Игра в Средневековье

Глава 1

Долина превратилась в гигантскую мясорубку. От самого края дремучего леса и до противоположных холмов пространство сотрясалось от лязга стали, дикого рева, предсмертных хрипов и душераздирающих стонов. Две армии – дисциплинированная сталь и дикая плоть – сошлись в смертельной хватке. Воздух, тяжелый от смрада крови, пота и разорванных внутренностей, звенел от ударов. Тысячи существ, сомкнувшись в тесном, кровавом танце, рубили, кололи, давили друг друга. Зверолюды, зажатые в железных тисках строя и собственной ярости, гибли десятками, их звериные морды, искаженные болью и страхом, застывали в немом крике. Копья звенели о закаленные щиты, с глухим стуком вонзались в плоть, вырывая кровавые фонтаны. Хруст ломаемых костей сливался со стуком бронзы о дерево щитов и жуткой какофонией боя – воплями ярости, мольбами раненых, последними вздохами умирающих, чьи пустые, остекленевшие глаза в последний раз видели лишь далекое, равнодушное синее небо.

На растоптанной, кроваво-грязной траве корчился молодой козлоногий. Его разорванная одежда была пропитана грязью и алым. Он судорожно, с животной нежностью, прижимал к груди бесформенную массу, бывшую когда-то кистью руки. Скулил что-то невнятное, пытаясь убаюкать нестерпимую боль, гнать ее прочь этим жалким ритуалом. Тень накрыла его. Человек в добротных, испещренных царапинами латах встал над ним, без тени эмоций на залитом потом и копотью лице. Без колебаний, почти лениво, солдат опустил тяжелую алебарду. Короткий, пронзительный визг – и тут же мерзкий, влажный чавк. Рогатый череп сложился, как скорлупа, обнажив розовато-серое содержимое, которое вывалилось наружу, обильно окропив траву и сапоги воина. Солдат лишь флегматично вытер лезвие о штанину врага и шагнул дальше, в гущу давки. Лишь одна из бесчисленных смертей, разбросанных по этому проклятому полю в тот день. Он давно перестал считать. Они все перестали.

Две силы, две философии войны столкнулись здесь. С одной стороны – когорта порядка, «железные». Их было мало, горстка против орды, но каждый – винтик отлаженной машины смерти. Их дисциплина была легендарной: даже в аду рукопашной, под градом ударов и криками гибнущих товарищей, они держали строй, как скала. Щит к щиту, копье к копью – живая стена, о которую разбивалась любая ярость. Им противостояла сама стихия хаоса – гигантская, пестрая толпа зверолюдов. Это не было войско в человеческом понимании. Скорее, взбесившееся стадо, управляемое лишь звериными инстинктами и примитивной жаждой крови. Никаких приказов, кроме рева вожаков, никакой тактики, кроме слепого напора. Организованному отпору они могли противопоставить только массу и дикую ярость.

Вожди зверолюдов, собрав эту орду, лелеяли простую мечту – задавить жалкую кучку людей числом и первобытной мощью. Начало, казалось, им благоволило: в авангард кинули берсеркеров, одурманенных зельями и ритуалами, превращенных в нечувствительных к боли убийц. И вся эта лавина плоти, костей и клыков с диким рёвом ринулась на стальную стену копий и щитов, стремясь одним ударом, одной волной смыть, раздавить, растоптать. План был примитивен, как удар дубиной: навалиться всей тушей и сломать то, что мешает.

Но первый же сокрушительный залп арбалетных болтов и свинцовых стрел скосил передние ряды, как серп траву. Энтузиазм дикарей, только что ревущих от предвкушения крови, резко поугас, сменившись растерянным рычанием. Берсеркеры, на которых делали ставку как на таран, полегли почти мгновенно, не добежав и половины расстояния. Следующие ряды, подгоняемые сзади, наткнулись на второй, не менее смертоносный залп, затем на третий… Семь раз тучи стрел взмывали в небо и обрушивались дождем смерти на бегущую толпу, прежде чем та, обескровленная и деморализованная, достигла-таки ненавистных копий. Но и это было лишь прелюдией к аду. Под ногами бегущих обнаружился «чеснок» – тысячи мелких, острых шипов, калечащих незащищенные ступни. Вопли боли, падающие тела, спотыкающиеся товарищи – все это подорвало и без того шаткий дух. А уж перед самым строем, когда казалось, вот-вот схватятся, на них обрушился последний дождь – тяжелых метательных дротиков, нанесший потери, сравнимые с половиной лучных залпов.

К рукопашной схватке дикари подошли не просто потрепанными – они были измотаны, доведены до иступления, их строй превратился в беспорядочную толпу. Но истинный масштаб бойни открылся именно здесь, в лицо к лицу, в метре от врага. «Железные» нигде не дрогнули, не подались ни на пядь. Их стена стояла неколебимо, и схватка быстро превратилась в методичное, неспешное, неумолимое истребление. Профессиональные солдаты, хладнокровные и вышколенные, как часовые механизмы, просто делали свою работу: рубили, кололи, давили. Они сокращали ряды этой дикой, обезумевшей орды, которую армией-то назвать было кощунством – скорее, сборищем взбесившихся хищников и людоедов, не способных на большее, чем слепая ярость.

К исходу битвы яростный, но беспорядочный натиск огромной массы окончательно выдохся, сменившись паникой и животным страхом. «Железные» выстояли под первым, самым страшным ударом и теперь перешли в контрнаступление. Их строй, как хорошо смазанные жернова, начал медленно, но неотвратимо продвигаться вперед, перемалывая, дробя, уничтожая все на своем пути. В авангарде шли копейщики. Их длинные, отполированные до зеркального блеска пики были первым и последним, что видел враг в этом аду. Сверкающие на солнце острия встречали зверолюдов стеной стали. Сверхчеловеческая выносливость и реакция, дарованные тренировками и, быть может, чем-то большим, позволяли им работать этими копьями с пугающей, почти машинной эффективностью. Нанизывая врагов на лезвие одного за другим, с такой скоростью и точностью, что это внушало мистический ужас.

За этой непробиваемой стальной стеной, в ее смертоносной тени, ждали своего часа «ближники» – легкая пехота. Их название было условным, почти ироничным. Да, у них не было длинных копий, но в руках они сжимали короткие, жестоко эффективные мечи, тяжелые топоры, тесаки и прикрывались большими круглыми щитами. И латы на них были не легче, чем у их товарищей в первых рядах – та же добротная сталь, закрывающая тело с головы до пят. «Легкими» их звали за мобильность внутри монолитного строя. Они были «пожарными», тушили вспыхивающие очаги опасности. Их роль заключалась в добивании: раненый зверолюд, пытающийся подняться; враг, споткнувшийся о тело товарища и потерявший равновесие; редкая попытка прорыва сквозь лес копий – все это было их работой. Они подчищали поле боя с хладнокровной жестокостью профессионалов. В их рядах органично смешивались меченосцы и топорники с арбалетчиками, лучниками, алебардистами и вспомогательными отрядами, создавая гибкий и смертоносный инструмент ответа на любую угрозу внутри строя.

Это маленькое, компактное войско было неудержимо. Остановить его было физически невозможно, и причины лежали на поверхности: железная, почти фанатичная дисциплина, превращавшая каждого солдата в часть единого организма; закрытый наглухо тип лат из лучшей, кованой стали, против которых тупились клыки и тупели топоры дикарей; высочайший профессионализм и выучка каждого бойца, знавшего свое место и свое дело; и, наконец, их предельно развитые физические и, возможно, даже ментальные характеристики, выведенные на грань человеческих возможностей. Мудрое сочетание различных родов пехоты и этих качеств создавало армию, способную громить любого противника. То, с какой пугающей легкостью они расправлялись с высокоранговыми зверолюдами – опасными противниками в игре – было красноречивым свидетельством абсолютной боеспособности вверенных мне отрядов.

Внезапно над клокочущим морем боя, сквозь грохот и крики, прорезался протяжный, зловещий звук вражеского горна. Услышав условный сигнал погонщики и особо крупные особи начали бить и пинать остальных уводя орду прочь, зверолюды попытались резко разорвать контакт, откатиться. Этот маневр, совершенный в панике и беспорядке, стоил им еще нескольких сотен жизней – спины бегущих стали легкой мишенью для копий и мечей «железных». Но цена, видимо, казалась их вождям оправданной. Расчет был прост: пока «железные» копейщики связаны, из-за опушки леса высыпали многие сотни, если не тысячи, их лучников. И теперь этот смертоносный рой должен был обрушить град стрел на людей, чьи щитовики, увлеченные добиванием отступающих, не успели бы прикрыть остальных.

Но дикари просчитались. Вопреки их ожиданиям, копейщики не бросились в панике прикрывать товарищей, не нарушили строй, не открыли бреши в обороне. Нет. По слитному, резкому приказу командира, прозвучавшему как удар хлыста, весь передний ряд синхронно, как один человек, наклонил корпуса вперед и опустил головы. Поля их массивных шлемов, спроектированных именно для этого, плотно легли на наплечники, создавая дополнительную защиту для шеи и плеч. И в этот миг на них обрушился настоящий ливень – тысячи стрел, выпущенных из темного леса, засвистели в воздухе и с сухим стуком, словно крупный град, посыпались на стальные спины и шлемы. Пять долгих минут длился этот адский дождь... который не принес ожидаемого результата. Ни одна стрела не нашла уязвимую щель, ни один «железный» солдат не был серьезно ранен или убит. Они просто переждали шквал, как пережидают непогоду под каменным навесом, их строй остался незыблем.

Вражеские вожди, наблюдавшие с отчаянием за тщетностью своей затеи, наконец поняли: на открытом поле против такой стены дисциплины и брони им не победить. Сигнал к общему отступлению прозвучал громче и отчаяннее – пока еще можно было сохранить часть войска и хоть какую-то видимость управления.

Но судьба приготовила им иной финал. Из чащи соседнего леса, того самого, откуда только что летели стрелы, вышла вторая волна. Засада. Не огромное войско, но отряд особого назначения. Около сотни тяжелых рыцарей на могучих, закованных в латы боевых конях. Без малейшей задержки, не дав врагу опомниться, они развернулись и ринулись в сокрушительную атаку прямо на лучников. Пехота зверолюдов и жалкие остатки их кавалерии инстинктивно рванулись на помощь обреченным стрелкам, но были встречены новым, ураганным залпом дротиков, стрел и арбалетных болтов, обрушенным на них «железной» пехотой, которая теперь, не сдерживаемая атакой, могла сосредоточить весь огонь. Ошеломленный, потерявший управление враг мог лишь беспомощно наблюдать, как его лучников методично, жестоко и эффективно уничтожают стальные всадники.

Я наблюдал за разворачивающейся драмой с вершины невысокого холма, где расположились я и моя немногочисленная свита – командиры и маги. Нас надежно скрывал мощный полог невидимости высочайшего ранга – для дикарей с их примитивными чувствами мы были призраками. Даже мысль о нашем присутствии не могла возникнуть в их звериных головах. Для пущей уверенности за обратным склоном холма, в полной боевой готовности, ждал еще один, резервный отряд – страховка на крайний случай.

Моя тяжелая кавалерия под командованием Иоанна – моего верного рыцаря, одного из первых советников, NPC, ставшего за долгие совместные битвы почти что родным, – настигла вражеских лучников, как ястребы настигают голубей. Когда с ними было покончено, когда последние стрелки были смяты или бежали в панике, я кивнул горнисту. Глухой, мощный, зовущий звук боевого рога прокатился над полем, заглушая на миг остальные шумы. Это был сигнал. Вся «железная» пехота, до сих пор стоявшая стеной, единым махом двинулась вперед, мощным, неостановимым шагом, начиная теснить и сковывать основную, уже деморализованную массу врага.

Иоанн тем временем перестроил своих рыцарей в острый клин и повел их не на бегущую пехоту, а прямо в еще сохранявший подобие строя центр зверолюдов, где маячили фигуры их вождей и гвардия. Мощные кони, почуяв атаку, рванули с места, набирая скорость под тяжестью всадников и их доспехов. Они превращались в многотонную, неудержимую стену из стали, мышц и ярости. Копья всадников опустились, их острия, ловя солнце, нацелились в самую гущу вражеских рядов. Со стороны леса засвистели редкие, запоздалые стрелы – но они казались жалкими булавками против этой стальной лавины.

Первые ряды зверолюдов, пытавшиеся сомкнуть щиты, просто разлетелись в стороны, как щепки, под сокрушительным ударом тяжелой конницы. Иоанн, возглавлявший клин, обрушился на них, как каменный оползень, сметая все на своем пути. Его длинный меч, сверкая, описывал широкие, смертоносные дуги, срубая головы, рассекая тела. Воины, следовавшие за ним, действовали с той же слаженной, холодной жестокостью. Они не давали врагу ни секунды на передышку, ни шанса на организованное сопротивление. Зверолюды в ужасе метались, но бежать было некуда – стальные всадники окружали их, рубили с флангов, давили копытами. Душераздирающие вопли раненых и умирающих сливались в один жуткий хор с пронзительным ржанием коней и оглушительным лязгом стали о сталь, сталь о кость. Я следил за этой кровавой вакханалией, лишь изредка переводя взгляд на остальные участки поля, где пехота методично зачищала пространство.

Сопротивление зверолюдов таяло на глазах, как снег под палящим солнцем. Их строй распался на мелкие, беспомощные группы, которые лишь инстинктивно пытались спастись бегством, теряя последние остатки боевого духа. Но рыцари Иоанна были безжалостны. Они преследовали бегущих, настигали их, затаптывая в грязь могучими копытами или пронзая насквозь острыми пиками. Казалось, ничто во вселенной не могло остановить этот стремительный, сокрушительный натиск стали и воли.

Иоанн же, словно ведомый невидимой нитью, повел своих всадников прямо к сердцу вражеской силы – туда, где среди отборной, отчаянно сражавшейся гвардии маячили фигуры вождей. Те еще пытались что-то кричать, организовать контратаку, сплотить вокруг себя последних храбрецов. Но их надежды были тщетны. Людская конница обрушилась на них, как гром среди ясного неба, разметая ряды гвардии, как осенние листья. Сталь и ярость против растерянности и страха – исход был предрешен.

Вскоре от некогда грозной, неисчислимой армии зверолюдов остались лишь жалкие, разрозненные кучки, в панике бегущие куда глаза глядят, бросая оружие. Иоанн, высоко восседая на своем могучем боевом коне, окинул взглядом поле боя, покрытое телами и дымящееся в нескольких местах. Его люди добивали последних, еще пытавшихся сопротивляться одиночек. Победа была полной, безоговорочной, сокрушительной. Удовлетворенный картиной тотального разгрома, я отдал мысленный приказ – прекратить преследование. Беглецы уже не представляли угрозы.

Но на этом я не остановился. Открыв перед собой полупрозрачное, видимое лишь мне меню заклинаний, я выбрал два мощных символа – Огненный Дождь и Огненный Вихрь. Заклятия высокого ранга, требовавшие значительных затрат маны. Взмах руки – и ясное небо над полем боя вдруг почернело, как от грозовой тучи. Сверкнула ослепительная, раскалывающая небо молния, и на головы поверженных и бегущих отрядов зверолюдов обрушился ливень не из воды, а из пылающих камней и сгустков адского пламени. Одновременно с этим на земле вздыбились гигантские огненные вихри, ревущие, как разъяренные драконы. Они ринулись по полю, пожирая все на своем пути – тела, брошенное оружие, траву. Сильные порывы ветра, вызванные самой магией, раздували пламя, превращая вихри в настоящие огненные смерчи, которые крушили и выжигали дотла все, что еще могло представлять хоть какую-то опасность или служить укрытием. Там, где по моим расчетам могли затаиться остатки резервов или пытались укрыться беглецы в лесополосе, земля с грохотом разверзлась, извергая фонтанчики расплавленной лавы и взрывы пылающих скал. Пышные языки огня лизали вековые деревья, превращая лесное укрытие в гигантский костер, испепеляя все живое внутри. Лишь черный пепел да обугленные обломки остались от тех, кто надеялся там спастись. Заклинания сокрушали врага методично, безжалостно, не оставляя ни единого шанса на спасение или перегруппировку. Зверолюды, объятые первобытным ужасом перед этой непостижимой мощью, метались в панике, но магический огонь настигал их повсюду. Я рассчитал запас маны до последней капли – заклятия были не абсолютного максимума мощи, но для добивания и демонстрации силы, для превращения поля боя в символический погребальный костер, они были идеальны. Долина окончательно превратилась в пылающий ад.

Игровой Ролик (ААА-Проект):

На огромном экране вспыхнул кадр невероятной, почти фотографической детализации. Начиналось все как эпический полет: зритель парил среди заснеженных, неприступных горных вершин, таких острых, что, казалось, они могли разрезать экран. Облака, пушистые и реалистичные до последней перины, проплывали так близко, что хотелось протянуть руку и коснуться их. Затем камера плавно, как на дельтаплане, начала снижаться, проносясь над изумрудными склонами предгорий, поросших вековыми соснами, мимо бурных рек и водопадов, низвергающихся в глубокие ущелья. За кадром зазвучал глубокий, убедительный голос, обещающий приключения:

"Новая эпоха династических войн, коварных интриг и безграничных возможностей ждет тебя!"

Кадр сменился резко, открывая потрясающий вид с высоты птичьего полета: величественный замок, неприступная твердыня с высокими башнями и зубчатыми стенами, возвышающийся над огромным, кипящим жизнью городом. Узкие улочки, широкие площади, дымящиеся кузницы, шумные рынки – все жило и дышало. Голос продолжал, наращивая эпичность:

"Готов ли ты взвалить на свои плечи бремя власти и выковать свою судьбу? Стань легендарным правителем в грандиозной DMMO-RPG нового поколения – «Короли-Правители»! Непостижимо огромный, дышащий фэнтезийный мир распахивает перед тобой свои врата, предлагая воплотить самые дерзкие мечты. Возглавь могущественное королевство, повелевай народами и армиями! Или встань на путь магии, постигая древние тайны и подчиняя себе саму природу – ветра, огонь, землю и воду!"

На экране динамично сменялись кадры: игрок в королевских регалиях отдает приказы советникам на фоне карты; магистр магии в развевающемся плаще манипулирует потоками ветра, сгибая деревья и поднимая вихри пыли; архитекторы под руководством игрока возводят новые кварталы города; полководцы разрабатывают планы сражений на огромном столе с миниатюрами.

"В твоем распоряжении – беспрецедентная свобода самовыражения! Реализуй любые политические амбиции – от мудрого миротворца до безжалостного завоевателя. Плети тончайшие сети интриг при дворе, находи могущественных союзников или безжалостно уничтожай соперников! Заключай выгодные альянсы или расторгай их в самый неожиданный момент. Побеждай в эпических, масштабных сражениях, где решается судьба целых королевств! Захватывай новые, богатые земли, расширяя границы своего влияния. Докажи, что ты – непревзойденный стратег, способный переиграть в искусстве дипломатии и военной хитрости самых коварных и опытных противников!"

Эти слова иллюстрировались напряженными сценами: тайные переговоры в полумраке зала с заговорщиками; торжественное подписание договора; масштабная батальная сцена с тысячами солдат, сталкивающихся на поле; игрок водружает свой штандарт на стенах захваченной крепости.

"Развяжи войны невиданного масштаба, где сойдутся в битве тысячи игроков со всего мира! Сколоти несокрушимую армию из отборных бойцов и могущественных магов, элиту, способную сокрушить любые твердыни! Разрабатывай уникальную тактику, комбинируй рода войск, используй рельеф и магию. Покажи свое истинное лидерство, ведь в этом жестоком и прекрасном мире, где правят амбиции и жестокость, выживает и преуспевает лишь сильнейший!"

Финальный кадр: игрок-полководец в сияющих доспехах гордо восседает на могучем боевом коне на вершине холма. Внизу, заполняя всю долину до горизонта, выстроилась его несокрушимая армия – лес копий, сверкающая сталь доспехов, развевающиеся на ветру разноцветные штандарты с его гербом. Солнце освещает эту картину могущества.

"Стань бессмертной легендой, Властелин! Испытай небывалое погружение в фэнтезийную вселенную «Короли-Правители», где каждый твой шаг творит историю. Реализуй свои самые смелые амбиции! Твое восхождение к вершинам абсолютного могущества начинается здесь и сейчас!"

***

Желтое, ласковое солнце висело высоко в бездонной синеве неба, заливая теплым светом живописную долину, надежно спрятанную среди серых, поросших лесом горных хребтов и скалистых кряжей. Посередине этого зеленого простора, как серебряная лента, петляла широкая, неторопливая река. Не маленький ручеек, а полноводная артерия, местами разливающаяся на добрые восемьдесят, а то и сто метров в ширину. Ее берега были густо поросли камышом и ивой. Долину со всех сторон обступал сплошной, дремучий, казавшийся нетронутым цивилизацией лес. Деревья-великаны, переплетенные лианами и густым подлеском, создавали ощущение непроходимых, таинственных джунглей, полных скрытой жизни. Все вместе – река, леса, горы – создавало идиллический, почти волшебный пасторальный пейзаж, место вне времени и суеты.

Теплые солнечные лучи играли бесчисленными искорками на широкой, спокойной глади реки. На одном из берегов, в тени высоких, раскидистых деревьев с густой листвой, раскинулась обширная поляна, покрытая мягким, изумрудным ковром травы. Здесь, на этом тихом, уединенном клочке земли, дышащем миром и покоем, внезапно возникло нечто, резко нарушавшее гармонию. Как грубая мазок маслом на акварельном пейзаже.

Впереди, медленно, словно нехотя, двигалась длинная, пестрая и невероятно помпезная колонна. Всадники в роскошных, расшитых золотом камзолах из алого бархата, с развевающимися плащами. Пешие гвардейцы в таких же нарядах, но с алебардами на плечо. Их богато украшенные одеяния, явно не предназначенные для леса, выглядели нелепо и вычурно. Высокие конические шапки, увенчанные плюмажами из страусиных перьев, качались над головами. Каждый всадник держал в руке длинное, украшенное древко с развевающимся знаменем. На полотнищах гордо красовался королевский герб – двуглавый орел, недвусмысленный символ власти короля-мага Стефана. Шаг за шагом эта торжественная, но абсолютно неуместная процессия приближалась к реке, производя впечатление сюрреалистичного вторжения в первозданный мир. Позади свиты, теряясь в перспективе, двигалась растянутая на несколько километров военная колонна – копья, шлемы, пыль.

Во главе этой помпезной «змеи», на великолепной золоченой коляске, запряженной шестеркой белых, как снег, лошадей, покачивался высокий, еще широкоплечий, но уже отяжелевший годами старец. Его роскошные, усыпанные драгоценными камнями царские одежды казались громоздкими. Длинные седые волосы и такая же седая, окладистая борода развевались на легком речном ветерке. На голове красовалась массивная, невероятно тяжелая на вид корона, сверкающая рубинами и сапфирами. Это был сам Его Величество Стефан. Он пребывал в явной полудреме, его тяжелые веки были полуприкрыты, и лишь изредка он издавал тихий, сонный вздох или его губы кривились в едва уловимой, загадочной ухмылке, будто он видел приятный сон наяву.

Процессия вышла на самый берег реки, и ее нелепость стала еще очевиднее. Вместо того чтобы четко следовать по невидимой дороге или искать брод, колонна начала беспорядочно петлять по поляне, словно ее участники вдруг забыли, куда и зачем идут, или были сбиты с толку невидимыми силами. Лица стражников выражали растерянность и тревогу. Некоторые переглядывались, пожимая плечами, другие нервно озирались по сторонам, словно ожидая угрозы из мирного леса. Шепот недоумения пробежал по рядам.

Неожиданно одна из повозок обоза, запряженная парой огромных белых лошадей, резко свернула с общего направления и устремилась прямо к воде! Возница, сидевший на козлах, вел себя странно – его движения были резкими, почти судорожными, лицо под капюшоном скрыто, но по позе было видно – он яростно погонял животных, направляя их прямиком в холодные, мутные воды реки. Лошади, почуяв неладное, заупрямились, заржали, забились, но возница неумолимо хлестал их кнутом, заставляя идти вперед. Миг – и повозка с оглушительным всплеском и фонтаном брызг погрузилась в реку, быстро увлекая за собой и самого возницу, исчезнувшего под водой.

Наблюдавшие за этим сценой члены королевской свиты буквально застыли в оцепенении. Некоторые, опомнившись, соскочили со своих коней и, срывая с себя дорогие плащи, бросились к воде, отчаянно пытаясь разглядеть в мутной воде тонущего или хотя бы зацепиться за плавающие обломки. Другие всадники, напротив, демонстративно отвернулись, делая вид, что ничего не происходит, их лица выражали брезгливость и страх. Многочисленная толпа солдат и слуг сзади заволновалась, ряды смешались, послышались испуганные возгласы.

Посреди всей этой внезапной суматохи, криков и плеска воды, король Стефан... продолжал дремать на своих золоченых носилках-коляске. Его безмятежное, умиротворенное лицо казалось высеченным из мрамора покоя, совершенно оторванным от суеты и криков, наполнявших берег. Лишь легкая, едва уловимая ухмылка время от времени скользила по его губам, будто в дремоте он наблюдал куда более занимательное зрелище, чем реальный хаос вокруг. Плеск воды, крики спасающих, ржание испуганных лошадей – ничто не могло проникнуть в его царственный сон.

Тем временем, растерянность среди королевского войска быстро перерастала в настороженность, а затем и в откровенную тревогу. Командиры рот и несколько ближайших советников, чьи лица были бледны от дурного предчувствия, поспешно спешились. Они сбились в кучку на краю поляны, горячо жестикулируя и озираясь по сторонам с видом людей, заблудившихся не только в пространстве, но и во времени. Их шепот, прерывистый и взволнованный, был слышен даже поверх общего шума: "Где мы? Куда ведет дорога? Что это за место? Почему карта не отвечает?" Другие офицеры, пытаясь взять ситуацию в руки, отдавали резкие приказы продолжить движение, но их кони, взбудораженные общим смятением и запахом страха, нервно били копытами, рвались с поводьев, сбивая строй. Ряды пехотинцев позади начали смыкаться беспорядочно, гроздьями; дисциплина, этот краеугольный камень королевской армии, начинала трещать по швам. Войско, еще минуту назад представлявшее собой образец порядка, грозило превратиться в неуправляемую толпу.

Именно в этот момент предельной нервозности из густых зарослей кустарника и высокой прибрежной травы на берегу реки показалась группа существ, чей вид окончательно сбил с толку и без того растерянных королевских людей. Они были одеты в диковинные, незнакомые одежды: практичные кожаные куртки и штаны, удобные сапоги, на некоторых – стеганые жилеты необычного покроя. Они двигались осторожно, но без тени страха, скорее с жгучим, неподдельным любопытством, медленно приближаясь к месту происшествия – к тому месту, где исчезла повозка. Члены королевской свиты мгновенно напряглись, как струны. Руки инстинктивно схватились за рукояти мечей, копья настороженно наклонились в сторону незнакомцев. Привыкшие к угрозам, они готовились к худшему.

Однако, к их полному и явному изумлению, незнакомцы не проявляли ни малейшей агрессии. Напротив, они сосредоточенно вглядывались в воду, пытаясь разглядеть следы катастрофы, переговариваясь между собой на странном, мелодичном, но совершенно непонятном языке. Их жесты были спокойны, даже деловиты.

Одним из этих странных существ была высокая, невероятно стройная женщина с кожей цвета слоновой кости. Ее длинные, как ночь, волосы были собраны в практичный, но изящный узел, из-под которого откровенно торчали заостренные кончики ушей – эльфийка несомненно. Ее большие, миндалевидные глаза, цвета весенней листвы, были широко раскрыты от чистого, неподдельного изумления, когда она окинула взглядом всю эту роскошную, но абсолютно неуместную королевскую процессию, застывшую в диком лесу на берегу реки. Она выглядела так, будто наткнулась на парадный выход королевского балета посреди дремучей тайги. Рядом с ней замер, скрестив руки на груди, такой же эльф в потертой, но добротной кожаной куртке. Его серебристые волосы были коротко стрижены, а на худом, скуластом лице читалась смесь скепсиса и живейшего интереса. Он приподнял одну тонкую бровь, словно пытался разгадать сложную, абсурдную загадку, которую преподнесла им судьба. Его взгляд скользнул по золоченой коляске, застывшим в позах ужаса или молитвы придворным, беспорядочной массе солдат позади – и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

Тишину, нарушаемую лишь всхрапами коней, встревоженным ржанием и плеском воды, где барахтались спасатели, вдруг прорезал громкий, срывающийся от страха крик одного из молодых стражников:

- Что за дьявольщина тут творится?! Смотрите! Лес!

Он дрожащей рукой указывал вглубь береговой чащи, туда, где тени были особенно густы. Все взоры, как по команде, устремились в указанном направлении, и присутствующие замерли, пораженные открывшимся леденящим душу зрелищем.

Из чащи, с оглушительным треском ломаемых ветвей, стремительно вырвалось нечто чудовищное. Существо было огромным, легко выше самого высокого человека. Его тело было сплошь покрыто густой, свалявшейся темно-бурой шерстью, а движения, хотя и двуногие, напоминали скорее хищный бросок разъяренного быка, нежели человеческую походку. Огромные, загнутые назад рога торчали из массивного черепа. Острые, желтые клыки, длиной в палец, обнажились в оскале из-под вздыбленной, искаженной немой яростью морды. Но самое страшное были глаза – маленькие, глубоко посаженные кроваво-красные точки, в которых горел дикий, нечеловеческий, кровожадный огонь. Оно было похоже на зверолюда, которых армия Стефана громила всего несколько дней назад в глубинах какого-то мрачного данжа, но этот... этот был втрое крупнее, мощнее, и его вид дышал первобытной, неконтролируемой яростью. Он был похож на ожившую гору мышц, шерсти и ненависти.

Король, наконец, очнулся от своего сладкого забытья. Он резко приподнялся на локте, корона съехала набок, а его старческие, но еще острые глаза широко раскрылись от чистого, нефильтрованного изумления и внезапного страха, уставившись на это кошмарное видение. Члены свиты вскрикнули, вскочили на ноги, держа оружие дрожащими руками, но не решаясь сделать первый шаг навстречу ужасу. Лошади, и без того на взводе, окончательно взбесились от запаха зверя и всеобщей паники. Они рвались, вставали на дыбы, грозя опрокинуть коляску и разорвать строй на части. С задних рядов колонны, преодолевая толчею, наконец пробилось несколько отрядов тяжелой пехоты. С грохотом щитов они выстроились в подобие стены перед королевской коляской, их длинные копья, дрожа, выставились вперед, образуя не слишком уверенный частокол.

Неизвестное чудовище, издав леденящий душу, ревуще-хриплый вой, в котором смешались ярость и голод, ринулось вперед. Его цель была очевидна – самое сердце процессии, золоченая коляска. Воины, потрясенные размерами и дикостью атакующего, на мгновение замерли в параличе страха, их копья дрогнули. Казалось, ничто не остановит эту тушу. Но когда зверь оказался буквально в десяти шагах от передних щитов, воздух свистнул.

Мужчина-эльф в кожаной куртке действовал с фантастической скоростью. Его лук, казалось, сам прыгнул ему в руки из-за спины. Движение вскидывания, прицеливания, выстрела слились в одно мгновение. Стрела, короткая и толстая, с тупым наконечником (похоже, тренировочная или для мелкой дичи), просвистела и с глухим *тук* впилась чудовищу прямо в чувствительную мочку носа.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Зверь взревел так, что, казалось, задрожали листья на деревьях, не от боли, а от дикого, оскорбительного удивления и ярости. Он резко дернул огромной головой, сбитый с толку, и его кровавый взгляд переключился с щитовой стены на группу эльфов. Этот миг отвлечения стал решающим. Ободренные неожиданной помощью (и яростью зверя, направленной не на них), королевские пехотинцы набрались духу. С громким, нестройным, но грозным криком они сомкнули ряды плотнее и ринулись вперед на несколько шагов, осыпая чудовище градом ударов копий. Острие вонзалось в толстую шкуру, скользило по мышцам, но несколько ударов все же достигли цели – бока, плечо. Хруст, рев, брызги темной крови. Меньше чем за минуту, получив с десяток болезненных, хоть и не смертельных ран, существо, оглушенное и сбитое с толку, начало пятиться. Его рев сменился хриплым, обиженным рычанием. Еще мгновение – и оно, тяжело дыша, хромая и брызгая слюной и кровью, развернулось и, ломая кусты, скрылось в той же чаще, откуда появилось, оставив за собой кровавый след и смятую траву.

Повисла напряженная, гулкая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей, ржанием лошадей и настойчивым плеском реки. Запах страха медленно начал рассеиваться, замещаясь запахом крови и развороченной земли.

Король Стефан, растерянный и окончательно выбитый из колеи, застыл в нелепой позе, полусидя на коляске. Его взгляд метался, как у затравленного зверька, между чащей, куда скрылось чудовище, и группой загадочных незнакомцев, которые только что спасли его свиту ценой стрелы в нос монстру. В его глазах читалась не благодарность, а глубокая, почти детская растерянность и непонимание происходящего. Эта реальность явно не совпадала с его ожиданиями.

Пытаясь совладать с охватившим его замешательством и внезапным ощущением потери контроля, монарх начал судорожно совершать странные движения руками перед собой. Он тыкал пальцами в пустой воздух, водил ладонями вверх-вниз, будто пытался активировать невидимые панели, смахнуть несуществующие уведомления или вызвать интерфейс, знакомый только ему. Его движения были резкими, нервными. Однако ничего не происходило. Никаких вспышек света, никаких голосов в голове, никаких карт перед глазами. Это полное отсутствие реакции начало медленно, но верно приводить его в ярость. Его лицо покраснело, жилы на шее набухли.

"Поддержка! Где поддержка?! Я буду жаловаться! Меня атаковали! Баг! Это баг, я требую рестарта!" - громко, почти истерично завопил король, ожидающе и гневно глядя в чистое небо, словно взывая к невидимым администраторам или высшим силам о немедленном вмешательстве и объяснении.

Встревоженные слуги и часть свиты, наблюдавшие за этой сценой, истолковали действия монарха по-своему. Решив, что он в священном гневе взывает к божественному вмешательству, они упали на колени прямо в грязь и кровь и принялись горячо молиться, воздевая руки к небу, надеясь, что Господь или древние боги услышат их мольбы и ниспошут защиту от лесной нечисти.

Незнакомцы в кожаных куртках, заметив нарастающую панику и явную неадекватность в рядах королевской свиты (особенно у главного персонажа в короне), быстро переглянулись между собой. В их взгляде мелькнуло нечто – смесь разочарования, усталости и решимости. Без лишних слов, недолго думая, они просто развернулись и скользнули обратно в лесную чащу, откуда появились, исчезнув в зеленой мгле так же бесшумно и внезапно, как и возникли. Их помощь была оказана, дальнейшее пребывание здесь сулило только проблемы.

Тем временем, в глубине леса, едва передвигаясь на раненых лапах, тяжело дыша и хрипя от боли, пробиралось загадочное существо. Оно волочило свою могучую тушу, оставляя за собой кровавый след на перегное и листьях. Его шкура была разорвана в нескольких местах, из ран сочилась темная кровь, смешиваясь с грязью. На его звериной морде, искаженной не столько физической болью, сколько абсолютным, первобытным ужасом и недоумением, не осталось и следа недавней ярости. *Эти двуногие... они не такие!* – проносилось в его примитивном, но инстинктивном сознании. *Обычно... шум... крик... бегство... лакомая добыча! Пахнет страхом! А эти... твердые... колются! Как каменные шипы! И те другие... быстрые... жгут издалека!* Ощущение было таким же острым и неожиданным, как удар копьем. Обычная охота на легкую добычу обернулась встречей с чем-то новым, непонятным и смертельно опасным. *Бежать! Надо бежать! Быстрее! До стойбища! Предупредить Соплеменников! Опасные двуногие пришли!* Инстинкт самосохранения гнал его вперед, сквозь боль и страх, вглубь знакомого, но внезапно ставшего враждебным леса.

На поляне же осталась лишь королевская процессия – растерянная, напуганная, лишенная направления и понимания, в самом сердце тихой долины, чей мирный покой был безвозвратно нарушен. Воздух звенел от неотвеченных вопросов и ощущения глубокой, непоправимой ошибки мироздания.

Глава 2

Стефан. Имя, которое теперь было его всем – и проклятием, и даром. Он сидел, вернее, почти обмяк на роскошном походном кресле, голова тяжело лежала на ладонях. Уже несколько часов он не двигался, застыв в этой позе отчаяния. Лишь мелкая дрожь время от времени пробегала по его плечам и спине – отзвук того панического шока, который накрыл его волной с самого момента... пробуждения. К счастью, самый острый приступ страха и непонимания начал отступать, ведь с того первого, сокрушительного потрясения прошло уже несколько долгих часов. Но облегчения это не приносило. Только тупая, гнетущая тяжесть неопределенности.

Как? Этот вопрос раскаленным гвоздем сидел в его мозгу. Как он оказался здесь, в этом незнакомом мире, где деревья были слишком высокими, воздух пах слишком резко, все казалось чужими и враждебным? Еще вчера... Вчера он был просто Василием (или кем он там был?), обычным офисным планктоном, чьей отдушиной были вечера за любимой видеоигрой. А теперь... Теперь он был... Существом, чье могущество было немислимо для трезвого ума. Ирония судьбы: он обладал этой невероятной силой, но был совершенно неспособен ею воспользоваться. Одно дело – кликать мышкой по иконкам заклинаний, видеть понятные полоски маны и здоровья. Совсем другое – чувствовать эту силу внутри себя, пытаться ее вызвать... и натыкаться на пустоту. Он не мог даже вызвать долбанный интерфейс! Ни меню персонажа, ни карты, ничего! Он был слеп и беспомощен в самом буквальном смысле.

Схватившись за виски, словно пытаясь вдавить обратно нахлынувшую волну тоски, Стефан поднялся. Ноги ватные, подкашивались. Он почти рухнул на широкую походную кровать, стоявшую в шатре. Ее изголовье было вплотную придвинуто к "стене" – натянутой ткани шатра. С противоположной стороны доносился гул жизни: приглушенные голоса солдат, лязг чинимого оружия, нетерпеливое ржание коней – обычная, кипящая жизнь военного лагеря. Его армии. Его войска. Но как же все это было чуждо! Каждый звук, каждый запах (а запахов было много – кожи, металла, пота, конского навоза) казались ему принадлежащими другому миру, в котором он был страшным самозванцем.

Отчаянно, снова и снова, он пытался сделать хоть что-то. Сконцентрироваться, повторить что-то из игры, чтобы вызвать хоть искру магии. Представить перед собой меню командования, чтобы отдать приказ. Но его разум натыкался на стену. Он был словно рыба, выдернутая из родной стихии и брошенная на раскаленный песок. Он задыхался в этой новой, чуждой реальности, не в силах приспособиться, не зная как. Стефан просто не мог свыкнуться. Не мог принять этот абсурд как данность.

По лбу струился липкий, холодный пот. Он смахнул его тыльной стороной ладони – жест уже привычный за эти часы. И снова это простое действие было еще одним ударом по его и так шаткому восприятию. Игровые механики? Они точно не предусматривали настоящего пота, стекающего по коже, ощущения его солоноватого вкуса на губах. Не предусматривали всей этой палитры ощущений – грубости ткани рубашки на коже, веса короны (которую он скинул первым делом), полноты дыхания, даже легкого подташнивания от стресса. В игре была опция "реалистичных ощущений", конечно. Но это был костыль, жалкая пародия. Там не было этой физичности, этой всепоглощающей настоящности всего. А сейчас... Сейчас он был внутри. Внутри тела своего самого сильного персонажа, мага-универсала максимального уровня, обладателя сил, о которых он раньше мог только мечтать. Но парадокс: вместе с силой пришли и настоящие, не симулированные эмоции. Страх переживался слишком остро. Неуверенность грызла изнутри. Полное отсутствие понимания, как жить дальше, парализовало. И эти чувства были его собственными, живыми, а не игровой симуляцией. Он тихо вздохнул, перевернулся на бок и уткнулся лицом в прохладную ткань постели, пытаясь спрятаться от мира хоть на мгновение.

Мир... Этот мир, в котором он оказался, был до жути похож на его игровой. Увиденные им эльфы с их острыми ушами и невозмутимым видом, и этот громадный, яростный минотавр – они были как живые иллюстрации из игрового кодекса. Значит, здесь были и те огромные, зубчатые замки, и величественные горы, где ковали свои шедевры гномы-владыки, и таинственные, непроходимые леса, где жили те же эльфы, а может, и дриады, и драконы... и орки. Для Стефана было невыносимо трудно принять, что все это теперь – не пиксели на экране. Всего день назад он довольствовался виртуальным отражением этого величия, будучи просто человеком по ту сторону монитора. А теперь... И сама его нынешняя ипостась – правитель, повелитель, маг – казалась ему чудовищным абсурдом. Другое дело – играть в короля за компьютером, это была безобидная блажь, побег от рутины. Совсем другое – быть им, чувствовать груз короны на своей голове (даже снятой), осознавать, что от его слова зависят тысячи жизней. Как он, вчерашний офисный работник, чьи самые сложные решения касались выбора поставщика канцтоваров, может стоять во главе армии и решать судьбы? Мысль была нелепой и пугающей.

Стефан медленно, с усилием поднял голову с подушки. Его взгляд, тревожный и немного безумный, скользил по убранству его новых "покоев". Богатые шелка, отбрасывающие блики при свете фонарей, искусная резьба по темному дереву мебели, сверкающие золотом и драгоценными камнями безделушки – все эти атрибуты власти и роскоши, которые он так любил коллекционировать в игре, тратя на них виртуальные деньги. Теперь они окружали его физически, осязаемо. Но вместо былого удовольствия они вызывали лишь отторжение. Все это казалось чужим, навязанным, тяжелым бременем. *Откуда мне знать, как всем этим управлять?* – вопил внутренний голос. *Где взять ответы? Неужели я застрял здесь навсегда, в этом фантастическом кошмаре, притворяясь тем, кем не являюсь?*

Судорожный вдох вырвался из его груди. Он снова закрыл лицо руками, пальцы впились в кожу висков. Из глубины души вырвался протяжный, полный безнадежности стон. В этот момент он чувствовал себя бесконечно одиноким, маленьким и потерянным среди этих роскошных, но чужих стен, среди незнакомых голосов за пологом. Тяжесть непрошеной власти, ответственности, которой он не мог соответствовать, давила на него, грозя раздавить окончательно.

Время текло, песчинка за песчинкой, а Стефан все сидел на краю кровати. Он не сдвинулся ни на шаг к пониманию, как жить дальше. Как *выжить*. Как просто существовать в этом теле, в этой роли, в этом мире. Тупик казался абсолютным.

Внезапно он вздрогнул всем телом, как от удара током. Его сердце, замершее в тоске, бешено заколотилось. Шум за пологом шатра не просто усилился – он превратился в нарастающий гул, грозный и тревожный. Топот тысяч ног, сливающийся в грохот, резкий лязг стали о сталь, тревожные, пронзительные звуки боевых рогов – все это ворвалось в его уединение. Что происходит? Паника снова сжала горло. Неужели атака? Опять?!

Еще он не успел толком осознать мысль, как полог шатра резко распахнулся. В проеме, залитый светом падающего дня, стоял Крейг – один из его советников, высокий, лысоватый мужчина с темной кожей и обычно сосредоточенным выражением лица. Сейчас его лицо было напряженным. Он почтительно, но быстро поклонился.

– Ваше Величество, прошу прощения за вторжение. Ситуация тревожная. К нашему лагерю приближается… орда. Тысячи зверолюдов. Они движутся целенаправленно.

Стефан крепко, по-солдатски выругался про себя. Зверолюды? Опять? Целая орда? Паника, только что отступившая, хлынула обратно с новой силой. *Что делать?* – пронеслось в голове. Он не знал! Не знал, как управлять этой армией, не знал, как отдать приказ, не то что как сражаться самому! Страх сковывал тело ледяными цепями.

– Ч-что… что мне делать? – тихо, почти беззвучно выдохнул он, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Крейг внимательно посмотрел на него. Взгляд был не осуждающий, но оценивающий, ожидающий.

– Мы, военачальники, уже совещались, – ответил он четко. – Считаем, что для Вашей безопасности разумнее оставаться здесь, в лагере. Это наиболее укрепленная точка. Мы постараемся отразить нападение на подступах.

Стефан с ужасом осознал, что Крейг не просто так докладывал. Онотчаянно ждал приказа. Ждал его решения. И в этот момент страх перед возможной ошибкой сменился более страшным осознанием: от его решения, от его бездействия или действия, сейчас зависели жизни тысяч людей. Живых людей. Это уже не были безликие боты из игры. Это были солдаты, чьи голоса он слышал за стеной шатра, чьи лица он мельком видел. И один из этих людей – умный, компетентный Крейг – смотрел на него сейчас с ожиданием и… надеждой? Он чувствовал себя не просто беспомощным, а преступно беспомощным ребенком, запертым в доспехах гиганта.

И вдруг – озарение. Туман паники на миг рассеялся. Нет, постойте, же теперь король! У него есть эти советники, эти полководцы! Может, они… они знают, что делать? Может, они подскажут? Он же может рассчитывать на них?

– Крейг, – Стефан заставил себя выпрямиться, сделать голос тверже, хотя внутри все еще колотилось. – Я… я приказываю тебе немедленно собрать всех советников. Созываю Военный Совет. Здесь и сейчас. Нам нужно выработать тактику. Обсудить, как действовать в этой ситуации. Быстро!

Крейг мгновение смотрел на него, затем резко кивнул – жест уважения и понимания срочности.

– Слушаюсь, Ваше Величество! – И он развернулся и почти выбежал из шатра.

Оставшись один, Стефан нервно, с надрывом рассмеялся. Звук был странный, неуверенный. "Приказываю тебе…" Боже, какие слова! Но другого выхода не было. Он должен был взять себя в руки. Хотя бы сейчас. Хотя бы здесь. От него зависели жизни. Он не мог позволить себе роскошь паники или бегства. Нужно было действовать, чтобы не стало еще хуже. Он не имел права "наложать".

Стефан глубоко, с усилием вдохнул, пытаясь загнать обратно дрожь в ногах. Он поднялся с кровати. Ноги все еще были ватными, но он заставил их двигаться. Шаг. Еще шаг. Старался идти ровно, с достоинством, как, казалось, должен идти король, хотя внутри все еще бушевал ураган страха и неуверенности. Он направился к выходу из палатки. Сейчас ему предстояло лицом к лицу встретиться не только с угрозой "зверолюдов", но и с ожиданиями своих собственных полководцев. И вместе с ними найти способ защитить лагерь, защитить этих людей… и себя.

***

Тем временем, за несколько минут до того, как Стефан вышел из шатра, его пятеро главных советников собрались в отдельном походном шатре для экстренного совещания. Воздух был густ от напряжения и нерешенных вопросов, требовавших немедленного ответа.

Иоанн, Канцлер-Дипломат и Первый Рыцарь: Молодой, внешне легкомысленный, с постоянной игривой ухмылкой, любивший подкалывать коллег (особенно Диметра). Но за маской шутника скрывался острый ум, беззаветная доброта и, когда требовалось, железная компетентность. Сейчас его обычная улыбка была напряженной.

Диметр, Маршалл, Главнокомандующий: Человек-скала. Высокий интеллект, стратегический гений, но абсолютная глухота к социальным нюансам и полное отсутствие эмпатии. Его гордость и уверенность в своей правоте были непоколебимы. Объект шуток Иоанна, которого он открыто недолюбливал. Беззаветно предан Королю Стефану как символу власти и силы. Сейчас его лицо было хмурым, как грозовая туча.

Кирилл, Тайный Советник, Глава Разведки: Внешне – милейший старичок. Внутри – законченный социопат с гибкой, как угорь, моралью и темным прошлым, включавшим бандитизм, контрабанду и убийства. Предан только Королю Стефану лично, остальных считал расходным материалом. Сейчас его глаза, обычно прищуренные добродушно, холодно оценивали ситуацию.

Тобиас, Управляющий, Премьер-министр: Спокойный, мягкий, вечно уставший вдовец. Гениальный администратор и хозяйственник, на которого сваливались все бытовые проблемы и жалобы. Неспособен радоваться жизни. Его тихий голос часто нес умиротворение. Сейчас он выглядел особенно озабоченным.

Крейг, Глава Ученых: Сухой, резкий и раздражительный с посторонними, но обаятельный и расслабленный среди своих гильдейцев-ученых. Амбициозный и компетентный руководитель. Разведен, обожает маленькую дочь. Именно он только что докладывал королю. Сейчас его лицо выражало сосредоточенную озабоченность.

Все они, в игровом прошлом, были не просто советниками, а могущественными персонажами высочайшего уровня, каждый из которых мог представлять угрозу целым народам, и странам.

После ухода Крейга к королю, остальные вышли из шатра, чтобы перевести дух. Широкий полог откинули, впуская поток свежего воздуха и утреннего света. Перед ними раскинулся огромный, бурлящий жизнью военный лагерь – море палаток, коновязей, повозок, по которому сновали солдаты, ремесленники, конюхи. Звуки – лязг, ржание, окрики, стук молотов – сливались в мощный гул деятельности.

Иоанн глубоко вдохнул, расправляя плечи. Несмотря на тревогу, сам вид этой кипучей энергии, этого нового места, будоражил его.

– Черт возьми, – пробормотал он, – а ведь захватывающе, не правда ли? Совсем другой мир открывается.

Тобиас, стоявший рядом, заметил его оживление и слабо улыбнулся:

– Вижу, дух исследователя в тебе не угас, Иоанн. Хотя, признаться, еще недавно мы все пребывали в полной растерянности. Сам не поймешь, где находишься.

– Да уж, пожалуй, – согласился Иоанн, оглядывая горизонт. – Но стоит признать, перспективы… колоссальные! Мы явно за пределами нашей Ойкумены. Новые земли, новые народы… Возможность основать колонию! Сами понимаете, очень… стимулирует.

Диметр, наблюдавший за ними, фыркнул, скрестив мощные руки на груди. Его голос прозвучал как удар наковальни по хрусталю:

– Легкомыслие, Иоанн! Чистейшей воды легкомыслие. Мы не имеем ни малейшего понятия о здешних угрозах. Это не исследовательская экспедиция, а ситуация крайней опасности и неопределенности. Наш долг – строго следовать приказам Его Величества и поддерживать высочайшую бдительность.

Кирилл, стоявший чуть поодаль, покачал головой, его губы растянулись в тонкой, хитрой улыбке:

– Ох, не будь таким суровым, Диметр. Иоанн, по-своему, прав. Опасность? Да. Но и возможности… невероятные. А опасность, знаешь ли, только подстегивает азарт, добавляет перчинки, не так ли? Представь, какие тайны могут скрывать эти леса, эти горы…

Крейг, вернувшийся от короля и слушавший разговор, тяжело вздохнул:

– Ваши споры о перспективах колоний, господа, могут подождать. Нам бы лучше подумать, как помочь королю. Он… он явно погружен в глубокие раздумья, ищет решение. Нельзя его оставлять одного с этой ношей.

Эти слова повисли в воздухе. Все переглянулись. Легкомысленность мгновенно испарилась с лица Иоанна, сменившись серьезностью. Тобиас сочувственно покачал головой:

– Ты прав, Крейг. Бедный наш Король… Сила его духа известна, но даже самому крепкому дубу тяжело вынести удар молнии. Нам нужно быть его опорой. Сейчас как никогда.

Иоанн кивнул, его взгляд стал собранным и твердым. Время шуток прошло. Судьба войска висела на волоске.

– Ладно, хватит болтать, – сказал он решительно. – Крейг прав. Нам нужно срочно определиться с первоочередными шагами и предложить их Его Величеству, когда он выйдет. Конкретный план. Без воды.

Все молча согласились, и группа вернулась в шатер. Началось напряженное обсуждение. Голоса то звучали резко, то понижались до шепота, прерываясь паузами, когда каждый погружался в свои мысли. Наконец, Крейг, прочистив горло, задал тон:

– Первостепенное – определить наше местоположение. Магические потоки здесь… они иные. Совершенно иные, чем в Ойкумене. Это не помеха – это фундаментальное отличие. Нам потребуются дни, если не недели, чтобы адаптировать наши методы сканирования и картографирования.

Диметр мрачно кивнул, его брови сдвинулись в одну суровую линию:

– Верно. И добавляет неопределенности полное незнание противника. То существо, что напало… Да, оно напоминает зверолюдов, но масштаб, свирепость… Это что-то новое, неизученное. Мы должны исходить из худшего и готовиться к встрече с неизвестными угрозами. Осторожность – прежде всего.

Кирилл потер подбородок, его взгляд стал рассеянным, будто он видел что-то вдалеке:

– Согласен с угрозами. Но и возможности… Все же, представьте, какие ресурсы могут быть в этих землях! Какие знания утрачены или скрыты! Если нам удастся наладить связь с Метрополией… Основать форпост здесь, на границе неизведанного… Думаю, сама мысль об этом придаст сил Его Величеству.

Тобиас устало провел рукой по лицу, словно смахивая невидимую паутину забот:

– Надеюсь, ты прав, Кирилл. Но сейчас… сейчас главное – сам Король. Его состояние… Он нуждается в нашей поддержке и четком плане действий. Мы должны предложить ему ясные шаги. Сейчас ему нужна уверенность, а не туманные перспективы.

Иоанн скрестил руки на груди, его взгляд метнулся к выходу, будто он уже видел приближающегося короля:

– Тобиас прав. И первым шагом должна быть разведка. Активная и немедленная. Нам нужны данные: карта местности, источники воды, возможные места для постоянного лагеря, и главное – оценка угроз. Без разведданных любая стратегия – гадание на кофейной гуще. Только получив информацию, мы сможем предложить Королю реальный план.

Все согласно закивали. Промедление было смерти подобно.

***

Разговор невольно свернул на тревожную тему – самочувствие Короля. Некоторые советники (в основном Иоанн) делились наблюдениями: доносившиеся из шатра приглушенные стоны, неестественная тишина, отсутствие обычной для Стефана энергии. Высказывалось волнение, не подорваны ли потрясениями его душевные силы. Тобиас тихо поддерживал эти опасения, Кирилл слушал с каменным лицом, Крейг хмурился.

Именно в этот момент, когда Иоанн, понизив голос, заговорил о "неестественной апатии" и "потере опоры", Диметр не выдержал. Он резко встал, его мощная фигура заслонила свет от входа. Его голос, обычно резкий, теперь гремел, как набат, полный праведного гнева и презрения:

– Молчать! – прогремел он, и в шатре воцарилась мертвая тишина. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, обвел собравшихся, заставив некоторых невольно опустить глаза. – Ваши перешептывания и гадания о состоянии нашего Повелителя – верх неприличия и измены! Как вы смеете судачить о Его Величестве, как о потерянном мальчишке?!

Он сделал шаг вперед, его палец был направлен почти в упор к Иоанну:

– Вы что, забыли, кто он?! Король прошел сквозь адские испытания, которые сломали бы титанов! Пламя битв, ледяное дыхание предательства, унижение плена… И что? Он никогда не склонил головы! Никогда не дал слабины! А сейчас? Сейчас он ищет ответы в молитве и глубоком раздумии! Он обращается к силам, которые ведут его! – Диметр ударил себя кулаком в грудь. – Он – наш Король! Избранник небес, чья судьба прописана в звездах! Вы думаете, Провидение, приведшее его через все бури, позволит ему сойти с ума здесь, на этом пороге? Это немыслимо! Так что хватит вести себя как базарные бабы, лишенные чести и пользующиеся лишь милосердием нашего государя!

Он резко повернулся к Иоанну, его взгляд был полон холодного негодования:

– А твои слова, "Королевский Канцлер", – они не просто нелепы, они вредны! Они сеют сомнение там, где должна быть железная вера! Вместо того чтобы разделить его бремя и поддержать, ты подрываешь его авторитет своими жалкими страхами! Королю нужна наша стальная решимость, а не твои нытье и сомнения!

Иоанн попытался было открыть рот, но под взглядом Диметра слова застряли в горле. Маршалл, видя его замешательство, с мрачным удовлетворением повернулся к остальным:

– Помните, о ком вы говорите! Он вел нас сквозь кровавые сечи, когда тучи стрел закрывали солнце! Он стоял непоколебимо перед лицом предательства, когда кинжалы блестели за спиной! Он вынес неволю, не сломившись! Разве это не достойно безоговорочной веры?! Разве это не повод стоять за него стеной?!

Большинство советников, подавленные его напором и правдой в словах о прошлых подвигах, неуверенно закивали. Даже Кирилл слегка склонил голову.

– Сейчас, когда будущее покрыто мраком, – голос Диметра стал чуть тише, но не менее твердым, – наш Государь нуждается не в наших сомнениях, а в нашей абсолютной вере и готовности действовать! Только вера и решимость укажут нам путь, если он… если он есть. Только они помогут нам вернуться домой.

Крейг, стоявший рядом, одобрительно кивнул. Его прагматичный ум признавал силу аргумента:

– Ты прав, Диметр. Нам всем нужно сплотиться вокруг Короля, стать его щитом и опорой, а не растрачивать силы на пустые страхи. Только единство поможет нам преодолеть любые преграды.

Диметр коротко, как салют, кивнул в ответ:

– Именно так. Король должен знать, что может положиться на нас, как на скалу. Что мы готовы следовать за ним хоть на край света, хоть в самую бездну… – Его громовая речь была внезапно, резко перечеркнута.

ГРОМКИЙ, ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ ЗВУК БОЕВОГО РОГА разорвал воздух снаружи, ворвавшись в шатер. За ним – второй, третий, сливаясь в тревожную, неумолимую трель. Крики, топот бегущих людей, звон оружия – все это слилось в один нарастающий гул тревоги.

Нападение началось. Сомнений не оставалось.

Глава 3

Король Стефан медленно вышел из своего шатра, поправляя начищенные доспехи, и впервые ощущая как они загадочно гудят, образуя вокруг лучистую ауру. Его сердце гулко билось в груди, пальцы нервно сжимали рукоять богато украшенного меча, который тоже казалось был напитан мощной магией. Этот мир, так не похожий на тот, что он знал, снова терзал его порядком уставший разум. Он, обычный геймер, вдруг оказался во главе армии, оказавшейся в такой нестандартной и очень странной ситуации.

Эта действительность, в существовании которой сам Стефан никогда бы не поверил, но факт есть факт, и придётся как-то с этим разбираться.

Выйдя на свежий воздух он немного отдышался, в попытке снова привести эмоции в норму. На удивление это действительно помогло, чистый воздух нетронутого современной промышленностью городов, безо всяких вредных примесей, и химикатов, радовал его рецепторы, один из немногих плюсов перехода в фэнтэзи мир – чистая экология.

Пройдя чуть вперед, взобравшись на небольшое возвышение, Стефан обвел взглядом расстилавшееся перед ним будущее поле битвы. Его глаза расширились от увиденного.

Надвигающаяся орда зверолюдов казалась бесконечной: фавны, минотавры, унгоры, бестигоры и горсы - целое море ревущих, искаженных яростью морд неслись в их сторону.

Царившие поначалу суета и хаос сменились напряженным ожиданием. Стефан почувствовал на себе взгляды своих советников, выстроившихся рядом. Они, закаленные в сотнях сражений, ждали его команды. Король глубоко вдохнул, прогоняя дрожь, сковавшую его тело.

"Ничего, Васька, ты справишься, - шепнул он себе. - Ты же знаешь, как это работает, ты сотню раз это делал в играх. Ты теперь король, а значит, должен быть сильным."

Выпрямив плечи, он окинул свои развертывающиеся войска внимательным взглядом. Его люди, закованные в крепкие доспехи высочайшего качества, выстроились четкими рядами, и в коробки, готовые встретить врага. Впереди, за частоколом, и незаконченным валом неслась бурая, ревущая масса, люди же дисциплинированно ждали приказа. Стефан обвел их взглядом, стараясь скрыть собственный страх.

- Сегодня мы встретим врага лицом к лицу! – резко выпалил он, сам от себя не ожидая такого, его голос звучал уверенно, несмотря на внутреннее волнение. – Очередная чужеродная мразь несется против нас, как и много раз до этого, но мы не отступим! Вместе мы сокрушим любого, кто посмеет посягать на наши жизни, как и много раз до этого!

Восторженные возгласы понеслись поверх рядов королевской пехоты. Стефан выдохнул, чувствуя, как постепенно тяжесть сомнений отступает, куда-то вглубь, временно конечно же. Сейчас он играл роль их короля, поэтому должен был вдохновить свой “народ“ на победу. Быстро бросив беглый взгляд на приближающуюся орду противников, Стефан сжал рукоять меча и направился к остальным, готовый встретить врага лицом к лицу.

Король Стефан повернулся к своим советникам, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Несмотря на уверенный тон, которым он обратился к войску, в глубине души он все еще сомневался в своих способностях. Ведь всего лишь час назад он был обычным игроком, перед которым стоял выбор очередного хода, ни к чему его необязывающего, а теперь от его решений зависели жизни тысяч людей. Живых, мыслящих людей.

"Может, все это просто бредовый сон?" - мелькнула тревожная мысль. Но взгляд на надвигающуюся орду монстров быстро развеял все сомнения. Это было реальностью, от которой никуда не скрыться.

Стефан постарался успокоиться, напоминая себе, что в прошлом он неплохо управлялся со своими войсками в игре. Теоретически, это должно было работать и здесь, в этом незнакомом мире. Нужно просто довериться своему опыту, и рефлексам игрока.

Собрав волю в кулак, Король по неволе обратился к своим советникам:

- Диметр, ты возглавишь левое крыло. Возьми под свое командование тяжелую кавалерию, пусть они по моему сигналу ударят фланг, и тыл противника.

Молодой, статный воин, стоявший чуть в стороне, коротко кивнул и направился к своим подчиненным.

- Иоанн, ты встанешь во главе тяжелой пехоты по центру. Не позволяй им дрогнуть, любой ценой сдерживайте врага. Нужно их истощить, лучшая пехота в мире в твоем распоряжении.

Высокий мужчина с суровым взглядом отчеканил "Да, Ваше Величество" и отправился выполнять приказ.

- Кирилл, ты поведешь рейнджеров и легкую пехоту в лес на правый фланг. Пусть они обрушатся на зверолюдов с тыла, ждите моего сигнала.

Седой старичок с горящими глазами воодушевленно кивнул и устремился к своему подразделению.

- Тобиас, Крейг, вы останетесь при мне. Вместе мы будем направлять ход сражения.

Двое последних советников поклонились в знак согласия и встали по обе стороны от Стефана, готовые в любой момент прийти на помощь.

Отдав все необходимые распоряжения, Стефан снова перевел взгляд на приближающихся врагов. Огромная толпа монстров неслась к ним, заполняя все вокруг своими дикими воплями. Но его люди были готовы встретить их во всеоружии.

Король сжал рукоять меча, чувствуя, как адреналин наполняет его тело. Да, он был обычным игроком, от которого мало что зависело в реальной жизни, но сейчас от него зависело огромное количество людских судеб. Он должен был оправдать доверие своих подданных, теперь уже живых поданных, и любой ценой защитить их.

"Я справлюсь. В игре со мной такое бывало множество раз, так что это все детский лепет! Тем более у меня армия была одна из самых прокаченных на сервере", - твердо сказал себе Стефан, окидывая взглядом выстроенные в боевые порядки войска. Страх постепенно отступал, уступая место решимости и какой-никакой уверенности.

Стальной ее нельзя было назвать, но тем не мене это лучше чем ничего. Стефан был готов встретить врага.

***

Шерстистая, грязно-бурая волна зверолюдов, рыча и визжа, неслась через поле к хлипкому частоколу, и неглубокому рву, сметая все на своем пути. Несмотря на хоть, и слабое, но препятствие, они стремились как можно быстрее достичь линии обороны войск Короля Стефана.

Однако людские воины были готовы к их атаке. Строй закаленных копейщиков встал стеной, подставляя свои длинные пики навстречу врагу. Острые наконечники сверкали на солнце, вот проходит мгновение, они начинают впиваться в тела неистовых монстров, пробивая их крепкие шкуры насквозь, работая так быстро словно это были не люди, а швейные машинки.

Более крупные зверолюди, толкая меньших сородичей вперёд, пытались прорвать оборону, но безжалостные уколы копий не давали им ни малейшего шанса. Кровавый ров перед укреплениями наполнялся телами погибших тварей.

Маршал Короля - Иоанн внимательно следил за ходом битвы, непосредственно находясь на линии соприкосновения, и отдавая четкие приказы. Его арбалетчики, точно выбирая цели, обрушивали на наступающих град смертоносных болтов. Каждый выстрел находил свою жертву, отправляя очередного монстра в небытие, или сильно того раня.

Стройные ряды защитников мессили бурую волну зверолюдов в кровавое мессиво, сдерживали яростный натиск противника.

Их слаженные действия, якобы отточенные годами тренировок, но главное высокий уровень, делали их почти неуязвимыми для местных.

Волна зверолюдей накатывала вновь и вновь, но их ряды редели с каждой минутой под градом убийственных ударов. Монстры, стремительно теряли свое огромное преимущество в численности, тем не менее они шли вперёд, оставляя за собой ковер из изувеченных тел.

Король Стефан, наблюдая за ходом битвы, ощущал беспокойство за жизни своих доблестных воинов. Их стойкость и мужество были залогом сокрушительной победы.

Бой продолжался. Воины Стефана, воодушевленные ранними победами, с новой силой обрушились на наступающего противника. Копья и арбалетные болты продолжали косить ряды монстров. Зверолюди, поняв, что им не преодолеть стойкую оборону, начали давить еще сильнее, с отчаяньем безумцев ринулись в самоубийственную атаку. Но в конце концов, они отпрянули назад.

Впереди незаконченного частокола и неглубокого рва раскинулось поле битвы. Стефан окинул его взглядом, отмечая каждую деталь местности, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий.

Очередное подкрепление орды зверолюдов приближалось стремительно. Король еще раз оглядел строй, чувствуя, как внутри разгорается адреналин.

- Не бойтесь, солдаты! - его громкий голос, магическим образом разнесся над рядами. И начал плести на войска баффы поддержки, добавляя им сил, выносливость, и повышая боевой дух.

Воины взревели в ответ, сжимая оружие в мозолистых руках. Пусть они и не обладали опытом реальных сражений, но в игровом мире это были одни из самых лучших войск.

- Держать строй! - скомандовал Иоанн, сжимая рукоять меча, он распространял на окружные отряды командирскую ауру, подбадривая дальних, а ближних делая вовсе неуязвимыми.

Лязг металла, оглушительные крики и рев монстров эхом разносились по полю сражения.

Стефан напряженно следил за происходящим, не упуская ни единой детали. Он вместе со своими советниками корректировал действия войска, перебрасывая подкрепление туда, где оно было необходимо. Пока все шло по плану, но король понимал, что это лишь начало. Самое тяжелое еще впереди.

Тяжелый отряд минотавров врезался в строй копейщиков, разметая мелкие человеческие фигуры своими дубинами. Стефан вовремя успевал подхватывать раненых, и перемещал их в лагерь.

В образовавшуюся брешь ринулись зверолюды поменьше, посередине строя закипел бой, кровавая сеча закипела с новой силой. А раненых людей становилось все больше.

Вражеская орда, несмотря на отчаянное сопротивление, неумолимо продвигалась вперед. Монстры, падая один за другим, не прекращали атаки, стремясь сломить оборону. Козлоногие не жалели, ни себя, ни тем более пришлых чужаков.

Иоанн стоял сжав рукоять меча, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Нельзя было позволить врагу прорваться сквозь их ряды. Маршалл Короля с боевым кличем ринулся вперед, увлекая за собой доблестных рыцарей. Сталь сверкала в потоках крови, а мощный натиск отряда тяжёлых рыцарей постепенно начал оттеснять монстров, сминая грязные тела монстров-зверей, и рассеяв отряд минотавров.

Иоанн сражался бок о бок со своими людьми, вдохновляя их своим примером. Отчаянная атака врага начала захлёбываться. Минотавры оставшиеся без поддержки более мелких своих собратьев, начали гибнуть в окружении. Копейщики, и алебардисты рубили и закалывали, а арбалетчики стреляли в слабые места.

Еще немного, и люди Стефана смогут отбить вторую атаку. Но вдруг, на помощь минотаврам поспешил еще один отряд рогатых гигантов, еще больших в габаритах чем прежние твари, за ними шел отряд бронированных унгоров, казалось нету врагам конца и края.

Грохот сотен копыт потряс землю. Из клубящейся пеленой дыма вырвались пять гигантских минотавров, проламывая новую брешь в строю, растаптывая и разбрасывая воинов словно спички. Их доспехи из черненой стали звенели, как погребальный колокол, а дымящиеся ноздри выдыхали серный смрад. Каждый — трехметровое чудовище с топором.

— ОНИ РВУТ ЦЕНТР! — закричал кто-то из солдат, и строй дрогнул.

Иоанн, резко повернулся. Его плащ, пропитанный кровью и пылью, взметнулся, обнажив доспехи искусной работы.

— Сомкнуть ряды! — рявкнул он, но было поздно.

Первый минотавр врезался в глубину строя, как таран. Тела взлетели в воздух, разорванные шипастым колесом, прикованным к его запястьям. Второй чудовищным ударом топора раскроил щитника пополам, третий поднял на рога кричащего арбалетчика, швырнув его в толпу зверолюдов, где того продолжили терзать.

Иоанн схватил двуручник, висевший на спине пажа. Лезвие, отливающее синевой вечной мерзлоты, оставило в воздухе морозный след.

— Ко мне, изгои преисподней! — прогремел маршал, врезаясь клинком в колено ближайшего минотавра.

Сухожилия лопнули с хрустом льдины. Чудовище рухнуло, но Иоанн уже не смотрел — он катился под удар топора, чувствуя, как лезвие срывает прядь волос. Вскочив, он вонзил меч в незащищенный живот, вспоров брюшину. Кишки, обвитые цепями, хлынули на землю.

Оставшиеся четыре минотавра окружили его, забыв про остальных. Их глаза пылали яростью поверженных демонов.

— Ты... мясо...жертва богам! — Проревел вожак, разбивая топором камень у ног Иоанна.

Маршал улыбнулся. В его улыбке не было ни страха, ни злобы — лишь холодная ясность кузнеца, разбивающего раскаленный металл.

Первый удар он парировал, отпрыгнув назад. Второй — принял на клинок, высекая сноп искр. Третий минотавр, пытаясь зайти сбоку, наткнулся на обрубок копья, торчащий из земли. Иоанн, будто предвидя это, вскочил на спину поверженного зверя и прыгнул, вонзив меч в шею нападавшего.

— Два. — отсчитал он, выдергивая клинок.

Топор вожака просвистел в сантиметре от головы. Иоанн, пригнувшись, рубанул по голой ступне, отсекая пальцы. Минотавр взревел, но маршал уже вскарабкался по его спине, как скалолаз, цепляясь за выступы доспехов. Одной рукой вцепился в рог, другой — всадил меч в основание черепа.

— Три.

Оставшиеся два отступили, неистово вращая топорами. Их дыхание вырывалось клубами пара, но в глазах уже читался животный страх.

Иоанн поднял окровавленный клинок.

— Бегите. Скажите своему господину — его чудовищам здесь не место.

Минотавры взревели в унисон, бросившись в атаку. Маршал, будто танцуя, пропустил первый удар. Пока они запутались, он прыгнул на спину одного, перерубив сухожилия на шее, и, используя падающее тело как трамплин, вонзил меч в глаз последнему.

Тишина повисла на мгновение. Затем толпа солдат взорвалась рёвом:

— ИОАНН! ИОАНН! ИОАНН!

Маршал, опираясь на меч, сплюнул кровь. Его латы были вмятины от ударов, плащ разорван, но он стоял, как утёс среди шторма. Взглянув на холм, где замер в немом восхищении Король Стефан, Иоанн поднял руку в салюте.

— Ваш ход, ваше Величество!

Маршалл чувствовал, как усталость начинает брать свое. Но он не позволит себе ни секунды слабости. Стефан кивнул, своему юниту, который ранее был менее "болтливый".

Будучи Королём он со стороны видел, как Иоанн тяжело дерется с новой силой, врезался в гущу сражения, сметая все на своем пути. Его меч описывал смертельные дуги, разя очередного врага. Вражеские твари отступали под непрекращающимися ударами его небольшого отряда.

- Держитесь, братья мои! - громогласно воскликнул Иоанн, подбадривая своих измотанных воинов. - Еще немного, и победа будет за нами! - Он вздел меч ввысь, и применил навык для увеличения радиуса действия заклятия, затем наложил почти на все свои отряды усиленную регенерацию, и массовое воскрешение. Через секунду шокированные зверолюды наблюдали, как ранее поверженные люди, вновь вставали на ноги, готовые к бою. По рядам тварей прошёлся ропот.

Заклятия придали сил его людям на переднем крае. Выкрикивая боевые кличи, гремя щитами, шаг за шагом врубались.

Яростнее всех бились люди Иоанна, маршалл бился, не жалея себя, ведомый одной лишь целью - защитить своих соратников, а ещё сильнее выполнить приказ Короля, который сам по себе был для него большим авторитетом. Он был готов сражаться до последнего вздоха, лишь бы отстоять жизни.

Внезапно, впереди показались стяги зверолюдов; грязные тряпки, с отпубоееными головами. Подкрепления зверолюдов, так не вовремя подошли. Стефан ощутил небольшую дозу нервозности, и страха. Легкая победа ускользала из рук людей.

Похоже их перенесло куда-то в центр зверолюдских, тогда становилось понятно почему их ТАК много.

- Сплотитесь, воины! - Иоанн поднял меч вверх, увлекая за собой свежие силы. - Смотрите, наши братья нужна наша помощь! Вперед, к славной победе!

Объединенная орда обрушились на два фланга, заходя в тыл, но едва ли сминая людские ряды. Монстров начало становится опять все больше, и больше. В небе появились фигуры каких-то летающих тварей, которые начали забрасывать обоз, и центр войска камнями, и горящими головешками.

Стефан чувствовал, что конец битвы отдаляется от него. Казалось, еще немного, и поле боя будет очищено от нечисти. Но к сожалению, он теперь наблюдал, как его войска рубятся с противником все сильнее.

Волны зверолюдей, рыча и визжа, продолжали накатывать на строй копейщиков. Несмотря на их неустанные усилия, нескончаемые полчища противника постепенно оттесняли их назад.

Воины, ловко орудуя оружием, продолжали наносить удар за ударом, пронзая тела монстров своими длинными копьями, и алебардами. Но горы изувеченных тел, громоздившиеся перед ними, все равно заставляли людей отступать, чтобы избежать завала трупов перед позициями.

Иоанн, видя, как его подопечные начинают сдавать позиции, лихорадочно раздавал приказы, пытаясь удержать строй. Его громкий голос, полный отчаяния и решимости, вселял в солдат новые силы, не позволяя им сломаться под натиском врага.

Стефан, наблюдавший за ходом битвы с высоты холма, нервно теребил края своего плаща. Он прекрасно понимал, что скопление трупов монстров становится все большей преградой для его копейщиков. Еще немного, и они окажутся в смертельной ловушке.

Взгляд Стефана упал на затаившуюся за холмом тяжелую кавалерию, его резервный отряд. Король сжал кулаки, колеблясь, стоит ли ввести их в бой. Это был его последний козырь, который он берег на самый крайний случай. Заметив взгляд лидера Свободных Людей, Диметр кивнул.

Повернувшись обратно к полю боя, Стефан вдруг ощутил, как в нем пробуждается что-то древнее и могущественное. Как же, было трудно забыть что он обладает даром магии, хотя что толку с этого дара, когда он никогда прежде не применял его в реальном бою? Что он должен предпринять? Тут не было такого понятного, и привычного игрового интерфейса.

Стремясь выжить, Король сосредоточился, пытаясь вспомнить заклинания, которым его когда-то обучали. Он чувствовал, как что-то жгучее начинает накапливаться в его теле, готовое вырваться наружу, может хто и была магия? Но как правильно ей воспользоваться, Стефан не понимал.

Секунды шли, а натиск зверолюдей не ослабевал. Копейщики, вынужденные отступать, оказывались все ближе к той роковой черте, за которой не было пути назад, людей заваливали мясом. Король Стефан понимал, что медлить больше нельзя. Ему нужно было найти в себе силы, чтобы применить магию и переломить ход битвы.

Собрав всю свою волю в кулак, Стефан вознес руки к небу, призывая силы, дремлющие внутри него. Энергия магии заструилась по его венам, наполняя тело невероятной мощью. Король был готов обрушить свой гнев на врага, который посмел посягнуть на его владения.

Битва вступала в решающую фазу. Стефан, ощутив прилив сил, устремил свой взгляд вперед.

Но, с ростом силы, одновременно охватившая Стефана паника нарастала с каждой секундой. Он чувствовал, как непонятная сила буквально бурлит в его теле, жаждая вырваться наружу. Но король все еще не знал, как обуздать этот магический потенциал, как же не хватало привычных игровых условностей, костылей помогавших ему управлять заклинаниями в выдуманном мире.

Перед ним не было никаких меню или списков с доступными заклинаниями. Он был предоставлен сам себе, в условиях, когда его люди все отчаяннее сражались с неумолимыми полчищами зверолюдей.

Время утекало сквозь пальцы, отчаяние постепенно сменялось страхом, что он может потерять все, в том числе свою жизнь.

Но тут внезапно король был отвлечен громким рёвом, донесшимся откуда-то из чащи леса. Подняв глаза, Стефан обомлел от увиденного - из-за деревьев вырвалось чудовищное существо, похожее на громадного великана. Мощное, рогатое создание, сокрушая все на своем пути, стремительно приближалось к полю битвы.

Замешкавшегося короля вывел из ступора его верный советник Крейг, предложивший подкрепление в виде лучников и арбалетчиков, призванных обрушить град стрел на огромного монстра. – “Ваше величество, мы все сделаем, стоит вам только ЗАХОТЕТЬ.“

И в этот момент Стефана будто озарило, ну конечно! Захотеть, возможно стоит просто пожелать... Ведь в конце концов, он был могущественным магом, способным черпать силы из своей внутренней магической сути! Любопытство на время избавило его от страха, король сосредоточился, вытянул ладонь в направлении приближающегося чудовища и произнёс первое пришедшее на ум заклинание:

- Огненное копье!

К его изумлению, из его руки тут же вылетела длинная чёрточка пламени, устремившаяся в сторону минотавра. Заклинание почти поразило цель, лишь немного не долетев до чудовища и врезавшись в ближайшее дерево.

Стефан ошарашенно смотрел на свою ладонь, не веря, что ему удалось активировать магию. Но в то же время он ощутил прилив возбуждения и решимости - похоже, применение магии в реальном мире было не так сложно, как ему поначалу казалось. Король был готов вступить в схватку, используя весь свой внушительный арсенал заклинаний.

Глава 4

Ошарашенный Стефан в изумлении смотрел на свою ладонь, все еще ощущая исходящее от нее сверхъестественное тепло недавно вызванного заклятия - огненного копья. Он вдруг осознал, какой невероятной военной мощью обладает, и это открытие потрясло его до глубины души.

Одно дело - использовать магию в виртуальном мире игры, где все подчинялось четким правилам и ограничениям, да и вообще было иллюзией, неправдой. Но здесь, в реальности, ее применение приобретало совершенно иное самоощущение, фактическая власть над силой стихии. Это не одно и тоже, что использовать меч, и заранее в нем заложенные баффы, и усиления. Он чувствовал как источником силы был он сам. Кровь быстрее забурлила по его жилам, а сердце участило свой ритм от открывшихся перспектив.

Король вздел меч ввысь, и усилил собственной магией ауру исходившую от оружия, подпитал баффы. Так что, воины вокруг затрепетали.

Стефан прекрасно знал о силе своего игрового персонажа, ведь он сам тщательно выстраивал его уникальный боевой билд, прокачивая редчайшие навыки. Но все это было лишь в теории, в виде сухих цифр, и описаний, существовавших только в рамках виртуальной вселенной. Это была значительная часть его жизни, но это все равно не шло ни в какое сравнение, с тем что происходило сейчас.

Теперь это была не абстрактная сила, а вполне реальная власть над магией, способная обрушиться на его врагов.

От осознания этого короля охватил даже небольшой смешок - он не мог сдержать восторженного возбуждения. Его советники Тобиас и Крейг странно посмотрели на него, явно озадаченные такой неожиданной реакцией своего повелителя.

Однако Стефан не обратил на них внимания - в этот момент его мысли были заняты лишь одним. Вытянув руку, он вновь сосредоточился, призывая к "жизни" свою магическую силу, жаждущую ярко вспыхнуть в надвигающейся битве.

- Что ж, минотавр, попробуй выдержать град моих чар! - с азартом воскликнул король, готовый обрушить на чудовище весь свой магический арсенал.

В его глазах плясали озорные огоньки - Стефан предвкушал, как сокрушит ужасающего монстра, в нем ожил игровой азарт, который он обычно испытывал попадая в очередной выдуманный игровой мир. Да, теперь он уже не тот незадачливый правитель, затерянный в незнакомом мире. Теперь он был сильным магом, способным повернуть ход битвы в любую сторону, объективности ради, таким он и был в игре. Просто внезапно произошедший перенос, выбил почву из под ног, плюс, вместе с тем навалившая большая ответственность, и неизвестность, сильно напугали обычно непоседливого, и смелого парня, застрявшего в теле могучего короля древности.

Теперь же более менее сориентировавшись, и собрав всю свою решительность, Стефан занес руку, готовясь обрушить на минотавра новый смертоносный залп.

Воодушевленный Стефан, ощущая прилив невероятной силы, сосредоточился. В следующее мгновение из его ладони вырвалась огромная огненная стрела, размером с высокий дуб. Стефан сильно удивился размеру стрелы, как и другие люди, стоявшие рядом, слишком много энергии на одно заклятие.

К счастью, чудовищный снаряд пронесся поверх людских рядов, врезавшись прямо в гущу многотысячной армии зверолюдов. Раздался оглушительный взрыв, разметавший обгоревшие тела монстров и полностью испепелив тех, кто оказался в эпицентре.

Подобный магический залп вызвал панику среди врага. Более мелкие твари, такие как унгоры, в страхе бросились наутек, затаптывая друг друга насмерть. Более крупные сородичи пытались остановить нарастающее бегство, но в самом строю зверолюдов вскоре вспыхнула кровавая резня.

С поля боя потянуло запахом горелого мяса, напоминающим о сожженных заживо телах. Среди людей раздались победные возгласы.

Не теряя ни секунды, Стефан мысленно связался с Иоанном, возглавлявшим передовые отряды. Король людей отдал четкий приказ - воспользовавшись смятением во вражеских рядах, немедленно устремиться вперед, пока есть такая возможность. Необходимо вклиниться в образовавшуюся брешь и по возможности рассечь армию зверолюдов надвое.

Услышав команду короля, Иоанн тут же привел ее в исполнение. Закованные в сталь передовые войска рванулись в наступление, подминая под себя ранее утерянные позиции и буквально перемалывая в фарш отступающих зверолюдей. Их продвижение оставляло за собой страшную просеку из изрубленных, и изувеченных тел.

Три трубы взрезали воздух. Барабаны ударили дробь — маршевую.

Копейщики, под прикрытием щитов. Двухметровые «стенки» из дуба, окованные сталью, пошли вперед волнообразно — как учили на учениях. За ними, пригнувшись, двигались алебардщики. Сержант — с перебитой переносицей — орал хрипло:

— Не высовываться! Держать линию! Кто уронит щит — тому я лично глотку перегрызу!

Зверолюды заметались. Их строй, до этого напоминающий разворошенный муравейник, начал сбиваться в кучу. Фавны заскакали по флангам, стуча копытами по щитам, но болты арбалетчиков тут же пригвоздили самых ретивых.

— Второй такт! — Сержант взмахнул рукой.

Сигнальщик в синем капюшоне сменил желтый флаг на черный. Свирели заиграли «Пляску Мертвецов».

Костяной хруст, визг, фонтаны черной крови. Зверолюды пятились, но сзади напирали свои же.

Выдвинулись ветераны - седые, покрытые шрамами мужчины с секирами вместо алебард.

Стефан напряженно следил за ходом битвы, готовый в любой момент вновь вмешаться. Похоже, его магическая атака смогла поколебать моральный дух врага, создав благоприятные условия для развития наступления. Если его войска сумеют развить успех, то есть шанс одержать сокрушительную победу.

Однако король отдавал себе отчет, что подобная демонстрация магической силы могла и истощить его резервы. Поэтому он будет вынужден действовать максимально экономно, выбирая лишь самые критические моменты для применения своих чар. Ведь битва была еще далека от завершения.

Несмотря на сокрушительный магический удар, обративший в прах многие ряды зверолюдов, та самая тварь из-за которой всё это затевали, была жива

Огромный минотавр, продолжал неуклонно приближаться к человеческим войскам. Устрашающее чудовище, размером с добротный дом, двигалось вперед, источая ауру неприкрытой ярости и жажды крови. Столь габаритный монстр представлял собой немалую угрозу.

Одно неосторожное движение - и эта громадина попросту раздавит любого из них, как насекомое. В конце концов, даже если у них был поднят максимальный уровень для их боевого класса, физику еще никто не отменял.

Понимая всю опасность ситуации, Стефан незамедлительно вступил в бой, обрушив на минотавра еще один мощный магический удар. Огненные стрелы, сотканные из самой сущности пламени, устремились к гигантскому чудовищу.

Одна из них, с оглушительным ревом, врезалась ему в левый бок, сдирая шкуру и обугливая плоть. Вторая стрела поразила огромную рогатую голову монстра, охватив ее адским пламенем.

Гигант издал душераздирающий рёв боли, его могучее тело начало судорожно дергаться в конвульсиях. Однако, к ужасу наблюдавших за схваткой воинов, чудовище все еще продолжало двигаться вперед, медленно, но неуклонно приближаясь к их рядам. По дороге оно сносило все на своём пути в том числе, и своих союзников. Мелкие зверолюды разбегались в ужасе, подальше от взбешённого великана.

Одними лишь магическими атаками ему не удастся остановить это безумное создание. Необходимо срочно придумать иной подход, пока минотавр не достиг расположения его армии и не принес им колоссальные потери.

Король лихорадочно просчитывал варианты, отдавая приказы своим военачальникам. Нужно любым способом замедлить продвижение этой громадины, измотать ее, выиграв время для более решительных действий. Возможно, сосредоточенный удар кавалерии или хорошо скоординированные залпы из луков, и арбалетов смогут хоть ненадолго приостановить неумолимое движение минотавра.

Пока что воины Стефана продолжали теснить и истреблять ряды зверолюдов, стараясь не допустить прорыва человеческих позиций. Но понимание неотвратимости столкновения с этим отвратительным чудовищем нависало тяжелым грузом, заставляя искать срочные решения.

Ведь если минотавр доберется до их линий... Последствия подобного развития событий даже страшно было представить. Стефан приложит все усилия, чтобы не допустить этого любой ценой.

Несмотря на ранения, нанесённые огненными стрелами, минотавр продолжал неумолимо наступать. Охваченный пламенем, он издавал оглушительные рёвы, его огромные копыта сотрясали землю с каждым шагом. Воины, сплотившись в тесные ряды, приготовились встретить ярость этого чудовища. Пикинёры с длинными копьями вышли на передний ряд, готовые в случае чего встретить монстра.

Понимая, что время на раздумья на исходе, Стефан принял решительные меры. Подняв руки, он сосредоточил мощную магическую энергию, и обрушил на минотавра ливень ледяных стрел. Острые ледяные пики впивались в тело существа, покрывая его замерзающей коркой. Минотавр, взревев от боли, начал замедлять свои движения, сковываемый льдом.

Воспользовавшись этим моментом, воины Стефана устремились вперёд, обрушивая на замороженные, и уязвимые участки твари град колющих ударов своими пиками. Наконечники копий, и алебарды разили плоть минотавра, разбивая леденеющие конечности. Чудовище, обессиленное ранами и сковывающим его льдом, утратило способность к сопротивлению.

Стефан прибегнул к последнему, сокрушительному удару. Собрав значительный пучок магической мощи, он сотворил массивный ледяной кол и обрушил его всей своей силой на голову минотавра. Чудовищный удар раскроил череп существа, и оно, издав последний предсмертный рёв, рухнуло на землю, навеки застыв в оковах льда.

Воины Стефана, измученные, но полные гордости за свою победу, обступили поверженного врага. И продолжили идти вперед, рубя его мелких сородичей на куски.

Стефан видя, как гигантский минотавр пал под натиском их объединённых усилий, остальные зверолюды пришли в ужас. Осознав, что их могучий соплеменник оказался не способен противостоять слаженным действиям людей и магии человеческого Короля, твари начали поспешно отступать.

Стоявший рядом со Стефаном Тобиас ликующе воскликнул: "Мы победили, ваше величество!"

Наблюдая, как враг обращается в бегство, Стефан мысленно отдал приказ предводителю своей конницы, Диметру: "Преследуйте их до самой опушки леса! Не давайте ни одному зверолюду скрыться!"

Обращаясь к своему верному тайному советнику Кириллу, Стефан распорядился: "Возглавь своих стрелков и рубак. Отрежьте путь к отступлению тварям, загоняя их в ловушку. Не щадите ни одного, кто посмеет сопротивляться!" - Затем чуть подумав добавил. - "Возьми несколько пленных, и расспроси".

Тяжёлая, и лёгкая конница Диметра тут же сорвалась с места, устремившись в погоню за бегущими зверолюдами. Гулкий топот копыт и боевые кличи всадников заставляли тварей в ужасе нестись прочь, пытаясь спастись от неумолимого преследования.

Кирилл, во главе своих рейнджеров, занял оборонительные позиции у входа в лес, который стоял чуть правее от человеческих войск. Натянув луки, и приготовив арбалеты его меткие стрелки были готовы открыть убийственный огонь по любому зверолюду, что посмеет сунуться под прикрытие леса. А за их спинами затаились опытные воины с обнажёнными короткими мечами, и щитами, готовые заколоть как свинью любую тварь, что прорвётся сквозь дождь смертоносных стрел.

Преследуемые конницей Диметра, зверолюды в панике неслись к спасительным зарослям. Но не все им удавалось достичь этой цели - осыпаемые градом стрел, они один за другим падали, сражённые метким огнём. Те, что сумели добраться до леса, были встречены убийственным ливнем из луков и смертельных клинков. Отчаянные крики умирающих тварей сотрясали воздух, но воины Стефана неумолимо выполняли свой долг, не давая ни одному зверолюду скрыться.

Король, наблюдавший за разворачивающейся битвой, видел, как его армия методично выбивает отступающего врага. Жестокость этой расправы не радовала его, но только так они смогут обеспечить свою безопасность, никто не должен уйти. Лишь сокрушив эту угрозу, они получат возможность мирно осваивать и развивать эти таинственные земли. Очевидно, что он не может вернуться назад.

***

Спустя час на поле битвы царило напряжённое молчание. Люди Короля Стефана, собравшись в небольшие отряды, методично обыскивали тела поверженных зверолюдов. Каждый труп тщательно осматривался, а обнаруженные ценности и уцелевшее снаряжение откладывались в сторону.

Многие воины с отвращением отворачивались от искажённых предсмертной мукой морд чудовищных тварей. Но долг требовал собрать всё, что могло пригодиться - будь то оружие, доспехи или даже магические артефакты, которыми, как говорили, владели особо могущественные зверолюды.

Среди убитых встречались и редкие выжившие, кто ещё подавал признаки жизни. Таких тварей конечно же не щадили - они быстро и безжалостно допрашивались, а затем добивались, пресекая любую возможность к сопротивлению.

Попытки допроса к сожалению не увенчались успехом. Примитивные твари, не могли ответить ни на один вопрос. Продолжая мычать, блеять, либо выхаркивать бессвязные фразы. Магический допрос тоже не помогал, превращая их мозги в кашу.

Стефан, наблюдавший за действиями своих людей, хмуро кивал, одобряя их действия. Оставлять в живых даже раненых зверолюдов слишком рискованно. Эти существа отличались небывалой живучестью и коварством. Стоит им очнуться, как они вновь станут смертельной угрозой. Там более им нельзя давать убегать.

Неподалёку от Короля суетился Тобиас, указывая солдатам на особо ценные находки. Его глаза загорелись при виде необычных клинков и доспехов, украшенных замысловатыми рунами. Тобиас немедленно приказал отнести эти трофеи в обоз, чтобы впоследствии изучить их в деталях.

Кирилл и его рейнджеры, в свою очередь, прочёсывали окрестный лес. Они обнаружили немало укрывшихся там зверолюдов и хладнокровно добивали их одного за другим, попутно снова и снова пытаясь выжать всю информацию из еще живых тварей. Стрелы летели быстро и точно, пресекая любую попытку сопротивления.

Постепенно трупы зверолюдов собирали в аккуратные штабеля, а отобранные ценности складывали в повозки. Солдаты споро работали, стремясь как можно скорее покинуть это мрачное место. Само их присутствие здесь невольно вызывало у них ощущение тревоги и беспокойства.

Стефан стоял, тоже погрузившись в мрачные размышления, когда к нему подошёл Крейг, его главный советник и учёный.

- Ваше Величество, - обратился Крейг, показывая Стефану окровавленные и слегка порванные куски пергамента. - Я кое-как разобрался с этими картами. У меня сложилось примерное представление о том, где мы находимся.

Крейг слегка ткнуть пальцем в одну из карт, объясняя свои выводы.

Стефан, молча выслушав, устало потёр виски.

- И сколько нам идти до ближайшего населённого пункта? - спросил он.

Крейг на мгновение замялся, явно избегая неприятного ответа.

- Ближайшая крупная деревня находится примерно в двух днях пути отсюда, - с сожалением произнёс он.

Стефан задумчиво кивнул. Ему явно не нравилась перспектива долгого перехода в незнакомых землях. Но выбора не было - им необходимо как можно скорее найти более подробную информацию об этом странном мире, в котором они оказались.

- Мы выступаем в сторону этой деревни, - твёрдо произнёс Король. - Командирам собрать людей. Нужно выдвигаться как можно быстрее.

Крейг поклонился и поспешил передать приказ Стефана.

Звуки оживлённых голосов и лязг оружия заполнили воздух. Солдаты споро собирали последние трофеи и готовились к дальнему походу. Даже самые усталые воины, ободрённые твёрдым решением короля, засуетились в предвкушении скорого отдыха.

Стефан наблюдал за этой суетой, ощущая, как постепенно его тревога и усталость сменяются решимостью. Они преодолели первое серьёзное испытание в этом незнакомом мире. И теперь его люди полны сил и готовности двигаться вперёд.

Король глубоко вдохнул свежий лесной воздух и расправил плечи.

Глава 5

Объявление на сайте разработчиков игры “Короли-правители“, за несколько дней до переноса Стефана.

***

Официальное сообщение от компании "Время"

Дорогие игроки "Королей-правителей"!

Мы рады сообщить, что наша команда разработчиков выпустила очередное обновление для нашей любимой игры. В этом патче мы сосредоточились на устранении ряда технических неполадок, а также внесении новых увлекательных элементов в игровой процесс.

Во-первых, мы исправили существующие проблемы с отображением тумана и водных эффектов, которые ранее доставляли определённые неудобства игрокам. Теперь вы сможете в полной мере насладиться визуальной красотой окружающего мира.

Более того, в игру введён совершенно новый игровой район, который предоставит вам доступ к магическим ресурсам, ранее недоступным. Исследуйте эти загадочные земли и используйте их потенциал в своих целях!

Но самое главное нововведение - появление новой игровой фракции морских гномов. Эти отважные искатели приключений привнесут свежее дыхание в политические и военные баталии, разворачивающиеся на просторах игрового мира.

!!Отдельно стоит отметить, что мы также доработали механику игрового класса "король-чародей". Теперь его магический запас разделен на оперативную и постоянную ману. Оперативная мана - это тот объем, который можно использовать непосредственно в бою, в то время как постоянная мана представляет собой истинный объем магической энергии, доступный персонажу. Это позволит сбалансировать чрезмерный крен в сторону магической мощи, делая этот класс более тактически выверенным!!

Более того, мы прислушались к многочисленным просьбам игроков и приняли решение снять ограничение на найм боевых магов в свиту и войско "королей-чародеев". Ранее это ограничение было введено в соответствии с лором игрового мира, поскольку сами "короли-чародеи", будучи боевыми магами, захватившими власть, воспринимали любого адепта военной магии как конкурента и потенциальную угрозу своей власти. Теперь же этот барьер устранён, и класс "короли-чародеи" могут свободно нанимать и содержать других боевых магов в своих рядах.

Мы надеемся, что данные изменения придутся вам по душе и сделают ваше пребывание в игровом мире "Королей-правителей" ещё более увлекательным и интересным. Желаем вам захватывающих приключений и побед!

Команда разработчиков "Времени".

***

Войско людей медленно и неторопливо двигалось по тракту, тянувшемуся сквозь темный, дремучий лес. Король Стефан восседал на своем коне, неспешно беседуя со своими соратниками о новом, незнакомом мире, куда их забросила судьба.

За спиной осталось поле кровавой битвы, где люди сразились и одолели свирепую орду зверолюдов. Теперь же они направлялись к ближайшей деревне, путь до которой занял бы два дня. Король и его верные советники не спешили, опасаясь возможной засады со стороны бывших врагов.

Иногда воинам приходилось расчищать лес, чтобы обеспечить широкий проход для растянувшейся колонны. Люди двигались осторожно, прочёсывая окрестности, засылая небольшие группки рейнджеров Кирилла, и ведя наблюдение с неба при помощи зачарованных птиц, каждый миг ожидая нападения.

Король Стефан возглавлял свою элитную армию, за его спиной ехали на своих рысаках пять верных советников - легендарные герои, ставшие ему верными соратниками.

Первым был Иоанн, канцлер-дипломат и один из лучших рыцарей короля. Молодой человек, славившийся своим острым языком и любовью к шуткам, особенно в адрес своего коллеги Диметра. Имея приятную внешность, это был высокий шатен, с легкой улыбкой, которая никогда не слезала с его молодого лица. Одет он был в легендарную мифриловую кольчугу, невероятно редкий, и чудесный металл, мало того, поверх этой кольчуги, блестел панцирь, из того же самого металла. Стефан добыл этот чудесный набор, из столь ценного металла, в одном из данжей, честно говоря сам он давным давно перерос эти доспехи, поэтому не думая отдал его своему советнику, это делало из достаточно грозного неигрового персонажа настоящую занозу уже для других живых игроков. Вкупе с высокоранговым оружием, и высоким уровнем, Иоанн наводил страх на всех кто приходил на верхние этажи гильдейской крепости.

Далее, Диметр, главный военачальник короля, являл собой полную противоположность Иоанну. Обладая высоким интеллектом, он был практически лишен социальных навыков, не разбирался в тонкостях общения и не умел распознавать недовольство окружающих. Его гордость не позволяла ему замечать насмешки, направленные в его адрес Иоанном и другими советниками. Вечно угрюмый, и крайне серьёзный, тем не менее он был отличным исполнителем. Одетый в доспехи серого цвета, сделанные из адаманта, он имел самую внушительные габариты, напоминая собой громадную гору.

Следующим был Кирилл, тайный советник и глава разведки короля. Внешне он производил впечатление приятного старичка, но на самом деле был настоящим социопатом с крайне низкими моральными принципами. Одет он был в лёгкие доспехи, сделанные из кожи мифического единорога, и вставок выполненных из стали, доспех был призван издавать как можно меньше шума, и как можно меньше причинять дискомфорта. Тем не менее, благодаря исключительным боевым навыкам он был грозным врагом, способным с помощью своих кинжалов, дать прикурить даже прокачанному ассасину-игроку.

Тобиас, премьер-министр и управляющий, напротив, являл собой воплощение спокойствия и мягкости. К нему обращались с жалобами, прежде чем идти к самому королю. Худой, уже лысеющий мужчина, с серо-зелеными блёклыми глазами, лицо его было не запоминающееся, в толпе людей такого точно нельзя было бы приметить. Он всегда предпочитал ходить в обычной одежде, тем не менее, он отлично управлялся и с оружием тоже, в любой момент готовый облачится в доспехи, и повести городское, или крестьянское ополчение на защиту своих домов. Он всегда занимался менеджментом окружающих крепость городов, полей и портов, принося клану море игровой валюты, и ценных ресурсов.

Рядом двигался, Крейг, глава ученых. Несмотря на сухость и раздражительность в общении со всеми, кроме короля Стефана и своих коллег, Крейг на самом деле обаятельный и приятный в общении человек, к тому же весьма компетентный руководитель. Это был чернокожий, лысый мужчина, с небольшой тёмной бородкой. Любит наряжаться в свободные балахоны. И это был второй человек, который обладал магией в окружении короля Стефана, правда направленность там была исключительно мирная, боевая магия была для него недоступна, в основном он будучи изобретателем питал магической силой свои чудесные механизмы, к тому же его машины были исключительно мирного назначения, по возможности ученый старался не создавать оружие.

Медленно, но верно колонна двигалась вперед, ее путь лежал сквозь непроходимую чащу дремучего леса. Нависающие над тропой ветви деревьев словно нашептывали предостережения, а порывы ветра навевали гнетущее чувство тревоги.

Король, восседающий на своем коне, время от времени поднимал взгляд, внимательно осматривая окрестности. Его верные советники ехали рядом, каждый погруженный в свои мысли. Иоанн, как обычно, подшучивал над угрюмым Диметром, вызывая лишь недовольные ворчания того.

Кирилл ехал молча, его пронзительный взгляд внимательно изучал каждый куст и дерево, словно высматривая возможных врагов. Тобиас, напротив, выглядел умиротворенным, хотя, судя по легкой складке на его лбу, и он не был полностью избавлен от гнетущего чувства опасности.

Крейг, глава ученых, задумчиво перебирал в памяти возможные научные трактаты, которые можно было бы составить, исследуя этот незнакомый ему край. Он с нетерпением ждал возможности изучить местную флору и фауну, сравнить их с известными ему образцами.

Внезапно послышался треск ломающихся веток, и король поднял руку, подавая знак своему войску остановиться. Все замерли, напряженно всматриваясь в темные дебри леса, готовые в любой момент ринуться в бой.

Сердца бились в ожидании, когда из-за деревьев показалась... небольшая белка, с любопытством взиравшая на застывшую колонну. Король Стефан слегка расслабился, но не спешил продолжать движение.

- Будьте начеку, - негромко произнес он. - Кто знает, что еще может скрываться в этих чащобах.

Его советники молча кивнули, и колонна с удвоенной осторожностью двинулась вперед, по-прежнему ожидая возможной засады.

Через несколько минут, после небольшой паузы советник Кирилл, посчитал нужным заговорить, внимательно оглядываясь вокруг, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Вы знаете, я не вижу здесь особых отличий от нашей родины. Деревья, кустарники - все выглядит практически так же, как и дома. Разве что солнце кажется чуть более ярким и теплым, но это, думаю, просто особенность местных условий. - Он потер подбородок, задумчиво глядя в небо. - Однако, как только начнет темнеть, мы скорее всего заметим, что расположение звезд отличается от того, что мы привыкли видеть. Что-то подсказывает мне, что полярная звезда здесь смещена довольно сильно. Возможно, ей можно будет пользоваться для ориентирования, но нам придется учитывать определенные поправки.

Кирилл перевел взгляд на Крейга.

- И думаю господин Крейг, прав, по крайней мере я склонен с ним согласиться. Скорее всего за наш перенос ответственна мощная пространственная аномалия. – На удивление он это сказал без страха, или лишнего волнения. Остальные советники посмотрели на него немного недоумевая, как и король Стефан.

Ученый чуть подождав, все же кивнул, соглашаясь с выводами советника.

- Да, спасибо. И знаете, что мне пришло еще в голову? Если нас сюда перенесла какая-то аномалия, тогда вполне возможно, что растительность здесь имеет общие корни с нашим миром. Возможно, семена каким-то образом были занесены сюда из нашего мира, или наоборот - растения этого мира попали к нам. Это бы объяснило их сходство. Считаю, что я буду не так далек от истины, если стано утверждать, что это своего рода магический туннель, открывающийся между нашими мирами, с определённым временным лагом. Скажем, раз в тысячу лет. Это бы объяснило различие, и одновременно сходство между "нашими" и "местными" зверолюдами. Вполне возможно, мы здесь встретим изменённых эльфов, орков, морлаков, и кто знает... людей?

Диметр задумчиво кивнул.

- Разумная теория. В любом случае, нам предстоит многое исследовать и понять, прежде чем мы хоть что-то поймём. Но сейчас самое главное - найти способ вернуться домой. Нас ждет непростое время, и откровенно говоря нерадостное.

Все обменялись серьезными взглядами.

Проезжая лесную опушку, советники в окружении гвардии обсуждали сложившуюся ситуацию, пытаясь найти ответы на возникшие вопросы.

- Знаешь, Крейг, меня беспокоит не только то, что мы оказались в неизвестном лесу, - задумчиво проговорил Диметр. - Если ты прав. Что если аномалия окажется односторонней? Что если нам не удастся найти путь обратно домой?

Крейг нахмурился, осознавая серьезность ситуации.

- Да, подобные опасения могут оказаться небезосновательны. Если мы не найдем способ вернуться, то окажемся навсегда отрезанными от нашего мира. Это будет настоящая катастрофа. Придется начинать все с нуля, адаптироваться к здешним условиям, искать способы выживания...

Он задумчиво оглядел окружающий лес.

- Но давай не будем заранее впадать в отчаяние. Возможно, здесь мы найдем ценные ресурсы или технологии, которые помогут нам в нашем путешествии домой. К тому же, нельзя исключать, что сама пространственная аномалия, это лишь мои домыслы, и мы просто в другой части Этериума…

Внезапно, крики и топот многочисленных лошадиных копыт резко прервали разговоры советников короля Стефана, заставив всех устремить взгляды вперед. С головы длинной колонны войск к правителю стремительно приближался отряд разведчиков. Остановившись перед королем, колонна замерла в ожидании его приказа.

