Игра в кошку или краткое пособие по принятию себя

Глава 1

Начало июня в городе, как и всегда, было на любителя. Тяжелый, плотный туман походил на молоко, которое кто-то неаккуратно пролил сверху. Вкупе с начинающейся жарой он создавал на коже ощущение липкости, заставляя и без того отвратное настроение падать куда-то на самое дно. Как можно догадаться – июнь я не любила. Отношение к нему не менял даже приближающийся день рождения, а ведь в детстве этот праздник дарил чувство радостного нетерпения. Сейчас же… Желание выключить телефон? Залезть в одеяло по самый нос и по пятому кругу включить любимый сериал? Пожалуй, всё сразу.

Тяжело вздохнув, я поближе прижала к себе чёрного, как смоль, кота:

– Ну что, Кефир, у нас с тобой впереди целая неделя лени. И не надо на меня так смотреть, я не шучу!

Если бы мои мысли по этому поводу собрали в книгу – морду моего невольного собеседника можно было смело ставить на обложку. Один в один: удивлённая и недоверчивая. Когда сегодня утром управляющая попросила отойти с ней для разговора, часть меня с надеждой возопила «Уволит? Я, наконец-то, отдохну?!». Другая, более рациональная, начала прикидывать, на какое время хватит отложенных денег, но против отдыха не выступала. Однако, всё оказалось не так печально. Я бы даже сказала – неожиданно и приятно.

– Кир, мы тут коллективом подумали и решили – тебе нужен отдых. Только не перебивай! Твоё умение пахать, как ломовая лошадь, очень ценная черта, конечно, но такими темпами… В общем, не хотелось бы терять такого сотрудника. Поэтому сейчас ты переодеваешься, говоришь всем «до свидания», и чтобы следующие семь дней я тебя ближе ста метров от ресторана не видела. Считай, что это подарок на день рождения.

Возражать я и не планировала, правда, запрет на приближение немного расстроил. Ребята, словно сговорившись, доброжелательно, но настойчиво спроваживали за дверь сразу после раздевалки. Хотя чего это я, какое «словно», по-любому ведь не сегодня это придумали.

Так и начался мой неожиданный отдых. Отпраздновать, что ли? Вроде, в морозилке оставалось мороженое. Его месяца два назад огромными упаковками привёз Антон, когда мне в очередной раз было плохо. Вспомнилось, как было приятно. Мороженое-то я и сама могла купить, но привезенное в три часа ночи с другого района будто имело более яркий вкус. Возможно, приедь он прямо сейчас, и нахлынувшая грусть отступила бы на какое-то время. Но мужчина уехал в небольшой отпуск на природу, так что дозвониться было довольно проблематично. Всё, что оставалось сейчас – кот, сериал и мороженое.

Просмотр выученных наизусть сцен постепенно убаюкивал, и я успела только сделать немного потише перед тем, как провалиться в сон.

Проснувшись через несколько часов, я с тоской обвела взглядом раскиданные по комнате вещи. В принципе, ставшее свободным время позволяло навести порядок в квартире, а настроение активно подталкивало к хоть какой-то деятельности. Уборка всегда меня успокаивала, поэтому, поборовшись с ленью и переложив недовольного пробуждением кота, я выползла из кровати. Что там у нас? Определённо стоит разобраться с вещами, которые будто бы взрывом раскидало по комнате, и обязательно вымыть ванную комнату. Моя искренняя нелюбовь к грязной уборной стала локальной шуткой в кругу друзей: приглашая меня в гости, те рисковали бонусом получить чистую раковину или унитаз.

За наведением порядка время незаметно приблизилось почти к двенадцати часам. Меньше получаса и мне двадцать три. Может, задуть свечку? Её, правда, нет, впрочем, как и торта. Но кто мешает сходить в круглосуточный? Праздновать я особо не хотела, но некоторые ритуалы бы оставила. Загадать желание, например. Вдруг, в этом году повезет.

На улице, спиной к подъезду, стояла девушка, державшая в руках несколько шаров и, кажется, что-то ещё. В тусклом свете фонаря было видно, как она перекладывает это «что-то» из руки в руку, периодически недовольно поправляя рыжеватые волосы свободной рукой. В душу закралось подозрение. Почти полночь, шары, рыжие волосы. Стоп, да это же…

– Алиса! Ты чего тут забыла?

