Игра в кости 1: Страх, породивший мечту

Пролог

«Во тьме разжёгся вдруг огонь,

Я не увидел его сразу!

И мой единственный герой,

Почил, оставив одну лишь фразу:

Не льстец мне тот, кто «тычет ярко в спину» —

Он не дикарь и не герой.

Когда провёл катаной снизу,

Мой враг бежал, оставив за собой лишь геморрой…»

Комедийная постановка «Дряхлые дельфины». 2088 год.

Я был бывалым воином в своё время. Не из тех, кто носит награды на груди и любит рассказывать, как всё было. Нет — для меня было главным не забыть тот самый запах гари и лица павших, которые ложились в своё время под танки, чтобы защитить других.

После войны я с тяжелой раной на голове попал в комплекс «Ратманова». Под землёй всё звучало глуше — даже совесть. Я помогал в разработках, о которых лучше было не спрашивать. Металл, бетон, схемы, новые системы контроля. Мир наверху уже дышал по-другому, а мы строили то, что должно было его удержать.

Когда нас наконец выпустили на поверхность, мир оказался для всех чужим — тёмным и мертвым.

Я подался в стражи — следить за порядком единственное, казалось, что я умел делать лучше всего. Конечно мнимым — да, но всё же порядком. Людям всегда нужно было верить, что есть тот, кто их защитит от любой угрозы. Если они видят форму, оружие и уверенный взгляд — они верят, что всё под контролем.

В моём подчинении было трое бравых пареньков с идентичной мне идеологией — вершить правосудие над неверными.

Гера Моськин — черно-волосенький чертёнок с вечной ухмылкой.

Пашка Дмитровский — молчаливый, как старый бетонный блок, но если приходилось бить, то всегда насмерть.

Эдуард Рублёв — самый старший из них и заодно самый дерзкий.

Это был не первый мой отряд, но в нём я чувствовал себя как в настоящей «семье». Мы делили всё на четверых: еду, патроны, деньги и, как следствие, женщин. Всегда заказывали четверку девочек на ночь — не из романтики, а из принципа. Если уж жить на «широкую ногу» — то вместе. Если падать в пучину — то в обнимку и под веселые напевания Геры. Мы были самой настоящей элитой — никто не смел даже пальцем шевельнуть в нашу сторону. Люди уступали дорогу, а бандиты опускали глаза вниз, преклоняясь к земле.

Все было здорово, пока не пришла она. Никто не видел, откуда она появилась — камеры не заметили её движения. Просто в одно мгновение — среди серого бетона и грязного асфальта, возникла фигура в лёгком платье. Слишком лёгком для этого морозной погоды, которая бесконечно стояла на улице.

И в одно мгновение всё закончилось. Я не увидел самого боя — это даже нельзя было назвать боем. Скорее это был резко пришедший шторм со стороны моря. Движение — словно ветер, который невозможно охватить взглядом. Когда я вернулся со стаканчиками дешёвого кофе из автомата, который был куплен после того, как я отошёл отлить за угол склада — мир для меня уже изменился. Три оставленных жизнью тела лежали на холодном и заметённом бетоне.

Гера смотрел в небо, будто всё ещё щурился от падающих снежинок.

Пашка лежал на боку — как всегда, будто просто решил отдохнуть.

А Эдуард… у него на лице застыло удивление.

А рядом с ними — записка:

«Так будет с каждым».

Я стоял и не чувствовал ни холода, ни ветра — только пришедшую пустоту, разъедающую меня изнутри. Я подвёл своих товарищей, «Братьев по оружию», которых клялся оберегать до последнего своего вздоха. Мы были не разлей вода — мы знали о друг друге слишком много: знали, как Гера прятал детские рисунки в бронежилет; знали, как Пашка говорил о дочке — будто о своём самом большом достижении в жизни; Эдуард каждый месяц покупал что-то «интересное с работы» и привозил домой, радовав своих домоседов.

А я… просто отошёл. Гребанный цистит…

После этого потрясения я не смог остаться в элитном корпусе — чувство вины, что я не смог помочь своим товарищам тяжело легло на мои плечи и я решил уйти навсегда. Меня проводили со всеми почестями: возвели в местный ранг «Легенды» за все мои заслуги; весь корпус приходил на церемонию пожать мне руку в знак уважения, а также проговаривали пустые слова о службе и долге.

И после этого наступил «закат». Браться приходилось за всё: за двадцать девять лет я успел поработать громилой у входа в ночной клуб — смотрел, как пьяные богачи строят из себя королей. Был в частной охране у тех самых «новых богов», которые верили, что деньги сделают их бессмертными. И нигде я не мог найти себе «укромного местечка». Я везде видел те самые три лица, которые излучали счастье и жизнь. Слышал их голоса, будто они бормочут о чем-то отстраненном, идя позади меня. Иногда казалось, что они просто стоят рядом и смеются вместе со мной над новым анекдотом. А иногда спрашивают, почему я выжил один... Годы стёрли все воспоминания, кроме этого — самого больного.

И однажды я понял — если стоять на месте, можно сгнить быстрее, чем в земле. Нужно двигаться дальше — податься куда угодно, лишь бы не остаться позади со своими сожалениями.

— Эй, помоги мне, хватит сидеть думать… Там Юля опять в штаны напрудила!

Голос резанул реальность, и я моргнул.

— Хорошо, Катерина! — ответил я, поднимаясь со стула.

Порой жизнь не даёт умереть окончательно — иногда она просто отправляет тебя помогать менять подгузники и следить за детьми.

Катерина Будинчина в обычной жизни была женщиной темпераментной, строгой и громкой, если того требовал случай. Дома у неё творился настоящий бардак: муж уходил в запои так же регулярно, как солнце уходило за горизонт. Иногда его не было дома неделями — он возвращался с глазами стеклянными и пустыми, как бутылки, которые за собой приносил. Но стоило ей переступить порог детского сада — она кардинально менялась. Здесь она была блаженством, излучающим добро и позитив. Каждый ребёнок — будто часть её собственной семьи. Каждый синяк, каждая слеза, каждая первая буква — она проживала это вместе с ними. Ей были не важны взносы родителей на «новые комнаты для виртуального развития». Не интересовали пафосные отчёты и голографические презентации — она работала только ради улыбок не замазанных времен детишек, несмотря на свой статус директора.

И я это увидел в первый же день, когда пришел сюда работать год назад. Когда только устроился сюда охранником, думал, что всё будет по-старому: моей задачей будет следить за порядком и вычислять еще за милю от забора «нежданных гостей». Быть огромной плотиной, которая сможет защитить «небольшой городок» от неожиданных потопов. Как же я тогда ошибся… Иногда, когда воспитательница заболевала — я сидел с детьми на ковре, собирал башни из кубиков и нарочно проигрывал им в «кто громче рычит как динозавр».

На Новый год — я Дед Мороз.

На Пасху — заяц с ушами, которые всё время сползали с головы.

На Ивана Купалу — вообще что-то среднее между сказочным духом и потерявшимся шаманом.

И дети всегда смеялись, а я смеялся вместе с ними от всей души!

У меня до этого никогда не было своей семьи — я лишь слушал от ребят из отряда: «Какое счастье вернуться домой после долгого отсутствия». Только рассказывали они это чаще всего после посещения квартала красных фонарей, поэтому я никогда до конца им не верил. Но здесь… Здесь у меня впервые открылись глаза после долгого сна. Дети — это самые главные цветы в жизни каждого человека.

Их улыбки — самые искренние.

Их движения — неуклюжие, но настоящие.

Их нелепые драки из-за «Она будет моей женой…» — смешные и трогательные одновременно.

Здесь я познал настоящую жизнь — без угрожающей формы, без бесконечного количества оружия под плащём и без приказов «Иди и убей».

Я подошёл к плачущей Юленьке. Ей недавно исполнилось пять лет — по меркам садика она уже довольно взрослая. В следующем году у её группы выпуск и она получит свой ЧИП жизни в предплечье и официальное «добро пожаловать в систему». Дети из группы постоянно её обижали. Она выросла в неблагополучной семье, из-за чего одежда всегда хуже, чем у остальных — чуть изношеннее и совсем не по размеру. Но всё же в ней было что-то светлое: её две тугие косички и чистые голубые глаза, будто само небо в них отражалось — то самое, которое я так давно не видел за пеленой нескончаемого снега.

Я присел перед ней на колени.

— Люля, что случилось? Тебя опять мальчишки напугали?

— Нет… они не виноваты… — невольно всхлипнула она.

— Тогда кто этот злодей, который обидел такое солнышко?

Я говорил мягко, не проявляя даже малейшего давления. На детей нельзя давить — они ломаются тише взрослых и на них это отпечатывается как клеймо.

— Это всё Эля… Она… украла моего плюшевого зайчика…

— И из-за этого ты заплакала и описялась?

— Да, дяденька…

Я аккуратно взял её за руку и отвёл в ванную. Катерина встретила нас там и занялась ею, как всегда — быстро, заботливо и без каких-либо упрёков.

Я забрал Юлькину одежду и понёс аккуратно в прачечную. У неё не было сменки на «экстренный случай» — приходилось выкручиваться. Машинка была заряжена на быструю стирку и дополнительную сушку. Нужно было возвратить вещам приличный вид — будто бы ничего и не случалось.

Пока машинка гудела, я задумался: зачем Эльвира это сделала? Она же девочка из богатой семьи! У неё этих зайчиков — вагон и маленькая тележка: виртуальные, настоящие, механические и говорящие — на любой вкус, просто скажи и он уже лежит у тебя в упаковочной бумаге на постели. Зачем ей понадобился именно этот потрёпанный и с чуть оторванным ушком?

Я вытер руки и направился в зал. Дети любили меня и ласково называли «Джон Доу». Ну и какую любовь можно получить от пятилеток и младше? Правильно — разные конфетки, которые родители давали им с собой. В основном это были ириски. Они часто торжественно протягивали их мне, а я отвечал взаимностью — доедал их обеды, если они «не хотели эту противную запеканку». Как по мне — это был самый справедливый обмен.

Эльвира была из тех, из-за кого начинались те самые «драчки-дурачки»: она всегда приходила помпезно; каждый день на ней была какая-то новая юбочка, новые бантики на любой вкус и самые последние устройства на запястье; всегда выше остальных — если уж не ростом, то поведением, но такой наглости я от неё не ожидал!

Я тихо вошёл в зал. Она сразу почувствовала мой анализирующий взгляд, и, бросив кубики, поспешно подошла ко мне. Я наклонился к ней и опустился на одно колено. Ладонь легла на бедро — привычная поза для разговора на равных. С детьми нельзя сверху вниз — они это сразу чувствуют и сильно напрягаются.

— Элечка, дорогая, зачем ты отобрала зайчика у Юленьки? Ты же знаешь, как ей тяжело найти с вами общий язык.

Она раскачивалась из стороны в сторону, а её глаза стремительно бегали из стороны в сторону: вправо — на кукольную кухню, влево — на окно, главное, чтобы миновать мой взгляд. Делала вид, что вопрос пролетел сквозь неё. Я чуть усилил голос — не до уровня крика, а на тот самый тон, от которого взрослые напрягаются, а дети понимают, что шутки закончились.

— Эльвира… Не нужно делать такой вид, будто это не я и хата не моя!

Она тихо хихикнула себе под нос — то ли от фразы, которую я по старой привычке вставил, то ли от моего «строгого» лица, которое в детском саду выглядело, наверное, как маска плохого актёра. И в конечном итоге она все-таки заговорила:

— Я не хотела. Тестно! — У неё был дефект в речи и это порой забавляло. — Девотьки заставили меня… Сказали: «Забери у той казюльки её зайтика, и тогда забирай Лёшку себе!» А я его люблю… А Танька возле него крутится постоянно… и-и-и… играет с ним… а на меня он внимания перестал обращать…

Я невольно усмехнулся.

— Ох уж эти мальчишки — цепляются за каждую… — Вспоминая кто передо мной стоит, решил не договаривать фразу. Мир на протяжении всей истории рушится от войн и идеологий, а здесь — от Лёшки и зайчика с оторванным ухом. — Давай так… Во-первых, ты отдаёшь зайчика Юленьке, а я сделаю так, что никто твоего Лёшку больше не побеспокоит: ни Танюшка, ни другие девочки, ни сам Алёшка, если понадобится, — Она подняла глаза — уже с интересом, а я наклонился поближе. — А во-вторых… больше не говори такие плохие слова! От них язык вянет… и потом в один плохой день отвалится! Ты же не хочешь, чтобы в будущем он у тебя исчез, и ты как Русалка — не сможешь сказать Лёшке ни слова?

Она резко мотнула головой, её косички резко взметнулись. «Маленькие страхи иногда полезнее больших наказаний» — так нам говорили командир, когда я служил в батальоне. Эльвира отошла, порылась среди игрушек, достала того самого зайчика — серого, немного потрёпанного, и молча направилась за мной. Мы подошли к душевой. Юля сидела на скамейке, дрожа от холода, закутанная в огромное банное полотенце. Ноги не поместились под укрытие и висели со скамейки босыми, а пальцы были напряженно поджаты. Эля остановилась перед ней и несколько секунд нелепо молчала, но через пару секунд достала зайчика из-за спины и виновато проговорила:

— Прости меня, Люля… я не хотела, тьтобы над тобой все смеялись…

Юля посмотрела на игрушку так, будто перед ней было живое существо, вернувшееся из плена. Она выдернула зайца из рук Эли и прижала к груди — крепко, отчаянно, как будто боялась, что его снова сейчас подбегут и отнимут.

— Я… прощаю… тебя, — сказала она тихо, сквозь дрожание, но искренне.

И в этот момент я понял — взрослые прощают куда хуже.

— В следующий раз давай с нами играть! Тебе вроде Оскар нравится… — Эля хитро прищурилась, а Юля мгновенно покраснела. — А я знаю, кто нравится ему!

— Кто же? — уже с живым огоньком спросила Юля.

Эля подошла ближе и что-то прошептала ей на ушко, прикрыв рот ладонью. Я ничего не услышал, да и не стал пытаться. Юленька расплылась в улыбке так быстро, будто кто-то включил в ней свет. Эльвира развернулась и убежала обратно в зал, будто ничего серьёзного и не происходило.

Я остался с Юлей.

— Всё хорошо… Люляша?

— Дя! — радостно выкрикнула она. — Спасибо вам, дяденька! Завтра я принесу вам булочек от моей бабушки!

Я неловко улыбнулся.

— Вовсе не стоит, Юленька. Моё дело — помогать вам, чтобы вы были счастливы, а взамен я ничего не требую.

Она крепче обняла зайчика, словно подтверждая, что сегодня её мир снова в порядке. Я погладил её по голове и вышел на улицу.

Дверь за спиной мягко закрылась. Свежий воздух страстно охватил моё тело. Я достал сигарету из потёртой пачки и прикурил — дым медленно поднялся вверх, растворяясь в холодном ночном небе. Иногда мне казалось, что здесь, среди детских голосов и запаха каши, я наконец научился жить. Что прошлое перестало преследовать и в конце концов отстало от меня.

Я сделал длинную затяжку и дверь за моей спиной снова скрипнула. Оборачиваться сразу не стал — по шагам уже понял, кто это. Катерина вышла, укутанная в свою громоздкую шубу. Снег ложился на её плечи и таял, оставляя тёмные пятна. Она достала из кармана IQOS, щёлкнула крышкой и сделала пару мелких затяжек, глядя куда-то мимо меня.

— Эй, «семьянин», ты молодец! В этом месяце премия, лично от меня!

Я усмехнулся и почесал затылок.

— Но я же ничего такого не сделал…

— Это за всё — ты уже год у нас работаешь, а я всё никак тебя нормально отблагодарить не могу… Пусть хоть деньги будут благодарностью.

— Спасибо, Катерина Дмитриевна!

Она подошла ближе, и мы молча начали смотреть, как падает снег — хлопья кружились медленно, будто завились между собой в медленный танец.

— Ты ведь был стражем, — сказала она тихо. — Защитником мира от преступности. Был на хорошем счету, судя по документам. Наверное, и что-то секретное тебе доверяли?

— Иногда… — я выдохнул дым. — Но я никогда особо не вчитывался.

Она поменяла стик, щёлкнула устройством и вдруг спросила:

— Скажи — когда этот бесящий снег закончится? И вместе с ним… эта вечная ночь?

Я замер — это были вопросы из разряда тех, на которые нет ответа, но люди всё равно их задают при любом удобном и не совсем случае.

— Я… не знаю, честно! Нигде такого не было написано — даже в самых закрытых материалах.

Она грустно улыбнулась.

— Жаль, а так хочется на море съездить…

Она явно говорила не про море — это было про обжигающий летний свет, про обогревающее естественным способом тепло. Она хотела сказать ещё что-то, но калитка впереди заскрипела и трое мужчин, одетых в костюмы стражей вошли на территорию детского сада: обвешанные крупнокалиберным оружием, в тяжёлых плащах. Шлемы скрывали их лица, оставляя лишь тёмные стеклянные световые прорези. Их шаги звучали пугающе синхронно, будто отточенный механизмы, которые калибровали долгое время

«Вот как они теперь выглядят… Точнее то, что от них осталось», — пронеслось мимолётом у меня в голове.

— Катерина Дмитриевна Будинчина? — прозвучал кибер-голос одного из них.

— Она самая... Что вам нужно?!

— У нас есть несколько вопросов к одной из ваших подопечных. Можете позвать Эльвиру Готонскую?

Я сделал шаг вперёд и вклинился в этот разговор:

— Зачем вам нужна Эля?

— Обычным охранникам эта информация предоставлена быть не может, — отрезал страж позади.

Катерина не отступила.

— Простите, но доступ к детям вне садика могут иметь только их родители.

Стражи переглянулись — в их движениях не было ни капли человеческого сомнения, а только холодный расчёт.

— К сожалению, отец Эльвиры — Олег — сегодня за ней прийти не сможет! Он задержан окружными стражами Норт-сити по приказу самого Сергея Громова, и мы прибыли, чтобы доставить ребёнка прямо к нему.

Имя повисло в воздухе, как гром среди ясного неба: «Сергей Громов — когда-то это имя звучало как гарантия порядка, но теперь скорее как приговор».

— Простите, но…

Выстрел — отрезающий и слишком короткий. Катерину отбросило назад, в сторону окна — стекло дрогнуло, но не разбилось. Она ударилась о раму и сползла вниз.

Я не сразу понял, что произошло, а потом увидел кровь — она рвалась из её живота густыми, горячими струями, окрашивая снег в чёрно-красный. Я бросился к ней, падая на колени.

— Катерина!..

Она тяжело дышала, а глаза широко были раскрыты. Руки пытались зажать рану, но кровь всё равно просачивалась сквозь её небольшие пальцы.

— Не… пускай… их… — выдохнула она.

За спиной раздался щелчок предохранителя, и я поднял голову в ответ звуку. Трое стражей стояли в нескольких шагах — их оружие направлено на меня.

Дверь в здание была открыта — оттуда доносился искренний детский смех и крики: «Я была первой… Нет, Сережка был первее».

Я услышал шаги позади себя. Один из стражей отделился от остальных и передёрнул дробовик — звук металла прозвучал слишком отчётливо в этой снежной тишине.

— Мы не хотели, чтобы так всё закончилось, — произнёс он тем же мёртвым кибер-голосом. — Но нам нужна эта девочка.

Во мне что-то щёлкнуло — не приказ и не холодной расчёт — это был тот самый инстинкт. Я не думал и просто выдернул из чехла охотничий нож и рванул вперёд. Старое тело ещё помнило, как двигаться, как сокращать дистанцию и как правильно бить в сочленения брони. Но я больше не был тем, кем был раньше, и резкий выстрел раздался сбоку. Второй страж, стоявший у двери, не дал мне сделать и двух шагов — пистолет в его руке даже не дрогнул.

Тяжёлый патрон прошёл насквозь моей груди. Я почувствовал, как что-то горячее и плотное рвёт меня изнутри. Ноги подкосились, и я рухнул на снег рядом с уже мёртвой Катериной.

Воздух из носа и рта предательски исчез. Силы вытекали вместе с кровью. Глаза слипались, мир становился вязким, как густой сироп, а звуки уходили куда-то далеко, будто их глушили стены подземного комплекса. Время распалось на кадры: пустая улица; чёрная машина с глухим приземлением на парковке; стражи ведут Элю за руки, а она героически пытается вырываться, махая своими мелкими кулачками по броне.

— Пустите! Пустите!

Но что может сделать пятилетний ребёнок против «суперсолдат»?

На следующем кадре уже Юля стоит передо мной, держа зайчика обеими руками: того самого — серого, с оторванным ушком. Она тихо всхлипывает и её слезинки катятся по щекам, смешиваясь со снегом.

Я уже моргаю недостаточно быстро, чтобы разглядеть хоть что-то не обрывистое и со следующим раскрытием глаз за уже потирающей свои глазёнки Юленькой стоит высокий мужчина в гладком чёрном шлеме, который полностью скрывал лицо.

Одной рукой он держит её за плечо, а во второй находилась лиловая катана: лезвие мокрое от крови, медленно капающей вниз на дорожку.

Я пытаюсь поднять руку и подтянуться к ним, но тело больше не моё: оно тяжёлое и чужеродное. Снег ложится на меня сверху, словно аккуратно пытается укрыть. И силы меня оставляют окончательно!

Наступила тишина: снег обильно засыпает моё лицо, а кровь расплывается подо мной тёплым пятном, которое быстро остывает.

Всегда думал, что умру иначе.

Когда был стражем — ожидал пулю в коридоре подземного комплекса.

Когда работал громилой — нож под рёбра в тёмном переулке.

Когда охранял «богов» — взрыв или покушение.

Но детский сад… Если бы кто-то рассказал — я бы рассмеялся прямо ему в лицо. Смешная и нелепая смерть получилась.

Я почти слышу голоса: Гера смеётся; Пашка качает головой; Димка хлопает меня по плечу и насмешливо говорит — «Ну ты даёшь…».

Я мысленно усмехаюсь.

Ну что, парни… Похоже, мне будет что вам рассказать о том, как мы все нелепо умерли. В последний миг, перед тем как попасть к ним, мне кажется, что надо мной возвышается белое пушистое пятно и пытается меня обнюхать!

Вот же бредни какие — такое только в момент смерти и может привидеться…

Глава 1

— Ну давай… отделай его! Чего ты мечешься?! — рявкнул мужчина с дальнего столика, с грохотом опуская кружку на стол.

Двое мужчин с голыми торсами заняли своими телами весь танцпол. Пот блестел на их плечах в тусклом свете ламп, а мышцы резво ходили под кожей. Они сцепились намертво, будто этот бой — последний в их жизни, а в каком-то смысле так и было: на кону стояла бутылка дорогого сидра — роскошь для 2096 года. Время, когда кровь чище воды, а хорошая выпивка стоит дороже патронов. Каждый захват был жёстким, броски — с глухим хрустом воздуха. А удары — будто вырывали из лёгких соперника кусок дыхания.

— Только плитку не разбейте! — крикнул из-за барной стойки Жилбыс, протирая стакан так старательно, будто это могло спасти пол. — Я за неё целое состояние выложил!

Его никто не слышал и в один момент один из бойцов резко сместил вес, провёл чистый переход в партер и с хрустом впечатал голову соперника в плитку, из-за чего по полу тут же прошла длинная трещина.

— Вот же ж ублюдки… — выдохнул Жилбыс с болью, будто треснула его собственная кость.

Бар взорвался одобрительным гулом: кружки поднялись вверх, пиво расплескалось на столы. Кто-то неистово свистел, кто-то орал в центр зала «Добивай!».

Это был не обычный бар — он служил пристанищем для охотников за головами. Каждый из присутствующих носил свою историю, как шрам под одеждой: кто-то потерял семью и выбрал месть как единственный смысл жизни; кто-то перешёл дорогу верхушке города и предпочёл скрыться в тени, начав новую жизнь; А кто-то… просто не умел жить иначе.

Приглушённый блюз лениво тянулся из старых колонок, а столики утопали в полумраке. Всё вместе это напоминало салун XIX века — только вместо револьверов на поясе висели импульсные пистолеты, а вместо лошадей у входа — бронированные байки.

Удушающий приём уже почти сомкнулся. Толпа скандировала, требуя финала представления, но в этот момент двери распахнулись. В зал ворвалась стремительная метель — короткий белый вихрь. Пена в кружках качнулась, пламя свечей в стеклянных абажурах дрогнуло.

И вслед за снегом вошёл он: тяжёлый плащ с неоновой надписью на воротнике: «03–10» и гладкий чёрный кибер-шлем без единого шва. Его шаги были размеренными и тяжёлыми. Весь мир охотников знал его имя — Артур Войнов, демон во плоти.

На его спине покоилась в нарезных ножнах лиловая катана Сыбуяши и даже в них она мерцала мягким фосфорным светом, живя собственной жизнью. О ней ходили мифы среди охотников: кто-то говорил, что она режет не только плоть, но и память; кто-то, что её клинок оставляет след на душе пораженного; а кто-то придумал байку, что когда-то она принадлежала тому, кто пережил конец света.

— Артур… — тихо окликнул его мужчина у барной стойки.

Он не стал ему отвечать и неторопливо прошёлся вдоль всех столиков, пожимая руки сидящим за ними парням — крепко и с максимальным уважением. Это был не показной жест, а самый настоящий ритуал. Дойдя до центра зала, он остановился над двумя застывшими бойцами. Те, тяжело дыша, смотрели на него сквозь пот и кровь, ожидая приговора, но вместо этого Артур достал две монетки и бросил каждому по одной — точно на середину лба. Прозвучал звонкий металлический щелчок.

— Сегодня вы оба победили, — произнёс он изменённым низким голосом, проходящим через фильтр шлема. — Купите себе выпить того самого сидра...

Мужчины подняли юниты — местную валюту. Маленькие металлические круги с мягкой подсветкой по краю. Ими можно было расплатиться, а если потерялся в тёмном лесу — использовать как фонарик. Практично и строго, как и всё в этом мире.

Артур подошёл к стойке и щёлкнул пальцами, что заставило Жилбыса мгновенно оторвался от бутылок.

— Оу, Демон… — усмехнулся бармен. — Всё как всегда — на великолепном уровне?

Шлем слегка повернулся в его сторону — за чёрным стеклом никто никогда не видел выражения лица Артура, но все чувствовали, что улыбается он редко.

— Те парни хотели выкрасть бедного ребёнка из садика… Совсем стыд потеряли, — твердо произнёс Артур. Голос звучал так, будто говорил не человек, а металлический робот, тон которого был выкручен на самую низкую чистоту.

— Боже… Вот же мрази! Как вообще можно приплетать детей в какие-то сделки?!

— Все методы хороши, — отрезал Артур. — А у гадов, подобных тем трём, фантазия безграничная.

— Ну… ты же в итоге спас девочку? — с надеждой спросил бармен.

— По-другому и не умею…

Артур достал из кармана смятую и потёртую пачку «Казбека» и аккуратно вытянул сигарету, приоткрыв шлем в районе рта — ровно настолько, чтобы выпустить дым и не показать лицо. Жилбыс подозрительно прищурился.

— Ты же вроде бросал?..

— Нашёл пачку у бедного охранника — эти уроды застрелили его, а заодно и директрису. — Артур затянулся. — За упокой можно одну, хотя… Дружок и этого не одобрит…

— Кстати о нём — где этот тридцатикилограммовый пушистый комок счастья?

— Машину сторожит.

— Эх… а я ему вкусняшку приготовил… — вздохнул Жилбыс. — Ну ладно, тебе как всегда? Джин плюс «облепишка»?

— И два кубика льда.

— Куда же без них.

Бармен ловко потянулся к бутылкам, мешая лёгкий коктейль в стакане. Артур сидел молча, позволяя сигарете догорать самой — дым поднимался тонкой струйкой и растворялся в тёмном воздухе бара. Справа от него что-то зашуршало и со стороны туалета появился мужчина лет сорока с лишним. Глаза были мутными и от него несло перегаром двухнедельной выдержки.

— Мужчина… у вас не найдётся сигаретки?

Артур протянул ему всю пачку и зажигалку.

— О как… благодарю! — пьяница вытащил одну и, прикурив, жадно втянул исходящий из неё губительный дым. — Скажи мне, неизвестный добродетель… существует ли Бог?

— Если ты в него веришь — то конечно.

Ответ прозвучал без капли эмоций.

— Пха… все так говорят, а свои мысли вслух не произносят…

— Потому что я не готов обсуждать такую тему с пьяницей.

— Ой-ой-ой… я не такой… в жопу лажу рукой…

Вдали бара кто-то фыркнул и Артур заметил, как тон собеседника постепенно ползёт вверх, а рука уже тянулась для фамильярного хлопка по плечу. Он не хотел устраивать разборку — нарушать покой Жилбыса убийством или еще одной дракой не стоило.

— Вот знаешь… пока вы все такие вот «неразговорчивые»… где-то в мире родился новый спаситель, который всех вас…

Артур жестко и не суетясь перехватил его руку. Он отдёрнул рукав мужчины и под кожей еле мигал ЧИП жизни — военный, с зелёной окантовкой.

— Вояка значит… — тихо произнёс Артур. — Илья Тимофеевич, все французы давно преданы земле! Идите домой и хорошенько проспитесь!

Он смотрел прямо в глаза сквозь чёрное стекло шлема и что-то в этом взгляде изменило пьяницу мгновенно: спина выпрямилась, подбородок поднят вверх.

— Так точно! — он отдал честь и направился к выходу.

Бар взорвался безудержным смехом, а Жилбыс, протирая глаза от слез поставил перед Артуром стакан, сказав:

— Ох, Артурчик… сведёшь ты нас в могилу — такими темпами все сдохнем со смеху скоро.

— Он сам напросился… Ладно, Жил, спасибо. Пойду посижу в углу спокойно.

— Давай, Демон. Стакан там оставь — сам потом заберу!

Артур молча взял коктейль и направился к дальнему столику в тени. Сел спиной к кирпичной стене — это была привычка, от которой он не мог избавиться: отсюда было видно вход, барную стойку и большую часть зала.

Он пил медленно и небольшими глотками. Лёд в стакане тихо звякал о стекло, и тогда до его слуха донёсся разговор за соседним столиком. Два охотника спорили горячо, почти шёпотом, но с таким напряжением, будто обсуждали не заказ, а кто вчера был виноват в поражении футбольной команды.

— Я тебе говорю, это не обычная цель! — прошипел один.

— Да мне плевать… Платят в двадцать раз больше стандартного!

— Ты вообще видел описание? Там чёрным по белому написано — заказ от клана «трёх драконов»…

Артур едва заметно повернул голову — последняя фраза тяжело повисла в воздухе над его столиком.

— И что? — второй усмехнулся. — Мы же не собираемся лезть на верхушку… Просто найдём того япошку и передадим заказчику.

— Ты идиот… — первый наклонился ближе. — До него добраться будет намного сложнее, чем просто выучить пятиминутное соло Металлики! И если даже Демон еще не принял заказ — нам-то куда!

В баре наступила слишком приглушённая атмосфера, и Артур тихо поднялся из-за своего столика. Стакан оставался наполовину полным — лёд уже начинал таять. Через секунду он уже оказался у соседнего стола.

— Не хотел вклиниваться, — спокойно произнёс он, опуская ладонь на край стола. — Просто вы… слишком «громко» говорили. Так что за заказ от клана «Трёх драконов»?

Оба охотника дёрнулись так, будто перед ними материализовался призрак. Легенду можно увидеть издалека, и даже пожать ему руку, но, когда он сидит в полуметре от ваших лиц — это совсем другое ощущение.

— Заказ… — нервно начал один из них. — Высветился сегодня утром во вкладке «Совершенно секретно» — информации там с гулькин нос, но кое-что есть…

— Как зовут тебя, парень? — перебил его Артур, делая глоток джина.

— Алекс… Гончаков. В прошлом играл в рок-группе. Сейчас вот… с Налсуром Орасовым промышляем небольшими заказами по нахождению мелких воришек.

— И решили так быстро зайти на рыбу покрупнее?

Второй мужчина кивнул.

— Нам деньги очень нужны — хотим выйти из этой «игры» и открыть стейк-бар где-нибудь в спокойных районах Сиб-сити…

— Поэтично звучит… — раздумывая произнёс Артур. — Но это точно не ваше дело, парни — клан «Трёх драконов» просто так заказы не выкладывает. Если выставили цель публично и для всех — значит, сами не хотят пачкать руки, — он сделал ещё один глоток. — Имя заказчика написано?

— Якима Хаджизука… — тихо ответил Алекс.

Артур замер на долю секунды.

— Главный охранник Токито… — пробормотал он едва слышимо. Тишина между ними стала гуще. — Сколько вам нужно денег на открытие своей забегаловки?

Охотники нелепо переглянулись, ища в глазах друг друга одобрение дать ответ. Пепел с их сигарет осыпался сам собой и падал большими сгустками на стол, попадая в стаканы с виски.

— Двадцать пять тысяч юнитов… — неровно сказал Алекс. — Этого бы вполне хватит для старта.

Артур достал из внутреннего кармана пачку мерцающих купюр. Бумажные юниты светились мягким голубым краем — старая эмиссия, большая редкость их увидеть в таком обличии. Он выложил их на стол перед ошарашенными мужчинами и сказал:

— Вот вам тридцать и открывайте свой «островок рая на земле». Не стоит браться за то, что даже не все Легенды осиливают…

— С-спасибо вам, Демон… — почти хором выдохнули они. — Мы даже не знаем, как вас…

— Я люблю рибай с кровью, — бросил Артур, поднимаясь. — Не ошибётесь.

Он направился прямо к выходу, оставив стакан на одном из встречных столиков. Бар провожал его взглядами, как всегда — с уважением и лёгкой тревогой. На улице снег кружил плотными комками. Артур коснулся циферблата часов, и перед ним развернулся голографический интерфейс, через который он открыл объявление:

«Заказ от клана «Трёх драконов»

Цель — Недзуко Тамако.

Место — Сиб-сити.

Причина — [ЗАСЕКРЕЧЕНО].

Заказчик — Якима Хаджизука.

Награда — 100 000 юнитов.

Подробности по прибытию в Токито-сити».

На экране появилось лицо мужчины японской направленности: спокойное, сдержанное и недовольное. Артур задержал на нём взгляд дольше, чем следовало и в этот момент к нему подошёл Дружок. Огромный пушистый самоед в самом расцвете сил — белоснежная шерсть уже припорошена снегом, язык высунут в полную длину, а хвост послужил маятником счастья.

— Что думаешь? — спросил Артур и Дружок коротко гавкнул в ответ. — Но ведь это то, от чего мы так долго пытались убежать… — Пёс напряг морду и тихо заскулил, на что Артур выдохнул. — Ладно, ладно… убедил.

Он провёл пальцем вправо по кнопке «принять» и уже буквально через секунду поступил входящий вызов. На экране высветилась фотография красного дракона, свернувшийся кольцом. Связь была установлена и появилось лицо Якимы.

— Демон… хозяин знал, что именно ты откликнешься.

— Я сделал это не из добрых побуждений, — холодно ответил Артур. — На ваш заказ слетелось слишком много новичков! Увидели цифру и сразу вынули мозги из головы.

— Не мудрено, — усмехнулся Якима. — Мир держится на деньгах.

— Ваш мир, не мой. Я буду в Токито-сити к концу дня, и если это окажется западня…

— Будь уверен, хозяин примет тебя в распростёртых объятиях... Конец связи...

Экран тут же погас, обрывая звонок. Дружок смотрел на Артура жалобными глазами.

— Прости, сегодня без вкусняшек из солнечного Казахстана. Тебя после них сильно пучит, — Пёс заскулил и опустил голову. Артур незаметно усмехнулся под шлемом. — Эй, мы едем в азиатский город — купим тебе твои любимые онигири с лососем, пойдёт?

Дружок оживился и направился к машине, а Артур ещё раз взглянул на фотографию цели и лиловый отблеск катаны за его спиной слегка дрогнул — будто от ветра.

Направившись к машине, Артур уже почти коснулся двери, когда услышал голос — Нежный, женственный и слишком знакомый.

— Откуда ты знал, что это будет именно сын?

Он замер на месте — глаза медленно закрылись, ответ уже лежал где-то глубоко и его нужно было осторожно достать.

— Это было предрешено вселенной, — спокойно произнёс он. — А я с ней на короткой ноге.

В воздухе пронесся лёгкий смешок.

— Хм… звучишь слишком неуверенно, будто только что это придумал.

— Можешь не верить… Я не обязан перед тобой отчитываться!

Снег продолжал падать, а фонари мерцали белым, почти умирающим светом.

— Если вдруг увидишь его… — голос стал мягче. — Скажи, что мы его любим... Правда… Очень сильно любим! И мы хотим, чтобы он как можно дольше оставался в добром здравии...

Артур тяжко сглотнул и ответил на просьбу девушки:

— Хорошо, Майя…

Он обернулся, но позади него — только вход в бар и пустая улица —не единой души.

«Опять двадцать пять…» — подумал он и сел в машину.

Дверь плавно поднялась вверх: внутри было пронзительно тепло, Дружок уже развалился на сиденье, похрапывая, с надутой сопелькой из ноздри.

— А этому лишь бы поспать, — пробормотал Артур с едва заметной улыбкой.

Двигатель ожил и введенные координаты Токито-сити вспыхнули на панели. Платформа полёта под днищем загудела, и машина плавно пошла вверх. И вдруг… Лобовое стекло исчезло.

Перед глазами Артура — бесконечное снежное поле: глубокое и ночное.

На нём не было ни плаща, ни шлема — лишь чёрные джинсы согревали ноги. Кожа была открыта морозному холоду, и по всему телу сияли белые татуировки поверх старых, чёрных и ничем не примечательных. Белоснежные вольные птицы пытались вылететь из его плоти, разрывая её изнутри светом. Ноги закопаны в снегу, и чтобы поднять одну — требовалось такой величины усилие, словно он тянул за собой цепи.

Он сделал шаг и тут же второй. Метель яростно била в глаза. Руки пытались отмахиваться от ветра, но он всё равно пробирался внутрь.

Вдали перед ним появилась фигура — рыжая девушка: белоснежное свадебное платье висело на ней как паутинка — тонкое и прозрачное; Золотые глаза отражали солнце, которого здесь не было. Она манила его пальцем. Артур хотел крикнуть в ответ её жесту и спросить: «Что вообще происходит?!», но рот был будто заклеен скотчем, не давая даже писку протиснуться.

Он шёл вперёд и вдруг… девушка исчезла, а заместо неё явилось зеркало. Он посмотрел в отражение и ужаснулся: волосы стали длиннее в четыре раза — тёмные пряди спадали на плечи; Борода густая, дикая; А глаза — алые, сиявшие ярче звёзд. Он осторожно коснулся лица и в ухо прошептал нежный голос извне:

— Этот путь полон ухабов и препятствий… но ты сможешь гав… гав… ГАВ!

Голос разорвался лаем и Артур резко вдохнул, открыв глаза. Перед ним — панель машины, а справа Дружок, нервно лающий.

— Ты бы знал, что мне сейчас приснилось… — пёс оборвал лай и уставился на него. — Да, мы сошли с маршрута… — Артур глянул на навигацию. — Автопилот опять сбился, — Дружок перевёл взгляд на кнопку с надписью «Регулятор». — Может, раз ты такой умный — сам починишь?! — раздражённо бросил Артур. Пёс напрягся и свернулся в клубок. — Прости… просто… слишком напряженный сон…

Артур потянулся к панели. Нажал на кнопку и открылась потайная секция с рычагами и проводами, один из которых отошёл.

— Признавайся, ты его отгрыз? — Дружок тихо рявкнул в ответ. — Да знаю, что не ты — просто попытался пошутить.

Он вернул провод на место. В тот же момент машина дёрнулась и начала резко пикировать вниз, прижав Артура и Дружка к сиденьям. Огни земли стремительно приближались, а машина неслась со скоростью метеорита. Если не среагировать сейчас — потом реагировать уже будет некому.

Артур схватил руль, пытаясь сделать хоть какой-то поворот. Мышцы на руках напряглись до изнеможения. И в итоге машину удалось отловить — она зависла в воздухе всего в нескольких десятках метров от земли. Тяжёлый выдох прошёл мелким ветерком через весь салон.

— Красиво было бы уйти здесь и сейчас… что скажешь? — он повернулся к Дружку — тот повис лапами на спинке сиденья, как обезьянка на ветке. — Вот же акробат… — Дружок высунул язык и довольно смотрел на хозяина. — Да молодец, молодец… — проговаривал довольно Артур и погладил его по голове, после снова взявшись за руль. — Ну… полетели.

Двигатели взревели, и машина вновь устремилась вверх, прорезая снежную ночь. Впереди, за вечной, лесной мерзлотой — азиатский город Токито-сити.

Артур знал этот город лучше, чем некоторые его жители: потайные ходы в канализациях; теневые пролёты в метро, которые не значились ни на одной карте; секретные бункеры, соединённые единой сетью коридоров, где можно было исчезнуть на месяцы.

Для него этот заказ был не просто контрактом — это было возвращение в логово Цербера. Место, из которого он так яростно пытался выбраться после Второй войны корпораций.

Клан «Трёх Драконов» всегда славился жёсткими порядками и безупречной иерархией — три головы дракона, которые олицетворяли собой три ранга.

Высший ранг — высший совет: чёрные одеяния символизировали их власть; полный доступ ко всем благам мира; собственная катана Сыбуяши, у каждого члена совета своего цвета, как личный штрих судьбы. Никто им не перечил и выполняли их приказы беспрекословно.

Второй ранг — стражи. После войны их переименовали в «Великих самураев Никудзавы». Во главе непосредственно стоял сам Кашимо Никудзава — главнокомандующий всей армии «Драконов». В совет он никогда не стремился попасть, так как политика была не его стихией. Он предпочитал клинок — аргумент без лишних слов. Стражи носили строгие красные костюмы и были вооружены всем арсеналом японской традиции: катаны, саи, кунаи, сюрикены и множество другого японского оружия. Не потому, что это эффективно в эпоху дронов и импульсных винтовок, а потому что традиция — это власть, которой нельзя перечить.

И самый низший ранг — «клерки». Обычные люди, не желающие ввязываться ни в политику, ни в войны. Они жили в азиатском городе и работали кем хотели. Власть позволяла полную свободу — пока ты не пытался стать выше собственной головы.

Артур десять лет служил клану: решал их проблемы; договаривался с теми, с кем договориться считалось невозможным; закрывал конфликты так, что после него не оставалось даже эха.

Его в народе прозвали «Демоном» и однажды пригласили в высший совет, но на удивление всех он отказался! Безграничную силу нельзя посадить за стол и нарядить в костюмчик. За право уйти из клана ему пришлось принять «Бой чести» против главы клана — Токито Китака, но он выставил вместо себя своего телохранителя — Якиму Хаджизуку. Бой длился дольше, чем рассчитывали тогда присутствующие: катана встречалась с тяжелыми кунаями; пол громко трескался под шагами; кровь капала и встречалась с чёрным камнем.

Артур нанёс последний удар. Он не стал смертельным, но его было достаточно, чтобы отправить Якиму на пару месяцев в больницу. Токито принял исход боя — он всегда уважал правила, которые сам создавал и поэтому он принял отставку Артура.

С тех пор прошло пятнадцать лет и весь мир уже знает его не как «прихвостня япошек», а как Демона-одиночку, который обладает безграничными силами.

Но кто сказал, что, став Легендой нельзя пустить тело по старой реке? Иногда она сама позовёт тебя обратно и отвертеться от этого будет невозможно…

Глава 2

Пятичасовой полёт наедине со своими мыслями и тихим похрапыванием Дружка выжал из Артура больше, чем любая драка: глаза слипались, виски ныли от недосыпа, а мысли крутились по кругу. Он пару раз моргнул слишком медленно, чуть дольше чем следовало, и так бы и провалился снова в свои сны, но уже было нельзя.

Впереди загорелись огни Токито-сити. Пятиуровневый гигант, сложенный ярусами, сиял так ярко и казалось, что этому городу и не сильно то и нужно вновь восставшее за горизонтом солнце. Артур невольно усмехнулся.

— Ну здравствуй, старый друг…

Машина мягко вошла в систему города и плавно спустилась на транспортный уровень. Поток был плотный и что удивительно — образовал пробку. Артур даже слегка выпрямился в кресле — вот это он любил: ни дроны-разгрузчики, ни роботизированные официантки с блинчиками и сгущёнкой, ни стерильные кварталы для богачей не могли заменить этой магии прошлого — когда сотни машин стоят, гудят, кто-то нервничает, кто-то спорит, а кто-то просто смотрит в окно и думает о чём-то своём, покуривая не спеша сигарету — истинный хаос. Дружок перевернулся на бок и зевнул, не открывая глаз.

— Да-да, цивилизация ещё не умерла, — пробормотал Артур.

Пробка рассосалась, и машина пошла дальше, пересекая районы, словно перелистывая страницы старого комикса.

Китайский шаолиньский район встретил его красными фонарями и узкими улочками между небоскрёбами, стилизованными под древние пагоды. На крышах тренировались монахи в современных чёрных кимоно с неоновыми вставками — их движения были медленными и точными, будто они готовились к бою против самого времени.

Далее раскрывался корейский игровой сектор: огромные голографические экраны висели прямо в воздухе, транслируя кибер-турниры. Подростки и взрослые с одинаково горящими глазами сидели в капсулах погружения, а над ними парили рекламные слоганы о новых обновлениях и виртуальных войнах — здесь реальность казалась менее интересной, чем симуляция.

И, наконец, последний район перед центром — японский аниме-сектор: неоновые вывески с героями сериалов; кафе, где официантки в стилизованных костюмах смеялись слишком звонко; огромные проекции самураев и духов лисиц на стенах зданий. Этот квартал всегда балансировал между детской мечтой и взрослой ностальгией.

Артур невольно вспомнил, как пятнадцать лет назад выехал отсюда с окровавленными костяшками пальцев и разбитой губой.

«Город не изменился…» — подумал про себя Артур.

И вот перед ним предстало сердце города — огромный небоскрёб: он возвышался над остальными уровнями, как главный алтарь. Построенный в стиле японских храмов, поставленных друг на друга, позволяющие уйти ему в небо, растворяясь в снежных облаках. Посередине фасада сияла огромная иероглифическая надпись: «Три дракона», а над ней — три головы.

Одна в гневе — клыки оскалены, глаза пылают.

Вторая — спокойная, почти медитативная.

Третья — смеющаяся и с прищуром.

Артур опустил машину к нижнему въезду. У пропускного пункта его остановил сторож — пожилой мужчина в аккуратной форме, сидящий в стеклянной будке.

— Имя?

Артур опустил боковое стекло.

— Артур Войнов…

Из-за его плеча тут же высунулась морда Дружка. Пёс радостно втянул воздух и почти ткнулся носом в сторону будки.

— Назад, — тихо сказал Артур, отодвигая его локтем.

— Цель визита?

— Заказ от главы.

Сторож пролистал голографический журнал и его глаза на секунду расширились — взгляд задержался на имени, образовывая виноватую искру. Он быстро выпрямился и в подчинённом состоянии нервно сказал:

— М-м-можете проезжать, Войнов-сан…

Артур кивнул и стекло поднялось назад.

— Видал? — пробормотал он псу. — Репутация иногда удобная штука.

Дальше дорога лежала через аккуратно подстриженные деревья —искусственный лес, отделяющий внешний мир от центра власти. Машина остановилась у главного входа и около входа уже ждал Якима Хаджизука, стоя у ступеней.

Строгий красный костюм сидел идеально, очки придавали ему вид учёного, а не главы охраны одного из самых влиятельных кланов мира, а волосы с ярко-красным оттенком, с проглядывающими чёрными корнями, которые только подчёркивали намеренную дерзость образа.

Артур вышел из машины.

— Сидеть… И никуда не высовываться, — тихо приказал он Дружку.

Пёс недовольно фыркнул, но послушно опустился на сиденье.

— Демон… — Якима улыбнулся. — Сколько лет, сколько зим. Успел по нам соскучиться хоть немного?

— Если только по вашей жратве.

Они подошли друг к другу и тепло и без напряжения обнялись, как старые компаньоны.

— Как долетели, надеюсь без происшествий? — спросил Якима, отпуская Артура.

— Вполне быстро, хотя погодка могла внести свои коррективы…

— Ты разве ещё не привык, что она всегда такая? — он жестом пригласил ко входу.

— К такому даже через триста лет не привыкнешь…

Они вошли внутрь и их встретил холл, оформленный в традиционном японском стиле — резные деревянные панели, древние скульптуры самураев в полный рост, мягкие диваны цвета слоновой кости, а в углах тихо журчали миниатюрные фонтаны. На диванах сидели люди в дорогих костюмах, разговаривая через часы — голограммы мерцали перед их лицами. Артур медленно оглядел весь холл и заметил, что ничего не изменилось и в то же время — всё стало чуть более вылизанным. Они прошли к лифту. Якима коснулся перстня — тонкий луч сканирования прошёлся по панели, и двери беззвучно открылись.

— За пятнадцать лет, я погляжу, ремонтом никто не занимался? — усмехнулся Артур, заходя внутрь.

— Кому он нужен, если и так всё выглядит слишком хорошо… — ответил Якима, и двери закрылись.

Лифт тронулся вверх и чем выше они поднимались, тем сильнее Артур чувствовал — он возвращается не просто в здание, а туда, где его имя до сих пор звучит эхом. Якима Хаджизука стоял чуть впереди, расправив широко плечи и держа руки за спиной — будто находился на параде. Всё озорство осталось в холле, вместе с улыбкой и старым приятельским тоном. Артур это почувствовал, но молчал.

«Пусть поварится.» — подумал и ехидно ухмыльнулся Артур.

Но когда свет в лифте коротко сверкнул — едва заметно, как сбой нервного импульса, — он всё же хмыкнул:

— Откуда такое напряжение? Что, опять не так посмотрел на Санти-семпай?

Якима дёрнулся будто от испуга и перевёл свой взор назад.

— А… что?.. Нет! — он кашлянул, возвращая себе официальный тон. — Просто переживаю, что Китака-сан будет недоволен твоим внешним видом…

Артур медленно с тотальным анализом оглядел себя и задался вопросом:

— А что не так?

— Он не привык разговаривать с безликими, — осторожно ответил Якима. — И думаю… ему интересно увидеть, как изменился его «лучший друг».

Артур усмехнулся под шлемом.

— Если в этом будет нужда — сниму! Как, кстати Санти поживает?

Якима чуть отвёл взгляд.

— Увидишь…

Лифт остановился и двери раскрылись. Перед ними раскинулся огромный тронный зал: колонны с изображениями красных драконов уходили вверх, растворяясь в полумраке; освещение было приглушённым; по бокам стояли витрины с антиквариатом — древние клинки, маски из старого японского театра и свитки с выцветшими иероглифами; пол — гранитный, в центре которого высечена голова дракона в стиле модерн — линии плавные, но угрожающие. В конце зала было возвышение, на котором стоял огромный трон, а с ним и две фигуры.

Одна — сидящая, задумчиво облокотившаяся на подлокотник.

Вторая — стоящая рядом, мягко держащая его за руку.

— Невероятно, — раздался спокойный голос. — Какая дерзость приходить ко мне в таком обличии!

Артур шагнул вперёд.

— И я тебя приветствую, Токито…

На троне сидел Токито Китака: чёрные церемониальные одеяния струились по всему телу; чёлка-шторка прикрывала часть лба, а его глаза сияли алым оттенком; лицо было слишком молодым для его возраста.

— Приветствую вас, хозяин… — Якима опустился на колени.

— Можешь быть свободен, Якима-семпай… Этот разговор не для посторонних ушей!

Якима поднялся, коротко кивнул и удалился прочь за дверь. Тишина стала плотнее и Токито выдохнул, едва заметно кивнул Артуру, приглашая ближе к трону.

— Перейдём сразу к делу, — сказал Артур, не останавливаясь в центре зала. — Не могу терпеть вычурность этого места.

На лице Токито появилась тонкая, едва различимая улыбка.

— Что… красные цвета режут тебе глаза? — мягко спросил Токито. — Неудивительно, что твоего брата убили с помощью указки, которой дразнят котов…

— Григорий сам захотел умереть, — спокойно ответил Артур. — И речь сейчас не о нём.

Его кулак сжался и Токито заметил это, растянув улыбку шире.

— Санти, деточка… сходи принеси два стакана воды.

Фигура рядом с троном чуть наклонилась.

— Хорошо, отец…

Она поцеловала его руку и отступила в тень. Теперь Артур смог рассмотреть её полностью: экзо-костюм смотрелся слишком органично — линии повторяли анатомию, словно это действительно было тело; металлические сегменты мягко переливались, а в местах соединений виднелись тонкие световые нити, выглядевшие как сосуды.

— Интересный у твоей дочери костюм… — произнёс Артур.

— Это не костюм, — тихо ответил Токито. — Это тело! Она попала по моей ошибке в стычку двух монахов и ей… разорвало плоть… Чертов Лю Сонг…

Он сжал кулак, добавив шёпотом что-то на японском — почти молитву, или же проклятие. Артур не изменился в лице и сказал:

— Соболезную…

— Нечему, — резко ответил Токито. — Она жива и здорова, и при желании разорвёт твой шлем на части, а заодно… и лицо, — Он слегка наклонился вперёд. — Но ты ведь не отношения выяснять приехал?

— Заказ.

Токито запрокинул голову, устремив взгляд в потолок зала, который отражал слабый свет, словно ночное небо.

— Недзуко Тамако, — медленно начал он. — Саранча, завёдшаяся на моей плантации, — Он слегка повёл пальцами по подлокотнику трона. — Он выкрал очень важную информацию и пообещал передать её тем, чьи интересы направлены против меня… и всего моего города.

— И поэтому вам понадобился охотник, — сухо вставил Артур. — Который сделает за вас всю грязную работу… Вы совсем не изменились.

— А зачем менять в системе то, что отлично работает? — спокойно ответил Токито.

В этот момент к Артуру подошла Санти — её походка была немного… нелогичной, будто она всё ещё привыкала к новому телу. Она протянула ему стакан воды и попыталась улыбнуться — металлические сегменты под кожей лица слегка сместились, имитируя настоящую мимику. Он кивнул и взял стакан, но пить не стал. Он почувствовал, как алые глаза Токито внимательно наблюдают за этим жестом.

— Мне больше нечего тебе сказать, — спокойно произнёс Токито Китака. — Найди эту тварь и преподай ему урок хороших манер. Нельзя кусать лапу дракона, который тебя взрастил.

— Как скажешь. Всего хорошего, Токито…

Артур уже развернулся к выходу, как вдруг прозвучал на весь тронный зал голос со стороны трона:

— Хотя стой!

Слова ударили по залу, как порыв ветра. Громоздкие шторы чуть дрогнули, а пламя в настенных чашах качнулось. Токито медленно поднялся с трона и подошёл к одной из витрин, открыл стеклянную панель и достал небольшой свёрток, аккуратно укутанный в белое полотенце.

— Есть ещё одна просьба, — Он подошёл ближе. — Это мой тебе подарок! Открой его только тогда, когда Недзуко будет лежать с отрезанной головой, а информация исчезнет отовсюду.

Артур посмотрел на свёрток с холодной осторожностью.

— Что в нём?

— Ничего экстраординарного — просто благодарность, поверх тех ста тысяч, которые ты и так получишь, — Токито ткнул свёртком прямо в грудь Артура. Тот поймал его и убрал под плащ, не меняя позы. Токито задержал взгляд прямо в центре шлема. — А знаешь… тебе так даже идёт! Твоё вечно недовольное уродливое лицо закрывает и можно хотя бы представить, что ты все-таки улыбаешься мне и рад был увидеть вновь.

— Не дождёшься…

Воздух между ними стал вязким, почти осязаемым на ощупь. Казалось, ещё один шаг навстречу и вспыхнет ненужное пламя, превращающая в пепел все на своём пути. Но Токито все же сделал шаг назад.

— Можешь идти.

— С удовольствием!

Они развернулись одновременно — как стрелки на дуэли: один вернулся на трон и принял ту же позу, в которой сидел при начале разговора; второй вызвал лифт, двери которого открылись сразу.

Артур скрылся внутри, а Токито взял Санти за руку, начиная проговаривать мысли вслух:

— Зная Войнова… всё может пойти совсем не так, как я задумал… Эрланд!

Перед троном бесшумно появился высокий мужчина. За спиной расправлялись два массивных кибер-крыла. Эрланд Офранковский слегка поклонился, прижав руку к груди и покорно сказал:

— Да, ваше святейшество…

— Отправляйся в Сиб-сити и проследи, чтобы этот подонок выполнил заказ в точности так, как я ему сказал.

— Будет исполнено, Китака-сан.

Крылья раскрылись полностью и в одно движение он взмыл вверх, исчезнув в тёмном пролёте под потолком. В зале стало тихо и Санти наклонила голову к отцу на руку.

— Папа… а почему человек в маске так злобно с тобой разговаривал?

— Потому что он плохой человек.

— А почему… он плохой?

Токито оторвал вторую руку от подлокотника и погладил её по голове.

— Потому что когда-то он поддержал твоего дядю, а не меня! Ты же помнишь, что дядюшка Сунмун — злой и страшный человек?

— Помню, папа… но я не ощутила от этого человека такой же плохой ауры.

Токито на секунду замер, а затем мягко улыбнулся.

— Пока ты этого и не увидишь, но вскоре поймёшь, насколько он хуже твоего дяди, когда весть о смерти Эрланда разлетится по всему городу.

Санти едко нахмурилась.

— А почему Офранковский-сан умрёт?

— Скоро узнаешь.

Его взгляд стал пустым, как будто он уже видел это будущее.

Тем временем Артур спустился вниз и быстро пересёк холл, чувствуя на себе слишком много лишних взглядов: секретарш, громил, сидящих на диванах, и спешащих вверх в офис клерков.

Стеклянные входные двери распахнулись и зимний морозный бриз обнял тело Артура со всей силы. Он направился к машине, как из-за угла услышал броскую в его сторону фразу:

— Эй, охотник…

Голос был нежный и с лёгким японским акцентом, на который Артур и обернулся. Из тени вышла девушка в дорогой шубе, под которой сияло яркое зелёное вечернее платье. Макияж был нанесён безупречным слоем, а стразы на каблуках отражали свет фонарей так ярко, что казались двумя маленькими солнцами.

Артур узнал её сразу — только одна девушка азиатской внешности на его памяти была настолько эпатажной и не боящейся взглядов случайных прохожих, засмотревшихся на её красоту.

— Сеньян… что ты тут делаешь?

Она начала обходить его по кругу.

— Да вот, подсматриваю какие господа приезжают на поклон к моему «любимому» дядюшке… А ты что тут забыл?

— Заказ принимал.

— О да, ты же любишь подчищать за другими, но вроде как хотел очистить своё имя от связи с япошками — что же случилось, милый?

— Если бы я не принял заказ — пострадали бы мои товарищи!

Она фыркнула.

— Ой, посмотрите на него! Самый главный «семьянин» — убирает грязь за своими детишками… Эй парни, взгляните на героя…

Артур резко схватил её и прижал к машине, через стекло которой за сценой наблюдал сонными глазами только что проснувшийся Дружок.

— Тихо-тихо, милый, — усмехнулась Сеньян. — Не так сразу, у меня уже есть кавалер на вечер.

— Запомни раз и навсегда, — тихо сказал Артур. — У меня нет принципов не брать заказы на женщин и, если вдруг твоё имя и имя твоего мужика появятся у меня в часах — мы так говорить с тобой уже не будем!

Сеньян скривилась, уткнувшись носом в его перчатку.

— Ты бы хоть мылся, Войнов — от тебя пасёт как от свинарника!

— Что?..

Он отпустил её и автоматически попытался обнюхать руки через шлем.

— Да нормально я…

Он поднял голову и её уже не было — только лёгкое движение воздуха подсказало направление.

— Чёрт побери…

Артур открыл дверь машины.

— Ну и чего, не смог вылезти и облаять? — бросил он Дружку, который смотрел на него самым невинным взглядом и радостно высовывал язык. — Ты чего… ещё и на кресло спустил? — Дружок резко гавкнул. Он медленно выдохнул. — Ладно — это мой просчёт…

Он пересадил Дружка на своё, уже «помеченное» место и сел за руль.

— Господи… у тебя с желудком видимо что-то не так, — Пёс заскулил. — Думаю, надо будет тебя тоже показать Генри… Он вроде и с животными работает.

Хвост пса радостно зашевелился и Артур вбил маршрут. На панели загорелось:

«Мастерская Генри. Сиб-сити.»

Он на секунду задержал взгляд на свёртке под плащом.

«Открой, когда он будет мёртв». — Пронеслось молниеносно в голове Артура.

— Ну что, дружище… — тихо сказал он, заводя машину. — Поехали домой!

Машина взмыла вверх и город остался позади. Артур откинулся в кресле и позволил себе закрыть глаза всего на секунду, но её хватило, чтобы снова провалился, но на этот раз сон был другим.

Сосновый лес стал гуще — деревья стояли очень плотно и метель больше не щекотала кожу, а целенаправленно резала — каждая снежинка будто оставляла тонкую царапину.

Он был полностью в своём обмундировании и идти было легче — снег не держал ноги. Он шёл уверенно, будто уже проходил этим маршрутом сотни раз. Выйдя из леса, он снова оказался в поле, и она вновь стояла там — та самая рыжая девушка: теперь она была ближе, лицо чётче, но в глазах тревога — она пыталась что-то выкрикнуть ему навстречу.

— Беги!..

Губы двигались, но звук будто увяз в воздухе — что-то удерживало её. И позади… вспыхнул гром — самый настоящий столп. Чистая вертикальная молния, словно кто-то воткнул в землю раскалённый клинок из электричества, который обрушился прямо на неё. Тело девушки начало разъедать светом и Артур невольно выкрикнул:

— НЕТ!

Он рванул руку вперёд и… проснулся. Дружок лишь лениво приоткрыл глаз и снова уткнулся носом в сиденье. Артур тяжело дышал и смотрел на панель. До пункта назначения оставались уже считанные минуты.

— Я же не так долго был во сне… — тихо пробормотал он. — Хотя может, оно и к лучшему.

Машина начала плавно снижаться по дуге. Сиб-сити встретил их иначе, чем Токито-сити — без величия и блеска. Он посадил машину возле одного из домов в густонаселённом районе. Дом, который им нужен выделялся на фоне однотипных самостроев, собранных из робо-запчастей и старых металлических панелей — он выглядел слишком аккуратно, даже уютно в каком-то смысле. Артур поднял дверь и командой сказал:

— Пошли, герой желудка.

Дружок выскочил первым.

Район был подозрительно пустым: ни одного человека, фонари на соседних домах не горели, и только неоновая вывеска мастерской придавала улице хоть какое-то ощущение жизни. Он нажал на звонок двери и ровно через минуту дверь открылась. На пороге появилась девушка в славянском платье с длинной косой.

— Что тебе нужно, молодец в чёрных одеждах?

— У меня запись к Генри на сегодня — на всю ночь.

Она прищурилась.

— Извини, богатырь, но Генри больше не спит с…

— Настёна, это Турик, впусти его! — донёсся голос из подвала.

— А пса? — спросила девушка, глядя на энергично виляющего Дружка.

— Его в первую очередь!

Настёна пожала плечами.

— Ну, вы его слышали — проходите!

Артур и Дружок вошли внутрь и сразу спустились в подвал. Мастерская Генри встретила их привычным хаосом: инструменты, разобранные дроны, столы с микросхемами, металлические конечности, аккуратно развешанные вдоль стены, а за сим этим, и сам Генри. Парень афроамериканской внешности, лицо которого с одной стороны оставалось полностью человеческим, а с другой — металлические сегменты, аккуратно интегрированные в кость и кожу. Глаз с роботизированной стороны светился мягким синим цветом. На нём висела большая баскетбольная майка «Сиб-сити Гризлиз», а в руках — пинцеты.

— Ой, мой любимый доги! — воскликнул он, едва Дружок влетел в мастерскую. — Как же я соскучился!

Он присел и начал трепать пса за шею, а тот счастливо повизгивал.

— Генри, моё почтение.

— И тебе не хворать, — отмахнулся тот. — Раздевайся и садись в кресло, а я пока вкусняшек любимому пёсику положу.

Артур снял с себя всю одежду по торс и подошёл к креслу в центре мастерской — с фиксаторами, сканерами и выдвижными манипуляторами. Свет лампы над ним безжалостно высвечивал всё, что обычно пряталось под тканью и тенью. Татуировки шли слоями по телу Артура: мультяшные персонажи из детства соседствовали с православными крестами, с чёрными силуэтами разных животных, с надписями на четырёх языках, три из которых он уже почти забыл. На предплечье — роза и прямо в её сердцевине — вживлённый ЧИП жизни, мягко сияющий голубоватым светом.

Он расплёл волосы, и они мягко упали на плечи, соседствуя с аккуратной бородой. Но больше всего выделялась в его внешности гетерохромия — правый золотой глаз и левый тёмно-голубой, изрезанный шрамами. Он сел, дожидаясь Генри, который поставил перед Дружком огромную миску с лакомствами, а впоследствии наконец-то подкатился на стуле к креслу, выставляя ноутбук под правую руку Артура.

— Я погляжу, у тебя новые татушки появились, — хмыкнул он, аккуратно раскрывая панель чипа жизни пинцетами. Артур едва заметно напрягся. — У кого бьёшь?

— У «старосты»… — сквозь сжатые зубы ответил он.

— Йо, эта Белоснежка берёт втридорога! — Генри щёлкнул языком. — Может, дать номер Албанца? Бьёт за минималку и все стерильно — сам только недавно у него забивался!

— Не стоит… Я Тёму давно знаю — всё тело у него уже забил.

Мастерская выглядела как бардак художника: стеллажи с протезами, разбросанные кабели, серверные стойки, робо-официантки, которые в ресторанах подают супы, а здесь стояли без рук и без намека на работоспособность.

— Какие новости? — спросил Артур, пытаясь отвлечься от щипков в предплечье.

— Хм… — Генри переключал контакты внутри чипа. — Доход Золотой Маски достиг миллиарда юнитов — теперь он самый богатый менчик в мире! В Стил-сити забастовки, а в Норт-сити Громов собирает экстренный совет. А… ну и еще твои любимые «Сиб-сити Кнайтз» вынесли япошек в плей-офф кубка Гагарина, — уголок губ Артура едва дрогнул. — Ну и… — Генри замедлился. — Наверное самое интересное для тебя…

Он замолчал.

— О чём ты?.. — процедил Артур.

Генри неловко помялся, но в итоге выдавил из себя ответ:

— Тал Гао вернулся.

— ЧТО?!

Артур дёрнулся, но Генри резко прижал его обратно к спинке.

— Не дёргайся, а то помрёшь.

— Откуда информация?!

— Пару дней назад в сосновом бору за городом нашли аномалию — снег разложен по линиям молний и это точно не с неба било!

— Если это он… — медленно произнёс Артур, — то всем нам будет не сладко — девять лет назад он поклялся стереть все четыре города с лица Земли.

— Ну, может, что-то изменилось, — пожал плечами Генри. — Может, в изгнании он все-таки одумался… — он закрыл панель. — Жми Fку на ноуте.

Артур нажал и на экране высветилась надпись: «Жизненные показатели в норме».

— Всё, брат — ты снова как новенький! Токсинчики тебя больше не потревожат!

— Спасибо… Эй, прекращай жрать! — бросил он, переведя взгляд на Дружка. — Ты и так уже весишь слишком много.

Пёс хрустел снеками с энтузиазмом чемпиона.

— Да перестань, — усмехнулся Генри. — Пусть лакомится. Я его уже успел осмотреть и скажу тебе — здоровье у него в несколько раз получше твоего будет!

Артур встал и, подойдя к столу, начал натягивать на себя не спеша одежду.

— Так и куда теперь путь держите?

— В Сиб-сити засел предатель клана «Трёх драконов» — нужно его найти. К тебе япошка никакой не заглядывал?

— Неа — я их не перевариваю, ты же знаешь. В последнее время больше с людьми Кирова работаю и…

Артур замер на месте, оставив футболку натянутой на полторса.

— Подожди… Кирова?

— Есть тут у нас крутой режиссёр-постановщик — Михаилом Кировым звать. Вся театралка под ним — он там как Крёстный отец. Золотая Маска его не любит — тот тихо власть поджимает и всех «окультуривает». Я его ребятам протезы меняю и пока кстати никто второй раз не приходил — значит, двигаются.

— Где он обитает?

— В оперном театре «Сибирский». Почти оттуда не выходит.

Артур застегнул браслеты.

— И при этом вторая величина в городе?

— Парней у него слишком много, а поэтому влияние само по себе растёт.

— Понятно… Сколько с меня?

— В следующий раз из Токито-сити привезёшь свежего лосося — и мы в расчёте.

Они крепко пожали руки.

— Выручаешь, как всегда.

— В этом моя работа — не дать таким, как ты, умереть от тупости конструкции ЧИПа.

Артур взглянул на катану.

— Можно… ещё просьбу?

— Конечно. Настёна!

Девушка быстро спустилась вниз и уже предстала перед двумя мужчинами.

— Вот эту катану подточить и выдать менчику в лучшем состоянии.

Она вынула клинок и детально осмотрела лезвие в поисках всех скосов и микротрещин.

— Пару деньков и будет готова!

— Бейба… Ты чего мать твою говоришь! Ему сейчас нужно…

— Не страшно, — спокойно сказал Артур, надевая шлем. — Я пока просто покатаюсь.

Генри посмотрел на него внимательно.

— Турик… ты блин самый настоящий «Mr. Worldwide».

— Что это значит? — уже механическим голосом спросил Артур.

— Да… неважно.

Он потрепал Дружка.

— В следующий раз чимичангов тебе куплю, — пёс радостно гавкнул в ответ.

Артур и Дружок вышли на улицу и снова — голос — тот же, что у бара.

— Вот видишь… ваша встреча произойдёт раньше, чем казалось.

Артур закрыл глаза.

— Я чувствую себя виноватым. Вы с Климом могли быть рядом и смотреть — каких успехов он достигает...

В воздухе словно ветер прозвучал тихий смешок.

— Не кори себя за прошлые ошибки! Думай о будущем, а о нас не беспокойся — такую квартирку, как у нас «здесь», мы бы и за сто лет не нашли!

Он чуть улыбнулся.

— Главное, что ты не злишься…

— Да как-то… и не собиралась…

Голос исчез, и Дружок стоял смотрел на него с выражением абсолютного непонимания.

— Не обращай внимания. Просто… неважно, — Пёс наклонил голову набок, — Ну хватит тебе — мы вроде собирались ехать. Прыгай!

Дружок запрыгнул в машину, а Артур сел следом и на секунду ему показалось, что где-то вдалеке, за крышами Сиб-сити, сверкнула тонкая линия молнии.

Сосновый лес за городом был слишком густым и непроходимым — его давно хотели расчистить, загнав сюда очистительные машины и превратить дикий хаос в аккуратный бор с тропами и фонарями, но денег на это ни у кого не находилось, а желания тем более.

В эту ночь метель шла более обильно стеной: снег мастерски бил в лицо, разрезая щёки и забивался в рукава. И среди всего этого двигалась таинственная фигура. Странствующий мужчина пробирался сквозь сугробы, отмахиваясь от веток. Его тяжёлый кожаный плащ тянул за собой снег, а под плащом была простая белая футболка, уже набитая сосновыми иглами, которые успели чуть порвать футболку. Волосы растрёпаны, их мгновенно покрывали снежинки, но они тут же таяли от жара его кожи.

Он дышал тяжело, но шёл вперёд, отдавая каждому метру слишком много усилий. Пред ним вздымались сугробы почти по пояс, но каждый раз он поднимал на них молот с длинной рукоятью и массивной головкой, которая была исписана лучезарными узорами, напоминающими старославянские орнаменты — спирали, молнии и переплетённые линии.

Разряд… И молния била из молота в снег — сугроб разлетался в стороны паром и крошкой льда. Его путь по лесу был долгим — это читалось в осанке, в хриплом дыхании, в том, как он иногда замирал на секунду.

И вот она финальная опушка — сквозь метель начали проступать огни Сиб-сити — далёкий, холодный и живой.

Мужчина остановился и долго смотрел вдаль. Девять лет он шёл именно к этому моменту и на его губах проступила едва различимая улыбка.

— Ну что ж, Маверик… — тихо произнёс он. — Пора принять свою судьбу.

Он поднял молот вверх и облака над ним бойко дрогнули. Где-то глубоко в снежной тьме неба вспыхнула искра — сначала тонкая, почти незаметная, а затем вторая и после третья — самая грозная и сильная.

Электричество не падало с неба на землю — оно втягивалось податливо в молот, заставляя светиться изнутри — узоры ожили, линии вспыхнули холодным синим светом. Снег вокруг начал подтаивать, пар поднимался клубами.

Мужчина задержал дыхание и ударил бойком в землю — звук был еле различимым, но мир словно разорвался. Снег в радиусе десятков метров взметнулся вверх волной. Деревья согнулись от давления, а метель на секунду оборвалась. Чистый круг, оголивший вечный лёд, а под ним сырую землю.

Он стоял в эпицентре этого «взрыва», держа молот в руке, не расслабляя плечи.

Он был слишком серьёзно настроен и где-то вдалеке, в огнях Сиб-сити, ещё никто не знал, что их девятилетняя передышка закончилась. Лес вновь наполнился ветром, а Тал Гао сделал следующий шаг к городу.

Глава 3

Прошвырнувшись по городу в бесцельной поездке, чтобы уложить в голове всю информацию, полученную за последние два дня, Артур всё же направился к большому театру «Сибирский», чтобы свидеться с его главой — Михаилом Кировым. Это имя много значило для него, а для его «видения» — тем более.

Добравшись до театрального района, Артур припарковал машину на небольшой парковке возле маленького театра, который прилегал к основному, Большому.

— Сиди здесь и, если вдруг тебе захочется помочиться — нажимаешь на вот эту кнопку на двери, вылазишь и писай там, где твоей маленькой голове только заблагорассудится! — сказал на прощание Артур псу, а он согласно кивнул.

Артур вышел из машины и направился через небольшую площадь артистов. Там выступали люди, надеясь, что сам Киров когда-нибудь заметит их и позовёт в один из своих спектаклей: кто-то пел, кто-то играл на инструментах, а кто-то разыгрывал сценки. Среди них была парочка, которая ставила отрывок из «Ромео и Джульетты» — они играли с полной отдачей, не обращая внимания на холод.

Артур шёл медленно, иногда задерживая взгляд на выступающих. Он слушал, наблюдал за ними и иногда даже чуть улыбался. Почти у самого конца площади, перед входом в прилагаемый к Большому театру парк, он услышал хриплое пение — два старых мужчины, почти полностью заметённые снегом, сидели на лавке и пели под гитару:

«Мо-о-о-ост Миров, уже не защитит нас вновь…

К тебе увы-ы-ы, уже и не веду-у-ут пути…»

Артур остановился и дослушал песню до конца — она ему очень даже понравилась. В честь этого он потянулся в карман, достал несколько монет и бросил их в чехол от гитары и поднял прямо к лицам певцов большой палец вверх. Один из стариков ответил ему короткой военной отдачей чести, на что он кивнул и пошёл дальше в парк.

Парк выглядел дорого: готические лавки с фонарями стояли через каждые несколько метров; сосны и ели плотно окружали тропинку; каменные дорожки были почти полностью покрыты снегом. Он прошёл по тропе, замедлил шаг возле одной из ёлок и коснулся её ветки — холодные иголки слегка кольнули ладонь. На мгновение его словно потянуло куда-то назад, в воспоминания и вдруг позади прозвучал тихий голос:

— Не медли…

Артур резко обернулся и… никого. Он покачал головой и продолжил путь к театру. У входа стояли два мужчины в строгих плащах и чёрных очках.

— Извините, но театр сейчас закрыт для посещений, — сказал один из них, выставив руку вперёд.

— Я хочу увидеть вашего босса!

Охранники безэмоционально переглянулись.

— Михаил Клементович не принимает сейчас гостей — он занят постановкой одной из своих пьес.

Артур немного помолчал и после выдал:

— Скажите ему, что… — он сделал короткую паузу. — Артур Войнов хочет с ним увидеться.

Оба охранника заметно напряглись — имя подействовало на них сразу. Один из них спешно поднял руку с коммуникатором.

— Рири, сообщи боссу, что с ним хочет встретиться Артур Войнов.

— Кто?! — донеслось из динамика.

— Ну… Артур Войнов… Э…

— Охотник за головами, — добавил второй охранник.

— Босс не встречается с такими!

— Рири, этот человек легенда — просто так он не приходит, — нервно прошептал охранник, поднеся устройство ближе ко рту.

— Эх… Лено…

— Чё? — раздался второй голос с той стороны.

— Ты знаешь, кто такой Артур Войнов?

— Ты с ума сошла, детка? Это ж «Демон воплоти». О нём все знают — он свою работу делает совершенно изящно и…

— Ладно, я поняла! Вы там — не впускайте его пока! Я пойду у босса уточню.

Связь оборвалась, и охранники молча уставились на Артура — они рассматривали его с ног до головы. Один из них всё-таки не выдержал и подошёл поближе.

— Артур… извините за фамильярность… а можно… автограф?

— Чего, я тебе что — поп-звезда какая? — недоумённо спросил Артур.

— Нет-нет, просто…

В этот момент коммуникатор снова зазвонил.

— Рири?

— Пусть проходит в большой зал, но оружие с него всё снимите и оставьте у себя! Конец связи…

— Ну, вы её слышали, мистер Войнов… — сказал охранник, доставая сканер. Он быстро просветил тело Артура. — А вы… пришли без оружия?

— Я не собирался сегодня драться!

Охранники вновь переглянулись.

— Ну тогда… добро пожаловать в большой театр «Сибирский».

Они синхронно поклонились и распахнули массивные двери. Артур вошёл внутрь и перед ним открылось огромное Фойе: белые резные фигуры, картины эпохи Ренессанса, длинный красный ковёр, а через каждые десять метров стояли охранники — все они смотрели на Артура. Под этим количеством взглядов идти вперёд было непросто — напряжение чувствовалось буквально в каждом шаге. И вдруг из боковой комнаты вышел мужчина афроамериканской внешности, в лиловом костюме, с украшениями на руках и шее. Он шёл навстречу к Артуру с широкой улыбкой.

— Поверить не могу, что в нашем театре стало на один миф больше! Я Лено Мерсер — оружейник Кирова.

Он протянул руку, на которой висели дорогие часы с брюликами.

— Артур Войнов, — ответил Артур, пожимая её. — Слушай, Мерсер… а можно сделать так, чтобы эти глыбы перестали на меня пялиться?

— Э-э, нет, мужик. Ты гость неожиданный и потому мы за тобой глаз да глаз! Но в зале этих горилл будет поменьше. Позволь тебя туда проводить?

— Да и хотелось бы побыстрее.

Они пошли через всё фойе — охрана не сводила с Артура глаз. Он успел детально рассмотреть убранство здания и тихо сказал:

— Ваш босс не скуп на драгоценности для обычного фойе.

— Это ты ещё наши туалеты не видел, — усмехнулся Мерсер. — Ладно, заходь туда, но пожалуйста — веди себя тихо! Там сейчас репетиция, а босс принял тебя только потому, что уважает твоё прославленное имя.

— Ну, и на том спасибо.

Лено остановился у двери и нелепо поклонился на уход, а Артур тихо открыл её и вошёл в большой зал. Он на мгновение остановился — пространство оказалось слишком огромным и необъятным: нижний ярус тянулся длинными рядами красных кресел с золотой окантовкой. Над ними нависал широкий балкон, уходящий почти до середины зала. По бокам располагались небольшие ложи, украшенные резьбой и мягким светом ламп. А впереди возвышалась сцена — на ней стояли декорации из «Лебединого озера»: белые колонны, лёгкие ткани и приглушённый свет создавали атмосферу спокойствия. В центре сцены танцевала балерина и оркестровая запись звучала тихо, но ясно.

Каждое движение девушки было точным — она скользила по сцене легко, выполняя повороты и прыжки без единой заминки. Артур замер в проходе и невольно погрузился в происходящее, но из середины зала вдруг прозвучал спокойный голос:

— Стоп! Ещё раз, Алиса. Ошибка на переходе. Отмотайте пожалуйста музыку назад.

Мужчина поднял руку и указал на звукорежиссёра. Артур сразу понял, кто перед ним. Михаил Киров — глава театра и самая влиятельная фигура всего района. Его лицо было острым и собранным. Рыжие волосы и аккуратная борода были ухожены до идеала. Чёрные очки сидели ровно. Костюм тоже был подстатье очкам, а рубашка под ним — лиловой.

Артур осторожно подошёл к его ряду, протиснулся между креслами и тихо сказал:

— Михаил…

— Подожди… — Киров поднял ладонь, не отрывая взгляда от сцены. — Сейчас самый главный момент.

Балерина вновь начала движение, и Михаил следил за каждым её шагом.

— Ну вот — опять на том же месте! Десятый раз подряд… — спокойно произнёс он. — Давайте ещё раз и с самого начала. Звук!

Он вернулся в исходное положение, после чего повернул голову к Артуру.

— Ну а теперь можешь присесть.

Артур сел рядом и снова посмотрел на сцену — Алиса продолжала танцевать и на этот раз без остановок. Он начал рассматривать её внимательнее: Серебристые волосы были собраны в аккуратную причёску, а макияж напоминал лебединые перья.

— Это её первое выступление, — сказал Михаил, скрестив руки. — Она готовилась к этому с четырёх лет.

— Она мне кое-кого напоминает… — тихо сказал Артур.

— Генри говорил, что она похожа на моего отца… — ответил Михаил. — Жаль, что я этого проверить не могу!

После этих слов Артур почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри — старые воспоминания на секунду всплыли в голове, но шлем героически скрывал его лицо, и эмоция осталась незаметной. Некоторое время они молчали, а потом Михаил спросил:

— Когда ты в последний раз был в театре?

— В тридцать восьмом году — мама водила нас с братьями на «Щелкунчика» перед Новым годом.

Михаил слегка повернул голову.

— Значит ты из старого поколения — видел все ужасы, что происходили тогда… Я думал таких как ты выращивали в лабораториях.

— Я тоже бы так подумал, если бы не знал себя… — тихо ответил Артур, немного опустив голову.

Музыка на сцене восторженно продолжала играть.

— Зачем тебе понадобилась встреча со мной? — спросил Михаил. — Охотники обычно сами решают свои проблемы! А тем более такие как ты… Демон.

— У меня заказ на человека из клана «Трёх драконов», и он скрывается где-то в Сиб-сити. Я подумал, что ты можешь помочь, ведь у тебя люди по всему городу расставлены.

Михаил немного подумал и ответил:

— Помочь я всегда готов, но у любой сделки есть обратная сторона! Как говорят в ваших кругах — «баш на баш» вроде.

— Все верно! И что же ты хочешь взамен?

Михаил чуть наклонился вперёд.

— В нашем мире живёт один неприятный человек, который в своё время сильно мне нагадил. И что самое интересное — тебе точно не составит труда его найти.

— О ком речь?

Михаил произнёс имя спокойно и чётко:

— Владислав Цепеш, — Он сделал небольшую паузу. — Найди его и передай от меня посылку и после этого я решу вопрос с твоим основным заказом.

Артур на секунду задумался. В голове мелькнуло несколько мыслей, но удивления почти не было — Цепеш успел высосать кровь у многих.

— У тебя есть серебряные патроны? — вдруг спросил Михаил.

— Я не пользуюсь пистолетом.

Михаил дерзко усмехнулся.

— Тогда накорми его чесноком — да побольше засунь! Что-то мне подсказывает, что от одной головки он не лопнет, а только надменно улыбнётся.

— Хорошо… — сказал Артур, поднимаясь и поправляя плащ. — Что-нибудь передать от тебя?

— Не стоит, — спокойно ответил Михаил. — Он и так поймёт, кто его заказал…

Артур кивнул и перед тем, как уйти, он ещё раз посмотрел на сцену — Алиса продолжала свой прекрасный танец, но теперь она смотрела прямо на него.

— Не отвлекайся! — резко бросил Михаил.

Балерина сразу вернулась к движениям, а Артур развернулся и тихо покинул зал.

В это же время в другом шумном городе, который он покинул совсем недавно, жизнь кипела совсем иначе — в самом дорогом клубе Токито-сити проходила вечеринка для избранных. У входа стояла плотная охрана из четырёх двухметровых мужчин. Сеньян показала им пропуск, и её без лишних вопросов пропустили внутрь.

Музыка гремела на весь зал, а танцпол до отказу был забит людьми. Толпа двигалась в такт свету прожекторов и лазеров, которые резали дым и раскрашивали помещение разными цветами, а диджей играл самые популярные треки Нового Мира. Сеньян без особого интереса прошла через толпу и поднялась по лестнице в VIP-ложу, в которой за одним из столиков, сидел мужчина.

Лицо у него было чистокровно американское. Чёрная рубашка была расстёгнута и оттянута в стороны. В центре груди находилась огромная дыра, внутри которой сверкали молнии. Разряды медленно собирались в этой пустоте и время от времени пробегали по коже. Белые зрачки яростно отражали свет прожекторов.

Мужчина развалился на большом зелёном диване с позолоченной окантовкой и курил сигару. Позади него висела огромная картина, на которой был изображён белый громовой дракон. Он заметил Сеньян и улыбнулся.

— Сеня, чего так долго?

— Любимый, ты же знаешь — пробки, — ответила она и села рядом.

— Если бы я не знал тебя столько лет, то поверил бы, — усмехнулся мужчина и обнял её за плечи. — Какие новости, крошка?

— Дядюшка Токито дал Артурчику заказ на убийство какого-то предателя клана, и он его без раздумий принял.

Сеньян достала тонкую сигарету и аккуратно вставила её в бриллиантовый держатель.

— Пха… — усмехнулся мужчина. — Кто бы сомневался, что самый жирный заказ на рынке достанется именно Демону.

— Он прикрылся заботой о товарищах, — сказала она, прикуривая. — Но кто в это поверит? Все знают, что он боится вскрытия «ящика Пандоры», который хранился у драконов…

Мужчина слегка сжал её плечо.

— Если этот ящик откроется — мы с тобой узнаем об этом первыми, — Он наклонился ближе, дыханием пронизывая губы Сеньян. — Я обожаю тебя.

— А я тебя, Маве…

— Маверик!

Внезапный голос прервал их любовные страсти и к столику подошёл официант.

— К тебе Сонни рвётся.

Маверик раздражённо нахмурился.

— Вот именно сейчас ему нужно было всё испортить?!

— Говорит, что это срочно.

Маверик тяжело вздохнул.

— Ладно, пусть подходит.

Официант с кивком резко исчез и через несколько секунд по лестнице поднялся мужчина в простом белом плаще — лицо у него было напряжённым.

— Сонни… — медленно сказал Маверик. — Чемпион людей, чемпион зверей… Что такого произошло в мире, что ты оторвал меня от моей любимой женщины?

Сонни показал пальцем на бутылку шампанского.

— Мав… можно?

— Бери — всё равно его уже пить невозможно!

Сонни схватил бутылку и жадно выпил почти всё содержимое несколькими глотками — Сеньян ехидно усмехнулась, наблюдая за этим. Поставив пустую бутылку на стол, Сонни тяжело выдохнул и выдавил изо рта фразу:

— Новости от информатора из Сиб-сити…

Маверик махнул рукой.

— Ох, от этих бездарей давно ничего дельного не…

— Тал Гао вернулся.

— ЧТО?!

В тот же момент свет в клубе погас и в следующее мгновение помещение освещали только молнии, которые вырывались из тела Маверика. Он резко поднялся и схватил Сонни за горло, подняв его над полом. Белые глаза засветились ярче прожекторов, и он грозным голосом проговорил:

— Повтори.

Сонни судорожно пытался вдохнуть.

— Любимка… отпусти его, — спокойно сказала Сеньян с дивана.

— Тал Гао… — прохрипел Сонни. — В лесу нашли следы от его молота…

— Этот ублюдок должен был давно сгнить в могиле! — прорычал Маверик. — Он не мог просто взять и вернуться…

Внизу толпа начала возмущаться — люди кричали, требуя вернуть музыку. И тогда Сеньян поднялась и нежным голосом сказала:

— Легионер… отпусти его на землю.

Маверик сразу ослабил хватку и отбросил Сонни в сторону. Тот упал на пол и несколько секунд пытался отдышаться. Электроника клуба постепенно ожила — свет вновь загорелся, а за ним вернулась и музыка.

Маверик молча махнул рукой, и Сонни быстро покинул ложу. Он вернулся на диван и Сеньян обняла его, прижимаясь ближе.

— Он придёт за мной… — тихо сказал он, закрывая лицо руками. — Его интересует только моя голова.

— Послушай меня, — спокойно ответила Сеньян. — Хватит психовать! Мы подготовимся: соберём парней, усилим охрану и подготовим костюм…

— Этого всего будет слишком мало… — глухо сказал Маверик. — Девять лет назад он поклялся моей головой написать на снегу «Прощения нет»… И оставил на память мне эту дыру в груди.

Сеньян взяла его за лицо и заставила посмотреть на неё.

— Тогда же его смогли остановить, — Она говорила тихо, но уверенно. — Значит и сейчас сможем, обещаю тебе!

И на окраине Сиб-сити в этот момент вспыхнула молния. В сумраке уездного бара появился уставший мужчина, державший в руке тяжёлый молот. Дверь скрипнула и медленно закрылась за его спиной — внутри пахло старым деревом, дешёвым спиртом и табаком. Несколько мужчин за столами повернули головы на звук, окинули взглядом незнакомца и почти сразу вернулись к своим бутылкам.

Мужчина шёл медленно — каждый шаг давался тяжело, а мокрый снег на сапогах таял и оставлял следы на дощатом полу.

Бар был старым: потолок поддерживали потемневшие балки; на стенах висели пожелтевшие фотографии охотничьих трофеев, выцветшие плакаты с рекламой пива и пара криво прибитых металлических табличек со старыми правилами заведения; в углу тихо гудел древний музыкальный автомат, изрыгая из себя блюз.

Мужчина доковылял до стойки и положил молот рядом с собой, подозвав бармена. Тот появился из тёмного угла, который почти не освещался лампой. Бармен был одет в серую клетчатую рубашку, с короткой щетиной и меха-глазом вместо левого. Линза тихо жужжала, сканируя посетителя.

Бармен некоторое время молча изучал его.

— Вечер добрый, — сказал он наконец. — Чего тебе налить?

Мужчина тяжело опёрся на стойку.

— Ёрш можешь намешать?

— Да как нехер. — бармен хмыкнул. — Тебе на каком — Гёссер или «Стиловское»?

Мужчина задумался на секунду.

— А эля нет?

В этот момент за его спиной раздался громкий смех. Несколько мужиков у стойки начали хохотать, размахивая бутылками мутной светлой жидкости, которую уже трудно было назвать пивом.

— Мужик, — сказал один из них, — здесь только два вида пива, а эль не завозили уже лет шесть.

Мужчина спокойно посмотрел в их сторону.

— Тогда на любом.

Бармен пожал плечами и ушёл к бочкам. Пока он наливал напиток, мужчина решил медленно осмотреть бар вновь. Он заметил ножевые зарубки на стойке, оставшиеся после старых драк. В углу стоял разбитый бильярдный стол, накрытый грязным брезентом. На стене висели часы без стрелок. Рядом была прибита полка с пустыми бутылками, среди которых стояла одна старая медная кружка с выцарапанной надписью «Соси». Под потолком тихо покачивалась лампа.

Позади него скрипнул табурет. К стойке подошёл толстый низкий лысый мужчина. Его тело было покрыто татуировками — от плеч до шеи. Он остановился рядом и уставился на молот. Лицо у него было слишком самодовольным.

— Слышь, — сказал он. — А чего у тебя за молот такой красивый — из музея что ль украл?

Несколько мужиков за столами начали ухмыляться, ожидая реакцию, но путник даже не повернул головы.

— Не твоё собачье дело, Гимли.

Толстяк усмехнулся.

— О, мужики… да он у нас тут любитель классики. Может объяснить ему, в чём он не пра…

Он не успел закончить — в воздухе мелькнул едва заметный разряд и в следующую секунду тело мужчины превратилось в кучку серого пепла, осыпавшуюся на пол.

В баре стало тихо, а затем раздался скрежет стульев — мужчины вскочили и направили на путника пистолеты. Бармен вернулся к стойке, поставил кружку с намешанным ёршом перед незнакомцем и холодно сказал:

— У нас в баре одно правило — не использовать магию, — Он слегка наклонился ближе. — А ты только что его нарушил!

Путник даже не посмотрел на него и взял жадно в руки кружку — одним длинным глотком выпил всё до дна.

Кружка тяжело ударилась о стойку. Мужчина достал из кармана монету старого образца и положил её на стол. Ни слова не говоря, он поднял молот и направился к выходу — десяток стволов сопровождали каждый его шаг. Дверь скрипнула, и он вышел.

Когда дверь закрылась, бармен взял монету и поднёс её к свету — линза его меха-глаза увеличила изображение.

— Подожди… — пробормотал он. — Это же древние юни…

Разряд… Белая вспышка осветила улицу. Весь бар исчез: дерево, стены, крыша, люди — всё превратилось в пепел. Снег медленно оседал на месте, где только что стояло здание.

Мужчина даже не обернулся — он продолжал идти по улице тяжёлым шагом, сжимая рукоять молота и думал:

«Неужели… меня все забыли?..»

Глава 4

Стильный белый лимузин отражал от себя свет фонарей около центральной цитадели Сиб-сити, к которой был пристроен небольшой православный храм. Киров задумчиво сидел с Лено в лимузине и думал о чём-то отстранённом.

— Хэй, босс, чего загруженный такой — неужели на тебя действует так сильно этот район? — спросил для разрядки Мерсер.

— Своих дел, как знаешь, по горло, а тут ещё нужно с этой челядью необразованной встречаться... — выставив руки перед лицом в замке, ответил Михаил.

— Ну, в любом случае с ним давно уже нужно было устроить ночное рандеву и показать, кто на самом деле правит в этом городе!

— Знаешь, Лено... Мне не так уж и нужна эта власть — она опьяняет и делает тебя уязвимым. Я устал от того, что все смотрят на меня как на какого-то бога, хотя сам я из себя ничего не представляю... — с ноткой жалости проговорил Киров.

— Вас уважают не за вашу силу, а за ваш ум. Мы-то что — ходячие оружия, а вот вы — направляете нас в нужное место и всегда точно указываете наши прицелы.

— Пхэх, ну спасибо за доброе слово...

— Всегда пожалуйста.

Спереди донёсся голос шофёра:

— Босс, мы на месте!

Лено уже собирался отстёгиваться и выходить первым, как вдруг в его сторону прилетела спокойная рука, задерживающая его на месте.

— Останься здесь, я сам всё решу!

— Вы уверены?! — не убирая руки с ремня, спросил Лено.

— Как ты там сказал — «уважение за ум». Значит и сегодня я смогу всё разрешить без трёх охранников и остаться целым и невредимым! — улыбнулся Киров и вышел.

— Надеюсь, вы об этом не пожалеете... — крикнул Мерсер, и дверь захлопнулась.

Михаил поправил воротник рубашки, дал отмашку сидящим впереди шофёру и телохранителю и направился ко входу цитадели. Сама цитадель ничем не выделялась кроме храма — плоские стены с панорамными окнами, обычный бизнес-центр нулевых, но внутри убранство было куда богаче: пол был выложен тяжёлым чёрным камнем, отполированным до зеркального блеска; вдоль стен стояли мраморные фигуры древнегреческих богов и героев — Арес с поднятым копьём, Афина в шлеме и Геракл с палицей на плече; между колоннами висели массивные золотые люстры, дающие мягкий тёплый свет; под потолком тянулись декоративные балки, украшенные тонкой резьбой.

Михаил продвинулся вдаль по холлу, и перед ним из ниоткуда появилась «глыба»: мужчина под два с половиной метра ростом, в котором от человека осталось лишь лицо — всё остальное тело заменял чёрный киберкаркас с красными световыми вставками, тихо пульсирующими под металлическими панелями.

— Игор...

— Добро пожаловать, Михаил, — роботизированным голосом ответил тот. — Начальник ждёт вас у себя в кабинете.

Сказав всего две фразы, он исчез так же внезапно, как появился. Михаил направился к лифту. Двери открылись мгновенно, словно подъёмный механизм уже ожидал его. Кабина плавно пошла вверх, без толчков и шума. Киров стоял внутри, приложив палец к подбородку и глядя куда-то в пол.

«Может всё-таки убрать последнее движение... Сколько бы она ни пробовала — у неё ничего не получается... Но без него танец будет казаться незавершённым...» — Он продолжал обдумывать эту мысль, пока лифт не остановился.

Двери разошлись в стороны и перед ним открылся огромный двухэтажный пентхаус. Откуда-то сверху доносились гневные голоса.

— Анна… я не могу обещать тебе свою протекцию!

— А я не могу обещать, что Орлан сейчас не высвободит из кулаков энерго-лезвия.

— Давай поговорим потом — ты сейчас на взводе...

— «Потом»... уже будет поздно...

Голоса резко стихли. Через несколько секунд со второго этажа спустились два экстравагантных человека: девушка в дорогом деловом костюме с пышными бурыми волосами и круглыми очками — её шаги были быстрыми и резкими, а за ней двигался мужчина почти в два раза выше её — в бежевом длинном плаще. Его лицо было полностью скрыто бинтами, оставляющими лишь узкие прорези для глаз.

