Игра в Престолы
Артур V
— Запомни это, маленькое чудовище.
— О, чудовище! Может, тебе тогда стоит быть повежливее? Чудовища опасны, а короли нынче мрут как мухи. (с) Игра Престолов
***
— Это очень… быстро, — казалось бы, прошла всего лишь луна, а лорд Сельвин с изумлением смотрел на уже воздвигающиеся стены Морна. До завершения строительства было еще далеко, но давно покинутая крепость уже сияла в лучах рассветного солнца. На стенах работали каменщики, внизу таскали раствор, у ворот сновали подводы.
— Я деловой человек, лорд Тарт, — ответил Артур. — Мне есть куда спешить.
Всюду, куда ни глянь, бурлила жизнь.
Корабли, стоящие на якорях под защитой мола, выгружали новые товары, привезенные из Тироша. Сходни гнулись под тяжестью тюков, матросы перекликались на трех языках. В основном это были разного рода нужные для замка вещи — гвозди, скобы, железные полосы, мешки с известью, — но и обычных товаров хватало: бочки с вином, рулоны ткани, ящики со специями, что потом пойдут на продажу в города Вестероса.
— Вижу, — чуть нахмурившись, произнес мужчина, увидев то, что загружают в корабли вместо товаров. Его взгляд задержался на подводах с белыми блоками тартского мрамора. Его мрамора.
Торговые картели, к которым обратился уплывший с тремя гружеными кораблями Ожег, предлагали Артуру кредиты, но у него нашлось чем заплатить за так нужные им вещи. Белый мрамор был высоко оценен любителями роскоши — в Тироше, в Лиссе, даже в Вольных Городах за него давали хорошую цену.
И его требовалось много, что не могло радовать самого лорда Сельвина. Впрочем, поделать с этим ничего он не мог. К тому же первый ручеек золота, потекший в его карман, сделал старого лорда чуть более сговорчивым в вопросе использования гордости Тарта. Но разве что на чуть.
— А ваши люди, — он указал на деревню. Его палец, сухой и узловатый, дрогнул в воздухе. — Я и не знал, что среди освобожденных вами рабов есть женщины. И даже дети…
— Порядки в Заливе Работорговцев далеки от заветов Семерых, — покачал головой Блэкхельм. — Рабами могут быть все.
Деревня, выросшая под защитой невысоких, но каменных стен, была полна людьми. Бывшие рабы, проделавшие огромный путь от Миэрина до Вестероса, привыкшие к ежедневному тяжелому труду, а благодаря стараниям командиров Блэкхельма еще и к дисциплине, с жаром принялись строить собственные дома. В начале для женщин и детей. Затем — для желающих остаться на суше. Для небольшого гарнизона вполне хватало и восстановленных казарм.
— Воистину, земля та населена нечестивцами, да злыми людьми, — пробормотал старик, осеняя себя знаком Семерых. — Но я и не думал, что вы набираете к себе… калек.
— Это опытные ветераны, — пояснил Артур. — Они занимаются тренировками новобранцев.
Тех, кто не мог служить на кораблях из-за увечий, Блэкхельм также не забыл. Впрочем, не все из них были десятниками или старшими матросами. Многие изъявили желание пахать землю или заниматься тем, чем занимались до освобождения. Каждому пытались найти хоть какое-то дело.
— Хорошо это вы придумали, — задумчиво произнес лорд Сельвин.
— Да, — вежливо улыбнулся Артур. — Я тоже так думаю.
— Как и с тем рыбаком… впрочем, сейчас я хотел бы поговорить с вами о делах более приземленных.
— И о чем же?
***
— Денег звон…
Сквозь сон Артур слышал бормотание Ланика. Голос доносился будто издалека — приглушенный, тягучий, как сквозь толщу воды. Лодка покачивалась на мелкой волне, и доски под спиной Артура тихо поскрипывали. В старой рыбацкой лохани пахло солью и рыбьей чешуей. Запах за десятки лет въелся в дерево.
— Лишь моряк…
— Ты чего там бормочешь?
Он продрал глаза. Ночь была ясной, звездной. Луна висела низко над водой, разрезая черную гладь серебряной полосой. Желтый свет фонаря на носу лодки выхватывал из темноты руки Ланика, сжимающие книжку, и край его нового фиолетового плаща, с вышитым на нем черным щитом.
— Да так, ничего, — отозвался Ланик. — Спи давай.
— Да я уже… — Артур зевнул. В последнее время выспаться удавалось не часто. Спина ныла от жестких досок, а правая рука дергала тупой болью от запястья до локтя. — Ничего не видел?
— Нет.
— Ага, — Артур окончательно проснулся, взглянув на Ланика. — Ты должен был на страже стоять! И меня разбудить…
— Я и стою. В смысле, сижу. Да и нет тут ничего, спи. Крестьянские байки. — В свете фонаря было видно, как тот быстро убирает за пазуху небольшую книжку.
Чем бы он ни занимался, но точно не тем, чем нужно.
— Крестьянские, не крестьянские, а рыбак пропал, — ответил Артур.
— Может утонул просто. Или сбежал на своей лохани. От его приставучей женушки, — фыркнул тот. — Да нет тут ничего, солдаты уже три раза этот мыс обогнули.
— Может, — хмуро произнес он, с содроганием вспомнив скандальную старуху. Та стояла на пристани, уперев руки в боки, и голосила так, что чайки срывались с крыш. — А может и нет.
— И ты действительно веришь в эту Морскую Деву? — фыркнул тот. — Если она меч этому их герою местному подарила, с чего бы ей тогда рыбаков топить?
— Не знаю… — протянул Артур.
Он и вправду не знал. Но был обязан проверить. После того как развалины все больше начинали приобретать очертания замка, местные крестьяне потихоньку начали приходить к нему со своими проблемами. Это следовало беречь. Он планировал остаться тут надолго. К тому же Блэкхельм еще не забыл Миэринскую яму… хотя с каждым днем ему все больше казалось, что это ему привиделось.
— Ладно. А чего ты там бормотал? Что, твоя новая песня?
— Ну так, сочиняю немного, — почесал он затылок.
— Это хорошо, — сказал Артур. После того как кракен потопил корабль, «Огненный Ужас» даже не прикасался к новой, купленной ему арфе, и, казалось, совсем забросил свои вирши. — Споешь?
— Да я не умею…
— Ну, прочитай тогда. Чего мнешься, как девка. Будто я твоих баллад не слыхивал, — разозлился Артур.
— Это не то, чтобы баллада. Так, песня.
— Вот и спой.
— Ну, она не дописана…
— Пой давай! Никто не слышит, кроме меня.
Вокруг действительно было никого, хотя вдалеке покачивались черные бока «Вестника». Его огни отражались в дрожащей воде у самого Морна. Артур рассудил, что если тут и есть что-то, обычные, пусть и тренированные бойцы ему не помогут. Да и ему давно хотелось немного отвлечься… от всего. Удочка, море и компания оруженосца, который уже давно был ему как брат, для этого подходили идеально. В худшем случае он просто наловит рыбы.
— Ладно, — Ланик прокашлялся, затем начал. Голос у него был негромкий, но чистый, и слова ложились на мотив из тех, что поют в портовых тавернах под стук кружек.
«Мы — наемники, матросы,
Вдалеке от близких лиц,
Мы сквозь бури и утесы
Ищем дом среди границ.
Снова волны, снова скалы,
Берега сменяет даль,
В сапоге сокрыто злато,
Помним то, чего нам жаль».
— Помним то, чего нам жаль, — он вдруг замолчал.
— Ну, пока неплохо, — пожал плечами Артур. — И чего стеснялся то?
— Там дальше от лица женки моряка, — со смущением произнес Ланик. Он смотрел не на Артура, а на свои руки, и пальцы его теребили угол книжки.
— И что?
— Да это не принято среди бардов… Ладно. В общем… вот:
Ее сердце так тоскует,
Ни к чему ей денег звон,
Лишь моряк ее утешит,
Ведь дороже злата он.
— Но это можно поменять…
— Вроде хорошо, и мотив узнаваемый.
— Да. Я тоже так подумал, — произнес Ланик, вздохнув. — Слушай, Артур, как ты думаешь, а обо мне песню напишут?
— Тебе своих мало? — удивился тот.