– Сюрпри-из, - протянула она, — Это ты чего тут забыла?! Я, значит, стою, жду двенадцати, чтобы поздравить, а она шляется, понимаешь ли. Поганка ты, не могла чуть-чуть подождать, что ли?

– Интересные у тебя поздравления, ничего не скажешь, - улыбнулась я.

– А до них ещё целых пять минут, так что — имею право возмущаться. Пойдём в дом, а? Пакет тяжёлый, зараза.

Результатом прихода лучшей подруги стали пара бутылок вина и небольшой торт, торжественно выставленные на стол. За ними появились бокалы, которые незамедлительно наполнились вином, в торте оказалась свечка.

– Ты ведь не думала, что я тебя одну оставлю? Особенно после твоего сообщения об отпуске. Теперь тебя точно можно будет утащить на дачу, не отвертишься. Мы же там такое сделали, – Алиса взглянула на часы, – Так, об этом поговорим буквально через пару минут, а сейчас: с днём рождения! Если бы кто-то сказал мне тогда, в школе, сказал, что ты станешь мне настолько близким человеком, я бы озадаченно рассмеялась. Но ты и сама знаешь эту историю не хуже меня, захотелось подчеркнуть значимость момента, всё такое. Я безмерно тебя люблю и очень рада такой подруге. Ещё больше я буду рада, когда, заметь – не “если”, в твоей жизни светлых дней, приносящих радость и смех, будет достаточное количество. И, собственно, подарок у меня с пожеланием и связан. Держи.

Она протянула мне цепочку с подвеской.

– Это, между прочим не просто кулон, это почти фамильная реликвия! Появилась ещё у прабабки моей, так и кочует от поколения к поколению. Бабушка говорила, что это почти амулет удачи, может, даже исполнения желаний. У кого на работе дела в гору идут, кто-то призвание находит, кто-то мужа. Ну, мы с мамой посовещались и решили, что ты мне как сестра, значит, носить кулон достойна, да и удача тебе не помешает.

Я растроганно смотрела то на подарок, то на подругу. Завибрировал телефон, на экране высветилось сообщение от тёти Наташи, той самой мамы: «С днём рождения, кошечка! Надеюсь, подарок тебе понравился, носи с удовольствием. Сильно не пейте, завтра жду фото.»

– О, мама твоя написала. Говорит не пить много.

– Можно подумать, что я много принесла. И вообще, надевай давай, мне же интересно.

Надев подарок, подошла к зеркалу. Подвеска села, как влитая. По телу пробежало приятное тепло. Где-то читала, что это хороший знак, вещь подходит, значит. Ну что, будем на это надеяться. Внешне подарок меня вполне устраивал: слишком много внимания не привлекал, а если и надоест – можно спрятать под одеждой.

– Спасибо большое! Маму твою сама завтра поблагодарю, на твою память полагаться не приходится, – подначила я Алису.

– Кто бы говорил, - хмыкнула она. – Так вот, на даче у нас…

Разговор с дачных построек и посадки семян плавно перетёк к забавным и не очень случаям с работы. Так же плавно в нас перетекла бутылка вина. А это значит, что по негласному сценарию наших встреч тема курьёзов на работе сменится отношениями. Где-то внутри я поморщилась от одной только мысли. Алису слушать было приятно: довольно рано, но при этом удачно вышедшая замуж подруга каждую встречу рассказывала забавные и милые ситуации со своим мужем, Витей. А я… За неё была очень рада. Со своими отношениями дела обстояли не так радужно. Они у меня, предположим, были, но не самые определённые. Я опять вздохнула.

– А он меня даже не поздравил, представляешь?

Подруга невольно закатила глаза, как и всегда, при упоминании Антона, но быстро взяла себя в руки:

– Слушай, при всей моей нелюбви к нему, сейчас только начало второго ночи, а он, вроде бы как, без связи, все дела, – попыталась она меня успокоить.

– Да я понимаю, но будто можно было на пару дней позже уехать. Ну да ладно, чего загоняться? Ещё почти целые сутки. Требую торт!