Они бы так и прошли мимо, если бы Михаил не заговорил:

— Анна, Орлен — моё почтение...

Девушка остановилась лишь на мгновение и даже не повернулась.

— Если этот сукин сын будет тебе угрожать, сделай мне одолжение — засунь руку Игора ему в жопу! — гневно бросила Анна и зашла вместе со своим спутником в лифт.

Двери закрылись. Киров проводил их коротким взглядом, будто вообще не обратил внимания на сказанное и спокойно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Там находился кабинет хозяина цитадели. Когда Михаил поднялся, перед ним открылось большое пространство, оформленное под старую славянскую избу: стены были собраны из толстых тёмных брёвен, тщательно обработанных и покрытых лаком; в углах стояли тяжёлые резные сундуки; над дверями висели старые иконы в серебряных окладах; вдоль стены тянулась длинная лавка, покрытая медвежьей шкурой; рядом находилась массивная печь, украшенная белыми изразцами с красными узорами, а над ней висели связки сушёных трав, пахнущих полынью и чабрецом.

Но главным здесь было панорамное окно, занимавшее почти всю дальнюю стену. За стеклом мерцали ночные огни Сиб-сити. Перед окном стоял отполированный стол из тёмного дерева. На нём лежали две театральные маски — одна улыбающаяся, другая печальная. Рядом стояла бутылка дорогого коньяка и два тяжёлых хрустальных бокала. За ним сидел владелец здания и всех игорных зон Сиб-сити — Золотая Маска, или же для деловых партнёров просто — Роман Князев.

На его лице была рельефная позолоченная маска с тонкой резьбой. На нём была чёрная жилетка, под которой скрывалась белоснежная рубаха с закатанными рукавами. Позади него стоял Игор — он выглядел расслабленным, но в его позе чувствовалась готовность в любой момент рвануться в бой. Михаил подошёл ближе к ним.

— Роман, приветствую... — произнёс он своей изысканной манерой.

Князев не ответил сразу — он медленно налил коньяк в один из бокалов, затем поставил бутылку обратно и только после этого поднял голову.

— Садись. — ответил гневно Роман.

Михаил послушал Князева и сел на дорогой стул напротив стола.

— Ну и... чего ты так рьяно искал со мной встречи?

— Ты слышал последние новости? — спросил Роман, вставая из-за стола и подходя к окну. Он смотрел на ночной город, где огни казино и улиц тянулись до самого горизонта. — Тал Гао уже в городе. И это, блин, уже не сказки маленьких детей. Прошлым вечером он испепелил какой-то старый бар, и теперь весь город на ушах — толстосумы грозятся позакрывать свои казино, опасаясь, что он тоже зайдёт к ним… и ему что-то не понравится!

Михаил сидел спокойно, сложив руки на коленях.

— Ну, когда Тал Гао «сиял», я сам ещё играл в театре и только начинал свою карьеру. Так что я не представляю для него никакой угрозы, как и он для меня.

Роман фыркнул.

— Вот остряк… Кто знает, чего такого наслушался в лесах этот безумец. Сейчас никто не в безопасности. И мне нужно твоё полное содействие... — Михаил чуть наклонил голову.

— Ты предлагаешь мне… сделку? — тихо сказал он, направив свои очки в сторону Князева, будто пытаясь заглянуть сквозь маску.

Роман вздохнул.

— Как бы я тебя ни любил… но да. Считай это сделкой. Мне нужны твои самые лучшие парни в охрану казино. Взамен проси что угодно.

Михаил опустил взгляд на стол и в его голове промелькнула язвительная мысль: «Он боится не за тех корпоратов… а за свою жизнь. Видимо, он чем-то насолил Тал Гао в прошлом… Это хороший повод подвесить его за яйца.». Он поднял глаза и заговорил:

— Ко мне тут заглядывал недавно охотник — спрашивал про одного мужчину, который прячется где-то в нашем городе… Может, ты знаешь где? — спросил он, медленно потирая ногти на пальцах.

— Имя известно?

— Ах да, я себе записал, — Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую чёрную записную книжку и открыл её. — Недзуко…

— Исключено! — Князев резко повернулся. — Этот человек проходит под протекцией сверху и…

— Я не спросил тебя, под кем он ходит, — спокойно перебил Михаил. — Я назвал конкретное имя, — Он закрыл записную книжку. — Либо так… либо можешь дальше трястись как девочка перед первым половым актом.

Князев замолчал и в комнате стало тихо. Михаил смотрел на него и видел гораздо больше, чем простое молчание — он видел сами мысли Князева и покорно их впитывал в себя: «Если я выдам этого человека — за мной придёт Персей. И уже от него точно меня ничего не укроет. Нельзя так рисковать… А что если Игор…»

— Он тебе не поможет.

Спокойно сказал Михаил и перевёл взгляд на Игора — кибернетический гигант уже направил ручную базуку прямо на хозяина кабинета.

— Какого чёрта здесь происходит?! — рявкнул Князев.

Михаил лишь слегка пожал плечами.

— Ты думал, у меня нет людей в твоём ближайшем окружении? Ты сильно ошибался.

Князев медленно поднял голову и посмотрел на Игора.

— Что этот лепрекон тебе пообещал, Гарднер?

Игор ответил без колебаний:

— Настоящее тело… А не эту робо-помойку… как у сраного робокопа.

Князев медленно выдохнул.

— Что ж господа… раз вы настроены серьёзно… значит и я буду предельно серьёзен.

В следующую секунду он резко откинул стол. Тяжёлая деревянная плита полетела прямо в Михаила, потащив его вместе со стулом и с грохотом впечатав в стену, а Игор в тот же момент вылетел наружу — мощный удар отбросил его через панорамное окно. Стекло взорвалось тысячами осколков.

Князев повернулся к печи и вытянул руку вперёд. Пламя внутри неё резко рванулось наружу и потекло к нему. Огонь охотно втягивался в его тело. Золотая маска начала плавиться, припекаясь к коже лица. Кожа чернела, а тело разъедалось и покрывалось тёмной тканью, напоминающей угольную броню. Михаил выбрался из-под стола и с тревогой в глазах смотрел на происходящее.

— Знаешь, Киров… — голос Князева стал грубее и тяжелее. — Я тебя никогда не любил, — Он сделал шаг вперёд. — А твой район ещё мой предшественник хотел снести… и построить там самое большое казино в мире, — Его рука загорелась пламенем. — Твоя смерть даст мне полный карт-бланш на владение городом, — Пламя сформировалось в длинную огненную стрелу. — А твоя «армия»… в страхе станет прислуживать мне, когда я кину к их ногам твою бездыханную голову.

Он направил руку в сторону груди Михаила, и огненная стрела вырвалась вперёд. Но в этот момент Князев почувствовал странное движение под ногами — будто что-то тонкое опутывало его ноги.

— Погасни…

Голос донёсся из-под пола и в следующее мгновение тело Романа оказалось полностью окутано бинтами.

— Орлен… — тихо и испуганно проговорил Михаил.

Бинты сжимали тело Князева всё сильнее. Он пытался прожечь их огнём, но ткань была мокрой и не поддавалась ему — огонь лишь шипел, не причиняя ей вреда. Снаружи, в воздухе возле небоскрёба, появился Игор. Его кибернетическое тело зависло среди падающих осколков стекла. Через имплант он связался с Михаилом и голос соединил на короткий срок два сознания:

«Передай моей дочери… что я до сих пор жил только ради неё…»

— Орлен, отступай! — резко крикнул Михаил.

Бинты мгновенно ослабли и слетели с Князева. Он едва успел вдохнуть, как почувствовал резкую боль. Из руки Игора выдвинулся длинный клинок и прошёл прямо сквозь тело Романа. Киборг ударил его с огромной силой, и они вместе пробили стену пентхауса, улетая вниз. Крик разнёсся по всей цитадели. Пронзённый Князев, падая, повернул голову назад и закричал:

— Ты не мог со мной так поступить! Я собрал тебя по частям, когда ты умирал…

Игор смотрел на него спокойно и с прорезающейся улыбкой.

— Я хотел жить в своём теле… а не в железяке.

Они стремительно падали к земле и на уход Игор вкинул в воздух:

— Теперь… я наконец-то встречу…

В этот момент на другом конце города, тихо прозвучало имя:

— Янь…

В неосвещённой заброшенной квартире с разбитыми окнами Тал Гао смотрел на фотографию своей жены. Его молот был вбит в стену так глубоко, что вокруг пошли трещины. Каменная кладка раскрошилась, а по комнате расходились редкие вспышки молний — они срывались с бойка молота и на секунды освещали пустые стены, обломки мебели и пыльный пол. Свет этих вспышек падал на лицо Тал Гао. На его лице не было ни грусти, ни злости — только спокойное и тяжёлое внимание. Он держал фотографию двумя пальцами и медленно проводил взглядом по её краям. На снимке женщина азиатской внешности в экзо-костюме смеялась, подняв к солнечному небу маленького мальчика, который тянул руки вверх и что-то кричал. Он был похож на отца почти полностью. Тал Гао еще долго смотрел на них и говорил себе под нос:

— Магнус… Янь… — тихо произнёс он. — Я никогда вас не забуду, — Молния прошла по стене. — Вы единственные согреваете моё сердце… уже шестьдесят лет…

Сквозняк прошёл через разбитые окна. В проходе за его спиной появилась длинная тёмная фигура — человек шагнул в комнату и сложил за спиной два металлических крыла. Сегменты крыльев тихо щёлкнули, когда сложились в компактный каркас.

— Великий Тал Гао… — протянул он. — А я думал, все пытаются меня развести в этом городе.

Тал Гао не повернулся.

— Офранковский… — спокойно сказал он. — Что ты здесь забыл?

Гость прошёл дальше и остановился в центре комнаты.

— Выслеживаю охотника, который пошёл на крупную дичь и должен застрелить её так, как велел мой хозяин, — Он посмотрел на молот в стене. — Но другой вопрос… что ты здесь делаешь? — неуверенная усмешка. — Вроде как «титулованный громовержец пал от длани господней и отправился к семье на тот свет — жить долго и счастливо»… Ну… так сейчас в садиках детям рассказывают.

Тал Гао продолжал смотреть на фотографию, а после медленно убрал её во внутренний карман плаща.

— Сказки сказкам рознь, Эрланд.

Офранковский прищурился.

— Тогда, может, ты мне расскажешь, как всё было на самом деле… — Он сделал шаг ближе. — А я тебе скажу, где прячется Маве… — Он не успел закончить.

Разряд… И в одно мгновение огромная рукоять молота оказалась у его горла. Эрланд был крепко прижат к стене и трещины пошли по кирпичу громовыми линиями за его спиной. Тал Гао смотрел на него глазами, наполненными светом молний.

— Где заседает эта мразь?

Голос был низким и тяжёлым. Крылья Эрланда нервно дёрнулись.

— Да… знаю… — выдавил он.

Молот прижал его сильнее.

— Поконкретней… У меня не так много времени с тобой возиться! — Молнии прошли по рукояти. — Иначе твои крылья будут тлеть пеплом на этом скрипучем полу.

Эрланд тяжело сглотнул.

— Он… в Токито-сити.

Молот резко качнулся в сторону.

— ГДЕ?!

— В бывшем Акима-сити! — выпалил Эрланд. — Отпусти меня, Христа ради молю!

Давление исчезло и Эрланд рухнул на пол, сразу схватившись за шею. Он сильно закашлялся. Тал Гао уже поднял молот и направился к разбитому окну.

— Может… расскажешь мне за это… — прохрипел Эрланд.

Тал Гао остановился на секунду.

— Нет… — Он поднял молот. — Скажи спасибо за то, что ты всё ещё жив.

В следующую секунду он исчез за окном и в комнате наступила кромешная. Эрланд остался один и долго сидел на полу, приходя в себя. После попытался раскрыть крылья — сегменты раскрылись наполовину… и сразу дрогнули — молнии Тал Гао всё ещё проходили по металлу.

— Вот же ж… — пробормотал он. — Даже не поговорили нормально.

В этот момент на его часах раздался звонок. На экране высветилось имя Токито Китаки и Эрланд тут же нажал на ответ.

— Что делает сейчас Войнов? — спокойный, но тяжёлый голос донёсся из динамика.

Эрланд посмотрел в сторону окна.

— Он выехал… из города.

— Куда?

Эрланд открыл рот, чтобы ответить, но в этот же момент, далеко за пределами Сиб-сити, по пустой дороге двигалась машина — за рулём сидел Артур Войнов. Фары резали ночную дорогу и впереди, на возвышенности, уже поднимались стены дворца Владислава.

Он напоминал готическую фреску — чёрный, с острыми окончаниями башен и красным светом, налаженным по всему периметру. Артур ехал один — он завёз Дружка к Генри и забрал катану, отточенную Настёной до блеска.

Остановившись недалеко от забора, он услышал мужской твёрдый голос в голове:

— Тебя здесь не должно быть — этот человек опасен!

Закрыв глаза, он попытался ответить:

— Это не остановит меня...

— Вспомни, как эта тварь поедала людей только ради забавы, а твоему отцу лишь было это в радость...

— Мне это неинтересно! Я закончу мучения нынешнего поколения, а заодно помогу и себе.

Глаза раскрылись, и голос незамедлительно исчез. Он вылез из машины и по ухабам продвигался к калитке. Зайдя за неё, он быстро оказался у входа и взявшись за огромную медную подкову, он начал стучать. Дверь открыла девушка по внешности лет шестнадцати, одетая в открытое нижнее бельё. Быстро окинув взглядом Артура, она спросила:

— Чего изволите?

— Я хочу «отужинать» с Владиславом — вроде как сейчас самое подходящее время.

— Хозяин в последнее время не рад гостям, поэтому вам лучше уйти.

— Я всё-таки хочу попытать удачу! — тем же отстранённым голосом утвердительно сказал Артур.

Девушка стояла и мялась — она не знала, что делать, как прогнать его, но уже было слишком поздно. Нос за дверью учуял знакомый запах и протянул:

— Уйди с его пути, Несс, — За голосом последовало действие, и из тела девушки пошла кровь: из носа, изо рта, из ушей — из всех возможных отверстий. Её быстро иссушало, и тело становилось всё больше похожим на мумию. В последнем взгляде была видна слеза — девушка не хотела, чтобы так всё закончилось. Её тело разлетелось песком по морозному ветру. — Заходи… и проходи сразу в главные хоромы, а я пока пойду «носик припудрю».

Артур лишь секунду продолжал смотреть на разлагаемое тело, сочувствуя девушке, и зашёл в дворец. Он был двухъярусным и максимально тёмным — освещением выступали свечи, которые горели алым пламенем. Всё было под стать фасаду — чёрным и остро готическим: картины, колонны и даже маленькие пуфики. Он проходил мимо всего этого и пытался не заострять ни на чём внимания, но писк сверху заставил его взгляд подняться: под потолком была огромная стая спящих летучих мышей — тысяча особей сплелись в один единый рой.

Эта картина не ужаснула Войнова, но что-то внутри предательски сжалось. Он прошёл по залу и раскрыл огромные двери, верхушка которых уходил под потолок. Войдя в хоромы, напоминающие тронный зал, он увидел огромный стол, накрытый до отказа самой разной едой, а в конце той стороны стола стоял огромный стул, из-за которого выглядывали залитые кровью глаза.

— Девочки, хватит прятаться! — раздался голос справа. — Идите на кухню и будьте готовы убирать в нужный момент всё со стола.

— Будет исполнено, ваше темнейшество.

Артур сел на первый стул, который попал под его руку, и уставился на Влада, шедшего к своему месту — не спеша, смакуя каждый шаг, подбирая пальцем крупицу пыли со стола. Внешне он был похож на человека — седые длинные волосы, обыкновенный подкачанный торс и алые, как уже стало нормой, глаза. Но инородная натура чувствовалась издалека и выдавала истинного упыря. Наконец он дошёл до стула и изысканно присел, начиная беседу и поднимая бокал с красной жидкостью внутри.

— Если в доме заводятся демоны… — медленно произнёс он, делая первый глоток. — Значит дела идут совсем не в гору.

— Здесь и так один такой обитает, так что ничего не изменилось! — холодно ответил на выпад Артур.

— Ты всё такой же — холодный и бесчувственный. А я, между прочим, скучал. Навещал бы почаще.

— Мне нечего здесь делать...

— Жаль это слышать. — Влад сделал еще глоток. — Но всё-таки ты здесь, значит есть весомая причина заявиться...

— И ты прекрасно знаешь какая…

— Эх, Артур… — продолжительный глоток. — Я с твоим отцом прошёл огонь и воду, а ты всё сетуешь на меня за то, что я просто беру у девушек то, что им самим не нужно.

— Ты только что убил невинную девочку у меня на глазах! Думаешь она этого хотела?

— Все рано или поздно умирают, что теперь поделаешь... Вообще странно слышать от тебя о «человечности» — ты убиваешь десятки людей в год и даже ничуточку не краснеешь.

— Это не люди, а животные, которых надо кастрировать раньше, чем они набедокурят ещё больше!

— Интересно… Эвелина!

— Да, мой господин. — из тени появилась покорная девушка.

— Наполни до краёв мой бокал.

— Как прикажете… — Девушка надкусила клыками руку в месте прохождения вен, и из неё полилась кровь прямо в бокал.

Он поднял его, наблюдая за густой тёмной струёй.

— Вот видишь — разве я её заставил это сделать? Она сама согласилась поделиться своей кровью, чтобы я был сыт!

— Этот разговор зашёл в тупик быстрее, чем я ожидал.

Артур встал и оголил катану — лезвие тихо сверкнуло в красном свете свечей.

— Как же фамильярно с твоей стороны так дерзко начинать, не переждав аперитив...

Владислав внезапно проткнул девушку насквозь, высосав из неё всю кровь. Тело в его руках быстро обмякло. В тот же момент из соседней комнаты потянулись тонкие красные кровавые линии — они врезались прямо в его вены. Было видно, что он накапливал как можно больше сил. Тело Влада начало наливаться тяжёлой энергией и трансформироваться.

— Знаешь... — произнёс он медленно. — А я ведь помню, что твой отец ещё и деда твоего подселил ко мне в память, чтобы тот всегда «был рядом»...

— Поздравляю — скоро ты увидишься с двумя другими половинками своего мозга!

Артур сделал резкий выпад в сторону Влада, но удар был отброшен. Красная аура вспыхнула вокруг Владислава и отбила клинок, словно невидимая стена. И внутри «кровавого кокона» уже не было видно той лживой человечности, которая поприветствовала охотника сначала — в нём рождался самый настоящий монстр.

Глава 5

Красный кокон Владислава начал трескаться изнутри — по поверхности побежали тонкие линии, похожие на сосуды. Они вздувались, пульсировали и медленно расходились в стороны. Через мгновение оболочка разошлась и изнутри вышло существо: высокая седовласая гаргулья с длинными руками и вытянутыми крыльями; кожа стала серой, каменной и плотной; по спине тянулись костяные выступы; когти на руках были длиннее кинжалов, а глаза светились густым кровавым светом.

Артур напрягся. Он сильнее сжал рукоять катаны и чуть опустил корпус. В голове быстро перебирались варианты: «Удар снизу, или же резкий рывок вперёд… А может, ложный выпад в плечо и затем в шею?».

Но всё это требовало одного — чтобы противник дал хотя бы секунду, но её не было. Гаргулья рванула вперёд — пол под её лапами треснул. Огромная тень пересекла зал и лапы опустились на Артура резким ударом. Он едва успел поднять катану, встретившую кровавые когти и раздался резкий звон.

Второй удар пришёлся в бок — Артур отшатнулся, чувствуя, как ткань плаща разрывается. После последовали третий и четвёртый удары. Когти мелькали перед глазами. Он блокировал один удар, но следующий проходил по касательной и каждый новый взмах оставлял новую рваную полосу на его плаще.

Он двигался быстро — даже слишком, но гаргулья двигалась быстрее. Удары летели без ритма, без пауз и намёка на какую-то выверенную технику. Обычное фехтование здесь не работало.

— Ты с-с-слишком слабый… — прошипел Владислав, приблизив морду почти вплотную к шлему. Слюна стекала по гладкому стеклу. — А ещё называеш-шь себя… л-л-легендой… — Когти снова пошли вниз. — С одной катан-н-ой мир-р-р не покорить…

Артур тяжело выдохнул.

— Спасибо, что напомнил мне об этом.

Он резко развернул корпус и сделал короткий рубящий удар — катана прошла по лапам гаргульи и рассекла плоть. Из раны брызнула густая тёмная кровь. Лезвие загорелось лиловым светом, и комната мгновенно изменилась —этот свет перебил алое пламя свечей и окрасил всё вокруг в холодный фиолетовый оттенок.

Артур сделал выпад, метя прямо в грудь, но Владислав даже не попытался уклониться. Монстр спокойно принял удар плечом. Катана вошла в плоть, но в ту же секунду тело гаргульи окутала тяжёлая аура, которая ударила Артура и отбросила через весь зал.

Он пролетел несколько метров и врезался в стену. Камень треснул, и по нему побежала сеть трещин. На мгновение в голове потемнело и тогда он услышал голос.

— Высвободи то, что таится внутри тебя…

Артур медленно поднял голову. Владислав стоял напротив и спокойно наблюдал — почти лениво. Огромная гаргулья наклонилась ближе и провела языком по одному из когтей, на котором осталась кровь Артура. Он остановился и глаза монстра сузились.

— Ты смеш-ш-шал несколько групп крови в себе ч-ч-что ли?..

Артур поднялся.

— Нет, — Он выдохнул и чуть повернул плечо. — Чуть смухлевал…

Катана резко вошла в пол — лезвие уходило глубоко в камень. Вокруг него пошли трещины. Пол задрожал, а на шлеме Артура вспыхнули два лиловых огонька.

Владислав поднял голову вверх. Над потолком хором начали сгущаться тучи. Сначала послышался тихий гул, а после грохот — тяжёлый раскат грома прокатился над залом и в следующую секунду из темноты посыпались разрезы, которые невозможно было увидеть, а только почувствовать. Лишь воздух рвался с глухим звуком и невидимые лезвия ударили по телу гаргульи: шея, крылья, грудина и лицо — все попало под массированный шквал. Самые глубокие разрезы пришлись прямо в глаза, от чего Владислав тошно взревел. Огромные лапы схватились за морду. Кровь брызнула между пальцами, и он шатнулся назад, получая новый напор тысячи порезов всего в секунду.

Они шли один за другим, и кожа гаргульи трескалась, открывая все больше плоть. Кровь капала на пол, забирая с собой силы Цепеша.

— Я уз-з-знаю эту тех-х-хнику… — прохрипел Владислав сквозь кровь.

Артур стоял неподвижно, всё глубже вдавливая катану в камень. Лезвие пульсировало светом, и каждая новая пульсация порождала новый шквал разрезов. Раны на теле гаргульи становились глубже. Владислав попытался удержаться на ногах — он протянул лапу к столу, но пальцы соскользнули. Тяжёлое тело рухнуло на пол. Он тяжело дышал, а затем поднял голову и издал короткий свист. С потолка донёсся писк. Через пролом в зале ворвался огромный рой летучих мышей — сотни крыльев заполнили пространство, окружая Артура. Мыши кружили плотным кольцом и ждали приказа, который Владислав с трудом отдал, приподнимая морду.

— Убейте его…

Рой сорвался с места, и одновременно обрушился на Артура. Мыши сомкнулись вокруг него плотным чёрным облаком: сотни крыльев били яростно воздух; маленькие тела налетали друг на друга, образуя сплошную стену.

Через несколько секунд гаргулья уже не могла увидеть его. Владислав тихо усмехнулся, продолжая вздрагивать от бесконечных разрезов, которые продолжали рвать его тело.

— Ради того, ч-ч-чтобы услыш-ш-шать твой последний вздох… — прохрипел он. — Я ещ-щ-ще поте…

Он не договорил и раненые, залитые кровью глаза резко расширились. Сначала из чёрного облака мышей вырвались тонкие лиловые лучи — один за другим. Они пробивали тела летучих мышей, прожигая их насквозь. Затем все лучи сошлись вместе и с хлопком сложились в один огромный круглый поток света.

Взрыв света разметал рой и тысячи маленьких тел разлетелись в разные стороны. Артур стоял на том же месте, но плаща на нём больше не было. Рядом на полу лежала маска, треснувшая на несколько частей.

Перед Владиславом стоял он — истинный Артур Войнов! Демон, которого боялись все. Он продолжал вдавливать катану в разрыв пола — лезвие уже почти полностью исчезло в камне. По его обнажённому торсу переливались разными цветами татуировки — от чистого белого до болезненно жёлтого. Глаза Артура сияли и из них медленно вытекала лиловая дымка.

Клинок наконец прошёл сквозь камень и достиг земли под дворцом. В ту же секунду тучи над разрушенным потолком разошлись — с небес ударил свет. Из облаков вниз стремительно рухнул огромный световой меч и Артур произнёс низким голосом:

— Экс… Каллибур… Разорви его клетки и разнеси его вопли по всей округе.

Меч врезался прямо в центр тела Владислава и прошёл через него насквозь. Разорвалось не только тело — само пространство треснуло по швам. Дворец раскололся на две части. Рёв Владислава был громким и последним. Свет разрывал его голос на части и крик раздробился сразу на несколько тональностей, будто в его горло подселили сразу несколько голосов. Артур спокойно посмотрел на него и напоследок сказал:

— А это… подарок от сына Клемента…

Он достал из кармана связку чеснока и подбросил её вперёд. Точным броском она влетела прямо в разрубленный рот Владислава.

Свет меча начал выжигать пространство вокруг — он резонировал с лиловым светом катаны, который растёкся по всему полу трещинами. Стены дворца начали разрушаться, камень трескался, а колонны осыпались — всё здание, простоявшее десятилетия, начало распадаться так же легко, как песочный замок, на который обрушилась морская волна: камни превращались в пыль; пол уходил вниз; башни рассыпались.

И через несколько мгновений дворец исчез. Когда свет погас, на месте остались лишь смутные очертания фундамента, а снег и ночь снова вернулись на своё законное место. Артур стоял по пояс обнажённый рядом со свежеразрубленным скелетом. Он внимательно рассматривал останки. Вокруг лежали тысячи маленьких тел летучих мышей — их тела постепенно распадались, превращаясь в красный порошок, который уносил ветер. Катана в его руках была покрыта толстым слоем тёмной крови и больше не пульсировала.

Артур медленно обошёл останки и увидел, как в районе груди скелета пульсировал алый квадрат — ЧИП жизни. Он наклонился и потянулся, чтобы взять его, но внутри прозвучал голос:

— Эта вещь тебе не нужна! Уничтожь её так же, как уничтожил всё вокруг…

Артур остановился и закрыл глаза. Затем поднял катану двумя руками и одним быстрым движением опустил её прямо в центр ЧИПа — тот не сопротивлялся. Из него вырвался густой красный дым. Он несколько раз выбросил короткие вспышки энергии, после чего раздался резкий звук электрического замыкания, и он погас навсегда.

Артур открыл глаза, развернулся и пошёл к машине — фары уже светили вдали, а снег тихо скрипел под ногами. И вдруг в его голове появилась спокойная мысль:

— Кажется, мне нужно кое-кого навестить. Только Дружка надо подобрать — ему будет полезно для общего развития познакомиться с моими «старыми друзьями»…

Пока Артур шёл к машине, на другом конце Сиб-Сити по ночной дороге двигалась ещё одна фигура. Шаги были спокойными, но настроение резонировало с ними, напрягая каждую вену тела. Тал Гао шёл по пустой проезжей части, держа молот на плече. В голове крутилась одна мысль:

«Решил скрыться от меня у япошек в городе… слишком самонадеянно, Маверик.»

Он поднял взгляд на небоскрёбы: высокие здания уходили далеко в темноту; окна почти не светились; редкие неоновые вывески и фонари возле входов единственные, кто оставляли на улице тусклые пятна света.

Тал Гао поморщился.

«Неужели за девять лет им так и не надоел этот неон?!»

Он продолжал идти и вдруг его взгляд на секунду зацепился за странное движение возле сточной канавы — по асфальту медленно полз бинт. Тал Гао посмотрел на него пару секунд и пошёл дальше, продолжая говорить сам с собой.

Его ноги уже миновали это место, но бинт резко дернулся, овившись вокруг его ноги.

— Не двигайся…

Тал Гао попытался сделать шаг, но у него не получилось — правая нога уже была полностью обмотана бинтами. Он мгновенно поднял молот, собираясь вобрать в него молнии для разряда, но новые бинты выстрелили из темноты — они обвились вокруг руки и рукояти молота, начиная туго затягиваться и вбирать в себя все электричество, которое извергал Тал Гао.

Гнев внутри него вспыхнул новой силой — по его коже пробежали искры молний, пытающиеся нарастить силу напряжения, но бинты сжимались всё сильнее. Они стянули его грудь и плечи, а затем начали медленно обматывать горло.

Зрение поплыло, фонари расплылись, а дорога перестала казаться чёткой. Он моргал всё чаще и после одной из многочисленных попыток снова раскрыть широко глаза — увидел перед собой силуэт девушки. Она стояла напротив, но лицо её было слишком размытым. Блики от её очков отражали тусклый свет фонарей. Каждый раз, когда он закрывал и открывал глаза, она становилась ближе на шаг.

Тал Гао стиснул зубы и решил действовать, если не руками, то хотя бы глазами. Он начал собирать разряд в зрачках. Молнии вспыхнули внутри глазниц, но девушка, стоя прямо перед его лицом спокойно произнесла:

— Усни… великий громовержец…

Тал Гао не успел выпустить заряд — его тело резко обмякло и рухнуло прямо на дорогу. Он почти сразу захрапел, приняв позу спокойного сна.

Бинты медленно сползли с его тела, собираясь в единый кокон, из которого через секунду из них сформировалась фигура — человеческое тело, полностью обмотанное бинтами. Поверх него быстро накинули плащ. Девушка поправила очки и посмотрела на спящего Тал Гао.

— Он слишком устал… Только поэтому мы смогли усыпить его на пару часов, — Она повернула голову. — Орлен, вызови Ингрид! Ей будет интересно посмотреть на такого изящного мужчину… а на его молот — тем более.

Две фигуры стояли над телом громовержца, а далеко над ними, на крыше одного из небоскрёбов, появился ещё один силуэт, стоявший в тени. Он наблюдал и осторожно прошептал себе под нос:

— Интересный поворот… — Он поднял руку и посмотрел на часы, на экране которых мигал сигнал трекера. Маячок двинулся с места, и он усмехнулся. — Значит… вывезли на мусорку, — Он повернул голову в сторону сигнала. — Пойдём-ка поищем…

Из-за его спины расправились два крыла, резко взмахивая. Мужчина взмыл в воздух. Он летел над ночным городом, пролетая между небоскрёбами, пока не услышал короткий писк трекера — сигнал усиливался с каждым следующим метром. Он резко снизился и приземлился прямо на огромной свалке за городом. Писк маячка доносился где-то совсем рядом.

Мужчина медленно шёл между огромными кучами мусора: пакеты шуршали под ногами; металлические контейнеры торчали из сугробов; в воздухе стоял тяжёлый запах гнили и горелого пластика.

Он поднял руку с часами — маячок продолжал усиливать сигнал. Мужчина остановился и огляделся. Неподалёку стоял большой снегоуборщик, наполовину занесённый снегом, а рядом с ним стояли несколько контейнеров. Наведя в ту сторону часы, писк усилился до уровня сирены и мужчина направился туда.

Подходя ближе, он прикрыл нос рукой и начал перебирать взглядом мусор вокруг контейнеров, услышав вдруг едва слышный, мертвый и слабый голос:

— Помоги… мне…

Мужчина остановился, кинул взгляд вниз и усмехнулся.

— А вот и ты, наш огненный дружок, — Перед ним лежало обугленное тело — на лице была расплавленная золотая маска. Мужчина наклонился, схватил его за плечо и перевернул на спину. Теперь они смотрели друг на друга. — Рома… — спокойно произнёс он. — Ну как же ты так угодил в такую передрягу? — Он слегка наклонил голову. — «Самый богатый человек в мире»… Бла-бла-бла… и как, помогли тебе эти твои деньги?

Глаза Романа Князева были мутными. Он едва видел перед собой силуэт.

— Эрланд… помоги…

Слова давались ему тяжело и каждое доносилось как последний выдох. Офранковский внимательно осмотрел его тело. Взгляд остановился на огромной ране в середине живота — ткань была вырезана ровным, глубоким ударом. Он присел на корточки рядом с ним и надменно начал:

— Судя по вырезу… это был Игорь, — Он тихо хмыкнул. — Как можно было набрать себе такую охрану… не преданную?

— Эр… Ланд…

Роман пытался что-то сказать, но слова сильно рассыпались. Эрланд поднял руку, затыкая его и произнёс:

— Ладно, не трать силы! Сейчас всё решим, — Он коснулся часов на запястье — на экране вспыхнул неизвестный номер и связь установилась. — Кашимо, вечер добрый! Помнишь Князева? Ну Князева… Да-да… Глава и всё такое, — Он посмотрел на лежащего Романа. — Да вот лежит передо мной… подыхает… — Ответ на другом конце заставил его вздохнуть. — Ну как я его брошу… — Секунда молчания. — В смысле ресурса нет? — Он демонстративно закатил глаза. — Я понимаю… А если Токито набрать? — На лице Эрланда появилась лёгкая улыбка. — Ну вот, сразу видно деловой подход… — Он отключил связь и снова посмотрел на Романа. — Значит так, — Эрланд опёрся рукой о колено. — Есть два варианта, — Он поднял два пальца. — Первый — я вызываю сюда людей из клана, и они отвезут тебя на… «перековку», — Он слегка наклонился ближе. — Но есть условие... Все твои активы переписываются на великое имя моего босса! — Он сделал короткую паузу. — Второй вариант… ты продолжаешь лежать здесь и разлагаться, —Эрланд наклонился прямо к его уху и шепотом продолжил. — И на твоём месте я бы выбрал первый вариант.

Губы Романа дрогнули — он собирал последние силы внутри себя.

— Пер… сей…

Эрланд выпрямился и, подняв плечи, сказал:

— Ну, я сделал всё, что мог.

Он поднялся на ноги и уже расправил крылья, собираясь взлететь, но в этот момент его схватили за руку. Обугленные пальцы были все еще горячи и пропускали через себя огонь. Роман из последних сил поднял голову вслед за рукой и сказал:

— Не… должен… узнать…

Эрланд посмотрел на него и спокойно ответил:

— Поверь мне, — Он скинул руку с себя руку Князева. — Никто об этом не узнает…

Ночь в Сиб-Сити всё ещё не собиралась заканчиваться — к грузовику, возле которого стояли Анна и Орлен, резко подъехал байк. Он тихо скользнул по дороге, подсвеченный неоновыми розовыми вставками. Колёса были заменены моноколёсами, из-за чего мотоцикл выглядел почти бесшумным.

Двигатель затих и девушка, седлавшая байк, сняла шлем. На ней был лёгкий черный топик, поверх которого сияла розовая гоночная мини-куртка, расстёгнутая на груди. Узкие штаны плотно сидели на ногах. На левом фланке живота была набита цветная татуировка дикой розы, которая переливалась в свете фонарей.

Она спрыгнула с байка и подошла к ним. Её Лицо выглядело уставшим и сонным, но даже так длинная светлая коса, перекинутая через плечо, с двумя чёлками впереди, и алые глаза выглядели ярко и дорого. Она остановилась прямо перед Анной и раздражённо спросила:

— Нагорская, какого хрена ты звонишь мне посреди ночи и говоришь: «Масик, приезжай — это срочно»? — Она перевела взгляд на вторую фигуру. — О, приветик, Орлен, — Она показала ему знак «peace», в ответ получив такой же жест.

Анна спокойно улыбнулась.

— Потому что это было слишком срочно, Лифанова, — Она слегка кивнула в сторону грузовика. — У нас тут крупная рыбёшка в кузове дремлет.

Изнутри грузовика донёсся мощный храп, сквозь который прорывался сонный крик:

— ПРАВОСУДИЕ… ИДЁТ ЗА ТОБОЙ… МАВЕРИК…

И снова храп. Ингрид нахмурилась и спросила:

— У вас там… трактор заводится или что происходит?

Анна повернулась к Орлену.

— Орлен, продемонстрируй ей.

Он молча подошёл к прицепу и резко отдёрнул шторку. Ингрид шагнула ближе и заглянула внутрь — на лавке спал мужчина в чёрном плаще. Его тело иногда вздрагивало, и вокруг рук проскакивали маленькие разряды молний. На полу рядом лежал длинный тяжёлый молот. Глаза Ингрид широко раскрылись.

— Это что, Тал…

Она почти закричала, но Анна мгновенно схватила её за рот рукой и оттащила назад.

— Не кричи! Он может проснуться от любого шороха!

Шторка вновь закрылась. Они вновь встали напротив друг друга, образовав небольшой разговорный треугольник. Ингрид всё ещё смотрела на грузовик, вопросив:

— Как вы его усыпили?

Анна кивнула в сторону Орлена.

— Он постарался!

Орлен довольно наклонил голову, а глаза под бинтами едва заметно засветились. Ингрид вздохнула и сложила руки на груди.

— Что вы за него хотите от Миши?

Она уже понимала, к чему идёт разговор, и Анна ответила сразу:

— Единственное условие… — Она подняла палец. — Чтобы твой «театрал» не лез к нам на район. И не выдвигал условия, когда станет главным в городе.

Ингрид медленно посмотрела на часы и ответила:

— Слишком просто, Нагорская — не юли!

Анна переглянулась с Орленом — он слегка одобрительно кивнул. Она тяжело выдохнула и сказала:

— Ну и ещё… — Она на секунду замолчала, щёки заметно покраснели. — Я хочу увидеться с тем охотником… который недавно приходил к Кирову на поклон.

Ингрид приподняла бровь.

— Старые счёты?

Анна по-детски покачала головой и стеснительно сказала:

— Просто он… мой муж.

Глава 6

— Ну не прям-таки кулаком… Просто пальцем! — оправдывался один из охранников.

— Разницы-то все равно никакой! Тебя всё равно теперь будут называть «Рваный Туз», — ответил второй и разразился смехом.

— Ну давай скажи ещё, что у тебя такого не было! — раздражённо огрызнулся первый.

— Не, ну до таких отношений мы ещё с Ликой не доросли…

— Киров у себя?

Разговор резко оборвался — перед ними стоял мужчина.

— А… у себя, мастер Лю Сонг.

Мужчина ничего не ответил и просто прошёл мимо, открыв дверь кабинета. Внутри за столом сидел Михаил Киров, погружённый в свои мысли, и пытавшийся выстроить какую-то цепочку, но она каждый раз рушилась, как только казалось, что ответ уже рядом.

Дверь закрылась, и он поднял голову — в кабинет вошёл Лю Сонг: китайская внешность, на вид около пятидесяти; седые волосы и неухоженная щетина; белое кимоно с чёрным неоновым поясом, на спине которого лиловым светился китайский иероглиф, обозначающий «Силу». Он не стал церемониться и сразу накинулся с вопросом:

— Михаил, что происходит? Почему ко мне в зал врывается Ингрид и вкатывает тележку со спящим Тал Гао?!

Он явно был не в духе, что заметил Киров и устало потер переносицу.

— Мастер… не сейчас. Я пытаюсь понять, что к чему — пусть он пока полежит у вас в коморке под барьером…

— А, то есть мне ещё и силы нужно на него тратить? — вспыхнул Лю Сонг. — Вы, молодёжь, совсем уже охренели!

Михаил поднял на него взгляд и на мгновение сосредоточился, пытаясь прочитать мысли мастера:

«Тал Гао… ко мне? Хотят, чтобы он мне все кости перемыл? Я что, уже перестал быть нужным?..»

— Нет, мастер Лю Сонг, — спокойно сказал Михаил. — Сейчас вы нам нужны как никогда раньше, — он слегка наклонился вперёд. — Наступают тяжёлые времена… И мне нужна ваша сила, но и его сила нам бы тоже пригодилась.

Лю Сонг некоторое время молчал, а затем его голос стал спокойнее.

— Миша… зачем тебе всё это? — он покачал головой. — У Алисы накануне важное выступление. А вы тут начали к войне готовиться.

Киров тяжело выдохнул и, откинув голову на спинку кресла сказал:

— Её не избежать… — он на секунду закрыл глаза. — Мы с Анной порылись в компьютере Князева и всё настолько плохо, что мы даже представить себе не могли, — он снова посмотрел на мастера. — Всем нам нужно сплотиться и держаться друг за друга горой. Потому что…

Дверь открылась и в кабинет, не обращая внимания на разговор, зашла Ингрид Лифанова. Она шла, уткнувшись в телефон.

— Босс, мы всё сделали. Тал Гао будет спать ещё часов десять и… — она подняла глаза. — Оу… Я не вовремя?

Её взгляд остановился на Лю Сонге. Михаил устало потер глаза и в спокойном приказном характере сказал:

— Ингрид, будь добра — зайди к Лено и скажи, чтобы был готов через пару часов подойти в конференц-зал.

— Оки… — она убрала телефон в карман. — Ну, я тогда пошла?

Лю Сонг тоже развернулся вслед за ней к выходу.

— Я тоже пошёл…

— Мастер, останьтесь! — быстро сказал Михаил.

Ингрид пожала плечами и быстро вышла, закрыв дверь. В кабинете снова остались двое и Киров потянулся к столу, взяв с него тяжёлую серую папку.

— Посмотрите вот эти документы. Может, вы сможете сказать, что всё это значит?

Лю Сонг подошёл ближе и взял папку. Открыв её, он увидел схемы, расчёты, формулы и диаграммы, которые мастеру кунг-фу были совершенно непонятны. Он перелистнул страницу и остановился — на его лбу выступил холодный пот, а глаза потемнели.

— Этого не может быть… — он медленно поднял взгляд. — Всё это время он…

Михаил тихо кивнул.

— Вот поэтому нам нужно сейчас защищать себя как никогда раньше и объединиться с "ним".

Лю Сонг закрыл папку. Некоторое время он стоял молча, но затем положил её обратно на стол.

— Ладно, — он посмотрел заботливо на Михаила. — Я с тобой, Миша и постараюсь всегда быть рядом.

Киров кивнул. Мастер развернулся и вышел из кабинета. Михаил сразу нажал кнопку на панели стола. Через секунду пронесся по кабинету голос:

— Да, босс?

— Рири, отправь Войнову сообщение от меня. Пусть срочно приезжает! Это по поводу заказа…

— Хорошо, босс.

Сообщение было тут же отправлено. Михаил некоторое время сидел за столом, затем медленно поднялся и вышел из кабинета. Он прошёл по короткому коридору и вышел на задний двор оперного театра. Он остановился возле стеклянных дверей и поднял взгляд вверх: небо было полностью затянуто тяжёлыми снежными облаками — снег сыпал густо, закрывая всё вокруг. Михаил пытался разглядеть хотя бы одну звезду, но облака не пропускали ни единого просвета. Снежинки оседали на его очках.

Он стоял неподвижно и вдруг почувствовал, что позади появился человек. Михаил попытался уловить его мысли, но у него не получилось.

— Рад приветствовать вас, Михаил Клементович…

Киров резко обернулся. Перед ним стоял мужчина в чёрной мантии — она была распахнута, открывая торс, покрытый шрамами. Капюшон полностью скрывал лицо и видны были только рот и длинная седая коса, спадающая из-под ткани. Мужчина широко и спокойно улыбался.

— Кто… вы? — серьёзно спросил Михаил.

— Вы знаете моё имя… но я его не стану произносить! — ответил незнакомец. — Зовите меня просто… Предвестник.

Улыбка на его лице не исчезала.

— И о чём же… вы пришли мне сообщить, Предвестник? — спросил Киров.

— О надвигающейся буре, в водовороте которой может пострадать ваша дочь.

Рука Михаила медленно скользнула под плащ, к пистолету и Предвестник сразу заметил это.

— Не стоит — это лишнее. Я не собираюсь вам вредить.

Михаил не расслабился.

— А мне кажется, что это была угроза.

Предвестник слегка наклонил голову.

— Возможно, я слишком закалён многими событиями и мой тон может звучать грубо, но я забочусь о вас…

Он сделал широкий жест мантией. Перед ним из пустоты появились трое детей — две девочки и один мальчик. Они были одного возраста и одеты одинаково: белая рубашка с застёгнутой пуговицей на вороте и джинсовые шорты. Их волосы были серебристого цвета. Лица спокойные, а глаза закрыты. Дети стояли ровно, скрестив руки за спиной.

— Эти дети… — тихо сказал Предвестник. — Они ничего не знают о войне. — он посмотрел на них. — Они родились через год после того, как великий Тал Гао сошёл с ума, — затем снова повернулся к Михаилу. — И я хочу лишь предупредить вас — будьте осторожнее с теми, кому не можете доверять полностью.

В этот момент над двором пролетел ворон. Он каркнул и пересёк пространство прямо над головой Михаила. Киров на мгновение поднял взгляд, а когда вновь посмотрел перед собой… Никого не было — Предвестник и дети исчезли, словно их никогда здесь и не было.

Михаил стоял на месте, пытаясь понять, что произошло.

«Это было видение или всё-таки реальность?»

Дверь позади открылась и к нему подошёл охранник.

— Босс, Войнов прибыл. Стоит у входа.

Михаил поправил очки.

— Пустите его в фойе, но дальше не пропускайте. Конференц-зал ещё не готов для принятия гостей.

— Как скажете, босс.

Охранник быстро прошёл через коридоры оперного театра и вышел к главному входу, где двое его коллег буквально облепили Артура вопросами:

— А гетерохромия как-то влияет на видение цветов и мира? — Шрамы у вас просто класс… Может всё-таки распишитесь?

Артур стоял без шлема. На нём был новый чёрный плащ — Генри позаботился, чтобы он не ходил по улице с голым торсом. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах уже начинало появляться раздражение. Охранник, который вышел за ним, резко вмешался:

— Эй вы, придурки! Вернитесь на свои посты, — он махнул рукой. — А вы, Артур, пройдёмте за мной.

— Слушаемся! — Двое охранников синхронно отдали честь и отступили в стороны.

Артур посмотрел на них с лёгким недовольством и пробубнил:

— Так бы сразу…

Он подошёл к охраннику, и тот повёл его внутрь здания. Когда дверь закрылась, охранники на улице снова начали шептаться между собой.

— Слышал, какой у него голос… просто чума!

— А волосы какие роскошные… мне бы такие…

Тем временем Артур прошёл в фойе. Охранник остановился в центре просторного зала и указал на диваны:

— Располагайтесь пока здесь. Босс вызовет вас.

Артур кивнул и прошёл к одному из диванов, раскинувшись на нем в свободной позе ожидания. Его взгляд спокойно скользил по огромному залу: мраморный пол отражал свет люстр; высокие колонны уходили вверх; охранники, стоявшие по периметру, теперь смотрели на него совсем иначе — они впервые видели лицо «Легенды» и их удивление было трудно скрыть.

Прошло некоторое время и Артур почувствовал усталость после перелёта, из-за чего он прикрыл глаза и почти сразу провалился в сон, но на этот раз это было не то поле, где обычно появлялась рыжая девушка.

Ему снился пикник. Он сидел на клетчатой скатерти под большим раскидистым деревом. Ветви закрывали его от солнца, а вокруг тихо шелестела трава. Рядом с ним сидела девушка, которая тянулась чокнуться с ним бокалом с шампанским. На скатерти стояла плетёная корзинка с едой: фрукты, хлеб и бутылка вина. Они были одеты в свадебные наряды.

— Ну что, муж… — с улыбкой сказала девушка.

— Да, жена?

— Поздравляю тебя с росписью! — Она подняла бокал и сделала глоток.

— И тебя, — ответил Артур и повторил её жест.

Они выпили шампанское и улеглись на скатерть, глядя на горизонт. Солнце медленно уходило за холмы — оно было огромным и мягким. Небо вокруг него окрашивалось в розовые и золотые оттенки. Облака тянулись длинными полосами и ловили последние лучи света, становясь алыми и сиреневыми. Свет медленно стекал по полям, окрашивая траву в тёплый медный цвет.

— Артур… — тихо сказала девушка, повернув голову к нему. — Ты же на меня злишься, что я не взяла твою фамилию?

Артур улыбнулся.

— Нет, конечно, Анна, — Ответил он, посмотрев на неё. — Всё-таки Нагорские — великая семья. Нельзя стирать её со страниц истории!

Анна тихо рассмеялась.

— Спасибо… но всё-таки она не такая великая, как «Войновы».

Они вместе засмеялись. Солнце продолжало медленно уходить за бугор.

— А ещё… насчёт подарка… — осторожно сказала Анна.

Артур повернулся к ней.

— Не бойся. Я поговорю с отцом — твой брат обязательно будет жить.

Анна облегчённо выдохнула.

— Спасибо… я… — Её голос вдруг стал странным. — …проснись.

Мир вокруг начал разрушаться. Артур всё ещё смотрел на молодое лицо своей жены, но боковым зрением видел другое: дерево за их спинами вспыхнуло и начало гореть; небо разорвали молнии, а гром прокатился над полями; вдали поднималась огромная волна; трава рассыпалась пеплом; Земля трескалась.

Всё вокруг превращалось в пыль и только лицо Анны оставалось прежним. И в следующую секунду Артур резко открыл глаза — перед ним было уже другое лицо: взрослое, острое и в очках.

Вокруг снова было фойе оперного театра.

— Анна… — тяжело произнёс Артур.

Женщина перед ним усмехнулась.

— Ну привет, горе муженёк!

Изумлению Артура не было предела — они не виделись несколько десятилетий, и для него эта встреча стала неожиданной… и в какой-то мере даже приятной.

— Дорогая, я…

Он не успел договорить — Анна резко ударила его по щеке — Пощёчина была лёгкой, но звонкой. Она выпрямилась и несколько секунд молча смотрела на лицо Артура, будто пытаясь найти там хоть один знакомый след того человека, которого когда-то любила… Но ничего не нашла. Её губы дрогнули, а глаза наполнились влагой. Артур медленно повернул голову обратно после удара и поднялся с дивана.

— Аня… прости меня… за всё.

Он осторожно шагнул к ней, попытавшись обнять и Анна не сопротивлялась. Даже наоборот — она резко шагнула вперёд и уткнулась лицом ему в плечо. Слёзы хлынули сразу, без попыток их сдерживать.

Они стояли так несколько секунд, крепко обнимая друг друга. В этот момент через фойе проходила Алиса Кирова в балетном платье, разговаривая с помощником по постановке сцены. На секунду она отвлеклась от разговора и посмотрела в сторону обнимающейся пары. В её глазах мелькнула странная нотка обиды — она сама не понимала, откуда она взялась.

— Алиса Михайловна… — окликнул её помощник.

— Да… простите, отвлеклась чуть-чуть.

Она бросила ещё один взгляд на Артура и Анну, и вместе с сопровождением скрылась за дверями. Тем временем пара продолжала стоять в обнимку. Артур тихо сказал:

— Ну хватит тебе… а то я сейчас тоже заплачу…

Анна фыркнула сквозь слёзы.

— А я не могу остановиться, дорогой… призрака перед собой увидела и испугалась, — Она хмыкнула и слегка улыбнулась.

Позади неё стоял Орлен — он появился почти бесшумно и стоял со сложенными руками, наблюдая за ними с одобрительным выражением. Анна, заметив его взгляд, сказала:

— Не смущай меня!

Артур повернул голову к Орлену и просто кивнул, получив такой же жест в ответ.

— Пойдём проветримся… — сказала Анна. — А то я чувствую, как у меня тушь потекла. Стыд-то какой…

Артур посмотрел на её лицо и пальцем аккуратно стёр чёрную дорожку под глазом. Она снова улыбнулась, и они втроём вышли на улицу: Артур и Анна прошли немного вперёд и сели на лавочку в небольшом парке рядом с театром, а Орлен остался позади, под деревом, наблюдая за происходящим.

Артур сел и закинул ногу на ногу.

— Ну и… как продвигается твой бизнес?

Анна пожала плечами.

— Да знаешь… потихоньку прибыль растёт. Людям всегда нужно будет веселиться. Так что я в убытке никогда не буду.

— Надо же… — сказал Артур, скрестив руки. — Обычная лаборантка стала главой сети клубов в Сиб-сити.

Анна усмехнулась.

— Сама в шоке, — она повернулась к нему. — Ну а… ты как? Вижу, покромсали твоё милое личико не хило.

— Скорее это были… ветки.

Анна тихо хихикнула.

— Я уже стала забывать, что ты у нас не лучший шутник… — она немного посерьёзнела. — Но вообще я искала с тобой встречи не для того, чтобы слушать твои «искромётные каламбуры».

— А для чего же? — спокойно спросил Артур.

Анна достала из внутреннего кармана пиджака свёрнутый лист бумаги и ручку.

— Мне нужна твоя роспись в одном документе.

Она протянула их Артуру. Он развернул лист и начал читать. Через секунду его взгляд остановился на заголовке.

— «Расторжение брака»… — он поднял глаза. — Вот как, значит… —Его лицо осталось абсолютно спокойным. — С чего такое решение?

Анна вздохнула.

— А ты как думаешь? Тридцать лет от тебя ни единой весточки. А я всё-таки девушка… и мне хочется чувствовать себя свободной от сковывающих формальностей! — она посмотрела на него. — Я ждала тебя… много лет ждала, а потом искра внутри погасла… — она слегка опустила голову. — И я уже не могла представить, что когда-нибудь мы снова будем вместе…

Артур некоторое время молчал, а потом тихо спросил:

— И как на это отреагировал Орлен?

Анна вздохнула.

— Проклинал меня… первое время, — она улыбнулась краешком губ. — А потом сам всё понял и перестал тебя ждать… даже фотографию твою из ланч-бокса убрал.

Артур усмехнулся.

— Он всё ещё с ним ходит?

— Куда он без него…

Она слегка постучала пальцем по бумаге.

— Ну так что… подпишешь?

Артур снова посмотрел на документ — пауза длилась в его голове всего несколько секунд. Он взял ручку и поставил размашистую подпись. Анна посмотрела на неё и неожиданно для самой себя почувствовала лёгкое разочарование.

«Он так быстро согласился…»

Артур вернул ей документ. В этот момент к ним подошёл охранник из театра.

— Артур, конференц-зал готов! Пройдёмте за мной.

Артур поднялся и посмотрел на прощание на Анну.

— Ну… до свидания, Нагорская.

И ушёл вслед за охранником. Анна тихо прошептала ему вслед:

— Прощай… любимый…

Когда его фигура исчезла за деревьями, из тени вышел Орлен — он смотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Не смотри на меня так, — сказала Анна. — Сам же уже не хотел, чтобы он вернулся…

Орлен ничего не ответил, а лишь открыл свой ланч-бокс и достал оттуда старую фотографию. Он протянул её Анне. На снимке были радостные и молодые Артур и Анна в свадебных нарядах, а на обратной стороне аккуратным почерком было написано:

«Любимому братику…»

Анна долго смотрела на фотографию, а потом тихо прошептала:

— Вот как… значит…

Артур уже подходил ко входу в конференц-зал — два охранника синхронно распахнули перед ним тяжёлые двери. Изнутри вырвался поток яркого белого света, ослепляя глаза на несколько секунд. Когда зрение Артура привыкло, перед ним раскрылся сам зал — белоснежный и стерильный. Футуристические стены, гладкие как стекло, и длинный стол из матового металла, тянущийся через всё помещение.

За столом уже сидели трое: Лю Сонг медитировал с закрытыми глазами, сложив руки перед собой — его дыхание было медленным и глубоким. Рядом с ним Лено что-то оживлённо объяснял Ингрид, которая не обращала на него ни малейшего внимания — она сидела, слегка наклонив голову, и спокойно листала экран телефона.

Артур сделал несколько шагов вперёд и вдруг его тело резко замедлилось — невидимые барьеры начали сжиматься вокруг него, давя на грудь и плечи. Он поднял взгляд и Лю Сонг уже стоял — его рука была вытянута в сторону Артура, пальцы напряжены, а лицо исказилось от усилия.

— Мастер, вы чего?! — удивился Мерсер. — Это же Артур, его сюда хозяин позвал!

Лю Сонг медленно открыл глаза.

— Я знаю, кто это… — холодно произнёс он. — И я недоволен, что этот человек топчет со мной один пол.

Он сделал шаг ближе. Барьер усиливался с каждым его шагом. Артур почувствовал, как давление на рёбра стало почти болезненным. Ингрид краем глаза заметила происходящее — она даже головы не подняла и лишь лениво подняла указательный палец… махнув им в сторону мастера. Перед лицом Лю Сонга мгновенно вспыхнуло облако из тысячи розовых прозрачных бабочек — они кружили, хлопали крыльями, перекрывая ему всякий обзор.

Лю Сонг раздражённо нахмурился — его концентрация нарушилась, и барьер исчез. Артур сразу почувствовал облегчение.

Лю Сонг опустил руку и повернулся к Ингрид — она продолжала смотреть в телефон.

— Мастер… — спокойно сказала она. — Сядьте обратно! Прошу вас.

Лю Сонг сдержанно выдохнул и вернулся к столу. Лено тем временем откатился на стуле назад и схватился за голову.

— Боже… — простонал он тихо. — И почему она не хочет заходить ко мне…

Артур только собирался пройти дальше, как сзади его по плечу хлопнула тяжёлая ладонь.

— Все в сборе, я смотрю. Значит, можем начинать.

Это был Михаил Киров — он стоял спокойно, словно всё происходящее было обычной бытовой сценой.

— Проходи, Артур. Садись возле Мерсера.

Артур подошёл к столу и сел рядом с Лено, положив руки на холодную поверхность стола. Михаил прошёл к главному месту и остановился, оглядывая всех присутствующих.

— Приветствую вас… «Мастер», «Дикая Роза», Демон и… — Лено тут же поднял на него сияющие детские глаза. — …Мерсер.

Лицо Лено мгновенно сменилось на разочарованное.

— А почему у меня нет крутого имени… — обиженно пробормотал он, скрутившись на стуле.

Михаил спокойно продолжил:

— Я собрал вас, чтобы поговорить о делах, которые…

— Подожди, Михаил… — перебил Артур, слегка наклонившись вперёд. — Я приехал только потому, что мне нужны данные о…

— Об этом мы тоже поговорим, — спокойно перебил его Киров.

Артур откинулся на спинку стула и в этот момент он заметил взгляд Лю Сонга — Мастер буквально сверлил его глазами. Михаил сложил руки за спиной и тяжело сказал:

— Скажу прямо… Наступают тяжёлые времена! — он сделал паузу. — И возвращение Тал Гао — тому подтверждение, — в комнате стало чуть тише. — Мы должны держаться друг за друга, поэтому я предлагаю создать небольшое объединение, — он слегка улыбнулся. — Или, как это называют в Токито-сити… клан.

— Я за, — сразу сказал Лено. — Могли даже и не звать. Просто зайти и поставить перед фактом.

— Я такая же морока, — не отрываясь от телефона ответила Ингрид.

Лено посмотрел на неё с благоговением.

— Она даже печатает супер стильно… Господи… подари мне хотя бы один шанс ей понравиться…

Лю Сонг резко ударил ладонью по столу.

— Я с этим ублюдком даже срать рядом не буду.

Его взгляд был направлен на Артура, спокойно поднимающегося со стула.

— А я и не собирался куда-то вступать, — он посмотрел на Михаила. — Я не играю в игры престолов — это не моя специализация! — он повернулся к двери. — Поэтому…

— В этом замешан Персей!

Голос Михаила остановил его, и он замер на месте. В комнате стало настолько тихо, что слышно было, как работает вентиляция. Артур медленно повернул голову.

Это имя… Он не слышал его десятилетиями.

Лено мгновенно вскочил, схватил Артура за плечи и буквально усадил обратно на стул, повернув его лицом к Михаилу.

— Спасибо, Лено, — спокойно сказал Киров.

Лено довольно кивнул, и Михаил продолжил:

— Твой заказчик хочет убрать человека, который очень тесно связан с ним.

Артур смотрел на него всё ещё ошарашенно.

— Откуда… вы об этом узнали?

Михаил достал ту самую серую папку и медленно подвинул её по столу — она остановилась прямо перед Артуром, и он открыл её, начав читать страницу за страницей. Лю Сонг всё ещё смотрел на него тяжёлым, почти враждебным взглядом, но Артур этого уже не замечал — его лицо постепенно вернуло прежнее спокойствие.

Он продолжал переворачивать страницы одну за другой, а затем закрыл папку и уставился в стену перед собой, словно пытался увидеть сквозь неё. Михаил тихо сказал:

— Теперь ты понимаешь, что это далеко не просто слова из воздуха.

— Где сейчас Недзуко Тамако? — Продолжая дробить стены взглядом, спросил Артур.

Михаил ответил спокойно:

— Вышка "Восточный" — не ошибёшься!

Артур закрыл папку, встал и направился к двери. Лено снова начал подниматься, чтобы остановить его, но Михаил тихо поднял руку, приказав легким жестом сидеть на месте.

Артур дошёл до двери и не поворачиваясь сказал:

— Я… подумаю.

Двери конференц-зала тихо закрылись за Артуром. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Михаил поправил очки и спокойно произнёс:

— Ему нужно время… чтобы принять нашу сторону.

Он слегка вздохнул и повернулся к Лю Сонгу.

— Мастер… что с барьером?

Но Лю Сонг не ответил — он сидел неподвижно, уставившись куда-то в пол.

— Мастер?

Ингрид, не отрываясь от телефона, вдруг спросила:

— За что вы так злы на Артура?

В комнате повисла новая пауза, а Лю Сонг медленно поднял голову — в его глазах всё ещё горела остаточная ярость.

— Именно из-за этого человека… Мой лучший друг… Тал Гао… стал таким…

Тем временем на другом конце театра в небольшой одиночной комнате стояла простая кровать, маленький столик и стойка с чайным набором. На кровати сидел уже проснувшийся Тал Гао и смотрел вниз. Его тело чувствовало себя отдохнувшим, но силы… будто куда-то исчезли. Пальцы слегка сжимались, а в голове крутилось:

"Барьеры… Лю…"

"Почему ты так со мной поступаешь?"

Он слегка поднял голову и в этот момент дверь комнаты тихо открылась. Внутрь вошло двое человек — Михаил Киров и Ингрид Лифанова.

Михаил спокойно подошёл к кровати, а Ингрид осталась возле двери, всё так же печатая что-то в телефоне. Киров остановился перед мастером и слегка поклонился.

— Великий Тал Гао… Мы приветствуем тебя.

Тал Гао даже не поднял головы.

— Кто вы… и что вам надо?

— Меня зовут Михаил Киров. А это…

— Киров? — Тал Гао слегка хмыкнул. — Знал я одного Кирова… Домики строил на бумаге… а потом слинял куда-то.

Михаил спокойно кивнул.

— Вы, наверное, говорите о моём отце — Клементе Кирове, — он чуть улыбнулся. — Для меня было бы честью узнать, каким он был, но…

— Слишком нежным и самонадеянным, — перебил Тал Гао и наконец поднял голову. — Верил в чёрт знает что.

Михаил никак не отреагировал на эти слова.

— Это всё очень интересно, — спокойно сказал он. — Но я хотел поговорить о другом, — он сделал шаг ближе. — Я хочу узнать… что случилось девять лет назад… — Тал Гао слегка прищурился. — И почему все так… "яйца в себя втянули".

Мастер медленно встал с кровати, смотря прямо на Кирова.

— А ты такой же, как он… Всё тебе интересно, всё узнать хочешь…

Позади Михаила Ингрид лениво подняла указательный палец вверх, но пока ничего не делала. Тал Гао продолжил:

— Знаешь, что я тебе скажу, рыжий гоблин… — он сделал шаг вперёд. — Сними барьеры, — его глаза вспыхнули опасным блеском. — И я раздроблю ваше здание на мелкие кусочки! — Он слегка наклонился вперёд. — И жалеть никого не стану!

Ингрид посмотрела на экран телефона и спокойно сказала:

— Ну вот… теперь мы официально в его чёрном списке.

— Это точно… — тихо усмехнулся Михаил.

Он вдруг поднял руку и положил ладонь на лоб Тал Гао. В следующую секунду мастер взревел от боли — его крик эхом разнёсся по комнате:

— ААААААА!!!

Тело Тал Гао резко дёрнулось — он попытался оттолкнуть Кирова, но барьеры вокруг него вспыхнули голубоватым светом. Михаил смотрел спокойно и проговорил:

— Раз не получается узнать всё напрямую… — он слегка усилил давление ладони. Тал Гао закричал ещё громче. — …попробуем по-другому.

Глубоко в сознании мастера начали раскрываться старые, давно запечатанные воспоминания — те самые, которые девять лет назад изменили всё.

Глава 7

— Папа…

Мальчик держал отца за руку и шагал рядом с ним по дорожке парка. Осенние листья лежали на траве, а ветер иногда поднимал их и переносил через тропинки.

— А знаешь, кем я хочу стать, когда вырасту?

Отец посмотрел вниз на него и спросил в ответ:

— И кем же?

Мальчик широко улыбнулся.

— Богом Грома! Буду носить везде с собой молот и извергать молнии.

Отец тихо рассмеялся.

— Ну хорошо, маленький громовержец.

Он почесал сына по голове, и они продолжили идти по парку…

***

— Янь… — тихо сказал молодой мужчина. Он держал за руки девушку — её глаза были красными от слёз. Она осторожно держала рукой свой живот. — Я не хочу, чтобы мой отец вмешивался в наши отношения. Я обещаю, что он не помешает родиться нашему сыну!

— Толли… — всхлипнула девушка. — Он всё равно узнает и отправит тебя далеко… чтобы мы больше никогда не увиделись.

— Не узнает, — он тепло улыбнулся. — Я сходил в паспортный стол и заказал два билета в Японию, — Девушка удивлённо посмотрела на него. — Думаю, твои-то родители точно примут наш союз.

Она всё ещё плакала, но все же спросила:

— А в паспортном столе ты что делал?

— Я сменил имя! Теперь меня зовут… Тал Гао…

Мужчина слегка выдохнул, смотря ей прямо в глаза…

***

— Прости, брат… — солдат стоял перед Тал Гао, опустив голову. — Но мы не смогли спасти из-под завалов твою семью… Мне очень жаль!

Тал Гао стоял неподвижно — его взгляд был направлен вниз. На лице не осталось ни одной живой эмоции.

Солдат неловко переминался.

— Единственное, что удалось найти… — он протянул небольшой футляр. — Вот это.

Тал Гао медленно взял коробочку и сунул себе во внутренний карман...

***

— И чего ты везде носишься с этой коробочкой?

Мужчина стоял рядом и наблюдал, как Тал Гао режет металл — искры летели во все стороны.

— Это последнее, что осталось от моей семьи, — спокойно ответил Тал Гао, не оборачиваясь.

— Ой… прости, не знал. — мужчина неловко почесал затылок. — А что в ней?

Тал Гао закончил резать металл и открыл футляр, из которого показались два золотых кольца.

— Наши с Янь обручальные кольца! — он достал их и бросил в раскалённую печь.

— Подожди! — вскрикнул мужчина. — Что ты делаешь?!

Он попытался остановить его, но Тал Гао уже взял щипцы и достал расплавленный металл.

— Я хочу, чтобы они навсегда были со мной, а футляр… это просто коробка. Её неудобно будет с собой носить.

Он улыбнулся и начал ковать из металла головку молота…

***

— Как ты смеешь приходить ко мне… грязный подонок?

Женщина сидела на троне — её кожа была бледной. Глаза светились холодным светом. Тронный зал был покрыт паутиной. Позади трона стояли два огромных экзо-костюма, а на стене висел старый портрет, бумага которого уже начала разрушаться.

— У нас остались незаконченные дела, Риридун.

Тал Гао стоял перед ней, крепко держа в руках молот.

— Тал Гао… титулованный громовержец… — она медленно поднялась с трона. В её руках материализовался из воздуха кибер-трезубец. — Думаешь, твои никудышные молнии остановят меня?

— Если я проиграю… — Тал Гао опустил голову. — Меня уже давно ждут наверху…

Его тело начало светиться — по коже пробегали микро-молнии. Молот наполнялся энергией и через несколько секунд он высвободил всю энергию. Огромный разряд вырвался из молота, на что Риридун резко подняла трезубец, призывая волну тёмной магии.

Энергии столкнулись, образовав огромный шар, который поглощал всё вокруг: пол трескался, стены дрожали, а сгусток энергии рос.

Оскал на лице Тал Гао становился всё шире и Риридун вдруг рассмеялась.

— И это всё? Я без труда сдержала твой самый сильный разряд.

Тал Гао тяжело дышал и еле выговаривал:

— Зря смеёшься… паучья мать… Посмотри… наверх…

Риридун нахмурилась и подняла голову — в её сторону с неба падала огромная молния.

— НЕТ!

Она перевела трезубец вверх, но в этот момент её защита от молота исчезла. Разряд прорвался и ударил прямо в неё, испепеляя её тело…

— Как же глубоко он закопал это воспоминание…

Михаил Киров сидел возле кровати, держа Тал Гао за руку. Тело мастера лежало неподвижно. Лицо искажала боль.

Рядом у двери стояла Ингрид. Она продолжала что-то печатать в телефоне.

— И это только начало, — спокойно сказал Михаил.

Он уже больше часа копался в воспоминаниях Тал Гао, но вместо нужного ответа перед ним мелькали только самые главные фрагменты из жизни: детство, юность, случайные разговоры и лица людей, которых уже давно нет. Ничего из того, что могло бы объяснить произошедшее девять лет назад даже вскользь не проскакивало в голове громовержца.

У двери тяжело вздохнула Ингрид.

— Босс… — сказала она устало. — Эти стены скоро раздавят меня. Можно мне выйти?

Михаил не отвёл взгляда от лица Тал Гао.

— Иди… Только позови Лено — одному здесь оставаться слишком опасно.

— Оки…

Ингрид убрала телефон в карман и вышла из комнаты, а Киров продолжал смотреть в сознание громовержца. Перед глазами продолжали проходить его воспоминания: маленький мальчик с деревянным молотком, смех женщины, кузница, проливной дождь и пустота.

Через несколько минут дверь снова открылась и в комнату вошёл Лено Мескер с двумя позолоченными стволами. Он занял место у стены.

— Босс — он коротко кивнул.

Михаил слегка напряг пальцы и твердо сказал:

— Стой там и будь наготове — я его сейчас разбужу!

Он все еще удерживал руку Тал Гао. Лено тихо пробормотал:

— Твою ж… Лифанова, конечно, подставила.

Мескер нажал по одной кнопке на каждом стволе, и оно вспыхнуло золотым светом — внутри активировались скрытые механизмы. Через секунду оба пистолета словно растворились в руках Мескера. Он слегка передёрнулся и его глаза вместе с татуировкой на виске полностью стали золотыми.

Лено поднял руки и направил их в сторону Тал Гао — он был готов встретить любую атаку. Михаил тихо произнёс:

— На счёт три… — Киров отпустил руку Тал Гао. — Раз… Два…

Барьеры вокруг кровати исчезли. Тал Гао резко вскочил — его лицо было напряжённым. Глаза напугано метались по комнате. Михаил спокойно подал ему стакан и сказал:

— Попейте воды. Она вернёт вам силы!

Тал Гао несколько секунд смотрел на него — в его взгляде больше не было прежней злости, скорее — удивление. Он взял стакан и сделал несколько глотков.

— Так ты… телепат? — спросил он, вытирая губы.

— Думаю, это неподходящее слово, — спокойно ответил Киров.

Тал Гао перевёл взгляд на Лено и резко спросил:

— Почему этот чёрный направил на меня свои грязные ручёнки?

Лено удивлённо посмотрел на свои ладони и понюхав их шепотом сказал:

— Вот чёрт… опять помыть забыл.

Михаил тихо вздохнул и спокойно обратился к громовержцу:

— Тал Гао, мы не хотим вам навредить! Нам нужна лишь информация о том, что произошло девять лет назад и после этого мы проводим вас прямо к Маверику.

Тал Гао тяжело дышал. Он пытался вспомнить всё, что только что видел во сне — образы всё ещё крутились в голове. В его руках начали тихо потрескивать остатки энергии. В итоге он посмотрел на Михаила и низким голосом ответил:

— Девять лет назад… Кирилл Войнов активировал незавершенный прототип проекта «Ной», — он медленно поднял голову. — И протестировал его силу… на мне.

В это же время в Токито-сити приземлилась огромная транспортная машина — её корпус ещё дымился после долгого перелёта. Задний люк медленно открылся, выдвигая изнутри тонированную капсулу. Внутри лежало обгоревшее тело Романа Князева.

Четверо мужчин осторожно повезли её по каменной тропинке к лаборатории, расположенной у цитадели «Трёх драконов». На её крыше стоял мужчина в белом кимоно, держа в руках древний посох, покрытый вырезанными изображениями водяных драконов. Морозный ветер слегка трепал длинные рукава одежды. Мужчина смотрел вниз и на мгновение под его веками сверкнул голубой свет. После этого он спокойно развернулся и ушёл с края крыши.

Капсулу закатили в лабораторию, внутри которой уже ожидали лаборанты своего «обугленного гостя». Операционная была погружена в темноту. Единственным источником света были голографические экраны — они висели прямо в воздухе и резво мерцали.

Мужчины открыли капсулу, аккуратно извлекли обгоревшее тело Князева и перенесли в прозрачный резервуар. Как только крышка закрылась, он наполнился специальной жидкостью. Грудная клетка Романа наконец начала подниматься, давая ему нормально дышать. Мужчины, доставившие капсулу, молча ушли и один из лаборантов открыл планшет, начав фиксировать состояние пациента:

— Масштабные ожоги… — тихо пробормотал он. — Потеря крови критическая…

Из темноты позади него раздались шаги, на которые лаборант обернулся. К нему подошёл человек с бирюзовыми косичками, собранными на макушке.

— Насколько всё плохо? — спросил он.

Лаборант быстро просмотрел показатели и академическим тоном ответил:

— Он потерял слишком много крови. На восстановление потребуется много времени, командир Кашимо.

— Можешь назвать точные цифры?

— Возможно… через три месяца он снова сможет хотя бы ходить.

Кашимо нахмурился и проговорил:

— Слишком долго…

— Критически долго, — повторил другой голос.

В лабораторию вошёл мужчина в чёрных одеяниях — на его правой руке была золотая перчатка, по поверхности которой медленно текла магическая энергия — это был Токито Китака. Как только он вошёл, весь персонал моментально поклонился: все, кроме Кашимо. Он просто стоял и ждал, пока глава подойдёт к нему. И когда Китака остановился рядом, Кашимо всё же слегка склонил голову.

— Китака-сан.

Глава «Трёх Драконов» посмотрел на резервуар и твердо сказал:

— Эрланд сообщил мне, что все ресурсы этого человека теперь в наших руках, — он перевёл взгляд на Кашимо. — И что он был всего лишь пешкой Персея.

Кашимо нахмурился и нервно сказал, зажав посох:

— Мы наживём себе врагов, если вернём ему силы…

Китака ответил спокойно:

— Но и приобретём союзника!

Он подошёл к резервуару — золотая перчатка коснулась прозрачной поверхности. В ту же секунду из неё вырвалась красная магия, а глаза Токито стали ярко-алыми. Жидкость внутри резервуара начала бурлить. Тело Романа изменялось прямо на глазах: обгоревшая кожа исчезала — на её месте появлялись новые ткани; дыра в животе затягивалась; кости восстанавливались; на голове снова начали расти волосы; металлическая маска медленно оторвалась от лица и опустилась на дно резервуара.

Через несколько секунд внутри уже лежал полностью восстановленный человек. Кашимо смотрел на происходящее, не скрывая удивления. И вдруг около резервуара раздался тихий стон. Кашимо повернулся к Токито и ужаснулся — только что рядом с ним стоял молодой мужчина, но теперь же его тело стремительно состарилось: кожа покрылась морщинами, спина согнулась, а волосы стали белыми.

Перед ним стоял дряхлый старик. Под веками снова вспыхнул голубой свет, от которого расходились небольшие волны энергии.

— Китака-сан!

Кашимо бросился вперёд, успев поймать падающее тело в последний момент. Токито тяжело дышал.

— Собирай… армию… — едва слышно произнёс он. Кашимо крепче сжал его плечи. — Активизируй Молотовых… — голос Китаки становился всё слабее. — Пусть будут готовы… поставить оружие…

Кашимо склонил голову и обрывисто ответил на приказ:

— Я… всё сделаю.

Под самым потолком лаборатории всё это время находилось маленькое меха-насекомое, выглядевшее как стрекоза. Тонкие металлические крылья едва заметно дрожали, удерживая её в воздухе. Её глаза-линзы спокойно фиксировали всё происходящее — каждая секунда передавалась на другой конце города.

На набережной около реки Ле-На на пустой лавке сидела Сеньян Китака — она смотрела прямо перед собой, но её глаза видели лабораторию. Она наблюдала через глаза той самой стрекозы. Набережная была пустой и вокруг было стояла тишина. Лёд на реке трескался под давлением течения, иногда раздавался хруст.

Сеньян не двигалась — её пальцы лежали на коленях. И вдруг где-то рядом каркнул ворон. Она подняла на него голову — птица сидела на фонарном столбе. Она несколько секунд смотрела на неё и даже не заметила, как её окружили четверо парней. На них были японские боевые одеяния: синие кимоно, широкие белые шаровары и маски, закрывавшие нижнюю половину лица.

Сеньян даже не повернула на них голову.

— Мальчики… — надменно сказала она. — Вы как-то слишком долго. Представление уже закончилось!

Один из них шагнул вперёд и спросил:

— Что тебе нужно от нашего господина?

Сеньян усмехнулась и ответила:

— У меня есть интересная информация для Кириллушки, — она лениво закинула ногу на ногу. — И я надеялась, что он явится лично, а не пришлёт четырёх разодетых клоунов.

Воины резко переглянулись — кто-то из них тихо пшикнул. И где-то вдали раздался звон металла. Сеньян повернула голову в ту сторону и звук повторился — клинки вновь ударялись о камень. Она попыталась разглядеть источник и из темноты медленно выходил высокий мужчина — на нём был тяжёлый зелёный тулуп, увешанный медалями. В руках он крутил длинные цепи, на концах которых висели изогнутые клинки. Они волочились по асфальту и звенели при каждом шаге.

Мужчина двигался медленно, но с каждым его шагом воздух вокруг становился тяжелее. Сеньян нахмурилась — её дыхание стало прерывистым: нос резко заложило, а в горле будто появился огромный ком, перекрывающий доступ к кислороду.

Она попыталась вдохнуть, но у неё не получилось. Мужчина приближался и фонарь над лавкой вдруг погас. Темнота накрыла набережную, а когда свет снова загорелся… Сеньян уже лежала на асфальте.

Под лавкой растекалась кровь — она текла из её носа и из раны на шее. Её глаза были закатаны, а тело почти не двигалось. Над ней стоял мужчина — в его руках светились покрытые свежей кровью клинки. Он смотрел на реку — на воду, которая ломала лёд своим течением. Он тихо сказал:

— И всё-таки Лена великая река… — он слегка наклонил голову. — Ломать такой лёд своим течением не каждый водоём сможет! А ты что думаешь?

Он перевёл взгляд на Сеньян, но она не могла ответить — её тело было полностью парализовано. Мужчина усмехнулся, развернулся и сел на корточки рядом с ней, начиная внимательно рассматривать её лицо.

— А ты ещё не так плохо выглядишь, — он провёл пальцем по её щеке. — Григорию нравились такие… которые ещё дышат, но уже полностью парализованы.

К нему подошёл один из подчинённых. В его руке был небольшой металлический модуль.

— Господин, — Он протянул предмет. — Мы извлекли это.

Мужчина взял его — это был ЧИП жизни. Он начал вертеть его на свету, заметив на поверхности выгравированную надпись. Он тихо прочитал:

— «С любовью для любимой внучки…» — он усмехнулся. — Акима никогда не был скуп на детали, — мужчина перевёл взгляд на Сеньян. — Правда у твоей двоюродной сестрёнки стоял точно такой же… А это значит, что вы обе «любимые», — он поднял глаза на подчинённого. — Что эта шавка хотела мне передать?

— Господин. В руках Китаки сейчас Князев.

— И что?

— Он полностью регенерирован!

Мужчина на секунду замолчал, а потом резво хмыкнул:

— Хм… Значит решил, что раз помирает — можно меня предать, — он посмотрел на реку. — Ну что ж… Посмотрим, какую роль это сыграет.

— Есть ещё один фрагмент.

Подчинённый протянул планшет с записью. Мужчина взглянул на экран и вдруг рассмеялся — громко и искренне.

— То есть… — он вытер слезу от смеха. — Сила Китаки — это отдавать свою жизнь и превращаться в дохлого старика? — он снова рассмеялся. — А я-то думал, у него что-то посерьёзнее проявится!

Он вытер маленькую слезинку с левого глаза, после этого выпрямился и посмотрел в последний раз на лежащую девушку.

— Прощай, Сеньян Китака! Трон бы всё равно тебе не достался, — Он начал уходить в сторону, откуда пришёл. — А так хотя бы с отцом повидаешься… — мужчина махнул рукой своим людям. — Закиньте её тело в клуб к Маверику и вырежьте ей где хотите от меня послание, что Тал Гао скоро явится за ним, — его голос стал холоднее. — И мы помогать ему не станем…

Скрывшись в тени деревьев, мужчина остановился, достав из внутреннего кармана небольшой блокнот, на страницах которого были зачеркнуты многочисленные имена. Он провёл пальцем по строкам и нашёл нужное имя. Чёрная линия быстро пересекла её имя.

— Остался один подонок… — холодно сказал мужчина. — И больше у отца последователей не останется, — он поднял голову в темноту. — Слышишь меня, братец?

В голове Артура что-то дёрнулось— будто случайная мысль внезапно влетела в сознание и так же быстро исчезла. Он даже не остановился, идя дальше по улице Восточного района Сиб-сити. Впереди возвышалась башня «Восточный».

По дороге ему попадались бедняки, алкаши и люди, которые уже давно перестали куда-то идти. Они все грелись возле металлических бочек, внутри которых ярко горел мусор.

Артур почувствовал, что руки начинают замерзать и подошёл к одной из бочек. Рядом стояли два мужчины — оба были в старых многослойных куртках. Их лица заросли густой щетиной, а длинные челки почти скрывали глаза.

Артур снял перчатки, подул на ладони и поднёс их к огню. Мужчины смотрели на него, как на человека, который пришёл из другого мира.

— Парень… — сказал один из них. — А ты случайно не из управления?

Артур спокойно покачал головой и ответил:

— Нет! Всего лишь охотник за головами.

Второй мужчина усмехнулся и вошёл в разговор:

— Не первый такой здесь стоишь, — он задумчиво посмотрел в огонь. — Несколько лет назад с нами другой такой же болтал — глаза спокойные… а дыхание было такое, будто он от стаи собак бежал.

Артур слегка повернул голову и спросил:

— И о чем же вы говорили?

Мужчина улыбнулся и ответил:

— Я спросил его: зачем ты этим занимаешься, если тебе постоянно приходится от кого-то бегать? — Он поднял глаза на Артура. — Знаешь, что он ответил?

Артур пожал плечами.

— Удиви.

Мужчина тихо хмыкнул.

— «По-другому не умею» — бред всё это! — он ткнул палкой в огонь. — У каждого есть несколько вариантов, кем ему быть. А вот так колесить в одиночку в поисках заказов… Можно же с ума сойти.

Артур спокойно ответил:

— Я не один — у меня пёс есть!

Мужчина громко фыркнул и возразил:

— И что? Он может с тобой поговорить? — он ткнул пальцем в сторону Артура. — Может ли он пива с тобой хряпнуть, когда надо расслабиться?

Артур ничего не ответил, а мужчина продолжил:

— Собака — это классно, но настоящих людей она никогда не заменит.

Артур медленно повернул голову, спрашивая:

— На что намекаешь?

— Я не намекаю, — мужчина аккуратно ударил его кулаком по груди и кивнул. — Я напрямую говорю. Оставь всё это: найди себе жену и верных друзей, — он осмотрел одежду Артура. — Судя по твоему виду, денег у тебя хватает, — Он снова хлопнул его по груди. — Ещё не все потеряно, сынок!

Артур почувствовал, что руки согрелись. Он молча кивнул мужчинам, надел перчатки и пошёл дальше. Свернув за угол, он увидел башню «Восточный». Её конструкция была странной — она выглядела так, будто из земли выросли десятки гигантских клинков. Башня поднималась вверх острыми сегментами, окна светились розовым светом, а вокруг здания кружили сотни дронов.

Артур остановился. Он прекрасно понимал: «напрямую туда не войти.» Он начал внимательно осматривать улицу в поисках чего-нибудь полезного. В этот момент он услышал разговор:

— Слушай, Петрович… — сказал один голос. — Долго нам ещё эту канализацию откачивать? Я домой хочу — помыться и отдохнуть от этого запаха!

Артур повернул голову, завидев недалеко от башни двух ассенизаторов, которые работали возле люка. К их машине был подсоединён толстый шланг, откачивающий отходы. Рядом стоял небольшой склад, прилыгаемый к башне. Артур быстро подошёл к ним и окликнул их:

— Мужики.

Один из них даже не поднял голову.

— Чего?

— Какой из люков ведёт к «Восточной»?

Мужчина махнул рукой в сторону, отвечая:

— Вон тот, возле остановки.

Он продолжал следить за насосом. Артур кивнул и уточнил:

— Вы там… уже закончили?

— Уже часа полтора как.

— Спасибо.

— Да не за… — мужчина вдруг поднял голову. — Погоди… — он посмотрел в сторону. — Этот мужик что… в канализацию собрался лезть?

Второй хмыкнул и ответил:

— Видимо. Но кто мы такие, чтобы его осуждать? — он ткнул пальцем в насос. — Ты лучше за этим следи, а то сейчас говно на асфальт полетит.

Артур подошёл к люку возле остановки и достал катану, поддевая ей крышку — металл тяжело сдвинулся и люк открылся. Он спустил по лестнице, уходящей вниз, закрыв крышку над собой.

Он оказался в длинном широком тоннеле, с одной стороны которого стояла металлическая решётка, а с другой уходил тусклый свет. Вода тихо текла по бетонному каналу.

Артур огляделся и тихо пробормотал:

— Ну… надеюсь, никому не приспичит посрать прямо сейчас…

Глава 8

Туннель канализации оказался куда длиннее, чем ожидал Артур — он тянулся под землёй словно отдельный мир: развилки расходились в разные стороны, а где-то далеко глухо гудели поезда метро. Шаги Артура отдавались тихим эхом. Он шёл туда, куда подсказывал инстинкт — этот внутренний компас ещё ни разу его не подводил и сегодняшний день не исключение.

Через несколько минут он услышал женские голоса — звук доносился сверху. Артур и понимал, что он уже где-то под башней. Пройдя ещё немного, он заметил металлическую лестницу, уходящую вверх. Артур поднялся по ней, аккуратно приподнял люк и высунул глаза для медленного анализа обстановки. И после он наконец полностью выбрался наружу.

— Люба, смотри… черепашка-ниндзя! — девушка, стоявшая возле дорожки, ткнула пальцем в сторону сосен.

— Рокс… — устало ответила подруга. — Ты уже пьяная! Какие к чёрту черепашки?

— Да вон там из люка кто-то вылез!

— Где? — Люба посмотрела в сторону, куда показывала подруга, но увидела только сосны и тень от фонаря. — Нет… Всё — вызывай такси, мы едем домой.

— Да блин… там вечеринка в полном разгаре…

Артур уже исчез в тени, двигаясь вдоль стены башни. Он старался держаться тёмных участков в поисках входа.

«Парадная — не вариант, служебные двери — тоже. Там слишком много охраны, дронов, камер и посторонних.» — думал про себя Артур.

Он уже собирался обойти здание дальше, когда заметил решётку в стене — она была чуть приоткрыта — из неё валил горячий кухонный пар и доносились крики:

— Твою мать… огузок!

Недолго думав, стало понятно, что это была кухня ресторана. Артур усмехнулся и пробормотал:

— Отлично.

Он пробрался через сугробы и остановился у стены — рядом стояла мусорка. Артур тихо запрыгнул на неё и осторожно приподнял решётку. Изнутри слышались голоса, но далекие. Он начал пролезать и через секунду Артур уже был внутри.

Он упал прямо на мешки с мукой, лежащие под окном — мука из них слегка поднялась облаком. Артур встал и начал стряхивать её с одежды, заметив на себе посторонний взгляд — возле огромных суповых котлов стоял зависший во времени рыжий повар. В руке у него был сотейник, опущенный в кипящий бульон. Повар смотрел на Войнова, не моргая. Артур поднял палец в его направление.

— Без резких движений, поварёнок, — он говорил тихо, но угроза в голосе была вполне понятной. — Только попробуй кого-нибудь позвать! — повар нервно сглотнул. — У вас есть служебный лифт наверх?

— Т-т-только… — заикавшись, ответил повар. — В овощном цехе…

— Как туда попасть?

— Нужно пройти через кухню и…

— Не пойдёт, — Артур посмотрел на него внимательно, оценив его размеры. — Раздевайся.

Горячий цех работал уже пятнадцать часов без отдыха — вечеринка в башне длилась второй день, а первая смена только недавно закончила и до её прихода еще далеко. Из супового цеха вышел повар, прижимая китель к лицу. Колпак был натянут почти до глаз. В руках он нёс мешок из-под картошки. Он направлялся в сторону овощного цеха, но его заметил шеф и рявкнул:

— Огузок… СТОЯТЬ! — повар замер, не оборачиваясь. — Ты куда направляешься?

— У-у-у… у меня овощи закончились…

— О как, — шеф скрестил руки. — Тогда чего ты здесь прохлаждаешься? БЕГОМ В ОВОЩНОЙ!!! — напоследок он пнул повара под зад.

— Е-е-есть…

Повар быстро скрылся за дверью. Шеф проводил его взглядом, а после хмуро задумался:

— Какой-то у него голос… Заболел что ли?

Но времени думать не было, и он вернулся к плите, продолжая нажаривать стейки.

Зайдя в овощной цех, Артур сразу закрыл дверь. Он снял колпак, стащил китель, развернул мешок и начал надевать свою одежду обратно. Через несколько секунд он уже выглядел как обычно и только тогда заметил, что на него смотрят две пожилые женщины — они сидели за столом и чистили картошку маленькими ножами. Одна из них тихо сказала:

— Смотри, Анютка… какого мужика к нам бог подослал…

Артур слегка кашлянул и улыбнулся.

— Эм… дамы… А где у вас тут лифт?

Вторая женщина спокойно кивнула в сторону коридора и ответила:

— За угол зайдёшь. Там увидишь.

— Спасибо!

Артур кивнул и пошёл туда, а женщины за его спиной снова занялись картошкой, шепча между собой.

— Хорошенький… — сказала первая. — Не то, что мой пузан — сидит на пенсии дома и хоккей целыми днями смотрит.

Вторая усмехнулась.

— У тебя он хотя бы есть, — она тяжело вздохнула. — А мой Витька спился и бросил меня с тремя детьми, — она посмотрела в сторону двери, куда ушёл Артур. — Эх… мне бы вот такого хотя бы на одну ночку… чтобы снова почувствовать себя молодой…

В конце коридора стоял старый лифт — его двери были забрызганы жиром и грязью. Артур подошёл и нажал кнопку вызова. Через несколько секунд механизм внутри лениво заскрипел и распахнул свои двери перед ним.

Артур вошёл внутрь и нажал кнопку самого верхнего этажа. Кабина начала медленно подниматься и из маленького динамика под потолком заиграла классическая музыка — она была слишком спокойной. Войнов нахмурился и через пару секунд раздражение полностью взяло верх — он резко вытащил катану и одним движением разрезал динамик, оборвав мгновенно всю музыку мгновенно.

— Так-то лучше.

Лифт продолжил подниматься в полной тишине, остановившись в моменте и двери раскрылись. Перед Артуром тянулся длинный пустой коридор, потолочные лампы которого светили тускло — их грязный свет едва освещал стены.

Артур пошёл стремительно вперёд. Дойдя до конца коридора, он открыл двойные двери и тут же оказался в другом мире. Музыка, свет, крики толпы ударили единым фронтон по ушам. В тот же момент на него налетели три пьяные девушки с коктейлями в руках, которые буквально повисли на нём.

— Эй, красавчик! — громко сказала одна. — Не хочешь пройти со мной в мой пентхаус?

— Нет, он пойдёт со мной!

— Вообще-то я первая к нему бросилась!

Артур поднял руки и спокойно сказал:

— Дамы, успокойтесь, — он говорил громче, но музыка всё равно заглушала его голос. — Я здесь по работе.

Девушки его не слышали и продолжали спорить. Артур просто аккуратно отцепил их от себя и пошёл дальше. За его спиной раздался крик:

— Я тебе номер в плащ сунула! Звони, когда будет время!

— Вообще-то я ему номер в карман засунула!

Две подруги начали обливать друг друга коктейлями и царапаться маникюром, а третья прикрыла лицо ладонью и тихо застонала от стыда. Артур уже растворился в толпе: огромный зал был забит людьми, музыка гремела, а лазеры резали воздух.

Танцующие люди двигались как единое тело: богатые девушки в дорогих платьях, парни с имплантами, обычные рейверы в винтажной одежде и панки. Артур медленно пробирался через них. Наконец он добрался до бара — здесь музыка звучала чуть тише. Бармен с визорами вместо глаз повернулся к нему и поприветствовал:

— Шалом, охотник, — его голос был спокойным. — Чего тебе?

— Я ищу одного человека, — Артур наклонился ближе. — Недзуко Тамако. Знаешь такого?

Бармен лишь покачал головой и ответил:

— Прости, но нет.

— Эх, ладно. — махнув рукой, сказал Артур.

Он развернулся к толпе и начал внимательно её изучать: их лица, их фигуры и их одежду. И вдруг его взгляд зацепился за дальний стол, за которым сидел коренной японец в белом костюме и черных очках — вокруг него кружили десяток девушек, которые смеялись и кокетничали вместе с ним. Через секунду мужчина посмотрел на свои мерцающие часы, и он спокойно вышел из-за стола.

Артур сразу пошёл за ним, выйдя в широкий коридор. Здесь было намного тише, но атмосфера клуба всё ещё чувствовалась. По стенам стояли люди: парни прижимали девушек — кто-то ругался, а кто-то целовался; у стены лежали пьяные богачи. Мужчина впереди принял звонок.

— Да… я вас слушаю… — он говорил громко, заворачивая на лестницу. — Нет… пока всё хорошо…

Артур шёл за ним в паре метров позади. Лестница усиливала звук так, что каждое слово было слышно отчётливо.

— Я вам ещё раз говорю… документы слишком важные… и Персею… — он остановился на секунду. — Нет… я вам не держу…

Они прошли несколько пролётов, и мужчина вышел в новый коридор. Артур остался на лестнице, выглядывая из-за угла. Мужчина подошёл к одной из дверей, достал ключ и открыл её. Артур быстро подошёл и успел проскользнуть внутрь до того, как дверь закрылась. Перед ним была огромная комната пентхауса. Свет внутри был выключен и единственным источником освещения был огромный экран — он заливал комнату розовым светом.

Мужчина подошёл к панорамному окну и начал ходить туда-сюда, всё ещё говоря по часам:

— Эта информация годами хранилась у драконов… — он нервно поправил воротник. — Её нужно обнародовать как можно скорее…

Артур тихо вытащил катану и осторожно приближался к мужчине.

— Я подтёр везде его имена… — мужчина продолжал говорить. — Вся вина будет лежать исключительно на «нём»… — Артур был уже в нескольких шагах. — Всё как мы договаривались — полная защита свидетелей… — мужчина довольно повернулся к окну. — Когда он прибудет? Отлично, я очень…

— Недзуко Тамако?

Лезвие катаны упёрлось ему в затылок. Плечи мужчины задрожали, и он нервно сказал:

— Я… я вам перезвоню… — он быстро сбросил вызов, поднимая руки вверх. — Наверное это какая-то ошибка…

— Не надо мне ничего объяснять! — голос Артура был холодным. — Токито Китака передаёт привет.

— Стой…

Но он не успел сказать больше ничего — одно движение лезвия и в следующее мгновение его голова уже катилась по полу. Кровь хлынула из шеи. Тело рухнуло рядом с панорамным окном. Голова Тамако остановилась у ножки стола — кровь медленно растекалась по полу.

Артур спокойно вытер катану тканью со стола и вернул в ножны. Он подошёл к компьютеру — экран всё ещё светился розовым светом.

— Давай посмотрим, что ты тут прятал…

Артур сел в кресло и начал быстро просматривать папки: документы, отчёты и японские шифры. Большая часть данных явно касалась финансов, поставок и связей.

— Ничего интересного.

Он уже собирался стереть всё содержимое, но вдруг в правом углу экрана появилось странное мерцание — маленькая иконка, которая засверкала из неоткуда. Артур прищурился и в этот момент где-то за его спиной прозвучал тихий голос:

— Ну загляни… Тебе же интересно!

Артур не обернулся — его лицо оставалось спокойным. Он щёлкнул по иконке и экран мгновенно заполнился новым документом. Верхняя строка вспыхнула красным:

"СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО"

А под заголовком стояло имя автора:

«Акима Китака»

Артур нахмурился и спросил сам себя:

— Акима?..