— Ну, это ведь не то все… да и не про меня они. Это ты у нас главный герой, — грустно улыбнулся тот. — Я бы тоже хотел запомниться. Хоть чем-то.
— Тебя хрен забудешь, — проворчал Артур. — Напиши тогда про себя, делов то. Хотя «Когда скромняга Ланн» людям нравится. Так что считай одна уже точно есть. Будут и другие.
— Ну, может быть…
Он вновь замолчал. Молчание затянулось, и слышно было, как вода плещется о борт, да где-то далеко кричит ночная птица.
— Ладно, а дальше есть, или это все? — спросил Артур.
— Я еще до конца не дописал, — ответил тот, — только это:
«Миэрин нам снится ночью,
Где оставили покой,
И шторма рвут снасти в клочья,
И в сердцах…
— И вот что бы туда… хотя… — он вдруг замер, затем открыл книгу, быстро записывая. — Огонь! Точно… огонь…
— Что?
— В сердце. Огонь…
— Да, подходит, — Артур не особенно понимал в поэзии. Хотя песни Ланика ему нравились. Хоть он это и не часто говорил.
Карандаш в руке юноши застыл над страницей.
— Огонь.
— Да, понял я уже…
— Огонь, огонь… — как заведенный продолжал говорить Ланик. Отсвет пламени фонаря в его глазах вдруг вспыхнул жарким пламенем, и зрачки расширились от боли. — Огонь!
Страницы начали тлеть. Сначала по краям, тонкой коричневой каймой, потом все быстрее, и в воздухе запахло жженой бумагой.
— Стой, Ланик…
Артур не знал, что ему делать. Он видел, как буквы на странице чернеют и сворачиваются.
— Огонь!
Багровое пламя зажглось над его руками. Оно не обжигало — или Ланик не чувствовал боли. Оно просто было, росло, тянулось вверх, как язык свечи.
— Прекрати! — рявкнул Артур, зачерпывая шлемом морскую воду. — Ты так лодку сожжешь…
Вода, которую он опрокинул на Ланна, словно бы разозлила пламя. Оно вспыхнуло ярче, зашипело, и пар с сухим треском поднялся к небу.
— Нет! — вскрикнул Артур, когда волосы Ланика загорелись вместе с головой. Огонь охватил его лицо, и кожа под ним пузырилась и чернела. — Сейчас, я…
Он попытался сбить пламя, окунув его в морскую воду целиком, но Ланн вдруг перехватил запястье Артура пламенной рукой. Пальцы были горячими, как ковка, и кожа на них обуглилась до кости.
— Должен, — огонь вдруг перекинулся на его кожу. Он говорил с ним гулом взметнувшегося вверх костра, низкий, рокочущий, как рев горна.
— Что… — Артур с ужасом смотрел, как его друг сгорает заживо. Пламя, горевшее в его груди, сжигало мертвую плоть. — Что тебе нужно?! Скажи мне! Я сделаю…
— Ты… должен…
Темная вода вытекала сквозь щели в пробитом шлеме. Затекала в лодку, подступала к его горлу. Холодная, тяжелая, она пахла тиной и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным, как гниющая рыба.
— Мое сердце так тоскует, — слышалось сквозь воду. — Ни к чему мне денег звон…
— Проснись!
— Лишь моряк…
Артур вынырнул из сна, словно из холодной, тяжелой воды. Его тело горело огнем. Рубашка прилипла к спине, мокрая от пота, и сердце колотилось о ребра так, что казалось — вот-вот проломит грудную клетку. Его рука вновь горела огнем.
«Сон. Это был всего лишь сон…»
— Мое сердце так тоскует, — тихий мелодичный голос все еще слышался, словно бы изнутри его головы. — Ни к чему мне денег звон…
— Ланик? — Артур открыл глаза, увидев склонившегося над водой парня. — Ты чего там…
Голос был не Ланика. Из воды, высунувшись по плечи, была красивая девушка. Мокрые волосы, черные, блестящие, в свете луны, спадали на бледные тонкие плечи и красивую грудь. Молочно белая кожа, алые губы, черные глаза… Она отстранилась от мечтательно замершего парня, наклоняя его голову еще ниже.
— Ты… кто? — Артур до конца не понимал, сон это или явь. Его глаза вновь налились тяжестью, веки словно налились свинцом. — Ланик…
— Лишь моряк меня утешит, — лодка накренилась, а голова его оруженосца почти коснулась воды. Ланик лежал на дне, лицом вниз, и рука его свисала за борт, пальцы касались воды. — Ведь дороже…
Лицо девушки в его голове двоилось. Прежний прекрасный облик слезал с нее, словно мокрая ткань, стекающая по чему-то, что под ней шевелилось. Кожа под волосами была уже не гладкой — она покрылась мелкой чешуей, бледно-зеленой, как рыбья кожа. Глаза расширились, стали круглыми, немигающими.
— Злата…
Широкий рот, покрытый чешуей, открылся шире. В глубине его что-то шевелилось — розовое, влажное, похожее на обрубок языка, оканчивающееся на конце зубастой присоской.
— Он!
— Уберись от него!
Меч Артура свистнул в воздухе, врезавшись в склизкую плоть.
— Нет! Что ты делаешь?! Это Морская Дева!
Словно завороженный, он ринулся обратно, но клинок Артура уже закончил свое дело. Голова существа отделилась от тела, заливая темную воду голубоватой кровью.
Отдернутый за шкирку оруженосец ударился о борт, чуть не перевернув лодку.
— Ланик, блядь! — прорычал Артур, пытаясь не дать тому прыгнуть за борт.
— Ты не понимаешь, она… она…
Взгляд парня потихоньку прояснялся. Он с ужасом смотрел на качающуюся на волнах голову, повернутую к луне раскрытой пастью. Затем на всплывшее чешуйчатое тело. Он вдруг ощупал свой язык, затем лицо его позеленело.
Он вновь метнулся к борту, но на этот раз Артур, тяжело опустившийся на скамью, не стал его останавливать, а согнувшийся за бортом Ланик уже не собирался прыгать.
«Буэ-ээ», — доносились из-за борта утробные звуки, затем он откинулся обратно, вытирая рот краем плаща.
— Вот же…
— Ага, — мрачно произнес Артур, отпивая из припасенной бутылки сладкого вина. — Будешь?
Он протянул ее своему оруженосцу.
— Спрашиваешь!
Ланик присосался к бутылке также, как и эта тварь минутами ранее к его рту. На самом деле, Артур не был уверен, что ему еще можно вино. Но сейчас оно было ему точно «нужно».
«Что это за магия», — подумал Артур, а сердце наполнилось запоздалым страхом. Если бы не его сон, они были бы уже…
— Пекло, она казалась такой красивой, — мрачно сказал парень, все еще глядя на качающуюся на волнах голову. — Все было словно в прекрасном сне…
— Вот тебе и Морская Дева, — произнес Артур, сны которого в последнее время напоминали лишь кошмары. — Похоже, тот рыбак все-таки не сбежал.
— Да, — отозвался Ланик. — Хотя, я его в чем-то понимаю…
— Ну что, раз с этим разобрались, поплыли? — спросил Артур, оглядываясь на корабль. Их унесло довольно далеко к мысу. — Что-то я подумал, что хватит с меня рыбалки… Надеюсь, больше тут таких тварей не водится.
— Знаешь, я готов поклясться, что это был самый ужасный и самый прекрасный поцелуй в моей жизни, — вдруг ухмыльнулся Ланик.
— Ага. Сочини об этом песню, — фыркнул Артур.
— А что, пожалуй так и сделаю.
***
— Ваше вино, как всегда, выше всяких похвал, — произнес лорд Сельвин, с удовольствием выпивая еще один бокал и оглядывая внутреннее убранство, более похожее не на привычный вид зала, а скорее на большую капитанскую каюту.
Они находились в донжоне — единственной башне, которую удалось восстановить за это время практически полностью, и где Артур устроил свой кабинет. Ему нравился вид восхода. Как и нравилась его капитанская каюта в Песни Ветра, что, должно быть, все еще оставалась на скалах. А умельцы работать по дереву на «Арсенале» находились.
На их счастье, основные толстые стены были целы. Обрушились лишь внутренние деревянные перекрытия с частью крыши. Остальным башням повезло гораздо меньше. Впрочем, Артур, дай время, и они восстановят все.