Командир разведчиков поспешно спешился с лошади и, опустившись на колено, начал докладывать Стефану. Со слов его людей, за ближайшим поворотом они обнаружили языческое капище в лесу. Там они стали свидетелями страшной картины – следы массового жертвоприношения. Услышав это остальные воины заволновались, и начали негодовать от подобного сватовства. Фригийцы, которые и составляли львиную долю войска, были известны изрядной благочестивостью, и презрением к проявлению тьмы, из них нередко выходили паладины света, и клирики. Войско было наполнилось зловещим трепетом, и негодованием.

Выслушав доклад, король Стефан нахмурился. Это была проблема, такое нельзя, было пускать на самотёк, во первых из-за реакции его подопечных, во вторых, было жутковато осознавать что на свободе бегают чокнутые культисты. Он не мог оставить такие преступления безнаказанными. Подобные темные практики были несовместимы для нормальных людей, если это правда конечно же.

Ничего не сказав командиру разведчиков, Стефан повернулся к своим военачальникам и громко, во всеуслышание отдал приказ: немедленно выдвигаться к капищу и уничтожить его дотла. Кровавые ритуалы должно быть искоренено, и на этих землях должно воцариться истинное человеческое благочестие.

Король отправил Диметрия с передовым отрядом, чтобы проверить слова разведчиков. Прошло несколько минут, и Диметр, выглянув из-за опушки леса телепатически сообщил Стефану, что информация о темном капище оказалась правдивой.

Спустя еще несколько минут, король с содроганием взирал на последствия жестокого жертвоприношения. Десятки беззащитных людей лежали изуродованными, с оторванными конечностями, в страшных, причудливых позах. Прикрыв нос от тошнотворной вони, Стефан приказал воинам немедленно сжечь это мерзкое место ритуала.

Жестокая расправа над невинными людьми вызвала у игрока ужас и отвращение.

Остальная большая часть войск войск замерла в ожидании дальнейших приказов короля. Похоже у них появилась побочная цель, выступить в поход, чтобы навсегда покончить с языческими культами и принести свет истинной веры на эти многострадальные земли.

Через несколько минут войско двинулось вперед.

***

Величественный лес простирался во всю ширь горизонта, его древние кроны застилали небосвод, лишь местами позволяя пробиться солнечным лучам. Спустившись по крутому склону, эльфы ступили на поле, усыпанное трупами уродливых тварей. Их звериные морды и раздвоенные копыта выдавали в них зверолюдей - древних врагов эльфийского народа. Это все время это скрывались в густых кронах, тихо наблюдая за этой битвой.

Старший из эльфов, Тарандил, подошел ближе и наклонился, чтобы лучше рассмотреть следы битвы. Его загорелое лицо с правильными чертами выражало глубокую задумчивость.

- Бой был очень ожесточенный, люди... Бились малым числом, - проговорил он, обводя взглядом поле. - Козлоногих было очень много, похоже выводок были весьма многочисленным... Нет... Люди наткнулись на большое стадо... Десять тысяч, не меньше...

Другой эльф, Элендиль, склонился над одним из убитых зверолюдов, внимательно изучая нанесенные ему раны. Точные, и аккуратные.

- Да, и они, должно быть, отлично владеют боевыми искусствами, - заметил он, поднимая глаза на Тарандила. - Человеческие воины сражались слаженно и умело, несмотря на явное численное превосходство врага. Посмотрите на разрез. - он показал на располосованный надвое нагрудник, из дешёвой стали. - удар сильный, и искусный, выполненный при помощи отличного меча, или лезвия алебарды.

Тарандил задумчиво кивнул, его изящные пальцы перебирали обломки оружия, разбросанные вокруг.

- Их явно сопровождал маг, - добавил третий эльф, Аэглинор, обводя взглядом перепаханное поле битвы. - очень мощные связки заклятий, бил щедро, сил не жалел. Хотя странно, ветра магии конкретно в этой местности очень слабые, при такой подпитке даже тусклые заклятья вызвать, уже целый подвиг, а этот ничего, без особых проблем черпал откуда-то энергию. Как бы мы с вами не проморгали пришествие кого-то, уровня Бальтазара Гельта.

Тарандил поднял голову, его пронзительные глаза внимательно осматривали место битвы.

- Да, ты прав, Аэглинор. Лишь истинный мастер магического искусства, может манипулировать потусторонней энергией, про почти полном штиле ветров магии.

Внезапно Элендиль указал куда-то вдаль:

- Смотрите, там еще кто-то есть!

Эльфы переглянулись, а затем быстро двинулись в указанном направлении, их изящные фигуры скрылись за полосой высокой травы. Но, приблизившись, они не обнаружили там никого. Поле битвы лежало пустынным, лишь ветер шелестел в высокой траве.

Тарандил остановился, внимательно осматривая место, где, по словам Элендиля, должны были находиться раненые.

- Похоже, все, кто здесь сражался, окончательно покинули это место, - задумчиво проговорил он. - Нам остается лишь гадать о том, кто же это был на самом деле.

Аэглинор кивнул, его серебристые волосы рассыпались по плечам.

- Подытожим, похоже, это была битва неизвестной нам фракции людей, и стада зверолюдов. Численность человеческого войска относительно невелико, но они сумели одержать верх над многотысячной ордой зверолюдов. А ещё, их сопровождает могущественный чародей. Все верно?

Элендиль задумчиво осмотрел поле боя, пытаясь найти еще какие-либо следы.

Тарандил кивнул, его пытливый взгляд обводил поле битвы, словно он пытался уловить малейшие детали, способные пролить свет на это загадочное сражение.

- Возможно имперцы, - задумчиво проговорил он. - Посмотрите на подошвы сапогов, они по большей части идентичны, различаются только размером, и вот это. - он достал из сумки несколько обломанных стрел, и болтов. - Видите, штамповка, таким либо имперцы, либо гномы промышляют. Да и сомневаюсь что к югу от чёрных гор, найдётся военная сила, способная малым числом, побеждать столь многочисленного врага. Можно подумать на гномов, но они без особой необходимости не будут так далеко от гор уходить.

Элендиль провел рукой по гладкому стволу ближайшего дерева, его глаза внимательно изучали окрестности.

- Думаю, это и не имперцы. Они не походят на имперцев или бретонцев, - добавил он. - Слишком необычно, слишком... Чуждо все, что мы здесь видим. - Зачем им так вклиниваться в дебри.

Аэглинор наклонился, поднимая с земли обломок меча, покрытый запекшейся кровью.

- Интересно, откуда они пришли? - задумчиво проговорил он, вглядываясь в странное лезвие. - Эти люди явно обладают военной мощью, превосходящей большинство известных нам армий. Что могло привести их сюда, в эти дремучие леса?

Тарандил медленно покачал головой, его брови нахмурились в глубокой задумчивости.

- Не знаю, но они, представляют серьезную опасность.

Элендиль бросил встревоженный взгляд в сторону леса, словно опасаясь, что незнакомцы могут появиться снова.

- Да, и кто знает, куда они направились после битвы? Возможно, они сейчас рыщут по окрестным лесам в поисках новых врагов.

Тарандил выпрямился, его внимательный взгляд обежал горизонт.

- Мы должны предупредить наших собратьев, - твердо произнес он. - Эти незнакомцы, кем бы они ни были, представляют серьезную угрозу для всех, кто населяет эти земли. Нельзя допустить, чтобы они продолжали свое движение, не встретив сопротивления.

Аэглинор решительно кивнул, его пальцы сжали обломок меча, словно он был готов немедленно отправиться в путь.

- Вы правы, Тарандил. Мы должны как можно скорее вернуться в наши поселения и сообщить обо всем, что мы здесь узнали. Возможно, тогда нам удастся вовремя предупредить наших собратьев об этой опасности.

Тарандил бросил последний взгляд на поле битвы, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Затем он развернулся и зашагал в сторону леса, его спутники следовали за ним, их лица выражали серьезную обеспокоенность.

Глава 6

Мягкие солнечные лучи пробивались сквозь плотный полог листвы, освещая небольшой деревенский домик, утопающий в зелени. Сладкий аромат свежевыпеченного хлеба заполнял собой тихую лесную поляну, возвещая о начале нового дня в Малой Роще.

Орхидея проснулась ни свет ни заря, как обычно. Девочка потянулась, приветствуя новый день, и её губы тронула мягкая улыбка. Сквозь полуоткрытые веки она наблюдала, как мать неторопливо накрывает на стол, накладывая в миски дымящуюся овсяную кашу и наливая в глиняные кружки горячее молоко. Отец уже сидел во главе стола, читая какие-то свои записи, нахмурив густые брови. Орхидея, как и мама очень сильно гордилась им, ведь он был уважаемым человеком в деревне.

- Доброе утро, дорогая, - ласково произнесла мать, заметив, что Орхидея проснулась. - Иди-ка умойся, завтрак готов.

Девочка послушно поднялась, чувствуя, как тёплые лучи солнца ласкают её лицо. Переодевшись, она поспешила к рукомойнику, чтобы освежиться холодной водой, а потом вернулась к столу, где её уже ждали родители.

- Доброе утро, - поприветствовала она, занимая своё место рядом с младшими братьями.

Отец окинул её внимательным взглядом, а потом вздохнул и отложил в сторону свои бумаги.

- Доброе утро, дочка. Как спалось? - спросил он, обращаясь к Орхидее.

- Прекрасно, отец, - улыбнулась девочка, намазывая ломоть хлеба свежим маслом. - Сегодня такой чудесный день.

Мать согласно кивнула, подливая сыновьям ещё молока.

- Да, солнышко светит так ярко. Самое время заняться делами.

Отец поджал губы, бросив очередной озабоченный взгляд в сторону леса.

- Вот только что-то беспокоит меня в последнее время, - тихо проговорил он. - Вы заметили, как стало тихо вокруг?

Мать закатила глаза и поцокала языком.

- Ну, опять ты со своими подозрениями! Наверняка просто зверьки ушли глубже в лес, боясь летней жары. Не стоит так переживать из-за каждой мелочи. Вы итак построили частокол вокруг деревни, и потратились на покупку оружия, что еще нужно милый. К тому же из Акендорфа заверили, что наёмники которых отправили по лесным трактам, не видели ничего подозрительного.

Отец вздохнул, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что когда его супруга принимала решение, переубедить её было невозможно. Орхидея тем временем тихо слушала разговор родителей, но не придала этому особого значения. Её больше заботили небольшие дела, которые ей предстояло выполнить до обеда.

Как только трапеза закончилась, девочка умчалась во двор, на ходу подхватив ведро и хомут. Ей не терпелось поскорее навестить свою любимицу - тихую и добродушную корову Чернушку.

***

Ведя Чернушку для дойки в сарай, Орхидея ласково поглаживала её бока, приговаривая что-то ласковое и успокаивающее. Она всегда получала огромное удовольствие от этой нехитрой работы - доение коровы было одним из её любимых занятий. Девочка с детства помогала родителям по хозяйству и успела привязаться к домашним животным.

Усевшись на маленькую скамеечку рядом с Чернушкой, Орхидея принялась за дело. Мерные движения рук, тёплое дыхание коровы, тихое журчание молока в ведре - всё это успокаивало и наполняло душу девочки умиротворением. Закончив доить, она вылила молоко в большой глиняный кувшин и аккуратно отнесла его в дом.

Мать уже хлопотала по хозяйству, подмешивая в миску с тестом свежие лепестки фиалки. Орхидея поставила кувшин на стол и с готовностью присоединилась к ней, помогая месить и раскатывать тонкие лепёшки.

- Ох, доченька, какая ты у меня помощница! - ласково улыбнулась мать, глядя на трудолюбивую девочку. - Ну что, как Чернушка поживает?

- Всё хорошо, мама, - ответила Орхидея. - Она сегодня дала больше молока, чем обычно.

- Вот и славно. Ну, а теперь иди погуляй, пока я тут всё доделаю, - подтолкнула её женщина. - Присмотри за мальчишками, а то опять в лес убегут. Не знаю как они просачиваются сквозь стену.

Орхидея с готовностью отложила скалку и вышла во двор, где тут же была оглушена радостными криками братьев. Мальчишки носились между деревьев, гоняясь друг за другом и строя тайные убежища. Девочка улыбнулась, глядя на их непосредственную возню, и присоединилась к игре, временами одёргивая их, когда они слишком далеко разбегались.

Так незаметно для себя Орхидея провела большую часть дня, помогая родителям по хозяйству, присматривая за младшими детьми и наслаждаясь красотой родного дома. Лишь к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, она позволила себе немного передохнуть, устроившись на старом дубовом пне и любуясь пляской лучей на листве деревьев.

Деревня Малая Роща утопала в зелени, словно маленький островок покоя, затерянный в бескрайних лугах, и лесах. Казалось, что здесь нет места для тревог и волнений - только размеренный ход жизни, полной простых радостей и повседневных забот. И Орхидея была глубоко счастлива, что родилась и выросла именно в этом уютном уголке мира.

Однако тучи, сгущавшиеся на горизонте, предвещали, что этот покой недолговечен. Тихая, мирная жизнь деревни вскоре может быть нарушена грядущими переменами.

Только сейчас, Орхидея начала чувствовать, как тревога закрадывается в её душу, стоит ей лишь взглянуть на тёмные тучи, собирающиеся за горизонтом. Что-то надвигалось - что-то неизбежное и неотвратимое, что грозило разрушить спокойствие, которое она так ценила.

Девочка тряхнула головой, словно пытаясь отогнать тревожные мысли. Нет, она не даст себе поддаться унынию. Пока ещё всё хорошо, и она намерена насладиться этим мгновением умиротворения. Орхидея глубоко вдохнула свежий лесной воздух, наслаждаясь тишиной и красотой родного края.

Внезапно до её слуха донёсся приглушенный шум - будто чьи-то шаги в чаще. Девочка напряглась, всматриваясь в заросли. Неужели кто-то чужой забрёл в Малую Рощу? Сердце Орхидеи забилось чаще от волнения.

Осторожно поднявшись, она двинулась вглубь леса, стараясь ступать как можно тише. Лес был знаком ей, как родной дом, и она надеялась, что сумеет незаметно выследить незваного гостя. Подобравшись ближе, девочка замерла за толстым дубовым стволом, выглядывая оттуда.

К её большому удивлению, в небольшой лесной поляне показался не кто иной, как её друг детства - Данила. Юноша стоял посреди полянки, задумчиво глядя куда-то вдаль. Орхидея облегчённо вздохнула - значит, это всего лишь Данила, и ей не о чем волноваться.

Девочка уже хотела было окликнуть его, но внезапно заметила, что лицо Данилы выражает тревогу и печаль. Будто что-то тяготило его, отягощало сердце юноши. Орхидея нахмурилась, внимательно наблюдая за другом. Что-то случилось? Что могло так расстроить обычно жизнерадостного и весёлого парня?

Затаив дыхание, Орхидея продолжала следить за Данилой, гадая, что могло омрачить столь светлую душу её друга.

Даниил удивленно обернулся, услышав шорох в кустах. Он сразу узнал Орхидею, выглядывающую из-за дубового ствола.

- Орхидея? Что ты тут делаешь? - окликнул он девушку.

Девушка смущенно вышла из своего укрытия, стараясь скрыть, что следила за другом. Она подошла к Даниилу и улыбнулась ему.

- Привет. Я... просто гуляла по лесу и услышала какие-то звуки, вот и решила проверить, что происходит, - ответила она, надеясь, что друг не заметил ее тревоги.

- Гуляла, значит? - Даниил смерил ее внимательным взглядом, будто пытаясь понять, что на самом деле беспокоит Орхидею. - А что ты делаешь здесь, тебе не кажется что далековато от дома? Не боишься, что заблудишься?

Девушка вновь улыбнулась, чуть пожав плечами.

- Я хорошо знаю эти места, тем более где я потеряюсь, мы же не за стеной. Мне здесь не страшно. А вот ты что здесь делаешь? Я заметила, что ты чем-то расстроен.

Даниил замешкался на мгновение, но потом со вздохом признался:

- Поссорился я с отцом... Он снова пытается меня уговорить стать мельником, знаешь ведь, хочет чтобы я продолжил семейное дело. Но я не хочу всю жизнь заниматься мукой! Я мечтаю о приключениях, о путешествиях, а не о том, чтобы просиживать штаны в мельнице. Но отец упрямится, не понимает меня...

Выпалив короткую жалобу, Даниил устало опустил плечи. Орхидея сочувственно посмотрела на друга и осторожно положила руку ему на плечо.

- Я... Я понимаю твои чувства. Но может, все-таки стоит попытаться договориться с отцом? Он, наверное, просто переживает за тебя и хочет, чтобы ты был в безопасности. Может, он просто боится, что с тобой что-то случится в дороге?

Даниил нахмурился, когда Орхидея предложила поговорить с отцом.

- Да неужели, ты тоже на стороне отца? - вскинулся он. - Он тебя подговорил меня уговаривать? Нет, Орхидея, я принял свое решение! Я пойду на службу в ополчение Акендорфа и стану видным воином, а там глядишь и в дружину принца пробьюсь. Никто не сможет меня остановить!

Бросив гневный взгляд на девушку, Даниил развернулся и быстрым шагом направился прочь, не дав Орхидее и слова вставить. Та смотрела ему в спину с досадой и печалью.

Вернувшись домой, Орхидея занялась вечерними делами, а когда стемнело, легла спать. Но ее сон был тревожным.

Девушка резко проснулась, где-то в селе послышались крики, а затем она заметила всполохи огня в окне, сердце бешено колотилось. За окном творилось что-то страшное - слышались испуганные возгласы людей, а в небо поднимались клубы дыма.

Орхидея вскочила с постели и подбежала к окну. Ее охватил ужас - на деревню напали лесные твари, похожие на козлов, и быков, но гораздо крупнее, и бегали на двух ногах. Эти чудовища крушили все на своем пути, а жители пытались спастись от их свирепой ярости. Снаружи кипела кровавая бойня.

Девушка в панике осмотрелась, не зная, что ей делать. Нужно предупредить отца и остальных, или спрятаться в безопасном месте? Орхидея лихорадочно обшаривала комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы ей помочь в этой страшной ситуации.

Отец Орхидеи стремительно ворвался в комнату, на нем была наспех надетая кольчуга, а в руках он сжимал короткое копье. Схватив дочь за руку, он потащил ее из спальни и провел в кухню, где уже собралась вся семья.

Орхидея впервые видела, что на глазах отца блестели слезы - это ее сильно встревожило. Мужчина начал торопливо объяснять, что их с братьями спрячут в подвальном погребе, а мать будет с ними. Им нужно сидеть тихо, что бы ни случилось.

Запечатав семью в подполе, отец поспешил на улицу. Там уже звенел набатный колокол, призывая всех мужчин встать на защиту села.

Орхидея крепко обняла младших братьев. Снаружи доносились душераздирающие звуки битвы - звон оружия, отчаянные крики людей и жуткий рев тварей. Девушка затаила дыхание, стараясь успокоить пугливо вздрагивающих братьев.

Внезапно в дом ворвались несколько огромных зверолюдов, с легкостью сломав ветхую по сравнению с ними дверь. Монстры принялись яростно крушить и разбрасывать все вокруг, видимо, обыскивая жилище в поисках ценностей.

Орхидея чувствовала, как рядом дрожит ее мать. Казалось, что чудовища ушли, но неожиданно она услышала, как они начали с силой ломиться в дверь погреба. Удар за ударом, и толстая деревянная дверца проломилась под натиском топоров.

Когда огромный ржавый топор зверолюда пробил дыру в двери погреба, отчаянные крики наполнили душное помещение. Орхидея вжалась в стену, прижимая к себе младших братьев, а их мать беспомощно пыталась закрыть свое чадо собственным телом. Через зловещую брешь в дверном проеме на них глядел огромный коричневый глаз существа с вертикальным зрачком. Казалось, чудовище вот-вот ворвется внутрь.

Но в следующее мгновение раздался треньк арбалетной тетивы, и тяжелый арбалетный болт снес голову зверолюду. Его безжизненное тело рухнуло, заслонив проход. Над погребом тут же разразилась ожесточенная схватка - слышались удары, крики и звук ломаемой мебели.

Орхидея затаила дыхание, вжавшись в дальний угол. Несколько глухих ударов раздались прямо над их головами, а затем воцарилась тишина. Девушка боялась даже пошевелиться, не зная, кто же вышел победителем из этой кровавой битвы.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Наконец, тяжелая дверь погреба распахнулась, впуская в полумрак слабые лучи дневного света. На пороге стоял отец Орхидеи, с головы до ног забрызганный кровью, но живой и невредимый. В руке он сжимал окровавленный меч, и изрубленный щит.

- Все кончено, - устало произнес он. - Мы отбили атаку, но теперь нам нужно как можно скорее уходить отсюда. Они придут еще.

Орхидея облегченно вздохнула, осознавая, что им удалось выжить в этом внезапном нападении. Она поспешно поднялась на ноги, помогая младшим братьям, и последовала за отцом, который жестом велел им идти за ним.

Выбравшись на поверхность, Орхидея ужаснулась - ее родной поселок лежал в руинах. Многие дома были разрушены, на улицах валялись тела погибших селян, в перемешку с трупами козлоногих зверей. Но самое ужасное зрелище ждало девушку впереди - в центре деревни лежало огромное тело, напоминавшее гигантского быка, но с явными человеческими чертами.

Мёртвые глаза смотрели прямо на Орхидею, и девушка почувствовала, как ее сознание затуманивается, а воля ослабевает. Отец, заметив это, поспешно схватил ее за руку и потащил прочь, понимая, что от этого чудовища, даже мёртвого, нужно как можно скорее увести Орхидею и остальных. Их ждал долгий и опасный путь к ближайшему безопасному убежищу.

Бегство семьи Орхидеи казалось бесконечным. Они с трудом пробирались по разрушенным улицам, перепрыгивая через обломки и тела погибших. Звуки битвы позади них то затихали, то вновь нарастали, наводя ужас на путников.

Орхидея крепко держала за руку младших братьев, стараясь не отставать от отца, и матери. Они мчались по опустевшим, усыпанным обломками улицам, стараясь не привлекать к себе внимания уцелевших зверолюдей.

Внезапно впереди показалась небольшая группа выживших - несколько мужчин и женщин, бегущих к окраине деревни. Отец Орхидеи окликнул их, и они, увидев знакомое лицо, поспешили навстречу.

- Быстрее, уходим! - крикнул один из мужчин. – Новые твари прорвались в центр села, нам нужно укрыться в лесу!

Не теряя ни секунды, все побежали дальше. Орхидея изо всех сил старалась не отставать, но ее маленькие ноги с трудом поспевали за решительным шагом взрослых. Дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что, казалось, выдаст их присутствие.

Наконец, впереди показалась кромка леса. Беглецы ускорились, почти перейдя на бег. Орхидея чувствовала, как ее силы на исходе, но страх придавал ей сил.

Внезапно за спиной раздался душераздирающий вой, от которого волосы встали дыбом. Орхидея обернулась и увидела, как из-за домов показалась огромная фигура зверолюда. Его горящие глаза были устремлены прямо на них.

- Быстрее! - Отец подхватил Орхидею на руки и побежал к лесу. Остальные, не оглядываясь, последовали за ним.

Преследователь набирал скорость, сокращая расстояние. Орхидея испуганно вцепилась в отца, понимая, что им не оторваться от этого чудовища. Неужели им суждено быть настигнутыми прямо у границы леса?

Внезапно сзади раздался грохот - словно что-то тяжелое ударилось о землю. Обернувшись, Орхидея увидела, что огромное тело зверолюда распростерлось на земле. Из его спины торчали массивные арбалетные болты.

Орхидея с ужасом смотрела, как воины в стальных доспехах крепко схватили ее отца и остальных. Отец отчаянно пытался вырваться, но солдаты держали его мертвой хваткой. В душе девушки боролись противоречивые чувства - страх перед неизвестностью и облегчение, что это были обычные люди, а не жуткие зверолюди.

Вперед вышел высокий мужчина в украшенном доспехе - очевидно, командир отряда.

- Не бойтесь, - произнес он твердым голосом. - Мы пришли, чтобы помочь вам. Те создания, что напали на ваше село - это монстры, и мы охотимся на них. Мы отведем вас в безопасное место.

Отец Орхидеи нахмурился, все еще сопротивляясь.

- Откуда вы? Как можем быть уверены, что вы не враги?

Командир поднял руку, останавливая его.

- Я понимаю ваше недоверие. Но мы - последняя надежда оставшихся в живых людей этого региона. Нам известно о нападениях зверолюдей, и мы намерены положить им конец. Если вы пойдете с нами, мы обещаем защитить вас.

Он внимательно посмотрел на испуганные лица беженцев. Орхидее хотелось верить в то что этот человек говорит правду. Неужели им наконец-то удалось найти убежище от ужасов, что преследовали их?

После недолгого колебания отец Орхидеи медленно кивнул.

- Хорошо. Мы пойдем с вами.

Командир удовлетворенно кивнул и отдал приказ своим людям. Орхидею, ее семью, и остальных аккуратно, но твердо повели вглубь леса, подальше от разрушенного села. Девушка крепче сжала ладони младших братьев, пытаясь успокоить их. Сердце ее переполняли надежда и облегчение - возможно, им удастся выжить. Краем глаза она заметила как в сторону села идет несколько десятков солдат.

Орхидея и ее семью бережно, но решительно повели дальше через лес. Вскоре впереди показалась мерцающая прозрачная стена из чистой энергии. Девушка затаила дыхание, всматриваясь в колеблющиеся очертания внутри магического барьера.

Командир отряда подошел к стене и выкрикнул какое-то странное слово. Почти сразу из вершины ближайшего дерева отозвался голос лучника, а напугав Орхидею, вокруг стали появляться и другие замаскированные стражи, которые начали которые просветили каждого непонятными магическими кристаллами. Пропустив их дальше к барьеру, они снова исчезли.

Подойдя ближе к барьеру Орхидея услышала гул множества голосов и шумов – впереди сквозь барьер простиралось очертание огромного лагеря, сплетенный из палаток, походных построек и снующих туда-сюда людей. Завороженная, девушка не могла понять, как такое возможно - целый город, укрытый ото всех в этом глухом лесу.

Они оказались внутри, в бурлящем хаосе лагеря, мимо сосредоточенных кузнецов, спешащих солдат и загруженных грузом маркитантов. Пройдя сквозь большой лагерь их доставили в небольшое, более тихое скопление палаток в отдалении.

Орхидея с облегчением увидела знакомые лица односельчан, окруженных заботливыми лекарями и их послушниками, которые раздавали им теплую еду и одежду. Однако ее охватило беспокойство - среди них она не заметила Даниила, своего самого дорогого друга. Где он мог быть?

Не в силах сдержать свое волнение, она подошла к ближайшему воину и тревожно спросила:

- Скажите, вы не видели среди беженцев молодого человека по имени Даниил? Он должен был быть с нами...

Глава 7

Алые всполохи плясали в свете горящей деревни, когда передовой отряд во главе с приближенными советниками короля Стефана ворвались в охваченный паникой, и резнёй поселение. Зверолюды, застигнутые врасплох, сбились в кучки, готовясь отчаянно отбиваться от клинков и копий закованных в сталь воинов. Твари хаоса рассчитывали на легкую прогулку, но сначала сопротивление деревенских ополченцев, затем прибытие людских воинов полностью нарушили их планы.

Иоанн, ведя воинов за собой, с бесстрашием ринулся в самую гущу сражения, его двуручный меч рассекал воздух с хищным свистом. Несмотря на скрытую под маской шутника чувствительность, в бою Иоанн становился безжалостным и хладнокровным.

«Давайте, твари, выходите, покажите нам свои клыки!» - выкрикивал он, сбивая с ног очередного зверолюда. Рядом с ним Диметр, со своей массивной секирой сметал с пути все, что стояло у него на дороге. Бледность и нервозность, столь свойственные ему при общении с людьми, полностью исчезали, когда он оказывался на поле боя.

Тем временем, Кирилл, тайный советник и начальник шпионской службы, пробирался сквозь хаос сражения. Каждый его шаг был выверен и точен, глаза впивались в происходящее, выхватывая малейшие детали. Казалось, что старый, сгорбленный паук плел свою хитрую паутину, незаметно подкрадываясь к своим жертвам. Ловко уворачиваясь от ударов он бил по слабым местам зверолюдов, мгновенно убивая их, и переходя к следующему глупцу. Хладнокровность и дисциплина помогала ему находить выход из, казалось бы, безнадежных ситуаций.

Крики раненых и умирающих зверолюдей сливались в дикий хор, заглушающий стук мечей и топот сапог. Но несмотря на ожесточенное сопротивление, люди Короля теснили врага, вынуждая его отступать из деревни. Один за другим падали зверолюды, пронзенные клинками солдат, их тела превращались в окровавленные комья плоти.

Иоанн, ловко орудуя мечом, расчищал путь, прокладывая дорогу к отчаянно бившимся в церкви жителям. Диметр, вел за собой верных солдат. Кирилл же, незаметно пропал переместившись на крышу, и закидывая козлоногих бомбами, выверенные попадания, сеяли среди врагов панику и страх.

Все больше и больше зверолюдов, разъяренных неудачной попыткой прорвать оборону, с ревом хлынули в сторону битвы, все больше стараясь навалиться на тонкий строй щитовиков. Но воины, сомкнув ряды, не дрогнули, продолжая методично и умело отражать атаки противника.

Размахивая ржавыми топорами, копьями и дубинами, невольные, но самые преданные слуги хаоса яростно обрушивали удары на щиты ненавистных людишек, любимцев судьбы. Однако, несмотря на всю свою дикую силу, они не могли нанести серьезного вреда закованным в броню воинам. Их оружие лишь скользило по надежной стали, не находя уязвимых мест.

Люди, напротив, действовали слаженно и ритмично, отступая и наступая согласно отработанным на учениях маневрам. Их мечи, копья, и алебарды с ужасающей методичностью рассекали, протыкали плоть, били по жизненноважным участкам не оставляя им ни единого шанса. Один за другим падали изувеченные тела нападавших, заставляя остальных монстров на мгновение отшатываться в опасении, но твари покрупнее подгоняли их вперед. Мелкие унгоры визжа от отчаянья шли вперёд, на верную смерть.

Заметив, что строй противника начинает колебаться, Диметр не долго думая повел своих воинов в решительную контратаку. Они налетели на колеблющихся тварей, словно горячий поток лавы. Отчаянные крики существ, сражавшихся за свою жизнь, постепенно стихали, уступая место торжествующим возгласам свободных людей.

Воодушевленные первой победой, королевские полки напирали все сильнее, тесня зверей к центру деревни. Зверолюды, понимая, что не могут долго противостоять натиску закованных в броню солдат, начали постепенно отступать.

Диметр, ведя своих людей вперед, видел, как паника охватывает ряды дикарей. Они больше не пытались яростно контратаковать, а лишь пытались любой ценой вырваться из кольца окружения. Люди Кирилла преследовали их, не давая ни секунды передышки.

Наконец, зверолюды были оттеснены от центральной площади деревни. После этого, основная цель - деревенский храм, где нашли убежище часть выживших жителей. Бросив часть отряда для преследования отступающих, он повел отряд к храму.

Подбежав к массивным деревянным дверям, Диметр вместе с солдатами принялись громко звать жителей, прося их открыть дверь в убежище. Однако внутри стояла тишина - напуганные люди не решались выйти наружу. Диметр прижал к дверям кристалл, ценный артефакт загорелся зеленым – значит люди там все таки были.

Понимая, что затягивать время нельзя, Диметр приказал одному из воинов начать ломать дверь. Через несколько тяжелых ударов деревянная преграда со скрипом поддалась, открывая проход внутрь храма. Толпа жителей, дрожа от страха, медленно начала выбираться наружу под бдительным присмотром солдат. Бойцы потащили их к вратам посёлка, оттуда шло командование сражением, там же и было скопление войск.

Убедившись, что все деревенские жители эвакуированы в относительную безопасность, Диметр вернулся к центру поселения. Зверолюды, потеряв часть своих сил, пытались организовать оборону наваливая баррикады из мебели и кусков зданий, но воины Короля неумолимо теснили их, шаг за шагом вытесняя все дальше, к периметру деревни.

Резня между людьми и зверолюдями в деревне становилась все более ожесточенной и беспощадной. Несмотря на это, большинство тварей даже не пыталось сложить оружие и сдаться, впрочем, солдаты были и не против, будучи преисполненные жажды мести за ужасы, учиненные зверолюдами над мирными жителями.

Воины с яростью обрушивали на врага град ударов копьями и алебардами. Их движения были точны и расчетливы, подобно работе безостановочного поршня в двигателе - неумолимо перемалывая ряды озверевших дикарей.

Отдельные группы зверолюдей, отчаянно пытавшиеся прорвать оцепление, встречали свирепый отпор со стороны человеческих войск. Берсерки, бросавшиеся на солдат с безумной яростью, сражались отчаянно, но их участь была предрешена. Град арбалетных болтов обрушивался на них, пригвождая к земле, а затем добивающие удары булав разносили в хлам их рогатые черепа.

Ни один из зверолюдей, попавших в окружение, не остался в живых. Солдаты, помня о кошмарных злодеяниях, которые творили эти звероподобные существа, действовали без малейшей жалости. Они методично и безжалостно уничтожали каждого дикаря, не оставляя ни единого шанса на спасение. По крайней мере так гласило описание народа фригийцев, которые в свое время очень сильно пострадал от козлоногих. Так что бывшие нпс, были рабами игровой условности.

Постепенно, очаги сопротивления зверолюдей становились все меньше и меньше. Последние отряды дикарей, поняв бесплодность дальнейшей борьбы, все же сложили оружие и сдались на милость победителей.

Но даже сдавшихся воинов людей ждала жестокая участь - их ждал допрос, короткая пытка, и все же смерть, ведь им просто не было пощады, люди Короля делали свою работу убеждено, и методично. Солдаты добивали безоружных зверолюдей, не испытывая ни капли сострадания.

Несмотря на жестокое подавление очагов сопротивления в одной части деревни, в другом районе все еще ярко полыхал бой между людьми и зверолюдами. Здесь основную часть отряда дикарей составляли рослые горсы - антропоморфные существа, похожие на огромных быков.

Эти чудовищные создания были почти в два раза выше среднего человека, их могучие тела обладали невероятной силой. Тем не менее, закаленные в боях ландскнехты, особо не уступали тварям. Сражаясь с яростью и умением, они методично разрубали зверолюдей своими тяжелыми двуручными мечами.

Падающие наземь тела чудовищ источали зловонный дым и мерзкие испарения, заполняя воздух отвратительным смрадом.

И вдруг, возвышаясь над остальными зверолюдами на добрых несколько голов, вперед выступил огромный горс. Чудовищная тварь рявкнула и замахала в воздухе двуручными боевыми топорами, сжимая их в своих мускулистых лапах, вены на которых вздувались, словно корни древнего дерева.

Рыча и скаля клыки, монстр вызвал на поединок самого сильного из противников. Сражение конечно же все ещё кипело, но в центре тут же освободилось пространство для схватки - мелкие зверолюди не осмеливались приближаться к разъяренному великану.

Когда горс попытался перевести дух и снова бросить вызов, откуда-то из глубины строя раздался приглушенный звук арбалетного выстрела. Увесистый болт со свистом вонзился точно в голову монстра. Послышался отвратительный хруст раздробленных костей, и гигантская туша зверолюда, выпустив боевые топоры из рук, тяжело осела на землю.

Изо рта чудовища потекла черная кровь, а глазные яблоки резко закатились вверх, а мускулистые руки повисли плетьми. Удар пришелся точно в цель, задев жизненно важные участки мозга. Но прежде чем тварь испустила дух, болт внезапно взорвался, снеся половину ее черепа. Монстр с глухим стуком рухнул наземь, придавив собой нескольких более мелких зверолюдей.

Из толпы воинов выступил Кирилл, за спиной маячили его рейнджеры. Опустив разряженный арбалет, он произнес: "Вызов принимаю".

Эта неожиданная развязка, несомненно, ошеломила всех присутствующих зверолюдов.

Возмущенные явным вероломством, зверолюды с яростными воплями устремились в атаку на людей, забывая себе же ответить, что подобный поступок их сородича, не вызвал бы в них ничего кроме ярости. Существа потеряв разум снова рвались в бой, движимые неистовством, достойным самых отчаянных и безрассудных воинов. Кирилл, же довольно улыбался, он сразу же подметил, эту черту местных козлоногих, и ловко ее использовал.

И ожидаемо, их ярость не помогла им переломить ход сражения. Люди встретили натиск врага с железной дисциплиной и несокрушимой волей. Рубя и размалывая своими тяжелыми мечами, они методично истребляли ряды противника, которые так учтиво бежали прямо на них, не неся при этом практически никаких потерь.

Безжалостная резня продолжалась, когда вдруг небо над полем боя озарилось зловещим багровым сиянием. Оглушительный грохот потряс воздух, и с высоты на головы зверолюдов обрушился гигантский огненный болид.

Врезаясь в толпу дикарей, этот магический снаряд крушил, разрывал и разметал их тела в клочья. Неконтролируемая сила стихии уничтожала большую часть монстров, превращая их в обугленные останки. Те немногие, кто выжил, были оглушены, истекая кровью от множественных ранений.

Не растерявшись, люди тут же бросились вперед, добивая поверженных врагов. Не оставляя зверолюдам ни одного шанса на спасение, превращая их в бездыханные тела. Отвага и мастерство воинов, подкрепленных невероятной мощью магического вмешательства, обратили вражеский натиск в полное и сокрушительное поражение.

Лишь после того, как последний из зверолюдов испустил дух, воины позволили себе перевести дух. Пропитанное смрадом поле боя, усеянное грудами изуродованных трупов, являло собой ужасающее и мрачное зрелище. Командиры начали громко раздавать приказы, и приступили к перегруппировке, и подсчёту бойцов.

Остальные группы не принимавшие непосредственного участия в боях, занимались сбором трофеев и поиском уцелевших людей под руководством Тобиаса.

Внезапно около ворот замелькал сам Король, восседающий на своем могучем скакуне в окружении верной охраны. Величественно проезжая через поселок, взгляд Стефана был сосредоточен и суров, а в его правой руке уже вихрились остаточные всполохи недавно примененного заклинания.

Выжившие жители поселка почтительно склонялись, приветствуя хозяина воинов, которые их спасли. Большая часть войск Короля Стефана базировалась в обустроенном неподалеку временном лагере, откуда время от времени прибывали подкрепления и происходила ротация личного состава.

Ощущая исходящую от Короля мощь и решимость, солдаты, завидев его, тут же прерывали свои занятия и торопились отдать честь, а затем поспешно разбегались по своим делам, словно опасаясь задержать взгляд повелителя на себе.

Глаза Короля-Чародея горели ярким синим пламенем, отражая могущество магии, которую он только что применил. В его правой руке до сих пор вихрились, и уже затухали остаточные энергетические потоки недавно сотворенного заклинания, демонстрируя силу.

Въехав на своем могучем скакуне в центр спасенного поселка, Стефан окинул внимательным взором собравшихся здесь около тысячи своих воинов, и меньше сотни местных жителей. Как уже было сказано, большая часть королевских войск базировалась в временном лагере неподалеку, готовые в любой момент прийти на помощь.

Стефан крепче сжал в руке свой меч, символ власти, и въехал вглубь села. Селяне с благоговейным трепетом расступались перед ним, склоняя головы и бормоча благодарственные молитвы. Они с благодарностью и восхищением взирали на него.

Король внимательно оглядел окрестности, оценивая масштаб разрушений. Многие дома были повреждены, а возле домов валялись изувеченные тела селян. Жители, несмотря на пережитый ужас, казались вполне спокойными.

Спешившись, Стефан направился к старосте, которого нашли в числе первых, когда он бежал со своей семьей, и частью селян.

- Благодарю вас, - кивнул Стефан, обращаясь к селянам. - Вы проявили мужество и стойкость, достойные свободных людей. По праву вы можете гордится собой.

Жители громогласно приветствовали короля. Стефан ободряюще кивнул им, излучая доброту и сочувствие. Он прекрасно понимал, что эти люди пережили страшное испытание, и теперь они отчаянно нуждались в утешении и поддержке.

Удовлетворенный реакцией жителей, он жестом подозвал своего герольда. Могучий голос служителя тут же разнесся по всему поселку, привлекая внимание всех собравшихся.

- Внимайте, люди этого села! - провозгласил герольд. - Король Стефан повелевает вам отныне считать себя его подданными! Это поселение отныне принадлежит короне, в награду за спасение от нападения зверолюдей!

По толпе прокатился изумленный ропот. Жители переглядывались с недоумением и тревогой, не зная, как реагировать на столь неожиданное заявление.

Король Стефан поднял руку, призывая к тишине.

- Не бойтесь, добрые селяне, - проговорил он громким, но успокаивающим тоном. - Я не намерен ограничивать вашу свободу или притеснять вас. Напротив, я обещаю заботиться о вас. Даю свое слово.

Он обвел взглядом притихших жителей.

- Ваше поселение отныне находится под моей личной защитой. Никто не посмеет тронуть вас или ваши дома. Я позабочусь о восстановлении разрушенных построек, а также об обеспечении всем необходимым для вашего благополучия.

Жители наконец осмелели и робко заулыбались, понемногу проникаясь доверием к своему неожиданному спасителю.

- Но есть и одно условие, - продолжил Стефан, окидывая их внимательным взглядом. - Отныне вы должны признать меня своим единственным правителем и покорно исполнять мои приказы. Любое неповиновение или мятеж будет жестоко подавлен. Я не потерплю никаких восстаний или попыток неповиновения.

Жители зашушукались, бросая друг на друга тревожные взгляды. Староста вновь низко поклонился.

- Мы признаем тебя нашим единственным повелителем, о великий король, - проговорил он дрожащим голосом. - И мы будем верно служить тебе до конца своих дней.

- Превосходно, - кивнул Стефан. - Тогда я объявляю это поселение частью моих владений. Отныне вы находитесь под моей защитой, но и в полном подчинении моей власти. Нарушителей ждет суровая кара.

Он вновь обвел взглядом настороженную толпу.

- А теперь ступайте и возвращайтесь к своим делам. Завтра мои люди придут сюда, чтобы начать восстановление ваших домов. Я лично позабочусь о том, чтобы вы были обеспечены всем необходимым.

Глава 8

Ночь давно опустилась на холмы, и леса нового неприветливого мира, но сон никак не шел к Стефану. Тревожные мысли роем кружили в его голове, отражаясь на его усталом лице. Казалось, что лишь за последние сутки он пережил столько, сколько не случалось за целые годы в его прежней жизни. Но несмотря на все тяготы, он твердо знал, что это ему нравилось, он не мог себе врать, что новое амплуа ему якобы было не по душе, нет это было не так. Уже сейчас если бы у него спросили, хочет ли он вернуться к постылой жизни обычного клерка, он бы зло расхохотавшись, решительно отказался, да ещё бы приплатил чтобы ему больше подобных вопросов впредь не задавали, и ничего такого не предлагали.

Сколько раз он грезил в прошлой жизни о подобной участи, да поначалу он испугался , нервы сдали, а у кого бы они не сдали? Сейчас же он понимал что это подарок судьбы. Он может прожить жизнь так, как ему всегда хотелось.

Ведь поэтому он собственно проводил все свободное время в виртуальных мирах, пытаясь уйти из противной реальности. Теперь же его мечта стала реальностью. Судьба закинула его в этот неведомый край, и теперь ему предстояло проложить свой путь среди бескрайних просторов Старого Света!

Но это все мысли досужие, отвлечённые от трудностей его нового быта. Сегодня, наконец, им удалось зачистить окрестности небольшой деревушки от наседавших со всех сторон зверолюдов. Едва успев перевести дух после изнурительной битвы, люди принялись восстанавливать разрушенные дома и укрепления.

Стефан смотрел чувствуя приятные эмоции, как его подчинённые когда-то неигровые персонажи слаженно работали бок о бок с местными жителями, не испытывая при этом никаких затруднений. Даже его главный учёный, хмурый и немногословный Крейг, отложив в сторону другие дела, помогал в восстановлении посёлка.

К вечеру село приобрело новый облик: частокол был усилен и расширен, а в центре сосредоточился импровизированный военный лагерь. Конечно, все это было лишь временной мерой, ведь впереди предстояло еще немало сделать. Но сегодня Стефан вздохнул с облегчением - впервые за долгое время его люди получили передышку и могли хоть немного отдохнуть. За все время от момента их переноса, это было первое более менее безопасное место.

Одновременно размышляя о своих злоключениях, Стефан, смотрел на одного из своих советников Тобиаса, который занимался снабжением всех людей в лагере, и заодно в деревне, командуя людьми на раздаче пиши, он распределял хлеб, и тарелку горячей похлёбки между измождёнными селянами. Лицо старого воина, и управленца осветилось доброй улыбкой, когда он протянул еду измученным крестьянам.

- Отдохните, друзья мои. Завтра нас ждет много работы.

Женщины, дети, старики м мужчины благодарно принимали угощение, с жадностью впиваясь в свежую выпечку. Тобиас не скрывал удовлетворения - он явно гордился тем, как они со своими "чужаками" сумели не только отстоять, но и помочь этой маленькой деревушке.

Чуть в стороне Крейг руководил строительством новых укреплений. Несмотря на усталость, он всю ночь управлялся с установкой нового периметра - опытный инженер, и ученый никогда не терял хватки. Стефан подошел к нему, чтобы обсудить дальнейшие планы.

- Как успехи? Мы готовы к осаде?

Крейг отер со лба выступивший пот и кивнул:

- Да, ваше величество. Мы возвели новые стены и расширили основание частокола. Теперь укрепление вокруг селения сможет выдержать натиск целой армии... На какое-то время. - Помолчав, он добавил с долей гордости: - Местные жители оказались на редкость трудолюбивыми и сноровистыми. Без их помощи нам бы было намного сложнее справиться в такие сжатые сроки.

Стефан удовлетворенно кивнул. Именно такого результата он и ожидал от своих людей. Несмотря на все невзгоды, они не теряли хватки и действовали слаженно, как механизм.

- Отлично. А как с провизией? Крестьяне, и солдаты не голодают?

- Нет, вашество, - ответил Крейг. - Тобиас позаботился, чтобы всем раздали еду. Сейчас они сыты и готовы приступить к работам, сегодня, и завтра.

Стефан облегченно вздохнул. По крайней мере, в этом они смогли помочь местным жителям. После стольких разрушений и потерь, любая мелочь, способная вернуть людям надежду, была неоценима.

- Хорошо, хорошо... - Король похлопал Крейга по плечу. - Ты отлично потрудился, мой друг. Как закончишь с этим, можешь отдохнуть. Завтра нас ждут новые испытания.

Крейг коротко кивнул и вернулся к своим обязанностям. Король же направился к импровизированному штабу, где его уже ожидал Диметр. Маршалл встретил его озабоченным взглядом.

- Ваше величество, я должен доложить тревожные новости. За лесами вдоль границы замечены новые передвижения зверолюдов. Новые орды стягиваются к нашим владениям.

Стефан нахмурился. Неужели они снова попытаются напасть? Этого он, и опасался. Очевидно бой придётся в очередной раз принимать его войскам. Ополчение из местных жителей, пусть и хорошо вооруженное, навряд ли сможет противостоять целой орде диких монстров. Он не боялся проигрыша, нет, в своих войсках он был уверен, Стефан боялся что зверолюды начнут стягиваться сюда сплошным потоком, и тогда местным селянам уж точно не сдобровать. Им срочно нужно больше времени, чтобы укрепить свои позиции.

- Что ж... Значит, нам нужно подготовиться к обороне. Соберите всех крестьян, кто способен держать оружие. Ты возглавишь наши войска. - Король кивнул на Диметра. - Иоанн! позаботишься об ускорении переноса остатков временного лагеря внутрь деревни.

Диметр отсалютовал и вместе с остальными тут же отправился выполнять приказ. Стефан же, пребывая в одиночестве вернулся в свою палатку, где его ждало нечто, требующее самого пристального внимания. Подойдя к мешку с предметами, он взял в руки странный артефакт, который чудом сохранился после битвы, и задумчиво провел пальцами по его гладкой поверхности.

Стефан сжимал в руке игровой артефакт, который он получил будучи еще новичком в «Королях-правителях», он назывался "Подчинитель воли". Это был слабый артефакт, можно сказать, мусор, но все-таки в предстоящей битве он будет полезен, ведь с его помощью Стефан планировал в решающий момент привлечь на свою сторону часть войск зверолюдов. А после того как они замешкаются испустить на них мощное заклинание, бьющее по площадям.

Вздохнув, Стефан положив артефакт в карман, вышел из своего шатра.

Крестьяне пробегавшие мимо, увидев своего нового господина, кланялись ему. Стефан старался отвечать всем, но с непривычки это его смущало, хотя он старался это скрывать. Было странно, когда ему кланялись живые люди, ведь они не были просто неигровыми персонажами. Тем не менее, Стефан старался не выдавать своего волнения - все-таки внешне он был могучим королем, дожившим до почтенных седин, а не обычным пареньком, и ему нужно было избегать лишних подозрений со стороны людей.

Стефан направился в сторону шатра для совещаний, чтобы провести военный совет и обсудить предстоящее сражение. Но внезапно около него появилась девушка, которую он знал - Орхидея, дочь местного старосты. Он помнил что помог ей, оживив ее друга.

Даниил кажется? Он помнил как после битвы они помогали деревенским спасти остатки селения, спасти раненных, и потушить пожар, что было несложно, Стефан просто вытянул всю силу из огня, заработав еще парочку очков в глазах местных селян, окончательно утверждаюсь в их глазах, неким могучим чародеем, да еще к тому же могучим полководцем - КОМБО.

Долго купаться в лучах обожания было не суждено, потому что его привлёк чей-то особенно сильный плачь.

Повинуясь наитию, он завернул за угол, следуя к звуку, и увидел ее, плачущую над полумёртвым пареньком.

Слезы ее были так безутешны, да и парня было жалко, он был такой молодой, но рана была явно смертельной, мог ли помочь Стефан?

К счастью, он тогда об этом не стал задумываться. Не теряя времени, Стефан просто применил первое попавшееся заклятие лечения, и результат оказался выше всяких похвал, парня охватил слепящий свет, на секунду вокруг стало очень светло, затем через несколько секунд свет погас, оставив после себя только ошеломлённую девушку, и не менее ошеломлённого, живого парня.

И вот, спустя почти сутки, Орхидея вновь подошла к Стефану, чтобы уже в который раз поклониться, и в который уже раз изречь, на самом деле искренние, слова благодарности. Приняв ее слова, тоже в который раз, Стефан продолжил путь к палатке, где его ждал военный совет.

Когда Стефан вошел в палатку, его ждали Крейг и Тобиас, оторванные от своих дел, Крейг ворчал что Иоанн прервал его работу, и теперь впопыхах напортачит с свежими укреплениями. Вокруг них крутились посыльные, и поручики которые то и дело рассылали приказы по тем подразделениям, и частям великого войска, за которые конкретно были ответственны, эти двое.

Особенно много было много людей, около Тобиаса, тот отвечал за логистику, и ключевым руководством по движению всей "материальной базы", которая, издавая ржание коней и ворчание возниц, стремительно втягивалась внутрь укреплённого посёлка.

Докладывали о ситуации - зверолюды действительно стягивали свои силы в сторону свежей крепости, и нужно было срочно готовиться к обороне. Им просто необходимо было выиграть время, чтобы укрепить свои позиции.

- Что ж, значит, нам нужно подготовиться к обороне, - произнес Стефан. – Крейг тащи всех мирных по подвалам, убежищам, прикажи своим людям. А ты, Тобиас, делай что делал, позаботишься о снабжении и логистике. Будем надеяться, что нам удастся продержаться достаточно долго.

Тобиас отсалютовал и немедленно отправился выполнять приказ, прежде чем они ушли Стефан спросил где остальные трое советников.

- Где остальные трое советников? - спросил Стефан.

- Кирилл продолжает патрулировать окрестности со своими рейнджерами, - ответил Крейг. - Это от него мы узнали о предстоящем нападении зверолюдов. А Иоанн и Диметр все еще собирают оставшееся имущество из старого лагеря.

Кивнув, Стефан устроился в кресле, ожидая вечера.

К вечеру все войска Стефана вернулись в лагерь.

Проселочная дорога, еще вчера отмеченная лишь колеями телег да козьими копытцами, теперь кишела людьми в кольчугах. Стефан наблюдал с колокольни старой часовни — хвост армии вползал в поселок, как рой железных пчел.

Первыми шли ландскнехты. Их алебарды, обмотанные тряпьем, глухо стучали о камни мостовой. За ними, гремя телегами, тянулись копейщики — в хороших кирасах, с пиками.

Стефан смотрел, не отрывая взгляда от площади. Там уже разгружали повозки: бочки с дегтем, связки стрел, мешки песка для баррикад. Кавалеристы вели коней к колодцу — благородные рыцарские кони тыкались мордами в деревянное корыто рядом с тощими крестьянскими клячами.

К вечеру поселок стал неузнаваем. Там, где утром старухи пололи грядки, теперь торчали частоколы из свежесрубленных сосен — их ставили криво, второпях, но плотно, так что щели между бревнами едва пропускали свет. Рыжий Мартин, главный инженер Стефана, бегал вдоль строящихся укреплений с отвесом в руках и орал на ополченцев, путавших фашины с фалангой.

— Ты, бородач! Фашину в ров, а не под зад себе суй!

Взрослые мужики, еще вчера пахавшие поля, покорно кивали. Их жены таскали воду в бурдюках — не для питья, а чтобы смачивать плетни на случай огненных стрел. Дети бегали с вязанками пакли, затыкая щели в стенах амбаров, куда переселили стариков.

Запах жареной репы смешивался с вонью дегтя. На площади, где раньше торговали глиняными горшками, теперь дымились полевые кухни. Кашевары — мешали в котлах похлебку с сушеным мясом. Рыцари брезгливо морщились, принимая деревянные миски, но ели жадно, стоя в сторонке от простолюдинов.

К концу вечера лагерь зажил своей жизнью. У коновязей хрипели усталые кони, у плетней стояли усталые, а потом злые солдаты, завернувшись в плащи. На стенах дежурили лучники, и арбалетчики.

В подвалах было тихо. Там, среди мешков с картошкой и бочонков квашеной капусты, ютились те, кому не досталось оружия: старухи, малые дети, притихшие от непривычной тишины..

Скоро прискакал дозорный. Его конь встал на дыбы у ворот, из ноздрей хлестала пена.

— Идут... — успел выдохнуть гонец, прежде чем к нему бросились цирюльники.

Стефан взошел на стену. Вдали, за полем подсолнухов, клубилась черная туча.

— По местам! — рявкнул Диметр, но команда уже не требовалась. Лучники натягивали тетивы, арбалетчики вставляли рычаги, копейщики выстраивались за частоколом, держа шесты под углом.

Стефан провел рукой по свежей сосновой коре частокола. Всего сутки назад это было мирное дерево, пахнущее смолой и летом. Теперь оно станет гробом для тех, кто пришел его уничтожить.

К тому времени, параллельно руководя организацией обороны, он немного разобрался в управлении, теперь он понимал, что может управлять войсками будто был все еще игре, с высоты птичьего полета. Все его прежние игровые навыки, и возможности сохранились, но были подчинены его собственной воле, больше не нуждаясь в внешних манипуляторах.

Собрав воедино свои силы, Стефан стал ждать нападения зверолюдов. Они появились с громом барабанов, ревом и стуком копыт о землю. На этот раз их количество значительно превышало прошлое вторжение. Предстояла тяжелая битва, но Стефан был уверен в победе.

Стефан возвел над деревней защитный купол. Лейтенанты громко кричали, разнося свои голоса по всему лагерю, и деревне, солдаты гремя доспехами шли по заранее обговорённым позициям. Взобравшиеся на стены королевские лучники, и арбалетчики, были готовы по приказу своего полководца обрушить град стрел на мерзких тварей. Под стенами стояли еще коробки лучников готовых вести огонь по навесной траектории. Остальные воины тоже были рядом, готовые взять на себя долю ближнего боя.

Зверолюды ринулись в атаку, ревя и затаптывая друг друга до смерти. Дождавшись, пока они окажутся в зоне видимости, Стефан применил свой загадочный артефакт. Затем после этого, он планировал накрыть врагов огненным заклятьем, но неожиданно слабый артефакт подействовал совсем иначе - всю армию зверолюдов заволокло синей дымкой заклятье, это заставило тварей встать, а затем, и вовсе замереть, будто подчинившись единой воле кого-то могущественного.

***

По стылому воздуху лесной опушки стелился сизый туман, окутывая ряды неподвижных созданий, что неуклюже разместились на свободных клочках земли между деревьями и частоколом деревни. Пронизывающие порывы ветра ерошили густые меха гигантских зверолюдов, но они словно не замечали холода, застыв в напряженном ожидании.

Люди, сбившиеся в узких казематах деревянных укреплений, с опасением наблюдали за этой необычной картиной. Ещё недавно, казалось, неистовые твари, с рёвом и оглушительным воем, обрушатся на селение, круша и сметая все на своем пути. Но теперь они сидели спокойно, чем-то завороженные, безмолвно глядя в сторону деревни, будто ожидая чего-то.

Деревенские ополченцы, плотно сжимая в руках топоры и вилы, с опаской постреливали в сторону неподвижных туш, но зверолюды даже не реагировали на редкие стрелы, лишь изредка недовольно ворча.

Крестьяне, запершиеся в своих домах, с затаенным дыханием выглядывали с крыш, не в силах понять, что могло заставить кровожадных тварей так замереть.

Грозные существа, еще недавно сметавшие все на своем пути, теперь не проявляли и капли агрессии, безучастно взирая на людей, будто повинуясь некоему загадочному приказу. Их огромные тела, покрытые густой шерстью, замерли в оцепенении, лишь изредка нарушаемом мягким рыком, словно они находились под гипнозом.

Люди в селении с трудом верили своим глазам, не понимая, что могло остановить беспощадное наступление бурой массы. Но чудовищные твари остались на месте, не рискуя вновь бросаться в атаку, будто ожидая каких-то тайных знаков или сигналов, что должны определить их дальнейшие действия.

Король Стефан, хмурясь, сжимал в ладони зачарованный артефакт, в котором, казалось, все еще таилась немалая сила. Собравшись в тесный круг, его советники оживленно обсуждали произошедшее.

Первым слово взял главный ученый Крейг:

- Ваше Величество, поистине, ваш блистательный ум стал залогом нашей столь быстрой победы! Применив мощь этого артефакта, вы сумели подчинить своей воле целую орду свирепых зверолюдов. Теперь они безропотно подчиняются вашим приказам, преданные вам до глубины души.

Тобиас и Диметр степенно закивали.

- Да, это невероятное достижение! - подхватил Тобиас. - Вы проявили истинную мудрость, сумев обратить неистовых тварей себе на службу.

Король Стефан кивнул, однако на его лице по-прежнему отражалась озабоченность.

- Но как долго продержится это заклятие? - спросил он, устремив взгляд на артефакт в своей руке. - Не иссякнут ли его силы, и не восстанут ли эти существа против нас вновь?

Крейг поспешил заверить монарха:

- Не беспокойтесь, Ваше Величество. Ваше искусное применение артефакта настолько тонко и виртуозно, что теперь преданность зверолюдов вам стала неотъемлемой частью их самой сущности. Они подчиняются вам не только силой заклятья, но и всей душой.

- Хорошо, но так ли ты в этом уверен? – с сомнением в голосе спросил король-чародей.

- Вы наверное забыли ваше величество, но я ведь не только учёный, но и неплохой сенсор. Даже на таком расстоянии, я чувствую последствия применённого заклятия.

Король услышав ответ лишь кивнул, затем чуть подождав, он вышел чуть вперед, воины почтенно склонились перед своим повелителем. Положив руку на один из зубцов частокола. Он слегка простёр руку в строну орды.

Зверолюды словно подгоняемые невидимой волей короля, начали собираться в строй, бурая мясная волна весьма ловко собиралась в коробки. Люди со стен показывали руками на послушных монстров.

Король слегка вспотел, управление такой толпой оказалось непростым делом, зверолюди были как зомби, деревянные, трудноуправляемые.

Он попробовал дать больше свободы подчинённым болванкам. Стало легче, управление перестало быть похожим на микроменеджмент, но движения зверолюдов стали более хаотичными.

Король стер испарину со лба, и продолжил управлять зверолюдами. Но все еще было тяжеловато, он еще сильнее ослабил микроконтроль, стало еще легче. Пока все было более менее, монстры стали активнее.

Дальше он сделал следующее действие, ослабил контроль, до предела на всех монстрах, затем повысил контроль на самых рослых тварях, и попробовал с помощью них править стадом. Это сработало, мелкие твари боясь гнева амбалов, отлично повиновались.

Король облегчённо выдохнул, кажется он немного разобрался, но массово применять такое не получится, Стефан представил как число марионеток увеличится в два раза, и поморщился. Похоже захват мира отменяется, посредством прививки мозгов, отменяется.

Он дальше продолжил управлять тварями, и бугаи начали гнать остальное стадо к реке, мыться. Огромный поток волосатых, мускулистых зверей ринулись к реке, поднимая клубы пыли. Самым тугим доставалось по мощному пенделю, от рослых командиров стада.

Наконец зверолюды ревя, и урча погрузились в реку… и начали действительно мыться. Большой участок довольно широкой реки окрасился в грязные разводы, самых разных оттенков.

Все это время советники, и остальные люди с открытыми ртами смотрели сначала на бедных зверолюдов, а потом переводили взгляд на своего короля.

Беззаботный Стефан отвлёкся, и увидев что взгляды людей сосредоточились на нем, громко воскликнул.

- Что? Пока они не помоются, я к ним не подойду.

Глава 9

Звуки стройки и повседневной возни доносились снаружи шатра, перемешиваясь с редкими рёвами зверолюдов. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг и тихими перешёптываниями незаметных служек.

На большом резном кресле восседал внушительного вида пожилой мужчина - Король Стефан. Напротив него, на почтительном расстоянии, стоял деревенский староста, только что зашедший по зову самого монарха.

Староста низко поклонился:

- Ваше Величество, чем могу быть полезен?

Король Стефан окинул его внимательным взглядом:

- Скажи мне, где находится ближайший к нам город? По картам должен быть Акендорф, так ли это?

Староста поспешил ответить:

- Да, Ваше Величество, Акендорф, вольный город, действительно ближайший от нас. Им правит князь, но за последние три года должность эта сменялась раз пятнадцать.

Брови короля удивлённо поднялись:

- Пятнадцать раз? В чем причина такой нестабильности?

Староста вздохнул:

- Это обычное дело для наших земель, Ваше Величество. Акендорф - всего лишь малая часть Порубежных княжеств, что на юге за Перевалом Тёмного Пламени. Здесь никогда не бывает спокойствия - князья сменяют друг друга, не успев толком обжиться.

Король задумчиво кивнул, а затем спросил:

- А есть ли поблизости ещё какие-нибудь города или крепости?

Староста на мгновение задумался:

- Ну, к северу от нас, за Перевалом, располагается Империя. А к югу есть богатые гномьи города и крепости, но о них я знаю немного. Ещё есть небольшой припортовый городок Маторка - до него можно добраться и по тракту, и по реке.

- Понятно, - Король Стефан порылся в бумагах и достал одну из них. - Скажи тогда, сколько дней займёт путь от нашей деревни до Акендорфа?

Староста слегка нахмурился:

- Думаю, около недели. Где-то посередине пути будет река с мостом, но им владеет мятежный барон, не подчиняющийся никому.

Король кивнул, а затем материализовал в руке золотую монету необычайной красоты, вызвав вздох восхищения у старосты, и протянул её ему:

- Вот, возьми. Ты когда-нибудь видел такие?

Староста с благоговением принял монету, поражённый её изысканным видом.

- Нет, Ваше Величество, не доводилось. Неужели вы авантюрист? Золото из какой-то древней гробницы, или сокровищницы?

Король улыбнулся:

- Нет, я просто издалека. И да, считай это наградой за твою помощь.

Староста поняв намек короля прикарманил монету, поклонился, и вышел из шатра.

Оставшись один, Король Стефан задумался, как ему переправить свою армию через реку, контролируемую мятежным бароном, к далёкому Акендорфу?

Король Стефан поднявшись встал в центре своего шатра, глубоко задумавшись о предстоящих действиях. Оставшись наедине с самим собой, он медленно прошёлся по роскошному убранству своего жилища, обдумывая каждый свой следующий шаг.

Перед тем, как отправиться в поход, необходимо было обеспечить надёжный тыл. Деревня Малая Роща, в которой расположились его войска, должна была стать той самой крепкой базой, куда можно будет отступить в случае неудачи. Король кивнул сам себе, решительно настроившись на предстоящую работу.

Первым делом требовалось укрепить оборону деревни, поставить рядом укреплённый острог. Стены нужно было возвести как можно скорее, чтобы защитить мирных жителей от внешних угроз. Вместе с тем, необходимо было помочь местным жителям отремонтировать разрушенные дома и обезопасить всю окрестность от диких зверолюдов, орков, и банд разбойников-культистов. Затем наладить мирную жизнь, насколько это возможно. Восстановить фермы, лесопилки, рыбный промысел. Заново заселить провинцию.

Король вышел из шатра, пройдясь чуть вперёд, он встал у высокой площадки осматривая происходящее вокруг. Его внимание привлекли помытые, одетые в нормальную человеческую одежду зверолюди, которые под присмотром огромных вожаков тащили с дальней опушки леса, древесину.

Стефан переключил своё зрение на панорамный обзор, мысленно охватывая всю картину происходящего.

На краю деревни возвышалась недавно возведённая лесопилка, приводимая в движение магической силой. Циркулярная пила на волшебной тяге методично распиливала брёвна на доски, которые складывались в растущие кучи стройматериалов. Солдаты, работавшие на лесопилке, умело управлялись с оборудованием, а зверолюди занимались тяжёлой физической работой по добыче, погрузке, транспортировке древесины.

Перемещая взгляд внутрь деревни, король увидел, как местные жители, солдаты и зверолюди усердно трудились, копая глубокий ров по периметру посёлка. Выкопанная земля шла на возведение фундамента будущей стены, которая должна была защитить Малую Рощу от врагов.

Стефан мысленно ускорил темп работ, понимая, что времени на укрепление деревни было слишком мало. Предстояло ещё многое сделать, прежде чем он сможет отправиться в поход, уверенный в надёжности своего тыла. Сжав кулаки, король решительно направился к старосте, чтобы обсудить дальнейшие шаги по превращению Малой Рощи в неприступную крепость.

***

Несколько часов спустя было собрано достаточно древесины около строящейся стены.

Король Стефан собрал всех освободившихся зверолюдов, которые таскали древесину, и направил их на помощь в строительстве стены вокруг деревни.

Лесопилку, и дровосеков которые поставляли дерево он оставил дальше работать, оставив достаточно много рабочих. Освободившихся он тоже направил на строительство стены, и ремонт повреждённых домов внутри деревни Малая Роща.

Таким темпом прошло еще несколько дней, и строительство стены было почти завершено.

Вокруг деревни Малая Роща была возведена впечатляющая деревянная стена – высокая, толстая и с крепким земляным фундаментом. Король Стефан, наблюдая за ходом строительства, был доволен темпами, и качеством возведения укреплений.

Решение собрать всех освободившихся от транспортировки древесины зверолюдов, и направить их на помощь строителям стены, оказалось правильным решением. По прошествии этих дней, лесопилку и дровосеков, поставлявших лес, он оставил работать, сохранив лишь минимальный штат, а остальных также бросил на возведение дополнительных защитных рубежей вокруг деревни.

Стена значительно превосходила по высоте и толщине предыдущую, став внушительным оборонительным сооружением. Король Стефан, обойдя периметр, остался доволен проделанной работой.

Однако не обошлось и без инцидентов. В самом начале местные крестьяне категорически отказывались работать вместе с приручёнными зверолюдами. Лишь после долгих уговоров советников и прямого приказа короля деревенские мужики нехотя согласились. Также в течении строительства среди зверолюдов было немало травм, объясняющихся как их неопытностью в созидательном труде, так и непривычностью к высокой командной физической работе.

***

Осмотрев ровные ряды зверолюдов-рабочих, построившихся перед королём, после долгого рабочего дня. Стефан отметил советнику Тобиасу, что в их положении использование каждого возможного ресурса будет весьма кстати. Тот на удивление был полон энтузиазма, и охотно согласился, подчеркнув дальновидность короля в подключении этих существ к общим работам.

Затем Стефан поинтересовался у Тобиаса, как продвигается восстановление разрушенных домов в деревне. Тот доложил, что всё идёт согласно графику и через неделю все постройки будут отремонтированы и укреплены. Король удовлетворённо кивнул и выделил дополнительно всех освободившихся зверолюдов, чтобы ускорить процесс.

После того, как деревня будет приведена в порядок, Стефан планировал заняться обеспечением безопасности сельскохозяйственных угодий, полей и ферм, которые, несомненно за время неразберихи, были разграблены бандами и стаями диких зверолюдов. Эта задача также требовала безотлагательного решения, ведь от неё зависело продовольственное обеспечение всех.

Король чувствовал, как прирученные им существа всё отчётливее ощущают его власть и подчиняются ей. Раньше дикие и неуправляемые зверолюды, с каждым днём все больше действовали слаженно и организованно, выполняя ментальные указания короля.

Этот успех придавал ему уверенности в способности управлять своими войсками. Он знал расположение каждого подразделения, их боевые качества и слабые места. Это позволяло ему продумывать стратегию и тактику ведения боя, предвидеть действия противника и упреждать их.

Прирученные им зверолюды, несмотря на свою дикую природу, могут стать ценным дополнением к его армии. Их физическая сила, выносливость и свирепость в бою способны принести победу в самых ожесточённых схватках. Наравне с тренированными воинами-людьми, они будут представлять грозную силу. Однако были и риски, связанные с использованием этих существ. Их неуправляемость и жестокость могли обернуться против его же войск, если не держать их под строгим контролем. Поэтому Стефан отдавал приказы о регулярном обучении и дрессировке зверолюдов, чтобы добиться от них безоговорочного подчинения.

***

После возведения укреплений вокруг деревни, люди короля приступили к строительству острога рядом с ней. Выбрали специально более менее высокий холм.

Его высота, крутизна склонов и стратегическое положение делали это место идеальным для возведения надежной фортификации.

Следующим этапом стала подготовка территории. Подчинённые дружно взялись за расчистку участка, вырубку леса и выравнивание площадки под строительство. Этот этап потребовал немало физических усилий, но энтузиазм и взаимовыручка помогли справиться с задачей довольно быстро.

Параллельно с земляными работами начался сбор накопленных строительных материалов. Из временных складов доставлялись ещё оставшиеся крепкие бревна для возведения стен, и башен. Для этого местные гончары и камнетесы в своих только восстановленных мастерских занялись производством кирпича и обработкой камня. Ковали кузнецы, изготавливая необходимые железные изделия.

По мере накопления строительных ресурсов начался монтаж первых конструкций. Сначала была возведена мощная каменная основа, на которую затем установили деревянные стены. Для придания дополнительной прочности использовались металлические крепления и связующие элементы. Постепенно, день за днем, крепость обретала свои очертания, возвышаясь над окружающей местностью.

Одновременно с возведением стен велись работы по строительству внутренних сооружений. Предусматривались помещения для размещения гарнизона, склады для запасов провизии и оружия, колодцы для добычи воды. Особое внимание уделялось крепости укреплений, чтобы они были способны выдержать длительную осаду.

По мере роста крепости, возникла необходимость в дополнительных оборонительных сооружениях. На наиболее уязвимых участках были возведены сторожевые башни, бастионы и барбеканы. Подступы к крепости были прикрыты рвами, валами и частоколами.

Отдельное внимание уделялось обустройству внутреннего пространства крепости. Помимо жилых и складских помещений, здесь размещались свои кузницы, мастерские, конюшни и прочие необходимые объекты.

По мере приближения завершения строительных работ, некоторые жители по прощению короля, из деревни переселялись на территорию крепости, образуя внутри нее чуть ли не отдельную деревню. В крепость так же заселяли отдельный гарнизон, для обеспечения надежной защиты в случае нападения врагов.

Для бесперебойного функционирования крепостного города были созданы различные служебные и хозяйственные постройки. Здесь находились кухни, пекарни, прачечные, конюшни и загоны для скота. Отдельные здания отводились под казармы для гарнизона, арсеналы с оружием и боеприпасами.

Большое внимание уделялось созданию надежной системы водоснабжения. Внутри крепости были оборудованы колодцы, цистерны и акведуки, которые обеспечивали постоянный доступ к чистой питьевой воде. Это было крайне важно, ведь в случае осады снабжение водой могло стать ключевым фактором выживания.

Параллельно со строительством жилых и хозяйственных объектов, продолжалось укрепление оборонительных сооружений. На стенах установили боевые башни и бойницы. Был оборудован внутренний двор для учений и тренировок гарнизона.

Особое внимание уделялось вопросам безопасности и обороноспособности крепости. Был организован постоянный патруль стен, дежурство в сторожевых башнях и контроль въездных ворот.

Когда основные строительные работы были завершены, началось благоустройство территории. Вдоль стен высадили деревья и кустарники. Это не только улучшало эстетический вид, но и служило дополнительным укреплением за счет естественных преград.

Постепенно крепость превратилась в мощное фортификационное сооружение, способное выдержать самые серьезные осады. Ее высокие стены, многочисленные башни, глубокие рвы и другие оборонительные элементы обеспечивали надежную защиту для жителей.

***

Орхидея шла по улицам родной деревни, которая преобразилась до неузнаваемости. Казалось совсем недавно все здесь пылало, и было хуже некуда, но теперь вокруг стало таким ярким, чистым и ухоженным. Девочка с радостью замечала, как изменилось знакомое с детства место.

Еще совсем недавно деревня была в плачевном состоянии - разрушенные дома, улицы переполненные телами зверолюдов. Но все это осталось в прошлом. Теперь на месте ветхих строений возвышались добротные, красивые здания, а вдоль дорог даже были высажены молодые деревца.

Орхидея знала, кому они обязаны этими переменами. Король Стефан, мудрый и щедрый правитель, взял их деревню под свое покровительство. Именно он и его люди вложили средства и силы, чтобы возродить это место.

Девочка вспомнила, как совсем недавно они с другом Даниилом чуть не погибли во время нападения зверолюдов. Но именно тогда появился сам король Стефан и, используя свою магическую силу, спас Даниила. С тех пор Орхидея была бесконечно благодарна этому человеку.

За размышлениями она не заметила, как добралась до ворот деревни, девочка увидела королевских стражников, охранявших вход. Те поздоровались с ней, как всегда, Орхидея улыбнулась, кивнула им, и прошла по деревянному помосту на территорию строящейся крепости. Здесь кипела работа - строители возводили мощные каменные стены и башни. Орхидея замерла, разглядывая величественные конструкции, которые казались ей просто огромными.

Вскоре девочка нашла своего отца, деревенского старосту, и подбежала к нему. Отец тепло обнял ее и принял корзинку с едой. Поблагодарив дочь, он направился к другим рабочим, чтобы раздать им припасы.

Орхидея последовала за отцом, наблюдая, как слаженно трудятся строители. Здесь не было различий - местные жители, солдаты короля, все работали вместе ради общего блага. Девочка восхищалась их самоотверженностью и энтузиазмом. Она понимала, что эти люди возрождают ее родную землю, создавая надежный оплот для всех.

Орхидея чувствовала, как внутри нее растет гордость за происходящие перемены. Все вокруг преображалось, обретая новую жизнь благодаря заботе и мудрости короля Стефана. Девочка была благодарна этому человеку, который стал настоящим защитником и покровителем ее народа.

Внезапно сбоку она увидела зверолюдов, которые ревя, и громко стуча копытами, таскали тяжеленые коробки с камнем, и кирпичами. Некоторые таскали толстые бревна. Орхидея испугалась, и спряталась за спину отца.

Приобняв дочь рукой, он посмеялся.

- Не бойся дочь, они же безобидные. – рука похлопала ее по спине. – Не знаю как у Короля Стефана это получилось, но они довольно послушные, так что можешь не боятся.

Твари прошли мимо, и начали затаскивать свою тяжёлую поклажу на одну из подъёмных платформ. Эти зверолюды не были такими угрожающими, одетые в человеческую одежду, они действительно были не такие страшные, тем не менее внутренне, Орхидея испытывала тревогу. И в общем-то ее отец наверное тоже боялся, потому что он держал, и не отпускал в сторону этих существ, видимо все таки не до конца уверенный в своих словах.

Глава 10

Йохан и Петер стояли рядом с лобным местом, в центре деревни, и наблюдали за солдатами, и вербовщиками которые нанимали крестьянских мужиков в местный гарнизон для охраны крепости, и деревушки.

Конечно не только они будут на страже Малой Рощи, деревенское ополчение считается как дополнение крепостной страже выделенной из войска короля Стефана.

Два друга стояли тут уже долгое время и поражённые сомнениями и страхами, в который не могли решить, стоит ли им идти или нет.

- Петер, а не думаешь ли ты, что это глупо идти в гарнизон? - сомневался Йохан.

- Йох, ну сколько можно, вчера ты не так боялся, что случилось? Неужели ты хочешь прозябать в деревне в качестве десятого сына своего отца? Тебе ведь ничего не достанется в наследство, пока до тебя очередь дойдет, остальные твои братья все заберут, тут не будет будущего для тебя, не будет денег, тебе придется все начинать с нуля. А Король будет нас кормить, одевать, даст работу и даже будет нам платить.

- А если нас убьют там? - возразил Йохан, озвучив самый простой вариант из всех возможных.

Замечание оказалось очень колким, Петер даже на минуту растерялся, на затем нахмурившись быстро нашёлся ответом.

- Риск есть везде. И в нашей деревне мы тоже можем умереть от голода, или болезней. А в полку мы получим одежду и пищу, которых никогда не было у нас дома. Плюс, у нас будет шанс выбиться в люди, в этой Малой Роще нам ловить нечего. - ответил Петер.

- Но это служба, там все так строго, и очень много вещей, которые обычный человек никогда не сможет выдержать. И вербовщики, они, должно быть, просто обманывают нас, чтобы мы просто пошли с ними, - настаивал Йохан. – Откуда ты вообще взял, что нас будут обеспечивать с кармана короля.

- Ну а что ты предлагаешь? Жить всю свою жизнь в бедности и бояться за свою жизнь? - возмутился Петер.

- Нет, я не знаю, что делать, - тихо прошептал Йохан.

Он чувствовал, что его сердце бьется сильнее, когда он думал об ополчении, и службе для короля. С другой стороны, его страх и не желание подвести друга не позволяли ему принимать такое решение.

- Йохан, вот у тебя появилась возможность сделать свой выбор, это возможность очень редкая, - настойчиво заговорил Петер. – И даже не я даю тебе эту возможность, выбор тебе предоставили люди Короля, быть сильным или слабым, быть защитником, или оставаться беззащитным. Ты можешь использовать свои возможности и знания, чтобы сделать себя лучше, а не просто сидеть на месте и ждать, пока кто-то что-то выберет за тебя.

Йохан слушал Петера и волновался, он понимал, что между ужасами войны и обещаниями друга нужно сделать выбор.

На короткое время между друзьями настала тишина. Тягучая словно патока, она растягивалась не желая отпускать слова из уст Йохана. Страх неизведанного, противно давил на душу молодого крестьянина, он бы сейчас отдал многое, лишь бы над ним не стояли муки столь сложного выбора. Петер сейчас уйдёт, его единственный друг, сколько себя помнил Йохан, они всегда помогали друг другу, он думал что так будет всегда, что они будут жить в этой деревне до старости, оставаясь друзьями. Но Петер уходил, собираясь оставить Йохана совсем одного.

- Ладно, пошли. Я думаю, что это лучше, чем наша жизнь здесь, - затравленно проговорил Йохан.

- Я счастлив, что ты принял такое решение. Вот увидишь, через несколько лет мы вернёмся домой героями, - весело ответил Петер. – тем более первое время мы будем просто ополченцами, так что никакого риска смерти нет.

Так Йохан и Петер собрали вещи и направились к вербовщикам, чувствуя леденящий ветер и трепещущие деревья вокруг. В них жило новое чувство ответственности за себя и свое будущее.

***

Две недели спустя.

Йохан и Петер знали, что их выбор будет труден, но они не ожидали, что это будет настолько сложно. Они бежали через полосу препятствий – грязь и вода мешали им двигаться, а их тела были измождены, и смертельно усталы. Уже вторую неделю их тренировали на территории лагеря, который находился прямо перед деревянной крепостью короля. Сейчас они пробегали обычную вечернюю дистанцию, после её прохождения их всех загонят в речку, где они помоются, затем накормив, уложат спать, и так уже вторую неделю.

Их глаза были пусты и безжизненными, а мышцы стонали и казалось были готовы отвалиться. Все тело было тяжелым и деревянным, дышать было трудно, а в голове была одна мысль – остановиться, лечь и никогда не вставать.

Но они не могли остановиться. За ними следили старые ветераны, которые никогда не позволят им упасть. Если они будут сачковать или командирам покажется что они не выполняют упражнения, наказание будет неизбежным, не только для них, но и для всего их подразделения.

Поэтому они продолжали бежать, пусть мысли становились всё более безумными. Они боялись остановиться, потому что, если это случится, то они пожалеют. На конечной прямой они снова ощутили прилив энергии. По приказу командира они стремительно ускорились, беззвучно и одновременно, будто они были одной единицей. Они преодолели все препятствия, и когда они достигли финишной прямой, рухнули прямо на землю, будто болванчикам отрезали нити кукловода.

Йохан и Петер лежали вместе с остальными на сырой земле и дышали, как загнанные лошади. Над телами солдат казалось чадил парок, и кто-то кашлял, кто-то изрыгал обеденную кашу куда-то в кусты, кому-то было ни до чего, такие просто лежали и смотрели в небо, шумно дыша с присвистом.

Со стороны на солдат посыпались крику старших. Их подняли пинками и руганью и повели в сторону речки. Наконец-то этот день для них заканчивался.

***

Король Стефан сидел на своём коне и оглядывал деревенских ополченцев, тех немногих воинов, что удалось собрать меньше чем за месяц. После двух недель обучения, это было уже не такое жалкое зрелище. Вооружены, и снаряжены они были в всякий хлам, хотя хламом оно было по меркам «Королей-правителей», для местных реалий этот низкоуровневый лут, был сравни сокровищам. По крайней мере так отреагировали деревенские, как будто король Стефан дарил им не необходимый минимум, для несения службы, а сундуки с золотом.

Впрочем их реакция, это не показатель, в конце концов Малая Роща это была захолустная деревенька на отшибе мира. Вполне возможно, в местах «побогаче» это был такой же хлам, как его воспринимал сам Стефан, если не хуже. Так что делать поспешные выводы не стоило.

В деревне Малая Роща проживало чуть больше трехсот душ, и лишь около пятидесяти из них составили ополчение, к которым прибавились ещё какое-то количество королевских стражников из числа войск Короля Стефана. Всего двести человек должны были охранять не только деревню, но и возведённую неподалёку крепость.

Подъехав к королю на своем коне, главный маршал Диметр доложил, что ополчение и стража вполне готовы защищать эти рубежи. Основная часть королевской армии временно разместится в крепости, в то время как сам король Стефан, маршал и главный учёный Крейг возглавят передовой отряд для зачистки окрестностей.

- Это должно занять около недели, - проговорил король, окидывая взглядом большую деревню, окружённую деревянным частоколом, и возвышающуюся на холме каменно-деревянную крепость, соединённую с ней подъёмным мостом.

Внутри крепости кипела жизнь - это будет оплот королевских войск, которые будут помогать ополченцам и стражникам охранять здешние места. Вокруг деревни трудились многочисленные зверолюди, прирученные Стефаном - они готовили ранее непригодные земли к земледелию. Это место совсем недавно было заселено, и крестьяне засевали лишь те участки, что позволяли изначальные условия. Но теперь зверолюди-марионетки расчищали поля, выкорчёвывая деревья, тащили гумус из соседнего леса удобряя землю, и сооружая ирригационную систему, для этого как раз рядом проходила пойма широкой реки.

Сосредоточение всего сельского хозяйства в одном месте было продуманным решением короля Стефана. Он не собирался отправлять авантюристов в дикие леса на поиски новых, пригодных для земледелия угодий. Вместо этого требовался интенсивный подход, здесь под защитой королевских войск, должны были раскинуться обширные плодородные поля. Для этого Стефан и его главный инженер создали мощный магический механизм, способный поднимать со дна реки плодородную илистую массу, и орошать ею землю, одновременно поддерживая нужный климат в долине. Механизм был установлен в специально построенной на берегу башне, напоминающей маяк.

Оглядывая трудящихся зверолюдей, король Стефан сожалел, что кроме как в качестве рабочей силы, этих созданий применить больше не удастся - как показали опыты, в качестве воинов они плохо годились. По крайней мере большая часть, самые рослые конечно же будут использоваться в войсках в силу своих габаритов, но остальные особенно мелкие, ниже плинтуса, к тому же после магического подчинения их боевые навыки стали весьма посредственны.

Итак, в ближайшие дни король, маршал и учёный отправятся в путь, чтобы зачистить окрестности и обезопасить рубежи нового королевства. Пока же ополченцы и стражники должны будут охранять деревню и крепость, давая возможность крестьянам придти в себя. Предстояло много работы, но Стефан был уверен, что эти земли станут одними из самых плодородных и процветающих в его владениях. Ведь тут был потенциал, расположение в принципе было выгодное, а с магическими артефактами можно было развернуться очень сильно. Первые переселенцы основавшие Малую Рощу, не были глупыми людьми.

Король Стефан удовлетворённо кивнул, обозревая масштабные преобразования, которые уже начали претворяться в жизнь. Территория подконтрольная Королю должны были разрастись, в конце концов долина, и подступы к ней должны оказаться под полным контролем.

Повернувшись к Диметру, Стефан спросил:

- А как успехи с обучением ополченцев? Справляются ли они?

Диметр почтительно склонил голову и ответил:

- Дела идут неплохо, ваше величество. Конечно, это всё ещё необстрелянные крестьяне, но они усердно тренируются под руководством наших опытных инструкторов. В конце концов мы должны получить вполне боеспособное ополчение.

- Отлично. Нам понадобятся эти люди, чтобы защищать новые владения, пока мы будем зачищать окрестности, - произнёс король. - Не стоит забывать и о постоянном пополнении их рядов. Я хочу, чтобы каждый житель этих мест был готов взять в руки оружие и встать на защиту родной земли. Мы не будем заставлять их постоянно нести службу, но эти ополченцы должны будут собираться в критический момент.

Диметр кивнул:

- Будет сделано, ваше величество. Мы наладим регулярную ротацию ополченцев, чтобы все крестьяне проходили необходимую подготовку.

- Хорошо, - Стефан обвёл взглядом обширные поля, где трудились зверолюди. - А как продвигается очистка и освоение земель? Я хочу, чтобы здесь, под надёжной защитой крепости, раскинулись богатые угодья, снабжающие моё будущее королевство продовольствием.

- Работы идут полным ходом, ваше величество, - отрапортовал Диметр. - Зверолюди-марионетки быстро расчищают землю, восстанавливают ирригацию и готовят почву для посевов. Крейг говорит, что уже через месяц-другой мы сможем приступить к первым посевам.

Стефан удовлетворённо кивнул. Эти новые земли должны были стать житницей его королевства, надёжным тылом, который позволит сосредоточиться на военной кампании по завоеванию Акендорфа. А пока предстояло зачистить окрестности от любых угроз.

- Созови остальных советников, - распорядился король. - Нам нужно обсудить план действий.

Диметр поклонился и быстро отправился на поиски остальных соратников. Стефан ещё раз окинул взглядом разворачивающуюся перед ним картину. Скоро это место преобразится до неузнаваемости - процветающая деревня, укреплённая надёжной крепостью, плодородные поля, снабжающие всё королевство. А пока следовало обезопасить этот рубеж. Король направил коня к подъёмному мосту, где его ждали соратники, готовые отправиться в разведку.

Король Стефан направил коня к второму подъёмному мосту, соединяющему крепость с долиной, его уже ожидали советники, готовые отправиться в разведку.

Поднявшись на стены крепости, он окинул взглядом окрестные земли. В отдалении виднелись вершины горных хребтов, а между ними простирались лесистые предгорья.

- Где, по вашему мнению, могут скрываться наши враги? - обратился Стефан к Кириллу, главному разведчику.

Старый хитрец выступил вперёд и указал в сторону лесов:

- Вероятно, они будут укрываться в лесах. Там легко организовать засады и внезапные вылазки. – Затем он подошел к столу, с заваленными на нем картами, и начал перечислять разные участки на ней. – Но мы можем поставить отряды следопытов в ключевых точках, это поможет контролировать их передвижения. Твари в основном спускаются с гор, и свободно передвигаются по лесу.

Стефан кивнул, обдумывая предложение.

- Мы отправимся в путь, и если будем поблизости, поставим там несколько фортов, разместим там отряды опытных следопытов, - распорядился он. - Пусть тщательно обследуют лесные угодья. Нам нужно знать, что скрывается в тех тенистых чащобах.

Советник Крейг решил вмешаться, и обратился к королю:

- А что насчёт гор? Ваше величество, наши враги пытаются найти убежище в труднодоступных ущельях и пещерах. Я изучил все доступные мне карты, опросил местных жителей, и пришёл к выводу, что большинство зверолюдов, спускаются на территорию долины через ущелье, на востоке. Твари идут со стороны Краесветных гор, так называется местная горная система, изначально проникая с севера, территории так называемой Империи…

- Мой дорогой Крейг, можно ли короче? - Вежливо перебил король, чувствуя что главный учёный уносится куда-то в дебри.

- Да конечно, в общем, я пометил на картах это ущелье. Я считаю что если его перекрыть, это сильно обезопасит долину, от набегов зверолюдов.

- Резонно, - согласился Стефан. – Мы обязательно туда прибудем. Мы должны установить контроль над всей этой территорией.

Король окинул взглядом своих соратников:

- Как только соберем припасы, выдвинемся, и раз и навсегда очистим эти земли от любой угрозы. Новые владения должны стать оплотом стабильности и процветания моего королевства.

Рыцари отдали честь и поспешили передать приказы. Стефан ещё раз окинул взором открывающийся перед ним пейзаж. Скоро эти земли станут надёжным тылом, питающим его королевство всем необходимым. Но сначала нужно обезопасить этот рубеж, избавив его от любых врагов.

Король направил коня ко входу в крепость, готовясь лично возглавить одну из разведывательных партий.

***

Орхидея в расстройстве топнула ногой:

- Даниил, я же просила тебя! Что не одобряю твое вступление в это королевское ополчение! Зачем тебе рисковать жизнью?

Даниил нахмурился, скрестив руки на груди:

- Ты ничего не понимаешь, Орхидея! Это мой шанс исполнить свое желание, никуда далеко не уезжая, как ты, и хотела. Тем более, я должен защищать наш край от врагов! Вместе со всеми остальными!

- Но ведь ты можешь погибнуть! - воскликнула девушка, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. - Неужели ты совсем обо мне не думаешь?

Даниил устало вздохнул:

- Конечно, я думаю о тебе. Но я должен поступать так, как велит мне сердце. Разве ты не понимаешь? Это важно для меня. К тому же, это ополчение, первое время я буду здесь неподалёку, да и мы все равно будем видеться, как и раньше.

- Нет, не понимаю! - Орхидея топнула ногой. - Ты просто безрассудный упрямец! Ступай, если хочешь, но не жди, что я буду ждать тебя!

Девушка развернулась и быстро зашагала прочь, не оборачиваясь. Даниил с досадой смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды и злости.

- Ну и ладно! - крикнул он вдогонку. - Иди к своим цветочкам, а меня оставь в покое!

Развернувшись, Даниил зашагал в противоположную сторону, холодно думая о том, что теперь ему предстоит нелегкий разговор с родителями, конкретно с отцом. Они тоже вряд ли одобрят его решение. Но он должен идти своим путем.

Глава 11

Ветер завывал сквозь шипастые ветви, слегка раскачивая раскидистые кроны зелёных лиственниц, раздувая пламя костров и разгоняя дым, покрывавший поле битвы. Вооруженный до зубов тысячный отряд из закаленных в боях воинов замер в готовности, внимательно вглядываясь в черные силуэты врага, медленно надвигавшиеся сквозь ночной туман. Строй сжался, из тонкой линии собравшись в квадрат, готовый отбить нападение со всех сторон. Что косвенно подтверждали изуродованные горы трупов, которые явно принадлежали зверолюдам, что характерно, трупы людей отсутствовали на поле боя как явление. Сегодня умирали только козлоногие.

Король Стефан возвышался по середине людского строя, на своем белом коне, отбиваясь от редких стрел, и копий, с помощью магического щита, взмахивая каждый раз посохом, крепче сжимая рукоять волшебного инструмента своими узловатыми пальцами, внимательно наблюдая за перемещениями противника.

Его грубое, покрытое шрамами, и густой бородой лицо хранило спокойствие опытного вояки, но в глубине глаз плескалось напряжение. Он знал, что численный перевес зверолюдов подавляющий - их многотысячная орда надвигалась неумолимой волной. Твари уже пятый час не прекращали попыток перебить их, нападая волна за волной, изначальная дерзкая засада исчадий, обернулась для них же катастрофой, тем не менее, козлоноги упрямо не желали отступать, под ударами людских мечей.

- Держать позицию! - рявкнул Стефан, и его бойцы сжали крепче оружие, приготовившись к неизбежной схватке.

Первые ряды зверолюдов ворвались на поле, издавая пронзительные вопли. Их когтистые лапы и оскаленные морды внушали ужас, но железный строй стоял непоколебимо, дисциплинировано выжидая команды.

- Первый залп по приказу, последующие по готовности! Пли! - скомандовал король-чародей, и его бойцы открыли шквальный огонь из тяжёлых арбалетов. Град болтов обрушился на наступающих, выкашивая их ряды. Однако натиск противника не ослабевал - зверолюды неслись вперед, подминая под себя раненых соплеменников, затаптывая их насмерть.

Стефан сжал зубы. Время играло на них - чем дольше тянулся бой, тем больше козлоногих умирало, тем меньше было шансов у противника что тот прорвет их оборону своей беспорядочной массой. Обстрел длился несколько минут, прежде чем стало очевидно, что это был предел.

Уже можно было нанести решающий удар.

- Вперед! - скомандовал он, и воины, спокойно, без громких боевых кличей, медленно пошли навстречу врагу. Ощетинившись копьями, пиками, и алебардами, над строем доносился лишь барабанный бой, и команды Иоанна, и Диметра с противоположных флангов.

Завязалась свирепая рукопашная схватка, в которой люди сражались с методичной хладнокровность, противопоставив холодный расчет, безрассудной ярости полуживотных.

На правом фланге, Иоанн рубил особо рьяных зверолюдов направо и налево, его длинный меч рассекал когтистые лапы, оскаленные морды, и мускулистые бока. Рядом сражались его бойцы, их клинки блестели в свете яркого солнца. Постепенно зверолюды начали отступать, не выдерживая натиска закаленных в боях воинов. Не понимая, как человек может быть настолько упорным, и не убиваемым, слухи о новых человеках продолжали распространятся, и пугать козлоногих.

"Еще немного..." - подумал Стефан, удваивая усилия. Его люди дрались самоотверженно, вкладывая в каждый удар всю свою волю к победе. Шаг за шагом они теснили противника, оттесняя его все ближе, и ближе к границе дремучего леса.

И вот, когда последние зверолюды скрылись во мраке деревьев, один из генералов, Диметр, поднял окровавленную секиру.

***

В сгущающихся сумерках темного леса колонна войск степенно продвигалась по пыльному тракту. Впереди, в клубах пыли, виднелись ряды тяжёлых пикинеров, за ними - отряды алебардистов и ландскнехтов, с обеих флангов двигались эскадроны тяжёлой, и лёгкой конницы. Замыкали колонну странные, приземистые существа - зверолюды, тянувшие за собой скрипящие телеги, груженые припасами.

Король-чародей Стефан ехал в середине колонны, окружённый своими ближайшими советниками - рыцарем Иоанном и маршаллом Диметром. Лицо правителя было сосредоточенным, глаза беспокойно скользили по окружающим деревьям, будто он ждал нападения таящихся в сумраке чудовищ.

Внезапно из-за поворота тракта выехал отряд конных разведчиков во главе с капитаном Кириллом. Меньше чем за минуту, проскакав передние ряды, глава тайной службы, проскакивает к середине строя.

- Ваше величество, - обратился он к королю, натягивая поводья. - Мы обнаружили впереди заброшенный хутор. Он находится примерно в часе ходьбы отсюда.

Стефан задумчиво кивнул, окидывая взглядом темнеющие силуэты деревьев.

- Хорошо, Кирилл. Иоанн, Диметр готовьте людей к ночлегу. Мы разобьём лагерь в этом хуторе.

Советники поспешно кивнули и поскакали вперёд, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Король ещё раз окинул взглядом окрестности, хмуро поджав губы. Казалось, его что-то тревожило в этом лесу, овеянном мрачными легендами. Но, вздохнув, он направил коня следом за своими командирами, намереваясь лично проконтролировать подготовку к ночлегу.

Солдаты ускоряли шаг, стараясь как можно скорее достичь относительной безопасности заброшенного хутора. В сгущающемся сумраке леса мерещились неясные тени, будто за ними кто-то наблюдал. Тяжёлые копыта коней глухо стучали по утоптанной земле, лязгали металлические доспехи - единственные звуки, нарушавшие тишину.

По мере приближения к хутору военачальники на конях становились всё более напряжёнными. Темнота сгущалась, поглощая очертания деревьев, лишь впереди брезжил неясный свет. Наконец, из сумрака вынырнули силуэты покосившихся строений, одиноко возвышающиеся среди заросших бурьяном полей.

Стефан придержал коня, пропуская вперёд своих командиров, готовых развернуть войска и охранять лагерь. Ему самому предстояло решить, стоит ли доверять этому месту. Оно веяло мрачной, тревожной энергетикой - как будто здесь когда-то произошло что-то ужасное. Но выбора не было, ночь на носу.

Когда передовые части войска во главе с капитаном Кириллом и его разведчиками приблизились к заброшенному хутору, они тщательно осмотрели все постройки и окрестности, прежде чем доложить королю о безопасности этого места.

Вскоре массивная колонна вступила в полуразрушенную деревню. Картина, открывшаяся взору солдат, была жутковатой - на улицах и в домах лежали изуродованные тела, будто жители хутора были внезапно атакованы и безжалостно перебиты. Странно, что здесь не осталось никаких следов недавнего нападения или сражения - все выглядело так, словно люди просто замёрзли насмерть или умерли от какой-то странной болезни.

Подавленные увиденным, воины принялись обустраивать здесь временный лагерь. Они быстро расчистили дворы и сараи от хлама, выгнали остатки скота и домашней живности. Ландскнехты и алебардисты возвели простой частокол вокруг деревни, устанавливая дозорных, чтобы те следили за окрестностями.

В бывших крестьянских избах разместились командиры - король Стефан, рыцарь Иоанн и маршал Диметр. Под навесами и в сараях расположились простые солдаты, быстро разведя костры и принявшись за приготовление скудной походной еды. Пока одни чинили поврежденные доспехи и оружие, другие разбивали палатки и заготавливали хворост для ночных костров - предстояла долгая стылая ночь в этом жутком месте.

Союзные отряды зверолюдов щеголяя в брюках, и рубахах, с присущей им сноровкой обустраивали загоны для животных, перенося туда же и повозки с провиантом. Некоторые из них принялись патрулировать полуразрушенные улочки, готовые дать отпор любой опасности, таящейся в окрестных лесах.

Уже стемнело, когда все необходимые приготовления были завершены. Костры разгорелись, освещая бледные, напряжённые лица солдат, словно ожидающих нападения. Стефан, Иоанн и Диметр собрались у самого большого костра, тихо переговариваясь о дальнейших планах. Никто не решался нарушить могильную тишину, висящую над этим безлюдным местом.

Лишь изредка раздавались голоса часовых, перекликающихся на постах, да потрескивание поленьев в костре, словно напоминающее о ненадёжности этого мрачного убежища..

Чуть позже, для короля и его советников поставили большую палатку для советов, те отойдя от большого костра, направились к палатке. Советники - Иоанн, и Диметр тихо что-то шептали королю на ухо.

Король Стефан, нахмурившись, направился в просторную палатку вместе со своими советниками Иоанном и Диметром. Едва войдя внутрь, Иоанн тихо заговорил:

- Ваше Величество, это уже восьмой заброшенный хутор, который мы встречаем за время нашего похода. И везде картина одна и та же - жители мертвы, но нет следов битвы или нападения. Я не могу избавиться от ощущения, что в этих лесах орудуют какие-то странные зверолюды, нападая на беззащитные деревни, они умерщвляют крестьян весьма странным способом.

Диметр, хмуро покачав головой, тут же возразил:

- Я с вами не согласен. Тела людей не растерзаны, как это обычно бывает при набегах зверолюдов. Скорее, здесь замешано нечто иное... Возможно, проклятие или чары какой-то могущественной чародейки, обитающей в этих краях. Все указывает на то, что жители умерли странной, загадочной смертью. Возможно они навлекли гнев старой карги. Жертва не понравилась, подношение.

От этих слов король Стефан заметно напрягся, его взгляд потяжелел. Не успел он ничего ответить, как в шатер ворвался запыхавшийся вестовой.

- Ваше Величество! Вас и ваших советников просят незамедлительно прибыть. Господин Кирилл утверждает, что вам надо на это взглянуть.

Поняв, что от них требуется немедленное вмешательство, король Стефан решительно направился к выходу, за ним последовали встревоженные Иоанн и Диметр. Что же такого страшного обнаружили солдаты в этом проклятом хуторе?..

Выйдя из просторной палатки, король Стефан и его свита оказались в самом центре развернувшегося лагеря. Повсюду царил типичный походный быт.

Уставшие солдаты, закончив дневной переход, отдыхали, расположившись группками возле горящих костров. Некоторые чистили, и осматривали оружие, другие чинили снаряжение или латали мелкие доспехи. Звон ковки, тихие разговоры и смех воинов создавали негромкий, но оживленный фон. Ближние бойцы видя короля кланялись, и возвращались по своим делам.

Слуги сновали взад-вперед, разнося походную еду и горячий ароматный чай в простых глиняных кружках. Лошади, привязанные к специальным коновязям, мирно щипали травку, пока их обихаживали конюхи.

Несмотря на усталость после долгого перехода, в лагере царила атмосфера привычной дисциплины и слаженности. Видно было, что эти люди не раз вместе сражались и умели быстро организовываться в походных условиях.

Через несколько минут свита короля подошла к одной из окраинных хат, вокруг которой столпилось немало встревоженных солдат, пристально охранявших это место. Заметив приближение Стефана, солдаты почтительно расступились, пропуская монарха и его советников вперед.

Кирилл, главный разведчик королевской свиты, встретил Стефана у входа в хату, его обеспокоенное лицо сразу выдало, что здесь не все благополучно.

- Ваше Величество, похоже у нас серьезные проблемы, - обеспокоенно произнес Кирилл. - Вам лучше прикрыть нос платком, запах внутри... тяжелый.

Открыв дверь, Кирилл первым вошел в хату, за ним проследовали король и его свита. Едва они переступили порог, их буквально ударил в нос удушливый смрад разложения.

Иоанн громко закашлялся, а у Диметрия от вони заслезились глаза. Другие вошедшие отреагировали схожим образом, задыхаясь и зажимая носы. Только Стефан оставался непоколебимым, лишь хмуро осматривая страшную картину, открывшуюся их взорам.

В центре хаты лежали около десяти изуродованных тел - селян, чьи глаза, языки и сердца были вырваны. Иоанн, прикрывая рот рукой, громко воскликнул:

- Что за мерзкие язычники это сотворили?!

Никто ему не ответил. Стефан, пожав плечами, приблизился, чтобы рассмотреть странные символы, покрывающие все стены - похожие на колесо и восьмиконечную звезду, нарисованные кровью, экскрементами и другими телесными жидкостями.

- Это дело рук ведьмы, Ваше Величество, - с тревогой произнес Кирилл. - Людей использовали в каких-то богомерзких ритуалах. Трупы свежие, им и недели нет.

Дмитрий выругался сквозь зубы:

- Если бы мы пришли чуть раньше, этого всего можно было бы избежать!

- Ага, или могли бы погибнуть вместе с ними, - резонно заметил Иоанн. - Никто не знает, насколько сильна эта ведьма.

Но Кирилла прервал внезапно появившийся в дверном проеме Крейг, главный ученый короля.

- Ваше Величество, я знаю, кому служит эта ведьма, - серьезно произнес Крейг.

Стефан внимательно посмотрел на Крейга и кивком дал понять, что хочет, чтобы тот продолжил.

- Ваше Величество, - повторил Крейг, - эта ведьма, судя по всему, служит так называемым "Богам Хаоса" - чудовищным сущностям, которым поклоняются последователи культа Вечного Неделимого Хаоса.

Диметр нахмурился:

- И откуда ты знаешь об этих... культах?

- Я нашёл упоминания о них в храме одной из деревень, - спокойно ответил Крейг. - Признаю, информация там была весьма еретическая, но она помогла мне сложить картину происходящего.

Диметр скептически хмыкнул:

- Странно, что в церкви хранятся такие познания о чуждых культах.

- Эти края весьма необычны, - пожал плечами Крейг. - Я черпал сведения, и из других источников.

Стефан поднял руку, прерывая их перепалку.

- Прошу, Крейг, продолжай, что там о Богах Хаоса.

Советники синхронно склонили головы.