– Сию минуту, – Алиса скрылась на кухне. – Выключай свет!

На кухне зашуршала упаковка от торта, щёлкнула зажигалка. В неярком свете свечей показался торт, который внесла подруга, напевающая поздравительную песню. Вот она подошла прямо ко мне и остановилась в ожидании момента, когда я задую свечи.

Хотя на самом деле я знала, чего хочу, загадывать желания - дело тонкое, поэтому формулировать надо аккуратно. Я задумалась. Хотелось, чтобы в жизни были отношения, которые заставляют улыбаться гораздо чаще, чем плакать. Чтобы меня принимали и любили любой, а я так же любила в ответ. Чтобы они были адекватными, что ли, без всех тех безумных моментов, которые так любят добавлять в любовные романы. Но ещё больше хотелось, чтобы в первую очередь к себе так относилась я сама. Вроде как всё, можно задувать. Зажмурившись, я набрала побольше воздуха в грудь и резко выдохнула на торт, параллельно проговорив в голове желание. Огоньки на свечах колыхнулись и погасли, оставив после себя только дымок, струящийся к потолку.

Я разрезала торт на кусочки, придирчиво проверив, нет ли внутри ягоды или чего-то подобного. Торт оказался без подвоха, просто вкусный шоколадный бисквит и крем. За поеданием десерта диалог пошёл более лениво. В очередной раз посмеявшись с истории начала нашего знакомства, мы решили, что пора расходиться. Зевающая подруга обулась и, обняв на прощание, скрылась в подъезде.

Закрыв за Алисой дверь, я побрела в сторону кровати, попутно выключив свет. Плюхнулась на неё, подтащила поближе любимую игрушку, без которой было сложно заснуть, и улыбнулась. Всё-таки иметь хороших друзей - здорово.

Мысли лениво перекатывались в голове. Внезапно появился вопрос: а как кошки видят в темноте? То есть, как это физически происходит, я знаю, но вот какие при этом ощущения? Хм-м. Представила, что я кошка. Как пробираюсь ночью по кустам, вокруг витает запах смородины. Вот заросли заканчиваются, и я попадаю на поляну, залитую лунным светом. На открытой местности становится некомфортно, и это заставляет вернуться обратно, под защиту кустов. Неподалёку я замечаю укромный уголок, который кажется мне очень уютным. Как же странно ощущается земля под подушечками лап…

С этими мыслями меня окончательно утянуло в сон.

Глава 2

Кира.

Где-то неподалёку пели птицы. Странно, чего это их занесло в спальный район, практически лишённый деревьев? Да ещё так громко, будто я забыла закрыть окно. Что ж, надеюсь, кот не решит исследовать козырёк подъезда. В некотором плане всё-таки хорошо жить на втором этаже. Над ухом пролетела муха, жужжащая как целый вертолёт. Нет, этим летом точно поставлю сетку на окно, так и Кефир будет целее, и моя нервная система.

Сонное сознание занимал ещё один вопрос: а почему в глаз так настойчиво светит солнце, если в ходе недавней перестановки кровать переехала в самый дальний угол комнаты? И почему я чувствую запах травы? После того как я в очередной раз переболела коронавирусом, обоняние меня практически покинуло и ощущать запахи, да ещё так ярко, было непривычно. Где-то в глубине души показала голову тревога, заставив открыть глаза.

Куст. Смородиновый. Приплыли.