— Да, это только что из Тироша, — улыбнулся Блэкхельм. — Я уже подготовил для вас целый ящик такого же.
— Знаете, чем уважить старика, — довольно крякнул Сельвин, огладив чуть окрасившиеся в красный седые усы. — Но, как вы понимаете, прибыл я не только за этим.
— Разумеется, — кивнул Артур.
— И, боюсь, вести, которые я вам принес, не столь хорошие, как это вино… — он сделал паузу.
— И какие же? — вежливо спросил Артур.
— Я получил письмо от моей дочери Бриенны… К сожалению, брат жены нашей королевы леди Тирелл, Рыцарь Цветов, скончался на турнире у Горького Моста, — вздохнул лорд Тарт. — Удар по голове оказался для него смертельным.
— Воистину, скорбная новость. — Блэкхельм даже не попытался изобразить скорбь. — И это все, о чем пишет ваша дочь?
— Нет, не все.
Медлительность старого лорда начинала злить Артура. Как и его намеки на собственную ложь. Впрочем, его лицо оставалось бесстрастным.
— И?
— Также она пишет, что не может выполнить мою просьбу о том, чтобы прибыть на родной остров, так как недавно присягнула королю Ренли Баратеону в качестве члена Радужной Гвардии.
— Вот как.
— Да, ведь она выиграла этот турнир, одержав победу среди ста тридцати рыцарей, — с плохо скрываемой гордостью произнес лорд Сельвин. — Впрочем, — улыбнулся он, — король Баратеон, по ее словам, заинтересован в вашем предложении.
— И что же он сказал?
— Пока что ничего определенного, — Сельвин отпил еще немного вина. — Впрочем, у вас будет возможность пообщаться с ним лично, ведь король Ренли вместе со своей армией уже направляется сюда. — Теперь в его голосе звучало торжество.
— Прямо со всей.
— Точных цифр я не знаю, если вы об этом, — махнул рукой старый лорд. — Однако даже части его армии хватит, чтобы расправиться с малочисленной армией лорда Станниса. Но вы можете быть спокойны, наши договоренности останутся в силе, как и помолвка. Вы повели себя как человек чести, и я отвечу вам взаимностью. Возможно, мы пересмотрим некоторые условия партнерства, и…
— Вы так уверены в том, что Ренли победит? — спросил Артур.
— Абсолютно, — с уверенностью сказал старый лорд. — Восемьдесят тысяч мечей — это не миэринцы, сир Артур, какой-то мифический кракен или «Морская Дева». Всех мечей Станниса, включая ваши две, не хватит, чтобы продержаться и пары дней. И никакой Рглор ему не поможет. Так вы сделали правильный ход, решив сменить господина, ведь я…
— Все еще находитесь у меня в плену, лорд Сельвин, — вновь оборвал его Артур. — А Станнис Баратеон по-прежнему мой наниматель. Не господин. Советую вам запомнить это. Как и то, что я держу свое слово — ровно до тех пор, пока кто-то не решит пересмотреть свое собственное.
Повисло неловкое молчание.
— Я всего лишь смотрю в будущее, сир Артур. Вот и все.
— Да бросьте, лорд Сельвин, — Артур откинулся на спинку широкого кресла. — Вы получили обнадеживающие вас новости и поспешили с тем, чтобы выторговать для себя условия получше. Я это понимаю. И мой ответ для вас будет — нет.
— Но…
— По крайней мере до того момента, пока мы не сыграем свадьбу. Не раньше.
— Я… понял вас, — нахмурился старик.
— Очень на это надеюсь, — искренне произнес Артур. — Так что подумайте, что написать в ответном письме, лорд Сельвин. А пока — пейте вино, наслаждайтесь видом… Впрочем, помимо вина, у меня есть для вас еще один небольшой подарок.
— Подарок?
— Да.
Артур кивнул одному из безупречных, стоящих у двери, и тот поднял большой ящик, поставив его на стол перед покосившимся на него лордом.
— Я знаю, что ваши люди пытались расспрашивать моих солдат. Видно, вас заинтересовали те удивительные истории, которые вы до сих пор считаете сказками. Я долго думал, что с ней сделать… Да вы откройте. Право слово, она не кусается.
— Она? — лорд Сельвин опасливо открыл крышку, замерев на месте. Его лицо побледнело. — Ради Семерых… Что это?!
На дне ящика лежала огромная, покрытая чешуей голова с высунутым наружу языком.
— Это? — ваш подарок. — Улыбнулся Артур. Впрочем, его взгляд оставался холодным. — А также напоминание. Не все истории — вымысел, лорд Сельвин. Далеко не все.
Тирион II
— Хорошо, что вы посетили нас. Это большая честь. — соловьем заливался старый пиромант. — Слишком долго королевский десница не жаловал нас своим присутствием. Последним был лорд Россарт, принадлежавший к нашему ордену, — еще при короле Эйрисе. Король питал большой интерес к нашей работе…
«Король Эйрис использовал вас, чтобы поджаривать своих врагов», — мрачно подумал Тирион. Брат Джейме рассказывал Тириону кое-что о Безумном Короле и его ручных пиромантах. Под конец жизни Эйрис бредил тем, чтобы оживить каменные яйца, подкладывая их в дикий огонь, под которым жарились несчастные… Впрочем, сейчас в работе пиромантов необходимость была. И он был с ним любезен.
— Джоффри тоже заинтересуется ею, не сомневаюсь, — сказал Тирион. И потому его лучше было держать от них подальше.
— Быть может, тогда наши братья могли бы посетить короля в Красном Замке. Мы показали бы то, что умеем, чтобы немного отвлечь его величество от многочисленных забот. Дикий огонь — не единственный секрет нашего древнего ордена. Магия в мире стала сильнее, а в нашем распоряжении много чудес…
— Я поговорю об этом с сестрой, — отмахнулся от него Тирион, совершенно точно не собираясь говорить об этом ни с кем. Тем более с Серсеей.
Когда они наконец выбрались наверх, Тирион скинул меховой плащ и взял его на руку. Гильдия Алхимиков представляла собой настоящий лабиринт из черного камня, но ее руководитель Галлен уверенно вывел его в Галерею Железных Факелов, длинную и гулкую, где двадцатифутовые опоры из черного металла были окружены мерцающим зеленым ореолом.
Призрачное пламя, отражаясь от черного полированного мрамора стен и пола, озаряло галерею изумрудным сиянием. Тирион подивился бы такому зрелищу, если б не знал, что железные факелы зажгли не далее как утром в его честь и потушат, как только за ним закроется дверь. Дикий огонь слишком дорог, чтобы тратить его впустую. Он ему еще понадобится.
По широкой закругленной лестнице они вышли на улицу Сестер, к подножию холма Висеньи. Тирион распрощался с Галленом и пошел к Тиметту, ожидавшему его с эскортом Обгорелых. Выбор был в самый раз, учитывая цель его сегодняшней поездки. Кроме того, увечья Обгорелых вселяли страх в городскую чернь, что было отнюдь не лишним.
Три ночи назад у ворот Красного Замка снова собралась толпа, требуя хлеба. В ответ со стены посыпались стрелы, убив четырех человек, а Джоффри крикнул горожанам, что разрешает им есть своих мертвых. Чем, наверняка, завоевал еще больше сердец…
Тирион удивился, увидев рядом с носилками Бронна.
— А ты что здесь делаешь?
— Разношу послания. Железная Рука срочно требует тебя к Божьим воротам — прибыл посланник от Старков. А еще тебя вызывают в Мейегор.
— Вызывают? — Тирион знал только одну особу, к которой могло относиться это слово. — Чего Серсее от меня надо?
Бронн пожал плечами:
— Королева приказывает тебе вернуться в замок немедля и явиться в ее покои. Так мне сказал ваш хлипкий кузен. Отрастил четыре волоса на губе и думает, что он мужчина.
— Прибавим к четырем волоскам рыцарство. Он теперь сир Лансель, не забывай, — усмехнулся Тирион, думая о том, что новоявленный сир, похоже, слишком возгордился. Нужно заняться еще и этим…
Дел у Тириона было слишком много, и с каждым днем становилось все больше. Одной радостью было то, что армия Ренли, похоже, еще не скоро достигнет Гавани. Они успеют все подготовить.
— Съезжу сначала к Байуотеру. Доложи моей сестре, что я не замедлю явиться к ней.