И после он начал читать:

"Когда Максимилиан Войнов задумывал ЧИП жизни как источник вечной жизни, он решил добавить в него одну функцию, которая позволяла раскрыть весь потенциал этой вещи.

При вживлении в человека ЧИП проникал в каждую клетку организма и начинал поражать их токсинами, которые в свою очередь преобразовывались в магическую субстанцию.

У простых людей это не вызывало никакой реакции — они даже не чувствовали изменений. Но у одарённых людей процесс был совершенно другим — они могли раскрыть внутренний потенциал и использовать эту магию.

Но ничто не даётся бесплатно! Каждое использование этой энергии разрушало организм и токсин всё сильнее поражал бессмертные клетки."

С каждой следующей строчкой, лицо Артура постепенно каменело.

"Тогда главный ум всего комплекса — Артур Войнов — начал тайную разработку противодействия. Он искал способ сделать людей формально вечными без разрушения организма.

Его проект заключался в следующем: на основе двух ядер разных мёртвых людей создать одну душу, которая сможет жить в теле сплингера. Эксперимент с мёртвыми оказался успешным и первым ожившим человеком стал Николай Грицаев, получивший новое имя — Суртур Войнов. Он стал сплингером, но сохранил ощущение человека."

Артур резко остановился и провопил:

— Что за…

Он продолжил читать:

"Главной проблемой оставался вопрос: как применить это к живому человеку?

Несколько месяцев Артур тайно выводил формулу и в итоге решение было найдено. Однако, после совещания со своим единственным другом — Клементом Кировым — было принято решение не реализовывать проект здесь и сейчас.

Проект получил кодовое название "Ной" и через десятки лет он должен был освободить людей от рабства ЧИПов и перевести человечество в новую эпоху, но катастрофа 2066 года всё уничтожила и Артур исчез вместе с формулой…"

Единственным живым человеком, который в итоге стал подопытным, был Тал Гао. Артур ввёл ему в организм странный реагент и…"

Артур резко выпрямился.

— Подожди… — он прошептал сам себе. — Но ведь Акима уже был мёртв… — он нахмурился сильнее. — Да и я ничего не делал с…

В этот момент произошел громкий и резкий треск — панорамное окно позади него взорвалось осколками. В следующую секунду в комнату влетело тело, которое тяжёлый ударом сбило Артура с кресла — он пролетел несколько метров и ударился о стену. Стекло посыпалось по полу.

— Ну тебе же сказали… Всё удалить и открыть "подарок".

Артур поднял взгляд и перед ним предстал высокий мужчина с крыльями позади — его пальто трепетало на ветру, а на лице играла холодная улыбка. Он тяжело выдохнул и сказал:

— Ну конечно… Офранковский… — его глаза холодно блеснули. — Как же я сразу не догадался…

Артур медленно поднялся на ноги — кровь стекала по виску и капала на пол, смешиваясь с осколками стекла. Он вытащил катану и встал в боевую стойку, не отрывая взгляда от фигуры перед собой. Эрланд усмехнулся и его крылья медленно раскрылись за спиной — широкие, механические, с тонкими сегментами перьев. Белый свет начал пробегать по ним волнами, словно внутри просыпалась энергия.

Крылья резко вспыхнули и в тот же момент в сторону Артура рванулась вся мебель пентхауса: стол, стулья, кресла, лампы — всё сорвалось с мест и полетело в него стремительными снарядами. Войнов мгновенно двинулся вперёд — его лезвие разрубало все напополам. Дерево и пластик разлетались в стороны. Следом полетел огромный экран — он вращался в воздухе, отражая розовый свет.

Артур ударил и лезвие рассекло экран — он взорвался сотнями мелких осколков, и на секунду обзор полностью исчез. И именно в эту секунду Эрланд атаковал. Он влетел в облако стекла и обрушился на Артура сверху. Крылья раскрылись вблизи и начали резать воздух как огромные лезвия — удары посыпались один за другим. Артур попытался сбросить его, но Эрланд вцепился в грудь ногами — накладные когти впились в броню плаща.

Каждый взмах крыла оставлял на теле новую рану. Артур отбивал один удар, но второй тут же проходил по телу. Металл скрипел, ткань рвалась, кровь начинала пропитывать одежду. В какой-то момент он выставил катану перед собой, пытаясь удержать дистанцию, но Эрланд резко хлопнул крыльями — порыв ветра был настолько сильным, что катану буквально вырвало из рук и она со звоном улетела куда-то в темноту.

Артур остался безоружен и теперь удары посыпались ещё быстрее. Из ладони Эрланда вырвался светящийся энерго-клинок — он вспыхнул голубым светом и тут же рассёк плечо Артура. Боль вспыхнула мгновенно, и крик Войнова прокатился по всему пентхаусу. Следующий удар пришёлся по второму плечу — кровь брызнула на разбитый пол. В этот момент из другой руки Эрланда выдвинулся второй клинок. Теперь он атаковал сразу с четырёх сторон — крыльями и двумя энергетическими лезвиями. У Артура понимал, что у него почти не оставалось возможности защищаться.

«Ещё несколько секунд — и всё закончится…»

И тогда он вспомнил про «подарок» — тот самый, который лежал во внутреннем кармане. Артур стиснул зубы и одной рукой перехватил ногу Эрланда, чуть сдвинув её с груди, выигрывая несколько сантиметров пространства. Сквозь шквал ударов вторая рука нырнула внутрь плаща. Эрланд рассмеялся и сказал:

— Ну что же ты, мастер меча? Даже не попытаешься меня остановить? — он провёл клинком по голове Артура — на виске тут же открылся глубокий шрам. — Я даже разочарован.

Но тут его взгляд на секунду опустился — он заметил руку Артура и то, что тот держал. Маленькая игрушечная обезьянка весело стучала тарелками и механическим голосом повторяла:

— Умри… Умри… Умри…

— Оу… — только и успел произнести Эрланд.

В следующую секунду пентхаус взорвался. Взрыв был настолько мощным, что на нескольких этажах башни одновременно треснули окна. Огненная волна разнесла стены и мебель, вырвав наружу огромный кусок здания. Тело Эрланда выбросило первым: размазанное, с проступающими из-под мышц костями, с горящими крыльями, оно вылетело наружу и полетело вниз. Через несколько секунд оно рухнуло на асфальт перед компанией молодых парней, стоявших у входа в башню — они застыли от ужаса, и кто-то из них сразу же начал доставать телефон с криком:

— Боже… вызывайте скорую!

Но это было не единственное тело, вылетевшее из башни— с другой стороны здания вырвало ещё одну фигуру: обожжённое тело с оторванной рукой и горящими волосами. Оно летело вниз сквозь холодный ночной воздух. Мысли путались — перед глазами проносились обрывки воспоминаний. Оно всё ещё был в сознании, но рассудок уже ускользал. Когда до земли оставались считанные метры, внизу что-то зашевелилось — из корней сосен начали медленно появляться длинные полосы бинтов — они резво двигались и поднимались вверх. И в последний момент полностью обвили тело Артура. Бинты натянулись и погасили скорость, аккуратно опустив его на землю у ствола дерева.

Тело Войнова мягко коснулось снега — он уже почти ничего не видел. Лишь смутные силуэты двух человек стоявших в тени деревьев. Женский голос тихо сказал:

— Ну, наша работа окончена! Вызывай Кирова сюда — пусть забирает его…

Перед глазами Артура было лишь чёрное пятно — он не видел ничего, а только слышал. Голос рядом звучал рвано — он попытался сосредоточиться, но мысли расплывались. Через несколько секунд он окончательно провалился в темноту и вдруг всё изменилось.

Перед ним появился сумеречный лес: весенний ветер мягко шевелил листву, и деревья тихо шелестели; где-то над головой пели птицы, и их простая мелодия странно успокаивала. Артур сидел в деревянной тележке — колёса тихо скрипели, пока она медленно катилась по лесной тропе. Впереди сидел извозчик — высокий мужчина в чёрной мантии, а лицо скрывал капюшон. Рядом с ним на досках сидели трое детей. Они весело болтали ногами и напевали какую-то простую считалочку:

— Раз, два, три… сегодня не умри…

Слова звучали странно, но дети пели их с девственной беззаботной радостью. Извозчик держал поводья и напряжённо направлял лошадей по тропе. Артур попытался поднять руки и ужаснулся — одной руки не было. Он резко посмотрел вниз, увидев на себе только трусы.

В голове мгновенно началась путаница — он пытался вспомнить, как оказался здесь, но мысли расползались, не складываясь в цельную картину. Артур потянулся единственной рукой вперёд, пытаясь дотронуться до извозчика, но странность стала очевидна почти сразу — чем дальше он тянулся, тем длиннее становилась тележка.

И извозчик оставался недосягаемым. Через несколько секунд тот сам медленно повернулся — из-под капюшона показалась широкая улыбка и он тихо сказал:

— Разве Демон… бог катаны?..

В этот момент всё исчезло и Артур резко открыл глаза. Перед ним был белый потолок медицинской палаты. Рядом с его кроватью сидела Ингрид — она печатала что-то в телефоне, лениво болтая ногой. Заметив движение, она подняла голову и сразу улыбнулась.

— Божечки… а я уже думала, что буду тут с тобой сидеть целую вечность!

Артур моргнул несколько раз и спросил:

— Лифанова… Где я?

— Там же, откуда и начался твой путь в башню.

Голос раздался со стороны двери. В палату вошёл Михаил с вопросом:

— Как состояние?

Артур медленно выдохнул.

— Чувствую себя как выжатый лимон… — он прижал ко лбу руки и вдруг остановился. Вторая рука была на месте и Артур медленно повернул её перед глазами. — Как вы это?..

Ингрид подняла брови и улыбнулась ещё шире, сказав:

— С тебя ужин! — она подмигнула.

— Спасибо, Ингрид. Можешь идти.

— Наконец-то…

Она демонстративно вздохнула, убрала телефон и вышла из палаты. Михаил занял её место и сел рядом, начиная диалог:

— Её бабочки не только смертоносное оружие, но и отличный регенерат, — спокойно сказал он. — Она потратила на тебя слишком много сил, поэтому и бухтит.

— Как я сюда попал? — спросил Артур.

— Твоя бывшая жена постаралась.

Артур нахмурился и вспомнил:

— Орлен… точно… — он на секунду прикрыл глаза.

— Что произошло в башне?

Михаил внимательно смотрел на него. Артур выдохнул и ответил:

— Токито меня подставил — это был заказ в один конец! Он подослал своего лучшего воина, чтобы тот закончил работу… если что-то пойдёт не так. И у него… почти получилось.

— Да. Я слышал — из того пентхауса вылетело ещё одно тело и превратилось в кашу из внутренностей. Фотография сейчас по всем каналам разлетелась.

Он протянул часы с открытым изображением. Артур даже не стал смотреть и отворачивая часы от себя сказал:

— Убери.

— А мне казалось, охотников таким не удивишь, — Михаил поправил очки. — Так что за информация была у того японца?

Артур посмотрел в сторону окна, отвечая:

— Автобиография Акимы Китаки… с полным раскрытием моей работы. И… дописанной ложью.

Михаил тяжело вздохнул.

— Теперь понимаешь, почему я говорил, что война близко? — он наклонился ближе. — Если бы это опубликовали, люди бы начали бунт! А людей с магическими способностями стало бы в разы больше.

Артур нахмурился и спросил

— Откуда вы…

— Я не стал тебе показывать всю папку, — спокойно перебил Михаил. — Там был и этот отрывок, поэтому Лю Сонг и не хотел видеть тебя в нашем объединении, но они поговорили с Тал Гао и…

Артур резко повернул голову и резко спросил:

— Ты хочешь сказать, что Тал Гао здесь?

Михаил виновато пожал плечами и неловко ответил:

— Ой… забыл в прошлый раз сказать… Да, он здесь! И скоро он отправится в Токито-сити, чтобы убить Маверика, но пока набирается сил.

Артур сразу сказал:

— Я могу с ним…

— Как только встанешь на ноги — конечно.

Артур тут же сел на кровати, а через секунду поднялся. Он смог стоять без посторонней помощи. Он посмотрел на открытый шкаф — внутри висело утончённое чёрное пальто, на воротнике которого светилась лиловая надпись: 03-10. А под ним лежал полный комплект одежды.

— А где моя…

— Сгорела, — спокойно ответил Михаил. — Но не переживай, Генри уже куёт тебе такую же катану. Считай это все подарком от «Элегии»!

— «Элегия»? — вопросил Артур.

Михаил улыбнулся и ответил:

— Я решил, что это название хорошо отражает наши намерения.

Артур взял шлем из комплекта и надел его.

— Мне… нравится. — он посмотрел на пальто. — Но пальто вообще не моё — будет сковывать движение!

Михаил кивнул и предложил:

— Пока походи так, а позже я скажу Ригони, чтобы он сшил тебе твой плащ.

— Антонио Ригони тоже с вами? — удивленно спросил Артур.

— Он работает с теми, кто хорошо платит!

— Спасибо вам, большое…

— Да не за что, Артур!

Артур полностью оделся и направился к двери, но уже у самого выхода остановился. Он медленно повернулся и тяжело начал:

— Тогда… в шестьдесят шестом…

Михаил мягко покачал головой и предугадав следующие слова сказал:

— Не бери в голову! Ты сделал то, что должен был… — он чуть улыбнулся, смотря на часы. — Думаю, они на тебя не в обиде спустя столько лет…

Артур молча кивнул, открывая дверь. И перед тем, как выйти, тихо сказал:

— Я принимаю твоё приглашение в «Элегию»…

Глава 9

Артур неторопливо шёл по коридорам театра, пытаясь найти комнату, где отдыхал Тал Гао. Само здание всё ещё жило шумом зала — где-то за стенами гудела публика, звучали приглушённые аплодисменты, скрипели кулисы. Однако здесь, в боковых проходах, царила другая атмосфера. Длинные коридоры были украшены так же грациозно и помпезно, как и главный зал: тяжёлые позолоченные карнизы, красные ковровые дорожки, бархатные занавеси и старинные лампы.

Навстречу ему из гудящего спортивного зала вышел Лю Сонг. В руках мастер держал две оторванные тренировочные груши. Его взгляд сразу остановился на Артуре, и на мгновение между ними повисло напряжение. Лю Сонг сначала смотрел на него жёстко и с угрозой, но через несколько секунд выражение лица изменилось — суровость уступила месту сожалению. Старик медленно подошёл ближе и уважительно протянул руку, сказав:

— Артур…

— Мастер Лю Сонг… — ответил Артур, принимая рукопожатие.

Лю Сонг тяжело вздохнул и виновато начал:

— Я не знал всей правды… Долгое время я был уверен, что именно ты решил испытать свои наработки на бедном Тал Гао!

— Мастер, я…

— Да-да, — мягко перебил его старик. — Он уже рассказал мне всё. В общем… прости меня, дурного старика.

Неожиданно Лю Сонг опустился на одно колено. Артур растерянно моргнул, затем быстро схватил мастера за плечи, стараясь поднять его.

— Что вы делаете? Встаньте, мастер! Я на вас не был в обиде, — он даже перехватил одну из груш, чтобы помочь Лю подняться. — Если бы мне сказали, что великий ум решил создать Франкенштейна из живого человека с недоведённой формулой… я бы тоже поверил.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем оба рассмеялись. Напряжение окончательно растворилось. Лю Сонг похлопал Артура по плечу и сказал уже спокойнее:

— Я рад, что ты с нами, Артур. Такой воин, как ты, пригодится всегда. И да… Тал Гао ждёт тебя на втором этаже, самая дальняя комната.

Артур пожал его руку, дружески хлопнул по ладони и продолжил путь. Он поднялся по круговой лестнице, ведущей на верхний уровень театра. Здесь коридоры были ещё длиннее и тише, а дверей оказалось слишком много, чтобы сразу понять, куда идти. Пока он проходил мимо гримёрок и служебных комнат, навстречу ему неожиданно выбежала Алиса. На ней был лёгкий белый прозрачный халат, который прекрасно раскрывал её грациозную фигуру. Она на ходу бросила:

— Здравствуйте, Артур…

— Приве…

Но ответ она уже не слышала — девушка стремительно юркнула в ближайшую гримёрку, оставив за собой лишь лёгкий запах духов. Артур усмехнулся и пошёл дальше. Через несколько минут он заметил нужную дверь — её легко было узнать по трём огромным охранникам, стоявшим рядом. Мужчины курили и лениво переговаривались о какой-то ерунде, но при появлении Артура сразу выпрямились. Сигареты быстро погасли о ближайшую пепельницу, и один из них молча открыл дверь.

Артур коротко кивнул и вошёл. Комната внутри резко отличалась от остального театра. Если коридоры утопали в роскоши, то здесь царила почти полная аскеза: облезшие стены без обоев, старая железная кровать с торчащими пружинами и маленький столик, на котором стоял чайник и пара чашек. Тал Гао сидел на кровати в позе лотоса и медитировал — он даже не сразу заметил вошедшего. Артур огляделся и усмехнулся.

— Смотрю, обстановку вы себе выбрали не самую богатую.

Тал Гао открыл глаза и медленно выпрямился.

— Ещё вчера здесь благоухало цветами, — спокойно ответил он. — Но мне по духу пустота.

Артур снял шлем и слегка поклонился.

— Приветствую вас, титулованный мастер Тал Гао.

Тот опёрся спиной о стену и внимательно посмотрел на него.

— Артур Войнов… Удивительно, как тесен наш мир… Как поживает твой мерзкий брат?

— Не знаю. Я не видел его уже тридцать лет.

— Фрр! — Тал Гао недовольно фыркнул и отвёл взгляд. — Так и знал, что этот гадёныш действовал сам.

Артур сделал шаг ближе и сказал:

— Расскажите мне, что он сделал с вами.

Несколько секунд Тал Гао смотрел в стену, словно собираясь с мыслями, а потом тихо заговорил:

— Кирилл нашёл меня в Норт-сити. Он пообещал вернуть ко мне Янь и Магнуса. Я бы не поверил, если бы эти имена не отзывались в моём сердце так сильно… ну и восемь литров кизлярки тоже сыграли свою роль, — он усмехнулся и захрустел головой. — Потом он отвёз меня в свой центр. Там ввёл в меня кровь, взятую с мёртвого человека, смешав её с какими-то реагентами.

В голове Артура сразу вспыхнула мысль:

«Этот способ мог сработать только на мёртвых.»

Тал Гао продолжал:

— Когда эта дрянь начала распространяться по телу, я почувствовал злость. В голове вспыхивали воспоминания — самые жестокие и самые грустные. Молнии внутри меня начали сиять слишком сильно… и в тот вечер я испепелил десять человек твоего брата, а после этого сбежал.

Он опустил голову и сжал кулаки. Артур тихо сказал:

— Этот способ в действительности мог работать только на мёртвых. Мой брат решил, что достаточно умён, чтобы применить его на живых.

— Балбес он, — хмуро ответил Тал Гао. — Который только разжёг сильнее то, что ваш отец даровал мне.

Артур немного помолчал, а затем осторожно спросил:

— А какую роль во всём этом сыграл Маверик?

Реакция была мгновенной — Тал Гао резко вскочил и одним движением перевернул кровать. Железная рама грохнула о пол.

— Этот чёрт… — процедил он сквозь зубы. — По приказу твоего брата сжёг мой дом, не оставив ни одного кирпича у основания! И я бы не возвращался с хутора, если бы не эти два урода, испортившие все моё наследие...

Артур нахмурился и спросил:

— Хутор?

Тал Гао глубоко вдохнул, постепенно гася вспышку гнева.

— На отшибе континента, на севере Дальнего Востока есть маленькое поселение, в котором живёт немного людей, — начал он. — Их староста — первый человек, который смог высвободить силу из ЧИПа и научился её контролировать.

Эти слова ударили по сознанию Артура.

«Научился её контролировать…»

И вдруг в голове снова прозвучал голос из сна:

«Разве Демон… бог катаны?..»

Артур медленно поднял взгляд.

— Как туда попасть? — спросил он.

Тал Гао посмотрел на него спокойно и ответил:

— Туда не попадают по своей воле! Хутор сам принимает человека. Нужно просто ехать на Восток и…

Но договорить он не успел. Артур резко поклонился и быстро сказал:

— Я понял вас. Благодарю, мастер!

И, не теряя ни секунды, развернулся и побежал к двери. Тал Гао остался стоять посреди комнаты и удивлённо посмотрел на уже пустой проём.

— Да… не за что… — тихо сказал он.

В это же время в одном из самых дорогих клубов Токито-сити раздавались истошные крики. Музыка давно смолкла, свет погас, а люди в панике покидали здание, сбивая друг друга с ног.

Вся VIP-зона клуба выглядела разрушенной: диваны были перевёрнуты, стеклянные столы разбиты, а барная стойка расколота пополам. По стенам расползались обугленные следы, а воздух всё ещё пах озоном и гарью. Огненные вспышки молний время от времени озаряли помещение короткими всполохами света.

Посреди этого разрушения стоял Маверик, молча смотрящий на тело Сеньян, лежавшее на диване перед ним. Его лицо было каменным, но из дыры в груди вырывались огромные всплески молний. Каждые несколько секунд электрические разряды разносились по комнате, ударяясь в стены, мебель и потолок.

— Вот надо было тебе одной туда идти… — тихо повторял он.

Он говорил это снова и снова, не замечая ничего. Неподалёку за перевёрнутым столом прятался Сонни — один из его подручных. Парень дрожал так сильно, что едва мог держать себя в руках. Он осторожно попытался выглянуть из-за края стола, но в тот же миг рядом ударила новая молния — разряд прошёлся по полу и разбил остатки стеклянной перегородки.

Сонни снова спрятался, боясь даже дышать. На руке Сеньян было вырезано ножом короткое послание:

«Тал Гао придёт за тобой».

Маверик уже не смотрел на него прямо. Его взгляд будто проходил уже сквозь тело и устремлялся куда-то вдаль. В этот момент сзади послышались шаги — по лестнице поднимался человек в белой рубашке и чёрных брюках. Его движения были спокойными и уверенными. Руки незнакомца были окутаны золотым сиянием, которое мягко переливалось в полумраке клуба.

Сонни заметил его и испуганно прошептал:

— Не подходите к нему! Он вас испепелит!

Но мужчина даже не посмотрел в его сторону, и спокойно пройдя мимо, пересёк разрушенную зону и остановился рядом с Мавериком, продолжавший смотреть на тело.

— Этот сукин сын предал меня… — тихо произнёс он. — Он убил её.

Мужчина слегка наклонил голову.

— Понимаю твою боль! Я тоже остался ни с чем…

Он обошёл Маверика и сел на диван рядом с телом Сеньян. Некоторое время он просто разглядывал её. Маверик даже не повернул голову.

— И чего же теперь ты хочешь, громовержец? — спокойно спросил мужчина.

— Убить Персея… пока за мной не пришёл Тал Гао.

Мужчина тихо усмехнулся и сказал:

— Интересная расстановка сил! Самого влиятельного человека вы собираетесь убить… а деда с молотком боишься.

— А ты разве не боишься, Князев? — глухо спросил Маверик.

Мужчина посмотрел на свои золотые руки.

— С недавних пор — нет.

Теперь Маверик наконец поднял на него взгляд и вопросил:

— Чего ты хочешь от меня?

— Я? Ничего. Абсолютно ничего — ты мне противен, — он сказал это спокойно, без тени эмоций. — А вот достопочтенный глава очень скорбит по утере своего «крылатика» и теперь ему нужны союзники.

Маверик крепче сжал холодную руку Сеньян и спросил вновь:

— Передо мной точно стоит та самая Золотая Маска, которая смотрела на всех свысока?

Князев тихо усмехнулся и ответил:

— Лечебные воды делают своё дело. Теперь мне неинтересны богатства, казино и вся эта толпа толстосумов. Меня интересует только одно, — он сжал кулак, и золотое сияние вокруг его руки стало ярче. — Путь воина и развитие внутренних сил до предела.

Маверик внимательно смотрел на него.

— И что же ты будешь делать, когда добьёшься всего этого? — отстраненно спросил он.

Князев на секунду замолчал, а потом спокойно ответил:

— Сожгу грёбаный Сиб-сити до основания…

Слова Князева будто разлетелись эхом по всему миру. Где-то далеко, за тысячи километров, в холодной ночи Сиб-сити уже оставался позади стремительно удаляющейся точки на радаре. Из города вылетела машина Артура, и теперь она мчалась через бесконечную тёмную пучину неба, направляясь строго на север Дальнего Востока.

Перед вылетом он успел заскочить к Генри и забрать новую катану. Теперь оружие лежало рядом, мягко подсвечивая лиловым салон сквозь ножны. Машина летела на предельной скорости, разогнавшись до трехсот километров в час. Двигатель работал ровно, а автопилот уверенно держал курс.

Артур откинулся в кресле и закрыл глаза лишь на секунду — он недавно проснулся после долгого сна в театре, но тело всё равно требовало отдыха. Веки начали тяжело опускаться, мысли медленно растворялись, и через мгновение его снова накрыла дремота.

Он стоял посреди небольшой деревни — было темно, но вокруг горели огни, и воздух был наполнен весёлым шумом. По улице бегали девушки с мешками сладостей, кружась вокруг него в хороводе. Они смеялись, подталкивали друг друга и тянули к нему руки, будто приглашали присоединиться. Голоса их звучали одновременно и весело, и странно.

«Тяпу-ляпу,

Скорей дайте коляду!

Ножки зябнут,

Я домой побегу!

Кто даст —

тот князь,

Кто не даст —

Того в грязь!»

Девушки кружились всё быстрее, и у Артура закружилась голова — их лица расплывались в движении, свет факелов смешивался с тенями, а слова считалки повторялись снова и снова. И вдруг за их спинами появился огромный черногривый конь — он стоял неподвижно всего секунду, а затем резко рванул вперёд. На его спине сидел всадник без головы. В правой руке он держал золотую шашку, которая тускло сияла в ночи.

Девушки мгновенно отступили в стороны и зрение Артура прояснилось — конь уже мчался прямо на него. Золотая шашка была направлена ему точно в грудь. Ещё мгновение — и лезвие должно было войти в тело, но в тот же момент Артур резко открыл глаза, увидев, что высокие ели царапали лобовое стекло машины. Ветки скрежетали по металлу, закрывая обзор. Артур мгновенно схватился за управление и попытался поднять машину вверх, но система не слушалась — автопилот сбился. Перед носом машины возник толстый ствол ели.

Капот смялся из-за удара, металл застонал, и вся скорость мгновенно погасла. Машину развернуло в воздухе, и она начала падать. Артур мгновенно сгруппировался в кресле, готовясь к столкновению. Машина пролетела сквозь густые ветки, ломая их корпусом, а затем рухнула в огромный сугроб. Снег поглотил большую часть удара, и корпус машины утонул в мягкой белой массе.

Несколько секунд стояла полная тишина и её резко прервала вырвавшаяся из руля подушка безопасности, ударившая его прямо в шлем.

— Иллюзия безопасности… — простонал Артур.

Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и посмотрел в окно. Вокруг была абсолютная темнота — густые ели стояли плотной стеной. И вдруг где-то вдалеке раздался громкий и гордый лошадиный крик. Самого животного видно не было, но звук отчётливо пришёл с определённой стороны. Артур запомнил направление и с трудом открыл дверь машины, попытавшись поставить ногу в снег. В тот же момент его нога провалилась почти по самый живот.

— А кто сказал, что будет легко?!

Он выбрался наружу, и всё тело сразу утонуло в снегу — сугроб оказался глубоким, старым и плотным. Каждое движение требовало усилия. Артур вытащил из-за спины катану — сквозь ножны пробивалось мягкое свечение, и лезвие освещало путь перед ним. Он начал медленно идти вперёд, буквально толкая снег грудью.

Каждый шаг давался тяжело: снег был вековым, слежавшимся, и не хотел уступать; ветки елей цеплялись за плечи и шлем, иногда сбивая равновесие. Но звук коня становился всё отчётливее. Где-то впереди он снова заржал — громко и протяжно.

Артур продолжал идти, преодолевая милю за милей. Постепенно он заметил, что ноги начали двигаться легче. Сугробы становились ниже, и вскоре где-то за плотной стеной елей мелькнуло слабое свечение факела. Он ускорил шаг, стараясь пробираться быстрее. Ветки ломались под руками, снег осыпался с плеч, дыхание становилось всё тяжелее.

Ещё одна миля и вдруг земля под ногами исчезла — Артур буквально выпал из сугроба и оказался на утоптанной тропе, изрезанной следами копыт. Он поднял голову, увидев впереди, как за несколькими поворотами ярко горели факелы — их свет отражался от снега, освещая деревянные постройки. Хутор был совсем рядом.

Артур медленно поднялся на ноги, поправил катану на поясе и пошёл по тропинке к огням. Возле низкого, почти полностью заметённого снегом старого забора стояли двое полных мужчин. На них были тяжёлые шубы и высокие меховые шапки, а седые усы спадали почти до самого подбородка. Они молча смотрели на медленно падающий снег и неторопливо курили трубки, время от времени выпуская в морозный воздух густые клубы дыма. Один из них слегка ткнул трубкой второго и указал ею в сторону тропинки, по которой шёл Артур. Мужчина прищурился и окликнул его:

— Эй, хлопче… тебе що тут надобно?

Артур поднял руки, показывая, что без оружия, и продолжил идти вперёд.

— Мои шанування, гордые паны! — громко сказал он. — Я пришёл к вам с миром!

Мужчины не двигались, внимательно разглядывая приближающегося незнакомца. Через несколько секунд один из них резко вытащил из-под шубы ружьё и наставил его на Артура.

— А ну-ка остановился! — рявкнул он. — Я стрелец гарный, не промахнусь! Шлем свой снимай!

Артур остановился и без лишних слов снял шлем, открывая лицо. Мужчины переглянулись.

— Дивись, Микола… какой-то уголовник! — протянул первый, держа оружие высоко.

— И не говори, Яков…

Артур устало выдохнул и сказал:

— Мужики, я пришёл к вашему старцу за советом…

Паны снова переглянулись. Яков, всё ещё держа ружьё, некоторое время молчал, а потом опустил ствол.

— Староста не приймає гостей… — медленно произнёс он. — Хотя угрозой от тебя не пахне, потому можешь пройти.

Микола тут же наклонился к нему и прошептал:

— Яша, ты совсем что ли?!

Яков хитро усмехнулся и ответил:

— Пущай Ольгерд его проверит. Давече не было представлений у нас на хуторке… а так хоть повеселимося.

Микола сначала пару секунд смотрел на него, а потом расплылся в довольной улыбке.

— Ай да казачья морда… ай да умён! — он повернулся к Артуру и махнул рукой. — Эй ты, уголовник! Заходь сюды! У нас как раз ночь перед колядой… горилкой угостим!

Артур лишь усмехнулся и прошёл за панами через калитку. Хутор оказался небольшим — двадцать домиков стояли плотной кучкой, защищая друг друга от ветра. Из каждой трубы валил густой дым, который медленно растворялся в морозном воздухе.

Артур шёл за Яковым по узкой дорожке, а Микола немного отстал, остановившись возле маленькой девочки, укутанной в тёплый платок.

— Батька, це що за нелюдь? — тихо спросила она.

Микола ухмыльнулся и ответил:

— Мила, поди Ольгерда позови из хаты. Ему будет интересно.

Девочка кивнула и быстро убежала. Тем временем Яков привёл Артура в центр хутора. Небольшая площадь была окружена пятью домами, и возле них уже начали собираться жители. Люди выходили из хат, переговаривались между собой и внимательно рассматривали незнакомца.

— Анита! — крикнул Яков. — Тащи горилку и два стакана из хаты!

Из двери ближайшего дома выглянула женщина с вопросом:

— Яков, це хто?

— Ай, заблуждал у лесу и вышел к нам с Миколой… Неси и не огрызайся.

Анита фыркнула, но вскоре вышла с бутылём прозрачной жидкости. Рядом с домом в стойле стояли три коня. Артур невольно задержал на них взгляд. Животные выглядели странно — их тела были покрыты вживлёнными металлическими пластинами, суставы усиливали механические элементы, а глаза светились тусклым красным неоном.

«И до сюда дошли технологии…» — мелькнуло у него в голове.

Анита подошла ближе и разлила горилку по стаканам. Один она протянула Якову, второй — Артуру. Яков поднял свой стакан и весело сказал:

— Ну, странник… чтоб здоровья всегда было много, а хворь никогда не тревожила.

Он громко чокнулся с Артуром и одним глотком осушил стакан. Артур уже собирался выпить, как вдруг из-за одной из хат раздался громкий голос:

— Це хто тут горилку пьёт и не краснеет?

На площадь вышел крепкий мужчина. У него был светлый чуб, мощные плечи и голый торс, на котором красовалась татуировка черепа со змеёй внутри. На чёрных штанах был широкий красный пояс, а в походке чувствовалась откровенная горделивость. Он остановился в нескольких шагах перед Артуром, уперев руки в бока.

— Чужеземец, я к тебе обращаюсь. Яков, забери у него стакан.

Яков послушно выхватил стакан из руки Артура. Войнов нахмурился и внимательно посмотрел на мужчину.

— Микола сказав, что тебе нужна встреча со старостой…

— Я не желаю ему зла, — спокойно ответил Артур. — Я пришёл попросить совета.

— Здесь за советами к ведьмам ходят… да у бесов мольбами узнают долю.

Толпа вокруг рассмеялась.

— Староста гостей не любит, а тем более таких вот… «разодетых».

Смех усилился, а Артур почувствовал, как его тело начинает напрягаться.

— Я проделал слишком далёкий путь, — тихо сказал он. — И хутор меня принял, раз дал к себе пройти.

Слова подействовали и смех стих. Люди начали перешёптываться между собой. Мужчина прищурился и сказал:

— Хм… может хутор тебя и принял. Но место — це не люди. У нас чужеземцев принимают только после гарной схватки до первой крови.

Артур тяжело вздохнул и пробормотал под нос:

— Ну вот опять…

— Снимай с себя свой наряд, — продолжил мужчина. — И прими свою долю.

— Як скажешь, хлопче.

Он снял пальто и аккуратно положил его на землю. Сверху бросил футболку и перчатки, а затем придавил всё шлемом. Перед хуторянами открылся его торс, покрытый многочисленными татуировками. Люди сразу зашептались.

— Бесовской какой-то… — тихо сказала одна женщина подруге. — Ты дивись, сколько наколок…

Артур медленно вытащил катану из ножен — лезвие мгновенно вспыхнуло мягким лиловым светом, и в отблесках факелов его сияние стало почти ослепительным. Он сделал шаг вперёд и повернулся к своему противнику.

Мужчина же вытащил из деревянных ножен шашку — её клинок пылал золотым светом, словно внутри металла горело маленькое солнце. Он поднял оружие над головой, а затем уверенно опустил его перед собой, принимая боевое приветствие.

— Ольгерд… — громко произнёс он. — Последний прямой потомок камчатских казаков… «Всадник без головы».

Артур слегка наклонил голову и повторил приветствие:

— Артур Войнов… «Демон».

Из толпы тут же раздался хохот.

— Скорее на чёрта больше похож!

Смех прокатился по площади и Ольгерд усмехнулся.

— Я дивлюсь, у тебя непростой ЧИП… — произнёс он. — Потому будем грати по-взрослому.

Он поднял руки к шее и… провернул голову. По всему центру раздался короткий хруст и через секунду он спокойно открутил собственную голову и небрежно бросил её в сторону — молодая девица едва успела поймать её. Голова моргнула и посмотрела ей прямо в глаза, сказав:

— Подержи меня.

Девица застыла, не зная — смеяться ей или кричать. Артур же только прищурился.

«Значит сила нарастает, когда голову с плеч снимаешь!? Иронично…» — мелькнула у него мысль.

Тем временем тело Ольгерда распахнуло руки в стороны, словно приглашая к атаке. Артур слегка развёл ноги и опустил катану в боевую позицию.

Наступила тишина и толпа мёртво затихла. Хуторчане ждали, кто сделает первый бросок. Артур внимательно смотрел на тело без головы, которое спокойно стояло на месте, держа шашку обеими руками, изучая его черты. И вдруг позади Артура громко заржал конь, заставив в тот же момент сорваться его вперёд.

Катана вспыхнула светом, а шашка ответила золотым бликом — звон разлетелся по площади. Ольгерд двигался стремительно — его тело будто не знало усталости. Артур отвечал так же быстро, блокируя удары катаной, скользя по снегу и уходя из-под лезвия. Секунда за секундой клинки вспыхивали в воздухе.

Артур делал короткие точные удары, пытаясь найти брешь в защите противника, но тело Ольгерда двигалось так плавно и уверенно, словно видело всё без головы. Шашка несколько раз почти задела его плечо. Катана в ответ прошла в сантиметре от груди казака, но ни один удар так и не достиг цели.

Они кружили по площади, оставляя глубокие следы в снегу. Иногда лезвия сталкивались так резко, что искры вспыхивали прямо в морозном воздухе. Толпа уже перестала смеяться — они молча наблюдали за боем.

Бой длился еще несколько минут и вдруг Ольгерд резко изменил тактику — его тело сделало широкий шаг вперёд, и шашка вызвала мощную ударную волну. Артура отбросило назад, но успел воткнуть катану в снег, и клинок прорезал глубокую борозду, смягчив падение.

Артур опустился на одно колено и в голове вдруг раздался знакомый голос:

— Используй свою скрытую силу…

Он на секунду замер, а затем попытался резко выдернуть катану из снега, но клинок не поддавался — снег стал сродни камнем. В этот момент голова Ольгерда, всё ещё находившаяся в руках девицы, широко улыбнулась.

— Хе… вижу.

Тело мгновенно рвануло вперёд навстречу еще не успевшему полностью подняться Артуру. Мощный удар ноги выбил катану в сторону, и она отлетела в снег. Через секунду Ольгерд оказался сверху, прижав Артура к земле и направил золотую шашку прямо в его грудь. Острие зависло в нескольких сантиметрах от сердца. И вдруг из-за одной из хат прозвучал старческий голос:

— Достаточно!

Все одновременно повернули головы — из тени медленно вышел низкий, горбатый старик. Он передвигался тяжело, держась за длинную изогнутую палку. На нём была старая тёплая шуба, а голову покрывала шкура белого волка, из-под которой был виден лишь рот и длинная густая седая борода, почти касавшаяся земли. Старик остановился у края площади.

— Я знаю этого человека… — медленно сказал он и посмотрел на Ольгерда. — Хватит представлений! Возвращай голову… и веди его в мой дом.

Голова Ольгерда вздохнула и подчинённо сказала:

— Да… староста… — она повернулась к девице. — Алёнка, поднеси меня к телу и поставь на плечи.

Девица осторожно подошла и передала голову телу. Ольгерд аккуратно приставил её к шее и начал медленно вкручивать обратно и через секунду он снова стоял как ни в чём не бывало. Он протянул руку лежащему Артуру и улыбчиво сказал:

— Гарно дерёшься, Демон.

Артур усмехнулся и схватился за руку, подтягиваясь вверх.

— Взаимно… Ольгерд…

Глава 10

Ночное небо с двойным усилием опустилось на хутор и для местных это был самый верный знак: пришло время ночи и время сна. Один за другим хуторчане расходились по своим хатам. Двери тихо скрипели, закрываясь изнутри, а в окнах постепенно гас свет и так до тех пор, пока вся деревня не погрузилась в мягкую темноту. Лишь из некоторых окон всё ещё пробивались слабые огоньки ламп и печного пламени.

В одной из хат собрались местные девчата — они сидели близко друг к другу, кутаясь в платки, и тихо перешёптывались, готовясь к ночному колядованию.

— Ну и як вам цей мужчина? — с хитрой улыбкой спросила одна из них. — Як по мне — темпераментный!

— Подивитесь… Олена то влюбилась! — сразу же подхватили другие, захихикав.

— Да будэ вам… — фыркнула девушка, но её щёки слегка порозовели. — Батька с чужеземцем меня не повяжет. Но буду честна… что-то в нём есть.

Она подошла к маленькому окошку, затянутому морозным инеем, и осторожно протёрла ладонью крошечный круг. Через мутное стекло была видна хата старосты, в которой ярко горел свет.

Внутри этой хаты Артур стоял посреди комнаты, оглядываясь вокруг и ловля носом запахи хвои, сушёной травы, старого дерева и дыма печи. Внутри всё напоминало странное убежище друида: из потолочных балок свисали корни и пучки трав, по стенам были развешаны шкуры, а в углах лежали мешки с неизвестными сушёными растениями.

Староста медленно подошёл к печи, тяжело передвигая ноги, и начал подкладывать в неё дрова. Каждый его шаг сопровождался тихим шарканьем. Ольгерд тем временем прислонился к стене и неспешно раскуривал длинную самодельную трубку — дым потянулся вверх ленивыми кольцами.

Некоторое время в хате царила тишина — лишь треск дров в печи нарушал её. И наконец старец заговорил:

— Какими судьбами в наших краях… средний сын Максимиллиана? — он бросил очередной брусок в огонь.

Артур чуть нахмурился и ответил:

— Тал Гао сказал, что здесь живёт староста… который первым раскрыл свою внутреннюю магию на полную.

Ольгерд сразу оживился.

— Славный воин Тал Гао… — произнёс он, выпуская густую струю дыма. — Как он поживаэ?

Артур на секунду задумался.

— Вполне себе неплохо… — ответил он первое, что пришло в голову, а затем его лицо стало серьёзнее. — Я хочу научиться не зависеть от оружия — хочу высвобождать свою магию… без него.

Старец некоторое время молчал, глядя в огонь — пламя ярко отражалось в его глазах.

— Всё зависит от того… насколько твоя внутренняя магия привязана к катане, — хрипло произнёс он наконец. — У некоторых даров есть особые условия для срабатывания. — он кивнул в сторону Ольгерда. — Вот, например — этот казак не сможет принять бой… пока не свинтит голову с плеч.

Ольгерд ухмыльнулся и слегка постучал трубкой по стене.

— Вполне себе достойная цена.

Старец продолжил:

— А Тал Гао… теряет по полгода памяти, если использует разряды без своего молота.

В голове Артура тут же появилась мысль:

«Вот почему он пришёл в город таким разъярённым…»

Ольгерд снова выпустил клуб дыма и сказал:

— За кожен дар своя плата!

Старец коротко кивнул.

— Именно. — он медленно повернулся к Артуру. — Так скажи мне… Артур, в чём твоя сила?

Артур на секунду задумался, а потом неуверенно ответил:

— Я… мастер мечей!

Ольгерд перевёл взгляд на старца — тот внимательно посмотрел на Артура, долго и пристально, но спустя несколько секунд старик отвернулся обратно к печи.

— Это… сильная магия… — сказал он обрывисто. — Невозможно представить какую «цену» выставит Каэлис....

Артур нахмурился и спросил:

— Каэлис?

Старец тяжело вздохнул и ответил:

— За хутором стоит великая ледяная гора… которую омывает мёртвое море. На её вершине находится ледяной трон, на котором восседает замёрзший рыцарь. — он медленно повернулся к Артуру. — Никто не знает, откуда он появился, но прикосновение к его мечу… Ведёт навстречу к Каэлису — высшему существу.

Ольгерд фыркнул.

— Цикавий мужик… но зануда редкостная.

Старец бросил на него короткий взгляд.

— Он отвечает на все вопросы… только если сам этого захочет.

Артур почувствовал лёгкое напряжение внутри.

— Вы… можете отвести меня к нему?

Старец замолчал — он сгорбился ещё сильнее и долго смотрел в огонь, словно вспоминал что-то далёкое. Пламя трещало, а тени медленно двигались по стенам. И наконец он тихо сказал:

— Твой брат… Григорий… тоже пытался встретиться с ним. — в хате стало заметно холоднее. — Но его не приняли… и наложили печать смерти. — Ольгерд и Артур напряглись. — Через пару месяцев его убили, — продолжил старец. — И я поклялся… больше не приходить к этому клятому рыцарю. — он медленно провёл рукой по бороде. — Но потом пришёл Тал Гао — он был в отчаянии. Его магия внутри становилась всё сильнее… Она бы разорвала его тело молниями изнутри, и он бы просто… испепелил сам себя. — старик тяжело вздохнул. — Поэтому мне пришлось отвести его туда…

В хате снова воцарилась тишина. Печь потрескивала всё громче, дрова разгорались, и тёплый воздух постепенно вновь наполнял комнату. В дальнем углу тихо закипала старая чугунная кастрюля. Старец вдруг тяжело выдохнул и сказал:

— Ольгерд… вареников свари да стол накрой, а я отведу его на гору.

Ольгерд резко повернул голову.

— Староста, можэ мне лучше с вами…

— Нет, — коротко оборвал старец. — Каэлис не любит лишних гостей!

— Но я вже…

— И не спорь!

В его голосе прозвучала такая твёрдость, что Ольгерд лишь недовольно фыркнул и снова затянулся трубкой. Он медленно отошёл от печи и направился к выходу. Проходя мимо Артура, он ткнул его палкой в бок.

— Пошли. — уже у самой двери он обернулся. — Одежду не надевай! Она там ни к чему.

Артур кивнул и вышел вслед за ним на улицу. Воздух на ней был прозрачным и колючим, а снег под ногами тихо скрипел. Они обошли хутор с другой стороны и свернули на едва заметную тропинку — она была занесена снегом, но всё же достаточно широкой, чтобы идти вдвоём. Тропинка выводила на большое открытое поле, за которым ничего не было видно — только тёмная пустота.

Они медленно шли, не разговаривая, и вдруг впереди, прямо посреди поля, Артур увидел ту самую рыжую девушку — она стояла неподвижно, ожидая чего-то. Артур моргнул, и она исчезла. Он остановился, всё ещё пытаясь понять — видел ли он её на самом деле.

Старец оглянулся на него. Артур ничего не сказал и просто пошёл дальше. Тишина снова накрыла дорогу, но спустя несколько минут он всё же заговорил.

— Вы сказали… что Григорий был вашим другом.

Старец усмехнулся.

— Я бы сказал… что был его «любовником». — он тихо рассмеялся. — Потому что ему приходилось держать в секрете наше товарищество. — Артур невольно улыбнулся. — Он всё время рассказывал про тебя и Кирилла, — продолжил старец. — Говорил, какой ты молодец… а Кирилл балбес. — теперь усмехнулись они уже оба. — Но было видно, что любит он вас одинаково… — тихо добавил старец. — И дорожит вами! Как дела у Кирилла, кстати?

Артур помрачнел и ответил:

— Я давно его не видел. Мы поссорились… и с тех пор дорога не сводила нас на одну тропу.

Старец недовольно покачал головой.

— Неправильно это. Ссоры — это что? Пустяки! А родная душа — это наше всё. — он тяжело вздохнул. — Григорий хоть и не был моим братом… но с его смертью моё сердце потеряло одну знаковую часть.

— Возможно вы и правы… — тихо сказал он. — Но мой брат сам не желал меня видеть и поэтому…

— Пришли.

Артур поднял голову — перед ними внезапно выросла гора. Огромная ледяная возвышенность простиралась над полем. На её вершину вела широкая лестница, полностью вырезанная изо льда. Артур даже не понял, в какой момент она появилась. Где-то далеко наверху горел слабый голубой огонёк, словно зовя их к себе. Старец посмотрел на Артура и протянув руку сказал:

— Подержи мою палку.

Артур взял её и в следующую секунду старец упал на колени в снег — его тело содрогнулось, а в воздухе раздалось яростное рычание. Шкура белого волка, лежавшая на его плечах, начала врастать в кожу. Руки старца вытягивались, пальцы срастались в лапы, позвоночник выгибался. Лицо медленно исчезало, вытягиваясь в звериную морду. Артур молча наблюдал за превращением и думал:

«Сила друида… вот она какая…»

Через несколько мгновений старца больше не было и перед ним стоял огромный белый волк — старый, но мощный. Мускулистые лапы, крепкое тело и гордая морда. Из его глаз мягко вспыхивали голубые искры магии. Волк повернул голову к Артуру и отправил послание прямо ему в голову:

— Можем подниматься.

Лестница была крутой и широкой — она обвивала всю гору спиралью, уходя всё выше. С каждым витком воздух становился холоднее и вдруг в голове Артура начали всплывать образы — он слышал тех людей, которых видел во сне. Их слова звучали чётко и вдруг позади раздался ещё один голос:

— Сила опьяняет… будь осторожнее.

Артур обернулся, но позади был только волк. Они поднялись на вершину, на которой стоял тот самый ледяной трон. На нём сидел замерзший рыцарь: его тело было сковано огромной коркой льда, а доспехи почти наполовину скрывались под морозным панцирем; в одной руке он держал рунный топор, глефа которого была наполовину вбита в снег; во второй руке сиял меч, на клинке которого мягко мерцали голубые огоньки; доспехи были украшены железными черепами, а на голове покоилась большая острая корона.

Внизу под горой слышался грохот — волны моря разбивались о ледяные скалы, медленно сотрясая гору. Белый волк медленно обошёл трон по кругу, втягивая носом морозный воздух. Закончив, он остановился и тихо сказал:

— Он… встревожен.

— Чем же? — спросил Артур.

Волк посмотрел на рыцаря.

— Встречей с тобой… — он сделал шаг назад. — Подойди и коснись его меча.

Артур без лишних слов приблизился к трону. Он остановился у ледяного клинка, который покоился в руках рыцаря, и осторожно положил ладонь на его лезвие, холод которого мгновенно впился в кожу. В ту же секунду лёд вокруг меча начал трескаться, и из его поверхности вырвались бледные духи — они поднимались один за другим, скользя по воздуху, и постепенно окружили Артура плотным кольцом. В этих лицах он узнавал тех, кто погиб от его руки: простые бандиты, наёмники, охотники за головами, люди из далёкого прошлого. Среди них мелькали и те, кого он когда-то называл друзьями. Их пустые глаза были устремлены только на него, а холодные голоса начали сливаться в один тяжёлый шёпот.

— Ты… недостоин этой силы… Ты будешь вечно зависеть от своей катаны…

Артур дёрнул рукой, пытаясь оторваться от клинка, но ладонь намертво примерзла к лезвию. Холод начал подниматься выше по руке, пробираясь под кожу. Позади раздался рык старца — он шагнул вперёд и начал разгонять духов тяжёлым голосом, но призраки не отступали. Они продолжали кружить вокруг Артура, наклоняясь к самому его лицу. В какой-то момент из этого кольца вышла фигура молодой девушки, которая остановилась перед волком, склонила голову и тихо произнесла:

— Интересная собачка…

По телу Артура поползли морозные мурашки. Холод разрастался всё сильнее, а по коже начала тянуться тонкая корка льда — пальцы он уже не чувствовал. Духи всё громче повторяли свои слова, а вокруг все сильнее трещал воздух. В это мгновение глаза рыцаря на троне вспыхнули холодным светом. Пустые прорези шлема наполнились сиянием, и его взгляд медленно опустился на Артура — он заметил это движение и поднял голову. Его глаза встретились с ледяным светом рыцаря, взгляд которого не давил и не угрожал, а лишь постепенно втягивал в себя. В нём была сила, которая захватывала сознание и уводила куда-то дальше.

— Артур… Войнов… Сын Бури… Прими свою судьбу!

Мир перед глазами дрогнул и веки сами сомкнулись, будто их придавило тяжёлой рукой. Когда Артур снова открыл глаза, вокруг уже не было ни трона, ни горы, ни духов. Он стоял посреди огромного зимнего дворца, все стены и колонны которого были выполнены из прозрачного стекла. Потолок был проломлен, и через разрыв в крыше медленно падал снег. Холодный ночной свет заполнял зал и отражался в гладких поверхностях. Скованности в теле не было, и рука свободно сжимала катану, которая появилась в его ладони. Лиловое свечение клинка находилось в покое и не излучало привычной энергии.

Впереди, в центре зала, стоял пластиковый стул, на котором сидел человек, повернувшийся к Артуру спиной. Его серебряные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а плечи оставались неподвижными. Артур не стал задавать вопросов и направился к нему — он сделал несколько шагов по стеклянному полу, и в этот момент перед человеком с грохотом ударила молния.

Разряд рассёк воздух и осветил весь дворец. После раската на месте удара появился высокий мужчина в длинных готических одеждах. Его фигура была вытянута и напряжена, а вместо человеческой головы возвышалась волчья морда с густой гривой. Его глаза горели ровным голубым светом. Существо повернулось к Артуру, оскалило клыки и довольно прорычало, после чего неторопливо отошло в сторону, освобождая пространство перед стулом, с которого донёсся спокойный голос:

— Добро пожаловать в мир силы, второй выродок Максимиллиана…

Человек поднялся, медленно развернулся и посмотрел прямо на Артура.

— Каэлис… — тихо произнёс Артур.

На Каэлисе простиралось длинное тёмное пальто строгого кроя с высоким воротником, обрамляющим шею — оно почти доходило до колен. Ткань казалась плотной и тяжёлой, она не отражала свет и оставалась тёмной даже под холодным сиянием молнии. В его руке покоилась катана — длинное прямое лезвие с холодным серебряным отблеском. Гарда была обвита золотой окантовкой, которая резко выделялась на фоне лезвия.

Артур внимательно рассматривал его, медленно оценивая каждую деталь — стойку, хват меча, движение плеч. С каждым шагом, который делал Каэлис, пальцы Артура всё сильнее сжимали рукоять собственной катаны.

— Катана Сыбуяши… О да, он точно мастер мечей, — вскользь произнёс Каэлис, даже не пытаясь скрыть лёгкую усмешку. — Что скажешь, Громогрив?

— Скажу, что он должен получить печать, как и его брат! — отрезал тот, стоя позади.

— Ну не так сразу! Мы же толком его не узнали, а ты уже про казнь говоришь… — Каэлис неторопливо прошёлся по стеклянному полу и остановился чуть впереди от Артура. — Тем более посмотри на него — он не настроен так враждебно, как Григорий…

— За что мой брат получил печать? — резко спросил Артур.

— За излишние вопросы! — рявкнул Громогрив. — Поэтому на твоём месте я бы вёл себя посдержаннее!

Каэлис слегка поднял руку, будто успокаивая его.

— Ну на первый раз прощаем, а дальше посмотрим. — Он повернул голову к Артуру и внимательно всмотрелся в его лицо. — Я же правильно понимаю, что ты пришёл сюда не просто поговорить?

— Мне нужна помощь в раскрытии силы… — ответил Артур.

Громогрив тихо фыркнул и отвернулся.

— Ну а зачем же ещё к нам приходят, а Гром? — спокойно сказал Каэлис. — Отвечу, как есть: мастер меча на то и мастер меча, что зависит от своей катаны, клинка, сая и всего остального. Ты держишь силу в руках и без этого проводника она остаётся закрытой. Так скажи мне, Артур Войнов… как ты собираешься высвобождать магию без неё?

Артур на секунду замолчал. Мысль старца снова всплыла в памяти.

«Он говорил про цену… значит разговор идёт именно об этом…»

— Может, всё же есть какой-то вариант? Некое условие, которое…

Каэлис слегка прищурился.

— Осведомлён, значит… — произнёс он. — Да, вариант есть. Вопрос в том, какой.

— Это я и хотел у вас узнать, Каэлис…

— Одно высвобождение и смерть… — с усмешкой вставил Громогрив.

— Слишком жестоко. Да и смысла в этом мало, — спокойно ответил Каэлис. — Что мы дали тому мужику с шашкой?

— «Всадник без головы», — безразлично ответил Громогрив.

— А тому мужчине с молотом?

— Альцгеймером страдает...

— А тому японцу?

— Стареет в мгновение.

Артур резко поднял голову.

— Подождите… вы говорите про Токито?

— Думаешь, мы запоминали его имя? — усмехнулся Каэлис. — Пришёл, наорал, помахал своим клинком… и полетел отсюда с условием «мгновенная старость».

Мысль ударила Артура резко.

«Значит этот ублюдок тоже может раскрывать свою силу на полную…»

В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Снег продолжал медленно падать через пролом в крыше, а Каэлис остановился перед Артуром и внимательно посмотрел на катану в его руках.

— Интересно… — тихо произнёс он. — Очень интересно.

Громогрив нахмурился и спросил:

— Что опять?

— Ты чувствуешь это? — спросил Каэлис, не отрывая взгляда от клинка.

— Чувствую, — коротко ответил Громогрив. — Поэтому и говорю: печать.

Каэлис несколько секунд молчал. Затем медленно улыбнулся.

— Нет… для него это не подойдёт.

— Тогда что? — раздражённо спросил Громогрив.

Каэлис сделал шаг ближе к Артуру.

— Ты хочешь высвобождать магию мечей без катаны… — произнёс он тихим голосом. — Хочешь владеть магией, а не оружием... — Артур ничего не ответил. — Хорошо, — продолжил Каэлис. — Тогда твоё условие будет простым.

Громогрив скрестил руки.

— Говори уже.

Каэлис посмотрел прямо в глаза Артуру и сказал:

— Каждый раз, когда ты будешь высвобождать магию без клинка… сила будет забирать то, что делает тебя человеком.

Артур нахмурился и спросил:

— Что именно?

Каэлис улыбнулся и ответил:

— Часть твоей души.

Громогрив тихо усмехнулся.

— О… великолепное условие.

Каэлис кивнул.

— После каждого полного высвобождения ты будешь терять фрагмент себя — это может быть воспоминание, чувство или связь с другими. То, что делает тебя тем, кто ты есть. — он сделал паузу. — И однажды ты просто не вспомнишь, зачем держишь меч.

Снег продолжал падать в разрушенный дворец и Каэлис спокойно произнёс последнее слово:

— Условие называется «Опустошение клинка».

— По-другому никак? — спросил Артур.

— Мы не на базаре, чтобы торговаться! — резко ответил Громогрив. — Только так и никак иначе…

— Верно, считай, это мы ещё тебя пожалели, — спокойно добавил Каэлис.

Артур замолчал — слова тяжело осели в голове. Он прекрасно понимал, что условие означало на деле. Каждое высвобождение силы будет отрывать от него часть самого себя. Воспоминания, чувства, связи — всё, что делало его человеком. Со временем в нём может не остаться ничего, кроме пустой оболочки, которая умеет держать меч. Мысль об этом была тяжёлой, но другого пути перед ним не было — слишком многое уже зависело от этой силы. Он медленно поднял голову.

— Я… согласен, — произнёс он неуверенно.

На лице Каэлиса появилась довольная улыбка.

— Вот и славно…

В тот же миг по стеклянным стенам дворца прошла длинная трещина. По прозрачным колоннам побежали тонкие линии разломов, а потолок над головой начал осыпаться мелкими осколками — весь дворец задрожал. Стекло трескалось и рушилось, словно само пространство больше не могло удерживать эту реальность. Снег перестал падать, и вокруг начала разрастаться густая тьма. Каэлис и Громогрив стояли спокойно, наблюдая за происходящим с явным удовлетворением, не делая ни единого движения.

Пол под ногами Артура внезапно дал трещину — стеклянная поверхность пошла волнами и начала разрушаться прямо под его ступнями. Он шагнул назад, но кусок пола уже обрушился. Острые осколки разлетелись во все стороны и впились в его тело: руки, плечи и лицо пронзила острая боль. Артур попытался удержаться за край, но поверхность продолжала рассыпаться. Он зацепился пальцами за остаток стекла, однако ладони скользнули по острым краям. Кровь быстро залила пальцы, а силы в руках начали исчезать.

Следующий кусок пола окончательно провалился и Артур сорвался вниз. Он падал в бесконечную тьму, чувствуя, как холодный воздух проносится мимо. Осколки стекла продолжали сыпаться вокруг него и разрезали кожу, оставляя на теле новые раны. Пространство вокруг стало пустым и бездонным.

Наверху, на самом краю обрыва, появился силуэт. Каэлис подошёл к разрушенному краю дворца и спокойно посмотрел вниз, наблюдая за падающей фигурой. Его голос разнёсся по пустоте и настиг Артура в падении.

— Ещё увидимся… «Демон опустошения»...

Последние слова донеслись до Артура, и в то же мгновение его тело начало рассыпаться: сначала исчезли руки, затем плечи, грудь и ноги. Плоть превращалась в мелкий песок, который уносило в пустоту. Он не чувствовал боли, только странную лёгкость и тишину вокруг. Перед его взором оставалась лишь густая тьма. Однако где-то вдалеке появился слабый огонёк — он не мерцал и не колебался. Это были два небесного цвета глаза — они медленно приближались, становясь всё яснее. Когда от тела Артура остались только его собственные глаза, эти очи остановились прямо перед ним и тихо коснулись его взгляда.

В тот же момент он проснулся. Над ним склонилась девушка, которая крепко и тепло целовала его в губы, придерживая ладонями за лицо. Артур резко напрягся и толкнул её от себя.

— Спасибо, Лена, можешь идти в свою хату!

Девушка поспешно поднялась, поправила волосы и тихо ответила:

— Спасибо вам, староста…

Она быстро вышла за дверь и Артур огляделся. Вокруг снова была хата друида: внутри горела печь, на столе стояли миски с едой и бутылка горилки. За столом сидел Ольгерд и спокойно ел вареники, не спеша запивая их из стакана. Староста устроился возле печи и грел руки над огнём — с пальцев ещё не до конца сошла волчья шерсть.

Артур медленно поднялся на ноги и потянулся, будто просто проспал целые сутки. Тело слушалось нормально, дыхание было ровным, а голова оставалась пустой.

— Что тебе снилось? — спросил старец, не оборачиваясь.

— Я… — начал Артур и замолчал. Он попытался вспомнить хоть что-то, но в голове не появилось ни одного образа: ни голосов, ни лиц, ни дворца. Память была пустой. — Не помню…

— Значить всё прошло добре… — довольно произнёс Ольгерд с набитым ртом. — Садись за стол и угостись горилкой.

Артур подошёл к столу и сел рядом. Он взял холодный стакан и одним глотком выпил всё содержимое — жидкость обожгла горло и разлилась теплом по груди.

— Последнее, что помню, это как мы шли по тропе к горе… а после…

— А после неважно… — перебил его старец. Он поднялся со своего места, подошёл к столу и взял кусочек вяленого мяса. — Каэлис мастер иллюзий, так что ты бы всё равно не вспомнил, что там произошло. Кроме условия, которое теперь сидит в твоей голове. Какое оно?

Артур хотел ответить, но слова появились сами:

— «Опустошение клинка» — душа будет разрушаться после каждого использования магии меча без катаны…

Ольгерд тихо присвистнул и сказал:

— Потужно…

— Другого и не следовало ожидать… — спокойно сказал старец. Он опёрся рукой о стол, и несколько клочков волчьей шерсти упали на доски. — Мой тебе совет, Артур — не выпускай клинок из рук в битвах, и тогда всё будет нормально.

Артур взял вареник, откусил кусок теста и кивнул.

— Спасибо, староста. Я учту это!

Старец взял бутылку и налил в стаканы.

— Ну а теперь можем и выпить за «нового пробуждённого»!

Ольгерд сразу оживился.

— О це добре мысля!

Стаканы ударились друг о друга, и хата наполнилась громким смехом. За окнами тихо лежал снег, а ночь на хуторе постепенно принимала тёплый, почти праздничный оттенок.

В это время в тёмном неизвестном помещении за длинным металлическим столом сидел мужчина — перед ним стояли раскрытые панцири крабов, разбросанные салфетки и бутылка тёмного газированного напитка. Он жадно ел, разламывая клешни пальцами и вынимая мясо, не обращая внимания на кровь и сок, стекающие по ладоням. При этом он говорил спокойно, словно вёл обычную беседу.

— Вот знаешь, что я тебе скажу… — произнёс он, откусывая кусок мяса. — Я ведь тебя любил, хотел тебя в жёны позвать… А ты скрылась за этими ухабами и стала «королевой пауков». Вот нужно было тебе это? Представь, какой бы силой мы были…

Его слова уходили в тёмный угол помещения, в котором на холодном полу сидела девушка. Всё её тело было изрезано, платье пропиталась кровью, а сама она свернулась в клубок и тихо хныкала, прижимая колени к груди. Рядом лежал разломанный на три части кибер-трезубец — из его повреждённых граней выходили последние слабые всплески магии. Девушка медленно повернула голову и протянула слабым голосом:

— За что ты так со мной… Кирилл… ведь я тоже люблю тебя…

Мужчина перестал есть и встал, спокойно вытирая руки о салфетку.

— Цветы засохли, моя дорогая, — произнёс он ровно. — Поэтому пора расплачиваться за силу, которой ты так и не воспользовалась сполна…

В его руке возник клинок на длинной цепи — лезвие вспыхнуло лиловым светом и начало медленно вращаться. Мужчина подошёл к девушке и аккуратно взял её за плечо — она вздрогнула и сжалась ещё сильнее.

— Ты ещё послужишь мне, Риридун Лифанова, — тихо сказал он. — Кто-то раскрывает свои силы с помощью иллюзий… а кто-то забирает их у других.

Перед глазами девушки вспыхнули два маленьких огонька — в воздухе появились две кибер-стрекозы. Их крылья переливались цветами, а из крошечных сопел выходили дымовые сердечки. Они медленно кружили перед её лицом.

— Мой прощальный подарок тебе… моя последняя любовь.

Мужчина резко раскрутил цепной клинок и одним движением он снёс девушке голову. В тот же миг он приложил вторую руку к ЧИПу на её плече — лиловое свечение вспыхнуло ярче, и из устройства начала вытягиваться энергия. Потоки магии втягивались в его ладонь и лицо мужчины медленно наполнялось наслаждением. Он стоял неподвижно, пока последние остатки силы не покинули устройство. Когда поток иссяк, он отнял руку.

Тело девушки упало на пол и начало медленно разлагаться. Токсины из повреждённого ЧИПа расползались по тканям, разъедая их. Из темноты вышел один из прислужников, подойдя к мужчине и протянув ему планшет.

— Выдвинулись к Маверику, значит… — мужчина мельком посмотрел на координаты. — Я бы посмотрел на это представление, — произнёс он спокойно, — но времени на игры у нас нет. Подготовь мой крейсер к поездке в Стил-сити.

— Будет сделано!

Прислужник быстро скрылся в темноте. Мужчина уже собирался уйти, когда почувствовал слабый зов — его взгляд остановился на сломанном трезубце. Он подошёл к нему и коснулся одного из зубцов. Из щели в стене тут же выполз маленький паучок, быстро забравшийся на руку мужчины и попытавшийся устроиться между пальцами.

Мужчина поднялся и перевёл паука на ладонь.

— Мерзкие существа, однако, эти пауки… — тихо сказал он. — Хотя мама говорила, что их нельзя убивать. Говорила, что они хорошие… — паучок пробежал по его пальцам. — Но, к великому сожалению… она мертва и не сможет меня отчитать. — пальцы сомкнулись, и маленький паучок исчез под давлением.

Мужчина вернулся в центр помещения и в его второй руке появился ещё один клинок. Он начал раскручивать оба оружия одновременно — лиловое сияние разрасталось, и стены вокруг начали разрушаться: металл рвался, балки ломались, а потолок осыпался вниз. Всё здание трещало и распадалось на части.

Снаружи возле крейсера стояли прислужники. Они смотрели на дом, который разрушался буквально за секунды. Взрыв пыли поднялся в воздух, и их передёрнуло. Из облака медленно вышла фигура мужчины. Он шёл спокойно, словно ничего вокруг не происходило. Когда он приблизился, пыль начала оседать. Он поднял руку в сторону людей и громко крикнул:

— По машинам!

На разрушенных остатках дома среди обломков лежала голова девушки — её губы ещё шевелились. Голос был едва слышен, но последнее слово всё же сорвалось и ушло куда-то в пустоту.

— Сестра…

Ингрид вздрогнула и по её коже прошёл слабый холодный импульс, будто кто-то коснулся её издалека. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к этому странному ощущению, но ничего больше не произошло. Девушка лишь слегка нахмурилась и снова опустила взгляд в телефон.

Она сидела в небольшой комнате отдыха на мягком диване перед огромным телевизором, на экране которого шёл хоккейный матч из какой-то популярной игры. Прямо перед экраном, почти упершись в него коленями, сидел Лено. Он полностью погрузился в матч и с напряжением водил пальцами по джойстику, попивая колу через длинную трубку. Лифанова не следила за игрой, но всё же заговорила:

— Мерсер…

— Подожди, императрица, сейчас доиграю овертайм, — быстро ответил Лено, не отрывая глаз от экрана. Он резко подался вперёд, сосредоточенно ведя виртуального игрока к воротам. Несколько быстрых движений, бросок — и шайба влетела в сетку. — Бум! Кто чемпионы? Кнайтз чемпионы! — вскочил он на ноги и начал довольно пританцовывать. Когда он повернулся, то встретился с хмурым взглядом Ингрид и его радость мгновенно притихла. — Ой… прости, я просто…

— Не оправдывайся… — тихо сказала она. Ингрид на секунду замялась и опустила глаза обратно в телефон. Лено почувствовал неловкость и осторожно сел обратно на диван. — Мерсер… — продолжила она. — Тебя когда-нибудь пробирало до глубины души странное чувство присутствия чужого человека?

Лено сделал глоток колы и пожал плечами.

— Не. Я обычно вообще ни о чём постороннем не думаю. Так что меня такое не посещает! — он покосился на неё. — Что-то случилось, детка?

— Да так… — медленно ответила Ингрид. — Мне будто голос сестры послышался…

Лено на секунду задумался, потом махнул рукой.

— Сходи к боссу! Он-то точно скажет, что это такое.

— Наверное, так и сделаю… Удачной игры!

— Сп… эй, я думал ты потом пойдёшь… — начал он, но Ингрид уже поднялась. Дверь закрылась за ней и Лено посмотрел на пустое место рядом, тяжело выдохнул и поднял глаза к потолку. — Чёрт… а можно ещё один шанс на свидание с ней в будущем?

В коридоре было тихо. Ингрид прошла несколько шагов и направилась в сторону кабинета Михаила, как вдруг её внимание привлекло движение возле одной из дверей — у стены стояла Алиса в балетном платье. Она медленно проводила ладонью по поверхности стены, будто о чём-то глубоко задумалась. Ингрид остановилась рядом.

— Алиса Михайловна, что вы тут делаете? — спросила она, приподняв бровь.

Алиса слегка вздрогнула и повернула голову.

— Да я так… задумалась. Не обращай на меня внимания…

— А, ну оки… — спокойно ответила Ингрид и уже собиралась идти дальше.

— Хотя подожди… — тихо сказала Алиса и Ингрид остановилась. — Скажи мне, Ингрид… ты когда-нибудь страдала от любви?

Лифанова обернулась и внимательно посмотрела на неё. Только сейчас она заметила, что под глазами Алисы были заметные отёки от слёз. Она сразу подошла ближе и осторожно обняла её за плечи, спрашивая:

— Аля… что случилось? Какая любовь?

Алиса шмыгнула носом и опустила взгляд.

— Мне кажется… что я влюбилась…

Ингрид мягко прижала её к себе.

— Ой ты девочка наша светлая… кто поразил твоё сердечко?

Алиса немного помолчала, а потом тихо ответила:

— Тот мужчина в чёрном плаще… и с лиловым мечом…

Ингрид замерла — её глаза чуть расширились.

— Вот же блин… — тихо пробормотала она. — И как мне это всё потом объяснять…

— Что здесь происходит? — раздался спокойный голос из-за угла. В коридор вышел Михаил, который остановился, переводя взгляд с Ингрид на Алису, и сразу нахмурился. — Доча, что с тобой?!

Ингрид открыла рот, чтобы ответить:

— Михаил, она просто…

— Ударилась локтем об дверку, когда из гримёрки выходила, — быстро перебила Лифанову Алиса. — Ничего страшного, уже не болит!

Михаил внимательно посмотрел на неё — его взгляд задержался на покрасневших глазах дочери, но он ничего не сказал. Он лишь тихо вздохнул и подошёл ближе.

— Будь осторожней в следующий раз, солнышко. — он мягко взял её лицо ладонями, достал из кармана платок и аккуратно вытер оставшиеся следы слёз. — Иди в зал. Тебя уже минут тридцать там ждут.

Алиса кивнула и тихо ответила:

— Хорошо, папа…

Михаил наклонился и поцеловал её в лоб. Девушка прошла мимо них и направилась по коридору к залу и её шаги постепенно стихли за поворотом. Ингрид всё это время стояла позади и чувствовала странную неловкость — она не знала, стоит ли что-то говорить или лучше промолчать. Михаил несколько секунд смотрел вслед дочери, после чего тихо произнёс:

— И всё-таки она не умеет врать… — он повернулся к Ингрид. — Я так понимаю, ты ко мне шла?

— Да… нужна ваша помощь.

Михаил чуть приподнял бровь.

— Сестру увидела?

Ингрид провела рукой по плечу, будто стараясь согнать неприятное ощущение.

— Услышала…

Михаил некоторое время молчал, обдумывая её слова, а затем спокойно кивнул и жестом пригласил её идти за собой.

— Пойдём ко мне. Как раз чай Лю Сонга заварился…

Он протянул ей руку. Ингрид на секунду замешкалась, после чего тихо подошла и приняла её. Она пошла рядом с ним по коридору, почти так же, как когда-то в детстве вместе со своей сестрой шла за руку по детской площадке. В его ладони было спокойствие и уверенность, которые помогали ей собраться с мыслями. И так, держась за руку, она пошла за ним в сторону кабинета.

Глава 11

— Станция метро — «Сендай».

Женский голос поезда прозвучал сразу на трёх языках и растворился в пустоте вагона. Двери с тихим шипением открылись, выпуская на платформу двух последних пассажиров. Тал Гао и Лю Сонг вышли из поезда, и тот почти сразу закрылся за их спинами, уносясь вглубь тоннеля. Шум постепенно стих, оставляя после себя гулкую тишину.

Станция была огромной и многослойной: переходы пересекались друг с другом, лестницы уходили вверх и вниз, а стены были усыпаны голографическими вывесками с рекламой на японском языке — свет от них мерцал и переливался, создавая странное ощущение живого пространства. Они шли не торопясь, выверяя каждый свой шаг — оба понимали, что здесь их уже ждут.

— Лю… — начал Тал Гао, не сбавляя шага. — Почему ты пошёл со мной? Ты же знаешь, что это дорога в один конец…

Лю Сонг тихо усмехнулся и ответил:

— Эх, Тал… Я своё давно отжил! Да и как я могу бросить своего друга в огонь одного…

Он чуть улыбнулся, но в его голосе не было легкости.

— Насчёт огня, кстати, верно подмечено, мастер Сонг!

Голос раздался впереди. Из света голограмм вышел Роман Князев и встал у них на пути. Он стоял спокойно, потирая свои золотые руки, словно только что закончил разминку.

— Ваш путь окончен, товарищи… — насмешливо дополнил он.

Лю Сонг мгновенно принял боевую стойку.

— Тебя же убили…

Князев усмехнулся и сказал:

— Моя смерть была преувеличена, — он медленно сделал шаг вперёд. — Вот какой нынче великий воин Тал Гао… потрёпанный жизнью старик.

Тал остановился — его взгляд стал тяжёлым. В руке по молоту побежали искры.

— Рома… — спокойно начал он. — Девять лет назад я не пришёл за тобой только потому, что обещал твоей матери не трогать тебя. И сейчас мне тоже нет до тебя дела. Лучше уйди и не мешай…

Искры на молоте усилились, а Князев лишь покачал головой, ответив:

— Как жаль, что я не могу уйти… Мой господин наказал мне встретить вас и не пускать далее!

Лю Сонг нахмурился.

— Господин? С каких пор такой скряга, как ты, работает на кого-то, кроме себя? — его голос прозвучал жёстко.

Князев широко улыбнулся.

— Кто за девушку платит, тот её и танцует… В моём случае кто от смерти спасает, тому и разжигаю костёр! — он слегка наклонил голову. — И кстати, Лю… с тобой тут одна особа хочет увидеться. Не составишь ей компанию?

Позади раздался металлический скрежет — медленный, протяжный звук разрезал тишину станции и Лю Сонг резко обернулся — из полумрака выходила Санти Китака. Она шла неторопливо, ведя лезвие своего длинного меча по полу. Красное кибер-лезвие оставляло за собой тонкую светящуюся линию. Её пустой взгляд был направлен прямо на Лю, на лице которого появилось напряжение — он сразу понял, к чему всё идёт. Тал тихо произнёс, не оборачиваясь:

— Говорил же, что тебе нужно остаться в Сиб-сити…

Князев развёл руки в стороны и задорно вскрикнул:

— Ну теперь, господа, всё честно — двое на двоих. Ещё словечками поперекидываемся или начнём?

Тишина сжалась до предела.

— Лю…

— Гао…

Они сорвались с места одновременно. Тал Гао рванул вперёд и с ходу встретил Князева мощным ударом молота, который успел выставить блок. Искры разлетелись во все стороны. В то же мгновение Лю Сонг исчез — его силуэт растворился в тени, уходя от прямого столкновения с Санти. И битва началась.

Тал Гао и Князев столкнулись в центре коридора с хлестким ударом, от которого по стенам пробежала дрожь. Молот Тала с грохотом врезался в золотые руки Князева, и в ту же секунду пространство разрезали вспышки молний. Электрические разряды сорвались с оружия и прошлись по полу, оставляя после себя обугленные полосы. Князев не сдвинулся с места, его руки приняли удар, а затем вспыхнули огнём. Пламя вырвалось наружу резким выбросом и рвануло вперёд, заставляя Тала отступить на шаг.

Старик не замедлил движения, он сразу же перехватил молот и ударил сбоку, добавляя к удару поток молний уже с другой руки — разряды срывались с его пальцев и били по корпусу противника, но Князев лишь ухмылялся, принимая удары на защиту и отвечая короткими, тяжёлыми выпадами. Каждый его шаг сопровождался всплеском огня, который он выпускал из ладоней, заставляя пространство между ними постоянно кипеть. Пол под их ногами трескался, голографические вывески гасли одна за другой, а воздух наполнялся запахом гари и электричества.

Тал двигался жёстко и точно, его удары были тяжёлыми и выверенными, но Князев держал темп, блокируя каждую атаку и постепенно навязывая свой ритм боя, в котором огонь начинал медленно теснить молнии.

В другом конце станции Лю Сонг уже исчез из прямой видимости, растворившись в тенях между колоннами. Санти остановилась лишь на мгновение, после чего её тело сорвалось вперёд с такой скоростью, что оставило за собой лишь размытый след. Её меч прошёл по тому месту, где мгновение назад стоял Лю, но удар встретил пустоту. В ответ перед ней вспыхнул невидимый барьер, который остановил следующий выпад и отозвался глухим звоном.

Лю двигался почти бесшумно, его ладони появлялись из тени и наносили короткие точные удары, каждый из которых сопровождался всплеском скрытой силы. Санти отвечала без пауз, её клинок в один момент раздвоился, и она начала вести атаку сразу с двух направлений, не давая ему пространства для манёвра. Лю принял несколько ударов на барьеры, но в следующий миг его ладонь прошла вперёд и ударила её в корпус, однако вместо ожидаемого результата её тело рассыпалось на мелкие части — фрагменты разошлись в стороны, пропуская удар сквозь себя, и тут же собрались обратно за его спиной.

Лю едва успел развернуться и поставить защиту, когда два клинка уже обрушились на него сверху — удар пришёлся в барьер, который дрогнул, но выдержал. Санти продолжала давить, её движения оставались холодными и точными, она буквально разрывала пространство вокруг себя, исчезая и появляясь в разных точках. Лю постепенно переходил в оборону, его ладони двигались быстрее, создавая новые барьеры и короткие контратаки, но с каждой секундой он всё яснее понимал, что противник перед ним не просто быстрый — она ломала саму структуру боя, и каждое его действие требовало всё больше усилий, чтобы просто остаться на ногах.

Тал Гао не давал Князеву ни секунды передышки и после очередного столкновения он резко сменил темп и пошёл вперёд плотной серией ударов, не оставляя пространства для ответа. Молот двигался тяжело и точно, каждый удар сопровождался всплеском молний, которые срывались не только с оружия, но и с его рук. Разряды били в корпус, в плечи, в защиту, пробивая её слой за слоем.

Князев начал отступать, впервые за весь бой — его золотые руки вспыхивали огнём всё ярче, он пытался перекрыть давление, выбрасывая пламя широкими волнами, но молнии Тала прорывались сквозь них и врезались в тело. Воздух между ними трещал от напряжения, свет голограмм окончательно погас, и станция погрузилась в хаос искр и огня. Тал сделал шаг вперёд и ударил молотом в пол. Разряд разошёлся по поверхности, пробежал по стенам и колоннам, поднялся вверх и в следующий миг ударил в потолок. Конструкция не выдержала, и сквозь неё прошёл мощный электрический импульс, который вернулся вниз и обрушился прямо на Князева. Тело дернулось, огонь в его руках погас, и он рухнул на колени, потеряв силу. Тал медленно подошёл к нему, держа молот в руке — искры всё ещё пробегали по его телу.

— Неплохо тебя усовершенствовали, Факел… — произнёс он тяжело. — Но всё равно недостаточно…

Князев едва поднял голову — его голос был слабым, но в нём оставалась насмешка.

— Посмотри вдаль, о великий…

Он медленно поднял руку и указал в сторону другого конца станции. Тал повернул голову и увидел Лю Сонга, пронзённого мечами. Лезвия прошли сквозь его тело, зафиксировав его на месте.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — разорвал пространство крик Тала.

В тот же момент его тело вспыхнуло — молнии охватили его полностью, пробегая по коже, по рукам и по молоту. Разряд нарастал с каждой долей секунды, превращаясь в неконтролируемую бурю. Тал рванул вперёд, не разбирая пути, направляя всю накопленную мощь в одну точку. Поток молний вырвался вперёд и понёсся прямо на Санти, разрывая воздух и оставляя за собой след разрушения, но за мгновение до удара пространство перед ней исказилось — из пустоты прошёл второй разряд.

Он пересёк траекторию атаки и развернулся в фигуру. Чёрный экзо-костюм, тяжёлые пластины, и в центре груди — черная воронка, поглощающая энергию. Молния Тала вошла в неё и исчезла, будто её никогда не существовало. Когда свет рассеялся, перед ним стоял Маверик, держа сигару в губах. Глаза Тала изменились — в них больше не было ничего человеческого. Только чистые молнии, которые искрились и рвались наружу.

— А вот и ты… ублюдок… — тихо и гневно произнёс он.

Маверик чуть наклонил голову.

— Я думаю, нам стоит поговорить наедине, учитель…

Он рванул вперёд и Тал не успел даже поднять молот. Маверик схватил его и с силой ударил вверх. Их тела пробили потолок станции, разрывая бетон и металлические конструкции. Один слой сменялся другим, они прорывались сквозь перекрытия, пока наконец не вылетели наружу.

Они рухнули на главную площадь спящего района Сендай. Вокруг стояли дома, окна были тёмными, а улицы пустыми. И только снег тихо ложился на землю. Тал лежал на спине, тяжело дыша — его тело всё ещё искрилось, но разряд начал спадать. К нему медленно подошёл Маверик.

— А вы не такой сильный, как я думал… — спокойно сказал он. — Видимо, девять лет всё-таки отразились на вашей форме, учитель Гао…

В этот момент небо над ними изменилось — снежная завеса исчезла, а тучи начали собираться над площадью, сгущаясь в плотный слой. Молнии пробежали по ним, освещая пространство короткими вспышками. Маверик поднял взгляд вверх, и его ухмылка мгновенно исчезла. Со стороны земли донёсся голос Тала:

— Мы только начали, малец…

В это время под землёй Князев с опалённым телом медленно подошёл к Санти — она сидела на корточках рядом с Лю Сонгом, не отрывая от него взгляда. Её руки лежали на его теле, а лицо оставалось неподвижным, будто застывшим между холодом и чем-то другим.

— Госпожа… — тихо произнёс Князев.

Она не сразу ответила.

— Сообщи отцу, что с Лю Сонгом покончено…

— Хорошо.

Князев кивнул и, прихрамывая, направился к выходу. Его шаги отдавались эхом, пока он не исчез на лестнице, растворившись в темноте. Станция снова погрузилась в тишину. Лю Сонг лежал на холодном полу, глядя в потолок — его глаза стали стеклянными, почти прозрачными. Кровь текла по телу, растекаясь тонкими линиями и собираясь в лужицы под ним. Санти внимательно смотрела на эти следы, словно пыталась запомнить каждую деталь.

— Помнишь… как мы с бабушкой привозили тебе китайских летающих змеев на каждое Новолуние? — тихо спросил Лю.

— Помню… — ответила Санти. Её голос был холодным, но в нём уже чувствовалась слабая трещина.

— А как водили тебя в театр… на танец японских лебедей?..

Она опустила взгляд и ответила:

— Помню… дедушка… — слово далось ей тяжело и внутри что-то дрогнуло. — Почему ты оставил меня тогда с этим «Тираном», когда мама умерла?

Лю медленно вдохнул и ответил:

— Потому что не мог обеспечить тебе счастливую юность… А твой отец — глава города… у него безграничные возможности…

Санти сжала губы. В уголке глаза появилась влага.

— Посмотри, что он со мной сделал… — тихо сказала она. — И во всём обвиняет тебя…

— Не мудрено… — с трудом ответил Лю. — Ведь отчасти я и вправду виноват… — он медленно поднял руку и попытался дотянуться до её ладони. Его пальцы коснулись её перчатки. — Прости меня… за то, что не приходил… прости за то, что не уберёг бабушку… и… маму… тоже… не… уберёг…

Хват ослаб, пальцы разжались, и рука упала на пол. Санти замерла — на мгновение всё внутри неё застыло. Затем волна эмоций прорвалась наружу. Она попыталась сдержаться, но не смогла — слёзы потекли по лицу, и крик сорвался с её губ. Он пронёсся по всей станции, отражаясь от стен и уходя в пустоту, смешиваясь с ударами, доносившимися сверху.

На поверхности Тал Гао уже сидел на лежащем Маверике — его тело было окутано разрядами, которые не угасали, а только усиливались. Он наносил удары кулаками, каждый из которых сопровождался вспышкой молнии. Лицо Маверика было изуродовано, броня оплавилась, а тело перестало сопротивляться, и Тал не останавливался — его глаза полностью утратили человеческий вид, в них бушевали чистые электрические разряды.

— Это за предательство! — удар. Молния прошла по лицу и земле вокруг.

— Это за мой дом! — второй удар. Разряд ушёл в сторону, разбивая окна ближайшей забегаловки.

— А это… это для меня! — он поднял руку, собирая в ней остатки силы.

— Постой…

Голос был слабым, но Тал уже не слышал. Третий разряд вошёл прямо в тело Маверика — молния прошла сквозь него, выжигая всё изнутри. В ту же секунду вокруг погас свет: электроника в домах отключилась, а улицы погрузились в темноту. Когда разряд исчез, на земле остался только пепел. Тал сидел неподвижно, смотря на свои руки. Его дыхание было тяжёлым и внутри постепенно становилось пусто.

Под ногами он заметил небольшой кулон. Он наклонился, поднял его и открыл. Внутри были две фотографии: на первой — молодой Маверик стоял рядом с ним, обняв его с тёплой улыбкой; на второй — Сеньян с маленьким малышом. Тал молча закрыл кулон и убрал его во внутренний карман.

В этот момент со стороны станции донёсся звук — тихие шаги каблуков и тяжёлое шорканье. Санти поднималась наверх, таща за собой тело Лю Сонга. Снег снова начал тихо ложиться на землю, укрывая следы разрушений. Тал Гао смотрел на неё, но в его взгляде больше не было ярости — она ушла вместе с последним разрядом и с жизнью Маверика. Осталась только усталость и тяжесть, осевшая где-то глубоко внутри. Санти подошла ближе, держав тело Лю Сонга, будто боялась отпустить его даже сейчас. Слёзы продолжали стекать по её лицу, смешиваясь с морозным воздухом. Она остановилась перед Талом, не зная, с чего начать, но он заговорил первым.

— Он… мёртв?

— Да… — голос Санти дрогнул, но она удержалась.

— В какой момент ты его вспомнила?

Она на секунду закрыла глаза и виновато ответила:

— Когда он начал говорить про бабушку…

Тал медленно кивнул.

— Понятно… Я тебя не виню. Ты лишь сознание ребёнка, заточенное в доспехах, которые контролирует твой отец…

Санти подняла на него взгляд — в её глазах была неуверенность и отчаяние.

— Вы можете мне помочь?..

Она поспешно вытерла слезу, будто стыдясь её. Тал покачал головой и ответил:

— Нет! Ты сама должна найти свой путь…

Он медленно поднялся на ноги — молот исчез за его спиной, растворившись в слабом разряде. Тал аккуратно взял на руки тело Лю Сонга, придерживая его с той осторожностью, с какой берут нечто по-настоящему дорогое. Санти смотрела на него, не отводя взгляда.

— Куда вы теперь, мастер?

— Мне нужен отдых… — тихо сказал он. — Я отправлюсь туда, где его с лихвой получу… попутно похоронив твоего дедушку со всеми почестями…

Санти хотела что-то сказать — губы дрогнули, но слова так и не вышли. В следующий момент воздух вокруг Тала исказился — разряд вспыхнул и окутал его фигуру. Свет на секунду стал ослепляющим, и когда он исчез — Тала уже не было. Санти осталась одна, но тишину нарушил сигнал на панели её руки. Она вздрогнула и посмотрела на экран.

— Всё завершилось, госпожа? — раздался голос.

— Да… дядя Кашимо… — тихо ответила она. — Как отец?

— Приходит в себя, но всё ещё слаб… Возвращайся. Ему нужна твоя помощь.

Санти посмотрела вперёд, в пустое пространство, где ещё недавно стоял Тал и ответила:

— Поняла…

Связь оборвалась. Она осталась стоять на месте ещё несколько секунд, прежде чем медленно развернулась и пошла прочь, оставляя за собой следы на свежем снегу.

Тал Гао появился среди бескрайнего снежного поля, прижимая к себе тело Лю Сонга. Холод стремительно пробирался под одежду, а снег начал медленно оседать на плечах. Каждое движение давалось тяжело, будто сама земля пыталась остановить его: ноги утопали в снегу, дыхание сбивалось, грудь сжимало от усталости. Его тело всё ещё было истощено после боя, остатки разрядов иногда пробегали по коже, но уже не давали силы — лишь напоминали о том, что он ещё держится.

Он прижал Лю ближе к себе, закрывая его от ветра, словно тот всё ещё мог почувствовать холод. Снег начинал заметать следы позади и Тал шёл дальше, не оглядываясь. Иногда он спотыкался, колени подгибались, но он не позволял себе упасть. В голове не было ни мыслей, ни гнева — только одно упрямое движение вперёд. Он не знал, сколько времени прошло — минуты растянулись в вечность. Руки начали неметь, дыхание стало рваным, а мир вокруг постепенно терял чёткость, но он продолжал идти — ради друга, ради обещания, которое так и не успел выполнить. Пройдя ещё несколько сотен метров, когда силы уже окончательно начали его покидать, перед ним вспыхнула молния — свет разрезал пространство. Вспышка ослепила, и из неё появились две фигуры.

— Тал Гао… Да не один, а с Лю Сонгом… — прозвучал сумрачный голос.

Тал остановился и его ноги дрогнули.

— Каэлис… — выдохнул он. Сил больше не осталось — он опустился на колени прямо в снег, всё так же крепко удерживая тело друга, будто боялся, что, если отпустит — потеряет его окончательно. — Я готов принять твою сделку…

Глава 12

В созерцании огней с огромных крыш домов Артур стоял на краю одной из них и медленно шёл к карнизу, пытаясь заглянуть вниз. Его шаг был тяжёлым и сбивчивым, каждое движение отзывалось глубоко внутри и не давало ему удержать равновесие в собственном теле. На нём вновь был его шлем, но в этот раз он почти душил его из-за сломанного фильтра — воздух проходил с трудом, обрывался, и каждый вдох давался с усилием. Он пытался поднять руку, чтобы снять его, но пальцы не слушались.

Пройдя ещё немного вперёд, он остановился — перед ним стояла девушка в массивном чёрно-белом плаще. Её взгляд был спокойным и неподвижным, под глазами тянулись красные следы крови, а длинные серебряные волосы медленно двигались попутно ветру. В её руках покоилась окровавленная катана, и её форма, лиловый свет, длина, баланс — всё в ней было слишком знакомо.

Артур замер в нескольких шагах. Он пытался разглядеть её лицо, но свет от розового сердечка на воротнике бил прямо в глаза и размывал черты, не давая сфокусироваться. Он сделал ещё полшага, но остановился окончательно, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, от которого невозможно было отвести внимание.

— Почему... ты не смог спастись... любимый?.. — тихо сказала девушка.

В тот же момент с неба начали падать клинки — они обрушились на него без паузы и предупреждения. Невидимый металл входил в тело, разрезая его части слой за слоем, проникая все глубже. Удары не прекращались ни на секунду. Артур пытался поднять руки, закрыться, выставить хоть какую-то защиту, но движения были медленными и бесполезными. Он чувствовал, как теряет контроль, как тело перестаёт отвечать. И только шлем удерживал лицо от прямых попаданий, но и он начал трескаться, покрываясь сетью разломов.

Артур опустился на колени — он попытался удержаться, но ноги больше не держали его. Он завалился вперёд и остался лежать, не в силах даже пошевелиться. Клинки продолжали падать ещё несколько мгновений, а затем резко остановились, призывая мёртвую тишина на улицу.

Девушка медленно подошла к нему. Она провела лезвием катаны по рукаву, очищая его от крови, и затем коротким движением отвела оружие в сторону. Её шаги были тихими, но Артур чувствовал каждое приближение — он пытался поднять голову, но не смог. Тело не слушалось, и он видел только размытое пятно перед собой и ощущал её присутствие рядом. Она присела над ним и сказала:

— Ты ещё можешь всё исправить... Демон... Демон... Артур, блин, проснитесь...

Резкий толчок прошёл через всё тело, от которого Артур дёрнулся и открыл глаза. Перед ним стоял мужчина, который тряс его за плечо, пытаясь привести в чувство.

— Чего же вы не высыпаетесь? — сказал он с лёгкой усталостью в голосе. — Рибай же тоже не может быть вечно горячим!

Артур провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть дыхание в норму и избавиться от остаточного давления в груди.

— Простите... просто долгая ночка была...

Протерев глаза, Артур вновь оказался в ресторане. Пространство было выстроено строго, без лишних деталей, но в каждой линии чувствовался шаг вперёд. Стойка была выполнена из матового сплава с тонкими световыми полосами, мягко уходящими в глубину поверхности. Над ней висели прозрачные панели с проекцией меню, где строки менялись сами, подстраиваясь под заказ. Освещение не имело явных источников и равномерно ложилось на всё помещение, не создавая теней. Вдоль стен тянулись узкие вертикальные вставки, в которых едва заметно двигались световые волны, создавая ощущение живого пространства. Даже ножи в руках поваров имели тонкую светящуюся кромку, подчеркивающую каждый разрез.

Перед ним стояли и нарезали мясо два шеф-повара, двигаясь точно и слаженно. На стойке уже лежала тарелка со свежежаренным мясом, от которого поднимался лёгкий пар, и рядом стоял стакан с сидром. Артур огляделся ещё раз, задержав взгляд на деталях, после чего слегка кивнул и заговорил.

— Неплохо вы обставились за столь короткий срок.

— Ах, пустяки. Мы давно зарились на это заведение, но Наталка долгое время выставляла слишком высокую цену! — ответил Алекс, не прекращая работы.

— Эм...

— Бывший шеф этого заведения, — добавил Налсур. — Женщина с характером, но слишком быстро упустила всех посетителей заумными блюдами.

— И за сколько же в итоге вам обошлось это заведение? — спросил Артур с лёгкой улыбкой.

— Десять тысяч... — ответили в один голос оба шефа.

— Вполне себе дешево! Я рад, что у вас получилось открыться, — сказал Артур, поднимая стакан.

В этот момент позади раскрылись двери с характерным звоном, и внутрь вошёл Михаил Киров. Он сразу направился к стойке, подошёл к Артуру и, не сбавляя шага, хлопнул его по плечу.

— Salut mes amis! — весело поприветствовал он шефов.

— A salut Michel! — откликнулся Алекс.

— Плесните имбирочки...

— Как вам угодно.

Артур повернулся к нему и с удивлением посмотрел.

— Ты выглядишь уставшим, мой друг, — не убирая улыбки, сказал Михаил. — Неужто напоследок покутил с казаками?

— Если бы, — хмыкнул Артур, отрезая кусок мяса. — Мы хотели было расслабиться, как вдруг вбегает пан и говорит, что его конь нашёл в лесу мою машину, а я про неё уже и забыл. Всю ночь вытаскивали из сугробов её, а потом ещё и пересобирали несколько часов, чтобы она хотя бы завелась.

— Но в итоге ты здесь, значит всё запустилось, — сказал Михаил.

Алекс поставил перед ним стакан с карамельной жидкостью.

— Ну, господа, за тихий вечер.

— Мы же на работе! — ответил с улыбкой Налсур.

— Да ладно тебе, всё равно уже конец смены.

— Ну ладно… Уговорили.

Шефы налили себе по стаканчику, и все вчетвером чокнулись. После этого повара начали убираться за стойкой, приводя всё в порядок, а Михаил, чуть наклонившись к Артуру, уже без улыбки заговорил серьёзно.

— Тебе удалось получить то, за чем ты ездил?