Лихорадочно начала вспоминать вчерашний вечер, выискивая в памяти переизбыток алкоголя и, как следствие, поиск приключений. Если бы память могла развести руками, намекая на отсутствие информации по этому поводу, так бы и произошло. Ни-че-го. Приход Алисы, поздравления, торт и всё. Дальше я точно помню, как ложилась спать у себя в кровати. Не в непонятном кусте. Ладно, предположим, что я насмотрелась на подругу с её приступами лунатизма и тоже пошла гулять ночью. В любом случае, выбираться как-то надо, не лежать же мне тут вечность. Н-да, видимо, ночлег на холодной земле даёт о себе знать, мышцы отказывались нормально шевелиться. Попыталась встать. Попытка оказалась провальной, и я неуклюже полетела вниз лицом, в последний момент успев выставить перед собой лапы, чтобы не опробовать местной земли. Стоп, лапы??? Я уставилась вниз, прямо на свои конечности. Те самые, которые двадцать три года являлись человеческими, но в этот день решили внести в мою жизнь разнообразие. К сожалению, мне не показалось, я действительно увидела лапы. Я сильно зажмурилась, надеясь, что открою глаза и всё это окажется игрой уставшего мозга. Открою их у себя в кровати. Ну пожалуйста! Я проговаривала это, как мантру, практически как молитву. Но нет. Я снова вижу это - аккуратные, немного пушистые кошачьи лапки, приятного шоколадного цвета. Красиво, конечно, но почему оно растёт из меня? Попытка закричать от шока обернулась протяжным “мя”. Осмотрев остальные части себя, я впала в уныние: вместо ног также были лапы, более того, над ними нервно дергался пушистый хвост. Вывод был очевиден. Я кошка.

В первую секунду я поддалась панике. Во вторую тоже. Не могу вспомнить, сколько времени я паниковала, но через некоторое время ко мне вернулась способность относительно ясно мыслить. Что нужно для выживания любому животному? Укрытие и питание. Я решила начать с первого. Осмотревшись вокруг, кроме уже знакомых кустов и клумб, я увидела перед собой каменную стену, поросшую диким виноградом. Что же, надо попытаться осмотреть это здание. Может, в нём есть хотя бы что-то мягкое. Ещё одну ночь на земле я точно не оценю.

Аккуратно, постепенно привыкая к новому телу, я побрела вдоль стены, по пути точно должна встретиться дверь. При свете дня стало видно каменный, поросший мхом забор, находящийся неподалёку от места пробуждения. стена сбоку красивая с мозаикой окно - во. Зайдя за угол, я увидела высокую, кованую дверь. Села, задумавшись: дверь выглядела слишком тяжёлой, даже для моего человеческого тела, что уж говорить о кошачьем. Пока я решала, что делать дальше, дверь со скрипом открылась, и из неё вышел молодой мужчина. Я не знала, что и думать: в равной степени я могла получить, как помощи, так и пинка. Мужчина сразу обратил на меня внимание. Ещё бы, ведь я сидела прямо перед ним. Ведомая кошачьими инстинктами, я попыталась убежать, но бегать на четырёх лапах оказалось труднее, чем я думала. Поэтому через пару шагов я полетела мордой вперёд. Мужчина подошёл ко мне и присел на корточки.

– Какая удивительно неуклюжая кошка, – сказал мужчина. – Ну-ка, иди сюда.

Жалобно мяукнув, я попыталась попятиться.

Берт.

Сегодня прошло семь лет, с тех пор, как не стало моей бабушки. И я пришёл в фамильный склеп моего рода, чтобы почтить её память. День обещал быть самым обычным, но на выходе меня поджидал сюрприз. Кошка, сидящая прямо напротив входа. Она была довольно маленькой, видимо, совсем молодая. Длинная коричневая шерсть с пятнышками красиво блестела на солнце. Увидев меня, животное попыталось убежать, но не преуспело. Забавно кувыркнувшись головой вперёд, она села, обвив хвостом лапы. Я хмыкнул, но решил проверить, не ранена ли кошка.

Почему-то мне казалось, что это девочка. Может, в изящной мордочке дело. Может, размер для самца был маловат. Или же оба этих признака привели меня к этому заключению. Приблизившись к маленькому меховому шару, я попытался взять её на руки. Первая попытка провалилась - кошка снова упала на землю. После этого она, кажется, смирилась и дала себя осмотреть, обмякнув у меня на руках. Хм, порезов нигде не видно, лапы сгибаются и разгибаются, как и должны. В чём же проблема?

Вдруг моё внимание привлёк блеск среди шёрстки. Поудобнее взяв кошку одной рукой, второй я выудил причину этого блеска. Это оказался небольшой кулон. Странно, откуда бы ему взяться на кошке. Украшение мне что-то напоминало. Какая-то мысль активно билась в голове, но никак не могла сформулироваться. Я попытался снять украшение, но тот будто прирос к кошке. При этом свободно скользил и проворачивался. Всё интереснее и интереснее.