- Да, Ваше Величество, - кивнул Крейг. - Согласно моим данным, Боги Хаоса - это четыре отвратительные сущности, воплощающие собой четыре основных аспекта Вечного Хаоса: Кхорн, Бог Крови и Убийств, Нургл, Повелитель Болезней, Тзинч, Бог Магии и Интриг, и Слаанеш, Владыка Похоти и Извращений...

Крейг начал подробно описывать каждого из Богов Хаоса, их сущность, символы, способности и культы, поклоняющиеся им. Его голос звучал все более мрачно и обеспокоенно, по мере того, как он погружался в тему.

Король Стефан задумчиво выслушал подробный рассказ Крейга о Богах Хаоса и их культах. Нахмурившись, он посмотрел на главного ученого:

- Что же ты предлагаешь, Крейг? Как нам следует действовать?

Крейг выпрямился, его лицо стало серьезным:

- Ваше Величество, нам необходимо как можно скорее уничтожить эту ведьму и ее вредоносный культ. Это серьезная опасность, которую нельзя недооценивать.

Иоанн тут же вмешался:

- Не кажется ли вам, Крейг, что вы преувеличиваете угрозу? Всего лишь какая-то мелкая ведьма и ее божки...

Крейг резко повернулся к Иоанну, гневно сверкая глазами:

- Недооценка подобной опасности будет фатальной! Эти "божки" способны принести неисчислимые бедствия и разрушения. Мы должны действовать немедленно!

Затем он вновь обратился к Королю:

- Ваше Величество, вы как чародей, должны ощущать исходящую от этой ведьмы злокачественную магию. Я тоже чувствую ее - это затхлые, сладко-гниловатые нотки, словно мертвая, изуродованная магия сочится гноем. Хуже некромантии в разы.

Король молча смотрел на Крейга, обдумывая его слова. Наконец, он медленно кивнул, соглашаясь с ним.

- Хорошо, Крейг. Ты убедил меня. Скажи, сможешь ли ты по этим эманациям выследить ведьму?

Крейг утвердительно кивнул:

- Да, Ваше Величество. Я смогу напасть на ее след.

В то время, пока король Стефан и его советники обсуждали план по поимке и уничтожению опасной ведьмы, разорившей целый хутор, войско короля ощетинилось копьями и мечами, готовясь к очередному изнурительному переходу.

Вдали, из темной чащи леса, за ними наблюдала пара злых зеленых глаз. Ведьма, ускользнувшая от правосудия, внимательно следила за передвижениями людского войска, выжидая подходящий момент, чтобы напасть.

Ее тонкие губы изогнулись в злобной усмешке. Она чувствовала, что этот жалкий человек, с книгой уже практически выследил ее логово, и ей нужно действовать быстро, пока они не нагрянули первыми.

Ведьма сжала в руке древний амулет, источавший нечестивую энергию. Ее глаза полыхнули зеленым огнем, когда она начала плести сложное заклинание. Она не позволит этим самодовольным псам помешать ее планам. Ценой любых жертв она должна была завершить свой темный ритуал.

Воздух вокруг сгустился, и в нем заклубился зловещий туман. Ведьма вскинула руки, направляя темные силы на обреченное войско. Грядет кровавая расплата...

Глава 12

Ведьма чувствовала, как ветра магии, напитанные темными эманациями, идущих с предгорий Краесветных гор переполняет ее. Она уже предвкушала, как этих жалких людишек сметет ее ураган проклятий. Злобная усмешка не сходила с ее лица, пока она плела одно разрушительное заклинание за другим.

Самые мощные и изощренные проклятия, способные повергнуть даже сильных эльфов, устремились в сторону людского войска. Ведьма была абсолютно уверена, что эти хилые человеки не смогут выстоять перед таким шквалом магической мощи.

Однако, приглядевшись внимательнее, она заметила среди людей небольшую группу зверолюдов. Это насторожило ведьму - как эти существа, столь близкие к силам Хаоса, оказались на службе у людей? Они не были пленниками, да и не берет никто козлоногих в плен, а эти явно были на службе, вооружённые, и разодетые в человеческие доспехи. Что за бред, подумала, ведьма. В них она не ощущала привычной ей хаотичной энергетики. Казалось, их сущности были подчинены какой-то незнакомой, но очень могущественной силе.

Тем не менее, ведьма была непреклонна - она должна уничтожить это скопление ненавистных ей сил порядка, пытающихся защитить свой жалкий мирок от вечного Хаоса. Десятки магических связок, пропитанные самыми губительными проклятиями, устремились к обреченному, по ее мнению, войску.

Ведьма знала, что через считанные мгновения весь этот хутор превратится в мрачный могильник. Она была уверена, что никто из этих жалких людишек не сможет избежать ее возмездия.

Власть Хаоса распространялась по округе, тьма сгущалась, а воздух наполнялся тревожным гулом. Ведьма чувствовала, как весь мир словно замирает в ожидании ее смертоносных чар. Магическая энергия клубилась вокруг, готовая вырваться наружу и поразить все живое.

Лагерь ничего не ждал, и лишь некоторые караульные озирались по сторонам, ощущая нарастающее напряжение, но скорее всего ведьма тут не причём. Зверолюды, затерявшиеся среди людей, казалось, были единственными, кто как и животные, ощущали что неладное, твари взревев побежали к командирам - их взгляды оставались сосредоточенными и собранными.

Ведьма внимательно наблюдала за их перемещениями, пытаясь угадать их истинные намерения. Что-то было не так в этих существах, что-то, что ускользало от ее магического зрения. Она чувствовала исходящую от них силу, но не могла понять ее природу.

Тем временем, проклятия, сплетенные ведьмой, уже готовы были обрушиться на человеческое войско. Темные энергии клубились в воздухе, предвещая скорую гибель. Ведьма сладостно простонала, предвкушая, как эти презренные людишки падут от ее разрушительной мощи.

Ветки деревьев шелестели на ветру. Её глаза горели алым пламенем, а тонкие пальцы сплетали замысловатые пассы, плетя паутину заклинаний.

Сделав последние движения руками, ведьма выпустила в сторону хутора вязанки заклятий, наполненные тьмой и первобытной магией. Они рассекали воздух с леденящим душу свистом, устремляясь к цели.

Но в последний момент что-то изменилось. Словно невидимый барьер возник перед хутором, отразив все проклятия. Ведьма в ужасе наблюдала, как её могущественные чары просто разбиваются о невидимую преграду, рассыпаясь на бесполезные осколки. Её лицо застыло в гримасе недоумения и страха - как такое могло произойти? Никто и ничто не должно было устоять перед её силой!

Собравшись с мыслями, ведьма лихорадочно начала перебирать в памяти все известные ей контрзаклинания, и защитные чары. Но не успела она ничего предпринять, как со стороны хутора в неё полетело встречное заклятие. Ведьма не успела возвести щит - мощный импульс магической энергии пронзил её тело, парализуя все движения. Она попыталась сопротивляться, но тело отказывалось повиноваться, словно окаменев.

Спустя несколько мучительных минут, когда ведьма лежала беспомощно распростёртая на земле, из-за деревьев показались солдаты в начищенных доспехах. Они поклонились кому-то невидимому, а затем расступились, пропуская вперед высокую фигуру в королевских одеждах. Могучий старец с короной на голове и сияющим посохом в руке приблизился к поверженной ведьме. Его глаза горели холодным голубым огнём, а на губах играла насмешливая улыбка.

Щёлкнув пальцами, старец окутал ведьму мерцающим куполом заклинания, погружая её в глубокое беспамятство. Она проваливалась во тьму, крича и проклиная в последней отчаянной попытке сопротивления. Но силы оставляли её, и вскоре она потеряла сознание, оставшись во власти своего могущественного противника.

***

Вокруг царила мрачная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветвей и пением ночных птиц. Старый король задумчиво смотрел на поверженную ведьму, его лицо хранило непроницаемое выражение.

- Забрать её, - произнес он коротким повелительным тоном.

Солдаты почтительно склонились и осторожно подняли обездвиженное тело ведьмы, унося прочь через заросли. Король проводил их тяжелым взглядом, а затем медленно двинулся следом, опираясь на свой сияющий посох.

Солдаты несли ведьму по узким лабиринтам среди палаток, пока не оказались в большом амбаре высокими сводами. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом факелов, отбрасывающих причудливые тени на стены.

Ведьму уложили на массивный деревянный стол посреди зала, а король занял место во главе. Он внимательно осмотрел её, словно оценивая трофей. Затем коротко кивнул, отпуская охрану.

Оставшись наедине с бессознательной ведьмой, король погрузился в глубокую задумчивость. Он прекрасно понимал, что эта находка сулит ему огромные возможности. Ведьма, обладающая знаниями о местных реалиях, могла стать ценнейшим орудием в его руках. Но сначала ее следовало подчинить своей воле, сломить её гордый дух.

Медленно подняв руку, король коснулся лба ведьмы, вливая в неё частицу своей магической силы. Он пожелал включить простейшее заклинание переписывания памяти, и очистки ауры, от чужеродного влияния. Тело ведьмы содрогнулось в конвульсиях, а затем обмякло, подчиняясь навязанной власти. Король удовлетворённо хмыкнул - первый шаг был сделан. Теперь оставалось лишь время, чтобы укротить этого необузданного зверя и превратить в послушную марионетку.

Поднявшись с места, король окинул ведьму пристальным взглядом. Его губы тронула зловещая усмешка.

***

Ночной ветер тихо шелестел в кронах деревьев, нарушая гробовую тишину, царившую на языческом капище. Три женские фигуры в темных одеждах склонились над потрескивающим костром, их лица были скрыты глубокими капюшонами.

- Сестры, сколько жертв мы принесли нашим темным владыкам на этот раз? - тихо спросила старуха с длинным скрюченным носом, её голос звучал тихо, но в скрипучих нотках чувствовалась едва сдерживаемая гордость.

Ей ответила женщина, которая была ненамного моложе своей подруги, когда-то красно-рыжие волосы, сильно выцвели, а красивые изящные руки, покрылись морщинами, и бородавками, ладони порхали над пляшущими языками пламени, она ответила после недолгого молчания:

- Мы принесли в дар нашим повелителям сотни человеческих душ. Тупые крестьяне, алчные дворяне, мерзкие святоши - все они пополнили ряды наших приношений. – И еще больше будет принесены в жертву темным богам, можешь не волноваться сестра.

Третья ведьма, самая юная из них, подняла голову, отбрасывая капюшон и обнажая изможденное лицо с запавшими щеками, покрытую светлыми, пшеничного цвета волосами. Когда-то ее лицо могло считаться красивым, но только когда-то, ныне оно было изуродовано, и сильно искажено “благословениями“ темных богов.

- Я только день назад лично заманила в ловушку две деревни и принесла в жертву всех их жителей. Боги Хаоса должны быть довольны такими дарами.

Старуха услышав новость, удовлетворенно кивнула, её костлявые пальцы сжались в кулак.

- Превосходно. Сила растет с каждым днем, а влияние темных богов ширится по всей этой несчастной земле. Скоро этот край содрогнется от ужаса, когда они явят свой лик смертным. Я чувствую в ветре магии сладковатый запах гнили.

Она замолчала, устремив свой взгляд в пляшущее пламя. Ведьмы молчали, каждая погруженная в собственные мысли. Лишь потрескивание огня нарушало тишину ночи.

Наконец, старая ведьма продолжила:

- Да, скоро все окропиться в крови, и боги воссядут на трон из черепов, и костей. Умоляю вас сестры, мы должны продолжать наше святое дело. Готовить почву для их грядущего пришествия. Собирать все больше жертв, чтобы умилостивить их ненасытные аппетиты.

Она замолчала, но на ее лице появилась зловещая ухмылка.

- Сестры, сколько еще жертв нам потребуется, чтобы наши могущественные владыки наконец-то явили свой лик смертным?

Рыжая ведьма задумчиво почесала свой крючковатый нос, словно производя какие-то сложные расчеты в уме.

- Согласно моим соображениям, нам потребуется принести в жертву еще как минимум десять тысяч человеческих душ, чтобы наши повелители были удовлетворены. И это только начало. Чем больше мы принесем, тем быстрее они проснутся ото сна и обрушат свой гнев, постараемся, и в провинции откроется разлом.

Молодая ведьма зловеще усмехнулась, ее глаза горели фанатичным огнем.

- Тогда мы должны ускорить сбор жертв. Чем больше мы принесём, тем лучше. - Ведьма зловеще усмехнулась, ее глаза горели фанатичным огнем. - Тем скорее они явятся в этот мир и погрузят его во тьму и хаос. Я жажду лицезреть их величие!

Она с придыханием произнесла последние слова, словно пребывая в экстазе от одной мысли о грядущем пришествии темных богов. Старуха одобрительно кивнула.

- Никакие преграды не должны встать на нашем пути. Мы сметем все на своем пути, принося в жертву все больше людских душ.

Рыжая наклонилась ближе к костру, зловеще ухмыляясь:

- Да, мы должны быть беспощадны. Никакие сантименты, никакая жалость. Лишь холодный расчет и безжалостное исполнение нашей священной миссии. Мы будем выслеживать и убивать, не оставляя за собой ни единого свидетеля.

Она замолчала, устремив взгляд в пламя, и тихо добавила:

- Даже если это будут наши собственные дети.

Повисла тяжелая тишина. Ветер завывал в ветвях, словно вторя зловещим словам ведьм. Наконец, старшая ведьма кивнула:

- Так и будет. Никакие родственные узы, никакая привязанность не остановят нас. Мы должны очистить этот мир, принести в дар нашим темным владыкам как можно больше жертв.

Она вновь замолчала, ее взгляд застыл, словно она смотрела сквозь пламя костра в какое-то иное измерение.

- Они обрушат на этот жалкий мир свой гнев, и все, кто осмелится встать на их пути, будут уничтожены без пощады.

Ведьмы задумчиво молчали, глядя, как языки пламени пожирают поленья. Потрескивание огня и завывание ветра были единственными звуками, нарушающими тишину этой страшной ночи.

Пожилая ведьма задумчиво оглянулась вокруг, словно что-то ее беспокоило.

- А где же наша четвертая сестра? Странно, что она не присоединилась к нам.

Рыжая небрежно махнула рукой.

- Она пошла уничтожить еще одно селение мерзких крестьян. Вы же знаете, как она любит их терзать и убивать. Она испытает похоть.

Ведьмы удовлетворенно покивали головами. Их четвертая сестра всегда отличалась особой жестокостью к простым людям.

Старая ведьма нахмурилась.

- Кстати, как там то человеческое войско, что появилось в наших краях? Откуда оно тут взялось?

Блондинка презрительно фыркнула.

- Ах, это, должно быть, очередной северный Курфюрст, который решил прийти с севера и завоевать нашу дикую провинцию. Видимо, хочет установить здесь свою власть.

Она пренебрежительно махнула рукой.

- Жалкие людишки, думают, что им под силу противостоять нашей силе. Мы легко расправимся с этими солдафонами. Я уже науськала вождей зверолюдов, думаю через неделю их задавят числом.

Ведьмы злорадно ухмыльнулись, предвкушая очередную бойню. Они не боялись никакого человеческого войска, ведь за ними стояла сила самих темных богов.

Старуха подняла руку, призывая сестер к вниманию.

- Ну что ж, сестры. Пора возвращаться к нашим делам. Нас ждет еще много работы, прежде чем наши владыки явятся в этот мир…

Вдруг, не успев договорить, старшая ведьма почувствовала, как легкое дыхание ветра коснулось ее лица, словно кто-то приближался к их капищу. Ее тонкие ноздри затрепетали, улавливая едва уловимые запахи, несомые воздушными потоками. Она замерла, прислушиваясь к малейшим шорохам, а ее сестры тоже замерли в напряженном ожидании, ощущая нарастающее беспокойство.

Сморщив лоб, старшая ведьма принялась внимательно принюхиваться, пытаясь определить источник этих необычных ощущений. Ее глаза сузились, а губы плотно сжались, пока она внимательно сканировала окружающее пространство. Но спустя несколько мгновений она вдруг расслабилась, и на ее лице отразилось облегчение.

- Не бойтесь, сестры, - произнесла она, успокаивающе подняв руку. - Это наша давно ожидаемая четвертая сестра возвращается к нам.

Ее слова подействовали, и напряжение в воздухе спало. Ведьмы переглянулись, прислушиваясь к шуму листвы и едва уловимым звукам, доносившимся из чащи. И вот, в следующий миг, на освещенном лунным светом пространстве капища появилась фигура, закутанная в плотный темный балахон.

Ведьмы вновь насторожились, глядя на приближающуюся фигуру. Было в ней что-то странное, нарушающее привычный ритм их сестринской гармонии. Старшая ведьма подняла руку, призывая к спокойствию, хотя и сама ощущала, как внутри закипает беспокойство.

Неторопливо ступая по утоптанной земле, фигура приблизилась, и из-под капюшона показалось бледное лицо четвертой ведьмы. Ее глаза были отрешенными, а движения медлительными, будто она находилась в глубоком трансе. Ведьмы переглянулись, явно озадаченные столь странным поведением сестры.

Старшая ведьма сделала шаг вперед, намереваясь приветствовать возвращение четвертой, но та вдруг подняла руку, останавливая ее.

- Сестры, - произнесла она глухим, будто издалека доносящимся голосом. - Я чувствую, что надвигается нечто ужасное. Тьма окутывает наши земли, и мы должны быть готовы к грядущей битве.

Ее слова повисли в воздухе, отдаваясь глухим эхом в сердцах ведьм. Старшая ведьма нахмурилась, ощущая, как по спине пробежал холодок. Она никогда не видела свою сестру столь встревоженной и серьезной. Что-то определенно было не так.

- Но что ты имеешь в виду? - спросила она, подходя ближе и пытаясь заглянуть в глаза четвертой.

Та покачала головой, отступая на шаг.

- Я не могу сейчас объяснить…

Внезапно, не успела марионетка договорить, как магический полог невидимости, скрывавший место сбора ведьм, начал рассеиваться, и перед старшей ведьмой предстала фигура мужчины в кожаных доспехах. Его лицо было скрыто за стальной маской, но в глазах горел холодный, беспощадный огонь.

Не успела ведьма ничего предпринять, как мужчина резко выбросил руку вперед, его кинжал с острым лезвием молниеносно пронзил ее глазницу. Раненая ведьма завизжала от невыносимой боли, ее тело сотряслось в конвульсиях. Она попыталась собрать остатки сил, чтобы применить какое-нибудь боевое заклинание, но мужчина действовал быстро и решительно. Он вторым кинжалом пригвоздил ее ладонь к бедру, не давая пошевелиться.

Затем, свободной рукой, обтянутой грубой железной перчаткой, он нанес сокрушительный удар в челюсть ведьмы. Ее голова резко дернулась в сторону, и она с хрипом рухнула на землю. Лежа на траве с свернутой набок челюстью, раненая ведьма попыталась вытащить кинжал из глаза, но мужчина не дал ей этого сделать. Он наступил на рукоять кинжала, пробивая ее череп насквозь.

В это время откуда-то послышался топот множества ног - к капищу спешили вооруженные солдаты. Две другие ведьмы, видя, что их сестру убивают, попытались броситься на помощь, но были тут же парализованы мощными заклятьями. Воя и хрипя, они повалились на землю, а самая молодая из них даже обгадилась от страха.

Солдаты быстро окружили поверженных ведьм, расступаясь, чтобы пропустить вперед высокого старца с посохом и седой окладистой бородой, в руке затихали связки низкоуровневого заклятья, которое он обычно не применял, так как в мире игры оно было почти бесполезным. Им можно было глушить только низкоуровневых мобов-животных, здесь же себя показало весьма эффективным.

Остановившись рядом с Кириллом, убийцей старшей ведьмы, король Стефан обратился к нему:

- Молодец, Кирилл. Ты отлично справился. Теперь допроси этих ведьм и выясни все, что они знают об этом новом мире. Мне нужна любая информация, которую они могут предоставить.

Солдаты грубо схватили парализованных ведьм и поволокли их прочь, не обращая внимания на их стоны и мольбы.

Глава 13

Ветер трепетал полные лохмотьев одежды двух измученных ведьм, избитых до полной неузнаваемости, чьи тщедушные тела были стянуты грубыми веревками к толстым столбам, установленным на голой площади небольшого селения. Некогда пышные волосы повисли грязными сосульками, скрывая лица, искаженные болью и ужасом.

Вокруг, подобно безмолвным гранитным статуям, теснились угрюмые люди в сияющих стальных доспехах – караульные, поставленные следить за тем чтобы ведьмы не сбежали, за их спинами стояли остальные воины короля Стефана, собравшиеся посмотреть на будущую экзекуцию. Их холодные взгляды с презрением обшаривали беспомощные фигуры пленниц, будто они были лишь тварями, приговоренными к заслуженной расправе.

Из-за спин солдат вышли несколько странных существ, чье сходство с людьми было лишь частичным. Широкие плечи, непропорционально длинные руки и непокорные космы густых волос выдавали в них диких лесных варваров - зверолюдов, когда-то связанных с темными силами, теперь воюющих на службе людского короля. Они неторопливо разбирали ворох сухих веток и бревен, окружая ими основания столбов, словно готовясь к жертвоприношению.

Истошные вопли ведьм, умоляющих о пощаде, разносились над притихшей площадью, но звероподобные палачи оставались глухи к их просьбам. Лишь злобное рычание сорвалось с их губ, когда одна из женщин попыталась вырваться.

Наконец, когда послушные зверолюды закончили возводить погребальные костры, перед пленницами возник высокий чернокожий мужчина, советник Крейг, в темном балахоне, лицо которого терялось в тенях капюшона. Его глубокий голос, полный суровой торжественности, разнесся над притихшей площадью:

- Вы, Альда и Рейна, обвиняетесь в богохульстве, пособничестве темным силам и уничтожении ни в чем не повинных людей. Ваши злодеяния не знают границ, а душа каждого невинно убиенного вопиет о возмездии. Посему приговор вынесен - сгореть заживо, дабы очистить ваши осквернённые души, освободить от ваших бренных жизней, и защитить от скверны этот край.

Обреченные женщины затрепетали, понимая, что все их мольбы и отчаянные крики бессильны перед суровостью вынесенного им приговора. Лишь безмолвные слезы катились по их измученным лицам, когда солдаты раскладывали древесную рухлядь под них.

Козлоногие служки подожгли снопы под ногами ведьм, языки пламени взметнулись ввысь, на мгновение озарив страдальческие лица ведьм, прежде чем поглотить их тела. Их надрывные вопли слились воедино с потрескиванием огня, отравляя воздух горькими испарениями. Горестные стоны сменились утробным рычанием, когда пламя начало пожирать их плоть, неумолимо приближаясь к забившимся в предсмертной агонии телам.

Солдаты безучастно взирали на казнь, будто привыкшие к подобным экзекуциям. Но даже их холодные сердца содрогнулись, когда отчаянные крики превратились в жуткий, нечеловеческий вой. Кожа ведьм стремительно покрывалась волдырями, рассыпаясь пеплом под беспощадным натиском огня. Дым заволок площадь, скрывая от глаз мучительную смерть несчастных.

Лишь спустя долгие минуты, когда пламя начало ослабевать, показались обугленные остовы столбов, на которых висели теперь обугленные, почерневшие тела. Палачи-зверолюды молча взирали на свершившееся возмездие, будто ожидая, что казненные ведьмы вновь восстанут из пепла. Но тишину нарушало лишь потрескивание догорающих углей.

Предводитель экзекуторов, стоявший доселе молча, медленно поднял руку, призывая всех к вниманию.

- Справедливость свершилась, - его голос звучал глухо и устало. - Скверна, что разъедала эти земли, наконец изгнана. Отныне мы можем вздохнуть свободно, без страха перед козням проклятых ведьм.

Солдаты одобрительно загудели, приветствуя слова своего командира.

Солдаты спешно покидали место казни, желая поскорее оказаться подальше от этого места. Никто из них не заметил, как в дымном мареве на руинах столбов на мгновение промелькнули две тени - призраки казненных ведьм, чьи ярые души не обрели покоя.

Лишь ветер, завывая меж полуразрушенных строений, уносил их одинокий, полный боли и ненависти вой.

***

Пыль клубилась по обочинам просёлочной дороги, когда огромная колонна солдат устремилась вперед. Закованные в тяжелые стальные доспехи, мечники, алебардисты, топорщики и пикинеры мерно шагали, их тяжелые сапоги гулко отдавались в глухом, ритмичном топоте. По бокам несли неспешную стражу эскадроны легких конных разведчиков, внимательно обозревая окрестные леса и холмы.

Впереди, в самом центре колонны, медленно выступал грозный строй тяжелой кавалерии. Во главе их восседал сам король Стефан, облаченный в сверкающие доспехи и укрытый развевающимся плащом. Рядом с ним выезжали его приближенные – облаченные в богатые одеяния советники-вельможи, закованные в броню рыцари и предводители отрядов.

Позади основной колонны тянулся длинный обоз - груженые повозки, которые тащили за собой упряжки тягловых животных. Эту внушительную процессию замыкали отряды зверолюдов-слуг, внимательно охраняя припасы и поклажу.

Когда войско отдалилось от заброшенной деревушки, на горизонте вдруг показались языки пламени. Королевские рейнджеры, рассыпавшиеся по округе, подожгли жалкие строения, оставляя за собой лишь дым и пепел. Затем, быстро нагнав основные силы, они присоединились к марширующей колонне.

Под тяжелым гулом многочисленных шагов и цокотом копыт, армия неуклонно продвигалась вперед, оставляя за собой опустошение. Впереди лежал неизведанный путь, полный новых испытаний и неизвестных опасностей. Но воины шли, верные своему правителю, готовые выполнить любой его приказ, даже если это будет стоить им жизней.

***

Над бескрайней зеленой гладью леса, словно стая хищных птиц, пролетала эскадрилья гномьих паровых автожиров. Их тяжелые металлические корпуса с лязгом и скрежетом рассекали разреженный горный воздух, а винты, приводимые в движение мощными паровыми двигателями, создавали гул, похожий на рокот грома вдалеке.

Капитан Бруннар Железобород, седовласый ветеран множества сражений с орками, окинул взглядом панораму, раскинувшуюся под ним. Бескрайние, поросшие древними соснами и дубами леса сменялись пологими холмами, поросшими травой и кустарниками. Вдалеке блестела серебряная лента реки, петляющей среди лесистых берегов. А на горизонте виднелись далекие заснеженные пики горных хребтов.

- Все тихо, - доложил один из пилотов. - Никаких признаков активности орков или гоблинов.

Бруннар кивнул, удовлетворенный докладом. Их эскадрилья была одной из множества, патрулирующих горные районы, где располагалась гномья твердыня Карак-Азул. Веками они охраняли подступы к священным владениям своего народа, не позволяя орочьим бандам или зверолюдским стаям приближаться к драгоценным рудникам и кузницам. И пока они выполняли свой долг, гномы могли спокойно заниматься своими делами - добывать драгоценные металлы, выковывать мощное оружие и броню, и готовиться к неизбежным вторжениям темных сил, угрожающих их вековым владениям.

Бруннар вновь вгляделся в открывающийся перед ними пейзаж. Под ними расстилалась бесконечная зелень лесов, местами перемежающаяся пятнами полян и лугов. Вдалеке виднелись изломанные силуэты холмистых гряд, а на горизонте высились заснеженные вершины горных пиков. Эта земля принадлежала гномам с незапамятных времен, и они свято оберегали ее от посягательств врагов.

Гномьи летчики внимательно вглядывались в простирающуюся внизу панораму, выискивая малейшие признаки опасности.

Время от времени их взору открывались живописные речные долины, петлявшие среди покрытых густым лесом холмов. Голубые ленты рек мерцали на солнце, отражая его лучи. По берегам виднелись небольшие поселения гномов-лесорубов и охотников, возведенные из толстых бревен и украшенные резными узорами. Вдали виднелись дымки от их очагов, свидетельствующие о мирной жизни этих суровых горцев.

Пролетев несколько миль над лесными массивами, эскадрилья гномьих паровых автожиров повернула на юг, углубляясь в земли порубежных княжеств, территории которые традиционно делят люди, орки, зверолюды, и гоблины вечно борющихся за контроль над Мрачным Лесом

Бруннар чувствовал, как тревога закрадывается в его сердце. Эти земли всегда были для гномов чужими и враждебными. Местные орочьи боссы, вожди козлоногих, лидеры гоблинов, людские корольки — веками оспаривали права гномов на горные владения, пытались ограничить их торговлю, или вовсе пытались их уничтожить. Не раз кровопролитные войны вспыхивали между гномами и равнинными жителями, прежде чем хрупкое перемирие вновь восстанавливалось.

Но сейчас, глядя на открывшийся перед ними пейзаж, Бруннар испытывал отнюдь не воинственные чувства. Внизу, обширные земли когда-то были более многогномными, и многолюдными, нынче они были заброшенные, опустевшие. Там, где раньше виднелись аккуратные крестьянские наделы, сейчас раскинулись заросшие травой и кустарниками поля. Деревни, некогда окруженные высокими деревянными стенами и башнями, теперь стояли в запустении, их крыши обвалились, а стены покрылись мхом. Короткий период человеческого владычества, над местными землями закончена. А ведь все так хорошо начиналось, лет двадцать назад люди из Акендорфа, пересекли реку Черепов, и под руководством толкового князя начали теснить темных тварей из Мрачного леса, и сами заселяли эти места. Гномы даже помогали этому процессу, все таки люди как соседи были намного лучше, чем орды дикарей, но как видел Бруннар, этому не суждено было сбыться.

- Как же мы до такого докатились? Ради чего? - Пробормотал Бруннар, глядя на эту печальную картину.

Конечно, ответ для гнома не был тайной, скорее это был неприятный, и грустный риторический вопрос, который он себе задавал каждый раз, пролетая тут. Эти земли были разорены войной - опустошительной войной, что бушевала здесь наверное всегда, но не между людьми и дави. Рати людских князей, и короля Казадора сражались с полчищами орков, гоблинов и прочих темных тварей, стремившихся захватить эти плодородные земли. Всегда вместе, но последние десять лет, людьми двигали корыстные, и тёмные мотивы.

И в этом ожесточенном противостоянии крестьяне, ремесленники становились первыми жертвами. Села, деревни, заставы - погибали вместе с людьми... и гномами. А твари, пользуясь моментом давили и людей, и гномов. Ужасное последствия не заставили себя ждать. Два братских народа быстро теряли завоевания последних двадцати лет.

Бруннар сжал кулаки, охваченный гневом. Он прекрасно понимал, что орды темных тварей, сбегающиеся, словно стервятники, на запах крови и смерти, рано или поздно прижмут гномов, до домашних пределов. И тогда, когда заслоны из надземных твердынь будут сожжены, гномам придется вступить в схватку за родную землю. Ведь они, как никто другой, знали цену свободы и независимости. Досада, и гнев сжигали гнома изнутри.

Глядя на эти разоренные, обезлюдевшие земли, Бруннар ощущал прилив сочувствия и к бедным людским крестьянам. Многие из них, без сомнения, пали жертвами кровавых набегов, другие были вынуждены бежать, оставляя свои дома и нажитое добро, из-за глупой войны. А те, кто остался, должно быть, изо дня в день с ужасом ждали, когда же их постигнет та же участь. А ведь эта огромная долина, с запада закрытая рекой, людскими крепостями, на юге широкой рекой, а на севере и востоке горами, за которыми следили гномы, была весьма безопасной... Мало какое место, в Старом Свете могло похвастаться таким.

Автожиры продолжали свой путь, оставляя позади эти мрачные картины запустения и разрухи. Бруннар окинул прощальным взглядом редкие обветшалые строения, прежде чем они скрылись из виду за горизонтом. Он надеялся, что эта война, опустошающая земли людей, никогда не доберется до гномьих владений. Но в глубине души старый воин знал, что это всего лишь мечта.

Уже несколько часов их небольшой отряд гномьих машин методично прочесывал эти гиблые места, выискивая потенциально опасные скопления враждебных существ. Но пока их поиски были тщетны - лишь изредка они натыкались на кучки трупов сваленных вместе, гнившие останки былых обитателей этих земель.

Внезапно автожир чуть заметно качнулся, повинуясь едва заметному движению его руки на рычагах управления. Глаза гнома расширились от удивления - впереди, среди серой паутины травы и камней, он заметил нечто, что не вписывалось в привычную картину запустения. Приблизившись, Бруннар различил очертания давно заброшенного поля боя. Земля здесь была исхлестана следами копыт и истоптана сотнями ног, а в некоторых местах он различил темные пятна, которые, судя по всему, были запекшейся кровью.

Бруннар поднял подзорную трубку к глазам, всматриваясь в жуткую картину, открывшуюся его взору. На земле, среди примятой травы и камней, лежали тела козлоногих, которых он поначалу принял за обычных унгоров. Но присмотревшись внимательнее, гном понял, что это были вовсе не они. Массивные, покрытые жесткой, щетинистой шерстью туловища, увенчанные козлиными головами с длинными извилистыми рогами, нелепо вывернутые конечности - Бруннар прежде видел подобных тварей, это были кошмарные горы, и более крупные твари, название которых он не знал.

Подавшись вперед, гном заметил, что неподалеку висят в воздухе несколько транспортных автожиров. Они замерли на месте, очевидно, также заинтригованные этой странной картиной. Бруннар слегка наклонил свою машину, давая понять своим товарищам, что он желает присоединиться к ним. Он должен был выяснить, что же здесь произошло.

Когда автожир коснулся земли, Бруннар первым выпрыгнул из кабины и, пригнувшись, осторожно направился к ближайшему телу. Сердце его громко стучало в груди, а в голове роились тысячи вопросов. С какой угрозой пришлось сразиться этим существам? Кто они были и как оказались?

Думая над этим, гном шел, его бронированные башмаки глухо стучали по изрытой снарядами земле. Медленно обведя взглядом усеянное телами поле боя, он тяжело вздохнул. Война, снова принесла свою жестокую жатву. Вокруг него уже суетились шустрые гномы, внимательно осматривая окрестности.

Подойдя к небольшой группке одетых в кованые доспехи коротышек, Бруннар окинул их внимательным взглядом. Гномы, о чем-то серьезно переговаривались, изредка указывая сухощавыми пальцами на распростертые тела зверолюдов.

- Так, что тут у нас? - негромко спросил Бруннар, привлекая к себе внимание.

Один из гномов, с длинной седой бородой, что едва не доставала до самых сапог, медленно обернулся. Глубоко затянувшись дымом из своей подозрительно длинной курительной трубки, он окинул Бруннара усталым взглядом.

- Да вот, значит, разбираемся, - хрипло произнес старик. - Не привычная тут у нас мелочь пузатая, а здоровенные горы и твари рогатые, мин-твары. Понимашь.

Почтительно переглянувшись, двое других гномов молча кивнули, соглашаясь со словами старого товарища.

- И что же вы думаете об этом? - чуть приподняв седые брови, поинтересовался Бруннар.

Старый гном лениво махнул трубкой в сторону раскинувшегося перед ними поля, усыпанного бесчисленными телами.

- Да вот, смотри сам, - проворчал он, - Этак тысяч десять набежало, не меньше. Да и гляди-ка! - он наклонился и аккуратно подцепил носком сапога один из валявшихся рядом арбалетных болтов. - Имперский калибр, вишь? Не орки это, не гоблины, - он презрительно сплюнул. - Люди тут постарались, парни. Да и не просто так - зверюг-то этих, вишь, аккуратненько разделали. По ранжиру, можно сказать.

Молодой гном, стоявший чуть в стороне, тихо кашлянул, привлекая к себе внимание.

- А... а почему вы так решили, господин Кроган? - С благоговением спросил он, переводя взгляд с болта на старого гнома.

Кроган устало вздохнул и, не спеша, пнул ногой ближайшего зверолюда.

- Да вот посмотри, парень, - проворчал он, указывая на аккуратный, будто хирургически выверенный, разрез на боку твари. - Орки бы это не так сделали - они бы рвали, мясо, охвостье, во все стороны летело. А эти... - он одобрительно хмыкнул. - Эти рубили, как надо, один в один. По технике, знаешь ли, видать что рука бывалая у солдат, тренированная.

Он вновь поднес трубку к губам, выпуская тонкую струйку дыма.

- Да и вон, - продолжил Кроган, указывая на другие тела зверолюдов, - Видишь, ни один не объеден. Гроби, иль козлоноги мясца бы поотгрызли, а эти... Нет, тут явно не их рук дело. Люди энто были, причем хорошо обученные, и вооружённые.

Старый гном снова тяжело вздохнул и покачал головой.

- Значит, люди, - подытожил Бруннар, задумчиво постукивая пальцами по рукоятке своего массивного меча. - Да, похоже на то. Но вот только интересно, кто бы это мог быть? Уж больно много их тут понаехало.

Кроган неопределенно пожал плечами, выбивая трубку о сапог.

- Да какая разница? - буркнул он. - Главное, что они славно потрудились. Не то, что эти, - он пренебрежительно ткнул носком сапога в сторону бездыханных тел зверолюдов. - Нам-то что с того? Порубежные людишки, ымперцы, тилийцы. Пусть себе воюют, а мы глядишь, еще чего-нибудь поживиться сможем.

Бруннар задумчиво кивнул, окидывая взглядом усеянное трупами поле. Его мысли лихорадочно перебирали возможные варианты. Если здесь действительно сошлись в схватке две могущественные силы, значит, неспокойные времена надвигаются на их края. А это значит, что и гномам стоит насторожиться и держать ухо востро.

Кроган тем временем неторопливо пыхтел своей трубкой, а молодой гном с почтением смотрел на старого товарища, ожидая каких-то новых откровений. Бруннар медленно провел ладонью по заскорузлому от въевшейся в кожу копоти лицу, и бороде, затем решительно кивнул сам себе. Что бы ни готовилось в ближайшем будущем, они будут готовы встретить его во всеоружии. Гномы никогда не отступали перед лицом опасности.

Обведя напоследок внимательным взглядом окрестности, Бруннар развернулся и зашагал обратно к своему автожиру. Предстояло многое обдумать и спланировать. Надо лететь обратно в Карак-Азул.

Глава 14

Тяжёлые шаги сотен усталых воинов эхом разносились по окрестным холмам, пока армия медленно приближалась к вершине, где должен был раскинуться их временный лагерь. Впереди уже виднелись контуры установленных палаток и мелькали фигуры сновавших между ними слуг. Командиры, закованные в начищенные доспехи, подгоняли бойцов, которые как им показалось совсем обленились . За ними с грохотом катились тяжёлые обозные повозки, нагруженные всем необходимым для долгого пребывания в полевых условиях.

На самом верху холма стараниями многочисленных солдат, и зверолюдов уже начал формироваться оборонительный периметр лагеря. Вонзаясь в землю, частокол из заострённых брёвен медленно оплетал вершину, отгораживая её от внешнего мира. За ним проворные зверолюди принялись рыть ров, обеспечивая дополнительную защиту от возможных врагов. Время от времени кто-то из них ненадолго отвлекался, чтобы перекинуться парой слов с караульными ландскнехтами, наблюдавшими за работой.

Тем временем с ближайшей лесной опушки сновали туда-сюда более крупные зверолюды, таская на своих мощных спинах внушительные бревна. Эти древесина шла на возведение не только частокола, но и первых палаток, под сенью которых воинам предстояло провести ближайшие дни и ночи. Невозмутимо и слаженно исполняя свои обязанности, они не обращали никакого внимания на медленно рассаживавшихся по местам солдат.

Внутри лагеря постепенно разворачивалась типичная картина полевой жизни. Одни воины, сбросив с себя изрядно заляпанные походные доспехи, сидели у костров, лениво перебрасываясь редкими репликами и потягивая воду из своих походных фляг. Другие, наоборот, ловко чистили и смазывали своё оружие, беспокойно готовясь к будущим схваткам. Кое-где виднелись группы солдат, оживлённо обсуждавших последние новости и делившиеся друг с другом свежими сплетнями. Многие просто дремали, растянувшись в тени сработанных наспех навесов, пытаясь восстановить силы после долгого и утомительного марша.

Изредка мимо них, важно поглядывая по сторонам, проходили знаменосцы, аккуратно неся перед собой развёрнутые штандарты, украшенные геральдическими эмблемами. Цветные полотнища развевались на ветру, придавая лагерю ощущение организованности и воинской дисциплины.

Невдалеке суетились повара, готовившие обед для голодных ртов. Пышущее жаром пламя костров разгоняло окутавший склон холма полумрак, даря солдатам ощущение тепла и уюта.

Время от времени доносился бодрый перестук кованых сапог - это снующие взад-вперёд часовые бдительно несли свою службу, внимательно вглядываясь в темноту за пределами лагеря. Их тревожные окрики иногда нарушали установившуюся тишину, заставляя некоторых солдат чуть заметно вздрагивать. Но в целом атмосфера в лагере была спокойной и умиротворённой.

Постепенно, по мере того, как завершались последние приготовления, в армейском стане начинала оживать привычная жизнь. Солдаты, позабыв об усталости, шумно делились последними новостями и слухами, перебрасываясь шутками и анекдотами. Где-то звучали первые нестройные аккорды, когда музыканты пробовали свои инструменты, готовясь к вечернему увеселению. Порой тишину нарушал громкий окрик очередного ротного или сержанта, призывавшего к порядку шумную братию.

В конце концов, тыловые подразделения и вспомогательные службы завершали обустройство лагеря. Палатки были готовы принять первых постояльцев, обозные повозки аккуратно выстроились в ряд, а кухни начали источать манящие ароматы варева. По всему лагерю быстро сновали вестовые, адъютанты и прочий вспомогательный персонал, в том числе и полевые медики, готовые в любой момент придти на помощь усталым воинам.

Внутри частокола воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами солдат и редкими окриками часовых. Лишь едва уловимый гул доносился из-за крепостных стен, словно само сердце этого временного города-крепости уже начинало биться, наполняя кровью его живые артерии.

Командиры, убедившись, что все основные приготовления завершены, начали собирать вокруг себя своих офицеров, чтобы обсудить дальнейшие планы. Негромкие, сосредоточенные голоса, иногда прерываемые короткими резкими репликами, разносились над лагерем, словно напоминая о том, что завтра воинам предстоит новый тяжёлый день.

Солдаты, оставшись без присмотра, вновь принялись за свои привычные дела. Одни расположились у костров, с удовольствием вкушая горячую похлёбку, другие продолжали заниматься оружием, а третьи просто наслаждались коротким отдыхом, с благодарностью вытягивая затёкшие ноги. Повсюду царило ощущение некоторой расслабленности и спокойствия, словно перед грядущей бурей.

Хотя солдаты и отдыхали, дух армии, мощной и несокрушимой, ощущался даже в этой временной передышке. Казалось, что эта огромная сила, подобно затаившемуся зверю, лишь притаилась, переводя дух перед тем, как снова ринуться в бой.

***

Король сидел в своей полевой палатке, склонившись над подробной картой местности. Вокруг него суетились его советники - Иоанн и Диметр, прибывших после того как лагерь более менее устроился, и укрепился.

Иоанн, высокий и статный, с пронзительным взглядом, указывал на карту, показывая, как их войско продвинулось за последнее время.

- Ваше Величество, мы очистили примерно четверть так называемого Мрачного Леса. Через несколько дней мы должны достичь ущелья. Если нам удастся его перекрыть, наплыв зверолюдов сократится до минимума.

Диметр, молодой воин с волевым подбородком, поддержал своего товарища.

- Да, Ваше Величество. Мы уничтожили уже больше нескольких десятков тысяч зверолюдов, и при этом не понесли потерь. Враг слишком слаб... и беспечен.

Стефан молча слушал доклады своих советников, изредка перебирая кончиками пальцев карту, словно пытаясь почувствовать ее. Он был человеком сдержанным, и в прошлой жизни не считал себя нетерпеливым, или излишне торопливым. Но, тут они возятся больше двух недель, и его терпение было под вопросом. Его советники каждый раз отчитывались об очередной уничтоженной орде зверей, и казалось что тварей становится сильно меньше, но каждый раз, из густой лесной чащи выбегала очередная волна тварей. И все начиналось сначала.

Наконец, он поднял взгляд и остановил его на сидящем в стороне главном ученом. Тот, до этого молча слушавший доклады своих коллег, поднял голову, ожидая вопроса от монарха.

- Крейг, - произнес король, его голос звучал глубоко и уверенно. - Твои люди принесли немало пользы. Но что ты можешь нам сказать о наших врагах? Что мы знаем о них? Я знаю, ты все это время проводил научные изыскания. К тому же Кирилл мне говорил, что ты помог ему с выпытыванием информации из особо упрямых зверей.

Крейг выпрямился, поправляя очки на переносице, отложив книгу, он встал. - Ваше Величество, - начал он, его голос был спокойным и размеренным. - Местные зверолюди - существа, о которых мы знаем крайне мало. Они обитают в глубинах Мрачного Леса, и до сих пор нам удавалось лишь поверхностно изучить их повадки и образ жизни. Однако я могу сказать, что это весьма опасные и агрессивные создания, обладающие невероятной физической силой. Их численность превосходит наше войско многократно, и если мы не сможем взять под контроль ущелье, как предлагают Иоанн и Диметр, то боюсь нам придётся из раза в раз повторять этот поход.

Стефан помассировал виски, он надеялся, что ему будет под силу привести свое войско к триумфу, даже если для этого потребуются целая прорва кровопролитных сражений.

Внимательно выслушав донесение своего верного учёного, он отбил дробь пяльцами. Горящие угли в камине отбрасывали причудливые тени на их сосредоточенные лица, словно подчеркивая важность грядущих событий.

– Значит, вы с Кириллом выяснили, где мы оказались? – Спросил король переходя на другую тему, поглаживая бороду. – Эти ведьмы действительно знали больше, чем наши крестьяне?

Крейг кивнул, не скрывая волнения.

- Да, ваше величество. Согласно их показаниям, мы попали в загадочный регион, именуемый Порубежными княжествами. Это конфедерация разрозненных человеческих государств, по большей части находящихся в диком и неосвоенном южном уголке этого мира, известном как Старый Свет. Сами мы находимся где-то на северо-востоке этого региона, в так называемом Мрачном Лесу, у подножья Черных, и Краесветных гор. Как бы на стыке.

Король нахмурился, слушая что говорит Крейг.

– Что еще ты узнал?

– Согласно знаниям ведьм, двадцать лет назад людям удалось начать колонизацию этого самого леса. Но в последнее время ситуация резко ухудшилась - война с гномами, нашествие зверолюдов, усиление влияния Хаоса почти уничтожили все поселения, – продолжил Крейг, понижая голос. – Судя по всему, мы оказались в весьма опасном месте, Ваше Величество.

Король задумчиво кивнул, его взгляд устремился в огонь. – Значит, мы в сердце этого дикого края, где царят монстры и силы Тьмы. Что ж, это объясняет многое. – Он помолчал, затем посмотрел на Крейга. – Продолжай.

Крейг выпрямился, твердо встречая взгляд короля. – Не все так сложно, Ваше Величество. Судя по словам ведьм, на севере находятся Краесветные горы, а на юге - река Черепов. Возможно, следует попытаться пересечь один из этих естественных рубежей и найти путь к более безопасным землям. – Он помолчал, взвешивая слова. – Однако прежде нам следует подготовиться как следует. Этот Мрачный Лес кишит опасностями, и мы должны быть начеку.

Старик задумчиво кивнул. – Мы не можем позволить себе оплошать. Ободрите наших воинов и разведчиков. Нам предстоит нелегкий путь, но я верю что мы справимся, торопится не будем, пока следует усилить контроль над этой провинцией.

Крейг склонил голову. – Будет исполнено, Ваше Величество. Мы сделаем все, что в наших силах.

***

Холодный ветер с далеких северных предгорий пробирал насквозь, треплющие деревья и гнущий стволы. Вершины могучих сосен скрывали даже звезды, их пронзительно-черные силуэты простирались далеко на горизонте. В этом мрачном и диком лесу, где обычный человек не протянул бы и суток, притаились трое эльфов, с замиранием сердца следящие за шумным человеческим лагерем.

Их глаза, привычные к сумеркам ночного леса, различали каждое движение в ярко освещенном огнями поселении. Пышные палатки, возведенные из тяжелой парусины, громоздились вдоль правильных рядов деревянных частоколов. За ними, мерно вздымаясь, возвышались стены крепостного рва, вырытого многими сотнями трудяг-зверолюдей.

Эльфы переглянулись. Первым нарушил молчание тот, чье лицо обычно озаряла добродушная улыбка, а теперь было полно тревоги.

- Вы только посмотрите на это! - тихо воскликнул он, указывая на колышущееся море палаток. – Я не думал что их так много! Похоже люди настроены серьёзно, они зачистили значительную часть леса.

Другой эльф, сухопарый и серьезный, хмуро кивнул:

- Да, это тревожный знак. Что им здесь нужно? Я думал местный князь бросил попытки прибрать эти земли себе. Очевидно они идут к ущелью у озера, думают видимо закрыть его.

Третий, вечно задумчивый, молча вгляделся в темноту, прислушиваясь к звукам ночного леса, пытаясь уловить в них какую-то подсказку.

- Они возводят оборонительные сооружения, - произнес он наконец, - значит, они чего-то опасаются. Или кого-то ждут. Нам нужно выяснить, в чем тут дело.

Первый эльф вздохнул, теребя кончик длинного уха.

- Да ничего они не ждут, обычные человеческие повадки. Главное, проследить за ними, и доложить старейшинам. Но я не люблю лезть в человеческие дела. Они такие непредсказуемые, жестокие и алчные.

Серьезный эльф покачал головой:

- Кто знает, какие последствия могут ждать наш народ, если мы упустим что-то важное? Нет, мы должны узнать, что замышляют эти люди.

Трое стрелков замолчали, сосредоточенно наблюдая за человеческим лагерем. Порывы ветра нашептывали в ушах тревожные предчувствия, но остроухие продолжали неотрывно следить за каждым движением людей, готовые в любой момент сорваться с места, чтобы донести важную весть до своих сородичей.

Огромная человеческая армия разбила лагерь в глухом северном лесу, возводя мощные укрепления. Что могло привести их так далеко от привычных земель империи, или того же Акендорфа? Возведенные деревянные частоколы и глубокий ров свидетельствовали о том, что пришельцы были основательны, мнение эльфов склонялось к тому, что это были имперцы. Вполне характерная для слуг Зигмара, фанатичная педантичность.

- Надеюсь это не имперский передовой отряд, высланный для изучения новых земель. Империя часто стремится расширить свои владения за счет чужих территорий, если это так, то в скором времени сюда хлынет ещё больше монкей! Каких-нибудь грязных крестьян!

Задумчивый эльф поднял руку, призывая к тишине:

- Тише, посмотрите, что там происходит.

Внизу, у подножия частокола, послышался шум, и гомон. Группа закованных в искусные доспехи воинов подгоняла рослых существ, которые, спотыкаясь, тащили тяжелые бревна и камни для возведения укреплений.

- Это зверолюди! - воскликнул серьезный эльф. - Что за бред. Они используют их в качестве рабочей силы?

Добродушный эльф сжал кулаки, его глаза негодующе сверкнули:

- Нечестивцы! Неужели они служат силам хаоса!?

Задумчивый эльф положил руку ему на плечо, призывая к сдержанности:

- Тише, мой друг. Мы не можем действовать сгоряча. Нам нужно хладнокровно оценить всю ситуацию, прежде чем принимать какие-либо меры.

Он еще раз внимательно осмотрел лагерь, отмечая каждую деталь. Потом перевел взгляд на своих товарищей:

- Похоже, эти люди пришли сюда с определенной целью. Они хорошо вооружены и организованы. И в слугах у них эти мерзкие животные. - Эльф ненадолго задумался. - Нам нужно как можно скорее узнать, что именно они замышляют.

Серьезный эльф кивнул:

- Давайте проникнем в лагерь. Добудем языка, и все выведаем. Так будет быстрее, не без риска конечно... Но есть ли у нас время?

Добродушный эльф нехотя согласился:

- Хорошо. Но осторожнее, друзья мои. Эти люди безжалостны, и они превосходят нас числом. Нам нужно действовать скрытно и быстро.

Эльфы синхронно кивнули, после чего бесшумно исчезли в ночной тени, спускаясь к человеческому лагерю.

Неслышно ступая по мягкому лесному ковру, трое эльфов скользили меж густых зарослей, словно тени в полумраке. Их легкие шаги почти не нарушали тишины, а настороженные взгляды внимательно обшаривали каждую тропинку и поляну. Эти трое — лучшие следопыты своего народа, — шли по следу, обнаруженному ими еще на рассвете.

Миновав заросли колючих кустарников, эльфы вышли на опушку. Затаившись за густыми зарослями, они внимательно осматривали расположение палаток и передвижение воинов.

Внезапно, один из эльфов, ощутил прикосновение холодного лезвия к своему горлу. Он даже не успел шевельнуться, как чья-то сильная рука сжала его плечо, удерживая на месте. Подняв глаза, он встретился взглядом с хмурым, обветренным лицом человека в кожаных доспехах.

– Стой спокойно, остроухий, — прорычал тот сквозь стиснутые зубы.

Ребёнок леса застыл, понимая, что его товарищи тоже схвачены. Как им удалось так ловко их перехитрить? Эльфов невозможно застать врасплох, тем более людям! Но, он не успел додумать эту мысль, как сильный удар обрушился на его затылок, и он провалился во мрак.

Очнувшись, он обнаружил себя связанным по рукам и ногам, сидящим в центре лагеря. Его товарищи находились рядом в таком же положении. Человеческие воины, закованные в стальные доспехи, бросали на них презрительные взгляды, похрустывая кожаными перчатками.

Эльф попытался вспомнить, как все произошло. Они были так осторожны, так внимательны... Но человеческие следопыты оказались искуснее, их чутье острее. Они словно знали, что эльфы идут по их следу. Неужели кто-то их выдал?

Внезапно, тишину лагеря нарушил звук приближающихся шагов. К ним направлялся высокий человек в черном плаще, на груди которого красовался серебристый знак. Глаза эльфа расширились от страха и недоумения.

Человек в черном плаще остановился напротив пленников и окинул их пронизывающим взглядом. На его губах заиграла зловещая ухмылка.

– Добро пожаловать, друзья мои. Я так рад, что вы решили присоединиться к нам.

Тэрион сглотнул, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Что-то ему подсказывало, что эта встреча не предвещала ничего хорошего.

Глава 15

Холодный ветер пронизывал насквозь, гоняя пыль и обломки по опустевшей дороге. Перевернутая повозка лежала посреди разбитого тракта, словно брошенная игрушка. Вокруг нее застыли в напряженном ожидании отряд эльфийских воинов, их доспехи поблескивали в сумеречном свете.

Один из эльфов грубо схватил за волосы молодую девушку, пытавшуюся вырваться из его хватки. Ее широко раскрытые глаза были полны ужаса, а трясущиеся губы едва сдерживали отчаянные крики. Рядом с ней, скрючившись от боли, лежал старый мужчина - ее отец. Его одежда была пропитана кровью, руки и ноги неестественно вывернуты. Несмотря на муки, он умоляюще смотрел на своих палачей, надеясь хоть как-то защитить свою дочь.

Неподалеку, среди обломков повозки, виднелись тела двоих молодых мужчин - старших сыновей несчастного отца. Они крепко сжимали в окоченевших руках топоры и копья, но не успели ими воспользоваться. Чуть в стороне лежала женщина - вероятно, жена старика. Ее глаза были широко открыты, а на лице застыло последнее мгновение ужаса перед неизбежным.

Терпение эльфа, державшего девушку, наконец лопнуло. Медленным, выверенным движением он достал из ножен изогнутый клинок и приставил к ее горлу. Девушка не сдержала крик, пронзительный и отчаянный. Ее отец взорвался рыданиями, несмотря на боль в сломанных конечностях, он попытался подняться, чтобы броситься к дочери. Но эльфы не дали ему этого сделать, грубо отталкивая несчастного.

Зажмурив глаза, эльф медленно провел лезвием по нежной коже девушки. Хрип, смешанный со всхлипом, замер в ее горле, когда голова бессильно откинулась назад. Ее тело обмякло, а кровь потоком хлынула на измятую землю.

Отец девушки завыл, словно раненый зверь. В его глазах застыло невыразимое отчаяние, он изо всех сил пытался освободиться, чтобы хоть как-то помочь ребенку. Но его тщетные усилия лишь вызвали насмешливый смех эльфов.

Один из них, держащий окровавленную голову девушки за волосы, навис над беспомощным стариком. Брезгливо сморщившись, он швырнул страшный трофей в сторону. Затем, достав массивную булаву, начал методично обрушивать удары на седую голову отца. Глухие, влажные звуки ударов сменялись приглушенными стонами, постепенно переходящими в хрип.

- Не булава, а дерьмо собачье! - выкрикнул эльф, видя что человек все ещё был жив, и даже в сознании.

Отчаяние отца было невыносимым. Он видел, как его дочь безжалостно лишают жизни, а затем и сам подвергается жестокой расправе. Но несмотря на боль и ужас, он не мог сдаться. Изо всех сил он пытался освободиться, чтобы хотя бы умереть рядом с любимыми.

Быстро схватив голову несчастной девушки, эльф швырнул ее в сторону отца. Тот с ужасом наблюдал, как страшный трофей падает к его ногам, оставляя на земле кровавый след. Содрогаясь от отвращения и горя, старик закрыл глаза, готовясь встретить свою участь…

– ...отключи Крейг, достаточно. Я больше не хочу видеть последние воспоминания этих тварей. – Король Стефан смахнул морок, с помощью которой он смотрел на последние воспоминания эльфов.

– Конечно ваше величество... С помощью этого метода, дальше сорока восьми часов все равно не посмотришь. Но, думаю даже так, можно понять, что это за... Существа. – Высказал своё мнение главный учёный.

***

Яркий свет факелов пробивался сквозь полотняные стены походной палатки, отбрасывая причудливые тени на лица трех бесчувственных эльфов, запертых в грубых железных клетках. Их доспехи были изрядно помяты, а одежда - порвана и забрызгана кровью, свидетельствуя о жестокости их захватчиков.

Несколько ландскнехтов - грубых солдат в изящных стальных доспехах - сидели наготове, внимательно следя за пленниками. Их суровые лица, озаренные мерцанием пламени, выдавали напряжение: эти эльфы были не простыми бандитами или мародёрами, а, судя по всему, хорошо обученными воинами.

Внезапно полог палатки открылся, пропуская внутрь внушительную процессию. Во главе ее шагал сам Король, окруженный свитой придворных и советников. Ландскнехты поспешно вскочили и вытянулись в струнку, приветствуя правителя.

Король неспешно приблизился к клеткам, внимательно оглядывая пленников. Его седые брови сурово нахмурились, а в глазах читалось глубокое недоверие. Вот и первая для него нестыковка — эльфы. Вернее, не само их наличие, а поведение... Оно было несвойственным, для представителей светлой расы. Ведь это были лесные жители, а не тёмные друкари. Почему они так себя вели? Стоило ли теперь опасаться всех? Если эльфы здесь такие гнилые, то что можно сказать, о людях? Или гномах?

Он резко повернулся к мужчине в кожаном доспехе, к своему главному тайному советнику.

- Ну что, Кирилл, все ли вы выведали у этих эльфов? - грозно спросил Король.

Тайный советник почтительно склонил голову и ответил:

- Мы узнали многое, Ваше Величество, но ничего действительно важного. Самое ценное, что нам удалось выяснить - это то, что эльфы пришли откуда-то из-за Черных гор, что на западе, за рекой Черепов. Охраняют эти территории от имени некоего лесного хранителя. В целом они подтвердили ранее нами полученные данные. Больше мы ничего принципиального не узнали. Впрочем, они могут легко врать.

Король задумчиво почесал свою седую бороду, хмуро глядя на пленников.

- Я смотрю вы их слегка помяли, чтобы вытянуть из них информацию? - спросил он, окинув подчиненных испытующим взглядом.

Кирилл пожал плечами:

- Да, мы использовали некоторые методы. Но эти эльфы оказались на удивление стойкими. Нам пришлось... несколько усилить давление.

Король тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Внезапно его правая ладонь засветилась синим сгустком энергии, и Стефан медленно поднял ее, направляя к клеткам.

- Что ж, раз обычные методы не сработали, придется применить кое-что посерьезнее, - произнес он, и воздух вокруг наполнился потрескиванием магии.

Заклинания подчинения мощными волнами устремились к бесчувственным телам эльфов, окутывая их сияющими нитями. Король хмуро наблюдал, как пленники начали постепенно приходить в себя, их глаза прояснялись, а лица становились отрешенными - верный признак действия заклятия.

Теперь, когда эльфы были подчинены мощной магической силой, Стефан обратился к Кириллу:

- Опроси их. Я хочу услышать каждую деталь.

Кирилл кивнул и повернулся к пленникам. Его грубое лицо приняло деловое выражение, когда он начал задавать вопросы.

- Откуда вы пришли? Кто вас послал? Какие у вас планы? - допрашивал он, внимательно наблюдая за реакцией эльфов.

Словно марионетки под действием заклинаний, пленники нехотя отвечали на вопросы. Их голоса звучали монотонно и отрешенно:

- Мы пришли из-за Черных гор... с запада, от реки Черепов. Нас послали... разведать земли к востоку... оценить силы людей.

Кирилл слушал, делая пометки в своем блокноте. Стефан молча наблюдал, его лицо оставалось непроницаемым. А в голове все еще крутился диссонанс, из-за поведения этих остроухих. Усиливая его недоверие к окружающему миру.

- И что же вы обнаружили? - продолжил допрос Кирилл. - Какие сведения вы успели собрать о наших войсках, укреплениях, стратегии?

Эльфы помолчали, будто борясь с подчиняющей силой заклинаний.

- Мы... не успели многого узнать, - отозвался наконец один из них. - Нас захватили... раньше, чем мы смогли разведать ваши силы...

Кирилл нахмурился и скрестил руки на груди.

- Так значит, вы ничего толком и не выведали? - с разочарованием спросил он.

- Нет... - ответил эльф. - Мы лишь знаем... что ваши войска многочисленны... и хорошо вооружены. Но деталей... не успели узнать.

Король Стефан медленно кивнул, переваривая полученную информацию. Затем он вновь поднял руку, концентрируя на ладони пульсирующий шар магической энергии.

- Что ж, раз вы не смогли предоставить мне действительно ценных сведений, - произнес он, - то ваша судьба решена.

Эльфы в ужасе попятились, осознавая, что их постигнет. Но сопротивляться или умолять о пощаде они не могли - сила заклинаний полностью подчинила их волю.

Стефан сжал кулак, и смертоносная энергия хлынула в клетки, окутывая пленников. Их тела напряглись, а затем обмякли, когда жизнь стремительно покидала их. Через мгновение все было кончено - три бездыханных тела упали на дно клеток.

Стефан тяжело вздохнул и устало провел рукой по лицу.

- Надеюсь, все вы понимаете, что они заслужили это. Избавьтесь от трупов, - бросил он Кириллу. - И будьте готовы к походу – в скором времени мы выступаем.

Кирилл поклонился.

- Слушаюсь, Ваше Величество. - Ответили остальные.

***

Король Стефан стоял на краю ущелья, вглядываясь в темные очертания Мрачного леса, что простирался далеко юг. Его взору предстала раздражительная, и предвещающая утомительную работу картина - огромные каменные валуны, которые предстояло разместить поперек глубокого ущелья, чтобы возвести неприступную крепость.

Стефан сжал посох, чувствуя, как магическая энергия покалывает кончики пальцев. Сосредоточившись, он поднял руку, и могучие каменные глыбы послушно оторвались от земли, зависнув в воздухе. Медленно, но уверенно король направлял их, словно невидимыми нитями, к месту будущей стройки. Король-чародей сжал кулак, и огромные глыбы распались на четырехугольные блоки, правильной геометрической формы.

Солнце клонилось к горизонту, когда первые блоки встали на свои места, положив основу для крепостной стены. Человеческие воины, закаленные в боях, трудились бок о бок с рогатыми зверолюдами, поддерживаемые магией короля.

Главный ученый Крейг наблюдал за процессом, направляя рабочих и подсказывая решения для сложных инженерных задач. Его проницательный взгляд охватывал каждую деталь, от точного выравнивания камней до продуманной системы подъемных механизмов.

На протяжении двух напряженных дней строительство шло без устали. Под руководством Стефана и Крейга, воины и зверолюди трудились в слаженном темпе, возводя мощные стены, укрепленные магией короля. Каждый камень, разрезанный и уложенный с ювелирной точностью, складывался в высокую отвесную стену.

К закату второго дня, половина крепости уже возвышалась над ущельем, бросая вызов любому, кто посмел бы приблизиться к новым владениям короля Стефана. Уставшие, воины и зверолюди разводили костры, готовясь к следующему этапу строительства. Впереди их ждали еще долгие дни упорного труда.

Стоя на краю ущелья, Стефан окидывал взглядом свое творение, чувствуя, как по спине пробегает дрожь предвкушения. Эта крепость станет ключом к защите его будущего королевства, первым рубежом которые встретят обитатели диких гор.

***

Король стоял на крепостной стене, возвышающейся над глубоким ущельем. Его пристальный взгляд обводил внушительные каменные строения, высокие башни с заостренными шпилями и мощный донжон в центре, окруженный кольцом зубчатых стен. Грандиозная фортификация, призванная стать неприступным оплотом на границах его владений.

Позади Стефана, переминаясь с ноги на ногу, стояли его советники, терпеливо ожидая указаний монарха. Наконец, король обратился к старшему из них, Иоанну:

- Иоанн, эта крепость должна стать ключевым оплотом на подступах к Мрачному Лесу. Здесь мы разместим значительный гарнизон, чтобы обеспечить надежную защиту границ. Пусть они будут готовы дать отпор любым тварям, что осмелятся пересечь ущелье.

Иоанн склонил голову в знак согласия, разглаживая складки на своем просторном одеянии.

- Как прикажете, Ваше Величество. Мы позаботимся, чтобы в донжоне всегда была открыта портальная арка, дабы в случае нападения к нам могло прийти подкрепление с ваших земель.

Стефан кивнул, довольный тем, как идут дела. Эта крепость должна стать надежным барьером, сдерживающим нечисть с севера, от проникновения в его будущую провинцию.

- Отлично. Отлично, больше здесь нас ничего не держит, мы выдвинемся на юг, чтобы окончательно очистить провинцию от чудовищ. Пора восстановить порядок в этих землях.

Король повернулся к своим советникам, и через несколько мгновений они уже спускались с крепостных стен, чтобы присоединиться к внушительной армии, ожидающей их за пределами фортификации. Грохот копыт и лязг оружия возвестили о продолжении странного похода.

Крепость, казавшаяся незыблемой твердыней, устремила свои высокие башни к небу, готовая выдержать любую осаду. Ее мощные стены, сложенные из серого камня, нависали над ущельем, словно грозные стражи на границе света и мрака. Пронизывающий ветер свистел в бойницах, предвещая надвигающиеся испытания для тех, кто решит укрыться за этими неприступными стенами.

Королевская армия, двинулась вглубь Мрачного Леса.

Тем временем, помимо гарнизона, за этим наблюдал, еще кое-кто. Двое коренастых гномов, закутанных в потрепанные шубы, сидели, затаившись среди острых скал, пристально вглядываясь в открывшуюся им панораму.

Один из них, с проседью в рыжей бороде, поднес к глазам покацанную подзорную трубу, пристально вглядываясь в линию горизонта. Его товарищ, щурясь от яркого света, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, согревая закоченевшие конечности.

- Ну, что там, Торин? Ты уже разглядел, что там за чертовщина творится? - хриплым шепотом поинтересовался он, кутаясь глубже в шубу.

Торин на мгновение опустил подзорную трубу, недовольно хмурясь.

- Там, дальше по ущелью, выросла какая-то чудовищная крепость, Балин. Словно кто-то взял да и воздвиг ее за одну ночь. Такая махина, что дух захватывает.

Балин присвистнул сквозь стиснутые зубы, осторожно выглядывая из-за валуна.

- Твою ж… Значит, кто-то решил перекрыть нам дорогу в Мрачный Лес? Нехороший знак.

Торин хмуро кивнул, снова поднося трубу к глазам.

- Да уж. Стены до самых небес, толщиной в несколько сажен. Башни с зубчатыми парапетами, а посередине – громадный донжон. Ничего подобного я отродясь не видывал.

Он на мгновение замолк, внимательно вглядываясь вдаль.

- Кажется, у входа суетится какое-то движение. Сейчас попробую разглядеть получше.

Балин нетерпеливо переступил с ноги на ногу, ежась от холода.

- Ну, и что ты видишь?

Торин убрал трубу, удивленно покачивая головой.

- Из ворот выезжает огромная колонна всадников, закованных в сверкающие доспехи. Кажется, это имперская армия, не похожи на порубежных оборванцев. Вон, даже маг затесался, старик какой-то с посохом, и камнем на конце, вроде флюорит.

Балин присвистнул, понимающе хмыкнув.

Торин сурово поджал губы, возвращая подзорную трубу в потертый кожаный футляр.

- Нам следует немедленно доставить эти сведения королю. Такая крепость, возведенная в ущелье, никуда не годится! А вдруг это враги!

Балин тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и отряхивая снег с колен.

- Что ж, пошли.

***

Силуэты двух зверолюдов, похожих на антропоморфных козлов, проскользнули сквозь густые заросли леса, аккуратно ступая по земле в начищенных стальных доспехах. Их человеческие одежды были безупречно чистыми, а густые косматые шкуры тщательно причесаны. Эти двое, словно ищейки, вынюхивали добычу, ведя за собой отряд ландскнехтов, закованных в сталь.

Отряд закаленных воинов, сжимающих в руках копья, алебарды, мечи и арбалеты, двигался с осторожностью, следуя за своими провожатыми. Несколько минут они продвигались по лесной чаще, пока зверолюды вдруг не замерли, уловив что-то в воздухе. Мгновение спустя они устремились вперед, ловко преодолевая преграды.

Выйдя на небольшую поляну, отряд обнаружил широкое углубление в земле, диаметром около сотни метров. На дне этой естественной впадины расположилось стойбище диких зверолюдов. Большинство из них валялись в состоянии алкогольного опьянения, не подозревая об опасности, нависшей над ними.

Людей, и их двух проводников не заметили, дикие зверолюды были беспечны, и большая часть из них валялись посередине поселения, напившись наворованного пива.

Люди за это время успели подтянуть подкрепления.

Стойбище было окружено полностью.

Предводитель людей, шагнул вперед, его глаза пылали синей магической энергией. Доносился рёв, смешанный с хриплым пением — они праздновали что-то, возможно, очередной набег.

— Готовы? — спросил он, не оборачиваясь.

За спиной заскрипели доспехи. Ландскнехты, десятки ветеранов в потёртых камзолах, проверяли арбалеты. Рыцари в латах молча кивали.

— Арбалетчики — на фланги, — сказал Кирилл, чей шрам от уха до подбородка дергался при каждом слове. — Рыцари ударят в центр, когда магия расчистит путь.

Стефан кивнул. Его пальцы нервно перебирали кольца на посохе. «Огненный вихрь. Седьмой уровень. В игре это было бы красиво: анимация пламени, звуковые эффекты… ох, что же сейчас ждет этих тварей»*.

— Ваше Величество, — старый ландскнехт с перевязанным глазом выступил вперёд. — Разрешите начать.

Король поднял руку. Ветер внезапно стих, будто сама природа замерла в ожидании.

— Жгите.

Люди Кирилла выдвинулись бесшумно, как тени. Первые болты с промасленными наконечниками вонзились в шалаши. Зверолюды, заметив неладное, заорали, хватая топоры.

— Теперь, — прошептал Стефан.

Посох дрогнул в его руках, кристалл вспыхнул алым. Волна жара прокатилась по лесу, иссушая мох под ногами. Кострища зверолюдов взорвались, превратившись в огненные смерчи.

— ВАААРГ! — заревел трёхметровый вожак, выбегая из пламени с горящей шкурой на спине.

Рыцари ринулись вперёд, их клинки блеснули в дымном мареве. Ландскнехты закрыли фланги, кроша черепа мечами.

Стефан шёл за ними, как жнец. Каждый взмах посоха выжигал очередную группу зверолюдов. Крики сливались с треском горящих деревьев.

— ЩИТЫ! — внезапно закричал Кирилл.

Из дыма вылетели копья. Одно вонзилось в землю у самых ног короля.

— Близко, — усмехнулся Стефан. Его пальцы сплели новый жест. Земля под передовыми зверолюдами провалилась, поглотив их в огненную трещину.

Бой превратился в бойню. Зверолюды, ослеплённые дымом и страхом, метались меж деревьев. Рыцарь отрубил голову вожаку — та отлетела в костёр, вспыхнув факелом.

— Ваше Величество! — Кирилл указал на восток.

Сквозь чащу пробивалось подкрепление — ещё два десятка зверолюдов с боевыми топорами.

— Моя очередь, — Стефан вонзил посох в землю.

Воздух сгустился, запахло серой. Над головами зверолюдов вспыхнули огненные сферы, обрушившись градом.

— Бегите! — завопил кто-то на их языке. Но бежать было некуда — лес горел, образуя стену пламени.

Когда последние отзвуки битвы затихли, Стефан обвел окрестности горящим взором.

Обернувшись к своим воинам, король отдал приказ:

- Добейте выживших. Чтобы не осталось и следа от этих чудовищ.

Ландскнехты послушно приступили к исполнению воли своего повелителя, поджигая оставшиеся хижины и добивая раненых. Плотные клубы черного дыма поднимались к небу, застилая солнечный свет.

Глава 16

Королевский штандарт развевался на ветру, знаменуя присутствие самого короля на поле боя. Облачённый в сияющие доспехи, он возвышался на высоком холме, окружённый верными советниками и свитой.

Оттуда он обозревал приближающуюся армию. Люди готовились раздавить последнюю орду зверолюдов в южной части провинции. По всем признакам это было последнее крупное скопление тварей. После того как он их рассеет, приличная часть Мрачного леса будет относительно безопасной. Обширная часть провинции будет его.

Внизу, растянувшись широкой линией, стояли его доблестные воины. Впереди, в тяжёлых латах, выстроились пикинёры, их длинные копья нацелены на врага. За ними, не менее грозные, выстроились алебардисты, и копейщики, готовые встретить натиск противника покрупнее. А по бокам замыкали строй щитоносцы, надёжная преграда на пути любых фланговых атак.

Ближе к лесной опушке, прикрывая фланги, расположились арбалетчики и лучники. Их умелые руки уже натягивали тетивы, готовясь осыпать градом стрел и болтов наступающих зверолюдов.

Сапоги солдат утопали в грязи, но строй не дрогнул, когда из-за горизонта показались громадные фигуры приближающихся зверолюдов.

Твари выбегали из-за деревьев - уродливые, покрытые шерстью создания с горящими злобой глазами и оскаленными клыками. Их когти и рога могли разорвать обычную стальную броню, словно бумагу, но сейчас они были бессильны против сомкнутого строя ландскнехтов.

- Огонь!

Тетивы натянулись, и в сторону надвигающихся тварей устремился стальной дождь. Свистящий рой пронзил воздух, обрушиваясь на зверолюдей. Их грубые шкуры и примитивные щиты оказались бессильны перед мощью оружия людей.

Первые ряды козлоногих, пронзенные множеством смертоносных стрел, рухнули, сбивая с ног следующих за ними. Но твари, словно лишенные страха, и инстинкта самосохранения, продолжали напирать, осыпая равнину своими телами.

- Еще раз! - скомандовал Диметр, и новая волна смертоносного града обрушилась на наступающих.

Стрелы и болты вгрызались в безобразные тела, пробивая шкуры и сокрушая кости. Зверолюди корчились в предсмертных судорогах, но их место тут же занимали новые твари, затаптывая насмерть раненых. Волна за волной неслись они вперед, словно несметные полчища саранчи.

Диметр сжал кулаки, глядя, как его воины методично и безжалостно выкашивают врагов. Их выучка и мастерство перевешивали дикую ярость зверолюдей. Один за другим противники падали, сраженные градом стрел и болтов.

Но, несмотря на урон, наносимый людьми, твари продолжали напирать, приближаясь все ближе. Их звериные вопли сливались в оглушительный рев, от которого, казалось, сотрясалась сама земля.

Воины не дрогнули, когда чудовища больше с пронзительными криками устремились на них. Подняв свои алебарды, пики, и копья, они встретили атаку чудовищ градом колющих и рубящих ударов. Острые лезвия рассекали плоть, ломали кости и разрывали внутренности. Один за другим зверолюди падали, обагряя землю своей черной кровью.

Новая волна чудовищ, отталкивая и растаптывая упавших собратьев, бросалась на людей, надеясь смять их строй.

Алебарды описывали в воздухе рубящие и колющие дуги, разрывая плоть и кости. Фрагменты тел зверолюдей взмывали в воздух, разлетаясь на куски. Ноги противников подкашивались, когда лезвия пронзали их, нанося смертельные раны. Один за другим монстры падали, извиваясь в агонии.

Безжалостный бой продолжался. Постепенно поле сражения превратилось в кровавое месиво. Тела чудовищ, изувеченные и искромсанные, устилали землю. Воздух был наполнен запахом крови, и гари.

И вот, когда казалось, что вражеские силы иссякли, из-за деревьев показались новые орды зверолюдей. Их глаза горели безумной жаждой убийства, а зубы и когти блестели, готовые разорвать человеческую плоть.

Кровь хлестала, разрывая плоть чудовищ. Их тела, опадали на землю словно брошенные марионетки, с глухим стуком падали на траву, обагряя почву алой влагой.

Из чащи леса раздался оглушительный рёв, от которого, казалось, содрогнулась сама земля. На поляну, сминая всё на своём пути, вырвались гигантские минотавры - чудовищные создания размером с большой дом. Их мощные копыта оставляли глубокие борозды в земле, а огромные рога, поблёскивали на солнце. Сверкающие красные глаза минотавров метали молнии гнева, а из пасти исходила пена, и едва заметный парок.

Стефан, наблюдавший за ходом битвы со своих укреплённых позиций, цыкнул, увидев зрелище. Рядом с ним встревоженно зашептались его советники.

Время словно застыло, пока взгляд Стефана был прикован к надвигающимся титанам. Он знал, что у него считанные секунды, чтобы принять решение.

Сжав в руке сияющий посох, король выпустил в сторону минотавров несколько ледяных глыб. Разогнанные до предела, заострённые сосульки разбивались ловко сбивая зверолюдов. Один из минотавров, издав хриплый рёв, рухнул наземь, пробитый насквозь ледяным копьём.

Остальные твари, видя гибель своего собрата, ещё сильнее озверели. С рёвом, от которого, казалось, дрогнули небеса, они ринулись вперёд.

Стефан вознес еще одно заклинание, сконцентрировав в нем еще больше своей своей магической силы, питая ее прямо из своего ядра.

Земля содрогнулась, и на месте, где еще мгновение назад свирепствовали минотавры, открылась зияющая бездна. Чудовища, не успев среагировать, один за другим провалились в черную пропасть.

Бездна, разверзшаяся перед минотаврами, поглотила их, словно ненасытная пасть чудовища. Могучие твари, издавая отчаянные вопли, срывались в темную бездну, увлекая за собой сотни зверолюдов. Земля содрогалась от их падения, и сама бездна, казалось, пожирала их с жадностью живого существа.

Король, тяжело дыша, опустил свой сияющий посох. Магическая сила, потраченная на вызов этой геологической аномалии, слегка истощила его оперативные резервы, и быстро заполнялись почти бесконечными стратегическими резервами.

Советники, до этого тихо стоявшие рядом с королём, замерли, ошеломленные произошедшим. Они с благоговением взирали на своего монарха.

Стефан же старался держать лицо, чтобы вынести из ситуации максимум пользы.

Однако торжество длилось недолго. Со стороны леса снова донеслись устрашающие рёвы, и вскоре на поляну выступили новые волны минотавров, жаждущие отомстить за павших собратьев, и еще больше мелких козлоногих. Их было в разы больше, чем в первой атаке.

Монарх, сжав губы в тонкую линию, вглядывался в приближающиеся ряды чудовищ.

Лидер верных людей обвёл взором своих соратников и видел в их глазах спокойствие.

Как ни в чем не бывало, новая многотысячная армия зверолюдов собралась у опушки древнего леса. Их скрежещущие кривые мечи, и топоры поблескивали в редких отблесках солнца, словно жаждая скорой схватки. Низкий рык прокатывался по строю, отдаваясь эхом по полю.

Чародей взирал на это грозное зрелище с противоположного холма. Его лицо было суровым, а глаза - холодными. Промедление лишь отнимет у него драгоценное время. Прищурившись, монарх снова поднял руку, кастую новое заклятие. Голубоватое сияние заплясало на его ладони, и вскоре перед ним завихрился сгусток сверхъестественной энергии.

Со сдержанным выдохом Стефан направил мощный импульс заклинания в сторону леса. Земля задрожала, когда пучок магии ударил в чащу. Воздух наполнился оглушительным грохотом, и в небо взметнулись языки пламени. Пожар стремительно распространялся, охватывая деревья и подлесок. Зверолюды в панике ринулись прочь, но отступать было некуда - огненный шторм преградил им путь. Лишь небольшая часть, смогла вовремя выбежать вперед. Большей части, так не повезло.

Он наблюдал, как его враги в тщетных попытках спастись мечутся среди языков пламени. Их дикие вопли сменялись жуткими предсмертными хрипами, отчего на сердце Стефана не дрогнула ни одна жилка. Он видел лишь необходимость уничтожить эту нечисть, что терзала его владения.

Магический поток стремительно нарастал, и вскоре вся опушка была объята адским заревом. Взрывы сотрясали воздух, сметая все на своем пути. Столбы огня взмывали ввысь, озаряя окрестности ослепительным светом. Стволы деревьев трещали и разлетались в щепки. Жуткий грохот прокатывался по округе, вынуждая невольных свидетелей сражения в ужасе закрывать уши. Вновь напоминая им, кем на самом деле являлся их король.

Через считанные минуты от некогда могучего леса не осталось и следа. Лишь обугленные пеньки возвышались над выжженной дотла землей. Зверолюды, чьи кости уже успели обратиться в пепел, канули в небытие навечно. Король Стефан с удовлетворением наблюдал за апокалиптической картиной.

Отвернувшись от охваченной огнем равнины, король посмотрел как добивают, тех кто успел выбежать из его ловушки.

Постепенно поле сражения стало сплошным ковром из изуродованных тел. Остатки зверолюдов, не способные сломить оборону ландскнехтов, несли чудовищные потери. Их вопли боли и ярости сменились предсмертными хрипами.

Когда последний зверолюдь испустил дух, на поле боя воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием уставших, и тихим потрескиванием импровизированного костра. Их доспехи были испещрены вмятинами и царапинами, а оружие обагрено кровью врагов.

Вся западная часть Мрачного леса, от реки Черепов на юго-западе, от Кровавой реки на юго-востоке, и ущелья ведущего вглубь Краесветных гор на северо-востоке, были очищены от нечисти.

Ущелье на севере теперь запирала могучая крепость, делая безопасным северное направление. Осталось вдоль реки, разместить форты, и крепостницы, и тогда большая часть этой провинции, будет принадлежать королю Стефану.

***

Летнее солнце било сквозь высокие окна, освещая просторную лабораторию Бальтазара Гельта. Здесь, в самом сердце Альтдорфа, главного города Империи Зигмара, великий алхимик и маг проводил свои загадочные эксперименты.

Бальтазар, облаченный в длинный черный плащ, склонился над круглым столом, придирчиво рассматривая содержимое керамического тигля. Золотистая жидкость бурлила и искрилась в мерцающем свете магических рун, начертанных на полу лаборатории.

- Идеально, - прошептал он, поправляя золотую маску, скрывающую его лицо. Этот причудливый артефакт был не только маской прячущей его лицо от лишних взглядов, но и необходимым инструментом, защищающим алхимика от вредных испарений. Урок, который он усвоил на всю оставшуюся жизнь.

Осторожно, Бальтазар взял щипцами тигель и перелил содержимое в специальный кувшин. Жидкость на мгновение замерцала, а затем начала медленно превращаться в блестящий кусок золота. Магистр наблюдал за этим процессом с нескрываемым восторгом - его многолетние исследования, наконец, принесли плоды.

Эксперименты по превращению свинца в золото, известные как "алхимическая трансмутация", считались делом почти невозможным. Но Бальтазар верил, что сможет преодолеть все трудности и достичь желаемого результата. Годы, проведенные в изучении древних манускриптов, скрупулезные расчеты и бессонные ночи в лаборатории - все это вело его к финальной цели.

Теперь, когда первые партии золота были получены, Бальтазар мог с уверенностью сказать, что раскрыл секреты этого процесса. Представьте лишь, какие возможности это может открыть! Золотой поток будет питать сокровищницы Империи, позволяя Карл Францу и его армии наращивать военную мощь, необходимую для отражения атак хаотических орд с Севера.

Но алхимик знал, что его труды представляют ценность не только для государства. Полученное им золото, очищенное от примесей и обладающее уникальными свойствами, можно использовать и в других целях. Например, в создании магических артефактов, способных усиливать силу заклинаний или даже подарить своему владельцу невероятные способности.

С этой мыслью Бальтазар взял один из слитков, любуясь его совершенным блеском. Он представлял, как сила этого металла польется сквозь его тело, наполняя магический резерв и открывая новые горизонты чар. Золото всегда было символом власти, и теперь он, Бальтазар Гельт, будет обладать ею в избытке.

Бальтазар с восхищением разглядывал слиток. Годы упорной работы в алхимической лаборатории наконец-то принесли свои плоды - он сумел синтезировать драгоценный металл, казалось бы, из ничего. Этот триумф должен был стать началом его пути к величию, ведь обладание таким богатством открывало перед магом невероятные возможности.

Но внезапно золотистый слиток словно осел и обратился в пыль, оставив на ладони Бальтазара лишь горстку блестящего крошева. Растерянный маг озадаченно уставился на свою руку, не веря глазам. Он опустил взгляд на стол, где только что лежало внушительное золотое изделие, но теперь там не было ничего, кроме небольшой горки золотистого песка.

Охваченный досадой, Бальтазар со всей силы ударил кулаком по столешнице. Неужели все его старания оказались напрасными? Как могло случиться, что такой, казалось бы, прочный слиток буквально рассыпался в его руках?

Внезапно воздух наполнился резким, пронзительным звуком. Маг вздрогнул и поднял взгляд на источник шума - им оказался сенсорный прибор, установленный в дальнем углу лаборатории. Аппарат, призванный фиксировать малейшие всплески магической энергии в округе, теперь приходил в полное исступление, издавая громкие, почти оглушающие сигналы.

Бальтазар нахмурился. Никаких признаков повышенной магической активности в Альтдорфе он не ощущал, однако прибор, кажется, уловил нечто, ускользнувшее от его собственного чутья. Подойдя ближе, маг с удивлением обнаружил, что магические датчики реагируют на всплеск энергии, происходящий где-то далеко на юге, за перевалом Чёрного Пламени.

Это было странно и неожиданно. Могущественный источник магии, до сих пор неизвестный Бальтазару, находился в этих глухих, практически необитаемых местах. Что же могло вызвать столь мощный всплеск энергии там, где, казалось бы, и просто жить трудновато? Взволнованный, маг принялся лихорадочно обдумывать, что ему следует предпринять.

Озадаченный и встревоженный, Бальтазар понимал, что должен как можно скорее выяснить природу этого загадочного явления. Неведомая сила, пробудившаяся в дальних землях, могла таить в себе немалую опасность, и такую же пользу, и долг мага - разобраться в происходящем. Оставив лабораторию, он поспешил собираться в дорогу, полный решимости отправиться к истокам этого таинственного всплеска чужой, но могущественной магической энергии.

Глава 17

Сумеречный лес покрылся серым покрывалом тумана. Осторожные тени, принадлежавшие пронырливым гоблинам на боевых пауках крались сквозь густую чащу, бесшумно ступая по мшистым кореньям. Зелёные заострённые уши зорко улавливали каждый подозрительный шорох, глаза пристально высматривали признаки чужого присутствия. Небольшой отряд во главе с опытным вожаком осторожно пробирался сквозь заросли, готовый в любой момент дать отпор возможным врагам.

Наконец, гоблины незаметно выбрались из лесной чащи и оказались на опушке. Их взорам предстала широкая полноводная река, спокойно несущая свои воды. На противоположном берегу, у самой кромки воды, виднелся небольшой на вид форт с высокими башнями, и толстыми бревенчатыми стенами.

Командир отряда гоблинов недовольно нахмурился. Еще месяц назад этой крепости здесь не было. Тогда еще весь этот берег реки принадлежал тупым зверолюдам, с которыми гоблинам уже довелось не раз схлестнуться в кровавых стычках. Но теперь все изменилось – мягкокожие людишки обосновались на этих землях, вытеснив прежних хозяев.

Старый вожак гоблинов досадливо цыкнул. Их планы нарушены, кто знал что слабаки людишки так быстро займут реку? Придется искать другой путь, чтобы перебраться через реку и продолжить разведку. Он жестом подозвал своих подчиненных и, тщательно осматриваясь, углубился обратно в лесную чащу.

Петляя между деревьев, отряд гоблинов шел на север, высматривая более подходящее место для переправы. Время от времени им приходилось вступать в короткие схватки с дикими пауками, обитавшими в этих краях. Но опытные бойцы без труда справлялись с мерзкими тварями, отточенными движениями разя их острыми клинками.

Наконец, гоблины вышли к новому участку реки. И вновь на противоположном берегу высился человеческий форт, окруженный суетящимися солдатами. Командир отряда с досадой понял, что противник успел возвести целую цепь укреплений, перекрывая все возможные пути для переправы.

Старый вожак покачал головой. Люди стремительно возвращались на эти земли, вытесняя прежних хозяев. Еще совсем недавно здесь властвовали зверолюди, но теперь их владения снова были в руках людей. Гоблины должны срочно предупредить большого вождя об этой угрозе.

Брезгливо сплюнув, командир развернул своих бойцов и повел их обратно, в глубь леса. Им предстоял долгий путь, но они должны как можно скорее донести тревожные известия до своих. Люди слишком быстро укрепляют свои позиции на этих землях. Если не принять меры, скоро весь этот край окажется под их владычеством. Гоблин вспомнил владычество старого князя, и поморщился.

Усталые гоблины осторожно пробирались сквозь густую лесную чащу, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания. Старый вожак сжимал в руках кривой клинок, с тревогой размышляя о том, что ему предстоит доложить орочьему вождю.

Наконец, отряд вышел на знакомую лесную поляну, где раскинулось временное становище орков. Огромные зеленокожие воины сновали между шатров, точа оружие и проверяя снаряжение. Заметив возвращающихся гоблинов, они тут же окружили их, требуя доклада.

Вожак гоблинов поспешил пробиться сквозь толпу к главному шатру, где восседал сам предводитель. Грозный Кхарг внимательно выслушал донесение, хмуря свои кустистые брови. Когда гоблин закончил, вождь орков тяжело поднялся и грохнул кулаком по столу, от чего затряслись стоявшие вокруг воины.

- Клятые юдишки! - прогрохотал Кхарг. - А-ни пасмели притоптать на наши земли! Этого мы им не простим!

Орки вокруг зарычали, сжимая рукояти своих топоров и мечей. Старый гоблин хмыкнул, над тем что орочий голова называл эти земли своими. Вождь жестом призвал их к тишине и продолжил:

- Тупые юдишки быстро встают со своими дрянными крепостями вдоль большой речки! За это мы их постукаем, пока ани не успели с концами встать. Позовём всех крутых парней племен на Ваааагх! Я лично поведу наших парней на драчку!

Под одобрительные возгласы орков вождь Кхарг вышел из шатра. Вскоре весь лагерь пришел в движение - гонцы помчались во все стороны, зовя предводителей других орочьих банд на срочное совещание.

Орки собрались довольно быстро, в главном шатре собрались вожди самых свирепых и воинственных орочьих племен. Кхарг обвел их мрачным взглядом, окидывая грозной аурой своей властной фигуры.

- Поганые юдишки прогоняют нас с нашей землицы, - начал он. – Строят крепостицы, и зовут других мелких юдишек. Если мы не остановим их сейчас, то скоро вся делянка окажется под ними, ззогг!

Вожди угрюмо переглянулись. Каждый из них помнил, как с трудом они отвоевывали эти земли у зверолюдей. И теперь, когда орки наконец-то утвердились здесь, пришли новые захватчики.

- Надо вмазать по юдишкам, раздавим их как тупых пивных сквиггов, - продолжал Кхарг. – Вместе с ними раздавим эти юдишеские форты, пока они окончательно не укрепились. Если будем тупить - будет поздно. Наши парни готовы к драчке. Кто со мной?

Могучие орки дружно загремели своим боевым кличем, с энтузиазмом поддерживая предложение вождя.

Кхарг довольно кивнул. Он знал, что большие орки жаждут битвы и не упустят шанс сразиться с людьми. Военный совет был недолгим - вожди быстро согласовали план наступления.

Вскоре весь орочий стан пришел в движение. Воины торопливо вооружались, подгоняя отстающих. Кхарг сам поднял боевое знамя, призывая своих лучших бойцов следовать за ним. Под звуки боевых рогов, и барабанов отряды орков двинулись через лес, стремительно приближаясь к укреплениям противника.

***

Ранним утром, когда лучи восходящего солнца лишь начинали озарять окрестности, деревянный форт, возвышавшийся на краю большой деревни, уже просыпался, готовясь встретить новый день. Массивные, тщательно обработанные бревенчатые стены, казалось, источали холод, накопленный за ночь.

За высокими частоколами скрывалось внушительное внутреннее пространство крепости – большой двор, окруженный внушительными постройками. Аккуратные ряды конюшен, складов и казарм тянулись вдоль деревянных стен, разделяя двор на функциональные зоны. Над всем этим возвышалась башня, с которой открывался великолепный вид на долину, что простиралась за пределами укреплений.

На смотровых галереях, что окаймляли верх стен, неспешно прохаживались немногочисленные часовые. Их уверенные, размеренные шаги и внимательные взгляды, устремленные к горизонту, прочёсывали уютную средневековую пастораль. Их присутствие придавало всему происходящему внутри крепостных стен ощущение безопасности, вещи очень дефицитной в последнее время на всей территории Мрачного леса, и не только.

Два широких прохода, ведущие соответственно в деревню и в долину, служили единственными связующими звеньями между внутренним пространством форта и окружающим миром. Массивные, окованные металлом ворота надежно охраняли эти важные артерии, готовые в любой момент захлопнуться, отсекая крепость от возможных угроз.

Едва первые признаки рассвета разлились по небосклону, в форту начиналась привычная утренняя суета. Со звоном открывались ворота, впуская первых поселян, спешивших на работу в чертоги Стефана. Закипала жизнь в конюшнях, где ратники проверяли упряжь и седла, готовясь к предстоящим дозорам. В оружейной мастерской, распахнув створки навстречу утренним лучам, кузнецы принимались за ежедневную работу, поддерживая боевую готовность защитников крепости, заработали печи замковой кухни.

Пока одни суетились по своим обязанностям, другие, успевшие позавтракать, суетливо прохаживались по двору, внимательно осматривая укрепления, прислушиваясь к каждому шороху. Спокойствие и уверенность в собственной безопасности, окутывавшая форт словно невидимый щит, передавалась каждому, кто пересекал его порог. Хоть резиденция короля-чародея, и стоит недавно, у людей сложилась вполне справедливое впечатление, о том что здесь, за высокими стенами, всегда было тихо и размеренно, словно само время здесь текло неспешнее, чем за пределами крепости.

Жители деревни и окрестных земель всегда могли рассчитывать на убежище и надежную защиту в этом неприступном оплоте. Крепкие стены, и бесстрашные ратники, охраняющие подступы к форту, внушали уверенность, что здесь, за стенами, они в безопасности.

Стефан, облаченный в удобные одеяния, расположился на балконе, возвышающемся над внушительными стенами его форта. Оперившись на резные каменные перила, он неторопливо оглядывал раскинувшееся перед ним утреннее поселение.

Аккуратные улочки, прямыми линиями пересекающие друг друга, создавали впечатление идеальной упорядоченности. Дымящие трубы фахверковых домов, построенных по планам, начертанным рукой его главного ученого Крейга, лишь подчеркивали эту гармонию. Размеренная, неспешная жизнь селян, занятых привычными утренними делами, дополняла картину умиротворенного уклада.

Стефан с удовлетворением наблюдал за тем, как его новоиспечённые подданные, вовлеченные в ежедневные заботы, обретают уют и безопасность под сенью его крепости. По новому продуманная организация пространства, четкое распределение обязанностей, незыблемый порядок – все это было результатом его личных усилий и мудрости приближенных советников.

Силой надежно оберегали эту идиллическую картину, отделяя спокойное течение жизни в поселении от неизвестных, а порой и грозных опасностей, таившихся за его пределами.

Наблюдая за ежедневной рутиной, он неторопливо сделал глоток ароматного вина из кубка. Он ощущал, как с каждым глотком его переполняет приятное чувство, смешанное с ощущением того, что ему удалось создать.

Погруженный в размышления, Стефан отвлекся лишь на мгновение, когда во дворе форта послышался цокот копыт и звон упряжи. Взглянув вниз, он увидел, как из конюшен выезжают первые дозорные, готовые отправиться с утренними обходами. Удовлетворенно кивнув, король вновь обратил свой взор к панораме утреннего поселения. Все было так, как и должно быть – под его неусыпным контролем.

Затем он перевел взгляд с уютного поселения на раскинувшиеся за его пределами обширные поля. Не так давно это была лишь заросшая сухостоем земля, но теперь они были покрыты буйной зеленью – результат самоотверженного труда крестьян и недавно покоренных зверолюдов.

Его губы тронула довольная улыбка, когда он обвел взглядом сложную систему ирригационных каналов, прорезающих эти владения. Неторопливые фигурки рабочих, возившихся с хитроумными шлюзами, лишь подчеркивали безупречную организацию всего этого грандиозного проекта. Столь тщательное планирование и безупречное воплощение в жизнь – вот что отличало его правление.

И венцом этого великолепия была огромная каменная башня, возвышающаяся вдали, у самого берега. Пронизывающий взор короля различал на ее вершине сияние магического артефакта – источника долгожданного изобилия. Возведенный руками лучших мастеров, этот маяк-хранитель окутывал обширные угодья благодатным теплом и нежным бризом, превращая унылые земли в райский сад.

Под защитой этого энергетического барьера почва источала небывалое плодородие – сочная зеленая трава радовала глаз, контрастируя с серыми пожухлыми пятнами, где-то вдали за пределами барьера.

Стефан с нескрываемым восхищением обозревал раскинувшиеся владения. Когда-то дикие, заброшенные земли, а теперь – первый кандидат на королевскую житницу.

Сделав очередной глоток он подставил кружку под парящий кувшин. Недавно он обнаружил карманные измерениями с бесконечными запасами самых разнообразных ресурсов, в процессе поиска даже нашелся вечный погреб со всяким разным вином, в том числе, и магических сортов.

Западная часть провинции теперь полностью находилась под его контролем. Воспоминания о ходе этой кампании все еще были свежи в его памяти. К сожалению, эти земли оказались почти полностью обезлюдены - лишь несколько десятков человек чудом избежали гибели, и их удалось найти в уничтоженных посёлках.

Король с удовлетворением отметил, что ему удалось выделить несколько сотен низкоуровневых мобов для охраны северного ущелья, ведущего в горную сеть Краестветных гор. Небольшой форт, располагавшийся в ущелье, теперь тщательно охранялся этими войсками, надежно запирая этот важный стратегический проход, предотвращая вторжение с гор.

Не менее важной задачей было обеспечение безопасности восточной речной линии. Для этого пришлось выделить почти тысячу бойцов, которые возвели несколько десятков крепостиц, соединенных портальными арками на случай нападения.

Третьим направлением стало формирование целого конного войска под командованием маршала Диметра. Этот отряд должен был патрулировать обширные открытые территории, не допуская проникновения врага.

Король вернулся с этого успешного похода всего лишь несколько дней назад, но уже сейчас он задумывался о своих дальнейших действиях. Эти территории были отвоеваны, но им угрожали новые опасности. Он прекрасно понимал, что ему предстоит ещё немало трудностей, прежде чем эти земли будут окончательно умиротворены и приведены в порядок.

Укрепление обороны, налаживание управления, восстановление разрушенных городов и сел - всё это требовало времени, ресурсов и усилий. Но король был готов к этому. Он твердо намерен был защитить эти земли и обеспечить процветание своим новым подданным, и собственному войску.

Король Стефан задумчиво оглядывал раскинувшиеся перед ним земли. Кроме его замка и прилегающего к нему крупного селения, здесь практически не осталось следов цивилизации. Лишь недавно возведённые крепости вдоль речной линии и в ущелье Краестветных гор нарушали это безлюдное запустение.

Король понимал, что столь резкое обезлюдевание провинции - ненормальная ситуация. Лишь чудом небольшое количество людей избежали гибели, но этого явно недостаточно для полноценного восстановления и развития этих земель. Стоило сосредоточиться на налаживании жизни в уцелевших поселениях, прежде чем двигаться дальше.

Стефан задумчиво перебирал в уме возможные варианты. Возможно, стоит повременить с его намеченным походом на Акендорф? Эта столица с неизвестным статусом, очевидно будет агрессивно к нему настроено. Война была бы неизбежной, а это выделение дополнительных сил.

Сейчас, после таких опустошительных боёв, эти земли больше нуждались в его пристальном внимании и заботе.

Восстановление разрушенных хуторов и сёл, обеспечение роста населения, налаживание сельского хозяйства и ремёсел - всё это казалось сейчас куда более важными задачами. Ведь в противном случае эти новые владения рисковали окончательно опуститься до уровня диких, необжитых краёв, управление которыми станет невозможным. Это все могло случиться, если его фокус будет на Акендорфе, оттуда будет труднее руководить, критически важным моментом восстановление.

Причем, неверный шаг мог все обрушить, поэтому он старался все делать сам, и в будущем поставить провинцию на рост, без необходимом внесений постоянных правок, с его стороны.

Для этого потребуется время и терпение. Отложив на время завоевательные походы, он сосредоточится на созидании.

Глава 18

Тяжёлая деревянная дверь скрипнула, впуская в просторные покои короля Карак-Азула слабый свет факелов, горевших в коридоре. Казадор Громовой Рог, правитель гордых гномов-горняков, сидел в кресле у потухшего камина, прижимая к груди бочонок с крепким гномьим элем. Его широкие плечи поникли, а седая борода рассыпалась по груди, скрывая скорбное выражение лица.

Казадор печалился. Воспоминания тяжким грузом нависали над ним, не давая покоя ни днём, ни ночью. Много лет назад, когда он был на охоте в горных лесах, в его твердыню ворвался военачальник орков Горфанг из Чёрной Скалы. Вернувшись, Казадор обнаружил, что крепость частично разграблена, а большая часть его родственников пропала, в том числе его королева Морга. А его родной сын, принц Казрик, был целиком выбрит и прибит к королевскому трону.

Казрик сошёл с ума от пережитых ужасов и был заперт отцом в одной из башен Карак-Азула. С того времени Казадор почти не выходил из своих покоев, предаваясь горьким размышлениям. Население Карак-Азула, истощённое столетиями непрекращающихся войн, не могло собрать достаточно многочисленную армию, чтобы напасть на Чёрную Скалу и спасти королевских заложников. Единственной надеждой короля Казадора было найти небольшой, но хорошо подготовленный отряд, чтобы тот незаметно проник в орочью крепость и спас королевскую семью.

Глоток крепкого эля обжёг горло, но Казадор не обратил на это внимания. Он снова и снова прокручивал в памяти события того рокового дня, пытаясь найти ответ на мучивший его вопрос: как ему удалось допустить такое? Как он мог оставить свою семью, свой народ, на растерзание этим отвратительным тварям?

Стук в дверь заставил гнома вздрогнуть. Он поставил бочонок на пол и поднялся с кресла, расправив плечи. Пора было действовать. Пора было вернуть то, что принадлежало ему по праву.

Казадор решительно направился к двери и распахнул её. На пороге стоял один из его доверенных военачальников, Торин Железный Кулак, с обеспокоенным выражением лица.

- Ваше величество, - начал Торин, - прошу прощения, что побеспокоил вас. Но у меня есть новости, которые, я думаю, вас заинтересуют.

Казадор молча кивнул, давая понять, что готов выслушать.

- Наши лазутчики доложили, что в Чёрной Скале замечены признаки подготовки к большому набегу. Похоже, орки собираются атаковать наши рудники в горах.

Казадор нахмурился. Это было плохо. Потеря рудников могла серьёзно ослабить обороноспособность Карак-Азула. А учитывая, что большая часть его лучших воинов погибла в предыдущих стычках с орками, защищать их будет непросто.

- Собери отряд из самых опытных и отважных бойцов, - распорядился король. - Они должны как можно скорее выдвинуться к рудникам и подготовить оборону.

- Но, ваше величество, - возразил Торин, - разве вы не хотите возглавить этот отряд лично? Ваше присутствие вдохновит наших воинов на подвиги.

Казадор покачал головой.

- Нет, Торин. Моё место здесь, в Карак-Азуле. Я должен оставаться и защищать наш народ. А ты поведёшь отряд к рудникам. Я полностью доверяю тебе эту задачу.

Торин кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Казадор был непреклонен в своём решении.

- Как прикажете, ваше величество, - ответил военачальник. - Я немедленно соберу отряд и выступаю.

Казадор проводил взглядом Торина, пока тот не скрылся за поворотом коридора. Затем он вернулся в свои покои, подошёл к окну и посмотрел на величественные горные пики, возвышавшиеся вдалеке. Его взгляд был полон решимости.

"Я не могу позволить, чтобы орки снова захватили наши земли, - подумал Казадор. - Но как бы мне еще вернуть свою семью. Любой ценой."

Он снова взял в руки бочонок с элем и сделал глубокий глоток, чувствуя, как крепкий напиток согревает его изнутри. Теперь у него был план. План, который должен был сработать.