— Отчасти... — сделав глоток, ответил Артур. — Там, за снегами, всё ощущается иначе, и кто знает, как это всё раскроется именно здесь.

— Ну, это мы ещё увидим на практике... — Михаил сделал паузу. — Ты знал Риридун Лифанову?

— Только слышал о ней, — ответил Артур. — Она долго крутилась вокруг Кирилла, когда мы уже с ним поссорились...

— Возможно, тебя это удивит, но он убил её...

— Не мудрено… Он никогда не отличался состраданием... — без эмоций ответил Артур и сделал ещё глоток.

— Великолепная выдержка... — тихо сказал Михаил. — Но всё же это имеет куда большее значение, чем просто новость...

— Брось, Миш. Он как маленький ребёнок, просто решил отомстить за старые обиды.

— Я бы тоже так подумал, если бы не это...

Михаил достал из кармана фотографию и положил её перед Артуром. На снимке было тело мёртвой Сеньян Китаки. Артур долго смотрел на изображение, не отрывая взгляда, пытаясь принять увиденное. Внутри возникло ощущение несостыковки, которое не давало ему сразу отвести глаза.

— Откуда информация, что...

— Наш человек крутится в окружении Персея уже несколько лет, — серьёзно сказал Михаил. — И эти две смерти, скорее всего, не просто расправы над бывшими. Что-то грядёт, и твой брат стоит посреди всего этого… — в голосе Михаила начали прослеживаться нотки нервозности. — А ещё и Токито где-то со сторону может вмешаться.

— Успокойся, — Артур положил руку ему на плечо. — Вместе мы справимся. Нам нечего бояться!

Михаил посмотрел на него, затем медленно кивнул и залпом допил остатки имбирной настойки. Сзади вновь раздался звон дверей и в ресторан вбежал Лено, тяжело дыша. Он остановился у входа, упёрся руками в колени и пытался восстановить дыхание. Артур и Михаил одновременно повернулись к нему. Киров сразу поднялся и сделал шаг навстречу.

— Что случилось? — спросил он.

Лено с трудом выпрямился, вдохнул глубже и, всё ещё сбиваясь, выговорил:

— Босс... Лю Сонг... погиб...

В этот самый момент по Токито-сити пронёсся метельный шторм — снег плотными потоками ударялся о стены, забивая проёмы и скрывая улицы за белой пеленой. Внутри цитадели, по длинному коридору, уверенно шагал Кашимо. Его лицо оставалось холодным и собранным, руки были напряжены, а посох в ладони тускло светился голубым светом, едва заметно пульсируя.

Подойдя к массивным дверям, он остановился, завидев, как у входа уже стоял Роман. Часть его головы была обожжена, кожа на виске почернела и треснула, но он держался прямо и не пытался скрыть повреждения.

— Командир...

— Что ты тут делаешь? — спокойно спросил Кашимо.

— С отчётом пришёл к его «величеству»... — с ехидностью в голосе ответил Князев.

— Как ты смеешь в его же доме так смело говорить? — посох в руке Кашимо засветился ярче.

— Как видишь, могу. И ещё как могу, — в кулаке Романа начал собираться огонь.

Между ними с каждой секундой нарастало напряжение — воздух стал плотным, движения замедлились, и любое слово могло стать последним перед столкновением. Но в этот момент двери приоткрылись, и изнутри вышел Якима.

— Господа... — он поклонился. — Китака-сан готов вас принять.

Он распахнул двери, и оба мужчины вошли внутрь. Комната оказалась маленькой, почти тесной на фоне остальной цитадели. У стены стояла большая кровать, рядом с ней — низкий стол. На противоположной стороне висела картина с алым драконом, который занимал всё пространство полотна, следя за происходящим. На кровати лежал сморщенный старик — его рука крепко сжимала ладонь Санти, и он что-то тихо шептал ей, почти не двигая губами. Мужчины остановились перед кроватью и Роман сделал шаг вперёд.

— Токито...

Старик медленно перевёл взгляд на них и сразу заговорил, не давая тишине закрепиться.

— Вы жидко обосрались, друзья мои!

— Позвольте мне принести свои извинения на... — начал Кашимо, но не успел договорить.

— Нет! Мне твоя сэппуку ни к чему, — резко оборвал его Токито. — Князев, как умер Маверик?

— Ну как бы, Тал Гао и...

— Прости меня, отец... — Санти резко подалась к старику. — Это я не успела помочь ему!

— Доченька... не кори себя, ты ни в чём не виновата. Ты одна у меня молодец... — он провёл рукой по её щеке. — А вот ваш фарс меня слишком быстро начинает выводить из себя, Князев-семпай...

В этот момент глаза алого дракона на картине вспыхнули — свет прорезал пространство, и вся комната мгновенно погрузилась в густой мрак. Тени стали плотными, воздух потяжелел, и даже дыхание стало ощутимым. Князев замер, не в силах отвести взгляд — его лицо исказилось страхом. Кашимо же опустил голову и погрузился в себя, оставаясь неподвижным, будто полностью отключившись от происходящего.

В тишине раздался низкий рёв и из стены с глухим звуком выдвинулся футляр. Он медленно раскрылся, и внутри оказалась золотая перчатка. Санти подошла, взяла её без колебаний и аккуратно надела на руку Токито.

— Командир...

— Да, Китака-сан.

— Ты выбрал для меня послушника? — старик вытянул руку в сторону Кашимо.

— Даже нескольких! Но этот… Он вас точно не разочарует! — не открывая глаз, ответил он.

— Веди его сюда...

Кашимо резко опустил посох на пол — удар разошёлся по камню плотной волной, и вибрация прокатилась по всей цитадели, пробираясь сквозь стены и перекрытия. Дверь за его спиной беззвучно приоткрылась, и внутрь вошёл высокий ниндзя, полностью укутанный в броню — двигался чётко и без колебаний. Он остановился перед кроватью и глубоко поклонившись сказал:

— Токито-сан...

— Сколько тебе лет, юноша? — тихо спросил Токито, не поднимая головы.

— Двадцать пять...

— У тебя есть семья?

— Нет, господин. Я вырос в детском доме Канавадзи...

— Отлично... Ты готов принять свою судьбу, сынок?

— Ради вас я готов пойти на любые жертвы...

Ниндзя склонил голову ещё ниже. Токито медленно поднял руку и положил её ему на макушку — золотая перчатка вспыхнула, и магия сразу начала заполнять пространство. Воздух задрожал, предметы вокруг не выдержали давления: стол дал трещину, кровать заскрипела и начала шататься, по стенам поползли разломы.

Старик не отводил руки. Поток энергии стал плотнее, и тело ниндзя начало терять силу — жизнь уходила из него прямо под пальцами Токито. С каждой секундой изменения переходили на самого старика: морщины разглаживались, кожа натягивалась, волосы темнели, возвращая прежний цвет, лицо обретало чёткие линии.

Рёв раздался снова, теперь сильнее и глубже. Он прошёл через всех, не оставляя пространства для сомнений. Тело ниндзя начало рассыпаться, теряя форму, распадаясь на мелкие частицы, которые исчезали в воздухе.

Все в комнате сохраняли спокойствие. И Только Князев не выдержал, резко подняв руку, и вокруг него сомкнулся огненный купол. Пламя плотно окружило его, изолируя от происходящего. Он стоял внутри, не сводя взгляда с Токито и ожидая, когда всё закончится.

Прошло несколько минут. Энергия постепенно угасла, и комната вернулась к тишине. Князев медленно опустил защиту, рассеивая пламя. Рядом с ним стоял Кашимо, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Впереди стоял другой человек, перед которым глубоко склонилась Санти.

— Значит, Войнов вновь решил выйти из тени своего брата и продемонстрировать всю свою мощь?..

Мужчина шагнул вперёд — его движения были уверенными и наполненными силой. В нём уже не осталось дряхлости, но и юность не вернулась полностью. Он выглядел как человек в зрелом возрасте, в котором сила и опыт существовали вместе. Он остановился перед Князевым и в приказном характере сказал:

— Езжай в Стил-сити и узнай, чего хочет Персей от моих партнёров.

Князев тут же поклонился и ответил:

— Будет сделано, Китака-сан.

Он развернулся и быстро покинул комнату, не оглядываясь. Двери с остаточным ветром закрылись за ним. Токито перевёл взгляд на Кашимо, который всё ещё стоял с закрытыми глазами.

— Тяжёлые времена настали, мастер... Собирай самураев и будь готов к моей команде.

— Слушаюсь... А что делать с Артуром?

— Он сам ко мне придёт. И я его тепло встречу...

Токито подошёл к выдвижной панели. Лёгким нажатием он активировал механизм, и из стены выдвинулась стеклянная стойка. За ней покоилась катана в ножнах, расписанных сакурой. Он открыл стекло, взял оружие и медленно извлёк клинок — лезвие загорелось ярким зелёным светом, наполняя комнату плотным сиянием.

— Я знаю, отец, что он был твоим другом... Но это уже не тот Артур, которого ты знал...

Алые глаза Токито резко напряглись и свет клинка резко изменился, переходя в насыщенный красный. Комната заполнилась тяжёлым свечением, которое не оставляло места для сомнений. Санти наблюдала за ним молча — её пальцы дрогнули, и она незаметно коснулась панели на часах, отправляя короткое сообщение.

На часах девушки, сидящей за покерным столом в одном из клубов Сиб-сити, вспыхнуло короткое сообщение — экран на секунду дрогнул, и текст появился без подписи. Она сразу бросила карты на стол, не пытаясь скрыть резкость движения, и уставилась в строку.

«Он снова помолодел... Будьте осторожны, Анна!»

— Орлен...

Из тени диванов без лишнего шума вышел Орлен — в руке у него был ланч-бокс, который он держал так же спокойно, как и всегда. Он подошёл к столу и остановился рядом — его взгляд сразу стал жёстким.

— Дракон снова в игре... Поезжай в Токито-сити на разведку и ни в коем случае не вступай в драку.

Орлен коротко показал пальцами знак согласия и без слов направился к выходу, исчезая в глубине клуба. Анна на секунду проследила за ним, затем вернулась к столу и собрала карты.

— Так и на чём мы остановились, Предвестник?

Напротив неё сидел мужчина в чёрной мантии — его лицо было скрыто, и только контур головы с линией плеч оставались различимыми в полумраке. Он медленно перебирал карты, проводя пальцами по их краям, и в его движениях не было ни капли спешки.

— На том, что тебе нужно отпустить Артура...

— Вы же понимаете, что это невозможно! Как можно отпустить того, с кем прожила лучшие месяцы своей жизни...

— Это делает тебя слабой, а впоследствии и его. Расторжение брака — это просто бумажка! Я вижу по глазам, что ты всё ещё его любишь...

— Да, люблю, — она наклонилась вперёд и тихо сказала, почти не шевеля губами. — Но какое это имеет значение?! Он свободный мужчина и может делать что хочет.

Предвестник откинулся назад. Из-под капюшона показался один глаз — холодный свет в нём не дрогнул ни на секунду. Он закинул ногу на ногу и задал вопрос, не меняя тона:

— Ты… носила его ребёнка, верно?

Анна резко замерла — карты выскользнули из её пальцев и упали на стол. Взгляд потерял точку опоры, метнулся в сторону, затем вернулся обратно. На лбу выступил холодный пот, а дыхание стало сбивчивым.

— И никто не знает, сделала ли ты аборт или нет... И раз нет шрама, а с помощью таблеток ты бы не смогла это сделать... — он положил на стол две карты. — Два туза, Анна. Сегодня вы проиграли...

В тот же момент его фигура исчезла. Стул остался на месте, но ощущение присутствия пропало мгновенно.

Анна осталась одна — она сидела неподвижно, не в силах сразу сдвинуться с места. Пальцы сжались, затем разжались, но это не помогло. Чтобы хоть как-то вернуть контроль, она достала из кармана старый телефон, и открыла на нём галерею.

На фотографиях была маленькая девочка. На одном снимке она сидела на полу, обняв мягкую игрушку, и смотрела прямо в камеру, не улыбаясь, но и не отводя взгляд. На другом — стояла у окна комнаты, прижимая ладони к стеклу, и пыталась что-то разглядеть снаружи. Были снимки, где она держала в руках карандаши и сосредоточенно рисовала, не обращая внимания ни на что вокруг. На одной из фотографий девочка спала, укрывшись слишком большим для неё одеялом, и её лицо было спокойным и беззащитным. На последнем снимке она в выпускном платье стояла с цветами вместе с Аней и на её лице отражалась довольная улыбка.

Анна пролистывала фотографии медленно. Сначала её глаза просто блестели, затем влага начала собираться сильнее — она пыталась сдержаться, вытирала лицо рукавом, но слёзы не останавливались.

— Прости меня, Лиза... Прости, что не рассказала тебе про него... Когда могла...

Её голос сорвался. В тот же момент из её груди вырвался крик — резкий, полный боли, без попытки его сдержать. Музыка в клубе продолжала греметь, перекрывая всё и ни один человек не обернулся, ни один звук так и не вышел за пределы этого стола…

Глава 13

Город Стил-сити никогда не был местом для слабых. С самого его основания он собирал под своими сводами лучших инженеров, химиков, кузнецов и механиков, превращая их труд в непрерывный поток производства. С высоты он напоминал один сплошной завод, растянувшийся на сотни миль, где каждая секция жила своей жизнью и при этом оставалась частью общего механизма. Дым плотным слоем висел над городом, полностью закрывая зимнее ночное небо.

Во главе города стояли два брата-близнеца — Евгений и Алексей Молотовы. Они пришли к власти после мятежа и удерживали её уже тридцать лет, не давая никому даже приблизиться к их позиции. Их внешность резко выделялась среди остальных жителей города: тела были покрыты татуировками, линии которых проходили через плечи, грудь и спину, создавая цельный самоанский рисунок; причёски были выверены до мелочей, с жёстко зафиксированными линиями и хвостом на макушке, остальная часть головы была выбрита до кожи; телосложение говорило о силе и выносливости, отточенной годами. Но главным знаком отличия в них были глаза — оранжевое свечение в зрачках не угасало ни на мгновение, и никто не мог сказать, было ли это их природой или последствием долгого контакта с тем, что скрывалось в недрах города.

Центральный завод работал без остановки — смена длилась сорок восемь часов, и многие уже не выдерживали такого ритма. В одной из мастерских кузнец стоял у наковальни и продолжал ковать длинный топор. Его движения были точными, но в них чувствовалась усталость, которая давно вышла за пределы нормы. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но он не останавливался. После очередного удара он потерял равновесие и начал падать назад, но в тот же момент его подхватили и тихо сказали на ухо:

— Отдохни, ты слишком устал... — кузнец не ответил — его тело сразу размякло, и он провалился в сон.

Наверху, в кабинете, Молотовы сидели за широким столом и слушали доклад бухгалтера — тот говорил медленно, разбирая цифры и отчёты, но его голос не вызывал никакого интереса. Он продолжал, не замечая, как внимание братьев давно ушло в сторону. Через несколько минут Евгений поднял руку и твердо сказал:

— Довольно на сегодня цифр, у нас сейчас голова взорвётся!

— Правильно говоришь, Жень, — поддержал Алексей.

Бухгалтер замялся, не сразу понимая, что происходит.

— Так и... когда мне снова к вам зайти?

— Думаю... в следующем месяце будет самое то, — спокойно сказал Евгений. Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Бухгалтер быстро собрал бумаги и вышел, стараясь не задерживаться ни на секунду.

Братья пересели на диван, перед которым через панорамное окно перед ними открывался вид на завод, продолжавший работать без перерыва. Они наблюдали за процессом молча, делая глотки пива и позволяя себе короткую передышку. Алексей первым нарушил тишину и сказал:

— Слышал слухи, что в Сиб-сити власть меняется. Какой-то там театрал решил поджать под себя весь город. Даже «Маску» убрал...

— Хрень это всё, — с лёгкой улыбкой ответил Евгений. — Я никогда не поверю, что какой-то актёришка сможет Ромку осилить. Вспомни, как мы к нему в гости ездили, а он человека сжёг просто за то, что тот ему сдачу не додал.

— Ну, может, ты и прав, брат...

— А я бы не был так уверен, — голос прозвучал позади них, и они одновременно обернулись.

В комнате появился мужчина в синем кимоно и белых шароварах. Его глаза светились холодным голубым светом. Он не стал ждать реакции, прошёл вперёд и остановился у их рабочего места, внимательно разглядывая обстановку, будто оказался здесь не впервые.

В руках Молотовых из ниоткуда материализовалось их оружие: у Алексея в ладони появился серп, а у Евгения — короткий молот. Оба предмета выглядели как продолжение их самих. Поверхности были покрыты единым узором, линии сходились в рунах, которые слабо пульсировали и тут же реагировали на присутствие чужака. Лица братьев сразу изменились — спокойствие исчезло, уступив место жёсткой собранности.

Мужчина тем временем остановился у стола, зацепив взглядом за массивную книгу, лежащую в центре. Он протянул руку, но в этот же момент в его сторону сорвался серп — лезвие пронеслось в опасной близости, и он успел уклониться, лишь слегка сместив корпус. Серп прошёл мимо и врезался в стену, оставив глубокий след. Алексей уже был на ногах — он резко повёл рукой, и оружие вернулось к нему, сделав короткий финт в воздухе.

— Ты кто нахер такой?

— Я лишь посланник хозяина, — спокойно ответил мужчина. — И пришёл проведать вас чуть раньше, чем он сам сюда явится...

— И кому же ты служишь? — спросил с дивана Евгений, не вставая, но крепче сжав молот.

— Персею...

Имя прозвучало тихо, но будто ударило по самому пространству: в кабинете стало плотнее; воздух словно сжался; свет в мгновение за окном потускнел.

Братья переглянулись. В их взглядах на мгновение проскользнуло то, что они не показывали никому — понимание, что ситуация выходит за пределы их контроля. Они убрали оружие, позволив ему исчезнуть так же внезапно, как оно появилось, и встали перед мужчиной.

— На кой чёрт мы ему сдались — мы лишь обычные кузнецы! — резко сказал Алексей.

— И делаем свою работу лучше всех, — добавил Евгений, делая шаг вперёд.

— В этом никто и не сомневался... — мужчина медленно провёл рукой по поверхности стола. — Только вот есть одна загвоздка… Делаете вы оружие для клана «Трёх драконов» и ваше сотрудничество слишком сильно беспокоит моего хозяина. К тому же поставки реагента для сплингеров сократились вдвое, а это уже плохой звоночек.

— Да мы просто... — начал Евгений, но Алексей резко остановил его, отодвинув назад.

— Какая ему разница, с кем мы ведём дела и сколько нынче поставляется крови? Он не наш босс и с Войновыми мы в своё время уже поработали и разочаровались. Так что не стоит тут качать права, мистер Никто!

В комнате повисла тишина — мужчина чуть склонил голову, будто обдумывая сказанное.

— Что же... неплохо. Только сможешь ты это повторить в глаза моему боссу?

В проёме показался мужчина — он шёл по коридору, не спеша, не ускоряясь, будто время вокруг подстраивалось под него. Клинок в его руке касался металлических балок, и каждый контакт отзывался в пространстве резким звуком.

Персей приближался без единого лишнего движения — его присутствие не требовало демонстрации силы. На лицах Молотовых выступил пот, а внутреннее напряжение росло с каждой секундой. Они стояли неподвижно, не в силах сделать шаг ни вперёд, ни назад.

Посланник в этот же момент исчез. Его фигура растворилась, оставив после себя лишь лёгкое движение воздуха, которое на секунду отвлекло братьев. Когда они снова сосредоточились, Персей уже был в кабинете — он прошёл внутрь и остановился, оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по стенам, по столу, по окну, за которым продолжал работать завод.

— Господа, — сказал он спокойно. — Мне кажется, нам есть что с вами обсудить.

Он закрыл за собой дверь и в тот же момент пространство изменилось — ни один шум снаружи больше не проникал внутрь. Кабинет оказался изолирован, как будто вырезан из всего остального мира.

За пределами этой тишины, на одной из внешних платформ, стоял Роман Князев, наблюдая за происходящим через противоположную сторону панорамного окна, оставаясь вне зоны действия барьера. Его взгляд был напряжённым.

— Вот дерьмо... — тихо произнёс он.

В это же время, далеко от шума заводов и тяжёлого воздуха, Артур шёл по ромашковому полю. На нём была чёрная мантия, мягко колышущаяся при каждом шаге. Его рука крепко, но бережно держала маленькую ладонь рыжей девочки в белоснежном платье. Они двигались медленно, не спеша, позволяя себе чувствовать каждый момент. Пальцы девочки скользили по лепесткам ромашек, сминая их едва заметно, но не ломая. Артур смотрел вперёд, и в его глазах не было ни тяжести, ни следов прошлого — только спокойствие и тихое тепло.

Солнце стояло высоко, заливая поле мягким светом. Воздух был чистым, наполненным запахом травы и цветов. В этом месте не существовало ни боли, ни тревоги, ни памяти о том, что осталось за его пределами.

Девочка подняла голову и посмотрела на Артура.

— Смотри, а вон там прямо целый кустик ромашек. Можно я его сорву?

— Конечно. Ни в чём себе не отказывай!

Он отпустил её руку, и она сразу же побежала вперёд, легко ступая по траве. Её платье двигалось вместе с ней, не цепляясь за стебли. Девочка опустилась на колени и начала аккуратно срывать ромашки, складывая их в маленький букет. Она делала это внимательно, будто знала, что каждая из них важна. Артур наблюдал за ней мягким взглядом — в нём не было ни тени напряжения. Через несколько мгновений она поднялась и побежала обратно.

— Это тебе! — она протянула ему букет, связанный тонким зелёным ростком.

— Спасибо, мой маленький цветочек.

Он принял его осторожно, будто держал нечто хрупкое и они снова взялись за руки, идя дальше. Артур опустил взгляд на ромашки — он рассматривал каждую: лепестки, их форму, расположение и центр цветка, в котором собирался свет. Он вдыхал их запах, и тот оставался в нём, не смешиваясь ни с чем другим.

Они прошли ещё немного и затем всё начало меняться. Сначала это было почти незаметно, но тень появилась позади них и медленно потянулась вперёд. Свет стал слабее и небо начало темнеть, словно кто-то стирал с него цвет. Холод пришёл внезапно и на букет в руках Артура упала первая снежинка.

Он остановился и обернулся. Позади них раскинулся город: огромный, разрушенный, с изломанными линиями зданий и огнями, которые не давали покоя глазам. Он тянулся вверх, заполняя собой пространство, и в нём не было ни одного спокойного места. Снег начал падать чаще, превращаясь в метель.

— Беги за солнцем, а я здесь останусь...

Артур отпустил её руку и вернул ей букет. Девочка грустно посмотрела на него и протянула жалобным голосом:

— Но я не хочу без тебя туда идти...

— Не бойся — я буду идти позади. Просто... беги за солнышком...

Она замерла на секунду, потом неловко улыбнулась и побежала —сначала медленно, а затем все быстрее, пытаясь догнать заходящее солнце. Артур остался на месте. Снег начал полностью сковывать его движения — тело перестало слушаться.

Он не двигался, смотря на удаляющуюся фигуру девочки, пока она ещё была видна. Затем он закрыл глаза и когда открыл их… Перед ним сидел Михаил, спокойно протиравший руку платком.

— Значит... вот что тебе нужно... — голос Михаила прозвучал ровно.

— Не мне, — сказал Артур. — А частичке души, которая ещё присутствует в моём теле...

Они находились в кабинете Кирова. Пространство было плотно укутано барьером молчания, который отсекал любой звук и любое внешнее присутствие — даже собственные слова ощущались иначе. Михаил отстранился и тяжело опустился в кресло. Он провёл руками по лицу, задержав их на несколько секунд, словно пытаясь стереть усталость, но та не уходила.

— Лю Сонг рассказывал мне о таких же лугах, — начал он тихо. — Обещал, что однажды покажет мне и Алисе красоту Тибета... а теперь...

— Миш, — перебил Артур, не повышая голоса. — Он сам знал, на что шёл. И к сожалению, это был путь в один конец… Мы должны продолжать его дело и не допустить, чтобы всё, что он сделал, исчезло.

Михаил ничего не ответил сразу — он отвернулся и уставился на картину, висевшую на стене. Полотно уже начинало разрушаться, краска местами трескалась, и изображение теряло свою чёткость.

— Скажи мне... — наконец произнёс он. — Каким был мой отец?

Артур замолчал — вопрос оказался тяжелее, чем он ожидал.

— Он был... — начал он, но слова не складывались. — Добрым, отзывчивым и в каком-то смысле мечтателем...

Михаил слабо усмехнулся и сказал:

— Жаль, что я могу только слышать о нём, но поговорить полноценно не могу... Лю Сонг заменил мне его. Заботился как о собственном сыне и ругал, кстати, так же, — он опустил голову. — Я буду вечно тебя помнить, мастер...

Тишина заполнила кабинет — барьер постепенно исчез, растворяясь так же незаметно, как появился. Звуки внешнего мира начали возвращаться. Михаил встал и активировал часы на запястье — его пальцы быстро двигались по поверхности, вводя команды. Артур сидел, не находя себе места — внутри поднималось чувство вины, но оно не успело оформиться во что-то конкретное.

— Мне нужно решить один вопрос, — сказал Михаил, не оборачиваясь. — Пока можешь прогуляться по театру.

— Что-то случилось?

Михаил тяжело вздохнул и ответил:

— Алиса опять не явилась на репетицию. Уже третий раз за неделю… И где она гуляет, я даже представить не могу.

— Может, нужна моя помощь?

— Не стоит — это дела семейные.

Артур кивнул, встал с дивана и вышел из кабинета. Коридоры театра встретили его мягким светом и пустотой — воздух здесь был спокойнее. Он уже собирался идти дальше, когда дверь рядом резко распахнулась и из комнаты выскочил Лено и со всей силы швырнул джойстик в стену. Он тяжело дышал, а его взгляд был сосредоточен куда-то в одну точку, не замечая Артура. Тот быстро подошёл и удивленно спросил:

— Лено, ты чего творишь?

— Ненавижу соулз-лайки десятых годов... — ответил тот, сбивчиво, почти сквозь зубы.

— Тогда зачем играешь?

— Потому что больше не во что!

Артур внимательно посмотрел на него — напряжение в глазах было слишком сильным, будто он вот-вот сорвётся.

— А ты пробовал играть во что-то спокойное? Гонки, например?

Лено усмехнулся и ответил:

— Пхах, я держу рекорд города в «Неоновом гонщике» и не вижу смысла даже другие аркады пробовать.

— Сколько?

— Чего?

— Сколько очков?

— Сто семьдесят три тысячи...

Артур скрестил руки и находчиво сказал:

— Не знал, что старые рекорды стёрли из памяти этих бедных автоматов...

Лено нахмурился, спрашивая:

— В смысле?

— В своё время я набирал двести четырнадцать тысяч.

— Брешишь...

— Не веришь? Могу повторить и тогда твой рекорд уже не будет таким уж крутым.

Лено замер на секунду, а затем на его лице появилась живая эмоция, которой не было ещё мгновение назад. Он резко обхватил Артура рукой и потащил вперёд.

— Ты что делаешь? – пытаясь вырваться из захвата спросил Артур.

— Идём проверять, насколько это правда.

Они прошли по коридору, свернули за угол и остановились у одной из дверей. Лено распахнул её и за ней оказался игровой зал. Помещение было просторным и полностью заполненным автоматами — ряды машин тянулись вдоль стен и уходили вглубь. Свет от экранов переливался, создавая живую, постоянно меняющуюся картину. Здесь были симуляторы боёв с огромными экзоскелетами, где игрок управлял тяжёлой машиной через систему обратной связи; тактические столы с проекциями, позволяющие разыгрывать целые военные кампании; музыкальные автоматы с сенсорными панелями и сложными ритмами; старые шутеры с массивными пластиковыми пушками; виртуальные капсулы, в которых можно было погружаться в целые миры. Несмотря на всё это, в зале не было ни души — только свет и ожидание новых игроков.

Лено провёл Артура к одному из автоматов — он выделялся среди остальных: корпус был покрыт неоновыми линиями, которые плавно переливались, создавая ощущение движения даже в покое. На панели было написано:

«Неоновый гонщик».

Лено остановился и указав на экран сказал:

— Ну что, легенда... показывай.

Артур остановился перед автоматом, внимательно посмотрел на сиденье и руль, закреплённые на тяжёлой металлической раме, и медленно сел. Конструкция слегка скрипнула под его весом. Он снял перчатки и отложил их в сторону, затем начал разминать пальцы, сжимая и разжимая кулаки, прокручивая кисти.

Экран перед ним мягко светился, переливаясь неоновыми оттенками. Меню было простым, с крупными символами и грубой анимацией. Артур несколько секунд изучал его, будто возвращаясь к чему-то давно забытому, затем положил руки на руль — пальцы легли точно на кнопки.

Прозвучал щелчок, и игра началась. Экран резко ожил — байкер с горящим голубым пламенем вместо головы рванул вперёд по четырёхполосной трассе. Дорога тянулась сквозь ночной город, где плоские силуэты небоскрёбов сияли холодным светом. Скорость ощущалась сразу — даже сквозь старую графику она давила, заставляя сосредоточиться.

Артур чуть наклонился вперёд, увидев первое препятствие — разбросанный мусор, перекрывающий часть полосы. Он без усилий увёл байк в сторону, затем вернул обратно, не теряя скорости. Движения были точными, без лишних рывков.

— Вот здесь лучше направо! — выкрикнул Лено, уже стоя рядом.

— Не мешай, — в голосе Артура не было раздражения, а лишь лёгкая усмешка.

Появились рейдеры — их машины выныривали сбоку, стреляя короткими вспышками. Артур резко сменил полосу, уходя от огня, и почти сразу подрезал одного из противников, заставив того врезаться в другого. Экран вспыхнул и очки пошли вверх.

Свет зданий усилился, а цвета стали ярче, насыщеннее. Артур чуть улыбнулся, уже не думая о кнопках — его руки двигались сами. Байк плавно скользил между препятствиями, уходил от выстрелов, пересекал опасные участки дороги, где провалы появлялись внезапно, без предупреждения. На одном из таких он резко дёрнул руль, почти на грани, и выровнялся в последний момент.

— Ты видел?! Ты видел это?! — закричал Лено.

— Не… мешай…

И теперь в голосе Артура уже звучало удовольствие. Частота препятствий начала расти. Призраки стали появляться прямо перед байком, перекрывая обзор — их нужно было обходить точно, без задержек. Артур двигался на опережение, зная где они возникнут.

С каждым последующим действием свет стал резче, небоскрёбы сияли сильнее, а скорость на дороге ускорялась. Артур выдохнул сквозь зубы и чуть сильнее сжал руль — улыбка на его лице стала шире, а взгляд заострился.

— Справа! Яма! — орал Лено.

Артур резко ушёл влево, затем сразу вернулся, проскочив между двумя машинами рейдеров, которые пытались его зажать.

— Не мешай!

— Да я тебе помогаю!

— Нет, ты просто орёшь под руки! — он рассмеялся, не отрываясь от экрана.

Отметка счетчика преодолела сто пятьдесят тысяч и теперь трасса почти не давала передышки. Препятствия шли плотным потоком: мусор, выстрелы, призраки, провалы — всё накладывалось друг на друга. Одна ошибка на данном означала конец. Артур двигался быстрее — руки продолжали работать чётко и без пауз. Он начал рисковать, проходя впритирку, оставляя за собой лишь доли секунды. Лено уже не стоял спокойно — он метался рядом, то хватаясь за голову, то указывая на экран.

— Да как ты это делаешь?! Там же всё перекрыто!

Артур ничего не ответил, полностью войдя в ритм. Он наклонился ещё ближе, будто хотел стать частью движения. Каждое действие было точным, без единого лишнего движения.

— Слева! Слева! Слева! — орал Лено.

— Да не мешай ты! — в этот раз Артур не выдержал и засмеялся.

Он прошёл узкий участок, где три полосы были перекрыты, а четвёртая постоянно прерывалась. Он шёл по ней, лавируя между разрывами, почти не сбрасывая скорость. Очки продолжали расти, и граница в сто семьдесят три тысячи осталась позади. Лено завис на месте и сказал:

— Подожди... подожди... — он уставился на счётчик. — Ты... ты его уже побил...

Артур не остановился, продолжая нестись по трассе. И в этот момент было ясно, что он играет не ради рекорда — он просто наслаждался этим моментом отстранения от внешнего мира.

Лено больше не вмешивался, стоя рядом и не отрывая взгляда от экрана, и только иногда невольно дёргался, когда ситуация казалась безвыходной. Артур продолжал гнать на пределе — скорость уже не воспринималась как что-то отдельное. Трасса сливалась в одну линию, а препятствия возникали будто прямо в руках. Счётчик неумолимо приближался к знакомой отметке и именно в этот момент игра словно решила испытать его напоследок. Сразу четыре последовательных препятствия легли поперёк трассы, перекрывая почти всё пространство. Реакция была мгновенной — пальцы резко сжали руль, и он ударил по кнопке буста. Байк рванул вперёд, прорезая узкий зазор, который исчезал прямо на глазах.

Артур на секунду задержал взгляд на цифрах. Он выдохнул и, не сбрасывая скорости, направил байк прямо в следующее препятствие. Сильный удар об призрака и экран погас с финальным результатом на счетчике:

«214984».

— Йооооу, да ты и правда не врал! Ты грёбанный демон! — раздался позади восторженный крик Лено.

Артур откинулся назад, отпуская руль.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Но теперь тебе придётся догонять.

— Будет сделано!

Лено вытянулся в шутливую стойку, отдавая честь, и даже попытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал и рассмеялся. На экране появилась панель ввода имени и Артур без раздумий ввёл:

«D3M0N».

Пальцы нажали на кнопку сохранения и в этот момент он почувствовал движение где-то сбоку, за корпусом соседнего автомата — лёгкое, почти незаметное. Краем глаза он уловил светлый локон, выбившийся из укрытия. Он резко повернул голову и увидел только ряды машин.

Алиса двигалась вдоль автоматов, почти прижимаясь к ним. Её шаги были тихими, выверенными. Пальцы нервно касались губ, она грызла ногти, не сводя взгляда с выхода. И через несколько шагов она выскользнула наружу и аккуратно закрыла её за собой. Она прижалась спиной к ней, тяжело выдыхая. Сердце билось быстро, дыхание сбивалось. Она провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок.

— Алиса, что ты там делала?

Голос прозвучал прямо перед ней, и она вздрогнула. Михаил стоял напротив со скрещенными руками на груди. Взгляд был жёстким и неподвижным.

— Да так... услышала крики и решила заглянуть... — ответила она, не глядя прямо на него, перебирая волосы.

— Не ври мне, доча. Зачем ты продолжаешь подпитывать враждебное чувство у себя в сердце?

Она подняла глаза и сказала:

— Не понимаю, о чём ты, па...

— Я знаю, что тебе приглянулся Артур и твоё юношеское сердечко втюрилось в него по самые пятки, — он сделал шаг вперёд. — Скоро главный концерт в твоей жизни, а ты бегаешь за моими коллегами вместо репетиций.

— Но пап, я...

Она не договорила — движение Михаила было быстрым. Его ладонь легла ей на лоб, и в тот же момент её тело обмякло, а глаза закрылись. Он подхватил её, не давая упасть, и аккуратно взял на руки. Несколько секунд он просто стоял, глядя на её лицо и пришёптывал сам себе:

— Ох уж эти дети...

Он развернулся и пошёл по коридору, унося её с собой. Дверь в игровой зал за его спиной осталась закрытой, а внутри продолжали тихо мерцать автоматы, сохраняя в своей памяти новый рекорд.

Глава 14

Закончив свои отстранённые от внешнего мира игрища, Лено без лишних слов махнул Артуру рукой и повёл его за собой — тот не стал отказываться. Они прошли несколько коридоров и остановились у тяжёлой двери, за которой находилась оружейная.

Внутри пространство оказалось неожиданно большим — это был не просто склад, а полноценный холл, выстроенный с явным вниманием к деталям. Стены были заняты стойками с оружием, аккуратно распределённым по типам: с одной стороны висели дробовики, выстроенные в ровные ряды, с другой — автоматы, различающиеся формой и конструкцией, а ближе к центру располагались пистолеты, лежащие на мягких подложках под стеклом. И у каждого образца была одна общая черта. В конструкции обязательно присутствовали элементы из чистого золота: курки, стволы, магазины, рукояти — где-то больше, где-то меньше, но металл ловил свет ламп и отражал его холодным блеском, наполняя помещение странным ощущением роскоши и угрозы одновременно.

Артур медленно прошёл вперёд, скользя взглядом по коллекции. Он не торопился, рассматривая каждую деталь. В этом месте чувствовалась настоящая любовь к оружию и одержимость им.

Тишину разрезал резкий щелчок — Лено оказался перед ним почти внезапно. В руках он держал автомат и передёргивал затвор, проверяя механизм.

— AR-15, модифицированный, — сказал он с явным удовольствием. — Самый смертоносный ствол в моей коллекции. Всё настроено до идеала, ни единой промашки и быть не может.

Артур перевёл взгляд на стену за его спиной, где висели более современные образцы и спроси:

— При том, что у тебя тут калаши последних моделей висят, ты всё равно отдаёшь предпочтение старенькому карабину?

Лено усмехнулся и ответил:

— Калаши — это хорошо. И для обычного боя, может, даже лучше. Но поглощать их — та ещё морока. Всегда что-то да выходит из строя.

Артур нахмурился.

— Как вообще работает твоя магия поглощения?

Лено ничего не ответил сразу, а лишь прищурился и отвернулся. Затем он подошёл к стеклянной витрине и, не торопясь, открыл её. Изнутри он достал два револьвера, выполненных почти полностью из золота. В следующее мгновение его цепи и глаза вспыхнули мягким золотым светом, а револьверы исчезли из его рук. Он поднял взгляд и над одной из стоек медленно жужжал крупный шмель, лениво двигаясь в воздухе. Он сомкнул два пальца на правой руке.

Резкое движение в сторону шмеля и стремительный выстрел. Звук был коротким, почти незаметным, но результат был очевиден — насекомое в одно мгновение оказалось размазанным по стене. Артур не успел уловить сам момент выстрела, лишь увидев уже итог. Лено сдул дым с пальцев и довольно улыбнулся.

— Нехило... — произнёс Артур. — А с базуками так можешь?

— Не-а. Всё, что больше автомата, может разорвать мне руки! Хотя однажды я пробовал поглотить «Печенег»...

Он не договорил из-за открывшейся позади двери. В проёме появился немного запыхавшийся охранник. Он тяжело спросил:

— Мужики, вы не видели Лифанову? Босс её ищет, а её нигде нет...

Лено чуть повернул голову и ответил:

— Эм... я думал, императрица у себя в комнате отдыхает...

Он перевёл взгляд на Артура, и в его выражении на секунду мелькнуло сомнение. В оружейной снова повисла тишина, но уже другого характера.

Похожая тишина нависла над церковью в глуши Сиб-сити. Пространство было наполнено светом, который давил мягко и ровно. Всё здесь сохраняло черты прошлого, но контрастировало с будущим: свечи горели неоновым огнём, их пламя не колебалось и не гасло; по стенам тянулись фрески, изображающие героев прошедших войн, их лица были застывшими, но живыми в деталях; поверх них располагались иконы, наложенные друг на друга; в центре зала, между рядами лавочек, стояла голографическая икона — её свет был ярче всего остального и вытесняло свет от других источников. К ней подошла Ингрид. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, склонила голову и начала говорить, не поднимая глаз.

— Отец... Сестра покинула этот мир, и я надеюсь, что она попала на небеса к тебе, а не к маме в бездну. Ты всегда знал ответ на любой вопрос. Так скажи мне... почему всё вышло именно так? Почему время разделило всех нас? Почему мы не смогли жить как обычная семья?

Она замолчала и лишь слабое движение воздуха прошло по залу, едва задевая огни свечей. Ингрид опустила голову ниже и продолжила:

— Мир вновь на грани раскола. Кланы снова поведут в бой своих людей, и всё погрузится в ещё более тёмную ночь. Я лишь хочу, чтобы ты помог мне, отец... выжить, и наконец обрести покой и созерцание. Аминь...

Она поцеловала ладонь и прижала её к иконе. Её свет на мгновение усилился, откликаясь на прикосновение. Ингрид развернулась и пошла вдоль лавочек к выходу.

— Ингрид Тимофеевна...

Голос остановил её, и она обернулась — к ней направлялся батюшка.

— Приветствую вас, отец Бранислав.

— Тебя давно здесь не было... — сказал он, подходя ближе. — Со смерти твоего отца, если я правильно помню.

— Да. Шесть лет назад это было... Он всегда говорил, чтобы я хотя бы приходила в церковь на праздники, но кто сейчас их считает... весь календарь уже давно сбился...

— Прими мои соболезнования. Твоя сестра была прекрасной девушкой!

— Но поверила не тому... — тихо ответила Ингрид. — В последние годы всё стало намного хуже, и она даже не пришла на похороны родного отца... Одиннадцать лет я ничего не слышала о ней, но в последнее мгновение своей жизни она всё-таки вспомнила меня... Иронично, правда?

Её голос дрогнул — она втянула воздух, но сдержаться не смогла. Слёзы начали наворачиваться, тяжёлые, прозрачные. Бранислав сразу заметил это и сделал шаг вперёд и обнял её, прижав к себе, как ребёнка. Его ладонь легла ей на спину, медленно и спокойно.

— Почему, батюшка... — сквозь слёзы проговорила она. — Почему она вспомнила обо мне так поздно? Почему не хотела раньше со мной увидеться?

— Дочь моя... — тихо сказал он. — Я понимаю твою боль, но время не повернуть вспять. И я более чем уверен, что у неё не было злого умысла не идти к тебе навстречу. Возможно, она хотела тебя уберечь от тех бед, которые наслала на себя.

— Если бы она слушалась... — Ингрид покачала головой. — Этого всего бы не было, и мы бы спокойно жили все вместе. Папа... мама... она и я...

Её голос окончательно сорвался. Она прижалась лицом к его одежде, и слёзы уже не удавалось остановить. Бранислав не отпускал её — он продолжал мягко поглаживать её по спине, позволяя выплеснуть всё, что накопилось за годы.

Позади них голографическая икона начала тускнеть. Свет стал слабее, а на изображении богоматери появилась тонкая линия, похожая на слезу. Она медленно скользнула вниз, растворяясь в проекции.

Церковь наполнилась тяжестью, но это длилось недолго. Ингрид постепенно отстранилась, проводя рукой по лицу и убирая слёзы. Дыхание всё ещё было сбивчивым, но взгляд уже изменился.

— Я убью его...

Бранислав замер и воскликнул:

— Что?!

— Я убью этого грёбанного Кирилла Войнова... — её голос стал жёстким. — И отправлю его гореть в ад...

Слова прозвучали тихо, но в них не было ни сомнения, ни колебания. И они будто долетели до Персея, идущего по тёмным катакомбам вместе с братьями Молотовыми. Он на мгновение остановился, провёл рукой по затылку, словно пытаясь стряхнуть чужую мысль, но уже через секунду снова двинулся вперёд, не задавая вопросов. Молотовы переглянулись, почувствовав эту паузу, но ничего не сказали и продолжили вести его дальше.

Катакомбы тянулись узкими коридорами, наполненными металлическим гулом. Трубы под потолком тихо вибрировали, перегоняя что-то густое и тяжёлое. Решётчатый пол под ногами отзывался лёгким звоном при каждом шаге. Воздух был холодным, застоявшимся и с привкусом железа.

Вскоре они вышли к огромной двери, покрытой кельтскими надписями — символы переплетались между собой, образуя плотный узор. Персей остановился перед ней и начал вглядываться, пытаясь разобрать смысл. Молотовы остались позади и покорно смотрели.

— Она не любит, когда мы к ней приходим, поэтому... — начал Алексей.

— Валите отсюда, больше вы мне не нужны!

Они не стали спорить. Склонив головы, братья быстро развернулись и исчезли в темноте коридоров. Персей остался один — он медленно поднял руку и золотое свечение начало собираться в его ладони. Он резко выбросил его вперёд, ударив по двери и сказав:

— Я склоняю колени перед великими и приветствую ночную Луну!

Надписи вспыхнули, поверхность двери дрогнула и начала растворяться. Слой за слоем она исчезала, открывая проход. Персей дождался, пока путь полностью очистится, и шагнул внутрь. Перед ним раскинулось огромное помещение. Над ним висела искусственная луна, заливая пространство холодным светом. Вокруг стояли панели, экраны, колонны, оплетённые проводами. Всё выглядело заброшенным, но при этом продолжало жить своей скрытой жизнью.

В центре находился кибер-кокон, излучавший резкое свечение, в котором смешивались кислотные зелёные и розовые оттенки. Внутри был заключён мужчина с демоническими чертами: красная кожа, длинные рога, неподвижное тело.

Перед коконом сидела девушка с закрытыми глазами — в руках она держала массивный чакрам. Доспехи напоминали древние эльфийские, с плащом и выступающими элементами за спиной. Кожа отдавала холодным фиолетовым оттенком. Лицо было чётким, с высокими скулами и спокойным выражением. Волосы цвета индиго медленно двигались, пропуская сквозь себя слабое свечение маленьких огоньков. На голове выделялись два небольших красных рога. Персей подходил медленно, но вопрос прилетел в его сторону незамедлительно:

— Кирилл Войнов... Какова цель твоего визита?

Он остановился и склонился в лёгком поклоне.

— Тюремщица Лораэль... Вы выглядите ещё лучше, чем о вас рассказывали.

— Лесть тут ни к чему! Луна всё равно видит твои намерения и раскрывает ложь.

— Я буду с вами максимально честен.

— Сомневаюсь…

Кокон за её спиной едва заметно дрогнул — заключённый внутри на мгновение пошатнулся и снова застыл. Персей перевёл на него взгляд и уголки его губ слегка приподнялись. Лораэль не двигалась.

— Твоё желание не будет исполнено ни при каких условиях, — спокойно произнесла она. — Тем более что «мастер поглощений» способен решать свои проблемы сам.

— Вы правы, о великая Лораэль, — ответил он. — Но даже у всемогущих бывают моменты, когда им требуется помощь. И сейчас как раз такой момент.

В его руке появился клинок на цепи. Клинок мягко зазвенел, когда он направил его в сторону девушки.

— Мне жаль, что вам пришлось стать между мной и «им».

— А мне нет.

Она сорвалась с места мгновенно и чакрам коснулся шеи Персея — удар был точным, заставивший мир измениться. Персей открыл глаза уже в другом месте — вокруг раскинулся ночной бор. Луна висела низко, освещая каждую деталь. Воздух был чистым, наполненным холодной тишиной.

Он посмотрел на себя: тело стало моложе, а одежда изменилась — вместо тяжёлого тулупа на нём была лёгкая броня. Перед ним стояла Лораэль с открытыми глазами.

— Ну вот теперь можем и поговорить...

Она подошла ближе, взяла его за руку и повела вперёд по узкой тропе, уходящей в глубину леса. Персей замечал, как деревья будто живые были настроены против него и желали, чтобы он поскорее отсюда исчез. Светлячки вокруг перешептывались между собой, соединяясь в едином танце сплетней, светя в одном месте ярче чем в другом. Лораэль вела его за руку и не давала сделать ни одного лишнего движения.

— Что это за место? — околдованно спросил Персей.

— Лес тайн. Здесь любая ложь превращается в правду, так что соврать у тебя не получится… Так зачем тебе понадобился тот подонок?

— Чтобы он сделал всю грязную работу в Сиб-сити за меня, — ответил он, не в силах скрыть истину.

— А почему же ты сам не можешь сделать всё, что тебе нужно, в том далёком городе?

— Потому что там обитает мой брат.

— Боишься его?

— Да, боюсь.

— Чувствуешь его превосходство над собой?

— Да.

— Что мешает тебе стать сильнее его?

Персей замолчал — ответ не приходил, будто что-то внутри него отказывалось выпускать его наружу.

— Я не знаю...

Деревья тихо захихикали через ветер, и Лораэль подхватила этот смех.

— Вот как. Значит, всемогущий не такой уж и всемогущий, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Пойдём на лодке прокатимся?

— Ваша воля для меня закон.

Они вышли к небольшому озеру. У берега стоял деревянный пирс, к которому была привязана лодка — они сели внутрь неё. Лораэль устроилась впереди, а Персей взялся за весло — он медленно вёл лодку, разрезая воду, двигаясь вперёд по гладкой поверхности.

Луна над озером светила ярче, чем прежде. Её свет заполнял всё пространство, не оставляя теней. Лораэль смотрела на неё, словно получала от неё ответы, которые были недоступны другим.

— Ты когда-нибудь познавал, что такое любовь? — спросила она.

— Нет. Мой отец любил моих братьев больше, чем меня. А маму я совсем не помню.

— Неужели и братья тебя не любили?

— Я не могу ответить на этот вопрос...

— А девушки? Ты ведь выглядишь достаточно привлекательно.

— Сочту это за комплимент! Были те, кто пытался быть рядом, но ни одна из них не была той, с кем я мог бы разделить настоящую любовь.

Лораэль ненадолго замолчала, продолжая смотреть на луну.

— А она говорит, что ты любил, причем очень сильно. Но бросил эту любовь на растерзание времени.

Лодка остановилась. Персей вытащил весло из воды и положил его на колени. Он опустил голову и не говорил ни слова.

— Её звали Сидни, — продолжила Лораэль. — Она была твоей помощницей в исследованиях. Вы были близки, но ты был ревнив и заподозрил её в связи со старшим братом. Григорий был ни при чём, но тебя это уже не интересовало.

Персей сжал руки сильнее.

— Она вышла из его комнаты довольная и слишком размякшая...

— А ты пытался разобраться, что произошло на самом деле? Нет! Ты просто отвернулся от своего брата, а потом убил его.

— Такова моя природа... Я не прощаю предательства и разбираться мне не хочется.

— Ты хочешь быть похожим на отца, но внутри тебя есть то, что не даёт тебе полностью стать тем, кем он был.

— Да...

— Тогда чего ты хочешь на самом деле? Начать слушать или остаться таким же?

Персей снова замолчал. Мысли не складывались в слова и ответ не находился. Со дна озера начали подниматься пузырьки — они лопались у поверхности и оставляли за собой едва различимый шёпот, в котором звучало что-то настойчивое. Персей поднял голову и сказал:

— Я хочу... чтобы ты сдохла.

В его руке мгновенно появился клинок. Он резко подался вперёд и вонзил его прямо в горло Лораэль. Она схватилась за лезвие — её взгляд остался спокойным, даже когда в глазах Персея вспыхнула ярость. Он не отводил взгляда и подался ближе.

— Луна может и видит ложь... но я слишком умело заговариваю.

Он поцеловал её в щёку и толкнул за борт. Тело Лораэль ушло под воду без сопротивления. Мир вокруг начал осыпаться. Пространство треснуло и распалось на мельчайшие частицы магии, которые разлетались во все стороны, теряя форму и смысл. Воздух дрожал, озеро под ногами исчезало, а сама реальность больше не держалась в целостности.

Персей медленно встал и в его руках появился второй клинок. Он резко развёл их в стороны и начал вращать, разрезая пространство вокруг себя. Лезвия проходили сквозь воздух и оставляли после себя глубокие разрывы. Каждое движение отсекало куски реальности, словно она была плотной тканью. Разрезы не закрывались, они расширялись, ломались, вытягивались в стороны и разрушали всё, к чему прикасались. Линии разломов расходились по миру, сталкивались друг с другом и разрывали остатки пространства на фрагменты. Клинки проходили сквозь деревья, землю, свет и тьму, не оставляя ничего целого. Само место больше не могло удерживать свою форму.

Осколки рассыпались и Персей сделал последний взмах — всё вокруг окончательно растворилось. Он вновь стоял в помещении перед коконом. На полу лежала Лораэль — её дыхание было слабым, почти незаметным. Над ней всё ещё светила искусственная луна, её свет мягко ложился на тело, пытаясь удержать жизнь.

— Неплохо, тюремщица... — произнёс Персей. — Но слишком наивно.

Он прошёл мимо неё, даже не взглянув, и остановился у кокона. В его руках вместо клинков появился кибер-трезубец. Энергия начала стекаться к его наконечнику, собираясь в плотный поток. Он без колебаний вонзил его в кокон и толстое стекло задрожало — по нему пошли трещины. Они быстро расползались, разветвлялись, ломали структуру. Изнутри начала вытекать жидкость, густыми струями вырываясь наружу. Тело внутри зашевелилось. Трещины стали глубже и кокон не выдержал — он разорвался под напором энергии. Осколки разлетелись, а тело мужчины вывалилось наружу, тяжело рухнув на пол. Он был без сознания, но внутри него всё ещё оставалась сила.

Персей убрал трезубец и его кулаки вновь вспыхнули золотым светом. Он подошёл ближе и положил руку на плечо мужчины, сказав:

— Ты ещё послужишь мне... король преисподней...

Энергия начала вытекать — она шла из тела, проходила через руку Персея и впитывалась в него. Мужчина дёрнулся, но не проснулся. Его тело начало меняться: кожа теряла плотность, а черты размывались. Он медленно исчезал, растворяясь в потоке, который забирал Персей.

Лораэль смотрела на это — в её взгляде не осталось сил. Она не могла подняться и вмешаться. Луна над ней начала тускнеть — свет постепенно исчезал, а вместе с ним исчезло и её тело.

Персей остался один, а перед ним лежало почти иссохшее тело, которое уже переставало быть чем-то живым. Он поднял голову и рассмеялся. Его смех разнёсся по катакомбам, отражаясь от стен и уходя вглубь тоннелей.

Через мгновение тело полностью исчезло. Магия в руках Персея изменилась — золотой свет потускнел и перешёл в алый. Он сжал кулаки, чувствуя новую силу.

— Теперь всё будет в разы проще...

В тот же момент луна раскрыла свой свет в другом месте. Старый заброшенный замок принял на себя этот удар света — из него на пол упало тело Лораэль. Её дыхание было слабым, но она была жива. Свет растворился и вместо него раздался гром — разряд прорезал пространство, и вместе с ним появился Громогрив. Он смотрел на девушку внимательно, не отрывая взгляда.

— Значит, проиграла? — спросил он. — Можешь не отвечать. И так вижу, что тебе хреново.

Он поднял её на руки и с новым разрядом исчез из дворца. Спустя некоторое время Громогрив появился на вершине горы. Перед ним стоял мужчина. Он подошёл ближе и протянув тело вперёд сказал:

— Каэлис, у нас новое пополнение!

Каэлис повернулся — его взгляд остановился на Лораэль. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Великолепно... — произнёс он. — Хоть кто-то разнообразит нашу мужскую компанию...

Глава 15

Японский район Токито-сити жил своей обычной жизнью. Люди двигались по узкой улице, уставленной мелкими прилавками, где продавали всё подряд — от свежей рыбы до кибер-протезов. Пространство сжимали высокие небоскрёбы, их неоновые вывески били в глаза резким светом и не оставляли ни одного тёмного угла.

На крыше одного из зданий стоял Орлен. Метельный ветер тянул его плащ в сторону, но он не обращал на это внимания. Его взгляд скользил по улице, цепляясь за детали: девочка поскользнулась и упала в снег, мать тут же наклонилась и подняла её; трое поваров спорили у прилавка, размахивая руками, обсуждая нелепую покупку лампочки, которая реагирует на крики; юный парень раздавал прохожим булочки, уже припорошенные снегом; чуть дальше двигались патрульные в самурайских кибер-доспехах, их шаги были размеренными и тяжёлыми.

Орлен наблюдал и вместе с этим в нём всплыло воспоминание, как он шёл по детской площадке рядом с Анной. Его шаг был болезненным, медленным, неуверенным, и она подстраивалась под него, не торопя. Он смотрел на её лицо, на эту простую улыбку, и в настоящем его губы под бинтами едва заметно дрогнули.

Они подошли к горке. Анна поднялась по ступенькам и сразу же скатилась вниз — её движения были лёгкими, свободными. Орлен остался стоять в стороне — он не двигался и не подходил ближе. Отец сидел неподалёку на лавке и внимательно следил за ним, не позволяя даже попытаться. Любое резкое движение могло закончиться плохо. Анна скатилась ещё несколько раз, после чего спустилась и подошла к нему, сказав:

— Эй... не грусти. Однажды мы покатаемся ещё и не на таких горках. Обещаю тебе.

Орлен вернулся в настоящее и прогнал воспоминание из своей головы. Он открыл ланч-бокс и достал из него фотографию: на ней маленькие он с Анной сидели на коленях у родителей. Он задержал взгляд и красный оттенок его глаз стал мягче, спокойнее. Он убрал фотографию обратно, а следом достал небольшой фантик с жвачкой.

Развернув её, он прицелился и бросил вниз — жвачка пролетела между вывесками и бесшумно прилипла к спине одного из патрульных. На ней загорелся слабый мигающий огонёк. Орлен сжал кулак и показал самому себе большой палец вверх. Он присел на край крыши и продолжил наблюдение. Один из его бинтов медленно вытянулся вниз, скользя по фасаду здания, проходя мимо окон и балконов.

— Видимо... пора бросать курить... — пробормотал куривший мужчина на балконе, заметив, как мимо него тянется бинт.

Орлен беззвучно усмехнулся и в этот момент он почувствовал холодное касание у спины — лезвие меча упёрлось между лопаток. Он не двинулся, переведя свои глаза с лица на затылок. Позади стояла Санти Китака — в её глазах было напряжение, но стоило ей увидеть его взгляд, как выражение лица сразу изменилось.

— Ах, это вы, Орлен... — он слегка покачал головой. — Как добрались? — он развёл руками, показывая жест весов. — Понятно... — тихо сказала она. — Здесь разговаривать опасно! На востоке отсюда есть заброшенный склад. Там стоит старый барьер молчания, — Орлен перевёл взгляд в нужную сторону. — Нам пора...

Но не успела она сказать последнюю фразу, как перед ней уже никого не было. На месте остался только красный плащ и небольшая записка:

«Если не трудно, прихвати с собой <3».

Санти коротко посмотрела на неё, а затем подняла плащ. Её тело сразу распалось на сегменты, и она спрыгнула вниз на улицу, растворяясь среди людей. Проходя аккуратно через толпу, Санти заметил один из патрульных — он остановился чуть впереди и повернулся к ней.

— Госпожа...

Санти замерла и едва заметно сжала зубы — внутри всё сжалось в коротком напряжении. Она развернулась, мгновенно возвращая на лицо спокойное выражение.

— Госпожа Санти, что вы делаете в этом районе? — спросил мужчина, глядя на неё с явным удивлением.

— Я... — её взгляд скользнул в сторону, зацепился за яркую вывеску магазина манги. — За мангой ходила.

— За мангой? — он не скрывал удивления. — Не знал, что вы читаете.

— Да... — ответила она, чуть неестественно. — Я угораю по аниме десятых и двадцатых годов. Вот решила закупиться и почитать.

Он внимательно смотрел на неё, изучая каждую деталь. Его взгляд на секунду задержался на плаще в её руках и несколько мгновений тишины затянулись. Но в итоге он сказал:

— Ну, ладно. Хорошей прогулки!

— Спасибо!

Санти развернулась и пошла дальше, но почти сразу почувствовала, как её взяли за руку — хватка была не жёсткой, но уверенной. Она остановилась и патрульный наклонился ближе и тихо произнёс у её уха:

— Посмотрите «Восхождение в тени». Очень крутое аниме.

Он кивнул и отпустил её — на его лице появилась лёгкая улыбка. Санти коротко кивнула в ответ и пошла дальше. Она быстро свернула за угол, скрывшись от лишних глаз, и сразу начала подниматься вверх, упираясь ногами в стены двух стоящих рядом небоскрёбов — её движения были точными и быстрыми. Добравшись до крыши, она разогналась и начала перескакивать с одного здания на другое. Её силуэт терялся в скорости, становясь неуловимым для обычного взгляда.

Крыши закончились и впереди раскинулся район с небольшими частными домами. Санти достала меч из-за спины и, не замедляясь, спрыгнула вниз — лезвие вошло в бетон стены, и она начала скользить по ней, контролируя падение.

Спустившись, она прошла мимо баскетбольной площадки, на которой играли несколько парней — их движения были резкими и высокими за счёт протезов. Счёт рос с невероятной скоростью.

— Моё двухсотое очко! — выкрикнул один из них.

— Не мудрено, мистер «Папа купил мне самый лучший протез», — ответил другой.

Между ними начала разгораться стычка. Санти прошла мимо, не задерживаясь. Дальше шёл ряд одинаковых домов. Свет горел лишь в некоторых окнах. Район казался отрезанным от остального города, зажатым со всех сторон небоскрёбами. На улице она заметила лишь одного человека — старый японец чистил снег у своего порога. Увидев её, он остановился и поклонился. Санти ответила тем же жестом и пошла дальше.

Пройдя ещё несколько домов, она вышла к открытой площадке, на которой стоял старый ангар с разрушенной крышей. Снег свободно падал внутрь, заполняя пространство холодом.

Она подошла к воротам. У самого входа внутрь заползал последний бинт и Санти вошла следом за ним. Внутри склада бинты начали собираться в одно целое. Они переплетались, стягивались, восстанавливая форму тела. Через несколько секунд перед ней уже стоял Орлен. В его руках снова появился ланч-бокс. Санти бросила ему плащ и сказала:

— Тяжёлый он у вас, однако... — он спокойно надел его и посмотрел на неё. — У вас... волосы под бинтами остались!

Орлен никак не отреагировал. Лишь слегка махнул рукой, будто это не имело никакого значения. Он показал Санти пальцем знак вопроса, и она сразу поняла, к чему он ведёт.

— Мой отец вновь воспользовался своей силой и помолодел. Не так сильно, как в прошлый раз. И теперь он выглядит на свой реальный возраст. Мне стало от этого страшно… Вы же понимаете, что это означает? — Орлен медленно кивнул. — Война, которую все так долго обходили стороной, уже на пороге. Он начал собирать людей и готовить их к бою. Весь мир может снова погрузиться во мрак, и прошлая «Война корпораций» покажется детским садом по сравнению с тем, что нас ждёт...

Орлен стоял, скрестив руки, и внимательно слушал. Когда она закончила, он открыл ланч-бокс, достал оттуда жвачку и протянул ей.

— Что это? — он начал показывать жестами. Выставил ладонь и резко ударил по ней кулаком. — Она... призывает какое-то оружие? — он покачал головой, сжал кулак и разжал его прямо перед её лицом. — Это... какая-то молекулярная штука? — Орлен тяжело вздохнул и снова отрицательно покачал головой. — Тяжело, однако, с немыми говорить... — он сцепил руки, затем резко развёл их в стороны. — Бомба? — Орлен хлопнул в ладони и закивал. — Могли бы сразу так и сказать... — он приложил два пальца к виску и изобразил выстрел.

Санти открыла один из сегментов своего тела и спрятала жвачку под ребро. Орлен на мгновение задержал на этом взгляд, но никак не отреагировал. Её тело вновь вернулось в прежнее состояние.

— Я надеюсь, Анна будет готова встретить армаду моего отца и объединиться с Артуром Войновым! — Орлен слегка наклонил голову в сторону и прищурился. — Что такое? — он снова открыл ланч-бокс и достал ксерокопию документа, протянув ей. — Р... ра... сто... рже... ние... бра... ка... — Орлен нахмурившись замер и посмотрел на неё. — Да, я не умею нормально читать! — он пару раз моргнул и убрал бумагу обратно. — И это разве может помешать объединить силы против общего врага? — он развёл руками, показывая, что не уверен. — Ладно... думаю, вы сможете убедить её. На этом у меня всё. Надеюсь, вы сможете спокойно выбраться из города.

Санти начала разворачиваться, но один из бинтов мягко коснулся её — Орлен поднял руку, показал на воображаемые часы, а затем снова вопрос.

— Мой возлюбленный дал номер Анны... — он не убрал жест. — Он служил в клане, но его изгнали. До этого он был одним из хозяев бара около вашего клуба... — она на секунду замялась. — Его зовут… Кайден...

В это же время, на другом конце Токито-сити призрачный самурай вышел к тротуару и остановился у одной из решёток канализации — он слегка наклонил голову, активируя инфракрасное зрение. Под слоем металла проступили линии тепла, движение потоков, пересекающиеся маршруты. Он внимательно отслеживал структуру подземных тоннелей, пока не зафиксировал нужное направление.

— Вини... — протянул он тихо.

— Этот вход ведёт прямо к станции «Хуанг»! — ответил ИИ-голос в ухе, ровный и безэмоциональный.

— Отлично, вот туда-то нам и надо.

Он достал катану из ножен — лезвие отдавало холодным светом с тонкими встроенными линиями, по которым уже пробегали едва заметные импульсы. Рукоять была усиленной, с плотным хватом и встроенными сенсорами. Он аккуратно поддел решётку и начал приподнимать её, как позади раздались шаги. Трое патрульных приближались, их броня тихо гудела при движении. Один из них остановился, заметив фигуру у люка.

— Смотри-ка, Линь...

— Агась, канализационная крыса.

— Эй ты, возле решётки!

Самурай медленно повернулся к ним — его взгляд остался холодным, пальцы чуть сильнее сжали рукоять катаны. Он выпрямился, закрыв собой люк. Патрульные подошли ближе и встали вокруг него, перекрывая пути отхода.

— Парень, не гоже по канализациям шастать. Или ты любитель в говне покупаться? — двое других засмеялись.

— А я погляжу, вам слишком смешно...

— А это что у тебя за меч такой? «Драконовский», что ли?

— Так я же из клана «Трёх драконов».

Все трое переглянулись и усмехнулись.

— Да ну!

— Чё, не верите, что ли? Честное слово!

— Кончай шутки травить. Отдавай и катись отсюда!

Он слегка опустил взгляд, словно взвешивая что-то внутри себя.

— Ладно... времени у меня немного...

Вокруг катаны начали собираться искры — они становились ярче, плотнее, переходили в тонкие дуги, которые с треском перепрыгивали по лезвию. Воздух рядом с ним начал дрожать.

Один из патрульных заметил это, но не успел ничего сказать. В следующую секунду его тело разошлось на две части — удар был быстрым и точным. Остальные двое замерли, не понимая, что произошло.

— Кто следующий, крошки?

Ответа не последовало и через мгновение улица опустела. Тела лежали неподвижно, кровь медленно стекала к решётке, исчезая в щелях. Мужчина развернулся и снова подбежал к люку. Он уже наклонился, чтобы спуститься, но внезапно закашлялся. Кровь вырвалась из его рта и потянулась вниз, капая в темноту канализации.

— Вини...

— Состояние не критическое! Эффект от использования катаны завершится через одну минуту двадцать шесть секунд.

— Превосходно... — прохрипел он, продолжая кашлять.

По внутренним панелям его брони пробежали предупреждающие сигналы. Индикаторы мигали, фиксируя перегрузку.

— На вашем месте, Кайден, я бы обратился к врачу!

— Нету у меня времени на врачей, — он с усилием выпрямился и достал из внутреннего отсека брони фотографию. На ней была молодая Санти с букетом, стоящая у священной японской рамки. Он задержал взгляд, дыхание на мгновение выровнялось. — Нужно любимую спасать...

Он сжал фотографию, убрал её обратно и без колебаний прыгнул вниз — тьма поглотила его сразу. Сверху осталась лишь приоткрытая решётка и слабый след крови, медленно исчезающий в глубине.

В эту же минуту из глубины дорожного туннеля Сиб-сити выезжал Артур на своей еле едущей машине. Он держал руль осторожно, ловя каждую вибрацию, прислушиваясь к скрежету внутри корпуса, чтобы не добить её окончательно. Двигатель то захлёбывался, то снова подхватывал, словно держался на одном упрямстве. Подъехав к мастерской Генри, машина остановилась и почти сразу начала выпускать густой дым из-под капота.

— Видимо, пора пересаживаться... — сказал разочарованно Артур.

Он вышел, хлопнул дверью и достал ключ. Попытка поставить машину на сигнализацию обернулась неожиданным концертом — она резко заорала, заискрила, заиграла звуками, перемешивая тревожные сигналы с нелепым щебетом соловьёв и обрывками старых мелодий. Артур закатил глаза, спокойно достал катану и одним точным движением вогнал её в капот. Металл дрогнул, звук начал захлёбываться, сбиваться, пока не стих полностью. Он вынул её, стряхнул с неё остатки масла и убрал в ножны. После этого подошёл к двери и постучал.

Дверь открыла Настёна и на этот раз на ней была баскетбольная форма, явно не по размеру.

— Ой, Артур, проходи...

— У вас сегодня опять какой-то тематический вечер?

— Нет... просто Генри смотрит финал баскетбольной лиги и нацепил на меня эту форму!

— Ясно, он внизу?

— Как и всегда.

Артур кивнул и прошёл внутрь, сразу направившись к лестнице. Спустившись вниз, он услышал громкий голос Генри ещё до того, как увидел его. В конце мастерской тот сидел на диване вместе с Дружком и смотрел баскетбол на огромном телевизоре.

— Ну давай, малютка Лави, засади им ещё трёшку!

— Генри!

Он обернулся одновременно с Дружком. Пёс сорвался с места и стремительно побежал к Артуру. Тот присел и начал гладить его, проводя руками по спине, за ушами и по животику — Дружок довольно вилял хвостом и пытался залезть к нему повыше. Генри поднялся, перевёл звук телевизора на свою панель лица и сделал тише.

— Артур, всё ещё живой!

— Не дождёшься... — ответил он, продолжая гладить пса. — Ну что, как он себя тут вёл?

— Весь холодильник пожрал, а в остальном всё норм! Спит с Настёной наверху... детка всё жалуется, что у неё уже всё нижнее бельё в шерсти этого пушистого доги!

— Ну и хорошо, сколько за содержание я тебе должен?

— Да прекрати, он здесь как свой, так что вообще ничего не нужно!

— Еды бы хотя бы привёз... — крикнула сверху Настёна.

— Если тебе надо, бейба, то ты и сходи в магаз.

— Пошёл ты!

— Сама пошла!

Артур невольно улыбнулся, слушая их перепалку.

— Семейная жизнь она такая... — сказал Генри, разводя руки в стороны.

— Понимаю...

— Ну ладно, проходи за стол... ЕСТЬ, ЕЩЁ ОЧКО В ПОЛЬЗУ МАЛЮТКИ ЛАВА! — резко вскрикнул Генри. Артур нахмурился и посмотрел на него. — Ой, прости. Хотя, справедливости ради, сам приехал, когда наши орлы кузнецов разрывают.

Он указал на стол в углу. Артур вместе с Дружком подошёл к нему и открыл холодильник с вопросом:

— Чего тебе достать?

Дружок сразу оживился, начал вилять хвостом и гавкать, указывая взглядом на верхнюю полку. Там стоял контейнер со свежими пянсе. Артур достал его, открыл крышку и высыпал содержимое в миску. Пёс моментально принялся за еду. Сам Артур взял две бутылки пива и сел за стол. Генри досмотрел третий период, после чего подошёл к нему, открыл бутылку пальцами и сел напротив. Они чокнулись и сделали по глотку.

— Ну что, как дела-то вообще? Ко мне тут мэнчик из театра заходил, всё рассказывал, что встречался с тобой с глазу на глаз.

— Я теперь с Михаилом работаю, и скажу тебе — в этом что-то есть. После долгого одиночества снова почувствовать себя живым в компании людей, похожих по духу, самое то.

— Рад за тебя! — Генри кивнул и сделал ещё глоток. — Как токсинчики, не беспокоят?

— Да как-то... я их больше не ощущаю... — неловко протянул Артур.

— Чё? В смысле?..

— Слышал когда-нибудь про хутор на Дальнем Востоке?..

И Артур начал рассказывать — он говорил без спешки, постепенно, будто сам заново проживал всё произошедшее. Он описал дорогу, как вышел к забытому поселению, где всё казалось одновременно реальным и чуждым. Рассказал про старосту, про Ольгерда, про взгляды местных жителей, в которых чувствовалось знание того, что обычному человеку недоступно. Затем его голос стал тише, когда он дошёл до встречи с Каэлисом — рассказал, как ощущал давление, как пространство вокруг менялось, как внутри него самого что-то откликнулось, разорвалось и собралось заново. Его слова звучали спокойно, но в них ощущалась глубина пережитого.

Генри слушал молча, даже не смотря на экран, полностью забыв про матч. В какой-то момент он просто откинулся назад, держа бутылку в руке, и внимательно следил за каждым словом.

— Вот как значит... — наконец произнёс он. — Значит, Демону теперь не надо рога залечивать?

— Получается так...

— В любом случае, новости хорошие... И что теперь?

— Поеду в Токито-сити... Скоро мир вновь охватит болезнь под названием «война», и нужно сыграть на опережение.

— Мда, слышал я про твой неудачный заказ... Чем-нибудь могу помочь?

Артур задумался — он смотрел в сторону, перебирая варианты, пока наконец не нашёл нужную мысль.

— У тебя ауди на ходу?

— Скажешь тоже! Я её перебрал — теперь гибридная составляющая это так, номинал. Всё на электричестве, а бенз только на случай выхода из строя какой-то из панелей.

— Отдолжишь?

— А что случилось с великим и неповторимым рено?

— На помойку.

— Андерстуд… Бери, только постарайся не поцарапать!

— И ещё... — Артур посмотрел на Дружка.

— Не волнуйся, он уже часть этой мастерской — посетителей развлекает своим лаем. Пригляжу до момента, пока не вернёшься!

— Спасибо!

Они крепко пожали друг другу руки. Артур наклонился и в последний раз погладил Дружка.

— Я обязательно вернусь за тобой! — сказал он, прислонившись к его лобику. Пёс довольно гавкнул в ответ.

Артур поднялся, прошёл наверх и вышел на улицу, направляясь к гаражу. У двери остались стоять Генри и Настёна. Генри открыл панель на часах, вспомнил про матч и проверил счёт.

— Как… проиграли?!

— Так тебе и надо, любитель крыльев, — Настёна растрепала ему волосы.

— Крошка, давай разберёмся: во-первых, я не люблю крылья...

Дверь закрылась, а Артур тем временем подошёл к гаражу. Он поднял ворота и увидел машину, скрытую под огромным термо-мешком. Подойдя ближе, Артур ухватился за край ткани и одним движением стянул её вниз. Перед ним раскрылась она — серебристая Audi e-tron 2037 года. Поверхность кузова мягко ловила свет уличных фонарей, проникающий в гараж, и отражала его ровным холодным блеском. Тонированные окна, модифицированные фары с узкими световыми полосами и аккуратный спойлер сзади придавали машине завершённый, дорогой вид, несмотря на её возраст.

Артур на секунду задержал взгляд, оценивая работу. Он открыл её ключом и сел внутрь. Дверь закрылась с плотным звуком, полностью отсекая внешний мир. Салон встретил его мягким белым светом: белая кожа тянулась по всему внутреннему пространству, плотно облегая сиденья и панели; единственные 2 передних кресла были спортивными, с жёсткой боковой поддержкой; руль компактный и обрезанный снизу, напоминал болидный, с встроенными сенсорными элементами управления.

Он провёл рукой по поверхности панели, ощущая гладкость материалов, затем нажал кнопку под рулём, и машина ожил — тихий гул быстро перешёл в мощный отклик системы. По салону прошла вибрация, короткая, но насыщенная. Приборная панель вспыхнула — индикаторы, маршруты, технические параметры. Умная тонировка лобового стекла плавно изменилась, открывая полный обзор вперёд, при этом снаружи оставаясь непрозрачной.

— Ну ты, конечно, постарался, бро... — довольно сказал Артур.

Он аккуратно нажал на газ и вывел машину из гаража. Колёса мягко прокатились по полу, а затем по заснеженному асфальту. Оказавшись на улице, он включил дворники и нажал кнопку «Air». Машина отозвалась мгновенно — под корпусом послышался характерный щелчок, затем корпус слегка приподнялся. Колёса плавно втянулись внутрь, освобождая место для лётной платформы. Нижняя часть раскрылась, и машина зафиксировалась в новом положении.

— Выберите пункт назначения, — прозвучал голос автопилота.

— Оперный театр «Сибирский».

Система на секунду зависла, выстраивая маршрут. На панели высветилась траектория полёта, и машина плавно оторвалась от земли — движение было ровным, без толчков. Она набирала высоту спокойно, а под ней начал раскрываться город — огни улиц, потоки машин, редкие огни в окнах зданий.

Артур выставил перед собой руку и активировал часы.

— Рири...

— Да, Артур...

— Миша нашёл Ингрид?

— Всё ещё ищем...

— А сам он чем занимается?

— На репетиции. Он сейчас не примет даже тебя — день до представления, так что прости, если что-то срочное.

— Нет, пусть репетируют...

— Я тебе перезвоню, когда он закончит!

— Хорошо…

Связь оборвалась. Артур на секунду замолчал, глядя вперёд. Затем отменил пункт назначения и перехватил управление у автопилота — панель мигнула, передавая ему контроль. Он чуть сильнее сжал руль. Машина откликнулась мгновенно, изменив траекторию — она плавно пошла в сторону, набирая скорость и проходя между потоками воздушного движения.

— Ну, раз все заняты, можем пока обкатать тебя, «бейба»...

Он нажал на газ, и силовая установка отозвалась резким, но контролируемым импульсом. Город начал стремительно двигаться под ним: огни вытягивались в линии, пространство впереди открывалось всё шире. Артур уверенно вёл машину, проверяя отклик, манёвренность, чувствительность управления. Он закладывал повороты, снижался ближе к зданиям, затем резко поднимался вверх, чувствуя, как техника подчиняется каждому его движению.

Внутри него постепенно росло знакомое ощущение — контроль, скорость и ясность. В это мгновение он позволил себе просто ехать, оставив наедине себя, машину и ночной город под ним.

Глава 16

В главном зале театра под одиноким огнём прожектора Алиса двигалась по сцене, полностью погружённая в танец. Она не чувствовала вокруг себя пространство, оставляя на себе лишь огонь света, сцену и музыку, заполняющая каждый угол зала. Её движения были точными, выверенными до мельчайших деталей. Каждое вращение, каждый шаг, каждый взмах рук шли без заминки. Уже тридцать минут она не допускала ни единой ошибки. Музыка ни разу не прерывалась, оркестровая запись шла непрерывно, ведя её к финалу партии, который уже ощущался в напряжении последних тактов.

Михаил сидел в зале, откинувшись в кресле, и внимательно наблюдал за дочерью. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось то редкое выражение, которое появлялось у него нечасто — он не отрывался ни на секунду, следя за каждым движением, проверяя, удержит ли она этот уровень танца до конца. В какой-то момент уголки его губ едва заметно дрогнули — лёгкая, почти незаметная улыбка появилась на лице. Финальные ноты приблизились, Алиса собралась, вложила в последний прыжок всю накопленную силу и, завершив его, плавно опустилась в пируэте на ноги, и музыка закончилась.

В зале повисла тишина. Охранники на балконах стояли неподвижно, не позволяя себе лишнего движения, и только спустя секунду раздались хлопки — Михаил впервые за несколько месяцев открыто аплодировал своей дочери. Алиса тяжело дышала, набираясь сил, и смотрела на отца.

— Браво... Браво... — негромко, но отчётливо произнёс Михаил, направляя слова к сцене. — Ты молодец!

Охранники, уловив сигнал, тоже начали хлопать. Зал наполнился сдержанными, но уверенными аплодисментами. Алиса чуть растерялась, но быстро собралась и поклонилась, не скрывая радости. Её взгляд всё время возвращался к Михаилу, который продолжал хлопать, не спеша, сдержанно, но искренне. Пока его часы не засветились — Михаил прищурился, взглянув на них. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Лицо вновь стало жёстким и сосредоточенным.

— Лили, отведи Алису в комнату отдыха... Мне нужно идти.

Из-за кулис вышла девушка и кивнула. Михаил уже поднимался, не дожидаясь ответа, и направился к выходу. Алиса провожала его взглядом до самого момента, пока он не скрылся за дверью. Только после этого она перевела взгляд на Лили и двинулась следом. За кулисами её встретили аплодисментами постановщик, звукорежиссёр, артисты и помощники — все выражали своё одобрение. Алиса чувствовала себя неловко, проходя через них, слегка кланяясь и стараясь не задерживаться. Они вышли в служебный коридор и Лили наконец сказала:

— Алиса Михайловна, вы сегодня были на высоте! Даже те движения, которые у вас не получались, стали лучше остальных!

— Спасибо, Лили... — тихо ответила Алиса, аккуратно кусая палец.

— А вот этого делать не стоит. Завтра выступление — нужно привести ваши руки в идеал!

— Как думаете... он придёт посмотреть на меня?

— Завтра сюда соберётся весь город и...

— Да неинтересен мне весь город... — перебила Алиса. — Мне нужно, чтобы он сидел в зале...

— Кто… он?

Алиса подняла взгляд вверх и почти шёпотом сказала:

— Артур...

— Эх, не о том ты думаешь, доча... — в другом конце театра произнёс Михаил.

Он шёл быстрым, тяжёлым шагом по коридору, уже полностью переключившись на дела и его взгляд зацепился за Ингрид — она стояла в стороне, опустив голову, руки были сжаты, поза выдавала вину.

— Лифанова, мать твою, почему мы должны искать по всему городу, где ты была? — резко бросил Михаил.

— Простите, босс, что не сказала, куда поехала... — протянула Ингрид. — Просто мне нужно было уединиться...

— В следующий раз давай без фокусов, — отрезал он, считывая её состояние. — Лено у себя?

— Только недавно зашёл внутрь.

Они подошли к двери оружейной и одновременно распахнули её. Внутри Лено стоял над ноутбуком вместе с одним из охранников — оба были сосредоточены, внимательно всматриваясь в экран.

— Босс... — отозвался Мерсер, заметив Михаила.

— Как далеко эта «вспышка»?

— Уже в десяти километрах от нас. Энергия просто лютейшая... — ответил Лено, не отрывая взгляда.

— Вы уверены... что это он?

— Взгляните сами.

Лено развернул ноутбук к Михаилу. На экране была картинка с дрона: по заметённой дороге за пределами города мчался кибер-конь, развивая неестественную скорость. Им управлял всадник в казачьих доспехах — его тело держалось уверенно, движения были точными. Головы у него не было, а позади, крепко привязанное к седлу, волочилось тело Лю Сонга.

Михаил отчётливо смотрел на изображение. Его взгляд зацепился за мастера, изо рта которого вырывался пар. В какой-то момент под тёмными стёклами очков едва заметно скользнула слеза.

— Михаил Клементович, вы что, плачете? — тихо спросила Ингрид, осторожно положив руку ему на спину.

— Нет... просто секундная слабость... — ровно ответил он. — Всем оставаться на своих местах. Я лично встречу этого всадника.

Он коротко хлопнул Лено по плечу и направился к выходу. Лено и Ингрид переглянулись.

— Всё хорошо, крошка? — спросил Лено, заметив её тяжёлый, потускневший взгляд.

— Да... только вот, раз босс сказал, что мы пока не нужны... может, пойдём посидим у тебя в комнате? Ты снова поиграешь в ту хоккейную игру?

— К-конечно, раз ты так хочешь...

Ингрид легко улыбнулась, повернулась спиной и едва заметным движением пальца поманила его за собой и вышла. Лено на секунду задержался, поднёс руки к лицу и резко развёл их в стороны, изображая взрыв.

— Ты видел это?

— Главное — будьте всегда готовы боссу помочь! — ответил охранник.

— А как по-другому-то...

Он развернулся и поспешил следом. В это время Михаил уже стоял в парке у главного входа в театр — снег ложился плотным слоем, ветер тянул холод через аллею. Его лицо оставалось неподвижным, но по вискам стекал пот, несмотря на мороз.

Вдалеке, сквозь метель, загорелись два золотых огня. Раздался нарастающий рёв. Конь мчался прямо к входу, разрезая снег и ветер. С каждым мгновением он становился ближе, отчётливее и реальнее. И уже через несколько секунд он остановился прямо перед Михаилом. На нём сидел всадник в тяжёлом казачьем пальто — его тело держалось уверенно, но головы так и не было. На поясе тускло светилась золотая шашка. Позади, привязанное к седлу, висело тело Лю Сонга — измождённое, побитое и почти безжизненное. Всадник подвёл коня ближе и заговорил:

— Моє шанування, Михаил Киров! Меня Ольгердом звати, а коня — Золото! — голос доносился не из тела, а будто из пустоты.

— Приветствую вас, Ольгерд. Мастер, он...

— Живий! — Михаил выдохнул и напряжение на мгновение отпустило. — Це вам подарок... от Тал Гао!

Всадник спустился на землю, потянулся к сумке у седла и достал свою голову. Он спокойно приставил её к телу и с усилием зафиксировал на месте. Михаил внимательно наблюдал.

"Удивительная магия... Сопоставима с магией Тал Гао..." — промелькнуло у него в голове.

Ольгерд развязал Лю Сонга и аккуратно спустил его с коня, подведя ближе. Мастер с трудом приоткрыл глаза и сказал:

— Ми... ша...

— Мастер… Я безмерно рад, что вы живы... — Михаил перехватил его, поддерживая под руку.

Он жестом подозвал охранников. Те быстро подбежали и приняли Лю Сонга, осторожно унося его внутрь. Михаил снова повернулся к Ольгерду, начиная:

— Спасибо вам, что привезли его сюда.

— Та мені дякувати нема за що! Це всё мой друг Тал Гао сделал, а я лишь доставил.

— А где сам мастер Тал Гао?

Ольгерд на мгновение замолчал — его взгляд ушёл в сторону. Михаил уловил это и проскользнул в его мысли:

«Ну и як ему сказати, что Тал Гао больше нет?..»

— Неужели он пожертвовал собой ради Лю?.. — тяжело спросил Михаил.

— Нет... — Ольгерд покачал головой. — Он пошёл на шаг, которого боялся больше всего... соединился с «вечностью»! Вам ещё предстоит узнать, що це таке.

Он отступил назад, запрыгнул на коня и развернул его. Михаил на мгновение остался неподвижен.

— Останьтесь, Ольгерд. Мой дом всегда открыт гостям!

— Дякую за приглашение, но не кохаю я города. Та и хутор ждёт менэ, так що пора в путь. Будьте здоровы!

Конь резко встал на задние копыта — от них раздался звонкий удар о землю. В следующее мгновение их силуэт потемнел, распался и превратился в тень, которая стремительно унеслась прочь, растворяясь в метели. Михаил проводил их взглядом, а затем поднял руку и активировал часы.

— Лено... — с той стороны доносились тяжёлые вдохи и приглушённый женский стон. — Лено...

— Босс... — прозвучал сбивчивый голос, припорошённый диким стоном. — Замолкни, детка, это босс!

— Твою ж... — послышался второй голос с лёгкой усмешкой.

— Я вам говорил на местах оставаться, а не уединяться и своевольничать! — голос Михаила стал жёстким.

— Мы уже готовы к вашим следующим указаниям!

— Охранники завели в театр Лю Сонга. Обеспечьте ему лучшие условия для отдыха.

— Будет сделано! — ответил Лено, переводя дыхание.

— Что там?

— Старик вернулся. И, похоже, живой!

— Да ладно, ворчун из мёртвых восстал, дела-а-а...

— Я ВСЁ СЛЫШУ! — резко втиснулся Михаил и оборвал связь.

Он на секунду замолчал, затем тихо выдохнул:

— И с какими идиотами мне порой приходится работать... С любимыми...

Лёгкая улыбка появилась на его лице и, развернувшись он пошёл ко входу в театр.

А на другом конце Сиб-сити Артур, уже успевший прочувствовать поведение машины в воздухе, свернул с основного потока и направился к небольшой авто-забегаловке у дороги. Подъехав к терминалу, он опустил стекло. Из встроенного микрофона рядом с ним сразу раздался механически-дружелюбный голос:

— Приветствуем вас в кафе «Джоин2»! Готовы ли вы сделать заказ?

— Два сэндвича с лососем и спрайт без сахара!

Под микрофоном тихо щёлкнуло — панель сдвинулась, и из неё выехал тёплый контейнер с заказом. Пар тонкой струёй поднимался вверх, запах свежей еды сразу наполнил салон. Артур аккуратно забрал свёртки, поставил их рядом и вставил тридцать юнитов в приёмник.

— Спасибо, что выбираете нас!

Он отъехал на стоянку, заглушил систему и вышел из машины, захватив еду и напиток. Поставив спрайт и один из свёртков на капот, он развернул второй и начал есть.

Кафе перед ним выглядело слишком простецким: низкое здание с вытянутой линией окон, из которых лился тёплый жёлтый свет; неоновая вывеска «Джоин2» мерцала с перебоями, иногда теряя пару букв; у входа стоял автомат с напитками и старый терминал заказа, покрытый царапинами; стены были обшиты металлическими панелями с остатками старых реклам, поверх которых уже наклеили новые. Рядом находилась небольшая заправка — две колонки, тусклое освещение, редкие машины подъезжали и быстро уезжали, не задерживаясь. Артур жевал, глядя на всё это, давая себе короткую паузу.

В этот момент рядом с капотом мягко хлопнули крылья, заставив его повернуться. Небольшой филин приземлился возле второго свёртка. Его перья были чёрными, с неровными переходами оттенков, острые ушки приподняты, а большие глаза внимательно изучали добычу. Через секунду он перевёл взгляд на Артура, задержав его.

— Иди отсюда! — Артур махнул рукой. Филин лишь отпрыгнул чуть дальше, но не улетел. — Вон смотри, мусорка. Там полно еды!

Птица на секунду посмотрела в сторону кафе, но почти сразу вернулась взглядом к нему. Артур тяжело выдохнул.

— Ай… Ладно... — он развернул второй свёрток и подвинул ближе. Пар поднялся вверх, и филин осторожно приблизился.

— Спасибо тебе, о благородный мужчина! — раздалось за спиной.

Артур резко обернулся. Позади стоял человек в мантии, покрытой совиными перьями. Капюшон свисал низко, скрывая лицо, но борода и тёмные кудрявые волосы оставались видны. В руке он держал тонкую трость, на конце которой вращался маленький диско-шар, отбрасывая слабые блики.

— Кто ты? — спросил Артур, проглотив кусок.

— Меня знают под разными именами... — спокойно ответил мужчина. — В одной легенде я «Предзнаменование беды», в другой «Повелитель сов», а в третьей... «Убийца королей», — он усмехнулся. — Но ты можешь звать меня Морвет.

— И что же ты от меня хочешь, Морвет?

— Лишь чтобы ты выслушал... ну и Мотю покормил. И кстати со вторым ты уже успешно справился! — он слегка ткнул тростью в сторону филина. — Теперь перейдём к делу. Моя сестра Лораэль была тюремщицей одного особого духа — Энд’Дала. Но её луна погасла... и сущность духа исчезла из моего взора.

— Вы думаете, что это я сделал? — спокойно спросил Артур, откусывая ещё.

— Нет, ты ешь и не перебивай, — Морвет легонько ткнул его тростью. — Последний свет луны донёс до меня образ. Человек в зелёном тулупе, увешанный медальками, не знаешь такого?

— У нас каждый ветеран так ходит по барам и буянит, — ответил Артур, делая глоток спрайта.

— Эх... — Морвет вздохнул. — Ладно. Я оставлю тебе Мотю и, если будет не сложно, поищи этого человека и узнай, что он сделал с духом.

— Подожди, в смысле...

Артур повернулся к филину, затем обратно. Морвета уже не было — вокруг стояла обычная ночная тишина.

— Ох уж этот питом...

Артур перевёл взгляд на капот и рядом со свёртком лежал кулон в виде филина, а самого Моти уже не было. Он взял кулон, покрутил в пальцах и убрал в карман.

Сэндвич в руках больше не вызывал аппетита. Он бросил остатки в урну, туда же отправил второй свёрток. Провёл рукой по капоту, стряхивая крошки, и сел обратно в машину. Часы тихо завибрировали, высвечивая сообщение от Рири:

«Босс освободился и ждёт тебя. А... и ещё — Лю Сонг живой!»

Артур задержал довольный взгляд на экране, заведя в это же время машину. На мгновение он коснулся кулона в кармане и пробормотал под нос:

— Ну вот этого мне еще не хватало...

Машина плавно поднялась с парковки и ушла в ночное небо.

Где-то далеко, в другом времени и мире, утро заменяла ночь, как делала это раньше и в обычной жизни. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, падая длинными полосами на каменные ступени, ведущие к храму. Воздух был чистым, наполненным запахом древесины и влажной земли. Лёгкий ветер колыхал кроны деревьев, и вместе с этим шло спокойное пение птиц, будто весь мир здесь существовал отдельно от всего остального.

По ступеням поднимался Токито Китака — его шаги были уверенными и неторопливыми. В руке он держал алую катану, которая казалась слишком яркой для этого места — она не отражала свет, а сама его излучала, но холодно и чуждо.

На вершине сидел старик неподвижно, скрестив ноги и медитируя. Синее кимоно лежало ровно, без складок, белые шаровары слегка касались пола. Его глаза были закрыты, дыхание ровное.

— Я тебя не приглашал к себе, братец, — сказал он, не открывая глаз. — Моя дочь мертва, и ты нарушил наш договор.

Токито остановился в нескольких шагах и дерзко ответил:

— Мы договаривались, что я её не трону. И я сдержал своё слово.

Старик медленно поднял руку и указал на катану.

— Катана отца... что ты с ней сделал?

— Она сама окрасилась в красный. Я её не трогал, — усмехнулся Токито. — Ты как старший и знающий больше остальных ответь лучше на другой вопрос: кто победит в предстоящей войне?

Ветер усилился. Свет на мгновение померк, солнце скрылось за облаками, и тень накрыла площадку. Старик нахмурился и ответил:

— Никто! Вы все проиграете.... Начнёте грызться между собой, как дети, и сами же себя уничтожите.

Токито коротко усмехнулся.

— Другого я и не ожидал, — он развернулся и направился к лестнице. — Бывай, «светило». Надеюсь, ты и здесь сдохнешь от чьего-нибудь клинка.

— И ты даже не спросишь, как падёшь ты?

Токито остановился, не оборачиваясь воскликнул:

— А зачем? Ты снова ответишь загадкой, а меня от них уже тошнит и времени на это совсем нет!

— Войнов...

Тишина на мгновение стала плотнее. Токито стиснул зубы, крепко сжал катану, призывая магию из золотой перчатки и спросил:

— Какой?

Старик поднялся и подошёл к ограждению. Его взгляд ушёл вдаль, туда, где лес переходил в туман.

— Это тебе предстоит узнать самому. И да, больше я тебя к себе не пущу…

Пауза затянулась, но ответа не последовало.

— Я и не собирался больше сюда приходить...

Токито продолжил спуск — его шаги постепенно растворялись в звуках леса, а ветер вновь утихал, возвращая храму прежнюю неподвижность. Только птицы не прекращали петь, будто ничего не произошло. Старик остался один. Он ещё некоторое время смотрел вдаль, а затем медленно опустил взгляд на свои руки и тихо произнёс:

— Значит, все снова начинает разрушаться...

Глава 17

Великолепная Ауди плавно пролетела через половину Сиб-сити, разрезая метельные потоки воздуха. Внизу тянулись кварталы — от холодных стеклянных башен до старых районов, где здания стояли плотнее и ниже, не успевая догнать время. Над всем этим городом висело ощущение напряжённого ожидания.

Артур вёл машину спокойно, но взгляд его оставался тяжёлым. Он не торопился, позволяя системе подстраивать маршрут, лишь изредка корректируя курс вручную. Когда впереди показалось здание оперного театра «Сибирский», он снизился плавно, почти бесшумно, и аккуратно посадил машину на выделенную площадку.

Через пару минут он уже шёл по холлу театра. Внутри было тихо, но не пусто. Где-то в глубине доносились приглушённые звуки репетиции — отголоски голосов, редкие ноты, скользящие по коридорам. У одной из колонн стоял Михаил, который не двигался. Взгляд был направлен в одну точку, будто он смотрел сквозь стену. Руки опущены, а плечи напряжены.

— Миша, это правда? — ответа не последовало. Артур нахмурился, подошёл поближе и помахал рукой перед его лицом. — Киров, очнись!

Пауза затянулась, но затем взгляд Михаила дрогнул, моргнул и будто вернулся в реальность.

— А... Артур. Пойдём за мной.

Без лишних слов он развернулся и пошёл вперёд — это было странно, но Артур молча последовал за ним. Они прошли один коридор, затем другой. Двери сменяли друг друга, свет становился мягче, тише. Звуки репетиции постепенно исчезли, уступая место почти полной тишине. Наконец Михаил остановился перед одной из дверей и повернулся к Артуру — его взгляд был тяжёлым и слишком серьёзным.

— Чтобы ни случилось, Артур... пообещай, что защитишь Алису.

Артур застыл и спросил:

— Что происходит, Миш?

— Просто пообещай мне!

В его голосе прорезались одновременно гнев и страх. Это было не требование, а скорее просьба, за которой стояло что-то гораздо хуже. Артур немного нахмурился, а затем пожал плечами.

— Ну ладно... Обещаю.

Михаил резко выдохнул, сделал шаг вперёд и положил руку ему на плечо, наклоняя голову. На мгновение всё вокруг словно распалось — мысли сбились, звуки исчезли, тело перестало ощущаться цельным. Это длилось долю секунды, но оставило после себя странное ощущение пустоты.

— Спасибо, что ты с нами...

— Да... не за что... — неловко ответил Артур, почесав затылок.