Кошка снова задергалась. После обнаружения кулона на её морде появилось искреннее удивление, я бы даже сказал, что она была в некотором шоке.

– Мя-я?! – уставилась она на меня.

– Ну я уж точно не знаю, откуда это на тебе. Может хозяйка надела, вместо ошейника…

Кошка прищурилась, гневно ударив по бокам хвостом и резко выдохнула, как бы показывая, как относится к этой мысли.

– И чего ты возмущаешься? Я просто предположил. Но у знакомых леди стоит расспросить, не похожа ты на уличную. Поехали пока ко мне домой, там и разберёмся откуда ты, и почему с тебя не снимается эта штука.

Поудобнее перехватив животное, я направился в сторону калитки, за которой стояла моя карета.

Кира.

На руках у незнакомца сидеть было довольно удобно, даже не укачивало. Я, почувствовав подобие безопасности, начала клевать носом. Попыталась взбодриться, рассмотрев, что же находится вокруг. Вокруг были камни. Могильные. Блеск, я попала в другой мир через кладбище. Ещё и в теле кошки. О чем ещё можно мечтать, верно?

Надеюсь, что меня хватятся максимум через пару дней, бедному Кефиру корма надолго не хватит… А как воспримут это родители, друзья? Апатия подступила незаметно и оставшуюся дорогу я подмечала необычные для современного жителя моменты практически на автомате.

Вот мы приближаемся к карете среднего размера, запряженной парой гнедых лошадей. На коричневых дверцах изображён герб с лисицей. Это, если я правильно помню, про прозорливость и хитрость. Надеюсь мой спутник соответствует родовым чертам и сможет помочь мне поменять тело. На козлах дремал пожилой мужчина, но, услышав шаги, встрепенулся:

– Лорд Рефур! Возвращаемся? О, а что это у вас такое? Никак кошка? Где ж вы её нашли?

– Не поверишь - напротив склепа. Будет пока жить у меня, хозяев поищу.

– Добрый вы человек, лорд, не каждый взял бы. Ну что, поехали?

Вместо ответа мой благородный, в прямом и переносном смысле, спутник улыбнулся и сел в карету. Я поудобнее устроилась на коленках так, чтобы было удобно наблюдать вид из окна.

Вероятнее всего, мы были в пригороде. Луга, окружающие кладбище, вскоре сменились маленькими домишками и сараями. Иногда на ухабистую дорогу, если так можно назвать колею в грязи, выбегали курицы. Неподалёку слышалось блеяние и мычание. Дальше были поля, засеянные какими-то культурами, я не слишком разбираюсь. Постепенно дорога стала более ровной. Под колёсами появилась брусчатка. Показался город.

Глава 3

Кира.

На воротах стояли стражники, пропустившие нас без особых вопросов, лишь увидев герб на карете. Это что, получается, какой-то очень благородный лорд? Занятно.

Город встретил шумом. Торговцы с обозами, спешащие на городскую площадь, снующие тут и там дети. Я подобралась ближе к окну, уже с интересом уставившись в него. Довольно высокие, в сравнении с уже увиденными, каменные дома. В некоторых из них можно было заметить красивые витражи с различными сюжетами на них. Вот рыцарь нападает с копьём на дракона, чуть дальше дама смотрит в окно в ожидании. Возможно, того самого рыцаря. Взглянув дальше, я фыркнула: на витраже был изображен кот, играющий с клубком пряжи. Спасибо, что в этом мире к котам относятся хорошо. С моей удачей было бы неудивительно попасть к людям, люто котов ненавидящим. Бр-р.

От поиска новых витражей меня отвлёк шум неподалёку. Кажется, мы остановились возле таверны. Возмущённые возгласы были слышны как раз оттуда. Мужчина, на вид довольно потрёпанный, сидел в луже и грозно кричал в сторону входа:

– И будьте вы прокляты! И хозяин ваш проклят! И проклят будь тот час, когда я решил, что “Пьяный вепрь” - достойное заведение!

– Имей совесть, Бьёр! – ответил ему местный вышибала. – Мало того, что у тебя долги больше моей зарплаты, так ты ещё и к дочери хозяина лапы тянул, старый пьяница! А ну, пшёл отсюда, пока я тебе ещё не навесил!