Казадор подошёл к письменному столу, на котором были разбросаны многочисленные письма и конверты. Вот уже несколько месяцев он вёл бурную переписку с Торгимом Злопамятным, нынешним верховным королём гномьей империи.

Он взял в руки последнее письмо, которое получил. Пробежав глазами по строчкам, Казадор почувствовал, как внутри разливается тепло. Возможно, в скором времени его близкие, его жена, наконец-то вернутся домой. Он сможет их увидеть.

Казадор бережно сложил письмо и убрал его в один из ящиков стола. Затем он достал чистый лист бумаги и начал быстро выводить на нём ответ Торгиму. Нужно было как можно скорее отправить весть о том, что он готов принять условия сделки.

Его пальцы торопливо выводили строчки, а мысли лихорадочно перебирали все детали предстоящего плана. Если всё пройдёт так, как он задумал, то совсем скоро его семья будет в безопасности. Он сможет снова обнять их, защитить от всех невзгод.

Закончив письмо, гном запечатал конверт и позвал одного из слуг, приказав немедленно отправить его гонцом к Торгиму. Затем он вернулся к окну, устремив взгляд на далёкие горные пики. Его решимость была непоколебима.

"Скоро, - подумал он. - Скоро вы будете дома, моя семья. Я сделаю всё, чтобы вернуть вас."

***

Ветер свистел в ушах Бруннара, когда его автожир стремительно пролетал над величественными гномьими пиками. Внизу раскинулись зеленые луга, застрявшие между высоких скалистых хребтов. Сердце гнома наполнялось радостью при виде родных мест. Он был так близко к Карак-Азулу, к своему дому.

Наконец, вдали показались очертания внушительной крепости, возвышающейся над окружающим ландшафтом. Бруннар аккуратно направил свою машину к ангарам, где уже виднелись фигуры гномов, занятых обслуживанием летательных аппаратов.

Автожир плавно приземлился, и Бруннар выбрался из кабины, даже не потрудившись снять свой тяжелый кожаный дублет. Внутри ангара царила привычная суета - гномы-инженеры возились с механизмами, пилоты проверяли двигатели, а где-то в углу слышались громкие голоса кузнецов, придававших форму раскаленному металлу.

Не теряя ни секунды, Бруннар направился к начальнику ангара, чье грузное тело и внушительная борода выделяли его среди остальных. Коротко поприветствовав его, гном перешел сразу к делу:

- Начальник, у меня срочные новости! Внизу, в провинции Мрачный Лес, творится что-то неладное. Похоже, там появилась крупная армия, которая истребляет зверолюдов целыми десятками тысяч!

Начальник ангара хмыкнул, его суровое лицо не выражало особого беспокойства.

- Так-так, значит, кто-то решил избавиться от этих мерзких козлоногих. Что ж, это даже к лучшему. Но, пожалуй, стоит сообщить об этом королю Казадору. Он должен знать, что происходит в его владениях.

Бруннар кивнул, соглашаясь с решением начальника. Очевидно, что их король Казадор, правитель Карак-Азула, должен быть в курсе любых событий, происходящих в подвластных ему землях. Тем более, если речь идет о массовом истреблении их извечных врагов.

Через час, после того как Бруннар привел себя в порядок, он в сопровождении воинов, поспешил к королевским покоям, чтобы как можно скорее передать эту тревожную информацию. Он понимал, что время было на вес золота, и любая задержка могла привести к непредсказуемым последствиям.

Пробираясь по знакомым коридорам крепости, гном не мог избавиться от тревожных мыслей. Кто де именно уничтожил зверолюдов? Кто стоял за этим? И как это может отразиться на благополучии Карак-Азула и его обитателей? Все эти вопросы роились в голове Бруннара, подгоняя его к скорейшей встрече с королем.

Наконец, он достиг королевских покоев и, после короткого ожидания у двери, привратники пустило его внутрь, Бруннар вошёл готовый доложить о своих тревожных находках, во всех подробностях.

Бруннар шагнул в просторные покои короля Казадора, его взгляд сразу же выхватил массивный деревянный стол, возвышающийся в центре зала. На стуле восседал сам правитель Карак-Азула - гном внушительного телосложения, с густой седой бородой и суровым выражением лица. Рядом с ним, на столе лежала початая бочка эля, и кружка лишь в половину меньше.

- Ваше Величество, - Бруннар склонил голову в почтительном поклоне. - Я только что вернулся из Мрачного Леса и привез тревожные известия.

Король Казадор медленно кивнул, давая понять, что готов выслушать гнома.

- По моим сведениям, в людской части Мрачного Леса появилась крупная армия, которая истребляет зверолюдов целыми десятками тысяч, - продолжил Бруннар. - Я не знаю, кто стоит за этим, но ситуация выглядит очень серьезной.

Король нахмурился, его суровое лицо стало еще более грозным.

- Зверолюды - наши давние враги, мы не раз их побеждали - произнес он глубоким, раскатистым голосом. – Но, истреблять их целыми армиями - это довольно нетривиальное занятие. Мы должны выяснить, кто стоит за этим, возможно, учитывая их отношение к козлоногим, нам удастся о многом договориться.

Он задумчиво погладил свою бороду, а затем обратился к Бруннару:

- Ты хорошо послужил Карак-Азулу, доставив мне эти сведения. Я немедленно созову военный совет, чтобы обсудить дальнейшие действия. Возможно, нам придется отправить небольшой передовой отряд в Мрачный Лес, чтобы разобраться в происходящем. К сожалению на долгие сил у нас нет, гномов мало.

Бруннар кивнул, чувствуя, как на его плечи ложится груз ответственности.

- Я готов выступить в поход вместе с вашими войсками, Ваше Величество, - твердо произнес гном. - Мои знания о Мрачном Лесе могут оказаться полезными.

Король Казадор окинул Бруннара одобрительным взглядом.

- Хорошо сказано, парень. Твоя помощь будет очень кстати. Ступай, отдохни с дороги, а завтра я жду тебя на военном совете, расскажешь главам кланов тоже, что и мне.

Бруннар снова поклонился и, развернувшись, направился к выходу. Теперь на его плечах лежала ответственность за судьбу целого королевства. Он был готов сделать все, чтобы защитить Карак-Азул и его жителей от надвигающейся угрозы.

***

Знойное летнее солнце пригревало белоснежные стены летнего дворца Теклиса, верховного мага Ултуана. Прохладная тень от раскидистых деревьев укрывала просторную террасу, где сидел сам маг, неспешно потягивая ароматное вино из тонкого хрустального бокала.

Теклис устало прикрыл глаза, вспоминая события последних недель. Очередной поход в суровые земли Кислева выдался на редкость тяжелым. Орочьи орды, ведомые свирепыми боссами, вновь попытались прорваться через северные границы, угрожая мирной жизни людского королевства. Но, как и всегда, маг Теклис встал на защиту , применяя свои несравненные магические способности, чтобы отразить варварское вторжение.

Сейчас, в уединении летней резиденции, Теклис мог, наконец, позволить себе немного отдыха. Он неторопливо потянулся, разминая затекшие мышцы, и с наслаждением отпил глоток терпкого вина. Прохладный бриз с моря приятно овевал его лицо, принося желанное облегчение после изнурительных боев.

Маг неспешно выбрал из хрустального фужера самый спелый и сочный фрукт, любуясь его идеальной формой и насыщенным цветом. Он неторопливо откусил сочную мякоть, наслаждаясь ее божественным вкусом. Теклис с удовольствием отметил, что виноградарям и садовникам удалось вырастить в этом году особенно вкусные плоды.

Отдыхая в тишине и прохладе, маг позволил себе немного расслабиться. Напряжение последних недель постепенно отступало, уступая место умиротворению. Теклис глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость медленно отпускает его тело.

Взгляд мага невольно скользнул к горизонту, где вдалеке виднелись очертания величественных гор Ултуана. Именно там, в сердце эльфийского королевства, находился его дом - великолепный Лоферн, столица Ултуана и резиденция королевской семьи. Теклис знал, что рано или поздно ему придется вернуться туда, чтобы вновь встать на защиту родной земли.

Но сейчас, в этот благословенный час, маг мог позволить себе немного отдыха. Он неторопливо отпил еще один глоток вина, наслаждаясь его изысканным вкусом, и откинулся на спинку кресла, позволяя себе погрузиться в размышления.

Теклис прекрасно понимал, что передышка будет недолгой. Банды отступников, жаждущие крови и разрушений, никогда не оставят в покое земли Ултуана. Рано или поздно они вновь попытаются прорваться через северные границы, и тогда Теклису придется вновь взять в руки посох и встать на защиту родного королевства.

Но сейчас, в этот благословенный час, маг мог позволить себе немного отдыха. Он неторопливо отпил еще один глоток вина, наслаждаясь его изысканным вкусом, и откинулся на спинку кресла, позволяя себе погрузиться в размышления.

Он неторопливо отпил еще один глоток вина, наслаждаясь его изысканным вкусом, и откинулся на спинку кресла, позволяя себе погрузиться в размышления.

Теклис резко схватился за висок, когда со стороны Старого Света пришел мощный магический выброс, заставивший его вздрогнуть. Бокал с вином выскользнул из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, разбиваясь на осколки. Темно-красное вино тут же растеклось по белоснежным плиткам террасы, образуя зловещее багровое пятно.

Маг раздраженно посмотрел на разлившуюся жидкость, но его внимание было сосредоточено на только что ощутимом магическом всплеске. Энергии было так много, что Теклису даже было сложно осознать степень ее силы. Такой мощный выброс мог означать только одно - где-то в Старом Свете произошло нечто из ряда вон выходящее, потребовавшее применения колоссальных магических ресурсов.

Теклис нахмурился, чувствуя легкое беспокойство. Он прекрасно знал, что подобные магические всплески, как правило, предвещают грядущие беды и испытания. Что-то серьезное случилось в землях людей, и это неизбежно отразится и на судьбе Ултуана.

Маг тяжело вздохнул, понимая, что его отдых подошел к концу. Теперь ему предстояло вернуться в Лоферн, чтобы доложить своему монаршьему братцу о случившемся и обсудить дальнейшие действия. Банды Друкхари, возможно, затаились лишь на время, выжидая подходящего момента для нового вторжения. А теперь, когда в Старом Свете произошло нечто из ряда вон выходящее, угроза для Ултуана могла возрасти многократно.

Теклис поднялся с кресла, чувствуя, как напряжение вновь сковывает его тело. Пора было возвращаться к исполнению своего долга - защищать родную землю от любых посягательств. Он бросил последний взгляд на разлившееся по полу вино и решительно направился к выходу, готовясь к новым испытаниям.

***

Сквозь густые кроны деревьев пробивались лишь редкие солнечные лучи, освещая тропу, по которой медленно двигалось огромное войско. Орки и гоблины, сотни и тысячи, шли вперед, тяжело топая и издавая приглушенные рычания. Их кожаные доспехи и ржавые клинки поблескивали в полумраке, а глаза горели жаждой битвы.

Уже несколько дней они пробирались через эту бесконечную чащу, петляя между деревьями и перепрыгивая через корни. Их босс, большой орк, вел их вперед, не давая остановиться ни на минуту. Он чувствовал, что их добыча близко, и жаждал скорейшей схватки.

Наконец, впереди показался просвет. Орки, и гоблины замедлили шаг, напряженно вглядываясь в открывшуюся картину. Там, у широкого речного брода, возвышались стены человеческого форта, недавно возведенного на этом стратегическом месте. Грумш сощурил свои маленькие злобные глаза и довольно оскалился.

- Ну что, парни, - прогремел его грубый голос. - Похоже, наши новые юдишки порешили обосноваться на нашей земле. Пора преподать им урок! Зогг!

Орки одобрительно заревели, сжимая оружие в нетерпении. Босс поднял свою массивную дубину, украшенную зазубренными шипами, и двинулся вперед, ведя за собой свое войско. Они будут штурмовать этот форт любой ценой, сметая все на своем пути.

Тихо, словно тени, орки и гоблины подкрадывались к реке, укрываясь в зарослях. Они замерли на берегу, внимательно наблюдая за движением у стен крепости. Человеческие стражники расхаживали по валам, зорко высматривая любые признаки опасности. Но они даже не подозревали, что за ними наблюдают сотни пар злобных глаз.

Глава 19

Десяток крепких мужиков сновал туда-сюда, помогая ландскнехтам облачаться в тяжелые доспехи. Звон стали и гулкие удары эхом разносились по сводчатым стенам.

Первым делом каждый воин надевали мягкие поддоспешники, защищавшие тело. Мягкая выделанная кожа, и ткань обтягивала тело, не сковывая движений. Затем следовали стальные нагрудники, массивные и надежные, украшенные витиеватыми гравировками и геральдическими знаками. Умелые руки затягивали ремни, закрепляя доспех на месте.

Поверх нагрудников ложились стальные наплечники, их выпуклые формы отводили удары в сторону. Наручи и поножи завершали защиту туловища, их пластины надежно прикрывали руки и ноги воинов.

Один из ландскнехтов, высокий и широкоплечий, с трудом натягивал на себя тяжелый стальной панцирь. Его товарищи, видя его усилия, поспешили на помощь, ловко пристегивая застежки и подтягивая ремни. Закованный в сталь воин благодарно кивнул, проверяя подвижность суставов.

Следующим этапом шло облачение в шлемы. Остроконечные бацинеты с забралами надежно защищали головы ландскнехтов. Некоторые из них украшали свои шлемы перьями или султанами, придавая грозный и устрашающий вид. Один из солдат, с длинными усами и бородой, водрузил на голову массивный саладовый шлем, его взгляд из-под опущенного забрала источал решимость и суровость.

Завершающим штрихом стали широкие кожаные пояса с подвесными ножнами и подсумками. Ландскнехты проверяли остроту клинков, надежность крепления ножен и доставали из подсумков запасные болты для арбалетов. Каждый воин должен был быть готов к бою в любую минуту.

Отряд ландскнехтов, закованных в сверкающие доспехи, производил внушительное зрелище.

Когда последний солдат облачился в свои доспехи, отряд выстроился в ровные ряды, готовый выступать в поход. Тяжелые шаги ландскнехтов гулко отдавались под сводами крепости, словно предвещая грядущие битвы и сражения, что ждали их на полях грядущих войн.

Ландскнехты, звеня доспехами, вышли во внутренний двор крепости. В центре возвышалась массивная арка телепорта, ее гранитные столбы уходили ввысь, увенчанные витиеватыми узорами. Вокруг арки толпились другие рыцари, солдаты и оруженосцы, готовые к переходу.

Усатый капрал, с шрамом, пересекавшим его суровое лицо, громко завывал, подгоняя ландскнехтов.

- Быстрее, быстрее! Не задерживайтесь! Враг уже ждет нас на той стороне!

Его голос, полный неподдельной решимости, заставлял воинов торопиться, подхватывая оружие и щиты. Они знали, что каждая минута промедления могла стоить жизни на поле боя.

Рядом с аркой телепорта стоял советник Крейг, закутанный в длинные одеяния, расшитые магическими символами. Его руки порхали в воздухе, плетя сложные заклинания, питавшие энергией портал. Магические связки искрились и пульсировали, готовые перенести армию на другую сторону.

Ландскнехты, выстроившись в ровные ряды, ждали команды. Их доспехи поблескивали в свете факелов, отражая решимость и боевой дух закаленных в сражениях воинов. Они знали, что их ждет кровавая битва, но ни один из них не дрогнул, готовые встретить врага лицом к лицу.

Капрал, окинув взглядом своих подопечных, удовлетворенно кивнул. Его усы топорщились, а глаза источали уверенность. Он поднял руку, подавая сигнал к началу переправы.

- Вперед, ландскнехты! Покажите врагу мощь нашего оружия и доблесть наших сердец!

Под его громкий клич отряд ринулся к арке телепорта, готовый шагнуть в неизвестность грядущей битвы.

***

Ветер гнал по равнине клубы пыли, срывая с земли мелкие камешки и сухие листья. Вдалеке, на речном отроге, виднелись темные силуэты орочьих орд, их тысячи и тысячи, подобно зеленому морю, накатывающему на крошечный островок человеческих укреплений. Небольшой деревянный форт, возведенный на возвышенности, казался жалким и ничтожным перед лицом этой неумолимой стихии.

Капитан стоял на стене, вглядываясь в приближающуюся тьму. Его лицо было спокойно и сосредоточенно. За последние полчаса это была уже третья волна зеленокожих накатывавшая на их укрепления, между рекой, которую поспешно форсировала огромная ревущая масса, и человеческим фортом, было поле усеянное трупами местных орков.

Капитан устало вздохнул, и посмотрел назад, поозади, во дворе, за толстыми стенами из зачарованной древесины, укрывались лошади, отдыхали воины, принявшие на себя первую волну.

Посередине крепостного двора чернела, неактивная арка телепорта, рядом с ней возился молодой послушник-магомант, один из служек советника Крейга, оставленный здесь присматривать за работоспособностью телепорта.

И последние полчаса, он не мог наладить его работу.

Человек отвернулся, окидывая взглядом своих воинов. Несколько сотен закованных в сталь солдат, закаленных в бесчисленных битвах, стояли на стенах, сжимая в руках копья, алебарды, и арбалеты.

Внезапно, со стороны орков раздался протяжный, гортанный вой, который издал большой орк, зеленые громилы ринулись вперед, издавая дикие вопли. Их было так много, что земля, казалось, содрогалась под их натиском. Капитан людей сжал рукоять двуручного меча, готовясь к неизбежному.

Первая волна орков достигла подножия стен. Человеческие лучники, укрывшиеся на башнях, сеяли смерть среди врагов, но их стрелы, казалось, были бессильны перед этим бесконечным потоком.

Капитан заметил, как один из орков, карабкался по стене, он один из его людей занес над головой тяжелый булыжник. Человек стоял прямо над монстром, ухнув он скинул своеобразный снаряд вниз - камень с глухим звуком ударил орку в висок. Тело содрогнулось в конвульсиях, и Капитан наблюдал, как череп зверя начал деформироваться под чудовищным давлением. Кость хрустнула и сломалась, вмялась внутрь, пока лицо не превратилось в зелёное месиво.

Все больше, и больше орков начало карабкаться на стену, цепляясь за каждую трещину и выступ. Защитники форта встретили их стальным дождем, рубя своим оружием и сбрасывая вниз. Но орки, волна за волной, накатывали вновь и вновь, их зеленые тела, истекающие кровью, устилали землю вокруг.

Капитан сражался, его меч рассекал воздух, отсекая руки и головы врагов. Рядом с ним бились его верные солдаты, их доспехи были полностью заляпаны в зеленой крови, но они не отступали ни на шаг.

Битва длилась достаточно долго, превращаясь в кровавую бойню. Орки, словно неумолимая стихия, продолжали наступать, их волны накатывали на стены.

Наконец, когда казалось, что все потеряно, Арман увидел, как на горизонте появляются новые силуэты. Это были всадники, их доспехи сверкали на солнце, а знамена реяли на ветру. Это была подмога, долгожданная и желанная.

Одновременно с этим порадовал послушник, который смог запустить этот треклятый телепорт.

Оттуда начали выходить свежие силы, как раз то что нужно.

***

Стефан стоял перед аркой телепорта, сжимая в руке посох. Королевские ландскнехты, толпились сзади, ждали приказа.

Подняв свободную руку он махнул ей, ступив внутрь портала, и в мгновение ока оказался во дворе пограничного форта, который безуспешно пытались штурмовать орки.

Послушник, один из служек главного ученого, глубоко поклонился могучему старцу, ведь именно он открыл портал. Следом за ним поклонились и другие воины. Король махнул рукой и левитировал к одной из стен форта.

Стоило ему появиться, как воины тут же начали кричать, что пришел их король Стефан. Он старался не обращать на вскрики никакого внимания, ведь сейчас предстояло решить куда более важные дела.

Орки, с удивительным упорством, продолжали лезть на стены форта, но воины, рубили и убивали их без пощады. Маг зачитал несколько магических связок, и секунду спустя стены форта покрылись скользким жиром, сотни орков буквально покатились вниз. Одновременно с этим, из стен и из земли перед ними выскочили длинные шипы, насаживавшие несчастных тварей.

Затем Стефан нанес несколько поддерживающих связок - на отдых, концентрацию и смелость. В мире игры, это были совсем слабые заклятья, но здесь, в реальности, они оказались довольно мощными. Орки, отчаянно пытаясь прорваться, несли к стенам на скорую руку сколоченные лесенки. Он щелкнул пальцами, и деревянные конструкции вспыхнули ярким пламенем, захватывая часть атакующих.

Тем временем он заметил, что тяжелая кавалерия стоит у дальнего холма, готовая ударить оркам в спину. Видимо это были подкрепления, из соседнего форта. Их было относительно не так много, но даже этого в принципе, было достаточно.

Похоже, настал их звездный час. Стефан сосредоточился, готовясь поддержать их атаку новыми заклинаниями.

Тяжелая рыцарская кавалерия ринулась вперед с высокого холма, устремляясь прямиком в тыл орочьей армии. Копыта боевых скакунов гулко стучали по земле, отбрасывая комья грязи и пыли. Закованные в блестящие доспехи, сжимали в руках длинные пики, готовые обрушить смертоносный удар на врага.

Самые наглые, и безбашенные орки, видя наступающую конницу, как всегда недооценили людей и, издав оглушительные боевые кличи, привычно ринулись вперед, размахивая своими примитивными, но смертоносными топорами и дубинами. Однако их порыв был быстро сломлен. Тяжелые кони, набирая скорость, врезались в ряды зеленокожих, сбивая их с ног. Рыцари, ловко орудуя пиками, протыкали насквозь тела орков, превращая их в зелёное месиво. Копыта лошадей с хрустом раздавливали черепа и конечности поверженных врагов, превращая их в зеленую кашу.

Наконец, конница врезалась в тыл армии орков, штурмующих небольшой человеческий форт. Задние ряды зеленокожих смялись, превратившись в месиво из изломанных тел и оружия. Рыцари, не теряя ни секунды, развернули своих скакунов отдалились, и снова ударили во фланг основных сил орков, врезавшись в их ряды подобно стальному урагану.

Защитники форта, воодушевленные контратакой тяжёлой кавалерии, удвоили свои усилия. Орки, зажатые между молотом и наковальней, пытались отчаянно сопротивляться, но их сопротивление было недостаточным. Один за другим они падали, сраженные меткими выстрелами и ударами клинков.

Часть орочьей армии, поняв, что их дело проиграно, попыталась в панике бежать с поля боя, преследуемые легкой конницей поддержки и огнем защитников форта.

Конники, видя, что их пики и копья уже не столь эффективны против плотных рядов орков, и что они начинают увязать в массе все еще не дрогнувшей части орды, быстро достали свои тяжелые топоры, булавы и клевцы. Прикрываемые градом стрел и болтов, защитников форта, они начали отступать, отбиваясь от наседающих зеленокожих.

Отступая, рыцари сплотились и, взобравшись на ближайший холм, развернули своих скакунов, готовясь к новой атаке. Орки, жаждавшие крови, устремились следом, издавая дикие вопли.

Но как только орды зеленокожих приблизились, бронированная конница обрушилась на них подобно стальному ливню. Тяжелые боевые топоры и булавы обрушивались на головы и плечи орков, сокрушая их доспехи и кости. Клевцы пробивали насквозь их грубые щиты, вгрызаясь в тела.

Рыцари, направляя своих скакунов, словно танцевали среди врагов, крошили их в кровавое месиво. Каждый их удар был точен и смертелен. Орки, не ожидавшие такой ярости и мастерства, пытались отступить, но было уже поздно. Конница неумолимо сокрушала их ряды, превращая в изломанные, бесформенные мешки.

Защитники форта, видя, как их союзники-кавалеристы вновь берут инициативу в свои руки, удвоили свои усилия.

Рыцарская конница, ударив в тыл этим тварям, оттянула значительную их часть на себя.

Спустившись со стены во внутренний дворик, король собрал всех прошедших с ним из арки телепорта людей и двинулся к воротам. Подойдя к ним, он активировал свои магические способности и поднял тяжёлую решётку, окованную железом, вверх. На зачарованном дереве не осталось ни одной зазубрины, словно она парила в воздухе, повинуясь воле чародея.

Не дожидаясь реакции орков, они ринулись вперёд. Ландскнехты, привычно врубились в толпу орков, круша их своими двуручными мечами и алебардами.

Стефан сам встал во главе одного отрядов по детски испытывая от сражения удовольствие, ведя людей вперёд. Магическая броня отражала удары орочьих топоров и дубин, каждый раз загадочно мерцая, а меч в руках рассекал их тела, словно масло. Лн чувствовал, как адреналин пульсирует в моих жилах, а азарт битвы захватывает его. Каждый взмах клинка приносил очередную жертву, и он видел, как ужас и страх появляются в глазах этих тварей.

Один из орочьих вождей, огромный и мускулистый, с тяжёлой булавой в руках, прорвался сквозь строй моих ландскнехтов. Он крушил всё на своём пути, отбрасывая в стороны моих людей, словно тряпичные куклы, вреда им конечно не было никакого, все таки подобного урона для них было катастрофически мало, притом что все мои юниты, которые здесь присутствовали были самыми слабыми.

Сосредоточившись, король направил поток магической энергии в свой меч и ринулся навстречу орку. Заранее, он понизил силу удара, до самого минимума, желая размяться на полную. Клинки столкнулись с оглушительным звоном, искры полетели во все стороны. Орк должно быть был сильным, впрочем мне было плевать. Человек уклонялся от его тяжёлых ударов, а затем, воспользовавшись его замахом, нанёс точный удар в незащищённое место под его доспехами. Орк взревел от боли и ярости, но Стефан не дал ему опомниться, обрушивая на него град ударов.

Наконец, после ожесточённой схватки, орк рухнул на землю, истекая чёрной кровью. Маг поднял меч, приветствуя своих солдат. Их боевой клич эхом разнёсся по полю битвы, придавая им новых сил.

Орки, видя гибель своего вождя, начали пятиться. Им не давали пощады, преследуя их и добивая тех, кто пытался скрыться. Ландскнехты, вооружённые длинными пиками, безжалостно протыкали отступающих врагов, не давая им ни малейшего шанса на спасение.

Постепенно, очаги сопротивления стали гаснуть, и орки, поняв, что их ждёт неминуемое поражение, начали в панике бежать.

Зеленокожие твари обратились в паническое бегство.

Тяжёлая конница тоже подключилась, не давая им ни секунды передышки, преследовала бегущих врагов, рубя и топча их без пощады.

Тысячи орков в панике бросились к реке, стремясь скрыться в родном лесу. Они толкали и давили друг друга, пытаясь первыми достичь спасительных вод.

Вознеся руку к небу, Стефан призвал сокрушительную силу молний. Колоссальные разряды обрушились на реку, пронзая тела орков и испепеляя их. Местность озарилась ослепительными синими вспышками, освещая весь этот ужас. Река вскипела от электрических разрядов, превращая сотни зеленокожих тварей в обугленные останки. Огромная масса трупов понеслась вниз по течению, уносимая стремительным потоком. Последние орки, объятые паникой, пытаются выбраться на берег, но их настигала неумолимая кара. Ни один из них не сумел ускользнуть от моего возмездия. Река стала братской могилой для этих чудовищ.

***

Вдалеке, гномы-разведчики, затаив дыхание, наблюдали за разыгравшейся на берегу реки сценой. Они были поражены мощью чародея, который без особых усилий сумел уничтожить целое войско орков.

Один из гномов, убрав подзорную трубу, хмуро произнес:

- Король должен узнать обо всем, что мы здесь видели.

Гномы поспешно собрали свое снаряжение и двинулись в обратный путь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Им предстояла долгая и опасная дорога, но они знали, что их долг - донести эту важную информацию до местного гномьего властителя.

Глава 20

Утренние тени медленно отступали, уступая место первым лучам восходящего солнца, которые золотили крыши аккуратных домиков в деревне Малая Роща. Орхидея, уже нам знакомая, молодая девушка с тёмными волосами и добрым взглядом, неторопливо шла по пыльной дороге, неся в руках кулёк с едой. Её мысли были заняты предстоящей встречей с Даниилом, её близким другом, который с недавних пор служил в домашнем ополчении, охраняющем деревню и примыкающую к ней крепость короля Стефана.

Орхидея любила эти ранние утренние прогулки, когда село только пробуждалось ото сна. Она здоровалась с соседями, которые уже вышли на свои небольшие участки, чтобы заняться повседневными делами. Некоторые женщины уже успели развести огонь в печах и готовили завтрак для своих семей. Дети играли на улице, наслаждаясь первыми лучами солнца и предвкушая новый день, полный приключений.

У кованных металлом, массивных деревянных створок стояли стражи, и привычно поприветствовали Орхидею.

Подойдя к воротам, она поздоровалась в ответ с солдатами короля, охраняющими вход в деревню, и вышла за пределы деревянных укреплений. Перед ней открылась живописная картина: обширные поля, орошаемые системой ирригации, тянулись до самого горизонта. Сотни зверолюдов, в рубахах, и штанах, занимались сельхозработами, под присмотром погонщиков из числа людей, и нескольких больших зверолюдов, которые иногда порыкивали, приказывая своим собратьям поменьше. Впрочем, «мелкие» угноры, были выше самой Орхидеи, на несколько голов. Чуть в стороне стояли стражники, и держа свои алебарды, весело о чем-то переговаривались.

Девушка отвернувшись зашагала быстрее, чтобы оказаться как можно дальше, от этих существ.

Вдали, рядом с рекой, виднелась высокая башня, где сейчас, как она знала, нёс свою вахту Даниил.

Орхидея ускорила шаг, её сердце наполнялось волнением и предвкушением. Она с нетерпением ждала возможности увидеть своего друга, поговорить с ним и передать ему домашнюю еду, которую приготовила специально для него. Даниил был ей очень дорог, и она беспокоилась о его безопасности, находясь вдали от родного дома.

Подойдя к башне, Орхидея остановилась и окинула её взглядом. Это была внушительная каменная конструкция, возвышающаяся над окружающей местностью. Она издавала лёгкий гул, который шел с вершины башни. Его источником был кристалл плодородия.

Башня служила не только наблюдательным постом, и рубежом обороны в случае нападения на деревню, но и вместилищем для королевского артефакта.

Кристалл плодородия - это был большой бриллиант, сияющий, красивым синим цветом, и который в полном соответствии с названием, делал всю долину вокруг Малой Рощи плодородной, а климат очень приятным. Щедрый дар Короля Стефана.

Орхидея знала, что Даниил и другие ополченцы несут здесь круглосуточную вахту, защищая мирных жителей, и королевский дар.

Собрав всю свою решимость, девушка подошла к массивным дубовым дверям и постучала. Через несколько мгновений створки отворились, и перед ней предстал Даниил, его лицо озарилось радостной улыбкой при виде Орхидеи. Он быстро подошёл, и обнял ее, смутившись Орхидея протянула ему кулёк с едой.

- Доброе утро, Даниил! - воскликнула она, её голос звучал мягко и тепло. - Я принесла тебе немного еды. Надеюсь, ты не против?

Даниил с благодарностью принял кулёк и жестом пригласил Орхидею пройти внутрь башни. Они поднялись по узкой винтовой лестнице на самый верх, откуда открывался великолепный вид на окрестности. Здесь, в относительной тишине и уединении, они могли спокойно поговорить, наслаждаясь обществом друг друга.

Орхидея с интересом осматривалась вокруг, восхищаясь мастерством строителей, возведших это внушительное сооружение. Даниилу и другим ополченцам нёсшим здесь службу, была видна вся долина.

Присев на скамью у окна, Орхидея и Даниил принялись за еду, обмениваясь последними новостями и делясь своими мыслями и переживаниями. Их разговор плавно перетекал от повседневных дел до обсуждения политической ситуации в мире и слухов о возможных военных конфликтах. Орхидея внимательно слушала Даниила.

Орхидея с улыбкой наблюдала, как он с аппетитом принимается за еду. Она знала, что жизнь в ополчении, хоть и важная, но порой бывает довольно суровой, и ей хотелось хоть немного облегчить его быт.

- Как твоя служба, Даниил? - мягко спросила девушка. - Надеюсь, тебя здесь неплохо кормят?

Даниил на мгновение отвлёкся от еды и посмотрел на Орхидею.

- Служба идёт своим чередом, - ответил он. - Пока я только учусь и несу караульную службу. Командиры говорят, что меня не скоро зачислят в регулярную армию короля.

Орхидея почувствовала, как её сердце на мгновение замерло. Она знала, что Даниил мечтал о военной карьере, но в глубине души надеялась, что его не отправят слишком далеко.

- Ну что ж, это не такая уж плохая новость, - сказала она, стараясь скрыть свою радость. - Значит, ты сможешь ещё какое-то время побыть дома, с друзьями, семьёй…и со мной.

Даниил нахмурился, словно ожидая, что Орхидея будет расстроена.

- Да, я тоже так думаю, - ответил он, немного помолчав. - Но мне бы хотелось поскорее попасть в настоящую армию и проявить себя. Я чувствую, что готов к этому.

Орхидея досадливо кивнула. Она знала, что Даниил горит желанием доказать свою доблесть, но в глубине души надеялась, что он останется рядом.

- Ну, если тебе надоест сидеть в этой башне, - сказала она, улыбаясь, - ты всегда можешь вернуться на мельницу своего отца или устроиться к моему отцу помощником. Он будет рад тебя принять.

Даниил нахмурился, явно недовольный этим предложением.

- Орхидея, ты знаешь, что я не хочу заниматься земледелием, - сказал он с лёгким раздражением. - Моё призвание - служить в армии, слава, и доблесть. Я не могу сидеть на одном месте, когда есть возможность проявить себя, и возможно увековечить свое имя в подвиге. Ты ведь знаешь.

Девушка вздохнула, понимая, что её слова задели Даниила за живое. Она не хотела обидеть его, просто беспокоилась о его безопасности.

- Я знаю, - мягко ответила Орхидея. - Но пойми, я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Я не могу представить, что с тобой что-то может случиться.

Даниил посмотрел на неё с пониманием и накрыл её руку своей ладонью.

- Я ценю твою заботу, Орхидея, - сказал он. - Но ты должна понять, что это моё призвание. Я хочу служить. Это то, чем я хочу заниматься.

Девушка кивнула, чувствуя, что спор зашёл в тупик. Она знала, что Даниил непреклонен в своём желании стать рыцарем, или кем он так хотел стать, и ей оставалось только принять это, несмотря на свои тревоги.

Орхидея замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. Она понимала, что Даниил предан своей мечте служить в армии, но в глубине души надеялась, что он мог бы остаться рядом с ней.

Наконец, она решилась спросить:

- Даниил, а если бы я попросила тебя остаться... Ты бы согласился?

Даниил посмотрел на Орхидею с некоторым недоумением, явно не ожидая такого вопроса.

- Остаться? - переспросил он, слегка нахмурившись. - Ты имеешь в виду, отказаться от службы в ополчении?

Орхидея кивнула, чувствуя, как её щёки начинают гореть. Ей было неловко просить Даниила об этом, но она не могла скрыть своих чувств.

Даниил задумчиво посмотрел на неё, а затем пожал плечами.

- Честно говоря, я не знаю, что бы сделал, - признался он. - Служба в армии - это моя мечта, то, чем я хочу заниматься. Но в то же время, я не могу представить себя вдали от тебя, Орхидея.

Девушка опустила глаза, чувствуя, как разочарование сжимает её сердце. Она понимала, что Даниил не может так просто отказаться от своих планов.

- Я понимаю, - тихо сказала Орхидея. - Твоя мечта важнее, чем моя просьба. Я не хотела тебя обременять.

Даниил аккуратно взял её за руку и заглянул в глаза.

- Орхидея, ты очень важна для меня, - мягко произнёс он. - Но я не могу отказаться от своего призвания. Это то, чем я хочу заниматься, и я надеюсь, что ты сможешь понять и поддержать меня.

Девушка кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Она знала, что Даниил прав, но это не делало её чувства менее болезненными.

- Я постараюсь, - тихо ответила Орхидея. - Просто... будь осторожен, хорошо?

Даниил улыбнулся и крепче сжал её руку.

- Обещаю, - сказал он. - Я вернусь к тебе, Орхидея. Это моя цель.

Девушка кивнула, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Она знала, что их ждёт непростой путь, но была готова ждать и поддерживать Даниила, несмотря ни на что.

Время летело незаметно, и вскоре Орхидее пришлось попрощаться с Даниилом, чтобы вернуться в деревню и заняться своими обязанностями. Она пообещала вернуться завтра с новой порцией домашней еды, чтобы поддержать своего друга и разделить с ним минуты редкого отдыха.

Собрав кулек, и ткани в которую была завернута еда, она вышла из башни, и направилась в сторону села.

Даниил смотрел ей вслед, позади него раздался голос.

Даниил обернулся, встретившись взглядом с одним из командиров ополчения. Тот недовольно цыкнул, глядя вслед уходящей Орхидее.

- Какой же ты болван, Даниил, - раздраженно произнес командир. - Неужели ты не видишь, что эта девчонка от тебя без ума? А ты упускаешь свой шанс.

Даниил нахмурился, не понимая, к чему клонит его наставник.

- О чем вы говорите? - спросил он, переводя взгляд с командира на удаляющуюся фигуру Орхидеи.

Командир покачал головой, явно раздраженный непонятливостью молодого ополченца.

- Она хочет, чтобы ты остался с ней! Вот ведь бестолочь, - рявкнул он. - Разве ты не видишь, как она на тебя смотрит? Да любой дурак поймет, что она влюблена в тебя!

Даниил растерянно моргнул, осознавая слова командира. Неужели Орхидея действительно испытывает к нему чувства? Он никогда не задумывался об этом, всецело поглощенный своей мечтой о службе в ополчении.

- Но... но я не могу остаться, - пробормотал парень, чувствуя, как внутри зарождается смятение. - Моя цель - стать воином. Я не могу отказаться от этого.

Командир раздраженно вздохнул, закатывая глаза.

- Ты действительно безнадежен, - проворчал он. - Ну что ж, твое дело. Но не жалей потом, если упустишь свой шанс на настоящее счастье.

С этими словами командир развернулся и зашагал прочь, оставляя Даниила наедине с его мыслями. Молодой ополченец задумчиво посмотрел вслед удаляющейся Орхидее, чувствуя, как сердце сжимается от непонятной тревоги.

Идя по дороге мимо богатых полей, под теплыми лучами солнца, Орхидея чувствовала, как её сердце наполняется тревогой за Даниила.

На полпути, Орхидея бросила последний взгляд на высокое строение, возвышающееся над окрестностями.

Медленно возвращаясь в деревню, Орхидея размышляла о том, что ничего не могла сделать с желанием своего друга, ей оставалось только ждать. В конце-концов, в какой-то степени, она гордилась Даниилом. Хотя порой, ей было нестерпимо больно, из-за его слепоты.

***

Грумш бежал сквозь густые заросли, ветки хлестали его по лицу, но он даже не замечал этого. Его сердце бешено колотилось, а в ушах стоял оглушительный шум. Он был в ужасе, настоящем, первобытном ужасе, который сковывал все его существо. Позади него, далеко в лесной чаще, раздавались звуки приближающегося человеческого войска, и от одной мысли об этом по его спине пробегали мурашки.

Грумш был всего лишь гоблином, одним из многих, кто населял эти древние леса. Он привык к жизни в дикой природе, к постоянной борьбе за выживание, но никогда раньше он не сталкивался с такой угрозой. Человеческие воины, закованные в блестящие доспехи, с длинными мечами и алебардами, разящими точно и наповал, были для него чем-то совершенно чуждым и пугающим.

А еще был этот маг. Грумш содрогнулся, вспомнив, как тот, взмахнув рукой, стирал с лица земли целые кодлы его собратьев. Их многотысячная банда, казавшаяся непобедимой, рассыпалась, как домик из веток, под натиском этого странного существа в длинных одеждах. Грумш видел, как его товарищи падали замертво, даже не успев понять, что происходит. Их кожа словно испарялась, оставляя после себя лишь кучки пепла.

Он бежал, не разбирая дороги, петляя между деревьями, словно загнанный зверь. Его ноги утопали в мягком лесном ковре, ветки хлестали по лицу, но он даже не замечал этого. Единственное, что имело значение – это спастись, скрыться от этого ужаса, который преследовал его.

Грумш не знал, куда он бежит, да и не думал об этом. Главное – оторваться от людей и их страшного мага. Он мчался вперед, сам не понимая, куда его несут ноги. Лес вокруг казался бесконечным, деревья сливались в зеленое марево, а корни, словно живые существа, норовили схватить его за ноги.

Время для гоблина словно остановилось. Он бежал, не чувствуя усталости, не обращая внимания на боль в ногах и царапины на лице. Единственное, что имело значение – это спастись. Спастись любой ценой.

Грумш не знал, сколько времени он пробежал. Может, минуты, а может, и часы. Но в какой-то момент он понял, что звуки погони стихли. Человеческое войско, кажется, отстало. Он замедлил бег, переходя на шаг, и огляделся по сторонам.

Лес вокруг был незнаком ему. Гоблин никогда раньше не забирался так далеко. Здесь было тихо и спокойно, ни звука человеческих голосов или лязга оружия. Только шелест листвы и пение птиц. Гоблин осторожно огляделся, ожидая увидеть где-нибудь засаду, но ничего подозрительного не заметил.

Он опустился на землю, тяжело дыша. Его сердце все еще бешено колотилось, а ноги дрожали от напряжения. Грумш провел рукой по лицу, стирая пот и кровь от порезов. Он был жив. Ему удалось сбежать от этого ужаса.

Но что теперь? Где он? Гоблин огляделся, пытаясь понять, куда его занесло. Вокруг были незнакомые деревья, незнакомые звуки. Грумш почувствовал, как страх снова начинает сковывать его. Что он будет делать теперь?

Он сел на землю, и попытался успокоиться. Ему нужно было собраться с мыслями, понять, что делать дальше. Но все, о чем он мог думать, это о том ужасе, который он только что пережил. Человеческое войско, и этот маг, уничтожавший его собратьев одним взмахом руки.

Грумш содрогнулся. Он никогда не сталкивался с подобным. Все, что он знал о людях, это то, что они опасны и довольно умны, иногда даже умнее гоблинов. Но то, что он видел сегодня, превосходило все его представления. Эти воины были словно неживые, как големы странные из гномьей стали, а их маг – воплощение смерти.

Гоблин сжался в комок, пытаясь унять дрожь. Ему нужно двигаться дальше, найти укрытие и попытаться добраться до какого-то племени, и если его не убьют сразу, попытаться жить с ними. Но страх сковывал его, не давая пошевелиться. Что, если люди все еще ищут его? Что, если их маг найдет его? Грумш не знал, что делать.

Он сидел в тишине, вслушиваясь в звуки леса, пытаясь понять, не приближается ли к нему опасность. Но вокруг было спокойно, лишь ветер шелестел листвой да где-то вдалеке перекликались птицы. Гоблин медленно расслаблялся, понимая, что, кажется, ему удалось оторваться от преследователей.

Но чувство облегчения быстро сменилось тревогой. Что он будет делать? Как ему найти дорогу обратно?

Грумш сидел, съежившись, и пытался собраться с мыслями. Просто сидеть на месте – это верный путь к гибели. Ему нужно было двигаться, искать выход из этой ситуации. Пусть даже он не знал, что его ждет впереди, но оставаться здесь было слишком опасно.

Грумш медленно поднялся на ноги, все еще дрожа от страха. Он огляделся, пытаясь понять, куда ему идти. Куда глаза глядят – вот единственный вариант. Он сделал первый шаг, потом второй, и с каждым шагом его уверенность росла. Он выживет. Он должен выжить. Он будет идти, куда глаза глядят, пока не найдет выход из этого кошмара. Потому что он – гоблин, а гоблины не сдаются.

Грумш даже не успел сделать и шага, как внезапно в его голову вонзилась острая стрела. Пробив насквозь его зеленый череп, она прибила его голову к земле. Гоблин несколько раз дернулся в предсмертной агонии, а затем замер, навеки застыв в неподвижности.

Из соседнего дерева бесшумно спустился человек, одетый в удобный кожаный костюм, с колчаном стрел за спиной и мощным луком в руках. Он подошел к распростертому на земле телу Грумша и, скривившись от отвращения, достал тесак. Через мгновение в его руках уже была отрезанная голова зеленокожего существа.

Человек, которого можно было принять за лесного рейнджера, быстро скрылся среди густой листвы, унося с собой трофей. Тело Грумша осталось лежать на месте, брошенное и забытое.

Вскоре рейнджер вышел к своим товарищам, которые так же как и он, принесли свои небольшие «трофеи», свалив их на влажную траву, они ждали его в небольшой поляне. Командир группы, увидев отрезанную голову гоблина, удовлетворенно кивнул. Это был знак того, что их миссия была успешно выполнена.

Не теряя времени, рейнджеры двинулись обратно, к основной армии короля. Тем временем, эта самая армия продолжала свое беспощадное наступление, выжигая и уничтожая все на своем пути. Орочье стойбище, которое еще недавно кипело жизнью, теперь лежало в руинах, а последние выжившие твари были безжалостно забиты.

Человеческие воины, закованные в блестящие доспехи, с длинными мечами и прочим оружием, неумолимо продвигались вперед, сметая все на своем пути. Их король, обладающий ужасающей силой, вновь и вновь обращал в прах целые отряды зеленокожих существ, не оставляя им ни единого шанса на спасение.

Грумш, чей труп так и остался лежать на лесной земле, стал всего лишь одним из многих. Его племя, его дом, все, что он знал, было стерто с лица земли. Теперь он навечно застыл в своем последнем, отчаянном забеге, так и не сумев найти спасения.

Король Стефан восседал на белом коне, окруженный своей пышной свитой, и наблюдал за разорением огромного стойбища орков. Его лицо было непроницаемо, но в глазах блестел холодный огонь триумфа.

Внезапно к королю подъехал Кирилл, глава тайных служб. Поклонившись, он доложил:

- Ваше Величество, все убегавшие твари были пойманы и уничтожены. Ни один орк не сумел ускользнуть от наших воинов.

Король Стефан кивнул, удовлетворенный услышанным. Он знал, что Кирилл и его люди работают безупречно, не оставляя врагам ни единого шанса на спасение.

- Отлично, Кирилл. Твои люди проделали отличную работу. Теперь мы можем быть уверены, что это проклятое орочье логово навсегда стерто с лица земли.

Король обвел взглядом дымящиеся руины стойбища, где еще недавно кипела жизнь. Теперь здесь царили лишь смерть и запустение. Стефан усмехнулся - его армия одержала очередную победу, а значит, его королевство становится все сильнее.

- Пусть это послужит уроком всем, кто осмелится противостоять моей воле, - произнес он, обращаясь к своим приближенным. - Теперь ни один из этих зеленокожих тварей не посмеет угрожать моему королевству.

Кирилл вновь поклонился, а затем отъехал, чтобы отдать распоряжения своим людям. Король Стефан еще некоторое время наблюдал за догорающим стойбищем, а затем развернул коня и поехал обратно, к своему замку. Он был доволен ходом событий и уверен, что его власть становится все прочнее с каждым днем.

Глава 21

Тзинч, Повелитель Перемен, сидел на своем троне в бесконечных глубинах Варпа, наблюдая за вихрями энергии, что клубились вокруг него. Его разум был подобен лабиринту, полному головокружительных планов и интриг, каждая из которых переплеталась с другими, образуя непостижимую паутину.

Погруженный в свои бесконечные размышления, вдруг ощутил мощный импульс, словно рябь на гладкой поверхности Варпа. Его всевидящее око мгновенно сфокусировалось, улавливая тонкие нити магической энергии, что пульсировали в реальном мире. Что-то необычное происходило там, нечто, что привлекло его внимание.

Тзинч прислушался, позволяя потокам магии омывать его сознание. Он чувствовал, как они переплетаются, образуя сложные узоры, и вдруг замер, пораженный. Эта сила... Она была поистине ошеломляющей, словно неукротимый ураган, способный сокрушить все на своем пути. Тзинч ощущал ее чудовищный потенциал, который пока еще не раскрылся в полной мере. Что же это за существо, способное генерировать такую мощь?

Повелитель Перемен откинулся на троне, его бесчисленные глаза сузились в задумчивости. Он чувствовал, как в его сознании рождаются новые схемы, новые планы, что плели свои причудливые узоры. Это открытие было слишком ценным, чтобы просто оставить его без внимания. Нет, Тзинч должен был узнать больше об этом феномене, изучить его, понять, как можно использовать его в своих целях.

Его губы растянулись в зловещей ухмылке, когда он представил, как эта сила может быть обращена против его врагов. Воистину, это был дар, ниспосланный самим Хаосом. Он уже предвкушал, как будет плести свои интриги, направляя это существо к осуществлению его замыслов. Ведь в конечном итоге, все подчиняется его воле - будь то смертные, демоны или даже боги.

Повелитель Перемен поднялся с трона, его одеяния из меняющихся энергий Варпа развевались за его спиной. Нужно действовать быстро, пока этот драгоценный дар не ускользнул из его рук. Его бесчисленные планы уже начали обретать форму, переплетаясь в головокружительную паутину интриг.

Он расправил крылья сотканные из энергии и погрузился в бушующие потоки Варпа, устремляясь к источнику этой невероятной силы.

Тзинч парил над бескрайними просторами Варпа, его разум лихорадочно работал, плетя все новые и новые планы. Он чувствовал, как энергия, что привлекла его внимание, пульсирует, словно сердце, в реальном мире. Это было подобно маяку, что манил его, обещая великие выгоды, и наслаждение.

Он ускорил свой полет, погружаясь все глубже в бушующие потоки Варпа. Тзинч ощутил волну возбуждения. О, это будет истинным триумфом его искусства! Все остальные из четвёрки, бесполезные выродки.

Устремляясь к точке, где пульсировала эта магическая энергия. Повелитель Перемен чувствовал, как его сознание расширяется, охватывая все больше и больше нитей судьбы, что переплетались в этом месте. Он видел, как они сплетаются в причудливые узоры, образуя сложную паутину событий.

Эта новая мысль теребила его сознание, одновременно мучая, и ублажая его. Эта сила не только послужит его целям, но станет оправой, для его очередных деяний. Он замер на мгновение, его бесчисленные глаза сверкнули. Да, это было именно то, что ему нужно!

***

Один из четвёрки, наконец достиг места, откуда исходил этот ослепительный поток магической энергии. Его бесчисленные глаза внимательно всматривались в окружающее пространство, пытаясь разглядеть источник этой невероятной силы.

И вот, перед ним предстало зрелище, поистине ошеломляющее. Это был человек? Могучий маг, облаченный в доспехи и окруженный свитой верных соратников. Но то, что поразило Тзинча до глубины души, была сама аура этого существа. Она пульсировала, словно живое пламя, источая невероятную мощь. Даже не верилось что это был человек. Бесконечная и пугающая сила. Настоящая черная дыра, непостижимая, неизведанная. Существо было сильно, и потенциал скрывавшийся внутри, вызывал у Тзинча страх, и оторопь...

"Так вот кто стал обладателем этой чудовищной силы," - прошептал Тзинч, его голос звучал как шелест ветра, полный благоговения и предвкушения. Он никогда не встречал ничего подобного среди смертных - такое сосредоточение магической энергии, такой потенциал, который еще даже не раскрылся в полной мере. Он внимательно наблюдал за этим человеком, изучая каждое его движение, каждый жест. Видя, как тот отдает приказы своим воинам, как они с беспрекословным повиновением выполняют его волю. Тзинч ощущал, как власть этого смертного распространяется далеко за пределы этого места, как его влияние охватывает все большие территории.

"Интересно, откуда ты взялся, дитя неизвестности?" - задумчиво произнес Тзинч, он уже не был так весел, источая тяжёлую ауру вокруг.

Следует действовать осторожно. Этот маг был слишком ценен, чтобы просто уничтожить. Нет, Тзинч должен был найти способ подчинить его своей воле, направить его силу на осуществление своих замыслов.

Расправив свои крылья, готовясь спуститься вниз, к этому удивительному существу. Он чувствовал, как его власть над происходящим растет с каждым мгновением. Скоро весь этот жалкий материальный мир познает истинную мощь Бога Изменений. Ничто не сможет устоять перед его бесконечными схемами.

Приблизившись существо парило над человеком, словно хищная птица, наблюдая за каждым его движением.

Он летел над армией, наблюдая, как они движутся по бескрайним просторам Пограничных княжеств.

Внезапно, он ощутил, как энергия этого начинает пульсировать с новой силой. Нити судьбы, пытавшиеся впиться в человека, отмерли, и высохли. После этого энергия вновь успокоилась.

Тзинч отшатнулся. Испуганный еще больше чем прежде. Он был очень силен, если и не на уровне самого Повелителя Перемен, то очень близко. "Что же ты ща существо?" – Размышлял Тзинч.

Он вдруг осознал, что возможно это первое смертное существо, на которое он не мог влиять на прямую, и это осознание очень сильно его выбило из колеи. Раздражение сменило испуг.

Самый хитрый из четвёрки размышлял, что ему следует предпринять? Возможно, он мог бы ослабить его, или по крайней мере пытался направлять более тонко?

Мысль, не самая плохая. В конце концов, нужно же с чего-то начать. Сосредоточившись, он создал несколько десятков демонов, похожих на серые тени, и отправил их в сторону человека, чтобы они из-за нематериального плана нашёптывали ему безумие.

***

Крепость Карак-Азул встречала рассвет, своей серой громадой. Стайки птиц летели хлопая сотнями крыльев.

Зелёные ели своими раскидистыми ветвями, частично скрывали треть крепости. Отряд разведчиков возвращался обратно, тайно собравшие информацию, и определившиеся с силами нового игрока в регионе, они спешили с докладом обратно.

Король Карак-Азула Казадор сидел в своих покоях, внимательно слушая отчет о результатах последней битвы за золотые и железные шахты. Его брови были сурово сдвинуты, а взгляд пронизывающим, словно он пытался высмотреть в словах советников какую-то скрытую угрозу. Гномы всегда были бдительны, ведь их подземное королевство Каз-Азул было лакомым кусочком для жадных соседей и орочьих ватаг, жаждущих заполучить несметные богатства недр.

Внезапно, дверь распахнулась, и в покои ворвался встревоженный сенешаль.

- Ваше величество! Срочные вести! - выпалил он, едва переводя дыхание. - Наши разведчики все таки обнаружили войска человеческого короля, приближающиеся к нашим границам!

Король Казадор резко поднялся со своего трона, его глаза сузились, а рука инстинктивно потянулась к рукояти боевого топора, висевшего на поясе.

- Что еще сообщают разведчики? - его низкий, раскатистый голос эхом разнесся по залу.

- Его войско многочисленно, и сам он тоже весьма сильный маг, командир разведчиков полагает, что этот человеческий король настроен на мирные переговоры, - ответил сенешаль, - судя по тому, как его войска уничтожают орочьи банды, пытающиеся пробраться в наши владения в том числе.

Король Казадор задумчиво почесал свою могучую бороду, обдумывая услышанное. Человеческие правители редко приходили к гномам с мирными намерениями - обычно они жаждали лишь завладеть несметными богатствами Каз-Азула. Но если этот лорд действительно борется с орками, значит, возможно, он и в самом деле заинтересован в союзе.

- Созвать Верховный Совет немедленно, - приказал король, - мы должны обсудить это срочное дело.

Сенешаль поклонился и поспешил выполнить приказ, в то время как Казадор вернулся на свой трон, погрузившись в размышления. Он прекрасно понимал, что этот визит человеческого лорда может стать ключевым событием, способным навсегда изменить судьбу его народа. Ведь гномы Каз-Азула веками жили в изоляции, оберегая свои сокровища и технологии от жадных взоров внешнего мира. Но теперь, когда орки становились все более дерзкими и многочисленными, а человеческие королевства расширяли свои владения, возможно, пришло время гномам вновь выйти из тени и заявить о своем могуществе.

Вскоре в зал заседаний стали стекаться советники и военачальники Каз-Азула - седобородые ветераны, закаленные в сотнях битв, и молодые, полные энергии гномы, жаждущие доказать свою доблесть. Все они с напряжением ожидали слов своего короля, понимая, что от его решения будет зависеть судьба их народа.

Казадор поднялся со своего трона и обвел собравшихся пронзительным взглядом.

- Братья мои, - начал он, его голос звучал торжественно и грозно, - наши разведчики обнаружили войска человеческого лорда, приближающиеся к нашим границам. Они полагают, что он настроен на мирные переговоры, судя по его действиям против орков.

По залу пронесся взволнованный гул - гномы редко сталкивались с мирными намерениями людей, и многие из них с недоверием относились к этой новости.

- Я созвал вас, чтобы обсудить, как нам следует поступить, - продолжил Казадор, подняв руку, призывая к тишине. - Мы можем принять этого человеческого лорда и выслушать его предложения. Возможно, он действительно заинтересован в союзе против общего врага - орков. Или же это ловушка, призванная ослабить нашу бдительность, чтобы потом захватить наши богатства.

Советники зашумели, выдвигая различные предположения и предложения. Одни призывали к осторожности и недоверию, другие - к смелости и открытости. Казадор внимательно выслушивал все мнения, взвешивая их, словно на весах.

Наконец, он поднял руку, призывая к тишине.

- Я принял решение, - его голос звучал твердо и уверенно. - Мы примем этого мага и выслушаем его предложения. Но будем начеку - наши воины будут готовы к бою, на случай, если это окажется ловушкой. Мы не можем позволить себе роскошь полного доверия, ведь наше королевство слишком важно, чтобы рисковать им. Однако, если этот лорд действительно заинтересован в союзе против орков, то мы должны рассмотреть его предложение. Ведь общий враг может стать основой для крепкого союза.

Советники одобрительно загудели, понимая мудрость слов своего короля. Казадор кивнул, давая понять, что совет окончен, и направился к выходу, чтобы лично встретить человеческого лорда. Впереди его ждали сложные переговоры, исход которых мог навсегда изменить судьбу гномьего королевства Каз-Азул.

Король Казадор быстрым шагом направился к выходу, его плащ развевался за спиной. Он подозвал к себе сенешаля, который поспешно последовал за ним.

- Сенешаль, - произнес Казадор, не замедляя шага, - немедленно подготовь группу наших лучших парламентеров. Они должны встретиться с этим человеческим лордом и выяснить его истинные намерения.

- Да, Ваше Величество, - ответил сенешаль, склоняя голову. - Я сразу же отправлю гонцов, чтобы собрать самых опытных дипломатов.

- Пусть они будут готовы выдвинуться в путь через час, - распорядился король. - Мы не можем позволить себе медлить. Если этот человек действительно настроен на мирные переговоры, то нельзя упускать такую возможность.

- Будет исполнено, Ваше Величество, - заверил сенешаль и поспешил прочь, чтобы приступить к выполнению приказа.

Казадор же продолжил свой путь, погруженный в размышления. Он прекрасно понимал, что этот визит человеческого лорда может стать поворотным моментом в истории Каз-Азула. Если гномы сумеют заключить союз с людьми против общего врага - орков, то это значительно укрепит их позиции. Но если это окажется ловушкой, то последствия могут быть катастрофическими.

Король вошел в оружейную палату, где его уже ждали его личная охрана - отряд закаленных в боях ветеранов. Казадор окинул их внимательным взглядом.

- Готовьтесь к выступлению, - распорядился он. - Вы сопроводите парламентеров к границе и будете держать их под охраной во время переговоров. Будьте начеку - я не исключаю, что это может оказаться ловушкой.

Воины дружно кивнули, понимая серьезность ситуации. Они быстро начали собираться в путь, проверяя оружие и снаряжение. Казадор же вернулся в зал заседаний, где его ждали взволнованные советники.

- Итак, братья мои, - произнес король, возвышаясь над ними, - наши парламентеры уже выдвигаются к границе, чтобы встретиться с этим человеческим лордом. Мы должны быть готовы ко всему - как к заключению союза, так и к отражению вероломного нападения. Поэтому я приказываю привести наши войска в полную боевую готовность. Пусть они ждут моего сигнала, готовые в любой момент броситься в бой.

Советники одобрительно загудели, понимая мудрость решений своего короля. Казадор окинул их пристальным взглядом, давая понять, что совет окончен. Теперь предстояло ждать вестей от парламентеров и готовиться к самому непредсказуемому развитию событий.

Глава 22

Тишина лесной полянки была нарушена внезапной вспышкой света, озарившей окрестности ярким золотистым сиянием. Из центра этого свечения материализовалась величественная арка, словно сотканная из чистого золота. Её гладкие поверхности переливались, отражая солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву деревьев.

Мгновение спустя из центра арки шагнул высокий мужчина в роскошном красном плаще, его лицо скрывала золотая маска, а в руке он сжимал украшенный драгоценными камнями посох. За ним следовали несколько человек - двое молодых учеников, десяток опытных солдат, и видавший виды имперский капитан. Их одежды и снаряжение были выдержаны в золотисто-алых тонах, подчеркивая принадлежность к одному отряду.

Бальтазар Гельт, патриарх Золотого Колледжа и один из самых могущественных магов Империи Зигмара, окинул взглядом окружающий лес и тяжело вздохнул. Источник невероятного магического всплеска, который привел их сюда, должен был находиться где-то поблизости, но точные координаты, полученные в Коллегии, оказались не столь точными, как хотелось бы.

- Мы прибыли, - произнес Бальтазар, обращаясь к своим спутникам. - Сразу за Черным Пламенем, в самом сердце пограничных княжеств. Теперь нам предстоит долгий поиск, чтобы найти то, что мы ищем.

Капитан Арнольд, ветеран многих кампаний, кивнул в ответ:

- Мы готовы, милорд. Мои люди будут бдительны и не упустят ни малейшего следа.

Бальтазар снова окинул взглядом лес, словно пытаясь уловить в нем хоть какие-то подсказки.

- Будем надеяться, что нам повезет. Это место наполнено древней магией, которую я ощущаю всей своей сущностью. Что-то здесь притягивает меня, словно зов из самого сердца этого леса.

Он повернулся к своим ученикам - Марку и Эрике, молодым адептам, которые сопровождали его в этом опасном путешествии.

- Будьте начеку. Магические аномалии в этих краях могут быть непредсказуемы. Держитесь рядом и не отставайте ни на шаг.

Марк и Эрика синхронно кивнули, их глаза горели решимостью и жаждой познания. Они были горды тем, что Бальтазар лично выбрал их для этой миссии, и не собирались его подводить.

- Мы готовы, наставник, - ответил Марк. - Куда бы вы ни повели нас, мы последуем за вами.

Бальтазар одобрительно кивнул, затем обратился ко всей своей небольшой свите:

- Отдохните немного, друзья мои. Нам предстоит долгий путь, и нам понадобятся все наши силы. Как только будете готовы, выступаем.

Отряд расположился на небольшом привале, разводя костер и доставая припасы. Бальтазар отошел в сторону, его взгляд был устремлен в глубь леса, словно он пытался уловить в нем что-то неуловимое.

"Что же ты скрываешь, древний лес?" - размышлял он, перебирая пальцами украшения на своем посохе. - "Какая тайна ждет нас впереди?"

Внезапно его внимание привлек тихий шорох в кустах. Бальтазар напрягся, готовый в любой момент применить свою магию, но через мгновение из зарослей выбежал небольшой лесной зверек, испуганно метнувшийся прочь. Маг облегченно выдохнул, но напряжение не покидало его. Он чувствовал, что в этом лесу их ждет нечто необычное, нечто, что может изменить ход истории Империи Зигмара.

Бальтазар вернулся к своим спутникам, которые уже закончили с приготовлениями. Капитан Арнольд подошел к нему, держа в руках карту.

- Милорд, мы изучили местность и наметили возможные маршруты. Судя по всему, источник магического возмущения находится где-то в глубине леса, в районе древних руин. Это будет непростой путь, но мои люди готовы.

Бальтазар внимательно изучил карту, проводя пальцем по намеченным маршрутам.

- Хорошо. Как отдохнём, выступаем немедленно. Чем скорее мы найдем то, что ищем, тем лучше. Я чувствую, что время не ждет.

Отряд быстро собрался и двинулся вглубь леса, следуя за Бальтазаром. Маг шел впереди, его взгляд был сосредоточен, а посох в руке слегка подрагивал, реагируя на окружающую магическую энергию.

Путь предстоял нелегкий. Густые заросли, обрывистые склоны и коварные ловушки, расставленные природой, замедляли их продвижение. Но Бальтазар и его спутники были опытными путешественниками, закаленными в сражениях и испытаниях. Они осторожно продвигались вперед, внимательно осматриваясь по сторонам.

Внезапно Марк, шедший в авангарде, поднял руку, призывая остальных к остановке.

- Впереди, - прошептал он, - я вижу следы. Кто-то или что-то прошло здесь совсем недавно.

Бальтазар подошел ближе, внимательно изучая отпечатки на земле.

- Да, ты прав. Это следы, оставленные не обычными лесными обитателями. Кто-то или что-то крупное прошло здесь совсем недавно.

Он поднял взгляд, окидывая взором окружающие деревья.

- Будьте начеку. Мы, кажется, не одни в этом лесу.

Отряд двинулся дальше, напряженно вглядываясь в густую зелень, готовые в любой момент отразить возможную атаку. Бальтазар шел впереди, его посох слегка светился, готовый в любой момент выпустить разрушительный магический залп.

Они продвигались все глубже в лес, следуя за загадочными следами, которые вели их к древним руинам, скрытым среди деревьев. Что же ждало их там, в сердце этого таинственного места?

Бальтазар осторожно подал знак своим спутникам, и отряд двинулся вперед, укрываясь в тени деревьев. Они бесшумно продвигались, внимательно следя за каждым движением на поляне.

Достигнув небольшой рощицы, маг жестом приказал своим людям затаиться. Сам он устроился за толстым стволом, вновь поднося к глазам подзорную трубу.

Картина, открывшаяся его взору, поражала воображение. Десятки зверолюдов - унгоров, горов и минотавров - трудились на лесной поляне, словно обычные лесорубы. Эти свирепые твари были одеты в обычную человеческую одежду и выполняли работу с поразительной слаженностью.

"Что же могло заставить их так себя вести?" - размышлял Бальтазар, внимательно наблюдая за происходящим. Он заметил, что зверолюды периодически поглядывают в сторону небольшого шатра, стоявшего в центре поляны.

Внезапно из шатра вышла высокая фигура, закутанная в темный плащ. Зверолюды тут же замерли, словно завороженные. Незнакомец сделал несколько шагов, и твари вновь принялись за работу, подчиняясь его невидимым приказам.

"Вот оно! - мысленно воскликнул про себя Бальтазар. - Должно быть, этот таинственный человек каким-то образом держит их под своим контролем."

Маг внимательно всматривался в фигуру незнакомца, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали. Но плащ скрывал его лицо, не позволяя рассмотреть черты.

"Кто же ты такой? И что ты замышляешь, подчинив себе этих свирепых тварей?" - задавался вопросами Бальтазар, чувствуя, как напряжение нарастает внутри него. Он понимал, что разгадка тайны, которую они ищут, может быть спрятана именно здесь, на этой странной лесной поляне.

Маг осторожно опустил подзорную трубу и обернулся к своим спутникам. Его голос звучал тихо, но твердо:

"Мы должны выяснить, кто этот человек и что он замышляет. Возможно, ответы на наши вопросы кроются именно здесь. Будьте начеку и не теряйте бдительности. Эти зверолюды могут быть опасны, даже если и подчиняются чьим-то приказам."

Отряд Бальтазара затаился в тени деревьев, внимательно наблюдая за происходящим на поляне.

Бальтазар снова поднес подзорную трубу к глазам, чувствуя, как напряжение нарастает внутри него. Когда он сфокусировал изображение, его сердце забилось чаще - загадочный человек смотрел прямо на него, словно видя насквозь.

Это был чернокожий мужчина с бритой головой и глазами странного, почти нечеловеческого оттенка. На его лице застыла пугающая, до ушей, улыбка. Бальтазар ощущал, как воздух вокруг наполняется мощными магическими токами, исходящими от этого незнакомца.

Не в силах больше выносить этот пронизывающий взгляд, Бальтазар убрал подзорную трубу. Но едва он это сделал, как мужчина оказался прямо перед ним, словно преодолев расстояние в мгновение ока.

Бальтазар попытался отступить, но ноги будто приросли к земле. Он ощутил головокружение и внезапную слабость во всем теле. Через секунду маг потерял сознание, рухнув на землю.

Очнувшись, Бальтазар обнаружил, что лежит связанный, окруженный странными существами, похожими на зверолюдей. Над ним возвышался тот самый загадочный незнакомец, его глаза буквально гипнотизировали мага.

- Кто ты такой? Что тебе нужно? - прохрипел Бальтазар, пытаясь сфокусировать взгляд.

Мужчина наклонился к нему, его дыхание обжигало лицо мага.

- Я - Крейг. И тебе, мой друг, предстоит отвечать на мои вопросы, никак иначе. - произнес он, его голос звучал глубоко и завораживающе.

Бальтазар почувствовал, как страх сковывает его сердце.

***

Ветер свистел в ушах, пока Король ехал во главе своего войска, оглаживая седую бороду. Ландскнехты и прочие воины Стефана шли позади, их тяжелые шаги отдавались глухим эхом по земле. Телеги тащили трофеи, добытые во время атаки на орочье стойбище — оружие, доспехи и прочие ценности. Но самое главное, что Лидер людей вел с собой несколько сотен освобожденных рабов, которых орки держали в своем лагере в качестве прислуги… и еды. Теперь они шли за Королем, направляясь в его новую столицу, где им предстояло начать новую жизнь. Хотя столицой она являлась вынужденно, в силу того что это в принципе был единственный человеческий населённый пункт, на многие многие километры вокруг.

Рядом со Стефаном скакал его советник Иоанн, молодой и полный сил. Его конь грациозно двигался, отбивая копытами ритм их шествия.

— Ваша светлость, — начал Иоанн, — я рад сообщить, что вся граница на востоке, идущая по реке, теперь надежно закрыта на замок. Больше таких крупных стойбищ орков в округе не осталось. Наши разведчики доложили, что дальше на востоке простираются непроходимые леса, а за ними — высокие горы. Похоже, мы наконец-то обезопасили наши земли от этих варварских набегов.

Король кивнул, довольный услышанным. Этап кровопролитных сражений с ордами тварей наконец-то приносил свои плоды. Теперь они могли вздохнуть свободнее и заняться восстановлением разрушенных городов и налаживанием мирной жизни.

— Отлично, Иоанн. Это действительно хорошие новости. Передай нашим командирам, чтобы они готовились к возвращению. Нам предстоит много работы по обустройству новых земель и налаживанию торговых путей. Эти люди, — Стефан указал на колонну освобожденных рабов, — должны как можно скорее вернуться к нормальной жизни.

Иоанн кивнул и пришпорил коня, чтобы передать распоряжения Лидера людей.

Король обвел взглядом окрестности. Вокруг простирались бескрайние леса, покрывающие холмистую местность. Могучие дубы и вековые сосны возвышались над ними, словно немые свидетели их похода. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, создавая причудливые игры света и тени. Где-то вдалеке слышался протяжный крик лесных птиц, напоминающий о первозданной дикости этих мест. Природа как будто оживала, оздоравливаясь на глазах.

Они ехали по узкой, петляющей тропе, огибая валуны и корни деревьев. Временами их путь пересекали ручьи и небольшие речушки, через которые воины Стефана перекидывали импровизированные мостки. Лошади осторожно ступали, стараясь не поскользнуться на влажной земле.

Вдруг впереди показался еще один отряд солдат Лидера людей. Их командир, закованный в тяжелые доспехи рыцарь, поспешил навстречу.

— Ваша светлость! — воскликнул он, осаживая коня и кланяясь в седле. — Мы получили приказ Маршала и выдвинулись навстречу. Надеюсь, все прошло успешно. Вижу, у вас богатые трофеи.

Стефан удовлетворенно кивнул. Эта победа далась им нелегко, но теперь они могли вздохнуть с облегчением.

— Теперь нам предстоит обустроить эти земли и помочь освобожденным рабам вернуться к нормальной жизни. Надеюсь, расчистка земли вокруг столицы идет полным ходом.

— Да, ваша светлость. Мы уже начали расчищать дороги и готовить дома для беженцев. Наши инженеры осматривают ближайшие руины, чтобы определить, что можно восстановить. Думаю, через пару недель сможем начать строительство новых поселений.

— Хорошо, капитан. Я хочу, чтобы все было готово к нашему возвращению. Нам предстоит много дел.

Капитан отдал честь и поскакал обратно к своим, чтобы сопровождать войско в качестве авангарда. Король же вновь устремил взгляд вперед, размышляя о предстоящих задачах. Нужно было создать процветающие поселения, наладить торговлю и сельское хозяйство. И, конечно же, укрепить границы, чтобы больше не допустить вторжений варварских орд. Если он желал здесь жить.

Мысли старца прервал Иоанн, вновь подъехавший к нему.

— Ваша светлость, разведчики доложили, что впереди по курсу располагается небольшое поселение. Похоже, это остатки какого-то городка, разрушенного во время набегов диких зверолюдов. Возможно, там мы сможем найти укрытие и провизию для наших людей на ночь.

Король задумчиво кивнул. Вряд ли они найдут дополнительную провизию — в конце концов, запасов хватало, а пространственные карманы еще долго оставались бы заполнены. Но отдых был необходим после тяжелого перехода. К тому же, им нужно было осмотреть поселение и решить, стоит ли его восстанавливать. Возможно, это место станет новой колонией или ресурсной заставой.

— Хорошо, Иоанн. Передай капитану, чтобы он выслал вперед разведчиков. Мы остановимся там на ночлег и осмотрим руины. Возможно, это станет началом нашего нового поселения.

Иоанн кивнул и пришпорил коня, чтобы передать распоряжения Стефана.

***

К вечеру войско Короля подошло к полуразрушенному поселку, затерявшемуся среди бескрайних лесов. Когда-то это было процветающее поселение, но набеги орков и годы запустения превратили его в жалкие руины. Однако, несмотря на печальный вид, это место показалось Лидеру людей подходящим для основания новой колонии.

Стефан поднял руку, подавая сигнал к остановке. Ландскнехты и прочие воины начали спешиваться, готовясь к ночлегу. Телеги с трофеями и освобожденными рабами медленно въезжали в полуразрушенные ворота.

Иоанн подъехал к Королю, его лицо сияло воодушевлением.

— Ваша светлость, это место кажется весьма перспективным! — воскликнул он. — Руины не так уж и обширны, а местность вокруг выглядит плодородной. Думаю, с небольшими усилиями мы сможем восстановить поселение и сделать его процветающим. В будущем, конечно.

Маг задумчиво кивнул, оглядывая раскинувшиеся вокруг развалины. Некогда крепкие каменные стены теперь были покрыты трещинами, а башни обвалились, оставив лишь груды камней. Но, несмотря на запустение, в воздухе ощущалось дыхание жизни — где-то вдалеке слышались голоса птиц, а из-под развалин пробивались первые ростки травы.

— Да, Иоанн, ты прав. Это место имеет большой потенциал. — Стефан спешился и подошел ближе к руинам, внимательно их изучая. — Мы можем восстановить стены, отстроить дома, проложить новые дороги.

Иоанн улыбнулся, довольный решением Короля.

— Отлично, ваша светлость! Позже я отдам распоряжения нашим инженерам и строителям. Они приступят к расчистке руин и возведению первых строений. А наши воины займутся укреплением оборонительных сооружений. Надо будет еще протянуть бригады козлоногих.

Стефан одобрительно кивнул.

Пока Иоанн раздавал приказы, Король подошел к освобожденным рабам. Они с надеждой смотрели на Лидера людей, ожидая его слов. Стефан поднял руку, призывая к тишине.

— Люди! Отныне вы свободны. Больше вам не придется жить в страхе перед ордами орков или козлоногой мрази. Эта провинция отныне под защитой, и она станет вашим новым домом. Здесь вы сможете обрести мирную жизнь и начать все заново. Мои воины помогут вам восстановить дома и возделать землю.

Раздались сдержанные слова благодарности. Очевидно после орочьего плена они ожидали худщего. Король улыбнулся, видя их счастливые лица.

Вскоре воин разожгли костры, и вокруг них начали собираться люди. Кто-то готовил еду, кто-то чинил старые инструменты, а кто-то просто сидел и смотрел на пламя, наслаждаясь долгожданным покоем. Король подошел к одному из костров, где расположились его командиры. Они с воодушевлением обсуждали планы по восстановлению поселения.

— Ваша светлость, — обратился к Стефану один из рыцарей, — мы уже осмотрели руины и определили, что можно восстановить в первую очередь. Думаю, через пару дней мы сможем возвести несколько жилых домов и начать возведение частокола.

— Отлично, капитан. Я рассчитываю на вашу слаженную работу. — Лидер людей окинул взглядом оживленный лагерь. — Этот поселок станет новым домом для многих из них. Мы должны сделать все, чтобы они смогли начать здесь новую жизнь.

Капитан отдал честь и вернулся к своим подчиненным. Стефан же еще некоторое время наблюдал за происходящим, размышляя о будущем этого места.

Ночь опустилась на лес, и костры осветили темноту своим мягким оранжевым светом. Усталые, но довольные воины расположились на ночлег, готовясь к предстоящим трудам.

Глава 23

Диметр и Иоанн сидели возле костра, вглядываясь в пляшущие языки пламени. Вокруг них кипела жизнь военного лагеря – солдаты готовили ужин, чистили оружие, делились впечатлениями от недавнего похода. Но эти двое старых друзей погрузились в задумчивое молчание, словно пытаясь осмыслить все, что им довелось пережить.

Наконец, Диметр, королевский маршал, тяжело вздохнул и произнес:

– Знаешь, порой мне кажется, что вся наша прошлая жизнь – лишь мой смутный сон. Будто мы жили в совершенно ином мире, где все действительно было другим, я, и ты были другими. Мне кажется, раньше это было лишь неточное предположение, но все время, после переноса в новый мир, меня не покидает ощущение… ну знаешь, как будто я стал полнее что ли. Внутри как будто что-то прибавилось, и пелена как будто спала. Странно в общем.

Иоанн, королевский канцлер и давний соратник Диметра, кивнул:

– Да, честно говоря это ощущение не покидает меня с тех самых пор, как мы оказались здесь. Словно наши воспоминания принадлежат не нам, а кому-то другому. И все же, мы здесь, в этом странном, незнакомом мире, ведомые нашим королем, который даже сейчас ведет нас вперед. Да и подобная мысль праздная, а от того и опасная, стоит ли ее развивать?

Диметр задумчиво провел рукой по седеющим волосам.

– Король… Я благодарен ему за то, что он не оставил нас в этом чужом мире. Но порой мне кажется, что он знает больше, чем говорит. В конце концов, не просто так ведь нас перенесло в этот мир? Владыка может заглядывать в будущее, уверен его резоны далеки от прозаичных.

Иоанн поправил свой плащ, защищаясь от ночной прохлады.

– Он король, конечно он знает больше каждого из нас. Больше скажу, он всегда был человеком дальновидным и осторожным. Но я верю, что он ведет нас к чему-то большему, чем просто основание нового королевства на этих землях. Хотя, для начала, и это неплохая цель. Основать королевскую власть, защитить людей от мерзких порождений тьмы.

Диметр кивнул, его взгляд затуманился, будто он пытался вспомнить что-то важное.

– Да, возможно, ты прав. И все же, меня гнетет это ощущение, будто мы были чем-то неправильным, в том мире, в мире который мы покинули. Будто часть нас самих осталась там, в той прошлой жизни, или наоборот.

Иоанн положил руку на плечо друга, пытаясь его успокоить.

– Мы все чувствуем это, Диметр. Но мы здесь, в этом новом мире, и наш долг – следовать за нашим королем, куда бы он нас ни вел. Возможно, со временем мы сможем понять, зачем нас сюда привели. А пока оставь ты, все эти мысли.

Диметр кивнул, его взгляд прояснился, и он выпрямил плечи, словно собираясь с силами.

– Ты прав. Просто выдался вечер, вот и подумал, что надо о чем-то поговорить, видимо тему для разговора я избрал не совсем удачную.

Иоанн улыбнулся, глядя на своего старого друга.

– Не беспокойся, придёт время, мы и это тоже обсудим. Просто сейчас не время, а если не терпится, лучше обсуди это с Крейгом, он у нас мудрец, может чего-нибудь дельного и посоветует.

Они замолчали, вглядываясь в пламя костра, словно ища в нем ответы на свои вопросы. Вокруг них продолжала кипеть жизнь лагеря, но эти двое ветеранов войны были погружены в свои мысли, пытаясь понять, что же ждет их в этом новом, незнакомом мире.

Вздохнув, Канцлер размял шею, и огляделся вокруг. Сбоку, чуть вдали стояли освобождённые ими рабы. Грязные, и оборванные они ютились вокруг костров.

Иоанн не мог отвести взгляда от осиротело стоявшего ребёнка, сидевшей одиноко в стороне от остальных рабов. Ее тощее, грязное личико выглядело таким затравленным и испуганным, а в глазах читалась безнадежность. Она сжималась в комок, пытаясь согреться, но у нее не было даже простого пледа, чтобы укрыться.

Иоанн наблюдал, как минута за минутой никто из других рабов не обращал на нее внимания. Они были поглощены своими скудными порциями похлебки, пытаясь согреться и хоть немного утолить голод. Но никто не замечал одинокую девочку, сидевшую чуть в стороне. Где же были ее родители?

Сердце Иоанна сжималось от жалости. Он видел столько страданий и лишений на этих землях, но эта маленькая сирота, брошенная всеми, вызывала в нем особую боль. Он понимал, что она, должно быть, пережила ужасы разграбления своей деревни, потерю близких, а теперь оказалась в рабстве, без помощи и поддержки.

Иоанн не выдержал и направился к девочке. Присев рядом с ней, он накинул на ее плечи свой теплый плащ, подбитый шёлком, пытаясь хоть немного согреть ее. Девочка вздрогнула от неожиданности, но в ее глазах мелькнула искра надежды. Иоанн достал из своей сумки кусок свежего хлеба и протянул ей, пытаясь успокоить и ободрить.

– Не бойся, малышка, – тихо произнес он. – Ты в безопасности. Мы позаботимся о тебе. Где твои родители?

Девочка робко взяла хлеб, ее дрожащие пальцы сжимали его, словно боясь, что он исчезнет. Иоанн видел, как в ее глазах медленно гаснет страх, уступая место неуверенной благодарности.

Их ждет долгий и тяжелый путь восстановления этих земель. Но сейчас, глядя на эту маленькую сироту, он был полон решимости сделать все возможное, чтобы защитить и спасти хотя бы этого ребенка.

Иоанн попытался заговорить с девочкой, но в ответ услышал лишь молчание. Ее большие глаза смотрели на него с настороженностью и страхом, но она не произнесла ни слова.

Один из рабов, заметив замешательство Иоанна, подошел и тихо пояснил:

– Господин, она немая. Когда-то в лагере орков она потеряла своих родителей, она ведь совсем дитя, поэтому долго плакала. Орки разозлились и выжгли ей рот раскаленной кочергой. С тех пор она не может говорить.

Иоанн почувствовал, как внутри него закипает гнев. Как могли эти чудовища так жестоко поступить с ребенком? Сердце наполнилось горечью, и он решительно взял девочку на руки.

– Пойдем со мной, малышка, – тихо сказал он, направляясь к своему месту в лагере.

Присев у костра, Иоанн осторожно уложил девочку на теплую лежанку, сделанную из шкуры королевского льва. Удивленный Диметрий подошел и поинтересовался, что Иоанн задумал.

Не желая пугать девочку, Иоанн осторожно усыпил ее слабым бытовым заклинанием. Затем он достал из-за пазухи мощное зелье исцеления и, открыв девочке рот, ужаснулся, увидев страшные раны. Превозмогая отвращение, он влил в ее рот целебное снадобье.

Через секунду девочку окутал яркий золотистый свет, ослепивший на мгновение всех вокруг. Когда сияние исчезло, Иоанн увидел, что девочка выглядит полностью здоровой и невредимой.

Немного помолчав, Иоанн ответил Диметрию:

– Сам не знаю, зачем я это делаю, зелье-то дорогое. Но я не мог оставить ее в таком состоянии. Никто не заслуживает подобных мучений, особенно ребенок.

Его голос звучал с искренней болью и решимостью защитить эту маленькую сироту. Иоанн и сам был полон сомнений, как и его друг, но он был готов сделать все возможное, чтобы помочь этой девочке обрести надежду и безопасность.

Диметрий хмыкнул, оглядывая скопище рабов, которые с удивлением смотрели на только что произошедшее чудо.

– Хорошо, что мы нашли этих людей, жизнь у орков не сахар, – сказал он. – У нас как раз острая нехватка рабочих рук, особенно тех, кто подходит для сложной человеческой работы. Прирученные зверолюды, конечно, сильны, неприхотливы и многочисленны, но когда речь заходит о тонкой, интеллектуальной работе, у них возникают проблемы. А эти люди как раз помогут нам в этом.

Иоанн кивнул, соглашаясь с Диметрием.

– Я тоже на это надеюсь.

Он посмотрел на девочку, которая мирно спала на теплой лежанке. Иоанн чувствовал, что, несмотря на все ужасы, которые ей пришлось пережить, в ней еще теплилась искра жизни.

– Мы должны позаботиться об этих людях, – твердо сказал Иоанн.

Похлопав друга по плечу, Диметрий удалился. Он отдал распоряжения своим людям тщательнее присматривать за бывшими невольниками, пока Иоанн продолжал наблюдать за спящей девочкой, полный решимости сделать все, чтобы помочь ей.

Из своего шатра, расположенного в отдалении, за происходящим наблюдал король Стефан. Его седая, окладистая борода скрывала добрую улыбку, появившуюся на его лице.

Король Стефан внимательно следил за разговором Диметрия и Иоанна, обсуждавших судьбу освобожденных рабов.

«Да, эти пленники окажутся весьма полезными, не знал что у моих людей столько... Эмпатии», - подумал Стефан, поглаживая свою бороду. Он уже предвкушал, как сможет использовать их труд для укрепления своей власти и процветания своих владений.

Король знал, что Диметрий и Иоанн – его верные соратники, которым можно доверить заботу об этих людях.

Стефан довольно кивнул, глядя, как Диметрий отдает распоряжения своим людям. Он чувствовал, что этот день ознаменовал начало новой, многообещающей главы в истории его нового королевства. Кажется он начал входить во вкус.

***

Утро в лагере выдалось суетливым и напряженным. Воины быстро сворачивали палатки, укладывали снаряжение и провизию. Предстоял долгий переход через густые леса провинции, и каждый понимал, что нужно поспешить, пока не спустилась ночь.

Иоанн, как опытный командир, внимательно следил за ходом сборов. Он отдавал привычные распоряжения, следя, чтобы все было упаковано и погружено на повозки в должном порядке. Время от времени его взгляд устремлялся к крытой карете, где под присмотром нескольких женщин отсыпалась юная девочка, спасенная из плена.

Наконец, войско было готово к выступлению. Иоанн поднялся в седло своего верного коня и занял место во главе колонны. Рядом с ним пристроился Диметрий, его давний друг, и соратник был немного утомлен. Они обменялись короткими репликами, обсуждая предстоящий маршрут и возможные опасности.

Медленно, но уверенно, войско двинулось вперед. Солдаты шагали в ногу, поддерживая строй. Изредка они проезжали мимо разоренных селений и ферм, напоминавших о прежней мирной жизни, которую им предстояло восстанавливать. Он, внимательно осматривал окрестности, не забывая о бдительности. Хотя крупные орды зверолюдов были уничтожены, мелкие шайки все еще могли представлять опасность, не для их отряда конечно, но вырезать такие айки было необходимо. Он напряженно вглядывался в темноту леса, готовый в любой момент дать команду к бою.

Неожиданно Иоанн заметил, что к нему на белоснежном коне приближается сам король Стефан. Военачальник почтительно поприветствовал монарха, гадая, с какой целью тот решил с ним увидеться.

- Приветствую тебя, Иоанн, - произнес Стефан, окидывая взглядом колонну. – Вижу войско движется опережая график. Это радует меня.

Иоанн склонил голову в ответ.

- Ваше Величество, мы стараемся как можно скорее достичь безопасных земель. Воины устали от бесконечных сражений и жаждут покоя. Не говоря обычных людях.

Стефан кивнул, его седая борода слегка дрогнула.

- Это похвально. Я рад, что вы сумели освободить стольких невольников из рук зверолюдов. Их труд будет весьма ценен для восстановления наших владений.

Иоанн заметил, как при этих словах король бросил взгляд на крытую карету.

- Разумеется, Ваше Величество. Мы сделаем все возможное, чтобы эти люди как можно скорее вернулись к мирной жизни.

Стефан вновь кивнул, его глаза сузились.

- Я на это рассчитываю, Иоанн. Эти невольники – они многое пережили. Я надеюсь, что вы сумеете должным образом распорядиться ими.

В голосе короля Иоанн уловил едва заметные нотки сожаления.

Иоанн вздохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он знал, что должен действовать осторожно, чтобы не навлечь на себя гнев короля, на его возложили столько ответственности, ведь в целом Стефан был справедлив, он не был слабым монархом, и мог быть жёстоким, ему ли Иоанну об этом не знать.

- Разумеется, Ваше Величество. Мы приложим все усилия, чтобы эти люди как можно скорее влились в жизнь наших поселений и внесли свой вклад в восстановление провинции.

Стефан удовлетворенно хмыкнул.

- Вот и прекрасно. Я рассчитываю на вашу компетентность.

С этими словами король пришпорил коня и устремился вперед, оставляя Иоанна наедине с тревожными мыслями.

Военачальник тяжело вздохнул, бросив взгляд на крытую карету. Он понимал, что судьба этих невольников теперь находится в руках короля Стефана, и это его не то чтобы сильно тревожило, просто были определённые опасения. Иоанн знал, что его монарх ни за что не станет поступаться своей честью, чтобы укрепить свою власть, даже если обстоятельства будут самые нелицеприятные.

Он поправил поводья, готовясь продолжить марш.

Колонна двинулась вперед, медленно растворяясь в зелени леса. Иоанн бросил последний взгляд на крытую карету, гадая, что ждет ее пассажирку в будущем.

Тревога не покидала сердце военачальника, пока они продвигались вперед по извилистым лесным тропам. Иоанн знал, что впереди их ждет немало испытаний, но был готов встретить их во главе своих верных воинов.

Глубоко вздохнув, он направил коня вслед за колонной, решительно глядя в будущее.

Лес постепенно поглощал отряд, унося его все дальше от места недавнего сражения. Иоанн напряженно всматривался в темноту, готовый в любой момент дать команду к бою. Впереди их ждали неизведанные опасности, но он был полон решимости преодолеть их.

Колонна продолжала свой неторопливый, но уверенный марш, пробираясь через густые заросли.

***

Несколько дней войско людей продвигалось вперед, неустанно бдительное и готовое к схватке. Солдаты шли размеренным шагом, внимательно осматривая окрестности и выслеживая малейшие признаки присутствия зверолюдов, других агрессивных тварей.

Иоанн, возглавлял арьергард, внимательно следя за обстановкой. Время от времени он отдавал приказы, и небольшие отряды всадников устремлялись в чащу леса, чтобы прочесать местность и обезопасить путь.

Каждый раз, когда им удавалось обнаружить и уничтожить очередную мелкую банду зверолюдов, Иоанн чувствовал, как напряжение в его груди немного ослабевает.

Наконец, после нескольких дней изматывающего марша, человеческое войско вышло к большому поселку, окруженному высоким и крепким частоколом. Рядом с ним возвышалась небольшая деревянная крепость, а вокруг раскинулись колосящиеся поля, испещренные линиями ирригации. Первая столица, и единственная обитаемая область провинции.

Вдали, над всем остальным пейзажеи, возвышалась башня магического маяка, питающего окрестные земли магией плодородия. Иоанн с облегчением вздохнул, понимая, что они, наконец, достигли столицы провинции, владений короля Стефана.

Это было скромное начало для королевства. Однако сейчас он был рад, что им удалось благополучно добраться до этого места, где они смогут отдохнуть, подготовиться к новым лишениям, и тяжёлым испытаниям.

Канцлер окинул взглядом окрестности, замечая фигурки прирученных зверолюдов, занятых тяжелой, но не сложной работой на полях. Это зрелище вызвало у него двойственные чувства. С одной стороны, он был рад, что эти существа нашли себе мирное применение, но с другой - не мог избавиться от беспокойство, от вида стольких потенциальных машин для убийства, собравшихся в одном месте. Они были под действием могущественной магии, окончательно переменившей их, и сломавшей.

Направив коня к воротам поселка, король приказал трубачам возвестить о прибытии войска. Королю Стефану не терпелось встретится с Тобиасом, и расспросить того об успехах, в мирном поприще, одновременно рассчитывая пристроить освобождённых рабов, пока они не решат, как действовать дальше.

Колонна медленно двигалась вперед, приближаясь к укрепленному поселку.

Канцлер был воодушевлён, видя вдали башню магического маяка, Иоанн чувствовал, как в его душе зарождается надежда. За довольно короткий период, они смогли построить, и удержать кусок, высокой цивилизации. Которая распространилась бы дальше, по крайней мере, король, и его приближённые рассчитывали на это.

Военачальник подстегнул коня, устремляясь вперед. Он провёл вверенных ему людей и сделал все возможное, чтобы вывести их живыми и здоровыми.

Глава 24

Устало откинувшись на спинку кресла, Стефан позволил себе немного передышки после долгого и утомительного похода на восток. Снаружи, из окна, выходившего в покои Короля, доносился привычный гомон деревенской жизни — крики крестьян, лай собак, перестук копыт по мощеным улицам. Эти обыденные звуки, казалось, лишь подчеркивали тишину и уединение его убежища.

Погрузившись в кресло, Король позволил своему уставшему телу расслабиться, а мыслям — блуждать в приятной дымке. Однако этот момент покоя был недолгим — в дверь покоев Короля раздался негромкий стук. Разрешив войти, Стефан увидел перед собой Кирилла, своего верного тайного советника.

— Ваша светлость, — начал он, склонив голову в почтительном поклоне. — Прошу прощения, что нарушаю ваш отдых, но на границе задержали некоего подозрительного мага, чужеземца со своими слугами. Учитывая недавний инцидент с эльфами, думаю ваше внимание необходимо. Его задержал магистр Крейк, когда тот лично сопровождал одну из партий лесорубов. Мне доложили об этом только утром. Крейк сообщает, что маг пытался тайно пересечь границу ваших владений, что в общем-то неудивительно, ведь пока о приходе вашей власти мало кому известно.

Король нахмурился, услышав эту новость. Маги всегда были источником беспокойства для него, в этом мире все могло быть намного хуже...

В бытность, когда Стефан еще только начинал играть, немало крови они ему попили. Не понятно почему, но всегда этот класс доставлял максимум геморроя, даже в тех случаях, когда он сам был магом. Их сила и непредсказуемость раздражали его, больше чем кого бы то ни было.

— Расскажи мне подробнее, — потребовал Стефан, выпрямляясь в кресле. — Что известно об этом маге? Откуда он прибыл и куда направлялся?

Кирилл развернул свиток, который держал в руках, и принялся докладывать:

— Согласно донесениям стражников, задержанный маг не имел при себе никаких документов или разрешений на пересечение границы. Более того, при обыске у него были обнаружены подозрительные предметы — свитки с неизвестными письменами, странные амулеты и кристаллы. Сам он отказывается называть свое имя и цель путешествия, ссылаясь на некую «высшую миссию». Лишь подчеркнул, что он высокопоставленный маг из уже известной нам империи Зигмара — по крайней мере, так он утверждает. Крейг от себя добавил, что уровень мага крайне посредственен. Учитывая что сам Крейг исключительно мирный чародей, и в боевую магию он не заточен, но этого высокорангового, задержал без проблем. В общем, ничего серьёзного. Его люди намного полезнее, и выдают нам довольно исчерпывающую информацию об Империи, порубежных государствах, гномах, эльфах, и так называемых губительных силах.

Король задумчиво потер подбородок, обдумывая полученную информацию. Незнакомый маг, пытающийся тайно пересечь границу, да еще и с подозрительными артефактами — это определенно вызывало тревогу. Кто он такой и что замышляет? Безумный сектант, одержимый темными силами? А вдруг он тоже такая же сволочь как те эльфы?

— Что ты предлагаешь? — спросил Стефан, внимательно глядя на Кирилла. — Как нам поступить с этим магом?

Советник Короля на мгновение замялся, словно подбирая слова.

— Ваша светлость, — начал он осторожно, — учитывая серьезность ситуации, я бы предложил вам лично допросить его.

Король задумчиво кивнул, соглашаясь с доводами.

— Хорошо, — произнес Стефан, поднимаясь из кресла. — Организуй допрос. Я поучаствую — надавим на него психологически.

Кирилл поклонился и поспешил выполнять приказ Короля. Оставшись один, Стефан подошел к окну, глядя на оживленную деревенскую улицу внизу. Он резко повернулся, он будто слышал где-то шёпот. Странно, весь день его периодически мучает головная боль, и шепот.

После допроса следует попросить лекарство у Крейга. Возможно это обычное недомогание.

***

Тзинч наблюдал.

Его взгляд, словно тысяча щупалец, пронизывал слои реальности, цепляясь за малейшие колебания воли и страха. Варп вокруг него кипел, как смола в котле алхимика — переплетение иллюзий, боли и желаний. Здесь, в царстве вечного хаоса, даже боги были лишь игроками, а ставки измерялись не жизнями, но душами.

Король Стефан, его избранный инструмент, стоял на краю пропасти, сам того не ведая. Тзинч видел его проекцию в Варпе — фигуру, окутанную стальным сиянием власти, но с трещинами усталости на лице. Рядом, в клетке из черного дымчатого кристалла, сидел Бальтазар Гельт. Маг. Выскочка. Гвоздь, застрявший в плоти имперской бюрократии.

«Нельзя позволить им сблизиться», — прошипел Тзинч, обращаясь к теням вокруг. Его голос был похож на скрип ржавых шестерен, смешанный с шепотом мертвых. — «Если Стефан разглядит в этом червяке союзника…»

Демоны, копошившиеся у его ног, замерли. Их тела, слепленные из кошмаров и грязи, дрожали в ожидании приказа.

— Кто из вас готов стать моей рукой? — Тзинч протянул руку, и пространство сжалось, вырвав из толпы троих: — Испортите их встречу. Посейте страх. Ненависть. Сомнение. Тот, чье вмешательство перевесит чашу… станет принцем.

Демоны исчезли, втянутые в воронку реальности, ведущую к Стефану.

***

Бальтазар лежал, связанный по рукам и ногам, внутри тряской телеги, которая неровно покачивалась на ухабистой лесной дороге. Кандалы из неизвестного материала надежно блокировали его магические способности, оставляя его беспомощным и уязвимым. Он не знал, кто его захватил и куда его везут, но одно было ясно - этот маг, Крейг, который поймал его и его людей, обладал немалой силой, а значит, его повелитель должен быть еще могущественнее.

Бальтазар вспоминал, как всего день назад они с отрядом искателей прибыли в эти дикие, ничейные леса на севере порубежных княжеств. Их целью был поиск неизвестного источника мощной магии, вспышка невероятной силы. Как опытный магистр школы золотой магии, Бальтазар надеялся, что им удастся обнаружить этот артефакт и изучить его, чтобы приумножить знания и силу их ордена, и империи.

Но их планам не суждено было сбыться. Едва они углубились в лес, тут де были схвачены. Высокий чернокожий человек с холодными серыми глазами, представился Крейгом и заявил, что они вторглись на территорию, принадлежащую его повелителю. Бальтазар попытался применить свои магические способности, но с лёгкостью был оглушен, и закован в кандалы, которые оказались непреодолимым препятствием. Его люди также были обезоружены и связаны.

Теперь Бальтазар лежал, погруженный в тревожные размышления. Куда его везут? Кто этот могущественный повелитель? И что ждет его и его соратников в конце этого пути? Тряска телеги и скрип колес только усиливали его беспокойство. Он напряженно вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, что могло бы подсказать ответы на эти вопросы.

Внезапно телега резко свернула, и Бальтазар почувствовал, как его бросает из стороны в сторону. Он едва сдержал стон боли, когда его связанные руки и ноги ударились о борта. Спустя несколько минут телега замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Бальтазар напрягся, готовясь к худшему.

Скрип открывающихся дверей, тяжелые шаги, приближающиеся к нему. Он задержал дыхание, когда чьи-то руки грубо схватили его и вытащили из телеги. Оказавшись на земле, Бальтазар попытался разглядеть, где он находится, но его взору предстала лишь непроглядная тьма. Куда его привезли? Что ждет его впереди?

Неизвестные воины, молча подхватив его под руки, повели Бальтазара вперед. Он шел, спотыкаясь, не в силах разглядеть даже очертания своих конвоиров. Внезапно впереди замерцал слабый свет, и Бальтазар различил силуэты высоких башен, устремляющихся к темному небу. Неужели они прибыли в замок?

Его подвели к массивным дверям, которые с громким скрипом отворились, впуская их внутрь. Бальтазар оказался в просторном зале, освещенном лишь несколькими факелами. Его глаза постепенно привыкали к полумраку, и он смог разглядеть высокий трон в дальнем конце помещения, он был пуст. Рядом с троном стоял обычный человек, закутанный в темные одеяния.

- Добро пожаловать, - раздался низкий, властный голос. – Я советник Тобиас, представляю своего господина короля Стефана, лидера свободных людей, защитника Фригии, и лорда-протектора Фракии.

Бальтазар похолодел. Король? Не курфюрст, не граф, не герцог, и не князь? Король – это звание использовали уроженцы Бретании, или гномы. Учитывая что перед ними были без сомнения люди, выбор однозначен. Но что здесь забыли их западные соседи? Так далеко от своей родины?

Вопросы роились в его голове, но он не решался произнести ни слова. Он лишь молча стоял, скованный кандалами, гадая, какая участь его ожидает. Это какая-то чудовищная ошибка.

Тишина в зале давила, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Бальтазар чувствовал, как внутри него нарастает тревога, смешанная с предчувствием надвигающейся опасности.

Бальтазар напрягся, ожидая, что последует дальше. Он не мог даже представить, что его ждет в этих стенах, но одно он знал точно - его жизнь и судьба его товарищей теперь полностью зависят от воли этих неизвестных вторженцев.

Бальтазар стоял, скованный кандалами, и напряженно вглядывался в темную фигуру, восседавшую на троне в дальнем конце зала. Его сердце бешено колотилось, пока он ждал, что последует за этим зловещим приветствием.

Наконец, фигура шевельнулась, и из-под капюшона показалось бледное лицо с пронзительными серыми глазами. Бальтазар невольно вздрогнул, ощущая на себе этот пристальный, изучающий взгляд. Лицо мужчины было молодым, Бальтазар, почему-то четко понимал, что этому советнику не одна сотня лет. Он излучал одним своим присутствием что-то древнее, и тяжёлое.

- Вы командир группы, которая вторглась в наши пределы, я верно понимаю?

Бальтазар не удивился вопросу. Он должен держаться достойно, несмотря на свое беспомощное положение.

- Да, это я, - ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. - Кто вы и что вам от меня нужно?

Фигура на троне издала тихий смешок.

- Вы и ваши люди вторглись во владения моего господина, и за это должны понести наказание.

Бальтазар нахмурился.

- Мы всего лишь искали древний артефакт, о котором ходят легенды. Мы не имели намерения вторгаться на чужие земли.

- Неважно, - отрезал советник. - Вы пересекли наши границы, и теперь должны за это ответить.

Он сделал знак рукой, и двое охранников шагнули вперед, грубо схватив Бальтазара за плечи.

- Отведите его в темницу. Пока говорить с ним не имеет смысла.

Бальтазар напрягся, когда его поволокли прочь из зала. Он пытался сопротивляться, но кандалы лишали его всякой возможности применить магию. Его охватывал ужас, когда он представлял, что может ждать его в темнице этого жестокого владыки.

Его втолкнули в тесную, сырую камеру, где едва пробивался слабый свет. Бальтазар услышал, как за его спиной лязгнул засов, и остался один в кромешной тьме.

Он опустился на холодный каменный пол, пытаясь унять дрожь. Что ждет его впереди?

Но он не мог позволить страху сломить его. Бальтазар глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

***

Чародей уже несколько дней сидел на холодном каменном полу темницы, ожидая, когда за ним придут. Ожидание начало его утомлять, за это время он исследовал каждую здесь шель, в поисках зазора, или возможной сладости в кладке. Но каменный мешок был сделан на совесть, совершено неприступная темница.

Бальтазар сидел в темной, сырой камере, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что впереди его ждут новые испытания, но был полон решимости не сдаваться, что бы ни случилось.

Внезапно скрип открывающейся двери заставил его напрячься. В камеру ворвалась целая толпа стражников, их было несколько десятков. Они грубо схватили Бальтазара, вновь сковывая его руки кандалами.

- Что вам нужно? - спросил Бальтазар, пытаясь скрыть свой страх.

Но стражники молча поволокли его прочь из темницы. Бальтазар понял, что его ведут обратно на бессмысленный допрос. Его сердце бешено колотилось, но он постарался взять себя в руки, готовясь к новым испытаниям.

Пройдя по темным коридорам, они вышли во внутренний дворик замка. Бальтазар невольно замедлил шаг, ощущая исходящую отсюда невероятную мощь. Казалось, само пространство вокруг было пропитано древней, первобытной энергией.

Приблизившись к массивным дверям, ведущим в тронный зал, Бальтазар почувствовал, как эта сила буквально подавляет его, заставляя напрячься всем существом. Кто или что скрывалось за этими стенами?