— Ей это не понравится, — усмехнулся Бронн.
— Вот и хорошо. Чем дольше Серсея будет ждать, тем больше обозлится, а от гнева она глупеет. Пусть лучше будет злой и глупой, чем сдержанной и хитрой. — Тирион бросил в носилки плащ, и Тиметт помог сесть ему самому.
Рынок в Божьих воротах, где в обычные времена было полным-полно крестьян, продающих овощи, был почти пуст. Сир Джаселин вышел навстречу Тириону, приветственно вскинув железную руку.
— Милорд, здесь ваш кузен Клеос Фрей — он приехал из Риверрана под мирным знаменем с письмом от Робба Старка.
— Старк предлагает условия мира?
— Фрей говорит, что да.
— Славный мой кузен, — улыбнулся Тирион. Похоже, ему вновь везет. Радостные вести шли одна за другой. — Проводите меня к нему.
Сира Клеоса поместили в тесную, без окон, караульную. Увидев Тириона, он встал.
— Как же я рад тебя видеть, Тирион!
— Такое мне не часто доводится слышать, кузен.
— Серсея с тобой?
— Сестра занята другими делами. Это письмо от Старка? — Тирион взял со стола пергамент. — Сир Джаселин, я вас более не задерживаю.
Байуотер откланялся и вышел.
— Меня просили передать его в собственные руки королевы-регентши, — чуть помявшись, сказал сир Клеос.
— Я передам. — Тирион бросил взгляд на карту, приложенную Роббом к письму. — Все в свое время, кузен. Сядь отдохни. Ты совсем измучен. — Это была чистая правда. Тот выглядел так, будто не спал несколько дней.
— Да. — Сир Клеос опустился на скамью. — Плохи дела в речных землях, Тирион, особенно вокруг Божьего Ока и вдоль Королевского Тракта. Речные лорды жгут собственный урожай, чтобы уморить нас голодом, а фуражиры твоего отца сжигают каждую деревню, взятую ими, и предают поселян мечу.
«На то и война. Простолюдинов убивают, высокородных держат ради выкупа, — подумал Тирион. — Надо лишний раз возблагодарить богов за то, что я родился Ланнистером. И проклясть за то, что родился… таким».
Сир Клеос провел пальцами по редким каштановым волосам.
— Нас даже под мирным знаменем атаковали дважды. Волки в кольчугах, жаждущие растерзать всякого, кто слабее их. Одни боги знают, на чьей они стороне начинали воевать, — теперь они сами себе господа. Мы потеряли трех человек, и вдвое больше ранены. А ночью, у реки, пропали еще двое…
— А что наш враг? — Тирион изучал предложенные в письме условия. — Мальчишка не так уж много просит — всего-навсего полкоролевства, возвращения пленных и посылки заложников, отцовский меч… ах да, и сестер тоже.
— Мальчик сидит в Риверране без дела, собирается на свадьбу. Думаю, он боится сойтись с твоим отцом в открытом поле. Силы его тают день ото дня — речные лорды разъезжаются, чтобы защитить собственные земли.
Отец так и предполагал. Тирион свернул в трубочку карту Старка.
— Эти условия нам не подходят.
— Быть может, вы согласитесь хотя бы обменять девочек Старков на Тиона и Виллема? — жалобно спросил сир Клеос. Тион Фрей был его младшим братом. Но вот незадача — вряд ли Робб не признает в «Арье» Дженну Пуль, которую пришлось выставлять в качестве сестры Сансы после выходки безумного Джоффри.
Принести голову сестры в качестве подарка на свадьбу, еще и хвастаться этим перед бедной невестой… Тирион еще никогда так сильно не думал о том, чтобы просто сбросить ублюдка с замковой стены. Не отравить, не заколоть в темноте — а именно сбросить. Своими руками. Чтобы услышать, как он кричит, пока летит. Чтобы увидеть, как это самодовольное, красивое, жестокое лицо искажается страхом.
Лишиться ценного заложника и преданного союзника за одно решение — это нужно было постараться. Обгоревшее тело девочки закопали в ближайшей канаве, а Пес, по всей видимости, просто сбежал. Он даже не мог его винить. Иногда подобные мысли приходили и в его голову. Бросить этот пеклов город, вместе с Джоффри и Серсеей, и посмотреть, как они справляются без него…
Но он не мог себе этого позволить. Они все еще были его семьей.
— Нет, — мягко сказал Тирион, — но мы предложим им собственные условия обмена. Я должен посовещаться с Серсеей и Малым Советом. Мы выработаем условия и пошлем тебя с ними в Риверран.
Клеоса это явно не обрадовало.
— Не думаю, милорд, что Робб Старк согласится. Мира хочет леди Кейтилин, а не он.
— Леди Кейтилин хочет вернуть своих дочерей. — Тирион сполз со скамьи, держа в руке письмо. — Сир Джаселин позаботится о том, чтобы тебя обогрели и накормили. Судя по твоему виду, тебе надо хорошенько выспаться, кузен. Я пошлю за тобой, когда что-нибудь станет известно.
В носилках Тирион задернул занавески и оперся локтем о подушку. Серсея будет недовольна тем, что он перехватил письмо Старка, но отец послал его сюда управлять, а не ублажать Серсею. Ей давно нужно было подрезать ее острые коготки.
Тирион полагал, что Робб Старк дал им просто золотой случай. Пусть себе сидит в Риверране, мечтая о легком мире. Тирион в ответ предложит свои условия, дав Королю Севера ровно столько, чтобы тот не терял надежды. Пусть сир Клеос таскает свой фреевский костяк взад-вперед со взаимными предложениями и возражениями. А их кузен сир Стаффорд тем временем обучит и вооружит свое новое войско, которое собрал в Утесе. Как только он будет готов, они с лордом Тайвином выступят с двух сторон и раздавят, как тисками, Талли и Старков.
Время играло на них.
**
До Красного Замка они, к его удовольствию, добрались без дальнейших происшествий. Этим вечером дверь в покои королевы охранял сир Меррин Трант, а из-за двери лилось красивое пение.
Его произнесенное сквозь зубы «Милорд» показалось Тириону весьма неучтивым, но дверь он все же открыл. Тирион вошел в опочивальню сестры, и песня внезапно оборвалась.
Серсея возлежала на груде подушек босая, с распущенными золотыми волосами, в зеленых с золотом шелках, отражавших пламя свечей.
— Дражайшая сестрица, как ты нынче хороша. И ты тоже, кузен, — сказал Тирион певцу. — Я и не знал, что у тебя такой красивый голос.
Похвала заставила сира Ланселя надуться — видимо, он принял ее за насмешку. Парень, на взгляд Тириона, подрос дюйма на три с тех пор, как его посвятили в рыцари. У него были густые песочные волосы, зеленые ланнистерские глаза и светлый пушок над губой. Выбор Серсеи был… закономерен. Он слишком был похож на Джейме в молодости.
— Как ты смеешь пренебрегать моим зовом?
— Я получил новости, которые определенно побеспокоят тебя, дражайшая сестра, и о них лучше поговорить наедине.
— Хорошо. — Арфист и дудочник, поклонившись, поспешили выйти, а Серсея целомудренно поцеловала кузена в щеку. — Оставь нас, Лансель. Мой брат безобиден, когда он один, — а если бы он привел с собой своих любимцев, мы бы их учуяли.
Юный рыцарь, злобно посмотрев на кузена, захлопнул за собой дверь.
— Надо тебе знать, что я заставляю Шаггу мыться каждые две недели, — хохотнул Тирион.
— Я вижу, ты очень доволен собой. С чего бы это?
— А почему бы и нет? — Молотки звенели на Стальной улице днем и ночью, и громадная цепь, которой он планировал защитить гавань, росла. Тирион вспрыгнул на высокую, с пологом, кровать. — Это здесь умер Роберт? Странно, что ты сохранила ее.
— Она навевает мне сладкие сны. Выкладывай, в чем твое дело, Бес!
— Лорд Станнис отплыл с Драконьего Камня, — с улыбкой сообщил Тирион.
Серсея так и взвилась:
— А ты сидишь тут и скалишься, словно тыква в праздник урожая? Байуотер уже созвал городскую стражу? Надо сейчас же послать птицу в Харренхолл. — Видя, что он смеется, она схватила его за плечи и потрясла. — Перестань. Спятил ты, что ли, или пьян? Перестань!