– Экий ты пустомеля! Я ведь не мог позволить, чтобы дивное создание упало и поранилось. Такую хрупкую деву надо оберегать.

– Ловить людей надо, когда они падают, а не когда твоим рукам хочется грудь полапать, - ухмыльнулся мужик.

– Хамло, - оскорбился пьянчуга и заковыристо предложил вышибале посетить места, коих он сам, в силу бытия мужчиной, был лишён.

– Ну я тебе! – около кареты упал камень.

– Ещё и на благородных господ покушается, мордоворот. Ой, пойду я, – заторопился возмутитель спокойствия, завидев приближающуюся угрозу.

– Лорд Рефур! Доброго денёчка вам! Вы уж простите, силу не подрасчитал, разозлил меня этот пропойца больно…

– И тебе доброго дня, Альф. Ты аккуратнее буянь, это сейчас повезло, а если бы леди Гейтингур? Представь, сколько крику было бы.

– Чур меня, – мужчину, вблизи оказавшегося молодым парнем, передёрнуло. – Я бы тут на месте и вздёрнулся… Лорд Рефур, спасибо всем богам, что это вы! Кстати, может они и привели вас сюда сейчас? Матушке бы лекарства от кашля, замучил совсем, когда можно будет зайти?

– Давай сегодня вечером, у меня ещё было в запасах. Сестру озадачу поиском. Аста тебе и отдаст. Ивер, трогай!

Карета неспешно двинулась вдоль улицы, постепенно уводящей нас от шума. Высокие здания сменились аккуратными домами, огороженными заборами. Возле одного из таких мы остановились.

Лорд снова взял меня поудобнее, вышел из кареты и направился к светлому трёхэтажному зданию. Внутри стоял запах скошенной луговой травы и цветов. Я повела носом, наслаждаясь, изнутри раздалось мурлыканье. Если в голове всё сложилось верно, то лорд у нас зельевар или лекарь. Ну-ка, а что это так приятно пахнет? Решившись, спрыгнула с рук на пол. На этот раз вышло на удивление изящно. Привыкаю, видимо. Так откуда же исходит этот чудесный аромат? Я прошла в комнату слева от входа, ведомая странным, непривычным любопытством. Кажется, это кухня. Мои предположения насчёт профессии подкреплялись огромным количеством пучков сухих растений. Они были повсюду: висели на вбитых в стену гвоздиках, на подоконнике сушилось около трёх разных видов, их можно было увидеть даже привязанными к потолку. Закралось подозрение, что баночки, стоящие на открытых длинных полках, заняты отнюдь не приправами, как мне показалось сначала. Запах, приведший меня в самый дальний угол, усилился. Ага, судя по всему исходит он от травы, напоминающей мяту. Казалось бы - любопытство удовлетворено, но нет, желание обнюхать связку никуда не исчезло. От прыжка на стол меня отвлекли голоса на входе.

– Берт! Ты уже вернулся? Как чудно. Леди Эйк снова заходила, хотела новое лекарство, – незнакомый женский голос, вероятнее всего – сестра.

– Что же на этот раз? Острое воспаление мизинца? Депрессия кожи губ? Я уже боюсь представить, какой диагноз придумает её буйная фантазия… Аста, это невыносимо, на прошлой неделе она пришла и сказала, что…

Шмяк! Если кого-то вдруг интересовал вопрос, всегда ли кошки встают на четыре лапы при падении - ответ отрицательный. Возможно, более опытные особи, живущие в кошачьем теле больше пары часов, и встанут, но у меня не вышло. Из приятного: в зубах у меня оказалась охапка мяты, в которой я планировала прямо сейчас изваляться. Зачем? Сама не понимаю, но этот аромат так сильно кружит голову, что хочется ощущать его подольше.

– Берт, а это кто? То есть, я понимаю, но почему у нас в доме снова животное?

– Аста, просто посмотри на неё, она ведь явно потерялась. Ну не мог я оставить бедолагу на кладбище, а что бы сказала бабушка? – лорд старательно изображал раскаянье.

– Ладно, но почему она портит кошачью мяту, за которой я бегала по полям?