Стражники распахнули двери, и Бальтазар оказался в присутствии того самого Короля. Это был могучий старик, с окладистой, седой бородой Бальтазар ощущал, как от этой фигуры исходит невероятная, подавляющая сила. Король-чародей, а иначе он не мог звать, сидел на красивом, мраморном троне, инкрустированном различными камнями, и рубинами. Несмотря на возраст, мужчина внушал, буквально излучая силу. Вокруг него стояла его свита, чуть поодаль, уже по бокам от дорожки ведущей к трону, стояла дворня, не столь многочисленная, но достаточная чтобы создать легкий гомон.

Король смотрел на Бальтазара с хитрым прищуром. Рядом с троном, на небольшое возвышение встал герольд, и начал перечислять титулы, неизвестного владыки, одновременно с этим, замолкла вся дворня.

- Его Величество, Король Стефан, лидера свободных людей Востока, защитник Фригии, лорда-протектор Фракии, Король-Чародеев, Правитель Затерянного Королевства Авалона, Великий Магистр Ордена Белого Кристалла, Герцог Изумрудных Чертогов Китеж-Града, Повелитель Стихий Лукоморья, Хранитель Древних Знаний Авалона, Владыка Сияющих Сфер Атлантана, Наследный Князь Изумрудного Града, Защитник Священного Круга, Повелитель Магических Ветров, Хранитель Вечного Пламени, Владыка Мистических Сфер, Повелитель Драконьих Земель, Защитник Эльфийских Чащоб, Страж Врат Зачарованного Леса. – Наконец-то, длинное перечисление титулов, и регалий закончилось. Раскрасневшийся герольд замолк.

Бальтазар почувствовал, как его сердце замирает и снова быстро стучится. Значит, этот могущественный владыка, чья сила буквально давила на него, и был новым хозяином этих земель. Он сглотнул, понимая, что теперь его участь окончательно решена.

Фигура на троне медленно поднялась, и Бальтазар невольно отшатнулся, ощущая, как эта древняя, первобытная энергия буквально сковывает его. Он попытался собрать остатки мужества, но был парализован страхом.

- Так, значит, это и есть тот самый маг, о котором ты мне рассказывал, Тобиас, - произнес низкий, гулкий голос короля-чародея. - Я чувствую в нем силу, но также и страх. Интересно.

Бальтазар похолодел, когда этот пронзительный взгляд обратился к нему. Он понял, что теперь его ждет куда более серьезное испытание, чем допрос Лорда Тобиаса. Этот древний владыка, чья мощь буквально подавляла его, наверняка обладал ужасными способностями. И Бальтазар понимал, что ему придется приложить все усилия, чтобы не сломаться под его натиском.

Бальтазар стоял, скованный кандалами, перед троном иноземного владыки, и чувствовал, как его охватывает леденящий ужас. Мощь, исходившая от этого древнего короля, буквально подавляла его, заставляя трепетать всем существом. Это без сомнения был древний король, словно прибывший из сказаний. Хотя почему словно? Столь древняя магия, непостижимая, и бесконечная. Сколько раз, он слышал от знакомых бродячих рыцарей, рассказы о природе могучего короля, который вернётся к людям, в час нужды, и отчаянья.

Чем демон не шутит, может это и есть тот случай? По крайней мере, океан силы, который он чувствовал, весь этот массив энергии, он не был злым, или тёмным. Древним да, опасным да, но не злым.

Да это было безумием, но Бальтазар не был новичком. Он возможно лучше всех в империи, был способен различить потоки магии. Он просто не мог ошибиться.

И пока маг быстро размышлял, древний король медленно спустился со ступеней трона, его рослая фигура нависла над Бальтазаром, словно грозовая туча. Магистр ощущал, как его сердце бешено колотится, но изо всех сил старался сохранить хладнокровие.

- Итак, маг, - произнес король низким, гулким голосом. - Ты посмел вторгнуться на мои земли, нарушив мой покой. Это серьезное преступление, за которое ты должен понести наказание. Ведь, бог его знает, что ты хотел здесь, будучи вооружённым, и в сопровождении таких же головорезов. Тебе ведь уже об этом сообщали?

Бальтазар сглотнул, пытаясь совладать с дрожью.

- Я... я не знал, что эти земли принадлежат вам, Ваша Светлость, - проговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. - Мы всего лишь искали древний артефакт, источник невиданной силы. Мы не хотели вторгаться на ваши владения. Мы даже не знали, что это именно ваши владения…

Король Стефан поморщился, и слегка схватился за висок.

- Ложь! - рявкнул он, и Бальтазар невольно вздрогнул. - Я чувствую твой страх, магистр. Ты пытаешься скрыть свои истинные намерения.

Он сделал шаг вперед, и Бальтазар ощутил, как волна древней, первобытной энергии накрывает его, сковывая все его существо.

- Говори правду маг. Ты пришел совать свой металлический нос, в чужие дела.

Бальтазар почувствовал, как его колени подгибаются под этим невыносимым давлением. Он пытался что-то ответить, но слова застревали в горле.

- Ты жалкий глупец, - презрительно бросил король чародей.

Он резко поднял руку, и Бальтазар вскрикнул от боли, когда волна мощной энергии обрушилась на него, сковывая все его тело. Казалось, сама его душа содрогалась под этим ужасным натиском.

- Я чувствую твою силу, магистр, - прошипел Верховный Лорд. - Но она ничто по сравнению с моей. Ты будешь служить мне, или умрешь в муках.

Бальтазар задыхался, пытаясь сопротивляться этой древней, подавляющей мощи. Он знал, что если сломается, то навсегда останется рабом этого ужасного владыки. Но как устоять перед такой силой?

Внезапно Верховный Лорд отступил, и давление исчезло. Бальтазар рухнул на колени, тяжело дыша.

- Ты проявил больше стойкости, чем я ожидал, - произнес владыка. - Это впечатляет. Возможно, ты еще можешь быть мне полезен.

Он сделал знак стражникам.

- Отведите его обратно в темницу. Я еще не решил, что с ним делать.

Бальтазара грубо подхватили под руки и поволокли прочь. Он был измотан, но в глубине души теплилась надежда. Может, ему удастся найти способ вырваться из этой ловушки и предупредить орден о грозящей им опасности.

***

Бальтазар сидел на холодном полу темницы, пытаясь прийти в себя после встречи с королём чародеем. Его все еще трясло от пережитого ужаса - мощь этого древнего короля буквально подавляла его, заставляя трепетать всем существом.

Очевидно, что этот Стефан обладает невероятными способностями, и теперь его жизнь и судьба полностью зависели от прихоти этого ужасного существа. Бальтазар содрогнулся, представляя, что может ждать его, если он не найдет способ вырваться из этой ловушки.

Засыпал он под мерные, и подозрительные шепоты, которые будти исходили из самого тёмного угла камеры.

***

Внезапно скрип открывающейся двери заставил его проснуться. В камеру вошли двое стражников, неся с собой какие-то предметы.

- Вставай, маг, - грубо бросил один из них.

Бальтазар нахмурился, гадая, что на этот раз задумал этот жестокий правитель. Но он понимал, что сопротивление бесполезно - его руки по-прежнему были скованы кандалами, блокирующими его магические способности.

Стражники грубо схватили его и поволокли из темницы. Бальтазар шел, стиснув зубы, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство.

Пройдя по темным коридорам, они достигли покоев. Бальтазара втолкнули внутрь, и он оказался в просторной, богато обставленной комнате. Тобиас восседал в кресле, изучающе глядя на пленника.

- Ну что, магистр Гельт, - произнес он, - готовы ли вы теперь сотрудничать с нами?

Бальтазар вскинул подбородок.

- Я никогда не буду служить королю Стефану. Вы держите меня и моих людей в плену незаконно.

Советник усмехнулся.

- Незаконно? Вы вторглись на чужие земли, и теперь должны понести наказание. Так что, у вас нет выбора.

Он сделал знак стражникам, и те шагнули вперед, держа в руках какие-то странные предметы.

- Вы будете служить мне, маг, - произнес советник. - Или умрете в мучениях.

Бальтазар напрягся, ожидая худшего. Но внезапно один из стражников резко ударил его по голове, и все погрузилось во тьму.

Очнувшись, Бальтазар обнаружил, что лежит на полу, его руки больше не были скованы кандалами. Он осторожно поднялся, озираясь по сторонам. Похоже, его оставили одного в этой комнате.

Бальтазар понял, что это его шанс на побег. Он быстро осмотрелся, ища возможный выход. Его взгляд упал на окно, выходившее во внутренний двор. Возможно, ему удастся спуститься по стене и выбраться из замка.

Не теряя ни секунды, Бальтазар подбежал к окну и выглянул наружу. Внизу виднелся двор, охраняемый стражниками. Но магистр был готов рискнуть - лишь бы вырваться из этого ужасного места.

Собрав все свое мужество, он перекинул ногу через подоконник и начал осторожно спускаться. Сердце бешено колотилось, но он знал, что это его единственный шанс на спасение.

Наконец, Бальтазар достиг земли. Он огляделся, ища укрытие, и заметил небольшую дверь, ведущую, вероятно, в подвалы замка. Не раздумывая, он рванул к ней и, толкнув, скрылся внутри.

Оказавшись в темном коридоре, Бальтазар на мгновение замер, прислушиваясь. Похоже, пока его побег не обнаружен. Он быстро зашагал вперед, надеясь найти выход из этого ужасного места.

Его план сработал, но Бальтазар понимал, что это лишь начало. Впереди его ждет долгий и опасный путь к свободе.

Бальтазар быстро шагал по темному подземному коридору, стараясь не шуметь. Его сердце бешено колотилось, но он понимал, что это его единственный шанс на спасение.

Он осторожно выглянул из-за поворота, проверяя, нет ли поблизости стражников. К его облегчению, коридор был пуст. Бальтазар поспешил дальше, надеясь найти выход из этого мрачного подземелья.

Внезапно впереди послышались тяжелые шаги. Магистр быстро огляделся, ища укрытие, и заметил небольшую нишу в стене. Он юркнул туда и затаился, затаив дыхание.

Мимо прошли двое стражников, громко переговариваясь. Дождавшись пока они пройдут, маг побежал дальше, и в течении получаса он нашел выход.

Кованная сталью, деревянная дверь, быстро подалась его умениям. Наконец-то, он оказался на свободе. Чудесный миг. Впрочем, продлилось это недолго.

Он резко ощутил острую боль в спине, все его тело ослабло, он повернулся, и увидел гвардейца, втыкающего ему в спину наконечник от своего копья. Невыносимая боль сковала сознание, и тело Бальтазара. И он потерял сознание.

***

В тусклом свете старинных ламп, окруженный причудливыми колбами и древними фолиантами, Крейк, магистр знаний и ученый, склонился над неподвижным телом на столе. Его руки, умелые и уверенные, двигались с хирургической точностью, манипулируя магическими связками и ритуальными предметами.

Напряженная тишина лаборатории нарушалась лишь тихим потрескиванием огня в камине и редкими вздохами пациента, чье изуродованное лицо было обезображено сильными ожогами. Крейг сосредоточенно работал, его глаза сузились, а брови сошлись на переносице, выдавая напряжение.

- Еще немного, - пробормотал он себе под нос, - еще чуть-чуть, и я получу ответы, которые так долго искал. Ложные воспоминания безупречны, давай же, ну же, раскрой свои тайны.

Его ассистент, молодой адепт, наблюдал за действиями мастера с благоговейным трепетом. Он знал, что его наставник был одним из величайших умов, посвятившим свою жизнь изучению древних тайн и магических искусств.

Внезапно пациент на столе застонал, его веки затрепетали, и Крейк сосредоточился, внимательно следя за его реакцией.

- Ага, вот оно, - удовлетворенно произнес он, - настоящие воспоминания начинают всплывать. Теперь поведай мне, что ты знаешь, мой несчастный друг.

Ученик затаил дыхание, наблюдая, как Крейг продолжает свои манипуляции, искусно плетя сложные узоры из магических нитей. Казалось, время в лаборатории замерло, пока маг из раза в раз, крутил в голове своей жертвы один раз за другим, с одной лишь целью, максимально надёжно, и достоверно вытащить знания, и нужные сведенья.

Глава 25

Тяжелые шаги эхом разносились по полутемному подвалу, отражаясь от влажных каменных стен. Двое мужчин в темных балахонах склонились над обездвиженным пленником, чье тело было скручено и привязано к массивной спинке м стулу. Его голова безвольно свисала, словно у куклы с перерезанными нитями.

- Ваше величество, мы ведь получили от него все, что хотели? - спросил один из мужчин, с беспокойством оглядывая неподвижную фигуру.

Второй, более старший, с длинной седой бородой и тяжелым посохом в руке, задумчиво почесал подбородок.

- Да, пожалуй, мы выжали из него все, что могли. Теперь он нам больше не нужен.

Он подошел ближе к пленнику и наклонился, внимательно вглядываясь в его бледное лицо.

- Жаль, конечно. Такой перспективный был кандидат. Но увы-увы, а лишние люди нам пока ни к чему.

Старик выпрямился и тяжело вздохнул.

- Что ж, пока придется избавляться от него. Выкиньте-ка его в карманное измерение, пусть там отдыхает. Возможно, когда-нибудь он нам еще пригодится.

Младший мужчина кивнул и, подойдя к пленнику, принялся возиться с его оковами. Тело безвольно сползло со стула, когда последняя цепь была снята. Двое стражников стоявших по бокам подхватили его под руки и поволокли к дальнему углу подвала, где в стене открылся провал темный провал. Он мерцал разными оттенками чёрного, и фиолетового.

- Вы уверены, что он того стоит? - с сомнением спросил младший, бросая взгляд на бессознательное тело.

- Да, не волнуйся. Карманное измерение надежно спрячет его от посторонних глаз. Никто и никогда его там не найдет, он там скорее всего проведёт в беспамятстве, я там раню всякую мелочь, обычно до этого, я закидывал туда мобов…ну то есть, приспешников других королей. Там же люди тоже сидят, - уверенно ответил старик, подходя ближе.

Они подтащили пленника к самому краю провала и, переглянувшись, одним резким движением швырнули его вниз. Тело исчезло в темной бездне, словно его и не было.

Старик удовлетворенно кивнул и, опираясь на свой посох, направился к выходу.

- Идем. Нас ждут другие дела. Этот человек сыграл свою роль, теперь его время истекло.

Младший бросил последний взгляд на темный провал и поспешил следом за стариком, гадая, что же ждет их впереди.

Тем временем, в бездонной черноте карманного измерения, тело пленника медленно парило, словно в невесомости. Его сознание, еще недавно наполненное ужасом и болью, теперь погрузилось в глубокое забытье. Но где-то на краю этого забытья, словно слабое эхо, звучал голос - тихий, но полный надежды.

"Я вернусь. Я обязательно вернусь..."

***

Темнота окутывала его со всех сторон, словно живое существо. Он плыл в ней, словно в густом тумане, не в силах ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Время будто застыло, превратившись в бесконечную череду мгновений, в которых не было ни начала, ни конца.

Но постепенно, словно сквозь плотную завесу, до его сознания начали доходить какие-то звуки. Сначала они были едва различимы, словно эхо из далекого прошлого. Но с каждым мгновением они становились все отчетливее, пока, наконец, не превратились в настоящий поток информации, захлестнувший его разум.

Он слышал голоса - приглушенные, искаженные, но все же узнаваемые. Они о чем-то переговаривались, спорили, иногда даже кричали. Но он не мог разобрать ни слова, словно они находились по ту сторону непроницаемой завесы.

Затем до него донеслись другие звуки - более знакомые и понятные. Шум ветра, плеск воды, шорох листвы. Он словно вернулся в знакомый мир, оставленный так давно.

И наконец, он ощутил прикосновение - легкое, словно дуновение ветра, но такое реальное, что оно пронзило его сознание, словно электрический разряд. Кто-то был рядом, кто-то касался его, пытаясь вернуть к жизни.

Он сосредоточился на этом ощущении, цепляясь за него, как за последнюю ниточку, связывающую его с реальностью. И постепенно, словно преодолевая бесконечные барьеры, его сознание начало возвращаться.

Первым, что он ощутил, была боль - тупая, ноющая, пронизывающая все его тело. Казалось, что каждая клеточка его организма кричит от агонии. Но вместе с болью приходило и осознание - он жив. Жив, несмотря на все, что с ним произошло.

Медленно, с огромным усилием, он приоткрыл глаза. Яркий свет ослепил его, заставив зажмуриться. Но спустя несколько мгновений он смог различить очертания предметов вокруг себя.

Он лежал на чем-то мягком, укрытый легким одеялом. Рядом слышались приглушенные голоса, но он пока не мог разобрать, что они говорят. Все его тело ныло и болело, но он был жив. Жив, когда должен был умереть.

Собрав остатки сил, он попытался пошевелиться, но тут же застонал от боли. Его движение не ускользнуло от внимания тех, кто находился рядом. Послышались торопливые шаги, и над ним склонилось встревоженное лицо.

- Тише, тише, не двигайся, - раздался мягкий, успокаивающий голос. - Ты в безопасности, все будет хорошо.

Он попытался сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло. Однако он смог различить силуэт склонившегося над ним человека. Кто-то незнакомый, но его голос звучал так искренне и участливо, что он невольно расслабился.

- Где... где я? - с трудом выдавил он, ощущая, как саднит горло.

- Ты в безопасном месте, - ответил голос. - Тебя нашли у прохода в карманное измерение и доставили сюда. Ты был в очень тяжелом состоянии, но сейчас тебе уже лучше.

Карманное измерение... Воспоминания нахлынули на него, словно ледяная волна. Он вспомнил все - допрос, пытки, отчаянную борьбу за жизнь. И, наконец, тот момент, когда его швырнули в темную бездну.

Он должен был умереть. Но вместо этого оказался здесь, в этом незнакомом месте, окруженный заботливыми людьми. Как такое могло произойти?

- Кто... кто вы? - прошептал он, с трудом ворочая языком.

Незнакомец улыбнулся и легонько сжал его руку.

- Меня зовут Арнольд, я один из твоих телохранителей. Мы нашли тебя в карманном измерении и спасли. Теперь ты в безопасности господин, можешь не беспокоиться. Похоже ты тоже попал не в милость Короля.

Он смутно пытался вспомнить свое имя – Бальтазар кажется, как его называли так во время допроса, память, все воспоминания были разбросаны по в мыслях, гуляя словно табуны диких коней. Но сейчас это имя звучало совсем по-другому - не как клеймо пленника, а как знак принадлежности к чему-то большему.

Он снова попытался пошевелиться, но боль пронзила его тело, заставив застонать.

- Тише, тише, - он успокаивающе похлопал его по груди. - Тебе нужно отдохнуть. Твои раны еще не зажили, но скоро ты поправишься. Мы позаботимся о тебе.

Бальтазар почувствовал, как его веки становятся все тяжелее. Усталость навалилась на него, словно огромный камень. Но на этот раз он не боялся провалиться в темноту забытья. Потому что теперь он знал - он в безопасности. Его спасли.

***

Король стоял у окна своих покоев, вглядываясь в карту местности, которая лежала перед ним на столе. Его взгляд внимательно изучал каждую деталь, прослеживая возможные маршруты и выстраивая стратегию возможного похода к Акендорфу. Этот предприятие должно быть тщательно спланировано и состояться к концу зимы, когда дороги будут еще твердыми, а провиант у врага будет на исходе.

До того времени Старцу предстояло еще лучше закрепиться на этих землях. Стефан владел единственным селом в провинции, в то время как остальные хутора и поселки были либо сожжены орками, либо разорены зверолюдами. Местные сельчане и рабы, спасенные Королем, казались преданными и благодарными за то, что он зачистил провинцию и обезопасил ее. Однако их было слишком мало, чтобы в полной мере обжить эти земли заново, даже с учетом приученных зверолюдов-рабов. Рабочих рук явно не хватало.

Стефан не собирался пускать на обжитие своих воинов — этот мир был чужим для них, и каждый боец был на счету. Поэтому Король позвал своего главного ученого, Крейга, который молча стоял за его спиной, дожидаясь, пока правитель обратится к нему.

Повернувшись к Крейгу, Старец спросил, знает ли тот, что сейчас у него очень мало подданных и что большая часть завоеванной провинции безлюдна. Ученый ответил утвердительно.

— Тогда мне нужно, чтобы ты решил этот вопрос, — сказал Король, глядя на Крейга. — Неважно, с помощью магии или науки, но нужно увеличить население.

Крейг чуть неуверенно кивнул, понимая всю серьезность поставленной задачи. Стефан отпустил его, давая возможность приступить к работе. Успех этого предприятия был ключевым для дальнейшего укрепления позиций Короля в провинции и подготовки к походу на Акендорф.

Старец снова перевел взгляд на карту, прокручивая в голове различные сценарии развития событий.

Однако, прежде чем двинуться на Акендорф, Королю необходимо было решить проблему нехватки населения в провинции. Без достаточного количества подданных, способных обрабатывать землю, возделывать поля и обеспечивать нужды армии, любой поход был обречен на провал.

Карта, казалось, отвечала на все вопросы, пока он изучал ее. Акендорф был лишь одним из многих шагов на пути к расширению его влияния. Но без решения проблемы нехватки населения все планы могли рухнуть. Да и вопрос безопасности оставался подвешенным.

Отойдя от окна он начал массировать висок, боль в голове снова его настигла, и где-то вдали снова начали шептать голоса. Вздохнув, он как и много раз до этого, накинул на себя заклятия лечения, и обезболивания. Недомогание тут же прошло.

Он подозвал слугу, попросил воды, отпив весь кувшин, он направился к Тобиасу.

***

Тобиас плюнул на ладони, прежде чем вцепиться в рычаг ворота. Жилы на шее напряглись, как канаты подъёмного моста, когда бревно, обёрнутое медной проволокой, с скрипом поползло в котлован.

— Лебёдку на третий зуб! — крикнул он через гул двадцати голосов. — Иначе клинья не выдержат!

Снизу, из ямы глубиной в три человеческих роста, донеслось эхо молотов. Десятки зверолюдов, крестьян, и помощников из Тобиасовых подмастерьев, в пропитанных потом рубахах били по почве, прокладывая русло для главного коллектора. Тобиас прищурился, оценивая угол наклона. Слишком круто для гравитационного стока — придётся ставить компенсаторные арки.

— Мастер! — К нему подбежал рыжий детина с планшетом из вощёной кожи. — Каменотёсы жалуются. Говорят, ваши "волшебные камушки" портят долота.

Тобиас сплюнул в сторону чан с известью, где пузырился раствор с толчёным гранитом.

— Пусть принесут ковш шлака от кузни. — Он стёр сажу со лба, оставляя серую полосу. — Просеять через сито с дубовой корой и добавить в связку. Выдержит любую магическую вибрацию.

***

На складе у восточной стены королевской резиденции пахло серой. Тобиас провёл пальцем по ящику с кристаллами — голубоватые призмы мерцали, как пойманное северное сияние.

— Ты уверен, что эта адская смесь сработает? — Старший инженер вертел в руках чертёж гидрозатвора с вписанными рунами. — У нас и так пол-артели с лихорадкой от кварцевой пыли.

— По таким схемам строили дренажную сеть под целыми кварталами. — Тобиас щёлкнул по кристаллу, заставляя его гудеть на низкой ноте. — Смотри: резонансная частота совпадает с вибрацией текущей воды. Ставим преобразователи на каждом повороте — и нечистоты, чистая вода, горячая вода сами побегут по трубам.

Инженер хмыкнул, поправляя кожаный ремень с медвежьей пряжкой — знак цехового мастера.

— А если демоны через эти камни влезут?

— Не неси чепуху. — Тобиас достал из-под стола свинцовый футляр. — Потому и заземляем каждый кристалл через медную сеть. Два слоя магического заземлителя, свинцовая обмотка — ни одна сущность из Нижних не пройдёт.

***

К полудню над стройкой висело облако известковой пыли. Тобиас шагал по настилам, поправляя кладку желобов.

— Ты! — Он схватил за плечо подростка, пытавшегося вмуровать кристалл в сырую кладку. — Хочешь, чтобы людей уничтожило при первом же паводке? Арка должна выстоять два цикла обжига прежде, чем ставить усилители!

Мальчишка побледнел, роняя мастерок.

— Мне сказали...

— Тем кто тебе сказал, я сам велю оторвать руки. — Тобиас выдернул кристалл, завернул его в промасленный холст. — Запомни: магия любит терпение. Сперва тело, потом душа. Сперва камень, потом ток.

Он махнул рукой к группе женщин, толкющим в ступах смесь глины с конским волосом.

— Возьми у них три меры обмазки. Дай просохнуть сутки. Завтра покажу, как надо. Всех касается!

***

Когда солнце коснулось зубцов крепостной стены, Тобиас собрал мастеров у макета.

— Завтра начнём монтаж основного коллектора. — Его палец скользнул по жестяным трубам. — Группа Гамма — на укладку арок с кварцевым напылением. Артель Эпсилон — на установку кристаллов-резонаторов.

Рыжий детина поднял руку, оставляя на лбу белую полосу от известки.

— А как быть с грунтовыми водами? Вчера у южного ответвления...

— Выкопать дренажные каналы по старой римской схеме, я покажу. — Тобиас достал из-под плаща свиток с чертежами акведуков. — Смотрите: уклон в два пальца на сажень, облицовка из обожжённого кирпича. По бокам — фильтрующие слои из речной гальки и угля.

— С углём проблемы, — пробурчал инженер, разминая распухшие пальцы.

Тобиас хмыкнул, доставая из-под стола мешок с чёрными блестящими камешками.

— Годится и сланец. Дробим, смешиваем с известью и смолой. Выдерживает втрое больше обычного.

***

Ночью, когда лагерь затих, Тобиас проверял расчёты при свете масляной лампы. Цифры плясали перед глазами: нагрузка на опоры, резонансные частоты, коэффициент трения мокрого гранита...

— Мастер. — В дверях стояла девушка с косой до пояса, держа глиняный кувшин. — Мать велела отнести вам квасу.

Он кивнул, продолжая чертить алхимический круг вокруг точки соединения трёх коллекторов.

— Положи там. — Ткнул пером в сторону груды свинцовых пластин. — И скажи своему отцу — если его люди ещё раз напутают с монтажом кристаллов, так еще и других будут вводит в заблуждение, я собственноручно залью ему в глотку расплавленное стекло. Из-за него сегодня чуть мальчишка жизни не лишился.

Девушка кивнула, ставя кувшин на табурет.

— Я передам господин. Простите за эту оплошность, надеюсь боги...

Тобиас оборвал линию, оставив кляксу. Его глаза в свете лампы вдруг показались древними, как само русло подземной реки.

— Твои боги... От них проку немнго. Наука, и магия вот что люди должны поминать в суе, они и жильем обеспечат и чистую воду подадут. Выбирай, чью ладонь лизать.

***

На рассвете случилось первое ЧП.

— Мастер! Пятая арка! — Караульный ворвался в палатку, едва не опрокинув столик с чертежами.

Тобиас выскочил босиком. В пятидесяти шагах от главного котлована клубился дымок. Трещина рассекла свежую кладку пополам, обнажив перекошенные кристаллы. Здоровенные зверолюды бежали в сторону дыма с бадьями воды.

— Все назад! — Он оттолкнул любопытных, присев у повреждения. Ладонь провёл над трещиной — волосы на руке встали дыбом от остаточной магии. — Срочно! Замеры колебаний за последний час!

— Всё в норме было! — Инженер тыкал дрожащим пальцем в стеклянную пластину с дрожащей стрелкой. — Никаких толчков, ни...

Тобиас вырвал прибор, поднёс к самой трещине. Стрелка замерла, потом дёрнулась и начала бешено вращаться.

— Энергетический обратный удар. — Он швырнул пластину в грязь. — Кто ставил стабилизаторы на четвёртом участке?

Из толпы вышел щуплый мужчина с обожжёнными руками.

— Я... Я как учили. Свинцовая оплётка, два слоя...

— И заземление? — Тобиас вскочил, схватив его за ворот. — Говори!

— Медь кончилась... Я думал, железом...

Удар кулаком в солнечное сплетение отправил мужика в грязь. Тобиас повернулся к толпе, лицо его было бледнее известки.

— Железо проводит демонические частоты в десять раз сильнее! Что ты натворил дурак!

Он рванул с пояса кривой нож, разрезал обмотку на повреждённом кристалле. Внутри, среди кварцевых прожилок, чернела капля чего-то маслянистого.

Тобиас выковыривал магическим ножом железное заземлением вокруг камня, из которой сочился зеленоватый дым. Лезвие, покрытое рунами подавления, завибрировало, высекая искры.

— Несите кристаллы деактиваторы! — крикнул он, не отрывая глаз от пульсирующей расщелины. — Быстро...

Не договорил. Земля дрогнула, сбивая с ног двух рабочих. Зверолюды заревели, шарахаясь от эпицентра — их примитивный мозг чуял опасность раньше людей.

— Бей в колокол! — Тобиас вырвал нож, но трещина уже разрасталась, пожирая каменную кладку.

Набат ударил как нож по нервам. Мужики метались, роняя инструменты. Огромный зверолюд в испуге рванул цепи, цепь с грузом.

— Дурак! — Тобиас прыгнул в сторону, едва избежав удара лапой. — Назад, все на...

Взрыв отбросил его к груде мешков с песком. Каменная глыба, в которой копались мгновение назад, разлетелась на осколки. Из разлома, шипя как раскалённое железо в воде, полезли твари.

Первым погиб зверолюд. Тварь с клешнями вместо рук впилась ему в горло, вырвав кусок плоти с хрящом. Кровь брызнула на Тобиаса, когда он поднялся, хватаясь за лопату с сияющим набалдашником.

— Стройся! — орал капитан ландскнехтов, рубая мечом щупальце, выползшее из портала. — Копья вперёд!

Мужики били ломами по скользким тушам, зверолюды в панике топтали своих. Тобиас рубал зачарованной лопатой, чувствуя, как рукоять обжигает ладони.

— Закройте проклятый разлом! — Он отбил удар клешни, едва удержав равновесие. — Где кристаллы?! Где люди Крейга!?

Ландскнехты прорвались к эпицентру, забрасывая портал гранатами с застывшим эфиром. Взрывы выворачивали тварей наизнанку, но из разлома лезли новые.

— Огонь на сдерживание! — Капитан швырнул кинжал демону в единственный глаз. — Инженер, ваши штуки!

Тобиас бросил в разлом мешок с кристаллами-деактиваторами. Последовала вспышка, ослепившая всех. Когда свет спал, портал схлопнулся, отрезав щупальце последней твари.

Тишина наступила внезапно, будто кто-то выключил шум мира. Тобиас, опираясь на лопату, осматривал поле боя: разорванные тела, лужи кислотной слизи, стонущего ландскнехта, прижавшего окровавленную руку к груди.

— Где... — голос сорвался в хрип. — Где этот засранец!?

Мужики молча раздвинулись, указывая на тело в грязи. Мужчина, лежал с перекрученной шеей. На его ладони чернел ожог.

Тобиас пнул разбитый кристаллный футляр. Гнев ушёл, оставив пустоту под рёбрами.

— Отнести в часовню. — Он повернулся к уцелевшим. — Остальные — укреплять периметр.

***

После полудня у костра собралась часть артели. Тобиас вращал над огнём шарик из табака, разжёг его и запихнул в трубку. Начав медленно раскручивать её.

Аварию удалось исправить, не без проблем, но день близился к концу. Хотя, зверолюдам было все равно, и они работали с тем же энтузиазмом.

Стефан появился внезапно, как первый мороз после долгого бабьего лета. Его конь — вороная махина с глазами как раскалённые угли — топтал свежеуложенную брусчатку у въезда в посёлок. Толпа расступилась молча, лишь лязг доспехов нарушил ритм молотов и скрип тачек.

Тобиас замер с трубкой в руке, наблюдая, как король спрыгивает из седла с лёгкостью двадцатилетнего воина. За спиной правителя маячили двое стражей с алебардами, но Стефан махнул рукой — оставаться у ворот.

— Продолжайте, — его голос перекрыл гул стройки. — Я к мастеру.

***

Они шли вдоль свежего рва, где крестьяне укладывали дренажные трубы из обожжённой глины. Стефан шаркал сапогом по гравийной подушке, поднимая облачко пыли с кварцевыми блёстками.

— Твоя канализация — шедевр, — король остановился у края котлована, где артель ворочала гранитный блок с помощью деревянных катков. — Но провинции нужны артерии, а не только вены.

Тобиас кивнул, смахивая пот со лба подкладкой плаща.

— Дороги.

— Дороги, — повторил Стефан, доставая из-за пояса свёрток с картами. — Торговые пути к Акендорфу, военные тракты на север, почтовые тропы между сёлами. — Он щёлкнул ногтём по линии, пересекающей горный хребет. — Телепортационные врата оставим для армии. Простому люду нужна земная твердь под ногами.

Ветер донёс запах жареной репы с полевой кухни. Тобиас машинально поправил ремень с инженерными инструментами — стальные циркули и угломеры позвякивали, будто нервничая.

— Скальные породы на востоке. Топи на юге. — Тобиас ткнул пальцем в синеву гор. — Мы могли бы проложить серпантины с контрфорсами. Но нужно много людей и десять лет в запасе.

Стефан усмехнулся.

— У нас есть ты.

***

Они уединились в недостроенном техническом помещении. Стефан расстелил карты на грубом дубовом столе, прижав края обломками кирпичей.

— Здесь, — его палец лег на перекрёсток у подножия холма, — сделаем центральный хаб. От него лучи — к пяти ключевым точкам. Крейг, и Диметр говорят что это было бы лучше всего.

Тобиас наклонился, щурясь на пометки киноварью.

— Мостовые из базальтовых плит? Слишком дорого.

— Гранитная крошка с магическим связующим. — Король достал из кисета синеватый порошок. — Кристаллы дробить будем. Тот брак, что не подошёл для канализационных резонаторов, его достаточно много чтобы снизить себестоимость.

Инженер взял щепотку, растёр между пальцами.

— Да, я помню в нашей гильдии мы применяли такую технологию, хорошая идея ваше величество. Но для укладки нужно минимум двести рабочих в каждой артели.

Снизу донёсся визг пилы и маты — кто-то испортил дубовую балку. Стефан подошёл к бойнице, наблюдая, как бригада подростков тащит камни в плетёных корзинах.

— Мы решим этот вопрос.

***

Крейг провёл ладонью по корешкам фолиантов, оставляя на коже следы вековой пыли. В магической библиотеке Стефана пахло пергаментом и горевшим когда-то ладаном — запах, напоминающий о богослужениях в часовнях. Лунный свет из витражного окна падал на стол, где громоздились приборы: компас с треснувшим стеклом, весы для измерения эфирных частиц, склянки с мутными жидкостями.

— Шестьдесят третий том... — учёный прищурился, разбирая выцветшие руны на обложке. — «Культы запретных долин». Нет. — Швырнул книгу в подземный архив, где она глухо шлёпнулась в груду отвергнутых знаний.

***

Три ночи без сна делали своё дело. Пальцы Крейга дрожали, когда он наливал в колбу раствор лунного камня. Фиолетовые пары поднялись к сводам, выписывая в воздухе формулы, которые тут же рассыпались.

— Не то, — прошептал он, стирая сажей формулы на грифельной доске. — Все не то.

***

На четвёртую ночь он нашёл.

Свиток был зашит в переплёт «Сельскохозяйственных хроник VII века». Пергамент потрескался, но схемы сохранились: скелеты, обёрнутые серебряными нитями, кристаллы в глазницах, рунические цепи на костях.

— «Некромантические скверны», — Крейг придвинул к свече лупу с усиливающими рунами. — «...послушные конструкции из останков, оживлённых через альтернативный магический призыв...»

***

Король стоял на площадке в центре замка, наблюдая за происходящим с нарастающим чувством беспокойства. Перед ним возвышался Крейг, чье «решение» проблемы повергло Старца в замешательство.

— Вы предлагаете использовать... мертвецов в качестве рабочих? — спросил Стефан, не скрывая удивления.

Крейг кивнул, глаза горели энтузиазмом:

— Именно так. Они станут идеальными работниками.

— Крейг, ты отдаешь себе отчет в рисках? — пристально глядя на ученого, произнес Старец. — А если они выйдут из-под контроля?

— Гарантирую безопасность, — ответил Крейг.

Стефан задумался. Провинция отчаянно нуждалась в рабочих руках. Выбирать не приходилось.

— Хорошо, — Король вздохнул. — Но малейшая угроза — и эксперимент прекратится.

Крейг поклонился, и уже повернулся к дверям, его пальцы сомкнулись на холодной бронзовой ручке, когда за спиной раздался сдавленный стон. Учёный замер, будто невидимая нить дёрнула его за плечо. Он знал этот звук — не физической боли, а того, что гложет изнутри.

— Крейг. — Голос Стефана дрогнул. — Немог бы ты остаться.

Король стоял у карты Акендорфа, опираясь ладонями о стол.

— Мой король... — Крейг сделал шаг назад, инстинктивно сжимая ларец с инструментами у пояса.

— Просто, я себя немного неважно чувствую, — проскрежетал Стефан, с силой проводя рукой по вискам. — Три дня как, ты не могбы посмотреть?

Учёный приблизился беззвучно, как тень. Его пальцы коснулись запястья короля — кожа была сухой и горячей, пульс неровным.

— Конечно господин.

***

Тзинч наблюдал сквозь трещину реальности, его длани впились в края портала так, что чёрная кровь сочилась по костяным пальцам. Варп вокруг него бурлил, как котёл с расплавленным свинцом, но хаосарх не чувствовал боли — лишь холодную ярость.

— Где?! — Его рык разорвал плоть двух чертенят, суетившихся рядом. — Куда исчезли?!

Он тыкал когтем в пустоту, где ещё минуту назад клубился отряд теневых паразитов. Демоны-разведчики, внедрённые в покои Стефана, должны были подтачивать волю короля. Но теперь вместо них зияла дыра, словно кто-то вырвал страницу из книги.

— Владыка, они... — зашипел один из подчинённых, но Тзинч раздавил его голову движением брови.

***

— Не двигайтесь, — Крейг провёл кристаллом над грудью Стефана. Минерал вспыхнул грязно-фиолетовым, выхватывая из полумрака нечто, заставившее учёного сглотнуть ком в горле.

Между рёбер короля копошились тени.

Не просто темнота — существа с клыкастыми ртами и щупальцами, тонкими как паутина. Они впивались в энергетические каналы, высасывая золотистые искры магической силы.

— Чёртовы пиявки, — пробормотал Крейг, роняя кристалл на стол. Он рванул застёжку сумки, вытряхивая стеклянные ампулы с рунами подавления. — Ваше Величество, когда вы последний раз проверяли защитные барьеры?

— Я... Я непомню, — Стефан стиснул зубы, не понимая что ответить своему учёному, ведь он будучи облачённым в игровые условности, не мог знать, что магическая гигиена, обычная, и необходимая рутина в жизни мага. — Возможно я заработался...

— Ваше величество, несмотря на то что вы могучий маг, даже вам необходимо беречь себя от паразитов. — Крейг мягко посетовал, прижимая к груди короля диск с выгравированным деревом Иггдрасиль. — К тому же, эти твари питаются не только магией. Они пожирают . Каждую вашу сомневающуюся мысль, каждый миг слабости...

Диск зажёгся, и тени завизжали.

***

Тзинч отшатнулся, схватившись за лицо. Сквозь связь с паразитами в его сознание ворвалась вспышка — ослепительно-белая, режущая, как лезвие из чистого порядка.

— АААРГХ! — Он рухнул на колени, чувствуя, как трещины поползли по его роговой маске. — Что это?! Кто посмел...

Варп вокруг завыл, реагируя на боль хозяина. Стаи демонов метались в панике, сталкиваясь друг с другом в клубках когтей и пламени.

***

— Готово. — Крейг с силой хлопнул медными чашами арканного компаса, запечатывая последнего паразита в аметистовую сферу. Тень билась внутри, царапая стенки микроскопическими когтями. — Хотите уничтожить?

Стефан глубоко вдохнул, впервые за неделю ощущая ясность в голове. Его пальцы сжали рукоять кинжала на столе — привычный жест, возвращающий ощущение контроля.

— Оставь одного. Для изучения.

Учёный кивнул, пряча сферу в кожаную суму с двойными застёжками. Остальные тени исчезли, испаряясь в лучах арканной лампы.

— Они слабы против дисциплинированного разума, — Крейг вытер лоб тыльной стороной руки. — Но даже капля яда, попавшая в источник ежедневно...

— ...превращает мудреца в марионетку, — закончил Стефан, вставая. Его тень на каменном полу выпрямилась, снова напоминая очертаниями боевое знамя. — Кто мог внедрить их?

Вопрос повис в воздухе, смешиваясь с запахом ладана и металла.

***

Тзинч выплюнул сгусток чёрной крови в чашу из черепа. Его палец дрожал, выводя в воздухе руны поиска. Ничего. Совсем ничего — будто того паразита, что исчез последним, стёрли из реальности.

— Невозможно, — прошипел он, сжимая чашу так, что костяные осколки впились в ладонь. — Никто не разрывает моих уз...

Но где-то в глубине, под слоями ненависти и спеси, шевельнулся холодок страха. Впервые за тысячелетия.

***

— Орки? — предположил Стефан, раскладывая на столе инструменты для вскрытия аметистовой сферы.

Крейг покачал головой, разминая плечи.

— Их шаманы сильны в крови и громах, но не в тихой гнили. — Он подошёл к окну, всматриваясь в ночную степь за стенами замка. Где-то там, за линией дозорных костров, лежал Акендорф. — Это что-то... тоньше.

Крейг щёлкнул пинцетом, вытаскивая нить паразита для исследования. Существо завизжало на частоте, от которой задрожали стеклянные колбы.

— Они не из материального мира. — Учёный поднёс лупу с руническими линзами. — Смотрите — структура напоминает энергетические паттерны, но...

— Но?

— Здесь есть следы порядка. Чёткие линии среди хаоса. Как если бы... — Он замолчал, внезапно побледнев. — Если бы демона скрестили с какими примитивным селективным энергетическим механизмом, — закончил Крейг.

— Мы усиливаем охрану, — сказал Стефан, набрасывая плащ. — И проверяем всех, кто входил в покои на прошлой неделе.

Крейг кивнул, запечатывая сферу со спойманным паразитом в свинцовый контейнер.

— Изучу его. Но, ничего не могу сказать, обычно такие твари, специально и засылаются, потому что мало что могу сказать, об хозяине.

— Ты сказал, они влияют на поведение, — спросил король. Его глаза метнули стальные блики в отражении луны. — То есть чисто теоретически, я мог попасть под контроль кого-то стороннего? — Сказав это, Стефан хмыкнул, и тихо добавил. — Как во Властелине Колец, у Короля Теодена, когда его подчинил себе Саруман.

— Вряд ли, ваше величество. Я незнаком с вашим другом, королём Теоденом, и про Сарумана мне не доводилось слышать. Но, могу сразу сказать, что эти твари вряд ли бы вас смогли бы взять под контроль. Но вот эмоции. Они направлены на более тонкие изменения. Доброго сделать злым, благочестивого похотливым... Можно сказать эти паразиты извращают, это их единственная задача.

Глава 26

Двор напоминал скотный рынок, где вместо скотины грузили мертвецов. Ландскнехты в кольчугах, потные под кожаными нагрудниками, сгружали тела с телег, хватаясь за тканевые пологи. Трупы поселенцев убитых во время вторжения, и собранные со всей провинции — с перекошенными лицами и вороньими клешнями в грудях — смешивались с горбатыми тушами зверолюдов. От разлагающейся плоти воздух гудел, как улей перед грозой.

Крейг стоял у каменной цистерны, куда стекала розоватая вода с промытых тел. В руках он сжимал фолиант с железными застёжками — «Псалмы Пробуждённой Плоти», украденные когда-то из скриптория Священного Синода.

— Третью партию — к северной стене! — крикнул он над лязгом лопат. — И не смешивать человечьи тела с звериными!

Два подростка в прожжённых фартуках поволокли тело женщины, зацепив крючьями под мышки. Её распущенные волосы оставляли кровавый след на булыжниках.

***

К полудню штабеля упорядочили. Люди — слева, зверолюды — справа. Крейг обходил ряды, тыча жезлом в рёбра и бёдра.

— Этот ещё сойдёт, — пробормотал он, останавливаясь у подростка с перебитым позвоночником. — А вот этого — в печь.

Палачи схватили указанный труп за ноги. Чёрные личинки посыпались из разорванного живота, как горох из мешка.

— Мастер, — к Крейгу подбежал рыжебородый ландскнехт с нашивкой капитана. — С запада пригнали ещё дюжину. Восемь человек, четыре твари.

— Промыть и добавить к общему котлу. — Учёный достал из сумки кристалл, проверив его свечение на солнце.

***

Ритуал начали на закате. Крейг расстелил на центральном помосте медную сеть, сплетённую с серебряными нитями. С дюжину кристаллов-резонаторов установил по кругу, каждый размером с кулак.

— Приступить, — кивнул он помощникам.

Первое тело — мужчина с вырванным горлом — уложили в центр. Крейг воткнул иглы из обсидиана в виски, солнечное сплетение, пах. Потом раскрыл фолиант, начав читать нараспев. Слова, похожие на шёпот потустороннего существа, заставили дрогнуть факелы.

— *Анкар-малдук-вех!*

Кристаллы вспыхнули синим. Тело дёрнулось, пальцы впились в дерево. Изо рта хлынула чёрная жижа, но Крейг уже зажимал на шее амулет с руной подавления.

— Восстань.

Мертвец сел. Пустые глазницы, заполненные дымом, уставились на учёного.

— Иди.

Труп заковылял к стене, где стояли уже двадцать таких же. Их пальцы судорожно сжимали и разжимались, будто вспоминая движения жизни.

***

Ночью работали при свете чёрных фонарей — Крейг запретил использовать огонь рядом с нестабильной магией. Ландскнехты нервно поглядывали на стройные ряды мертвецов, которые покачивались в такт заклинаниям.

— Следующего! — Учёный вытер рукавом пот, смешанный с сажей.

Принесли зверолюда. Тварь даже мёртвая внушала ужас — клыки с кулак длиной, когти как садовые серпы. Крейг приказал приковать её цепями к полу.

— *Тулг-хаар-крин!*

Кристаллы взвыли, как раненые звери. Зверолюд рванулся, порвав цепь. Палач заорал, отступая, но Крейг уже вонзил жезл в глазницу твари.

— Успокойся!

Вспышка ослепила всех. Когда дым рассеялся, зверолюд стоял на коленях, опустив морду.

— Интересно... — Крейг провёл рукой над позвоночником твари, чувствуя вибрации. — Рефлексы сохранились.

Он приказал надеть на зверолюда железный намордник и отвести к остальным.

***

К утру двор напоминал лагерь призраков. Стоящие мертвецы, сидящие, лежащие — все замерли в ожидании команд. Крейг обходил ряды, вкладывая каждому в рот серебряную пластину с руной подчинения.

— Эти пойдут в каменоломни, — тыкнул он в группу с переломанными ногами. — А этих — на лесоповал.

Капитан ландскнехтов, бледный как мел, подошёл с отчётом:

— Всего семьсот двадцать. Потери при пробуждении — восемнадцать.

— Приемлемо. — Крейг прикрыл веки, чувствуя, как дрожит подошва сапога от накопленной магии. — Вели готовить повозки.

***

Тяжелый грохот копыт разрывал тишину сонной деревни Малые Рощи. Во двор старосты въехал внушительный кортеж - десяток крепких лошадей с всадниками в черных плащах, а в центре - высокий мужчина с темной кожей, одетый в строгий балахон. Это был Крейг, главный ученый короля Стефана, прибывший с важной миссией. За ними неспеша тянулась телега.

Старосту, рослого крестьянина, известие о визите столь высокопоставленной персоны застало врасплох. Он поспешно вышел навстречу гостям, ожидая услышать очередные требования или приказы из королевского дворца. Однако выражение лица Крейга было скорее обеспокоенным, чем властным.

- Добрый день, господин староста. Мне необходимо поговорить с тобой. Это очень важно, - произнес Крейг, окидывая взглядом двор.

- Да-да, конечно, проходите господин магистр, - пробормотал староста, пропуская гостей внутрь. - Что-то случилось? Чем могу быть полезен?

Крейг прошел в дом, за ним последовали двое охранников. Старосте ничего не оставалось, кроме как проводить их и усадить за стол.

- Во-первых поздравляю, мне поручили сообщить вам, что вы с сегодняшнего дня лорд-губернатор, поскольку это единственный на всю провинцию город, и вообще населённый пункт, король решил дать вам более осмысленный титул. - услышав сказанное, новоиспечённый лорд-губернатор начал лепепать слова благодарности, Крейг кивнул, и продолжил. - Во-вторых, помимо прочего, я прибыл с информацией от короля, - продолжил королевский ученый, обводя взглядом присутствующих. - Как вы знаете, мы переживаем непростые времена. Чтобы противостоять вызовам, король принял решение о внедрении ряда… инновационных решений.

Иван нахмурился, не понимая, к чему клонит гость.

Крейг сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

- Но для ее успешной реализации нам необходима ваша поддержка.

- Поддержка? - переспросил староста. - В чем именно вы нуждаетесь?

- Прежде всего, нам требуется ваше понимание и доверие, - ответил Крейг. - Все пока держится в строжайшем секрете, но король уверен, это станет ключом к процветанию нашего государства.

- Простите, но я не могу ничего обещать, не зная подробностей, - сказал он. - Что это за инновация? Чем она грозит нам, простым людям?

Крейг вздохнул. Он понимал, что убедить крестьян будет непросто - они издавна славились своим недоверием к нововведениям. Похоже, новый мир в этом плане не стал исключением.

- Пойдёмте за мной.

Во дворе пахло дымом и страхом. Телега стояла у колодца, лошадь била копытом, чувствуя запах разложения. Крейг дёрнул за верёвку — брезент упал, открыв деревянную клетку.

- Позвольте представить: новый работник.

Мертвец сидел на корточках, сложив руки на коленях. Его кожа напоминала пергамент, глаза были затянуты мутной плёнкой. На шее блестел медный ошейник с руническими насечками.

- Что за дьявольщина?! - Иван отшатнулся, наткнувшись на солдата. - Вы с ума...

- Святая вода. - Крейг достал из-под плаща флягу с выбитым на боку крестом.

Он плеснул жидкостью на мертвеца. Капли скатились по иссохшей коже, не оставив следов.

— Теперь благословение. — Учёный провёл пальцами в сложной фигуре, и золотистый свет окутал труп. Мертвец даже не дрогнул.

— Видите? Никакой нечисти. Просто инструмент. — Крейг щёлкнул пальцами. — Встань.

Труп поднялся плавно, как марионетка на нитях.

Иван упал на колени, вымаливая прощение у всех известных ему святых. Солдаты переглянулись — в их глазах читалось понимание: сами неделю назад так же дрожали.

— Друг мой. — Крейг поднял старосту за локти. — Через месяц здесь пройдёт королевский тракт. Почтовая станция, постоялый двор, рынок. — Он обвёл рукой спящую деревню. — Вся провинция держится на Малых Рощах. А что это сейчас? Большая деревня, даже не город. Сборище полуголодных семей, да и те разбегутся без рабочих рук. Королевству нужны дороги, фермы, шахты, заводы, а строить их некому.

Мертвец стоял как изваяние, пока учёный говорил. Иван вытер лицо рукавом, глядя на тварину.

— Но люди... Они взбунтуются...

— А с голоду умереть люди не бояться? — Крейг достал пергамент с печатью Стефана. — Вы теперь лорд-губернатор. Ваше слово — закон. А тех, кто не поймёт... — Он кивнул мертвецу. — Объяснят наши молчаливые помощники.

Ветер сорвал с крыши солому, закрутив её над колодцем. Иван наблюдал, как стебли танцуют в воздухе, словно пытаясь собраться обратно в сноп.

— А если... Того? Ну то есть восстанут эти? — Иван кивнул на мертвеца.

Крейг усмехнулся, проводя рукой над ошейником мертвеца. Руны вспыхнули синим.

— Воспринимайте их как серпы, телеги. Это — всего лишь инструменты. — Он щёлкнул пальцами, и тварь сложилась обратно в клетку. — Малые Рощи станут настоящим центром провинции, а там кто знает, может все дороги порубежных княлеств будут вести сюда? Выше вас, будет только король.

Староста нахмурился, обдумывая слова гостя.

- Что конкретно вы от меня хотите конкретно? - спросил он наконец.

- Всему свое время, придет время, очень скоро. И вы должны будете удержать людей в узде.

- Но как? Как я им... Объясню это? - Забеспокоился крестьянин.

- Простите что ставим вас в такое неудобное положение, - вновь извинился Крейг. - Но, это необходимо, я гарантирую, никто не посмеет причинить вреда ни вам, ни вашим землякам.

- Мы должны обсудить это с жителями, - сказал он. - Это серьезное решение, которое затрагивает интересы всей деревни.

Дайте нам время подумать.

Крейг понимающе кивнул.

- Я ценю вашу осторожность. Знаю, что вы заботитесь о благе своих людей. Делайте, то что нужно.

Старосте ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он понимал, что отказ может навлечь гнев короля, а это чревато серьезными последствиями для всей деревни. Оставалось лишь надеяться, что крестьяне проявят благоразумие и прислушаются к доводам Крейга.

- Хорошо, раз так, мы спорить не будем, - сказал староста.

Крейг удовлетворенно кивнул и поднялся из-за стола.

- Благодарю за гостеприимство. - произнес он, направляясь к выходу. Охрана последовала за ним.

Крейг и его охрана уже покидали деревню, направляясь обратно в столичный замок. Ученый был встревожен - он прекрасно понимал, что убедить крестьян будет непросто. Но отступать было нельзя - слишком многое поставлено на карту. Оставалось лишь надеяться, что жители Малых Рощ проявят благоразумие и окажут содействие королю.

Въехав во двор королевской резиденции, Крейг поспешил к покоям Стефана. Ему предстоял трудный разговор.

А, Иван стоял на крыльце, глядя, как телега скрывается за поворотом. В руках он сжимал пергамент — теперь настоящий, с золотой бахромой. Из-за тучи вышла луна, осветив новые резные ставни, которые он велел сделать в прошлом году.

— Лорд-губернатор... — прошептал он, ощущая, как слова обжигают язык.

Где-то в хлеву захлопала крыльями встревоженная курица. Иван повернулся к дому, уже представляя, как будет выглядеть его герб.

***

Двор королевской резиденции дрожал от энергии. Стефан стоял в центре, его ладони рассекали воздух, выписывая руны, которые взрывались вспышками света. Огненная спираль взметнулась к небу, сменившись ледяным вихрем, искрящимся алмазной пылью. Крейг замер у ворот, ощущая, как волосы на руках встают дыбом от статики.

— Сто девяносто седьмая комбинация… — пробормотал король, записывая что-то в кожаную тетрадь. Блокнот исчез в воздушном завитке — тот самый «пространственный карман», о природе которого Крейг так и не решился спросить.

— Ваше Величество. — Учёный поклонился, стараясь не смотреть на обугленные пятна на брусчатке.

Стефан повернулся, не выказывая удивления. Его доспехи, обычно грозные, сейчас казались частью пейзажа — как скала, поросшая инеем после бури.

— Крейг. — Король кивнул к скамье у стены, где дымился кувшин с вином. — Отчёт?

Они сели. Учёный достал из сумки пергамент с печатью Малых Рощ, но Стефан махнул рукой:

— Кратко.

— Староста принял новости. Бунта не будет. — Крейг сглотнул, вспоминая, как Иван дрожал у клетки с мертвецом. — Обещал лично объяснить селянам.

— Хорошо. — Король налил вина, но пить не стал. Кроваво-красная лужа застыла в кубке. — Твои «помощники» мало того что полноценно заменяют живой труд, но работают вдвое быстрее живых.

Крейг кивнул.

— Благодарю, Ваше Величество. Без вашего…

— Ты хотел что-то обсудить. — Король перебил, вращая кубок. Винные брызги легли на перчатки ржавыми пятнами.

***

Они шли вдоль крепостной стены, где тени от факелов танцевали джигу. Крейг говорил, подбирая слова как осколки разбитой посуды:

— Мы с Кириллом проанализировали данные Бальтазара. Ландшафт, ресурсы, политические связи… — Он сделал паузу, глядя на чёрный силуэт леса вдали. — Военный поход сейчас — роскошь.

Стефан шёл молча, его плащ шуршал по камням.

— Малые Рощи должны стать не форпостом, а центром. — Крейг показал на огни деревни. — Расширить рынок, наладить торговлю с гномами…

— Гномы? — Король остановился, и учёный едва не налетел на него.

— Да. Их королевство в восточных горах. Разведка подтвердила…

— Знаю. — Стефан щёлкнул пальцами, и в воздухе возникла карта с метками из синего пламени.

— Да ваше величество. — Крейг коснулся метки у горного хребта. — Они ненавидят орков. Это может быть, мы новые игроки, и они ничего не знают про нас.

— Предположим, я соглашусь. — Он повернулся к Крейгу. — Что дальше?

— Время. — Учёный сжал сумку с чертежами. — Год на укрепление Малых Рощ. Союз с гномами укрепит наши позиции. А потом…

— Потом Акендорф сам упадёт к ногам. — Стефан усмехнулся, но в голосе не было насмешки.

Они продолжили путь.

— А Бальтазар? — спросил Крейг, ломая тишину.

— Что с ним?

— Его люди… — Учёный облизал пересохшие губы. — Возможно, энергетические паразиты повлияли на ваш приговор.

Стефан остановился у входа в башню. Его тень легла на Крейга, словко накрывая плащом.

— Ты предлагаешь их помиловать?

— Пересмотреть. — Учёный отвел взгляд. — Пересмотреть приговор.

Король повернулся, поднимаясь по ступеням. Его голос упал сверху, как камень в колодец:

— Я подумаю.

***

Глашатай короля Стефана возвышался на помосте, его голос разносился по площади, привлекая внимание толпы горожан и крестьян, собравшихся, чтобы услышать новый указ их новоиспечённого правителя. Рядом с ним стоял другой человек, закутанный с головы до ног в покрывало, скрывающее его лицо и фигуру.

"Люди королевства!" - начал глашатай, его голос звучал торжественно и властно. "Наш мудрый и великодушный король Стефан, знает о проблеме нехватки рабочих рук в наших провинциях. Он решил протянуть руку помощи своим верным подданным!"

Толпа зашумела, люди переглядывались, гадая, что же задумал их правитель.

Глашатай поднял руку, призывая к тишине. "Король Стефан приказал мне объявить о новой программе, которая поможет решить эту проблему раз и навсегда!"

Он обвел взглядом собравшихся, а затем резким движением сдернул покрывало со своего соседа. Люди ахнули, увидев перед собой самого настоящего мертвеца - одетого в чистую одежду, но с дырой на пол черепа.

Гомон толпы усилился, некоторые даже начали возмущенно выкрикивать что-то. Стражи, окружавшие помост, напряглись, готовые в любой момент оттеснить слишком напористых горожан.

"Не бойтесь, добрые люди!" - продолжил глашатай, перекрикивая шум. "Это не обычный мертвец, а особое создание, очищенное от всякой скверны и освященное самим культом Зигмара!"

Люди замолчали, недоверчиво глядя на безжизненное тело.

"Король Стефан, в своей мудрости, решил основать особые мертвецкие хозяйства, где эти существа будут трудиться на благо народа, и королевства!" - объявил глашатай. "Они не требуют ни сна, ни еды, ни зарплаты. Они будут вечно работать на полях, в лесопилках, шахтах и других местах, где не хватает рабочих рук!"

Толпа зашумела еще громче, люди явно не знали, что и думать. Некоторые даже начали возмущаться, но стражи быстро пресекли любые попытки приблизиться к помосту.

Глашатай поднял руку, призывая к тишине. "Но это еще не все! Король Стефан щедро вознаградит тех, кто согласится работать с этими существами. По прошествии пяти лет, земля, на которой они трудились, перейдет в вечное, наследное пользование семьи добровольца. Более того, сами мертвые работники также станут собственностью этой семьи!"

Гомон в толпе стих, люди переглядывались, явно заинтересованные таким предложением. Даже самые возмущенные на первый взгляд притихли, обдумывая услышанное.

Глашатай достал из кармана флягу и обрызгал мертвеца святой водой.

"Видите, никакой реакции на святую воду! Эти существа не являются частью губительных сил. Они живут по иным принципам, которые сам король считает правильными," - объяснил он, глядя на застывшие лица людей.

Повисла тяжелая пауза. Толпа, казалось, не знала, что и думать. Но вот, к всеобщему удивлению, первыми к помосту потянулись бывшие рабы и невольники, освобожденные из лап орков и зверолюдов во время недавних войн. Люди, потерявшие все, увидели в этом предложении короля шанс на новую жизнь, пусть и столь необычный.

Глашатай кивнул и указал им встать чуть в стороне. К ним постепенно присоединялись и другие, несмотря на все сомнения и опасения. В конце концов, согласилось немало людей - неважно, сколько именно. Их лица выражали смесь страха, любопытства и надежды.

Стражи внимательно следили за происходящим, готовые в любой момент вмешаться, если толпа выйдет из-под контроля. Сбоку напряглась другая рота королевских ландскнехтов, готовая прийти на помощь, если потребуется.

Глашатай продолжал вещать, невозмутимо игнорируя гомон толпы. Он подробно описывал условия работы в мертвецких хозяйствах, обещая щедрые награды и вечное владение землей тем, кто решится на этот шаг. Его слова, словно камни, падали в тишину, заставляя людей все глубже задумываться над этим необычным предложением.

Площадь постепенно заполнялась все большим количеством деревенских жителей, привлеченных слухами о странном указе короля. Они стояли, переглядываясь и перешептываясь, не решаясь присоединиться к первым добровольцам. Но было видно, что некоторые из них тоже всерьез обдумывают это предложение, взвешивая все "за" и "против".

Глашатай, казалось, не замечал нарастающего напряжения в толпе. Он продолжал свою речь, уверенный в мудрости и дальновидности своего повелителя. Его слова, словно заклинание, звучали все громче, заставляя людей задуматься о том, что же на самом деле задумал король Стефан.

Тем временем, на окраинах площади, в тени домов и лавок, наблюдали за происходящим и другие, менее очевидные фигуры. Их взгляды были полны тревоги и недоверия - они явно не одобряли этот странный указ и опасались его последствий. Но пока они выжидали, не решаясь вмешаться.

Площадь кипела, как котел, полный противоречивых эмоций и неопределенности. Люди, привыкшие к тяжелому крестьянскому труду, теперь стояли, застыв в нерешительности, перед лицом этого необычного предложения короля. Они не знали, что и думать, но у части людей, в их глазах уже начинала зарождаться надежда на лучшую жизнь. Ведь даже в самые темные времена, люди всегда ищут хоть малейший луч света, способный вернуть им веру в будущее.

***

Король сидел за массивным дубовым столом, перелистывая страницы толстых фолиантов, в которых были аккуратно записаны списки бригад мертвецов. Эти безмолвные создания должны были стать ответом на нехватку рабочих рук в этой Богом забытой провинции.

Каждая бригада возглавлялась семьей из живых людей, которые согласились взять на себя управление этими необычными работниками. По прошествии пяти лет земля, на которой они трудились, должна была перейти в вечное, наследное пользование этих семей, а сами мертвецы становились их собственностью.

Стефан внимательно изучал каждое имя, каждую семью, которым предстояло отправиться в разные уголки провинции, занять старые делянки, фермы, лесопилки и шахты. Все шло как по часам – договоры были заключены, припасы собраны, а на сельской площади царила суматоха последних приготовлений. Под каждым распоряжением Старец ставил свою личную подпись и королевскую печать.

Однако не обошлось и без попыток бунта. Некоторые из жителей, услышав о странных «мертвецких хозяйствах», открыто выражали свое возмущение. Но стражи быстро пресекали любые попытки нарушить порядок, а особо непокорных подвергали проверке на благонадежность с помощью базовых магических ритуалов.

К счастью, большинство людей, отчаявшихся и потерявших все во время недавних войн, с готовностью ухватились за этот шанс на новую жизнь. Они видели в предложении Короля возможность обрести землю, дом и стабильность, пусть и ценой работы бок о бок с мертвецами. Для многих это было лучше, чем прозябать в нищете и неопределенности.

Старец с удовлетворением отметил, что лишь считанные семьи пытались обмануть систему, надеясь сбежать с предоставленными припасами и «рабами». Но их нечестные намерения были быстро раскрыты, и теперь они, поджав хвосты, жалели о своем неблагоразумном порыве.

В целом все шло как нельзя лучше. Люди, поначалу напуганные и сбитые с толку, постепенно начинали понимать выгоду этой программы. Они видели в ней шанс на лучшую жизнь, пусть и в каком-то смысле приходилось рискнуть, работая бок о бок с мертвецами. Ведь даже в самые темные времена люди всегда ищут хоть малейший луч света, способный вернуть им веру в будущее.

Король закрыл последний фолиант и откинулся на спинку кресла, обводя взглядом свой кабинет. Здесь, в тиши этих стен, рождались планы, которые должны были навсегда изменить лицо его будущего государства. Крупные фермы и крепкие хозяйства очень скоро при таком подходе окрепнут и смогут стать фундаментом, который поможет пройти грядущие испытания. Эти «мертвецкие хозяйства» были лишь первым шагом на пути к великим свершениям.

За окном доносился гул голосов и цокот копыт – обозы с припасами и новобранцами отправлялись в дальние провинции. Скоро эти земли, столь долго пребывавшие в запустении, вновь оживут под умелым управлением верных слуг короны. Мертвецы, не знающие усталости, будут неустанно трудиться, а живые люди, получившие в награду землю и статус, станут надежной опорой королевской власти.

Стефан улыбнулся, представляя, как через несколько лет эта провинция, ранее бывшая обузой, превратится в процветающий и пышущий благополучием край. Главное – преодолеть косность народных масс и выделить тех, кто способен разглядеть возможности там, где другие видели лишь проблемы. А на случай более сильного несогласия у Короля войск хватит.

Поднявшись из-за стола, Старец направился к окну, чтобы еще раз взглянуть на суетящуюся внизу толпу. Люди, полные надежд и страхов, отправлялись в неизвестность, доверившись воле короля. Они еще не знали, какие испытания и свершения ждут их впереди.

Империя нуждалась в сильных, преданных подданных, способных выстоять в грядущих бурях.

Король вернулся к столу, чувствуя, как предвкушение грядущих перемен наполняет его.

***

В тот вечер в деревне Малые Рощи царило необычайное волнение. Староста, загорелый, покрытый шрамами, которые заработал за долгие годы труда, с тревогой наблюдал, как часть его односельчан, обычно спокойные и покорные, с тревогой переговаривались между собой, бросая подозрительные взгляды на дорогу, ведущую к центральной площади.

Еще с утра по деревне разнеслась весть о странном объявлении, сделанном на сельском сходе. Люди, привыкшие к размеренной, почти застывшей жизни, были ошеломлены и напуганы услышанным. Одни недоуменно качали головами, другие тихо переговаривались, пытаясь осмыслить услышанное, а третьи и вовсе впали в отчаяние, оплакивая свою незавидную участь.

Староста тяжело вздохнул, ему предстоит нелегкий разговор. Он знал этих людей, как свои пять пальцев - их надежды и страхи, радости и горести. Они были его семьей, его опорой, его жизнью. И теперь ему предстояло успокоить их, убедить, что все будет хорошо, хотя сам он далеко не был в этом уверен.

Медленно, поглаживая свою новую рубаху, староста, и по совместительству лорд-губернатор, вышел на крыльцо своего дома. Его усталые глаза окинули взглядом знакомые лица, собравшиеся вокруг. Люди замолкли, ожидая, что скажет их староста.

- Дорогие мои, - начал мужчина, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и уверенно. - Я знаю, что сегодняшнее известие встревожило вас. Но прошу вас, выслушайте меня.

Он сделал паузу, ожидая, пока люди успокоятся и внимательно посмотрят на него. Он видел в их глазах страх, недоумение, а иногда и отчаяние. Но также он видел и надежду, ту самую искорку, которая всегда тлела в сердцах его односельчан.

- Да, то, что мы услышали сегодня, кажется странным и пугающим. Но поверьте мне, это не просто прихоть властей, а часть большого плана, который должен принести нам благо.

Староста говорил неторопливо, подбирая слова так, чтобы они звучали убедительно и успокаивающе. Он знал, что эти люди привыкли доверять ему, ведь он всегда был рядом, в радости и в горе, в лучшие и худшие времена.

- Наша земля, наши дома, наши семьи - все это будет сохранено. Более того, мы получим возможность обрести стабильность и достаток, о котором раньше могли только мечтать. Да, нам предстоит непростая работа, но разве мы не привыкли трудиться от зари до зари? Разве не это было смыслом нашей жизни все эти годы?

Он видел, как на лицах некоторых людей начинает проступать понимание. Они медленно кивали, вспоминая, как не раз выстаивали перед лицом невзгод, как находили в себе силы идти вперед, даже когда все вокруг рушилось.

- Да, нам предстоит работать бок о бок с... - он на мгновение запнулся, подбирая нужные слова, - с необычными помощниками. Но разве мы не научились жить в мире с теми, кто отличается от нас? Разве не это было залогом нашего выживания все эти годы? Вот, на полях батрачат зверолюди, сколько много мы смогли посадить благодаря этому? Да там такие урожаи будут скажу я вам, что наверное, Империю можно было бы, три раза откормить.

Люди молчали, обдумывая его слова. Он видел, как в их глазах постепенно гаснет страх, уступая место осторожной надежде. Он знал, что эти люди, закаленные годами лишений и невзгод, способны выстоять перед любыми испытаниями, если только найдут в себе силы поверить.

- Конечно же, нам предстоит многое изменить в своей жизни. Но разве мы не делали этого раньше? Разве не находили в себе мужество идти вперед, даже когда все вокруг рушилось? Мы выстояли тогда, и мы выстоим сейчас. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности и построить новую, лучшую жизнь для наших детей и внуков. Мы народ суровый, иначе и быть не может, здесь на диких землях, другие просто не приживутся.

Староста замолчал, внимательно вглядываясь в лица односельчан. Он видел, как в их глазах зажигается огонек надежды, как напряженные плечи расслабляются, а на губах появляются осторожные улыбки.

- Впереди нас ждут перемены, но разве мы не привыкли к ним? Разве не научились находить в себе силы, чтобы идти вперед, несмотря ни на что! Да, нам предстоит непростой путь. Но мы пройдем его вместе, как делали это всегда. Мы будем поддерживать друг друга, помогать и верить в лучшее. Ведь только так мы сможем построить то будущее, о котором мечтаем.

Оратор замолчал, ожидая смешанной реакции людей. Но, он с удовольствием отметил, как в лицах многих сомневающихся появляется уверенность, как напряжение постепенно отступает, уступая место решимости.

Один за другим, его односельчане начали кивать, соглашаясь с его словами. Они понимали, что выбора у них нет, но теперь в их сердцах теплилась надежда, что все будет хорошо. Они верили в своего старосту, верили в себя и в свои силы.

Староста улыбнулся, чувствуя, как тяжесть, лежавшая на его плечах, понемногу исчезает.

Глава 27

Утро вставало тяжело, будто земля цеплялась за край солнца ржавыми зубами. Туман, густой как брага, стелился по низинам, скрывая корни дубов и следы прошлых колонн. Тобиас пришёлся на седло жестче обычного — спина гудела от бессонницы, пальцы в перчатках судорожно сжимали свёрнутые карты. Ветер, холодный и влажный, нёс запах гниющих листьев и металла. Идущая за ним колонна шумела. Не живым гулом — механическим скрежетом, прерывистым рокотом копыт. Зверолюды, огромные, сгорбленные, тянули повозки. Мертвецы же шли молча. Тяжёлые кирки и лопаты, в костлявых руках, звенели в такт шагам. Маги в разношёрстной, но в чем-то схожей одёжке. Рыцари в латах, держались обособленно. Их взгляды скользили по лесу, где тени цепенели между стволами.

—Ещё час, — сказал проводник, старик с лицом, изрезанным шрамами вместо морщин. Он ткнул кривым пальцем в чащу. — Там, где земля начинает пахть солью, будет спуск.

Тобиас кивнул, не отрываясь от карты. На пергаменте, испещрённом пометками, Малая Роща обозначалась квадратом с башнями, а карьер — кровавым пятном. “Старые шахты, затопленные, заброшенные после чумы…” Но теперь они были нужны. Камень требовался тоннами — для стен, мостовых, баррикад. Королевство росло, сбрасывая деревянные лохмотья, обрастая гранитом. И ради этого стоило разбудить то, что спало под землёй.

***

Колонна двигалась медленно. Зверолюды, чувствуя воду, ревели и тянули упряжки, люди на них время от времени покрикивали. Мертвецы шли ровно, как часы. Тобиас наблюдал за рыцарем, чистившим меч пучком травы. Лезвие блестело тускло — словно свет избегал его.

Старик хрипло засмеялся:

—Знаете господин, если бы вы не заплатили, я бы вас нипочём не повел. Незрошее это место, наслугаося я всякого. Мёртвые не любят, когда их тревожат.

Управляющий промолчал. Он не верил в суеверия, только в цифры: триста зверолюдов, пятьдесят мертвецов, десять магов. Достаточно, чтобы вырвать из карьера двести телег камня в неделю. Достаточно, чтобы королевство не рухнуло под тяжестью собственных амбиций.

***

Карьер встретил их тишиной. Яма, выгрызенная в холме, напоминала рану: отвесные стены, поросшие мхом, уступы, где когда-то скрипели лебёдки, теперь ржавели под дождями. На дне, в зелёной воде, плавали доски и кости. Тобиас спешился, ощутив холодок под сердцем.

—Здесь, — маг из учеников Крейга поднял посох. Рубины на его вершине вспыхнули, и вода забурлила, отступая к краям ямы. Обнажилось дно, покрытое илом и осколками сланца. — Порода крепкая. Подойдёт для укреплений.

—Начать немедленно, — приказал Тобиас.

Рыцари, и маркитанты начали разворачивать лагерь. Маги зажгли жаровни с благовониями, дым которых скручивался в змеиные кольца. Зверолюдов погнаши на работу, и те, рыча, схватили кирки. Мертвецы, управляемые заклинаниями, двинулись к стенам карьера. Первые удары по камню прозвучали, как выстрелы.

***

К полудню карьер ожил. Механизмы, приводимые в движение маховиками с руническими узорами, поднимали глыбы по рельсам. Зверолюды, обливаясь потом и слюной, дробили камень на плиты. Мертвецы таскали грузы, их безглазые черепа белели в облаках пыли. Тобиас стоял на краю пропасти, наблюдая, как глубина карьера наполняется тенями. Его тетрадь пестрела записями: «Секция 4 — трещины, требуется укрепление… Зверолюд №12 — вышел из строя, заменить…»

—Господин сенешаль. — К нему подошёл молодой маг с опалёнными рукавами. — В северной штольне нашли… что-то.

Тон голоса заставил Тобиаса нахмуриться. Штольня, едва освещённая факелами, пахла сыростью и серой. На полу, среди обломков, лежал скелет в ржавых доспехах. Не человека — череп был слишком вытянут, пальцы заканчивались когтями.

—Древняя нежить, — пробормотал маг. — Не из нашего нашего мира, местная погань. Еще живое…

Пустые глазницы действительно были направлены на Тобиаса. Управляющий ощутил, как по спине пробежал ледяной палец. Но голос его звучал твёрдо:

—Выбросить. И усильте барьеры.

Когда он вышел, солнце уже клонилось к закату, окрашивая карьер в багрянец. Тобиас сел на камень, достал флягу с вином. Глоток обжёг горло, но не прогнал тяжесть. В тетради, на последней странице, он нарисовал квадрат с башнями. “Малая Роща. Каменный Карьер.” Но под землёй, в рваных штольнях, что-то зашевелилось.

***

Ночью карьер не спал. Факелы плясали, отбрасывая тени на стены. Зверолюды, сидели вокруг костров, или усталые валялись на лежанках. Мертвецы стояли в ряд, как товар на складе. Тобиас проверял запасы — ящики с клеймом королевской мастерской. Внезапно крик разорвал тьму.

У штольни металась фигура с факелом. Рыцарь, его латы были исцарапаны, будто когтями.

—Там… они идут… — он схватил Тобиаса за плащ. — Кости… они хотят обратно!

Маги уже бежали к месту, посохи светились синим. Тобиас, выхватив пояс с ножнами, шагнул в штольню. Воздух вибрировал от рычания. В свете дрожащего огня он увидел их: скелеты в древних доспехах, с мечами из чёрного стекла. Их движение было слишком плавным, слишком… живым.

Тени сгущались быстрее, чем кровь на лезвии. Тобиас прижался спиной к сырой стене штольни, пальцы судорожно сжимали рукоять меча. Воздух пах железом и тленом — запах войны, которую ведут мёртвые. Первый скелет шагнул из темноты, костяные стопы цокали по камню с неестественной чёткостью. Не груда останков, а воин: позвоночник, обвитый бронзовой проволокой, рёбра, покрытые резными рунами, в руках — кривой ятаган, почерневший от древности. Его глазницы светились синевой, как болотные огни.

— Черт возьми… — Тобиас плюнул, стирая кровь с губ. Вспомнил слова старика-проводника: *«Мёртвые не любят, когда их тревожат»*. Теперь они пришли требовать долг.

Ятаган свистнул, целясь в шею. Тобиас рванулся влево, клинок скользнул по плечу, срезая пряжку плаща. Ответный удар меча вонзился в рёберную клетку, но скелет лишь дернулся, будто пнутая собака. Лезвие застряло, вырвало клочья ржавой проволоки. Тобиас выхватил кинжал левой рукой — короткий, с зубчатым обухом — и рубанул по запястью противника. Кости треснули, ятаган упал, но пальцы тут же впились в горло. Холодные, сильные, как тиски.

— Сволочь! — Он всадил кинжал в череп. Синий свет погас, кости рассыпались.

Но тьма уже шевелилась. Шаги. Десятки шагов.

Они выходили из боковых тоннелей, из щелей в камне, из-под земли. Скелеты в кольчугах, истлевших до состояния паутины. Черепа с рогами, когтистые лапы вместо кистей. Некогда люди, эльфы, гоблиноиды — теперь единая армия, скреплённая чужой волей. Тобиас отступал, пятясь к едва виднеющемуся выходу — узкой арке, за которой маячил тусклый свет факелов. *Двадцать шагов. Десять сердечных ударов.*

— Ко мне! — крикнул он, зная, что отряд далеко. Ответил только эхо.

Первую волну он встретил мечом. Рубил наугад, целясь в блёклые огни глазниц. Лезвие крошило кости, но они срастались, проволока извивалась, как живые черви. Кинжал работал быстрее — короткие тычки в суставы, подсечки под колени. Скелет падал, Тобиас давил череп каблуком. *Хруст. Тишина.* Следующий.

Но их было слишком много.

—Закройте проход! — закричал он, отступая.

Заклинания ударили в каменный свод. С грохотом обрушились глыбы, похоронив костяных воителей под тоннами камня. Но их смех, скрежещущий, как нож по кости, ещё долго звучал в ушах.

***

Утром работы продолжились. Никто не говорил о ночном инциденте. Тобиас составил отчёт для королевы: «Добыча идёт по плану. Первые телеги отправлены в столицу». Он упомянул скелетов. Надеясь, что это не будет сеять сомнения. Около прохода стояли рыцари, сторожившие проход на всякий случай.

Когда колонна с камнем тронулась в путь, управляющий обернулся. Карьер, теперь покрытый шрамами свежих раскопок, напоминал гигантскую воронку.

***

Под сводами бледного утреннего неба, где редкие облака плыли подобно белоснежным кораблям, медленно двигалась колонна телег, груженных скарбом и припасами. Впереди ехали всадники в блестящих доспехах, их копья поблескивали на солнце. Позади, в отдалении, шли прирученные рабы-зверолюди, их тяжелые шаги отдавались глухим эхом по бескрайнему полю, и добирались до опушки леса. Позади них, словно огромная тень, плелась толпа мертвецов - безмолвные рабочие, чьи тела были оживлены магией, готовые служить новым хозяевам.

Семьи переселенцев, чьи судьбы были связаны воедино, ехали в этом странном и пугающем кортеже, направляясь к разоренной ферме, которую им предстояло восстановить и сделать своим новым домом. Их лица были серьезны, но в глазах горел огонек надежды - надежды на лучшую жизнь, на возможность начать все с чистого листа.

Старый Эрик, седовласый глава своего большого клана, сидел на передней телеге, его морщинистые руки крепко сжимали вожжи. Рядом с ним его жена Мария. Их дети и внуки расположились на других повозках, укутавшись в теплые одеяла защищаясь от пронизывающего ветра.

Позади них ехала семья Ивана, известного в округе кузнеца. Его грубые, но умелые руки уже представляли, как они будут восстанавливать сгоревшие постройки и ковать новые орудия труда. Рядом с ним сидела его жена Анна, в телеге кутались в одеяла их многочисленное потомство, готовое помогать в любом деле.

Дальше, следом ехали Петр и Елена, чья ферма была разорена во время последнего нашествия. Их глаза были полны печали, но они твердо верили, что на новом месте смогут начать все заново и вернуть былое процветание.

Колонна медленно двигалась по бескрайнему полю, оставляя за собой след из поднятой пыли. Воины из служивых людей короля Стефана внимательно следили за окрестностями.

Впереди показались очертания разоренной фермы, которая должна была стать новым домом для этих семей. Переселенцы напряглись, предвкушая тяжелую, но полную надежд работу по восстановлению своего будущего жилища. Рабы-зверолюди и ручные мертвецы уже готовились приступить к своим обязанностям, чтобы помочь новым хозяевам обустроить это место.

Колонна медленно въехала в ворота разоренной фермы, и переселенцы, наконец, ощутили, что их долгое странствие подошло к концу.

Едва колонна телег въехала на территорию разоренной фермы, как переселенцы сразу же принялись за работу.

Старый Эрик первым спрыгнул с телеги и окинул взглядом окрестности. Ферма была практически полностью разрушена - сгоревшие постройки, заросшие поля, поваленные ограды. Но он уже представлял, как тут крепко встанет процветающее хозяйство. Подозвав к себе сыновей, он отдал указания, распределив обязанности.

- Иван, твои ребята займутся починкой амбаров и сараев. Нам нужны крепкие строения, чтобы укрыть скот и припасы. Петр, ты со своими людьми возьмешься за расчистку полей. Нужно вернуть землю в обработку, пока она не заросла окончательно. А ты, Елена, займись организацией быта - нам нужны жилые помещения, кухня, все необходимое для жизни, возьми остальных женщин под свою руку.

Переселенцы быстро разбились на группы и принялись за работу. Рабы-зверолюди и ручные мертвецы повиновались каждому движению, помогая таскать бревна, выкорчевывать сорняки и восстанавливать ограды.

Иван, возглавил бригаду плотников. Они быстро расчистили завалы и принялись за ремонт амбаров и сараев. Стук топоров и скрип досок наполняли воздух, пока постройки не обрели прежний вид.

Петр с женой Еленой возглавили группу, занимавшуюся расчисткой полей. Они трудились не покладая рук, выкорчевывая сорняки и готовя землю для посева. Рабы-зверолюди и ручные мертвецы помогали им, работая с невероятной скоростью и выносливостью.

Мария, жена Эрика, организовала обустройство жилых помещений. Вместе с другими женщинами она тщательно очищала и ремонтировала уцелевшие дома, готовя их к заселению. Они развешивали занавески, расставляли мебель и готовили первые трапезы на новом месте.

Дети и подростки также внесли свой вклад в общее дело. Они собирали хворост для растопки, помогали перетаскивать тяжелые предметы и ухаживали за немногочисленным скотом, который удалось спасти, и выделили имс позволения короля, и старосты.

День за днем ферма оживала, превращаясь из заброшенного места в небольшое, но оживлённое поселение. Люди работали не покладая рук, вкладывая в это дело всю свою душу.

Рабы-зверолюди и ручные мертвецы, подчиняясь командам, трудились без устали, помогая восстанавливать ограды, возводить новые постройки и обрабатывать землю.

Восстановленные амбары и сараи, очищенные поля, отремонтированные дома - все это наполняло сердца переселенцев гордостью и надеждой.

Когда солнце клонилось к закату, усталые, но довольные люди собирались вместе, чтобы разделить скромную, но сытную трапезу. Они делились своими планами, обсуждали успехи и проблемы, а затем, напевая старинные песни, ложились спать, чтобы на следующий день вновь приступить к восстановлению фермы.

Так день за днем, неделя за неделей, множество таких ферм оживали, превращаясь в новый дом для этих семей. Они вкладывали в это место всю свою душу, и оно отвечало им взаимностью, постепенно становясь их настоящим домом.

***

Поля фермы, некогда заброшенные и заросшие сорняками, теперь ожили под умелыми руками переселенцев.

Но, им конечно не хватало рабочих рук, чтобы справиться со всем объемом работ. Тем более, несмотря на обещание королю, многие крестьяне-люди, все еще с недоверием относились к зверолюдам. Очень часто, Эрику, главе семьи, приходилось заставлять использовать в качестве помощников рабов-зверолюдей и ручных мертвецов.

Поначалу, когда самых упрямых принуждали, у них это вызывало неоднозначную, а иногда вовсе агрессивную реакцию. Люди с опаской поглядывали на эти странных существ, не зная, чего от них ожидать.

Они, конечно же знали что король как раз таки для сельхоз работ и отдал им этих уродцев, но вначале никто всерьёз не собирался использовать их в таком деле.

К счастью мудрый старик Эрик, человек практичный и рассудительный, убедил всех, что это единственный способ быстро восстановить ферму и обеспечить семьи всем необходимым, в конце концов безмерно разбогатеть.

Ранним утром, когда только-только забрезжил рассвет, на поля вышли странные создания. Одни напоминали диких зверей, но с человеческими чертами лица, другие же были похожи на мертвецов, но двигались и действовали, словно живые.

Петр, возглавлявший бригаду по обработке земли, внимательно наблюдал за ними. Поначалу рабы-зверолюди и ручные мертвецы двигались неуверенно, с опаской, но постепенно, под его четкими командами, начали осваивать свои новые обязанности.

Зверолюды, обладая невероятной силой, легко управлялись с тяжелыми орудиями труда, вспахивая землю и выкорчевывая сорняки. Их проворные лапы ловко управлялись с мотыгами и лопатами, а мощные челюсти перекусывали даже самые крепкие корни.

Ручные мертвецы же, несмотря на свой устрашающий вид, оказались на удивление послушными и исполнительными. Они не уставали, не требовали отдыха и беспрекословно выполняли любые приказы. Их костлявые руки ловко управлялись с граблями и вилами, а бездушные глаза внимательно следили за каждым движением.

Постепенно, день ото дня, рабы-зверолюди и ручные мертвецы становились все более умелыми и сноровистыми в своей работе. Они учились понимать команды Петра и предвосхищать его желания, работая слаженно и эффективно.

Переселенцы, поначалу с опаской относившиеся к этим странным существам, теперь с удивлением наблюдали, как быстро и качественно они справляются с поставленными задачами. Грозные слуги трудились без устали, не требуя ни отдыха, ни пищи, ни воды. Их неутомимость и сверхъестественная сила значительно ускоряли процесс восстановления фермы.

Петр, видя, как преображаются поля под умелыми руками его необычных помощников, не мог сдержать улыбки. Без этих странных существ им бы никогда не удалось справиться с таким объемом работ.

Со временем переселенцы привыкли к присутствию зверолюдей и мертвецов на ферме. Они даже стали давать им имена, обращаясь к ним, как к членам семьи. Эти существа, лишенные человеческих эмоций, постепенно становились неотъемлемой частью их нового дома.

Так, день за днем, поля фермы преображались, превращаясь в ухоженные, плодородные угодья. Зверолюди и мертвецы, подчиняясь своим новых извечным хозяевам – людям. Трудились не покладая рук, помогая восстанавливать ограды, сажать культуры и ухаживать за скотом.

***

Холодный ветер пронизывал насквозь, срывая с деревьев последние пожелтевшие листья. Небо затянуло серыми тучами, предвещая скорое наступление зимы. Небольшая делегация гномов, закутавшись в теплые шерстяные плащи, медленно приближалась к берегу широкой, стремительной реки. Впереди, на противоположном берегу, возвышался массивный деревянный форт, принадлежавший людям.

Брунар, глава группы, окинул взглядом окрестности, пытаясь оценить обстановку. Он хорошо понимал, что их появление в этих краях вызовет подозрение у людей, и они должны быть предельно осторожны. Гномы остановились на берегу, внимательно наблюдая за фортом.

Внезапно, словно из ниоткуда, в землю у ног Брунара глубоко воткнулся арбалетный болт. Гномы мгновенно напряглись, инстинктивно потянувшись к оружию. Брунар поднял руку, призывая своих спутников к спокойствию. Он медленно достал белое полотнище и начал им размахивать, подавая знак мирных намерений. Остальные гномы последовали его примеру.

К их облегчению, из форта не последовало ответного огня. Напротив, через несколько минут из ворот выехал эскадрон всадников и, перейдя реку вброд, быстро окружил незваных гостей. Брунар шагнул вперед, поднимая руки в примирительном жесте.

- Мы пришли с миром от Короля Казадора, повелителя Карак-Азула, - произнес он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Это официальный визит, иы хотим установить дипломатические связи между нашими народами. Не знаю откуда вы прибыли, но мы готовы с вами жить в мире, и понимании.

Командир всадников нахмурился, внимательно выслушав слова Брунара. Он обвел взглядом гномов, явно не доверяя их словам.

- Сложите оружие, - приказал он грубым голосом.

Гномы нехотя подчинились, с тревогой наблюдая, как их мечи и топоры складывают в мешки. Затем всадники окружили их плотным кольцом и повели к форту.

Приблизившись к массивным воротам, Брунар смог рассмотреть строение более внимательно. Это было крепкое, добротно построенное сооружение из дерева, с высокими стенами и башнями по углам. Внутри кипела обычная военная жизнь - солдаты сновали туда-сюда, занимаясь своими делами, слышались команды офицеров.

Гномов провели через ворота и отвели в небольшую камеру, заперев их там. Брунар тяжело вздохнул, понимая, что им придется ждать, пока представители людей не решат их судьбу.

***

Темная, сырая камера, в которой оказались гномы, была обставлена скудно - лишь несколько грубых деревянных скамей вдоль стен. Брунар и его спутники устало опустились на них, пытаясь согреться. Холод пробирал до костей, и они плотнее закутались в свои плащи.

- Ну вот и дождались, - проворчал один из гномов. - Стоило ли вообще сюда приходить? Теперь мы сидим взаперти, как пойманные зверьки.

Брунар понимающе кивнул. Он сам терзался сомнениями, правильно ли они поступили, решившись на этот визит. Но отступать было уже поздно - им оставалось лишь ждать, пока люди решат их судьбу.

- Мы действовали, как и велел нам Король Казадор, - напомнил Брунар. - Он хотел восстановить дипломатические связи с новыми людьми. Возможно, все еще обойдется.

Гном скептически хмыкнул, но промолчал. Остальные гномы тоже сидели, понурив головы, погруженные в невеселые размышления.

Время тянулось мучительно медленно. Брунар прислушивался к доносящимся снаружи звукам - топоту солдатских сапог, лязгу оружия, приглушенным голосам. Но никто не приходил проведать пленников.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, скрипнул засов, и в камеру вошел один из стражников. Он молча указал гномам следовать за ним. Брунар поднялся, жестом призывая своих спутников сохранять спокойствие, и они вышли из темницы.

***

Гномов провели по извилистым коридорам форта, пока они не оказались в просторном зале, который, судя по всему, служил штабом. Здесь было оживленно - несколько офицеров склонились над картами, обсуждая что-то, в углу стоял стол, заваленный бумагами.

Брунар и его спутники остановились посередине зала, ожидая, пока кто-нибудь обратит на них внимание. Наконец, один из офицеров, судя по побрякушкам, старший по званию, оторвался от карт и подошел к ним.

- Так значит, вы - посланцы некоего Короля Казадора? - произнес он, окидывая гномов недоверчивым взглядом.

- Да, мы пришли с мирными намерениями, - ответил Брунар. - Наш король хочет восстановить добрососедские отношения между нашими народами.

Офицер задумчиво почесал подбородок.

- Что ж, ваши слова звучат отрадно, друзья нам нужны. Но вы бродили по нашим землям взявшись не понять откуда, и мы вынуждены были отнестись к вам с осторожностью. Сами понимаете, в наше неспокойное время нельзя доверять всем подряд. Надеюсь у вас есть какие-то грамоты, которые подтверждали бы вашу легенду?

Брунар кивнул, соглашаясь с его доводами.

- Я понимаю ваши опасения. Мы не хотели вызвать подозрений. Наш король просто желает установить мирные отношения и наладить торговые связи. И да, грамоты есть, но ваши люди нас обыскали в том числе забрали у нас наши рюкзаки, в них все нужные бумаги.

Офицер задумчиво кивнул.

- Хорошо, я посмотрю, и передам ваши слова командованию. Возможно, они пожелают встретиться с вами лично. Пока же вы останетесь здесь, под нашим присмотром. Охрана проводит вас в более комфортные апартаменты.

Он махнул рукой, и гномов вновь повели по коридорам форта. На этот раз их поместили в небольшую, но уютную комнату, где было даже небольшое окно. Брунар облегченно вздохнул - по крайней мере, их не бросили обратно в темницу.

***

Гномы с удовольствием опустились на мягкие скамьи, радуясь возможности отдохнуть. Хоть и не роскошные, но эти апартаменты были куда уютнее, чем холодная сырая камера.

- Ну вот, видите, все не так плохо, как могло бы быть, - произнес Брунар, пытаясь приободрить своих спутников.

Один из гномов покашлял, но промолчал. Остальные гномы тоже выглядели настороженными и напряженными.

- Интересно, что они будут с нами делать? - задумчиво произнес один из них, молодой гном.

- Надеюсь, выслушают нас и поймут, что мы пришли с миром, - ответил Брунар. - Король Казадор очень хочет наладить отношения с людьми. Возможно, нам даже удастся договориться о торговых соглашениях. Люди сильны, нам сейчас нужны союзники, а когда ты повсюду окружён бандами гоблинов, и орков, люди в качестве союзников, это не самый худший вариант.

Гномы переглянулись, не слишком уверенные в благополучном исходе. Но спорить не стали - им оставалось лишь ждать.

Время тянулось медленно. Гномы то и дело подходили к окну, пытаясь рассмотреть что-нибудь интересное за его пределами. Но за стенами форта открывался лишь унылый пейзаж - голые деревья, серое небо, вдали виднелись очертания гор.

Наконец, скрипнула дверь, и в комнату вошел тот самый офицер, что допрашивал их в штабе. За ним следовали еще двое - видимо, старшие по званию.

- Господа гномы, - произнес офицер, окидывая их внимательным взглядом. - Командование выслушало ваши слова и хотело бы встретиться с вами лично, чтобы обсудить ваши предложения.

Брунар поднялся, чувствуя, как внутри разгорается надежда.

- Мы готовы выслушать ваши условия, - ответил он. - Наш король искренне желает наладить мирные отношения.

Офицер кивнул и жестом пригласил гномов следовать за ними. Брунар бросил ободряющий взгляд на своих спутников и вышел из комнаты, готовый к важным переговорам.

Глава 28

Я медленно шёл по широким коридорам Великого Хранилища, ощущая, как под ногами поскрипывают свежие доски. Стены из отполированного камня возвышались надо мной, уходя ввысь, терялись в полумраке. Воздух был наполнен тонким ароматом древесины и едва уловимым запахом магии. Магические потоки, и эманации гуляли по помещениям, я сосредоточил взгляд и заметил что из кристаллов сочились потоки энергии. Мой советник Тобиас семенил рядом, его глаза лучились восторгом.

- Мы здесь будем хранить еду ваше величество. Подумать только, с момента нашего прихода в этот мир прошло больше месяца. Мы использовали самое простое, тем не менее, склад вышел на славу.

Он обвёл рукой окружающее пространство, и я невольно залюбовался открывшимся видом. Хранилище действительно поражало воображение. Потолки возвышались подобно огромному храму, вытянутому в длину. Высокие потолки поддерживали массивные колонны, искусно вырезанные в виде переплетающихся ветвей. Свет проникал сквозь витражные окна, играя на гранях кристаллов, вмурованных в стены. Воздух был наполнен тихим гулом, и протяжным гулким скрипом, словно само здание дышало, мерно, и мощно.

Мы медленно двинулись вперёд, наши шаги громко отдавались под сводами. Время от времени Тобиас указывал на те или иные детали, восторженно рассказывая об их назначении.

- Видите эти кристаллы? Они пропитаны особыми чарами, поддерживающими идеальный микроклимат внутри хранилища. Температура, влажность, циркуляция воздуха - всё строго контролируется. Ни малейшего колебания температуры, заряда хватит на несколько лет, гражданские маги отлично себя показывают.

Я кивнул, внимательно осматривая окружающее пространство. Действительно, всё здесь было продумано до мелочей. Стены, пол и потолок были облицованы гладким камнем, не оставляющим ни малейшей щели. Вдоль стен тянулись ряды высоких стеллажей, пока ещё пустых, но явно предназначенных для хранения. Я даже заметил несколько дверей, ведущих, вероятно, в подсобные помещения.

- А вот эти магические символы на потолке, - продолжал Тобиас, - они призваны отгонять вредителей и грызунов.

Я вновь кивнул. Три месяца - и из пустоши выросло это величественное здание, наполненное магией и технологическими чудесами. Поистине, наши мастера превзошли самих себя.

Мы медленно продвигались вперёд, осматривая все из-за меня, потому что мне было любопытно все что я видел. Тобиас продолжал восторженно рассказывать, а я внимательно слушал, стараясь запомнить всё, что он говорил. Ведь именно от правильного хранения урожая будет зависеть благополучие нашего королевства в грядущие месяцы.

Наконец мы достигли дальнего конца хранилища. Здесь находились массивные двери, украшенные замысловатыми узорами. Тобиас подошёл к ним и провёл рукой по гладкой поверхности.

- А вот это, Ваше Величество, главная вишенка. За этими дверями находится сердце Великого Хранилища - магический артефакт, питающий всю систему защитных чар. Благодаря ему, урожай будет в полной безопасности.

Я подошёл ближе, внимательно разглядывая двери. Они излучали ощутимую ауру силы, заставляя волоски на руках встать дыбом. Я протянул руку, желая коснуться их, но Тобиас предостерегающе поднял ладонь.

- Осторожно, Ваше Величество. Прикасаться к этим дверям могут лишь посвящённые. Их магия столь могущественна, что непосвящённый может навсегда лишиться рассудка. Знаю что ваша мощь безгранична, но так даже хуже, ваша сила может просто разорвать все силовые артефакты.

Я остановился, и хмыкнув, кивнул, отступая на шаг.

Тобиас тем временем продолжал свой восторженный рассказ:

- Как только наступит пора сбора, сюда будут свозиться плоды трудов крестьян. Зерно, овощи, фрукты - всё будет бережно уложено на эти стеллажи и надёжно защищено чарами. Ни один червь, ни одна плесень ничего не попортит. А когда придёт время раздачи, мы сможем черпать из этих запасов, сколько потребуется, не опасаясь за их сохранность.

Я был очень доволен. Затем мы неторопливо двинулись обратно.

Покинув величественные залы Великого Хранилища, мы направились к его северному крылу. Тобиас, мой верный советник, семенил рядом, продолжая восторженно расписывать все чудеса этого грандиозного сооружения.

- Ваше Величество, помимо основного хранилища, где будут храниться основные запасы, здесь есть ещё и специальные отсеки для особо ценных и скоропортящихся продуктов.

Мы свернули в боковой коридор, и вскоре оказались перед массивными дверями, украшенными замысловатыми узорами.

- Вот, например, этот морозильный отсек, - Тобиас провёл рукой по гладкой поверхности. - Здесь будут храниться самые ценные припасы - мясо, рыба, ягоды, грибы и прочие скоропортящиеся продукты. Благодаря магическим чарам, здесь будет поддерживаться идеальная температура, позволяющая сохранить всё в лучшем виде.

Я протянул руку, касаясь дверей. Они были ледяными на ощупь, источая волны холода. Я невольно поёжился, представляя, какой морозный воздух царит внутри.

- Неплохо вы справились, за время моего отсутствия, кто ответственен за создание такого мощного морозильного эффекта? - спросил я.

Тобиас начал говорить.

- Это заслуга вашего второго советника, Крейга. Именно он поставил систему охлаждения, основанную на сочетании магии и передовых технологий. Представьте себе, Ваше Величество - здесь нет ни единого куска льда, ни капли инея! Всё достигается исключительно за счёт магических чар.

Он распахнул двери, и я шагнул внутрь, ощущая, как холодный воздух обволакивает меня. Внутри действительно царил идеальный порядок - ни единой снежинки, ни малейшего намёка на влажность. Стены были облицованы гладким камнем, излучающим ледяной блеск. Вдоль них тянулись ряды полок, пока ещё пустых, но явно предназначенных для хранения.

Тобиас указал на потолок:

- Видите эти кристаллы? Они поддерживают постоянную температуру. Благодаря им, внутри всегда будет идеальный холод, способный сохранить даже самые нежные продукты.

Я кивнул, внимательно разглядывая окружающее пространство. Действительно, всё здесь было продумано до мелочей. Ни единой щели, ни малейшего намёка на сквозняк. Идеальная герметичность, идеальный холод - Крейг и его команда превзошли самих себя.

Тобиас тем временем продолжал свой восторженный рассказ:

- А вот эти двери, - он указал на массивные створки в дальнем конце отсека, - ведут в специальные камеры для хранения самых ценных продуктов. Там будет ещё более низкая температура, позволяющая сохранить их в идеальном состоянии на протяжении многих лет.

Я медленно подошёл к этим дверям, ощущая, как холод пронизывает меня до самых костей. Воздух здесь был настолько морозным, что изо рта вырывался лёгкий парок. Я протянул руку, касаясь гладкой поверхности, и тут же поспешно отдёрнул её - металл обжигал кожу, словно раскалённый.

- Осторожно, Ваше Величество! - Тобиас поспешно схватил меня за рукав. - Здесь настолько низкая температура, что прикосновение к металлу может вызвать обморожение. Только специально обученные слуги, в костюмах, или големы могут работать в этих камерах.

Я кивнул, отступая на шаг. Здесь царил такой холод, что даже я, закалённый в суровых походах, ощущал, как дрожь пробирает меня до костей.

- Молодцы, отлично сработали ребята. - произнёс я, окидывая взглядом ледяные чертоги.

Выйдя из хранилища, где я только что проводил инспекцию запасов продовольствия, я неторопливо зашагал по знакомой дороге. Мимо меня, склонив головы, прошли несколько крестьян, направляясь к складам.

Я кивнул им в ответ, отмечая про себя, что запасы выглядят приличными. Однако тревога не покидала меня - события последних недель заставляли быть начеку. Неспокойно было на границах, и я знал, что рано или поздно это отразится и на моем тихом уголке.

Едва я успел об этом подумать, как со стороны форта показался всадник. Пришпорив коня, он быстро приблизился ко мне и, спешившись, отдал честь.

- Господин, только что прибыли посланники, сообщают что прибыли делегаты, от неких гномов.

Я задумчиво кивнул. Появление гномов в этих краях было весьма неожиданным. Думал неожиданные встречи ограничатся на зверолюдах, эльфах, и орках, но получается, судьба решила преподнести мне полный фэнтезийный набор. Этот мир оказался куда более разнообразным, чем мы полагали.

- Благодарю, - ответил я посыльному. - Передай, что я приму их завтра. Сегодня у меня слишком много неотложных дел.

Всадник поклонился и ускакал обратно, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Я медленно побрел к замку, размышляя над этими вопросами. Предстоящая встреча с гномами обещала быть весьма интересной, но в то же время и тревожной. Что-то подсказывало мне, что она может стать поворотным моментом в истории моего маленького королевства.

Войдя в покои, я тяжело опустился в кресло, пытаясь собраться с мыслями. Оставаться пассивным и выжидать было бы неразумно - нужно было действовать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Я потянулся к графину с вином, налил себе полный бокал и сделал несколько глотков, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Завтра я встречусь с посланниками гномов и постараюсь выяснить, что им нужно. А пока следует как следует обдумать свои дальнейшие действия.

Допив вино, я поднялся и направился к окну, окидывая взглядом знакомый пейзаж. Вдалеке виднелись очертания растущего посёлка, и обширные поля. Интересно, что же такого важного могло привести гномов в эти края? Неужели они решили расширить свои владения? Или, быть может, их визит связан с какой-то внешней угрозой, о которой мы пока ничего не знаем?

Я тяжело вздохнул и отвернулся от окна. Ответы на эти вопросы я получу уже завтра. А пока следует как следует отдохнуть и подготовиться к предстоящей встрече. Что бы ни ждало нас впереди, я должен быть готов встретить это во всеоружии.

Устроившись в кресле, я закрыл глаза, позволяя усталости постепенно овладевать мной. Завтрашний день обещал быть непростым, но я был полон решимости встретить его во всеоружии. Что бы ни принесли с собой гномы, я был готов к любым неожиданностям.

Постепенно сознание начало затуманиваться, и я провалился в беспокойный сон, полный тревожных предчувствий.

***

Гном сидел в гостевых апартаментах человеческого форта, ожидая прибытия владыки. Его товарищи, расположились рядом, их лица были серьезны и сосредоточены.

Утро только занималось, но в комнате уже царила напряженная атмосфера. Бруннар поправил свою бороду, обдумывая предстоящий разговор. Он знал, что от его слов и действий будет зависеть многое - судьба их народа, возможность заключения выгодного союза, а может, и война. Нервное ожидание сжимало сердце, но гном старался держать себя в руках, демонстрируя спокойствие и уверенность.

Товарищ Бруннара тихо покашлял, привлекая внимание товарищей.

- Мы должны быть готовы ко всему, - произнес он, его голос звучал глухо и напряженно. - Человеческий владыка может оказаться жестким переговорщиком. Нам нужно держать ухо востро и не поддаваться на провокации.