— Н-не могу, — выдохнул он. — О боги… вот умора. Станнис…
— Ну?!
— Он отплыл не сюда, — выговорил наконец Тирион. — Он осадил Штормовой Предел. Ренли повернул назад, чтобы встретиться с ним.
Ногти сестры больно впились ему в плечи. Какой-то миг она смотрела на него, не понимая, словно он говорил на чужом языке.
— Станнис и Ренли сцепились друг с другом? — Он кивнул, и Серсея заулыбалась. — Боги праведные, я начинаю верить, что Роберт у них был самый умный!
Тирион откинул голову назад, и они оба расхохотались. Серсея, подхватив брата с кровати, покружила его и даже прижала к себе, расшалившись, как девчонка. У Тириона, когда она его отпустила, закружилась голова, и ему пришлось ухватиться за шкаф.
— Думаешь, они будут биться? Ведь если они придут к согласию…
— Не придут, — уверенно сказал Тирион. — Слишком они разные и слишком похожи в то же время, и оба не переваривают друг друга. К тому же, как нашептали пташки Вариса, Ренли весьма огорчен кончиной своего бывшего оруженосца…
— Рыцаря Цветов? — спросила Серсея. — Он умер? Какая жалость.
Жалости в ее глазах не было ни на грамм, только сытое удовлетворение от дурных для ее врагов вестей.
— Да, на турнире его отоварил по голове какой-то Сэмвел Свирепый… Так не выпить ли нам за смерть наших врагов?
— Да, — в изнеможении выдохнула она. — О боги, да.
Повернувшись к ней спиной, он наполнил две чаши сладким красным вином из Бора. Не было ничего легче, чем бросить в ее чашу щепотку порошка.
— За Станниса! — сказал он, подав ей вино.
«Так я, по-твоему, безобиден, когда один?» — мстительно подумал Тирион.
— За Ренли! — со смехом ответила она. — Пусть бьются долго и упорно, и пусть Иные возьмут их обоих!
«Вот такой, наверно, видит Серсею Джейме, — вздохнул Тирион. Когда она улыбалась, его сестра была поистине прекрасна. Он почти сожалел о том, что подсыпал ей отраву. Впрочем, следующие ее слова тут же разрушили все очарование.
— Я слышала, что ты намерен выдать Мирцеллу за проклятых дорнийцев, — вдруг заявила она. — Я не позволю! Мирцелла — моя единственная дочь. И ты воображаешь, что я позволю продать ее, будто мешок овса?
«Так вот кто снабжает Серсею его планами», — подумал Тирион. Хорошо, это был не Варис. Евнух, несмотря ни на что, был намного полезнее. Заменить его сейчас было просто некем.
— Отчего же непременно мешок овса? Мирцелла — принцесса, следовательно, можно сказать, рождена для такой судьбы. Или ты собираешься выдать ее за Томмена?
— Какой же ты мерзкий гаденыш!
Она размахнулась, выбив чашу у него из рук и расплескав вино по полу.
— Язык бы тебе вырвать за такие слова, хоть ты мне и брат. Регент при Джоффри я, а не ты, и я не позволю, чтобы Мирцеллу отправили этим змеям!
Тирион стряхнул вино с пальцев и вздохнул.
— Почему, собственно? В Дорне ей будет куда безопаснее, чем здесь.
— Ты совсем дурак или притворяешься? Ты знаешь не хуже меня, что Мартеллам не за что любить нас.
— Да, им есть за что нас ненавидеть. И тем не менее я думаю, что они согласятся. Обида, нанесенная принцу Дорану домом Ланнистеров, насчитывает всего одно поколение, а со Штормовым Пределом и Хайгарденом дорнийцы воюют уже тысячу лет. Непонятно, почему Ренли считает Дорн своим союзником… Мирцелле девять, Тристану Мартеллу одиннадцать — я предложил поженить их, когда она достигнет четырнадцатого года. До того времени она будет жить в Солнечном Копье, как почетная гостья, под опекой принца Дорана.
— Как заложница, — сжала губы Серсея.
— Как почетная гостья — и думаю, Мартелл будет обращаться с ней лучше, чем Джоффри с Сансой Старк, — фыркнул Тирион, а Серсея упрямо поджала губы. — Я располагаю послать с ней сира Ариса Окхарта. Рыцарь из Королевской Гвардии в качестве телохранителя никому не позволит забыть, кто она такая.
— Много будет пользы от твоего сира Ариса, если Доран Мартелл решит искупить смерть своей сестры смертью моей дочери.
— Мартелл слишком благороден, чтобы убивать девятилетнюю девочку, особенно столь милую и невинную, как Мирцелла. Пока она у него, он может быть уверен, что мы выполним свои обязательства, а условия договора слишком заманчивы, чтобы отказываться. Мирцелла — лишь часть этих условий. Убийца его сестры мертв, я предлагаю ему Амори Лорха, место в совете, кое-какие замки на Марках и…
— Это слишком. Ты предлагаешь ему слишком много, притом без моего ведома и согласия!
— Мы говорим о принце Дорнийском. Предложи я меньше, он бы плюнул мне в лицо.
— Это слишком! — настаивала Серсея.
— А ты бы что ему предложила — свою щель? — вспылил Тирион.
Он не успел увернуться от пощечины, и голова у него отлетела назад.
— Милая, дражайшая сестрица. Объявляю тебе: сейчас ты ударила меня в последний раз, — зло произнес карлик.
Рука, которой тот вытер губу, окрасилась в красный.
— Не надо мне угрожать, малыш, — засмеялась она. — Думаешь, письмо отца тебя охранит? Это всего лишь бумажка. У Эддарда Старка тоже была такая — и что же?
«У Эддарда Старка не было городской стражи, — подумал Тирион, — и моих горцев, и наемников, набранных Бронном. Однако у меня тоже все основано на доверии — к Варису, к сиру Джаселину Байуотеру, к Бронну. Быть может, лорд Старк заблуждался так же, как и я».
Однако вслух он не сказал ничего — умный человек не станет лить дикий огонь на жаровню. Вместо этого он снова налил себе вина.
— Как по-твоему, что будет с Мирцеллой, если Королевская Гавань падет? Ренли в конце концов закончит со Станнисом и все равно придет сюда. Я слышал, что с ним видели Кейтилин Старк. Без союза с Дорном Молодой Волк воткнет голову твоей прелестной дочери рядом с твоей. Обман с Арьей так или иначе вскроется, и тогда…
Серсея залилась слезами.
Тирион удивился бы меньше, если бы сюда влетел сам Эйегон Завоеватель верхом на драконе, жонглируя лимонными пирогами. Он не видел сестру плачущей со времен их детства в Кастерли Рок. Он неуклюже сделал шаг в ее сторону. Когда твоя сестра плачет, ее полагается утешать… но Серсею? Он с опаской тронул ее за плечо.
— Не трогай, — отшатнулась она. Это не должно было задеть его, однако задело — хуже всякой пощечины. Серсея тяжело дышала — вся красная, обуреваемая гневом и горем. — И не смотри на меня так… только не ты.
Тирион повернулся к ней спиной, чтобы дать ей успокоиться.
— Я не хотел тебя пугать. Обещаю тебе, с Мирцеллой ничего худого не случится.
— Лжешь. Я не ребенок, чтобы успокаивать меня пустыми обещаниями! Ты обещал освободить Джейме — а где он?!
— В Риверране, полагаю, в целости и сохранности — вот и пусть хранится, пока я не найду способа его вызволить.
Серсея шмыгнула носом:
— Как мог Джейме позволить, чтобы этот мальчишка взял его в плен, — зло произнесла Серсея. — А отец — я была дурой, что так полагалась на него, но где он теперь, когда он так нужен? Чем он занимается?
— Войной, наверное.
— За стенами Харренхолла? Странный способ вести войну. Больше похоже на то, что он прячется.
— Присмотрись получше, — фыркнул Тирион, в который раз поражаясь узколобости сестры.