Михаил отпустил его и открыл дверь — комната внутри резко отличалась от остального здания. Она была оформлена в традиционном китайском стиле: низкая мебель из тёмного дерева, ширмы с тонкой росписью гор и рек, на стенах — свитки с иероглифами, выполненными чёрной тушью. В углу стоял небольшой алтарь с курящимися благовониями, запах которых наполнял воздух спокойствием. На полу лежали циновки, а у окна висели тонкие красные ленты, тихо колышущиеся от сквозняка.

У окна лежал Лю Сонг, смотревший на падающий за стеклом снег. Его тело было почти неподвижно, дыхание тяжёлым, прерывистым. Каждое движение давалось с трудом и время от времени его сотрясал болезненный кашель. Вокруг него медленно кружили розовые духи, похожие на бабочек — они мягко касались его рук, плеч, лица, иногда растворялись в теле, пытаясь удержать его здесь и не дать уйти.

— Мастер... — тихо сказал Артур, слегка поклонившись.

Лю Сонг медленно повернул голову — это движение далось ему с огромным усилием. Как только он это сделал, его тело резко дёрнулось, и он закашлялся, выплёвывая кровь на пол. Артур и Михаил мгновенно бросились к нему. Киров схватил его за руку, крепко удерживая, не позволяя ему сорваться куда-то дальше.

— Вой... нов... — с трудом произнёс Лю. — Он... упоминал... те... бя...

— Кто?! — резко спросил Артур, напряжённо наклоняясь ближе.

— Некий Каэлис... — тихо сказал Михаил, не отрывая взгляда от Лю Сонга.

В голове Артура будто что-то вспыхнуло — мысли обрубались, а тело застывало. Внутри поднялось что-то чужое, резкое и опасное. Из его рук начали проступать призрачные очертания клинков, рвясь наружу. Он не двигался, но пространство вокруг него начало сжиматься. Лю Сонг, едва держась в сознании, с усилием вытащил вторую руку из-под одеяла и направил её в сторону Артура. Невидимый барьер жёстко остановил всплеск силы — магия начала затихать и клинки исчезли.

Михаил всё это время не отпускал Лю Сонга — его взгляд был сосредоточен, держа не только его руку, но и что-то глубже — саму его душу, не давая ей вырваться из тела. Постепенно Артур пришёл в себя, выравнивая тяжёлое дыхание.

— Ты тоже... помечен... — едва слышно сказал Лю Сонг.

— Мастер, что он с вами сделал? — спросил Артур, всё ещё напряжённый.

— Это я у тебя хочу спросить, Войнов... — тихо, но жёстко ответил Михаил, не поворачиваясь.

— Тот человек, к которому я ездил за советом... Какая-то всевышняя сущность, которая может раскрыть магию внутри человека на полную и...

— Дать какое-то негативное условие её высвобождения... — спокойно закончил Михаил, даже не повернув головы. — Но что он сделал с мастером? Ингрид уже час лечит его бабочками, но он всё равно слишком слаб...

Артур на мгновение замолчал — его взгляд стал жёстче, а мысли выстроились в одну линию. Он сделал шаг ближе к кровати и, не отрываясь, посмотрел на Лю Сонга.

— Как называется твоя сила и в чём заключается её секрет?

Лицо мастера дрогнуло. Мышцы напряглись, сопротивляясь чему-то изнутри, а затем слова вырвались сами — быстро, резко, как автоматная очередь:

— «Убийственный барьер». Условие активации — пожизненное бессилие. После первого применения — мгновенная смерть!

Едва он договорил, его снова скрутил кашель. Кровь сорвалась с губ, дыхание сбилось окончательно.

— Вот оно что... — тихо произнёс Михаил. Он смотрел на Лю Сонга уже иначе — не как на раненого, а как на старика, который заплатил свою последнюю цену. — Этот мужчина как джин... — продолжил он, медленно выпрямляясь. — Исполняет не то, что ты хочешь, а то, что ты просишь. — он аккуратно опустил руку мастера и положил её обратно на постель, поверх второй. — Отдыхайте, мастер. Вам нужно набираться сил!

Артур слегка склонил голову.

— Восстанавливайтесь, Лю Сонг.

Слабый кивок стал ответом и Лю Сонг вновь повернул взгляд к окну, к бесконечной ночи за стеклом, где медленно кружил снег.

Михаил уже открыл дверь, и Артур последовал за ним. В коридоре их сразу встретил мягкий свет и приглушённые звуки театра. Но не успели они сделать и пары шагов, как перед ними появилась Алиса — в руках она держала небольшую корзинку с аккуратно разложенными фруктами.

— Доча, ты что тут делаешь? — удивлённо спросил Михаил.

— Я подумала, что... — она подняла взгляд и замерла. За спиной отца она увидела Артура. В её глазах мгновенно что-то вспыхнуло — коротко, но ярко. Она тут же отвела взгляд, будто испугалась самой себя. — Да ничего, в общем-то... — быстро сказала она. — Фрукты передашь дяде Лю, а я побежала.

Она сунула корзинку Михаилу в руки и, не дожидаясь ответа, развернулась и скрылась за углом. Артур проводил её взглядом и не отпускал — пустой угол коридора удерживал его внимание, не отпуская.

— Кхм... — Михаил нарочито кашлянул в кулак. Артур моргнул и вернулся в реальность. — Ох уж эти дети... — пробормотав, он начал протирать очки. — Тяжело с ними.

Он на секунду замолчал, а затем добавил:

— Мой тебе совет: если надумаешь заводить ребёнка — пусть идёт своим путём, а не туда, куда ты его толкаешь.

Артур усмехнулся краем губ и сказал в ответ:

— Твой отец мне примерно то же самое говорил. Только не про детей, а про проекты. «Зачем что-то планировать, если можно пустить всё на самотёк — и получится что-то ещё лучше!».

— Ну... яблоко от яблони, — легко усмехнулся Михаил. — Ладно, пойдём в кафе. Я жрать хочу дико, а заодно и поговорим.

— Я не голоден, — спокойно ответил Артур.

— Тогда просто посидишь со мной. Посмотришь, как я ем. Я же для тебя так делал в ресторане у моих дорогих друзей.

— Я тебя об этом не просил. И кстати, давно тебе Налсур и Алекс стали друзьями? — В своё время они выполняли для меня один заказ, но знаешь — не всем дано катаной махать! Поэтому я посоветовал им заняться поистине классным делом: открыть свой ресторан.

— А я им денег дал на это…

Они переглянулись и тихо усмехнулись — напряжение потихоньку отпускало их. Развернувшись, они пошли по коридору дальше, постепенно растворяясь в шуме театра, а из-за того самого угла осторожно выглядывала Алиса — она смотрела им вслед, прижимаясь к стене, будто боялась быть замеченной. Взгляд её был растерянным и чуть потухшим.

— Аля... — раздалось позади.

Она вздрогнула и резко обернулась.

— Ой... Ингрид, не признала... — она неловко улыбнулась и начала обмахивать себя рукой.

Ингрид перевела взгляд в сторону коридора, где уже никого не было.

— Значит, ты у нас сталкингом занимаешься?

— Нет! — щёки Алисы сразу вспыхнули. — Я просто... смотрю за корзинкой, чтобы папа ничего не уронил. Я её тридцать минут собирал!

Ингрид мягко улыбнулась, подошла ближе и провела рукой по её голове.

— Не пытайся меня обмануть. У тебя всё на лице написано... — она развернулась, уже уходя. — Не стой здесь, как истукан. Охрана может заподозрить неладное!

Алиса тихо кивнула. Когда шаги Ингрид стихли, она снова посмотрела в пустой коридор. Вздох от разочарования вышел тяжёлым и почти незаметным. Она развернулась и медленно пошла обратно. И в этот момент тишину разорвал хриплый крик из комнаты Лю Сонга — он прошёл через весь коридор, отзываясь в стенах.

— Тал... Гао... Проснись... ПРОСНИСЬ...

Посреди заброшенной арены, громадной и когда-то величественной, но теперь пустой и холодной, стоял воздух, в котором не было ни движения, ни жизни. Каменные трибуны уходили вверх в темноту, теряясь в пустоте, а сам пол был покрыт трещинами и следами старых боёв.

Тал Гао лежал, прижавшись щекой к полу. Слюна тянулась тонкой нитью по камню. Его тело было обмякшим, лишённым воли. Где-то издалека до него донёсся тот самый крик и глаза резко открылись.

Он дёрнулся, резко вдохнув, и поднялся на локтях. Сердце колотилось, как после удара. Несколько секунд он просто смотрел в пустоту перед собой, пытаясь понять, где он. Рядом лежал его молот. Тал Гао протянул руку, сжал рукоять и медленно поднялся на ноги. Провёл рукой по лицу, стряхивая остатки сна, и огляделся.

— Эй...

Шёпот прошёл прямо возле уха, и он резко развернулся. Недалеко от него стояла девушка, опираясь на воткнутый в пол чакрам, чуть склонив голову и с интересом разглядывая его. Её взгляд был живой и слишком игривый.

— Кто ты? — коротко спросил Тал Гао.

— Другой вопрос — кто ты, красавчик... — с лёгкой усмешкой ответила она.

— Тал Гао, громовержец.

— У-у-у... звучит круто! — она кивнула. — А я Лораэль, дитя Луны. Не так эффектно, конечно, но я думаю…

— Что это за место? — перебил он.

Она развела руками и сказала:

— Знала бы — ответила. Проснулась тут пару минут назад. Прямо рядом с тобой.

Она сделала шаг ближе, наклонилась и тихо добавила, прикрыв рот ладонью:

— Слушай... а все мужчины во сне храпят как трактора?

— Хватит тебе.

— Ладно, прости, — она хмыкнула. — Просто поговорить захотелось. Когда сидишь в подвале и оберегаешь демона — собеседники, знаешь ли, не самые разговорчивые, а сейчас... я даже Луну не чувствую.

Тал Гао чуть прищурился.

— Ты тюремщица? Серёга как-то рассказывал, что где-то в недрах его города прячется «эльфийка»...

— Бывшая «эльфийка», — спокойно ответила она. — Больше мне нечего оберегать, да и... как будто уже всё равно.

— А вот в этом ты не права!

Голос прокатился под сводами арены — они оба подняли на него головы. По невидимым ступеням вниз спускался Каэлис. Движения его были лёгкими, почти радостными.

— Каэлис... — тихо сказал Тал Гао.

— Каэ... кто? — нахмурилась Лораэль.

— Твой спаситель!

Позади неё пространство треснуло, и из разряда появился Громогрив. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на них сверху вниз.

— Громогрив... — выдохнул Тал Гао.

— А вот тебя, волчонок, я будто уже видела... — прищурилась Лораэль.

— Тебе стоит носить доспехи полегче, — спокойно бросил он. — Спина устала тебя носить!

— Тал Гао, Лораэль... — Каэлис уже спустился к ним и раскинул руки. — Я рад приветствовать вас в нашем доме! — он обвёл арену взглядом. — Это место называется «Вечность». Здесь нет боли и нет места грусти!

— Личное чистилище? — усмехнулась Лораэль. — Уважаю.

— Что-то вроде, — мягко ответил он.

— Каэлис, зачем мы здесь? — спросил Тал Гао.

— А ты забыл? Твой друг сейчас в мире живых, а ты в мире...

— Мёртвых? — вставила Лораэль.

— Всевышних, — низко сказал Громогрив.

И в этот момент арена начала меняться: трибуны пришли в движение, медленно поворачиваясь; камень резво оживал; свет переменился на неоновый; крыша раскрылась, и над ними показалась луна — живая и чересчур близкая. Лораэль уставила на неё свой взгляд.

— Матерь... — прошептала она.

— Вас выбрали наверху, — с гордостью произнёс Каэлис. — И теперь вы присоединяетесь к «Вечности» и встаёте с нами в один ряд.

— Я пас, — коротко сказал Тал Гао, отворачиваясь. — Лучше убей.

— Здесь нет смерти, друг мой, — Каэлис мягко повернул его обратно. — И ты сам расписался под своей судьбой.

Взгляд Тал Гао стал тяжёлым. Он сжал зубы и в этот момент… Он почувствовал прикосновение двух рук позади: женской и детской.

— Любимый... не переживай за нас...

— Папа... мы будем с тобой всегда...

Он на секунду завис, а затем его дыхание стало обычным. Рука крепче сжала рукоять молота.

— Ну и... в чём будет состоять наша задача?

— Кстати да, — добавила Лораэль, скрестив руки. — Слишком красиво звучит. Чувствуется подвох!

— Закончить нелепую войну, — спокойно сказал Громогрив. — А потом по домам.

— Всё верно, — подхватил Каэлис. — Дети снова собираются перебить друг друга. А кому это нужно? Правильно, никому! — он сделал шаг вперёд. Его голос стал тише, но глубже. — Поэтому вы встанете на пути цунами и станете для него непроходимой плотиной, раскрыв свою магию... на максимум.

В резонанс словам Каэлиса магия сочилась уже в другом месте — в тёмном, сумрачном кабинете, заставленном кибер-доспехами, старыми пушками и тяжёлым дубовым столом, покрытым следами экспериментов. Воздух здесь был густым, почти вязким, пропитанным остатками силы. Посреди комнаты стоял Персей, перед небольшой пентаграммой в форме звезды, начерченной прямо на полу. Он медленно направлял в неё свою магию, и линии звезды постепенно наполнялись золотым свечением. Его голос звучал тихо, почти шёпотом, но каждое резало пространство.

— Кровь твоего отца... — он прокусил палец и дал капле упасть на край звезды. Золото дрогнуло и засияло ярче. — Последний осколок души матери... — цвет изменился, и магия стала лиловой и вибрирующей. Она начала сплетаться с золотым свечением, создавая странный, живой резонанс. На мгновение в этом переплетении проступило лицо Риридун — искажённое, застывшее, запечатанное внутри силы, как воспоминание, которое не отпускает. — И жизнь падшего демона... — магия в руке Персея стала алой — она вытекала медленно, тяжело, сопротивляясь самому факту своего существования вне тела. — Энд'Гал... сотвори нечто... и сгинь в пучине света луны своего вечного заточения!

Его глаза вспыхнули золотым. Он выталкивал из себя силу, не просто направляя её, а вырывая из себя. Вся демоническая энергия, что он забрал, теперь стекалась в центр звезды. Золото, лиловый и алый переплетались, скручивались в один пульсирующий клубок, переливаясь и пожирая друг друга одновременно. Его тело сжималось под этим давлением, как тогда — у того человека, у которого он забрал эту силу. Персей стиснул зубы, пытаясь удержаться, но реальность под ним дрогнула.

Картинка мира переменилась и откинул его назад. Кирилл стоял в коридоре комплекса «Ратманов» перед дверью комнаты своего брата. Изнутри доносились голоса — его рука тянулась к ручке, но каждый раз останавливалась, будто он сам себя удерживал.

— Это... неправильно...

— Но без этого ничего не случится!

Голос в голове был чужим и слишком настойчивым. Он не давил, но очень хорошо убеждал. Рука всё же повернула ручку и дверь открылась. Кирилл остановился за стеной, не заходя внутрь полностью. В комнате на кровати сидела Сидни — одетая, с аккуратно сложенной стопкой бумаг в руках. Рядом в кресле развалился Григорий, покуривая сигару и посмеиваясь.

— Как думаешь, Гриш, ему понравится мой подарок? — её голос дрожал от смеха.

— Не сомневаюсь, дорогая, — лениво ответил он. — Он всегда любил такие штуки. В детстве помню, собирал пазлы быстрее Артура. Для него это — как воды выпить.

— Спасибо тебе за совет!

— Да не за что! — дым сигары заполнял не спешно пространство. — Счастье моего брата превыше всего. Пусть он иногда тупит и мешается в лаборатории... я его всё равно люблю.

Слова пробили брешь в пространстве. Кирилл стоял за стеной, и лицо его медленно менялось — внутри поднималось что-то тяжёлое, вязкое, похожее на чувство вины — запоздалой и бесполезной.

— Теперь ты увидел... — прошипел голос в голове. — Как твоя ревность разрушила твоё счастье!

— Это неважно... — тихо ответил он. — Это было давно. Я просто... утешал себя, думая, что всё было так.

— Да-а-а?.. — голос стал тягучим. — А что ты скажешь на это...

Щелчок и пространство сменилось. Кирилл увидел себя сидящего и уставшего в личном кабинете, погружённого в пустые мысли. Дверь открылась и вошла Риридун — в военном пальто, юбке и с папкой в руках. Она подошла ближе, сказав:

— Кирилл Максимиллианович, вот все документы, которые вы просили.

— Спасибо, Риридун. Можешь идти.

Она уже развернулась, но остановилась.

— Ты слишком напряжён в последнее время, Киря... — тихо сказала она, подойдя сзади. Её руки легли на его плечи, мягко массируя. — Может, стоит расслабиться?

Он резко вскочил.

— Нет, это невозможно! И хватит массировать мои плечи!

Крик прошелся яростно по комнате и Риридун отшатнулась. В её глазах мгновенно появились слёзы и ничего не сказав — просто развернулась и выбежала. Кирилл сел обратно как ни в чём не бывало.

— А теперь... — голос стал почти ласковым. — Посмотри, что было дальше.

Щелчок и Кирилл стоял уже в женской уборной, на все пространство которой проносился истязаемый плач. Он шёл по пустому помещению, пока не остановился у кабинки. Внутри сжавшись, сидела Риридун, скрыв лицо за руками.

— Почему он со мной так... — сквозь слёзы шептала она. — Я же люблю его... моего вояку неотёсанного...

— Рири...

Он протянул руку, но она прошла сквозь неё — он не был здесь и его тело было лишь призраком.

Щелчок и всё исчезло. Кирилл оказался в пространстве, заполненном алой магией. Он вновь принял свой обычный облик и шёл вперёд. Пространство сжимало его, но не останавливало. Вокруг начал звучать голос, растягивающий слова и проникающий в самую глубину сознания, говоря не снаружи, а изнутри, из тех слоёв, куда Кирилл давно запретил себе заглядывать.

— Ты чувствуешь сожаление от упущенных шансов?

Кирилл стиснул зубы и продолжил идти, игнорируя не только голос, но и само давление, сжимавшее его со всех сторон. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, и каждый из них словно вбивался в эту алую пустоту, оставляя за собой невидимый след упрямства.

— Нет… это всё не имеет никакого смысла.

Голос тихо рассмеялся, и это было не просто эхо — смех отозвался вибрацией в костях, в крови, в самой магии, которая ещё не до конца покинула его тело.

— Вот ка-а-ак… а что насчёт Риридун? В туалете ты попытался к ней прикоснуться…

Кирилл резко остановился на мгновение, но тут же заставил себя сделать следующий шаг. Его лицо оставалось холодным, почти каменным, но в глубине глаз на секунду мелькнуло нечто, что он сам бы назвал слабостью, если бы позволил себе признать это.

— Хотел лишь взглянуть в её позорные глаза, которые слишком много о себе возомнили.

— Но ты выбрал её матерью… — голос стал тише, почти шёпотом, но от этого только опаснее. — А если тебя предадут так же, как ты предал?

Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

— Тогда я просто убью её.

На этот раз голос рассмеялся громче, и пространство вокруг него сжалось сильнее, будто сама реальность решила проверить прочность его слов. Давление стало почти невыносимым, воздух сгустился, а алый свет начал пульсировать, словно живой.

— Ну посмотрим, как ты заговоришь в реальности!

Кирилл поднял взгляд вперёд, и в этой бесконечной алой массе внезапно появился разрыв — тонкая линия золотого света, которая с каждой секундой расширялась, разрезая пространство. Он не колебался ни мгновения и шёл вперёд, гневно сказав:

— Сгинь, Чёрт. Твоя работа окончена!

Он шагнул вперёд, и давление стало невыносимым, сжимая его со всех сторон, ломая дыхание, выдавливая остатки магии, но он продолжал идти, не ускоряясь и не замедляясь, будто заранее принял это испытание. Золотой свет становился всё ярче, обжигая глаза, но он не отвёл взгляд. Шаг за шагом он шёл к нему и в итоге все исчезло, приняв обычный вид.

Вернувшись в кабинет, Персей резко вдохнул. Его зрение на секунду расплылось, линии предметов дрожали, а тело всё ещё помнило то давление, которого здесь уже не было. Он медленно провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть ясность, и когда взгляд окончательно сфокусировался, он увидел, что перед ним больше не было звезды.

На её месте, прямо на полу, сидела она. Молодая, почти хрупкая на вид девушка, из которой мягко струилась золотая магия, наполняя кабинет тёплым светом. Её блондинистые волосы спадали на плечи, длинная чёлка частично скрывала лицо, а две длинные косички лежали по бокам, словно подчёркивая её странную, почти детскую невинность. Глаза были приоткрыты, и в их глубине тлели два маленьких солнца. Она сидела, поджав ноги, утопая в большой белой кофте, а рядом с ней стоял огромный золотой кибер-меч, выглядевший слишком массивным для её тонких рук.

Персей медленно потянулся к ней осторожно, почти несмело, и в этот момент воздух рядом с ним резко хлопнул. Перед ним вспыхнул небольшой красный чертёнок, зависший в воздухе с наглой ухмылкой.

— Не мешай хозяйке спать, ты, старый пердун! — его голос был визгливым и раздражающе довольным.

Персей резко повернул голову, его взгляд стал тяжёлым и холодным.

— Ты ещё кто такой?

— Я её помощник, можешь звать меня Энди Эль Гали! — чертёнок театрально поклонился, явно наслаждаясь моментом.

Персей усмехнулся, но в этой усмешке уже читалось раздражение.

— Нет, слишком длинное имя.

— Не сломаешь язык, громадина уродливая!

— Слушай ты…

Он резко выбросил руку вперёд, пытаясь схватить его, но пальцы прошли сквозь воздух — чертёнок исчез и тут же вспыхнул в другом месте, продолжая дразнить.

— Не поймаешь, не поймаешь…

Персей сделал шаг и ускорился, но тот каждый раз оказывался быстрее, мелькая то слева, то справа, словно играя с ним.

— Бе-бебе, не поймаешь, старикан…

— Энди…

Тихий голос, едва различимый, словно прошёлся по самому воздуху. Они оба затихли и одновременно повернулись к девушке. Она всё так же сидела, не меняя позы, но что-то в пространстве изменилось — магия вокруг неё стала плотнее и глубже.

Чертёнок мгновенно исчез и появился у её лица, склонившись, будто слушая шёпот. Она что-то тихо сказала ему, слова утонули в мягком золотом свете, и через секунду он уже вернулся к Персею.

— Хозяйка сказала, что она разрешает тебе подойти и дать ей имя, — он скрестил руки, всё ещё ухмыляясь. — Но будь ласков, или я взорву тебе яйца.

— Брысь!

Персей подошёл ближе, уже не отвлекаясь. Он присел рядом с ней и осторожно коснулся её плеча, почти невесомо, проверяя, настоящая ли она. Её губы едва шевельнулись и произнесли:

— Папа… как меня зовут?..

Персей закрыл глаза на короткое мгновение, и когда открыл их, в них уже не было ни тени сомнения.

— У тебя прекрасное имя, дочь… — его голос стал тише, но в нём появилась та твёрдость, которую невозможно было поколебать. — Твоя мама всегда хотела ребёнка с таким именем… — он слегка наклонился ближе. — Есения… Войнова…

Глава 18

В пучине метели и полной темноты мужчина в потрёпанной одежде тяжело шёл по глубоким сугробам, выставив перед собой руку, закрывая лицо от бесконечного потока снега. Его дыхание сбилось окончательно, нос не работал, а каждый вдох через рот давался с болью и прерывистыми рывками. Холод уже проник внутрь, под кожу, в кости, лишая тело отклика. Обувь давно наполнилась снегом, ткань прилипла к коже, ноги он почти не чувствовал, но продолжал идти, не позволяя себе остановиться.

Впереди постепенно проявилась гора. Огромная, неподвижная, вырастающая из земли и уходящая вершиной в тяжёлое небо, скрытое снегом. На лице мужчины появилась слабая улыбка, лишённая радости и смысла, как остаток реакции, который тело ещё помнило. Он попытался ускориться, но снег только сильнее давил на него, вдавливая каждое движение, проникая глубже, лишая последних остатков тепла.

Когда он выбрался из сугроба и оказался перед длинной цепью ледяных ступеней, уходящих вверх, сбоку раздался слабый волчий вой. Он повернул голову и увидел волка. Тёмная грива спуталась и пропиталась кровью, тело было изрезано, лапы дрожали, дыхание рвалось на куски. Волк издал последний хриплый рык и рухнул на снег, пытаясь поймать воздух.

Мужчина на мгновение посмотрел на него, затем перевёл взгляд вверх по ступеням. Но мысль в голове сформировалась чётко, и он без колебаний развернулся, подошёл к зверю и поднял его на руки. Тело волка было тяжёлым, холодным и почти безжизненным. Он прижал его к себе и начал подниматься по винтовой лестнице, ведущей через всю гору.

Каждый шаг давался с усилием — лёд скользил под ногами, пальцы не слушались, дыхание рвалось. Несколько раз он почти падал, но удерживался, цепляясь за края ступеней и продолжая движение. Снег бил в спину, ветер срывал остатки сил, но он не останавливался. Он тянул себя вверх, тянул волка, не позволяя ни себе, ни ему остаться внизу.

Путь оказался долгим. Сугробы остались позади, но подъём забрал остатки сил. Когда он достиг вершины, тело окончательно сдалось — он упал на холодный камень, выпустив волка из рук. Оба лежали неподвижно, дыхание едва различалось, и казалось, что времени у них больше не осталось. Но предсмертную тишину прорезал голос:

— Ты отважен и устремлён… Не бросил живое существо, как бросили когда-то тебя… Я дарую вам обоим силы, — морозная магия поднялась над телом волка, обволакивая его, проникая в раны, заполняя их силой. — Отныне ты будешь носить имя Громогрив! — пауза коснулась пространства, и затем холодный свет обратился к мужчине. — А ты… Каэлис.

Артур моргнул, и чуждое воспоминание исчезло, растворившись без следа. Он снова сидел за столом небольшой кафешки в театре, куда они с Михаилом только пришли. Пространство вокруг было наполнено привычным шумом — охранники рядом спокойно пили кофе, переговариваясь между собой, а с кухни тянулся густой запах горячих блюд, от которого желудок сам напоминал о себе.

— Эй, ты чего задремал? — спросил Михаил, подходя к столу с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелка борща с ложкой.

— Да так, задумался… — ответил Артур, слегка похлопав себя по щекам, возвращая себе ясность.

— Думать это хорошо, а кофе три в одном, заваренный Тамарой Ильишной, ещё лучше. — Миша поставил перед ним чашку и уселся напротив, пододвигая к себе тарелку. — Ну наконец-то можно перекусить.

— Приятного аппетита… — протянул Артур, сделав глоток. Он на секунду задержался, прислушиваясь к вкусу. — Слушай, а это и правда неплохо.

— Спасибо… — с полным ртом ответил Киров, продолжая есть. — Я же говорил! Не знаю, где они берут такой кофе, но для буфета это слишком хорошо.

— Приятного аппетита, босс. Вы не против, если я присоединюсь? — раздался голос Ингрид, подошедшей с чашкой.

— Конечно, присаживайся, — кивнул Михаил.

Она села рядом, убрала телефон в карман и опёрлась локтями о стол, внимательно глядя на Артура — тот почувствовал на себе её взгляд и начал отводить глаза, делая вид, что полностью сосредоточен на кофе.

— Ну что, сердцеедка, как тебе наш нигерийский гепард? — с усмешкой спросил Михаил.

— Я чего-то не знаю? — Артур сразу поднял голову.

— Да вот эта бабочка и наш автоматный друг переспали, пока я решал дела с Лю Сонгом! — спокойно выдал Киров, доедая суп.

— Стоп, что?! Почему я только сейчас об этом узнаю? — нахмурилась Ингрид.

— То есть это не твои стоны были, когда я звонил Лено?

— Так, я весь во внимании, — с интересом вставил Артур, слегка подавшись вперёд.

— Побойтесь бога, Михаил. У нас с ним ничего не было! Мы просто играли в VR-теннис, а если вы что-то слышали, так это потому, что этот задрот играет на уровне Надаля в его лучшие годы!

Михаил на секунду замолчал, оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на неё — его взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным. Он проник в её мысли, не встречая сопротивления. Ингрид даже не пыталась закрыться. И через пару секунд он разочаровано вернулся к еде.

— Она не врёт… Они просто играли в теннис.

— Облом, — спокойно сказал Артур, отпивая кофе.

— Значит вот какого вы обо мне мнения… — Ингрид скрестила руки. — Что я буду спать с коллегами. Да ещё и с такими…

— Не любишь афроамериканцев? — спокойно уточнил Артур.

— Мой отец их не любил, — безэмоционально ответила она. — А его воля — моя воля. Так что я бы не стала ложиться под таких, как он. Хотя он и нормальный парень и порой с ним бывает интересно...

Разговор звучал тихо, но не настолько, чтобы остаться незамеченным. У буфета стоял Лено и слышал каждое слово. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень грусти. Он молча протянул деньги.

— Спасибо, Тамара.

Он забрал две булочки с повидлом и развернулся, уходя, стараясь двигаться незаметно и не привлекать к себе внимания.

— Ну давай будем честны, — продолжил Михаил, откинувшись на спинку стула и внимательно глядя на Ингрид. — Он такой же человек, как и все мы. А это значит, что он имеет право на счастье не меньше нашего!

— Пусть к Рири подкатывает, — резко ответила Лифанова, отведя взгляд в сторону. — Она тоже свободна. И, как по мне, ей с ним будет интересно.

Артур не вмешивался. Он сидел напротив с лёгкой усмешкой и наблюдал за разговором, позволяя словам проходить мимо, не задевая его. Диалог постепенно терял остроту и уходил в сторону обычной болтовни, в которой уже не было той тяжести, что способна задеть глубоко.

— Ну а тогда есть кто-то на примете? — спросил Михаил, делая глоток кофе.

Ингрид на секунду замялась, а затем тихо сказала:

— Помните того ниточного парня?

Реакция последовала мгновенно — Михаил поперхнулся и выплеснул кофе прямо вперёд. Струя долетела до Артура. Тот остался сидеть спокойно, даже не дёрнувшись, но только теперь его лицо и волосы были мокрыми.

— Орлен?! Ты серьёзно?! — громко воскликнул Михаил. Несколько охранников обернулись, но быстро потеряли интерес.

— Зря ты так, Миш — он нормальный парень! И лишнего никогда не скажет, — спокойно добавил Артур, вытирая лицо рукавом.

— Спасибо, Артур, — Ингрид улыбнулась ему.

— Это да… но как же… — Михаил замялся и начал руками показывать неопределённые жесты.

— Он и не такое умеет формировать из своих бинтов, — с лёгкой усмешкой ответил Артур.

— Ладно, ладно, ваше дело, нравятся вам немые, да и пожалуйста! — пробормотал Михаил, вытирая рот салфеткой и поднимаясь. — Господа, не забываем: завтра важный день. Одеваемся прилично — у Ригони уже готовы костюмы. Весь первый балкон у сцены ваш.

— Как скажете, босс, — кивнула Ингрид.

— Хорошо, — коротко ответил Артур.

Михаил кивнул и ушёл с подносом, оставив их вдвоём за столом. Тишина повисла ненадолго и нисколько не давила. Ингрид сделала глоток и посмотрела на Артура.

— Ну а ты? Слышала, ты недавно развёлся с Анной.

— Да… — он ответил спокойно, без напряжения. — Мы давно не виделись. Она решила, что пора закончить эту формальность с обручальными кольцами.

— И есть у тебя кто-то? — спросила она с интересом.

Артур слегка качнул головой.

— Нет. Сейчас не до этого! Слишком много всего происходит чтобы отдохнуть и почувствовать простое женское тепло.

— Это правда, — тихо сказала она. — Ладно, мне пора. Отнесёшь чашку?

— Без проблем.

Ингрид встала и направилась к выходу. Открыв дверь, она сразу заметила Алису, напряженно стоявшую у стены с пальцем во рту, и явно ждавшую её.

— И всё-таки ты настоящий сталкер, — сказала Ингрид, остановившись перед ней.

— О чём вы говорили с Артуром? — спросила Алиса, не убирая палец.

— Не переживай, он не в моём вкусе, — Ингрид подошла ближе и убрала её руку. — А вот у тебя есть шанс.

— Как?! — Алиса оживилась.

— Завтра станцуй так, чтобы он не смог отвести взгляд, — спокойно сказала Ингрид, как мама дочери.

— Я… постараюсь! — Алиса заулыбалась.

— Вот и хорошо, а теперь иди отдыхай.

Алиса кивнула и побежала по коридору, напевая что-то себе под нос. Её шаги быстро затихли и Ингрид осталась одна. Она медленно повернула голову, осматриваясь, затем подняла руку и активировала часы. Сообщение вспыхнуло сразу, не оставляя возможности его игнорировать.

«Инга.

Привет.

Я завтра не смогу прийти в театр вместе с Анной, так что отложим встречу. Будь осторожна, тучи сгущаются!

С любовью, Орлен.»

Она несколько секунд смотрела на текст, затем отключила экран.

— Ну вот… — тихо сказала она. — И как познавать это ваше людское счастье...

В это время в еле освещённом тронном зале одной из цитаделей Токито-сити, перед тремя японскими статуями драконов сидел на коленях Кашимо и молился. Каменные изваяния возвышались над ним, уходя в темноту высоких сводов. Первый дракон, воплощающий воду, вытянул своё длинное тело вдоль постамента, его чешуя была гладкой и текучей по форме, линии изгибались мягко и непрерывно. Из раскрытой пасти стекали тонкие каменные струи, застывшие в движении, а глаза были полузакрыты, в них читалось спокойствие глубины. Второй дракон, огненный, выглядел иначе — его тело было напряжено, чешуя заострённая, словно клинки, пасть широко раскрыта, клыки обнажены. Камень вокруг его головы был выжжен до тёмного оттенка, создавая ощущение жара, а крылья расправлены для преодоления долгого пролёта. Третий дракон, повелитель грома, был самым массивным. Его тело казалось расколотым на сегменты, между которыми проходили резкие линии, похожие на разряды. Рога уходили вверх, разрывая потолок, а пасть была приоткрыта, внутри которой угадывались формы, напоминающие клубящиеся раскаты. Его взгляд был направлен прямо вниз, тяжёлый и давящий.

— Великие, благодарю вас за то, что дали жить моему хозяину! За то что оберегаете его и не даёте неведомым силам забрать его у нас всех...

— Всё молишься, водяной? — позади возник голос Романа.

Кашимо озлобился, а затем медленно поднялся с колен. В его движении появилась жёсткость, пальцы сжались сильнее.

— Разве господин не приказал тебе направиться в Стил-сити и всё там разведать?

— А я уже! — тря пальцы, ответил Роман. — В отличие от тебя я работаю, а не молюсь трём статуям.

— Что ты сказал?! — голос Кашимо стал ниже, в нём появился нарастающий гнев.

— Даже Токито уже не занимается такой ерундой, а ты всё приходишь и приходишь сюда просить помощи.

— Ты поплатишься за свои слова, осквернитель святынь... — Кашимо отвёл руку в сторону, и из темноты потянулась вода, собираясь в вытянутую форму посоха. — О святые, помогите мне заткнуть раз и навсегда этого наглеца...

— Они тебя не слышат, дурень. Это всё придумал Акима чтобы... — он не успел договорить. Удар пришёл мгновенно. Посох разрезал воздух и врезался в Романа с такой силой, что тот отлетел в сторону, ударившись о каменный пол. В темноте раздался еле улавливаемый звук, но уже через секунду он поднялся на ноги, проводя рукой по губам. — Ну ладно, разогреться перед настоящей схваткой никогда не будет лишним...

Его кулаки вспыхнули, огонь разгорелся ярко и плотно, и он ринулся вперёд. Кашимо не сдвинулся с места до последнего момента. Когда Роман приблизился, пространство между ними сжалось водой. Посох поднялся, и удар огненного кулака встретился с плотным водяным слоем. Раздался резкий шипящий звук, пар поднялся вверх, скрывая их силуэты. Кашимо провернул посох и нанёс короткий удар в корпус, вода вдоль древка вытянулась и усилила импульс. Роман отшатнулся, но тут же вернул контроль и ответил серией быстрых атак — его движения стали агрессивнее, удары сыпались один за другим, огонь растекался по траектории каждого замаха.

Кашимо начал отступать, но это было не бегство. Он направлял воду вокруг себя, создавая текучие барьеры, которые принимали удары и тут же возвращались в форму. Один из огненных ударов прошёл слишком близко, задел его плечо, и ткань одежды обуглилась. В ответ Кашимо резко опустил посох вниз, и пол под ногами Романа покрылся тонким слоем воды. В следующее мгновение она сжалась и ударила вверх, сбивая его стойку.

Роман не упал — он врезался кулаком в пол, и пламя разошлось по поверхности, испаряя воду вокруг. Камень под ним треснул, воздух наполнился жаром. Он рванулся вперёд ещё быстрее, чем прежде, сокращая дистанцию до минимума. Теперь он бил в упор, не давая Кашимо времени на создание защитных потоков.

Посох заскрипел в руках Кашимо от напряжения — он принял несколько ударов на древко, затем резко сместился в сторону и провёл широкую дугу. Вода вытянулась за движением, превращаясь в плотный поток, который ударил Романа в бок и отбросил его к одной из колонн — камень дал трещину от удара, но Роман снова поднялся, уже без улыбки.

Огонь на его руках изменился. К привычному пламени добавился золотой оттенок, плотный и тяжёлый. Он сжал кулаки и пошёл вперёд медленно, каждый шаг оставлял после себя обугленные следы. Кашимо почувствовал это изменение и сжал посох крепче — вода вокруг него собралась плотнее, стала тяжелее, подчиняясь его воле. Он сделал шаг навстречу и в следующий момент они столкнулись снова.

Роман двинулся первым, его шаги стали тяжёлыми и уверенными, а золотое пламя на кулаках уплотнилось, приобрело почти металлический блеск — он больше не разбрасывался ударами. Каждый замах был выверен, направлен точно в цель, с намерением проломить защиту, а не прощупать её. Первый удар пришёлся в водяной барьер перед Кашимо, и на этот раз вода не разлетелась — она сжалась до предела, затрещала под давлением, и лишь затем разошлась в стороны густым паром. Кашимо отступил на полшага, сразу отвечая. Посох сделал небольшой разворот, и вода вдоль него вытянулась в плотный жгут, который с силой ударил Романа в плечо, сбивая его корпус в сторону.

Роман не остановился, перехватил движение, провернулся на месте и врезал снизу вверх, заставляя Кашимо поднять посох для защиты. Древко дрогнуло, вода вокруг него вспенилась и разошлась по сторонам, но удар всё же прошёл частично, зацепив грудь. Кашимо стиснул зубы и сразу же отступил, уводя бой в движение. Вода под его ногами текла, помогая смещаться быстрее, чем позволяли обычные шаги. Он начал работать на дистанции, посох двигался без остановки, создавая вокруг него непрерывный поток. Водяные удары шли один за другим, не давая Роману закрепиться.

Роман ответил по-своему, резко ударив в пол, и огонь разошёлся вокруг него волной, испаряя влагу и оставляя после себя сухую, потрескавшуюся поверхность. Пространство стало горячим, тяжёлым для дыхания. Он рванулся вперёд сквозь остатки пара и ударил серией коротких, жёстких ударов, каждый из которых нёс в себе сжатую силу. Один из них пробил водяную защиту и пришёлся Кашимо в бок. Тот пошатнулся, но не упал, сразу же ответив. Посох врезался в ногу Романа, и вода, обвив древко, усилила удар, заставив его на мгновение потерять опору.

Они сблизились вплотную — теперь ни один не пытался держать дистанцию. Посох двигался коротко и резко, удары наносились с минимальной амплитудой, направленные в уязвимые точки. Роман отвечал кулаками, огонь сжимался вокруг них, становился плотнее с каждым движением. Каждый контакт сопровождался шипением, пар поднимался вверх, закрывая обзор, но ни один не терял противника из виду. Удары проходили, защита ломалась, и снова собиралась.

Кашимо сделал резкий шаг назад и поднял посох вертикально. Вся вода в зале на мгновение замерла, затем собралась вокруг него в плотный поток и с силой рванула вперёд. Волна ударила Романа в грудь и отбросила его назад, прокатив по каменному полу — он остановился лишь у подножия статуи огненного дракона, оставляя за собой след из трещин и копоти. Несколько секунд он не двигался, затем медленно поднялся.

Его дыхание стало тяжёлым, пламя на кулаках всё ещё горело, но уже не так ярко. Он провёл рукой по лицу, размазывая кровь, и снова посмотрел на Кашимо — тот тоже не выглядел лучше: его одежда была пропитана водой и потемнела, дыхание сбилось, а посох в руках начал подрагивать.

Роман сделал шаг вперёд. Кашимо поднял посох, но движение было уже медленнее. Они снова сошлись, обменялись ещё несколькими ударами, но в этих атаках уже не было прежней силы — огонь не вспыхивал так ярко, а вода не держала форму так долго. Каждый следующий удар давался тяжелее предыдущего.

В какой-то момент они просто остановились — измотанные Роман и Кашимо стояли друг напротив друга и тяжело дышали. Огонь в кулаках медленно угасал, а посох переставал излучать воду.

— Ну что скажешь, старик? — спросил Роман, выпрямляясь.

— Скажу, что вам обоим нужно успокоиться! — из тени появился третий голос с алой катаной в руках. — Вы чего тут устроили, решили зал моего отца раскурочить?!

— Китака-сан, извините меня за мою вольность! — Кашимо резко упал на колени и склонил голову. — Просто этот идиот слишком много позволяет себе говорить, не уважая наши законы!

— Токито, помилуй, я просто пошутил, — спокойно ответил Роман. — Твой генерал воспринимает всё слишком серьёзно.

— Китака-сан, он насмехался над вашим отцом и...

— Хватит, я устал это слушать! — Токито в приказном тоне оборвал его. — Князев, отправляйся в Норт-сити и сыщи встречу с Громовым!

— Да как нехер...

— А ты, Кашимо, хватит молиться и отправляйся к своим солдатам!

— Как скажете, господин!

Они разошлись в разные стороны, растворяясь в тенях зала. Шаги быстро стихли, и вскоре осталась лишь тишина. Токито опустил катану, затем медленно подошёл к статуям, остановившись перед ними и некоторое время смотря вверх, после чего сел на холодный камень, принимая медитативную позу.

— Ну а теперь, давайте в тишине поговорим, святейшие...

Глава 19

В одной из приглушённых комнат оперного театра Антонио Ригони развернул временное ателье, заняв пространство стойками с одеждой, аккуратно развешанными образцами тканей и несколькими рабочими столами, заставленными инструментами. Михаил не пожалел средств и оплатил всё до последней детали, чтобы каждый человек на предстоящем выступлении выглядел безупречно — от крупье до охраны. Сам Ригони полностью соответствовал своему имени и репутации, он выглядел дорого и собранно, носил исключительно собственные костюмы, выдержанные в сером цвете с тонкими белыми полосами. Его чёрные волосы лежали идеально, без единого выбившегося локона, а длинные усы придавали лицу строгую и холодную аристократичность.

— Ах, вот и вы! — произнёс он, когда в комнату вошли Артур с Ингрид. — С вашим другом Лено было нелегко, он наотрез отказывался надевать костюм не лилового цвета! Но зачем это излишнее гангстерство на таком вечере, вы же со мной согласны?

Артур и Ингрид переглянулись, и он ответил с лёгкой заминкой:

— Наверное...

Ригони сразу перевёл взгляд на него и сделал шаг ближе, оценивая его с головы до ног, не скрывая недовольства.

— Артур... Хоть я и сшил вам плащ, считаю его слишком вычурным и отстающим от стиля лет на пятьдесят. Поэтому я подобрал вам наряд, соответствующий вашему статусу и подходящий именно под вас. А вас, миледи, прошу немного подождать!

— Да я никуда и не тороплюсь, — спокойно ответила Ингрид и опустилась в кресло, сразу уткнувшись в телефон.

— Подойдите ко мне, Артур, — Войнов двинулся вперёд медленно и осторожно, явно чувствуя себя не на своём месте. Ригони снял с себя пиджак и небрежно бросил его к ряду висящих рубашек, затем выбрал одну из них и вернулся обратно. — Так, снимайте свою одежду и надевайте вот это, — Артур молча снял плащ, затем утеплённую футболку и аккуратно сложил их на диване, после чего взял предложенную рубашку и надел её, не застёгивая. Ткань легла ровно, подчёркивая фигуру. — Очень хорошо, теперь нужны точные мерки, — Ригони достал из внутреннего кармана жилета сантиметр и начал работать быстро и уверенно, обхватывая торс Артура, фиксируя каждое значение и тут же переходя к следующему. — Девяносто три... обхват руки... тридцать шесть... хочу отметить, что вы находитесь в отличной форме!

— С... спасибо... — выдавил Артур, стараясь не двигаться. — Эй, я вижу, что ты меня фотографируешь, — добавил он, повернув голову к Ингрид. Она держала телефон направленным на него и с явным удовольствием делала снимки.

— Это для истории. Когда ещё увидишь Демона в рубашке!

Бровь Артура дёрнулась, но он промолчал, а Ригони тем временем продолжал измерения, не обращая внимания на их разговор.

— Какой цвет предпочитаете, чёрный или белый?

— Чёрный.

— Отлично! Значит рубашка будет чёрной, а пальто белым.

Ингрид не сдержалась и тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой, но смех всё равно прорвался наружу. Ригони тем временем уже снял с Артура рубашку и отошёл к швейной машине, где сразу приступил к работе. Машина ожила под его рукой и начала двигаться без пауз, ткань быстро проходила под иглой, формируя чёткие линии будущего изделия.

— Если я узнаю, что эти фото куда-то уйдут... — негромко сказал Артур, не сводя взгляда с Ингрид.

— Потише, качок. Никому не отправлю... ну, кроме Орлена.

— Да я тебя...

— О, смотри, он уже ответил!

Она повернула к нему экран телефона, и на нём было короткое сообщение от Орлена в виде одного смайлика с поднятым вверх пальцем. Напряжение в лице Артура заметно ослабло, и он позволил себе короткую улыбку. Через несколько минут Ригони вернулся с готовой рубашкой, идеально выглаженной и аккуратно сложенной.

— Примерьте, Артуро.

Артур взял её и надел. Ткань легла точно по фигуре, не оставляя лишнего пространства. Ригони внимательно осмотрел результат и удовлетворённо кивнул.

— Прекрасно! Руки можно было бы немного ужать, но это не критично.

— Прошло всего пару минут, как вы...

— За это мне и платят миллионы, — перебил его Ригони, не скрывая уверенности. — Чтобы я делал свою работу быстро и безупречно. Пальто уже готово. Я дал себе вольности с утра и сшил его по своему предпочтению!

Он подошёл к шкафу, открыл его и достал длинное белоснежное пальто, аккуратно висящее на вешалке. Ткань выглядела плотной и дорогой, линии были выверены до идеала. Артур принял его и надел, после чего посмотрел на себя.

— Ну прям богач, — прокомментировала Ингрид, оценивая результат.

— Неплохо. Хотя чёрное было бы лучше.

— Поверьте, так вам идёт больше, — спокойно ответил Ригони. — А теперь займёмся вами, леди. Что вы предпочитаете, облегающее платье или свободное?

— Я… — Ингрид замялась, не сразу находя ответ, и в этот момент Артур усмехнулся, активируя часы на руке. — Вот же ж... — тихо выдохнула она, понимая, что теперь внимание полностью переключилось на неё.

А на другом конце Сиб-сити, в небольшом ресторане Налсура Орасова и Алекса Гончакова, вечер подходил к своему завершению. Последний посетитель оставил на стойке несколько юнитов на чай, коротко кивнул и направился к выходу. Дверной колокольчик звякнул, и он исчез за стеклом.

— Приходите ещё! — бросил ему вслед Налсур, опираясь на стойку. Он повернулся к Алексу и чуть прищурился. — Ну как там с выручкой за сегодня?

— Вполне достойно, — ответил Алекс, перебирая купюры и приводя кассу в порядок. — Ещё пару таких дней и отобьём все затраты на открытие.

— Хорошо, тогда можно и расслабиться. Намешать тебе чего-нибудь?

— Давай. Только дверь закрою.

Алекс уже сделал шаг из-за стойки, но звон колокольчика вновь разрезал тишину — он поднял взгляд, и в помещение вошла девушка в чёрной расстёгнутой куртке, из-под которой открывался вид на элегантный черный бюстгальтер. Она двигалась спокойно, без спешки, и сразу направилась к стойке. Её золотые глаза задержались на интерьере, на столах и барной зоне, и лишь после этого остановились на Алексe — он молча протянул Налсуру шеф-нож и кивнул.

— Работай, похоже не всё на сегодня, — девушка остановилась у стойки. — Доброй ночи, прекрасная леди. Что будем пить?

— Колы... пожалуйста... — её голос звучал мягко, но рвался на короткие отрезки, будто каждое слово требовало отдельного усилия.

— Без проблем!

Алекс отошёл к холодильнику, достал стеклянную бутылку, открыл её и налил напиток в стакан со льдом. Он добавил трубочку и поставил перед ней. Девушка взяла стакан и начала медленно пить, не отрывая взгляда от какой-то точки в пространстве — её внимание было рассеянным, движения точными, но отстранёнными. Налсур задержал взгляд на её лице, затем ниже, но почти сразу получил тряпкой по руке.

— Не пялься! — тихо сказал Алекс.

— Понял… Я на кухню, а то что-то… жарковато стало.

Налсур исчез за дверью, а девушка даже не повернула голову, продолжая пить холодную колу.

— Тяжёлый день? — спросил Алекс, уже отвернувшись к полкам с бутылками.

— Лёгкий... — ответила она, на мгновение оторвавшись от стакана. — Просто добираться далеко... было... — она замолчала, заметив, что сказала лишнего.

— Издалека, значит. Откуда?

— Из… театрального района.

— И вправду далековато! Две пересадки на метро минимум.

— Да... именно...

Алекс начал расставлять тарелки, не прекращая разговор.

— Там что, колу не наливают?

— Я к дяде приехала... он тут рядом живёт.

— И как… зовут дядю?

— Артур... — она произнесла это слишком быстро и не произвольно, что заставило её растеряться.

— Хм, знаю я одного Артура. Не Войнов случайно?

В этот момент рядом с ней вспыхнул воздух, и над её плечом возник небольшой чертёнок. Он завис в воздухе и резко подался вперёд, возгласив:

— Хозяйка, мы спалились! Кончай его!

Стакан выпал из её руки и ударился о пол. В ту же секунду она оказалась за стойкой — в её руках появился массивный золотой меч, и она без паузы вонзила его в грудь Алекса, прижав его к стенду с бутылками. Стекло за его спиной задрожало, несколько бутылок сорвались и разбились о пол. Он застыл, не сразу осознав произошедшее, и только глаза начали медленно гаснуть.

— Эй, что там... — голос Налсура оборвался, когда он вышел с кухни и увидел происходящее. — Какого...

— Этого тоже, хозяйка!

Девушка исчезла с места и оказалась рядом с ним — удар был таким же быстрым и точным. Лезвие прошло сквозь тело, и она сразу же оттолкнула его ногой назад, отправив через дверь кухни, донесся звук падающей посуды изнутри. Она остановилась, посмотрела на меч, и он исчез из её рук.

— За... что?.. — донеслось с трудом от Алекса.

Девушка не ответила. Чертёнок наклонился вперёд и заговорил вместо неё.

— Слишком много вопросов задавал, поварёнок неотесанный! Хозяйка, следы оставлять нельзя — это место лучше сжечь!

— Согласна…

Она развернулась и направилась к выходу. За её спиной рука Алекса едва поднялась, потянулась в её сторону, но сил уже не осталось, и движение оборвалось. Девушка вышла на улицу и остановилась на мгновение. Осмотревшись по сторонам, она подняла руку, и в её ладони появились две небольшие демонические бомбы. Она без колебаний бросила их внутрь через открытую дверь и пошла дальше по улице, не ускоряя шаг. Через несколько секунд чертёнок резко выкрикнул:

— КА-БУМ!

Взрыв разорвал спокойствие на улице — волна ударила по стенам, выбив окна, и огонь вырвался наружу, устремляясь вверх к небу. Пламя быстро охватило всё помещение, превращая ресторан в пылающий каркас. Девушка остановилась и обернувшись сказала:

— Красиво...

— Не отвлекайся, хозяйка, — сказал чертёнок. — Помнишь, что говорил тебе отец?

— Помню… Пойдём…

Она отвернулась и пошла дальше, не оглядываясь. Когда девушка уже скрылась в глубине улиц и шум её шагов растворился в ночи, у самого эпицентра взрыва пространство едва заметно исказилось, и из тени появился мужчина в тяжёлой чёрной мантии. Ткань его одеяния двигалась неестественно и из складок мантии медленно вынырнули трое детей, появляясь одновременно вместе, становясь в шеренгу рядом с ним. Они не выглядели напуганными — их глаза были закрытыми, а лица направлены на огонь, который пожирал остатки здания. Мужчина поднял голову и некоторое время молча наблюдал за пламенем, после чего заговорил ровным, спокойным голосом:

— Вот, дети, это и есть настоящее проявление дикой магии.

Огонь продолжал гудеть и трещать, выбрасывая вверх искры, а жар ощущался даже на расстоянии. Один из детей, а именно девочка, сделала шаг вперёд и подняла руку, указывая в сторону входа.

— Смотрите, кто-то выходит оттуда, — произнесла она тихо.

Из огня, шатаясь, показался Налсур — его тело было обуглено, одежда почти полностью сгорела, а движения давались с трудом. Он делал шаг за шагом, оставляя за собой тёмные следы на снегу, который сразу начинал таять и чернеть от жара. Мужчина опустил взгляд на детей и чуть наклонив голову, сказал:

— Это вам пока рано видеть.

Он провёл рукой перед собой, и мантия сомкнулась, скрывая их. В следующее мгновение дети исчезли в её тени. Мужчина направился к Налсуру, не ускоряя шаг. Тот уже не мог держаться на ногах и рухнул в снег, тяжело дыша, с трудом удерживая сознание. Мужчина опустился рядом, взял его за голову и приподнял, не обращая внимания на обожжённую кожу.

— Как ощущения, дитя?

— По... мо... ги... — выдавил Налсур, едва шевеля губами.

Мужчина некоторое время смотрел на него, не проявляя ни спешки, ни сочувствия.

— Никто не в силах тебе помочь, кроме «вечности»...

Из тени его мантии появился небольшой клинок — он был простым на вид, без украшений, но в его лезвии ощущалась тяжесть и холод. Мужчина без колебаний точным и спокойным движением вонзил его в шею Налсура. Его глаза сразу же закатились, дыхание оборвалось, и тело обмякло полностью. Мужчина выпрямился, отпустил мёртвое тело и перевёл взгляд на пламя, тихо проговаривая:

— Интересную дочь ты себе завёл, Кирилл...

Он замолчал, наблюдая за тем, как огонь продолжает уничтожать остатки ресторана, и в его голосе не было ни удивления, ни осуждения, а лишь спокойный интерес.

С тем же холодным вниманием Токито Китака рассматривал картину, которую только что внесли в его тронный зал и установили перед ним. Полотно было крупным, выполненным с тщательной проработкой деталей, и сразу притягивало взгляд. На нём был изображён Акима Китака вместе со своей женой, держащий на руках троих детей — Сунмуна, Акиру и самого Токито. Вся сцена была наполнена спокойствием и аккуратной гармонией, каждый элемент выглядел выверенным и продуманным — от поз до выражений лиц. Токито медленно водил взглядом по изображению, задерживаясь на отдельных деталях, проверяя не только точность, но и намерение художника. Рядом с ним стояла Санти, напряжённая, её взгляд метался по залу и время от времени возвращался к картине.

— О чём же ты задумалась, дочка? — спросил Токито, не отрываясь от полотна.

— Ни о чём, отец, — ответила Санти, быстро взглянув на него и снова отвела глаза.

— Как думаешь, стоит ли казнить художника, который это нарисовал? — спокойно произнёс он, проводя пальцами по рукояти катаны.

Санти резко повернулась к нему, не скрывая удивления.

— Что? Зачем? Это же красивая работа.

— Не очень... Зачем вообще рисовать подобное? Попытка заслужить моё расположение? — Токито чуть склонил голову, продолжая рассматривать картину. — Вот взять Сантору — его работы отстранённые и в них всегда есть смысл, а здесь... — он не договорил.

В этот момент над колоннами прошёлся резкий поток воздуха, прорезав застоявшийся кислород в зале — звук был коротким, но выбивался из привычной неподвижности этого места. Токито мгновенно поднялся с трона и направил взгляд вверх, следя за движением. Санти повторила его движение, но её внимание сместилось в сторону одного из углов. Там, в тени между колоннами, мелькнуло слабое свечение. Один красный глаз на мгновение проявился в темноте, а затем стала видна фигура — кибернетическое тело Кайдена удерживалось в тени, почти не выдавая своего присутствия. Он поднял руку и показал Санти жест молчания. Она коротко моргнула в ответ и сразу отвела взгляд, делая вид, что ничего не заметила.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил Токито, не меняя тона.

— Нет, отец! Кажется нам просто оказалось.

— Не ври мне! Ты что-то увидела.

Санти сжала губы и на мгновение виновато зависла.

— И ты сейчас увидишь…

В тот же момент воздух за спиной Токито разрезало движение — Кайден появился из тени и нанёс удар электро-катаной, направляя его в спину. Лезвие встретило сопротивление почти мгновенно. Токито уже держал в руках свою катану, выхваченную из ножен одним движением, и без усилия отразил атаку. Две катаны столкнулись между собой в яростном порыве, и короткая вспышка энергии осветила зал. Кайден оттолкнулся и отступил, занимая позицию напротив, а Токито сделал шаг вперёд и выровнял оружие перед собой.

— Значит, не забыл старые обиды, сопляк... Вижу, тебя усилили. Жаль, что это ничего не меняет.

— Бой всё решит! Я вызываю тебя на «поединок чести» за сердце Санти.

На лице Токито появилась едва заметная улыбка.

— Вот кто пленил чувства моей дочери... Теперь все встало на свои места.

— Отец, я...

— Сиди и не мешай! — он поднял руку в перчатке, и алая магия мгновенно сжала пространство вокруг Санти. Её прижало к трону, а на запястьях и щиколотках возникли плотные магические наручники, лишая возможности двигаться. Она попыталась дёрнуться, но давление только усилилось. — Я принимаю твой вызов, Кайден! А ты смотри внимательно, дочь.

Токито спустился с возвышения и вышел в центр зала — его шаги звучали чётко и размеренно, каждый из них отдавался в пустоте. Он остановился напротив Кайдена, не опуская оружия.

Кайден стоял неподвижно, его тело излучало слабое электрическое напряжение, а рукоять катаны слегка потрескивала от накопленной энергии. Между ними повисла пауза, короткая, но наполненная ожиданием. Воздух в зале стал плотнее, и даже пламя факелов замерло, реагируя на нарастающее напряжение. Оба уже сделали выбор, и отступать никто не собирался.

Глава 20

Токито Китака и Кайден сорвались с места почти одновременно, и пространство между ними исчезло в один шаг. Первая встреча клинков отозвалась резким звоном, который разлетелся по залу и отразился от колонн. Электрическая катана Кайдена вспыхнула коротким импульсом, энергия прошла по лезвию и сорвалась в сторону, но катана Токито уже сместилась под нужным углом, уводя удар в сторону. Кайден не задержался ни на мгновение, его тело двигалось быстро и точно, он ушёл в сторону, сделал шаг по диагонали и снова атаковал, целясь в корпус. Токито ответил резким поворотом кисти, их клинки снова столкнулись, и алая энергия прошла по лезвию, глуша электрический заряд.

Кайден резко ускорился, его движения стали рваными, но контролируемыми, он менял ритм, сбивая темп боя, переходил от прямых атак к резким выпадам снизу и сверху, стараясь пробить защиту. Его тело работало на пределе, усиленные приводы в ногах давали ему преимущество в скорости, и он использовал его без остатка. Он оказался сбоку, затем за спиной Токито, ударил сверху вниз, но тот уже развернулся, встретив атаку. Алая магия вспыхнула на его руке, перчатка коротко засветилась, и удар был не просто остановлен, а отброшен назад с силой, заставив Кайдена сделать несколько шагов назад.

— Слишком прямолинейно, — спокойно произнёс Токито, делая шаг вперёд.

Кайден не ответил словами, но его катана загудела сильнее, энергия по ней стала плотнее, и он снова рванул вперёд. Он сократил дистанцию мгновенно, серия ударов посыпалась один за другим, каждый следующий быстрее предыдущего. Токито блокировал их без лишних движений, его защита оставалась точной и выверенной, он не отступал, а принимал каждый удар на клинок или уводил его в сторону, экономя силы и контролируя ритм.

— Ты всё ещё полагаешься на скорость, — добавил он, переводя взгляд на Кайдена. — Этого мало.

Кайден резко сменил траекторию, ушёл вниз, прокатился по полу и встал уже с другой стороны, нанося удар снизу вверх. В этот момент алая магия вырвалась из перчатки Токито и ударила по воздуху перед ним, создавая плотное давление, которое встретило атаку Кайдена ещё до соприкосновения клинков. Удар замедлился, и Токито перехватил инициативу, резко шагнув вперёд и нанеся ответный разрез. Кайден успел отскочить, но алая энергия всё же задела его, оставив на корпусе тонкий след.

— Хватит... — донеслось со стороны трона. Санти дёрнулась, но магические наручники не дали ей сдвинуться, алая сила держала её на месте. Она смотрела на бой, не отрываясь, и её голос срывался. — Прекратите...

Они не обратили внимания. Кайден снова вошёл в атаку, на этот раз ещё быстрее. Его движения стали агрессивнее, он начал давить, не давая Токито пространства для манёвра. Электрическая катана прорезала воздух, оставляя за собой следы энергии, удары сыпались под разными углами, он пытался пробить защиту за счёт давления и темпа. Токито отступил на полшага, затем ещё на один, принимая серию, после чего резко остановился и контратаковал. Его катана прошла по дуге, алая магия усилила движение, и удар заставил Кайдена уйти в сторону, разрывая дистанцию.

— Отец, ты же его убьёшь... — снова прозвучал голос Санти, теперь тише, но отчётливее.

Кайден на мгновение перевёл взгляд в её сторону, и этого оказалось достаточно. Токито воспользовался этим — его рука в перчатке резко сжалась, алая энергия вырвалась вперёд и ударила в грудь Кайдена, отбрасывая его назад. Он проскользил по полу, удержав равновесие, и сразу же поднялся, не позволяя себе паузы.

— Смотри внимательнее, — холодно сказал Токито. — Бой не прощает отвлечений!

Кайден молча сжал рукоять катаны сильнее, энергия на ней снова усилилась. Он сделал вдох — короткий и контролируемый, и снова рванул вперёд. Теперь его движения стали ещё точнее, он перестал распыляться, каждый удар был направлен в конкретную точку, он искал слабость. Он прошёл под атакой, развернулся и нанёс быстрый удар в бок, затем сразу же сверху, пытаясь пробить защиту через давление. Токито принял оба удара, но на этот раз ему пришлось сместиться, и пол под его ногами треснул от силы столкновения.

Алая магия вспыхнула сильнее, заполняя пространство вокруг него. Он сделал шаг вперёд, и давление в зале усилилось, воздух стал тяжелее. Его катана двинулась быстрее, чем раньше, и теперь уже Кайдену пришлось уходить в защиту. Удары Токито стали мощнее, каждый из них нёс в себе не только физическую силу, но и магическое давление, которое пробивало защиту и заставляло отступать. Клинки снова столкнулись, и на этот раз Токито удержал контакт, давя на Кайдена. Их лица оказались на расстоянии одного шага.

— Ты все еще не готов даже с ног меня сбить! — тихо произнёс он.

Кайден резко разорвал контакт, оттолкнувшись назад, и встал в стойку, не опуская катаны.

— Это мы сейчас и выясним…

Глаз Кайдена вспыхнул ярче, насыщенный красный свет прорезал полумрак зала, и по его телу начала растекаться плотная энергия, обволакивая каждое движение. Контуры его фигуры дрогнули, воздух вокруг исказился от напряжения, и в следующее мгновение он сорвался вперёд с такой скоростью, что пространство между ним и Токито исчезло. Удар пришёлся сразу в несколько точек, катана двигалась серией, каждая траектория перекрывала предыдущую, давление росло с каждым мгновением. Электрические разряды срывались с лезвия и расходились по залу, оставляя после себя короткие вспышки.

Токито встретил эту атаку без спешки, его клинок двигался точно и экономно, он не пытался перегнать скорость Кайдена, он заранее занимал позицию, где удар уже не имел силы. Их катаны сталкивались без остановки, сталь гудела от напряжения, пол под ногами трескался от давления. Кайден не снижал темп ни на секунду, его тело работало на пределе, он менял высоту атак, входил в ближнюю дистанцию, уходил в сторону, снова возвращался, пытаясь прорвать защиту через непрерывный поток ударов.

Кайден ускорился ещё сильнее, его движения стали почти неразличимыми, он бил с разных сторон, его клинок оставлял за собой плотные следы энергии, которые не успевали рассеиваться. Он оказался за спиной Токито, нанёс удар сверху, затем мгновенно сменил позицию и ударил снизу, после чего пошёл в серию по корпусу. Токито отбивал каждый удар — его катана двигалась с минимальными амплитудами, он не тратил лишних усилий, а на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Уже лучше, — произнёс он, не повышая голоса.

Кайден сжал зубы и пошёл в ещё более агрессивный размен. Он вложил всю мощь в один прямой удар, направляя его в центр, но Токито встретил его клинок и сразу же развернул движение, уводя его в сторону. В этот же момент алая магия с его перчатки ударила вперёд, заставляя Кайдена на долю секунды замедлиться. Этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его полностью, и он продолжил наступление, не позволяя себе ни одной паузы.

Их бой перешёл в состояние, где каждый удар был на пределе, где малейшая ошибка могла стать последней. Кайден использовал всё, что у него было, его тело двигалось без остановки, катана не прекращала работу, энергия вокруг него нарастала и сжималась, превращая каждое движение в угрозу. Токито же оставался собранным, его движения не теряли точности, он постепенно брал контроль, не давая Кайдену выйти за рамки.

Он снова пошёл в атаку, его клинок опустился по диагонали, затем сразу же последовал горизонтальный удар, после чего он шагнул вперёд, готовясь закончить серию прямым выпадом. В этот момент Токито остановился — его рука в золотой перчатке сжалась, и внутри неё мгновенно собрался плотный сгусток алой энергии. Он сделал короткое движение вперёд и приложил ладонь к груди Кайдена. Его тело остановилось в ту же секунду, прямо в момент нанесения удара. Энергия вокруг него дрогнула и начала распадаться.

— И всё же... не удивил, — спокойно произнёс Токито. Его катана прошла вперёд одним точным движением и пробила единственный глаз Кайдена.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — раздался крик Санти.

Кайден опустился на колени перед Токито — его тело дрожало, остатки энергии искрились и гасли, движения стали прерывистыми. Токито стоял над ним, не убирая с лица надменной улыбки, и медленно провернул катану в глазнице, не спеша завершать.

— Бе... ги... — с трудом бросил протяжное слово в сторону Санти Кайден.

Его рука раскрылась, и в ладони показалась небольшая энерго-бомба. Токито перевёл взгляд на неё, мгновенно вытащил катану и отступил на шаг, занимая стойку. Алая магия вспыхнула вокруг него, формируя плотный купол. В следующее мгновение зал заполнил ослепительный свет, энергия взрыва разошлась во все стороны, заполняя пространство и выжигая всё на своём пути.

Токито стоял внутри купола, не двигаясь. Его защита удерживала удар без видимого напряжения, алая энергия поглощала поток, не позволяя ему прорваться внутрь. Взрыв продолжался несколько секунд, заполняя зал гулом и светом. И только тогда он вспомнил:

— Санти!

Его лицо исказилось — он резко опустил катану и ударил её остриём в гранитный рисунок дракона под ногами. Купол вокруг него рассеялся, поглощая остатки энергии, и через несколько мгновений зал начал очищаться. Свет исчез, оставляя после себя лишь обугленные следы и треснувший камень. Токито повернулся к трону, но Санти на нем не было.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием остатков энергии. И затем из тени раздались аплодисменты — ровные, размеренные, будто происходящее доставляло наблюдателю искреннее удовольствие. Над Токито пролетел ворон, его крылья на мгновение пересекли свет, и он скрылся в темноте.

Токито повернул голову в сторону звука и из тени вышел мужчина в чёрной мантии. Он остановился рядом с остатками тела Кайдена, которое всё ещё искрилось.

— Хороший был юноша, — произнёс он, наклоняясь. — И умер красиво, за любовь...

— Что ты здесь забыл, Громов?.. — спросил мужчину спокойно Токито. Его взгляд оставался ровным, дыхание уже давно выровнялось после взрыва.

— Ну как же, ты же сам послал Князева ко мне, а я сыграл на опережение и пришёл предвестить тебя о надвигающейся буре! — голос Громова звучал мягко, почти насмешливо. Он медленно выпрямился, стряхивая с ладони остатки пепла Кайдена, и чуть повернул голову, наблюдая за реакцией Токито.

— Я и сам о ней знаю... — убирая катану в ножны ответил Токито. Его пальцы на мгновение задержались на рукояти, после чего он отпустил её окончательно, показывая полное спокойствие.

— Знаешь? — Громов тихо усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Нет, ты чувствуешь приближение, но не понимаешь, откуда она поднимется. Ты привык видеть угрозу перед собой, в открытом бою, но эта буря не придёт к тебе с поднятым оружием. Она уже внутри твоего мира, уже дышит рядом с теми, кого ты считаешь частью своей игры.

Токито чуть прищурился, внимательно всматриваясь в фигуру под мантией — его выражение не изменилось, но взгляд стал тяжелее.

— Думаешь все начнется с Войнова? И в каком-то смысле ты будешь прав, только не с "него", а с "неё"! — продолжил Громов, делая акцент на последнем слове и медленно растягивая его.

— С "неё"? — чуть удивленно спросил Китака. — У Артура кто-то появился, и она затаила на меня еще большую обиду чем он? — его голос остался ровным, но в нём проскользнула тень интереса, тонкая и быстрая.

— Нет, дяденька. — из-под мантии Громова появилась девочка и встав перед Токито в смиренной стойке начала. — Это девушка никак не связана с Артуром и его друзьями! — она не отрывала глаз, а её голос прозвучал чисто и уверенно, без малейшего колебания.

Токито на мгновение перевёл взгляд на неё, оценивая, но быстро вернул внимание к Громову.

— Тогда, кто она... — произнёс он уже тише, чем раньше, и в этом вопросе впервые за весь разговор появилась настоящая заинтересованность.

— Дочь моя... — раздалось из уст Персея.

Сидя за столом в своём кабинете, Персей о чем-то глубоко задумался и его глаза выглядели слишком уставшими и уже начали слипаться. Магия в руке сочилась золотым и была приставлена к виску, а второй он стучал, отбивая такт по столу карандашом. Ритм был неровным, сбивался, возвращался, снова терялся, и вместе с ним проваливалось его сознание, уходя всё глубже в тяжёлое, вязкое состояние между бодрствованием и сном. Воздух в кабинете стоял неподвижно, тишина давила, и даже собственное дыхание казалось чужим.

Продолжая медленно засыпать и погружаясь в свои мысли, вторая рука внезапно вспыхнула лиловым цветом, что заставило его резко раскрыть глаза. Свет был резким и живым — он пульсировал, вытягиваясь из ладони назад, за его спину, и там начал собираться в форму. Магия вытягивалась нитями, переплеталась, уплотнялась, пока не оформилась в призрачный силуэт девушки. Её руки мягко легли на плечи Персея, и холод от прикосновения сразу прошёлся по его телу.

— Ты же знаешь, как я это не люблю, Риридун! — уставшим голосом сказал он, не оборачиваясь. Его пальцы на мгновение сжались, но он не стал отстраняться.

— И что же ты мне теперь сделаешь, я в другом мире! — улыбаясь, имитировала массаж плеч она. Её движения были плавными, почти заботливыми, но в голосе звучала лёгкая насмешка. — Твое запретное желание все это время было... завести дочку... Почему же ты никогда об этом мне не говорил?

Персей медленно выдохнул, опуская взгляд на стол — его пальцы перестали отбивать ритм и карандаш остановился в воздухе.

— Потому что мне не нужна была дочь в прицепе с тобой. — ответил твёрдо Персей. — И то, что сейчас ты со мной говоришь это не более чем признак моей усталости!

Риридун чуть наклонила голову, её руки не прекращали движения, но в них появилась едва уловимая задержка, как будто она вслушивалась в его слова глубже, чем показывала.

— Так отдохни, в чем же твоя проблема? — продолжая улыбаться спросила Риридун.

Персей на мгновение закрыл глаза, затем медленно открыл их снова, уже без прежней тяжести.

— Точно, я и позабыл, что ты еще была мастером снов...

Риридун удивилась — её силуэт на долю секунды дрогнул, линия плеч сместилась, и в этой краткой паузе Персей уже начал действовать. Лиловая магия в его руке резко изменила форму, вытягиваясь вперёд и собираясь в кибер-трезубец. Лезвия вытянулись острыми гранями, поверхность заискрилась, и сама структура оружия выглядела нестабильной — это заставляло её исчезать прямо в воздухе, распадаясь на частицы и вновь собираясь.

Он смотрел на него, рассматривая каждое лезвие, проводя взглядом по граням. Затем он выставил ладонь плоско на стол, прижал её, оторвал вторую руку от лица, сжал трезубец в ней покрепче и без колебания замахнулся им на свою ладонь.

— Материальные сны приносят боль... — донеслось последним предложением от исчезающего духа Риридун. Её голос растворялся вместе с образом, уходя в пустоту, оставляя за собой только остатки лилового свечения.

— Этот сон принесёт боль не только мне!

В руке лиловая магия трезубца смешалась с его личной золотой, цвета переплелись, усиливая друг друга, и он резко опустил оружие вниз, протыкая свою вторую руку. В момент удара реальность дрогнула, пространство вокруг разорвалось, и вместо боли он ощутил резкий холод.

В следующий момент он уже стоял на заснеженном ночном поле, которое резво заметало, создавая почти мгновенно новые сугробы. Ветер разрезал лицо, снег под ногами уходил, смещался, не давая устойчивости, а вокруг не было ничего, кроме бесконечной белой пустоты и чёрного неба.

— Интересные у тебя сны... брат...

Чувствуя, как его тело двигалось чуть резвее чем в реальности, а лицо выглядело намного моложе, Персей пошёл по сугробам вперёд, разрезая ногами снежную гладь и не прилагая к этому ни единого усилия. Снег расходился под его шагами и тут же смыкался за спиной, не оставляя следов. Воздух был плотным и холодным, но не касался его, не цеплялся за кожу и не замедлял дыхание. Через пару шагов он создал магией два алых клинка на цепи и начал их раскручивать, ведя по снегу. Лезвия тянули за собой глубокие борозды, цепи звенели глухо и ровно, задавая собственный ритм этому месту.

Вдали показался силуэт человека в разорванном массивном кимоно, который стоял около могилы и тяжело опустив голову что-то шептал в её сторону. Его плечи были напряжены, спина согнута, и даже издалека было видно, как его пальцы сжаты до предела. Персей на секунду остановился, улыбнулся и крикнул:

— Окстись, Грише не помогут твои слова на том свете!

Мужчина повернулся и удивившись его приходу ответил:

— Ты...

— Привет, брат! Давно не виделись!

Артур напряг свои руки для высвобождения силы клинков, но они его не слушали — Персей направил энергию из своих пальцев в его сторону, не давая воспользоваться ничем из собственного арсенала. Невидимое давление сковало его тело, сжало мышцы, перехватило движение ещё до его начала. Вены на руках Артура вздулись до предела, кожа натянулась, под ней пульсировала сила, которая не могла выйти наружу, и он уже не мог ни успокоить её, ни закончить материализацию тысячи клинков.

— Кирилл... Твоей наглости нет предела!

— Прости, но я все-таки подумал, что с тобой будет куда приятнее общаться если ты будешь безоружным!

— Зачем ты пришёл?

— Да знаешь, как-то соскучился и решил, что нужно бы встретиться перед войной...

Лицо Артура начало трястись в неконтролируемом мандраже, мышцы дергались, дыхание сбивалось, а магия Кирилла только усиливалась, сжимая его всё сильнее. Остатки кимоно на теле Артура продолжали стремительно исчезать, ткань распадалась и растворялась в воздухе, оставляя его на растерзание снегу, который сыпался без остановки и обжигал холодом тело, проникая в каждую рану, в каждый открытый участок кожи, усиливая боль до предела.

— Превосходное зрелище, я так не улыбался даже перед смертью отца! — говорил Персей, приближаясь. Его шаги были медленными, уверенными, цепи тянулись за ним, оставляя следы, которые сразу же исчезали.

— Почему... ведь мама любила тебя больше всех... — начал Артур. Его голос дрожал, но слова пробивались сквозь напряжение. — Ты был самым желанным ребёнком... почему?

Кирилл перестал идти и опустил оба клинка на землю — цепи перестали звенеть, а лезвия вонзились в снег и замерли. Снег вокруг стал идти слишком медленно и не был столь обжигающим, кружась в танце между собой и тихо падая на сугробы. Ветер стих, пространство сжалось, оставляя их вдвоём в центре этой пустоты. Даже дыхание стало слышно отчётливо, каждое движение воздуха приобрело вес. Персей стоял неподвижно, опустив взгляд, и на мгновение вся его уверенность ушла, оставив за собой тишину, в которой звучали только редкие удары его сердца. Его пальцы чуть дрогнули и цепи тихо сдвинулись по снегу, но он не поднял их.

— Вместе с мамой... — начал Кирилл. Его голос стал тише, но в нём появилась тяжесть, которую невозможно было скрыть. — Умер и я! А вместе с тобой... — его глаза чуть намокли. — Умрёт и последний, кто называет меня по имени!

Он резко направил свои клинки с земли прямо в тело Артура — цепи натянулись, лезвия сорвались вперёд, разрезая пространство, и в последний момент перед тем, как они вошли в него... Он проснулся от движений рук по его лежащему телу.

— Просыпайся, уже не так много времени осталось! — сказала Ингрид, присев около него на кровати. Её голос звучал бодро, но в нём проскальзывало лёгкое напряжение, которое она не пыталась скрыть.

Комнатка отдыха была небольшой — с парочкой ширм, тянущимися из свечек благоуханиями и китайскими картинами на стенах. Тёплый свет мягко ложился на поверхности, создавая ощущение уюта, которое резко контрастировало с тем, что творилось за пределами этой комнаты. Артур присел около Лифановой и начал тошно протирать свои глаза. Его дыхание было неровным, остатки сна ещё цеплялись за сознание, а в голове размыто отдавались образы, которые он не успел до конца осознать. Он уснул уже в своём торжественном образе для концерта.

— Ты что, и спишь в одежде? Ну ты конечно жесткий хастл! — смеясь сказала Ингрид. Она чуть наклонилась вперёд, рассматривая его внешний вид, и покачала головой.

— Ты что ли без неё сопишь под одеялком? — часто моргая спросил Артур, пытаясь окончательно прийти в себя.

— Естественно — тело во сне должно дышать... А вот в этом оно даже в реальности подышать не может! — она перевела свой взгляд на платье.

На ней было красивое роскошное розовое платье с открытыми плечами — оно изящно блестело и сидело на ней так, описывая всю её стройную фигуру. Ткань мягко переливалась при каждом движении, а линия плеч подчёркивала её осанку и уверенность. Артур внимательно посмотрел на неё, задержав взгляд чуть дольше обычного.

— А мне даже нравится. Выглядишь как императрица!

— Может ты в нём пойдешь на выступление, а мне своё пальто отдашь?! — нахмурившись попыталась накинуться на Артура Ингрид. Она резко подалась вперёд, но в её движении было больше игры, чем настоящего раздражения.

— Ладно, ладно, извини! — выставив перед собой руки и хохоча сказал Артур. — Но оно и правда красивое.

Ингрид на секунду замолчала, её взгляд смягчился, а затем она отвела его в сторону.

— Орлену тоже понравилось... — сказала Ингрид. — Жаль его сегодня не будет, и он его не увидит!

Артур сразу стал серьёзнее — сон окончательно отпустил его, и мысли собрались в одно целое.

— А где он? — спросил он.

— Написал, что Анна его куда-то опять послала, так что она придёт сегодня без охраны!

— Вот как... — коротко ответил он, и в этом ответе чувствовалась лёгкая настороженность.

Дверь в комнату открылась, и в проёме показался запыхавшийся Лено в чёрном костюме-тройка и золотыми украшениями на шее и пальцах. Он остановился на пороге, переводя дыхание, и быстрым взглядом окинул комнату.

— Вы чего тут сидите? Гости уже начали в холле собираться!

Артур и Ингрид одновременно повернули головы в его сторону и несколько секунд молча смотрели на него — их взгляды были одинаково оценивающими и слишком серьёзными для такой ситуации.

— Что, что-то не так? — с сомнением спросил Лено, чувствуя, как его уверенность начинает проседать.

— А почему с нами разговаривает темнота? — спросила Артура Ингрид, не сводя взгляда с Лено.

— Сам не знаю, тоже не могу понять откуда голос тянется! — спокойно ответил Артур, слегка наклонив голову, будто прислушиваясь.

Они посмотрели друг на друга и громко засмеялись. Смех разрядил напряжение, заполнил комнату, оттолкнув остатки тяжёлых мыслей. Лено смотрел на них и расстроено говорил:

— Чёртов Ригони, говорил же, что нужен лиловый костюм...

Глава 21

Холл театра был забит людьми под завязку — тысяча именитых лиц со всего Нового Мира Михаил пригласил на премьерное выступление своей дочери. Пространство гудело от голосов, смеха и негромких разговоров, в которых переплетались сделки, обсуждения и намёки на будущие союзы. Известные учёные, самые лучшие кузнецы, владельцы бутиков, клубов и люди из верхушек города заполняли зал, создавая плотную, почти неподвижную массу. Каждый взгляд был внимателен, каждый жест выверен, и вся атмосфера ясно давала понять — сегодняшний вечер не для всех. Здесь не было случайных людей, только те, кого допустили, те, кто был нужен, те, кто входил в круг избранных.

Артур с Ингрид вышли за Лено из комнаты и пошли по холлу средь этих людей. Поток гостей расступался неохотно, иногда кто-то узнавал их и задерживал взгляд, иногда кивал, но большинство просто наблюдало, оценивая. Где-то мелькали знакомые лица, кто-то совсем был неизвестен Артуру, но в этом потоке он внезапно уловил знакомый лай, пробивающийся сквозь гул, и еле различимый голос:

— Артурчик...

Он повернулся на этот возглас и, протиснувшись сквозь нескольких людей, быстро оказался ближе к источнику. Там стояли Генри и Настёна в дорогих костюмах, которые сидели на них непривычно строго, а на поводке дёргался Дружок, который, заметив хозяина, почти сорвался, тянувшись к нему всем телом.

— Генри, и тебя позвали! — сказал Артур, подойдя и обняв его.

— Ну а как по-другому то, я этих Рокки модернизирую чуть ли не каждый день, поэтому и получил два приглашения! — ответил Генри, похлопав его по спине и отступив на шаг.

Артур тут же наклонился к Дружку, и тот, завидев его ближе, начал активно тянуться к нему, издавая довольные звуки.

— Ну а ты как, друг мой пушистый? — Артур начал почесывать его за ушком, на что тот ласково выл и пытался лизнуть ему руку. — Не капризничал?

— Та не, он теперь со мной спит, потому что одна бейба слишком сильно… надавила мне на яйца... — смущённо отвечал Генри, отводя взгляд.

— Сам виноват! — сразу же ответила Настёна, не давая ему оправдаться.

— Эй, давай только не здесь... — пробормотал Генри, оглядываясь по сторонам.

— Ладно, думаю увидимся после концерта! И да, по поводу его... — Артур вновь кинул взгляд на пёсика, задержавшись на нём чуть дольше.

— Не переживай, меня все эти войны не касаются, а этого доги тем более! — пожав плечами сказал Генри.

— Спасибо! — сказал Артур и развернулся, уходя обратно в поток людей.

Он уже почти вернулся к Ингрид и Лено, когда его вновь окликнул голос, только теперь женский и совсем близкий:

— Войнов...

Артур остановился и обернулся. Перед ним стояла Анна в дорогом красном платье, которое подчёркивало её уверенность и холодную собранность. В её руках вместо привычной для такого образа сумочки находился один из ланч-боксов Орлена, на котором красовался рисунок оперного театра — этот предмет сразу выбивался из общей картины и цеплял взгляд.

— Здравствуй, Аня! Выглядишь просто великолепно! — улыбнувшись сказал ей Артур.

— Правда?! — она чуть поправила локон своих волос и на мгновение смутилась. — Ну, спасибо.

— Непривычно видеть тебя с ланч-боксом — это обычно привычка Орлена носить с собой несуразный ящичек!

— Вот именно об этом нам и нужно поговорить, можем где-нибудь уединиться? — её голос резко стал серьёзным, и взгляд больше не оставлял места для шуток.

— А... ну, можем подняться на второй этаж, там мы сможем тет-а-тет воздух разрывать!

— Узнаю этот бездушный юмор... Пошли!

Она взяла его за руку и повела по лестнице на второй этаж, уверенно пробираясь через людей, не обращая внимания на взгляды.

В это время Лено у стойки с напитками взял себе бокал с вином и рассматривал весь зал напряжённым взглядом. Он не пил, а лишь держал бокал, медленно поворачивая его в руке, пока его глаза скользили по лицам гостей — он всматривался в каждого, фиксируя детали, движения, реакции, будто складывал в голове карту происходящего. Рядом стояла Ингрид, вокруг которой летали пара бабочек, тонких и почти прозрачных — они касались её плеч, растворялись в теле, и каждый раз после этого её взгляд становился чуть сосредоточеннее.

— Мастер, я так понимаю, не сможет прийти на праздник? — спросил, не отвлекаясь, Лено.

— Он с кровати встать не сможет даже если я всю свою энергию переведу на него... — ответила Ингрид. — Слабость его так и не отпустила.

— Жаль, он ведь всегда говорил, что хочет увидеть триумф Алисы...

— И он его увидит... — взяв за плечо Лено, сказал подошедший Михаил. — Я только что вышел от него и мысленной связью соединил нас, так что всё, что видят мои глаза — видит и он.

— Босс, вы как всегда на высоте! — восторженно сказал Лено.

— Поддерживаю! — добавила Ингрид.

— Благодарю, где Артур?

— На втором этаже с Нагорской о чем-то разговаривает. — указывая в их сторону ответила Лифанова.

— Ладно, продолжайте следить за всем! — хлопнув их по плечам, Михаил направился дальше, растворяясь в толпе так же уверенно, как и появился.

— И чем... после выступления думаешь заняться? — спросил Лено Лифанову, не отрывая взгляда от зала. — Я хочу взять реванш.

— Не сегодня, "нигерийский Надаль"! Ты забыл, что после концерта будет афтерпати? Там наши глаза боссу тоже будут нужны также, как и сейчас.

— Ладно, отстал. — надув щеки, продолжил анализировать гостей Лено, ещё внимательнее всматриваясь в лица, будто пытался выловить из этого потока что-то, что остальные пока не замечали.

На втором этаже, уперевшись на гранитные перила, Анна несколько минут что-то серьёзно рассказывала Артуру, не отводя от него взгляда. Её голос звучал ровно, без лишних эмоций, но каждая фраза ложилась тяжёлым грузом. Слова о произошедшем разрезали ту хрупкую оболочку праздника, в которую он только начал погружаться. Его лицо постепенно менялось, исчезла лёгкость, взгляд потемнел, а внутри снова начал раскручиваться знакомый холодный механизм. В голове всплывали обрывки недавних событий, лица, разговоры, детали, которые раньше казались незначительными, а теперь складывались в тревожную картину. Он стоял неподвижно, лишь крепче сжимая трость, пока пальцы не побелели от напряжения.

— Понятно... — единственное, что смог ответить Артур. — Тела то бедных шефов хоть нашли?

— Нет... Вместе со всем остальным превратились в пепел...

Артур напряжённо стукнул тростью по полу, не передавая никаких эмоций через лицо. Удар прозвучал твердо, разрезая пространство между ними. Анна чувствовала, как ему стало не по себе, но слова застряли внутри, не находя выхода. В этом разговоре не было места утешению, и она лишь молча стояла рядом, позволяя ему переварить услышанное. Обойдя несколько стоявших неподалёку людей, к ним подошёл Михаил и начал:

— Анна, спасибо что пришли! — он взял её руку и поцеловал. — Жаль конечно, что у Орлена не получилось присоединиться к нам, но... Ой, я не вовремя? — он кинул свой взгляд на Артура.

— Да нет, мы уже закончили! Пойду уже в зал, а вы тут говорите. — растерянно ответила Анна и удалилась от них в сторону vip-балконов.

Михаил кивнул ей в путь и встал на её место, смотря куда-то глубже лица Артура.

— Значит... Налсура и Алекса больше нет... — расстроенно упёрся на перила Михаил. — Я так и не поел стейков их фирменных...

— Кому есть дело до двух безобидных поваров? — тихо, но твёрдо вопрошал в воздух Артур.

— Думаю с этим разберётся уже корпус стражей... А нам нужно не вешать нос и попытаться всё же наслаждаться праздником. — хлопнув по спине сказал Михаил. — Мы отомстим за них, я тебе обещаю! И не только за них, за всех!

— Прости, но мне нужно побыть одному... — сказал нейтрально Артур.

— Понимаю. Не вешай нос и как прозвенит первый звонок — проходи на балкон! — ещё раз хлопнув по спине, Миша начал отстраняться.

Артур остался один и, закрыв глаза, начал копаться в своих мыслях, которые почти сразу вытолкнули его обратно на зимнее поле. Холод возник мгновенно, а снег под ногами начал двигаться, подчиняясь этому странному месту. Всё вокруг было знакомо и в то же время чуждо, пространство казалось бесконечным, но при этом сжималось вокруг него. Перед ним стояла та самая рыжая девушка из снов и, улыбаясь, смотрела на него. Её взгляд был спокойным, в нём не было ни удивления, ни спешки, будто она давно ждала этого момента. Волосы мягко колыхались от ветра, но сама она оставалась неподвижной, не поддаваясь ни холоду, ни времени. Он упал перед ней на колени, взял её за руку и спросил:

— Ответь мне наконец, что это всё значит? — девушка лишь улыбчиво смотрела на него, не проронив ни звука из уст. — Столько лет ни слова от брата, а тут он врывается ко мне в сон и начинает демонстрировать свою паршивую силу... ещё эти шефы... я снова начинаю сходить с ума...

— Не переживай... скоро всё скрытое станет явью... — девушка опустилась к нему и, вырвав аккуратно руку из его пальцев, положила её вместе со второй ему на щёки. — Ищи спасение в детях...

— В каких, у меня их нет...

Девушка посмотрела ему прямо в глаза, улыбнулась ещё шире и... Артур открыл глаза, услышав первый звонок в холле. Люди начали проходить в зал, двигаясь плотной, но спокойной толпой, направляясь к своим местам. Гул разговоров стал тише, движения упорядочились, и атмосфера постепенно менялась, переходя в ожидание. К нему поднялись Ингрид и Лено.

— Ну что, пойдём или ты хочешь отсюда весь балет смотреть? — ухмыльнувшись спросила Ингрид.

— Да-да... пойдёмте!

Артур присоединился к ним, и вместе они направились через коридор в сторону двери vip-балкона. Весь коридор был обставлен охранниками через каждые пять метров, так что даже воздух здесь казался проверенным и пропущенным через чьё-то холодное внимание. Взгляды цеплялись за каждого, кто проходил мимо, задерживались на долю секунды дольше положенного, пытаясь запомнить, зафиксировать, оставить след на каждом. Шаги Артура, Ингрид и Лено утопали в ковровой дорожке, но всё равно казались слишком громкими для этого места. Здесь не было суеты, не было разговоров — только контроль, доведённый до привычки.

Они подошли к двери, и двое охранников, синхронно поклонившись, открыли её без лишних движений, пропуская их внутрь. За порогом пространство будто сменило саму природу — напряжение коридора осталось позади, уступив место выверенному комфорту и театральной тишине. Внутри их встретили четыре просторных кресла, аккуратно расставленных так, чтобы между ними сохранялась дистанция, но при этом не терялось ощущение единства. Всё здесь было рассчитано: угол наклона спинок, расстояние до ограждения, даже свет, падающий с потолка мягкими полосами.

Артур занял место впереди, ближе к балюстраде, положив трость рядом и слегка наклонившись вперёд. Ингрид и Лено устроились позади, переглянувшись между собой, но не проронив ни слова — момент сам по себе требовал тишины.

С балкона открывался полный обзор на зал. Люди внизу ещё рассаживались, двигались между рядами, поправляли одежду, обменивались короткими репликами. Всё происходило спокойно, без лишней спешки, но в этом спокойствии уже ощущалось ожидание. Сцена, пока ещё тёмная, притягивала взгляды, как бездна, в которую рано или поздно придётся заглянуть.

Слева, на втором балконе, распахнулась дверь. Михаил появился быстро, но без суеты, и, заметив Артура, коротко кивнул ему. Артур ответил тем же, без улыбки, лишь слегка опустив подбородок, после чего снова перевёл взгляд вниз, в зал. Михаил занял своё место, скрестив руки перед собой, и на мгновение замер в ожидании «чуда».

На противоположной стороне Артур заметил Анну — она аккуратно поставила рядом с собой ланч-бокс, словно это была не просто вещь, а нечто привычное, почти домашнее, выбивающееся из общей строгости происходящего. Позади неё сидели Генри и Настёна, разговаривая вполголоса. Дружок, устроившись у края балкона, вытянулся вперёд и с явным интересом уставился на сцену, позволяя Анне время от времени гладить себя по голове. Эта сцена на секунду выбилась из общего настроения — в ней было что-то живое, простое, не вписывающееся в тяжесть последних событий. И это неожиданно заставило Артура едва заметно улыбнуться.

В этот момент свет в зале начал медленно гаснуть. Сначала приглушились дальние ряды, затем центр, и вскоре пространство погрузилось в мягкую темноту. Пара человек снизу неуверенно захлопала, но звук быстро подхватили остальные, превращая его в единый поток, который прокатился по залу и ударился о сцену.

Через мгновение в луч света вышла ведущая — женщина в возрасте, с планшетом в руках, она держалась уверенно, почти строго.

— Большой театр оперы и балета "Сибирский" приветствует всех гостей на премьерном представлении нового балета за авторством художественного руководителя театра! — аплодисменты усилились, в зале послышался свист одобрения, кто-то даже встал со своего места, не дожидаясь продолжения. — Михаил Киров. Балет в трёх актах "Одинокое озеро". Музыка Эдуарда Никитина. Первый акт — "Рождение". На сцене — Алиса Кирова!

Последние слова словно разорвали пространство. Зал вспыхнул аплодисментами, громкими, искренними, наполненными ожиданием. Михаил на своём балконе напряжённо скрестил руки перед лицом, не отрывая взгляда от сцены. Его губы едва заметно шевельнулись и выдали:

— Давай, доченька… не подведи…

Музыка заиграла в зале не сразу ярко — сначала едва уловимым дыханием струн, тонким, натянутым, готовая оборваться в любой момент. Скрипки протянули первую фразу, медленно, сдержанно, и за ними вступили виолончели, добавляя глубину и холод. Звук разливался по пространству, оседая в груди, не давая ни отвлечься, ни отвести взгляд. Это была не просто мелодия — это было состояние, в которое зал погружали без сопротивления. Свет на сцене остался приглушённым, лишь тонкая полоса холодного сияния легла на центр, и из этой полутьмы она появилась.

Алиса вышла почти незаметно, словно не шагнула, а выскользнула из самой музыки. Её движение началось с медленного développé — нога поднялась вперёд с идеальной точностью, задержавшись в воздухе на долю секунды дольше, чем позволяла физика, и затем мягко опустилась, не издав ни звука. Корпус оставался вытянутым, плечи расслаблены, руки раскрывались в port de bras плавно, не подчинясь мышцам и следовали за звуком.

Она двигалась по сцене маленькими pas couru, почти скользя, не оставляя следа, и в каждом шаге ощущалась осторожность. Когда музыка углубилась, Алиса остановилась, повернув корпус в сторону зала, и медленно подняла руки, проводя их через первую позицию во вторую, а затем выше, в мягкую пятую, но не довела движение до завершения — руки дрогнули, и это едва заметное отклонение от идеальной линии ударило сильнее любого резкого жеста.

Оркестр усилился. Вступили духовые, добавляя тяжести, и Алиса ответила на это серией медленных arabesque. Она вытягивалась назад, линия ноги уходила далеко за корпус, спина раскрывалась, но в этом раскрытии не было торжества — только напряжение, будто каждое движение требовало усилия, будто удерживать равновесие становилось всё сложнее. После второго arabesque она перешла в поворот — медленный, контролируемый pirouette en dehors, выполненный как продолжение мысли. Она завершила его не в устойчивой позе, а с лёгким срывом, позволив телу на мгновение потерять центр, прежде чем вернуть контроль.