Старый гном кивнул, его седая борода слегка подрагивала.

- Не поспоришь. Король возлагает на нас большие надежды. Нам нельзя ошибиться.

Бруннар сжал кулаки, чувствуя, как нарастает волнение. Они проделали долгий путь, чтобы достичь этих стен, и теперь от них зависело будущее их народа. Он украдкой бросил взгляд в окно, за которым виднелись величественные башни форта.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел слуга. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось волнение.

- Господа гномы, владыка готов принять вас. Прошу следовать за мной.

Бруннар поднялся с места, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. Он обменялся быстрыми взглядами с товарищами, и они, не произнеся ни слова, направились за слугой.

Коридоры форта казались бесконечными, их шаги гулко отдавались под сводами. Бруннар старался держаться прямо, не показывая своего волнения. Он знал, что сейчас от него зависит очень многое, и он не имеет права на ошибку.

Наконец, они достигли массивных дубовых дверей, украшенных резными узорами. Слуга остановился и, поклонившись, распахнул их.

- Прошу, господа гномы. Владыка ждет вас.

Бруннар сделал глубокий вдох и первым шагнул вперед, его товарищи последовали за ним. Они оказались в просторном зале, заставленном дорогой мебелью. На возвышении, на резном троне, восседал человеческий владыка, его взгляд был холодным и пронизывающим. Седая борода, пышно обрамляла все еще мужественное лицо старика.

Бруннар медленно, стараясь не торопиться, он приблизился к трону и, склонив голову в почтительном поклоне, произнес:

- Владыка, мы прибыли сюда по поручению короля Казадора, повелителя Карак-Азула. Он желает заключить с вами союз, который принесет пользу нашим народам.

Человеческий владыка чуть заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

- Я слушаю вас, гном. Что предлагает ваш король?

Бруннар сделал шаг вперед, чувствуя, как участилось его сердцебиение. Теперь начиналась самая ответственная часть переговоров, от которой зависело будущее их народа. Он знал, что должен быть предельно убедительным и дипломатичным, чтобы склонить владыку к выгодному для гномов соглашению. Собрав все свое мужество, Бруннар начал излагать предложения короля Казадора, надеясь, что его слова найдут отклик в сердце человеческого правителя.

Переговоры шли долго и напряженно. Гномы по очереди выступая, старались найти общий язык с владыкой, предлагая ему выгодные условия союза, и одновременно одаривая короля людей щедрыми подарками. Они боялись, что малейшая ошибка или неосторожное слово могут разрушить все их планы, поэтому каждое предложение взвешивалось и обдумывалось.

Владыка слушал их, не проявляя ни малейших эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, и гномы не могли понять, о чем он думает. Временами он задавал уточняющие вопросы, внимательно изучая каждое слово. Бруннар чувствовал, как нарастает напряжение, но старался держать себя в руках, не выдавая своего волнения.

Наконец, после долгих часов переговоров, владыка поднял руку, призывая к тишине.

- Я внимательно выслушал ваши предложения, гномы, - произнес он, его голос был ровным и спокойным. - Ваш король предлагает весьма интересные условия союза. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Я дам вам ответ завтра.

Обменявшись быстрыми взглядами с другими гномами, Бруннар склонил голову в почтительном поклоне.

- Мы будем ждать вашего ответа, владыка, - произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и уверенно.

Человеческий правитель кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Гномы развернулись и направились к выходу, их шаги гулко отдавались под сводами зала.

Вернувшись в гостевые апартаменты, Бруннар тяжело опустился на стул, чувствуя, как дрожат его руки. Гномы молча последовали его примеру, их лица были серьезны и напряжены.

- Ну что ж, теперь остается только ждать, - произнес старый гном, его голос звучал устало. - Надеюсь, владыка примет наши условия.

Бруннар кивнул, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце.

- Да, нам остается только ждать. Надеюсь что король не ошибся, доверив нам это важное дело. Мы сделали все, что могли.

Третий гном тяжело вздохнул, его взгляд был обращен к окну, за которым виднелись башни человеческого форта.

- Будем надеяться, что так и есть. Ведь от этого решения зависит будущее нашего народа.

Бруннар кивнул, соглашаясь с товарищем. Он понимал, что сейчас им остается только ждать и молиться.

Гном тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение сковывает его тело.

Время тянулось мучительно медленно. Гномы сидели в напряженном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Бруннар старался держать себя в руках, не выдавая своих эмоций.

Наконец, дверь распахнулась, и в комнату вошел слуга.

- Господа гномы, прошу следовать за мной.

Они снова достигли массивных дубовых дверей, украшенных резными узорами. Слуга остановился и, поклонившись, распахнул их.

- Прошу.

Бруннар сделал глубокий вдох и первым шагнул вперед, его товарищи последовали за ним. Они оказались в том же просторном зале, где проходили переговоры.

- Владыка, мы готовы выслушать ваше решение.

Человеческий владыка чуть заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

- Гномы, я внимательно изучил ваши предложения и пришел к выводу, что союз с вашим королем Казадором может быть весьма выгодным.

Глава 29

Сумерки опускались на горные хребты Карак-Азула, окутывая их мрачной пеленой. Ветер, завывая в ущельях, нес с собой запах гари и крови. Небольшой отряд гномов, ведомый Диркой, одним из Танов короля Казадора, отчаянно оборонял подступы к рудникам, которые по приказу монарха должны были любой ценой удержать. Земли предков, земли гномов.

Дирк, закованный в тяжелые доспехи, стоял во главе своих воинов, сжимая в мозолистых руках боевой топор. Его суровое лицо, изрезанное шрамами, было сосредоточено и непреклонно. Он знал, что их шансы на победу невелики, но отступать было некуда. Рудники Карак-Азула были жизненно важны для королевства гномов, и их падение могло обернуться катастрофой.

Вокруг гремел бой. Гоблины и орки, орды которых, казалось, не знали конца, яростно атаковали позиции гномов, стремясь прорваться к богатым залежам руды. Воины Дирка, закаленные в сотнях сражений, отчаянно отбивали натиск врага, но их ряды редели с каждым мгновением.

Тан, наблюдая за ходом битвы, видел, что силы неравны. Его воины сражались с отчаянной храбростью, но численное превосходство противника неумолимо брало свое. Один за другим гномы падали, сраженные вражескими клинками и стрелами. Дирк понимал, что рано или поздно их оборона будет прорвана, и тогда рудники падут.

Внезапно в ряды гоблинов ворвался огромный тролль, сокрушая все на своем пути. Его мощные удары сметали гномов, словно тех и не было. Изломанные тела гномов отбрасывали к скалам, и бились об серую громаду. Дирк, видя, что его воины не в силах справиться с этим чудовищем, бросился вперед, намереваясь сразиться с ним лично.

Схватка была яростной и беспощадной. Тан, обрушивая на тролля град ударов своего топора, сражался с ожесточением раненого зверя. Его доспехи трещали под градом сокрушительных ударов, но Дирк не отступал. Он знал, что если падут рудники, то гномы потеряют все, и падение их крепости будет лишь вопросом времени.

Тан едва успевал уворачиваться и парировать, его топор сверкал в воздухе, высекая искры. Но чудовищная сила тролля была неумолима, и Дирк чувствовал, как его силы на исходе.

Внезапно тролль нанёс особенно мощный удар, от которого топор Дирка вылетел из его руки. Тан отступил, пытаясь выиграть время, но тролль неумолимо надвигался, занося свою дубину для решающего удара. В этот момент Дирк вспомнил об отравленных кинжалах, спрятанных за пазухой. Быстрым движением он выхватил один из них и метнул в глаз чудовища.

Тролль взревел от боли и ярости, выронив дубину. Дирк воспользовался замешательством противника и, подхватив свой топор, нанёс серию молниеносных ударов. Клинок вспарывал грубую кожу тролля, обильно окрашиваясь кровью. Чудовище пыталось отмахнуться от Дирка, но яд уже начал действовать, ослабляя его движения.

Наконец, после ожесточённой контратаки, тролль рухнул на землю, издав предсмертный хрип. Дирк тяжело дышал, весь в ссадинах и крови, но победа придала ему сил. Он обвёл взглядом поверженного врага и почувствовал, как гордость разливается в его груди. Этот бой стал одним из самых трудных в его жизни, но он выстоял.

Доспехи Дирка были испачканы в черной кровью. Но победа гнома была недолгой. Воспользовавшись замешательством в рядах защитников, орки и гоблины ринулись вперед, прорывая оборону.

Дирк, видя, что его воины дрогнули, поднял боевой клич и бросился навстречу врагу, увлекая за собой оставшихся в живых горстку гномов. Их отчаянная контратака на мгновение остановила наступление противника, но силы были слишком неравны. Один за другим гномы падали, сраженные вражескими клинками.

Дирк, окруженный со всех сторон, продолжал сражаться, нанося удар за ударом. Его доспехи были изрублены, а тело покрыто ранами, но он не сдавался. Он знал, что если рудники падут, то королевство гномов будет обречено. И пока он жив, он будет сражаться до последнего вздоха.

Внезапно, в самый разгар битвы, раздался оглушительный рев. Из-за ближайших скал показались огромные силуэты. Это были автожиры, посланные Казадором на помощь своим верным воинам. Их огненное дыхание обрушилось на ряды врага, сметая все на своем пути. Гоблины и орки, объятые ужасом, в панике бежали, спасаясь от неумолимого возмездия.

Дирк, видя, что враг отступает, собрал оставшихся в живых гномов и повел их в контратаку. Их боевые топоры рассекали плоть противника, не оставляя им ни единого шанса. Гномы, воодушевленные неожиданным подкреплением, сражались с удвоенной яростью, отвоевывая каждый дюйм земли.

Битва продолжалась до самой ночи. Когда последний враг был повержен, Дирк, тяжело дыша, осмотрел поле боя. Его воины, некогда столь многочисленные, теперь были жалкой горсткой. Но они выстояли. Рудники Карак-Азула были спасены.

Дирк, окинув взглядом изрытую воронками землю, усеянную телами врагов, тяжело вздохнул.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Дирк и его отряд отстояли рудники Карак-Азула. Их победа, хоть и далась им ценой тяжелых потерь, стала важной вехой в противостоянии гномов и их извечных врагов - орков и гоблинов. Однако Тан понимал, что это лишь временная передышка. Враг, несомненно, вернется, и на этот раз в еще большей силе. А гномов было мало, в последнее время орки все чаще, и чаще приходили из-за пустошей, все более многочисленные, и свирепые..

Оставив уцелевших воинов укреплять подступы к рудникам, Дирк отправился в Карак-Азул, чтобы доложить королю Казадору о ходе битвы и возможно выбить мизерные подкрепления. Монарх, выслушав его рассказ, нахмурился. Он знал, что рано или поздно орки и гоблины попытаются вновь захватить рудники, а гномы не могут позволить себе потерять этот важнейший источник ресурсов.

- Ты сражался доблестно, Дирк, - произнес Казадор, - и я горжусь твоей верностью. Но нам нужно большее, чем просто оборона. Мы должны нанести ответный удар, чтобы раз и навсегда сломить волю врага.

- Ваше величество, не мудрее ли дождаться возвращения Бруннара, возможно люди бы могли нам помочь.

- Я сомневаюсь. Даже если новые люди, будут благосклонно к нам настроены, максимум чего мы добьёмся это торговый договор, и возможно, договор об взаимном нейтралитете, но на этом все. Вступать в войну, они не станут, не зачем. Впрочем, и этого достаточно, то что они у себя выбили орков, и вычистили все от зверолюдов уже добрый знак, это в разы ослабило натиск тварей. И мы можем не опасаться нападения с запада. Так что, мы будем действовать самостоятельно.

Тан кивнул, понимая замысел короля. Он знал, что гномы не могут вечно отсиживаться за стенами Карак-Азула, ожидая очередного нападения. Пришло время перейти в наступление.

Казадор призвал к себе военачальников и начал разрабатывать план контрнаступления. Они должны были нанести сокрушительный удар по ордам гоблинов и орков, уничтожив их базы и лишив возможности вновь напасть на рудники. Это будет рискованная и кровопролитная кампания, но другого выхода не было.

Дирк, выслушав план короля, сжал рукоять своего топора. Он знал, что впереди их ждет тяжелая битва, но был готов встретить ее во главе своих воинов. Гномы не могут отступить, ведь на кону стоит само существование их твердыни, дома.

Вскоре армия Карак-Азула выступила в поход. Сотни закаленных в боях гномов, ведомые Диркой и другими Танами, двинулись в глубь гор, намереваясь разгромить вражеские силы в их логове. Впереди их ждали жестокие сражения, но они были готовы к ним, ведь на кону стояла судьба их родины.

***

Армия гномов Карак-Азула двигалась вглубь гор, приближаясь к логову своих извечных врагов - орков и гоблинов. Дирк, возглавлявший один из отрядов, напряженно вглядывался в окружающие скалы, ожидая нападения. Он знал, что противник наверняка уже обнаружил их приближение и готовится к битве.

Внезапно, из-за ближайших утесов, показались первые вражеские разведчики. Гоблины, заметив гномское войско, тут же скрылись в расщелинах, спеша предупредить своих соплеменников. Дирк понял, что битва неминуема, и приказал своим воинам приготовиться к схватке.

Вскоре, со всех сторон, на гномов обрушились орды гоблинов и орков. Их дикие вопли и лязг оружия эхом разносились по ущельям. Гномы, сомкнув ряды, встретили врага стеной стальных доспехов и боевых топоров. Завязался ожесточенный бой.

Но численное превосходство противника давало о себе знать. Несмотря на отчаянное сопротивление гномов, орки и гоблины медленно, но верно теснили их назад. Дирк понимал, что если ситуация не изменится, они рискуют оказаться в окружении.

Дирк рубил направо и налево, его топор, словно молния, сверкал в свете костров, разя врагов один за другим. Рядом с ним сражались другие таны - каждый из них был грозным воином, способным один противостоять целой армии.

Но численное превосходство врага было подавляющим. Гоблины и орки, словно бесконечная волна, накатывали на гномов, пытаясь смять их ряды. Воздух сотрясался от звона стали, рева чудовищ и отчаянных криков раненых.

Они сражались уже много часов, и усталость начинала брать свое.

Внезапно впереди показалась огромная фигура. Это был вожак орков, чудовищных размеров существо, облаченное в доспехи, усыпанные черепами его жертв. В его руках был зажат массивный боевой молот, способный раздробить даже самую прочную броню.

Дирк сжал рукоять своего топора и двинулся навстречу врагу. Их оружие столкнулись с оглушительным звоном, и началась ожесточенная схватка. Гном и орк обменивались мощными ударами, каждый из которых мог стать смертельным. Дирк сражался, словно одержимый, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и отчаяние.

Наконец, ему удалось нанести решающий удар. Его топор пробил доспехи орка и глубоко вошел в его тело. Чудовище издало последний, полный агонии рев и рухнуло на землю, подняв облако пыли.

Гоблины и орки, потеряв своего предводителя, начали отступать.

- Вперед, братья! - прогремел голос Дирка. - Не позволим им уйти!

Гномы с новой силой ударили по врагу, сминая его ряды. Дирк, возглавляя их, рубил направо и налево, не давая противнику ни единого шанса. Постепенно ущелье очищалось от орд гоблинов и орков, которые в панике бежали прочь.

Когда последний враг скрылся в темноте, гномы издали победный клич. Они стояли, тяжело дыша, но гордые и непоколебимые. Дирк обвел взглядом своих воинов и почувствовал, как на его сердце легла тяжесть. Многих из них он знал с детства, они были его братьями, соратниками, друзьями. И сегодня многие из них навеки остались лежать на этом поле брани.

Они отстояли последний оплот своего народа, защитили тех, кто укрылся за стенами крепости. Теперь у гномов появился шанс на выживание, пусть и призрачный.

Он поднял топор и обратился к своим воинам:

- Братья! Орды врага не оставят нас в покое, они будут снова и снова пытаться сокрушить нас. Но мы не сдадимся! Мы будем сражаться, пока в наших жилах течет хоть капля крови!

Его слова были встречены громкими криками одобрения. Гномы, воодушевленные речью своего предводителя, вновь сжимали рукояти своего оружия, готовые встретить любую новую атаку врага.

Дирк окинул взглядом ущелье, усыпанное телами поверженных врагов. Впереди их ждали новые битвы, новые испытания. Но он был уверен, что его народ выстоит. Они - гномы, дети гор, и они не сдадутся, пока хоть один из них останется в живых.

***

Еще несколько дней с той решающей битвы в ущелье. Гномы, возглавляемые таном Дирком, отстояли свой последний оплот, но они знали, что это лишь временная передышка. Орды гоблинов и орков, потерпев поражение, вернутся, и на этот раз их будет еще больше. Мерзкие, зеленые твари не заканчивались.

Хирд под командованием Дирка сжигали базы, и небольшие стоянки орков.

Дирк созвал военный совет, на котором присутствовали другие таны. Они обсуждали, как лучше подготовиться к неизбежной атаке.

- Нам нужно укрепить стены, усилить гарнизон и запастись провизией, - говорил старый тан, хмуро глядя на карту. - Враг не оставит нас в покое, он будет снова и снова пытаться сокрушить нас.

- Верно, - кивнул Дирк. - Но у нас мало времени. Враг уже собирает свои силы, и скоро они обрушатся на нас всей своей мощью.

- Тогда нам нужно действовать быстро и решительно, - вмешался молодой тан. - Мы должны привлечь все доступные ресурсы, чтобы укрепить наши позиции.

Они долго обсуждали стратегию обороны, распределяя задачи между собой и своими воинами. Гномы работали без устали, возводя новые укрепления, ремонтируя стены, пополняя запасы провизии и оружия.

Но вскоре стало ясно, что их усилия тщетны. Орды врага, словно черная туча, снова надвигались на ущелье, их было в десятки раз больше, чем в прошлый раз. Гоблины и орки, жаждущие крови и разрушения, осадили крепость гномов, окружив ее со всех сторон.

Начались тяжелые дни осады. Гномы отбивали одну атаку за другой, но враг, казалось, был неиссякаем. Их стрелы и камни градом сыпались на защитников, пробивая даже самые прочные доспехи. Многие воины гномов погибали, защищая свой последний оплот.

Дирк, возглавляя оборону, сражался, словно лев, вдохновляя своих соратников на новые подвиги. Рядом с ним бились другие таны, каждый из которых был грозным воином. Но даже их мастерство и отвага не могли переломить ход битвы.

Осада длилась уже несколько недель, и запасы провизии в крепости стремительно таяли. Гномы начали испытывать голод, а их силы иссякали. Дирк понимал, что рано или поздно они не смогут больше сопротивляться.

Однажды ночью, когда защитники крепости, измученные бесконечными схватками, пытались урвать хоть немного отдыха, Дирк созвал военный совет. Его лицо было серьезным и озабоченным.

- Братья, - начал он, - я не могу больше скрывать правду. Орков все больше, и больше. Мы не имеем возможности двигаться дальше.

Таны молчали, понимая всю тяжесть ситуации. Они знали, что отступать некуда - за их спинами были женщины, дети и старики, которых они поклялись защищать.

- Что ты предлагаешь? - тихо спросил старый тан.

Дирк тяжело вздохнул.

- Остановится здесь, и держать орков тут, пока у нас хватит сил.

- Но это безумие! - воскликнул молодой тан.

- У нас нет выбора, - твердо сказал Дирк. - Если мы сглупим и пойдём дальше, то все погибнем. Нужно стоять здесь, я уже послал гонца к королю, он должен прислать еще воинов.

Таны переглянулись, понимая, что Дирк прав. Они знали, что шансы на успех невелики, но другого выхода не было.

- Хорошо, - кивнул старый тан.

- Немедленно, - сказал Дирк. - Нужно собрать всех, кто еще способен двигаться, и возводит временные укрепления, это самое узкое место в ущелье.

Таны согласно кивнули. Они понимали, что это отчаянный шаг, но другого выбора у них не было.

Ночью в ущелье закипела работа. Гномы, измученные бесконечными боями, строили крепостицу, которая встанет в горле у зеленокожих. Они понимали, что их ждет, но были готовы сражаться до последнего. Сотни гномов, под руководством танов, возводили новые укрепления, готовясь к неизбежной осаде.

Дирк, сурово нахмурив брови, обходил строящиеся укрепления, внимательно следя за ходом работ. Он понимал, что времени у них в обрез - враг уже собирал свои силы, готовясь обрушить на них всю свою мощь. И гномы должны были успеть возвести надежные оборонительные сооружения, способные выдержать натиск орд гоблинов и орков.

Рядом с Дирком шагали другие таны. Их лица были серьезны и сосредоточенны, но в глазах горел огонь решимости.

Гномы работали без устали, вбивая в землю массивные бревна, укрепляя стены и возводя башни. Звон молотов и скрежет инструментов нарушали тишину ночи, словно предвещая грядущую битву.

Дирк внимательно осматривал каждый участок возводимых укреплений, давая указания, поправляя и направляя своих воинов. Он знал, что малейшая ошибка или недоработка могут стоить им жизни в грядущей схватке.

Время неумолимо бежало вперед, а работы все не было конца. Гномы, измученные непрерывным трудом, с трудом сдерживали зевоту. Но они не позволяли себе расслабиться - ведь от их усилий зависела судьба всего их народа.

Наконец, когда на востоке забрезжил первый свет, Дирк удовлетворенно кивнул. Новые укрепления были готовы, и теперь они могли дать достойный отпор врагу.

- Отлично поработали, братья! - громко произнес он, обращаясь к своим воинам. - Теперь мы готовы встретить орды зеленокожих!

Его слова были встречены громкими одобрительными криками. Гномы, ободренные успешным завершением работ, сжимали рукояти своих топоров и молотов, готовые в любой момент ринуться в бой.

Но внезапно тишину ущелья разорвал дикий рев. Дирк, обернувшись, увидел, как из темноты ущелья выплывают первые ряды врага - тысячи уродливых гоблинов и свирепых орков, вооруженных грубыми топорами и ржавыми мечами.

- Они напали раньше, чем мы ожидали! - воскликнул Торин, хватаясь за рукоять своего боевого молота.

Дирк сжал рукоять своего топора, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в его жилах.

- Братья, мы должны любой ценой удержать эти рубежи! К стенам, назад!

Внезапно, на вершине скалы, возвышавшейся над ущельем, появилась высокая фигура. Это был старец, облаченный в длинные одежды, с посохом в руках. Его седые волосы и борода развевались на ветру, а в глазах горел яркий огонь.

Старец поднял свой посох, и в небо взметнулись языки пламени. Они обрушились на ряды гоблинов и орков, испепеляя их дотла. Воздух сотрясался от оглушительных раскатов грома, а по телам врагов пробегали разряды электрического тока.

Гномы, ошеломленные этим зрелищем, на мгновение замерли, не веря своим глазам.

Дирк, увидев, что силы гномов воспрянули духом. Старец на скале продолжал обрушивать на врага свою огненную ярость, помогая гномам.

Зеленокожие дрогнули, и отступали, попутно превращаясь в пыль.

Дирк, тяжело дыша, оглянулся и увидел, что старец исчез, словно растворившись в воздухе.

"Кто же был этот таинственный спаситель?" - подумал Дирк, но сейчас у него не было времени на размышления. Нужно было как можно скорее найти убежище и позаботиться о своих раненых.

Глава 30

Ветер свистел в ушах, пока я шагал по извилистой горной тропе, крепко сжимая в руке посох из древесины божественного дуба, источающий едва уловимый аромат магии, посох был низкоуровневой безделушкой тем не менее, для зеленокожих аборигенов этого вполне хватало, с избытком. Передо мной простирались величественные пики, их вершины терялись в облаках, а под ногами хрустел гравий. На этот раз я был один в этом суровом, но прекрасном краю, отправившись по следам орочьего войска, которое совсем недавно прошло этими местами.

Всего час назад я обрушил на них свой гнев, призвав из небес ревущий огненный смерч, что испепелил дюжину тварей. Теперь я спешил, надеясь, что гномы, живущие в этих горах, уцелели после моей яростной атаки. Я ведь вызвался помочь местным жителям в борьбе с ордами орков, опустошающих эти земли, и не хотел бы, чтобы мои действия навредили тем, кому я пришел на помощь.

Подняв посох высоко над головой, я сосредоточился, и из его навершия вырвались сферы разведки - шаровые молнии, устремившиеся ввысь, чтобы дать мне обзор на многие мили вокруг. Их голубоватое свечение озарило склоны гор, позволяя мне высмотреть любое движение.

И вот я увидел еще одну большую группу орков, бегущих прочь, словно спасаясь от моего гнева. Напрягшись, я кастанул несколько огненных копий, и через мгновение твари превратились в пепел, развеянный порывами ветра.

Продолжая свой путь, я думал о том, что ждет меня впереди. Орки, должно быть, уже успели разнести по всей округе весть о моем появлении, и теперь, возможно, стягивают свои силы, чтобы дать мне бой, что откровенно говоря меня устраивало. Хотелось скорее с ним покончить, и отправиться с аудиенцией к местному королю.

Тропа становилась все круче, а воздух - все более разреженным. Впрочем, с моим телом мне это было нипочём, и я шагал вперед, ни на секунду не теряя бдительности.

Впереди показались клубы дыма, поднимающиеся над деревьями. Сжав посох крепче, я осторожно двинулся вперед, готовый в любой момент применить свою магию.

Предо мной открылась картина настоящего побоища - обугленные тела, разбросанное оружие и доспехи. Огненные копья поработали на славу, больше дюжины орков превратились в грибное жаркое, для надёжности я выпустил из ладони поток синего пламени, трупы вновь занялись огнём.

Осторожно ступая между телами, я внимательно вглядываюсь в окружающие скалы. Орки могли устроить засаду в любом месте, надо быть осмотрительнее. Но пока тишина вокруг была нарушена лишь шумом ветра и треском сухих веток под моими ногами.

Я остановился, рядом был пещерный грот, очень даже подозрительный, от греха подальше я запульнул внутрь огненный шар, и не прогадал.

Из пещеры показались рослые силуэты - целая орда орков, вооруженных до зубов, выходила из-за поворота тропы. Их было не меньше сотни, и они, увидев меня, издали дикий боевой клич. Сжав зубы, я поднял посох, готовясь дать им достойный отпор.

Орки неслись ко мне, размахивая огромными топорами и кривыми мечами, их глаза горели жаждой крови. Сосредоточившись, я взмахнул посохом, и из его навершия вырвались сразу несколько огненных плеток, устремившихся прямо в гущу врагов. Раздались дикие вопли, когда твари, объятые пламенем, падали замертво. Тем тварям что не повезло идти первыми располовинило торс надвое, или пообрубало ноги.

Однако орки не дрогнули и продолжили свое стремительное наступление. Я стоял, отбиваясь от их ударов, выставив перед собой ладонь объятую связками заклинаний, как щит. Их клинки высекали искры, ударяясь о магическую суть, заклятию удавалось сдерживать их натиск.

Вдруг краем глаза я заметил движение на склоне горы справа от меня. Быстро обернувшись, я увидел, как из-за валунов выбегает еще один отряд орков, намереваясь зажать меня в клещи. Сжав зубы, я взмахнул посохом, и на этот раз из него вырвался мощный поток огня, хлестнувший по врагам. Их вопли боли и ужаса смешались с треском горящей плоти.

Но орки не отступали. Они напирали со всех сторон, осыпая меня градом ударов.

Собравшись я ударил посохом по земле, вложив в удар связку заклятий из стихийного арсенала земляной магии, ударная волна размотала орков, кого-то из зеленокожих даже порвало от кинетической перегрузки. Ущелье вдруг забрызгало зеленой мерзостью, кроме меня, щит уберёг.

Новые твари ревя ринулись вперед, вокруг из-за валунов, и других гротов начали появляться новые твари. Меня это начинало злить.

Подняв посох, я сосредоточился, ощущая, как по нему пробегают электрические разряды. Сжав зубы, я интуитивно направил поток энергии в навершие посоха, и тот вспыхнул ярким голубым светом.

Раздался оглушительный грохот, сопровождаемый яркими вспышками. Земля содрогнулась, когда молнии ударили в землю, разбрасывая во все стороны обугленные тела орков. Их вопли боли и ужаса эхом разнеслись по долине.

Не давая врагам опомниться, я обрушил на них еще один удар, на этот раз более мощный. Электрические разряды, словно живые змеи, извивались и плясали среди шатров, поражая все на своем пути. Орки в панике бросались врассыпную, но спастись им было некуда - они были зажаты между скал, как в ловушке.

Сосредоточившись, я направил последний, самый мощный разряд. Земля содрогнулась, когда молния ударила в центр лагеря, вызвав мощный взрыв.

Наступила оглушительная тишина. Долина была объята дымом и пылью, но я знал, что ни один из врагов не уцелел.

***

Дым от пожарищ клубился над ущельем, заволакивая небо темными тучами. Среди обгоревших баррикад и разрушенных укреплений гномов лежали тела поверженных врагов - орков и гоблинов, павших от руки неведомого спасителя. Дирк, устало опустился на ствол поваленного дуба, устало ссутулившись, и измученно смотря куда-то вперед. Его доспехи были изрядно потрепаны, а седая борода запачкана копотью и пылью.

Тяжелое сражение закончилось, но победа далась слишком дорогой ценой. Дирк с горечью оглядывал поле боя, где совсем недавно кипела яростная схватка. Казалось, само время застыло в этом опустошенном месте, оставив лишь следы минувшей битвы.

К нему доковылял другой тан, старый седобородый гном. Его усталые глаза внимательно изучали лицо Дирка, словно пытаясь прочитать в нем ответы на невысказанные вопросы.

- Ты видел его, Дирк? - спросил старый гном, протягивая флягу с водой.

Дирк благодарно кивнул и сделал несколько жадных глотков, прежде чем ответить:

- Да, видел. Но сам не знаю, кто он такой. Лишь знаю, что без его помощи мы бы не выстояли.

Старый тан задумчиво покачал головой, его взгляд затерялся где-то вдали.

- Значит, нам вновь повезло, в очередной раз. Но кто он и откуда, остается лишь гадать. Быть может, король нанял его?

Дирк пожал плечами, его усталый взгляд скользнул по разрушенным укреплениям.

- Не знаю. Но я благодарен ему, кем бы он ни был.

Старый гном тяжело вздохнул, его морщинистое лицо омрачилось тревогой.

- Да, ты прав. – Согласился гном, затем чуть помолчав, продолжил сменив тему. - Наши потери велики, и восстановление займет немало времени. Но куда большее беспокойство вызывает то, что эти твари решились напасть на наши владения. Они становятся все более дерзкими и организованными. Похоже, за всем этим стоит чья-то злая воля. Как бы не вышло так, что это очередной орочий ваагх, или его предвестник.

Дирк помрачнел, его пальцы сжались на рукояти боевого топора. Мрачные воспоминания захлестнули его, с новой силой.

- Не каркай, проблемы будем решать по мере поступления.

- Ладно. Ты прав. В любом случае это мало на что повлияет, мы не отступим. Соберем уцелевших воинов и начнем восстановление укреплений. Клянусь бородой Грунги, мы не позволим этим тварям сломить дух гномов!

Дирк кивнул.

Медленно поднявшись, Дирк направился к остаткам гномьих укреплений.

***

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. В центре лагеря гномов, среди разрушенных укреплений, собрался военный совет. Дирк вместе с другими танами обсуждали сложившуюся ситуацию и планировали дальнейшие действия.

- Наши потери велики, - мрачно произнес один из танов. - Многие отважные воины пали в бою.

Тан кивнул, его седая борода слегка подрагивала.

- Это верно. Мы должны действовать быстро. Орки и гоблины, без сомнения, вновь попытаются напасть на наши земли. Мы не можем позволить им застать нас врасплох.

Дирк сжал рукоять своего боевого топора, его глаза сверкнули решимостью.

- Тогда нам следует немедленно приступить к восстановлению укреплений.

Молодой тан, задумчиво потер подбородок.

- Но что, если это лишь начало? Что, если за этой атакой стоит нечто большее? Мы должны выяснить, кто направляет этих тварей и с какой целью.

Старый нахмурился, его взгляд стал суровым.

- Мы не можем ограничиваться лишь обороной. Нам необходимо узнать больше об этой угрозе. Возможно, нам стоит отправить разведчиков, чтобы они выследили след этих орков и гоблинов.

Дирк решительно кивнул.

- Я возглавлю отряд разведчиков. Мы проследим за передвижениями врага и попытаемся выяснить, кто стоит за этими нападениями.

Старый тан одобрительно похлопал Дирка по плечу.

- Возьми с собой самых опытных воинов и отправляйтесь как можно скорее. Мы должны знать, с чем мы имеем дело.

Дирк кивнул и быстро направился к своим воинам, чтобы подготовить их к выдвижению. Время не ждало.

***

Отряд Дирка быстро пересекал горные тропы, следуя за едва заметными следами орков. Опытные следопыты умело читали эти следы, словно открытую книгу, выискивая малейшие зацепки, способные привести их к разгадке.

Дирк сосредоточенно вглядывался в окружающий пейзаж, его взгляд цепко фиксировал каждую деталь.

Внезапно один из разведчиков поднял руку, привлекая внимание Дирка.

- Тан, я нашел кое-что интересное.

Дирк подошел ближе, его глаза сузились, когда он увидел странные отметины на земле.

- Что это? - спросил он, внимательно изучая следы.

- Похоже на следы магии, - ответил разведчик. - Здесь явно было применено какое-то заклинание. Возможно, то, что спасло нас в битве, оставило свой след, и здесь. Огненные заклинания.

Дирк задумчиво кивнул, его пальцы коснулись отметин на земле.

- Значит, наш загадочный спаситель оставил за собой след. Интересно...

Он поднял взгляд, его глаза сверкнули решимостью.

- Продолжайте поиски. Не расслабляемся.

Отряд гномов двинулся вперед, следуя по едва заметным следам. Дирк шел во главе, его мысли были заняты тайной, скрывающейся за этим нападением.

Кто направлял орков и гоблинов? Почему они решились на такую дерзкую атаку? И кто был тем загадочным магом, что явился в самый последний момент, чтобы спасти их?

Отряд продвигался все глубже в горы, следуя за едва различимыми следами орков и гоблинов. Тропа становилась все более крутой и извилистой, но опытные гномы уверенно преодолевали препятствия.

Внезапно Дирк поднял руку, призывая своих воинов к остановке. Его взгляд был сосредоточен на небольшой поляне, где виднелись странные отметины, и обугленные останки орков.

- Посмотрите, - тихо произнес он, - их как-будто вплавило в землю.

Один из разведчиков, подошел ближе, внимательно изучая следы.

- Да, так и есть. Маг явно сильный, кроме огня, похоже он умеет манипулировать молниями, две школы одновременно это большая редкость, если это вообще возможно конечно. Следы ведут дальше в горы.

Дирк нахмурился, его пальцы сжались на рукояти боевого топора.

- Значит, наш загадочный маг продолжает оставлять за собой след.

Разведчик кивнул, его седая борода слегка подрагивала.

- Похоже на то. Но куда он может нас привести?

Дирк окинул взглядом окружающие скалы, его глаза сузились.

- Не знаю, но мы должны продолжать поиски.

Отряд гномов двинулся вперед, осторожно продвигаясь по горной тропе. Дирк шел во главе, его взгляд внимательно изучал каждую деталь окружающего пейзажа.

Чем дальше они продвигались, тем больше следов магии они находили.

Дирк сжимал рукоять топора, готовый в любой момент вступить в бой.

Они вышли к месту очередного побоища, внезапно перед ними открылся небольшой вход в пещеру, окруженный странными символами и следами ударов молний. Дирк остановился, его взгляд внимательно изучал эти древние начертания.

- Это место... оно пропитано магией, - тихо произнес он, его пальцы коснулись одной из рун.

Гном подошел ближе, его седая борода слегка подрагивала.

Отряд осторожно вошел в пещеру, их шаги гулко отдавались в темноте. Дирк шел впереди, его боевой топор наготове, готовый в любой момент отразить возможную угрозу. Они вошли в большой зал, и обомлели от увиденного, больше сотни тел орков, и гоблинов обгорелых, и сплавленных вместе.

***

Дирк вернулся в лагерь гномов, его лицо было серьезным и озабоченным. Собрав всех танов, он доложил о результатах разведки.

- Мы не нашли следов живых орков и гоблинов на многие мили вокруг, - начал Дирк. - Похоже, твари разбежались после нашей последней схватки. Но вместо этого мы обнаружили множество следов магии, кучу изуродованных тел зеленокожих.

Один из танов, задумчиво погладил свою седую бороду.

- Значит, наш загадочный спаситель тоже очень сильно не любит гроби.

Дирк кивнул, его взгляд был полон тревоги.

- Да, я думаю, что так и есть. Но меня тревожит сила этой магии. Ветер магии в этих краях обычно слаб, а здесь следы заклинаний настолько явные, будто маг использовал невероятно мощные чары.

Гномы согласно закивали головами, их лица омрачились беспокойством.

Внезапно сбоку раздался спокойный голос:

- Ты прав, гном.

Все обернулись и обомлели - рядом с ними сидел седовласый старик, его глаза сверкали древней мудростью. Гномы мгновенно схватились за оружие, но старик даже не пошевелился.

Дирк выступил вперед, его глаза сузились.

- Кто ты такой, старик? И как ты оказался здесь?

Старик хмыкнул и небрежным движением руки обратил оружие гномов в пыль, окончательно повергая их в ступор.

- Я тот, кто спас вас, глупцы, - спокойно ответил он. - Я маг, что явился на помощь в решающий момент.

***

Казадор, облачался в свои тяжелые боевые доспехи, готовясь к последней обороне своей неприступной твердыни. Его сердце тяжело билось в груди, пока оруженосцы помогали ему натягивать пластины брони, закрывая каждый уязвимый участок тела. Казалось, время замедлило свой бег, и каждое движение давалось с невероятным усилием.

Вестей от его тана Дирка не было достаточно долго, и король опасался, что судьба отряда, который он послал, была печальной. Но, сверх того, не было сведений и от посланника Бруннара, которого он отправил наладить связь с новым королевством людей. Это тревожило короля, ведь он надеялся, что союз с людьми поможет ему в грядущей битве.

Застегивая последние пряжки, Казадор почувствовал, как груз ответственности давит на его плечи. Он знал, что этот день может стать последним для него и его народа. Но король был непреклонен в своей решимости защитить свою землю любой ценой.

Внезапно, в его покои зашел запыхавшийся вестовой и сообщил, что к их твердыне идет войско Дирка. Удивленный король всех растолкал и выглянул из бойницы. Действительно, внизу ущелья, в сторону ворот, шел отряд Дирка, сильно сократившийся, но тем не менее не сломленный.

Но что-то привлекло внимание короля. Рядом с Дирком, во главе колонны, шел кто-то высокий, человек. Казадор затребовал подзорную трубу и всмотрелся в приближающуюся процессию. Да, это был человек, но не простой. Судя по всему, это был могущественный волшебник.

Король нахмурился, пытаясь понять, что могло произойти с его отрядом, если они привели с собой такого могущественного союзника. Неужели ситуация настолько отчаянна, что они вынуждены были прибегнуть к помощи чародея? Да и вообще, откуда он тут вообще взялся? Хотя неважно, напротив это на руку гномам, Дирк и его воины лишними не будут, а мощь мага будет очень кстати.

Казадор отошел от бойницы и окинул взглядом свои покои. Здесь, в этих стенах, он провел большую часть своей жизни, руководя своим народом и защищая их от врагов. Теперь же ему предстояло принять последний бой, который решит судьбу Карак-Азула.

Он глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть доспехов давит на его плечи. Но король был готов. Готов встретить врага лицом к лицу и сражаться до последнего вздоха. Его народ, его земля, его наследие - все это было на кону, и он не мог позволить себе проиграть.

Казадор вышел из своих покоев, его тяжелые шаги гулким эхом разносились по коридорам крепости. Воины, увидев своего короля, выстроились в ряды, готовые следовать за ним в бой. Их лица были суровы, но в глазах горел огонь решимости. Они были готовы сражаться и умереть за свою родину.

Король Казадор поднял руку, призывая к тишине. Его голос, хриплый и полный решимости, разнесся по всем уголкам крепости:

"Сыны Карак-Азула! Сегодня нам предстоит последняя битва за наш дом, за нашу землю! Враг приближается, но мы встретим его во всеоружии! Мы будем сражаться до последнего вздоха, ибо наша судьба - защищать эти стены любой ценой! Сегодня мы покажем всему миру, что значит быть воином кхазад!"

Его слова были встречены громким боевым кличем, который, казалось, сотрясал самые основы крепости. Воины, преисполненные решимости, готовились к обороне Карак-Азула.

Король Казадор вернулся к бойнице, поглядывая в приближающееся войско Дирка и таинственного волшебника.

Глава 31

Огромный зелёный поток шел впереди, прорываясь через серые скалы, и ущелья. Орки рокотали, и ревели. На возвышении стоял огромный орк, с огромной секирой вместо правой руки.

Гигантская зеленая тварь покрикивала на своих слуг, и довольно часто прикладываясь к бочке с пивом.

- Живее слабакии! Мы идем бить мелких карликов! Постукаем их всех! Заберём залатишка мне! Быстрее вонючье дерьмецо сквиговое!

В очередной раз приложившись к бочке с пойлом орочий босс рыгнул, и метнул ее в голову одного из своих приспешников. Деревянная тара разбилась вдребезги, впрочем сделанная гномами бочка, без труда снесла голову несчастному.

Орк расхохотался, как и другие зеленокожие. Отсмеявшись орочий босс пошёл дальше. Орда скоро доберётся до твердыни гномов, и сотрёт с лица земли, а дальше они пройдутся по юдишкам, и налутают много деняг.

***

Так мало гномов вернулось домой. Воинов Дирка было меньше вполовину, гроби забрали многих воинов.

Главные ворота твердыни тяжело застонали, скрипнули стальные детали, и грохнув ставни закрылись, принимая последним гномов внутрь.

Сотни гномов лежали раненные, или смертельно уставшие, пространство надвратной арки превратилась в госпиталь. Гномы короля подбежали оказывать им помощь. Казадор же стоял в окружении свиты, и пытался глазами отыскать Дирка, и того мага.

- Господин. Они вон там. – Телохранитель Казадора укащад рукой в сторону, и действительно у самих ворот стоял Дирк, и он о чем-то говорил с привратником, маг же стоял чуть в стороне, безмятежно поглядывая на гномов, и окружавшие его стены надвратной арки.

- Дирк! – Король подошёл, сквозь расступившуюся толпу гномов. Гномий воитель заметив короля поклонился. – Рад что ты жив. Кто наш новый знакомый? Друг, или враг?

- Ваше величество. Это людской чародей, прибывший с юга, и присланный Бруннаром. Переговоры увенчались успехом. – Гном поклонившись, указал пятерней в строну человеческого мага.

Выслушав Казадор кивнул, и уже повернулся к человеку. Чужестранец был довольно высокий, так что королю гномьего королевства приходилось смотреть чуть задрав голову.

- Здравствуй уважаемый чародей, я обязан тебе, и твоему повелителю, за оказанную помощь, позволь передать слова искренней благодарности твоему королю, и тебе. – Гном кивнул одному из свои воинов, тот поклонившись в ответ, вручил магу увесистый мешок с золотом. – Это моя благодарность, будь уверен тебя ждёт еще немало золота, главное помогай нам, и будь уверен твой король будет гордиться тобой. Кстати, я не надеюсь что твой король сам повел войско, но все же, мне интересно когда прибудут основные войска?

- Спасибо ваше величество. – Маг слегка кивнул. Подобный небрежный жест напряг окружающий гномов. Сыны гор были реалистами, и конечно де понимали, что их королевство в шатком положении, но все же пренебрежение человеческого чародея нервировало. Сам Казадор решил просто не обращать на это внимание, он обязательно это припомнит, но потом. – Но, я единственный кого отправили вам на выручку.

После сказанного вокруг воцарился удивлённый, а местами возмущенный гомон гномов.

- То есть как это? Чародей, при всем уважении, но одного тебя будет мало на целую орду зеленокожих. Ты наверняка силен, как и любой волшебник, но боюсь сейчас ты переоцениваешь свои силы.

- Это не так уважаемый король. Спросите своего тана, для меня бой с ордой не будет чем-то сложным, он подтвердит.

Король гномов направил свой взгляд к Дирку, который все это время стоял рядом. Тан сразу все понял, и без приглашения начал говорить.

- Ваше величество. Маг говорит правду. Он уничтожил несколько тысяч зеленокожих, его квалификация более чем правдива.

Гном обратно повернулся, и задумчиво посмотрел на волшебника, уже совершенно по другому, с точки зрения применения такого потенциала. Он доверял своему верному тану, так что сомнения по поводу его слов у него не было.

- Хорошо, господин маг. Думаю ваши услуги нам пригодятся…

Но речь гном не успел договорить, внезапно на башнях начали бить в набат. Король скорбно закрыл глаза. Вот и пришли они. Орки.

- Ну что ж. Господин маг. Не знаю, повезло вам, или нет, но сейчас вы получите возможность продемонстрировать свои способности.

Гномы махнул через своих поданных, и быстро пошел в сторону грубо сваянной команной лестницы ведущей наверх, прямо на стены. Остальные гномы охолонувшись пошли за своим королём, не как наседки, а больше как старые волкодавы, гремя, и шоркая своими доспехами.

Маг вздохнул, и поднявшись пошел следом за королём, и его свитой.

Набат продолжал бить, гномьи воины, и ополченцы поднимались на стены. Строй покрытый железом, и копьями заполонили стены.

''Барак хазад!'', ''Хазад аймену!'' – со стены раздавались восклики лидеров хирдов.

Маг встал рядом с остальными, и присвистнул. Увидев гигантский зеленый ''ковёр'', растянувшийся почти до самого горизонта. Слышался вопль тысяч луженых глоток, и стук барабанов распространяющихся на многие мили вокруг.

Король гномов напряжено смотрел вперед, вперив руки в настенные зубья. Рядом стояли его воины, и командиры, крутясь вокруг, раздавая команды.

Взгляд Казадора нервно бегал по местности, скача от орды зеленокожих, к крепости, затем к людскому волшебнику, и обратно. Наконец взгляд гнома расфокусировался, став более ясным чем обычно.

- Господин чародей. Если вы хотите продемонстрировать силы, то сейчас самое время.

Но маг никак не прореагировал, продолжая смотреть на войско наступающих орков.

- Чародей? Король к тебе обращается. – Дирк обратился к магу, чуть громче, рассчитывая что человек не услышал голос монарха из-за гомона царившего вокруг.

- Я сделаю это. – Маг отмерев обвёл остальных воинов взглядом. – Но есть условие.

Король изогнул бровь, и посмотрел на гостя, и чуть подождав кивнул.

- Какие?

- Мы в курсе вашей печали, по поводу вашей украденной семьи. Наш король готов вам помочь, в обмен на вечную верность, и вассальную клятву. Так же его величество обязуется уничтожить того орка что украл ваших близких, и вашу жену.

После сказанного наступила недолгая пауза, которая была сразу же прервана нервным гомоном воинов.

''Да как ты смеешь?!'', ''Наглый человек!'', ''Титул мага не даёт тебе права так говорить с королём!'', ''Мы не посмотрим что ты нам помог, вышвырнем на растерзание орков!'' – это наверное могло бы продолжаться достаточно долго, пока из этого не вышло бы чего-то дурного, но гном воздел руку, и рявкнул во мощь своих лёгких ''Тихо!!!''. Крик был настолько громким, что услышали наступающие орочьи порядки, и даже на время замешкались.

Гномий лидер смотрел на гостя с прищуром, нахмурившись, затем вздохнув, он заговорил.

- Даю слово. При свидетелях, если ты сможешь уничтожить орков, и найти моих близких, я стану союзником твоего короля, и приму его покровительство. На вассальный договор даже не надейся, я тебе его даже под пытками не дам, но добрыми соседями мы будем, даю слово. – Сказав это, он повернулся к адъютанту. – Принеси стандартный договор, на случай если у мага получится. – Последнее он выделил особо.

- Не стоит ваше величество. Вот я заранее принёс составленные нашими нотариусами договора. – Человек достал из небольшой сумки целую связку бумаг, исписанную, и соединённую печатями из сургуча.

Король хмыкнул, и взяв документы в руки, начал их зачитывать.

Прошло не больше минут, несмотря на объёмность, и кажется всеобъемлющий формат договора, который даже затрагивал размер пограничных пошли. Все гномы хорошо разбирались в документообороте. И немудрено, поскольку всем было известно, бюрократию как явление, гномы подарили людям. А они в свою очередь сами же ее и придумали.

Дочитав бумаги гном посмотрел на чародея, а затем на огромную толпу орков, затем снова на чародея. И видимо что-то для себя решив, затребовал для себя печать, перо, и прочие канцелярские атрибуты.

Некоторые гномы протестовали, но король упрямо подавлял их своим авторитетом. Наконец король подписал договор, и вручил его магу.

- Смотри маг, если у тебя получится вернуть моих близких, я выполню все предписания договора! Все соблюду до самой паршивой монеты! Но если нет, если ты погибнешь…врага в нашем лице люди конечно не найдут, мы до такого не опустимся, но и друзьями мы вряд ли когда-то будем. Понял?

Взяв бумаги, и положив их в неожиданно появившуюся воронку телепорта, мужчина улыбнулся, и поклонился, на это раз как положено.

- Отлично ваше величество! Вся официальная часть соблюдена, а сейчас позвольте мне пойти разобраться с теми орками, и вернуть вашу семью.

Кивнув маг взмыл вверх. Гномы ахнули, и задрав головы смотрели, как человек планируя по воздуху аккуратно приземлился на холме, встав на пути наступающей орды орков.

***

Ветер завывал, срывая с горных деревьев последние увядшие листья и гоня их по пустынной дороге. Стефан стоял на вершине холма, вглядываясь в темнеющий горизонт. Уже совсем орды зеленомордых шли вперед, выбивая из гористого грунта тонны пыли.

Гномы смотрели вперед, с безопасности своих каменных высот.

- Он сошел с ума! – Вздохнул один из танов. – Человек переоценивает свои силы! Просто смешно, он что возомнил себя героем древности?!

- Я бы не стал торопится с выводами. – Дирк вышел чуть вперед. – Вы просто не видели того, что видел я, и мои люди. Да не скрою, возможно этот бой будет последним для чародея, но он сможет серьёзно сократить их число.

Гномы задумались, и замолчали, смотря на следующий шаг человека.

В это же время, маг сжал в руке посох, чувствуя, как по венам растекается знакомое ощущение силы. Стефан медленно выдохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Маг поднял посох, ощущая, как по нему пробегают разряды магической энергии. Он был готов.

Вдалеке показались первые отряды орков. Огромные, мускулистые твари с клыкастыми мордами и горящими злобой глазами. Они неслись вперед, размахивая грубо сделанными мечами и топорами, издавая дикие вопли. Стефан сжал посох крепче, ощущая, как магическая энергия наполняет его тело. Пришло время.

- Эй юдишка мажек! Чего тут встал как болван! – Огромный орочий босс шел впереди огромного зелёного вала. – Сейчас я тебя настукаю, и засуну твою хренову палку тебе в гузно! Ты видал сколько нас тут!? Мы идем раздавать большой пастук!

В ответ маг ничего не стал говорить, и молча вскинул руку, и в небо взметнулись сполохи магического пламени. Они устремились к армии орков, окутывая их плотным коконом. Твари завыли от боли, пытаясь вырваться из огненной ловушки, но тщетно. Магический огонь пожирал их, обращая в пепел.

Один за другим орки падали, корчась в агонии. Их тела сгорали, издавая зловонный запах горелой плоти. Стефан не отводил взгляда, наблюдая, как умирает враг.

- Не может быть! Он стер целое войско одним махом! – Один из гномов поражённо воскликнул, и схватился за голову. Все остальные защитники твердыни тоже были поражены, и либо в страхе смотрели на совершенное человеческим чародеем, либо так же причитали, удивлённые случившимся.

Огненный вихрь бушевал, уничтожая все на своем пути. Твари пытались бежать, но магический огонь настигал их, обволакивая и сжигая дотла. Стефан сосредоточенно направлял поток энергии, не позволяя ни одному из врагов ускользнуть.

Крики агонии орков разносились по полю боя, заставляя содрогаться даже самых закаленных воинов. Они смотрели, как могучие твари корчатся в огне, умоляя о пощаде. Но Стефан был непреклонен. Он должен был уничтожить врага, любой ценой.

Король гномов напряженно смотрел как чародей показывал свою силу, стирая казалось неодолимую силу.

- Что же это такое…

Наконец, последний орк упал, обращенный в пепел. Стефан опустил руку, при этом ни малейше не запыхавшись. Его лицо было спокойным, а глаза горели спокойствием. Маг медленно развернулся и зашагал обратно.

Гномы молчали, они были шокированы смотря на сожжённую, и развороченную долину. От орков не осталось и следа крови, даже какого-то материального следа не было. Просто обгорелая пустошь. Вся твердыня пребывала в тишине.

Маг же довольно бодро дошел до ворот. Но массивные створки не открылись, ни через минуту, ни через две, никто не открывал. Стефан внутреннее вздохнул, и скастовав полет, поднялся прямиком на королевское ложе, каменной стены.

Гномы испуганно расступились, и неосознанно схватились за оружие. Хоть это произошло за доли секунды, но это не ушло от внимание людского короля, который был в обществе низкоросликов под личиной старого волшебника.

- Кто ты такой? – Голос короля был напряжён. – или что?

Гномы начали понемногу обступать человека, но набрасываться никто не собирался. Еще бы, видя то что он сотворил, никто из гномов не хотел испытывать судьбу.

- Отвечай! – Низкий гном, закованный в доспехи, и с длиннющей бородой до пола.

Стефан хмыкнул, и скастовал ауру подавления.

Все вокруг моментально слегли, и осели по стенам, и каменным ступеням.

- Давайте без глупостей! Я вам не враг. – Маг подошел к осевшему королю, и сел на корточки. – Ваше величество, я понимаю возможно вас немного шокировал уровень силы. Ваше твердолобое упрямство может сыграть с вами злую шутку.

В ответ на его слова гном лишь начал активнее вертеть головой. Он был парализован действием заклятия. Даже такого слабого трюка для местных хватило с головой, в родном игровом мире оно было никчёмным, работало только на самых низкоуровневых мобов, и то ненадолго. Здесь же, действие было весьма эффективным.

Тем не менее, король гномов сопротивлялся магии, это впечатляло. Стефан ослабил ауру на гномьем лидере.

- Кто ты такой!? Если думаешь что мы глупцы, и поверим что ты победил целую орду, то не на того напал! Это была какая-то иллюзия, или обманка! Это ты сотворил морок! Или еще что-то! Ты жулик, и прохвост!

- Господи, так вот в чем дело. – Чародей устало посмотрел на небо, и вздохнул.

- Я не потерплю ложь! Я достаточно долго живу на этом свете, и видел людских, и эльфийских чародеев, самых великих. Дале они не были способны, на то что ты, ЯКОБЫ, сделал! Думал сможешь забрать мои сокровища с помощью дешёвого трюка!?

- Ладно. – Чародей хлопнув по колену, поднялся на ноги. – Не верите мне, что ж. Я пойду, и скоро вернусь с вашей семьёй. Думаю тогда вы поверите мне.

Сказав это чародей создал портал, и сняв заклятие исчез в арке потухнувшего после этого портала.

***

Я вылез из арки телепорта. Невдалеке от твердыни гномов. Неугомонный же народец! Не верят, тьфу ты.

Правильно говорят, что гномы те еще жадины. Я достал из пространственного кармана карту ничейных княжеств. Что ж, этот парень, Бруннар, поведал мне о беде своего короля Казадора. Некий орк похитил часть населения его твердыни, и кажется его жену. Если у меня получится привести их обратно, да еще вместе с ними принести башку главаря орков, думаю в этом случае король будет посговорчивее.

Я начал смотреть на карту, и мой взгляд прошёлся по обозначениям местности. М-да, черный утёс далеко отсюда на юге. Причем довольно прилично, телепортами шибко не попользуешься.

Цыкнув, я достал артефакт с закованным внутри местным. Пу-пу-пу, проводник мне бы пригодился. Мысленно сосредоточившись на предмете, я нанес несколько заклинаний, в первую очередь блокирующее его магические способности, дальше заклятие регенерации чтобы он не помер от своих ожогов на лице, и теле. До этого его поддерживали магические чары, так что регенерация была необходима. И напоследок магия поводка, если вдруг он надумает бежать, начнет задыхаться, и терять сознание.

Затем я вложил немного манны в предмет, и в следующее мгновение оттуда вылетел мужчина в золотой маске.

Он ударился об пыльный грунт, и откашливаясь пытался встать на четвереньки. Затем встал, и медленно повернулся ко мне.

- Где…Я? – Он просипел через силу, и снова закашлялся через силу.

- В жопе мира. А теперь иди за мной, покажешь дорогу до Черного Утеса. Я знаю что ты знаешь. На вот карту. – Я бросил ему карту, и пошел примерно на юг.

Я отвернулся, и не прошло секунды, как бывший золотоликий маг попытался вдарить по мне. Впрочем, поскольку все его силы были заблокированы, это не принесло никакого результата.

- Давай заканчивай. Ты местный, покажи мне дорогу, иначе тебе п*здец. – Не поворачиваясь я пошел дальше. Мужик же продолжал тупить, впрочем, в очень скором времени он начал задыхаться. – Если не пойдёшь за мной, то помрешь.

Слава Богу он был догадливый, так что он пошел за мной. Что ж, надо торопится. Разобраться со всем этим по скорее

Глава 32

Я вышел из арки телепорта, и холодный воздух ударил мне в лицо. Лесная тропинка, узкая и извилистая, уходила вглубь чащи. За спиной я услышал тяжелое дыхание и шарканье ног. Мой пленник, так называемый Бальтазар, еле ковылял за мной. Для попутчика в дальней дороге он казался чрезвычайно изможденным, хотя за его здоровье я не беспокоился, сенсоры говорили что он был в полном порядке, беспокоиться было не о чем, разве меня самую малость напрягал его взгляд, в них все еще тлела дурная искра, явно задумал что-то недоброе.

В связи с чем, я даже задумался, а не превратить ли мне его во что-то…безобидное? Ну, на время путешествия. Или снова засунуть в карманное измерение, где один час реального времени, растянется для него в недели. Не то чтобы я был злым человеком, хотя конечно и не добряк. Скажем так, я стараюсь себя держать по середине. Доброта, и справедливость для меня ценны, но если человек представляет угрозу, или потенциальную проблему, я с ним церемониться не буду, и если понадобится не буду гнушаться никаких средств. Чистоплюйством, или пацифизмом не страдал. СКорее я смотрю на вещи более приземлённо, часто идя по пути наименьшего сопротивления. Так что я подумал, и решил пока с ним ничего не делать. Конечно я от этого ничего не получу, но и особого ущерба я не усматриваю.

Внезапно, фантазии прервались, меня вырвало из задумчивости, в тот самый момент когда я чувствовал пристальный взгляд на своей спине. Я не стал оборачиваться, но почувствовал его взгляд на своей спине. Он ненавидел меня. Это было очевидно. Но сейчас он был беспомощен, и это давало мне преимущество.

— Ну что, получится продвинуться дальше? — спросил я, не оборачиваясь. Мой голос звучал спокойно, но внутри я чувствовал напряжение. Каждая минута была на счету. Казадор ждал а вместе с тем вопрос моей легализации в здешнем мире, и я не мог позволить себе промедление.

Бальтазар хрипло засмеялся, его смех был похож на скрип ржавых петель.

— Низовья Карак Гронга мне знакомы, — прохрипел он. — Но до Черного Утёса ещё далеко. Очень далеко.

Я хмыкнул, поправил плащ и двинулся дальше. Его слова не вызвали у меня доверия. Бальтазар как и любой придворный, а тем более маг, умел идеально врать, не говоря о том, что он был мастером лжи и умел играть на нервах. Но сейчас у меня не было времени на допросы. Я знал, что он врёт, но и правда была где-то рядом, спрятана в его словах. Низовья Карак Гронга — это начало. Черный Утёс — цель. А между ними — бесконечные леса, горы и опасности, которые я должен был преодолеть.

***

Тропинка становилась всё уже, деревья смыкались над головой, образуя плотный навес из ветвей. Солнце едва пробивалось сквозь листву, оставляя на земле пятна света. Воздух был насыщен запахом хвои и сырости. Где-то вдалеке слышался крик птицы, но вокруг царила тишина. Тишина, которая настораживала. В таких местах тишина часто бывает предвестником беды.

Я шёл вперёд, держа руку на рукояти меча. Бальтазар следовал за мной. Он не раз спотыкался, но каждый раз находил в себе силы подняться. Я не предлагал ему помощи. Он был моим пленником, но не союзником. Его жизнь была в моих руках, но я не испытывал к нему жалости. Он был врагом, и я не забывал об этом.

— Казадор Громовой Рог, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка презрения. — Ты рискуешь жизнью зря. Глупо, это гномы, они могут посчитать вашу сделку недействительной, поскольку ты не гном, от этого не будет урона их чести. Тебя используют как глупого бычка.

Я не стал отвечать. Его слова не задели меня. Я знал, что делал. Мы шли несколько часов, прежде чем тропинка начала расширяться. Лес понемногу редел, и впереди показались скалы. Они возвышались над деревьями, их тёмные силуэты казались угрожающими.

Бальтазар остановился, тяжело дыша.

— Дальше идти не могу, — прохрипел он. — Мне нужен отдых.

Я обернулся и посмотрел на него. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот. Он выглядел измождённым, но я не мог позволить себе остановку.

— Отдыхай здесь, если хочешь, — сказал я. — Но я иду дальше. А Тебе приятно остаться без воздуха. Если ты не забыл мое заклинание работает на радиус, и если ты отдалишься, то тебе крышка.

Он посмотрел на меня с ненавистью, но ничего не сказал. Я видел, как его руки сжались в кулаки, но цепи не давали ему сделать ни одного резкого движения. Он был беспомощен, и это злило его.

Я двинулся вперёд, оставив его позади. Но через несколько шагов услышал его голос:

— Подожди.

Я остановился, но не обернулся.

— Что ещё?

— Ты не дойдёшь до Черного Утёса в одиночку, — сказал он. — Там слишком много опасностей. Даже для тебя. Так что давай договоримся по нормальному. Я готов тебе помочь, в обмен на гуманное обращение. Можешь не возвращать мне магочесере способности, но хотя бы дай мне отдохнуть, и подкрепиться. Внутри карманного измерения итак несладко так ещё и здесь ты меня донимаешь.

Я хмыкнул.

— То есть ты предлагаешь свою помощь?

— Нет, — ответил он. — Я предлагаю договориться.

— Зачем мне это? — Вопрос был совершено дежурный. Я все уже решил.

— Я много чего знаю. Информация в обмен на мои просьбы. — Если бы мы сейчас были в фильме, и сериале, то самое время для легкомысленной музыке.

Я обернулся и посмотрел на него. Его глаза блестели в полумраке.

— Говори, — сказал я. И щёлкнул пальцами. Заклинание правды сразу же развязало ему язык.

Бальтазар сразу подобрался всем телом, а взгляд опустел, он начал рассказывать. Его голос был тихим, но каждое слово звучало чётко. Он говорил о низовьях Карак Гронга, о тропах, которые ведут к Черному Утёсу, и о ловушках, которые ждут путников. Он упомянул о засадах орков, о логовах троллей и о древних руинах, где обитают тени прошлого.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Но его лицо было непроницаемым. Он был мастером манипуляции, и я знал, что не смогу до конца понять его мотивы. Не удивлюсь если даже при действии заклятия, он умудрился бы соврать. Тем не менее, я вздохнув решил все же ослабить пути заклятья.

***

Мы двинулись дальше. Лес постепенно сменился скалами, и тропинка стала подниматься вверх. Воздух стал холоднее, и я почувствовал, как ветер бьёт мне в лицо. Где-то вдалеке слышался рёв водопада, но его звук был приглушённым, как будто доносился из другого мира.

Я шёл вперёд, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом. Бальтазар шёл за мной, его дыхание стало ровнее, но он всё ещё выглядел измождённым. Я знал, что он не выдержит долгого пути, но сейчас у меня не было выбора. Я должен был идти вперёд.

Я поправил плащ и двинулся дальше.

***

Он ненавидел его. Ненавидел за спокойствие, с каким тот шагал по этой проклятой тропе, за уверенность в каждом движении, за то, как его плащ развевался на ветру, будто сама тьма обнимала его плечи. За то, как филигранно он владел магией, на таком высоком уровне, котоый он сам скорее всего никогда не достигнет. Но больше всего Бальтазар ненавидел то, что не мог понять, *кто он*.

Человек? Маг? Чудовище?

Его спина, прямая и негнущаяся, казалась выкованной из стали. Рука, лежащая на рукояти меча, не дрожала даже в минуты затишья. А глаза… Боги, эти глаза. Холодные, как лезвие, вспарывающие тьму. Они не отражали страха, сомнений, усталости — лишь ту самую энергию, что вибрировала вокруг него незримым полем. Она обжигала кожу Бальтазара, даже когда он отворачивался. Казалось, воздух густел в его присутствии, наполняясь запахом озона и древних камней.

*Откуда ты?* — мысль билась в висках, как пойманная птица.

Он перебирал варианты.

Бретонец. Да, возможно. В его манере держаться сквозила аристократическая выправка — плечи отведены назад, подбородок приподнят, шаг размеренный, будто отмеренный циркулем. Бальтазар встречал таких в столичных салонах: графы-авантюристы, чьи гербы тускнели от долгов, а клинки ржавели в ножнах. Но те болтали без умолку, хвастаясь подвигами, которых не совершали. Этот же молчал. И когда он всё-таки говорил, можно было ощутить незримую угрозу.. Можно было предположить что он боевой маг, Бальтазар конечно же сам был боевиком, и мог узнать своего издалека как говориться. Его братия существует ещё с тех времён когда в Альтдорфе открылась первая коллегия магов, и ветки школ стихий. Правда Бальтазар не был знаком с этим мастером, и ни разу не встречал его ни на одном факультете магии, нигде.

Так же нельзя было исключать варианта что этот странный господин был мистиком с востока. Бальтазар помнил торговца пряностями из Катая, что однажды привёз в порт Альтдорфа свитки с символами, напоминающими змей. Тот говорил о провидцах, черпающих силу из мировых узлов, о тех, кто умеет разговаривать с ветром. Но восточные мистики носили шёлк, а их пальцы были унизаны кольцами с ядами. Этот же носил простой стальной перстень — без камней, без гравировки. И его магия не шептала. Если и можно было подобрать слово, наиболее подходящее – это рычание.

Исходя из этого он точно не был похож на алхимика. Учёные из долин Люстрии были помешаны на трансмутации материи. Бальтазар видел, как один из них превратил живого голубя в статую из соли — просто чтобы доказать теорию. К тому же алхимики пахли реактивами и едкими субстанциями, этот запах на всю жизнь впитывался в их суть. Этот же пах… *пустотой*. Как будто его тело было лишь оболочкой, а внутри клокотала бездна. Да откровенно говоря последним кого он мог напомнить, так это алхимика.

***

Он пытался не смотреть на его спину, но сила, исходившая от незнакомца, была гипнотической. Иногда Бальтазару казалось, что краем глаза он видит искажения — будто пространство вокруг мужчины слегка дрожит, как воздух над раскалённым мечом. А в моменты, когда тот вызывал магию, реальность трескалась.

Однажды, когда орки напали на них во время привала у руин старого храма, его пленитель поднял руку, и время замедлилось. Бальтазар видел, как капля дождя застыла в сантиметре от его лица, как клинок орка изогнулся, будто ударившись о невидимую стену. Потом мужчина сжал ладонь в кулак — и сотня тел разорвало на части, будто невидимые нити прошили их плоть. Ни крика, ни хрипа — только тихий хлопок, как при лопнувшем пузыре.

После этого Бальтазар две ночи не спал. Это впечатляло, конечно подобное не было чем-то необычным для опытного мага. Сам Гельт проделывал нечто похожее. Удивительное было другое, что при этом он не чувствовал ветров магии, абсолютно никаких. В этом районе имматериума был абсолютный штиль. Он просто не мог понять откуда тот черпал энергию?! Да еще так быстро создавались заклинания, казалось ни связки слов якорей, ни свитки, ничего абсолютно не было ему нужно.

*Что, если он даже не человек?*

В библиотеках аельдари хранились манускрипты о древних — тех, кто пришёл в этот мир до богов и людей. Существах из иных измерений, чьи истинные облики разрывают разум. Они принимают человеческие формы, но их суть остаётся чужой, как узоры на крыльях бабочки для слепого.

Незнакомец обернулся, поймав его взгляд.

— Ты снова пытаешься меня понять, — сказал он. Не вопрос, не упрёк — констатация.

Бальтазар проглотил ком в горле.

— С чего ты взял?

Мужчина усмехнулся — впервые за всё время. Звук был сухим, как скрип веток под сапогом.

— Загадки существуют, чтобы их разгадывали. Но некоторые ключи сжигают пальцы, или вовсе отрывают руки. Не напрягайся лишний раз. Я просто пытаюсь ужиться в новом месте.

***

Они напали на закате, когда тени деревьев вытянулись, как когти. Шестеро. Одеты в рваные плащи, лица скрыты под капюшонами. Бальтазар услышал их раньше, чем увидел — хриплый смех, бряцанье оружия, шарканье сапог по сухой листве. Разбойники мародёры, скорее всего грабят путников идущих торговать между империей, и вольными княжествами.

— Эй, путнички! — крикнул самый рослый, выходя на тропу. Его голос звучал сладко, как мёд с ядом. — Куда путь держите? А ну, покажите, что везеёте!

Незнакомец остановился, но руки не поднял. Бальтазар замер, чувствуя, как воздух вокруг них становится разряженным, верный признак того что тот готовился к бою.

— Смотри-ка, — засмеялся другой разбойник, тощий, с лицом, изъеденным оспой. — Один в плаще, второй — в плаще. Может, быть это благородные господа?

— Или любовнички? — вставил третий, толстый, с сальным блеском на щеках. — Я слышал богатенькие любят это дело?

Хохот прокатился по группе. Бальтазар почувствовал, как гнев поднимается к горлу, но незнакомец оставался неподвижен.

— Слышь, молчун, — рослый шагнул вперёд, выхватив кривой кинжал. — Мы тут закон устанавливаем. Всё, что у вас есть — наше. Ну, или… — он оглядел Бальтазара с ненавистной усмешкой, — может, ты нам за жизнь заплатишь? Как думаешь, сколько стоит твой раб?

Толстый разбойник фыркнул:

— Да глянь на него — кожа да кости. Только на корм псам.

— А вот плащ неплох, — оспенный потянулся к незнакомцу.

Рука разбойника не успела коснуться ткани.

Воздух содрогнулся.

Бальтазар даже не понял, что произошло — только услышал хруст. Оспенный застыл с искажённым лицом, его пальцы были сломаны и вывернуты назад, будто невидимая сила скрутила их в узел. Крик, резкий и короткий, разорвал тишину.

— Чёрт! — рявкнул рослый, бросаясь вперёд.

И тогда незнакомец *двинулся*.

Это не было похоже на бой. Скорее на заранее отрепетированое выступление бродячих фехтовальщиков.

Первым пал толстый — его горло вспорол невидимый клинок, даже прежде чем он успел поднять топор. Кровь брызнула на стволы деревьев, окрашивая кору в багрянец.

Рослый замахнулся кинжалом, но оружие выскользнуло из его руки, будто ожившее, и вонзилось ему в глаз. Он рухнул, захлёбываясь собственной кровью, и в судорожных попытках вытащить собственное орудие из глазницы.

Остальные трое бросились бежать, но пространство вокруг них сжалось, как петля. Один споткнулся о корень, и его голова со звоном ударилась о камень. Другой вдруг начал задыхаться — пальцы впились в горло, будто душил сам себя. Третий, самый молодой, упал на колени, моля о пощаде.

— Пожалуйста… — захрипел он.

Незнакомец подошёл к нему. В его глазах не было гнева, жалости, триумфа. Только пустота.

— Ты выбрал не ту дорогу, — произнёс он и провёл рукой по воздуху.

Шея разбойника сломалась с хрустом ветки. А затем резкое марево ударило по телу разметая разбойника на куски.

Тишина вернулась, густая и тяжёлая. Бальтазар стоял, словно прикованный, не в силах оторвать взгляд от тел. Они лежали в неестественных позах, словно куклы, брошенные ребёнком.

Незнакомец вытер руки о плащ, будто снимая невидимую грязь.

— Ты… ты мог бы просто их прогнать, — прошептал Бальтазар. — Думаю с твоей мощью, тебе это было бы по силам.

Мужчина повернулся. На его лице не было ни капли крови.

— Они сделали свой выбор.

— Но они даже не были угрозой.

— Угроза — понятие относительное. — Он подошёл ближе, и Бальтазар впервые так явно увидел, как странная энергия вокруг него пульсирует, словно чёрное солнце. — Они решили, что имеют право брать то, что не заработали. Это делает их опаснее орков. К тому же, если бы я их отпустил, они бы напали на других путников. Принося новое горе людям.

Бальтазар не нашёл, что ответить. Его руки дрожали, но не от страха за себя — от осознания, что этот человек… это *существо*… было в общем-то право. И его это раздражало. Злило что этот…его поучал, как какого-то подростка. Впрочем Бальтазар себя отлично сдерживал, и быстро подавил секундный порыв.

— Ты всё ещё пытаешься меня понять, — сказал незнакомец. — Не трать силы. Лучше готовься.

— К чему?

— К тому, что будет, когда мы найдём близких гномьего Короля. Тебе придётся за ними проследить, пока я убиваю орков.

Он развернулся и пошёл вперёд, в сгущающиеся сумерки. Бальтазар последовал, но теперь его ноги подкашивались не только от усталости.

*Что, если я следую за тем, что хуже разбойников?* — пронеслось в голове.

Но ответа не было. Только тень, что тянулась за незнакомцем, длиннее и гуще, чем должна была быть.

Глава 33

Тропинка вилась змеёй меж сосен-великанов, их стволы, покрытые седыми лишайниками, напоминали скрюченные пальцы мертвецов. Воздух густел от смолы и прелой хвои — запах, знакомый каждому, кто хоть раз пересекал рубежи городов, и выбирались в заповедные зоны. Солнце, пробиваясь сквозь чащу, рисовало на земле узоры, похожие на руны забытого наречия. Я шёл, впитывая кожей холодок пограничья — ту самую дрожь между лопаток, что предупреждает: здесь чужая территория.

За спиной шаркали шаги. Бальтазар. Заклятие привязки не давало отстать больше чем на три сажени. Могучий маг, чьё имя заставляло трепетать целые королевства, теперь ковылял за мной, как привязанный медведь на поводке у скомороха.

— Не знаю откуда ты чераешь столько магии, но я заклинаю тебя, если ты не дашь мне отдохнуть, клянусь я вырвусь из твоих пут и тогда ты поплатишься, ты споткнёшься о собственное высокомерие, король-недоучка, — сиплый голос пробивался сквозь магический кляп, словно вода сквозь ржавый фильтр. — В конце концов, эти земли не прощают спешки…я ведь могу заблудиться ненароком, и завести нас не туда, куда надо.

Я не оборачивался. Его бормотание стало фоном, вроде стрекота кузнечиков или шелеста шишек под сапогами. Заклятие тишины, наложенное на его губы, позволял лишь тихо сипеть, — мелкая месть за его попытку сбежать у переправы.

Холмы впереди напоминали спящих гигантов. Лиловые склоны, поросшие колючей облепихой, дышали теплом даже в предвечерней прохладе. Странно. По словам Бальтазара здесь должны были начинаться Гнилые Болота. Вместо них — здоровенная вмятина в земле, будто кто-то ударил кулаком по глиняной карте.

— Гномы, — внезапно проскрипел Бальтазар. Я замедлил шаг, давая ему поравняться. Его жёлтый глаз поблёскивал из-под капюшона. — Видишь выжженные дубы на гребне? Там стояла сигнальная вышка. Теперь лишь пепел да обугленные кости.

Он прав. Обломки баллист, похожие на скелеты гигантских стрекоз, торчали из земли. Кусок знамени с перекрещенными кирками — валялся в крапиве.

— Значит, гномы, — я пнул ржавый шлем, из которого выползал многоножка. — Жаль. Я был бы непрочь отдохнуть с дороги, выпить чего-нибудь, хотя бы того же эля.

Бальтазар фыркнул, заставляя кдяп искажать свой голос.

— Эти, продали бы тебя самого демонам за бочку того самого эля. Но сейчас важнее другое... — Он резко замолк, втянув воздух носом, как гончая.

Крики донеслись через мгновение.

Человеческие.

Я замер, сбрасывая перчатки. Кожа на пальцах заныла — мана уже копилась в подушечках, готовая вырваться огненными кнутами. По привычке собираю базовые заклятия.

— Тише, — прошептал сам себе, накладывая на двоих «Безмолвную поступь». Мир вокруг будто погрузился в воду: шум ветра, треск веток под ногами — всё растворилось в ватной тишине. Даже запах нашей кожи перестал пробиваться сквозь ароматы хвои и грибницы.

Бальтазар, к моему удивлению, не сопротивлялся. Его глаз сузился, следя за тем, как я достаю из ножен клинок с лезвием цвета воронова крыла — «Ночной Язык», подарок за миссию от эльфийского кузнеца за освобождение его рощи от троллей.

Зверолюды.

Их было семеро — косматые гибриды человека и кабана, с клыками, торчащими из рваных ртов. Шкуры, покрытые боевыми шрамами, доспехи из ржавых колец и человеческих костей. Один, поменьше ростом, тыкал обугленной палкой в привязанного к сосне мужчину. Две женщины — видимо, жена и дочь — бились в немых рыданиях, их рты забиты кляпами из грязных тряпок.

— Стандартный налётный отряд, — прошипел Бальтазар, прилипший к земле, как ящерица. — Два берсерка с двуручниками, три копейщика, шаман и... — он прищурился, — ...вон тот, с рогами вождя. Интересно, что он делает так далеко от степей, и осквернённых лесов?

Я молча наблюдал, как вожак выхватывает из мешка что-то круглое и бросает своим воинам. Гномья голова, с ещё дымящейся надрезом на месте шет, покатилась к ногам пленников. Женщина закатила глаза, теряя сознание.

— Деревня горела ещё утром, — пробормотал я, различая за холмом столб чёрного дыма. — Почему они не позвали на помощь?

Бальтазар хрипло рассмеялся.

— Зря ты пропустил уроки политики, ваше величество. Гномы Твёрдыни никогда не станут рисковать гарнизоном ради человеческого поселения. Их договор — поставки продовольствия в обмен на "возможную" защиту. — Он ядовито подчеркнул последнее слово. — А теперь смотри...

Шаман, украшенный высохшими младенческими черепами, начал ритуальный танец, потрясая посохом с кристаллом чёрного обсидиана. Воздух зарябил — над пленниками замерцало малиновое марево.

— Жертвенный ритуал, — мои пальцы сами сжали рукоять меча. — Они хотят открыть портал.

— Не просто портал, — Бальтазар внезапно побледнел. — Это призыв демона. Если они завершат...

Зверолюд-берсерк взревел, вонзая топор в плечо связанного мужчины. Кровь брызнула на малиновый щит. Ритуальный круг вспыхнул.

Больше раздумывать было нельзя.

Сотни часов игры в онлайн РПГ сработали — мана вырвалась из кончиков пальцев, сгустившись в сине-белую сферу. В последний момент я развернул ладонь, отправляя заряд не в толпу, а под ноги шаману.

Земля вздыбилась. Обсидиановый посох взлетел в воздух, рассыпаясь на осколки. Берсерк, державший топор, превратился в факел — его шкура вспыхнула, как пергамент.

— ЩИТ! — крикнул я Бальтазару, одновременно набрасывая на него «Сферу Молний».

Хаос работал на нас. Зверолюды, оглушённые взрывом, метались в дыму, натыкаясь друг на друга. Лишь вожак сохранил хладнокровие — его секира с гиканьем рассекла воздух в сантиметрах от моей головы.

«Ночной Язык» ответил ударом под рёбра. Сталь вошла в жирную плоть, как в масло. Вожак захрипел, выпуская клуб ядовитой слюны — капли шипели на моём щите из молний, оставляя дымящиеся кратеры.

— Сзади! — проревел Бальтазар хватаясь за горло и испытывая болт от кляпа, впервые за всё время полезный.

Я пригнулся, чувствуя, как боевой топор берсерка врезается о край щита. Инстинктивный бросок в сторону — и «Огненный Кнут» разрезал нападавшего пополам. Кишки, пахнущие горелым мясом, шлёпнулись на папоротник.

Шаман, оставшийся без посоха, выхватил кривой кинжал и ринулся к пленникам. Его цель стала ясна — завершить ритуал, даже ценой собственной жизни.

— Стоять! — рывок вперёд, меч описывает дугу...

Клинок встретил сопротивление. Костяная броня? Нет — из земли взметнулся скелет, призванный в последний момент. Гнилые кости схватили моё запястье мёртвой хваткой.

— Бальтазар! — заорал я, вырываясь.

— Занят! — маг отбивался от двух копейщиков.

Шаман занёс кинжал над дрожащей девушкой. Его жёлтые глаза сверкали торжеством...

Свист. Вихрь инея. Ледяной осколок пробил его горло, вырываясь обратно уже алым кинжалом. Шаман рухнул, захлёбываясь собственной кровью.

Скелет рассыпался. Я, не теряя темпа, бросился к оставшимся. Берсерк, последний выживший, размахивал топором, отгоняя нас вместе с Бальтазаром.

— Довольно! — мой рёв, усиленный магией, пригвоздил его к месту. — Беги и передай своим: эти земли под защитой Короля-Чародея!

Он пятился, рыча, затем бросился в чащу. Я не стал преследовать — силы ритуала уже развеивались, но портал всё ещё пульсировал кровавым свечением.

— Закрывай! — Бальтазар, весь в грязи и крови, тыкал пальцем в трещащую воздушную трещину. — Быстрее!

Я был немного застигнут врасплох, мне не приходилось подобное делать в реальности. Сосредоточившись, я привычным усилием сосредоточил свои силы на самом подходящем перке, так называемое заклятие “Иссыхающее русло” с помощью него я вытянул всю ману из врат в потусторонний мир.

Золотые нити поползли по кровавому контуру, сшивая реальность. Портал схлопнулся с звуком лопнувшего пузыря.

Тишина.

Только теперь я разглядел спасённых. Мужчина, истекающий кровью, пытался ползти к жене. Девушка, лет шестнадцати, дрожала, обхватив себя за плечи. Её глаза — огромные, серые — смотрели на меня с благоговейным ужасом.

— Ты... ты настоящий? — прошептала она.

Бальтазар фыркнул, обыскивая мервых зверолюдрв.

— Настоящий, до боли в шее, да. Эй, король-спаситель, может, прежде чем играть в героя, подумаем, почему зверолюды рискнули атаковать гномский форпост?

Я уже склонялся над раненым, накладывая «Исцеляющее Прикосновение», когда земля дрогнула. Где-то за холмом пророкотал взрыв, затем ещё один.

— Автожиры, — прошептал мужчина, его пальцы впились в мою рукавицу. — Гномы... они вернулись...спасут.

Но грохот двигателей приближался слишком быстро. Слишком агрессивно.

Бальтазар встрепенулся, как старый ворон, учуявший гром.

— Ошибаешься, старикашка. Это не спасители. — Он обернулся ко мне, и в его глазе впервые мелькнул настоящий страх. — Это каратели. И они не потерпят свидетелей своего позора.

Над лесом, раздирая тучи, поднимался стальной корпус гномьего дирижабля. На борту, под знаком перечёркнутого сердца, алел девиз: «Очищение огнём».

Девушка упала на колени, протягивая ко мне дрожащие руки, будто хотела коснуться складок плаща, чтобы убедиться — не мираж ли перед ней. Её отец, всё ещё истекающий кровью из раны на плече, с трудом поднял голову:

— Слух ходил... что короли-чародеи вымерли... — его голос сорвался в кашель.

— Они не вымерли, — пробурчал Бальтазар, вытирая окровавленный кинжал о штанину. — Просто поумнели и перестали лезть в каждую драку.

Женщина, молчавшая до этого, внезапно вцепилась в подол моей мантии. Её пальцы, грубые от работы в поле, сжимали ткань с силой отчаяния:

— Нас отведут в шахты... или на жертвенный алтарь... — она задыхалась, выплёвывая слова сквозь слёзы. — Умоляю, господин... доведи до деревни. Хотя бы нагу дочь…пусть хоть дети...господин…

Я отстранился, чувствуя, как её страх липнет ко мне — липкой паутиной, опутывающей разум. Эти люди не видели во мне человека. Только символ. Живую легенду, способную одним махом перечеркнуть их ночные кошмары.

— Ведите, — бросил я, резче, чем планировал.

Они закивали с такой поспешностью, что казалось — шеи вот-вот треснут. Поднялись, спотыкаясь о корни, но ни разу не обернулись проверить, иду ли я следом. Лишь девчонка, шагавшая позади отца, украдкой бросала взгляды через плечо. Каждый раз, встречаясь со мной глазами, краснела и ускоряла шаг.

Бальтазар шёл рядом, жестикулируя, как актёр в дешёвой пьесе:

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? Они приведут тебя к своим, ты сверкнёшь мечом, спалишь пару уродов — и всё. Станешь их новым божком. Будут молиться на твои следы на грязи.

— Замолчи.

— О, нет! Позвольте, ваше величество, напомнить: каждый, кого ты спасаешь, становится петлёй на твоей шее. Помнишь лесничего из Ветвистого Утёса? Он продал твой маршрут наёмникам за бочку солонины...Нам надо идти. Ты сам говорил что у тебя не так много времени…У тебя вроде свое королевство, со своим подданными.

Лес редел. Сквозь стволы замелькали столбы дыма. Воздух пропах горелым мясом и железом — знакомый аромат войны.

Деревня оказалась удивительно крепкой: двойной частокол из заострённых брёвен, рвы с кольями, даже примитивные катапульты на платформах. Но сейчас её защита трещала по швам. Брешь в западной стене кишела зверолюдами — их гнали обратно гномы в стальных кирасах, стреляющие из миниатюрных арбалетов со скоростью шершней.

— Автожир! — кто-то крикнул сверху.

Стальная махина с пропеллерами, похожая на стрекозу-мутанта, пронеслась над нашими головами. Из её брюха полетели бочонки с красно-белой маркировкой.

**БА-БАХ!**

Земля вздрогнула. Зверолюды в эпицентре взрыва превратились в кровавый дождь. Ополченцы — крестьяне в кожанках, вооруженные косами и топорами — ринулись в прорыв, добивая раненых тварей.

— Интересно, — Бальтазар прикрыл глаза от вспышек, — сколько золота заплатили гномам за эти автожиры? Чтобы их сюда пригнали.

Девушка, услышав его, вдруг обернулась. Её лицо, ещё минуту назад бледное от ужаса, залилось краской гнева:

— Они не наёмники! — выпалила она, сжимая кулаки. — Капитан Громир и его отряд сами пришли к нам.

Бальтазар поднял бровь, явно заинтригованный.

— Слышал, "король"? — он растянул слово, будто пробуя на вкус. — Похоже, твои любимые гномы решили поиграть в благородство. Или... — его глаз сузился, — ...им что-то понадобилось в этой дыре.

Мы наблюдали, как гномы, построившись в фалангу, методично выдавливали зверолюдов из деревни. Их дисциплина контрастировала с яростным хаосом ополченцев.

— Господин чародей! — старик-крестьянин, наш проводник, дернул меня за рукав. — Прошу, войдёмте! Капитан Громир будет рад...

— Нет. — моё собственное слово застало меня врасплох.

— Но... вы ведь поможете? — девушка посмотрела на меня с таким ожиданием, что аж заныло под ложечкой.

Я видел, как её отец, всё ещё истекая кровью, примерял дубье лежавшее на земле, чтобы присоединиться к резне. Видел, как гномы поднимали щиты, прикрывая отступающих стариков. Видел, как автожир, сделав круг, сбрасывал очередную порцию смерти.

— Вы справитесь без меня, — я сделал шаг назад, в тень сосен.

— Ты... ты же благородный! — девушка крикнула вдогонку, и в её голосе впервые прозвучала обида. — Ты *обязан*...

Бальтазар заглушил её слова громким хохотом.

— Вот и встретились два мира, — он размахивал руками, как придворный шут. — Тот, кто верит в долг. И тот, кто ведает цену долгам. — маг повернулся ко мне, вдруг серьёзный. — Уходим, пока они не начали кланяться. Быстро же их просьбы перешли рубеж от “пожалуйста” до ты “должен”.

Мы скользнули меж деревьев, оставляя за спиной рёв битвы. Девушка кричала что-то ещё, но ветер унёс её слова.

— Удивительно, — проворчал Бальтазар через полчаса молчания, — ты смог устоять перед их глазами. Обычно твой тип падает в обморок от первого же взгляда "благодарных подданных".

Я не ответил. В горле стоял ком. Не страх. Не сомнение. Пустота — будто выскоблили всё, что заставляло оборачиваться.

Автожир пролетел над нами, направляясь на восток. На его хвосте алел флаг — перекрещенные кирка и меч.

— Они ведь не просто так защищали деревню, — пробормотал я.

Бальтазар ухмыльнулся, доставая из складок плаща украденный где-то блиндажный пряник.

— Разумеется. Там, — он ткнул пальцем в сторону догорающего села, — или в радиусе дня пути, находится что-то, заслуживающее гномьей "заботы". Артефакт? Шахта с редкой рудой? — он хрустнул пряником. — Но это уже не наша забота, верно, благородный король?

Я ускорил шаг. Солнце садилось, окрашивая лес в багрянец.

А сзади, в клубах дыма, оставались глаза девчонки. Сначала — полные надежды. Теперь — наверняка полные ненависти.

Лес поглотил нас без следа.

***

Костер потрескивал, отбрасывая длинные тени на стволы сосен. Огонь плясал, словно живой, облизывая дно походного котла, в котором булькало варево из мяса и крупы. Аромат дразнил ноздри, смешиваясь с запахом хвои и вечерней сыростью. Я помешивал ложкой, наблюдая, как куски мяса — оленина, добытая ещё утром — медленно развариваются, становясь мягкими и сочными. Бальтазар сидел напротив, его глаз следил за каждым моим движением, словно пытался разгадать секрет.

— Это... пространственная магия? — наконец не выдержал он, указывая на котёл, который я буквально достал из воздуха.

— Можно и так назвать, — ответил я, не вдаваясь в подробности, и параллельно отправляя часть варева в пространственный карман.

Он фыркнул, скрестив руки на груди. Его цепь звякнула, напоминая, что он всё ещё пленник.

— Не надо мной издеваться, — проворчал маг. — Я знаю все виды магии, известные на этом континенте. Ни один из них не позволяет хранить горячий суп в невидимом кармане.

Я лишь усмехнулся, наливая ему порцию бульона в деревянную миску. Бальтазар взял её с подозрением, словно ожидая, что еда вот-вот превратится в змею.

— Ешь, — сказал я, уже накладывая себе. — Не отравлено.

Он покосился на мою миску, затем на свою, и, убедившись, что содержимое идентично, осторожно поднёс ложку ко рту. Его движения были изысканны, даже здесь, в глуши, он ел как аристократ на королевском пиру.

Я, напротив, ел с аппетитом, причмокивая и облизывая ложку. Бульон был густой, с дымным привкусом костра. Крупа разварилась до состояния каши, мясо таяло во рту.

— Для человека твоего статуса ты невероятно неряшлив, — заметил Бальтазар, откладывая ложку.

Я ничего не ответил, лишь достал из инвентаря кусок свежего хлеба. Он был ещё тёплый, с хрустящей корочкой, и пах так, будто его только что вынули из печи. Бальтазар замер, его глаз расширился.

— Это... как? — он протянул руку, словно хотел потрогать хлеб, но остановился.

— Магия, — сказал я, откусывая большой кусок.

Он хмыкнул, но больше не стал спрашивать. Видимо, решил, что я просто дразню его.

Через полчаса мы лежали у костра. Я — на раскладной кровати, которую тоже достал из инвентаря. Бальтазар — на лежанке из сосновых веток. Он ворочался, явно недовольный таким раскладом, но молчал.

Тишину нарушал только треск костра и редкие крики ночных птиц. Бальтазар изредка бросал на меня взгляды, полные любопытства и раздражения.

— Что? — наконец не выдержал я.

Он вздрогнул, словно пойманный на чём-то.

— Ничего, — пробормотал он, но через паузу добавил: — Кто ты?

— В каком смысле? — я приподнялся на локте, глядя на него.

— Ты говоришь, что ты король. У тебя есть подданные, армия... но откуда ты взялся? — его голос звучал искренне. — Ты похож на бретонского воителя, но я знаю всех аристократов Бретонии. Твоего имени и лица мне не знакомы.

— Я с юга, — ответил я уклончиво.

Он задумался, его взгляд стал расфокусированным.

— Аравия? — наконец спросил он. — Ты крестоносец? Заработал славу в бесчисленных сражениях?

Я ничего не ответил, лишь усмехнулся.

Бальтазар замолчал, но я видел, как его мозг работает, строя догадки.

— Отвяжи меня, — вдруг сказал он. — Убери кляп. Я буду послушнее.

Я посмотрел на него, затем вздохнул.

— Спи, Бальтазар. — Я смахнул сонное заклятие низкого уровня.

Его глаза закрылись, тело обмякло. Я подождал, пока его дыхание станет ровным, затем встал и начал устанавливать охранные заклятия.

— **Сигнальная Ловушка.** — мана вырвалась из моих пальцев, образовав невидимую сеть вокруг лагеря.

— **Защитный Круг.** — земля под ногами слегка дрогнула, обозначив границу, которую не пересечь без моего разрешения.

— **Тишина.** — звуки леса стихли, словно кто-то выключил их.

Убедившись, что всё в порядке, я лёг на кровать, укрывшись одеялом. Костер догорал, оставляя лишь тлеющие угли.

Перед тем как закрыть глаза, я бросил последний взгляд на Бальтазара. Он спал, его лицо, обычно искажённое гримасой недовольства, теперь казалось почти мирным.

— Спокойной ночи, — прошептал я, погружаясь в сон.

Глава 34

Тишина в ельнике была густой, как смола. Воздух, пропитанный запахом хвои и гниющих пеньков, словно застыл между стволами, обволакивая фигуры, сгрудившиеся в полумраке. Их было больше двадцати: культисты в рваных балахонах с вышитыми кровавой нитью символами, бандиты в стеганых доспехах, тускло поблескивавших под луной. Лица — шрамы, перекошенные рты, глаза, горящие лихорадочным блеском. Посреди них, опираясь на посох из черного дерева, стоял маг. Его тело, обвитое гнойниками и черными вздувшимися венами, напоминало гниющее бревно. Три глаза — два обычных, третий во лбу, мутный и белесый, — бесцельно блуждали по темноте.

— Ничего, — прошипел он, и голос его звучал так, будто ржавые гвозди скреблись по камню. — Ни ловушек, ни следящих чар. Только двое... Один — слабак, едва щупает эфир. Второй... — Он замолчал, морщась, словно пытался разглядеть сквозь пелену тумана. — От него... ничего. Пустота.

Бандит в нагруднике из потрескавшейся кожи хмыкнул, плюнув в мох. Его лицо, изуродованное шрамом от виска до подбородка, исказилось в усмешке.

— Значит, просто богатенькие дурачки, — проворчал он, перебирая зазубренный тесак. — Наслушались сказок про сокровища в руинах, купили шелковую одежку да решили поиграть в героев. Ну что ж... — Он провел пальцем по лезвию, оставив на металле тонкую полоску крови. — Поиграем и мы.

Культист в капюшоне с рогами оленя, пришитыми к ткани, забормотал что-то на языке, напоминающем треск костей. Его пальцы, обмотанные железными кольцами с шипами, нервно сжимали амулет в виде спирали.

— Владыка ждет жертв, — проскрежетал он. — Их сердца откроют врата.

Маг с гнойниками повернул к нему третий глаз, и культист замолчал, подавшись назад.

— Врата... — маг фыркнул, и из его горла вырвался хриплый смешок. — Владыке нужна кровь, а не болтовня. Идем.

Они двинулись сквозь чащу, ступая так, чтобы ветви не хрустели под ногами. Луна, прячась за облаками, бросала на землю рваные блики, и в этой полутьме процессия напоминала стаю теней — извилистую, беззвучную, смертоносную.

У костра, в километре от них, два путника спали, не подозревая о приближающейся беде. Костер уже почти погас, оставив лишь горстку тлеющих углей. Рядом, на самодельной лежанке из веток и плаща, лежал человек в дорожном кафтане с серебряной вышивкой. Его лицо, гладкое и бледное, было усталым — таким обычно рисуют хитрых, и жадных до славы молодых вельмож, или придворных магов, второе было ближе к правде. Второй спал на широкой кровати, раскинувшись как медведь, занявший чужую берлогу. Бородатый старец, но избавленный от возрастной дряхлости он был грощен и величав, излучая силу и власть. На его широкой груди лежал серый плащ. Его посох, покрытый рунами, валялся рядом, словно простая палка.

Бандиты замерли в двухстах шагах, притаившись за валежником.

— Смотри-ка, — шепнул шрамолицый, тыча пальцем в безбородого. — Кафтан-то шелковый. И пряжка на поясе... золотая, не иначе. Что эти богатенькие господа плыли в наших краях? Ну, им же хуже.

Маг с гнойниками вытянул шею, его третий глаз сузился, пытаясь прощупать эфир вокруг спящих. Ни всплесков магии, ни защиты — только слабый след от юнца, да и тот едва теплился.

— Беззащитны, — подтвердил он, но в голосе прокралась дрожь. Что-то было не так. Пустота вокруг бородатого старца... Слишком уж пусто. Как будто его вовсе не существовало для мира магии.

— Тогда чего ждем? — прошипел культист с рогами, вытаскивая из-под плаща кривой кинжал. — Режь их, пока спят!

Они ринулись вперед, забыв про осторожность.

И тут маг вскрикнул.

Его крик был похож на вопль раненого зверя — высокий, раздирающий глотку. Он замер, будто вкопанный, его гнойники вдруг лопнули, изливая желтоватую жидкость.

— Ловушки! — выдохнул он, и в этот миг воздух взорвался.

Первый ряд культистов разорвало на куски невидимой силой — кишки, обрывки балахонов, брызги крови смешались в кровавый дождь. Вторых охватило пламя — не обычное, а синее, холодное, пожирающее плоть до костей за секунды. Третьи, пытаясь бежать, застыли на месте, покрываясь инеем — их крики замерли в ледяных глотках.

Маг, истекая гноем, рухнул на колени, его третий глаз лопнул, словно перезревшая ягода.

— Это... ловушка... — захрипел он. — Он... нас... обманул...

Ранее спавший старец вскочил с кровати, даже не потянувшись. Его движения были резкими, точными, будто он действительно и не спал вовсе. Посох сам влетел в его ладонь, руны на нем вспыхнули кроваво-алым.

— Ну что, сволочи, — прорычал он, и голос его грохнул, как обвал в горах. — Поиграем?

Шрамолицый бандит, уцелевший чудом, рванул вперед, занося тесак. Бородач даже не шелохнулся. Посох взметнулся, и лезвие, столкнувшись с невидимым барьером, разлетелось на осколки. Прежде чем бандит успел вскрикнуть, бородатый ударил посохом в грудь — удар был настолько сильным, что доспехи треснули, а ребра провалились внутрь, смешавшись с легкими.

— Следующий! — рявкнул он, разворачиваясь к толпе.

Культист с рогами на капюшоне выскочил справа, крутя кинжалом в пальцах. Его губы шептали заклятье, амулет на шее светился зловещим зеленым. Бородач фыркнул:

— Ты что, всерьез?

Посох взревел, выстрелив сгустком пламени. Культист исчез в огненном вихре, даже не успев крикнуть.

Но их было много. Оставшиеся в живых, обезумев от страха и ярости, лезли напролом. Огромный детина с двуручным мечом замахнулся, целясь в голову. Бородач присел, пропуская лезвие над собой, и ударил посохом в пах. Металл набедренника смялся, как бумага, а детина, завыв, рухнул, хватая руками расплющенные остатки того, что еще минуту назад было его мужской гордостью.

— Эй, освободи меня, я могу помочь! — крикнул молодой с лежанки, уже стоя на ногах. В его руках дрожал короткий меч, но глаза горели азартом. — Оставь хоть парочку мне!

— Молчи и не мешай! — огрызнулся бородатый, отшвыривая посохом культиста, пытавшегося подкрасться сзади. Тот взлетел в воздух, сломал спину о сосну и затих.

Но толпа не унималась. Культисты, шепча заклятья, бросали в него черные сферы энергии. Бородач вращал посохом, как ветряк, рассеивая атаки. Одна из сфер, отрикошетив, врезалась в группу бандитов — те взвыли, их плоть начала пузыриться и сползать с костей.

— Надоело! — рыкнул он внезапно, вонзив посох в землю.

Земля содрогнулась. Из трещин вырвались щупальца пламени, хватая культистов за ноги и подтягивая вглубь. Те, кому удалось отпрыгнуть, попали под ливень ледяных игл — они пронзали тела насквозь, пригвождая к деревьям.

Шрамолицый, истекая кровью из раздробленной груди, пополз прочь. Бородач заметил это движение.

— Куда? — Он щелкнул пальцами.

Воздух сгустился в невидимый кулак, схватил бандита и швырнул обратно в адскую мясорубку.

Через пять минут все было кончено. Лесная поляна превратилась в кладбище: обугленные трупы, ледяные статуи с застывшими гримасами ужаса, лужи крови, медленно впитывающейся в землю. Спутник старца стоял, широко раскрыв глаза, сжимая меч, который так и не удалось использовать.

— В... впечатляет. — выдавил он.

Старец, вздохнув, вытер посох о плащ.

— Обычная засада. — Он пнул ногой голову мага с гнойниками, покатившуюся под куст. — Эти идиоты всегда лезут на рожон. Что в игре, что здесь, казалось бы живые люди, а такие же тупые.

— Игра... для тебя вся эта резня просто игра? Что ты за зверь такой? Каким могуществом ты обладаешь на самом деле? — Бальтазар удивлённо вытаращил глаза на Стефана.

— Не важно. — Бородач усмехнулся, поднимая с земли флягу. — Ты все равно не поймешь.

Он отпил, вытер рот и посмотрел на Бальтазара, отвернулся и затем остановился на краю поляны, где земля, пропитанная кровью, уже начала пузыриться черными волдырями. Он воткнул посох в грунт, и руны на древке вспыхнули мерцающим багрянцем. Воздух вокруг заколебался, словно нагретый солнцем асфальт, и из трещин в почве потянулись тонкие нити дыма — фиолетовые, ядовитые, извивающиеся как змеи.

— Ищи, — пробормотал он, и дымовые щупальца рванули в сторону леса, пронзая стволы, обвивая камни. Спутник наблюдал, как из карманов мертвых культистов вылетают монеты, кольца, амулеты — все это исчезало в крошечных порталах, вспыхивавших и гаснувших за долю секунды.

— Э-это… воровство? — выдавил пленный маг, не сводя глаз с танцующих в воздухе артефактов.

— Налог за глупость, ничего особенного, — буркнул бородач, не оборачиваясь. — Они мертвы. Им уже все равно.

Дымовые нити вдруг натянулись, указывая на северо-восток. Бородач дернул посохом, и порталы захлопнулись с глухим хлопком.

— Лагерь в часе ходьбы. Идем.

Пещера пряталась за водопадом, чьи воды падали в озеро цвета ржавчины. Каменная арка, почти скрытая папоротниками, вела в узкий тоннель. Но внутри пространство расширялось — лабиринт коридоров, грубо вырубленных в скале, уставленных железными клетками. Вонь стояла невыносимая: смесь экскрементов, гниющего мяса и серы. Из темноты доносились стоны — человеческие, гномьи, чьи-то вовсе незнакомые.

— Слушай внимательно, — Стефан схватил Бальтазара за плечо, заставив вздрогнуть. — Твоя задача — открыть клетки. Не лезь в бой, не пытайся геройствовать. Понял?

Тот кивнул, спокойно, и четко.

— А ты…

— Я займусь уборкой. — Стефан щелкнул пальцами, и его плащ вспыхнул алым светом, освещая стены, покрытые похабными граффити и рунами Хаоса.

Они вошли.

Первых стражников — троих культистов с копьями — Стефан уничтожил, даже не замедлив шаг. Посох взметнулся, и воздух сжался в невидимый клинок, разрезавший тела пополам. Кишки шлепнулись на камень, а бородач уже шел дальше, к реву тревоги, разносившемуся по пещере.

— Враги! К оружию!

Из боковых тоннелей хлынула толпа. Культисты в кольчугах из человеческих костей, бандиты с двуручными секирами, гибриды людей и демонов с клешнями вместо рук. Стефан ухмыльнулся.

— Наконец-то разминка.

Он ударил посохом о землю. Каменный пол вздыбился, выбросив вверх шипы длиной в рост человека. Десяток тел взлетели на них, пронзенные насквозь. Крики смешались с хрустом костей.

— Слабо! — рявкнул кто-то сбоку.

Огромный детина в доспехах из черненой стали, с молотом размером с телегу, рванул вперед. Стефан зевнул.

— Убери этого попугая.

Посох выплюнул сгусток пламени, но детина отразил его щитом с зеркальной поверхностью. Огонь рикошетом ударил в потолок, осыпав всех обломками.

— Ха! — заревел гигант. — Я иммунен к…

Стефан оказался у него за спиной. Неизвестно когда успев обойти. Ладонь вошел в щель между шлемом и нагрудником, и голова великана взорвалась, как перезрелый арбуз.

— Меньше Слов. Болтун.