— А как еще это можно назвать? Отец сидит в одном замке, Робб Старк в другом, и никто ничего не делает…
— Сидение сидению рознь. Каждый из них ждет, когда двинется другой, но лев спокоен, подобран и подергивает хвостом, волчонок же замер от страха. Он знает, что лев прикончит его, куда бы он ни двинулся. Он хочет заключить союз с оленем, но два сохатых скоро столкнутся лбами, выгадывая для нас время…
— Если бы в плен взяли отца, Джейме не сидел бы сложа руки, уверяю тебя!
«Да, Джейме расколошматил бы свое войско под стенами Риверрана, послав к Иным неравенство сил. Он никогда не отличался терпением — как и ты, дражайшая сестрица» — раздраженно подумал Тирион.
— Не все такие храбрецы, как Джейме, но есть и другие способы выиграть войну. Харренхолл крепок и хорошо расположен.
— В отличие от Королевской Гавани, что прекрасно известно нам обоим, — перебила его Серсея. — Пока отец играет со Старком, Ренли того и гляди появится у наших ворот. И что тогда? Дорнийцы не придут к нам на помощь, даже отдай я Мирцеллу…
— Этот город за один день тоже не возьмешь, — покачал головой Тирион. По крайней мере, он делал для этого все, что было в его силах. — От Харренхолла до нас путь недолог — прямиком по Королевскому Тракту. Ренли не успеет еще собрать свои осадные машины, когда отец ударит на него сзади. Его войско будет молотом, а городские стены — наковальней. Славная получится картинка.
Зеленые глаза Серсеи впились в него — настороженные, но очень желающие поверить в то, что он говорил.
— А если Робб Старк выступит первым?
— Харренхолл находится достаточно близко от бродов через Трезубец — Русе Болтон не сможет перевести остатки своей пехоты, чтобы соединиться с конницей Молодого Волка. Старк не может идти на Королевскую Гавань, не взяв сначала Харренхолл, а на это у него силенок даже и с Болтоном не хватит. — Тирион улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок. — Тем временем отец выжмет весь жир из речных земель, а дядя Стаффорд соберет в Утесе свежих рекрутов. Если Дорн ударит в спину Штормовым лордам или Простору, Ренли придется снимать осаду, а значит, соединиться они смогут вряд ли. Тем более что Тиреллы не придут с подмогой, опасаясь ослаблять собственные земли. Сыновья лорда Редвина у нас, а Давен скоро женится на Десмере. У Ренли есть тысяч восемьдесят, а когда он дойдет до нас, будет все шестьдесят…
— Откуда ты все это знаешь? — подозрительно спросила Серсея. — Может, отец поделился с тобой своими намерениями, посылая тебя сюда?
— Нет — я просто умею смотреть на карту.
Подозрительность в ее взгляде сменилась презрением.
— И ты все это придумал собственной дурной головой, правда, Бес?
Тирион цокнул языком:
— Скажи мне вот что, дражайшая сестрица: не будь перевес на нашей стороне, разве Старки начали бы переговоры о мире? — Он достал письмо, привезенное сиром Клеосом Фреем. — Молодой Волк шлет нам свои условия. Неприемлемые, само собой, но лиха беда начало. Хочешь посмотреть?
— Да. — В один миг она вновь преобразилась в королеву. — Откуда у тебя это? Письмо должны были доставить мне!
— На то и десница, чтобы передавать тебе то и другое. — Он отдал сестре письмо. Щека у него еще горела от ее оплеухи. «Пусть хоть кожу с меня сдерет, лишь бы дала согласие на дорнийский брак». Он чувствовал, что это согласие все равно что у него в кармане.
Кроме того, он уже придумал, как лишить львицу ее острых клыков.
**
На следующее утро, когда он завтракал, от Серсеи прибыл гонец, сообщивший, что королева нездорова и сегодня не выйдет из своих комнат.
«Вернее сказать — с горшка не слезет», — злорадно подумал Тирион.
Он выразил подобающее сочувствие и передал Серсее: пусть, мол, отдыхает спокойно, он скажет сиру Клеосу все, что они намеревались сказать.
Железный Трон Эйегона Завоевателя встречал всякого дурака, желающего устроиться на нем с удобством, оскалом шипов и лезвий, а ступени были нешуточным испытанием для коротких ног Тириона. Он взбирался по ним, остро чувствуя, как должен быть смешон со стороны. Но одно свойство трона искупало все остальные: он был высок.
По одну его сторону выстроились гвардейцы Ланнистеров в своих красных плащах и львиных шлемах. Лицом к ним стояли золотые плащи сира Джаселина. У подножия трона несли караул Бронн и сир Престон из Королевской Гвардии. Галерею заполнили придворные, за дубовыми, окованными бронзой дверьми толпились просители.
Тирион смотрел на них сверху вниз, и ему это нравилось.
— Позовите сира Клеона Фрея. — Его голос, отразившись от каменных стен, прогремел по всему залу. Тириону это тоже понравилось. Жаль, что Шая не видит. Она хотела прийти, но это было невозможно.
Сир Клеос, идя по длинному проходу между красными и золотыми плащами, не смотрел ни вправо, ни влево. Он преклонил колени, и Тирион заметил, что кузен лысеет.
— Сир Клеос, — сказал Мизинец, сидевший за столом совета, — мы благодарим вас за то, что вы привезли нам мирное предложение от лорда Старка.
Великий мейстер Пицель прочистил горло.
— Королева-регентша, десница короля и Малый Совет обсудили условия, предложенные самозваным Королем Севера. К сожалению, они нам не подходят, и вы должны будете передать это северянам, сир.
— Наши условия таковы, — сказал Тирион. — Робб Старк должен сложить свой меч, присягнуть нам на верность и вернуться в Винтерфелл. Он должен освободить моего брата, не причинив ему никакого вреда, и поставить его во главе своего войска, дабы выступить против мятежников Ренли и Станниса Баратеонов. Каждый из знаменосцев Старка должен дать нам одного сына в заложники. Если нет сыновей, сгодится и дочь. С ними будут хорошо обращаться и дадут им почетные места при дворе. Если их отцы не совершат новой измены.
Клеос Фрей, позеленев, заявил:
— Милорд десница, лорд Старк никогда не согласится на такие условия.
— Мы и не ожидали, что он согласится, Клеос.
— Скажите ему, что мы собрали в Утесе Кастерли еще одно войско, которое выступит на него с запада и в то же время, когда мой лорд-отец ударит с востока. Скажите, что он один и союзников ему ждать неоткуда. Станнис и Ренли Баратеоны воюют друг с другом, а принц Дорнийский дал согласие женить своего сына Тристана на принцессе Мирцелле. — По галерее пробежал восторженно-испуганный шепот.
— Что до моих кузенов, — продолжал Тирион, — мы предлагаем Харриона Карстарка и сира Вилиса Мандерли в обмен на Виллема Ланнистера, а лорда Сервина и сира Доннела Локе за вашего брата Тиона. Скажите Старку, что двое Ланнистеров за четырех северян — это честная сделка. — Он подождал, когда утихнет смех. — Кроме того, мы отдаем ему кости его отца — в знак доброй воли Джоффри.
— Лорд Старк просит вернуть ему также сестер и отцовский меч, — напомнил сир Клеос.
Сир Илин Пейн стоял безмолвно с мечом Эддарда Старка за спиной.
— Лед он получит, когда заключит с нами мир, — сказал Тирион. — Не раньше.
— Хорошо. А его сестры?
Тирион, посмотрев на потупившую взгляд Сансу, ощутил укол жалости и сказал:
— Пока он не освободит моего брата Джейме целым и невредимым, они останутся здесь как заложницы. И от него зависит, насколько хорошо с ними будут обращаться.
— Я передам ему ваши слова, милорд.
Тирион потрогал кривое лезвие, торчащее из подлокотника. А теперь самое главное.
— Виларр, — позвал он.
— Да, милорд.
— Людей, которых прислал сюда Старк, достаточно для сопровождения тела лорда Эддарда, но Ланнистер должен иметь подобающий эскорт. Сир Клеос — кузен королевы и мой. Мы будем спать спокойнее, если вы лично проводите его обратно в Риверран.
— Слушаюсь. Сколько человек мне взять с собой?
— Всех, сколько есть.
Виларр стоял как каменный, но великий мейстер Пицель засуетился:
— Милорд десница, так нельзя… ваш отец, лорд Тайвин, сам прислал сюда этих воинов, чтобы они защищали королеву Серсею и ее детей…
— Королевская Гвардия и городская стража — достаточно сильная защита. Да сопутствуют вам боги, Виларр.