– Что?! Эй, а ну перестань! - сильные руки оттащили меня от вожделенных листиков.

– Мяу! - я активно вырывалась, в попытке вернуться на пол, где сиротливо лежали помятые стебли с отвалившимися уже листьями.

– Ого, быстро же она нанюхалась, пойдём-ка на второй этаж. Там быстрее получится прийти в себя, я думаю.

Так, под мои горестные вопли, мы и пошли к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Их оказалось две, а между ними на фальшстене, скрывающей остаток коридора, висел портрет. На картине была изображена пожилая статная дама. Во взгляде её читалась мудрость, очень точно переданная художником. Смотреть на картину было даже немного некомфортно, настолько живой ощущалась леди. И практически отвернувшись от неё заметила знакомый камень, очень сильно напоминающий ту самую подвеску, что даже сейчас по неведомым причинам висела у меня на груди. Настолько сильно напоминающий, что вероятнее всего он и есть. Та-ак. Один и тот же кулон “исполняющий желания”, если верить подруге, висит на мне сейчас и давно висел на предке моего спасителя. Тот самый кулон, надев который я загадала любовь и принятие в любом виде. В любом виде… Догадка, озарившая затуманенный мятой мозг, заставила замолкнуть и оторопело взглянуть на лорда. Довольно высокий, с правильными чертами лица, весь в моём вкусе, животных любит, опять же. В любом виде, ага. Эта мысль заставила тело содрогнуться от смеха, но кошки не слишком приспособлены проявления эмоций такого рода, поэтому вышло нечто похожее на затяжной приступ кашля.

– Боги, Берт, бедняжке совсем плохо, её срочно надо к окну! И, пожалуй, воды бы. Неси на подоконник, а я за водой.

– А говорила же тётя Наташа чётко формулировать желания… А-ха-ха, и мужчина красивый, и любить будет, если хозяйку другую не найдёт… – напряжение, скопившееся за сегодняшний короткий, но наполненный событиями день, изливалось из меня истерическим смехом, со стороны напоминавшим хриплые завывания.

– Эй, кошка, ну ты чего? От кошачьей мяты не умирают. И я не для того тебя вёз с кладбища, чтобы увозить обратно. Какие вообще травы вам от кашля дают, а? Я же по людям специалист, – он положил меня на широкий деревянный подоконник, застеленный пледом.

В лёгкие ворвался свежий воздух, немного приводя в чувство. Я попыталась глубоко вдохнуть, почти получилось. Следующий вдох был более ровным. Ещё пара минут, и дыхание наконец стабилизировалось. В комнату зашла Аста с миской воды. Поставив её передо мной, она отошла ближе к брату.

– О, вроде стало получше, даже пьёт. Только немного странно… – комментировала она мои неуклюжие попытки совладать с собственным языком. – Как её зовут хоть?

– Зовут? – лорд озадаченно нахмурился, – Да я ещё не успел задуматься над именем… А пускай будет Лейя. В друидском языке все слова, связанные с тайной, начинаются на “лей”. Как вам?

Как по мне – хоть валенком назови, лишь бы скорее вернуться в своё тело со своим именем.

– Звучит неплохо, – улыбнулась девушка, – только причём тут тайна? Кошки на кладбище не каждый день встречаются, конечно, но случай явно не уникальный.

– Точно, совсем забыл сказать! Взгляни на её шею. Эта штуковина никак не снимается.

Девушка приблизилась ко мне, взяв кулон изящными пальцами. С такого расстояния разглядеть её стало проще. Аста напоминала меня саму, только с натуральным цветом волос. Невысокого роста стройная девушка с темно-русыми вьющимися волосами. Карие с зеленцой глаза, напоминающие спелый крыжовник, делали ещё более выразительными темные брови, которым могла бы обзавидоваться любая девушка. Прямой, немного вздернутый кверху, нос. Всё это создавало приятную картину.

– И так не получается, да что же с тобой не так? – пока я изучала внешность девушки, та не теряла времени даром, изучая меня и кулон в ответ. – Был бы это ошейник, было бы логично оставить хотя бы имя, лучше ещё и адрес. Здесь же ни того, ни другого, так что – мимо. Поисковой магии тут не ощущается, поэтому не маячок точно. Тут вообще магии нет. Но больше всего меня волнует другой вопрос – почему этот кулон один в один похож на фамильный?