Тем временем Бальтазар, прижимаясь к стенам, метался между клетками. Мечом он выбивал замки, крича пленникам: «Бегите к выходу!». Гномы, крестьяне — все давили друг друга в узких проходах, спасаясь из ада.

— Помогите! — вдруг завопил чей-то голос.

В боковой камере, за решеткой из зазубренных кинжалов, бился подросток. Его нога была прикована цепью к алтарю, на котором лежал черный кристалл, пульсирующий как сердце.

— Не трогай цепь! — заорал Бальтазар, заметив движение юнца. Но тот уже ударил камнем по кристаллу.

Цепь лопнула. Кристалл взорвался.

Из алтаря вырвался вихрь черных щупалец, схватив подростка за горло. Глава школы металла отпрыгнул, но тень уже тянулась к нему, принимая форму гигантской пасти.

— Идиот! — Стефан рванул на помощь, отшвырнув посохом трех культистов в стену. Он активировал низкоуровневые заклятие очищения на свои руки, и вцепился пальцами в щупальца, и те задымились, завывая от боли. — Это ловушка для душ! Ты чуть не…

Щупальца рванулись к его лицу. Стефан скривился, сжал кулак — и тень сгорела, оставив в воздухе запах гари. Подросток рухнул на пол, давясь кашлем.

— Спасибо…

— Молчи и беги! — Стефан толкнул его к выходу, обернувшись к новой волне врагов.

Главарь ждал в главном зале — круглом помещении с куполом, исписанным рунами. Он сидел на троне из черепов, обнаженный по пояс, его тело покрывали шрамы-символы, светящиеся кровавым светом. В руке — топор, лезвие которого было выковано из чистой тьмы.

— Ну наконец-то, — проворчал Стефан, входя в зал. За ним оставался коридор, усеянный трупами. — Обычно вы, ублюдки, прячетесь за спинами своих подчиненных.

Главарь встал. Ростом под три метра, мышцы вздувались, как мехи кузнеца. Глаза — два уголька в глазницах.

— Ты думаешь, что силен, червь? — его голос грохотал, как камнепад. — Я — Пожиратель Бездны! Моя сила…

Стефан вздохнул.

— Давай без монологов, я обычно пропускал вашу трескотню, но увы здесь такой функции нет. Хотя, стой.

Он щелкнул пальцами. Пол под ногами главаря провалился, превратившись в зыбучий песок. Но тот прыгнул вверх, ударив топором по воздуху — пространство треснуло, выпустив стаю теневых гончих.

— Умри!

Стефан крутанул посохом, создавая барьер. Гончие разбивались о него, взрываясь черной слизью. Пожиратель уже был рядом, топор свистел, рассекая барьер как бумагу. Лезвие задело плечо Стефана — кровь брызнула на камень.

— Первая кровь! — захохотал главарь.

Стефан посмотрел на рану, потом на врага. В его глазах мелькнуло что-то вроде… разочарования?

— На этом все.

Он бросил посох. Тот завис в воздухе, вращаясь с бешеной скоростью. Руны вспыхнули ослепительно белым, и главарь взвыл, закрывая лицо руками.

— Нет! Это свет…

Посох вонзился ему в грудь. Шрамы-символы погасли. Мышцы усохли, кожа покрылась трещинами. Пожиратель рухнул на колени, превратившись в дряхлого старика.

— Как… — он захрипел.

— Ты питался чужими душами. Я вернул долги. — Стефан поднял топор тьмы, рассмотрел его и швырнул в портал. — Рядовая механика, кажется нечто подобное я освоил еще на первых уровнях.

Он развернулся и пошел к выходу, не глядя на поверженного врага. Тот, уже слабея, кричал вдогонку:

— Ты… не человек! Ты…

— Да, да, — Стефан махнул рукой. — Спокойной ночи.

***

У выхода из пещеры Бальтазар ждал, окруженный спасенными пленниками. Он смотрел на Стефана, который шагал сквозь толпу.

—Кто ты? — наконец выдохнул Бальтазар. — Маг? Демон? Полубог?

Стефан остановился, доставая из портала флягу. Отпил, крякнул и ухмыльнулся:

—Усталый человек. С кучей работы.

Он не обернулся, чтобы проверить, идет ли Бальтазар — знал, что идет. Чары все еще были активны.

Бальтазар, бормотал что-то о безумии ночных маршей, но голос терялся в скрипе сапог Стефана.

Толпа встретила их молчанием.

Сотня глаз, широких от голода и страха, уставилась на выходцев из тьмы. Женщины прижимали к груди детей, чьи лица сливались с тенями. Старики, сгорбленные под грузом лет и ран, опирались на палки. Молодые мужчины, с оружием из ржавого металла, замерли в полушаге — готовые бежать или атаковать. Воздух гудел от немого вопроса: «Это они? Те самые?»

Стефан остановился, впиваясь взглядом в толпу. Его глаза, серые и глубокие, как пропасти между мирами, скользнули по лицам, будто считая потери. Он кивнул — коротко, сухо. Благодарность полководца, не ждущего аплодисментов.

— Мы… мы слышали, — прошептал кто-то спереди. Женщина с младенцем, завернутым в тряпье цвета грязи. — Вы уничтожили их. Освободили нас.

Стефан промолчал. Повернулся, намереваясь обойти толпу стороной, словно это была лужа на пути. Но сотни тел сдвинулись, преграждая дорогу.

— Возьмите нас с собой! — крикнул подросток с перебинтованной рукой. — Они вернутся! Зверолюды… они выследят нас снова!

Шёпот превратился в гул. Руки тянулись к плащу Стефана, цеплялись за подол, молили, требовали. Бальтазар замер позади, лицо его дергалось — то ли от жалости, то ли от страха.

— Стефан, — начал он, осторожно, как всегда. — Может, стоит… Они же не выживут тут.

Бородач остановился. Не оборачиваясь, сжал кулаки — кости захрустели, будто сухие ветви. Он открыл пространственный карман, и выкинул простенькие копья, мечи, и доспехи.

— Среди вас почти пятьдесят мужчин, — прорычал он. — Мы — не пастухи. Вооружитесь, и сможете добраться до ближайшего города.

— Но дети, — Бальтазар сделал шаг вперед, указывая на толпу. — Посмотри на них.

Толпа завыла. Кто-то упал на колени, кто-то рвал на себе волосы. Женщина с младенцем протянула ребенка к Стефану, как жертву древним богам.

— В дневном переходе, — голос Стефана разрезал вопли, как нож. — Деревня. Под защитой гномов.

Люди затихли, затаив дыхание. Даже ветер стих, прислушиваясь.

— Вчера зверолюды напали, — продолжал он, глядя куда-то поверх голов. — Мы отбили атаку. Дупаю они приютят.

Бальтазар выдохнул. Толпа взорвалась рыданиями, смехом, благодарностями. Стефан резко поднял руку — тишина вернулась мгновенно.

— Берите припасы у мертвых, — сказал он, указывая на пещеру. — Ваши мучители больше не нуждаются в провизии.

Глава 35

Сумерки спускались на долину густыми сизыми шлейфами, смешиваясь с дымом, что поднимался от пепелищ на окраинах. Стефан остановился у края гречишного поля, вглядываясь в очертания деревни. Стоптанные колосья лежали под ногами, будто чьи-то сломанные пальцы — зверолюды не щадили ни людей, ни урожай. Но частокол, еще вчера покосившийся под напором когтистых орд, теперь стоял ровно, бревна скреплены железными шипами. На башнях мерцали огни — гномы не спали.

— Хорошо, потрудились, — пробормотал Бальтазар, подтягивая ремень рюкзака. — Только где же народ?

Ответом стало громыхание засова. Ворота, обитые стальными пластинами, приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить троих коренастых стражников в кольчугах из чешуи темного цвета. Гномы шли, постукивая топориками о камни — ритмично, как метроном. Их бороды, заплетенные в косы с вплетенными оберегами, колыхались в такт шагам.

— Стоп, чужаки! — крикнул старший, чья правая рука была заменена механическим клешнем. Искусственные суставы скрипели, когда он указывал на толпу. — Не место здесь толпам. Уходите, пока не поздно. Говорю в первый, и последний раз.

Стефан сделал шаг вперед, плащ, пропитанный гарью, взметнулся за спиной.

— Мы здесь по праву крови, — голос его звучал глухо, будто из-под земли. — Часть выживших селян — моя работа.

Гномы переглянулись. Младший, с перевязанным глазом, хмыкнул:

— Сказки для детей. Каждый второй бродяга называет себя спасителем. Пшол вон!

— Тогда спросите своих, — Стефан указал на дымящиеся трубы за частоколом. — Людей. Фермеров.

Тишина повисла густым пологом. Бальтазар ерзал на месте, пальцы нервно барабанили по рукояти меча, по привычке высекая связку заклятий. В толпе беженцев зашуршало — ребенок заплакал, но мать тут же зажала ему рот ладонью.

Старший гном выдвинулся вперед, клешень сомкнулся с металлическим лязгом.

— Назови имя.

— Чародей.

— И больше ничего?

— Достаточно.

Стражник фыркнул, развернулся к младшим:

— Проверить. Если врут — стрелять без предупреждения.

Двое скрылись за воротами. Минуты тянулись, будто смола. Стефан стоял недвижимо, но Бальтазар заметил, как напряглись жилы на его шее. Где-то вдалеке завыл ветер, принося запах гари и гниющей гречихи.

Внезапно ворота распахнулись шире. Из них вышла женщина в выцветшем платье, за ней — мужчина с перебинтованной головой, опирающийся на вилы.

— Он... он прав, — проговорил мужчина, щурясь на Стефана. — Вчера, когда те твари ворвались в хлев, мы убежали в чашу, там нас и нагнали... Он один против толпы. Спас жену и дочь.

Женщина кивнула, прижимая к груди дочь. Ребенок уставился на Стефана широко раскрытыми глазами, будто видел призрака.

— Он... он как демон бился, — прошептала она. — Глаза горели. А потом просто ушел.

Гномы тихо зашептались на своем языке — резкие, рубленые звуки, похожие на стук топора. Старший повернулся, клешень сжал запястье Стефана.

— Почему молчал о свидетелях?

— Вы бы поверили сразу?

Стражник хрипло рассмеялся, выпуская руку.

— Нет. Но теперь поверим.

***

**Внутри стен.**

Деревня напоминала раненого зверя, зализывающего раны. Между домами из черного дуба, обугленных по краям, сновали гномы-кузнецы — чинили плуги, превращенные в оружие. Воздух звенел от ударов молотов и шипел раскаленным металлом. Люди же жались к стенам, их лица — восковые маски с пустыми глазницами.

— Половина зернохранилищ сгорела, — объяснял старший гном, ведущий их к амбару. — Но места хватит. На неделю.

— А потом? — спросил Бальтазар, озираясь в поисках еды.

— Потом решайте сами. Мы не благотворители. Можешь забрать этих нахлебников к себе, ваш магический брат, довольно богат.

Стефан молчал. Его взгляд скользил по лицам беженцев, теперь смешавшихся с местными. Старик, обнимающий спяшего ребёнка. Девушка, стирающая окровавленную рубаху в корыте. Двое подростков, спорящих нал чадящей тарелкой каши.

— Вам выделят дом у восточной стены, — гном ткнул клешнем в двухэтажное строение с проваленной крышей. — И еду. За работу, конечно.

— Какая работа? — Бальтазар нахмурился.

— Ремонт. Окопы. Кто может — с оружием на стены.

Бальтазар резко мазнул рукой в сторону людей:

— Они всего лишь крестьяне, какой с них прок. Бессмыслица какая-то.

Гном усмехнулся, обнажив железный зуб:

— Слушайте “благородные” не знаю что у вас к северу от черных гор, в имперских землях. — На последнее замечание Бальтазар хмыкнул. — Да да, и не думайте что я не понял, от вас имперскими замашками за версту несет. В общем, здесь в пограничных землях все воюют. Или вы думали, убежище — это мягкие подушки и молоко с мёдом? Нетушки! Тут нужно упорно работать, чтобы просто выжить. Но зато, именно здесь, ты можешь почувствовать себя свободным.

Толпа за спиной Стефана заволновалась. Женщина с младенцем выступила вперед:

— Мы согласны. Лишь бы не обратно...

— Нет, — Стефан перекрыл её голос. — Дети и старики — в глубь деревни. Остальные работают, тут я не буду спорить. Но не на стенах.

Гном замер, оценивающе щёлкая клешнем.

— Вы диктуете условия в *моей* крепости?

— Нет. Прошу… Вежливо.

Тишина. Даже кузнецы прекратили стучать. Бальтазар задержал дыхание.

— Просите громче, — усмехнулся гном.

Стефан снял с пояса меч в красивых ножнах — тот самый, что висел на нём ещё у пещеры. И вложил в “несимметричные” руки гнома.

— Залог. Если нарушу слово — оставляете его.

Гном с перевязанным глазом присвистнул. Меч, даже скрытый в ножнах, излучал слабое сияние — древняя магия, не подвластная времени.

— Беру, — старший поднял клинок, ощупывая целой рукой рукоять. — Но знайте: наши ребята следят. За каждым шагом.

***

Луна, как выбитый глаз, глядела сквозь щели в ставнях. Стефан сидел на крыше амбара, наблюдая, как Бальтазар раздаёт беженцам хлеб — чёрный, с примесью опилок, но горячий.

— Ты отдал волшебный Коготь, — голос снизу заставил его вздрогнуть. На краю крыши стояла девочка из семьи фермера — та самая, что смотрела на него как на призрака.

— Коготь?

— Меч. Папа говорил... он светится, когда зверолюды близко.

Стефан кивнул. Девочка забралась рядом, болтая ногами в дырявых башмаках.

— Ты вернешь его?

— Если придётся.

— А если нет?

Он не ответил. Внизу, у колодца, гномы-часовые перекликались гортанными криками. Где-то за стеной завыло — то ли ветер, то ли не-ветер. В этих краях все могло тебя убить, и сожрать.

— Они боятся тебя, — девочка указала на гномов, и своих односельчан. — Думают, ты приведёшь сюда смерть.

— Думаю их сложно винить в предвзятости.

— А мы? Мы тоже умрём?

Стефан посмотрел на её руки — крошечные, в царапинах, но сжимающие краюху хлеба как оружие.

— Нет. С чего ты взяла.

Девочка задумалась, потом сунула руку в карман. Вытащила смятый цветок — гречишный, с обгоревшими лепестками.

— Держи. На удачу.

Он взял, не зная куда деть. Цветок пах гарью.

— Как зовут?

— Лика.

— Ложись спать, Лика… И спасибо.

Улыбнувшись, она исчезла так же тихо, как появилась. Стефан разжал ладонь — цветок оставил на коже следы пыльцы, похожие на звёзды.

Где-то в темноте заскрипела стрела. Зверолюды не любят лунный свет. Но голод сильнее страха.

Завтра начнётся война. Или нет.

Но пока — тишина.

***

Ночь перед битвой пахла страхом. Не дымом костров, не гарью сожжённых полей — именно страхом. Сладковатым, как перезрелая слива. Крестьяне жались к огню, бросая в пламя обломки мебели, вынесенной из разбитых домов. Дети спали, свернувшись в клубки у ног матерей. Мужчины точили лезвия, изредка поглядывая на частокол, где маячили силуэты гномов-часовых.

Бальтазар сидел чуть поодаль. Огонь лизал его потрёпанные сапоги, но он не отодвигался — холод внутри был сильнее, да и зачарованные сапоги, не боялись огня.

— Эй, господин, прошу простить — окликнул его молодой парень с перевязанным глазом. — А правда, что твой маг — князь?

Тишина стала гуще. Даже старик, чинивший грабли, замер.

— Князь? — Бальтазар фыркнул, доставая флягу. — Не знаю, но из благородных это факт. Он владеет землями Мрачного Леса.

— Мрачный Лес? — переспросила женщина, качая на руках младенца. — Это где ж такие земли?

— У подножья Черных Гор. Аккурат рядом с ущельем Черного пламени. Судя по всему он вылил из тех мест всю нечисть, и теперь надёжно охраняет его, и привечает своих крестьян.

Старик засмеялся, плюнув в огонь:

— Сказки. Те места хоть и более людные чем прочие места в порубежье, но ни одно войско, ни один маг неспособны их занять, так не бывает.

— А ты сам видел? — вмешался другой старик, тыча в Бальтазара ветхим, и узловатым пальцем.

Бальтазар отхлебнул кислого вина.

— Видел его замок, — солгал он. — Из месинвх чёрных сосен. Высокий, величавый, а рядом деревня с частоколом не хуже, вернее даже уже городок. Вокруг поля, а там растет все что хочешь, да в таком изобилии, потому что поля питает магия, заключённая в башне, которая стоит у берегов широкой реки.

— И много у него людей? — женщина приподняла ребёнка.

— Гговорю же, целый город. Кузнецы, кожевники, лучники… Хотя, от лишних рук он бы не отказался, земли там ещё много, и раздаёт он ее даром, лишь долю от будущих урожаев просит.

— А почему тогда здесь? — парень прищурился. — Князю в грязи с нами ковыряться? Что забыл в этих краях? Сидел бы в своей вотчине, бед бы не знал.

Бальтазар потянулся к огню, разминая онемевшие пальцы.

— Долг, у него. Вроде о чем договорился с гномьим королём.

Старик хмыкнул, вставая:

— Мой дед служил у барона. Те тоже про «долги» говорили, а сами последнюю рубаху с мужиков драли.

Толпа загудела. Кто-то бросил в костёр горсть щепок — искры взметнулись к звёздам.

— А сила откуда? — спросил подросток, до сих пор молчавший. — Магия… она ж у эльфов да чародеев. А он…

— Сам подумай, — перебил Бальтазар. — Конечно, чародей.

Слово повисло нелепой глыбой. Даже гномы на стене на миг прислушались.

— Чародей, — передразнил парень. — Это который книжки листает? Что-то я не пойму о чем ты мне толкуешь. Он благородный, или нет? Или он чародей? Ты определись сначала, прежде чем брехать.

— Он, и то и другое, что непонятного. — Бальтазар подал плечами.

Женщина покачала головой, прижимая ребёнка к груди:

— Страно это все. Все равно, каким бы выдающимся не был человек, один он спло что может сделать. Зря этот господин-чародей пошел один.

— Может быть, — Бальтазар встал, отряхивая плащ. — А теперь спать. Завтра…

Он не договорил. Все и так знали, что будет завтра.

***

Бальтазар брел к амбару, где гномы выделили им угол. Стефана не было — как всегда, он исчез «проверить периметр».

*«Знал бы ты, что они про твой «замок» говорят»*, — усмехнулся про себя Бальтазар, приваливаясь к стогу сена.

— Я думал ты меня ненавидишь, и хочешь сбежать.

Он вздрогнул. В дверном проёме стоял Стефан.

— Хочу ли я сбежать, да. Ненавижу ли я тебя, едва ли. Враг ли я тебе, точно нет.

— Странный ты. — Он сел на старый деревянный ящик. — Не удивился что я вылечил твое обезображенное лицо, скрытое под золотой маской, теперь вот хвалишь меня перед крестьянами, хотя ты мне ничего не должен. Характер нашей первой встречи прошёл не очень… приглядно. И мне думается, у тебя не очень много причин, хорошо ко мне относиться.

Бальтазар хотел возразить, но сдавленный кашель перекрыл слова.

— Почему тогда ты это делаешь? — Стефан уставился на него.

— Может для тебя это пустой звук, “Король” Стефан, но я человек благородных кровей, и справедливость, а также честность для меня, не пустой звук… я лишь сказал им правду, то что я думаю. И нет, это не значит что я, набиваюсь тебе в друзья.

— Понятно.

Она встал, и кинул ему в руки плед.

— Ночами тут холодновато. — Сказав это, он расстроился в темноте.

***

Стефан вернулся на рассвете. Его плащ был покрыт инеем, волосы — сединой от мороза, хотя до зимы оставались месяцы.

— Готовы? — спросил он, не глядя на Бальтазара.

— К смерти? Всегда.

Они молча наблюдали, как гномы раздают крестьянам копья — ржавые, с погнутыми наконечниками.

— Они верят, что ты им поможешь, — пробормотал Бальтазар, смотря вперёд.

— И что?

— Ничего. Просто… забавно.

Стефан повернулся. В его глазах, обычно пустых, вспыхнуло что-то — ярость? Боль?

— Если им надо, то помогу.

— А тебе?

Он не ответил сразу. Стефан вздохнул, затем видимо передумав, решил сменить тему.

— Про мои земли, не знал что ты так много знаешь.

— Знаю.

— Правда полвина из того что ты сказал чушь собачья.

Бальтазар замер.

— Да? Ну на первый взгляд твои владения создают другое впечатление.

— Мы там обживаемся меньше полугода, как ты думаешь, этого достаточно для процветания?

Бальтазар не успно ответитб. Где-то за стеной завыли рога. Зверолюды шли.

***

Рассвет вползал в долину кровавым заревом, окрашивая частокол в цвет ржавчины. Стефан стоял на западной стене, впиваясь взглядом в горизонт, где чёрная линия медленно расползалась, как гной из вскрытого нарыва. Орда. Тысячи зверолюдов, рычащих, бьющих копытами по выжженной земле. А впереди — фигуры в доспехах цвета запёкшейся крови. Рыцари Хаоса.

*«Уровень 10… Нет, 15?»* — мелькнула мысль, автоматическая, как в старые дни, когда мир был пикселями на экране. Тогда красные метки над головами врагов подсказывали тактику. Здесь же лишь запах гнили и звериный рёв.

— Нам не выстоять, — пробормотал главный гном, сжимая механический клешень так, что шестерни внутри заскрипели. — Даже если каждый крестьянин возьмёт вилы...

Стефан не ответил. Его пальцы нервно перебирали пустые ножны у пояса — меч остался у гномов как залог. *«В игре я бы уже открыл панель заклинаний. Выбрал огненную стену, ледяные шипы… Но здесь нет интерфейса. Только тяжесть в груди, будто кто-то выдёргивает рёбра одно за другим. В этом мире, я не столь искусен, могу и тех кто рядом задеть. Надо подойти поближе…»*.

— Эй, господин-маг! — крикнул кто-то снизу. Старик-фермер, вчерашний свидетель, махал граблями. — Ваши фокусы сработают против *этого*?

*«Фокусы»*. Стефан сжал веки, вспоминая, как в прошлой жизни новички смеялись над его билдом. *«Зачем качать ветровые заклятья? Это же поддержка, а не дд!»*. Вот и посмотрим.

Враги остановились в полукилометре. Один из них, исполин в рогатом шлеме, выехал вперёд. В руке он держал отрубленную голову — лицо, искажённое предсмертной гримасой, было похоже на его собственное.

— Слушайте, червяки! — рёв прокатился по полю, заставляя зверолюдов поджимать хвосты. — Вчера ваш сорванец убил моего брата! Украл его доспехи!

Гном повернулся к Стефану, бровь с шрамом дёрнулась:

— Это ты, выходит, «сорванец»?

— Возможно.

— А почему молчал?

*«Потому что в игре убийство босса — повод для гордости. Здесь же это клеймо. Приманка для мести»*.

Рыцарь тем временем швырнул голову в пыль. Череп разбился о камень с хрустом арбуза.

— Выдайте его! — кольчуга хаосита вздыбилась, будто под ней копошились змеи. — И живите. Нет — сожгу кости ваших детей в кузнечных горнах!

Стефан спрыгнул с парапета. Толпа расступилась, будто он нёс чуму. Лика, та самая девочка с гречишным цветком, потянулась к нему, но мать резко дёрнула её за руку.

— Открывайте ворота, — сказал он гному.

— Самоубийство, — клешень схватил его за плечо. — Но если выживешь — вернёшь меч.

*«В игре я бы сохранился»*, — мелькнуло абсурдно, пока ворота скрипели, выпуская его в поле смерти.

Он чувствовал глаза сотен людей. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то с неверием, а третьи не понимали что он вообще делает.

***

Хаосит засмеялся, когда он остановился в десяти шагах. Зверолюды завыли, брызжа слюной.

— Ты? — рыцарь снял шлем, обнажив лицо, сросшееся с металлом. Глаза — две угольные ямы. — Старик-шарлатан? Мой брат пал от *твоей* руки?

— Он просил пощады, — Стефан начал шевелить пальцами за спиной, плетя нити магии. *«Восьмой уровень… Всего лишь оотвлекающее заклятие, но самое популярное, и надёжное. И здесь… это может отвлечь, и даст время скастовать что-то вслед, посерьёзнее»*

— Врёшь! — хаосит ударил тесаком по щиту. Искры осыпали землю. — Горрик Утроба Войны вырезал целые кланы! Его боялись многие!

*«В игре я бы уже получил достижение: «Убийца элитных мобов». Но здесь нет трофеев. А жаль»*.

— Возможно, — Стефан шагнул влево, отрезая себя от деревни.

Рыцарь взревел. Чёрная кровь хлынула из-под лат, обволакивая доспехи живой броней. Тесак вспыхнул багровым светом.

— Я съем твоё сердце при твоих детях!

Стефан вздохнул. Пальцы замкнули последний узел заклятья. *«Если не сработает — попробую «Ледяное копьё». Или просто побегу…»*

Заклятие вырвалось тихим свистом. Просто вихрь, уровень 8 — *«в игре анимация — милые воронки с листиками, не более»*.

Но здесь воздух взорвался.

Сначала хаосит замер, тесак застыл в замахе. *«Стоп-кадр. Как баг при лагах сервера»*. Потом его правая рука отделилась от тела, завертелась в бешеном танце, разрывая плоть на ленты. Рёв заглушил хруст ломающихся костей.

*«Это не должно было…»* — мысль оборвалась, когда вихрь, теперь алый от крови, вырвался из-под контроля. В игровом мире заклятья останавливались у границ зоны действия. Здесь же смерч рос, втягивая зверолюдов. Трёхметровые твари взлетали, как пушинки, разбиваясь о скалы.

— ОСТАНОВИСЬ! — кричал кто-то. Бальтазар? Нет. Голос утонул в рёве торнадо.

Рыцари Хаоса пытались бежать, но смерч уже пожирал их, вырывая доспехи с мясом. *«В игре у них была бы элитная броня… 30 уровень прочности. А здесь — бумага»*.

Когда тишина вернулась, поле напоминало адский пейзаж. Клочья плоти на ветвях, лужи кипящей крови, искорёженные доспехи. От хаосита осталась лишь рогатая каска, вмёрзшая в камень.

*«Это был восьмой уровень… »* — Стефан поднялся.

— Что... что это было? — Бальтазар бежал к нему, спотыкаясь об ободранные трупы.

— Слабое заклятье, — Стефан вытер лицо, оставляя кровавые полосы. *«Слабейшее из моего арсенала. Если они узнают, что есть сильнее…»*

Главный гном подошёл, держа Коготь на вытянутых руках — будто святыню.

— Ваш меч. И... наша клятва. Отныне деревня под вашей защитой.

*«В игре квест был бы завершён. Выпал бы трофей: «Защитник слабых». Но здесь нет квестов. Только голодные глаза Лики»*.

— В каком смысле “под моей”. Просто дайте им хлеб.

Он повернулся к толпе. Девочка прорвалась вперёд, протягивая новый цветок — на этот раз василёк.

— Ты обещал вернуться.

— И вернулся.

— А теперь останешься?

Стефан посмотрел на горизонт.

— ПосмотРим.

***

Ночью, когда деревня пировала тушёной кониной (зверолюды, оказывается, были съедобны), Стефан вышел за ворота. Бальтазар ждал у дороги, жуя копчёное мясо.

— Ты знал, что заклятье сработает так?

— Нет.

— А если бы не сработало?

Стефан развернул меч, любуясь бликами на клинке. *«В игре я бы перезагрузил сохранение»*.

— Есть другие заклятья. Сильнее.

— Куда теперь?

— Не знаю. Похоже придётся всех этих людей забрать себе, завтра я перемещу их. Гномы отныне доверили их мне, и ничего не хотят слышать. Древний обычай гномов, ты берешь под опеку того, кого спас, того кто слабее тебя.

Бальтазар улыбнулся.

— Думаю, это правильный исход. Да и тебе не помешают люди, чтобы заселить свои земли…

Грохот обвала перекрыл конец фразы. Где-то далеко в горах к юго-востоку отсюда, что-то взорвалось.

Глава 36

После перенесённых невзгод поселение дышало как раненый зверь — тяжело, с хрипом. На площади, где ещё вчера гномы чинили арбалеты, теперь толпились люди: крестьяне с узлами из дерюги, старики, опирающиеся на посохи из старого дерева, женщины, прижимающие к груди спящих детей. Стефан стоял у ступеней каменной плите, что служила когда-то алтарём местным богам, и смотрел на лица. Глаза, полные недоверия. Все те же глаза, что видел на севере.

— У меня есть земля у Чёрнымх гор, — его голос, глухой от усталости, резал тишину. — Плодородные. Под защитой. И мне понадобилимь люди, я могу вас принять к себе!

Ветер швырнул в толпу горсть пепла. Кто-то чихнул.

— А барщина? — крикнул мужчина с лицом, изъеденным оспой. — Половину урожая отдадим?

— Десятину.

Шёпот пробежал по рядам, будто волна. Женщина уронила глиняный горшок — черепки зазвенели, как насмешка.

— Десятина? — переспросил оспенный, щуря единственный глаз. — А оброк? Подушный налог?

— Только десятина. — Стефан спрыгнул со ступени, поправляя плащ. Ткань пахла гарью и кровью, но уже не его. — В остальном живите свободно.

— Ой, барин, все не так-то просто просто! — старуха в рваном платке вышла вперёд, тыча в него костлявым пальцем. — Мы не ведаем, что на твоей земле происходит, а коли там такая же резня как здесь? Тут хотя бы теперь относительно безопасно, ты всю нечисть в округе перерезал.

Бальтазар фыркнул, прислонившись к частоколу:

— Защищали? Тех, кто выжил после налогов?

Толпа загудела. Стефан поднял руку — стихли не сразу.

— Решайте.

Первой шагнула Лика. Девочка протащила за собой мать, а та не слишком сопротивлялась, позади шел глава семействам, тоже настроенный решительно.

— Мы тебе верим, надеюсь там действительно будет где жить.

— Будет, — Стефан кивнул.

Один за другим крестьяне выходили из толпы. Молча. Без вопросов. Лишь старуха плевала под ноги, бормоча проклятья.

***

— Ты с ума сошёл, — Гимли, тот самый командир гномов, стучал своей механической клешнёй по наковальне. Искры сыпались на сапоги Стефана. — Переселить сотни душ через полконтинента?

Бальтазар, грызя вяленое мясо, усмехнулся:

— А чего ты не веришь? Ты ведь видел, на что он способен?

— Верю в здравый смысл! — гном выдохнул облако пара — воздух вдруг стал зимним. — Телепортация... Это ж запредельный уровень!

Стефан провёл рукой по стене кузни. Камень под пальцами замерцал, оставляя след из инея.

— Это отнимет силы, — соврал он. — Месяцы восстановления.

*«На самом деле — пять минут. Но они не поймут»*, — подумал он, глядя на Бальтазара. Тот отвернулся, пряча ухмылку.

Гимли сгрёб в клешень горсть углей, разминая их как пластилин.

— Ладно — кивнул в сторону площади, где крестьяне обматывали тряпьём ноги. — Помогу тебе. Надеюсь люди не будут слишком упрямы.

***

Они собрались за стеной, на поле, где ещё утром лежали трупы зверолюдов. Теперь здесь торчали лишь обгорелые пни да клочья шкур.

— Это безумие, — шептались крестьяне. — Он нас в преисподнюю уведёт.

Стефан отошёл в сторону, доставая из складок плаща кристалл — синий, как лёд в полярную ночь.

*«Крейг, ты готов?»* — мысль, острая как игла, пронзила пространство.

Ответ пришёл волной тошноты — верный знак, что связь работает.

*«Ждём у арки. Но, господин... Их слишком много»*.

*«Справитесь»*.

Он раздавил кристалл в ладони. Кровь из порезов смешалась с магическим пеплом.

— Отойдите!

Толпа попятилась, когда воздух перед Стефаном начал трескаться. Белые линии, будто морозные узоры на стекле, сплелись в арку высотой с сосну. Внутри клубился туман цвета стали.

— Портал в Ад! — завопила старуха. — Я говорила!

Лика выбежала вперёд, тыча пальцем в вихрь:

— Там свет! Видишь?

Из арки вышел Крейг. Двухметровый гигант в плаще. Его кожа, чёрная как смоль, блестела под солнцем. За спиной теснились ученики — люди мантиях, держащие факелы с синим пламенем.

— Господин, — Крейг склонил голову, и Стефан поймал на себе сотню пар расширенных глаз.

— Это Крейг, — он повернулся к толпе. — Он проведёт вас.

Мужчина с оспинами упал на колени, крестясь:

— Демон! Не губи наши души!

— Я маг, — поправил Бальтазар, подталкивая крестьян к арке. — Как ваш князь.

Гимли стоял в стороне, скрестив руки. Его клешень нервно щёлкал.

— Идёмте! — Крейг шагнул обратно в портал, растворившись в тумане.

Первой вошла Лика. Потом её мать, волоча мужа за рукав. Один за другим, как овцы на убой, крестьяне исчезали в сиянии.

— Прощай, старик, — Лика вдруг вывернулась из толпы, обняв Стефана за талию. — Спасибо. Надеюсь мы скоро увидемся!

Он замер, не зная куда деть руки. Девочка втолкнула ему в ладонь василёк и скрылась в арке.

***

Когда последний крестьянин шагнул в портал, арка дрогнула. Края её начали крошиться, как подгоревшая бумага.

— И что теперь? — Гимли подошёл вплотную, пахнущий серой и железом.

— Ничего. — Стефан разжал ладонь. Василёк был смят, но жив. — Будут теперь жить у меня.

Портал схлопнулся с глухим хлопком. На поле остались лишь вытоптанная трава да обрывки мусора.

***

Утро пришло к крепости тихо, будто крадучись. Туман, словно седой вор, обволок зубчатые стены, сполз в бойницы и застыл на наконечниках частокола каплями ртути. Гимли сидел на каменной скамье у ворот, точа единственной рукой кинжал. Звук стали о точильный камень — *скри-ик, скри-ик* — резал тишину методично, как сердцебиение механизма. Он ненавидел эти часы перед рассветом: тело, изъеденное старыми ранами, гудело на сырость, а мысли, обычно острые как клинок, туманились воспоминаниями.

Грохот крыльев заставил его вздрогнуть. Над стеной пронеслась тень — горный ворон. Нечто угловатое, с перьями как ржавая кольчуга. Гимли вскочил, выхватив из-за пояса топор, но тень уже пролетела мимо и бросила письмо к его ногам. На камнях остался сверток, перетянутый железной проволокой, и... запах. Горький. Знакомый.

— Гномья почта, — проворчал он, поддевая сверток лезвием. Проволока лопнула, высвободив пергамент, испещренный рунами клана Ангрунд.

*"Гимли, сын Громунда, вождя Покинутых Шахт. Да не заржавеет твой топор..."*

Он читал медленно, шевеля губами. Письма — не его стихия. Битвы, договоры, проклятия на гробницах — да. Но эти церемониальные завитушки Белегара...

*"...Твой гонец доставил вести о маге, что возводит крепость на пепелищах. Сильный? Без сомнений. Опасный? Все маги опасны. Но ты, старый хитрец, удивил нас, если он так силен, как ты говоришь, он нам пригодится. Теперь слушай: постарайся втереться ему в доверие, твоя задача — быть глазами Изгнанников. Пришли карты его владений, постарайся выведать его маршрут. А затем веди его ко мне. Карак Восемь Пиков должен пасть, и его магия пригодится..."*

Гимли смял пергамент, сунув обрывки за пазуху. Глаза сузились до щелочек. Белегар вытащил его из подземелий два года назад — не для войны с троллями, а для шпионажа. «Старый хитрец»... Да, он выжил, когда его клан стерли в пыль. Выжил, потому что научился чуять подвох за версту.

— Проклятье, — прошипел он, плюнув в туман. Желток солнца пробивался сквозь облака, окрашивая двор в грязно-желтый. Где-то за стеной заскрипела дверь.

***

Бальтазар, перекинув куртку через спинку табурета, мычал незамысловатую мелодию. На столе дымилась миска похлебки — что-то серое, с плавающими жилками жира.

— Пахнет, будто дракон обосрался, — буркнул он, тыкая лезвием в гущу. — Эй, Гимли, мог бы и получше найти снеди перед дорогой, все таки это обычай.

Гном, уставившись в щель ставня, не ответил. За окном Стефан, облаченный в черный камзол без опознавательных знаков шаришся в своём пространственном кармане, готовый к выходу. Руки мага жестикулировали резко, словно вырезали что-то из воздуха.

— Слушай, гном! — Бальтазар повысил голос.

— Ешь — что дают, — Гимли не повернул головы. — Лучше похлёбки ты все равно не получишь, припсов мало, мы сами питаемся не лучше.

— Да уж. — Бальтазар не стал спорить, и отодвинул тарелку. — А если так? — Маг достал из кармана золотую монету, и положил на стол. Гном услышав звон повернулся, и посмотрел на человека.

— Думаю мы можем что-то придумать. — Гном подошел к Бальтазару, и взяв монетку, позвал своего помощника, приказав принести немного сыра, хлеба, колбасы, и человеческого пива.

— А как же нехватка припасов? — Ухмыльнувшись маг развалился на стуле.

Гном пожал плечами.

— Для друзей ничего не жалко.

Молчание повисло, как паук на паутине. Прервал его скрип двери — в казарму вошел Стефан.

— Ссоритесь? — Маг приподнял бровь, разглядывая нож в столе. — Бальтазар, у тебя час, чтобы привести себя в порядок и подготовится к выходу.

— Ладно.

Маг вздохнул, выдернул нож и вышел, хлопнув дверью. Стефан повернулся к Гимли:

— А ты... сегодня тише воды.

— Размышляю.

— О чем?

— О доверии. — Гимли достал смятый пергамент, швырнул его на стол. — Вот.

Стефан развернул лист, пробежал глазами. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Белегар Железный Молот. — Он бросил пергамент в камин. Бумага вспыхнула синим пламенем. — И? Тебе надо меня связать?

— Железной молот… добрый гном, хоть и молод. Порой он перегибает палку. И иногда поступает необдуманно, но помыслы его чисты, и сражается за правое дело, поверь, он тебе не угрожает.

— А ты?

Гимли встал, подошел вплотную. Ростом — по грудь магу, но взгляд...

— Моя честь не велит льгат тому кто спас меня, моих боевых товарищей, и мирных людей. Но... — он потрогал рубцы на шее, оставленные тролльими клыками. — Я прошу помочь Балегару. По гномьим законам, мой топор — твой до конца.

Стефан сел на лавку, достал из складок плаща флакон с мутной жидкостью. Выпил, поморщился.

— Значит, будешь докладывать Белегару о каждой моей шалости?

— Нет. — Гимли усмехнулся, впервые за день. — Моя цель в другом. Белегар сам не понимает о чем меня просит, но ему простительно, он в отчаянии, многие годы он пытается вернуть родной дом. Я знаю, ты силен, и благороден, я это видел. Отдать столь мощный магический артефакт, сравнимый по изысканности с имперскими реликвиями, чтобы спасти незнакомых людей, на такое не каждый способен. — Он кивнул на меч висевший на ремне Стефана. Маг внутри неловко посмеялся, зная, что это просто низкоуровневая безделушка. — Помоги нам, и у тебя будет в долгу целая гномья твердыня. Поверь, долг будет неоплатным.

— Зачем?

— Потому что Карак Восемь Пиков — могила моего клана. — Гном вздохнул. — Там, под тысячей тонн камня, лежат кости моего отца, братьев, сестры. Белегар хочет отбить его. Он хочет прогнать мерзких гроби и прогнать, как крыс! А ты...

— Стой! Как ты сказал?

Гимли надулся, из-за того что его перебили, но все же он спокойно повторил название бывшей гномьей твердыни.

Стефан задумчиво крутил флакон в руках. Где-то за стеной закричала ворона.

— Ты веришь в предзнаменования? — спросил он вдруг.

— Ты это к чему?

— Тогда вот что... Я помогу вам.

Гимли удивился.

— Не спрашивай. Я знаю, что там правят не гномы. И не люди. — Он встал, поправил перчатки. — Скажи Белегару, что я согласен на встречу. Я так понимаю ты пойдёшь с нами?

— Да… Благодарю, Стефан. Поверь, Белегар осыпает тебя золотом…

— Нет. — Маг улыбнулся холодно. — Мне не нужно золото, но крепость взять я вам помогу.

***

Через час после полудня трое вышли из деревни. Стефан шёл впереди, его плащ, пропитанный гарью и кровью, развевался на холодном ветру. Бальтазар, сгорбившись под тяжестью рюкзака, бросал последние взгляды на гномов, машущих им с частокола. Гимли, однорукий командир, шёл позади, его механический клешень скрипел в такт шагам.

—Ты уверен, что оставил всё в порядке? — спросил Бальтазар, оборачиваясь на дымящиеся трубы.

—Заместитель справится, — ответил гном, не замедляя шага. — А мы идём к Восьми Пикам. И надеюсь у нас все получиться, — проворчал Гимли, плюнув в сторону. — Там и зверолюды умнее, и камни злее. Я отправил письмо Белегару, мы встретим его по пути, около одного из подходов к горной гряде.

Стефан не ответил.

День тянулся медленно, как смола. Лес, через который они шли, был густым и мрачным. Деревья, скрюченные, будто старики, тянули к ним ветви, словно пытаясь удержать. Ветер шелестел листьями, напоминая шёпот.

—Здесь когда-то был город, — сказал Гимли, указывая клешнём на развалины. — Люди называли его Светлый Двор.

—Что случилось? — спросил Бальтазар, спотыкаясь о камень.

—Козлоногие. Или гроби. Уже и не вспомнить.

Стефан шёл молча, его взгляд скользил по следам на земле — свежим, слишком свежим для этого места.

К вечеру они добрались до поляны. Солнце, красное и огромное, садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Бальтазар сбросил рюкзак, сел на поваленное дерево и начал растирать ноги.

—Ноги отвалятся, — проворчал он, снимая сапоги.

Стефан подошёл к нему, его тень накрыла Бальтазара, как крыло.

—Дай руку, — сказал он тихо.

—Зачем?

—Дай.

Бальтазар протянул руку, и Стефан провёл над ней ладонью. Лучи магии, тонкие и яркие, как молнии, окутали его. Бальтазар вздрогнул, почувствовав, как что-то внутри него оживает.

—Что ты… — он не договорил. Его пальцы сами собой сложились в знакомый жест, и на кончике указательного пальца вспыхнул маленький огонёк.

—Магия, — прошептал он, глядя на пламя. — Она вернулась.

Стефан отступил на шаг, его лицо оставалось непроницаемым.

—Почему? — спросил Бальтазар, гася огонь.

—Возможно, я поторопился с выводами. И помощь твоя нужна. Но помни — я слежу.

Гимли, сидевший у костра с куском свиной ноги, засмеялся:

—Чародей и его ученик. Сказка, да и только.

Бальтазар посмотрел на Стефан, потом на свои руки.

—Спасибо, — сказал он просто.

Ночь опустилась на поляну, как чёрное покрывало. Костёр трещал, отбрасывая длинные тени. Гимли спал, свернувшись у огня, его механический клешень блестел в свете пламени.

Бальтазар сидел у края поляны, разглядывая звёзды.

—Ты знаешь, что это значит? — спросил он, когда Стефан подошёл.

—Что?

—Что ты вернул мне магию.

—Это значит, что я доверяю тебе. Но не до конца. Просто… наверное тебе будет сложно понять, но у меня есть причины, относится ко всему кроме своих людей с недоверием.

Бальтазар кивнул, его лицо в свете костра казалось старше.

—Как я и говорил до этого, ты мне не враг. И ты не считай меня таковым.

Стефан сел рядом, его глаза были устремлены вдаль, где темнели очертания Восьми Пиков.

—Там, за горами, нас ждёт кое-что, вернее кое-кто, кого нужно освободить.

—Да, ты говорил, спасти родственников Казадора.

—Хорошо что ты помнишь. Просто хочу напомнить, что я не иду туда куда за сокровищами, а чтобы помочь Казадору, вернув его семью, и сделать жизнь своих людей безопаснее. И поскольку, ты у нас, врле как хороший человек, надеюсь ты будешь об этом помнить всю нашу дорогу.

Они молчали, слушая, как ветер шелестит листьями. Где-то вдалеке завыл зверолюд, но звук был далёким, почти призрачным.

Утро встретило их холодом и туманом. Гимли, потягиваясь, бросил в костёр последние щепки.

—Дорога дальняя, — сказал он, натягивая плащ. — И опасная, друзья. И поскольку, господин Стефан пока не может использовать телепортацию, мы будем идти пешком.

—Мы справимся, — ответил Бальтазар, его голос звучал увереннее, чем накануне.

Стефан уже стоял на краю поляны, его взгляд был устремлён на горы.

—Вперёд, — сказал он просто.

И они пошли, оставляя за собой только пепел костра и следы на траве.

***

Холмы встречали их безмолвным приветствием. Три фигуры, закутанные в плащи цвета выгоревшей земли, двигались против ветра, будто плыли сквозь серую пелену дождя. Стефан шёл первым, привычно нащупывая сапогом твёрдую почву под слоем скользкой глины. За ним, отдуваясь, брел Гимли — его топор, закреплённый на спине ремнями, позвякивал при каждом шаге. Бальтазар замыкал шествие, пальцы нервно перебирали деревянные бусины амулета на шее. Они не разговаривали уже часа два — экономили силы.

Воздух пахнул железом. Дождь, начавшийся на рассвете, к полудню превратился в колючую изморось, проникающую под воротники, в рукава, в щели между обмотками и кожей сапог. Холмы здесь напоминали гигантские волны, застывшие в момент крушения — склоны обрывались резко, обнажая пласты красно-бурой породы. Треснувшие дорожные камни, вросшие в землю по обеим сторонам тропы, казались надгробиями. На одном ещё угадывался герб — двуглавый орёл с отбитым клювом.

—Восточный тракт, — хрипло произнёс Бальтазар, останавливаясь перед развилкой. — Левая ветка.

Стефан вытер лицо рукавом.

—Если это тракт, то где обозы? Где хоть одна живая душа?

Гимли присел на корточки, провёл ладонью по выщербленной поверхности столба.

—Последний караван прошёл здесь лет пять назад. Может, больше.

Они двинулись влево, тропа сузилась до ширины телеги. Камни по краям теперь стояли чаще, некоторые были опрокинуты, будто кто-то методично вырывал их из земли. Стефан замедлил шаг, рука непроизвольно легла на рукоять меча. Запах, который он почуял раньше, усиливался — не гниль, не дым. Металлическая сладость, как от перегретого железа.

***

Таверна возникла неожиданно — низкое строение с провалившейся крышей вынырнуло из тумана, будто призрак. Конюшня рядом напоминала скелет: стены из грубо отёсанных брёвен почернели, ворота висели на одной петле. Двор устилала толстая прослойка прелых листьев, перемешанных с костями. Не лошадиными.

—Остаёмся вместе, — Стефан выхватил клинок, кивнул Гимли. Тот снял топор, перехватил рукоять потуже. Бальтазар шептал что-то, кружа пальцами над амулетом — между ладоней загорелся голубоватый шар.

Дверь таверны поддалась с третьего удара плечом. Внутри царил полумрак, сквозь щели в ставнях пробивались лучи света, высвечивая частицы пыли. Столы и лавки стояли нетронутыми, на некоторых даже остались глиняные кружки. Но посередине зала, у камина, сидели три фигуры.

—Мёртвые, — констатировал Гимли, подходя ближе.

Тела высохли, словно мумии. Одежда истлела, обнажив кожу, похожую на пергамент. Один из мертвецов сжимал в руке нож, другой — свиток с обугленными краями. Третий лежал лицом вниз, позвоночник выгнут неестественной дугой.

—Не трогай! — Бальтазар резко отдернул Гимли за рукав, когда тот потянулся к свитку. — Они могут быть написаны скверной.

Стефан обошёл помещение, кончик меча водил по полу, выискивая ловушки. В углу нашёл полупустой мешок с зерном, несколько бутылок вина с восковыми пробками.

—Бери что целое. Уходим через пять минут.

***

Они вышли через заднюю дверь, минуя колодец с обрушенным срубом. Гимли нёс мешок через плечо, позвякивая бутылками. Бальтазар листал найденный дневник, бормоча отдельные фразы: «…шестой день, провизия на исходе…», «…ночью слышали рёв за стеной…», «…Мартелл сошёл с ума, пытался вскрыть себе вены…».

Первая стрела вонзилась в притолоку двери с глухим стуком.

—В укрытие! — Стефан толкнул Бальтазара за ближайшую стену, сам пригнулся, меч уже в руке. Из леса высыпали десяток орков — коренастых, в рваных кольчугах, с кривыми ятаганами. За ними, ломая кусты, выдвинулся тролль. Трёхметровый гигант с кожей, напоминающей кору старого дуба, размахивал дубиной, сколоченной из тележного колеса и обрезка рельса.

Гимли засмеялся. Звук получился хриплым, нервным.

—Ну что, красавцы! Кто первый попробует сталь?

Орки бросились вперёд волной. Стефан встретил первого ударом в горло — клинок вошёл мягко, как в масло. Второго он взял на блок, позволив Гимли раскроить череп топором. Бальтазар отступил к стене, руки чертили в воздухе руны.

—*Игнис!*

Огненная змея вырвалась из его ладоней, обожгла двух орков. Те завыли, катаясь по земле, пытаясь потушить пламя. Тролль ревел, раскачивая дубину. Удар пришёлся в стену конюшни — брёвна треснули с звуком ружейного залпа.

—Отвлекай! — крикнул Стефан, перекатываясь под ударом ятагана. Гимли кивнул, швырнул в тролля пустую бутылку. Тара с грохотом разбилась о каменную кожу.

—Эй, урод! Здесь!

Тролль развернулся, занес дубину. В этот момент Бальтазар вскинул руки:

—*Терра предайо!*

Земля под ногами чудовища поползла, превратившись в жидкую грязь. Тролль осел по колено, замах дубины потерял силу. Стефан прыгнул на спину гиганта, вонзил меч в основание черепа. Зелёная кровь брызнула фонтаном.

Последнего орка добил Гимли, запрокинув ему голову топором. Тишина наступила внезапно, будто кто-то выключил шум.

—Ранен? — Стефан повернулся к Бальтазару. Тот сидел, прислонившись к стене, на левом рукаве расплывалось алое пятно.

—Стрела. Поверхностно.

Гимли, тяжело дыша, начал обыскивать трупы. Среди мусора и обрывков одежды нашёл мешочек с серебряными монетами.

Стефан лечил рану Бальтазара с помощью лечебного заклятия.

***

Дымка над холмами приобрела медный оттенок, когда они снова двинулись в путь. Стефан шёл, автоматически отмечая ориентиры: дуб с расщеплённой молнией верхушкой, каменную гряду, напоминающую спинной хребет.

Он обернулся, глядя на едва видную крышу таверны. Ветер донёс обрывок воя — возможно, волки. Или что-то другое.

—Ускоряемся, — бросил он через плечо. — До заката нужно пройти перевал.

Гимли что-то буркнул, поправляя мешок. Бальтазар шёл, уткнувшись в карту, которую нарисовал по памяти ещё в лагере.

Глава 37

Арка вспыхнула. Не огнем — холодным, мерцающим светом, похожим на лунную дорожку в мутной воде. Сотни крестьян вываливались из нее, как горох из треснувшего мешка: спотыкаясь, хватая друг друга за руки, за одежду, за испуганно взметнувшихся детей, за свой скромный скарб. Воздух пахнул камнем. Не сырой землей, не дымом пожарищ, которые они оставили за спиной, а сухим, древним холодом тесаных плит. Лика прижалась к матери, чувствуя, как дрожит ее рука. Отец, высокий и угловатый, как жердь, впереди — он щурился, пытаясь разглядеть, куда их принесло на этот раз.

Двор был огромным, будто вырубленным из цельной скалы. Стены вздымались вверх, теряясь в серой пелене неба, словно гигантские зубы. Под ногами — плиты, отполированные до блеска тысячами сапог. Лика наступила на трещину, поросшую мхом, и подумала, что даже трещины здесь казались древними.

Воины. Их было много. Стальные латы, алые плащи, лица под шлемами — гладкие, будто выточенные из того же камня. Они стояли неподвижно, копья вертикально, словно частокол из металла. Но между ними метались другие — горожане в простых серых одеждах, с кувшинами воды, связками одежды, корзинами хлеба. Женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел, сунула Лике теплую лепешку.

— Ешь, девочка. Не бойся.

Лепешка пахла медом. Лика не помнила, когда ела мед последний раз. Год назад? Два? В деревне после набега солдат-мародеров ульи разорили... Она откусила, и сладость обожгла язык, заставила сглотнуть слезы.

— Смотри, — отец ткнул пальцем куда-то вправо.

На каменном помосте, возвышавшемся посреди двора, стоял Крейг. Лика узнала его сразу — необычный чернокожий, высокий, сутуловатый, с лицом, изборожденным морщинами, как высохшее русло реки. Он был в темно-синем камзоле, подпоясанном серебряным шнуром, и держался прямо, будто древко знамени. За спиной у него ввозвышались двое: рослый мужчина с лицом, словно высеченным топором, и другой, пониже, с сединой в светлых волосах.

— Великий Король Стефан, — голос Крейга прокатился по двору, ударившись эхом о стены, — даровал вам жизнь. Щедрость его безмерна, как море. Отныне вы — под защитой короны.

Лика замерла. Король? Стефан? Она вспомнила старика, который вытащил их из лап озверевших чудовищ.

А теперь — король.

— Господин Тобиас, сенешаль, — Крейг кивнул на грустного здоровяка, — и господин Иван, лорд-губернатор провинции, — седовласый мужчина слегка наклонил голову, — обеспечат вас работой и кровом.

Шепот пробежал по толпе. "Работой". Лика видела, как сжались плечи отца. Работа в чужом месте — это кабала, это плеть надсмотрщика, это...

— Вас накормят, — продолжал Крейг, и его голос внезапно смягчился, словно он угадал мысли. — Обеспечат одеждой. Детям — обучение.

Мать Лики всхлипнула. Обучение. В деревне учителем был старый солдат, который показывал буквы на песке палкой. Потом его убили.

Крейг спустился с помоста, и солдаты начали раскатисто кричать, направляя толпу к воротам. Люди шли медленно, озираясь, словно боялись, что стены рухнут, погребя их под собой. Лика держалась за край материной юбки, но, пройдя под тяжелой аркой ворот, отпустила ее.

Город.

Деревянные стены, обшитые железными полосами, тянулись до горизонта. Часть уже перестроили в камень — серые блоки, как зубы дракона, впивались в почерневшее дерево. Но не это поразило ее. Поля. Они расстилались за стенами, золотые, зеленые, багряные, будто лоскутное одеяло гиганта. Колосья пшеницы, выше человеческого роста. Яблони, гнущиеся под плодами. Каналы, блестящие, как ртуть, пересекали равнину, и вода в них текла быстро, весело, словно смеялась над их голодным прошлым.

— Смотри, — прошептал отец. — Это же... колдовство какое-то.

Это слово пугало Лику, она вжала голову в плечи. Колдовство — это огонь, выжигающий посевы. Это тени, крадущие детей. А здесь... Здесь был порядок. Каждый колосок, каждое дерево стояло на своем месте, как солдаты во дворе крепости.

— Ирригация, — сказал кто-то позади. — Видал? Как у них вода бежит.

Крестьяне толпились у края дороги, разинув рты. Лика увидела, как старик в рваном кафтане упал на колени, сжимая в руках горсть земли.

— Жирная, — всхлипывал он. — Черт возьми, жирная...

Голод оставляет шрамы на рассудке глубже, чем нож. Лика помнила, как брат отдал ей последнюю краюху хлеба. Помнила, как он умер через три дня. Здесь же земля дышала сытостью. Она не могла поверить что где-то люди могли так жить! Так богато! На столь широкую ногу! Местные явно не голодали.

— Двигайтесь! — рявкнул солдат, и толпа заколебалась, как испуганное стадо.

Лика шла, глядя под ноги. Камни мостовой были ровными, без выбоин. Она наступила на трещину, поросшую мхом, и вдруг поняла: эти камни положили не рабы. Их клали мастера, гордящиеся своей работой. Каждый стык — идеален. Каждый уклон — для стока воды. Здесь даже трещины имели смысл.

Она обернулась. Крепость возвышалась за ними, донжон тыкался шпилем в низкие облака. Где-то там обитает Стефан, вернее его сейчас очевидно нет, но когда он дома, очевидно что отдыхает он в одной из этих башен. Король.

— Лика! — мать дернула ее за руку. — Не отставай.

Они шли мимо амбаров — огромных, как холмы, сложенных из бревен толщиной в два обхвата. Запах зерна щекотал ноздри. Лика прикрыла глаза, вдыхая его. В деревне амбары пахли плесенью и крысиным пометом.

— По десять человек! — кричали надсмотрщики. — На вход не толпиться!

Внутри было прохладно. Длинные столы, груды одежды, котлы с дымящейся похлебкой. Лика взяла глиняную миску — тяжелую, шершавую — и протянула ее повару, долговязому мужчине с лицом, обезображенным оспой.

— Мясо ела? — буркнул он, наливая густой бульон с кусками моркови и лука.

Лика кивнула, соврав. Мясо она пробовала раз — когда отец подстрелил зайца. Оно было жестким, пахло дымом и кровью.

Повар шлепнул в миску кусок темного хлеба.

— Жуй медленно. Не давись.

Она села на соломенную подстилку рядом с родителями. Отец уже ел, жадно, не поднимая глаз. Мать крестилась, шепча молитву.

— Слушайте все! — у входа встал солдат с алебардой. — После еды — в баню. Потом — распределение.

Баня. Лика помнила, как мылись в деревне — в реке, даже зимой. Воды здесь было в достатке, их кипятили в огромных бадьях, и поливали через краники, пар поднимался к потолку, смешиваясь с запахом березовых веников. Она сидела на деревянной лавке, обнимая колени, и смотрела, как грязь с ее кожи растворяется, стекая в дренажную решетку. Как будто смывалось не только это. Страх. Голод. Память о пожаре.

— Девочка. — Женщина с тазом белья тронула ее за плечо. — Одевайся.

Новая рубаха — грубая, но чистая. Штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи. Лика вертелась перед медным зеркалом, пытаясь узнать себя. Девочка в зеркале стояла прямо. Не съежившись. Не пряча взгляд.

— Лика! — мать позвала ее с порога. — Идем.

Их повели через город. Улицы вились, как змеи, между домами с резными ставнями. Ремесленники выкрикивали товар, дети бежали за повозкой, груженной бочками. На площади, где бил фонтан, они увидели его — статую Стефана. Бронзовый король с мечом в одной руке и колосом — в другой. Лика прищурилась. Нет, не похож. У настоящего Стефана глаза были добрые.

— Вас определят в южные угодья, — говорил надсмотрщик, высокий мужчина с бородой, тронутой сединой. — Там нужны руки для сбора винограда.

Отец неуверенно кивнул. Виноград. В деревне они растили репу и рожь.

— А дети? — спросила мать.

— Школа у храма. Утром — учеба, после полудня — помощь в мастерских.

Лика сжала кулаки. Школа. Книги. Буквы, которые не исчезнут, как те, что писал брат на песке.

Они вышли за городские стены. Дорога шла вдоль канала, где вода журчала, переливаясь через каменные шлюзы. Лика увидела мельницу — огромное колесо крутилось, скрипя, из здания как раз в этот момент грузили десятки огромных мешков с набитой внутри белой мукой.

— Смотрите, — сказал надсмотрщик, указывая на скопление деревенских зданий, невдалеке от города. — Это — ваше теперь.

Дом был длинным, низким, сложенным из бревен. Соломенная крыша, каменная труба.

— Инвентарь получите завтра, — надсмотрщик повернул к ним лицо, и Лика вдруг заметила, что у него глаза разного цвета — один карий, другой серый. — Сегодня отдыхайте.

***

Отец вошел первым, осторожно, как будто боялся раздавить пол. Мать села у очага, проводя рукой по гладкому камню. Лика вышла на крыльцо.

Закат окрашивал поля в багрянец. Где-то там, за горизонтом, за многие сотни, возможно тысячи миль, была их сожженная деревня. Или то, что от нее осталось. Здесь же земля дышала, жила. Она подняла горсть почвы — черной, маслянистой.

— Спасибо, — прошептала она. Не знала — Стефану, богам или этой странной, новой жизни.

Ветер донес звон колокола. Где-то в городе начиналась вечерняя служба. Лика закрыла глаза, слушая. Здесь даже ветер звучал по-другому. Не

***

Соседи пришли сразу, как только люди короля ушли. Не стучали — просто замерли у порога, как тени, вытянутые низким солнцем. Отец Лики кивнул, жестом приглашая войти, и они вплыли в дом, запахшие дымом и мокрой шерстью. Беженцы. Такие же, как они: с впалыми щеками, руками, привыкшими сжимать не инструменты, а камни для защиты. Мать Лики подала им чашки с чаем из сушеных ягод — напиток был кислым, как слезы, но чужие руки дрожали, принимая тепло.

— На сходку зовут, — сказал один из пришедших, мужчина с перевязанным глазом. — Тебя, Григорий.

Отец вздохнул, поправил ремень на потрепанной рубахе. Лика знала этот жест — он готовился к разговору, обычно он был несловохотлив.

— Иди, — мать коснулась его плеча. — Мы будем тут.

Когда дверь захлопнулась, в доме стало тихо. Слишком тихо. Даже мыши под полом замерли, будто прислушиваясь. Лика вертела в руках деревянную ложку, вырезанную отцом еще в старой деревне. Резьба изображала птицу — ястреба, или может, сову. Теперь она была гладкой от прикосновений, словно память о тех, кто держал ее раньше.

— Мам, — девочка поставила чашку на стол так, что звон глины разнесся по комнате. — Можно во двор?

Мать взглянула на нее, и Лика увидела в ее глазах то же, что в день, когда они бежали из горящего дома: страх, растворенный в усталости.

— Не уходи дальше забора.

***

Воздух пахнул яблоками и сырой глиной. Двор был небольшим, огороженным плетнем из ивовых прутьев, но за ним расстилался мир, который Лика не могла принять за реальность. Дома — аккуратные, с соломенными крышами, будто грибы после дождя — стояли кучно, окруженные садами. Между ними вились дороги, вымощенные плоскими камнями, блестящими от росы.

На востоке, вдалеке за полями пшеницы, колыхался лес — темный, как штормовое море. Но больше всего ее манила река. Широкая, спокойная, она несла воду в каналы, оплетавшие поля словно вены. Над самой водой возвышалась башня. Круглая, сделанная из камня — словно выросшая из земли. Ее верхушка светилась молочным сиянием, даже сейчас, при дневном свете. Лика прищурилась: казалось, внутри стеклянных стен движутся тени.

— Эй, девочка!

Голос заставил ее вздрогнуть. У дороги стоял мальчик лет пятнадцати, босой, в холщовой рубахе по колено. В руках он держал корзину с яблоками, одно из которых — румяное, с трещиной — протягивал Лике.

— Возьми.

Она колебалось, но желудок выдал ее урчанием. Яблоко хрустнуло, сок обжег губы.

— Ты из новых? — мальчик сел на камень, вытирая руки о траву.

Лика кивнула, с трудом проглатывая мякоть.

— Меня Даниилом зовут. Я местный, служу в городской страже. — Он указал на дом через дорогу, где на крыльце сушились сети. — Вас ведь поселили на южные угодья?

— Не знаю, — Лика пожала плечами. — Вроде.

Даниил фыркнул, сорвал травинку.

За его спиной, на краю поля, прошли десятки фигур. Высокие, сутулые, в обычной крестьянской одежде. Лика замерла — что-то в походке существ было… неправильным, да и сами они выглядели… странно.

— Это кто? — она ткнула пальцем.

Даниил обернулся, сморщился.

— Зверолюди. Работают на дальних полях. Не подходи к ним — хоть они тебя не тронут, но мало ли… — он поежился.

Лика вскочила с травы так резко, что колючие стебли полыни впились в ладони. Но боль не перебила удушья, сдавившего горло. Перед ней, под солнцем, клонящимся к закату, двигались фигуры. Высокие, сгорбленные, с головами, увенчанными спиралями рогов. Бараны. Быки. Люди. Нет, не люди — зверолюды. Их шершавые морды, покрытые жесткой шерстью, склонились над плугами; копыта, обмотанные тряпьем, увязали в черной земле. Руки — нет, лапы с тупыми когтями — держали заступы. И они работали. Молча, методично, будто обычные крестьяне.

Девочка сглотнула ком, подступивший к горлу. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в набат. Она помнила иные лица зверолюдов — оскаленные, в запекшейся крови, с горящими яростью глазами. Помнила, как те рвали зубами доспехи стражников на границе княжества, как волокли в чащу кричащих женщин... А эти? Эти опустили рогатые головы, покорно брели за плугом. Один даже поправил на плече заплатанную робу, точь-в-точь как у старика-пахаря из ее деревни.

— Лика? — Голос Даниила прозвучал слишком громко. Она вздрогнула. Парень стоял рядом, щурясь на солнце. Его лицо, обветренное, но молодое, выражало тревогу. — Ты как? Похоже, тебя в жар бросило...

Она не ответила. Пальцы вцепились в складки платья, вытянутого по росту два года назад. Сейчас ткань жала под мышками, но Лика не замечала. Ее взгляд метнулся к телеге, проезжавшей мимо зверолюдов. Возчик, человек в потертой шапке, лениво щелкнул кнутом над головами тварей. Никто не дернулся. Никто не зарычал. Только один быкоголовый поднял морду, покосился на телегу и снова уперся в плуг.

— Почему они... здесь? — Лика выдавила слова сквозь спазм в груди. — Они же... они ж должны...

— Ручные, — Даниил пожал плечами, доставая из кармана краюху хлеба. Отломил кусок, протянул ей. Лика машинально взяла, не чувствуя запаха дрожжей. — Король Стефан подчинил. Говорят, заклятья наложили. Или алхимики. Кто их разберет. Господин Стефан добрый правитель, но из-за того что он маг, он довольно странный.

Она уставилась на него. "Ручные". Словно о волках, выкормленных в псарне.

— Но они ж... — голос сорвался. Лика вспомнила запах гари. Крики... — Они убивают! Они жрут плоть! Мы из-за них, потеряли дом!

— Раньше, — парень сжевал хлеб, вытирая ладонью губы. — А теперь работают. Видишь же. Да и они конкретно тебе ничего не сделали.

Он махнул рукой в сторону поля. Зверолюд с бараньей головой, обмотанной тряпьем от солнца, выпрямился, потянулся к бочке с водой. Человечьи пальцы — нет, не совсем, с сизыми когтями — обхватили ковш. Выпил. Плечи вздымались под грубой холщовой рубахой.

— Странно, конечно, — Даниил присел на корточки, сорвал стебель репейника. — Обычно их на каменоломни гонят, лес валить, расчищать мусор, или работать на дальних фермах. Тут, видать, с пахотой заминка — вот и пригнали.

Лика сжала виски. Ей казалось, что земля уходит из-под ног. Эти твари — они должны беситься, рвать плоть, а не... Не пить из одного ковша с людьми!

— Слушай, — парень вдруг оживился, тыча стеблем в сторону стада. — Видишь вон того, с обрубленным рогом?

Она кивнула, не в силах отвести взгляд от шрама на лбу быкоголового. Рубец шел от правого глаза к пасти, будто кто-то ударил секирой.

— Это Грубан. Его хозяин, старик Терентий, на ярмарке купил. Говорят, тот в “прошлой” жизни даже вожатым стаи был. А теперь — глянь!

Грубан подошел к плугу, схватил оглобли. Мускулы на ручищах вздулись, как канаты. Плуг, застрявший в корнях, с треском вырвался. Лика ждала рева, вопля ярости. Зверолюд лишь крякнул, вытер пот с морды и двинул дальше.

— Как... — она облизала пересохшие губы. — Как они это сделали?

Даниил пожал плечами:

— Черт их знает. Говорят, королевские колдуны мозги им выжигают. Или зельем поят. А может, — он хитро прищурился, — просто палкой бьют, пока не послушаются.

В животе у Лики все сжалось. Она вспомнила, как отец приручал строптивого жеребца — хлыст свистел, оставляя рубцы на крупе. Но эти твари... Они ведь не кони. Они ж смышленее. Опаснее.

— А если... — она обернулась к парню, ловя его взгляд. — Если заклятье спадет?

Даниил замер. Ветер шевельнул его волосы, пахнущие дымом и соломой. Где-то вдали крикнула иволга.

— Тогда, — он вдруг улыбнулся, но глаза остались серьезными, — надеюсь, королевские мечники быстрые.

***

Солнце садилось, окрашивая поле в багрянец. Лика сидела на склоне холма, обхватив колени. Внизу зверолюды складывали инструменты. Один, с козлиной бородкой, помогал человеку запрягать лошадь — брал узду зубами, подавал. Хозяин потрепал его по загривку, бросил в кормушку горсть ячменя.

— Не может быть, — прошептала она. — Это ловушка. Они притворяются.

— Думаешь, хитрее людей? — Даниил лежал рядом, жевал травинку. — Может, и так. Но пока, ни одного нападения.

Лика обернулась, затаив дыхание.

— Мне нужно идти…прости. — Выпалив извинение, девочка убежала.

— Ладно, — Даниил усмехнулся, — увидимся!

***

Мужчины собрались у колодца в центре поселка. Их было человек двадцать — бородатые, с опаленными солнцем лицами. Лика пристроилась за телегой, груженной мешками зерна, и пыталась восстановить дыхание после недолгой пробежки. Отец стоял чуть в стороне, руки скрещены на груди.

— …и видел за рекой, — говорил худой мужчина с шрамом через лоб. — Зверолюди копали канавы. В одеждах, как у людей. И оружия нет.

— Звучит как несусветица, — перебил его коренастый крестьянин в выцветшей рубахе. — Прирученные твари, звучит сомнительно. Хотя, что если мы попали не понять куда? Ну как бы, с виду все хорошо, а на деле нас всех ночью прирежут.

Шепот пробежал по кругу.

— Какой в этом смысл? Зачем тогда нас спасать? Король Стефан обещал защиту, — отец Лики шагнул вперед, его голос, обычно тихий, прозвучал твердо. — Мы выбрали доверить ему жизни. Теперь сомневаться — все равно что плевать в колодец, из которого пьешь.

— Да какой он король? — кто-то крикнул сзади. — Старик в рваном плаще, который по туннелям шныряет! Замануха! Среди князей порубежья отродясь королей не было!

Лика прикусила губу. Она помнила Стефана — его руки, когда он перевязывал раны, и спасатели людей. “Простите, — шептала она. — Господин Стефан”.

— Замолчи, Петер, — зарычал седой крестьянин. — Если бы не он, твои кости в пепле лежали.

Спор разгорался, как пожар в сухом хворосте. Лика уже хотела уйти — голоса взрослых, хриплые от гнева и страха, резали уши.

***

Вернувшись, Лика застала мать за штопкой рубахи. Игла мелькала в ее пальцах, будто живая.

—Поможешь с репой? — она кивнула на корзину в углу. — Пока тебя не было нам привезли немного еды, и припасов.

Они работали молча. Лика старалась вырезать глазки аккуратно, как учила бабушка: “Репа — как человек. Душа в глазах сидит”.

—Мам, — Лика вертела клубень в руках. — А мы останемся здесь? Навсегда?

Мать вздохнула, отложила шитье.

—Не знаю, рыбка. Мир сейчас… — она обвела рукой комнату, дом, невидимые поля за стенами. — Он как паутина. Кажется прочным, пока не тронешь. Или наоборот, тебя утянет, и увяжет, да так сильно, что ты никогда не освободишься.

За окном завыл ветер. Лика подошла к щели в ставне. На улице, в сгущающихся сумерках, метались тени. Нет, не зверолюди — просто люди, торопящиеся к своим домам. Но что-то в их походке, в том, как они оглядывались через плечо, напомнило ей стаю испуганных оленей.

—Смотри, — мать положила руку ей на плечо. На востоке, над лесом, поднималась луна. Огромная, багровая, будто залитая кровью. — Красная луна. По старым приметам — к переменам.

Лика прижалась к стеклу. Где-то там, за рекой, в башне с мертвыми буквами, вспыхнул луч света. Он ударил в небо, разрезал облака, исчез. На миг ей показалось, что тени в кристалле башни замерли, повернув головы в сторону поселка.

—Пора спать, — мать потушила свечу.

Глава 38

Стефан шёл за своим напарником Гимли, гномом-проводником, который уже несколько дней вёл их в сторону Восьми Пиков. Вернее, к заранее обговорённому месту, где должно было стоять войско Белегора Железного Молота. Дорожный плащ Стефана, потрёпанный ветрами и временем, обвивал его фигуру, словно стараясь укрыть от невидимых глаз, которые, как он чувствовал, следили за ними из тени. Гимли, как всегда, шёл впереди, его короткие, но крепкие ноги уверенно ступали по каменистой тропе. Он не оглядывался, но Стефан знал, что гном всегда начеку. Гимли был не из тех, кто доверяет удаче.

Чуть в стороне, почти не отставая, шёл Бальтазар. Его длинный плащ, расшитый золотыми нитями, выделялся на фоне серых скал и туманного неба. Он время от времени обменивался парой слов со своими спутниками, но чаще всего обращался к Стефану. Его вопросы были прямыми, почти настойчивыми, как будто он пытался разгадать загадку, которую старый маг представлял собой.

— Скажи, Стефан, — начал Бальтазар, слегка приподняв бровь, — какого рода твоя магия? Почему ты так свободно колдуешь, вне зависимости от ветров магии? Ведь даже самые опытные маги зависят от них. Ты же... будто черпаешь силу из ниоткуда.

Стефан вздохнул, чувствуя, как тяжесть вопроса ложится на его плечи. Он не любил говорить о своём прошлом, но Бальтазар был настойчив, вернее сказать любопытен. Натура учёного заставляла его допытываться буквально до всего. Старый маг замедлил шаг, достал из складок своего плаща курительную трубку и табак. Он закурил, выпустив клубок дыма, который медленно растворялся в холодном воздухе.

— Как бы тебе объяснить, можно сказать, за годы войны и странствий, — начал он, — я освоил много способов черпания магической энергии. Ветер магии — это лишь один из источников. Есть и другие.

Бальтазар покачал головой, его глаза сузились в подозрении.

— Я — глава Золотого Колледжа, — сказал он, — и ни разу не слышал, чтобы можно было черпать магию из чего-то, кроме ветров магии. Да, есть магия Хаоса, есть восточные практики, но даже там, в конечном счёте, используется сила ветров. Ты же говоришь о чём-то... невероятном.

Стефан затянулся из трубки, его взгляд стал отстранённым, словно он смотрел куда-то далеко, за пределы этого мира.

— Я жил в таком месте, — начал он, — далеко отсюда. Даже не в этой реальности. Там... война была постоянной. Не такой, как здесь. Не с орками, не с хаосом. Война, которая охватывала целые миры.

Бальтазар пожал плечами, его лицо выражало лёгкое недоумение.

— Война для Старого Света — это часть обычного антуража, — сказал он. — Мы живём в мире, где каждый день может стать последним. Но ты говоришь о чём-то большем?

Стефан махнул рукой, словно отмахиваясь от слов Бальтазара.

— Не такого рода война, — сказал он. — Гораздо масштабнее. И намного чаще. Там... миры сгорали в огне конфликтов, которые длились тысячелетиями. И это было... нормально.

Бальтазар задумчиво потер подбородок, его глаза сверкнули любопытством.

— Что же это за мир? — спросил он. — Ты говоришь о чём-то, что выходит за пределы моего понимания.

Стефан затянулся из трубки, выпуская дым, который медленно поднимался вверх, растворяясь в сером небе.

— Это не один мир, — задумчиво сказал он. — Это целая сеть миров. В одних ты можешь быть крестьянином, бандитом, строить города... стать наездником драконов, королём. Миры разные — ледяные, песчаные, где леса безграничные, подводные миры, или мир, где города размером с целый континент. Много каких миров.

Бальтазар кивнул, его лицо выражало смесь интереса и скепсиса.

— Ты имеешь в виду перемещение между измерениями? — спросил он. — Подобно тому, как демоны Хаоса проникают в наш мир?

Стефан задумчиво затянулся из трубки, его глаза стали ещё более отстранёнными.

— Не всё так просто, — сказал он. — Эти миры... как бы созданы.

Бальтазар удивился, его брови поднялись почти до линии волос.

— Как же создают целые миры? — спросил он. — Кто же их создаёт? Боги? Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

Стефан пожал плечами, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась лёгкая грусть.

— Боги тут ни при чём, — сказал он. — Миры создавали обычные люди. Как я.

Бальтазар поперхнулся, его глаза расширились от изумления.

— Твои соплеменники создавали миры, в которых можно было жить? — спросил он, его голос дрожал от недоверия.

Стефан кивнул, его лицо оставалось невозмутимым.

— Да, — сказал он просто.

Бальтазар замер, его ум пытался осмыслить сказанное. Он знал, что Стефан — не обычный маг, но то, что он услышал, выходило за пределы его понимания.

— Это уровень богов, — прошептал он. — Создавать миры, а потом жить в них... Жить и создавать жизнь!

Стефан повторил, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.

— Я говорю же, боги здесь ни при чём, — расслабься раздражённо ответил Стефан. — Это всё создавали такие же люди, как я.

Бальтазар покачал головой, его лицо выражало смесь восхищения и страха.

— Если все твои соплеменники такие же сильные, как ты, — сказал он, — то они точно близки к божественному уровню.

Стефан не ответил. Он просто закурил свою трубку и продолжил идти за Гимли, который, казалось, не обращал внимания на их разговор. Гном шёл вперёд, его глаза были прикованы к тропе, но Стефан знал, что Гимли всё слышал. И, возможно, понимал больше, чем показывал.

***

Тропа становилась всё уже, скалы вокруг них смыкались, словно гигантские каменные руки, готовые схватить путников. Воздух стал холоднее, и Стефан почувствовал, как ветер начал дуть с новой силой.

Бальтазар шёл рядом, его лицо всё ещё выражало недоумение. Он не мог смириться с тем, что услышал. Создание миров... Это было за пределами его понимания. Но в то же время он чувствовал, что Стефан не лжёт. В его словах была правда, которая пугала своей масштабностью.

— Стефан, — начал он снова, — если твои соплеменники могли создавать миры, то почему ты здесь? Почему ты не остался в своём мире?

Стефан затянулся из трубки, его глаза стали ещё более отстранёнными.

— Сам не знаю, но возвращаться у меня нет никакого желания, потому что мой мир... сгорел, — сказал он просто. — Не самое уютное место, ты бы не хотел там жить.

Бальтазар замолчал. Он понял, что за словами Стефана скрывается боль, которую невозможно выразить словами. И он решил больше не спрашивать. По крайней мере, пока.

***

Дорога извивалась меж серых скал, будто змея, уставшая ползти. Стефан, закутанный в плащ, присел на валун, вытер ладонью лоб. Солнце, бледное и холодное, уже клонилось к западу, окрашивая небо в цвет ржавого железа. Гимли, его гном-проводник, копошился у костра, раздувая угли короткими, энергичными движениями. Бальтазар, стоя поодаль, всматривался в горизонт — его золотой плащ трепетал на ветру, словно недовольный птичий хвост.

— Привал здесь, — буркнул Гимли, не поднимая глаз от огня. — До Мирцштаара день пути. Там возьмём лодку, по реке дойдём до предгорий. От ущелья — прямая дорога к Восьми Пикам. Белегор ждёт.

Стефан кивнул. Он привык к лаконичности гнома. Бальтазар же, напротив, нахмурился:

— А если река перекрыта? Или город под контролем Хаоса?

Гимли фыркнул, доставая из сумки сушёное мясо:

— Мирцштаар — форт. Стены толще чем ж*па эльфийки.

Бальтазар хотел что-то возразить, но Стефан жестом остановил его. Споры с гномом напоминали попытку пробить стену головой — бесполезно и больно.

***

Город возник перед ними на рассвете. Каменные стены, чёрные от копоти и времени, впились в землю, как клыки древнего зверя. У ворот толпились телеги: купцы с мешками зерна, бродячие ремесленники с узлами инструментов, наёмники в ржавых доспехах. Стража в кольчугах, с алебардами на плечах, брала пошлину — медяки звенели, как насмешка.

— Бродячие авантюристы, — бросил Гимли, швырнув монету сержанту. Тот, человек с лицом, изрезанным шрамами, окинул их оценивающим взглядом:

— Оружие сдавать.

— Не-а, — гном ткнул пальцем в табличку над воротами. — «Мечи — в ножнах, луки — в чехлах». Правила читал? Мы в своём праве.

Сержант замер, словно пытаясь вспомнить, умеет ли он это делать. Потом махнул рукой:

— Ладно. Но если начнёте драку — головы сниму.

За стенами их встретил гул рынка. Мирцштаар кишел, как растревоженный улей. Узкие улочки вились меж двухэтажных домов с ставнями, запертыми на железные засовы. Возле порта, где широкие вода реки Ирвин блестела, как расплавленное серебро, толпились корабли: плоскодонные баржи людские, гномьи пароходики с дымящимися трубами, даже эльфийские шхуны с парусами, похожими на крылья бабочек.

— Капитан нужен, — пробурчал Гимли, протискиваясь сквозь толпу. — Тот, кто не сбежит при слове «Восемь Пиков».

***

День превратился в карусель отказов.

— Белегор Железный Молот? — капитан баржи, человек с лицом, напоминающим вяленую рыбу, закатил глаза. — Да там сейчас орды орков копошится! Не поеду.

Эльф-шкипер, разглядывая ногти, процедил:

— Моё судно не для самоубийц.

Даже гном-пароходчик, обычно жадный до золота, покачал головой:

— Гроби в ущелье активизировались. Машина не выдержит. Пиратов там предостаточно.

К закату Стефан чувствовал, как усталость въедается в кости глубже, чем пыль дорог. Бальтазар, обычно болтливый, молчал, сжимая посох так, будто хотел его сломать.

— Таверна, — буркнул Гимли. — Там узнаем.

«Пьяный тролль» оказался логовом шума и смрада. Зал, заставленный грубыми столами, гудел от голосов на десятке языков. Люди в кожаных доспехах переругивались с хоббитом, жрущим жареного кабана целиком. Гномы в углу пели похабные песни, стуча кубками по дубовым доскам. Эльфы-наёмники, сидевшие отдельно, морщились от каждой фальшивой ноты.

— Тихое местечко, — язвительно заметил Бальтазар, протискиваясь к столику у дальней стены.

Пиво было горьким, мясо — жёстким, но после дня беготни даже это казалось пиром богов. Гимли, размахивая картой, тыкал в неё грязным пальцем:

— Если река не выйдет — пойдём вдоль берега. Думаю мы сможем пешком добраться. Тут…

Его слова заглушил вопль. У соседнего стола здоровяк в разодранной рубахе тряс за воротник тщедушного человечка:

— Где мои серебряники, а? Где?!

Человечек захрипел, брыкаясь в воздухе. Громила рванул его к себе — и задел край их стола. Кувшин с пивом рухнул, обдав Гимли липкой волной.

Наступила тишина.

Гном медленно поднялся. Его борода, пропитанная пивом, дымилась, словно от внутреннего жара.

— Ты, — он ткнул пальцем в громилу, — платишь. За пиво. И за стирку.

Тот фыркнул, отшвырнув человечка в угол:

— А не заплачу, карлик?

Удар был стремительным. Гимли, словно пружина, рванулся вперёд, схватил громилу за запястье своей стальной рукой, и дёрнул вниз с хрустом. Крик боли взорвал тишину.

— Руку сломал! — завизжал громила, но его друзья уже вскакивали со стульев.

Бальтазар вскинул посох, но Стефан схватил его за рукав:

— Не надо магии. Привлечём лишнее внимание.

Он встал, снял плащ. Первый нападающий — человек с секирой — рванулся к Гимли. Стефан поймал его руку на излёте, ударил локтем под рёбра. Секира звякнула о камень. Второй, с ножом, получил кувшином по зубам.

Таверна взорвалась хаосом. Гномы, радостно ревя, вступили в драку на стороне Гимли. Хоббит, ухмыляясь, швырнул стол в группу наёмников. Эльфы, брезгливо морщась, отступали к выходу, прикрываясь кинжалами.

Гимли, орудуя табуреткой как молотом, пробивался к двери.

— На выход! — крикнул он. — Пока стража не пришла!

Они вывалились на улицу, под холодный ветер. Сзади гремели крики, звон разбитой посуды.

— Весело, — проворчал Бальтазар, поправляя разорванный воротник.

Гимли, вытирая кровь с рассечённой брови, хмыкнул:

— Завтра найдём капитана. Упрямые они, пока не узнают, с кем имеют дело.

Стефан молчал. Где-то в темноте, за рекой, мерцали горы. И война, всегда голодная, ждала.

***

Тишину перебил хриплый шёпот, будто ветер просочился сквозь щели между камнями.

— Эй... эй, вы!

Они обернулись. Тщедушный человечек, которого громила тряс как тряпичную куклу, стоял в тени, прижимая к груди порыжелый плащ. Его лицо, бледное от страха, напоминало луну, вынырнувшую из-за туч.

— Спасибо, — пробормотал он, озираясь на дверь таверны, откуда всё ещё доносились крики. — Но вам лучше уйти. Сейчас стража придёт... или те, кто с ними.

Гимли нахмурился, его пальцы сжали рукоять топора.

— А ты чего? — буркнул он. — Благодарность — это хорошо, но советы от незнакомцев пахнут подвохом.

Человечек заёрзал, словно под плащом у него завелись блохи.

— Я... лодочник. Слышал, вам нужно на Восток. Могу помочь. Дёшево.

Стефан обменялся взглядом с Бальтазаром. Маг пожал плечами — мол, хуже не будет.

***

Портовый район Мирцштаара пах рыбой, смолой и гниющими водорослями. Они шли за лодочником по узким мосткам, прогибающимся под шагами. По сторонам темнели остовы кораблей — одни гнили у причала, другие, залатанные до неузнаваемости, ждали груза.

— Ты с тем здоровяком не поделил что? — Гимли тыкал пальцем в спину лодочника. — Или просто дурак, который лезет в драку?

Тот вздрогнул, но не обернулся.

— В Мирцштааре все что-то делят. Если не я, так другой стал бы жертвой. А помогаю... из-за денег.

— Правдоподобно, — пробормотал Бальтазар. — Слишком.

Лодочник остановился у края причала.

— Ну что ж господа. Плывём сейчас же. Золото — наперёд.

Стефан достал из складок плаща мешочек. Монеты, высыпавшиеся на ладонь, блеснули в свете фонарей: золотые с профилями королей, чьих лиц не знал даже Бальтазар; серебряные, украшенные рунами, которые мерцали, словно живые; медяки с чеканкой столь тонкой, что казались кружевом.

— Чтобы моя борода выпала, — Гимли присвистнул. — Теперь понятно, почему ты Белегорово золото брать отказался. У тебя свои гномы-чеканщики, что ли?

Лодочник замер, его глаза округлились, пальцы непроизвольно дёрнулись к монетам.

— Половина сейчас, — Стефан сжал кулак, пряча сокровище. — Остальное — по прибытии.

— Нет-нет-нет! — лодочник замахал руками. — Всё сразу! Риск ведь...

— Или ничего, — Стефан повернулся, делая шаг назад.

— Ладно! — Человек схватил его за рукав. — Ладно, половину... Пойдемте «Морская ласточка» ждет.

***

«Морская Ласточка» оказалась старой баркасой, чьи доски скрипели от каждого прикосновения. Парус, покрытый заплатами, напоминал одеяло нищего. На палубе копошились двое: мальчишка лет четырнадцатт с лицом, испачканным сажей, и старик, чья борода доставала до пояса.

— Это... команда? — Бальтазар ахнул.

— Самый надёжный экипаж в Мирцштааре! — лодочник выпятил грудь. — Мы плавали к берегам Барак-Вара, в пустыни Аравии...

— И чудом не утонули, — Гимли пнул борту ногой.

Стефан схватил лодочника за воротник, приподняв так, чтобы их глаза встретились.

— Ты думаешь, мы слепые? — его голос был тихим, как лезвие перед ударом.

— Клянусь, доплывём! — тот захрипел. — Просто... нужен ремонт. Небольшой...

Крик с берега перебил его. У входа в порт мелькали факелы. Десяток человек в доспехах стражи, а за ними — те самые наёмники из таверны, с перевязанными головами.

— Вон они! — заорал кто-то.

Стефан отпустил лодочника.

— Отчаливаем. Сейчас.

***

Ветер подхватил парус нехотя, будто жалея дырявую ткань. «Ласточка» закачалась, скрипя каждой доской. С берега летели проклятия, факелы метались, как безумные светляки.

— Весла! — завопил лодочник, толкая мальчишку к вёслам.

Гимли, стоя на корме, наблюдал, как берег медленно отдаляется.

— Путь в Мирцштаар заказан, — хмыкнул он. — А жаль, мне там понравилось.

Бальтазар, прислонившись к мачте, смотрел на звёзды.

— Интересно, — сказал он, — сколько миров видели эти монеты?

Стефан не ответил. Он сжимал в руке мешочек, чувствуя, как холод металла прожигает кожу. Где-то там, в другой реальности, эти кружочки были просто деньгами. Здесь же — ключами, ядами, причинами войн.

Лодочник, нервно посвистывая, крутил штурвал. Река Ирвин несла их на восток, к ущелью, где ждал Железный Молот. Или смерть.

Глава 39

Лодка медленно пробиралась вверх по течению, её борта с глухим поскрипыванием рассекали мутноватую воду. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая речную гладь в медные тона, а длинные тени от прибрежных скал тянулись через всю ширину русла, словно чьи-то пальцы, пытающиеся ухватить ускользающий день. Лодочник, коренастый мужчина с обветренным лицом и тусклыми, словно выцветшими на солнце глазами, стоял у руля, время от времени резко дёргая его то вправо, то влево, чтобы удержать посудину на нужном курсе. Его движения были точными, выверенными годами подобной работы, но в них не было ни капли лишней энергии — каждый жест казался экономным, будто он бережёт силы для чего-то более важного.

Гимли, устроившись на бочке из-под солонины, возился со своей механической клешнёй, время от времени цокая языком и бормоча что-то невнятное на гномьем наречии. Его борода, обычно ухоженная и аккуратно заплетённая, сейчас была растрёпана и покрыта слоем дорожной пыли, а в складках кожи у глаз застыли капельки пота, не высохшие даже под прохладным речным ветерком. Он то затягивал какие-то винты, то снова их откручивал, явно недовольный тем, как механизм поддавался починке. Иногда он на секунду отрывался от работы, бросая короткий, оценивающий взгляд на воду, и в эти моменты его глаза становились тёмными и невыразительными, будто он видел не просто реку, а что-то гораздо более важное, скрытое под её поверхностью.

Двое помощников лодочника — мальчишка с острым, как у грызуна, лицом и старик с седой, спутанной бородой — сновали по палубе, то и дело натыкаясь друг на друга в своей вечной спешке. Они то подтягивали ослабевшие канаты, то перетаскивали с места на место мешки с припасами, то просто застывали у борта, вглядываясь в береговую линию с таким напряжённым вниманием, будто ожидали, что из-за любого дерева сейчас выскочит враг. Их движения были резкими, нервными, а в глазах читалась усталость, смешанная с привычной настороженностью людей, слишком хорошо знающих, что такое опасность.

Стефан стоял у борта, медленно потягивая из трубки густой, терпкий дым. Он не спешил, позволяя себе насладиться моментом покоя — таких моментов в последнее время было слишком мало. Его взгляд скользил по проплывающим мимо пейзажам: холмам, поросшим чахлым кустарником, скалам, торчащим из воды, как обглоданные кости какого-то исполинского зверя, редким островкам зелени, цеплявшимся за каменистые берега. Всё это было дико, необжито, но в этой дикости была своя мрачная красота.

Бальтазар подошёл почти бесшумно, остановившись в полушаге от Стефана. Он тоже молча уставился на берег, но в его взгляде не было созерцательности — только привычная оценка, расчёт.

— Думаешь, успеем до темноты? — спросил он наконец, не поворачивая головы.

Стефан медленно выдохнул дым, наблюдая, как он стелется над водой, смешиваясь с вечерней дымкой.

— Если не налетим на мель.

Бальтазар хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на усмешку.

— А если налетим?

— Тогда будем ночевать здесь.

— С зверолюдами по соседству?

— Или с ними, или на дне реки.

Бальтазар скривился, но промолчал.

Стефан снова погрузился в свои мысли. Дело с Казадором нужно было заканчивать — тянуть дальше было нельзя. Вытащить его семью, уладить этот восточный передел, и тогда его держава, наконец, обретёт хоть какую-то стабильность. А дальше — развитие. Люди, ресурсы, укрепление границ.

Но людей не хватало.

Он вспомнил Лику. Её лицо, испуганное и одновременно полное надежды. Сколько таких же, как она, бродило по этим землям? Сколько деревень сожжено, сколько семей разорвано войной, голодом, набегами? Они бы пошли за ним. Не из страха, а просто потому, что им больше некуда идти.

Возможно, после помощи Белегору и Казадору, ему придётся пройти эти дикие земли ещё раз. Но уже не как путнику, а как правителю, собирающему свой народ.

Лодка резко качнулась, и деревянный корпус жалобно заскрипел. Лодочник выругался сквозь зубы, резко крутанул руль.

— Чёртово течение! — проворчал он, и в его голосе впервые за весь день прозвучало раздражение.

Гимли оторвался от своей клешни, настороженно посмотрел на воду.

— Или течение, или что-то под нами.

Стефан нахмурился, почувствовав лёгкое напряжение в мышцах.

— Что значит "что-то"?

Гимли пожал плечами, но его глаза стали чуть уже, чуть внимательнее.

— В этих водах всякое водится.

Бальтазар нервно провёл рукой по посоху, и Стефан заметил, как его пальцы слегка сжали дерево.

— Надеюсь, это не те "всякие", что едят лодки?

Лодочник обернулся, и его лицо, обычно бесстрастное, вдруг стало серьёзным, почти мрачным.

— Если это они — то нам уже всё равно.

Тишина.

Только вода плескалась о борт, да ветер шевелил листву на берегу.

Стефан медленно опустил трубку, прислушиваясь.

Где-то в глубине, под лодкой, что-то шевельнулось.

Стефан вздохнул, спокойно потушил трубку большим пальцем, и убрал её в складки плаща. Движения его были неторопливыми, почти ленивыми, но в них не было ни капли небрежности — каждый жест казался обдуманным, как у человека, привыкшего к точности.

Все замерли, даже лодочник на мгновение оторвал руки от руля, когда Стефан поднял ладонь. Воздух вокруг его пальцев дрогнул, будто нагретый солнцем, и в следующее мгновение от его руки побежала синяя волна — не свет, не пламя, а что-то иное, плотное и живое, как само течение реки.

Заклятие коснулось воды — и река вспыхнула.

От одного берега до другого, на сотни метров вперёд и назад, вода стала прозрачной, как стекло. Всё, что скрывалось в глубине, теперь было видно до самого дна: тени рыб, извивающиеся водоросли, камни, покрытые слизью, и...

— Матерь богов... — прошептал один из помощников лодочника, и его голос дрогнул.

Под ними, в нескольких саженях от киля, извивалось нечто огромное.

Длинное, как сама река в самом широком месте, тело змея медленно двигалось, повторяя изгибы русла. Его чешуя, тусклая и серая в обычном свете, под синим заревом заклятия отливала ядовито-зелёным, а вдоль спины тянулся гребень из костяных пластин, каждая размером с человеческую ладонь.

Бальтазар не подал вида, но его пальцы сжали посох так, что костяшки побелели. Внутри него бушевали расчёты, холодные и безжалостные: "Сколько маны? Сколько сил? Это же... невозможно. Ни один маг не может просто так выбросить столько энергии. Это должно было опустошить его, оставить бездыханным. Но он стоит. И даже не дрогнул."

Змей, почувствовав внезапное вторжение магии в своё убежище, дёрнулся. Его тело изогнулось, как тетива лука, и он рванул прочь — но было поздно.

Стефан даже не шевельнулся. Просто щёлкнул пальцами.

Молния ударила не сверху, а прямо из воды — тонкая, ярко-белая, она пронзила змея с головы до хвоста, будто гигантская игла.

Раздался хлопок, и чудовище разорвалось.

Кровь хлынула, как из прорванного бурдюка, и река покраснела за считанные секунды. Куски мяса, обрывки кожи, осколки костей — всё это всплыло на поверхность, ещё дёргаясь в посмертных судорогах.

Лодка дёрнулась, попав в волну от взрыва, и помощник лодочника едва удержался на ногах, схватившись за борт. Гимли перестал ковыряться в механизме и уставился на воду, его брови поползли вверх. Даже лодочник, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза.

Только Бальтазар не смотрел на кровавое месиво. Он смотрел на Стефана.

Тот уже доставал трубку, набивал её табаком, прикуривал. Его лицо оставалось спокойным, будто он только что не уничтожил чудовище, способное перевернуть их лодку одним ударом хвоста.

Река забурлила.

Но не от остатков молнии — а от тысяч существ, устремившихся к внезапному пиру. Рыбы, крабы, какие-то длинные, похожие на угрей твари — всё это кишмя кишело в воде, рвало куски мяса, дралось за лучшие куски.

— Они... живы? — пробормотал мальчишка-помощник, тыча пальцем в воду.

Действительно, ни одна рыба не всплыла брюхом вверх. Ни одна лягушка не замерла в конвульсиях. Молния ударила *только* в змея.

Бальтазар почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот.

"Точность. Абсолютная, безумная точность. Это не просто сила. Это контроль. Такой, о котором я даже не мечтал."

Стефан выпустил кольцо дыма и наконец заговорил:

— Теперь плывём спокойно.

Глава 40

Лодка медленно продвигалась вверх по течению, ее борта с глухим скрипом рассекали мутные воды, оставляя за собой рябь, которая тут же терялась в быстром течении. Бальтазар стоял у кормы, опираясь на резной дубовый посох, пальцы его нервно постукивали по древку, выдавая внутреннее напряжение. Его взгляд то и дело возвращался к кровавым пятнам на воде - последним свидетельствам недавней схватки с речным змеем. Как же легко, почти небрежно Стефан расправился с чудовищем! Бальтазар видел многих могучих магов - но никто из них не демонстрировал такой пугающей, почти кощунственной легкости в обращении с магией. Ни сложных ритуалов, ни утомительных подготовок - просто щелчок пальцев, и древнее чудовище превратилось в кровавые обрывки.

"Это противоречило всем законам магии", - думал Бальтазар, наблюдая, как последние куски змеиной плоти исчезают в глубине, растерзанные речными хищниками. Его собственные заклинания требовали подготовки, времени, сложных расчетов, точных жестов. А Стефан... Стефан творил магию, как обычный человек дышит - естественно, не задумываясь. Эта мысль одновременно восхищала и пугала. Бальтазар вспомнил, как в горах их отряд попал под снежную лавину - смертельную ловушку для любого, даже самого опытного путника. Тогда Стефан просто поднял руку, и тысячи тонн снега замерли в воздухе, словно время остановилось, а затем рассыпались в безвредную пыль. "Так не должно быть", - снова подумал Бальтазар, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Все законы магии, которые он изучал в Альтдорфской академии, все трактаты великих магов прошлого - все это утверждало, что подобное невозможно.

Мысли Бальтазара прервал шум воды за бортом. Лодка входила в особенно быстрое течение, и лодочник напряженно работал рулем, чтобы удержать курс. Это дало Бальтазару время собраться с мыслями. Он вспомнил другой эпизод - битву у руин Дракенбурга, когда три десятка орков-берсерков, вооруженных до зубов, бросились на их маленький отряд. Тогда Стефан даже не стал доставать оружия. Он просто посмотрел на нападающих - и орки начали гнить заживо. Буквально на глазах. Плоть слезала с костей, доспехи проваливались внутрь разлагающихся тел, а через какие-то десять секунд от грозного отряда остались лишь лужи зловонной слизи да клубы ядовитого пара.

И орки… исчезли.

Они просто перестали существовать. Будто кто-то стёр их ластиком с картины мира. Осталась только тишина да клочья дыма там, где секунду назад стояли вооружённые до зубов воины.

Бальтазар тогда онемел. Он знал магию. Он сам был магом.

Сотни крестьян, которых Стефан спас от зверолюдов, нужно было переправить через полконтинента. Бальтазар знал — такое под силу лишь самым могущественным архимагам, да и то с риском для жизни. Даже патриархи Коллегий нечасто решались на подобное — магия телепортации капризна и требует колоссальных затрат энергии.

Но “ОН” просто раздавил кристалл в руке, и воздух перед ним разорвался.

Арка из синего огня, за ней — другой мир. Другая земля. Где-то далеко, за сотни миль.

И никакого напряжения. Ни капли усталости. Он сделал это так же легко, как обычный человек перешагивает через лужу.

Лодка плыла дальше, покачиваясь на волнах, а мысли Бальтазара становились всё чётче, обретая форму конкретных планов.

Такой человек… Такой маг…

Он закрыл глаза и представил, как Стефан стоит в тронном зале Альтдорфа перед Карлом Францем. Не на коленях, нет — как благородный, новый поданный Империи, которого привел он. Бальтазар Гельт. Ведь как ещё можно удержать того, чья сила, возможно, превосходит всё, что знает Империя? Императору нужны сильные союзники, особенно сейчас, когда государство разрывают внутренние распри, когда каждый курфюрст тянет одеяло на себя, а на границах множатся орды врагов.

Маркграф Стефан.

Звучало… правильно. Новые земли на границе с княжествами. Оплот против орков, зверолюдов, хаоситов. И главное — под контролем Империи.

Бальтазар чувствовал, как в груди разгорается знакомый азарт — тот самый, что охватывал его в молодости, когда он только начинал плести интриги при дворе. Если он приведёт Стефана к императору…

*Борис Хитрый? Фолькмар Мрачный?*

Они останутся далеко позади. Великий Теогонист может сколько угодно твердить о воле Сигмара, но что он противопоставит человеку, который разбирает врагов на части одним движением руки? Герцог Мидденланда строит козни? Пусть попробует.

Бальтазар почти улыбнулся. Он представлял, как придворные Альтдорфа падают в обморок, когда увидят, на что способен его новый союзник. Как бледнеют лица советников, когда Стефан продемонстрирует свою мощь.

И главное — это будет его достижение. Его заслуга. Очевидно, в глазах императора он точно не будет прежним.

Но был и страх.

Однако за всем этим скрывалась тень сомнения, холодная, как утренний туман над Рейком.

Стефан не был обычным магом. Он не подчинялся законам магии, которые знал Бальтазар. Он не зависел от Ветров, не использовал привычные заклинательные формулы. Его сила приходила из ниоткуда — чистая, необъяснимая, пугающая. С какой стати он станет подчиняться законам людским?

Что, если он вообще не человек?

Библиотеки Коллегии Магов хранили манускрипты о древних существах — тех, что пришли в этот мир до богов и людей. Они принимали облик смертных, но их истинная природа была иной. В некоторых текстах их называли “пришельцами из междумирий”, в других — “детьми между порядком, и хаосом”.

А если Стефан — один из них?

Бальтазар сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впивается в ладони собственные пальцы.

Нет. Даже если так… Империя переживала и не такое. Главное — контроль. Договор. Взаимная выгода.

А если Стефан откажется?

Тогда…

Тогда Бальтазару придётся искать другие рычаги влияния. Возможно, компромат. Или слабости. У каждого они есть — даже у таких, как он.

Но пока лодка плыла вперёд, а мысли кружились, как осенние листья на воде, Бальтазар понимал одно: он должен заполучить Стефана. Во что бы то ни стало.

Маг исподлобья посмотрел на гнома который возился со своей механической рукой. Рано или поздно все расы начнут охотиться за благосклонностью этого человека. Упрямые гномы, высокомерные аельдари. Все они будут пытаться первыми заполучить его.

Люди должны быть первыми!

***

Механическая клешня Гимли с лёгким скрипом сжимала гранитный обломок, оставшийся от древнего гномьего моста. Он сидел на бочке, поглядывая на берег реки Ирвин.

Гимли бросил камень в воду и наблюдал, как круги расходились по тёмной поверхности. Его мысли текли так же неторопливо, но куда более целенаправленно.

*Этот чародей...*

Он украдкой посмотрел на Стефана, который в двадцати шагах от него проверял снаряжение. Человек казался совершенно обычным - чуть выше среднего роста, крепкого сложения несмотря на почтенный для людей возраст, с бородой, которую любой уважающий себя гном назвал бы сносной. Но за этой внешностью скрывалось нечто, от чего даже у бывалого воина вроде Гимли холодела спина.

Первая встреча с его магией произвела на гнома сильнейшее впечатление.

Гимли помнил, как тогда впервые за долгие годы дрожали его руки. Не от страха - от осознания, какая мощь случайно оказалась на их стороне.

Если бы такой был у нас во время Падения...

Мысль приходила снова и снова. Карак-Восемь-Пиков мог бы устоять. Не пришлось бы хоронить отца в обрушенной галерее. Сестра Грена не осталась бы под завалами...

Гимли тяжёло вздохнул и достал трубку. Табак, добытый в последней деревне, был дерьмовым, но лучше, чем ничего. Он закурил, выпуская кольца дыма в сырой подземный воздух.

Он согласился помочь. Но почему?

Человек явно не был наёмником - отказался от золота Белегора. Не искал славы - избегал лишних свидетелей своих подвигов. Просто шёл с ними, как будто ему действительно было интересно увидеть Восемь Пиков.