Варис за столом совета понимающе улыбался, Мизинец притворялся, что скучает, растерянный Пицель разевал рот, как рыба. Сам же Тирион пристально смотрел на «Великого Мейстера», который после того как прошли все просители, прочел донесение из «Ночного Дозора», а затем спешно направился к себе.
— Я восхищаюсь вами еще больше, чем прежде, милорд, — сказал евнух. — Вы одним ударом умиротворили юного Старка, отдав ему кости отца, и лишили вашу сестру ее защитников…
Мизинец погладил бороду.
— Вы действительно намерены отослать прочь всю вашу гвардию?
— Не мою, а сестрину, — улыбнулся Тирион.
— Королева никогда этого не позволит.
— Я думаю иначе. Я как-никак ее брат, и вы, узнав меня получше, поймете, что слов на ветер я не бросаю.
— Даже если это ложь?
— Особенно если это ложь. Я, кажется, чем-то вызвал ваше недовольство, лорд Петир? — любезно спросил Тирион.
— Моя любовь к вам нисколько не убавилась, милорд. Просто я не люблю, когда из меня делают дурака. Если Мирцелла выходит за Тристана Мартелла, она едва ли сможет выйти за Роберта Аррена, не так ли?
— Разве что с большим скандалом, — согласился карлик. — Я сожалею о своей маленькой хитрости, лорд Петир, — но, когда мы разговаривали с вами, я еще не мог знать, примут дорнийцы мое предложение или нет.
Мизинца это не умиротворило.
— Я не люблю, когда мне лгут, милорд. Не надо больше обманывать меня, прошу вас.
«Тебя я мог бы попросить о том же», — подумал Тирион, бросив взгляд на кинжал у Мизинца на бедре.
— Я глубоко сожалею, если обидел вас. Все знают, как мы вас любим, милорд, и как мы в вас нуждаемся.
— Не забывайте же об этом, — сказал Бейлиш и ушел.
— Пойдем со мной, Варис, — позвал Тирион. Они вышли в королевскую дверь за троном. Мягкие туфли евнуха тихо шуршали по камню.
— Разумно ли посылать рекрутов на Стену, зная, что новый лорд-командующий приходится родней к вашим врагам? — спросил Варис. Вести из Ночного Дозора были не добрые. Джиор Мормонт исчез вместе с частью сил Дозора, не вернувшись из похода за Стену. Девятьсот девяносто восьмым лордом-командующим стал Бенджен Старк, который отправил ворон во все крепости с просьбой о помощи против одичалых, сплотившихся вокруг Манса-Налетчика.
— Я имел удовольствие общаться и с теми, и с другими, — произнес Тирион. — И я не верю, что Бенджен Старк предаст свой долг. Он — человек чести. К тому же Стена далеко… Меня гораздо больше заботят те враги, что совсем близко.
— Честь, порой, толкает людей на… разные поступки, — ответил евнух, чуть помедлив. — Но знаете, лорд Бейлиш прав. Королева ни за что не позволит вам отослать ее гвардию из города.
— Позволит. Ведь именно ты позаботишься об этом.
— Я? — На пухлых губах Вариса мелькнула улыбка.
— Да. Ты скажешь ей, что это входит в мой план освобождения Джейме.
Варис погладил свою напудренную щеку.
— Это, безусловно, объясняет, зачем ваш Бронн разыскивал по всем притонам Королевской Гавани четырех человек: вора, отравителя, лицедея и убийцу.
— Если надеть на них красные плащи и львиные шлемы, они ничем не будут отличаться от прочих гвардейцев. Я долго думал, как бы заслать их в Риверран, и наконец решил не прятать их вовсе. Они въедут туда через главные ворота, под знаменем Ланнистеров, сопровождая кости лорда Эддарда. За четырьмя чужаками наблюдали бы неусыпно, — криво улыбнулся Тирион, — но среди ста других их никто не заметит. Вот почему я должен послать туда и настоящих гвардейцев, не только фальшивых… так и скажи моей сестре.
— И она ради любимого брата согласится на это, несмотря на все свои опасения. — Они прошли через пустую колоннаду. — И все же утрата красных плащей определенно обеспокоит ее.
— Я люблю, когда она неспокойна, — улыбнулся Тирион. — А еще больше, когда она не способна сделать очередную… глупость.
**
Сир Клеос Фрей уехал в тот же день, сопровождаемый Виларром и сотней ланнистерских гвардейцев в красных плащах. Люди Робба Старка присоединились к ним у Королевских ворот, чтобы начать долгий путь на запад.
Тирион нашел Тиметта в казарме — тот играл в кости со своими Обгорелыми.
— Придешь ко мне в горницу в полночь, — приказал Тирион. Тиметт посмотрел на него единственным глазом и коротко кивнул — он был не из речистых. — И скажи Шагге, чтобы наточил свой топор как следует.
В ту ночь Тирион пировал в Малом Чертоге с Каменными Воронами и Лунными Братьями, но сам пил мало, желая сохранить ясную голову.
К полуночи замок погасил огни и затих. Несколько золотых плащей на стенах, конечно, видели, как они вышли из башни Десницы, но голоса никто не подал. Тирион — десница короля, и это его дело, куда он идет.
Тонкая деревянная дверь раскололась, когда Шагга ударил в нее сапогом. Посыпались щепки, и внутри ахнула женщина. Шагга окончательно разнес дверь тремя ударами топора и вломился в комнату. Следом вошел Тиметт, за ним Тирион, осторожно переступая через обломки. Угли в очаге едва тлели, и спальню наполнял мрак. Тирион отдернул тяжелые занавески кровати, и голая служанка уставилась на него круглыми глазами, в которых царил страх.
— Не трогайте меня, милорды, — взмолилась она, — прошу вас. — Она съежилась под взглядом Шагги, пытаясь прикрыться руками — но рук не хватало.
— Ступай, — сказал ей Тирион. — Ты нам без надобности.
Обгорелый стащил девушку с кровати и выволок за дверь. Шагга смотрел ей вслед грустными собачьими глазами. Крепкий тумак Тиметта препроводил служанку в коридор. Над головой орали вороны.
Тирион откинул одеяло, под которым обнаружился великий мейстер Пицель.
— Что сказала бы Цитадель на ваши шашни со служанками, мейстер?
Старик был гол, как и девушка, хотя далеко не столь соблазнителен. Его глаза с тяжелыми веками, вопреки привычке, были распахнуты во всю ширь.
— Ч-то это значит? Я старый человек и верный ваш слуга…
Тирион вспрыгнул на кровать.
— До того верный, что отправил Дорану Мартеллу только одно из моих писем — а второе снес моей сестре.
— Нет, — заверещал Пицель. — Это поклеп, клянусь, это не я. Это Варис, Паук, я предупреждал вас…
— Неужели все мейстеры так неумело лгут? — фыркнул Тирион. — Варису я сказал, что отдаю Дорану в воспитанники моего племянника Томмена. Мизинцу — что собираюсь выдать Мирцеллу за лорда Роберта из Орлиного Гнезда. О том, что я предложил Мирцеллу дорнийцу, я никому не говорил… это было только в письме, которое я доверил тебе.
Пицель вцепился в уголок одеяла.
— Птицы не долетели, письма пропали или были похищены… это все Варис, я расскажу вам об этом евнухе такое, что у вас кровь застынет в жилах.
— Моя дама предпочитает, чтобы кровь у меня оставалась горячей.
— Будьте уверены: на каждый секрет, который евнух шепчет на ухо, приходится семь, которые он оставляет про себя. А уж Мизинец…
— О лорде Петире мне все известно. Он почти такой же негодяй, как и ты. Шагга, отсеки ему мужские части и скорми их козлу.
Шагга взвесил на руке огромный обоюдоострый топор.
— Тут нет козлов, полумуж.
— Делай, что говорят.
Шагга с ревом ринулся вперед. Пицель завизжал, пытаясь отползти, и обмочился. Горец сгреб его за пушистую белую бороду и одним ударом обрубил ее на три четверти.
— Не думаешь ли ты, Тиметт, что наш друг станет сговорчивей без этой поросли, за которой он прячется? — Тирион вытер концом простыни мочу, брызнувшую ему на сапоги.