Её танец не стремился к идеалу — он от него отступал, и именно это делало его живым. Когда в музыку вплелись низкие аккорды, Алиса опустилась в глубокий plié, почти до самой сцены, её пальцы коснулись пола, скользнули по нему, будто она искала опору, которой не было. Поднявшись, она резко провела рукой по воздуху, и этот жест стал первым по-настоящему острым в её партии. За ним последовала серия быстрых pas de bourrée, но даже в скорости чувствовалась скованность — движения не летели, а цеплялись за пространство.

Она повернулась спиной к залу, и на секунду всё замерло. Музыка остановилось в одном такте, удерживая напряжение, и затем, с новым вступлением скрипок, Алиса начала adagіo — медленное и растянутое. Её руки снова раскрылись, но теперь в них было больше тяжести, чем воздуха. Каждое port de bras проходило через тело.

Она поднялась на пуанты и задержалась, вытянувшись в высокую позу, и зал на мгновение перестал дышать. Баланс держался дольше, чем казалось возможным, и в этом удержании чувствовалось отчаянное желание не падать.

Артур смотрел на сцену, не моргая. Всё, что происходило перед ним, вытесняло из головы лишние мысли, но не приносило покоя — наоборот, только сильнее вскрывало что-то внутри. Он давно не видел такого танца — не выверенного до холодного идеала, не вычищенного до бездушной точности, а живого, дышащего, наполненного крошечными отклонениями, которые делали каждое движение настоящим. Алиса не просто исполняла, а проживала, и в этом проживании было что-то пугающе искреннее. Её линии не ломались, но иногда дрожали, её повороты не сбивались, но будто рождались в последний момент, а не заранее. И именно это держало взгляд Артура крепче любых эффектов — он не мог оторваться, даже если бы захотел.

На соседнем балконе Михаил следил за сценой так же пристально, но в его взгляде было другое. Там не было удивления — только напряжение, накопленное годами. Его пальцы медленно сжались в замок перед лицом, плечи чуть подались вперёд, и за стёклами очков начала проступать влага. Он держался до последнего, но одна слеза всё же сорвалась, скользнув по щеке —этого оказалось достаточным. Он тихо выдохнул, едва заметно кивнул самому себе и, не привлекая внимания, поднялся с кресла. Развернувшись, он покинул балкон и закрыл за собой дверь, оставляя музыку по ту сторону.

В коридоре звук сразу стал глуше, прошедший через толстый слой ткани. Михаил остановился на секунду, достал из внутреннего кармана платок и, не снимая очков, провёл им несколько раз по щекам. Дыхание постепенно выровнялось, плечи опустились. Он задержал платок у лица чуть дольше, а после чего убрал его обратно и уже собирался вернуться, как под подошвой что-то мягко, неприятно хлюпнуло, что заставило его замереть.

Медленно опустив взгляд, Михаил увидел, как из-под его туфли расползается тёмное пятно, впитываясь в ковёр — это была кровь. Она текла тонкой дорожкой из глубины коридора, не спеша, но непрерывно, оставляя за собой влажный след.

Он поднял голову и в конце коридора, со стороны лестницы, раздался протяжный металлический звук — скрежет, тянущийся по полу. Он повторился ещё раз, ближе и затем из полутьмы появилась она. Девушка шла прямо к нему, не ускоряя шаг, волоча за собой длинный золотой кибер-меч — его лезвие царапало покрытие, оставляя за собой рваную линию и разводя кровь в сторону. Её движения были ровными, почти спокойными, но в этом спокойствии ощущалось давление, от которого воздух становился тяжелее.

Михаил не отступил — он отпустил дверную ручку позади себя и сделал несколько осторожных шагов вперёд, навстречу. Его взгляд остановился на её лице. Глаза девушки горели золотом, излучая свет. Слишком ярко, слишком неестественно, чтобы это можно было принять за что-то живое. Взгляд был направлен прямо на него, и с каждым шагом напряжение в её лице нарастало, внутри неё что-то постепенно доходило до предела.

— Девочка… что ты тут делаешь?.. — голос Михаила прозвучал тихо, и в нём отчётливо слышалась тревога.

Ответа не последовало. Вместо этого воздух рядом с её плечом внезапно вспыхнул. Из искажения вынырнул маленький чёртёнок, зависнув в воздухе. Он быстро огляделся и остановил взгляд на Михаиле.

— Энди… это он? — спросила девушка, не отрывая глаз.

Чертёнок прищурился, наклонил голову, словно сравнивая.

— Нет, хозяйка! Этот выглядит как высокий лепрекон, а тот больше на истерзанного волчару похож!

— Кого вы…

— Эй, очкарик, тебе слова не давали, — перебил его Энди, не поворачиваясь.

Михаил замолчал, но не отвёл взгляд.

— Что мне с ним сделать? — девушка медленно подняла меч, укладывая его на плечо. Кровь с лезвия капнула на ковёр.

— Лишний свидетель нам не нужен, хозяйка.

— Поняла…

Чертёнок исчез так же резко, как появился, и в следующую секунду девушка сорвалась с места — её движение было резким, без подготовки, как выстрел. Пространство между ними сократилось мгновенно. Она оттолкнулась от пола, взлетела, занося меч над головой для удара. Михаил не отступил — его рука спокойно поднялась к лицу, и он снял очки. Линзы едва заметно блеснули, прежде чем оказались в его пальцах, и он поднял взгляд, смотря прямо на неё.

Их взгляды встретились в воздухе и золото в её глазах дрогнуло. Лицо, искажённое напряжением, на мгновение опустело — злость исчезла так же внезапно, как появилась. Рука с мечом осталась занесённой, тело продолжало движение вперёд, но в глазах уже была не ярость, а растерянность.

В тот самый миг, когда в коридоре столкнулись взгляды, на сцене что-то надломилось — лицо Алисы неестественно дрогнуло. Это было почти незаметно — лёгкий сбой в мимике, тень, пробежавшая по глазам, но вместе с этим её движение потеряло ту самую цельность. Рука, которая должна была продолжить линию, на долю секунды задержалась, и в этой задержке появилась фальшь. Тело всё ещё выполняло рисунок танца, но уже не жило в нём полностью. Артур резко подался вперёд, пальцы сжались на подлокотнике.

— Что-то не так…

Позади него одновременно вспыхнули часы Ингрид и Лено. Мягкое свечение пробежало по их запястьям, и оба почти синхронно опустили взгляды. На экранах мелькнули сигналы, короткие и тревожные. Они переглянулись и оба резко поднялись со своих мест.

— Следи за Алисой! — бросила Ингрид, уже разворачиваясь к выходу.

Михаил сидел на полу коридора, тяжело опираясь рукой о ковёр. Его дыхание сбивалось, каждый вдох давался с усилием, а кровь медленно пропитывала ткань рубашки, расползаясь от двух глубоких разрезов на торсе. Он закашлялся, и на губах выступила тёмная пена.

Девушка проходила мимо него, не ускоряя шаг и не оборачиваясь. Михаил с трудом поднял голову ей вслед и выговорил:

— Почему… ты не убила… меня?..

Она остановилась и не повернувшись ответила:

— Сама не знаю…

И снова пошла дальше. В этот момент дверь с балкона резко распахнулась, ударившись о стену.

— МИША!!! — в один голос вскрикнули Ингрид и Лено.

Ингрид сразу опустилась рядом с ним, не тратя ни секунды. Её руки вспыхнули мягким розовым светом, и из воздуха, начали появляться маленькие неоновые бабочки — они мягко опустились на раны, проникая внутрь, заполняя разрезы живой энергией.

— Держись… держись… — шептала она, не отрывая взгляда.

Лено уже стоял дальше — его взгляд нашёл фигуру девушки и гнев вспыхнул мгновенно.

— Сука, ты за это заплатишь! — он резким движением распахнул пиджак, и в его руках на мгновение появились два карабина. Цепи на его теле зазвенели, глаза засветились, и оружие исчезло, растворившись в нём. — «Духовные пули»…

Он выставил руки вперёд и пули начали вырываться прямо из его пальцев, плотные, сжатые сгустки энергии, несущиеся с яростной скоростью. Он не останавливался ни на мгновение, увеличивая темп, превращая пространство перед собой в непрерывный поток ударов.

Девушка остановилась, развернулась и подняла меч. Лезвие вспыхнуло золотом, и перед ней возник барьер — тонкий, но плотный. Пули врезались в него одна за другой, вызывая вспышки и треск, но Лено не давал ей ни секунды передышки. Сзади от Михаила поднялась Ингрид.

— Всё будет хорошо, Миша…

Она выпрямилась и одним движением разорвала на себе платье. Ткань разошлась, и в тот же момент воздух вокруг неё вспыхнул тысячами неоновых розовых бабочек, которые облепили её тело, формируя новый покров, переливающийся и живой. Татуировка розы на её животе загорелась ярким светом, откликнувшись на выброс силы. Она шагнула вперёд, встав рядом с Лено и протянула руку вперёд со словами:

— «Бабочки Тайшикутен»… МАКСИМАЛЬНЫЙ ВЫБРОС!

Тысячи бабочек сорвались с места — они ринулись вперёд единым потоком, закручиваясь в плотный рой, который врезался в барьер. Тот задрожал, покрылся трещинами, начал рассыпаться под натиском. Лицо девушки напряглось до предела — её рука, сжимавшая рукоять меча, начала кровоточить — бабочки уже прорывались сквозь защиту, разрезая кожу.

— Я долго… не протяну… — выдавила она, едва удерживая барьер.

Воздух рядом снова вспыхнул и появился Энди.

— Еся… КА-БУМ?

— Да, Энди… ка-бум.

В её второй руке возникла маленькая демоническая бомба — чёрная, с алым пульсирующим фитилём. На мгновение барьер ослаб и этого времени хватило чтобы метнуть бомбу вперёд. Лено продолжал стрелять, не сбавляя темпа, но Ингрид все же заметила движение — её взгляд резко опустился вниз.

— ЛОЖИСЬ!

Она схватила Лено за плечо, дёрнув его вниз. Бомба ударилась о пол — фитиль вспыхнул ярче и в следующую секунду пространство разорвало взрывом. Алая магия вырвалась наружу, заполняя коридор, сметая всё на своём пути, перекрывая звук, свет и дыхание. Даже в зале, где внешний шум почти полностью растворялся в акустике, грохот прорвался сквозь музыку и прокатился по пространству тяжёлой волной. Он ударил в стены, прошёлся по рядам, заставив людей вздрогнуть, обернуться, нарушив ту хрупкую границу, за которой искусство перестаёт быть безопасным. Алиса на сцене замедлилась, и это уже нельзя было скрыть ни светом, ни музыкой — её движение потеряло прежнюю непрерывность, в нём появилась пауза, лишённая смысла. Оркестр сбился, инструменты не замолкли полностью, но в звучании появилась неуверенность, а из зала раздался испуганный голос, не выдержавший напряжения: «Что это было?!»

Артур резко отвёл взгляд от сцены, словно вынырнул из чужого сна, и посмотрел на противоположный балкон. Там, у самого края, стоял Дружок, напряжённый, собранный, и его глаза были направлены прямо на него. Пёс не издавал ни звука, но его движения, короткие кивки, быстрые взгляды говорили больше любых слов. Артур понял все мгновенно и внутри что-то щёлкнуло. Он вскочил, не оглядываясь ни на кого, развернулся и быстрым шагом направился к выходу.

Дверь распахнулась, и коридор встретил его уже совсем другим миром: воздух был густым, пропитанным запахом гари и крови; стены были охвачены алой магией, которая расползалась по ним, разъедая покрытие; потолок местами обрушился, куски камня лежали на полу, двери в соседние комнаты были выбиты, искорёжены, и от прежнего порядка не осталось ничего. Артур остановился на секунду, быстро оценивая происходящее, и повернул голову вправо. Под грудой обломков, прижавшись друг к другу, лежали Лено и Ингрид, их тела были неподвижны, но они были живы — это ощущалось сразу, на каком-то глубоком уровне.

Он сделал шаг в их сторону, но слева, из глубины разрушенного коридора, прорезался истошный, неприятный голос, в котором было слишком много возбуждения и страха одновременно:

—Хозяйка, поднимайся, это он! Это он!

Артур мгновенно перевёл взгляд. Девушка поднялась из-под обломков, скинув с себя кусок бетона, и выпрямилась, будто боль не имела к ней отношения. Её взгляд сразу нашёл его и золото в глазах вспыхнуло сильнее.

Артур не колебался — его трость в руке дрогнула и в следующее мгновение вернулась в форму катаны, металл коротко сверкнул лиловым, когда он вытащил её из ножен. Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию, и, не замедляясь, с силой вонзил клинок в гранитную плиту под ногами. Пространство вокруг будто откликнулось на это — над девушкой начали сгущаться тучи, тяжёлые, плотные, не имеющие отношения к небу.

Она сразу поняла в чем же дело и реакция была мгновенной — сорвав меч с плеча, она метнула его вперёд, как бумеранг, не оставляя времени на завершение техники. Лезвие врезалось в катану Артура и с чудовищной силой разрубило её пополам. Металл разошёлся по сторонам без сопротивления.

Артур на секунду завис в пространстве. Для него это было не просто разрушение оружия — это было демонстрацией силы, к которой он не был готов. Он резко отбросил рукоять в сторону, мышцы на руках и лице напряглись, дыхание стало тяжёлым, но голос, вырывающийся из него, звучал ровно, будто шёл не от него самого.

— Три принципа танца… две стороны Инь-янь… одна возможность на жизнь… Опустошение…

Девушка шагнула вперёд, но в тот же момент за её спиной возникло нечто невидимое, плотное, как сама граница между мирами.

— «Убийственный барьер»…

Удар пришёлся мгновенно и барьер врезался в неё сзади, не давая времени даже на поворот. Её тело сорвалось с места и пронеслось через весь коридор, сметая обломки, и с грохотом выбило окно. Осколки разлетелись наружу, и она исчезла за пределами здания, вылетев в ночной притеатральный парк.

Артур проследил за этим полётом, его взгляд на секунду застыл в пустоте за разбитым проёмом, но затем он медленно повернул голову в сторону, откуда пришёл удар. По коридору спокойно, прямо и без спешки шёл мастер Лю Сонг. Его шаги не издавали звука, но каждый из них ощущался выбросом немыслимой силы. Его глаза горели белым светом, холодным и лишённым колебаний, а знак «Силы» на кимоно светился золотом. На нём не было ни тени боли, ни намёка на слабость несмотря на то, что еще недавно он должен был быть мёртв. Он подошёл к Артуру и остановился рядом, не глядя на разрушения вокруг.

— Помоги Инге и Лено встать, и вместе уносите Мишу отсюда.

Артур на секунду замялся, голос едва прорвался наружу.

— Мастер…

— Времени нет, исполняй. — в этих словах не было давления, но отказа в них тоже не существовало.

Лю Сонг двинулся дальше, не оборачиваясь, прошёл мимо и, не замедляясь, шагнул к разбитому окну. Его фигура исчезла в проёме, и в следующее мгновение он уже падал вниз, в парк, туда, где находилась девушка. Он приземлился мягко, почти беззвучно, но в этом приземлении не было времени на паузы — его тело сразу вошло в движение. Он не дал себе ни секунды на передышку. Пространство вокруг него дрогнуло, и первый барьер, невидимый глазу, но ощутимый всем вокруг, сорвался с его руки и врезался в девушку, которая ещё даже не успела полностью осознать, что происходит. Удар поднял её с земли и отбросил назад, словно она ничего не весила, и уже в следующую долю мгновения второй барьер настиг её, впечатав в ствол сосны. Дерево затрещало, кора разошлась под давлением, а её тело на мгновение вросло в древесину. Она не вскрикнула — просто не успела. Её спина с хрустом приняла на себя силу удара, дыхание сбилось, и она не могла даже открыть глаза, чтобы увидеть, что происходит дальше.

Лю Сонг не остановился — его шаг был коротким, но уверенным, и с этим шагом пространство перед ним снова сжалось. Новый барьер, куда более плотный, более тяжёлый, начал формироваться, словно сама реальность подчинялась его воле. Но на этот раз удар не достиг её — пространство перед девушкой исказилось, и из воздуха, разрывая его, вышла фигура. Высокий демон встал между ними, принимая удар на себя. Барьер столкнулся с демоническим клинком, который тот держал в руках, и разошёлся в стороны, разбрасывая волну энергии по парку. Земля под ногами дрогнула. Лю Сонг чуть приподнял уголок губ и сказал:

— А вот и ты… Энд’Гал…

В этот же момент, высоко над ними, в разрушенном проёме окна, Артур, не прекращая разбирать завал, почувствовал, как в кармане его пальто вспыхнуло тепло. Кулон засветился, и из складок ткани вырвался филин. Мотя не задержался ни на мгновение — его крылья разрезали воздух, и он устремился вниз, туда, где уже начиналась настоящая схватка. Артур лишь коротко проводил его взглядом, но руки не остановились, продолжая отбрасывать тяжёлые куски бетона.

В полёте Мотя начал меняться — его тело окуталось вихрем чёрных перьев, которые закручивались вокруг него плотным коконом. Ветер подхватил их, усиливая вращение, и уже через мгновение на месте птицы возникла человеческая фигура, которая мягко приземлилась рядом с Лю Сонгом. Мужчина выпрямился и его взгляд сразу нашёл демона.

— Где моя сестра, паршивец?! — голос был резким, без попытки сдержаться.

Энд’Гал медленно перевёл взгляд с мастера на нового противника и его голос менялся, переходя из неприятного писклявого в низкий, гулкий, звуки которого отдавались самой бездной.

— Двое на одного… это уже интересно… давно не виделись, Морвет…

— Я тебя ещё раз спрашиваю — где моя сестра? — голос Морвета стал тише, но напряжение в нём только усилилось.

— Сейчас ты отправишься прямиком к ней… вместе с этим стариком.

Демонический меч в руках Энд’Гала начал покрываться густой тёмной энергией, которая стекала по лезвию, как живая. Он поднял его перед лицом, и пространство вокруг него стало тяжелее. Морвет ответил тем же — его трость вытянулась, преобразившись в длинный магический посох, на вершине которого покоился резной филин. Тот оставался неподвижным, но от него исходило тихое, сдержанное давление. Он чуть повернул голову в сторону Лю Сонга, и на его лице появилась короткая, спокойная улыбка.

— Ну что, мастер… вы не против финального танца?

Лю Сонг стоял прямо, не отводя взгляда от демона — его дыхание было ровным, а свет в глазах лишь усилился.

— Ну… внучка уже станцевала на сцене свой первый танец… — его голос прозвучал спокойно, почти мягко, но в этих словах не было ни капли сомнения. — А нам пора станцевать в последний раз и отправляться навстречу к вечности…

Воздух между ними натянулся до предела, и сама ночь вокруг замерла, ожидая первого шага.

Глава 22

Посох Морвета вспыхнул тёплым светом, который собирался внутрь, уплотнялся, и сам воздух втягивался в его структуру, подчиняясь. Свет пульсировал в такт сердцу, медленно, но с нарастающей силой. Рядом с ним Лю Сонг уже собирал в ладонях нечто иное — пространство перед его руками начинало искажаться, сжиматься, становиться плотнее, чем должно было быть, и даже снег под его ногами чуть проваливался, не выдерживая давления невидимой массы. Энд’Гал же стоял напротив, не меняя позы, его улыбка была широкой, почти насмешливой, а алое свечение на клинке лениво стекало по лезвию, как кровь, которая не знала покоя. Они достигли предела все одновременно.

— Потанцуем, чертяга! — с лёгкой улыбкой бросил Лю Сонг, не сводя взгляда.

— С превеликим удовольствием! — ответил Энд’Гал, и в его голосе сквозила жажда.

Первый удар не был виден, но его последствия разорвали пространство перед Лю Сонгом. Невидимый барьер сорвался вперёд, сминая воздух, и ударил в Энд’Гала с такой силой, что снег под его ногами взлетел вверх. Демон не стал уклоняться — он шагнул навстречу и встретил удар мечом. Лезвие вспыхнуло алым, разрезая невидимую массу, и энергия разошлась в стороны, срезая верхушки ближайших сугробов и оставляя в снегу длинные рваные борозды.

В этот же момент Морвет исчез — его фигура растворилась в воздухе, и уже через мгновение он появился сбоку, у одной из лавочек, посох в его руках загудел, и из его вершины вырвался луч. Тёмно-белый поток энергии, окутанный вихрем чёрных перьев, сорвался вперёд, прорезая пространство и оставляя за собой рваный след в морозном воздухе. Энд’Гал повернул голову, и его меч проделал короткую дугу — луч столкнулся с клинком, и энергия разорвалась, рассыпаясь перьями и искрами, которые осыпались на снег и тут же исчезали.

Лю Сонг уже был рядом, стирая между ними пространство. Оно схлопнулось, и его кулак вошёл в грудь Энд’Гала разрывным ударом. Воздух вокруг смялся, звук исчез на долю секунды, и затем удар отбросил демона назад, ломая под ним скамью и вдавливая её в землю.

Энд’Гал не упал, а лишь скользнул по снегу, оставляя за собой глубокую линию, и остановился, вонзив меч в землю. Алое свечение вспыхнуло сильнее, и волна энергии вырвалась вперёд, разрезая пространство. Она шла низко, срезая всё на своём пути — снег, корни деревьев, деревянные лавки. Лю Сонг не стал уклоняться — перед ним возник барьер, плотный, как стена, и волна врезалась в него, разрываясь на части.

Сверху появился Морвет, материализовываясь в воздухе, уже в движении, а посох в его руках был направлен вниз. Луч сорвался из резного филина — усиленный и плотный, и ударил в Энд’Гала сверху. Демон резко дёрнулся в сторону, но энергия задела его плечо, прорезав его и выбросив в сторону поток алой крови, которая тут же растворилась в снегу.

— Неплохо, совёнок… — тихо произнёс он, и его улыбка стала шире.

Он исчез, растворившись в собственной магии, и в следующую секунду оказался за спиной Морвета. Клинок уже был в движении, описывая горизонтальный разрез. Морвет не обернулся — его тело просто исчезло в тот момент, когда удар должен был настигнуть его, и появилось в нескольких метрах дальше, у сосны. Он едва удержал равновесие, но сразу поднял посох, не давая себе остановиться.

Лю Сонг перехватил инициативу — его руки двигались быстро, но без суеты. Барьеры рождались один за другим, не давая Энд’Галу закрепиться на месте. Каждый удар сжимал пространство, вдавливал демона в землю, заставлял его двигаться, не давая ни секунды на накопление силы. Когда дистанция сокращалась, Лю переходил в ближний бой, и его кулаки превращались в инструмент разрушения — каждый удар стирал участок пространства, в который он приходился, ломая траектории движения и выбивая из равновесия.

Энд’Гал отвечал яростью — его меч пел, разрезая воздух, алые дуги расходились вокруг него, отталкивая атаки, рассекая барьеры, оставляя в воздухе шрамы. Он двигался быстрее, чем раньше, его шаги не оставляли следов, а атаки становились всё резче. Один из взмахов прорезал землю перед Лю Сонгом, и взрыв алой магии выбросил вверх куски льда и снега, заставляя мастера отступить на шаг. Этого хватило и Энд’Гал рванулся вперёд, концентрируя силу в одном ударе. Его клинок опустился сверху, и в этот момент Лю Сонг выставил перед собой обе руки — пространство между ними схлопнулось, и удар врезался в невидимую преграду, создавая волну, от которой затрещали ближайшие сосны.

Сбоку вспыхнул свет. Морвет снова появился и его посох уже был заряжен до предела. Луч вырвался вперёд, мощнее прежнего, плотнее, и ударил в Энд’Гала в тот самый момент, когда тот был скован столкновением с барьером. Удар прошёл насквозь, выбросив демона в сторону, через несколько деревьев, ломая их, как сухие ветки.

Энд'Гал медленно поднимался, стряхивая с плеч и рогов налипшие еловые иглы. Снег под его ногами хрустнул, когда он сделал шаг вперёд, возвращаясь в бой, и его взгляд, холодный и сосредоточенный, уже вновь цеплялся за силуэты противников. Но на мгновение он замер и в стороне, между соснами, он увидел, как неизвестный мужчина, укрывая Есению своей мантией, растворяется в воздухе. Это длилось всего секунду, но внутри демона что-то резко дернулось, сломалось и переключилось.

— Хозяйка... — голос его сорвался, становясь тонким, почти детским и чужим для той бездны, что говорила через него раньше.

— Не отвлекайся! — удар пришёл внезапно.

Нога Лю Сонга врезалась в его торс с такой силой, что тело Энд'Гала сложилось пополам и отлетело назад, пробив деревянный заборчик парка. Доски разлетелись в стороны, и он, перекатившись по снегу, оставил за собой длинную борозду, окрашенную алыми каплями. Он поднялся почти сразу, но уже не так уверенно. Лицо Есении всплывало снова и снова, перекрывая поле зрения, мешая сосредоточиться. Её взгляд, её тишина и её присутствие — это не было приказом и контролем. Это было хуже — было сомнением.

Энд'Гал сжал зубы, дернул плечом, пытаясь сбросить это ощущение, как назойливую тень. Его меч вспыхнул алым светом, разрезая воздух, и он рванулся вперёд, вновь врываясь в бой, но теперь он уже запаздывал.

Лю Сонг двигался быстрее — его шаги были точными, короткими, лишёнными лишних движений. Каждый взмах руки создавал невидимый барьер, который срывался с ладони и бил в Энд'Гала под разными углами. Они ломали ритм, сбивали дыхание и заставляли тело демона постоянно защищаться, не давая ни секунды на полноценную атаку.

Морвет не отставал от них — его фигура исчезала и появлялась в разных точках поля, между соснами, над лавочками и за спиной противника. Посох в его руках светился всё ярче, и каждый выстрел, вырывающийся из него, оставлял за собой шлейф из темно-белых перьев. Эти лучи прожигали пространство, оставляя в воздухе дрожащие, искажённые следы.

Энд'Гал отбивался изо всех сил — его меч двигался с яростью, алые всплески магии разлетались во все стороны, срезая ветки сосен, разбивая лавочки, рассекая землю. Один из взмахов прошёл так близко к Морвету, что перья на конце плеч вспыхнули, опалённые энергией. Но Морвет уже исчез и снова появился в стороне, выпуская новый луч.

Темп нарастал: снег под ногами превращался в месиво, изрытое ударами; воздух гудел от столкновений сил; деревья вокруг трещали, скидывая на землю тяжёлые шапки снега, которые мгновенно разлетались от очередных ударов.

Энд'Гал всё чаще пропускал — сомнение в его разуме делало своё дело. Он видел движения, но реагировал на долю секунды позже. Он чувствовал атаки, но не всегда успевал их полностью блокировать. Его дыхание стало тяжелее, движения — чуть менее точными. И он это понимал, что злило и бесило его. И лицо Есении вновь всплыло перед глазами.

— Хватит... — прошипел он себе, резко взмахнув мечом и разрезая перед собой пространство алой дугой, отбрасывая Лю Сонга назад.

Но этого было уже недостаточно. Лю Сонг лишь отступил на шаг, тут же возвращая себе позицию. Его взгляд стал ещё жёстче, и он видел этот надлом, используя его. Бой уже давно вышел из-под контроля Энд'Гала и теперь это была истинная охота на демона. Несколько минут непрерывного давления сделали своё — Энд'Гал вновь оказался в открытом положении. Его внимание сместилось на Морвета, который только что появился справа, и он, не задумываясь, рванулся к нему, занося меч для удара — это и стало ошибкой.

Лю Сонг сократил дистанцию за мгновение, его шаг был почти незаметен, а тело — собранное в одну точку. Ладонь, в которую он сжал всю силу своих барьеров, дрожала от концентрации. Пространство вокруг неё начало сжиматься, искажаться, словно готовясь схлопнуться внутрь. Удар был направлен прямо в сердце. В этот же момент Морвет почувствовал это решение и его посох вспыхнул ослепительным светом. Он не сдерживал больше свою силу и выплеснул её без остатка. Луч сорвался с конца посоха, утопая в вихре тёмно-белых перьев, и врезался в Энд'Гала, накрывая его полностью. Магия разрывала, прожигала и давила, лишая возможности даже поднять меч для защиты.

Энд'Гал закричал, но звук утонул в гуле энергии. Его тело дернулось, застыв под этим напором, и он не мог сделать ничего. Когда поток наконец ослаб и свет начал гаснуть, его обугленный силуэт ещё стоял, пошатываясь. И в этот момент к нему уже стремительно и без колебаний летел Лю Сонг. Удар ладонью, собравшей в себе всю разрушительную силу барьеров, должен был завершить всё, но в голове мастера прозвучало:

— Твоё время вышло...

Его глаза расширились и тело остановилось не по его воле. Рука замерла в воздухе, не дойдя до цели всего на долю мгновения. Энд'Гал через боль и остатки прожигающей его магии медленно поднял голову, и улыбнулся. Меч в его руках поднялся вверх — алая энергия хлынула в него, концентрируясь, собираясь в один последний, предельный импульс. Он опустил его вертикально... И фатальный разрез прошёл чисто. Тело Лю Сонга разделилось на две части, и снег под ними мгновенно окрасился в тёмный, густой цвет.

Морвет увидел это и замер, не в силах сделать ни шага вперёд, ни вдохнуть глубже, чем позволяла сжавшая грудь боль; перед его глазами, в холодном свете ночи, лежало рассечённое тело Лю Сонга, и в этот момент вся выстроенная внутри него структура рушилась, оседая тяжёлым грузом, от которого невозможно было избавиться, посох в его руках дрогнул, свет на его конце погас и перестал откликаться так, как прежде, и Морвет медленно опустился на колени, опуская голову, скрытую под капюшоном, позволяя тишине на мгновение заполнить пространство между ними.

Энд'Гал, тяжело дыша, развернулся к нему, каждое движение давалось через боль, тело его ещё не восстановилось после удара, но в голосе уже не было той надломленной писклявости, он стал грубее и глубже, словно снова пробивался наружу истинный голос бездны, и с усмешкой, в которой сквозила усталость, он произнёс, глядя на склонившегося мага:

— Не свезло напарником, да колдун? — слова его прозвучали хрипло, но уверенно.

Морвет не поднял головы, но его голос, тихий, собранный из остатков воли, всё же прорезал воздух, медленно, будто каждое слово вытягивалось из глубины:

— Его судьба была предопределена "вечностью", он должен был это чувствовать внутри себя... Но я не часть этого пути и волен, поэтому... — на этих словах посох в его руках окончательно исчез, растворившись, и он вытянул вперёд руку, в которой начала собираться последняя, иссушающая его изнутри энергия, она стекалась в его пальцы, заставляя их дрожать, но он не отводил взгляда, вкладывая в этот последний жест всё, что ещё оставалось в нём.

Над Энд'Галом начали возникать тёмные силуэты — сначала едва заметные, но с каждой секундой их становилось больше, сумрачные филины кружили вокруг него, ускоряя движение и превращая воздух в плотный вихрь, в котором пространство начинало дрожать и искривляться, создавая ловушку, из которой не было выхода, их крики сливались в нарастающий гул, давящий на сознание, но демон стоял, не отступая, лишь сильнее сжимая рукоять своего меча. И в этот момент из глубины клинка раздался голос, тихий, но проникающий прямо в сознание:

— Часть тебя живёт в той девчонке, не стоит жалеть себя, сын Бездны... — слова эти прошли через него, оставляя за собой странное ощущение ясности, и алая энергия начала стекаться к мечу, сгущаясь, уплотняясь и превращаясь в плотный, тяжёлый слой силы, который обволакивал лезвие, искажая воздух вокруг него, заставляя даже свет тускнеть рядом с этой концентрацией.

Энд'Гал медленно поднял меч вверх, и с этим движением вихрь филинов начал рассыпаться, их тела разлетались, растворяясь в воздухе, освобождая пространство перед ним, и когда последние тени исчезли, перед ним стоял Морвет, вытянув руку вперёд, в пальцах которой пульсировала собранная до предела энергия, готовая сорваться в любой момент, и между ними не осталось ничего лишнего — только два предела, готовых столкнуться.

В одно и то же мгновение, не ожидая друг от друга, они произнесли одни и те же слова, и в этих словах было всё — усталость, принятие и благодарность за прожитое:

— Спасибо за второй шанс в этом мире, Дарья Войнова... — и сразу после этого их силы сорвались навстречу друг другу.

Поток Морвета вырвался вперёд, сжатый в тонкий, но предельно насыщенный луч, в котором переплетались тёмные и светлые оттенки, сопровождаемые разлетающимися перьями, в то время как Энд'Гал отпустил меч, и вся накопленная в нём алая энергия обрушилась вперёд, превращаясь в плотную, разрывающую всё на своём пути волну, и в точке их столкновения пространство не выдержало и вспышка разорвала ночь.

Энергия взметнулась вверх и в стороны, формируя огромный купол, который за доли мгновения накрыл весь парк, воздух внутри него сжался, а затем взорвался наружу, ломая всё, что находилось внутри: сосны, стоявшие десятилетиями, разлетались на щепки, их стволы рвались; лавочки и дорожки исчезали, не оставляя после себя даже обломков; снег испарялся мгновенно, обнажая землю, которая тут же чернела, трескалась и уходила вглубь.

Ударная волна прокатилась дальше, но, достигнув границ театра, натолкнулась на невидимую преграду, и в этот момент вокруг здания вспыхнули защитные щиты, впитывая в себя остатки энергии, перераспределяя её, не позволяя ни одному осколку силы проникнуть внутрь, и всё, что могло бы разрушить его, растворялось в этих барьерах, оставляя сам театр нетронутым.

Когда свет угас, а гул стих, энергия перестала рвать пространство. На месте некогда живого, ухоженного парка не осталось ничего, кроме выжженного поля, чёрной, потрескавшейся земли, над которой медленно поднимался пар, и в этой мёртвой тишине не было больше ничего кроме следов от столкновения сил, уничтожившего всё, что было здесь раньше.

За всем этим через окно наблюдал Артур Войнов — его силуэт отражался в холодном стекле, за которым ещё недавно бушевала разрушительная сила, а теперь осталась лишь мёртвая, выжженная пустота; он медленно поднял руку и приложил ладонь к стеклу, пытаясь дотянуться до того, что уже ушло, и в его голосе было место только тяжёлой дани уважения.

— Спите спокойно, мастер...

Он отступил от окна, и взгляд его сразу же вернулся внутрь комнаты, где жизнь держалась на тонкой, натянутой до предела нити; на кроватях, разнесённых друг от друга, лежали Ингрид, Лено и Михаил — их тела были изломаны, дыхание сбивалось, грудь поднималась с усилием, но вокруг Михаила медленно кружили бабочки, их крылья мягко светились, затягивая глубокие раны, сшивая плоть, не давая ей окончательно сдаться, и в этом мерцании уже можно было уловить слабое возвращение жизни, в то время как рядом с другими работал Генри, его движения были точными и быстрыми, инструменты в его руках блестели в тусклом свете, он без остановки зашивал раны.

Дверь в комнату резко распахнулась, ударившись о стену, и внутрь ворвалась Алиса — её дыхание сбивалось, глаза были переполнены слезами, которые она даже не пыталась сдерживать, и, заметив Михаила, она тут же рванулась к нему с криками:

— ПА-ПА...

Она схватила его за руку, прижала к себе, и Михаил медленно повернул голову в её сторону — его взгляд был тяжёлым, мутным, но в нём всё ещё сохранялось узнавание, и в этом взгляде было достаточно, чтобы удержать её от полного падения. Артур подошёл ближе, он остановился рядом, положив одну руку на плечо Алисы, а вторую — на грудь Михаила, словно связывая их в этот момент в одну точку.

— Алиса... ты была... великолепна!

— Папа, не говори сейчас об этом, твоя жизнь важнее любых танцев! — голос её дрожал, слова ломались, слёзы текли непрерывно. — Артур... Он сможет нормально жить?

Артур на секунду задержал взгляд на Михаиле, оценивая его состояние, замечая мельчайшие признаки жизни, которые могли дать хоть какую-то надежду.

— Конечно, Алиса Михайловна, он будет бегать ещё дальше всех нас и...

— Не лгите мне... Я вижу вас насквозь...

Генри, не отвлекаясь от работы, лишь чуть повернул голову — его руки продолжали двигаться, точно и уверенно, даже когда он заговорил.

— Жить будет, но сколько будет восстанавливаться — это другой вопрос! Все-таки хоть и бабочки своё дело сделали и закрыли прямой проход к сердцу, он успел потерять много крови из него, и восстановить его полностью будет той ещё морокой!

Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом, и Алиса, не выдержав, опустила голову, прижимаясь к руке Михаила ещё сильнее — её плечи начали дрожать, а плач стал глубже и прерывистее.

— Понятно...

Михаил, собрав остатки сил, медленно поднял вторую руку и осторожно коснулся её головы, его пальцы с трудом слушались, но он всё же начал гладить её — медленно и мягко, как когда-то гладил её в детстве перед сном.

— Доченька... не плачь. Я же ещё не умер, не нужно... хоронить меня раньше времени!

— Я... — слова давались ей с трудом, она задыхалась от собственных эмоций. — Не смогу без тебя и дня прожить!

Михаил открыл глаза чуть шире, и его взгляд стал чуть яснее, он сосредоточился, не столько на внешнем, сколько на внутреннем, направляя своё внимание глубже — туда, где слова не требовали звука, и их сознания соприкоснулись, начав разговор, который не слышал никто, кроме них двоих.

— Алиса, прекрати рыдать! Тебе уже сказали, что всё будет хорошо!

— Я не могу, отец... Для меня это слишком большой удар... Я не привыкла видеть родного человека в таком положении, и я чувствую, как твоё сердце борется за жизнь...

— Не обращай на это внимание. Я обязательно выживу и напишу для тебя ещё не один балет, слышишь меня?

— ...Слышу…

Постепенно её дыхание выровнялось, слёзы перестали литься так бурно, и она, не отрываясь от его руки, словно укоренилась в этом положении — её тело обмякло, напряжение ушло, уступив место усталости, и, так и не двигаясь, она медленно провалилась в сон, продолжая держаться за него, будто даже во сне боялась отпустить.

Генри, выпрямившись после работы, с лёгким хрустом в спине отступил от кровати Ингрид, вытирая руки и бросая быстрый взгляд на результат своей работы, в котором читалась усталость, но и удовлетворение от того, что удалось вытащить их всех с самого края; он говорил привычно живо, стараясь разбавить тяжесть происходящего, хотя голос его всё равно слегка проседал от напряжения.

— Так-с, леди-бабочка, твою прелестную грудь я зашил, а тому громиле вколол адреналинчику, чтобы он смог из себя вытащить стволы и отдохнуть нормально!

Ингрид, едва приоткрыв глаза, с усилием повернула голову — её дыхание всё ещё было неровным, но в нём уже чувствовалась жизнь.

— Спасибо... тебе...

— Не трать напрасно слов, а просто отдыхай! — он отвёл от неё свой взгляд. Артур, пойдём проветримся! Не будем мешать леди и джентльменам регенерировать!

Артур коротко кивнул, отпуская Михаила, но тот, собрав последние остатки сил, окликнул его, не поднимая головы — его голос был слабым, но в нём звучала твёрдость, не допускающая сомнений.

— Артур... отомсти ей за меня... за мастера... за всех нас...

Артур остановился на долю секунды — его взгляд стал тяжелее, но он лишь кивнул, не произнеся ни слова. За дверью его встретила Анна вместе с Дружком, который сидел у её ног, опустив уши и глядя на хозяина грустным взглядом, чуть завывая. Следом вышел Генри, прикрывая за собой дверь и сразу же продолжая разговор, не давая тишине затянуть их глубже в мысли.

— На них в ближайшее время можно не рассчитывать — я еле-еле смог зашить раны от взрыва.

— Мда, война началась раньше, чем мы думали... — с ноткой разочарования сказала Анна.

— Но мы не можем знать наверняка, в чьих интересах действовала эта девчонка. — скрестив руки, сказал Артур

— А что, если эта гёрл сама всё это продумала? — закуривая сигарету, предположил Генри.

— Ты теперь, значит, и маленьким девочкам дорогу переходишь? — спросила, переводя свой взгляд на Артура Нагорская.

— Я её знать не знаю, а вот чертёнок и то, что из него впоследствии выросло, я уже где-то видел.

— Дрался он точно никак япошка! — добавил Генри. — Да и больше похож был на какого-то славянина, который помидор объелся!

— То есть кроме "Трёх драконов" у нас теперь есть враги демонического происхождения?

— Трудно сказать, но девочка явно не простая! Мне нужно срочно съездить в одно место! — утвердительно проговорил Артур.

— То есть хочешь нас здесь оставить одних без своих призрачных мечей? — нахмурив бровь, остро спросила Анна.

— Единственный, кто может хоть что-то знать про настоящих демонов, увы, не живёт под мостом около твоего клуба...

— Эй, эй, давайте потише. Если сюда явится кто-то ещё — мы постараемся сдержать их, пока Турик не вернётся. И если он всё узнает, мы только от этого выиграем!

Разговор повис в воздухе, уступив место короткой паузе, в которой слышалось только спокойное дыхание Дружка — он обвёл всех взглядом и остановился на Артуре, слегка наклонив голову, одобряя его решение, и даже высунул язык, сбрасывая напряжение, которое повисло между людьми. Анна глубоко выдохнула, словно отпуская внутреннее сопротивление, и сделала шаг вперёд.

— Ладно, езжай! — она приблизилась и легко поцеловала его в щёку, задержавшись на мгновение чуть дольше, чем требовалось, прежде чем отступить. — Только если не вернёшься к следующему дню...

— Эх… Знаю.

Они без лишних слов обменялись короткими кивками, после чего Анна отошла в сторону, уже доставая телефон и переключаясь на другой разговор с кем-то по телефону. Генри тем временем подошёл ближе к Артуру, наклонившись чуть вперёд и понизив голос, в его интонации появилась почти заговорщическая мягкость.

— А эта бестия до сих пор тебя любит...

— Видимо так...

Артур уже собирался двинуться дальше, но Генри резко окликнул его, заставив остановиться.

— Подожди! — он подошёл ближе и в его взгляде мелькнула вина, которую он не пытался скрыть. — Настёна не успеет сковать тебе новую катану, так что в этот раз я не смогу тебя выручить, прости!

Артур лишь слегка качнул головой, принимая это без лишних слов.

— Не волнуйся! Я знаю, где достать ещё одну. — он бросил короткий взгляд на Дружка и подмигнул ему, а тот, поняв всё без слов, дважды быстро моргнул в ответ. — Присматривай за ним и не давай больше ему колбасу, а то он разжирел.

— А... хорошо... — Генри перевёл взгляд на пса, прищурившись, и с лёгкой усмешкой наклонился к нему. — Йо, доги, не мог перед хозяином живот втянуть? — Дружок в ответ лишь весело протянул короткий вой, в котором не было ни капли стыда, только довольство жизнью. — Понял тебя...

Пока Артур, погружённый в собственные мысли, медленно шёл к машине, позволяя тишине заполнить его голову и закрывая глаза, чтобы хоть на мгновение отстраниться от происходящего, на другом конце мира, в скрытом от посторонних глаз помещении, Есения осторожно приходила в себя; её веки дрожали, моргание было частым, прерывистым, и каждый раз, когда она открывала глаза, реальность словно перескакивала, не давая зацепиться за целостную картину — сначала размытые силуэты, затем три детские фигуры, сидящие рядом с ней, с закрытыми глазами — они тихо перешёптывались между собой. Их разговор резко оборвался, когда в помещении раздался строгий, уверенный голос, разрезавший пространство без лишнего усилия.

— Хватит вам, отойдите от неё!

Есения продолжала моргать, пытаясь сфокусироваться, и мир вокруг постепенно начал собираться в единое целое, кадры перестали дёргаться так резко, и вскоре перед ней уже стоял мужчина, протягивая чашку с водой, его движения были спокойными и выверенными, а голос — мягче, чем раньше.

— Выпей, тебе сразу же станет лучше!

Она с небольшой паузой взяла чашку, пальцы её всё ещё плохо слушались, и сделала несколько осторожных глотков, ощущая, как прохлада воды проходит по горлу, возвращая чувствительность телу; мужчина смотрел на неё с лёгкой, почти отеческой улыбкой, не отводя взгляда, и когда её зрение наконец прояснилось, она смогла рассмотреть окружающее пространство полностью. Помещение оказалось заполнено техникой, повсюду стояли компьютеры и рабочие станции, экраны которых мягко светились в полумраке, провода тянулись вдоль потолка, спускались вниз, переплетались между собой, обвивая всё вокруг, создавая ощущение живого организма.

После осмотра её взгляд вновь вернулся к мужчине, и теперь она смогла рассмотреть его внимательнее — чёрная мантия скрывала большую часть фигуры, а седая борода придавала ему образ чего-то древнего, и в этот момент в ней сработал инстинкт, и она резко отдёрнулась назад, напрягаясь.

— Спокойно, дитя, я не хочу тебе навредить!

— Кто вы... такой?

— Тебе моё имя ничего не даст, ведь ты только недавно появилась на свет, а вот твоему компаньону, возможно, оно было бы известно! Жаль только сейчас он не функционирует, потому что его основная часть умерла!

Есения вздрогнула — её взгляд сразу стал более живым, тревога прорезала остатки слабости.

— Как?! Энди...

— Да, дитя, его внешняя оболочка решила отдаться полностью бою, и основа его сознания соединилась с «вечностью»...

— Что такое «вечность»?

— Тебе ещё рано знать о таком! Отдыхай сколько сможешь, а потом я тебе всё расскажу...

Слова его звучали спокойно, но в них была точка, не допускающая продолжения, и Есения почувствовала, как усталость снова начинает накрывать её — веки тяжелели, сопротивление быстро таяло, и, не в силах удержаться, она вновь закрыла глаза, укрывшись небольшой наволочкой, и погрузилась в глубокий, тёплый сон, в котором не было ни боли и тревоги.

Мужчина отступил от кровати, позволяя детям снова приблизиться, и они, не издавая лишнего шума, вновь нависли над ней, внимательно разглядывая её лицо, пытаясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок выражения. Он прошёл дальше по помещению, туда, где техника становилась плотнее и экраны складывались в единую систему. Он остановился у одной из панелей, когда из тени к нему донёсся голос, в котором сквозило недоверие и лёгкая насмешка.

— И зачем ты её спас, Громов? — спросил его Роман Князев.

— Потому что она может стать нашим союзником и предать своего отца! — ответил спокойным голосом Сергей.

— Поражён твоей уверенностью, откуда такое умозаключение?

— Ну ты же предал того, кто вернул тебя к жизни!

Эти слова попали точно в цель, и Роман Князев на мгновение замялся, отводя взгляд, его уверенность дала трещину, пусть и всего на секунду.

— В ней смешан интересный гибрид крови и магии… Она та, кто может повести этот мир в лучшее будущее, чем её дед, а тем более дядя!

— То есть ты не веришь, что формула Артура действенная? — подняв брови, спросил Роман.

— Пока она сотворила на свет только ублюдков, которые хотят нас всех перебить и создать своё общество "избранных", и, как понимаешь, мы с тобой в него не входим. А вот она... сможет стать новым мессией и восстановить порядок, зарубая любые попытки войны на корню!

— Ты слишком много мечтаешь, Громов, неужели спокойная жизнь в Норт-сити так сильно влияет на людей, что они сходят с ума?

— Я лишь хочу, чтобы мой друг и его друзья покоились спокойно...

Громов перевёл взгляд в сторону, где над одной из панелей висела в рамке голографическая фотография, мягко мерцающая в полумраке, на ней Акима Китака стоял у священной японской арки, спокойно улыбаясь и наблюдая за первым поцелуем молодожёнов — Клемента и Майи Кировой, и в этом взгляде, направленном в прошлое, было больше смысла, чем во всех словах, сказанных им ранее.

— Постарайся не вляпаться в никакую заварушку, и установи контакт с Орленом Нагорским!

Князев резко повернул голову, и в его взгляде вспыхнуло гневное недоумение. Черты лица исказились, губы сжались в тонкую линию, а пальцы на мгновение сжались в кулак.

— Эта падаль бинтовая была против меня, а ты теперь хочешь, чтобы я играл по их правилам?

Громов не повысил голоса — он продолжал стоять у приборной панели, опираясь ладонью о холодный металл, и посмотрел на Романа спокойно и устало.

— Если хочешь остаться в живых, то другого пути у тебя нет! — ответ прозвучал жёстко, без тени сомнения. В этих словах не было угрозы, а только констатация факта, от которого нельзя было отвернуться.

Князев стиснул зубы так сильно, что на скулах проступили напряжённые линии. Его взгляд метнулся в сторону, ища там выход, которого не существовало. Внутри него поднималась дикость — тяжёлая, горячая, разрывающая мысли на куски, подталкивающая к сопротивлению, к разрушению и к привычному пути силы. Но в этот раз он не сделал шаг вперёд, а только резко и тяжело выдохнул, сказав:

— Как скажешь, Громов...

Слова дались ему с усилием, и в них звучало не согласие, а вынужденное подчинение. Его силуэт дрогнул, тени вокруг него сгустились, и в следующий момент он исчез, растворившись в темноте. Лишь тонкая линия огня на полу осталась после него, медленно угасая и оставляя после себя слабый запах гари.

Тишина вернулась, заполняя пространство плотным слоем, в котором даже дыхание казалось лишним. Сергей не двинулся с места ещё несколько секунд — он слушал эту тишину, проверяя, действительно ли Князев ушёл. Затем его плечи едва заметно опустились, и он медленно повернулся обратно к столу. Голографическая рамка лежала там же, мягко излучая свет. Он подошёл ближе и взял её в руки осторожно и бережно. Свет от проекции лёг на его лицо, выделяя каждую морщину, каждую тень усталости, накопленной за годы.

— Видели бы вы своего сына… — тихо произнёс он, глядя на Клемента и Майю. — Он так же силён, как и вы! А ваша внучка… — продолжил он, едва слышно. — Как она танцует… — на мгновение его губы дрогнули, и он глубже вздохнул и чуть крепче сжал рамку, переведя свой взгляд на Акиму. — Ну, друг… А твой отпрыск всё такой же… упрямый, — в его голосе не было насмешки — только тяжесть предчувствия. — И вскоре поплатится за все свои действия…

Глава 23

Сильная метель накрыла этот Мир плотной стеной, запечатывая пространство в холоде и гуле ветра, усиливая напряжение, которое после последних событий не отпускало ни на мгновение. Артур вёл машину по уже знакомому маршруту, не отрывая взгляда от дороги и не позволяя себе ни секунды слабости. Он не закрывал глаза, не передавал управление автопилоту, держал всё под собственным контролем. Мысли давили изнутри, наслаивались одна на другую, но среди этого шума неизменно оставался один образ — демон, разрубивший Лю Сонга надвое и утащивший за собой в мир иной Морвета — этот момент застрял в сознании и не отпускал. Лицо Артура оставалось напряжённым, сосредоточенным, пальцы крепко сжимали руль, не давая себе ни малейшего послабления.

Он двигался сквозь метель, прорезая её корпусом машины, мимо тёмных массивов деревьев и возвышающихся сопок, которые терялись в снежной пелене. Дорога заняла несколько часов, и когда впереди показался хутор, Артур без промедления снизил высоту и аккуратно приземлил машину прямо у входа. Двигатель ещё продолжал работать, когда к окну уже подбежали два пана и начали стучать, сдерживая силу, но не скрывая спешки. Артур сразу же его опустил и спросил:

— Моё почтение, паны, что стряслось?

— Пан Артур, це срочно! — быстро заговорил Микола. — Там Ольгерд у хате старосты помирает!

— Что?!

Артур мгновенно заглушил двигатель, поднял дверь машины и выскочил наружу, не тратя времени ни на что лишнее. Он сорвался с места и побежал к дому старосты. Центральная площадь встретила его тревожной картиной — на снегу лежали тёмные сгустки крови, которые девчата методично сметали в сторону. Они заметили Артура, бросили на него короткий, тяжёлый взгляд и сразу вернулись к работе, не останавливаясь.

Он ускорился и через несколько мгновений уже стоял у входа в хату. Дверь распахнулась, и внутри его встретил жар печи и запах крови — взгляд сразу упал на Ольгерда. Тот лежал на полу у самой печи, с отрезанной рукой, тело его было залито кровью, дыхание шло тяжело и рвано. Рядом стояла маленькая девочка и тихо читала молитву — её голос звучал ровно и сосредоточенно, а слова стягивали раны, удерживая жизнь внутри.

— Ольгерд! — Артур быстро подошёл к нему и опустился рядом.

— Здрав будь, Артур… — хрипло ответил тот, поворачивая голову. — Якими долями к нам залетел?

— Что произошло? Где твоя рука? — голос Артура стал жёстче, в нём прозвучало напряжение.

— Та за це не беспокойся… — Ольгерд тяжело втянул воздух. — Сейчас Каролина ещё чуть побалякает, и я её регенерирую… А отрезав мне её поганий хлопец… заявился сюда без приглашения… даже не дал голову свинтить с плеч… — в его голосе мелькнула короткая усмешка.

— Кто это был?

— Назвался Персеем… — внутри Артура всё сжалось. Мысли на мгновение остановились, и в сознании вспыхнул образ брата, пришедшего к нему во сне. Этот образ резко встал на место, связывая происходящее в единую линию. — Казав, что ему нужен староста… — продолжил Ольгерд. — Но настроен он был не добре…

Девочка закончила молитву, поклонилась и тихо вышла из хаты. Ольгерд сразу же напрягся, приподнялся, махнул плечом в сторону, и отрезанная рука начала восстанавливаться — плоть собиралась обратно, кости вставали на место, кожа затягивалась, пока всё не вернулось в прежнее состояние.

— Вот теперь усе нормально! — он выдохнул и сел ровнее.

— А где сам староста? — спросил Артур, не отрывая взгляда.

— Та он же не дурень оставаться у хуторе при таком деле. Скрылся за полем. Небось у того рыцаря на горе ошивается.

— А тот мужчина?

— Все хаты обошёл, ничего не добыл, забрался на крейсер и улетел со своим шабашем.

— Ну хоть никого больше не тронул…

— Та и не получилось бы! Паны могут выглядеть старыми, но дерутся они гарнее, чем многие думают.

Артур кивнул, быстро обрабатывая услышанное.

— Рад, что все живы. Пойду поищу старосту!

— Давай… — Ольгерд устало откинулся. — А я пока отдохну, да стол накрою… горилки из погребка достану.

Артур коротко кивнул, развернулся и вышел из хаты. Метель сразу окутала его, скрывая пространство впереди. Он не замедлился и направился к тропинке, ведущей к горе. Взяв факел, он вышел на неё — она уходила вперёд через заснеженное поле, теряясь в плотной пелене метели. Огонь дрожал на ветру, бросая неровный свет под ноги, выхватывая из темноты только ближайшие шаги. Он не замолкал ни на секунду, через каждые несколько шагов поднимая голос и пробивая им пространство перед собой.

— Староста… Староста… Всё закончилось!

Ответа не было. Ветер уносил слова сразу после того, как они срывались с губ, разрывал их и гасил в бесконечном шуме. Артур продолжал идти, не сбавляя темпа, не давая себе права остановиться. Взгляд был направлен вперёд, туда, где должна была быть гора, но перед ним оставалась только белая стена.

С каждым шагом тропинка теряла очертания — снег засыпал её быстрее, чем он успевал продвинуться вперёд. Ступни проваливались всё глубже, сначала по щиколотку, затем выше, затрудняя движение, заставляя тратить больше сил на каждый шаг. Тело постепенно тяжело наливалось усталостью, дыхание сбивалось, превращаясь в резкие, короткие вдохи. Холод пробирался внутрь, сжимал грудную клетку и делал каждый вдох болезненным.

— Староста… — голос стал ниже и обрывался на ветру. — Выходите…

Он не останавливался. Ноги двигались через усилие и нарастающее сопротивление. Мышцы начинали подводить, движения теряли чёткость, но он продолжал давить вперёд.

— Ста… роста… — слова начали рваться. — Вы… ходите…

Дыхание сорвалось окончательно — воздух входил рывками, не давая наполнить лёгкие. В какой-то момент нога не выдержала нагрузки и резко ушла вниз — колено врезалось в снег, тело накренилось вперёд. Артур удержал равновесие, сжимая факел, и попытался подняться, опираясь на вторую ногу. Он опустил голову, схватился рукой за бедро и дёрнул вверх, стараясь вытянуть себя из снежной ловушки, но нога не поддавалась.

Он повторил движение ещё раз, но усилия не давали результата. Снег держал крепко, затягивал глубже, не позволяя вырваться. Вторая нога начала терять опору и вскоре тоже ушла вниз. Артур опустился на оба колена, и тяжесть собственного тела начала давить его ещё глубже.

— Ну давай… вставай… вставай…

Он говорил это себе, с усилием выталкивая слова сквозь сбившееся дыхание. Руки дрожали, хватка ослабевала, но он продолжал пытаться, снова и снова, без пауз. Снег поднялся до пояса, холод стал плотным, тяжёлым и обволакивающим. Тело переставало слушаться, силы уходили слишком быстро. Дыхание стало прерывистым, грудь сжималась, и каждый новый вдох требовал усилия. Голова опустилась ниже, взгляд упёрся в белую массу перед собой, и он пытался подняться ещё раз, но движение вышло слабым и сразу погасло.

В этот момент впереди раздался глухой рык. Звук прорезал метель и сразу приблизился — тяжёлый и уверенный. Артур не смог поднять голову, но почувствовал, как что-то большое остановилось прямо перед ним. Тёплое дыхание коснулось лица, затем грубая морда упёрлась в его лоб и начала медленно обнюхивать.

— Артур… Что ты здесь делаешь?

Голос прозвучал низко и чётко, перекрывая ветер. Артур с усилием поднял голову. Перед ним стоял медведь — старый, измотанный, с тяжёлой осанкой. Его шерсть была поседевшей, густой, а глаза светились холодным голубым светом, в котором читалась ясность и сила.

— Староста… — голос Артура дрогнул. — Мне нужны… ответы… снова…

Медведь смотрел на него строго, не двигаясь несколько секунд. Затем медленно поднял лапу и одним мощным движением разогнал снег вокруг. Сугроб рассыпался в стороны, давление исчезло, и Артур почувствовал, как тело освобождается. Он смог встать — ноги дрожали, но держали его. Перед ним сквозь метель проявилась гора — её контуры стали чёткими, а ступени, ведущие наверх, уходили вверх ровной линией.

— Ты знаешь, где таятся все ответы. Пойдём.

Медведь развернулся и направился вверх, тяжело переставляя лапы, не оборачиваясь. Артур на мгновение задержался, перевёл дыхание и, не давая себе времени на раздумья, пошёл следом, сжимая факел и поднимаясь по ступеням за старостой. Поднимаясь все выше, Артур плотнее закрыл лицо плащом, защищаясь от ветра, и, не сбавляя шага, заговорил, удерживая голос на уровне, который мог пробиться сквозь метель:

— Староста, что вы знаете о настоящих… демонах?

Медведь двигался впереди, тяжело переставляя лапы, и ответил не сразу, будто перебирая в памяти старые знания.

— Знаю только, что несколько таких в нашем мире существует, но не более!

Артур сделал ещё несколько шагов, чувствуя, как напряжение внутри только усиливается.

— А имя Энд’Гал вам что-нибудь говорит?

Медведь остановился — его массивное тело замерло на ступенях, и он медленно повернул морду в сторону Артура.

— Это… самый могучий из них… — голос стал ниже. — Его сила в перерождении. Даже если он умрёт, через десять лет он восстановит силы и вновь сможет действовать.

Он вновь двинулся вверх.

— Но для этого ему нужен проводник. Тот, кто станет для него «тюрьмой». Внутри такого сосуда он копит силу, пока не сможет вернуться.

Мысль в голове Артура вспыхнула резко и не оставила пространства для сомнений: «Девочка и есть тот самый сосуд…».

Оставшийся подъём дался тяжело, но они всё же достигли вершины. Ветер здесь бил сильнее, срывая снег с поверхности и закручивая его в плотные потоки. Рыцарь сидел на своём месте, неподвижный, покрытый ещё более толстой коркой льда — поверхность полностью скрыла форму оружия, и уже невозможно было различить, что он держит в руках. Артур подошёл вплотную и, не тратя времени на сомнения, произнёс громко:

— Открой мне путь к утерянному несколько десятилетий назад и дай силы соединиться с ним!

Ответа не последовало. Лёд остался целым, ни единой трещины не появилось на поверхности, а тишина затянулась. Староста наблюдал со стороны и через несколько секунд произнёс:

— Он не хочет с тобой говорить… Он… зол на тебя!

Артур резко повернул голову.

— Что?! Почему?

В этот момент свет в глазах рыцаря вспыхнул — холодное сияние прорезало ледяную маску, и голос, лишённый тепла, прозвучал прямо перед ним:

— Ты не уберёг своего брата от пути отца…

Реальность разорвалась и Артур оказался в поле из своих снов. Пространство было открытым, лишённым границ, а под ногами лежала ровная поверхность, уходящая в даль. На нём было синее кимоно, ткань которого плотно прилегала к телу, не сковывая движения. Ветер здесь был другим — ровным и постоянным.

Перед ним стояла высокая фигура в тяжёлых доспехах: поверхность металла была покрыта черепами — их пустые глазницы светились холодным голубым светом; в руках она держала огромный рунический топор, по лезвию которого проходили светящиеся символы — они двигались, переливаясь, наполняя оружие внутренней силой; из-под короны спадали длинные рыже-седые волосы, а взгляд был прямым и давящим.

— Ты… не достоин того оружия, за которым пришёл…

Она не стала ждать ответа и её тело сдвинулось вперёд резко и точно. Топор поднялся над плечом и сразу же обрушился вниз по прямой траектории — удар был направлен в центр, без лишних движений. Артур среагировал мгновенно, оттолкнулся ногами и ушёл в сторону. Лезвие прошло рядом, разрезая пространство, и в месте удара поверхность под ногами треснула, оставляя глубокий след.

Она не остановилась. Поворот корпуса, шаг вперёд, и второй удар пошёл по дуге снизу вверх. Артур отступил назад, чувствуя, как расстояние сокращается слишком быстро — уклонение стало единственным вариантом. Он сместился в сторону, едва избегая контакта.

Топор двигался без пауз — каждый замах переходил в следующий. Удары шли под разными углами, перекрывая возможные направления отхода. Она контролировала дистанцию, не давая ему возможности восстановить дыхание или занять позицию. Давление нарастало с каждой секундой.

Артур отступал, делая короткие шаги, затем резкий рывок в сторону, снова уходя от очередного удара. Лезвие проходило в нескольких сантиметрах, срезая пространство рядом. Он не пытался контратаковать — любая попытка остановиться означала бы конец. Её движения стали жёстче, быстрее, а удары — тяжелее. Топор опускался сверху, затем сразу же разворачивался и шёл по горизонтали, заставляя Артура прыгать назад. Он приземлился и сразу же сделал перекат, уходя от следующего замаха, и поднялся на ноги, продолжая держать дистанцию.

Она шагнула вперёд и нанесла удар сверху с полной силой. Артур оттолкнулся назад, но лезвие задело землю перед ним, и волна силы разошлась по поверхности, сбивая равновесие. Он едва удержался на ногах, но не остановился. Дыхание стало тяжёлым, но он продолжал двигаться.

Она не давала ему передышки — каждый новый удар закрывал предыдущий, создавая непрерывное давление. Пространство вокруг постепенно покрывалось следами от её атак, и безопасных зон становилось всё меньше. Артур понимал — он не может победить в этом состоянии.

Она продолжала давить, не давая ни секунды на восстановление, замахи становились плотнее, траектории перекрывали пространство, и Артур двигался уже на пределе, реагируя не на сами удары, а на их начало. Шаг в сторону, резкий откат назад, прыжок через линию атаки, приземление и сразу новый уход, тело работало на инстинкте, дыхание сбивалось, руки тяжелели, но он продолжал держаться. Очередной замах пошёл снизу с резким разворотом корпуса, и в этот раз он не успел полностью уйти, лезвие задело его и выбило из равновесия, тело сорвалось и рухнуло в снег. Девушка сразу оказалась рядом, топор опустился к его горлу и холод лезвия прижался к коже, после чего она начала медленно вести его в сторону, прорезая шею. Артур схватился за древко обеими руками, удерживая его, не давая углубиться дальше, напряжение в руках достигло предела, дыхание сбилось окончательно, и в этот момент их взгляды встретились. Его глаза с гетерохромией зафиксировались прямо на ней без страха и попытки отвернуться. Её лицо изменилось — напряжение ушло, а взгляд стал другим, осмысленным, и движение остановилось. Лезвие замерло у его горла, а затем она убрала топор в сторону.

Артур тяжело выдохнул, воздух с хрипом вышел из груди, рана на шее начала затягиваться, кровь перестала течь. Девушка стояла над ним, наблюдая, и её силуэт начал терять чёткость, постепенно растворяясь в воздухе. Перед тем как исчезнуть полностью, она произнесла тихо и ясно:

— Образумь Кирилла, и не дай ему совершить самую большую ошибку в своей жизни…

Её фигура рассыпалась и исчезла, оставив после себя пустоту, в центре которой появился камень. На его поверхности были высечены иероглифы, означающие «Судьбу». В камень была вонзена катана Сыбуяши, и от её лезвия исходило ровное голубое свечение, заполняющее всё пространство.

Артур поднялся, шагнул вперёд и остановился перед клинком. Взгляд скользнул по рукояти, по линии лезвия, по самому камню, в который он был вбит.

— Гриша… Клемент… Я чувствую ваши руки на рукояти…

Свет усилился — он стал плотнее, глубже, и в следующий момент из катаны вырвались четыре духа. Женские силуэты, лишённые физической плотности, окружили клинок, зависли рядом с ним, их движения были плавными, но внутри ощущалась сила. Они находились в полусне, но их голоса звучали чётко, проникая прямо в сознание.

— Только истинный мастер меча сможет не сломать «нас»…

— И «мы» больше не собираемся идти по рукам как проститутки!

— «Мы» предназначены лишь для единственного…

— И «нас» очень легко ранить своими словами, ведь «мы» всё слышим!

Артур протянул руку и коснулся рукояти. Пальцы сжались, и он потянул вверх.

— Поаккуратнее… мы слишком нежные…

Мысль вспыхнула сразу, чёткая, связанная с прошлым.

«Каждая катана имеет свою душу, и если её не раскрыть, она сломается от первого удара…»

Артур сжал рукоять крепче.

— Гриша не смог раскрыть эту силу… а Клемент и не пытался… ему нужно было только оружие…

— Не упоминай при нас этих двух обалдуев!

— Они обошлись с нами не по-мужски…

Голоса переплетались, но он уже не отвлекался на них — внимание было сосредоточено на клинке. Он напряг руки, в теле поднялось усилие, и в этот момент его глаза загорелись голубым светом.

— Ой, посмотрите, он сейчас родит…

Духи рассмеялись, но Артур не остановился. Он взялся за рукоять обеими руками, сжал её и направил в неё свою силу — магия пошла через тело в клинок, и рукоять ответила. Она приняла поток, начала впитывать его, откликаясь на каждое усилие.

— Давно у «нас» такого не было…

— Да считай никогда…

— ЕЩЁ!

Он усилил давление — мышцы напряглись до предела, зубы сжались, и движение началось. Катана медленно пошла вверх, выходя из камня.

— Великолепно… поддай жару!

— Как приятно…

— Это он… тот самый мастер меча!

— ЕЩЁ-Ё-Ё!

Тело Артура начало дрожать от перегрузки. Поток силы увеличивался, вены засветились голубым неоновым светом, напряжение перешло за границы допустимого. Вокруг начали появляться другие призраки — без лиц, без эмоций, без воли. Они окружили пространство, наблюдая молча за тем, как он продолжал тянуть. С каждым сантиметром сопротивление росло — боль разливалась по телу, концентрируясь в руках и груди. Вокруг глаз начали проступать трещины, свет изнутри прорывался наружу.

— Ради всех… кого я знаю… — голос сорвался, но он не остановился. — Я пожертвую своим… РАЗУМОМ!

Рывок и катана вышла полностью. Камень разорвало на части, осколки разлетелись в стороны, энергия хлынула наружу. Артур стоял, держа клинок поднятым вверх, и свет заполнил всё вокруг.

Духи девушек начали двигаться — их формы потянулись друг к другу, сливаясь в единый поток. Их голоса превратились в протяжный звук, наполненный наслаждением и силой. Поток закрутился, сжался, и в следующий момент перед Артуром снова стояла рыжая девушка. Её доспехи исчезли и на её теле было платье, лёгкое и текучее, но наполненное той же силой королевы смерти. Образ изменился, стал цельным, завершённым. Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Привет, Артур! Можешь звать меня Василиса… или как пытался звать твой брат Гриша — Васька!

— Так значит, ты и есть душа катаны? — тяжело выдыхая, спросил Артур, всё ещё удерживая клинок, в котором пульсировала сила.

— В точку, дорогой мой.

— Ты меня чуть не убила!

— Было за что. — она тихо хихикнула и прикрылась веером с изображением черепов. — Ты не смог раскрыть душу своей катаны до конца, и нужно было проверить, насколько ты готов раскрыть меня.

— Так та девушка из снов…

— Всё верно — отражение души твоей бедной лиловой катаны. Она не могла мыслить сама и говорила тебе только то, что ты хотел услышать.

— А ты говоришь от своего имени?

— Конечно. Я же не просто так для тебя вырядилась в платье. — Василиса улыбнулась, глядя прямо на него. — Я теперь навечно твоя, Артур…

Пространство дрогнуло и разорвалось — поле исчезло, и он резко вернулся в реальность. Артур открыл глаза и обнаружил себя в хате старосты. Воздух был тёплым, печь тихо гудела, наполняя помещение жаром. Ольгерд поднимался из погреба, держа в руках бутылку горилки, а староста сидел у огня и подбрасывал дрова, внимательно следя за пламенем. Артур медленно поднялся, проводя рукой по лицу.

— Самоповторы какие-то уже начались…

Он замер и в руке ощущался вес. Взгляд опустился вниз, и он увидел катану в белых ножнах, сквозь которые пробивалось мягкое голубое свечение, пульсирующее в такт его дыханию.

— Проснулся наконец? — хрипло произнёс староста, не оборачиваясь. — Я за тебя переживал. Но, видимо, встреча прошла как надо, раз ты теперь при оружии.

— Да… Я конечно чуть не умер, а в остальном всё отлично. — Артур потянулся, ощущая, как тело возвращает контроль. — Сколько я проспал?

— Да недолго. Я ещё стол не успел накрыть. — Ольгерд поставил бутылку на стол. — Но галушки уже почти готовы, можем сесть и отметить твоё возвращение с гарным оружием.

Артур покачал головой, встав и уже разворачиваясь к выходу.

— Спасибо, но мне нужно ехать. Всё, что мне было нужно, я узнал. Времени мало.

— Ну ё-моё, Артур, ты чего? Як мы без праздника-то?

— Пускай едет. — староста произнёс это спокойно, но твёрдо. — Времени у него и правда немного. Ещё успеем попировать после его победы, — он повернул голову и коротко подмигнул.

Артур кивнул, принимая это без лишних слов, и вышел из хаты, направляясь к машине и не оглядываясь. Староста некоторое время смотрел на дверь, затем перевёл взгляд на Ольгерда, который уже уселся за стол.

— Как только уедет, и мой след скроется — возведите барьер вокруг хутора и скройтесь от мира.

Ольгерд замер, не успев проглотить кусок, и закашлялся.

— Староста… а вы-то куда?

— Вечность зовёт меня, а на её зов не отвечать нельзя!

Ольгерд выдохнул тяжело, опуская взгляд.

— Ох ё…

— Теперь ты за главного. — староста поднялся и подошёл к нему. — И эта хата теперь твоя! — он положил руку ему на плечо, сжав её крепко. — Служи правдой этим людям. И защищай до последнего вздоха.

Ольгерд кивнул, выпрямляясь.

— Не беспокойтесь, староста. Усе будэ гарно!

Староста ответил коротким кивком и вышел из хаты. Снаружи он остановился на мгновение. Машина Артура уже поднималась в воздух, набирая высоту. Староста проводил её взглядом, затем медленно развернулся и направился к краю хутора, ближе к лесу. Его тело изменилось в движении, кости перестроились, форма сменилась, и через несколько секунд на месте человека стоял волк — седой, крупный и с тяжёлым магическим взглядом. Он поднял голову и протяжно завыл — звук разошёлся по округе, пронзая метель и уходя далеко за пределы хутора. В последний раз он посмотрел назад и сказал:

— Гриша… я иду за тобой…

Он сорвался с места, уходя в лес. Следы тянулись за ним ровной линией, пока не исчезли в глубине тьмы. Тем временем Артур уже поднялся выше — машина разрезала воздух, уводя его прочь. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида: хутор оставался позади, огни в окнах ещё горели, но вокруг них уже начинала стягиваться невидимая преграда. Пространство искажалось, закрывая это место от внешнего мира.

— И правильно делаете… — тихо произнёс он. — Прощайте, хуторчане.

Он отвернулся от зеркала и направил машину вперёд, увеличивая скорость. Метель постепенно оставалась позади, а впереди уже вырисовывался путь обратно в Сиб-сити.

В это же время, на одном из авиаскладов на окраине Норт-сити, Роман Князев, подсвечивая себе путь огнём из золотой руки двигался вперёд, осматривая стеллажи и анализируя каждую деталь. Через пару минут его хождения он увидел, как под его ногами начали собираться бинты, стремясь вперёд. Роман ехидно улыбнулся и пошёл за ними. В центре склада бинты сформировали человеческое тело и принесли из неоткуда красный плащ и перед Князевым встал Орлен, сразу скрестивший руки и смотрящий на него с осуждением.

— Привет-привет, подонок... — сказал ему Роман. — Давно не виделись… — Орлен напряг глаза еще сильнее. — Ну хватит тебе, ты же согласился встретиться, а значит не дуешься на меня! Да и вообще я здесь должен дуться, ведь ты тоже помог Кирову весь город занять с моей смертью, — Орлен махнул ему рукой. — Давай забудем все старое и будем говорить о настоящем, — Орлен пожал плечами и показал пальцем знак вопроса. — Вот, уже лучше! Я слышал, что премьера балета дочери Михаила закончилась трагедией и полгорода стоит сейчас на ушах из-за девочки с её ручным демоном... — Орлен покачал головой в подтверждение. — Я готов вам помочь в этой войне и присоединится к вам, несмотря на прошлое... — Орлен изобразил своим телом истошный смех, приложив руку к животу. — Не надо только хиханьки-хаханьки устраивать, я серьёзно говорю! У вас что, слишком много союзников чтобы воевать против гнусных япошек? — Орлен раздумчиво помотал голову. — Вот видишь, поэтому я вам нужен! Тем более что их воеводу я знаю как облупленного и смогу победить одной левой!

— Ах ты ж ублюдок... — донеслось из тени.

На Романа тут же прыгнул с магической волной из посоха Кашимо и встал перед ними.

— Наш господин тебя вернул к жизни, рискуя своей, а ты смеешь его предавать?!

— Понимаешь, Кашимо, этим миром правят те, в ком сила, а не тот, кто ест роллы по утрам и молится трём статуям драконов.

— Сейчас ты поплатишься за все свои слова, паршивая шавка... — посох Кашимо начал светится сильнее, накапливая энергию.

— Ну что, поможет мне великий мастер бинтов в битве с одним из сильнейших бойцов клана «Трёх драконов»? — спросил Роман Орлена, и тот с секундной паузой согласился, приняв боевую стойку.

Кулаки Романа загорелись еще сильнее огнём, и он сделал резкий выпад вперед, чувствуя как сила магии заполняет его руки и выстреливает наружу языками пламени. Орлен рядом с ним распустил свои бинты, которые начали стремительно двигаться, обвивая пространство вокруг, готовые защищать союзника и ограничивать маневры Кашимо. Первый удар Романа с огненной волной был подкреплён движением Орлена: бинты вспыхнули, обвивая врага, заставляя его отступить, а каждая новая порция магических лент подталкивала Кашимо к краю склада.

Кашимо мгновенно реагировал, взмахивая посохом, из которого выливалась мощная водяная магия. Поток воды с силой хлынул на Романа и бинты Орлена, смыкаясь в вихревой поток, который ударял по их щитам и отбивал назад. Роман увернулся, подскакивая в сторону, а бинты Орлена пытались обвить водяной поток, перекрывая его движение, создавая гибкую, но прочную преграду. Кашимо перемещался с неимоверной скоростью, перекатываясь и отталкиваясь посохом — каждый его удар вызывал всплеск воды, способный разрезать воздух и создать мгновенное давление на противников.

Скоординированные действия Романа и Орлена создавали постоянное давление на Кашимо. Роман стремительно подлетал к нему с двойными ударами кулаков, каждый из которых наполнялся огнем и ударной волной, вынуждая Кашимо блокировать или маневрировать, одновременно защищаясь от набегающих бинтов. Орлен расширял свою сеть, заставляя каждое движение врага быть контролируемым, ограниченным, а в моменты, когда Кашимо пытался прорваться, его окружали спирали бинтов, замедляя скорость и точность атак.

В ответ Кашимо использовал магию воды для создания защитных стен, одновременно заряжая посох для точечных выстрелов, которые разрушали части бинтов и вызывали локальные выбросы давления. Но каждое его действие тут же компенсировалось слаженной атакой дуэта: Роман подбрасывал пламя в пробелы между волнами воды, а Орлен удерживал ленты в движении, восстанавливая их форму. Бой проходил на пределе возможностей, каждый сантиметр склада использовался для маневра, каждый удар имел силу, способную разрушить стеллажи и стены.

Через некоторое время, когда магические бинты Орлена натолкнулись на мощную водяную волну, они не выдержали и начали смываться с пола и стен, теряя контроль над пространством, а вместе с ними рассеялось и давление на Кашимо. Орлен отправился со склада прочь, чтобы собрать свои повреждённые бинты, и в этот момент Кашимо остался один против Романа, оставшегося без поддержки и окружения, а склад наполнялся звуками магии и обрушенных стеллажей. Каждый из них занял боевую позицию, оценивая движения другого и пытаясь найти слабое место в защите.

— Ну теперь разберёмся без детей! — произнёс Роман, ощущая, как огонь в кулаках усиливается и охватывает его руки яркой пламенной энергией.

— Единственный ребёнок здесь — это ты, падаль! — холодно ответил Кашимо, поднимая посох и вновь наполняя его водными потоками, которые быстро окружали пространство перед ним, создавая плотную, переливающуюся стену.

И битва один на один началась с новой силой, каждая атака и защита были предельно точными, каждый удар кулака Романа сопровождался волной огня, а каждый взмах посоха Кашимо вызывал поток воды, отражающийся от стен и стеллажей. Магия сталкивалась, воздух наполнялся паром и раскалёнными искрами, пол скрипел под ударами и перемещениями противников, а склад постепенно превращался в поле разрушения. Бой длился без пауз, где каждый момент мог стать последним, и никто из них не собирался уступать.

Кулаки Романа, охваченные пламенем, обрушивались на каждый выпад Кашимо, а японский мастер не переставал вести посох, создавая водные барьеры и направляя их волнами в сторону огня, с силой смывая всё на своём пути. Каждое движение Романа становилось медленнее, энергия огня постепенно угасала под постоянным давлением воды и точных ударов посоха, а склад трещал под силой столкновения магий.

Роман пытался сохранять инициативу, выжигая пространство вокруг себя, бросая удары кулаками с огненной волной, но Кашимо использовал каждый момент для того, чтобы контролировать поле, рассеивать удары и постепенно подталкивать Романа к краю. Огненные вспышки становились короче и слабее, их интенсивность падала, а дыхание Романа участилось, и на лице проявилась усталость.

— Ты уже не можешь держать свой огонь, Роман, — сказал Кашимо, в очередной раз обрушивая поток воды, который смыл остатки огненной ауры с кулаков соперника, оставив его беззащитным.

Роман пытался сопротивляться, нанося удары и пытаясь разогнать воду пламенем, но силы иссякли окончательно. Его кулаки больше не светились, огонь погас, а тело дрожало от усталости и последних усилий. Кашимо шагнул вперёд, спиной к посоху, и поднял его для финального удара.

— Прощай, падаль, — спокойно сказал мастер, сосредотачиваясь на точном приложении силы.

Удар был мгновенным и точным — Кашимо направил поток воды прямо на сердце Романа, парализуя его, и физическое давление с силой магии сбило соперника с ног. Роман попытался поднять руки, но они были тяжелы, и огонь в них не возродился. Он рухнул на холодный пол склада, дыхание сбилось, тело сотрясалось от поражения, и вокруг него осталась только слабая дымка от угасшего огня.

Кашимо сделал шаг назад, наблюдая за поверженным врагом. Огненные вспышки полностью исчезли, кулаки Романа больше не светились, а сам он лежал неподвижно, осознавая поражение. В воздухе остался запах перегоревшего металла и горячей магии, но вода, управляемая посохом, полностью очистила пространство, оставив Романа без возможности вновь подняться.

— Всё... закончилось, — тихо сказал Кашимо.

— И для тебя тоже, дядюшка Кашимо...

Голос раздался позади в тот момент, когда Кашимо уже начал опускать посох — он не успел обернуться. Два алых клинка прошли сквозь его грудь и вышли спереди, подняв его тело в воздух. Вода вокруг мгновенно отступила, разошлась по полу и стенам, теряя форму и силу. Свет в посохе погас, магия оборвалась, и склад погрузился в глухую тишину. Кашимо медленно повернул голову — в его глазах застыл шок. Он смотрел на Санти, не понимая происходящего, губы дрогнули и произнесли:

— Госпожа... За... Что?..

Санти стояла за его спиной, крепко удерживая мечи. На мгновение её взгляд дрогнул, дыхание сбилось, в горле поднялся тихий звук, который она сдержала. Она сжала рукояти сильнее и ответила:

— За Кайдена...

Она резко провернула клинки — тело Кашимо дёрнулось, и в следующую секунду разошлось на части. Он упал на пол тяжёлыми обрывками, а посох окончательно потух, лишившись последней искры силы. Санти отпустила голову, позволив ей глухо удариться о бетон. Она выдохнула и на секунду закрыла глаза, собирая себя обратно. Когда она открыла их, её взгляд стал холодным и ровным. Роман лежал неподалёку — его тело едва двигалось, дыхание было рваным, взгляд мутным. Он смотрел на неё, цепляясь за последние силы и выговаривал:

— Санти... спаси... меня...

Она подошла к нему и присела рядом. Взгляд быстро прошёлся по его телу, оценивая состояние и никаких эмоций на лице не появилось.

— Тебе уже давали один шанс на жизнь, и второго… не дано!

Она поднялась и отвернулась, не дожидаясь ответа. Роман остался лежать, его дыхание стало ещё тяжелее, а тело медленно теряло последние признаки силы. Со стороны ворот послышалось тихое движение. По полу протянулись высохшие бинты — они ползли, собирались, соединялись, пока вновь не сформировали фигуру Орлена. Он остановился, осмотрел склад, перевёл взгляд с разорванного тела Кашимо на Романа, затем на Санти. В его движениях читался вопрос. Санти молча соединила свои мечи в один и, не замедляя шага, прошла мимо него.

— Они это заслужили, уж простите... — Орлен развёл руками и двинулся за ней. — Вам опасно идти со мной, я продолжу нести свою месть, поднабравшись чуть-чуть сил... — он обогнал её и поднял руку. Бинты расплелись и начали двигаться в воздухе, создавая плавные, выверенные движения. На мгновение напряжение ушло и Санти позволила себе короткую улыбку. — Ну, ладно, можем пойти вместе, — Орлен хлопнул в ладони и развернулся вперёд. — А Анна не будет ругаться, что в такое время вы не в Сиб-сити, — он показал на запястье — на поверхности бинтов проявилось сообщение: "Следи за всем, что происходит в Норт-сити и Токито-сити! Мы пока собираем силы дома!". Санти кивнула. — Понятно, ну, тогда догоняйте, Орлен.

Она ускорилась, вышла за пределы склада и одним прыжком взлетела на ближайшую многоэтажку. Орлен остановился на секунду, затем его тело начало расплетаться — бинты сорвались с места и устремились за ней, скользя по воздуху и стенам. Склад остался позади. Внутри лежали два тела, и тишина постепенно заполняла пространство, в то время как новый дуэт двигался вперёд.

Глава 24

Тронный зал в главной цитадели Токито-сити уже не напоминал о недавнем сражении: камень восстановили, трещины закрыли, кровь стерли до последнего следа. Всё стояло на своих местах, холодное и выверенное, подчинённое чужой воле. В центре, на возвышении, сидел Токито, не двигаясь, с прямой спиной и опущенной головой. В его руке покоилась катана, лезвие было направлено вниз, и он медленно, с равным интервалом, касался её кончиком пола. Звук расходился по залу и возвращался обратно, заполняя пространство пустотой — он слушал его, проверяя, остался ли мир прежним или уже начал ломаться.

Мысли не давали покоя — он перебирал лица, имена, решения, каждое из которых тянуло за собой последствия. Потерянные позиции и чужие амбиции, которые начали расти слишком быстро. Прежняя власть в Сиб-сити ослабла и прежний порядок исчез, а на его месте возник хаос, в котором каждый пытался урвать своё — он видел это наперёд и понимал, что промедление станет ошибкой. Время больше не работало на него — оно давило, требовало действия и удара.

Он сильнее сжал рукоять катаны, и в этот момент воздух в зале дрогнул. Из клинка вырвался алый свет, тонкий, но плотный, и устремился вперёд в центр зала. Он не рассеялся, а начал собираться, уплотняться, принимая форму. Через несколько секунд перед ним стояла маленькая девочка в японском платье — её взгляд был направлен прямо на него без страха и колебаний.

— Братик, всё уже зашло слишком далеко... Остановись.

Её голос заполнил зал — мягкий, но непреклонный. Он не звучал громко, но его невозможно было игнорировать. Токито закрыл глаза и сделал короткий вдох, будто пытался удержать внутри то, что уже начинало выходить наружу.

— Ты не понимаешь, Акира... Мир уже несколько лет находился на грани. Всё держалось на слабых связях, на страхе и остатках старых договорённостей. Стоило убрать несколько фигур, и всё начало рушиться. Князев утратил власть в Сиб-сити, и Киров решил, что теперь он может управлять всем, что происходит в городе. Пока его позиции не укрепились, нужно действовать — один точный удар, и город окажется под нашим контролем.

Она сделала шаг вперёд. Пространство между ними сократилось, но ощущение дистанции не исчезло.

— Ты уже потерял всех, кто тебя любил: Санти отвернулась от тебя, Роман предал даже не задцмываясь, Кашимо исчез, а твоя племянница мертва. Ты остался один и те, кому ты верил, больше не пойдут за тобой.

Токито открыл глаза — взгляд стал жёстким и лишённым сомнений.

— Мне никто и не нужен, сестра. Я сам всё решу!

Он поднялся с трона, не оглядываясь на неё — шаги звучали чётко и тяжело. Он прошёл через зал и вышел на балкон. Внизу, на площади, стояла тысяча самураев. Ряды были выстроены идеально, каждый доспех одинаков, каждое движение подчинено единому ритму. Они покорно ожидали команды от своего господина и, почувствовав его присутствие, вся армия одновременно склонилась. Голос приветствия прошёл по рядам и вернулся эхом, усиливаясь с каждым повтором. Токито остановился у края и посмотрел вниз, оценивая их, как инструмент, который скоро будет использован. Позади него на балкон вышел Якима и остановился на расстоянии.

— Господин, крейсеры готовы, а Кашимо...

— Неважно, что с ним случилось. Он больше мне не нужен! — Токито не обернулся. Его взгляд оставался прикован к армии, и он сделал шаг вперёд, подняв катану. — Великие воины клана «Трёх драконов». Лучшие из лучших. Сегодня мы изменим расстановку сил и баланс перейдёт на нашу сторону! Вы мой щит и моё орудие! Только благодаря вам я смогу уничтожить всех врагов и довести начатое до конца, — он поднял клинок выше и на его лице появилась холодная улыбка. — СЛАВА КЛАНУ...

— СЛАВА КЛАНУ... СЛАВА КЛАНУ... — ответили самураи в унисон.

— Загружай всех в крейсеры, Якима. «Вечность» будет в наших руках!

— Слушаюсь, господин.

Якима поклонился и отступил. Внизу ряды пришли в движение — строй не нарушался ни на секунду. Тысяча воинов развернулась и направилась к точкам погрузки, каждый шаг был синхронен, каждый звук сливался в единый гул.

Токито остался на балконе не двигаясь, пока последние ряды не покинули площадь. Позади него в пустом зале всё ещё стояла Акира — она не произнесла ни слова. Он тоже больше не обернулся, продолжая смотреть на площадь улыбаясь.

Крейсеры один за другим поднимались в небо, разрезая тишину тяжёлым гулом. Площадь пустела, но напряжение не уходило, оно только меняло форму. Последние ряды самураев исчезали в чёрных отсеках, металл закрывался за ними с тяжелым звуком, и машины начинали движение, набирая высоту. Огни под брюхом кораблей вспыхивали ровно, без сбоев, и вся армада выстраивалась в строй, направляясь в сторону Сиб-сити.

В это время сумрачное и неизвестное подвальное помещение дышало холодом и тишиной — воздух стоял неподвижно, не нарушаемый ни звуком, ни движением. Гранитные стенды тянулись вдоль стен, аккуратно выточенные, без единого изъяна, каждый из них хранил имя, за которым стояла история, давно завершённая. Персей шёл вперёд, не задерживая взгляда на них, его шаги рвано отдавались под сводами. Он двигался к центру, где находилась главная могила.

Камень был массивным, цельным и выверенным до идеальной формы. Возле него стояла трость, напоминающая корень дерева, изгибающийся и уходящий вверх, застывший в камне. Персей остановился, поднял руку и положил её на поверхность. Золотая магия мягко разошлась по выгравированному имени, подсвечивая его.

— Ну здравствуй, отец, давно я к тебе не приходил... — он слегка улыбнулся, глядя на плиту. — У вас тут всё так же тихо и без происшествий, — ответа не последовало, и тишина оставалась прежней. — Я принёс тебе твои любимые папироски. Знаю, что последние годы ты уже не курил, но маму всегда забавляло, как ты стильно это делал. Так что подыми там, но не переусердствуй! — он аккуратно положил две папироски на камень и на секунду задержал руку. — Я вот себе дочку завёл, представляешь? По духу Гришу напоминает — такая же целеустремлённая и неистовая... Но она не смогла сделать главную задачу и провалилась. Ты всегда говорил, что детей нужно ругать, а вот внуков нет, но я не могу на неё злиться. Она ведь всего лишь дитя, и ей ещё многое нужно понять... — он замолчал и закрыл глаза, собирая мысли. — Война уже здесь, и я надеюсь, ты примешь правильную сторону...

Персей похлопал по камню и развернулся, направляясь к выходу. Но сделать шаг дальше он не успел. Возле плиты уже стоял человек в чёрной мантии — воздух вокруг него был искажён, и две вороны медленно закружили вокруг Персея, описывая круги.

— Максимиллиан никогда не отличался человечностью. Он убирал всех, кто ему мешал, и продолжил бы это делать сейчас. Но ты — не он.

Персей даже не остановился полностью, лишь слегка повернул голову.

— Громов, меня такими сказками не возьмёшь. Можешь своим детям их перед сном рассказывать, но ко мне даже не лезь.

— Хм… А твоя дочь оценила эти сказки и сказала, как нужно сделать правильно...

Персей резко развернулся — взгляд стал тяжёлым и жёстким.

— Сраный колдун. Она у тебя?

— Была… Если бы я не появился в нужный момент, она бы сейчас гуляла среди своих почивших родственников.

— Где… она?

Громов поднялся, не торопясь и не спеша отвечать.

— Порой чем меньше мы знаем, тем крепче спим...

— Не пудри мне мозги! — в руках Персея появились клинки на цепях. Металл звякнул, натягиваясь. — Где Есения?

Пауза повисла между ними. Вороны начали сгущаться вокруг Громова, их тени перекрывали его силуэт.

— Скоро она сама к тебе придёт. И будь уверен, ты будешь рад этой встрече...

Тело Громова начало растворяться в тени. Персей сорвался с места и метнул клинок. Цепь свистнула в воздухе, но удар не достиг цели. Лезвие врезалось в камень, пробив плиту могилы. Тишина в подвал вернулась мгновенно. Персей дёрнул рукой, возвращая клинок, и стиснул зубы. Взгляд на секунду задержался на повреждённом камне, затем он резко отвернулся.

Со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги. В помещение вошёл трёхметровый кибер-робот с человеческим лицом — его движения были чёткими и механическими. Его голос прозвучал ровно и покорно.

— Персей... Датчики засекли, что около Сиб-сити появились крейсеры «Трёх драконов»...

Персей замер на секунду и напряжение в лице сменилось улыбкой.

— Ну что же… Главное представление начинается, — он повернулся к роботу. — Подготовь армату к вылету и вылетай вместе с ней, Игор...

Он сделал шаг вперёд, оставляя за спиной холодное помещение и тишину, которая больше не казалась спокойной.

В это же мгновение, как он устремился наверх, Артур уже шёл по коридорам театра. Шаги были быстрыми, уверенными, без лишних остановок. Пространство вокруг жило своей жизнью: где-то напряженно двигались люди, где-то слышались истошные голоса, но всё это проходило мимо него. Он держал направление и не отвлекался. Внутри было спокойно, но это спокойствие держалось на жёстком контроле. Навстречу ему вышел Лено — его плечо было перевязано, ткань потемнела от крови, но он стоял на ногах. Взгляд уже не был пустым, в нём снова появилась жизнь, пусть и с примесью усталости.

— Лено...

— Артур...

Они остановились друг напротив друга.

— Как себя чувствуешь?

— Как блин Тайгер Вудс. Один карабин я смог из себя вытащить, а второй застрял где-то в костях и никак не хочет выходить. Рука ноет просто ужасно...

— Что сказал Генри?

— Через пару часов ещё придёт адреналина вколет, но я уже не могу. Организм просто перетрясает от таких перепадов давления, и я чувствую себя гепардом, которому оторвали ноги и заставляют бежать за антилопой.

На его лице прорезалась слабая улыбка.

— Ничего, скоро тебе эти ноги вернут.

Артур сжал его руку и отпустил.

— Буду на это надеяться...

Он прошёл дальше, не оборачиваясь. Дверь комнаты Михаила открылась сразу — внутри было тихо, но уже не так безжизненно, как раньше. Михаил лежал на кровати бледный, но живой. Перед ним были разложены документы, взгляд двигался по строкам, несмотря на тяжесть в теле. Бабочки всё ещё кружили вокруг, закрывая последние повреждения.

— Смотрю, тебе уже получше, — окликнул Мишу Артур.

— Ну так, разум на месте. Только если даже заставишь встать — всё равно не смогу! — ответил тот без грамма шуток в словах.

Артур подошёл ближе и сел рядом, положив перед ним ножны с катаной.

— Снова при оружии? Это хорошо... И кстати, она больше под твой цвет глаз подходит. — взглянув на ножны, оценочно сказал Михаил.

— Я всё-таки был больше по лиловому... — также кинув взгляд на катану, с долей шутки ответил Артур.

— Не всё в нашей жизни так, как мы хотим.

— Как Алиса? — переживающим тоном спросил Артур.

— Ушла к себе и отдыхает. Я отправил её нормально отоспаться.

— А Ингрид?

— Уже готовится к ответному удару. Нас выбили раньше времени из строя, но на нас все заживает как на собаках, поэтому мы уже готовы! — пытаясь пошутить ответил Киров.

— Рад, что ты всё ещё с нами! — взяв его за руку, воскликнул удовлетворенно Артур.

— Ну а куда я от вас денусь...

Пауза повисла между ними, но оба понимали, что она долго не продлится. Артур начал новый разговор, с расчетом рассказать о новых знаниях:

— Я узнал, что это был за демон с девочкой, и...

— БОСС! — дверь резко распахнулась. В комнату вбежал охранник — дыхание сбивалось, а голос срывался. — Высадка в центре Сиб-сити… Японские крейсеры!

Тишина исчезла в одно мгновение. Михаил дёрнулся, пытаясь подняться, но тело не подчинилось — он сжал зубы и снова попытался, но ноги его не слушали и не отрывались от кровати. Артур перехватил его за плечи, удерживая в сидячем положении.

— Токито решил воспользоваться нашей слабостью. Нужно реагировать. Срочно!

— Но не тебе — ты сейчас только раны откроешь! — Артур смотрел прямо на него, не отводя взгляда. — Я всё решу.

Михаил тяжело дышал, злость не уходила. Он смотрел в ответ дольше, чем обычно, и в этот момент в сознании Артура прозвучала мысль:

«Одному тебе не справиться».

Ответ пришёл сразу.

«Я буду не один».

Они не отводили от друг друга взгляды — напряжение между ними держалось ещё несколько секунд, после чего лицо Михаила изменилось. Он коротко хмыкнул и опустился обратно на подушку, принимая решение.

— Собирай всех наших… — начал отдавать приказ Миша. — Веди навстречу этим ублюдкам. Стоять до последнего! Не дать им пройти дальше казино «Голден» вглубь районов!

— Будет сделано, босс.

Охранник исчез так же быстро, как появился. Михаил перевёл взгляд обратно на Артура и сказла:

— А ты...