Гимли прикидывал варианты. Может, ему нужны гномьи артефакты? Или доступ к древним рудникам? А может... может, он действительно один из тех редких людей, кто понимает цену гномьей дружбы?

Трубка потухла. Гимли постучал ею о дерево, выбивая пепел, и задумался о другом.

Как он поведёт себя в битве?

Они шли отвоёвывать не просто крепость - символ. Карак был сердцем гномьего народа, пока орки не вырвали его. Теперь там гнездились племена Чёрного Клыка - самые жестокие и коварные из зелёнокожих. Даже с Белегором и его воинами шансы были... умеренными.

Но со Стефаном...

Гимли представил, как чародей проходит сквозь ряды орков, как те падают, даже не успев поднять оружие. Представил, как рушатся укрепления, возведённые осквернителями в священных залах. Как гномьи боевые барабаны гремят в древних тоннелях, возвещая возвращение хозяев.

Его пальцы сами собой сжались в кулак. Механическая клешня издала лёгкий скрип.

А что потом?

Если Стефан действительно поможет вернуть Карак... Что дальше? Гномы запомнят это. Запомнят на века. Такого союзника нельзя упускать.

Гимли мысленно перебирал другие потерянные твердыни. Карак-Азгаль. Карак-Казад. Круглая дюжина крепостей, даже больше, захваченных зелёнокожими или скверной. Что, если...

Он резко встряхнул головой. Нет, нельзя загадывать. Сначала – Восемь Пиков. Сначала - месть за отца и сестру. Но если всё получится...

Он посмотрел на Стефана, пытаясь разглядеть в его глазах... что? Жажду битвы? Расчёт? Но увидел лишь спокойную уверенность.

*Хороший человек*, - неожиданно подумал Гимли.

И в этот момент он почти поверил, что их ждёт победа.

Глава 41

Туманное утро окутало Малую Рощу влажным покрывалом, сквозь которое едва пробивались первые лучи солнца. Город просыпался медленно, нехотя, будто чувствуя отсутствие своего правителя. На центральной площади, где обычно собирался народ для утренних объявлений, сегодня стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь редкими шагами стражников. Король Стефан покинул город достаточно давно, не устроив торжественных проводов - только короткий, деловой разговор с советниками у восточных ворот, крепкое рукопожатие и напутствие, произнесённое тихим, но твёрдым голосом. Его высокая фигура быстро растворилась в утренней дымке, оставив после себя тяжёлое молчание и невысказанные вопросы. С того момента прошло достаточно времени.

Крейг первым нарушил тягостную тишину. Его длинные пальцы нервно постукивали по рукояти магического жезла, а тёмные глаза внимательно изучали лица собратьев. - Ну что, господа, - произнёс он, щёлкнув пальцами и вызывая в воздухе сложную синюю схему городских коммуникаций, - начинаем. Король оставил нам чёткие указания, и первое, что нам нужно сделать - это завершить строительство каменной стены и канализационной системы. Без этого мы не сможем обеспечить безопасность и санитарию растущего города.

***

Проблемы начались почти сразу, как только советники приступили к исполнению своих обязанностей. Уже к полудню на центральной площади собралась возбуждённая толпа крестьян - человек сто, вооружённых мотыгами, вилами и другим подручным инструментом. Впереди всех стоял рослый, широкоплечий мужик с обожжённым лицом и кривыми, но сильными руками шахтёра. Это был Герасим, один из лучших каменотёсов Малой Рощи, уважаемый в народе за свою прямоту и трудолюбие.

– Довольно! - его хриплый голос разнёсся по площади, заставляя даже мертвецов замереть в своей работе. Он ткнул грязным пальцем в группу оживлённых трупов, копошившихся у фундамента новой стены. - Эти твари воняют на весь город, пугают наших детей и женщин! Выгоните их хотя бы за черту поселения, пусть там роют свои проклятые ямы! Другое дело когда они на фермах работают, или на шахте, но здесь то их пошто держать!? Вам что людей мало для труда честного!?

Тобиас, стоявший у разложенных на грубом деревянном столе чертежей, тяжело вздохнул и потер переносицу. Он хорошо знал Герасима - этот человек никогда не жаловался попусту и всегда готов был работать до седьмого пота. Но сейчас в его обычно спокойных глазах горела не прагматичная злость мастера, чьей работе мешают, а слепая, почти животная ненависть.

– Стойте, сколько можно, мы ведь это уже обсуждали. Без них мы не закончим стену до первых заморозков, - сказал Тобиас спокойно, стараясь говорить так, чтобы его услышала вся толпа. - Людей катастрофически не хватает - после последнего набега орков и зверолюдов, вы потеряли много своих, еще больше убежало прочь с этой земли, а те, кто остался, едва справляются с обработкой полей, даже имеющиеся у нас мертвецы и зверолюдв не хватает.

- А ну как они ночью на нас кинутся? - внезапно закричала молодая женщина, прижимая к груди испуганного мальчика лет пяти. Ребёнок прятал лицо в складках её поношенной юбки, украдкой поглядывая на ближайшего мертвеца в рваном кафтане, который методично, как хорошо отлаженный механизм, таскал камни к строящейся стене.

Крейг медленно шагнул вперёд, его тёмная кожа резко контрастировала с бледными лицами горожан. - Они неживые, послушны и не опасны - сказал он, словно объяснял что-то очевидное маленькому ребёнку. - У них нет ни своей воли, ни собственных желаний. Они - всего лишь инструменты, такие же, как ваши лопаты или телеги. Разве вы боитесь, что ваша корзина, или кирка внезапно нападёт на вас?

- Инструменты, - фыркнул Герасим, скрестив мощные руки на груди. – Вы просто не понимаете о чем говорите, господин ученый, мы от этих тварей натерпелись, такие же 'инструменты' целые деревни вырезали! Целые страны превращались в могильники! Не скрываю, они весьма полезны, но я и мои товарищи считаем что их слишком много, скоро тут будут одни мертвецы, а живого днем с огнём не сыщут. Знайте меру, господин ученый муж.

На площади воцарилась гробовая тишина. Даже мертвецы, обычно равнодушные ко всему, что не было прямым приказом, замерли, будто прислушиваясь к разговору.

Крейг медленно поднял руку, и спокойно подошел к одному из мертвецов. Его ладонь легла на изящный серебристый ошейник, покрытый сложными руническими узорами. Он висел на трухлявой шее нежити. - Видишь это? - спросил он, подходя к ближайшему мертвецу и щёлкая застёжкой на его шее. - Теперь попробуй прикажи ему что-нибудь.

Герасим сжал кулаки, но не двинулся с места, только его глаза сузились от недоверия.

- Иди ко мне, - сказал Крейг ровным голосом.

Мертвец немедленно сделал шаг вперёд.

- Стой.

Он замер как вкопанный.

- Теперь иди убей его, - Крейг кивнул в сторону Герасима. Люди от услышанного ахнули, и начали пятится назад.

Но, мертвец повернулся и сделал шаг в направлении каменотёса - и тут же рухнул на землю, как подкошенный. Ошейник вспыхнул ярким синим светом, сжимая высохшую шею так, что послышался треск старых костей.

- Они не могут причинить вам зла, понимаете - Крейг поднял ошейник, демонстрируя его толпе. - Никогда. Эти руны созданы на основе древнейших заклинаний некромантии, проверенных веками. Пока этот механизм на шее - они безопаснее любой лошади или собаки.

Но люди не успокаивались. В толпе загалдели, и скоро отдельные голоса слились в хаотичный хор возмущения.

- А если сломается? - крикнул кто-то с задних рядов.

- А если их кто-то перебьёт ночью?

- А наши дети? Они же видят эту мерзость каждый день! Как это скажется на их душах?

Тобиас снова потирал переносицу, чувствуя, как у него начинает болеть голова. Он прекрасно понимал их страх - самому ему было неприятно работать рядом с этими... существами. Их пустые глазницы, неестественные движения, тихий скрип сухожилий - всё это вызывало глухое отвращение где-то на уровне древних инстинктов. Но выбора не было - без дополнительных рабочих рук город просто не выживет.

- Хотите, чтобы стены не было? - вдруг рявкнул он, перекрывая шум толпы. Его обычно спокойный голос прозвучал неожиданно громко. - Чтобы зимой волки заходили прямо на улицы? Чтобы любой выродок смог зайти сюда, чтобы ваши дома жгли и уводили детей в рабство? Чтобы следующей весной мы все умерли от дизентерии, потому что нечистоты будут течь прямо по улицам?

Толпа зашумела, но уже тише - в голосах чувствовалось сомнение, а не ярость.

- Тогда наберитесь терпения, и я обещаю, когда работы в Малых Рощах закончатся, мертвецов, и прочей падали вы будете видеть очень редко, их всех развезут по фермам, и рудникам. Или, - Тобиас сделал паузу, оглядывая собравшихся, - берите лопаты и работайте вместо них. Я лично освобожу от этой повинности любого, кто готов вкалывать по двадцать часа, без выходных, ночь напролёт."

Герасим долго смотрел на него, потом развернулся и ушёл, расталкивая толпу плечами. За ним медленно потянулись остальные, недовольно бормоча. Но Тобиас знал - это не конец. Такие настроения не исчезнут после одного разговора. Король ясно об этом предупреждал.

***

К полудню напряжение в городе немного спало. Люди разошлись по своим делам, и работа продолжилась.

В глубоком котловане у южной стены кипела деятельность. Десяток мертвецов, под присмотром живых рабочих, рыли основную траншею для канализационного коллектора, в то время как люди укрепляли её стенки деревянными щитами и каменными плитами. Тобиас стоял на краю котлована, сверяясь с разложенным на доске чертежом и время от времени выкрикивая указания.

- Здесь поворот на сорок градусов! - крикнул он вниз, показывая рукой направление. - И копайте глубже - коллектор должен быть не менее трех метров в глубину!

Из ямы показалась потная, перепачканная глиной голова рабочего - рыжебородого парня по имени Лука, одного из немногих местных, кто безропотно работал бок о бок с нежитью.

- Господин Тобиас! - его голос звучал взволнованно. - Тут какая-то плита! Не пробить ломами!

Тобиас спустился в котлован по шаткой верёвочной лестнице. Дно траншеи было сырым и скользким, пахло влажной глиной, плесенью и чем-то ещё - сладковатым, неприятным запахом, который он не мог сразу опознать. Лука стоял у стены котлована, тыкая заострённым ломом в сероватый камень, резко выделявшийся на фоне обычного грунта.

- Это не обычная плита, - пробормотал Тобиас, проводя ладонью по шершавой, неровной поверхности. Под слоем грязи угадывались ровные линии и углы. - Это кладка. Причём старая - посмотрите на раствор, он почти окаменел.

Крейг, спустившийся следом, присвистнул, рассматривая находку. Его длинные пальцы скользили по камню, выискивая магические следы. - Значит, тут что-то было ещё до нас, - произнёс он задумчиво.

- Или кто-то, - мрачно поправил Тобиас.

Он приказал рабочим временно обойти странный камень и продолжить копать в другом направлении, но к вечеру стало ясно - вся запланированная канализационная ветка упиралась в эту древнюю стену, уходящую неизвестно на какую глубину.

- Возводим барьер, сейсмическую подушку, и взрываем, - коротко сказал Крейг, уже доставая из сумки несколько магических гранат с зелёным, пульсирующим содержимым.

- Нет, - Тобиас резко покачал головой. - Мы не знаем, что там. Это может быть частью каких-то древних катакомб или хранилищ. Лучше пройти сверху, с помощью тоннельных щитов.

Они поспорили ещё около часа, пока не стемнело настолько, что продолжать работу стало невозможно. В итоге решили утром продолжить работу, но с усиленной охраной и запасными планами на случай непредвиденных ситуаций.

***

Поздно вечером, когда город погрузился в беспокойный сон, трое советников собрались в башне Крейга - самой высокой точке Малой Рощи, откуда открывался вид на весь город и окружающие поля.

- Нежити станет только больше, - мрачно сказал Диметр, разглядывая разложенную на столе карту провинции. Его грубые, покрытые шрамами пальцы водили по линиям дорог и границам лесов. - Эти бунты. Люди боятся, а страх - плохой советчик.

- А у нас нет выбора, - Крейг налил густого красного вина в три глиняных кубка. Его движения были точными, выверенными, как всегда. - Без нежити мы не построим функционирующий город за год. Не вспашем достаточное количество полей. Вы видели последние отчёты? Население быстро растёт, а запасов еды едва хватает на три месяца вперед.

Может, сократить число мертвецов? - осторожно предложил Тобиас, принимая кубок. - Хотя бы на время, пока люди не привыкнут.

Крейг резко повернулся к нему, и в его обычно спокойных глазах вспыхнули зелёные искры. - И где мы возьмём рабочих? Будем сами рожать?

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине.

- Вообще-то... - Тобиас медленно улыбнулся, поворачивая кубок в руках так, чтобы вино ловило отблески огня. - Да. Именно так.

Крейг нахмурился, его брови сомкнулись в одну сплошную линию. - Что?

- Зверолюды. Они же размножаются. И довольно быстро, если создать им подходящие условия...

Диметр внезапно засмеялся - грубым, хриплым смехом старого солдата. - Ферма для зверолюдов? Ты серьёзно?

- Почему нет? - Тобиас развернул чистый лист пергамента и начал быстро чертить углём. - Отдельный квартал за северной стеной. Прочные “загоны”, регулярное кормление, охрана, контролируемое спаривание. Если взять за основу их естественный цикл размножения и немного... подкорректировать его с помощью алхимии, - он бросил взгляд на Крейга, - через год мы можем получить многие тысячи новых рабочих. Сильных, здоровых, уже приученных к послушанию. И думаю люди не так будут категоричны. Да, недовольство будет, все таки это зверолюды, но по крайней мере это живые существа.

Крейг задумался, его пальцы барабанили по ручке кресла. - Это... действительно возможно. Их репродуктивный цикл короче человеческого в три раза, а помёт обычно составляет от трёх-пяти особей. При должном уходе...

- А все таки люди? - перебил Диметр, хмуро глядя на чертёж. - Они же с ума сойдут. Сначала мертвецы, теперь зверофермы... да еще вблизи города.

- Сначала - да, - согласился Тобиас, откладывая уголь. - Но потом привыкнут. Как на самом деле часть уже привыкла к мертвецам. Как привыкают ко всему, если это даёт им сытость и безопасность.

Они замолчали, прислушиваясь к ночным звукам города. Где-то за стенами кричала сова, изредка доносились шаги ночного дозора. Ветер шевелил страницы книг на полках, и тени от камина плясали на каменных стенах, создавая причудливые узоры.

- Начнём завтра, - наконец сказал Крейг, допивая вино. - Я подготовлю необходимые заклинания для ускорения роста. Диметр - тебе нужно выделить охрану для строительства “загонов”.

Тобиас кивнул, чувствуя, как усталость накрывает его волной. Завтра будет новый день - с новыми проблемами, новыми решениями. Но пока город спал, и этого было достаточно.

Глава 42

Солнце только начало подниматься над восточной стеной, когда Тобиас вышел на строительную площадку. Его сапоги вязли в глинистой грязи – прошлой ночью прошёл дождь. В воздухе стоял терпкий запах мокрого дерева, камня и чего-то ещё – сладковатого, неприятного, исходившего от ряда мертвецов, ожидавших команд у штабелей гранитных блоков.

– Сегодня заканчиваем северный участок, – сказал Тобиас, обращаясь к бригадиру каменщиков, коренастому мужчине с обветренным лицом. – Как только зверолюды доставят последние плиты, начинаем кладку.

Бригадир кивнул, бросив недовольный взгляд на оживлённые трупы.

– Они опять воняют. Рабочие жалуются.

– Пусть носят промасленные тряпки на лицах, – равнодушно ответил Тобиас, уже разворачивая чертежи. – К полудню должны подвезти новую партию извести. И скажи Луке, чтобы проверил крепления лесов – они шатаются.

***

На холме за городом кипела работа. Частично деревянная цитадель, ещё недавно представлявшая собой лишь частокол с несколькими башнями, теперь обрастала каменной рубашкой. Десятки зверолюдов, сопя и пыхтя, тащили гранитные блоки по специально проложенным дорогам. Их могучие спины блестели от пота, а цепкие лапы уверенно держались за скользкие от дождя камни.

– Аккуратнее, черти! – кричал один из надсмотрщиков, когда особенно крупный блок едва не сорвался с деревянных салазок. – Это вам не брёвна таскать!

Мертвецы работали молча, методично укладывая плиты под присмотром каменщиков. Их пальцы, обмотанные тряпками, ловко управлялись с инструментами. Только иногда раздавался сухой треск – ломалось высохшее сухожилие, и тогда к рабочему подходил маг, чтобы наложить временное заклинание.

Тобиас поднялся на строительные леса, где группа солдат укрепляла угловую башню. Камни здесь были особенно массивными – каждый весом не менее пятисот килограммов.

– Как продвигается? – спросил он у молодого лейтенанта, ответственного за этот участок.

Тот вытер пот со лба, оставив грязную полосу на лице.

– Если бы не эти твари, – он кивнул в сторону мертвецов, – мы бы ещё год только фундамент клали. Но господин Крейг обещал к концу недели прислать ещё два десятка рабочих. Из новых… поступлений.

Тобиас лишь кивнул. Он знал, что «новые поступления» – это тела с кладбища за рекой. Прошедшие войны и волны болезней обеспечивали постоянный приток рабочей силы.

***

Канализационная система была настоящим кошмаром Тобиаса. Каждый день приносил новые проблемы – то грунтовые воды размывали тоннель, то неожиданно находили остатки древних сооружений. Но сегодняшний день превзошёл все ожидания.

– Господин Тобиас! Срочно в тоннель! – к нему подбежал запыхавшийся рабочий, лицо которого было белым как мел. – Там… там что-то вылезло!

Когда Тобиас спустился в подземелье, его встретила хаотичная картина. Несколько рабочих в панике карабкались по лестнице, а из пролома в стене, который они пробили утром, сочился зеленоватый туман. В воздухе стоял запах серы и чего-то металлического.

– Где Крейг? – рявкнул Тобиас, хватая за руку убегающего мага.

– Идёт! Но там… они уже здесь!

Из тумана вырвалось… нечто. Похожее на гигантского слизня, но состоящее из энергии, а не плоти. Оно двигалось странными рывками, оставляя за собой обугленные следы на камнях. Один из мертвецов, стоявших ближе всего, вдруг вспыхнул синим пламенем и рухнул, рассыпаясь в прах.

Когда появился Крейг, ситуация была на грани катастрофы. Уже три энергетических твари ползали по тоннелю, а из пролома продолжали вытекать новые.

– Чёрт! – Крейг резко оттолкнул Тобиаса в сторону и выхватил жезл. – Это разлом! Все назад!

Последующие часы стали адом. Маги сражались с вырвавшимися сущностями, пытаясь одновременно закрыть портал. Воздух звенел от заклинаний, камни плавились от энергии. Тобиас организовал эвакуацию, а затем вернулся, чтобы помочь – подавать кристаллы, оттаскивать раненых.

Только к вечеру Крейгу удалось запечатать разлом. Он сидел на мокром камне, дрожащими руками вытирая кровь с разбитого лба.

– Древний храм, – хрипло сказал он. – Там внизу. Эти идиоты пробили потолок святилища.

Тобиас мрачно кивнул.

– Много… этого осталось?

– Не знаю. Но теперь мы знаем, где не стоит копать. – Крейг тяжело поднялся. – Завтра начнём новый тоннель. В обход.

***

День спустя. На дальних полях, в нескольких километрах от города, Тобиас руководил установкой ирригационной системы.

– Глубже! – кричал он рабочим, копавшим канал. – И выравнивайте дно, иначе вода пойдёт неровно!

Система была простой и гениальной одновременно. В ключевых точках стояли кристаллы плодородия – такие же, как вокруг Малой Рощи. От них по специальным каналам, выложенным камнем и запечатанным магией, вода из реки растекалась по полям. Никаких насосов, никаких сложных механизмов – только направленная сила кристаллов.

– Попробуем, – сказал Тобиас, когда последний шлюз был установлен.

Маг активировал кристалл. Сначала ничего не происходило. Потом вода в канале дрогнула, забурлила – и пошла вверх по склону, вопреки всем законам природы. Рабочие ахнули. Даже зверолюды, обычно равнодушные ко всему, заворожённо смотрели, как живительная влага заполняет оросительные канавы.

– Теперь ваша очередь, – Тобиас повернулся к группе фермеров, наблюдавших за процессом. – Засеивайте поля. К осени здесь будет урожай.

Один из крестьян, старик с лицом, изрезанным морщинами, упал на колени и потрогал мокрую землю.

– Спасило господин, – прошептал он. – Мы хлеба столько наделаем, не сомневайтесь.

***

Диметр ненавидел бумажную работу. Но ещё больше он ненавидел недисциплинированных ополченцев.

Диметр медленно шагал вдоль строя, его сапоги тяжело ступали по утоптанной земле тренировочного плаца. Каждый шаг отдавался глухим стуком. Перед ним стояли двести человек – всё мужское население Третьего квартала, от шестнадцатилетних мальчишек, чьи голоса ещё не успели окрепнуть, до пятидесятилетних мужей с сединой в бородах. Плотники с мозолистыми руками, пекари, кожевенники, от которых ещё пахло дубильными веществами – теперь все они были ополченцами. Их деревянные мечи, грубо выструганные из сосновых плах, и щиты, сколоченные из сыромятной кожи, натянутой на плетёные ивовые каркасы, выглядели жалкой пародией на настоящее оружие. Но Диметр знал – в ближайшие недели даже эта пародия на войско, станет ценным подспорьем, на случай полномасштабного вторжения.

– Второй ряд! – его голос, хриплый от многолетних команд, разорвал утреннюю тишину. – Левой ногой вперёд! Щит поднять выше, к чёртовой матери! Вы что, собрались забор чинить или жизнь свою защищать? – Его пронизывающий взгляд пробежал по рядам, отмечая каждую ошибку, каждое неверное движение.

Он остановился перед строем, положив руку на эфес меча. – Третий квартал – это ваши семьи, ваши мастерские, ваши дети, – его слова падали, как камни, в насторожённую тишину. – Когда враг прорвётся – а они прорвутся, не обольщайтесь – именно вы будете держать перекрёсток у старой мельницы. Каждый дом должен стать крепостью, на случай войны. Каждый переулок – смертельной ловушкой. Каждая куча мусора – укрытием для стрелка. – Его глаза заметили, как дрожат руки у мальчишки лет шестнадцати, стоящего в первом ряду. Подойдя ближе, Диметр грубо, но без злобы поправил хват его деревянного меча.

На задних рядах стояли старики – те, кому за шестьдесят, но кто ещё мог держать оружие. Шестидесятилетний кузнец Гарт, чьи жилистые руки, привыкшие к молоту и наковальне, всё ещё могли крушить черепа. Седой трактирщик Лорен, знавший каждую подворотню в квартале как свои пять пальцев. Диметр кивнул им через головы более молодых ополченцев.

После учений, когда новобранцы разошлись по домам – кто-то к своим семьям, кто-то чтобы в который раз починить свою лавку – Диметр остался с десятниками в здании городской ратуши, что служила им штабом. Он разложил на грубо сколоченном столе карту кварталов, испещрённую десятками красных отметок. – Здесь, на перекрёстке у колодца, поставим завалы из телег и мебели, – его заскорузлый палец тыкал в бумагу, оставляя жирные пятна. – Тут, перед мясной лавкой, тоже удобно будет поставить баррикады. В этих трёх домах с плоскими крышами разместим лучников. – Он поднял глаза на собравшихся: – Запомните раз и навсегда – каждый должен знать свои инструкции на случай худшего варианта. Деритесь, пока к вам не подойдет подкрепление.

Один из десятников, молодой мясник с мощной шеей и вечно красными от крови руками, неуверенно кашлянул в кулак: – А если… если они не подойдут? Если помощи не будет?

Диметр медленно свернул карту, его движения вдруг стали какими-то усталыми, стариковскими. – Тогда, дружище, – он посмотрел прямо в глаза мяснику, – тогда молитесь всем богам, чтобы у вас хватило сил умереть стоя. Пока что это все теории, на случай худшего сценария, если все наши регулярные войска будут разбиты.

***

К вечеру город затихал. На стенах зажигались факелы, патрули начинали обход. В тавернах собирались уставшие рабочие, обсуждая события дня. Кто-то хвастался, как видел энергетическую тварь. Кто-то рассказывал о чудесной ирригационной системе.

Тобиас сидел в своей комнате, дописывая отчёт. Крейг – в лаборатории, изучая артефакты, найденные в подземелье. Диметр – проверял посты.

Город жил. Рос. Становился крепче.

Глава 43

Пыльные вихри кружили над бескрайними полями, смешиваясь с густым дымом из десятков гончарных мастерских и хлебопекарен, которые теперь работали круглосуточно. Воздух был насыщен терпким ароматом свежескошенной пшеницы, сладковатым запахом нагретой на солнце земли и едким дымом от постоянно работающих печей. Даже ветер, обычно сухой и беспощадный в этих краях, теперь нёс в себе смесь удивительных запахов - спелых фруктов с молодых садов, душистого сена и дыма очагов. Вдоль всех основных дорог, которые за последние месяцы превратились из грязных троп в настоящие улицы с твёрдым покрытием, тянулись ровные ряды фруктовых деревьев. Эти саженцы, посаженные всего полгода назад, уже давали первый урожай - их ветви гнулись под тяжестью румяных яблок, золотистых груш и темно-синих слив. Земля, казалось, отвечала на заботу сторицей, отдавая всё, что в ней было заложено древней магией и тяжёлым трудом новых хозяев.

***

Семья Бережных - Иван, его жена Арина и трое сыновей - получила один из лучших участков в западной части долины, там, где почва была особенно чернозёмной, жирной, буквально лоснящейся от плодородия. Когда-то здесь стояла небольшая деревушка, сожжённая дотла в последние дни войны, от которой остались лишь обугленные остатки домов, заросшие бурьяном фундаменты и несколько покосившихся надгробий на заброшенном погосте. Теперь же на этом месте простирались идеально ровные поля, уходящие к самому горизонту, усеянные золотистыми копнами сена и аккуратными рядами скошенной пшеницы. У ручья, который раньше пересыхал к середине лета, теперь стоял новый, добротно сбитый амбар из тёмного дуба, а рядом - просторный загон для овец, которых семье выдали вместе с землёй. Неподалёку виднелся и их новый дом - крепкая срубная изба с высокой крышей, куда больше их прежней лачуги.

— Если постараемся, то сможем родить тридцать мер зерна в первый же урожай, — бормотал Иван, перебирая в мозолистых руках тяжёлые, налитые колосья, каждый из которых был почти с его мизинец, это был специальный, магический сорт, который мало того что был сочнее, но и урожаи мог давать намного чаще, вырастая до такого гиганта, из маленького семечка. — Да мы таких урожаев и во сне не видели. На старых землях и десяти бы не собрали, даже если бы дожди шли как по заказу.

Арина, женщина крепкая, с руками, покрытыми сетью мелких шрамов от бесчисленных работ, молча кивала, но в её глазах светилась та же мысль, что и у мужа. Они, бывшие крестьянские бедняки, давно бежавшие сюда из Кислева, в одночасье стали хозяевами таких угодий, что даже зажиточные соседи, некогда смотревшие на них свысока, теперь завидовали их участку. Она уже прикидывала, сколько шерсти дадут их двадцать овец, сколько масла и сыра можно будет выменять у других поселенцев на инструменты или новую утварь. Но больше всего её поражало другое - как быстро земля отзывалась на их труд, словно сама стремилась накормить их, отдать всё, что в ней было. Они же старались еще больше ей угодить.

Работников им выделили на второй день после получения участка - пятерых зверолюдов с лошадиными мордами, сильных и покорных, и десятерых мертвецов. Последние особенно пугали младшего сына, Ваньку, который первые дни буквально вцеплялся в подол материной юбки, едва завидев их безглазые, восковые лица и пальцы, лишённые плоти. Но дети привыкают ко всему - через неделю он уже бегал между ними, иногда даже пытаясь заговорить, будто те могли ответить.

— Они не кусаются глупый, — смеялся средний сын, Петруха, наблюдая, как мертвецы ловко вяжут снопы, их костлявые пальцы двигались с неестественной точностью. — А работают лучше любого батрака. Не едят, не спят, не жалуются. Даже в праздники не просят.

Иван поначалу сомневался - слишком уж непривычно было видеть, как мертвые руки пашут, сеют и чинят плетень, не зная усталости. Но когда за месяц они подняли землю, на которую у прежних хозяев уходил целый сезон, сомнения ушли. Теперь он только качал головой, глядя, как его "работники" без устали трудятся от рассвета до заката.

***

Главным чудом, преобразившим долину, стали каналы.

Эта сложная система орошения напоминала серебристую паутину, опутавшую всю долину. Тонкие, как женские запястья, каналы расходились от реки по всем полям, оплетая угодья сетью сверкающих на солнце нитей. Вода в них текла сама - без насосов, без запруд, будто не подчиняясь земному притяжению, всегда ровно и постоянно. По утрам, когда первые лучи солнца касались воды, на её поверхности вспыхивали магические руны, переливаясь синевой и золотом, складываясь в сложные узоры, которые медленно гасли по мере того, как светлело небо. А к полудню, в самый зной, над каналами поднималась лёгкая дымка, как тончайшая вуаль, защищающая драгоценную влагу от испарения.

— Это Крейг постарался, — объяснял староста, обходя новые хозяйства и записывая невиданные урожаи в свою потрёпанную книгу. — Говорит, технология древняя, чуть ли не со времён Сигмара. Такие каналы когда-то питали целые провинции, позволяли собирать по три урожая в год даже в самых засушливых землях. Сейчас, по его словам, мы чуть не единственные людские земли, где это чудо возродилось.

На самом деле никто толком не знал, откуда Крейг взял эти знания. Старожилы шептались, что он нашёл какие-то древние свитки в королевских архивах, другие утверждали, что он выменял эти секреты у странствующих магов. Но результат был налицо - там, где раньше рос лишь чахлый бурьян, теперь золотились тучные нивы. Даже на самых дальних участках, куда раньше вода доходила только в дождливые годы, теперь зеленели огороды, а в низинах, бывших болотами, заколосилась рожь невиданной высоты.

К концу лета амбары Бережных буквально ломились от добра.

— Пшеница - пятьдесят мер, — считал Иван, тщательно выцарапывая цифры на закопченной дощечке, которую он теперь бережно хранил как самую ценную вещь в доме. — Овес - тридцать. Горох, чечевица, ячмень... Да мы сами не съедим за три года! И это после того, как отдали десятую часть в общие хранилища.

Арина уже присматривала в городской мастерской новый ткацкий станок - старый, доставшийся от прежней жизни, не справлялся с таким количеством шерсти, которую давали их овцы. Сыновья тем временем горячо спорили, не выпросить ли у старосты ещё пару десятков зверолюдов - работы прибавлялось с каждым днём, а мертвецы, хоть и неутомимые, не все могли делать, особенно когда требовалась хоть капля сообразительности.

Но не всё было так безоблачно в этом новом изобилии.

Однажды ночью Иван проснулся от странного звука - будто кто-то скребётся в двери амбара, царапая дерево тупыми, настойчивыми движениями. Взяв топор, он вышел во двор вместе с старшим сыном, и холодный лунный свет окатил его, как ледяная вода. У самого забора, неподвижный, как изваяние, стоял один из их зверолюдов - тот, что поменьше, с белой полосой на морде. Он не пытался сбежать, не рычал - просто стоял и смотрел в сторону леса, его ноздри трепетали, словно он учуял что-то, чего не мог видеть человек.

— Чего встал? — крикнул Иван, сжимая топорище до побеления костяшек.

Зверолюд медленно повернул голову, его глаза - странно умные для скотины - на мгновение встретились с хозяйским взглядом. Затем, без единого звука, он опустил морду и, не спеша, побрёл обратно к сараю, оставляя за собой глубокие следы на сырой земле.

Утром Иван рассказал об этом Арине.

— Может, диких зверей учуял? Течка может у них в это время? — предположила она, но голос её звучал неуверенно, а пальцы нервно перебирали край фартука.

— Может...

Но оба понимали - что-то было не так. Земля давала слишком много, слишком быстро. И это изобилие начинало пугать.

***

Тем временем Малая Роща менялась на глазах, словно гриб после дождя.

После прибытия новых беженцев, которых сам король переправил через свои магические врата. Город, некогда тесный и бедный, теперь раздвигал свои границы, словно расправляя плечи после долгого сна. Новые кварталы вырастали, и строились новые планы по обустройству города в деревянном виде.

Но самым поразительным оказалось то, что произошло с городскими хранилищами.

Ещё при короле зернохранилище Малой Рощи было огромным комплексом - серией массивных каменных строений с толстыми стенами и глубокими подземными ямами, способными вместить запасы на годы вперёд. Теперь же, под руководством Крейга и старосты, началось грандиозное расширение.

Старые амбары расширялись, а на их месте возводили новые - ещё больше, ещё крепче. Мертвецы-строители день и ночь таскали каменные блоки, зверолюды впрягались в телеги с глиной и песком, а маги в серых одеждах наносили на стены новые, еще более сложные заклинания, защищающие зерно от гнили, вредителей и воров.

— Да куда столько? — удивлялись люди, наблюдая, как растут новые хранилища. — У нас и так амбары ломятся!

Ответ пришёл сам собой - уже через месяц после начала жатвы телеги с зерном выстраивались в очередь у ворот хранилища. Фермеры везли свои "налоги" - десятую часть урожая, которую каждый обязан был отдать королю. И если раньше это было скромное подношение, то теперь...

— Да мы и трети не ожидали! — кричал краснолицый староста, метавшийся между амбарами с пергаментом в руках. — Вторую очередь хранилищ нужно срочно достраивать!

Телеги с зерном, мукой, овощами и прочими дарами земли тянулись к городу нескончаемым потоком. Даже расширенные амбары не могли вместить всё это изобилие. Пришлось срочно рыть новые ямы для временного хранения, пока мертвецы-строители возводили дополнительные склады.

— Это же на десять лет вперёд, как минимум! — восхищался кто-то в толпе, наблюдая, как зерно золотистыми реками струится в закрома.

— Значит, и десять лет неурожая переживём, — отвечали ему.

***

Однако чем богаче становилась земля, тем чаще Иван замечал странные вещи, которые не могли не настораживать.

Иногда по утрам он находил у каналов следы - не человеческие и не звериные, а какие-то иные, с длинными, растопыренными пальцами, словно кто-то ходил на цыпочках, но не человек и не зверь. Эти отпечатки были едва заметны на сырой земле, но их форма заставляла кровь стынуть в жилах - слишком уж неестественно выглядели эти следы, слишком уж явно они принадлежали чему-то, что не должно было существовать. Люди короля, прочёсывали леса вокруг, но каждый раз ничего не находили. Хотя, после такого рейда следы и странности пропадали, но со временем снова все возвращалось.

Однажды мертвецы, обычно послушные, как инструменты, вдруг разом остановились посреди работы и повернулись к лесу, будто услышав некий зов, недоступный живым. Они стояли так почти час, неподвижные, словно статуи, пока Иван не закричал на них, заставляя вернуться к работе.

А в последнюю полную луну кто-то разгромил дальний амбар - не украл зерно, не тронул скот, просто перевернул всё внутри, словно искал что-то. Или проверял. На следующий день Иван обнаружил на пороге странный знак, выцарапанный на дереве - три перекрещенные линии, напоминавшие то ли руну, то ли когтистый след.

— Дикие зверолюды, — говорили одни, осматривая повреждения.

— Культисты недобитые, — спорили другие, показывая на следы у забора. — Ничего, люди короля им всыплют!

Но Иван, глядя на своего белополосого работника, который теперь всё чаще замирал, прислушиваясь к чему-то неведомому, думал, что причина может быть куда страннее.

А в это время в городе, в своей лаборатории за толстыми каменными стенами, Крейг лихорадочно перебирал древние свитки, что-то подсчитывал и шептал заклинания, которые не должны были знать даже самые посвящённые маги... Его лицо было бледным, а в глазах горел странный огонь - смесь страха и предвкушения. На столе перед ним лежала карта долины, испещрённая странными символами, а в углу комнаты стоял небольшой сосуд с чем-то тёмным, что временами шевелилось, будто живое.

Глава 44

Глубоко в недрах гор к востоку от зеленых пустошей, где даже самые отчаянные искатели приключений не осмеливались ступать, царила особая, почти осязаемая тьма. Это была не просто пустота между светом - это живая, дышащая субстанция, наполненная шепотом забытых времен и запахами давно минувших эпох. Казалось, сама каменная плоть гор пропиталась этой древней тьмой, вобрав в себя страхи и отчаяние всех, кто когда-либо забредал в эти гиблые места. И в тот самый момент, когда каменные своды содрогнулись от далекого, но мощного гула, тьма внезапно зашевелилась, будто почувствовав приближение чего-то невероятно древнего и невероятно опасного.

Из самых глубин, из тех мест, куда не спускались даже самые бесстрашные гоблины, поднялся Горгрук Костедробитель. Его пробуждение не было мгновенным - сначала лишь слабое шевеление в толще вековых наслоений глины и камня, потом треск ломающихся магических оков, и наконец - мощный рывок, разорвавший последние путы сна. Пригорок над ним буквально взорвался, окропляя все вокруг осколками каменного мешка, разметав вокруг себя тонны горной породы. Глина и камень осыпались с его могучего тела, как старая, ненужная кожа, обнажая покрытое шрамами и ритуальными швами тело, каждое из которых рассказывало свою кровавую историю.

Его глаза, мутные и безжизненные от долгого сна, внезапно вспыхнули желтым огнем, освещая пещеру зловещим мерцающим светом. Он вдохнул - и пещера наполнилась странной смесью запахов: сырости подземелий, гниющих грибов, древней пыли и чего-то еще, чего не мог бы описать ни один современный ученый. Это был запах времен, когда мир был моложе, а тролли правили горными хребтами.

— Пора, — проскрежетал он, и это единственное слово, усиленное многократным эхом, разнеслось по всем туннелям, достигая самых отдаленных уголков подземного царства. В этом слове была вся суть пробудившегося существа - не вопрос, не сомнение, а констатация неумолимого факта.

Горгрук не был похож на обычных троллей. Его кожа, покрытая сложным узором шрамов и ритуальных швов, напоминала живую летопись бесчисленных битв. Каждый шов, каждая зарубка рассказывала историю сражений, которые никто из ныне живущих даже не мог себе представить. Его голова, увенчанная массивными рогами, добытыми в жестокой схватке с горным демоном, сразу выдавала в нем не простого воина, но вождя, рожденного для власти и разрушения.

Но самое страшное заключалось не в его размерах или силе. Самое страшное было то, что он думал. На удивление сообразительный для своей расы, его мысли двигались медленно, как ледники в горах, но так же неумолимо. Он не просто хотел разрушать - он понимал, как это делать эффективно. И теперь, пробудившись, он чувствовал изменившийся мир и видел в нем свое место.

***

Племя Ржавых Кинжалов считало себя хозяевами этих пещер. Гоблины, числом около полусотни, обосновались в просторном гроте, где постоянно горели костры из высушенных грибов и древесины, принесенной с поверхности. Они пили отвратительное грибное вино, ели то, что удавалось украсть или поймать, и постоянно ссорились между собой - обычная жизнь пещерных гоблинов.

Их вождь, Зубец, был старым и хитрым даже по меркам своего вида. Один глаз отсутствовал, замененный грязной повязкой, кожа покрыта струпьями и шрамами, но в оставшемся глазу горел огонь жестокости и изворотливости. Именно он сейчас наблюдал, как двое молодых гоблинов дерутся за кусок полугнилого мяса, время от времени подзуживая их похабными комментариями.

Подобная “идилия” была привычной для этих существ, но волей судьбы не могла длится вечно, и как подтверждение этим словам, земля под гоблинами внезапно дрогнула. Несколько мелких камешков свалилось с потолка, попав по головам самых рассеянных зеленокожих карликов.

— Опять обвал, — буркнул один из гоблинов, даже не поднимая головы от своей миски с какой-то бурдой.

Раздался хруст - резкий, влажный, совершенно неестественный. Тот, кто сидел ближе всех к входу в грот, исчез. На его месте осталась лишь лужа темной крови и несколько осколков костей.

В пещере воцарилась мертвая тишина. Даже костер, казалось, начал гореть тише.

Из туннеля медленно, с невозмутимостью природного явления, вышел Горгрук. В его огромной лапе, как ребенок держит яблоко, сжималась голова только что исчезнувшего гоблина. Пальцы сжались - череп хрустнул, как спелый плод, мозги и обломки костей брызнули на камни.

— Кто здесь главный? — спросил тролль, облизывая окровавленные пальцы с видом гурмана, пробующего новое блюдо.

Гоблины, словно по команде, повернули головы к Зубцу. Тот уже вскочил на ноги, его единственный глаз бешено вращался, оценивая ситуацию. Кривой нож с зазубренным лезвием появился в его руке словно сам собой.

— Я! — прошипел он, принимая боевую стойку. Он был бывалым гоблином, и уже просчитывал варианты предстоящего боя в своей голове. — И если ты думаешь, что...

Горгрук не стал ждать окончания фразы. Он не бросился вперед с диким ревом, не стал размахивать дубиной, как было бы привычно для его племени - он просто шагнул, как шагает лавина, не обращая внимания на мелкие препятствия. Раздавив нескольких гоблинов по дороге, он своей лапой схватил Зубца за ногу.

— Смотри мелюзга, — произнес тролль ровным голосом, как учитель, демонстрирующий ученикам важный опыт.

И разорвал вождя пополам.

Кишки с мокрым шлепком упали в грязь. Печень отлетела прямо в костер, вызвав шипение и волну отвратительного запаха. Верхняя часть тела Зубца еще дергалась, руки судорожно цеплялись за землю, рот открывался и закрывался, как у рыбы на берегу.

Гоблины, которые секунду назад готовились к бою, упали на колени, прижимаясь лбами к камням. Некоторые мочились от страха, другие тихо скулили, но никто не осмелился даже поднять глаза.

— Теперь я ваш вождь, — объявил Горгрук, разглядывая свою новую "свиту". — А кто против — может присоединиться к этому мусору.

Он пнул оторванную верхнюю часть Зубца, которая все еще подавала признаки жизни. Никто не выбрал мусор.

***

С гоблинами было просто. Они - трусливые стайные существа, привыкшие подчиняться сильнейшему, но их много, и они довольно сообразительные. Их можно было использовать как многочисленную пехоту, и инженеров. Но, будущему войску ещё были нужны мускулы, которыми могли бы разносить врага на ключевых направлениях. На эту роль прекрасно подходили собратья Горгрука – тролли. И в отличие от гоблинов, с троллями предстояла совсем другая работа.

Первым, кого нашел Горгрук, был тролль по имени Бугер, старый одиночка, обитавший у Чёрного Озера. Это место представляло собой огромное подземное болото, где в мутной воде росли светящиеся грибы размером с дерево, а воздух был настолько насыщен спорами, что непривычный к нему путник начинал кашлять кровью уже через несколько минут.

Бугер был массивным даже для тролля - его спина покрылась мхом и грибами за долгие годы сидения неподвижно в засаде, а кожа напоминала кору древнего дерева, настолько она была покрыта шрамами и наростами. Когда Горгрук подошел к нему, старый тролль даже не поднял головы, лишь хрипло пробурчал:

— Убирайся. Я ни с кем не воюю.

Горгрук не стал настаивать. Он просто сел напротив, раздавив под собой гнилое бревно, которое тут же начало пускать корни в его кожу - но троллю было все равно.

— Ты воюешь. Просто еще не знаешь об этом, — произнес он после долгой паузы.

Бугер медленно поднял голову. Его глаза, мутные от постоянного воздействия спор, с трудом фокусировались на собеседнике.

— С кем? — хрипло спросил он.

— С теми, кто желает тебе, и мне зла, который сожгут твой дом, и всё здесь. С теми, кто осушит твое болото, вырубит твои грибы и построит на твоем месте крепость.

— Гномы? Эти пивные бурдюки с дерьмом, — Бугер фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облако спор. — Они боятся этих пещер.

Горгрук молча протянул руку и разжал кулак. На ладони лежал обломок гномьего топора с четкими руническими письменами. Лезвие было свежезаточенным.

— Они уже рядом, — сказал Горгрук. — Их разведчики. За ними придут другие. Потом - целые кланы. Они будут копать, рубить, строить. И когда они закончат, от твоего болота останется лишь воспоминание.

Бугер задумался. Его мозг работал медленно, но неумолимо.

— А что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

— Сокрушить их раньше.

— А добыча?

— Все, что сможешь унести.

— И слава?

Горгрук ухмыльнулся, обнажив ряд желтых клыков.

— О нас будут рассказывать тысячу лет.

Бугер долго смотрел на обломок топора, потом медленно поднялся во весь свой огромный рост. Мхи и грибы осыпались Гномьи ь с его спины.

— Ладно. Я в деле.

Так, одного за другим, Горгрук собрал десятки троллей. Каждому он находил свои слова:

Для молодого и агрессивного — "Месть тем, кто считает нас тупыми животными"

Для старого и мудрого — "Последний шанс умереть в бою, а не в болоте"

Для жадного — "Огромные сокровищницы, полные золота и магических артефактов, которые достанутся тем кто пойдет за ним, за Горгруком"

И они верили ему. Потому что он не просто обещал - он знал. И в его глазах горел тот же огонь, что и в их собственных - огонь древней ярости, спавшей слишком долго.

Глава 45

Река спала. Тёмная вода, гладкая, как отполированное стекло, лишь изредка морщилась от лёгкого ночного ветерка, будто вздрагивала во сне. Лодка мягко покачивалась на течении, словно колыбель, а Игнат стоял у руля, курил трубку и слушал тишину. В ней не было ничего человеческого — только шелест воды о борт да редкие крики ночных птиц где-то в прибрежных камышах.

Все спали. Наёмники, завернувшись в потрёпанные плащи, сгрудились у борта, как стая усталых псов. Гном храпел, уткнувшись лицом в свой топор, и слюна медленно стекала по узловатым пальцам, сжимавшим рукоять. Маг, закутанный в тёмный плащ, лежал неподвижно, будто мёртвый, и только лёгкое движение груди выдавало, что он жив. А Этот мужчина... загадочный Стефан спал спокойно — лицо его было безмятежным, как у ребёнка, и в этом было что-то неестественное после того, что произошло днём.

Игнат украдкой посмотрел на него и сглотну.

Обычный человек.

Но сегодня он видел, как этот «обычный человек» убил змея. Без усилия. Без страха. Без единого лишнего движения.

В воздухе всё ещё висело напряжение, будто после грозы, когда небо уже очистилось, но земля помнит удар молнии. Даже река, казалось, текла осторожнее, будто боялась нарушить хрупкое равновесие ночи.

За двадцать лет на реке Игнат перевозил всяких. Наёмники, хвастающиеся подвигами, которых хватило бы на десяток менестрельских баллад; беглые маги, дрожащие от каждого шороха, с глазами, полными паранойи; искатели сокровищ, болтающие о золоте и славе так громко, будто пытались убедить в этом прежде всего самих себя.

Но эта компания была другой.

Они не болтали о золоте. Не хвастались. Не спорили о том, кто сильнее. Они ехали по делам. И это пугало больше всего. Больше любых пустых бахвальств.

— Не спится?

Голос прозвучал так тихо, что Игнат вздрогнул, и трубка едва не выпала у него из рук. Он обернулся — Бальтазар стоял в двух шагах, бледное лицо едва освещалось светом луны, и тени под глазами делали его похожим на мертвеца.

— Мало ли дел у лодочника, — буркнул Игнат, стараясь не выдавать испуга. — Течение проверяю. Фарватер ночью коварен — сегодня гладь, а завтра мель.

Бальтазар молча кивнул, подошёл ближе. Его дыхание было почти неслышным, и только слабый запах ладана и старого пергамента выдавал его присутствие.

— Ты хочешь заработать? — прошептал он. — Настоящие деньги. Не те жалкие монеты, что тебе заплатят за этот рейс.

Игнат почувствовал, как в груди зашевелилось что-то тёплое и колючее. Жадность. Старая знакомая. Она будила его по утрам, когда надо было вставать на рейс в плохую погоду. Она шептала ему на ухо, когда богатые купцы торговались за цену переправы. Именно она на кануне, надоумила его, несчастного лодочника взять с собой эту странную компанию.

— А что надо сделать? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Бальтазар улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

Маг медленно, словно боясь спугнуть ночную тишину, достал из складок плаща небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. На ней мерцали серебристые знаки — магическая печать, и при свете луны они переливались, как чешуя рыбы на глубине.

— На обратном пути зайди в имперский торговый пост у Мирцштаара, — сказал Бальтазар, и его голос стал ещё тише, будто слова были не звуками, а тенями. — Спроси капитана Гельмара. Ты его узнаешь — высокий, с шрамом через левый глаз. Передашь ему это — получишь десять таких мешков.

Он протянул ещё один мешочек, маленький, но тяжёлый. Игнат развязал его дрожащими пальцами — внутри блеснуло золото. Не медяки, не серебро, а именно золото, настоящее, холодное, желтое.

Сердце застучало громко, будто пыталось вырваться из груди.

— А что в письме? — спросил он, уже зная, что ответа не будет.

Бальтазар покачал головой, и его глаза стали тёмными, как дно реки на глубине.

— Не твоё дело.

Игнат сглотнул, спрятал оба мешочка за пазуху, прямо к сердцу.

— Договорились.

Когда маг ушёл, растворившись в ночи так же тихо, как и появился, Игнат снова достал монеты, пересчитал их под тусклым светом фонаря. Их было много. Очень много.

Год. Может, два.

Безбедной жизни. Без этих вечных долгов, без необходимости брать каждый рейс, даже самый опасный. Без дрожи в коленях, когда приходилось перевозить контрабанду под носом у таможенников.

Но он понимал: это не простое письмо.

Если бы оно было простым, за него не платили бы столько. За него могут легко вырвать глотку.

Если бы оно было простым, его не передавали бы тайком, под покровом ночи, с такими глазами, полными предостережения.

Если бы оно было простым, Бальтазар не выглядел бы так, будто передаёт ему не свёрток, а горячий уголь.

Он посмотрел на спящих пассажиров, на тёмную воду, на звёзды, которые холодно мерцали в чёрном небе, будто насмехаясь над его сомнениями.

И решил рискнуть.

***

Серое утро медленно разливалось по реке, превращая воду в свинцовую гладь. Игнат стоял у штурвала, чувствуя, как холодный ветер пробирается под его поношенную куртку. Пальцы, покрытые морщинами и шрамами от многолетней работы со снастями, крепко сжимали рукоятку, будто пытаясь найти в ней опору. Сегодняшняя высадка не должна была отличаться от сотен других - причалить, высадить пассажиров, получить плату и отправиться дальше. Но в кармане его куртки лежало то самое письмо, тяжесть которого он ощущал буквально физически, несмотря на его небольшой размер.

Гимли первым покинул борт, его массивные сапоги гулко отозвались по деревянному настилу пристани.

– Хуже места для высадки не придумаешь, – проворчал гном, окидывая взглядом пустынный берег, где лишь редкие чахлые сосны склонялись под порывами ветра.

Бальтазар последовал за ним без единого слова, его темный плащ развевался, как живое существо, цепляясь за выступы скал. Когда маг ступил на берег, Игнату показалось, что воздух вокруг на мгновение стал гуще, тяжелее, словно наполненным невидимой силой.

Стефан задержался у борта. Его пронизывающий взгляд – холодный, как зимняя река – заставил Игната невольно опустить глаза. В этом взгляде не было осуждения, лишь спокойное, почти отстраненное понимание. Казалось, этот человек видел его насквозь – видел спрятанное письмо, видел его страх и алчность, видел те сомнения, которые грызли его изнутри. Но Стефан лишь едва заметно кивнул, и этот простой жест был страшнее любых слов. Когда его силуэт растворился в утреннем тумане, Игнат.

Солнце, поднявшееся выше, не принесло тепла – его лучи лишь подчеркнули безжизненность осеннего пейзажа. Игнат стоял у штурвала, одной рукой проверяя курс по старой, истрепанной карте, другой – непроизвольно касаясь спрятанного за пазухой письма. Оно по-прежнему излучало тот странный синий свет, который пробивался даже сквозь толстую ткань его куртки. Печать жгла пальцы, словно живой огонь, хотя само письмо оставалось ледяным на ощупь, как будто вырезанным из самого льда.

Река в это утро была пустынна – лишь изредка встречались рыбацкие лодки, но Игнат сознательно держался от них подальше, меняя курс при малейшем намеке на приближающиеся силуэты. Он сверялся с картой, где Мирцштаар был обозначен кривым крестиком, а рядом с ним – аккуратный квадратик имперского поста. До места оставалось несколько часов хода, но каждая минута тянулась мучительно долго, наполненная нарастающим беспокойством.

Мысли путались, кружась вокруг обещанных десяти мешков золота – год, а то и два безбедной жизни. Но почему тогда в груди поселился этот холодный ком? Почему он до сих пор чувствовал на себе тот пронизывающий взгляд Стефана, будто тот стоял за его спиной прямо сейчас, наблюдая за каждым его движением?

Лодка резко дернулась, наткнувшись на полузатонувшее бревно. Игнат выругался сквозь зубы и крепче сжал штурвал, чувствуя, как дерево впивается в его огрубевшие ладони.

– Просто доставить письмо, – шептал он себе, – обычная доставка, ничего особенного.

Но даже собственный голос звучал неубедительно в этой утренней тишине, нарушаемой лишь плеском воды о борт.

***

Мирцштаарский имперский пост предстал перед ним небольшим, но основательным укреплением – добротные бревенчатые стены с частоколом, две сторожевые башни по углам и массивные ворота с выцветшим, но все еще узнаваемым имперским гербом. Дым, поднимающийся из нескольких труб, свидетельствовал, что внутри кипела жизнь, хотя снаружи место казалось почти безлюдным. Игнат знал, что такие форты служили перевалочными пунктами для имперских купцов и чиновников, где они могли отдохнуть, воспользоваться почтой и обменяться новостями, прежде чем двигаться дальше.

Его лодка причалила к небольшому, но крепкому пирсу, где уже стояло несколько более крупных судов – торговые баркасы с высокими бортами и парусами, аккуратно свернутыми на реях. Запах смолы и дегтя смешивался с ароматом свежеиспеченного хлеба, доносившегося из-за стен форта. Игнат медленно шел по скрипучим, но прочным доскам причала, ощущая на себе оценивающие взгляды стражников у ворот.

– Капитан Гельмар? – спросил он у одного из них, рослого мужчину в аккуратной имперской форме.

Стражник внимательно оглядел его с ног до головы, затем кивнул и указал жестом на главное здание – двухэтажную постройку из темного дерева с аккуратно выструганными бревнами и ровными ставнями.

Его сопроводил стражник, кабинет капитана оказался на втором этаже. Игнат поднялся по узкой лестнице, стуча сапогами по прочным ступеням, сзади шел стражник. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел Гельмара – имперского офицера лет сорока пяти, сидевшего за аккуратным столом и разбирающего бумаги. Его форма была безупречно чистой, а лицо – гладко выбритым, если не считать шрама, пересекающего левую щеку. Капитан поднял голову, когда Игнат робко постучал.

– Войдите, – раздался спокойный, но твердый голос. Стражник кивнул, сам занимая пост у двери.

Игнат шагнул внутрь, снимая шапку. Кабинет был небольшим, но удивительно аккуратным – книги на полках стояли ровными рядами, карты на стенах были аккуратно подколоты, а на столе царил идеальный порядок.

– Чем могу помочь? – спросил Гельмар, откладывая в сторону перо.

– Мне... мне велели передать вам это, – Игнат достал письмо, и в тот же момент в комнате стало заметно холоднее.

Письмо в руках капитана словно ожило. Печать вспыхнула ярким синим светом, осветив его лицо неестественным свечением. Гельмар побледнел так, что шрам стал выделяться еще сильнее, а его пальцы заметно дрожали, когда он прятал сверток во внутренний карман мундира. Его лицо изменилось мгновенно – глаза расширились, губы плотно сжались, а между бровей появилась глубокая складка.

– Кто... кто передал вам это? – спросил он, и его голос звучал теперь совсем по-другому – напряженно, почти испуганно.

– Некий человек по имени Бальтазар, – ответил Игнат.

Гельмар резко встал, отчего его стул грохнулся на пол.

– Ждите здесь, – бросил он и стремительно вышел, оставив Игната одного в кабинете с чувством нарастающей тревоги.

Игнат сидел в том же кресле, куда его указал Гельмар, и смотрел на аккуратно сложенные бумаги на столе. Прошло уже больше часа. За окном солнце начало клониться к закату, окрашивая стены кабинета в золотистые тона. Он уже начал подумывать, что Гельмар не вернется, когда дверь резко открылась, и капитан вошел внутрь. Его лицо было бледным, а глаза – широко раскрытыми, будто он увидел нечто, потрясшее его до глубины души.

Без единого слова Гельмар подошел к железному шкафу в углу комнаты, повернул ключ и достал оттуда небольшой, но явно тяжелый кожаный мешок, который с глухим звоном поставил перед Игнатом.

– Ваша плата, – произнес он, и его голос звучал теперь совсем по-другому – глухо, с каким-то странным отзвуком. – Десять мер золота, как было обещано.

Игнат осторожно развязал мешок – внутри, переливаясь в лучах заходящего солнца, лежали золотые монеты с профилем императора. Настоящие, тяжелые, пахнущие властью и опасностью.

– Теперь прошу вас покинуть пост, – продолжал Гельмар. Его пальцы нервно барабанили по столу. – И если вам дорога жизнь – забудьте, где были. Забудьте, кого видели. Забудьте это письмо.

Игнат вышел на улицу, где уже сгущались вечерние тени. Воздух был свеж после душного кабинета, но не принес облегчения. Он медленно шел к причалу, крепко сжимая мешок с золотом, но странное чувство тревоги не покидало его. Лодка ждала его у пирса, покачиваясь на мелких волнах. Бросив последний взгляд на форт, где в окнах уже зажигались огни, Игнат шагнул на борт.

Впереди была долгая дорога домой. И впервые за многие годы он боялся этой дороги больше, чем чего-либо еще. Боялся того, что ждет его в конце пути. Боялся ночи, в которой ему теперь предстояло остаться наедине со своими мыслями. Но больше всего он боялся того, что когда-нибудь снова встретит на реке того странного человека по имени Стефан – и его всепонимающий взгляд, который, казалось, видел гораздо больше, чем следовало.

Глава 46

Долина лежала в предрассветной мгле, окутанная холодным туманом, который стелился между скал, словно живое существо, прячущее следы разрушений. Воздух был густ от запаха гари и крови – сладковато-приторный аромат смерти, въевшийся в землю и камни. Орда шла, не таясь, сжигая всё на своём пути, оставляя после себя лишь обугленные скелеты деревьев и почерневшие руины. Тысячи зелёнокожих гоблинов, кривых и тощих, как голодные псы, сновали между ног массивных троллей, покрытых шрамами и рваными шкурами. Их грязные когтистые лапы шаркали по земле, а жадные глазки блестели в предвкушении новых убийств. Они гнали перед собой пленных, пинали, рвали на куски тех, кто падал, не в силах идти дальше, и тут же набрасывались на тела, вырывая друг у друга ещё тёплые куски мяса.

Горгрук Костедробитель шагал впереди, его спина, покрытая костяными пластинами, блестела от жира и крови, а тяжёлые рога на голове отбрасывали длинные тени на землю. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, а его дыхание, хриплое и тяжёлое, напоминало рёв подземного потока. Он был больше других троллей, шире в плечах, и каждый мускул на его теле казался высеченным из камня – живое воплощение неудержимой силы. Его рогатые сапоги, сбитые из кожи и костей поверженных врагов, оставляли глубокие вмятины в грунте, а за спиной болтались черепа самых упорных противников, превращённые в жуткие трофеи.

— Ломайте! Жгите! Пусть от этих земель останется только пепел! — его голос гремел, как обвал в горах, заставляя гоблинов вздрагивать и торопливо выполнять приказы.

Гоблины визжали в ответ, бросаясь на очередной гномий форпост – низкую каменную башню, успевшую почернеть от дыма, с проломленными воротами и догорающими балками на крыше. Защитников было мало, горстка седобородых воинов, уже израненных, уже знающих, что живыми отсюда не уйдут, но всё ещё стоящих насмерть. Они образовали тесный круг, спиной к спине, топоры и щиты в руках, но орда уже катилась на них, как лавина, сметая последние островки сопротивления.

Горгрук не спешил. Он наблюдал, как его воины рвут оборону, как гномы падают один за другим, заваленные десятками тел. Один, особенно крепкий, с сединой в бороде и глубоким шрамом через глаз, сумел пробиться сквозь толпу, рубя направо и налево, его топор вспыхивал в последних лучах заката, как молния. Он дошёл до самого Костедробителя, плюнул ему в лицо и занёс топор для последнего удара.

Тролль рассмеялся – низкий, раскатистый звук, похожий на грохот камнепада.

Он поймал гнома за голову, сжал – и череп треснул, как скорлупа, с глухим хрустом. Мозги брызнули на костяной нагрудник, смешиваясь с грязью и потом.

— Слабо! — проревел он, швыряя бездыханное тело под ноги своей орде, где его тут же разорвали на части. — Гномы – слабые! Они не достойны даже хорошей смерти!

Толпа взревела в восторге, подбрасывая в воздух окровавленное оружие.

Разведчики вернулись к вечеру, когда орда уже раскинула лагерь среди развалин, а костры осветили кровавую бойню.

— Город близко, — шипел один из них, низкорослый гоблин с перебитой лапой и выбитым глазом. — Мирцштаар. Богатый. Людей много – мягких, жирных. Защита – слабая, стены старые, стражи немного. Рядом имперский форт, но они не успеют добраться.

Горгрук усмехнулся, облизывая клыки, на которых ещё оставались куски мяса. Он знал эти места – река, высокие стены, глупые люди, которые думали, что это их спасёт. Но он пойдёт вдоль берега, пробьётся там, где не ждут, там, где стража дремлет, а ворота подгнили от времени.

— Завтра – грабёж! — рявкнул он, и его голос разнёсся по всему лагерю, заставляя гоблинов поднимать головы. — Кто первый пробьётся в город – получит лучшую добычу! Самых жирных, и вкусных рабов! Самых красивых баб!

Гоблины завыли от восторга, но тут же замолчали, когда Костедробитель поднял кулак, и в лагере воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костров.

— Но сначала – развлечение.

Он махнул рукой, и несколько троллей приволокли пленных – трёх гномов, выживших после разгрома форпоста. Они были избиты, с переломанными рёбрами и выбитыми зубами, но ещё держались на ногах, сжимая кулаки.

Горгрук подошёл к первому, схватил его за руку и медленно, с хрустом, начал выкручивать, наблюдая, как лицо гнома искажается от боли.

— Карлики думают, что они сильные? — он говорил спокойно, почти задушевно, пока кости в его руке трещали, как сухие ветки. — Карлики думают, что их крепости не падут? Что их боги защитят?

Гном не закричал. Он скрипел зубами, сжимая кулаки, но звука не издал – только смотрел в глаза троллю с ненавистью, которая могла бы испепелить.

Горгруку это не понравилось.

Он раздавил ему грудную клетку одним ударом кулака, и тело гнома отлетело на несколько шагов, оставляя кровавый след.

Второй пленный плюнул ему в лицо, и слюна смешалась с кровью на морде тролля.

Костедробитель рассмеялся и размозжил ему голову о камень, оставив лишь кровавое месиво на скале.

Третий, самый молодой, дрожал, но стоял прямо, глядя вперёд, будто уже видел свою судьбу.

— Ну? — Горгрук наклонился к нему, и его дыхание пахло гнилым мясом. — Что скажешь свинья?

Гном посмотрел ему в глаза и прошептал:

— Ты умрёшь. Скоро. И твоя смерть будет страшнее нашей.

Костедробитель замер на секунду, потом громко расхохотался, и его смех эхом разнёсся по долине.

— От кого? От людей? — он схватил гнома за шею, поднял в воздух. — Или от тебя?

Он сжал пальцы – и тело обмякло, безжизненно повиснув в его руке.

Орда ревела, стучала оружием о щиты, выкрикивала имя вождя, а в небо взлетали искры от костров, смешиваясь с дымом пожарищ.

А далеко за рекой, в темноте, на мгновение вспыхнул синий свет – холодный, как лёд, и такой же безжалостный.

Горгрук повернул голову, прищурился, но огонёк уже исчез.

— Ещё одна жертва, — проворчал он и плюнул в сторону реки.

Завтра будет резня.

Глава 47

Вечер опускался на берег реки медленно и неумолимо, как старость на плечи уставшего воина, неся с собой тихую грусть уходящего дня. Солнце, словно не желая уходить, цеплялось за верхушки сосен, окрашивая их в багровые тона, а длинные тени от скал на противоположном берегу уже тянулись через всю реку, будто чьи-то пальцы, пытающиеся удержать ускользающий свет. Воздух был наполнен густым ароматом хвои, свежести речной воды и едва уловимым дымком от костра, который Гимли развел на небольшой поляне в нескольких шагах от берега. Где-то вдали кричала одинокая птица, но её голос быстро растворился в вечерней тишине, словно предчувствуя грядущие события.

Стефан сидел на складном походном стуле, расставленном в удобном месте между двумя валунами, и наблюдал, как Гимли возится у котла. Его спокойные серые глаза, обычно такие проницательные и холодные, сейчас отражали танцующие языки пламени, но в глубине зрачков читалась вечная настороженность человека, привыкшего к опасности. Он сидел слегка ссутулившись, его длинные пальцы перебирали рукоять короткого кинжала, который он то вынимал из ножен, то вкладывал обратно – привычное движение для его персонажа, оно как будто было на подкорке, характерное для того кто много лет провел в походах и не мог позволить себе расслабиться даже на привале. Ветер шевелил его тёмные волосы, слегка касаясь лица, но Стефан не обращал на это внимания – его мысли были заняты чем-то далёким, внешне незримым для остальных.

Гном, присев на корточки перед огнем, с профессиональным видом повара помешивал варево большой деревянной ложкой. Его борода, обычно аккуратно заплетенная в сложные гномьи косы, сейчас растрепалась и покрылась пятнами сажи, а на лбу блестели капельки пота – работа у костра всегда была жаркой, даже в такой прохладный вечер. Механическая рука, искусно сделанная из тёмного металла с тонкими золотыми прожилками, ловко подбрасывала в котел новые ингредиенты: горсть сушеных грибов, собранных ещё в горах, несколько веточек ароматных трав, щепотку пряностей из потаённого мешочка, который он всегда носил на поясе. Каждое его движение было отточенным и уверенным – Гимли знал толк в хорошей еде и не терпел небрежности даже в походных условиях.

— Ну как, человечишки, готовы отведать настоящей гномьей кухни? – проворчал Гимли, смачно причмокивая, пробуя варево на вкус. Его темно-синие глаза сверкнули в свете костра, когда он повернулся к своим спутникам. – Особенно хорошо получается, когда есть свежий змей. В горах за такое блюдо дают серебряные, а в определённых местах и вовсе золотые! – Он самодовольно потрепал себя по животу, явно гордясь своим кулинарным мастерством, и предвкушая скорый пир.

Бальтазар, сидевший на обтесанном бревне с другой стороны костра, скривился. Его длинные, изящные пальцы, привыкшие к тонкой магической работе, нервно постукивали по резному дубовому посоху, который он только что закончил чистить. Лицо мага выражало откровенное отвращение, когда он поднял глаза на висящую на ветке тушу змея.

— Ты всерьёз предлагаешь мне есть эту… эту рептилию? – маг брезгливо поморщился, кивнув в сторону змеиной туши. – Я предпочитаю нормальную человеческую пищу. Хлеб, выдержанный сыр, может быть, жареную дичь. Но не это… это… – он сделал паузу, подбирая подходящее слово, – это скользкое существо. – Его нос сморщился ещё сильнее, когда он представил, как это «нечто» окажется у него во рту.

Гимли фыркнул, раздувая седые усы, которые тут же зашевелились, как встревоженные гусеницы. Его глаза сверкнули в свете костра, когда он встал во весь рост, демонстративно помешивая варево.

— Ха! Ты просто не знаешь толк в настоящей еде, господин чародей! – он шлёпнул себя ладонью по животу, затянутому в прочный кожаный пояс. – В наших горах такое варево считалось бы деликатесом! Особенно если добавить правильные травы и… – он многозначительно поднял палец, но Бальтазар уже перебил его.

— И что? Тухлые коренья? Плесневелые грибы? – маг скрестил руки на груди, явно не собираясь сдаваться. – Нет уж, благодарю покорно. Я лучше поем сухарей.

Стефан наблюдал за их привычной перепалкой, слегка улыбаясь уголками губ. Он достал из внутреннего кармана плаща короткую деревянную трубку, тщательно набил её ароматным табаком из походного кисета и закурил, выпуская ровные кольца дыма в прохладный вечерний воздух, в прошлой жизни он не курил, да и не мог бы себе позволить натуральный табак, а не ту синтетическую бурду что продавали им.

Эти споры о еде стали уже своеобразным ритуалом их вечеров – Гимли всегда находил что-то необычное для своего котла, а Бальтазар неизменно возмущался, но в конце концов всё равно ел, хоть и с брезгливой гримасой.

Но внезапно Стефан замер. Его пальцы, только что так спокойно державшие трубку, вдруг сжались, глаза сузились, став похожими на щелочки. Что-то было не так, он чувствовал множество жизненных сигнатур. Тишина. Слишком глубокая, слишком неестественная для вечернего леса. Даже сверчки, обычно заполнявшие воздух своим стрекотом до самого рассвета, вдруг замолчали.

— Что-то не… – начал было Гимли, переставая мешать варево.

Стефан резко поднял руку, одним жестом прерывая его. В тот же миг земля дрогнула. Сначала слабо, едва заметно – лишь угольки в костре слегка подпрыгнули. Затем сильнее – вода в ближайших лужах заколебалась, а с деревьев посыпались сухие иголки.

— Оружие! – коротко бросил Стефан, вскакивая на ноги одним плавным движением.

Первыми из кустов высыпали гоблины – сначала десяток, потом ещё двадцать, потом их стало слишком много, чтобы считать. Их грязные зелёные морды скалились в оскалах, полных мелких острых зубов.

— Ты! Чародей! – раздался рев из глубины леса.

Громадный тролль выступил вперёд, его массивная фигура заслонила последние лучи заката.

— Я размажу тебя по камням! – он рванулся вперёд, сметая своих же гоблинов.

Стефан не шевельнулся. Он лишь поднял руку ладонью вперёд – и первый ряд гоблинов взорвался, превратившись в кровавый дождь. Горгрук занёс кулак – и ударил. Земля вокруг треснула, но Стефан даже не пошевелился.

— Ну? – Горгрук наклонился к нему, и его дыхание пахло гнилым мясом. – Что скажешь, свинья? Я Горгрук…

Стефан молча посмотрел ему в глаза. Затем медленно поднял руку и щёлкнул пальцами. Тролль взорвался изнутри, его тело разорвалось на куски.

После битвы воцарилась тишина. Гимли опустил топор и присвистнул:

— Ну и ну…

Бальтазар молчал, его пальцы судорожно сжимали посох. Стефан спокойно повернулся к костру:

— Суп остывает. Я хочу побыстрее добраться до Восьми Пиков.

Глава 48

Кровавые лучи восходящего солнца разрывали пепельное марево над дымящимися руинами Карака Восьми Пиков. Воздух был густ от запаха гари и смерти, а под ногами хрустели осколки разбитого камня. Беллегар Железный Молот стоял неподвижно среди этого ада, его латы, покрытые слоями засохшей крови и копоти, звенели при каждом тяжелом вздохе. Лицо, изрезанное свежими шрамами, оставалось непроницаемым, как горная гряда на рассвете. За его спиной догорали последние защитники цитадели — три сотни седобородых ветеранов, выстроившихся в квадрат на площади перед рухнувшими воротами. Их щиты, исковерканные ударами оркских топоров, все еще держали строй, а затупленные боевые топоры жаждали последнего удара.

— Они идут снова, — хрипло произнес Торгрим, вытирая окровавленный топор о разорванную штанину. Его левая рука висела плетью, перебитая ударом массивной булавы. — На этот раз ведут свежие силы.

Беллегар молча кивнул, ощущая, как дрожит земля под тяжелыми шагами приближающейся орды. Со склона горы сползала черная масса — не участвовавшие в штурме орчьи резервы теперь шли добивать остатки защитников. Впереди шел огромный вождь в доспехах из костей, его рычание разносилось по долине, смешиваясь с лязгом оружия.

— Щиты! — скомандовал Беллегар, и триста гномов как один двинулись вперед, создавая стальную стену. — За родину! За предков!

Первая волна орков обрушилась на них с диким ревом. Топоры взметнулись в воздух, разя зеленокожих, но врагов было слишком много. Беллегар чувствовал, как его молот "Гром Предков" становится все тяжелее с каждым ударом. Он видел, как падает старый Дурган, пронзенный тремя копьями одновременно, как молодой Балин пытается подняться, держась за вываливающиеся кишки. Кровь заливала глаза, смешиваясь с потом, но он продолжал биться, зная, что это конец.

Вдруг раздался оглушительный грохот — часть южной стены цитадели обрушилась, погребая под собой десятки орков. Беллегар воспользовался замешательством, чтобы перевести дух. Его взгляд упал на восток, где в предрассветных лучах виднелся узкий горный проход.

— Прорываемся! — заревел он, разбивая череп очередному орку. — К ущелью! Живые — за мной!

***

Три месяца спустя Беллегар вел своих выживших воинов через Ледяные Ущелья. За это время они превратились из разрозненного отряда в закаленную боевую машину, но каждая битва оставляла в их рядах новые пустоты. В последней стычке у Ручья Плача они потеряли еще двадцать бойцов, но уничтожили целое племя горных троллей.

— Еще день пути, и мы придем в Каменный Холм, — сказал Торбин Камнебород, старый стратег, чье лицо теперь украшал свежий шрам от уха до подбородка. — Там мы сможем пополнить запасы, и получить помощь.

Беллегар молча кивнул, ощущая ноющую боль в сломанном ребре. Его доспехи, некогда великолепные, теперь представляли собой лоскутное одеяло из починенных кусков, а молот почернел от крови и гари. За их спиной тянулся кровавый след — путь, отмеченный могилами и пепелищами. Каждый вечер они хоронили своих, каждый рассвет встречали с новыми синяками и ранами.

В Каменном Холме их встретили настороженно. Совет старейшин собрался в Большом Зале, где Беллегару предстояло убедить их присоединиться к походу.

— Вы предлагаете нам бросить наши дома? — загремел старый Грор Железнобровый, ударяя кулаком по дубовому столу. — После того, что случилось с вашим Караком?

— Я предлагаю вам выбор, — ответил Беллегар, его голос звучал как скрежет камней. — Умереть здесь, когда орки дойдут до вас, или пойти со мной и умереть с честью, вернув себе то, что принадлежит нам по праву… На забывайте, Карак, это не просто твердыня, или местечковая крепостица, это наследие наших предков, достояние, и честь всех гномов!

Он развернул перед советом потертую кожаную карту, испещренную пометками о расположении врага. Каждая отметка была оплачена кровью его воинов.

— За эти три месяца мы уничтожили пятнадцать оркских отрядов, — продолжил он, указывая на кровавые метки. — Здесь, у Черного Озера, мы перебили целое племя гоблинов. Здесь, в Ущелье Молчания, остановили набег троллей. Они не непобедимы. Если мы соберемся вместе, и будем дейстовать слаженно, то сможем дать отпор зеленокожим.

Рурик Громовой Щит, самый молодой из командиров, добавил:

— Если мы займем Гранитные Карьеры, у нас будет база наших операций, и источник материалов для осадных орудий. Я уже разработал чертежи новых катапульт, которые смогут пробить стены Карака…

***

Штурм Гранитных Карьеров стал самой кровопролитной битвой за последние месяцы. Орки подготовились к обороне, построив частоколы и выставив двойные дозоры. Атака началась в предрассветном тумане.

Первая волна гномов, в том числе несколько отрядов из Каменных Холмов, подошла под прикрытием утренней мглы. Беллегар лично вел ударный отряд, пробиваясь через частокол. Его молот крушил врагов, оставляя за собой дорожку из разможженных тел. Но орки не сдавались — с вершин карьера полетели камни и горящие бревна, сея хаос в рядах атакующих.

— Второй отряд, вперед! — скомандовал Беллегар, и из-за скал вырвалась группа гномов с массивным тараном.

Древние ворота карьера затрещали под методичными ударами. В этот момент с фланга ударили оркские кавалеристы на огромных боевых кабанах. Ряды гномов дрогнули под этим неожиданным натиском.

— Щиты в круг! — заревел Беллегар, понимая, что попал в ловушку. — Копейщики, вперед!

Битва превратилась в кровавую мясорубку. Гномы отбивались спинами друг к другу, и уже орки наседали со всех сторон. Беллегар получил удар копьем в бедро, но продолжал сражаться, чувствуя, как горячая кровь заливает ногу. Его молот разил врагов с методичностью кузнечного молота, но орков было слишком много.

Перелом наступил, когда Рурик привел в действие свои новые катапульты. Глыбы раскаленного камня обрушились на тылы орков, сея панику. Воспользовавшись замешательством, Беллегар лично возглавил прорыв к воротам. С последним ударом тарана древние створки рухнули, и гномы хлынули внутрь.

Когда последний орк был сброшен со стен, Беллегар, опираясь на свой молот, осматривал поле боя. Его воины собирали раненых и добивали врагов. Среди груды трупов он нашел раненого оркского шамана, который, умирая, прошептал проклятие:

— Он идет... С глазами из огня... Когда придет — все камни заплачут кровью...

Беллегар сжал рукоять молота, чувствуя, как усталость накрывает его волной. Сколько еще битв предстоит? Сколько еще друзей он похоронит? Но ответ был только один — столько, сколько потребуется. Его молот, почерневший от крови и гари, сверкнул в лучах заходящего солнца, словно давая клятву — война только начинается, и она не закончится, пока последний камень Карака не будет освобожден. Начинался долгий поход Белегара который будет длится многие годы, в течение которого лидер гномов-авантюристов иногда вспоминал слова старого шамана.

Глава 49

Ледяные ветра далёких ущелий встретили гномье войско пронзительным воем, который разносился между острых скальных выступов, словно призраки павших воинов предупреждали живых о грядущих испытаниях. Тысяча закалённых в бесчисленных битвах гномов растянулась длинной змеёй по узкой горной тропе, их тяжёлые мифриловые доспехи позвякивали в унисон, а кованые сапоги с подковами из чистого адаманта оставляли глубокие вмятины в рыхлом горном грунте. Впереди колонны, как всегда, неуклонно шагал Беллегар Железный Молот — его могучая фигура в украшенных древними рунами доспехах возвышалась над остальными, а знамя клана Ангрунд с изображением скрещённых молота и наковальни на багровом фоне развевалось за его спиной, трепыхаясь на пронизывающем до костей ветру. Каждый его шаг, тяжёлый и уверенный, отдавался глухим эхом по каменным стенам ущелья, словно сама земля признавала его неоспоримую власть и готовилась к новым испытаниям.

Рурик Громовой Щит, заметно хромая после недавнего ранения, с трудом подошёл к командующему, опираясь на искусно резную трость из чёрного дуба. Его лицо, изборождённое шрамами, словно карта былых сражений, было серьёзно, а в глубоко посаженных глазах читалась нескрываемая усталость от изнурительного многодневного перехода по этим негостеприимным горам. Каждый шрам на его обветренном лице рассказывал свою кровавую историю — вот след от оркского копья, полученный в битве у Ледяного Моста, а этот оставил коготь пещерного тролля во время осады Гранитных Карьеров.

— Взрывчатку расставили по всем боковым туннелям, — доложил он хриплым голосом, вытирая пот со лба грязной, пропитанной порохом перчаткой. — Если эти зелёные твари попробуют сделать подкоп, как в прошлый раз, то узнают, каков на вкус настоящий гномий порох. Я лично проверил каждый заряд и систему детонации — всё готово к мгновенному подрыву по первому сигналу. Оставил дозор из десяти самых зорких стрелков на случай, если они попробуют обойти нас с флангов.

Торбин Камнебород, старый и мудрый как горные пики, склонился над разложенной на плоском камне картой, которую он бережно хранил в специальном водонепроницаемом футляре. Его длинная седая борода, заплетённая в традиционные гномьи косы, почти касалась пожелтевшего от времени грунта, а густые, как кусты, брови хмурились в глубокой задумчивости. Пальцы с обрубленными ногтями и шрамами от многочисленных битв осторожно водили по ветхой карте, отмечая возможные пути продвижения, при этом он время от времени что-то бормотал себе под нос, делая пометки в походном журнале.

— По последним данным разведки, впереди должно быть крупное гнездо каменных гоблинов, — пробормотал он, тыкая толстым, покрытым мозолями пальцем в одно из особенно узких ущелий. — Эти грязные твари устроили там настоящее логово, если верить донесениям. Последний разведчик вернулся — сказал, что их там не меньше сотни, все вооружены отравленными стрелами, а в пещерах установили какие-то странные идолы, похожие на смесь паука и скорпиона.

Беллегар лишь кивнул, сжимая рукоять своего легендарного молота, на котором уже успели появиться новые зазубрины после последних сражений. В этот решающий момент с вершины ближайшей скалы раздался резкий, пронзительный звук сигнального рога — три коротких и один протяжный гудок, что в гномьем коде означало "неопознанный объект в воздухе, не представляющий непосредственной угрозы". Все воины в колонне мгновенно насторожились, руки рефлекторно потянулись к оружию, щиты заняли оборонительное положение, а арбалетчики приготовились к залпу.

— Что там за шум? — рявкнул Беллегар дозорному, прикрывая глаза ладонью от слепящего горного солнца, которое отражалось в ледяных вершинах. — Орки с гарпиями опять шляются?

— Не орки, вождь! — раздался сверху слегка дрожащий голос молодого дозорного. — В небе... похоже на почтового ворона! Но слишком крупного для обычной птицы! Размах крыльев... я бы сказал, не менее одного гоблинского роста!

Действительно, вскоре над войском появилась огромная чёрная птица с неестественно большим размахом крыльев, которая делала чёткие круги, словно высматривая конкретного адресата среди моря доспехов. После нескольких минут маневрирования она уверенно опустилась перед Беллегаром, едва не сбив его с ног своим неожиданным весом. На её мощной лапе был закреплён знакомый металлический цилиндр с гербом клана Ангрунд.

— Гномья королевская почта? — удивился Рурик, поправляя покрытые царапинами очки на переносице. — Кто мог послать... В этих землях осталось очень мало наших крепостей со времён Великого Падения! Разве что...

Беллегар уже ловкими движениями опытного воина освобождал крохотный, но плотный пергамент из специального водонепроницаемого контейнера. По мере чтения его густые брови начали медленно ползти вверх, а в обычно холодных глазах загорелся необычный для сурового воина интерес — смесь недоверия, любопытства и осторожной надежды. Лицо его, обычно непроницаемое как горная скала, отражало целую гамму противоречивых эмоций, что само по себе было необычно для столь сдержанного военачальника.

— От Гимли, — произнёс он наконец, перечитывая послание в третий раз, как бы проверяя собственное зрение. — Старого воина моего клана. Он пишет... — Беллегар сделал театральную паузу, собираясь с мыслями и давая окружающим подготовиться к невероятным новостям, затем продолжил: — Он встретил человека. Мага по имени Стефан. Утверждает, что видел собственными глазами, как тот уничтожил целую орду троллей и гоблинов одним движением руки. Говорит, что земля сама разверзлась под ногами врагов, поглотив их без следа, а небо наполнилось молниями, которые выжигали зелёнокожих, как сухую траву.

Среди окружающих воинов пробежал волной тревожный шёпот. Даже самые хладнокровные ветераны, видавшие виды в бесчисленных битвах и сражениях, переглядывались в немом недоумении, а некоторые, особо суеверные, даже осеняли себя древним знаком защиты от тёмной магии, который гномы переняли у древних рунных мастеров.

— Чушь собачья, — резко выпалил Торбин, с силой швыряя на камень свой молот, который разметал породу под собой на мелкие куски. — Ни один маг, даже самый сильный архимаг из Белой Башни, не способен на такое! Это либо сказки для олухов, либо... или ловушка. Да, именно так! Может, тёмные эльфы пытаются заманить нас в засаду с помощью какого-нибудь иллюзиониста и пары бочек с порохом! Помните историю с кланом Железного Корня?

— Гимли не тот, кто верит в сказки, — возразил Беллегар, снова внимательно просматривая письмо, словно пытаясь найти между строк скрытый смысл. — Я ему доверяю. Он описывает всё в мельчайших деталях. Как этот маг уничтожил сотни врагов без видимого заклинания, даже не пошевелив пальцем. Говорит, что тот даже не вспотел после этого, будто раздавил муравьёв. — Вождь поднял глаза на своих соратников, и в его взгляде читалась твёрдая, как адамант, решимость. — Он предлагает нам заключить союз с этим человеком. Более того, утверждает, что Стефан сам ищет встречи с нами, будто знал, где и когда нас найти.

Рурик закашлял, нервно поправляя очки, заляпанные грязью и копотью последних боёв:

— А если это проделки Хаоса? Или новый трюк этих проклятых культистов? Мы все прекрасно знаем, как они любят играть с чужими судьбами, как кошки с мышами. Все же, вспомните историю про клан Железного Корня. Их заманили в ловушку с помощью "союзника"-мага, а потом... — Он не договорил, но все поняли, о чём речь.

— Нет, Гимли надежен как гранит, в любом случае мы потеряем лишь время, — пожал могучими плечами Беллегар, в его голосе звучала непоколебимая уверенность человека, готового рискнуть всем ради великой цели. — Но если это правда... если этот маг действительно обладает такой силой... — Он намеренно не договорил, давая каждому додумать мысль самостоятельно. С такой мощью на их стороне можно было бы не просто отбить Карак Восьми Пиков, но и очистить все горные царства от зелёнокожих раз и навсегда, восстановив былое величие гномьего народа.

Без лишних слов Беллегар развернулся и решительно направился к своему походному шатру, крепко сжимая драгоценное письмо в руке, словно боясь, что оно исчезнет:

— Рурик, приготовь письменные принадлежности и лучший пергамент из наших запасов. Торбин — иди со мной, нужно составить достойный ответ. Остальным — готовиться к смене маршрута. Мы идём к Рубиновому Перевалу, и пусть никто не отстаёт — там нас ждёт встреча, которая может изменить ход всей войны.

Через час огромный почтовый ворон снова взмыл в небо, унося в клюве небольшой, но прочный металлический цилиндр с гербом клана Ангрунд. В нём лежало лаконичное, но ёмкое послание, написанное твёрдым почерком Беллегара на толстом пергаменте, украшенном гербом клана и личной печатью.

На следующее утро тысячная армия гномов, сверкая на солнце полированными доспехами, торжественно свернула лагерь и двинулась в сторону Рубинового Перевала. Их тяжёлые, размеренные шаги эхом разносились по ущельям, а боевые знамёна с родовыми гербами гордо реяли на пронизывающем до костей холодном ветру. Беллегар шёл впереди, как всегда, его мысли были заняты предстоящей встречей и теми возможностями, которые она сулила. Он, дварф практичный и трезвомыслящий, никогда не верил в чудеса и сказки... но в глубине души, в том самом уголке, где ещё теплилась надежда, он искренне желал, чтобы на этот раз он ошибался. Ведь если этот загадочный маг действительно обладает такой невероятной силой, то мечта всей его жизни — освобождение Карака Восьми Пиков — может стать реальностью уже в этом сезоне, а не через десятилетия кровопролитных войн.

Глава 50

Густой, словно кисель, воздух топей висел неподвижно, пропитанный сладковато-гнилостным запахом разложения. Серо-зелёный туман стелился по поверхности чёрной воды, скрывая опасности, таившиеся в мутной глубине. Каждый шаг по этой земле давался с трудом - ноги вязли в зыбкой почве, которая словно пыталась затянуть путников в свои тёмные объятия. Стефан шёл впереди, его высокие сапоги не оставляли следов на зыбкой поверхности - он передвигался с неестественной лёгкостью, будто невесомо скользя над трясиной. За ним, кряхтя и непрестанно ругаясь на своём грубом гномьем наречии, пробирался Гимли. Каждые несколько шагов ему приходилось с силой выдёргивать сапоги из жадных объятий болота, и с каждым таким движением его борода всё больше покрывалась брызгами чёрной грязи.

— Проклятое место! — выругался гном, выплёвывая комок липкой грязи, случайно попавшей в рот. — Двадцать зим назад здесь полегла добрая половина моего отряда. Топь проглотила их заживо, даже криков не услышали. А те несчастные, что выжили... — Он резко замолчал, сжав кулаки, явно не желая вспоминать подробности. — Их лучше было похоронить там же, вместе с остальными.

Бальтазар, замыкающий шествие, нервно озирался по сторонам, его длинные тонкие пальцы судорожно сжимали резной дубовый посох. Внезапно он остановился как вкопанный и, пробормотав сложное заклинание на древнем языке магов, с силой ударил посохом о зыбкую почву. От точки удара во все стороны побежали причудливые ледяные узоры, на мгновение сковав поверхность болота хрупким, но спасительным настом.

— Двигайтесь быстрее, — прошептал маг, вытирая пот со лба дрожащей рукой. — Энергии хватит ненадолго. Эта трясина... она какая-то ненатуральная. Как будто живая и... враждебная.

Стефан, не оборачиваясь, лишь слегка кивнул в ответ. Его обычно холодные и пустые глаза теперь светились едва заметным голубоватым сиянием, придавая лицу неестественное, почти призрачное выражение. Он шёл вперёд с непостижимой уверенностью, словно прекрасно знал каждый сантиметр этого места, каждую его опасность и ловушку.

Внезапно из густого тумана вынырнули тени. Сначала две-три неясных фигуры, затем их стало пять, потом уже с десяток. Гоблины верхом на гигантских болотных ящерицах молниеносно окружили путников, их красноватые злые глаза зловеще сверкали в полумраке. Один из них, повыше ростом и явно старше по рангу, с ожерельем из желтеющих костей на шее, издал шипящий звук, похожий на смесь змеиного шипения и человеческой речи.

Гимли моментально выхватил из-за пояса свой верный боевой топор, и его грубое лицо расплылось в радостной, почти безумной ухмылке.

— Ну наконец-то! Честный бой, лицом к лицу!

Но ожидаемой схватки не произошло. Стефан всего лишь поднял руку в спокойном, почти небрежном жесте, и гоблины один за другим вспыхнули яркими голубоватыми факелами. Через мгновение от них остались лишь небольшие кучки серого пепла, которые тут же развеял капризный болотный ветерок. Испуганные ящерицы, лишившись седоков, с пронзительным визгом разбежались в разные стороны.

— Чёрт бы тебя побрал! — взревел Гимли, с силой топая ногой, отчего вокруг разлетелись брызги болотной жижи. — Ты опять лишаешь меня честного боя! Это уже третий раз за сегодняшний переход!

Стефан хмыкнул не удостоив его ответом. Он замер на месте, и по внезапно напрягшимся мышцам спины было видно, что его что-то встревожило. Бальтазар осторожно подошёл ближе, его глаза сузились до щёлочек, а лицо стало похоже на маску напряжённого внимания.

— Кто-то следит за нами, — прошептал он так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Не гоблины...

Гимли тут же забыл о своей обиде. Он напряжённо осмотрелся, крепче сжимая рукоять топора, его глаза внимательно изучали каждый сантиметр окружающего болота.

— Может, болотные духи? В старых преданиях говорится, что они обитают в этих местах и не любят непрошеных гостей.

Стефан медленно, почти незаметно покачал головой.

— Хуже. Нам нужно идти. До наступления ночи необходимо добраться до Мёртвых Скал.

***

Мёртвые Скалы возвышались над болотом, как гигантские чёрные надгробия в этом природном склепе. Их острые, изъеденные ветрами и временем вершины напоминали огромные клыки какого-то доисторического чудовища. Гимли, разводя костёр, бросал недовольные взгляды на мрачный пейзаж вокруг, его густые брови хмурились всё сильнее с каждой минутой.

— Здесь даже камни смертью пахнут, — проворчал он, сердито подбрасывая в начинающий разгораться огонь сухие ветки. — Последний раз я ночевал в таком месте, когда...

— Когда твой отряд попал в засаду и был почти полностью уничтожен, — закончил за него Бальтазар, расставляя по периметру лагеря сложные защитные руны. — Ты уже рассказывал эту историю, мой друг. Три раза. Если быть точным.

Гимли что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и с удвоенной яростью принялся точить свой топор о специальный камень, который всегда носил с собой. Бальтазар закончил с рунами и с видимым облегчением опустился у костра. Его пальцы заметно дрожали от усталости — магия в этих гиблых местах давалась с необычайным трудом, словно какая-то невидимая сила высасывала из него энергию. Чувствовал он себя не лучше, в отличие от Стефана, которому явно было неплохо.

Стефан сидел чуть поодаль от костра, скрестив ноги в медитативной позе. Его глаза были закрыты, но сквозь тонкие веки явственно проступал тот же странный голубой свет, что и днём. Дыхание мага было ровным и глубоким, как у спящего человека. Но Бальтазар-то знал — в таком состоянии Стефан был опаснее, чем когда-либо, его восприятие окружающего мира обострялось до невероятных пределов.

Ночь опустилась на болото тяжёлым покрывалом, принеся с собой пронизывающий до костей ледяной ветер. Костер потрескивал, отбрасывая дрожащие, словно живые, тени на чёрные поверхности скал. Гимли уже начал клевать носом, его седая борода покачивалась в такт дремоте, когда Стефан вдруг резко поднял голову, как собака, учуявшая опасность.

— Кто-то идёт, — прошептал он, и в его голосе явственно звучала тревога. Трое товарищей схватились за оружие.

Из сгущающихся сумерек вышли три фигуры в маскировочных плащах цвета болотной тины. Они двигались абсолютно бесшумно, плавно, как призраки или существа, не принадлежащие этому миру. Старший из них, с лицом, изуродованным ужасающим шрамом, протянувшимся от левого уха до уголка рта, сделал шаг вперёд.

— Беллегар Железный Молот ждёт вас у Рубинового Перевала, — произнёс он глухим, словно из-под земли, голосом. — Идите без промедления. Время работает против нас.

Гимли вскочил на ноги так резко, что чуть не опрокинул котёл с похлёбкой, его глаза расширились от изумления.

— Дрор? Чёрт возьми, да это же ты! Но... ты же погиб в битве у Чёрного Озера! Я сам видел, как тот тролль...

Гонец медленно ухмыльнулся, обнажив отсутствие нескольких зубов в верхней челюсти.

— Смерть обошла меня стороной, старый друг. Как и тебя, судя по слухам, что ходят по добрым землям.

Бальтазар настороженно наблюдал за этой сценой, его пальцы незаметно для посторонних сжимали посох, готовые в любой момент выпустить заклинание. Стефан же оставался неподвижным, лишь голубой свет под его веками стал чуть ярче, приобретя почти электрический оттенок.

— Мы выдвинемся на рассвете, — наконец произнёс он, не открывая глаз, и в его голосе прозвучала не допускающая возражений твёрдость.

Гонцы так же бесшумно, как и появились, растворились в сгущающихся сумерках, оставив после себя лишь лёгкое колыхание тумана и ощущение нереальности произошедшего. Гимли долго смотрел в ту сторону, где они исчезли, его лицо выражало сложную смесь радости от встречи со старым другом и тревоги от странных обстоятельств этой встречи.

— Дрор... — пробормотал он, потирая переносицу. — Я бы поклялся на бороде всех своих предков, что видел, как его разорвал пополам тот чёртов тролль...

Бальтазар бросил в костёр ещё одну охапку сухих веток, заставив пламя вспыхнуть ярче.

— В этих землях много странного, друг мой. И чем дальше мы продвигаемся, тем страннее становится всё вокруг…

Глава 51

Лагерь Беллегара Железного Молота предстал перед странниками как грозная цитадель, выросшая среди скалистых уступов словно по мановению волшебной руки. Двойной частокол из вековых сосен, заострённых и обожжённых до каменной твёрдости, образовывал неприступное кольцо. Каждые двадцать шагов возвышались сторожевые башни, с которых гномьи арбалетчики в тяжёлых кольчугах зорко следили за окрестностями. У массивных ворот, сколоченных из цельных дубовых стволов и окованных стальными полосами, стояла отборная стража — дюжина седобородых ветеранов с боевыми топорами на плечах, чьи лица были изрезаны шрамами минувших сражений.

— Проходи, — буркнул старший из стражи, испытующе оглядывая Стефана с ног до головы. Его маленькие глазки сузились, когда он заметил голубоватый отблеск в глазах мага. — Вождь ждёт. Но знай — одно неверное движение, и твоя голова украсит наш частокол.

Внутри лагеря кипела лихорадочная деятельность, напоминавшая муравейник перед грозой. В дюжине кузниц под открытым небом, откуда валил едкий дым, гномьи кузнецы в кожаных фартуках неистово колотили молотами по раскалённому металлу. Где-то блеяли боевые бараны — огромные, мускулистые звери с рогами, способными пробить стальную кирасу. Повсюду сновали воины: кто-то чистил доспехи грубыми тряпками, кто-то точил клинки на массивных точильных камнях, кто-то, сидя кружком, распевал боевые песни под аккомпанемент глиняных кружек с крепким элем.

Гимли шагал впереди, кивая старым знакомым. Некоторые гномы узнавали его и хлопали по плечу, другие смотрели с явным недоверием, особенно на Стефана. Один старый воин, демонстративно плюнул под ноги магу, блеснув единственным глазом.

— Человечишка, — прогрохотал гном он, сжимая рукоять топора.

Гимли покраснел и сделал шаг вперёд, но Стефан мягко, но твёрдо положил ему руку на плечо.

— Не стоит, друг мой, — тихо сказал маг. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась стальная уверенность. — Это их земля, их законы. Нам нечего доказывать… По крайней мере не здесь.

Центральный шатёр Беллегара резко выделялся среди прочих — огромный, сшитый из толстой буйволиной кожи и усиленный стальными пластинами. У входа стояли два гвардейца в полных латных доспехах, их двуручные топоры скрестились перед путниками с металлическим лязгом.

— Оружие оставляем, — рявкнул левый гвардеец, его голос глухо прозвучал из-под закрытого забрала.

Гимли неохотно отдал свой верный боевой топор и прочее оружие, Бальтазар после мгновения колебаний протянул резной дубовый посох, свой меч и ножи. Стефан лишь покачал головой, разводя руками.

— У меня его нет. Моё оружие — вот, — он показал на свои глаза, в которых на миг вспыхнуло голубое пламя.

Гвардеец хмыкнул, но пропустил их, разведя топоры в стороны с явной неохотой.

Внутри шатёр поражал своим убранством, сочетавшим грубую гномью практичность и своеобразное чувство прекрасного. Пол был устлан шкурами горных львов, чьи стеклянные глаза всё ещё сверкали диким блеском. Стены украшали трофейное оружие поверженных врагов — кривые оркские мечи, эльфийские кинжалы с ядовитыми желобками, даже несколько человеческих двуручников с выгравированными девизами. В центре стоял массивный каменный стол с искусно высеченной картой горных крепостей, уставленный глиняными кружками и дубовыми кувшинами с мёдом. На возвышении, на троне из чёрного дуба, украшенном руническими письменами, восседал сам Беллегар Железный Молот.

Он был огромен даже для гнома — его плечи напоминали каменные глыбы, а руки, покрытые густыми рыжими волосами, казались стволами молодых деревьев. Его знаменитая борода, заплетённая в сложные ритуальные косы, была перехвачена золотыми кольцами с рубинами. На коленях лежал легендарный молот "Гром Предков" — массивный, с выгравированными рунами, которые светились тусклым красным светом, словно тлеющие угли. По бокам от трона стояли Торбин Камнебород, старый стратег с пронзительным взглядом и лицом, напоминавшим высохшую скалу, и Рурик Громовой Щит, молодой инженер, нервно перебирающий чертежи какого-то осадного орудия.

— Ну вот и они, — глухо произнёс Беллегар, его голос напоминал отдалённый гром. — Добро пожаловать в мой лагерь, гости. Особенно тебе, Гимли, старый пес. Садись, выпьем за старые времена.

Гимли кивнул и опустился на скамью с облегчённым вздохом. Бальтазар осторожно последовал его примеру, его глаза беспокойно бегали по шатру, изучая каждую деталь. Стефан остался стоять, его спокойный, почти отстранённый взгляд встретился с изучающим, как рентген, взором Беллегара.

— А ты почему не садишься, человек? — спросил гномий вождь, наливая мёд в резные дубовые кружки. Его пальцы, толстые и короткие, двигались с удивительной ловкостью. — Или у магов свои правила этикета? Или, может, наш мёд недостаточно хорош для твоего изысканного вкуса?

— Я постою, — ответил Стефан, его голос звучал ровно, без тени раздражения или страха.

В шатре повисло неловкое молчание. Беллегар отхлебнул из кружки, не сводя глаз с мага, словно пытаясь разгадать его как сложную головоломку.

— Так кто ты такой, Стефан? — наконец спросил он, поставив кружку на стол с глухим стуком. — Откуда взялся маг, который одним взглядом обращает целые орды в пепел? Мне говорили — с севера. Ха! — Он ударил кулаком по столу. — В северных княжествах последний маг сдох лет пятьдесят назад, если не больше. Может, ты из Белой Башни сбежал? Или, того хуже, из Чёрного Шпиля? — Его глаза сузились. — А может, ты вообще не маг? Может, ты один из тех, кого называют Проклятыми? Тех, кто продал душу за силу?

Стефан медленно покачал головой, его лицо оставалось невозмутимым.

— Вам сказали — с севера. Этого достаточно.

Беллегар хмуро постучал толстыми пальцами по рукояти молота, руны на котором вспыхнули ярче.

— Мне недостаточно, человек. Возможно мои воины будут сражаться и умирать рядом с тобой. Я должен знать, кому доверяю их жизни. — Он наклонился вперёд, его голос стал тише, но опаснее. — Может, ты вообще не человек? Демон под маскировкой? Или, храни предки, эльф в человечьей шкуре? В старых книгах говорится, что их маги умеют принимать любой облик.

В шатре стало так тихо, что было слышно, как потрескивают факелы. Даже Гимли перестал жевать кусок вяленого мяса и настороженно посмотрел на Стефана. Бальтазар напрягся, его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, он готовился к атаке гномов.

Стефан вздохнул, словно устал от этой игры.

— Я человек. Пришёл с севера. Ненавижу орков не меньше твоего. Чего тебе ещё? Ты радоваться должен что у тебя появилась подмога.

Беллегар внезапно вскочил с трона с такой силой, что тот заскрипел. Его молот засветился ярко-красным светом, освещая шатёр зловещим заревом.

— Ты смеешься надо мной?! — заревел он, и его голос сотряс стены шатра. — Я — Беллегар Железный Молот, вождь клана Ангрунд, потомок королей подгорья! Я мог бы прирезать тебя здесь и сейчас, и никто бы не пикнул! Ни один суд, ни один закон не защитит тебя здесь!

В тот же миг гвардейцы у входа взяли топоры наизготовку, их магические лезвия блеснули в свете факелов. Торбин отодвинулся к стене, его старые пальцы дрожали. Рурик судорожно схватился за пояс с инструментами, словно ища в нём оружие. Гимли вскочил, закрывая Стефана своим телом, его лицо покраснело от ярости.

— Беллегар, одумайся! Он наш союзник!..

Но Стефан спокойно отстранил гнома. Когда он заговорил, его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в бездонный колодец, оставляя после себя звенящую тишину.

— Попробуй. Это будет последнее, что ты сделаешь в этой жизни. А потом я один пойду к твоей драгоценной горе и перебью всех зелёнокожих. Без тебя. Без твоего войска. Без твоих планов. — Он сделал шаг вперёд, и его глаза вспыхнули таким ярким голубым светом, что некоторые гномы зажмурились. — Потому что мне плевать на ваши распри. Мне нужно пройти, а они стоят на моём пути. И я уберу их. С тобой или без тебя.

В шатре повисла долгая, тяжёлая пауза, наполненная только тяжёлым дыханием гномов. Беллегар не сводил глаз со Стефана, его пальцы сжимали и разжимали рукоять молота, на котором руны пульсировали, как живое существо. Вдруг его лицо расплылось в широкой, почти безумной улыбке, а из груди вырвался громовой хохот, от которого задрожали кувшины на столе.

— Ха-ха-ха! Вот это да! — Он обернулся к своим советникам, размахивая молотом, как ребёнок игрушкой. — Видали? Нашёлся наконец человек, который не дрожит перед Беллегаром Железным Молотом! Который смотрит мне в глаза и не отводит взгляд!

Его смех подхватили другие гномы, сначала неуверенно, потом всё громче. Напряжение разрядилось, как проколотый бурдюк с вином. Беллегар снова сел на трон и налил Стефану полную кружку мёда, толкнув её через стол.

— Садись, маг. Выпьем за нашу встречу. — Он поднял свою кружку. — А завтра поговорим о войне и о том, как мы вместе перережем все зелёные глотки в этих горах!

Гимли облегчённо вздохнул и опустился на скамью, его плечи расслабились. Бальтазар медленно разжал кулаки, но в его глазах читалось беспокойство — он видел, как Стефан чуть дрожал, когда отвернулся. Маг наконец сел и взял кружку, но не пил, лишь слегка пригубил, соблюдая формальность.

В шатре снова зазвучали голоса, застучали кубки, послышались первые строчки боевых песен. Начался пир, но в воздухе всё ещё висело невысказанное напряжение — как туман перед грозой, предвещающий бурю, которая обязательно грянет, вопрос лишь — когда.