— Скоро он скажет правду. — Выжженную глазницу Тиметта наполнял мрак. — Я чую, как смердит его страх.
Шагга швырнул пригоршню волос на пол и схватил мейстера за остаток бороды.
— Лежи смирно, мейстер, — предостерег Тирион. — Когда Шагга сердится, у него трясутся руки.
— У Шагги руки никогда не трясутся, — возмущенно возразил горец. Он прижал громадный полумесяц лезвия к дрожащему подбородку Пицеля и сбрил еще клок бороды.
— Все, что я делал, я делал на благо дома Ланнистеров. — Испарина покрыла его лысый лоб, к сморщенной коже прилипли белые волоски. — Всегда… долгие годы… спросите вашего лорда-отца, я всегда преданно служил ему… это я убедил Эйриса открыть ворота…
Для Тириона это было внове. Впрочем, не удивительно…
— Скольких же ты предал, хотел бы я знать? Эйрис, Эддард Старк, я… кто еще? Король Роберт? Лорд Аррен, принц Рейегар? Когда это началось, Пицель? — Тирион не спрашивал, когда это кончится, — он и так знал.
Топор царапнул Пицеля по кадыку и лизнул отвисшую кожу под челюстью, сбрив последние волоски.
— Вас не было здесь, — прохрипел мейстер, когда лезвие двинулось к щеке. — Раны Роберта… если бы вы их видели, чувствовали, как от них пахнет, вы бы не сомневались…
— Да, я знаю, вепрь потрудился за тебя… но если бы он не доделал свою работу, ты, несомненно, завершил бы ее.
— Он был скверный король… тщеславный, распутный пьяница… он готов был оставить вашу сестру, свою королеву… Ренли замышлял привезти ко двору девицу из Хайгардена, чтобы соблазнить короля… это правда, клянусь богами!
— А что замышлял лорд Аррен?
— Он знал — знал о…
— Я знаю о чем, — прервал его Тирион — он вовсе не желал, чтобы Шагга с Тиметтом тоже узнали о дурости его сестры.
— Он отправил свою жену обратно в Гнездо, а сына хотел отдать в воспитанники на Драконий Камень… чтобы развязать себе руки…
— И ты поспешил его отравить.
— Нет, — затрепыхался Пицель. Шагга, зарычав, сгреб его за волосы. Казалось, что горец своей ручищей способен раздавить череп мейстера, как яичную скорлупу, — стоит только стиснуть.
Тирион поцокал языком:
— Я видел в твоей аптеке «слезы Лисса». Кроме того, ты отослал собственного мейстера лорда Аррена и лечил его сам, чтобы Аррен уж наверняка умер.
— Клевета!
— Побрей-ка его еще, — распорядился Тирион. — Там, на горле.
Топор царапнул кожу. С дрожащих губ Пицеля стекла струйка слюны.
— Я пытался спасти лорда Аррена, клянусь…
— Осторожно теперь, Шагга, ты его порезал.
— Дольф рождал воинов, а не брадобреев, — проворчал Шагга. Почувствовав, что по шее течет кровь, старик содрогнулся, и последние силы оставили его. Он точно усох, съежившись и в длину и в ширину.
— Да, — проскулил он, — Колемон давал лорду слабительное, и я отослал его прочь. Королеве нужно было, чтобы Аррен умер, — она этого не говорила, не могла сказать, Варис постоянно подслушивает, но я понимал это по ее лицу. Но не я дал ему яд, клянусь. — Старик заплакал. — Спросите Вариса — это был мальчишка, его оруженосец, Хью… это точно был он, или его жена… спросите у своей сестры!
— Непременно, — фыркнул Тирион. — Это все?
— Нет! Молю… я могу выкупить свою жизнь, я знаю много тайн…
— Например?
— Я знаю, что скрывали Аррен со Старком, — быстро заговорил старик. — Робб Старк не имеет прав на престол Севера…
— И почему же? Ни за что не поверю, что эта правильная до мозга костей форель согрешила с кем-то за спиной у мужа.
— Нет… нет… Но есть другой, сын Брандона Старка и Эшары Дейн, рожденный в законном браке — Артур Блэкхельм…
— А вот это уже интересно, — хмыкнул Тирион, жестом приказывая Шагге отпустить голову мейстера. — Так Эддард не зря признал его бастардом… Откуда ты это знаешь, и почему не сказал раньше?
— Я… поклялся молчать… безумный Эйрис, он… делал страшные вещи, — сглотнул старик. — Колдовство…
— Колдовство меня не интересует, — оборвал его Тирион. — Почему ты уверен, что бастард Старка — это сын Брандона? Насколько я знаю, Эшара Дейн родила мертвую девочку, а после смерти брата — покончила с собой.
Если Блэкхельм был законным сыном Брандона, это открывало новые возможности. Особенно если это можно было доказать. По словам его отца, далеко не все северные лорды были довольны юным «королем». А наемники, как известно, любят золото, которого у его отца было явно больше, чем у старшего Баратеона.
«Если переманить его на свою сторону, поддержать их, то…» — Тирион задумался, но следующие слова Мейстера разрушили уже складывающиеся в голове планы.
— В тот день рожала также девка Карстарков, они подменили их… точно! У меня есть документы… Станнис и Старк уничтожили копии, но тайник там, в тумбе…
— Ясно, — разочарованно произнес Тирион. Проклятый Станнис уже знал об этом, и он готов был поставить ломаный грош против золотого дракона, что подобные мысли уже посетили и его. Не зря же ставший наемником бастард все еще держится за утопающий корабль старшего Баратеона. — Это все?
— Ну… я…
— Свяжи его и уведи отсюда, — с отвращением бросил Тирион. — Бросьте его в каменный мешок, до тех пор, пока Илин Пейн не наточит свой новый меч. Может быть, он вспомнит еще немного тайн.
Мейстера выволокли за дверь.
— Ланнистеры, — стонал он. — Все, что я делал, было ради Ланнистеров…
Когда его увели, Тирион не спеша обшарил его комнаты, нашел спрятанные в тайнике документы и взял с полок еще несколько интересных пузырьков. Врагов у него оставалось еще много, они могли пригодиться. Вороны бормотали у него над головой — в этих звуках было что-то странно умиротворяющее. Надо будет приставить кого-нибудь ухаживать за птицами, пока Цитадель не пришлет нового мейстера на место Пицеля.
«А я-то надеялся, что смогу ему хоть немного доверять, — вздохнул Тирион, скользя глазами по строчкам на пергаменте. — Варис и Мизинец скорее всего не более преданы, чем он… просто они хитрее, а следовательно, опаснее. Призвать бы Илина Пейна, да воткнуть три эти головы над воротами — и делу конец. Приятнейшее было бы зрелище. И все же… Поверить не могу. Эддард Старк… а такие интриги».
Он всегда считал Старка человеком, который ничего не смыслит в интригах. Прямым, как копье, говорящим то, что думает, и делающим то, что говорит, не особенно задумываясь о последствиях. Такого легко обмануть. Такого легко подставить. Легко… убить.
И все же тот, вероятно, оказался не так прост. Если все правда, то он скрыл сына Брандона. Вырастил его в своем замке, под носом у Роберта, у Вариса, у всего двора. Вместе с Джоном Арреном он лгал годами, просто не говоря всей правды — и делал это так хорошо, что даже прочитав все, Тирион все еще сомневался. Могло ли это быть просто… совпадением? Или Старк играл в эту Игру лучше, чем Тирион думал.
«Глупец. Все равно глупец», — фыркнул Тирион, дочитав бумаги.
Потому что он вырастил угрозу для своей семьи у себя же под боком. И Станнис Баратеон, если он не полный идиот, уже знает, кто Блэкхельм такой… зря он отпустил Клеоса так рано, вот обрадуется «Король Севера», узнав такую новость о своем отце. Тайвин также будет рад такой вести. На этом все еще можно сыграть.
«А как бы поступил его отец, узнав…»
Впрочем, он нашел ответ, не успев задаться этим вопросом. Лорд Тайвин точно устранил бы угрозу в зародыше. Это было бы разумно. Это было бы правильно…
«Но как бы поступил он сам?»
Тирион посмотрел на пузырьки в своих руках и вдруг понял, что не знает ответа.
п.с. Бонус за 800 сердечек, следующая веха 900) Ну и не забывайте, что после 1000 открывается продопадик)
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