— Я знаю, — перебивая, Артур начал подниматься. — С вами моя катана… И моя жизнь!

Он развернулся и вышел, не задерживаясь ни на секунду. За дверью уже начинал подниматься шум. Весь театр просыпался под угрозой. Артур резво выбежал из него и уже подошёл к просторной машине, вокруг которой собирались охранники, готовые к вылету. Двигатели гудели на низких оборотах, воздух дрожал от напряжения. Он собирался открыть дверь, но в этот момент чья-то рука резко перехватила его за запястье. Ингрид не дала ему даже сделать шаг и потянула за собой.

— Поедешь со мной, так будет быстрее.

— Лифанова... ты же ещё не до конца восстановилась. Не рискуй!

На её теле всё ещё проступали ожоги — кожа местами пульсировала, движения давались с усилием, но взгляд оставался жёстким и собранным. Она даже не замедлилась.

— Не беспокойся за меня. Просто прыгай назад.

Она села на байк и сразу же завела его — он отозвался мгновенно, корпус вспыхнул розовым неоном, линии по всей поверхности загорелись ровным светом. Ингрид надела шлем и повернула голову в сторону Артура, коротким движением указав назад — в её жесте не было сомнений.

Артур задержался на секунду, оценивая её состояние, затем тяжело выдохнул и сел позади, прижавшись к ней. Байк сорвался с места без разгона — скорость пришла сразу, давление в груди усилилось, а метель рьяно летела в лицо. Они вылетели на дорогу и понеслись вперёд, разрезая пространство театрального района.

Город уже жил в режиме атаки. В небе вспыхивали взрывы, яркие разрывы энергии ударялись о защитные купола и растекались по ним волнами. Щиты держали удар, но осколки всё равно сыпались вниз. Они падали на дорогу, разбивались о покрытие, оставляя за собой следы. Ингрид не сбавляла скорости — байк маневрировал между обломками, уводил в сторону и снова возвращался на траекторию. Управление было жёстким и точным, без лишних движений. Артур поднял взгляд вверх, наблюдая за тем, как щиты принимают на себя удары.

«И всё-таки, отец — это было правильное решение...»

Мысль оборвалась, когда впереди показался центральный район — там уже шла бойня. Отряды Кирова вступили в столкновение с самураями Токито. Улицы были заполнены боем: клинки сталкивались, выстрелы разрывали воздух, крики разносились между зданиями. Гражданские пытались выбраться из зоны боя, но не у всех получалось.

Женщина бежала вдоль стены, держа за руку маленькую девочку. Выстрел прошёл рядом, а затем второй достиг цели. Плечо женщины дёрнулось, тело потеряло опору, и она рухнула на землю. Девочка осталась рядом, вцепившись в неё, пытаясь поднять, не понимая, что делать. Над ними уже стоял самурай — он держал катану в опущенной руке, затем медленно поднял её, фиксируя цель.

— ИНГРИД!

Байк резко ушёл в сторону — резкий разворот и торможение на пределе. Артур не стал ждать полной остановки, сорвался с места, оттолкнулся и ушёл в прыжок. Время сжалось, и он видел, как клинок начинает движение вниз, как девочка поднимает голову, как её руки дрожат на теле матери. Он влетел между ними в последний момент и удар пришёлся в его катану. Металл встретил металл с треском, который пробил весь окружающий шум. Импульс прошёл через руки, в плечи и спину. Он приземлился тяжело, колено коснулось земли, но клинок удержал. Лезвие самурая остановилось в сантиметрах от цели. Давление усилилось, противник начал давить, пытаясь продавить защиту и закончить удар. Артур поднял взгляд и их глаза встретились. Он сжал рукоять сильнее и резко дал встречное усилие. Контакт разорвался и самурая отбросило назад, но он не потерял равновесия — он скользнул по дороге, остановился и выпрямился, снова поднимая катану. Движение было спокойным, отточенным.

— Девочка, тащи свою маму в закоулок и не высовывайся! — направлял приказные слова Артур бедной девочке. Она кивнула, не отводя от него взгляда, и схватилась за руку матери. Сил не хватало, но она тянула, отступая к углу здания.

Артур вышел вперёд, закрывая их собой. Самурай сделал шаг и заговорил:

— Беспокоясь за других, ты никогда не сможешь выложиться на полную, Артур-семпай!

Его катана вспыхнула — неоновый свет пробежал по лезвию, оттенки сменяли друг друга, становясь глубже и холоднее. Самурай не дал ни секунды на раздумья. Он пошёл вперёд короткими шагами, сразу входя в дистанцию, и обрушил серию быстрых ударов, каждый из которых был направлен точно в уязвимые точки. Артур встретил их без лишних движений, клинок двигался экономно, принимая каждый контакт на себя. Удары звенели, металл скользил по металлу, искры срывались вниз и гасли на холодном асфальте. Давление росло, самурай ускорялся, менял ритм, пытался сбить защиту, но Артур держал линию, не давая себя раскачать.

Он сделал шаг в сторону, уходя из центра атаки, и сразу же вернул дистанцию, навязывая свой темп. Клинки снова столкнулись, на этот раз жёстче. Самурай попытался продавить, вложился в удар всем корпусом, рассчитывая сломать стойку. Артур принял давление, затем резко сбросил его в сторону и ответил коротким, точным выпадом, проверяя защиту. Противник отразил, но на мгновение потерял баланс.

Артур не стал тянуть и вошёл вплотную, сместив линию атаки, провёл резкий диагональный удар, заставляя самурая закрыться. В тот же момент последовало второе движение, быстрее первого. Лезвие прошло чисто, и голова слетела с плеч, тело ещё удерживало стойку долю секунды, после чего Артур продолжил серию, разрезая его корпус несколькими точными ударами. Самурай рухнул на асфальт, лишённый формы и движения.

Артур остановился, коротко выдохнул и провёл лезвием по рукаву плаща, стирая кровь. Он не задержался ни на секунду и пошёл дальше. Улица впереди была заполнена боем. Сотни самураев сжимали позиции, их клинки сталкивались с электрическими битами, разряды пробегали по воздуху и гасли в контакте. Выстрелы не давали преимущества, пули отбивались на лету или уходили в сторону под ударами катан. Люди Кирова держались, но линия прогибалась под давлением.

Артур двигался через это без остановки — он не врезался в бой, а проходил сквозь него, вырезая угрозы короткими движениями. Там, где кто-то терял контроль, он появлялся рядом, перехватывал удар, оставлял неглубокий, но точный порез, сбивая ритм противника. Этого хватало, чтобы дать своим секунду удержать позицию или отойти. Он не задерживался ни у одной схватки, взгляд постоянно искал одну цель.

Он нашёл её через несколько мгновений — Ингрид держала на себе сразу нескольких солдат. Розовые бабочки крутились вокруг неё плотным кольцом, врезаясь в самураев и отбрасывая их назад, не давая сомкнуть дистанцию. Они пытались задавить числом, заходили с разных сторон, но не могли прорваться через её защиту. Движения её были резкими, но в них уже чувствовалась нагрузка.

Артур врезался в бой сбоку — он не стал размениваться, а сразу пошёл на сближение: первый самурай потерял голову ещё до того, как понял, что его атакуют; второй получил глубокий разрез по корпусу и упал следом; третий попытался отступить, но Артур настиг его за один шаг и закончил ударом в шею. Пространство вокруг Ингрид очистилось, и он подошёл к ней вплотную.

— Вовремя ты...

— А как по-другому, — сосредоточено ответил Ингрид Артур.

Она выдохнула, не убирая контроль над бабочками. Позади них раздался тяжёлый удар — асфальт треснул под весом, что заставило их обернуться. Фигура в тёмной броне выпрямилась после приземления — доспех был плотнее, массивнее, чем у остальных, а поверхность поглощала свет. Из рук выходили длинные острые когти с металлическим отблеском. Он медленно пошёл вперёд, не скрывая насмешки.

— Небесный отряд... — Артур сделал шаг вперёд, закрывая Ингрид.

— М-да, Токито решил не мелочиться, — вновь приняв боевую стойку и вызвав больше бабочек, сказала она.

Мужчина остановился на мгновение, затем раздвинул когти шире. Воздух вокруг него стал плотнее, и он не дал им времени на подготовку. Самурай двигался прямо, без лишних отклонений, каждый шаг приближал его к Ингрид. Артур сразу встал между ними, принимая первый удар на катану — когти врезались в лезвие с резким скрежетом, давление было тяжёлым и непрерывным. Противник не делал лишних движений — он давил, проверял и искал слабое место. Артур держал линию, не отступая, отбивая каждый выпад короткими, точными движениями.

Розовые бабочки сорвались с рук Ингрид и врезались в броню самурая — они не просто били снаружи, а входили глубже, проскальзывали в зазоры, пытаясь пробиться внутрь. Металл трещал под их натиском, местами покрытие начинало крошиться. Самурай ответил резким поворотом корпуса и широким взмахом, отбрасывая часть духов, но поток не прекращался. Они возвращались, снова и снова, не давая ему передышки.

Он сменил ритм и когти пошли быстрее, а удары стали короче и жёстче. Артур был вынужден сместиться, принимая серию на защиту, шаг за шагом удерживая дистанцию. Каждый контакт отдавался в руках, напряжение нарастало. Он не давал врагу пройти, не позволял ему приблизиться к Ингрид, закрывая все прямые траектории. В один момент самурай резко ушёл в сторону, пытаясь обойти, но Артур тут же перекрыл направление, встречая его на полпути.

Бабочки усилили давление. Несколько из них пробились глубже, проходя через повреждённые участки и ударяя изнутри. Самурай дёрнулся, но не остановился — его тело напряглось, и в следующий момент из него вырвался всплеск энергии. Волна прошла по воздуху, резкая, с электрическим треском, и отбросила Артура назад — удар был слишком мощным. Его тело проскользило по асфальту, дыхание сбилось, а сознание на мгновение потемнело.

Самурай сразу пошёл вперёд. Ингрид оставалась на дистанции, но давление стало другим. Бабочки держали его, резали, вгрызались, но он продавливал их поток — шаг за шагом он становился все ближе. Она усилила контроль, поток стал плотнее, движения резче, но этого уже не хватало. Её нога соскользнула, и она упала, не удержав равновесие.

Он подошёл к ней вплотную и поднял руку — когти наполнились электричеством, разряды побежали по их поверхности, накапливаясь для удара. Артур в этот момент лежал на асфальте, дыхание было рваным, а взгляд расфокусирован. Катана в руке начала светиться сильнее и голос из неё прорезал тишину в голове.

— Пора показать этому перекачанному азиату свою истинную силу...

Он сжал рукоять, приходя в себя.

— Ты права, Вася...

Самурай уже заносил руку и в этот момент его отбросило в сторону. Призрачные клинки ударили сбоку, один за другим, выбивая его из траектории. Он отступил на несколько шагов, не удержав позицию. Ингрид повернула голову и перед ней Артур стоял уже на ногах. Его тело было охвачено голубым свечением: вены проступали под кожей, глаза горели холодным светом, линии татуировок по всему телу светились, как единый узор. Энергия текла через него без остановки. Он не двигался резко, но каждый жест был наполнен силой.

Он сделал шаг вперёд и провёл катаной по воздуху. Разрез ушёл вперёд, оставляя за собой призрачный след. Затем вылетел второй, третий и так до бесконечности. Клинки вылетали из пространства, направляясь в самурая с разных сторон. Тот попытался закрыться, но удары шли быстрее, чем он успевал реагировать — они пробивали защиту, врезались в броню, не давая ему ни секунды на ответ.

Артур усилил давление — его рука напряглась и поток стал еще плотнее. Над самураем сгустилось пространство. Воздух сжался, и над ним сформировалась тёмная масса, из которой начали падать призрачные клинки. Они обрушились сверху, перекрывая любые попытки выйти из зоны. Самурай оказался зажат — каждый удар приходил точно, без промаха, не оставляя ему возможности восстановить контроль.

Артур сделал шаг вперёд, чувствуя, как энергия продолжает нарастать в теле, требуя выхода. Он уже собирался вбить катану в асфальт и закончить всё одним ударом, доведя давление до предела, но голос из клинка остановил его.

— Этого не нужно делать... Он может появиться и так... Просто напряги руки!

Артур удивился на долю секунды — это было непривычно. Но он коротко кивнул, принимая это, и перехватил катану двумя руками, поднимая её вверх — энергия в теле сжалась в одну точку. Свет усилился, линии на коже вспыхнули ярче, а воздух вокруг стал еще более плотным и густым. В этот момент всё лишнее исчезло и осталась только цель. Он резко опустил клинок вниз, вырывая из себя выкрик и волна сорвалась вперёд.

Она не рассеивалась и не ломалась, устремляясь прямо и подавляя всё на своём пути. Из неё вырвались пять клинков — они были массивные, тяжёлые и наполненные силой до предела. Каждый двигался по своей траектории, но все они сходились в одной точке. Самурай не успел среагировать и удары пришли одновременно. Клинки вошли в его тело без сопротивления — броня не выдержала, а защита не сработала. Каждый из пяти разрезов прошёл глубоко и чисто, разделяя его на части. Импульс прошёл сквозь него, не оставляя ничего целого.

Энергия затихла в ту же секунду, а вместе с ней исчезло и электрическое свечение. Части тела упали на землю, и почти сразу начали растворяться, распадаясь под действием алой магии, исчезая без остатка.

Артур медленно опустил катану — голубое свечение вокруг него погасло, линии на теле исчезли, дыхание выровнялось. Он стоял неподвижно, возвращаясь в контроль. Ингрид подошла к нему, оценивая произошедшее и сказав:

— Всё-таки слухи были правдивыми! Ты и правда кровожаден, если тебя завести.

Артур перевёл на неё взгляд и ответил:

— Он лишь разжёг искру, которая поможет нам сражаться дальше. Готова?

Ингрид вытянула руку, и на кончике пальца появилась розовая бабочка — она вспыхнула мягким светом.

— С таким компаньоном, как ты, на все сто процентов.

Артур сделал шаг вперёд, Ингрид сразу пошла рядом. И впереди их ждала новая волна нескончаемого потока самураев.

Глава 25

Утренний вишнёвый сад стоял плотной стеной, ветви тянулись друг к другу и почти смыкались над тропинкой, скрывая небо. Зрелые плоды висели тяжело и почти касались друг друга, некоторые уже падали вниз и мягко вдавливались в землю. Есения шла медленно, проводя пальцами по листьям, тянулась к ним изо всех сил и всё равно едва доставала. Тело ощущалось маленьким и детским, но мысли оставались ясными и собранными.

Она остановилась, когда услышала голос — тёплый и ровный. Он доносился из глубины сада и тянул за собой, напевая тихую колыбельную. Есения прищурилась и пошла на звук, осторожно раздвигая ветви. За кустами открылась небольшая опушка. На деревянной качели сидела девушка, перебирала вишню в ладонях и напевала, улыбаясь самой себе. Есения сделала шаг ближе, стараясь не выдать себя, но голос оборвался раньше, чем она успела подойти.

— Ко мне просто так не подобраться, доча!

Есения выпрямилась и перестала скрываться.

— Кто вы, тётя? — спросила она, глядя прямо.

Девушка подняла на неё взгляд, отложила ягоды в корзинку и спокойно ответила:

— Ну как же. Я твоя мама, Еся. А это мой дом, который твой отец мне «построил».

— Ма-ма... Но ведь тебя нету... — тихо сказала Есения, не отводя глаз.

— У каждого ребёнка есть мама и папа. И ты не исключение! — девушка встала с качели, подошла ближе и протянула руку. — Пойдём, я тебе всё покажу.

Есения помедлила, но всё же вложила свою ладонь в её руку — пальцы оказались очень тёплыми и доброжелательными. Девушка повела её через деревья на другую тропинку, и с каждым шагом сопротивление исчезало. Что-то внутри заставляло идти дальше и не давало остановиться. Они вышли на узкую дорожку — листья по обе стороны тихо двигались, пропуская их вперёд.

— Папа сказал… мама умерла и уже далеко.

— Это правда, — спокойно ответила девушка. Вокруг неё начала собираться лиловая магия. Она поднималась от земли и обволакивала её плечи, делая силуэт плотнее. — Но кто сказал, что мой образ не может жить в воспоминаниях?

Есения замерла и тревожно спросила:

— Значит ты… ненастоящая?

— Я живу в тебе, — мягко сказала девушка. — Я часть тебя. Та часть, которая будет вести тебя дальше.

Перед глазами Есении начали всплывать сцены: она увидела себя рядом с родителями, увидела сад, услышала смех. Руки тянулись к ветвям, вишня лопалась на губах, сок стекал по пальцам; потом появился пруд — она сидела рядом с мамой, а отец держал удочку, пытаясь выловить рыбу. Голоса звучали рядом, слишком близко, слишком живо. Есения сжала кулаки.

— Этого не было… Это не мои воспоминания… — она провела ладонью по щеке, стирая слезу.

Девушка рядом продолжала идти, не замечая этих образов.

— Зато они заставляют тебя чувствовать себя живой, — тихо сказала она. — И этого вполне достаточно!

Есения остановилась, но её рука всё ещё оставалась в чужой ладони. Магия вокруг них стала плотнее, сад начал казаться глубже, а дорожка — длиннее.

— Чувства — это тоже сила, Еся. И ты ещё не понимаешь, насколько. Папа хотел сделать из тебя инструмент, которым можно закрывать его проблемы, но ты не вещь, и сама вольна выбирать как жить, прислушиваясь к своему сердцу!

— Но… оно молчит… — Есения опустила взгляд и коснулась груди.

— Тогда спросим его прямо.

Девушка повела её дальше — ветви сомкнулись и сплелись в плотный круг, внутри которого пульсировала ало-золотая магия. Свет исходил из углубления в земле. Девушка остановилась и отпустила руку Есении.

— Подойди.

Есения сделала шаг, наклонилась и заглянула внутрь. В гнезде лежал маленький чертёнок — он спал, прижавшись к самому краю, и сосал палец. От него исходила густая сила, она расходилась волнами и поднимала вокруг тонкие ростки, заставляя их тянуться вверх.

— Энди… Моё сердце — это он? — тихо спросила Есения.

— Существует сказка о Кощее Бессмертном… — начала отвечать девушка. — У него не было сердца, а смерть его была в иголке, которая была спрятана в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц — в ларце, а ларец — на далёком острове... Также и с тобой, дочь — этот чертёнок не является твоим сердцем, но он носит то, что открывает к нему дорогу, и пока он живёт в тебе, ты... бессмертна!

Золото в глазах Есении стало ярче. Чертёнок перевернулся на другой бок, зевнул и снова затих — она смотрела на него и не отводила взгляд. Девушка подошла сзади, положила руки ей на плечи и наклонилась ближе, сказав:

— Следуй за светом и он подскажет тебе истинный путь, дочь…

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — «Аэропорт». Конечная. — пронеслось по поезду из динамиков.

Есения моргнула и сад исчез. Она стояла в вагоне метро, сжимая рукоять меча. Её лицо излучало спокойствие, и она подняла свободную руку, посмотрела на ладонь и сжала пальцы — внутри вспыхнула магия. Золото перелилось в лиловый и начало тихо пульсировать.

Она оглянулась. В дальнем углу сидели пожилые женщины, прижав к лицам голографическую газету — они дрожали и старались не смотреть на неё. Есения подошла ближе.

— Не бойтесь меня, я вам не наврежу, — сказала она и попыталась улыбнуться.

— Изыди демонесса… изыди… — прошептали они в один голос, не опуская газету.

Есения замерла, не понимая. В этот момент изображение на газете сменилось и новый крупный заголовок занял весь экран:

«Война за “Город развлечений”. Кто победит?».

Она наклонилась ближе, чтобы прочитать, и женщины сжались ещё сильнее.

— Возможно, там будет мой отец… — тихо сказала она.

— Станция «Аэропорт». Конечная. Просьба освободить вагоны!

Двери открылись. Есения отошла от них и вышла на платформу. Женщины выбрались следом и, не оборачиваясь, побежали к эскалатору.

— ДЕМОНЫ… ДЕМОНЫ… — звучало за её спиной.

Есения чуть запнулась, усмехнулась и отвернулась. Она пошла в противоположную сторону, к другому выходу. На улице её ждал аэропорт Норт-сити, с которого она и собиралась направиться в Сиб-сити.

Пока одни только искали путь к полю боя, Артур и Ингрид уже двигались через него, оставляя за собой разорванные силуэты самураев небесного отряда. Очередной противник рухнул на землю и начал распадаться на магию. Потоки не рассеялись, как раньше, а устремились вверх, к шпилю цитадели, на котором появился из сумрака Токито. Его катана приняла поток, сжала его в плотный сгусток и выпустила обратно —и света сформировались ещё четыре фигуры, которые сразу пошли вниз.

— А папик-то не стал сидеть в стороне, — сказала Ингрид, подняв взгляд.

— В такой момент даже козёл выйдет на поле травку пощупать, — ответил Артур.

Перед ними выстроились новые самураи. Каждый нёс в себе стихию: огонь давил жаром, вода текла по клинкам, гром срывался с плеч искрами, ветер резал пространство вокруг.

— Готов продолжить? — Ингрид подняла руку, и вокруг неё начали собираться бабочки.

— Всегда го…

Фраза оборвалась и пространство перед ними разошлось с резким треском. Асфальт разорвался, вверх устремился снег, скрыв всё в плотной завесе, а когда он осел, самураи уже распадались на магию. Над ними стоял трёхметровый киборг. Металл полностью заменял тело, но на месте лица оставалась человеческая маска.

— А это ещё что…

Он не дал договорить — пульсары на руках и груди вспыхнули и ударили вперёд. Взрывная волна разнесла их в стороны: Ингрид врезалась в стену и потеряла сознание, а Артур успел вбить катану в асфальт и зафиксироваться, сдержав удар. Киборг стоял неподвижно и смотрел на него.

— У тебя есть время уйти. Хозяин даёт шанс выйти из конфликта и скрыться.

— И кто твой хозяин? — Артур выпрямился. Ответ пришёл не словами — в сознание ворвался образ Кирилла. Лицо появилось резко и так же быстро исчезло. — Ясно… — Артур поднял катану, давая ей наполниться светом. — Я не брошу своих друзей в попытке спрятаться от «него»!

— Другого ответа он и не ожидал…

Пульсары начали накапливать заряд, но в этот момент удар со стороны сбил киборга. Поток бабочек врезался в корпус и отбросил его чуть в сторону — Ингрид уже стояла на ногах, собирая магию.

— Потанцуем? — сказала она, не убирая улыбку. Киборг перевёл огонь на неё. — Давай, Артур!

Он вышел сбоку и одним движением поднял клинок. Удар прошёл по линии шеи — голова киборга сорвалась и отлетела в сторону. Артур приземлился перед Ингрид, удерживая стойку.

— Решил покрасоваться? — спросила она.

— Немного. Думаю даже в такие моменты нужно разряжать обстановку чтобы…

— ЛОЖИСЬ!

Выстрел пришёл со спины — заряд пробил пространство и врезался в Артура, отбросив его через витрину магазина. Стекло разлетелось, и он исчез внутри. Ингрид осталась одна. Перед ней стоял киборг без головы, не останавливая свой корпус. Из рук вышли два лезвия, и он двинулся вперёд.

Она коротко посмотрела в сторону, где исчез Артур, и снова сосредоточилась на противнике. Бабочки собрались вокруг рук и вытянулись в длинное древко, по краям которого сформировались два клинка. Она перехватила посох и заняла позицию.

Тяжёлый корпус разрезал пространство коротким рывком, лезвия вышли в стороны и сразу пошли в разрез. Ингрид не приняла удар в лоб — она сместилась в сторону, посох провернулся в ладонях и поймал клинок по касательной, уводя траекторию вниз. В следующий момент она уже была в воздухе, оттолкнувшись от него, и провела обратный удар вторым лезвием по спине — металл выдержал, но корпус дёрнулся. Киборг развернулся без паузы, броня вздрогнула и выпустила плотную ударную волну. Ингрид не успела полностью уйти, её снесло в сторону, но в полёте она разложила посох, упёрлась им в землю и перевела импульс в перекат, тут же поднимаясь обратно в стойку.

Он снова пошёл вперёд, на этот раз без резких выпадов, давя массой и перекрывая пространство широкими взмахами. Ингрид двигалась быстрее, скользила по краю его досягаемости, сбивала удары короткими касаниями и сразу отвечала. Бабочки отрывались от посоха и оседали на броне, оставляя тонкие вспышки, которые мешали ему фиксировать её положение. Она нырнула под один из замахов, прокрутилась на месте и провела двойной удар по корпусу, затем резко сократила дистанцию и ударила древком в центр груди. Металл отозвался тихим звуком, киборг пошатнулся, но сразу ответил — рука прошла по дуге и задела её живот, сбив дыхание. Ингрид отступила на шаг, втянула воздух и снова пошла вперёд, ускоряясь, заставляя его разворачиваться за ней и терять ритм.

Киборг начал менять темп, подстраиваясь под её движения. Он принял несколько ударов, позволив ей приблизиться, и в нужный момент сжал корпус, выпуская ещё одну волну, уже сильнее и точнее. Ингрид едва успела развернуть посох перед собой, энергия прошла по нему и ударила в руки, отдавшись болью. Она отлетела назад, но не упала, удержалась и сразу сократила дистанцию вновь, не давая ему времени закрепиться. Посох закрутился быстрее, удары стали плотнее, и на этот раз она целилась в стыки брони, выискивая слабые места. Бабочки вспыхивали на металле одна за другой, сбивая баланс системы. Киборг всё ещё держался, его движения оставались точными, а удары тяжёлыми, но теперь он уже отбивался, и Ингрид чувствовала, как постепенно перехватывает контроль над этим боем.

Она ускорялась с каждым движением, поджимала дистанцию, ломала ритм и заставляла киборга разворачиваться всё чаще. Её удары становились точнее, посох в руках работал без остановки, клинки проходили по стыкам, бабочки вспыхивали на броне и сбивали его контроль. Она чувствовала, как он начинает отставать, как тяжёлое тело не успевает за её темпом. И далее последовал ещё один прыжок — она поднялась выше, собрав магию в удар, который должен был пройти сквозь корпус и разорвать его изнутри, но в следующий момент всё оборвалось. Киборг резко убрал одно из лезвий и выбросил руку вверх — его пальцы сомкнулись на её шее, остановив прямо в воздухе. Импульс удара рассыпался, а посох исчез из руки, разорвавшись на еле видимых бабочек.

— Я устал от этого циркового представления! — хватка усилилась, металл сжимался без колебаний. Ингрид дёрнулась, обвила руки магией, попыталась разжать захват, но пальцы не поддавались. Розовый свет бился о металл и гас. Лицо потемнело, воздух перестал поступать, движения стали резкими и беспорядочными, а затем начали замедляться. — Умри, циркачка…

— Не в мою смену!

Киборг дёрнул корпус на звук, и в этот же момент в него врезалась ракета. Взрыв отбросил его в сторону, разрывая асфальт и поднимая пыль. Хватка ослабла и тело Ингрид рухнуло на землю. Артур вышел из разбитого магазина, стряхивая с себя стекло и пыль, и сразу бросился к ней. Он опустился на колени, перевернул её на спину — лицо было бледным, губы неподвижны, грудь не двигалась.

— Лифанова, не время умирать!

Он положил ладони ей на грудь и начал давить, ритмично, жёстко, не давая себе сбиться — счёт шёл внутри, удары отдавались в руки. Он остановился на секунду, вдохнул и наклонился к её губам, вдыхая воздух в её лёгкие, затем снова вернулся к нажиму. Пыль вокруг ещё не осела, где-то трещал металл, но он не отвлекался. Тело под его руками оставалось тяжёлым. Он сжал зубы и усилил давление.

— Давай… давай же…

Секунда тянулась слишком долго, но потом под его ладонями что-то дрогнуло. Он замер на долю мгновения и снова надавил. Из её пальцев вырвался слабый свет — бабочки начали появляться одна за другой. Грудь вздрогнула, и в лёгкие вернулся воздух. Артур резко выдохнул и отстранился.

— Отнеси её к врачам… — сказал голос позади.

Он обернулся. За спиной стоял Лено — его тело сияло золотом, руки были раздуты и напряжены, в них гуляла сила.

— Они помогут ей.

— Лено, нет… — понимая к чему все ведёт выдавил из себя Артур.

— Не переживай за меня, Артур. Я со всем разберусь! — он прошёл мимо, не оборачиваясь. — И скажи ей, когда очнётся… что я всё равно её люблю!

Артур посмотрел ему вслед. Лено на секунду повернул голову, улыбнулся и пошёл дальше. Артур поднял Ингрид на руки и быстрым шагом направился к дороге, где стояла медицинская машина.

Киборг уже поднимался из-под обломков — металлические балки под ним скрипели, а корпус собирался обратно в устойчивую форму. Его взгляд зафиксировался на новой цели.

— Любишь девушек душить, значит… — сказал Лено, поднимая руку. — Посмотрим, как тебе понравится разлагаться.

Ракета сорвалась с его ладони и врезалась в корпус киборга — токсин разошёлся по поверхности, начал разъедать металл, но через секунду реакция остановилась. Жидкость стекла вниз и исчезла без следа. Голос изнутри чуть усмехнулся и сказал:

— Ещё один циркач… только с ракетами… — из рук снова вышли оба клинка. — Посмотрим, насколько ты прочный!

Киборг двинулся первым, проводя клинки по широким дугам и перекрывая всё перед собой. Лено не принимал бой вблизи и сразу начал отступать, удерживая дистанцию, с каждым шагом из его рук вырывались призрачные ракеты — они появлялись без задержки, срывались с ладоней и врезались в корпус противника, взрываясь вспышками света и плотной энергией. Удары сбивали киборга с траектории, заставляли корректировать движение, но не останавливали. Он продолжал давить, сокращая расстояние, раз за разом пробуя достать его лезвиями.

Лено двигался быстро, менял направление, не давая себя зажать. Он скользил между обломками, перепрыгивал через разбитые участки дороги и не прекращал огонь. Ракеты били сериями, ложились под разными углами, целились в стыки брони и в те места, где оставались следы от ударов Ингрид. Взрывы поднимали снег, закрывали обзор, но киборг шёл сквозь них, игнорируя помехи. В один момент он резко ускорился, пробив завесу, и оказался почти вплотную. Лезвие прошло в сантиметрах от шеи Лено, срезав часть воротника рубашки и оставив тонкую линию на коже. Лено не остановился, развернулся на месте и выстрелил в упор, отбросив его назад и вновь разрывая дистанцию.

Киборг начал менять тактику — он перестал идти напрямую и стал читать движения, сокращая углы и выдавливая Лено в ограниченное пространство. Ударная волна от брони разошлась по земле, сбивая его с шага. Лено споткнулся, но удержался и тут же ответил плотным залпом, не давая противнику закрепиться. Ракеты били без паузы, их стало больше, они шли почти непрерывным потоком, заставляя киборга закрываться и терять темп. Металл уже нёс на себе следы попаданий, но корпус держался, а движения оставались точными и опасными.

Они двигались по разрушенной улице, оставляя за собой воронки и обломки. Киборг всё ближе подбирался к моменту, когда сможет зажать его окончательно, а Лено продолжал держать дистанцию, вкладывая в каждый выстрел всё больше силы. Бой сжимался, а улица позади уже не давала пространства для манёвра — обломки, провалы, обгоревшие остовы машин. Лено продолжал держаться, выбрасывая ракеты одну за другой, но темп начал падать. Киборг поймал этот момент, ускорился и прошёл сквозь очередной залп, принимая удары корпусом.

Расстояние исчезло и лезвие прошло по дуге и срезало руку. Тело Лено дёрнулось, кровь брызнула на асфальт. Он не успел отойти — в следующую секунду тяжёлая ладонь сомкнулась на его голове — киборг сжал пальцы, поднимая его над землёй.

— Допрыгался, ракетомётчик… — вторая рука перехватила оставшуюся конечность, блокируя любое движение. Хватка на голове усилилась, металл давил без колебаний. — Я убью тебя так же, как ты хотел убить меня.

Пульсары начали разгораться — свет внутри корпуса собирался и нарастал, готовясь к выбросу. Крик Лено прорезал улицу, сорвался в хрип, но не оборвался. Он дёргался, пытался вырваться, но силы уходили. Мир начал сжиматься до точки боли, и в этот момент в голове всплыли чёткие слова из прошлого:

«Не только твои руки могут стрелять, но и тело… Вспомни об этом, когда будешь стоять на пороге жизни и смерти, и возможно — это спасёт тебе жизнь…»

Лено замер на долю секунды, а взгляд стал яснее.

— Мою жизнь — нет… а жизнь друзей — да…

Он рванулся — половина оставшейся руки вырвалась из захвата, мышцы не выдержали, кость треснула, но он не остановился. Он прижал обрубок к груди киборга и шагнул вперёд, вжимаясь всем телом. Золото вспыхнуло сначала тонкой линией, а затем сразу по всему телу. Свет вырвался изнутри, разошёлся по коже, пробился сквозь раны. Киборг дёрнулся, пытаясь оторвать его, но хватка Лено стала мёртвой.

Пульсары сорвались раньше времени — потоки энергии ударили в упор, встретившись с магией, которая уже вышла из-под контроля. Они закричали одновременно и свет между ними начал сжиматься, сгущаться, превращаясь в плотное ядро. Пространство дрогнуло: края улицы повело, воздух пошёл трещинами. Энергия росла, не находя выхода, собираясь в один объём. Тела начали обугливаться прямо в этом свете, границы расплывались, формы теряли чёткость. Лицо Лено расслабилось, убирая напряжение, напоследок выдави из губ:

— Спасибо… что были рядом со мной… друзья…

Свет сорвался и взрыв накрыл улицу куполом — удар прошёл во все стороны, срывая фасады зданий, выбивая стекло, разбрасывая обломки. Волна прокатилась дальше, задевая другие столкновения, ломая ряды и смешивая бой в хаос. Щиты города приняли на себя остаток силы, сдержали её на границе, не дав уйти дальше. Когда свет рассеялся, на месте осталась выжженная пустота: обугленный асфальт, разорванные конструкции, тишина, в которой ещё стоял остаточный звон от удара.

Артур подбежал к медицинской машине и аккуратно уложил Ингрид на кушетку. Он остановился, обернулся к месту, где только что разорвался взрыв, и беззвучно опустился на колени перед врачами. Голова склонилась к асфальту, а кулак с силой ударил по нему, раздаваясь тяжёлым звуком, который тут же превратился в крик:

— НЕ-Е-Е-ЕТ…

Эхо прокатилось по улице, отдаваясь во всех её закоулках, и даже на шпиле цитадели, где стоял Токито, доносилось его мощное отражение. Катана в его руке вспыхнула ярче обычного, осветив собой всё острие и создавая вокруг него собственный световой контур.

— Занятное всё-таки шоу получается… — пробормотал он.

— Как ты можешь радоваться смертям людей, братик? — донеслось из клинка, вибрируя в сознании Токито.

— Такова жизнь, — ответил он. — Умри я таким же образом, кто-нибудь да посмеялся в голос, — он поднял руку к губам, тихо произнося слова, которые доходили лишь до него самого. — Молотовы, как обстановка внутри?

— Да всё чисто, — долетел ответ от Алексея, идущего по картинной галерее в цитадели. — Кроме картин здесь никого нет!

— Продолжайте патрулирование, и только суньтесь куда-то без приказа…

— Будет сделано, босс!

— Лёх, почему мы вообще слушаем этого азиата? — Евген гладил молот и хмыкал. — Мой стальной друг уже хочет прихлопнуть пару человек в костюмах!

— Если не будем подыгрывать, лишимся всего. Ты этого хочешь?

— Да как-то нет!

— Вот и я не хочу, — рявкнул Алексей. — Поэтому ходи и картины рассматривай!

— Хорошо, как скажешь…

Евген подошёл к одной из картин, на которой был изображён лес с тремя мишками, и начал тщательно рассматривать её. Его взгляд заметил странную деталь у края рамки. Он повернулся к брату и спросил:

— Лёш, а это какое-то дизайнерское решение — живые бинты на рамки добавлять?

— Чего? Какие ещё "живые бинты"?

— Ну подойди и сам глянь!

Алексей подошёл, разглядывая рамку, но не заметил ничего необычного. Он хлопнул брата по голове и гневно сказал:

— Не отвлекай меня, бестолочь! Смотри молча на картины…

— Да я говорю, тут реально был живой бинт, прямо пульсировал!

— Ты сейчас пойдёшь туалеты осматривать! — Алексей материализовал серп и накинулся, но быстро остановился.

— Ладно, ладно, прости…

Он фыркнул и пошёл дальше, внутренне понимая, что, может быть, был слишком строг с братом. Решив смягчить тон, Алексей развернулся:

— Слушай, Жень, я… Женя?!

Но обернувшись, увидел, что его брата уже нет — он испарился мгновенно, не оставив ни следа. Алексей вернулся к картинам, но вдруг позади послышался звук мечей, несущихся к нему. Он резко обернулся, блокируя их серпом — искры рванули от контакта, и он прыгнул в сторону, замечая два алых клинка. За ними появилось лицо Санти, а чуть дальше — клубок бинтов, собирающийся в единое тело Орлена.

— Против отца идём, Санти? — крикнул он в воздух, оценивая новую угрозу. — Ещё и с уродцами бинтовыми водимся, он точно будет недоволен!

— Ты этого уже не узнаешь, кузнец! — ответила Санти, яростно сжимая клинки.

Алексей ухмыльнулся, провёл взглядом по обеим сторонам и выставил руку, вызывая из ниоткуда молот своего брата.

— Уж не знаю, что вы сделали с Евгеном… — сказал он, сжимая серп, — Но, пожалуй, это я узнаю, когда вы, мадам, будете просить о пощаде…

Серп и молот сомкнулись в одно целое, превращаясь в массивное оружие с лезвиями по бокам. Орлен и Санти заняли позиции, готовые встретить удар. Алексей стоял, держа их в прицеле, и на мгновение повисла тишина перед тем, как вспыхнет следующая волна столкновения.

Глава 26

Галерея больше не казалась тихим местом. Воздух в ней стал тяжёлым, натянутым до предела, и в этом напряжении Алексей сделал первый шаг вперёд. Пол под ним грубо отозвался, а оружие в его руках чуть дрогнуло, словно предвкушая столкновение. Он не стал выжидать — рывок был резким и прямым, без лишних движений, и уже в следующую секунду массивный молот с лезвиями по краям рассёк пространство перед ним.

Санти исчезла с линии удара, её тело разошлось на алые фрагменты прямо в момент соприкосновения, пропуская сквозь себя разрушительную силу. Лезвия прошли сквозь неё, не встретив сопротивления, и тут же она собралась вновь уже сбоку, нанося ответный удар двумя мечами. Алексей успел развернуться, встретив атаку боковой частью оружия — искры разлетелись по галерее, отражаясь в стекле картин.

Позади него пространство дернулось. Орлен распался на десятки бинтов, которые разлетелись по залу, словно живые, скользя по стенам, потолку и полу. В их движении не было хаоса — они окружали, стягивали и искали идеальный момент. Один из бинтов метнулся в сторону, вытаскивая из маленького ланч-бокса жвачку, которая в следующую секунду уже летела в сторону Алексея.

Взрыв был коротким, но плотным. Ударная волна разошлась по залу, сметая пыль и срывая со стен мелкие элементы декора. Алексей не стал отступать — он шагнул прямо в эпицентр, вбивая оружие в пол. В ответ от него пошла своя волна, более тяжёлая, более грубая, ломая давление взрыва и разрывая пространство вокруг.

Санти вновь оказалась рядом, её движения были быстрыми и рваными. Она не пыталась пробить защиту напрямую — её клинки работали сериями, короткими, точными, выверенными ударами. Каждый раз, когда лезвие почти достигало цели, тело Алексея уже уходило с линии, а его оружие отвечало грубыми, мощными взмахами, от которых дрожал воздух.

Один из таких ударов почти задел её — лезвие прошло сквозь её плечо, и она снова рассыпалась, части её тела разлетелись в стороны, избегая разрушения. Но в этот раз Алексей не остановился, а сделал шаг вперёд, не давая ей времени собраться в полной мере, и второй удар пошёл следом, перекрывая пространство, в котором она могла восстановиться.

Сзади вновь вспыхнули взрывы. Орлен, не теряя времени, осыпал поле боя жвачками, превращая их в цепочку детонаций. Бинты метались быстрее, обвивая колонны, проскальзывая под ногами, пытаясь связать, замедлить, отвлечь. Один из них всё же зацепил руку Алексея, но в следующее мгновение был разорван рывком — тот даже не взглянул в его сторону.

Он начал двигаться иначе — ритм боя изменился, а его шаги стали короче, точнее, удары — не такими широкими, но более направленными. Он перестал реагировать и начал диктовать свои правила.

Очередной взрыв раздался левее, но Алексей уже был не там. Он оказался ближе к центру, перехватывая траектории движения бинтов, заставляя Орлена отступать, собираясь обратно в более плотную форму. Санти попыталась воспользоваться этим моментом, появившись сверху, клинки уже шли вниз, целясь в шею.

Алексей даже не поднял головы — его оружие взмыло вверх, встречая атаку на полпути, и ударная волна, родившаяся от столкновения, отбросила Санти назад, разрывая её форму на части и сбивая ритм её атак.

В следующую секунду он уже стоял между ними. Бинты начали стягиваться, Санти — собираться, но теперь это происходило под его контролем. Пространство вокруг стало его территорией и каждый их шаг теперь читался, каждая попытка — пресекалась ещё до завершения. Он медленно выпрямился, переводя взгляд между ними и сказал:

— Какие же вы ничтожества!

Его усмешка осталась висеть в воздухе дольше, чем следовало, и уже в следующую секунду он вновь двинулся вперёд, ломая остатки их ритма. Удары стали ещё жёстче, короче и точнее. Каждый взмах оружия срезал пространство, оставляя после себя плотные волны давления, от которых трескались рамы картин и дрожали стены галереи. Он не просто отбивался — он продавливал, вбивал их обратно, шаг за шагом лишая свободы.

Санти пыталась держать темп, её клинки сверкали алым, раз за разом выходя на смертельные траектории, но теперь ей приходилось чаще распадаться, чем атаковать. Один из ударов Алексея прошёл слишком близко — она не успела полностью рассеяться, и её отбросило в сторону, разбивая форму и срывая контроль. Части тела рассыпались по полу и стенам, теряя мгновение на восстановление.

Орлен резко изменился — его бинты перестали метаться хаотично и собрались в единый поток, который закрутился вокруг Алексея. Ланч-бокс раскрылся, и жвачки одна за другой начали вылетать, липнуть к поверхности, впечатываться в пол, стены и в сами бинты. Пространство начало сжиматься: сначала это выглядело как простое окружение, затем как ловушка, а уже через секунду стало ясно — это формировался кокон.

Бинты обвивали Алексея плотнее, слой за слоем, перекрывая движение и закрывая обзор. Жвачки цеплялись к ним, раздуваясь, готовясь к детонации. Орлен тянул всё ближе, стягивал, уплотнял, не оставляя ни зазора, ни шанса вырваться. Воздух внутри начинал исчезать, и Алексей не двигался. И в этот самый момент его тело засияло. Свет пробился сквозь слои бинтов, сначала тонкими линиями, затем вспышками, и уже в следующую секунду раздался удар. Он разорвал кокон изнутри, разметал бинты в стороны, сжигая их по краям, выбрасывая остатки в стены и потолок. Жвачки детонировали уже в хаосе, не нанося того урона, на который рассчитывал Орлен.

Алексей стоял невредимый в центре помещения и с насмешкой произнёс:

— Какой же ты бездарь… просто невероятно, как ты дожил до этих дней с такой слабой силой…

— Он ещё тебя переживёт…

Голос донёсся сзади и Санти уже была в движении — она восстановилась быстрее, чем должна была, и не дала ни секунды на разворот. Два алых клинка пересеклись в идеальной дуге, и в следующий миг голова Алексея сорвалась с плеч. Тело замерло на долю секунды, но затем рвануло вперёд. Голова, катясь по полу, не замолкала:

— Дурочка, всё не так просто!

Тело уже догоняло её, двигаясь без колебаний, точно зная направление. Крови почти не было — лишь тёмные всплески энергии по линии разрыва. Оно наклонилось, подхватывая свою же голову на ходу. Санти не остановилась и уже бежала следом, клинки снова поднимались, готовые превратить это в месиво из ударов, не давая ему даже шанса восстановиться полностью.

— Орлен, если вы ещё способны сражаться, идите к Евгену и разоврвите его тело на куски! — крикнула Санти, не прекращая наносить удары по движущемуся телу Алексея.

Несколько бинтов мгновенно отделились от основного потока и устремились прочь из галереи. Они скользили по полу, перетекали через пороги, проскальзывали в щели и уже через считанные секунды добрались до соседнего зала, где лежал оглушённый Евген. Бинты собрались, уплотнились, сформировав маленькую фигуру. Орлен уменьшился до уродливого подобия младенца — его тело дрожало от напряжения, но форма держалась.

Он вытянул из себя несколько жвачек и аккуратно прикрепил их к голове Евгена. Щелчок пальцев отозвался сухим звуком и жвачки начали пульсировать, надуваясь, сжимаясь и отмеряя последние мгновения. Взрыв произошёл почти сразу — короткий, плотный и без лишнего шума. Голова Евгена дёрнулась, тело осталось лежать без движения. Маленький Орлен довольно выпрямился и быстрыми, почти комичными шагами направился обратно, развивая бинты за спиной.

Но не успел он сделать и пары шагов, как огромная мохнатая рука вырвалась из тени и сжала его. Орлен дёрнулся, пытаясь распасться, но хватка уже тянула его вверх. Перед ним возникла морда, и в следующий миг помещение разорвал рёв.

Тем временем в галерее изрезанное тело Алексея наконец дало слабину. Металл на его поверхности треснул, движения замедлились, и он остановился. Санти не упустила шанс — её клинки пошли серией быстрых ударов, разрывая остатки конструкции, доводя разрушение до предела. Голова, укатившаяся дальше по полу, с глухим эхом произнесла:

— Прощай, коза! И поздоровайся с Евгеном ещё раз.

Тело дрогнуло и развалилось, рассыпаясь на медные фрагменты, и в ту же секунду позади Санти обрушился удар. Тяжелая и мощная ладонь врезалась в неё и отправила вперёд. Её отбросило в стену, прямо в ряды картин — полотно треснуло, рама разлетелась, а её тело ударилось головой о камень, на мгновение сбивая фокус.

Когда взгляд вернулся, перед ней уже стояла трёхметровая горилла, закованная в медные доспехи, с массивными пластинами, плотно облегающими мышцы. Она ревела, заполняя собой пространство, и в её лапе был зажат Орлен — его тело было стянуто магией, бинты не могли распасться, они лишь беспомощно дёргались внутри сжатой формы.

Рывок гориллы вперёд был стремительным. Санти успела поднять клинки, выставляя их перед собой и в момент столкновения они вошли в её живот, пробивая насквозь, но это не остановило движение. Горилла продолжала идти, не сбавляя скорости, проталкивая её телом сквозь стены. Камень трескался, перегородки рушились, помещения сменяли друг друга одно за другим.

Они ворвались в огромный холл галереи с панорамным окном, за которым раскинулась тьма города. Санти заметила его сразу и в её взгляде мелькнул расчёт. Она перестала сопротивляться и просто ждала момента. Горилла поднимала её всё выше, не ослабляя давления неся шаг за шагом ближе к стеклу. Удар должен был быть финальным и в последний момент всё изменилось — Санти выдернула клинки из её тела и в ту же секунду её форма рассыпалась, части тела разошлись в стороны, обходя препятствие. Она обогнула гориллу, появляясь уже за её спиной, и вытянутая, усиленная рука вырвала Орлена из сжатой лапы.

Её тело мгновенно собралось вновь и удар ногой пришёлся точно в спину. Горилла не удержалась, ведя массу вперёд, и в следующий миг она вылетела через панорамное окно, разрывая его своим телом. Осколки стекла разлетелись во все стороны, отражая её падение. Она полетела вниз прямиком на асфальт.

Рёв гориллы разорвал ночной воздух и прокатился по улице, перекрывая звон клинков и крики дерущихся. Самураи и люди Кирова на мгновение замерли, переводя взгляды на источник звука, и в следующую секунду массивное тело врезалось в землю. Асфальт треснул, разошёлся в стороны, выбрасывая вверх густую смесь пыли и снега. Удар был таким, что ближайшие бойцы потеряли равновесие.

Несколько самураев осторожно подошли к образовавшейся глубокой тёмной воронке, заглядывая внутрь. И вдруг из глубины донёсся хриплый, тяжёлый рёв.

Горилла поднялась рывком, выныривая из тени, её глаза были залиты кровью, дыхание сбивалось в бешеном ритме. Она увидела перед собой людей — и этого было достаточно. Первый удар снёс двоих сразу, второй разорвал строй, третий превратил пространство вокруг в хаос. Она не различала врагов и союзников — она ломала всё, что попадалось под руку. Металл гнулся, кости трещали, крики захлёбывались в пыли.

Наверху, у разбитого панорамного окна, стояла Санти — она смотрела вниз, не моргая и наблюдая, как зверь рвёт улицу на части.

— Ну пусть теперь другие поразвлекаются… — тихо произнесла она.

Позади неё маленький Орлен судорожно двигался — его бинты тянулись из разных углов галереи, возвращаясь к нему, но это уже не было прежней силой: одни были обгоревшими обрывками, другие безжизненно повисали, едва слушаясь. Он тянул их к себе, собирая, стягивая и заставляя подчиняться. Медленно и с максимальным усилием он восстановил свою форму… и тут же рухнул на пол. Санти резко обернулась и подбежала к нему, спросив:

— Как вы?! — Орлен, с трудом прищурившись, поднял руку и показал большой палец вверх. Его бинты дрогнули… и он закрыл глаза. — Нет… нет, не-е-ет… — её голос сорвался. — Пожалуйста, придите в себя!

— Санти!

Она вздрогнула, узнав этот голос мгновенно. Подняв взгляд, она увидела, как со второго этажа холла прямо к ним спрыгнул Токито Китака. Его катана уже не пылала так ярко, свет стал спокойнее, глубже. Он медленно шёл к ней, каждый шаг отдавался протянутым эхом.

— Уходи… — прошептала Санти, слёзы уже стекали по её лицу.

— Что я плохого для тебя сделал, дочь? — спокойно, почти мягко спросил он. — Я никогда не был для тебя врагом. Я оберегал тебя от всех проблем!

— Ты… убил Кайдена… — её голос дрожал. — Убил дедушку… Убил… маму!

— Они все этого заслуживали. Но ты… — он сделал еще шаг вперёд, — ты не заслуживаешь смерти. Ты моя любимая дочь и ради тебя я переверну этот мир.

— Я не хочу слушать этот бред! — резко выкрикнула она. — Хватит держать меня за дуру! — её голос стал жёстче, холоднее. — Я вызываю тебя на поединок чести.

— Доча… ты понимаешь, что делаешь? — нахмурился Токито.

— Сражайся… или умри!

Эхо её крика разнеслось по всему холлу, ударяясь о стены, возвращаясь обратно. Токито сжал катану так, что побелели пальцы. Он отвернул голову, зубы сжались, а лицо изменилось — в нём больше не было ни злости, ни высокомерия — только тяжесть. И вдруг произошло движение — катана вылетела из его руки и пролетела по полу к Санти.

— В таком случае… — тихо произнёс он, — я признаю своё поражение. Убивай! Катаной своего деда…

Он опустился на колени, а Санти медленно поднялась. Её взгляд метнулся к клинку. Она подошла и взяла его в руки. Цвет её менялся — алый исчезал, возвращаясь к родному зелёному. Лезвие стало чище и глубже. В отражении лезвия она увидела девочку, которая смотрела на неё и шептала:

— Сверши великий суд над грешником рода…

Санти стиснула зубы — её лицо исказилось от напряжения. Она развернулась и твёрдым шагом подошла к Токито. Катана поднялась и остановилась у его шеи. Он смотрел прямо в её глаза, искав что-то. Она дрогнула, а вместе с ней лезвие задрожало в её руках.

— Я всё равно люблю тебя, Санти…

Слова ударили сильнее любого клинка. Она размахнулась и… отбросила катану в сторону. В следующий миг она рухнула в его объятия — Токито тут же прижал её к себе, одной рукой удерживая её голову, закрывая от всего мира.

— Папа… — её голос ломался, — отзови свои войска… поехали домой… хватит… хватит всего этого…

— Боюсь, дочь… — тихо ответил он, — это невозможно. Нужно закончить начатое! Отступать уже нельзя…

— Зачем?! — она отстранилась, глядя на него. — Мы можем просто жить! Править своим городом и…

— Не можете. — смешок раздался из тени — холодный и чужой. Токито отпустил Санти и резко повернулся. — Видите ли… — голос стал ближе, — Акима-сити входит в мои планы по единовластию, так что пути назад у вас нет.

Еще один шаг и из темноты вышла фигура.

— Персей… — лицо Токито вновь напряглось, возвращая в него сталь.

В это время Артур сидел возле медицинской машины, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Внутри всё ещё звенел крик, который он выпустил минутами ранее, но теперь на смену ему пришло другое чувство — внезапное давление со стороны цитадели.

Воздух стал тяжёлым, плотным, будто кто-то сдавливал само пространство вокруг него. Тело дрогнуло, мышцы напряглись сами по себе, а глаза расширились. Рядом пролетела розовая бабочка — её слабое свечение едва различалось в хаосе, но она замедлилась, описала короткую дугу возле лица Артура и… будто прошептала:

— Он здесь…

Артур резко поднялся. Все его мысли были направлены только на цитадель. Он уже собирался рвануть вперёд, как вдруг над ним закрутился ветер. Сверху засияла нижняя платформа прилетевшей машины, освещая улицу холодным светом. Артур поднял голову и провёл её взглядом до самого приземления. Машина коснулась асфальта и из неё выскочили охранники, сразу же бросаясь в сторону сражения. Артур уже хотел отвернуться, но его остановил голос:

— Артур… помоги мне вылезти!

Он повернулся и увидел, как из машины, опираясь на трость, выбирался Михаил — его движения были медленными, болезненными, но в них не было ни капли сомнения, а только решимость. Артур сорвался с места и подбежал к нему, подхватывая за руку.

— Миша, зачем ты прилетел? Я же тебе говорил, что в таком состоянии ты…

— Плевать, что ты говорил! — резко перебил его Михаил. — Лено мёртв, а Ингрид на грани. Я не могу сидеть в стороне, пока гибнут мои люди! — он с усилием выпрямился, встав на ноги и упёршись на трость. Взгляд его стал жёстким. — Если это последняя война… я не собираюсь пропускать её, отлеживаясь в стороне! — Артур хотел возразить, но Михаил выставил палец перед его лицом. — Не пытайся мне перечить, Войнов. Все силы хороши… а манипуляции разумом — тем более.

Тишина повисла между ними на секунду. Артур нахмурился, отвёл взгляд и тяжело выдохнул.

— Ладно… — принимая сказал он. — Но я тебя предупреждал!

Михаил положил руку ему на плечо и ответил:

— Мы справимся, а потом… выпьем в баре. Провожая всех, кого потеряли.

Артур кивнул, и они вместе повернулись к цитадели.

— Ну и что мы имеем? — спросил Михаил.

— Дела очень плохи, — без колебаний ответил Артур. — Самураи идут бесконечными волнами, людей катастрофически не хватает. — он перевёл взгляд на врачей. — Они не справляются с ранеными, но их силы тоже на исходе.

Михаил задумался на мгновение и произнёс:

— Значит, нужно срезать верхушку… и всё остальное посыпется. Есть обходные пути?

— Цитадель окружена. По поверхности не пройти.

— Канализация?

— Не уверен… но можно попробовать.

Михаил медленно осмотрелся и почти сразу зацепился взглядом за люк.

— Вон там, пошли! — они сделали шаг.

— Босс, ложитесь! — раздался крик одного из врачей.

Артур резко обернулся, заметив, как из цитадели в их сторону уже неслась огненная масса — огромная и пылающая. Она прорезала воздух, как комета, оставляя за собой хвост жара и искр. Не думая, Артур схватил Михаила и рванул в сторону. Взрыв произошёл за их спинами — огненная комета врезалась в землю, пробивая асфальт и выбрасывая в стороны обломки. Волна жара прошла по спинам, но не задела их — не хватило каких-то метров.

Артур поднялся первым, подошёл к воронке и устремил взгляд на лежащего в ней Орлена — его тело было разбито, бинты изорваны, часть из них едва держалась вместе. В руке он сжимал… верхнюю часть тела Санти. Артур сделал шаг вперёд, ошарашенно протягивая руку и в этот момент из цитадели полетели остальные части — они врезались в землю рядом, и тело Санти начало собираться. Части соединялись, стягивались, возвращались на свои места, давая сделать ей вдох и открыть глаза.

— Санти… — тихо сказал Артур. — Что там происходит?!

Она с трудом повернула голову и ответила:

— Отец… бьётся с… Персеем…

Сзади подошёл Михаил. Услышав это, он резко схватил Артура за плечо и твердо сказал:

— Ими займутся врачи. Побежали к канализации!

Артур кивнул и сорвался с места. Михаил, несмотря на хромоту, двигался быстро, и они вместе направились к люку, оставляя позади поле боя. Врачи уже подбежали к раненым — они аккуратно подняли Санти и Орлена, уложили их на кушетки и подкатили к машине, где лежала Ингрид. Кушетку с Орленом поставили рядом с ней и вдруг из её рук начали тянуться бабочки — слабые, дрожащие, но живые. Они опускались на бинты Орлена, соединяясь с ними, возвращая утраченное. Ингрид приоткрыла глаза и её губы едва шевельнулись, выговаривая:

— Любимый…

Пока Артур и Михаил скрывались в глубинах канализации, в сердце цитадели пространство трескалось под давлением двух воль. Холл, ещё недавно наполненный голосами, теперь стал ареной, где воздух резал лёгкие, а каждый шаг мог стать последним. Токито стоял прямо, без лишних движений, его взгляд был холоден и сосредоточен, в то время как напротив него Персей уже игрался с цепями, медленно вращая алые клинки, разминаясь перед неизбежным.

Цепи сорвались с места с резким свистом, клинки метнулись вперёд, извиваясь в воздухе.. Удар пришёл сразу с двух сторон, перекрывая все возможные траектории отхода. Токито не сдвинулся ни на шаг — его катана поднялась и встретила первый клинок, отбрасывая его в сторону, а второй он перехватил уже в повороте, разрезая цепь коротким, точным движением. Металл зазвенел, искры разлетелись, но Персей даже не дрогнул — разорванная цепь тут же восстановилась золотым свечением, и атака продолжилась, становясь только агрессивнее.

Персей неистово давил — его стиль был рваным, непредсказуемым, удары шли с задержками и срывами ритма, заставляя Токито постоянно перестраиваться. Цепи били по полу, стенам и окнам, разрушая всё вокруг и оставляя после себя борозды. Золотая магия вспыхивала в местах контакта, усиливая каждый удар, превращая даже касание в угрозу. Один из клинков прошёл слишком близко — ткань на руке Токито разошлась, оставляя за собой неглубокий, но ощутимый порез.

Он ответил резким движением и вошёл в дистанцию, сокращая пространство, лишая Персея преимущества длины цепей. Катана сверкнула, нанося серию быстрых ударов, направленных не на тело, а на сами цепи. Один за другим, он сбивал траектории, ломал ритм, заставляя Персея отступать на шаг, но стоило ему приблизиться ещё ближе, как золотая энергия вспыхнула вокруг Персея, отбрасывая Токито назад мощным выбросом — удар пришёлся в грудь.

Токито отлетел, скользя по полу, но успел вонзить катану в камень, замедляя себя. Он поднялся почти сразу, но в этот момент Персей уже был над ним — цепи сжались, клинки пошли вниз, намереваясь раздавить его в месте. Токито сжал руку, и перчатка вспыхнула.

В воздухе раздался звон, и пространство над ними раскрылось. Из света начали спускаться самураи из небесного отряда — их клинки сияли холодным светом, и они сразу же вступили в бой, перехватывая цепи Персея. Удары столкнулись, искры посыпались вниз, и давление боя на мгновение сместилось. Токито в этот момент рухнул на колено, его дыхание сбилось, делая его уязвимым — Персей заметил это мгновенно.

— Прячешься за призраками? — усмехнулся он, усиливая давление. Его клинки начали двигаться быстрее, разрывая небесных воинов одного за другим. Золотая магия прожигала их формы, и те рассыпались в алый свет, не успевая удержать линию.

Но этого времени было достаточно для того, чтобы Токито поднялся. Катана вновь оказалась в его руках, и теперь он двигался иначе — без лишних эмоций и без пауз. Он вошёл в бой, пока остатки небесного отряда сдерживали Персея, и нанёс чистый и прямой удар. Клинок прошёл через защиту, задевая живот Персея. Кровь брызнула, но тот лишь рассмеялся, отступая на шаг.

— Вот это уже интереснее… — прошипел он.

Цепи вновь закрутились и теперь бой перешёл на новый уровень.

Остатки небесного отряда рассыпались в воздухе холодными алыми искрами и исчезли, оставляя после себя пустоту, в которой вновь остались только двое. Пространство словно сжалось, становясь тяжелее и плотнее. Токито выпрямился, сжав катану крепче, и в следующее мгновение рванул вперёд, не давая Персею даже вдохнуть.

Он вошёл в дистанцию резко и без предупреждения. Катана ожила в его руках — удары посыпались один за другим, точные, выверенные и направленные в жизненно важные точки: плечо, ребра, шея, торс — серия была безупречной по исполнению и лишённой колебаний. Металл встречался с телом, но не находил привычного сопротивления. Лезвие скользило, не нанося той глубины, которой требовал бой. Персей не отступал, принимая удары — его тело подёргивалось от попаданий, но взгляд оставался холодным и ясным.

И в один момент Токито понял, что просто так нанести критический удар не получится. Кулак Персея двинулся к нему — золотая магия сжалась вокруг его руки, уплотняясь до почти материального состояния, и удар пришёлся точно в центр корпуса. Воздух вырвало из лёгких Токито мгновенно, а его тело оторвалось от земли и с силой врезалось в каменную стену, треснувшую от удара. Катана выскользнула из рук, ударившись о пол с глухим звоном.

Персей не стал преследовать его сразу — он медленно выпрямился, стряхивая с себя остатки чужой атаки, и поднял руку. Золотое свечение угасло, сменяясь другим оттенком — более глубоким и вязким. Лиловый свет начал собираться в воздухе перед ним, сгущаясь и формируя контуры оружия. Через мгновение в его ладони оказался трезубец — массивный, вытянутый, с тремя изогнутыми остриями, от которых исходило тихое, гулкое давление.

Но он не остановился — трезубец дрогнул, и по его поверхности прошла трещина света. В следующую секунду он разделился на два. Теперь в руках Персея было два оружия — более короткие, но плотные, с изогнутыми зубцами, каждая грань которых пульсировала лиловой энергией.

Токито медленно поднялся. Он подобрал катану, выпрямился, и на этот раз его взгляд изменился — стал глубже и тяжелее.

Персей вновь сорвался с места первым. Его движение стало иным — трезубцы не требовали пространства, как цепи. Они жили в ближнем бою, в плотной дистанции, где каждая ошибка стоила жизни. Первый удар пришёл снизу — резкий выпад, направленный в живот. Токито успел отвести клинок в сторону, но вторая атака уже шла сверху — короткий, рубящий удар вторым трезубцем. Он отступил, но недостаточно — край лезвия задел плечо, разрывая ткань и кожу. Персей не давал пауз, двигаясь с нарастающей скоростью, комбинируя удары, ломая ритм и постоянно меняя угол атаки. Трезубцы вращались в его руках, превращаясь то в колющее оружие, то в режущее, то в инструмент давления. Он бил корпусом, плечом, даже шагами выталкивал Токито в неудобные позиции, не позволяя восстановить дистанцию.

Токито держался, а катана снова стала продолжением его тела. Он начал читать движения Персея, подстраиваться под новый стиль, отбивая удары на минимальной амплитуде. Металл звенел всё чаще, искры вспыхивали в темноте, их бой становился плотным, вязким, почти без пространства для дыхания. Один удар — блок, второй — уход, третий — контратака. Он начал находить окна и воспользовался ими. В момент, когда Персей провёл двойной выпад, Токито шагнул внутрь, скользнув между траекториями, и провёл резкий горизонтальный удар по корпусу. Затем второй — диагональный, направленный к лицу. И третий — колющий, прямо в центр. Но снова все не то — лезвие входило, но не давало никакого импакта. Персей перехватил его запястье и трезубец уже шёл в ответ. Токито вырвал руку, но не успел полностью уйти — удар пришёлся по ребру, сбивая дыхание.

Персей усилил давление, атакуя непрерывно. Два трезубца двигались в разных ритмах, ломая любую защиту. Один бил быстро, коротко, заставляя Токито реагировать, второй — тяжело и точно, наказывая за каждую задержку. Камень под ногами трескался, стены вокруг покрывались новыми разломами и в этом хаосе стало ясно одно — бой окончательно изменился, перейдя из «столкновения техник» в «столкновения выносливости и воли».

Они больше не двигались — они выживали внутри каждого следующего шага. Пространство вокруг них превратилось в глухую, треснувшую оболочку, где каждый звук отдавался эхом боли. Пол был разбит, стены изрезаны, воздух тяжёлый от магии и крови. Токито стоял неровно — его дыхание срывалось, рука с катаной дрожала, но хватка не ослабевала. Персей же напротив — держался прямо, но в его движениях впервые появилась тяжесть — усталость, накопленная в глубине его старых мышц.

Они сорвались одновременно и удары столкнулись в центре зала — на этот раз не было ни разогрева, ни поиска дистанции. Трезубцы Персея рвали пространство короткими, точными выпадами, катана Токито отвечала на пределе возможной скорости. Металл звенел почти непрерывно, движения сливались в единый поток, где невозможно было отделить атаку от защиты. Каждый из них уже знал, что будет дальше — и всё равно шёл вперёд.

Персей сделал шаг с разворотом корпуса, проводя перекрёстную атаку двумя трезубцами, но Токито не отступил. Он вошёл внутрь, прямо под удар, позволив одному из остриев пройти слишком близко к груди, и в тот же момент перехватил инициативу. Его катана взмыла вверх, отводя второе оружие, и в следующую долю секунды он оказался вплотную — это был его единственный шанс. Токито вложил в движение всё, что у него осталось — его тело напряглось до предела, мышцы застыли в одном импульсе, а катана загудела в его руках. Магия перчатки вспыхнула в последний раз, но теперь она не рвалась наружу, а стекалась прямо в клинок, сжимаясь, уплотняясь и превращая его в чистую силу. Лезвие засветилось и воздух вокруг него дрогнул. Он ударил прямо в сердце, пробивая его глубоко на этот раз.

Токито закричал — его лицо исказилось, мышцы свело, а кровь выступила на губах, но он не отпустил. Он продолжал давить, вгоняя катану ещё дальше, будто хотел пробить не тело, а саму суть Персея, уничтожив его окончательно. И на мгновение показалось, что это сработало, но только на мгновение...

— Глупый ты всё-таки, Токито... — тихо прозвучало рядом. — Видел бы тебя твой отец...

Мир замер. Токито не сразу понял, что произошло — он опустил взгляд на свою грудь и увидел в ней собственную катану — лезвие вышло из спины, окрасившись тёмным, густым цветом. Руки всё ещё сжимали рукоять, но теперь это уже не имело значения. Он не чувствовал момента удара, а видел только результат. Он медленно перевёл взгляд на Персея, пребывая в шок от того, что на его груди не было ни царапины.

Токито сделал шаг назад, но ноги не удержали. Тело подломилось, и он рухнул на колени, а затем завалился на бок, оставляя за собой тянущуюся линию крови. Дыхание стало рваным, но взгляд — ясным. Персей стоял над ним, гася лиловый свет трезубцев. Он отозвал оружие, и оно растворилось в воздухе, будто его никогда и не было. Затем исчезла и золотая магия вокруг него, оставляя лишь человека — или то, что им казалось.

— Победить самурая его же оружием — иронично не правда ли? — спокойно произнёс он. — Но скажу честно, бился ты достойно, «молодой дракон».

Он наклонился и взял Токито за голову, приподнимая её. Токито закашлялся, кровь хлынула изо рта, но он всё равно выдавил:

— Чего же ты ждёшь… добивай…

Персей усмехнулся.

— Что ты! Какой «добивай»… — в его голосе звучало почти искреннее веселье. — Ты ещё послужишь мне, последний сын Акимы…

Он положил вторую руку на грудь Токито и в этот момент золотая магия вернулась — но уже не как вспышка и как оружие. Она медленно и вязко текла живой субстанцией, начиная проникать в тело Токито, просачиваясь сквозь рану и заполняя его изнутри. Свет разливался под кожей и пульсировал. Токито дёрнулся — его тело напряглось, пальцы сжались, а дыхание сбилось окончательно. В даже такой момент он надменно смотрел в глаза Персею, но он больше не отвечал на этот взгляд, просто делая своё дело — спокойно и без спешки.

Свет становился ярче, а тело Токито дрожало всё сильнее. Золотая магия текла непрерывно, плотным потоком, вытягивая из него всё до последней крупицы, но в какой-то момент внутри этого сияния вспыхнуло другое — алое. Сквозь золотое свечение и сам процесс поглощения, оно пробиралось к источнику, к Персею, достигая его и заставляя дёрнуться.

На мгновение его рука дрогнула, но хватка не ослабла. Он лишь сжал пальцы сильнее, усиливая поток, пытаясь задавить это вмешательство грубой силой, но оно уже было внутри, растекаясь по телу и меняя его изнутри: седой оттенок волос начал сходить, уступая место светлому — пряди постепенно восстанавливали былой цвет, становясь мягче и живее; затем лицо — выжженная кожа, иссечённая временем и жестокостью, начала меняться. Щетина пробилась вновь, но уже не грубая и седая, а светлая и аккуратная; седые усы осыпались на пол, рассыпаясь пылью, а на их месте появились новые — менее густые, но живые; морщины разглаживались и исчезали, словно их никогда не было, черты лица становились моложе, чище, почти утрачивая ту тяжесть, что копилась годами.

Персей вновь дёрнулся, но не остановился — его взгляд остался сосредоточенным и холодным. Всё происходящее он принимал как побочный эффект и неизбежность.

Тело Токито стремительно теряло форму: сначала кожа — она истончалась, бледнела, будто выцветала изнутри; затем мышцы — они сжимались, исчезали, оставляя лишь хрупкий каркас; кости начали проступать, но и они не удержались. Всё шло поэтапно, слой за слоем, исчезая в воздухе, растворяясь без остатка. Ни крика, ни движения, а лишь пустота, которая становилась всё больше, и когда в нём осталась лишь крошечная искра магии — она тоже исчезла. Тело Токито рассыпалось полностью, оставив после себя ничего органического: только катана, упавшая на камень со звоном; чёрное кимоно, сложившееся бесформенной тенью; и золотая перчатка — потухшая, лишённая силы, больше не излучающая ни капли магии.

Персей медленно выпрямился. Он сделал глубокий вдох, словно впервые за долгое время наполняя лёгкие по-настоящему. Его тело было иным — лёгким, сильным и обновлённым. Он опустил взгляд на катану и забрал её — лезвие дрогнуло в его руке, будто узнавая нового владельца, и в следующий момент исчезло, впитавшись в него так же, как и всё остальное.

Тишину разорвал резкий и быстрый звук шагов. В холл вбежали двое мужчин.

— Кирилл… — голос Артура прозвучал громко, почти резко.

Это имя заставило Персея медленно и спокойно повернуться.

— Мать честная… неужели он… — Михаил побледнел, не договорив.

Персей расправил плечи, позволяя им разглядеть его полностью, и на его лице появилась лёгкая, почти театральная улыбка.

— Господа… — его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась глубина, от которой становилось холодно. — Я рад, что вы прибежали уже под конец прошлого представления… видя меня снова молодым и в прекрасном теле! — он сделал шаг вперёд. Камень под его ногой тихо треснул. — Ну а теперь… — он чуть наклонил голову, глядя прямо на них. — начнём второй акт…

Глава 27

— Рад тебя видеть, брат... — сказал Персей. — Когда мы в последний раз виделись, в году этак шестьдесят третьем?

— В шестьдесят четвертом... — ответил гневно, но тихо Артур.

— Ах да, прости, совсем из памяти вылетело. Ты неплохо выглядишь для своих лет, только вот глаза... Тебе же еще отец говорил гетерохромию нужно поправить!

— Хватит паясничать, Кирилл! Зачем ты начал все это? — с прорезающимся криком спросил Артур.

— Видишь ли, смерть отца сильно сказалась на миропорядке, и все стало каким-то... скучным что ли! Вторая война корпоратов была слишком унылая и даже впутываться в неё не хотелось, а сейчас, когда все настроены против друг друга и занять "папин трон" проще простого — почему бы и не снести все до основания и построить по-новому!

— Твои действия не принесут никому радости. — включился в разговор Михаил. — Начнётся хаос великих масштабов и прежние столкновения покажутся детским утренником.

— Тебе-то откуда знать о войнах? Ты вырос в стенах своего театра и до четырнадцати лет из него никуда не выходил, роща себе такую же "пробирочную" каким был и ты... — с насмешкой говорил Персей. — Еще и пригреваешь на груди человека, который твоих родителей убил!

Михаил опустил голову и его лицо сильно напряглось.

— Миша? — повернулся к нему Артур.

— Ты можешь глумиться надо мной... — его трость начала излучать холодную магию. — Но Алису... НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ!!!

Он гневно стукнул тростью по полу и разум Персея провалился в чертоги собственных мыслей. Он стоял посреди поля с иней травой, которая морозилась вокруг него и расходилась по всему бескрайнему простору. Он увидел, как вдали его мама несла в руках пакет с продуктами по тропинке, а рядом бежал он сам — маленький и неугомонный — он пытался выпросить у мамы персик из пакета, но она тепло ему отвечала, что нужно дойти до дома и там она его уже отдаст — Персей смотрел на это все с ухмылкой. После он почувствовал, как над ним начали сгущаться тучи, которые приносили за собой раскаты грома и молний.

— Красивые фокусы, Киров... Но меня таким не сломать!

Он вернулся в реальность, где на него уже накинулся с катаной Артур — он перехватил её лезвие и оставил стоять его в движении. Михаил позади сжал трость сильнее и на его лице проступил холодный пот. Персей все сильнее отводил от себя катану Артура, смотря ему прямо в глаза.

— Хорошая попытка, долго придумывали?

Персей выпустил из второй руки алую магию и отправил её в тело Миши, пробивая им стену и удаляя из холла. Артур отвлекся на это, что дало лишние пару секунд Персею и он полностью выхватил катану из его рук и отправил её в сторону. После золотой всплеск прилетел в самого Артура и отбросил его в сторону катаны. Персей остался на месте, преобразуя свою золотую магию в длинную неоновую катану, которая загорелась ярко-золотым отблеском.

— Акима всегда говорил, что Гришина катана самая проработанная и самая… «мудрая». — он выставил свой клинок перед собой, подзывая к себе. — Но я все же считаю, что все зависит от силы владельца, а не ковки самого клинка.

Катана Артура лежала среди обломков и медленно звенела, отзываясь на происходящее. Сам он тяжело поднялся, проведя ладонью по разбитому полу, и на мгновение замер, глядя на оружие. Внутри что-то отозвалось — тихо, но достаточно ясно, чтобы он услышал.

— Я чувствую в его клинке... свою душу...

Он поднял катану, выпрямился и встал напротив. Оба клинка засияли, освещая зал — золотой свет Персея был ярким, режущим, почти слепящим, в то время как свет Артура был плотнее, глубже, исходя не от клинка, а от того, кто его держит. Персей, спокойно и легко улыбаясь сказал:

— Старшим нужно уступать! Нападай, Арти…

Артур сорвался первым, не давая паузе разрастись в сомнение. Сталь с хлёстким звоном встретилась со светом, и зал сразу наполнился ритмом ударов — быстрым, плотным и без лишних движений. Он шёл вперёд, задавая темп, навязывая дистанцию, вынуждая Персея отвечать, а не думать. Каждый шаг выверен, каждый разворот корпуса точен, катана двигалась в его руках как продолжение воли — резала воздух, цепляла защиту, находила щели и заставляла золотой клинок отступать на доли мгновений. Персей держался легко, почти играючи, но уже не улыбался так свободно, как прежде — его плечи начали принимать удары, запястья напряглись, а ноги чуть глубже уходили в стойку, чтобы гасить давление. Искры сыпались на пол и тут же гасли, оставляя после себя только запах нагретого металла и магии.

Артур усиливал нажим, не давая ни секунды передышки. Он менял углы, ломал ритм, уходил в короткие серии, врезаясь в защиту Персея с такой частотой, что пространство между ними начинало дрожать. Несколько раз он почти достал его тела — лезвие проходило в опасной близости от шеи, ребра и кистей, но каждый раз Персей в последний момент уводил удар, смещался и гасил все попытки, будто зная траекторию заранее, но всё же это была оборона — чистая и вынужденная. Артур вел бой, давил и контролировал — но за всем этим не было конца, к которому можно было прийти. Удары уходили в пустоту, успехи не закреплялись, а Персей, даже отступая, оставался целым. Секунды растягивались, складываясь в замкнутый круг, где преимущество не превращалось в победу. Персей резко оттолкнулся, разрывая дистанцию, и катаны разошлись с коротким звоном.

— Ладно... Чего мы как дети в самом-то деле, да? — руки Персея начали светиться тремя цветами магии, он испарил катану и призвал усовершенствованный кибер-трезубец на цепи, каждый из зубцов которого горел своим цветом — алым, золотым и лиловым. — Вот теперь то получше! Продолжим? — Защищайся… Киря… — сказал Артур и прорвался с новой атакой к брату.

В это время в дальнем зале стояла глухая тишина, нарушаемая только редкими обвалами пыли и треском ещё не осевших обломков. Михаил медленно пришёл в себя, тяжело втянул воздух и, опершись на трость, поднялся на ноги. Удар Персея прошёлся по телу сильной болью, но не настолько чтобы сломать. Его взгляд сразу собрал пространство вокруг, вычленяя детали, отбрасывая лишнее. И он увидел четыре фигуры вокруг себя.

Они стояли на расстоянии, не двигаясь, но уже замыкая круг. Призраки самураев — чёткие силуэты в изношенных доспехах и с холодным отблеском на клинках. Их броня была пробита, местами разрушена, но держалась, скреплённая чужой волей. Сквозь щели проглядывала золотая магия, стягивающая их форму воедино, не давая распасться. Михаил внимательно осматривал их, не спеша, отмечая каждую деталь — форму шлемов, длину клинков, стойку, распределение веса. Они не дышали, не двигались лишний раз, но их присутствие давило на саму атмосферу.

Самураи начали медленно двигаться — они расходились в стороны, перекрывая ему все возможные траектории отхода. Ни спешки, ни суеты — только уверенность в том, что исход уже предрешён. Лицо Михаила оставалось спокойным, почти отрешённым, и вся его сила постепенно стекалась в трость, наполняя её холодным, прозрачным светом. Он чувствовал их магию — чужую, насильно собранную и удерживаемую извне — это были не воины, а инструменты.

Он аккуратно снял очки. Глаза закрылись, и мир вокруг на мгновение исчез, уступая место внутренней тишине. Он стоял неподвижно, позволяя противникам приблизиться ещё на шаг, давая им уверенность, что момент атаки уже настал, и в этот самый момент под их ногами вспыхнула алая магия, прорезающая пространство, вырвавшись из-под пола узкими, пульсирующими линиями. Она обвила их ноги, прошлась по доспехам, словно цепь, и в одно мгновение сжалась.

— КА-БУМ...

Звук был плотным, и самураи не успели даже поднять клинки — их формы дрогнули, треснули и рассыпались, распавшись на чистую золотую энергию, которая тут же растаяла в воздухе, не оставив после себя ничего. Тишина вернулась, и Михаил едва заметно напрягся и попытался открыть глаза, но рядом, почти у самого уха, прозвучал голос:

— Не стоит, дяденька... оставайтесь здесь и контролируйте битву на расстоянии, а мы со всем разберёмся...

Он замер на долю секунды и выговорил:

— Это же...

Глаза открылись, но зал был таким же разрушенным и безмолвным, как мгновение назад: ни следа магии, ни присутствия, ни даже остаточного искажения — только холодный воздух и медленно оседающая пыль. Михаил выпрямился, крепче сжал трость и сказал:

— Ладно... на расстоянии, так на расстоянии, — он медленно вдохнул, собирая себя воедино, и направил всю внутреннюю силу в трость. Холодный свет резко усилился, становясь плотнее и глубже. Под его ногами начал вырисовываться знак снежинки — чёткая, геометрически выверенная и расходящаяся лучами в стороны. Холод от неё не расходился наружу — он втягивался внутрь, в саму конструкцию заклинания. — Папа, мама... вы были «аномалиями» этого времени, а я... её «последствие»! — свет в трости вспыхнул сильнее. — «Поглощение разума»...

В тот же миг пространство вокруг него едва заметно исказилось и холод пришёл медленно, неумолимо начиная просачиваться в каждую трещину, в каждый пролом и в сам воздух. Свет сначала едва заметно потускнел, затем приобрёл стеклянную прозрачность, и уже через мгновение вся цитадель оказалась заключена в плотное, замкнутое свечение. Границы пространства сомкнулись, превращая здание в изолированный узел, вырванный из общего потока мира. Снаружи остался город, движение, хаос битвы, но всё это стало далёким и недосягаемым. Внутри же осталась только сцена, участники и их воля. Холодное сияние медленно стекало по стенам, затягивало проломы, формируя невидимую завесу, которая не давала ничему выйти за пределы.

— Хм, интересное решение от твоего ручного пса, братец! — сказал Персей, соприкасаясь трезубцем с катаной Артура. — Но чем это поможет тебе?

Давление резко усилилось. Цепь трезубца дрогнула, зубцы заскрежетали о сталь, и Артур почувствовал, как его стойка начинает ломаться. Руки не выдерживали, мышцы срывались в напряжение, и казалось, ещё мгновение — и лезвие просто пройдёт по нему, оставив первую, настоящую рану. Но в этот момент что-то внутри него щёлкнуло — глаза вспыхнули и катана отозвалась мгновенно на его движение. Свет в ней стал глубже, плотнее, и Персей это увидел.

— Ну же! Продемонстрируй свои клинки!

Артур сорвался, и энергия начала стягиваться в лезвии, собираясь в точку. Вены на руках вздулись, дыхание сорвалось, и с криком он выплеснул её вперёд. Ударная волна вырвалась из катаны и с треском врезалась в Персея, отбрасывая его назад. Тело того отлетело, цепь звякнула, и на лбу появилась тонкая, почти незаметная линия с первой пошедшей кровью.

Артур не остановился — он пошёл дальше, не давая ни секунды на восстановление. Катана двигалась быстрее, резче, и с каждым взмахом пространство вокруг наполнялось призрачными разрезами. Их становилось больше — десятки, сотни, пока они не сомкнулись вокруг Персея плотным кольцом. Лезвия не имели веса, но имели разрушительную силу, начиная рвать ткань его тулупа. И на эти атаки Персей отвечал громким и открытым смехом без намёка на напряжение.

— Великолепная сила...

Артур приблизился вплотную. Его тело светилось ярче — холодный голубой свет вырывался изнутри, с каждым движением становясь сильнее. Он отпустил катану одной рукой, и вторая начала выбрасывать клинки — один за другим, непрерывным потоком. Они рождались прямо из ладони, вспыхивали и устремлялись вперёд, усиливая давление и натиск. Пространство между ними перестало существовать. Катана в его руке загорелась синим пламенем — он сделал шаг и замахнулся. Широкая дуга разрезала воздух и врезалась в Персея. Всё стихло, клинки исчезли и свет осел.

Артур стоял, тяжело дыша, удерживая катану в точке удара. На мгновение всё выглядело завершённым, но затем он посмотрел вверх и внутри что-то оборвалось. Лезвие не вошло внутрь — оно было остановлено. Трезубец стоял поперёк удара, удерживая его без усилия.

— Красивое представление, но... слишком слабое!

Всплеск энергии был мгновенным. Стойка Артура рассыпалась, тело сорвало с места и отбросило назад, в сторону холла. Он врезался в столик, смял его, прокатился дальше и остановился среди обломков. Персей медленно опустил трезубец, перетряхнул руки, сбрасывая остаточное напряжение, и двинулся вперёд. Магия на зубцах начала разгораться сильнее, переливаясь тремя цветами, цепь лениво звякала при каждом шаге.

И в этот момент позади него прошёл короткий взмах — Персей среагировал на него мгновенно. Трезубец развернулся, цепь натянулась, и удар был принят в блок. Впервые за всё время его лицо изменилось, и улыбка исчезла. Он обернулся и перед ним стояла Есения — её глаза горели яростью, дыхание было сбито, но стойка оставалась жёсткой. Кибер-меч упирался в трезубец, удерживая контакт, и не давая ему сдвинуться.

— Не ожидал, что "продолжение" решит пойти против "начала"...

— А я всегда знал, что тебе нельзя доверять, блондин перекачанный! — вспыхнув в воздухе, сказал Энди.

— Ты... недостоин... жизни... Папа…

— Лучше бы ты молчала, не благодарная...

Трезубец резко вспыхнул, и магия прошла по нему волной и с треском ударила в клинок Есении. По поверхности кибер-меча пробежала тонкая трещина. Она отпрыгнула назад, скользнув по полу, и сразу же сменила стойку, поднимая оружие заново. Контакт был разорван, но бой только начинался.

Есения не дала ему ни секунды на восстановление ритма — она сорвалась с места сразу, резко, без подготовки — сама ярость мести за маму толкнула её вперёд. Кибер-меч прорезал воздух широким, тяжёлым ударом, но уже в следующую долю мгновения она сменила траекторию, уходя в сторону, проворачиваясь на пятке и перенося вес в прыжок. Движения были резкими, ломаными, но при этом точными — каждый финт не просто уводил её из-под атаки, а сразу закладывал следующую. Она не давала Персею зафиксировать её в пространстве, постоянно меняя высоту, угол и дистанцию. Меч в её руках работал как якорь и рычаг — она отталкивалась им от пола, скользила по обломкам, разворачивалась в воздухе и снова врезалась в него, не сбавляя темпа.

Энди мелькал рядом, как раздражающая вспышка — он не наносил урона, но постоянно лез в поле зрения, врезался в траектории, мелькал прямо перед лицом, сбивая фокус. Его писклявый голос резал пространство короткими выкриками, поддразниваниями и отвлекающими фразами. В один момент он пролетел прямо перед глазами Персея, заставив того на долю секунды сместить взгляд — и этого оказалось достаточно, чтобы Есения уже оказалась сбоку, вкладывая в удар весь вес тела.

Персей отвечал иначе — трезубец на цепи жил своей собственной жизнью, стараясь контролировать пространство. Цепь звенела, вытягивалась, сокращалась и резко меняла направление, а сами зубцы раз за разом вспыхивали магией, выбрасывая вперёд импульсы энергии. Удары шли не только по траектории оружия — они накрывали область и резали воздух. Он не пытался догнать Есению — он перекрывал ей возможности для атаки: каждый её прыжок встречал всплеск, каждый финт — резкий разворот трезубца, а каждый заход — выброс магии, который заставлял её менять решение в последний момент.

Бой быстро перестал быть обменом ударами, переходя в стадию давления от одной из сторон. Есения всё ещё держала темп, всё ещё навязывала движение, но Персей постепенно сжимал пространство вокруг неё. Его атаки становились плотнее, агрессивнее, цепь двигалась быстрее, а магия вырывалась чаще. Она уже не атаковала свободно, а пробивалась через его контроль, его ритм.

И всё же старалась находить моменты — она резко ушла вниз, прокатившись по полу под размашистым ударом, тут же взлетела вверх, перевернулась через плечо и нанесла удар сверху вниз. Персей принял его на древко, но в ту же секунду Энди снова мелькнул перед лицом, выкрикнув что-то насмешливое. Удар не прошёл — но сбил темп и Есения уже была с другой стороны.

Цепь свистнула слишком быстро и близко — острие трезубца рванулось вперёд и остановилось в миллиметре от её глаз. Пространство вокруг словно застыло, и даже Энди замер в воздухе, и в этот момент она исчезла — небольшой разрыв в воздухе вспыхнул позади Персея, и Есения вышла из него уже в движении без паузы и колебания. Кибер-меч прошёлся по его спине резким, точным ударом, разрывая ткань и оставляя глубокий порез. Персей замер на мгновение, а затем медленно выпрямившись, сказал:

— Развиваемся значит… Жаль, что придётся этот процесс остановить!

Его голос изменился, цепь дёрнулась и всё резко ускорилось. Он пошёл вперёд уже без прежней лёгкости: удары стали тяжелее, прямее и агрессивнее. Магия перестала быть просто давлением, начиная жестоко пробивать. Каждый взмах трезубца теперь нёс за собой не только контроль, но и разрушение. Он бил по площади, ломал укрытия, срезал траектории, вынуждая Есению не уклоняться, а выживать. Пространство вокруг них трещало от столкновений, пол раскалывался, обломки разлетались от одних лишь всплесков энергии.

Есения продолжала двигаться и продолжала сопротивляться, но теперь её финты стали короче, прыжки — резче, дыхание — тяжелее. Она всё ещё атаковала, всё ещё находила окна, но каждое из них закрывалось быстрее, чем раньше. И Персей шёл вперёд как сила, которая не собирается останавливаться. В его движениях не осталось ни тени прежней игры и намёка на снисхождение — трезубец работал жёстко, прямолинейно, с полной отдачей, а магия вырывалась из него без пауз и ограничений — он бил так, будто перед ним стоял враг, а не собственная дочь. Удары ломали пол, цепь свистела в воздухе, оставляя после себя рваные следы энергии, а каждый промах всё равно превращался в давление, заставляя Есению уходить, терять позицию и срывать дыхание. Она держалась, отвечала, цеплялась за каждый шанс, но разница в силе постепенно начинала давить. Её движения стали тяжелее, чуть медленнее, удары — резче, но короче. Он гнал её назад, шаг за шагом, не оставляя пространства.

Очередной замах трезубца прошёл по дуге, разрезая воздух перед ней и врезаясь в пол, поднимая осколки. Цепь дёрнулась, возвращая оружие обратно, и в следующий момент остриё уже шло быстро и точно прямо в неё. Есения не успевала полностью уйти — только выиграть долю секунды. И в этот момент он увидел её чистые и золотые глаза. Движение замедлилось и в голове всплыла мысль:

«Что я вообще творю?..»

Рука дрогнула, цепь на мгновение потеряла натяжение.

— Давай, разноглазый, мочи его!

Крик Энди прорезал пространство, и пять клинков вылетели из-за спины Персея почти одновременно — они вошли в него с раздирающим звуком, разрывая ткань, пробивая защиту и впиваясь в спину. Тело дёрнулось вперёд, шаг сбился, и магия на трезубце на мгновение погасла. Персей резко выдохнул и сознание рывком вернулось. Он развернулся, выдёргивая себя из этой слабости — взгляд снова стал жёстким, холодным и собранным.

Но теперь всё изменилось: Есения не отступила, Артур уже был рядом и Энди снова мелькал в воздухе, не давая сосредоточиться ни на одном из них.

Первый удар пришёлся сбоку — кибер-меч Есении врезался в древко трезубца, сбивая траекторию. В ту же секунду Артур вошёл с другой стороны, катана прошла по линии защиты, заставляя Персея сместиться. Цепь дёрнулась, пытаясь вернуть контроль, но её уже перехватили ритмом — они не давали ему развернуться и выбрать одну цель. Есения заходила с углов, постоянно меняя позицию, навязывая движение, заставляя его крутиться, терять устойчивость. Артур бил точно и жёстко, закрывая любые попытки контратаки, не давая ни секунды на восстановление. Энди лез в лицо, в траектории, в периферию зрения, ломая концентрацию в самые неудобные моменты.

Трезубец снова вспыхнул, Персей попытался выбросить волну, разорвать дистанцию, но Есения уже была слишком близко — удар пришёлся в сторону, не дав энергии раскрыться полностью. Артур тут же врезался следом, усиливая давление. Теперь Персею приходилось отступать.

Цепь звенела чаще, движения становились резче, но в них уже появлялась вынужденность. Он всё ещё был сильнее — это чувствовалось в каждом столкновении, блоке и ответе, но теперь он не управлял боем. Есения прорезала дистанцию, вкладываясь в удар, заставляя его поднять защиту, и в ту же секунду Артур заходил с противоположной стороны, не давая опустить её обратно — ритм был плотным, слаженным и без лишних пауз. Они не давали ему пространства — ни для магии, ни для манёвра.

Персей принимал удары один за другим, но все же за одним он не успел и тот прошёл, задев плечо. Цепь сорвалась с нужной траектории, и на мгновение его защита дала трещину, и именно в этот момент они надавили сильнее, забирая инициативу себе

Их атаки стали хлёсткими, собранными в одну цель, лишёнными всего лишнего. В них не было больше поиска — только точность и давление. Каждый удар стремился в уязвимую точку, каждый шаг поджимал дистанцию. Персей принимал их, блокировал, уводил, но впервые за весь бой это требовало от него усилия. На его лице проступил пот, тонкими дорожками спускаясь по виску — лёгкость исчезла сама по себе.

Он перехватил удар Артура — жёстко, на встречном движении, трезубец срезал траекторию катаны, увёл её в сторону. Но в ту же секунду Есения уже была с другой стороны. Кибер-меч вошёл под углом, и Персей едва успел сместить руку — лезвие прошлось по предплечью, оставляя резаную линию. Он дёрнул цепь, разворачивая оружие обратно, отбил следующий выпад, но снова с запозданием — второй удар прилетел почти одновременно, скользнул по защите и зацепил шею. Металл звенел, магия вспыхивала, но их ритм был быстрее.

Артур шёл жёстко, без остановок, ломая его защиту сериями. Есения работала на смещениях, заходила в слепые зоны, выжидала доли секунды и вкладывалась в удар, когда защита уже была занята. Персей начинал читать одного — и получал от другого. Он отбивал, но не успевал полностью закрываться. Его движения стали резче, экономнее, но даже это не перекрывало плотность их натиска. Удары ложились всё ближе, и в какой-то момент они синхронизировались коротким кивком и вошли одновременно, с двух сторон, но в одну точку — два клинка, выверенные до идеала, сошлись на линии сердца. Удар был чистым, без лишнего движения, вложенным до предела… И в этот момент на лице Персея снова появилась ехидная и тяжелая улыбка.

Трезубец в его руках дрогнул — и разделился на две части. Цепь резко натянулась, перераспределяя вес, и оба лезвия встретили клинки Артура и Есении. Они давили, вкладывались, пытались продавить, пробить и дожать, но все безрезультатно…

— Неплохо вы меня завели — дочь и брат… Но это сражение начинает меня наскучивать...

Магия в обоих трезубцах вспыхнула одновременно, стягиваясь в одну точку, в один плотный поток, который сорвался вперёд. Удар пришёлся мгновенно — без разгона и подготовки. Есению и Артура отбросило назад, срывая с позиции и швыряя в сторону стены. Удар был тяжёлым, с разлётом обломков и треском разрушенного камня.

Персей медленно опустил руки — трезубцы рассыпались, растворяясь в воздухе. Он сделал шаг вперёд, и магия начала собираться уже в кулаках — плотная, концентрированная и сжатая до предела. Воздух вокруг него дрогнул, предвещая сильный выброс силы вперёд, но в этот момент в него врезалось сразу несколько бабочек — они вспыхнули при контакте, разрывая концентрацию и сбивая поток. Персей резко дёрнулся, отступил на шаг, взгляд метнулся в сторону источника. У окна стояла Ингрид — её шея перебинтована, повязка пропитана тёмным, но держится. Лицо — жёсткое, собранное, без прежней мягкости. В её руках уже формировались новые сгустки магии, принимая форму тех самых бабочек.

— Риридун... — вырвалось у Персея.

— Почти... Её сестра.

Ответ был спокойным, и сразу после — новая атака. Бабочки сорвались с места, одна за другой, заполняя пространство между ними. Они смещались и подстраивались под его движения, вынуждая реагировать. Внимание Персея сместилось — теперь у него появился ещё один противник и бой снова изменился.

Он не стал играть по её правилам. Магия в его кулаках сжалась до предела, вспыхнула и потекла по рукам живыми переливами — алый, золотой, лиловый сменяли друг друга, наслаивались, вспыхивали и гасли. Он резко сократил дистанцию в один рывок, выбрасывая себя в ближний бой, где ни пространство, ни траектории уже не решают — только скорость и реакция.

Ингрид не отступила, принимая такие условия. Бабочки, кружившие вокруг неё, в одно мгновение изменили форму, сплетаясь, уплотняясь и обволакивая её руки плотным слоем розовой магии. Контуры стали чётче, тяжелее, превращаясь в подобие перчаток, но живых. Розовый свет был однородным и без переливов, но в этой простоте чувствовалась жёсткость.

Первый удар пришёлся от Персея — он шёл в лицо на пробой. Ингрид подняла блок, перехватывая его обеими руками — магия столкнулась с магией, и пространство между ними сжалось, не выдерживая давления. Удар не прошёл, но толчок отдался в её корпус, заставляя сделать шаг назад. Она тут же ответила — коротким, резким ударом в корпус, снизу вверх, вкладывая в него весь вес. Персей принял его локтем, уводя в сторону, и сразу же врезался вторым кулаком, уже с другой руки.

Они не разрывали дистанцию — удары шли бесконечными сериями. Персей давил скоростью и вариативностью — его магия постоянно менялась, подстраиваясь под каждый контакт. Один удар был тяжёлым и вязким, следующий — резким, почти режущим, третий — с выбросом энергии, отталкивающим на долю секунды.

Ингрид держалась иначе — её удары были проще, но чище. Прямые, боковые, короткие апперкоты — всё строилось на точности и тайминге. Розовая магия не меняла форму, но усиливала каждый контакт, делая его плотным и болезненным. Она ловила его моменты, перехватывала ритм и сбивала темп. Персей пошёл в корпус серией быстрых ударов, ломая блок и пробивая защиту. Один из них прошёл вскользь, но достаточно, чтобы сдвинуть её стойку. Он тут же резко добавил коленом, целясь в живот. Ингрид успела сместиться и удар прошёл по касательной, но её баланс ушёл. Персей пошёл дальше — локтем в голову. Она встретила его лбом и их головы столкнулись, заставляя на мгновение замереть, но Ингрид уже двигалась дальше — короткий боковой в челюсть, затем сразу второй в корпус. Персей принял первый на плечо, второй частично ушёл в защиту, но всё равно пробил, заставив его сделать полшага назад.

Он ответил резким ударом с разворота ноги. Магия в ней вспыхнула, и удар прошёл по дуге, целясь в живот. Ингрид подняла блок, принимая его на обе руки, но сила была такой, что её всё равно отбросило в сторону. Она скользнула, удержалась, и сразу же вернулась — шаг вперёд, прямой в лицо.

Персей минимально уклонился — кулак прошёл рядом, и он поймал её руку, пытаясь заломить, потянуть на себя и разрушить стойку. Но розовая магия сжалась, и её рука не поддалась так, как должна была. Она вывернулась, резко дёрнув корпус, и врезалась плечом, выбивая его из центра.

Они снова сошлись, не оставляя пространства. Персей ускорился — его удары стали быстрее, плотнее, он начал давить сериями, не давая ей выйти из защиты. Один удар прошёл — по щеке, второй — в корпус, третий — снова в голову. Ингрид приняла часть, часть ушла в уклон, но давление росло. Она отступила на шаг, и он тут же пошёл следом. Она резко опустилась, уходя под удар, и врезалась ему в корпус плечом, сбивая дыхание, затем сразу — апперкот. Магия вспыхнула, и удар пришёлся точно, заставив его голову дёрнуться вверх. Персей не отступил и их лбы снова встретились, почти в упор, дыхание смешалось, магия вспыхнула между ними, и в этот момент оба уже не искали дистанцию — они просто бились до конца.

— Многому Лю Сонг тебя научил. — Персей говорил спокойно, почти размеренно, не прекращая наносить удары. — Многому… но видно не всему.

Он продолжал давить, не давая Ингрид паузы. Удар за ударом — в корпус, в плечо, в защиту, ломая её ритм, заставляя тратить силы на блоки. Розовая магия на её руках держалась, но уже не так уверенно, как прежде — она дрожала, срывалась, теряла плотность в местах контакта. Ингрид отвечала, пыталась вернуть темп, но каждое её движение требовало все больше усилий.

И в один момент он изменил рисунок боя — кулак раскрылся, но удара не последовал. Вместо этого его ладонь вошла в открывшееся пространство, минуя блок, и плотно легла на её грудь. Контакт был коротким, но этого хватило, чтобы магия ушла внутрь.

Печать сложилась мгновенно — сложная, многослойная, сжимающаяся конструкция, впечатывающаяся в саму суть. Она не взорвалась, не дала внешнего эффекта, начиная действовать изнутри. Легенда гласила, что такая печать способна разорвать сердце, и в этот вечер легенда оказалась истиной…

Ингрид резко сбилась — её тело дёрнулось, дыхание сорвалось, и вся стойка рассыпалась. Розовая магия на руках потускнела и начала распадаться, теряя форму. Она схватила воздух, но вдох не дал облегчения — грудь сжалась, изнутри её стянули невидимые тиски. Сердце сбилось с привычного ритма.

Персей сделал шаг назад, давая ей пространство, которое она не могла использовать. Вторая рука сжалась в кулак, и в нём сразу же начала собираться магия. Алый, золотой и лиловый потоки сплелись в плотный узел, доводя энергию до предела. Он не замахнулся, а просто сделал шаг вперёд и ударил. Кулак вошёл в её корпус с тяжёлым звуком. Магия вырвалась в момент контакта, вперёд сквозь неё. Пол под её ногами треснул мгновенно, разошёлся радиальными линиями, а затем не выдержал и провалился.

Тело Ингрид сорвалось вниз, вместе с обломками, камнем и пылью. Её выбило сквозь перекрытие, пробив этаж ниже, оставляя после себя рваное отверстие с осыпающимися краями. Внизу глухо отозвался удар, затерявшийся в общем грохоте разрушения.

Персей подошёл к краю, посмотрел вниз, и в этот момент почувствовал движение — призрачные клинки уже летели в него. Он среагировал мгновенно — рука поднялась, магия вспыхнула, и он принял их в блок, отбивая в стороны и разрушая их форму на подлёте, но за ними уже шёл Артур — он появился почти сразу, входя в атаку без паузы, катана направлена прямо в сердце. Удар был точным, жёстким и вложенным до предела, но Персей не ушёл и поймал её прямо за лезвие. Пальцы сжались на стали, и магия в них вспыхнула, удерживая клинок на месте. Удар остановился в сантиметрах от цели. Металл заскрипел, напряжение прошло по всей длине катаны.

Персей медленно поднял взгляд и приблизился настолько, что их лица почти соприкоснулись.

— Василиса значит... Интересное имя... Но слишком милое для души меча!

Его пальцы сжались сильнее, и в этот момент произошло то, чего не должно было быть — катана начала трещать: сначала — едва слышно. Тонкий звук, как если бы где-то внутри металла пошла микротрещина; Затем — громче. Лезвие задрожало, по нему побежали линии напряжения, разрастаясь и переплетаясь. Слои стали, сотни раз сложенные, прокованные, выверенные до идеала, начали расходиться. Обычно такое оружие не ломается, выдерживая любые удары, но сейчас всё было иначе. Трещины пошли глубже, разрывая структуру и ломая саму логику его прочности. Голубое свечение в клинке вспыхнуло, пытаясь удержать форму, но не смогло. Металл не выдержал давления и с резким треском… катана раскололась на несколько частей, разрываясь вдоль линий напряжения, рассыпаясь в руках Артура осколками ещё светящейся стали.

Персей не дал ему времени осознать и удар жестко пришёлся сразу в лицо с полной отдачей. Голова Артура дёрнулась, тело сорвалось назад, прокатив по полу и швырнув в сторону Есении. Он рухнул рядом с ней, среди обломков, тяжело ударившись и на мгновение потеряв контроль. Персей остался стоять на ногах один среди разрушенного зала.

— А я-то думал, что мифы о «Легенде Демоне» — это реальность. — разводя руки, сказал Персей. — Но на деле… это всё же были мифы.

Артур тяжело поднимался на ноги — каждое движение отдавалось болью в теле, дыхание сбивалось, а внутри оставалось неприятное, холодное ощущение пустоты. Сил почти не было — он чувствовал это ясно и честно. Победа казалась чем-то далёким, почти невозможным, как чужая история, не имеющая к нему отношения. Со стороны донеслось тихое и мягкое:

— Дядя Артур… остановите… его…

Голос был слабым, едва различимым, но он прорезал всё вокруг — шум, боль, тяжесть и даже собственные мысли. Артур замер на долю мгновения, повернув голову и внутри что-то дрогнуло, вместе с чем пришло воспоминание:

«Опустошение клинка…»

Слова всплыли сами, без усилия и поиска. Артур закрыл глаза на короткое мгновение, и в этом мгновении решение стало абсолютным. Он поднял голову на Персея.

— Вот смотрит, ты на мне сейчас дыру выжжешь, брат. — с усмешкой бросил Персей, наблюдая за ним.

Артур сделал вдох — глубокий и до предела лёгких.

— Даже если после меня останется только пустое тело… я готов рискнуть!

И в тот же момент вокруг его тела вспыхнуло свечение. Поначалу едва заметное — тонкий голубой ореол, как дыхание холода, а затем оно начало усиливаться, сгущаться и закручиваться. Энергия вырывалась изнутри.

Вихрь поднялся вокруг него, закручиваясь всё быстрее и втягивая в себя пыль, обломки и остатки разрушенного пола. Призрачные клинки начали появляться один за другим — сначала несколько, затем десятки, их силуэты дрожали, переливаясь, но с каждым мгновением становились всё чётче и плотнее.

Татуировки на его теле вспыхнули ярким белым светом, линии начали светиться, как раскалённые жилы, прорезая кожу изнутри. Вены под ними запульсировали голубым, словно по ним текла не кровь, а чистая энергия.

Глаза изменились — зрачки растворились в свете, радужка исчезла и осталась только яркая, насыщенная голубая энергия, лишённая человеческой глубины. Взгляд стал пустым и одновременно бесконечно тяжёлым.

Само присутствие Артура начало давить — воздух вокруг него вибрировал, пространство искажалось, не выдерживая плотности силы, которая через него проходила. Каждый оборот вихря усиливал это давление, делая его ощутимым даже на расстоянии.

— Та-а-ак… а вот это уже интересно… — улыбка Персея стала шире, в глазах появился живой интерес. Алые клинки на цепях вспыхнули в его руках, развернувшись в боевую позицию — металл зазвенел, реагируя на возросшее давление энергии.

Персей не стал ждать и резко двинул рукой — один из алых клинков сорвался с места, разрезая воздух и влетая прямо в центр вихря. В тот же момент всё оборвалось — вихрь резко и без остатка исчез. И клинок, который должен был вонзиться в цель, остановился.

Его перехватил Артур, который стоял на месте уже в другой форме: на его теле появилось массивное раскрытое кибер-кимоно глубокого синего цвета, его структура казалась плотной, но при этом текучей. Тело светилось ровно и чисто, как звезда, отдавая холодным голубым светом, от которого становилось неуютно смотреть прямо. Клинок Персея был зажат в его руке, а после исчез. В следующую секунду он появился уже во второй руке Артура, но теперь это было его оружие — призрачное, подчинённое и вписанное в его поток энергии.

Персей на мгновение замер — удивление было коротким, но настоящим. Затем он усмехнулся и призвал ещё оружие — в другой руке сформировалась золотая катана и он вновь принял боевую стойку. Артур двинулся в его сторону и сказал:

— Игры в кости кончились, пора выбивать из тебя всю дурь, братец…

Персей усмехнулся шире, наклоняя голову вперёд.

— Ну попробуй!

Глава 28

Они сорвались с места одновременно, не оставляя друг другу даже мгновения на оценку дистанции. Пол под ногами треснул от силы толчка, воздух между ними сжался и взорвался резким ударом, когда призрачный клинок в руке Артура встретился с золотой катаной Персея. Искры не летели — их просто не существовало в этой плотности магии, вместо них пространство рвалось тонкими линиями разрезов, которые тут же схлопывались обратно.

Движения Артура были грубыми, резкими и лишёнными какой-либо изящности — чистое намерение разорвать противника до основания. Призрачный клинок, сотканный из чужой силы, в его руках двигался иначе, чем у Персея — он вгрызался в пространство, оставляя за собой рваные следы энергии. Удар сверху, мгновенный разворот корпуса и выпад в корпус — каждый взмах сопровождался выбросом голубых осколков, которые шли вслед за лезвием и резали уже после самого удара.

Персей блокировал, отступал на полшага, уводил клинок в сторону и тут же отвечал. Его катана двигалась иначе — плавно, выверенно и точно, просчитывая каждый удар заранее. Золото вспыхивало при каждом соприкосновении, разливаясь по лезвию и уходя в контратаку. Он пытался перехватить ритм, ломая напор Артура через контроль — но его было слишком много.

Артур вошёл ближе, почти вплотную, и резко сменил угол атаки — клинок пошёл снизу вверх, разрезая не столько тело, сколько саму траекторию движения. Персей успел поставить блок, но удар всё равно прошёл глубже, чем должен был, и по его предплечью пробежала тонкая линия разрыва ткани. Он сдвинулся в сторону, стиснув зубы, и в следующую секунду его катана вспыхнула ярче обычного.

— «Призрак в доспехах», не иначе…

Он резко провернул кисть, увёл призрачный клинок в сторону и с силой ударил навстречу, вкладывая в движение сразу несколько потоков магии. Лезвия встретились — и в этот раз пространство не выдержало. Раздался треск, и призрачный клинок в руках Артура пошёл трещинами — он не успел даже моргнуть, как Персей дожал и оружие разлетелось на десятки мерцающих осколков, которые тут же растворились в воздухе.

На долю секунды между ними образовалась пустота, но Артур не пустил это на самотёк. Он шагнул вперёд прямо под руку Персея, игнорируя дистанцию, и в момент, когда тот уже готовился продолжить серию, его ладонь сомкнулась на золотой катане. Пальцы сжались на лезвии, кровь даже не успела появиться — магия просто поглотила её, впитываясь в металл.

Персей дернулся, впервые за бой теряя контроль над оружием. Артур рванул катану на себя, и в тот же миг её свет изменился: золото потемнело, потекло, рассыпалось на призрачные слои, которые тут же перестроились в его руках; лезвие стало другим — не материальным, а чисто магическим, становясь продолжением его тела, подчиняясь его воле.

Персей замер — на лице не было месту его уже бесящей улыбки. В его голове на мгновение стало тихо, а после промелькнула мысль:

«Сколько еще моих игрушек этот «любитель уся» способен поглотить?..»

Глаза Артура вспыхнули ярче, и новая призрачная катана дрогнула в его руке, отзываясь на это свечение. Он сделал шаг вперёд и снова рванул в атаку. Персей не стал терять ни мгновения — золото в его руках вспыхнуло, потянулось, и в следующий удар он уже вошёл с трезубцем, цепь с хлёстким звоном развернулась в воздухе, прорезая пространство широким радиусом. Артур встретил это движение без шага назад — призрачная катана взвилась навстречу, перехватывая один из зубцов, пока остальные два прошли в опасной близости от лица, срезая воздух и оставляя за собой дрожащие разрывы.

Цепь дернулась, натягиваясь, и Персей рванул её на себя, пытаясь сбить стойку, но Артур не отпустил — он пошёл вперёд, прямо в натяжение, и в момент сближения резко провернул корпус, уводя трезубец в сторону и нанося ответный удар сверху. Лезвие призрачной катаны прошло по дуге, оставляя за собой голубой след, который не исчез, а остался висеть в воздухе и через долю секунды рванул вперёд, превращаясь в дополнительный разрез.

Персей отбил первый удар трезубцем, а второй — уже магией, всплеск золота вспыхнул перед ним, гася остаточный след, но за ним уже шёл третий. Артур не останавливался — его тело двигалось на износ, без пауз и экономии — каждое движение выжимало из него ещё больше силы, чем предыдущее. Вокруг него начали рождаться призрачные клинки — сначала один, а затем сразу десять. Они сразу летели в бой, врезаясь в пространство вокруг Персея под разными углами, заставляя его держать оборону сразу в нескольких плоскостях.

Трезубец зазвенел, цепь заходила волнами, отбивая клинки, разрезая их и разрывая магией на части. Персей двигался быстрее, чем прежде — его шаги стали резче, магия уже не текла, а вырывалась из него толчками. Он начал отвечать тем же — каждый взмах трезубца выпускал в сторону Артура всплески энергии, которые врезались в его клинки, разбивая их до того, как те достигали цели.

Они сталкивались все снова и снова, не жалея свои тела и силы. Артур вновь хлёстко ударил — резкий выпад в корпус, тут же переходящий в разворот и удар в шею. Персей перехватил первый зубцом трезубца, второй ушёл в блок магией, но Артур уже был внутри его дистанции. Призрачная катана изменила угол прямо в движении, предугадывая защиту, и пошла снизу вверх. Персей дернул цепь, и трезубец вернулся к нему, врезаясь в лезвие, срывая траекторию в последний момент. Ударная волна разошлась от столкновения, отбрасывая их друг от друга на шаг, но они тут же оба вернулись без пауз, попутных взглядов и ненужных мыслей.

Цепь рассекала воздух, описывая дуги, которые невозможно было просчитать — она жила своей траекторией, подчиняясь лишь воле Персея. Артур отвечал иначе — он не пытался предугадать, а ломал рисунок боя. Его клинки появлялись в тех точках, где их не должно было быть, перекрывая линии атаки, врезаясь в цепь и сбивая ритм.

На мгновения казалось, что один из них вот-вот сломается, но этого не происходило — они оба держались на пределе своих бесконечных возможностей. Каждый удар становился тяжелее, каждый блок — жёстче, каждое движение — короче и быстрее. Пространство вокруг них уже не успевало восстанавливаться — оно трескалось, сжималось и дрожало от перегрузки.

Артур снова пошёл в сближение, прорубаясь через цепь серией коротких ударов, и выпустил сразу несколько клинков в упор. Персей не стал отходить — он принял их на себя, разорвав магией в последний момент, и ответил мощным выпадом трезубца прямо в грудь. Артур ушёл в сторону, но кончик всё же задел его, оставляя глубокий разрез, от которого по телу прошла волна боли, но он не остановился, а Персей — тем более. Инициатива не принадлежала никому, просто не существуя в этой плоскости сил.

Бой не ослабевал ни на долю мгновения — он только становился тяжелее. Персей двигался уже не за счёт техники, а за счёт чистой перегрузки тела: магия в нём давила изнутри, разрывая границы, и это было видно — вены под кожей вспыхивали, пульсируя золотым, тут же переливаясь в лиловый и алый, словно внутри него сталкивались три разных потока, не желая подчиняться друг другу. Каждый его шаг оставлял после себя след не только в разрушенном полу, но и в самом воздухе — он вяз, густел и искажался, не выдерживая концентрации силы.

Он ударил резко и без подготовки, выбрасывая трезубец вперёд с такой силой, что цепь за его спиной выпрямилась в линию. Артур принял удар на катану, но блок дался тяжело — его отбросило на полшага, и в этот же миг Персей уже был рядом, сокращая дистанцию до нуля. Короткий разворот корпуса, удар коленом в корпус, следом — резкий рывок цепи, пытаясь выдернуть оружие из рук. Артур удержал и ответил сразу — призрачные клинки вспыхнули прямо вблизи, врезаясь в рёбра Персея, разрывая ткань и оставляя глубокие следы. Тот даже не остановился — лишь сильнее сжал зубы и продолжил давить, словно боли просто не существовало.

Они снова столкнулись лоб в лоб. Удары стали короче, быстрее и жестче — не было больше широких замахов, только рубка в упор. Катана Артура била с такой силой, что каждый контакт с трезубцем отдавался грохотом, от которого расходились волны по полу и стенам. Персей отвечал сериями — цепь двигалась хаотично, запутывая, сбивая ритм и заставляя Артура постоянно перестраиваться. Магия срывалась с их оружия, сталкивалась в воздухе и взрывалась короткими вспышками, которые прожигали пространство, оставляя после себя пустоты, быстро затягивающиеся обратно.

И где-то внутри этого хаоса у Артура начал рушиться другой фронт. Сначала это было почти незаметно — лёгкое расфокусирование, взгляд на секунду уходит в сторону, но затем в сознании начали всплывать обрывки: он видел себя в сражениях против бандитов — чужие лица, чужие голоса, чужие руки, сжимающие оружие… и в следующую секунду не мог вспомнить, что это было; он видел бар с тусклым светом и слышал задорный разговор — Жилбыс что-то говорил ему, наклоняясь через стойку… но имя уже растворялось, превращаясь в пустой звук. Картинки и лица шли одна за другой, не давая зацепиться ни за одну. Анна с букетом, Михаил, протирающий очки, Ольгерд, снимающий с себя голову, Генри, ковыряющийся у него в ЧИПе — лица вспыхивали и тут же гасли. Он видел Дружка — тот тихо выл, глядя на него, и в этом взгляде было что-то болезненно важное… но через мгновение осталась только пустота и мысль:

«Кто… это?..»

Мысль не успевала оформиться цельно и просто исчезала. Но среди всего этого разрушения оставалась конечная цель и лицо Кирилла, которое продолжало его удерживать в этом бою.

Артур снова рванул вперёд, уже не думая о движениях — тело действовало как-то само. Катана описала резкую дугу, за ней тут же пошли клинки, врезаясь в защиту Персея и заставляя его отступить на шаг. Тот ответил мгновенно — трезубец вспыхнул сразу тремя цветами и врезался в блок с такой силой, что пол под ногами Артура разошёлся трещинами.

Они продолжали. Один — теряя себя как личность, а другой — выходя за пределы собственного тела. Граница, за которой тело уже не принадлежит себе, была пройдена ими обоими — и бой перестал быть просто столкновением силы, становясь настоящим разрывом. Каждый удар отдавался не только в мышцах и костях, а глубже — туда, где сходились воля и магия. Персей уже не сдерживал потоки внутри себя, они прорывались наружу, обжигая его собственные руки, разрывая кожу изнутри светом, который не подчинялся ни форме, ни порядку. Артур же двигался иначе — в нём не нарастало, в нём исчезало. С каждым ударом он терял что-то ещё, что-то важное, что-то, что раньше делало его человеком, но взамен оставалась только чистая направленность удара.

Они столкнулись снова — и на этот раз звук был иным. Не звон металла, не всплеск магии — треск: глубокий и неприятный. Катана в руках Артура пошла по тонкой линии, почти незаметной. Ещё один удар — и линия стала шире. Ещё один — и от неё пошли мелкие ответвления — лезвие больше не выдерживало давления. Персей это увидел и улыбнувшись, сказал:

— Не выдерживаешь значит, да? Значит пора заканчивать!..

Артур ответил ударом — сильным, широким и вложив в него остатки контроля, и вместе с движением вокруг него вспыхнули клинки — десятки, они сорвались в одну точку, стремясь добить, прорвать и закончить. Но Персей не стал принимать — он отступил ровно на шаг, увёл корпус, позволив атаке пройти мимо, и в этот же момент трезубец исчез из его рук, а на его месте в ладони Персея начало формироваться нечто иное — не завершенный силуэт меча. Его форма ломалась, будто не могла определиться, какой ей быть. Лезвие шло криво, рвано и местами утончалось до почти прозрачного состояния, а затем резко утолщалось, словно внутри него что-то пульсировало. Магия в нём застревала, ломалась, сворачивалась в узлы, и всё это отдавало странным, давящим светом, больше похожим на пустоту, чем на энергию. Персей сжал его крепче и шагнул вперёд.

Он вернулся к Артуру вплотную, не давая ни секунды на перестройку, и встретил его катану прямо в движении. Удар был прямым, тяжёлым, и в момент соприкосновения два клинка сцепились друг с другом, не желая расходиться. Магия вспыхнула между ними — искры вырывались в стороны, рассыпаясь и исчезая ещё до того, как касались пола. Они застыли в этом столкновении, встречаясь лицом к лицу, взглядом к взгляду. Тела давили вперёд, вкладывая в оружие всё, что оставалось.

— Смирись… что для тебя это… конец… — стиснув зубы выдавливал Персей.

— Как и для тебя… младший братик!

Напряжение достигло предела. Катана и меч перестали быть отдельными предметами — их свет начал сливаться, перетекая друг в друга и теряя границы. Голубое, золотое и это тёмное, искажённое сияние схлестнулись в одной точке, сжимаясь всё сильнее, пока не перестали быть просто магией — это стало чистой и неконтролируемой силой. Они закричали одновременно и отдали в этот момент всё.

Взрыв не был громким, но достаточным, чтобы пространство не выдержало и лопнуло. Волна прошла через холл, разрывая остатки стен, выбивая до конца стекло и срывая всё, что ещё держалось. Пол под ними разошёлся, потолок дал трещину, и всё, что раньше было залом, рассыпалось в груду бетона и осколков.

Их отбросило в разные стороны — тела врезались в обломки, оставляя за собой следы разрушения. Пыль поднялась, закрывая обзор, а когда она начала оседать — от прежнего места не осталось ничего кроме холодного, безжизненного бетона и разбитого стекла.

Артур тяжело рухнул на обломок бетонной плиты, и его тело дернулось, пытаясь продолжить движение, которое уже давно было завершено. Остатки магии внутри него пульсировали рваными вспышками, то усиливаясь, то почти полностью угасая, они не могли решить — спасать или просто дожигать последние крупицы силы. Пальцы его руки слабо сжались, затем разжались, и он попытался подняться, но движение вышло пустым, лишённым смысла. В его голове больше не было ни цели, ни понимания происходящего — только редкие, обрывочные сигналы, не складывающиеся в единое целое. Он не помнил, где находится, не помнил, зачем сражался, не помнил, кто лежит перед ним и почему его тело разрывается от боли. Всё, что оставалось — это чуждое ощущение, что нужно что-то сделать… но что именно — уже исчезло вместе с остальным.

На другой стороне разрушенного зала бетонная плита с тяжелым скрежетом сдвинулась в сторону, и из-под неё поднялся Персей — его дыхание было тяжёлым, рваным, грудь поднималась с усилием, а каждая мышца работала через боль. Он стоял, слегка наклонившись вперёд, и смотрел на лежащего Артура долгим, тяжёлым взглядом, в котором уже не было ни насмешки, ни прежней лёгкости — только усталость и что-то куда более тёмное, и глубинное. Его тело продолжало светиться изнутри, магия больше не подчинялась ему полностью, прорываясь наружу тонкими лучами, которые проходили сквозь кожу, делая его фигуру почти неестественной, ломая её очертания.

— Как же ты ошибся, когда решил, что самый сильный и умный… — голос Персея был хриплым, но в нём звучала странная твёрдость — каждое слово вырывалось из глубины, где уже давно копилось нечто большее, чем просто злость. Он медленно пошёл вперёд, переступая через обломки, не обращая внимания на острые края и провалы в полу, которые могли в любой момент подломиться под ногами. — Гриша, отец, и даже та шалашовка Сидни — все думали, что смогут что-то мне дать… заполнить моё разбитое сердце, но только этот момент… — он остановился на секунду, сжав пальцы, и магия в его теле вспыхнула ярче, откликаясь на эти слова. — Момент, когда я могу умереть — он заполняет пустоту, оставленную со смертью мамы…

Он поднял руку, и энергия начала собираться в кулак. Сначала это были лишь нити, но затем плотные потоки, которые переплетались между собой, сжимаясь и утрамбовываясь до предела. Свет становился всё ярче и плотнее, давя и искажая пространство вокруг, заставляя воздух дрожать. Это уже не было магией в привычном смысле — это было нечто, что разрушало само понятие формы, стремясь вырваться наружу в одном единственном ударе.

— Сейчас я тебе продемонстрирую… Настоящего Кирилла… Войнова!

Артур слабо повернул голову в его сторону, и взгляд его был пустым, расфокусированным и лишённым узнавания. Он потянулся рукой вперёд, пытаясь дотянуться до чего-то, чего уже не существовало.

— Кто… ты?..

Эти слова не остановили Персея, а только наоборот — в его глазах что-то вспыхнуло, и он рванул с места. Разгон был резким, почти звериным —он врезался в пространство, разрывая его своим телом. Пол под ним трескался, куски бетона уходили вниз, проваливаясь в пустоты, но он не замедлялся ни на мгновение. Он перепрыгнул через одну дыру, оттолкнулся от наклонённой плиты, почти не касаясь её, и взмыл выше, набирая высоту для удара.

Его тело полностью залилось светом — лучи вырывались из него во все стороны, разрывая пыль, рассеивая обломки и делая его силуэт почти неразличимым. Кулак, в который была собрана вся энергия, сиял так ярко, что казалось — он сейчас расплавит сам воздух вокруг себя. Вся накопленная мощь сжималась в одной точке, готовясь вырваться в момент соприкосновения, уничтожая всё, что окажется под ним.

Он вышел на траекторию удара сверху — Артур лежал прямо под ним и расстояние стремительно сокращалось. Персей уже не чувствовал под ногами ни пола, ни разрушенных плит, ни даже собственного веса — его тело стало одним сплошным импульсом, сгустком силы, направленным в конец, который он выбрал сам для себя. Пространство перед ним рвалось от напряжения, воздух сворачивался, не выдерживая давления магии, и этот последний рывок был решением и приговором — удар, который должен был стереть всё, что осталось от его брата. Свет, исходящий от его тела, становился невыносимым, золотые, алые и лиловые потоки переплетались в кулаке, превращая его в нечто большее, чем оружие — в чистую силу разрушения, в воплощённую волю.

И в этот самый миг, когда расстояние между ним и Артуром исчезло, когда удар уже не мог быть остановлен… мир дернулся почти незаметно. Между ними возник силуэт, который появился не резко, а просто оказался там, где был всегда. Сумрачный, но живой. Ослабленный, но стоящий. Михаил Киров.

Удар пришёлся точно в грудь. Не было вспышки и взрыва — была только тишина, настолько плотная, что даже звуки разрушенного зала исчезли в ней. Кулак Персея вошёл в тело Михаила, как в пустоту, пробивая его насквозь, и лишь спустя мгновение по залу разошлась волна, заставившая бетонные обломки вокруг дрогнуть и осыпаться. Тело Михаила выгнулось от силы удара, трость выпала из его руки и со звоном прокатилась по разрушенному полу, а из его губ вырвался тихий, сдавленный выдох, больше похожий на облегчение, чем на боль.

Персей замер — его рука всё ещё была внутри тела Михаила. Глаза, полные безумия и силы секунду назад, вдруг потеряли фокус, и он не сразу понял, что произошло. Его дыхание сбилось, магия в теле на мгновение дала сбой, и он медленно, почти неосознанно попытался отдёрнуть руку… но не смог — Михаил держал его. Слабой, дрожащей рукой он сжал запястье Персея, не позволяя ему уйти и исчезнуть этому моменту слишком быстро. Его тело уже начинало терять форму, магия, поддерживавшая его существование, рассыпалась, как пепел, но хватка оставалась — упрямая, последняя и человеческая.

Он медленно повернул голову и его взгляд нашёл пустые и без памяти глаза Артура. Губы Михаила дрогнули, и сквозь кровь, боль и уходящую жизнь он тихо, почти шёпотом произнёс:

— Артур… ты… всё сделал правильно… — он на мгновение замолчал, собирая остатки сил, и его взгляд стал мягче и теплее. Сквозь боль он увидел не разрушенный зал, а что-то далёкое и настоящее. — Даже если ты забудешь… даже если забудешь нас всех… ты всё равно останешься… тем, кто спас этот мир… — его пальцы дрогнули, но всё ещё держали запястье. Он больше цеплялся не за жизнь, а за смысл. — Позаботься о Алисе… если вдруг вспомнишь её… — голос стал тише, почти неуловимым. — Она сильная… но ей нужен кто-то рядом… кто-то, кто скажет ей, что всё это было не зря… — он слабо улыбнулся, и в этой улыбке впервые не было ни боли, ни страха — только спокойствие. — И знаешь… я рад… что в свой последний день… стою рядом с тобой… друг…

Рука медленно без рывка и сопротивления ослабла. Тело Михаила рассыпалось в свет — мягкий и холодный, как тот самый иней, который он оставлял после себя. Частицы магии поднялись вверх и исчезли в воздухе, оставляя после себя пустоту.

Персей остался стоять с вытянутой вперёд рукой, и впервые за всё это время по-настоящему пустым взглядом, а между ним и Артуром больше никого не было.

Завеса, которой Михаил отгородил цитадель от всего мира исчезла так же тихо, как и он сам, растворившись в воздухе холодным свечением, и в этот момент весь город сделал один общий вдох, возвращаясь в реальность. На другом конце Сиб-сити, в глубине театрального района, в комнате под усиленной охраной, Алиса почувствовала это раньше всех как пустоту, вырванную изнутри. Она резко замерла, сидя на кровати, её глаза расширились, дыхание сбилось, и в следующую секунду она рухнула вниз, соскользнув на пол и вцепившись пальцами в ковёр, будто пыталась удержать то, что уже безвозвратно ушло. Слёзы хлынули сразу, без предупреждения, без шанса остановиться, её плечи начали дрожать, а голос сорвался в отчаянный, разрывающий крик:

— Папа… он сделал это… НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Охранники метнулись к ней, растерянные и не понимающие, что происходит, но её боль уже вышла за пределы комнаты — она прокатилась по улицам, отразилась от стен, прорезала ночной воздух и будто эхом вернулась обратно к цитадели.

И там, среди руин, Персей впервые за всё сражение ощутил слабость — его дыхание сбилось, грудь поднималась с трудом, а тело перестало слушаться. Он попытался собрать силу в кулаке, заставить магию откликнуться, вспыхнуть, как прежде, но ничего не произошло — ни алого всплеска, ни золотого сияния, ни лилового отклика. Он стиснул зубы, с ненавистью глядя на свои руки, и попытался снова, вкладывая остатки воли в этот импульс.

— Ну же… давай… этот сукин сын не мог забрать всё вместе с собой…

Но тело больше не отвечало — магия ушла вместе с тем, кто держал её под контролем, и оставила после себя лишь оболочку, перегруженную и опустошённую одновременно.

И именно в этот момент под его ногами зашевелилось пространство —оно потемнело, и из этой глубины, из самой тени, начали вытягиваться призрачные цепи. Они двигались медленно, почти лениво, но в их движении чувствовалась неизбежность. Персей заметил их слишком поздно — одна уже обвила его лодыжку, холодная, как сама пустота, вторая легла на другую ногу, и прежде, чем он успел отреагировать, цепи рванули вверх, охватывая его тело, затягиваясь вокруг бёдер, груди и рук. Он дёрнулся, попытался вырваться, рванулся всем телом вперёд, но силы, которые ещё секунду назад могли рушить реальность, теперь не могли даже разорвать этот призрачный металл.

Он зарычал, впервые не от ярости, а от бессилия, дёргая цепи и пытаясь их сорвать, но они только сильнее сжимались, поднимаясь выше, фиксируя его в пространстве, не давая ни шагнуть, ни взмахнуть рукой. Его взгляд метался, дыхание стало прерывистым, а в глазах впервые появилась тень — не страха, но осознания, что слишком поздно сопротивляться.

Следом за цепями проявились и те, кто держал их волю: слева стоял Тал Гао, его руки уже тянули верхние цепи, затягивая их на груди пленника; справа — Лораэль, её движения были ровными и точными, она натягивала цепи на ногах, принуждая Персея опуститься. Колени ударились о пол, и этот звук стал единственным, что напоминало о физическом мире. Всё остальное принадлежало давлению, которое не оставляло выбора.

Персей не мог сопротивляться — цепи не давали ему ни рывка, ни вздоха полной грудью. Они стягивали тело, лишая его не только движения, но и самой возможности повернуть голову. Его взгляд застрял в одной точке, и даже он начал угасать под тяжестью натяжения. Тал Гао усиливал хват методично шаг за шагом, доводя напряжение до предела. Лораэль действовала синхронно с ним, её цепи тянули вниз, ломая стойку и остатки равновесия — в этом не было ярости, не было злобы, а лишь «рабочая необходимость».

Артур видел всё это и не понимал ничего — кго взгляд оставался открытым, но внутри не находил опоры. Вопросы возникали и гасли, не оставляя следа:

«Зачем эти люди вяжут этого мужика?»

Мысль прошла через него и исчезла, не вызвав ни страха, ни сочувствия. Он попытался повернуть тело, но оно не откликнулось. Мышцы не сопротивлялись — они просто отсутствовали для него. Движение стало забытым действием, чем-то, что когда-то существовало, но теперь утратило смысл — остались только открытые глаза и пустота, в которой плавал единственный вопрос:

«Что вообще происходит?»

Тем временем цепи продолжали сжиматься — кожа Персея потемнела, сосуды выступили под ней резкими линиями. Кровь переставала идти, мышцы сводило в узлы, а дыхание рвалось на короткие, бесполезные отрезки. Натяжение достигало предела, за которым уже не оставалось границы между болью и её отсутствием. Тал Гао сделал ещё одно движение — короткое и точное. Лораэль ответила тем же, и тогда пространство дало трещину.

Разбитое панорамное окно не выдержало еще одного удара и в разрушенный холл ворвался свет, жестокий и мгновенный — молния прорезала воздух и оставила после себя новое присутствие. Две фигуры возникли из вспышки, не нуждаясь в шаге и не требуя времени. Громогрив ступил вперёд первым — его голова поворачивалась медленно и взгляд сразу нашёл Артура. Каэлис вышел следом, отбрасывая с плеча остатки света, его рука на мгновение коснулась рукояти катаны, прежде чем он отпустил её.

Громогрив приблизился к Артуру и остановился напротив. Его глаза не выражали угрозы — в них был интерес, холодный и прямой.

— Как ощущения?

Артур смотрел на него, не моргая. Слова не находили выхода.

— Человек с головой волка, невероятно… — вырвалось наконец, тихо, почти без интонации.

Каэлис усмехнулся, не поднимая взгляда.

— Он уже и нас с тобой забыл… — бросил он в сторону. — Хватит натягивать, а то мы не сможем с ним даже поговорить!

Тал Гао замер на долю секунды, затем ослабил натяжение ровно настолько, чтобы Персей не распался под давлением.

— Как же я сразу не догадался, чертов Каэлис… — протяжно выговорил Персей.

— И тебе привет, Кириллушка! — тень под его ногами сдвинулась и поднялась вверх, принимая форму простецкого стула. Он спокойно сел, нога легла на ногу, а катана скрылась под плащом. Его взгляд остановился на Персее, и в нём не было ни спешки и сомнений. — Ну что же, — произнёс он, медленно, выверяя каждое слово, — свершим великое правосудие над главным грешником…

Глава 29

Каэлис смотрел на Персея с тем холодным презрением, которое не требовало повышения голоса — в нём не было эмоций, только сдержанная, выверенная оценка. И всё же в этом взгляде оставалась доля рассудительности, та самая, которой обладала «Вечность»: она карает за поступки, но всегда оставляет шанс — не на спасение, а на признание. Лёгким движением руки он сформировал перед собой длинный голографический список, строки которого вытягивались вниз, не имея конца, и начал читать ровным и лишённым интонации голосом:

— Кирилл Максимиллианович Войнов… Самый младший сын Максимиллиана Войнова… В прошлом глава отдела по разработке микрочастиц для сплингеров. Был удостоен награды «Выдающийся учёный»…

— Ещё бы… — с усмешкой перебил его Громогрив, даже не скрывая раздражения. — Сыночка же не обделишь какой-нибудь наградой! — Каэлис медленно перевёл на него взгляд без угрозы и слов, но этого оказалось достаточно для понимания момента. — Прости…

— После выхода на поверхность возглавил совет по защите в комплексе «Лубянка» и оставался его главой до 2066-го года. После событий и обвинений в заказном убийстве собственного брата — Григория Войнова, был присвоен статус «Отступник» и на несколько лет был отправлен в изгнание, но уже через 3 года вернулся на свой пост и произвёл в комплексе модернизацию, за что среди своих сторонников получил прозвище «Персей» и везде начал подписываться именно таким именем…

— Хватит про меня статью с вики читать! — тяжёлым, сдавленным голосом бросил Персей, дернувшись в цепях, которые тут же отозвались плотным, холодным сжатием.

— Это только начало… — спокойно добавил Тал Гао, усиливая хватку, и призрачные звенья на теле Персея затянулись плотнее, заставляя его замереть.

— Спасибо, Тал… — без тени благодарности в голосе произнёс Каэлис и продолжил, не отрывая взгляда от строк. — В 2071 году самолично убил Максимиллиана Войнова и подстроил всё как «несчастный случай»… После чего, уже через год, пробудил с помощью ЧИПа силу «Пожиратель магии», с помощью которой смог отпечатывать в своём теле магию других после их смерти. Таким образом за двадцать четыре года были поглощены силы — Сеньян и Токито Китаки, Эрлинга Меткого, древнего демона Энд'Гала, Кристины Де Шейн и… Риридун и Аглаи Лифановых…

— Аглая… Она была жива?! — голос Громогрива сорвался, и в одно движение он оттолкнулся от Артура, оказавшись рядом с Персеем. Его рука вцепилась тому в лицо, пальцы сжались, и по ним прошли вспышки молний, треща в воздухе. — Что ты сделал с моей хозяйкой?..

Персей смотрел на него снизу вверх — измотанный, обессиленный, но с тем самым надменным спокойствием, которое не уходило даже сейчас.

— Спокойно, Гром, мы ещё до этого дойдём… Вернись к Артуру! — Громогрив замер на секунду, его челюсть сжалась, мышцы напряглись, но приказ был услышан. Он медленно отпустил Персея, не сводя с него тяжёлого взгляда, и вернулся назад, вновь подхватывая тело Артура, удерживая его и не давая окончательно упасть в пустоту.

— Все эти годы после смерти отца и до сегодняшнего момента в комплексе «Лубянка» проводятся самые разные эксперименты с оружием, ЧИПами и сплингерами, — продолжил Каэлис, и голографический список в его руках слегка дрогнул, реагируя на вес сказанного. — И даже самой «Вечности» неизвестно, что именно он там мастерит…

Свиток в его руке медленно рассыпался в свет, исчезая без следа. Каэлис встал со стула, сделал шаг вперёд и слегка наклонился к Персею, сокращая дистанцию до почти личной, его взгляд стал жёстче, глубже, уже не читающим — задающим.

— С официальной частью закончили… а теперь перейдём к вопросам, которые, возможно, скостят твоё заточение в великом чреве дерева Согдрассил…

— Что бы ты меня не спросил… я ни о чём не жалею и ни в чём не раскаюсь! — Персей плюнул к ногам Каэлиса.

— Это мы ещё увидим… Лораэль.

— С удовольствием, Каэл…

Лораэль сильнее сжала цепи на его ногах. По звеньям тут же поползла фиолетовая магия — живая, густая и с мерцающими внутри светлячками. Они вспыхивали и гасли, постепенно окутывая тело Персея, отчего он взвыл. Боль ударила резко, без подготовки — сначала в ноги, потом выше, разливаясь по телу. Но он держался, стискивая зубы, не давая крику вырваться полностью.

Светлячки начали проникать внутрь — они просачивались сквозь кожу, исчезали в теле, и вместе с этим что-то внутри Персея начинало рваться — не плоть, а разум. Мысли путались, дробились и превращались в осколки, а вместе с этим нарастала давящая, невыносимая головная боль. Его глаза вспыхнули золотым и тут же погасли. Каэлис сделал шаг вперёд, почти вплотную, и заговорил уже не как судья, а как тот, кто требует ответы.

— Основные действующие лица нам известны. Но кто такая Аглая Лифанова? У Ингрид и Риридун не было сестры, а их мать звали Лариса…

Громогрив стоял в стороне, не вмешиваясь. Его взгляд был прикован к Персею — тяжёлый и выжидающий. Персей с трудом поднял голову.

— Аглая… — слова давались через силу. — Внебрачная дочь Тимофея Лифанова… зачатая при помощи родовой капсулы Тоби Стара… Она обладает безграничной силой… Я не мог допустить, чтобы она вмешалась в этот конфликт… поэтому заточил её… в темницах лагеря отступников… — он говорил неохотно — каждое слово вырывали из него насильно.

— Эрлинг тоже там?

— Нет! — резко выдохнул Персей. — Этот модифицированный подонок… бродит по свету… в поисках… в поисках… — он замолчал. Имя не прозвучало — словно сама реальность не позволяла его произнести.

Каэлис чуть кивнул и сказал:

— Хорошо. Главное — мы знаем, что он жив. Твоя сила позволяет вернуть её исконным владельцам?

Персей даже сейчас смог усмехнуться и ответил:

— Нет… «Пожиратель магии» — необратим. Всё, что было высушено… остаётся во мне.

— Для нас этого достаточно!

— Подожди, — твёрдо вмешался Тал Гао. — А как же его эксперименты? Всё, что он творил?

Каэлис даже не повернул головы.

— «Вечность» это не интересует. Она беспокоится о людях… настоящих людях. А модифицированные чудовища её не волнуют! Лораэль…

— Принято.

Светлячки покинули тело Персея так же внезапно, как и вошли — фиолетовое свечение угасло и цепи ослабли. Персей резко выдохнул, и на мгновение позволил себе расслабиться.

— Поздравляю тебя, Кирилл, — ровно произнёс Каэлис. — «Вечность» не пощадила тебя. Срок твоего заточения — Взрыв Вселенной!

— Так ему и надо… — прорычал Громогрив.

Каэлис сделал ещё один шаг вперёд и начал:

— Ты отправишься туда, где тебя не найдёт даже заблудившийся путник. Туда, где единственным источником света для тебя станет священная Луна… которую ты так стремился уничтожить. — Лораэль едва заметно напряглась. — Туда, где твоя сила со временем угаснет и больше никогда не восстановится, где она станет бесполезной. — Тал Гао и Лораэль переглянулись. — А твоими тюремщиками станут те, кого ты пытался убить. Те, кто оказался сильнее тебя, справедливее и добрее!

Каэлис выставил перед собой катану — лезвие вспыхнуло священной магией, и он направил её в грудь Персея. Она вошла в тело Персея без сопротивления, и в тот же миг по его груди начали расходиться трещины, наполненные светом. Плоть больше не держала форму — она распадалась изнутри, подчиняясь чуждой силе. Из разломов вырывались потоки энергии, сплетаясь в тяжёлую, вязкую субстанцию трёх цветов: лилового, золотого и алого. Они не смешивались, а наслаивались друг на друга, пульсируя и вытесняя остатки человеческой оболочки. Персей больше не кричал — его голос растворился вместе с телом, уступая место тихому гулу магии, которая окончательно брала верх.

К Каэлису шагнул Громогрив — его руки вспыхнули молниями, и без лишних слов он врезал свою силу в разрушающееся тело Персея, усиливая давление. Электрические разряды вплетались в общий поток, делая его нестабильным и ускоряя распад. Почти сразу к ним присоединился Тал Гао — в его руках возник тяжёлый молот, насыщенный плотной, давящей магией, и с каждым ударом, даже не касаясь напрямую, он вдавливал энергию в центр распада. Лораэль призвала чакрам, тонкое кольцо вспыхнуло светом, и, вращаясь, направляло в Персея концентрированные потоки, разрезающие остатки его сущности. Четыре силы сошлись в одной точке, не давая ничему вырваться или уцелеть, окончательно стирая границы его формы.

Когда от тела не осталось ничего, кроме клубящегося сплава магии, даже он начал терять устойчивость — цвета поблекли, энергия сжалась, а затем резко осела внутрь себя. Пространство очистилось, будто ничего и не было — только слабое свечение ещё на мгновение удерживало след его присутствия. Из этой последней вспышки донёсся голос — уже не принадлежащий телу:

— Новый Мир... вам не спасти! Разобщёнными... вы не остановите того... кто придёт из тени...

Свет дрогнул и исчез, а вместе с ним исчезли Тал Гао и Лораэль, растворившись в вспышке светлой магии, не оставив после себя ни следа, ни отклика. Каэлис и Громогрив молча проводили взглядом исчезнувшую вспышку света, после чего одновременно обернулись к Артуру — он лежал неподвижно, дыхание было слабым, взгляд расфокусированным. Сознание в нём ещё держалось, но оно уже не принадлежало полностью ему самому. Громогрив остался стоять чуть в стороне, не вмешиваясь, в то время как Каэлис опустился рядом и внимательно всмотрелся в его лицо.

— Ты сражался на славу, сын «Вечности»… — тихо произнёс он. — Вряд ли ты уже помнишь, кто я такой, но…

— Нет! — резко оборвался его голос, но звучал он уже иначе. Губы Артура едва шевельнулись, однако голос, прозвучавший из них, был чужим, идущим изнутри, сквозь остатки его сознания. — Я уже не помню ничего… — продолжил он тем же тоном. — Но последнее воспоминание я оставил для вас… как предвестие… и как просьбу! — Каэлис и Громогрив переглянулись, затем снова сосредоточились на нём, не перебивая. — После того, как я столкнулся в шестьдесят шестом году с Клементом и Майей Кировыми… я должен был умереть окончательно. Тогда мой мозг выпотрошили почти до основания… но недостаточно, чтобы стереть всё, и этого хватило для дальнейшего жизнеобеспечения… — он сделал короткую паузу, будто собирая ускользающие фрагменты. — Я оказался на «Границе», где встретил старика… он назвался Сунмуном Китакой.

— Судья… — негромко произнёс Громогрив.

— Он самый, — подтвердил Каэлис, не сводя взгляда с Артура.

— Он показал мне путь… не прямой… но достаточный, чтобы остаться в живых. Дал шанс закончить всё и… исполнить мою главную мечту — спокойный конец без битвы и возвращений с того света! — голос на мгновение стал тише, но не исчез. — В его саду я долго искал ответ. И спустя время я начал замечать гуляющую по нему девушку — она приходила каждый день… приносила спелые персики к храму. Я пытался подойти к ней, поговорить… но каждый раз, когда сокращал расстояние, она снова и снова исчезала… — над телом Артура начала собираться разрозненная магия. Она медленно принимала форму, выстраивая знакомый силуэт. Очертания пса становились всё чётче, пока рядом с ним не проявился Дружок. Каэлис и Громогрив невольно перевели взгляд на него. — Но однажды… — продолжил голос, — я всё же встретился с ней — она подошла ко мне сама, дала мне несколько персиков… и назвала своё имя — Мунсун... — голос сделал короткую паузу для собирания следующей мысли воедино. — Я спросил у старика, кто она такая. Он ответил прямо — сказал, что это часть его души… и его разума… которую он пересадил в другое тело, — Каэлис чуть нахмурился, но не вмешался. — Вернувшись… я долго не понимал, куда мне нужно «пересесть». Как сохранить себя… и при этом остаться в тени. Моё тело уже не подходило — слишком многим захотелось узнать о моём прошлом… — силуэт Дружка рядом дрогнул, но не исчез. — И тогда я нашёл его — маленького щенка-самоеда. Его выбросили на дорогу… под колёса машин. Он уже почти не двигался, но остался жив. — голос стал ровнее. — Я почувствовал связь с ним, и тогда решение… пришло само.

Громогрив медленно выпрямился, осмысливая услышанное.

— То есть… твой пёс…

— Это и есть я! — продолжил слова Каэлиса, а после и свой монолог внутренний голос. — Старик говорил, что достаточно оставить в основном теле одну четверть мозга, и ты продолжишь функционировать как прежде. Воспоминания никуда не денутся… но всё самое скрытое будет храниться там, куда никто и не подумает заглянуть. Дружок — славный пёс… и оставшаяся часть его родной памяти живёт в гармонии с тысячами формул моей… дрянной головы… — голос звучал всё тише, но в нём ещё держалась ясность. Силуэт Дружка рядом оставался устойчивым, подтверждая каждое слово.

Каэлис чуть склонил голову, в его взгляде мелькнуло понимание и тогда он сказал:

— Вот почему ты так легко согласился на «Опустошение клинка». Тебе было плевать на эту часть своей головы!

— Именно, — без колебаний ответил голос. — Я знал, что мой брат — не просто военный с «тысячей и одним оружием»… поэтому согласиться на смерть одних извилин ради других было самым логичным решением… — слова начали терять чёткость, уходя вместе с последними остатками силы. — Я хочу попросить вас… — продолжил он, уже заметно слабее. — Защитите Дружка. Никто не поверит, что я просто так умер. А в мире… кроме Токито и Кирилла… есть ещё достаточно дураков… которые захотят использовать мои знания. Перевернуть «Формулу спасения»… в «Формулу аннигиляции»…

Повисла короткая тишина. Каэлис не сразу ответил — его голос прозвучал сдержанно, но в нём появилась тяжесть и тепло, которых раньше не было.

— Мы… постараемся!

Силуэт Дружка дрогнул.

— Спасибо…

И голос оборвался. Тело Артура окончательно обмякло, утратив всякое напряжение. Остатки магии рассеялись, и вместе с ними исчезло присутствие, которое ещё мгновение назад удерживало его в этом мире.

Громогрив смотрел на истощённое тело Артура и не мог сдвинуться с места — его взгляд оставался тяжёлым и неподвижным, пытаясь зафиксировать в памяти каждую деталь происходящего. Внутри него не было привычной уверенности, не было той силы, которая всегда подсказывала, как поступить дальше. Он чувствовал, как в нём нарастает напряжение, но не мог облечь его ни в действие, ни в слова. Перед ним лежало тело человека, который принял решение до конца и не оставил им возможности всё изменить.

Каэлис стоял рядом, опустив голову — его взгляд был скрыт тенью, но в этом молчании чувствовалась работа мысли. Он не позволял себе растерянности — просчитывал варианты, отбрасывал один за другим и удерживал в голове только то, что могло иметь значение. Смерть Артура не была для него концом — она была началом цепочки решений, каждое из которых теперь имело цену.

— Ну и что делаем, Каэлис? — спросил через несколько мгновений Громогрив.

— Артур прав… — спокойно ответил Каэлис, не поднимая головы. — За его знаниями продолжат охотиться. И защита того пса должна стать для нас основополагающей задачей. Если мир изменится, то и «она» пойдёт вслед за ним.

Громогрив нахмурился, переведя взгляд в сторону, где недавно сиял дух Дружка.

— Что предлагаешь? Взять пса с собой?

— Нельзя, — сразу отрезал Каэлис. — В наших иллюзиях его тело слишком сильно перегрузится из-за отсутствия магии! — он замолчал лишь на секунду, но даже этого оказалось достаточно, чтобы мысль, которую он искал, оформилась окончательно. Каэлис медленно поднял голову и посмотрел на Громогрива уже иначе. — Насколько вы были близки с Аглаей?

Громогрив скрестил руки и с заметным раздражением выдохнул, начав говорить:

— Несмотря на то, что я был обычным волком, она любила меня как мужчину. Как того, кто мог бы стать для неё мужем. Но как волк мог стать человеком? Никак.

— Теперь у тебя будет шанс это изменить, — ровно произнёс Каэлис. — Кай… Широков.

Громогрив поморщился и чуть наклонил голову.

— Кай Широков? Звучит странно.

— Привыкнешь, — коротко усмехнулся Каэлис и наконец выпрямился. — Ты останешься в этом мире, заберёшь пса и будешь его оберегать до тех пор, пока мы со стариком не восстановим тело Артура. Сейчас он не сможет сюда вернуться — оно полностью разрушено и не сможет содержать в себе такое количество информации, которое хранится в мозгу «Гения».

Он на мгновение задержал взгляд на теле, затем спокойно продолжил:

— Я не знаю, сколько времени это займёт, но у тебя будет чем заняться! Например, попробуешь вытащить свою «невесту» из темницы…

Громогрив не ответил сразу — он смотрел в пол, сжимая руки сильнее, чем нужно. Внутри него боролись сомнение и желание согласиться. И наконец он поднял взгляд, принимаясь отвечать:

— Хорошо… я останусь! Но если ты не вернёшься в ближайшие несколько лет…

— Ты всё равно продолжишь меня ждать, — перебил его Каэлис без колебаний.

На этот раз Громогрив не стал спорить — в его взгляде появилась твёрдость, которой не было раньше. Каэлис кивнул, и этого было достаточно. Он поднял тело Артура и закинул его себе на плечо, не проявив ни малейшего усилия. Магия начала собираться вокруг него, срываясь в короткие всплески энергии. Они посмотрели друг на друга в последний раз — без слов и лишних жестов.

В следующее мгновение пространство разорвалось громовым разрядом — свет вспыхнул и исчез так же быстро, как появился. Каэлис исчез вместе с телом Артура, оставив после себя только выжженный на разрушенном полу знак «Вечности», и Громогрив остался один.

— Вот же навесил задачу… — глухо проговорил он, медленно втягивая в себя воздух и выравнивая дыхание. — А сам, небось, будет до потери сознания чаи со стариком гонять… — он выпрямился, расправив плечи, и в его взгляде вновь начала проступать решимость. Внутри него ещё оставалось раздражение, но теперь оно уже не мешало, становясь настоящим топливом. — Но что не сделаешь ради «Вечности»…

Он закрыл глаза и на мгновение замер. Воздух вокруг него начал сгущаться и сам мир задержал дыхание. Затем первый разряд ударил прямо в его тело — молния врезалась в грудь, разошлась по всему корпусу и взорвалась яркой вспышкой, а следом за ней они начали ударять уже бесконечным количеством. Разряды обрушивались без остановки, с каждым разом становясь сильнее и плотнее — они рвали его готические одеяния, прожигали ткань и плоть, оставляя за собой обугленные следы.

Громогрив не отступил — его тело напряглось, мышцы сводило от боли, но он стоял, принимая на себя каждый удар. Молнии обвивали его, цеплялись за плечи, спину, лапы, били в морду, рассыпаясь искрами и разлетаясь по разрушенному залу. Камни под ногами трескались, пол покрывался сетью выжженных линий, воздух наполнился запахом гари и электричества.

— Спасибо, что даровали мне второй шанс в этом мире… Дарья Войнова… — сквозь стиснутые зубы произнёс он.

Его голос сорвался в протяжный вой, который разнёсся по пустому пространству. В этот момент разряды усилились, откликнувшись на его волю. Шерсть начала чернеть и обугливаться, слипаясь в плотную корку. Под ней кожа трескалась, менялась и перестраивалась. Волчья морда дрогнула, кости начали смещаться. Челюсть сокращалась, вытягиваясь в иную форму, клыки укорачивались, уступая место человеческим зубам. Нос втягивался, становился уже, формируя чёткую линию лица.

Глаза на мгновение вспыхнули ярче прежнего, а затем их форма изменилась, становясь глубже и спокойнее. Уши, вытянутые вверх, начали медленно опускаться, уменьшаясь и прижимаясь к голове, пока не заняли привычное человеческое положение. Шерсть на лице осыпалась обугленными клочьями, открывая кожу, которая постепенно выравнивалась и принимала гладкую текстуру.

Тело продолжало меняться: лапы вытягивались, кости удлинялись, суставы перестраивались под новый ритм движения; когти трескались и исчезали, уступая место пальцам; мышцы перераспределялись, теряя звериную резкость и приобретая человеческую форму; позвоночник выпрямлялся окончательно, закрепляя новое положение.

Одежда вместе с телом поддавалась этой трансформации: разорванный готический плащ вспыхнул фиолетовым оттенком, ткань уплотнилась и изменила структуру, превращаясь в кожаное пальто длиной до колен. Остатки одежды стянулись и переформировались в чёрные джинсы, плотно облегающие ноги. На месте обугленных лап появились тяжёлые чёрные ботинки.

Молнии постепенно начали ослабевать — их удары стали реже, а свет тусклее. Последние разряды прошли по его телу, оставив после себя лишь слабое потрескивание в воздухе, и исчезли.

В тени разрушенного холла теперь стоял человек. Гладкое лицо с лёгкой щетиной, аккуратная причёска средней длины, тёмные волосы уложены в сторону, с едва заметными залысинами у лба. Голубые глаза смотрели вперёд спокойно, но в их глубине всё ещё сохранялся прежний свет, не до конца покинувший его сущность. Сила покинула его так же резко, как пришла.

Громогрив, теперь уже Кай, пошатнулся и рухнул на пол, успев выставить руки и смягчить падение. Он сжал пальцы в камне и тяжело задышал, пытаясь восстановить дыхание. Каждое движение давалось с трудом, тело отзывалось слабостью и остаточной болью — преобразование забрало почти всё от его прежней всевышней силы.

— Вот они, три стадии принятия себя… — его голос дрогнул и начал меняться. Холодная твёрдость уступала месту мягкому человеческому баритону, в котором ещё слышалась непривычная глубина. — Нужно будет поесть чего-нибудь человеческого…

Он медленно поднялся, расправляя плечи и привыкая к новому центру тяжести. Движения сначала были осторожными, словно тело требовало заново выучить каждое действие, но уже через пару секунд в них появилась уверенность. Кай провёл рукой по плащу, поправляя его, проверяя, как ткань ложится по спине и реагирует на движение.

Он подошёл к панорамному окну. Сквозь выбитые проломы внутрь врывался холодный воздух, неся с собой снег и пепел. Потоки метели били в лицо, но он не отступил. Он стоял, принимая их на себя, глубоко вдыхая и привыкая к тому, как лёгкие наполняются воздухом — это ощущение было новым и в то же время знакомым.

Взгляд опустился вниз, где бой уже подходил к концу. Остатки самураев пытались отступить, но люди Кирова не давали им уйти, сжимая кольцо. Движения стали более резкими и короткими, без прежней дисциплины. Чуть в стороне массивная фигура гориллы, когда-то бывшее тело Евгена Молотова, теряла форму — иедная магия медленно растворяла её, размывая очертания, превращая в тяжёлое, текучее свечение, которое стекало вниз и исчезало в трещинах асфальта. Рядом с этим местом оставалась одна лишь живая голова Алексея — его голос был сорван и хрипел от напряжения понимая, что вслед за ней раствориться в потоке метели и он.

— Как же мы с тобой до этого дошли, брат…

Кай закрыл глаза на секунду и глубоко вдохнул — воздух обжигал изнутри, но вместе с этим приносил ясность. Он уже собирался оттолкнуться от окна и ринуться вниз, когда позади раздался голос.

— Эй, мужик, помоги мне освободить хозяйку из этой груды камня…

Он обернулся. В глубине зала, среди обломков, Энди отчаянно пытался вытащить Есению — его движения были резкими и беспорядочными, маленькие руки цеплялись за куски бетона, срывались, но он не останавливался. Под завалами лежала Еся без сознания, сжимая в руке золотой кибер-меч, который всё ещё слабо мерцал. Кай на мгновение задержал на них взгляд и задумался:

«Наверное, союзники будут не лишними в моей ситуации…»

Он подошёл ближе и остановился рядом, спокойно оценивая завал и проговаривая:

— Так ты и есть та самая реинкарнация Энд’Гала? Я думал, он выглядит мрачнее…

— Мужик, либо помогай, либо иди острить с кем-нибудь другим! — резко бросил Энди, даже не оборачиваясь, продолжая тянуть Есению за руку.

Кай чуть усмехнулся и ответил:

— Ладно, помогу! Но при одном условии — твоя хозяйка пойдёт со мной и станет моей напарницей.

— Это не мне решать, а…

— Я… согласна… — донёсся слабый, едва слышный голос из-под обломков.

Кай наклонил голову, вслушиваясь, и кивнул.

— Вот и славно…

Он сделал шаг вперёд и остановился прямо перед завалом — его тело напряглось, пальцы чуть сжались. По коже пробежали первые искры, затем разряды начали собираться в ладонях. Молнии не били хаотично, как раньше — теперь они подчинялись, выстраивались в плотные линии. Он резко развёл руки в стороны и разряд прошёл через бетон, заставив массив обломков вздрогнуть. Кай сделал короткое движение вперёд, и тяжёлые куски начали смещаться, теряя вес. Вторым движением он разорвал сцепление между плитами, отбрасывая их в стороны — камень трескался, скрежетал, но поддавался. Несколько особенно крупных обломков он перехватил руками, усиливая импульс молнии, и откинул прочь. Завал рассыпался за считанные секунды.

Когда последний кусок бетона был отброшен, под ним открылась Есения — её грудь резко поднялась, и она сделала глубокий вдох. Воздух ворвался в лёгкие, заставив её закашляться. Пальцы всё ещё сжимали рукоять меча, но хватка ослабла. Энди тут же вспыхнул рядом, помогая ей приподняться.

— Ты жива… ты жива…

Есения открыла глаза, медленно приходя в себя — взгляд был мутным, но в нём уже появлялось понимание происходящего. Она попыталась сесть, опираясь на руку, и с трудом удержала равновесие.

— А сразу не мог так, «Дитя дождя»? — бросил Энди, не скрывая раздражения.

— Тогда бы она не согласилась, — спокойно ответил Кай, скрестив руки и наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. — Но времени выяснять, как лучше, нету! У нас с вами есть другая задача…

Есения медленно подняла взгляд на него.

— Какая… — тяжело спросила она.

Кай сделал шаг ближе — его голос стал жёстче.

— Найти пса Артура Войнова…

Глава 30

Малиновый закат медленно опускался на чуждый мир, наполняя его мягким, тягучим светом. Воздух был спокоен, лишь редкое дуновение ветра проходило сквозь ряды деревьев, заставляя лепестки сакуры лениво опускаться вниз и устилать каменные дорожки у подножия храма. Ручей, тянувшийся вдоль ступеней, постепенно замедлял своё течение, подчиняясь наступающей ночи. Всё вокруг погружалось в размеренное, почти неподвижное состояние.

На вершине храма сидел старейшина — его движения были точными и выверенными, каждое из них имело значение. Он держал в руках небольшую чашку и медленно пил чай, не спеша, позволяя вкусу раскрыться до конца. Его лицо оставалось спокойным, взгляд — опущенным, а дыхание — ровным.

В какой-то момент перед ним начало собираться кольцо из громовой магии. Поначалу оно было едва заметным, но с каждой секундой расширялось, набирая плотность и форму. Электрические разряды бегали по его краям, удерживая структуру в стабильном состоянии. Старейшина не отвлёкся — он не повернул головы и не ускорил движения. Лишь едва заметно изменилось выражение его лица — в нём появилась тяжесть, принимая то, что должно было произойти.

Кольцо разрослось, превратившись в полноценный портал. Пространство внутри него потемнело, затем прорезалось силуэтом, и через мгновение из него вышел Каэлис, держа в руках тело Артура.

— Сунмун, принимай гостей! — произнёс он громко, но без напряжения.

Старик спокойно поставил чашку на поверхность рядом с собой, не торопясь, и только после этого ответил:

— Тебе, как всегда, с мелиссой?

— И малинки добавь, — отозвался Каэлис, уже подходя ближе.

Он опустился рядом и аккуратно устроил тело Артура у себя на коленях — даже здесь, на «Границе», разрушения были очевидны. Тело выглядело изношенным, словно удерживалось лишь остатками силы, которые вот-вот исчезнут. Сунмун тем временем уже работал с чайником — его движения были быстрыми, но точными и без лишней суеты. Он добавил нужные травы, залил их горячей водой и, не открывая глаз, довёл процесс до завершения. Наполнив чашку, он протянул её Каэлису. Тот кивнул и принял её, не спеша поднёс к губам и сделал глоток. Он не торопился говорить, позволяя моменту установиться. Сунмун же, не открывая глаз, слегка повернул голову в сторону Артура.

— И всё-таки он неправильно понял мои наставления… — тихо произнёс он, выпуская медленный выдох.

Каэлис сделал ещё один глоток, затем опустил чашку и спросил:

— В каком смысле?

Старик помолчал, собирая слова, а после начал:

— Когда он впервые попал ко мне… он был истощен до предела. Его разум был на грани, и он держался за одну мысль — желание закончить всё спокойно, без возвращения к этому пути. Я показал ему возможность. Путь, который позволял сохранить себя… но не ценой повторения того же цикла… — Он выдержал короткая паузу, давая себе передышку. — И куда это его привело? — продолжил он. — Снова сюда.

Каэлис посмотрел на Артура, затем снова на старика.

— Но у нас всё ещё есть шанс дать ему этот покой, восстановить тело и завершить начатое правильно.

Ответ последовал сразу:

— Нет! — Сунмун произнёс это твёрдо, без колебаний. Он наконец открыл глаза и перевёл взгляд на Каэлиса. — Теперь это твоя забота, — в его голосе не было ни жестокости, ни сомнений. Только окончательное решение. — А я… — добавил он, — пообещал Михаилу, что позабочусь о его дочери.

Последние слова Сунмуна отозвались далеко за пределами «Границы», мягко пронзив реальность. Алиса, сидевшая на кровати в комнате и ещё не оправившаяся от утраты, внезапно ощутила странное тепло, обволакивающее её изнутри. Оно не было резким или чужим — наоборот, в нём чувствовалась забота, тихая и ненавязчивая, словно чья-то невидимая рука легла на её плечи. Её дыхание на мгновение выровнялось, а взгляд, полный боли, стал чуть мягче — в этом ощущении было обещание, которое она пока не могла понять.

В центре города, где ещё совсем недавно гремела битва, всё постепенно приходило в движение. Люди Кирова прочёсывали территорию, разбирая завалы, вытаскивая раненых и безмолвно отмечая тех, кого уже нельзя было вернуть. Цитадель осматривали с особой тщательностью, проверяя каждый коридор, каждое помещение, надеясь найти хоть какие-то следы выживших. Шум техники, приглушённые команды и редкие голоса сливались в однообразный фон, в котором уже не было паники — только тяжёлая, выработанная необходимость довести всё до конца.

Возле медицинской машины стоял Орлен. Он уже держался на ногах, но его состояние выдавал взгляд — пустой, уставший, направленный только на Ингрид. Она лежала неподвижно, и даже без слов было ясно, что её тело больше не справляется. Жизнь медленно уходила, оставляя за собой лишь слабые признаки борьбы. Он крепко сжимал её руку, будто это могло удержать её здесь.

— Орлен… — тихо позвала Санти, подойдя сзади. — Если её душу призвал Михаил во время наложения завесы на цитадель, то… — он резко поднял вторую руку, не давая ей договорить. Пальцы дрожали, хватка была неровной, но через мгновение он всё же повернул к ней лицо. В его взгляде не было злости — только усталость и принятие, к которому он не был готов, и его рука медленно опустилась. — Я понимаю, что вам не хочется это принимать, но… — продолжила Санти, уже мягче. Орлен молча достал из-под плаща фотографию и протянул ей. На снимке была Ингрид — живая, светлая, с той самой улыбкой, которая теперь казалась чем-то из другого времени. К ней тянулась рука Орлена с ромашкой, и в этом простом жесте было всё, что они не успели сказать друг другу. Санти не выдержала — слеза сорвалась первой. — Я тоже потеряла того, кого любила… — тихо произнесла она, становясь рядом. — Но если мы будем держаться только за боль… если будем жить в ней до конца… мы не станем сильнее. И те, кто отдал за нас жизнь… не хотели бы этого.

Орлен медленно покачал головой — он забрал фотографию, аккуратно вложил её в карман куртки Ингрид, стараясь не нарушить её покой. Затем наклонился, прижался лбом к её руке и провёл по ней щекой, задержавшись на этом мгновении, запоминая его навсегда. После этого он отпустил её и коротким жестом позвал ближайшего врача. Тот подошёл без лишних слов, осторожно переложил тело на кушетку и повёз его к другой медицинской машине.

— Мои соболезнования, — негромко произнёс он.

Орлен не ответил никаким жестом и просто стоял, принимая все как есть. Санти положила руку ему на плечо, и он не отстранился — вместо этого медленно обмотал её запястье бинтами, закрепляя её рядом с собой. Они остались стоять вместе молча, наблюдая, как следы битвы постепенно исчезают под работой машин и людей, оставляя после себя только пустоту и тяжёлую тишину.

И так бы они и продолжили стоять, погружённые в тяжёлую, почти звенящую тишину, если бы не резкий сигнал. Часы на запястье Орлена вспыхнули тусклым светом, и он сразу поднял руку, вглядываясь в экран. Санти наклонилась ближе, и уже через мгновение их лица изменились. Сообщение было коротким, грубым, лишённым всякой маскировки:

«Последнее сокровище Кирова сегодня умрёт, и вы не сможете этому помешать, идиоты! И да, Орлен, надеюсь, кто-нибудь додумается наконец пришить тебе рот…»

Они не стали это никак комментировать — понимание пришло сразу. Взгляды пересеклись, и в следующую секунду они сорвались с места, направляясь к театру — единственному месту, где сейчас сохранялась подозрительная тишина.

Алиса медленно вышла из комнаты и пошла по коридору. Её шаги были неуверенными, плечи опущены, руки безвольно свисали вдоль тела. Лицо было опухшим от слёз, взгляд — пустым, лишённым фокуса. Одежда потеряла всякий вид, но она не обращала на это внимания — она просто двигалась вперёд, не реагируя на окружающее. Охрана держалась рядом, внимательно наблюдая за каждым её движением, но не вмешивалась. Тишину разрезал голос снизу:

— Что вы здесь делаете, вам запрещено…

Фраза оборвалась первым взрывом и здание дрогнуло. Охранники мгновенно пришли в движение — двое сорвались вниз, не задавая вопросов, ещё двое остались рядом с Алисой, занимая позиции между ней и источником угрозы. Она медленно подняла взгляд вперёд, будто только сейчас начала возвращаться в реальность.

Второй взрыв прогремел уже в коридоре перед ней — ударная волна пошла прямо на них. Охранники попытались выставить защиту, но не успели. Их тела исчезли в тёмной магии, растворившись вместе с накрывшей их энергией. Пространство перед Алисой исказилось, но сама она осталась стоять на месте, не сделав ни шага. Волна прошла сквозь неё, не причинив вреда — она даже не удивилась этому.

Потолок впереди начал осыпаться — камень и пыль падали вниз, а тёмная магия медленно заполняла коридор, поглощая всё на своём пути. Она подбиралась всё ближе, касаясь пола у самых ног Алисы, но не затрагивая её. Та прищурилась, вглядываясь вперёд и из глубины разрушенного коридора начал проступать женский силуэт: тёмное платье плотно облегало её фигуру, движения были спокойными, уверенными, а в руках она держала нечто, скрытое в густой дымке магии.

— Какое несчастье… — произнесла она с наигранной мягкостью. — Зайка папу потеряла... — она сделала шаг вперёд. — Но у меня для тебя хорошие новости… совсем скоро вы снова будете вместе.

Её рука медленно поднялась — тёмная дымка собралась в ладони, сгущаясь, и из неё проявился череп. Он начал светиться изнутри, накапливая энергию. Магия вокруг него становилась плотнее, готовясь к следующему взрыву. Лицо Алисы впервые изменилось — в её взгляде появилось движение — лёгкое, но отчётливое удивление.

Мгновение растянулось, и в этот же момент за её спиной с треском разлетелось окно, в проём которого ворвался волк — его движение было стремительным и выверенным до идеала. Он не замедлился ни на долю секунды — сразу оказался рядом с Алисой, схватил её и, развернувшись, рванул обратно, унося её прочь от надвигающегося удара.

Череп в руке женщины вспыхнул на пределе, и в следующее мгновение разорвался. Взрыв вырвался наружу плотной, сжатой массой тёмной магии, разрывая пространство коридора. Стены не выдержали — их вырвали из основания, разметав камень и металл в стороны. Потолок обрушился сразу, тяжёлые плиты пошли вниз, ломая перекрытия этажом ниже. Ударная волна прокатилась по всему театру, выбивая двери, срывая конструкции, разрывая декоративные арки и колонны. Сцена, ещё недавно остававшаяся нетронутой, пошла трещинами, проваливаясь внутрь, утягивая за собой механизмы и остатки декораций. Зрительный зал не выдержал давления — ряды кресел сорвало с креплений, балконы обвалились, смешиваясь в один тяжёлый поток обломков. Стеклянные витражи взорвались наружу, осыпая улицу острыми осколками, а наружные стены начали расходиться, не выдерживая внутреннего давления.

Женский смех разносился вместе с грохотом разрушения, сливаясь с треском камня и рёвом магии. Театр перестал быть зданием — он превращался в разваливающуюся массу, в которой не осталось ни формы, ни структуры. Крыша окончательно просела и рухнула внутрь, поднимая вверх плотное облако пыли, через которое пробивались остатки тёмной энергии, добивая всё, что ещё держалось.

В это время волк уже нёс Алису прочь — он не сбавлял скорость, перескакивая через завалы, огибая обрушенные камни и уходя от распространяющейся волны разрушения. Улицы мелькали одна за другой, пространство вокруг ещё дрожало от последствий взрыва, но он не останавливался, пока не оказался достаточно далеко от эпицентра. Только тогда он свернул в узкий переулок, скрытый от основной линии разрушений, и остановился.

Он аккуратно опустил Алису на землю и разжал пасть. Она сделала шаг назад, удерживаясь на ногах, и впервые за всё это время её лицо полностью переменилось — взгляд ожил и в нём появилось осознание происходящего. Она смотрела прямо в глаза волка — в призрачные, наполненные голубой магией.

— Зачем ты… спас меня? — обрывисто спросила она.

Волк не двигался — его пасть оставалась закрытой, но голос прозвучал ясно, прямо в её сознании.

— Потому что тебя уже ждёт один человек… — он сделал едва заметный шаг вперёд. — Времени на разговоры у тебя совсем нет, поэтому… — в его глазах мелькнул холодный отблеск. — Усни, дитя...

Голубая магия в глазах волка вспыхнула ярче, и в тот же миг взгляд Алисы помутнел. Её тело обмякло, не успев даже коснуться земли — тьма поднялась от её ног и мягко окутала её целиком, скрывая силуэт. Она не исчезла мгновенно, её образ растворялся постепенно, уходя глубже, за пределы реального мира. Воздух вокруг на секунду стал плотнее, затем всё вернулось в прежнее состояние, будто её здесь никогда и не было.

Волк ещё несколько секунд смотрел в то место, где она стояла, после чего медленно отвернулся. Он вышел из переулка на основную улицу, где уже нарастало движение. Вдалеке показались Санти и Орлен — они бежали в сторону театрального района, не сбавляя темпа. Волк остановился, его взгляд стал направленным, и в следующую секунду его голос прозвучал прямо у них в сознании:

— Её уже там нет! — они резко остановились. Санти обернулась первой, Орлен чуть позже перевёл взгляд, сразу зафиксировав фигуру волка. — Не беспокойтесь за Алису, — продолжил голос. — Она в надёжных руках.

Санти тяжело выдохнула, пытаясь восстановить дыхание.

— И где же она? — спросила она, всё ещё не сводя с него глаз.

Орлен молча поднял руку, выразив тот же вопрос коротким, резким жестом. Волк выдержал паузу и ответил:

— Там, где ни одна магия её не достанет… — он начал разворачиваться, уже направляясь в сторону дороги, ведущей прочь из города. — Последняя наследница престола Акимы-сити… не хочешь со мной? Познакомлю тебя с тремя очень интересными товарищами.

Санти переглянулась с Орленом, в её взгляде мелькнуло недоверие.

— Ну… звучит вообще не привлекательно, — сухо ответила она. — И с чего мне идти за каким-то старым дряхлым волком?

Волк остановился, но не обернулся полностью.

— Потому что это не обычные мужики из кабака… А те самые «три дракона»…

В тот же самый момент, далеко от разрушенного театра, в мастерской Генри всё оставалось на первый взгляд спокойным: тусклый свет ламп, разбросанные инструменты, шум работающей приставки. Дружок лежал на диване, но вдруг резко поднял морду и замер, уставившись в пустоту — его уши напряглись, дыхание изменилось, и он начал внимательно прислушиваться, ловля что-то, чего не было слышно обычному слуху. Генри продолжал играть, не сразу заметив перемену. Только спустя несколько секунд он перевёл взгляд на пса и нахмурился, после чего поставил игру на паузу.

— Эй, доги, ты чего? — Дружок резко гавкнул. — Йо, ты чего… колбаса что ли просроченной оказалась… Настён?! — отправил вдаль он свой голос.

— Что? — донеслось с первого этажа.

— Ты срок годности колбасы проверяла, когда покупала? — Генри уже вскочил с дивана, подошёл к лестнице и повысил голос.

— Делать мне больше нечего, у них всегда всё свежее!

— А вот хрен там, доги плохо от неё стало! — уставив взгляд наверх, ворчал Генри.

— А зачем ты его колбасой вообще кормишь? — не понимая, спросила Настёна.

— Ну а чем его ещё кормить, тупая ты женщина…

— Эй, с каких хренов ты начал… Ой, здрасте… Голос Настёны резко сменился — она явно переключилась на кого-то, кто только что вошёл в дом.

Генри замер. Шум снизу стих, пространство будто стало плотнее и тяжелее. Он медленно отступил от лестницы и тут же бросился к Дружку, крепко обняв его.

— Так это была не колбаса, да?.. — Дружок не сопротивлялся, но его взгляд оставался напряжённым, направленным в сторону лестницы.

И тогда низкий и баритоновый голос разнёсся по дому, проникая в каждую стену.

— Он у себя?..

— Да… внизу… — тихо ответила Настёна.

Генри сжал пса ещё сильнее.

— Что она делает… — прошептал он, прижимаясь к нему. — Что она делает…

— А… пёс тоже там? — раздалось сверху. Дружок ответил громким, радостным гавканьем.

— Гад-дэм, ты чего делаешь? — прошептал Генри, не выпуская его.

В этот момент лестница заскрипела — шаги по ней были тяжёлыми, уверенными и без спешки. Каждая ступень отзывалась глухим эхом, усиливая напряжение. Генри отступил в угол, потянув за собой Дружка, и начал быстро, почти беззвучно бормотать:

— Я не хочу умирать… я не хочу умирать… — Дружок тихо завыл вместе с ним. — Я не хочу умирать… я не хочу умирать…

Шаги приблизились и остановились совсем рядом.

— Эй… — голос прозвучал уже прямо около них, и от этого Генри задрожал ещё сильнее. — Артур… нам пора…

Эпилог

В тиши лесов и полей, куда не доходили грохоты войны и отголоски городских стычек, располагался скрытый от всех небольшой мрачный центр. Его накрывал тёмный купол, плотный и непрозрачный, отсекающий всё внешнее — никто снаружи не знал, что происходит внутри.

По одному из этажей этого центра, сквозь ряды лабораторного оборудования и стеклянных капсул, неспешно шёл мужчина. Дорогой белый костюм сидел на нём безупречно, запонки в виде золотых масок О’ни аккуратно поблёскивали на рукавах, а ещё одна маска была встроена прямо в шею, являясь частью его тела. Он двигался спокойно, уверенно, с лёгкой улыбкой и разговаривая полушепотом по телефону.

— Огонь вспыхнул и исчез всего за сутки?.. Великолепно, — произнёс он, не скрывая удовлетворения. — И почему раньше так конфликты не решали… — с той стороны звучал ответ, но разобрать его было невозможно. — Ах да, насчёт этого не переживай — я уже почти закончил с «этим». Через пару месяцев продемонстрируем первые плоды моей работы, а пока… — он подошёл к стеклянной двери своего кабинета, открыл её и на мгновение остановился. Внутри, развалившись в его кресле и закинув ноги на стол, сидела девушка. Увидев его, она широко улыбнулась и лениво помахала рукой. — Ладно, до связи… — коротко бросил он и отключился.

— Ну привет, сладкий! — протянула девушка с игривой интонацией.

— Мирика… Как же я по тебе соскучился, — мужчина прошёл внутрь и сел в кресло напротив. — Сколько лет назад мы встречались в последний раз?

— Разве это сейчас имеет значение? — она чуть наклонила голову. — Поцелуешь в честь встречи? Ведь я… тоже очень сильно соскучилась…

— С удовольствием, только… — он прищурился. — Сними с себя лицо Анны Нагорской! Не люблю рыжих…

Мирика закатила глаза, но возражать не стала. Её пальцы легли на подбородок, и она медленно потянула кожу вниз. Сначала разошлась линия челюсти — тонкая трещина прошла по ней, и следом кожа начала отходить, натягиваясь и теряя прежнюю форму. Щёки провалились, мягкие линии исказились, под ними проступили другие очертания — более острые, угловатые. Губы деформировались, теряя цвет и форму. Глаза на мгновение помутнели, затем изменились, их выражение стало холоднее, глубже и чужим. Лоб пошёл неровной волной, под которой смещалась сама структура лица. Волосы начали терять насыщенность, рыжий цвет тускнел, вытягивался, превращаясь в блеклую, мёртвую массу, лишённую жизни.

Кожа на всём теле постепенно менялась — тёплый оттенок исчезал, уступая место болезненной бледности. Она становилась сухой, почти безжизненной, словно кровь больше не циркулировала под ней. Когда оболочка окончательно отделилась, Мирика с усилием сорвала её до конца.

В её руке осталось чужое лицо. Перед мужчиной сидела уже настоящая Мирика — с бледной кожей, лишённой живого оттенка, с бесцветными, мёртвыми волосами и исхудавшими чертами лица, в которых читалась усталость и что-то пугающе спокойное.

— Ну а теперь… — тихо произнесла она, разрывая снятое лицо, которое тут же начало рассыпаться в воздухе. — Я могу рассчитывать на твоё прикосновение, Суртур Войнов?

— Думаю, да…

Он поднялся и подошёл к ней. Она сразу потянулась к нему, схватив за ворот и притянув ближе. Их лица оказались на расстоянии одного дыхания, и уже в следующий момент она впилась в его губы.

Поцелуй был жадным, резким, без намёка на осторожность. Она не давала ему отстраниться, удерживая его у себя, боясь потерять снова. В её движениях не было нежности — только накопившееся напряжение, долгие годы разлуки и что-то тёмное, глубоко спрятанное внутри. Он ответил так же, не уступая, принимая её напор, сжимая её сильнее, вплетаясь в этот момент без попытки его смягчить. Они не спешили отрываться — время вокруг на мгновение перестало существовать. Но даже этот всплеск нужно было оборвать. Суртур первым отстранился, удержав дистанцию, и, чуть повернув голову, спокойно произнёс:

— Побаловались — и хватит.

Мирика сразу потянулась за ним, не желая отпускать.

— А может, я ещё хочу… — тихо сказала она, пытаясь вновь приблизить его к себе.

— Нет, прости, мой дорогой «морской конёк», но много страсти я тебе не дарую, — ответил Суртур, мягко, но уверенно отстраняясь. Он вернулся к своему креслу и сел, снова принимая тот же расслабленный, контролирующий вид, будто ничего не произошло.

— Вот же… обломщик… — недовольно выдохнула Мирика, откинувшись назад.

— Ну и каково тебе было жить в шкуре одной из главных леди Сиб-сити? — спокойно спросил он, переплетя пальцы.

Мирика отвела взгляд в сторону, её лицо на мгновение стало серьёзнее, но она заговорила:

— Знаешь… тяжко. Знал бы ты, сколько мусора у неё в голове. Постоянный шум, мысли о дочери, привычки грызть ногти… — она скривилась. — А из компании только немой брат Нагорской — Орлен. С ним только в крокодила и играй…

— Не стоит его обижать, — с лёгкой улыбкой перебил Суртур. — В «детстве» мы с ним постоянно в настольные игры играли, пока «папа был на работе».

— Детство… — Мирика усмехнулась, возвращая взгляд на него. — Да ты уже родился в теле двадцатилетнего.

— Ну, никто не отменял взросление мозгов, — спокойно ответил он. — Так что я тоже пережил все эти детские прелести: азбука, попытки собрать что-то из лего, первые глупые решения…

— Почему же у меня такого не было? — с лёгкой иронией спросила она, подхватывая его тон.

На секунду Суртур стал серьёзнее и ответил:

— Потому что ты родилась не в тот момент, когда на это было время… — пауза повисла недолгой, но ощутимой. — Как там поживает… мой отец? — продолжил он уже ровно.

— Помер, — спокойно ответила Мирика, закинув руки за голову. — Но тела никто не нашёл. Так что смерть у него, как обычно, условная.

Суртур едва заметно кивнул.

— Жаль. Если он вернётся, это может серьёзно помешать нашим планам… — он на мгновение задумался. — Но мне передали, что и Персея больше нет… Это правда?

— Верно передали, — ответила она. — Его тоже не нашли.

— Славно… — Суртур позволил себе короткую, удовлетворённую паузу. — Значит, два гроссмейстера временно выпали из игры! — он поднялся с кресла. — Мы можем начинать аккуратно и без спешки действовать… — подойдя к Мирике, он протянул ей руку. — Пойдём, дорогая. Я тебе кое-что покажу.

Она посмотрела на его ладонь, затем на него, и без лишних слов вложила свою руку в его. Поднявшись, она шагнула к нему ближе, и вместе они направились к выходу из кабинета, оставляя за спиной тишину и след только что начатой партии.

Они вышли из кабинета, и Суртур, не останавливаясь, провёл рукой по панели у стены — свет в лаборатории вспыхнул сразу же, ровный и холодный. Его круглые линзы очков поймали этот свет и засияли, скрывая на мгновение взгляд, а светлые волосы и аккуратная борода отразили блики, придавая его образу ещё большую чёткость и выверенность.

Перед ними раскрылась вся глубина лаборатории: ряды столов тянулись один за другим, заставленные колбами с различными растворами, от прозрачных до густых и тёмных; на широких листах бумаги были выведены формулы, линии пересекались, наслаивались, уходили в расчёты, понятные только их автору; вдоль стен стояли закреплённые скелеты, изученные и разложенные по частям, рядом с ними располагался станок для производства ЧИПов — сложная конструкция с множеством подвижных элементов; компьютерные панели мягко светились, обрабатывая данные, которые не прекращали поступать.

Суртур вёл Мирику вперёд, не замедляя шага. Пока они двигались, её одежда начала меняться — чёрная ткань будто растворялась, перестраиваясь прямо на теле, и вскоре строгий костюм сменился на чёрно-белое платье, усыпанное бриллиантами. Камни ловили свет лаборатории и отражали его, создавая мягкое мерцание при каждом её движении.

— Да… красиво у тебя тут, конечно, — произнесла она, оглядываясь. — Зря времени не терял.

— А ты как хотела? — спокойно ответил Суртур, не оборачиваясь. — Думала, что я тут бездельничал и только ждал, когда ты вернёшься?

— Как минимум, я на это надеялась, — с лёгкой улыбкой бросила она.

Он чуть повернул голову в её сторону, и на его лице тоже мелькнула тень улыбки. Они прошли дальше, пока не остановились перед плотными ПВХ-шторами. Суртур аккуратно отодвинул их в сторону, и пространство за ними открылось. Там не было света, а только полная темнота, в которой исчезали границы помещения. И только в центре находился источник — большая белая капсула. Она излучала мягкое, ровное сияние, освещая фигуру внутри.

— Ух ты… — протянула Мирика, делая шаг вперёд. — Ты себе уже самолично сплингеров выращиваешь?

— Нет, — спокойно ответил Суртур. — Это кое-что получше. — он чуть повернулся к ней. — Подойди поближе… и ты всё поймёшь.

Он отпустил её руку и направился к компьютерной панели, стоящей рядом с капсулой. Его движения были спокойными, точными и без лишней суеты. Мирика же подошла вплотную к стеклу и остановилась, почти касаясь его. Внутри угадывался силуэт, но плотная завеса капсулы и рассеянный свет не позволяли разобрать детали. Она прищурилась, пытаясь всмотреться, уловить хоть какие-то черты, но изображение оставалось размытым и намеренно скрытым.

Суртур нажал несколько кнопок. Панель коротко откликнулась, и по поверхности капсулы прошла волна света. Завеса начала растворяться, слой за слоем уходя внутрь конструкции. Силуэт прояснился, линии стали чётче, и через мгновение фигура внутри полностью открылась.

Мирика замерла — её дыхание на секунду сбилось, взгляд расширился, и даже привычная насмешка исчезла с лица. Внутри капсулы, свернувшись в плотный клубок, находился человек, чьё лицо она знала слишком хорошо. Тело было на последней стадии формирования — кожа уже приобрела завершённую структуру, но в ней всё ещё ощущалась незавершённость, как будто процесс только-только подходил к финалу. Черты лица были чёткими, строгими, в них читалась та самая внутренняя сила и упрямство, которые невозможно было спутать ни с чем.

Некогда известный на весь мир учёный, человек, который шёл до конца ради своих убеждений и своей семьи, теперь находился здесь — в полной тишине, отрезанный от всего, но готовый вернуться. И имя его знал каждый человек — Григорий Войнов.

Мирика медленно подняла руку и прикоснулась к стеклу. Её пальцы задержались на поверхности, и она не отводила взгляда. Удивление не уходило — оно только усиливалось, переходя в нечто большее. Суртур отошёл от панели и встав позади неё, спросил:

— Ну как тебе такой «сюрприз»?

— Великолепно… — выдохнула она, не отрываясь. — Я думала, его стёрло полностью… что единственные частицы его души остались во мне…

— На самом деле, — спокойно ответил Суртур, — всё это время его мозг покоился в подвалах комплекса «Ратманов» как вещдок. Но кто я такой, чтобы не залезть туда и не взять всё, что мне нужно? — он слегка дёрнул плечами, будто говорил о чём-то обыденном.

Мирика резко обернулась.

— Ты… ты… волшебник! — воскликнула она и, не сдержавшись, бросилась к нему, буквально запрыгнув на него.

Суртур поймал её без труда, но его выражение лица осталось прежним — спокойным и сдержанным.

— Ну, я пока что только учусь им быть, — ответил он. — Но считай это моим подарком тебе на юбилей.

— И как же мне отблагодарить моего «сладкого» за такой подарок… — она потянулась к нему, пытаясь снова поцеловать.

— Никак не стоит, — коротко прервал он. — И пожалуйста, слезь с меня.

Мирика фыркнула, но послушалась. Спрыгнув, она вновь развернулась к капсуле, уже с явным интересом и довольством рассматривая фигуру внутри. На лице Григория читалось напряжение, даже во сне его черты оставались строгими, почти недовольными, словно он и в этом состоянии не принимал происходящее. Суртур подошёл ближе и тоже остановился у капсулы. Он поднял руку и приложил ладонь к стеклу.

— За ним было будущее, — произнёс он тихо. — Но его списали свои же — отец и брат… — короткая пауза. — Теперь, когда ни того, ни другого в этом мире нет… — он чуть наклонил голову, глядя на фигуру внутри, — он сможет вернуться, — его голос стал твёрже. — И повести этот мир в правильное направление.

Суртур щёлкнул по циферблату на часах, и капсула тут же отреагировала. По стеклу прошла тонкая волна, после чего оно снова затянулось плотной завесой, скрывая содержимое. Свет внутри приглушился, и силуэт исчез, словно его там никогда и не было.

Мирика ещё несколько секунд смотрела вглубь, пытаясь удержать последний образ, но, когда внутри окончательно стало пусто и непрозрачно, она медленно повернула голову к Суртуру.

— Ну дал бы ещё посмотреть… — с лёгким недовольством сказала она. — Не каждый же день своего «покровителя» видишь…

— Ещё успеешь насмотреться, — спокойно ответил он. — А сейчас пошли отсюда — это ещё не все подарки!

Он уже направился обратно, в освещённую часть лаборатории. Мирика на мгновение задержалась, бросила последний взгляд на капсулу, после чего развернулась и пошла за ним.

В основной лаборатории Суртур подошёл к одному из столов. На нём лежал пистолет необычной формы — серебряный корпус казался почти пустым, с открытыми сегментами, в которые вставлялись отдельные элементы. Он взял одну из небольших капсул — прозрачную, с густой, светящейся жидкостью внутри — и аккуратно вставил её в механизм. Устройство тихо щёлкнуло, принимая заряд, и по его поверхности пробежали тонкие линии света. Мирика подошла ближе, наблюдая за процессом.

— Что это за игрушка такая? — спросила она, склонив голову набок.

— А это… то, что размоет грань между избранными и обычными людьми, — спокойно произнёс Суртур. Он поднял пистолет на свет, и жидкость внутри капсулы изменилась — стала прозрачной, текучей и переливающейся изнутри мягкими оттенками. — Я преобразовал частицу токсина, которую извлёк из мозга Григория, в чистый продукт. При соприкосновении с ЧИПом обычного человека он пробудит в нём магическую силу — без ограничений и рамок. Он сможет использовать её так же свободно, как и любой «избранный».

Мирика внимательно смотрела на устройство, затем перевела взгляд на него.

— Прикольно… — протянула она. — Только вот… а если этот человек решит использовать эту силу не во благо тебе, а, допустим… — она подняла пальцы, изображая короткие вспышки, взрывы и стрельбу.

— Поверь, — перебил её Суртур, — в такие руки этот препарат не попадёт. Уже есть проверенные претенденты на «пробуждение». И знаешь, кто ими займётся?

Мирика на секунду замолчала, затем тяжело выдохнула.

— Твоя ручная зверушка… Мирика… — с явным недовольством произнесла она. — Я надеялась, что после всех этих лет «бесконечного терпения» смогу отдохнуть от городской суеты. А теперь снова лицо ищи, снова в городе живи… Ужас какой-то… — она передёрнула плечами, уже ощущая на себе это возвращение.

— Не беспокойся, — спокойно ответил Суртур. — Всё это будет не зря! Сделаешь всё как надо и сможешь отдыхать столько, сколько захочешь.

Мирика снова посмотрела на пистолет в его руках. Затем — прямо ему в глаза. Глубоко вдохнула, и резко вырвала его из его рук.

— Ладно, сделаю… — сказала она, с нарочито капризной интонацией. — Но только потому, что сильно тебя люблю!

Суртур даже не попытался её остановить.

— Благодарю. Можешь идти!

Она показала ему язык, затем улыбнулась, и, развернувшись, направилась к выходу из лаборатории лёгкой, игривой походкой, будто только что приняла не задание, а приглашение на прогулку.

Когда её шаги стихли, Суртур остался один. Он опёрся на лабораторный стол и медленно провернул циферблат на своих часах. Свет в помещении начал гаснуть секциями, один за другим, погружая пространство в темноту. Лишь редкие панели ещё держали слабое свечение, но и они постепенно угасали. Он поправил очки, линзы которых коротко блеснули в уходящем свете.

— Скоро увидимся вновь, отец… — тихо произнёс он. Темнота почти полностью поглотила лабораторию. — И как бы в этот раз тебя ни пересобрали… я наконец-то выиграю эту… Игру в кости…