– О, вот что он мне напомнил. А это не тот ли, что загадочно исчез во времена прапрабабушки?

– Именно он. Если не ошибаюсь что-то мельком говорила бабушка. Но в подробности не вдавалась. Да и неудивительно, её всегда больше интересовали растения и зелья. Хотя кому я это рассказываю… Сам сестру заставляешь по полям и болотам бегать в свободное время, изверг.

– Не начинай. Ты ведь говорила, что на каникулах скучно? Вот, пожалуйста, развлечение. Вернёмся к нашему медальону. Предположим, что каким-то образом он появился у владельца Лейи. По не очень понятным причинам решил надеть его на кошку. И что дальше?

– А дальше, мой дорогой братец, надо посетить библиотеку, дабы почитать семейные дневники, там точно должна быть информация. Про украшение уж точно. Но сначала – обед, Матильда как раз должна скоро закончить.

Аста взяла меня на руки, перестав задумчиво поглаживать меня по голове. Эх, а было приятно. Мы снова прошлись по лестнице и зашли в комнату напротив кухни. Я повела носом, опасаясь снова поддаться небольшому безумству из-за мяты, но в воздухе витал лишь лёгкий аромат. Видимо, предусмотрительная Аста убрала её за пределы досягаемости. Оно и к лучшему, хотя как здорово она пахла…

Зал, в котором мы находились, оказался смесью гостиной и столовой. В нём было довольно уютно: никаких вычурных элементов или кричащей об отсутствии вкуса роскоши. При этом чувствовалось, что деньги у владельца имеются, притом немалые.

Всё так же держа меня на руках, девушка опустилась в глубокое кресло приятного винного цвета. Берт сел напротив, задумчиво постукивая пальцами друг об друга.

– Кстати! Найди, пожалуйста, сбор от кашля к вечеру. Альф зайдёт после смены.

– Да, нет проблем. Слушай, а…

Я честно пыталась прислушаться к их разговору, чтобы мозг отвлёкся хотя бы на что-то, но обсуждение трав и их расположения уже через пару минут стало звучать для меня как разговор на абсолютно неизвестном языке. Что же, осмотрю эту комнату, лучше даже обойду. С этими постоянными поездками на чьих-либо руках я скоро разучусь ходить. Будем честны – я ещё не до конца научилась. Так, что тут у нас? Перед креслами и стоящим рядом диваном красовался камин, по пути к которому можно увидеть шкуру медведя. Печная труба уходила к самому потолку. Довольно высокому, надо сказать. За диваном, немного поодаль, находился длинный обеденный стол, окруженный стульями из того же материала. Похоже на дуб. Интересно, а что видно из окна? На втором этаже мне было немного не до того, но сейчас можно спокойно выглянуть. Однако, на пути к цели меня остановил басовитый голос, заставивший подпрыгнуть от неожиданности:

– Господа, еда готова. Изволите откушать здесь?

В дверях стояла женщина лет пятидесяти. Выглядела она… внушительно. Рост сильно выше среднего, развитое телосложение, которому могут позавидовать многие мужчины, и суровое лицо с грубоватыми чертами. Суровое лицо, правда, оставалось таким недолго – женщина заметила меня:

– Боги, откуда у нас это прелестное создание? – лицо женщины, стремительно приближающейся ко мне, расплылось в улыбке. – Кто это тут у нас такой пушистик?

Знаете, всю свою жизнь я была склонна к атеизму. Но сейчас, когда меня подкинули наверх и в полёте прижали к внушительной груди, я готова была уверовать во всех богов. Как своего мира, так и этого. Возможно, даже других, о которых ничего не знаю. Боже, как же хочется дышать полной грудью.

– Матильда, не надо убивать бедное животное! У неё же сейчас глаза лопнут от такого проявления любви, ослабь напор, умоляю. – не знаю, как пойдёт дальше, но сейчас лорда я просто обожаю.

– Ох, простите! Вы же знаете, как я люблю кошек. Была бы моя воля…

– Да-да, всё моё поместье было бы в них. Но, думаю, хватит и одной. И она, вероятно, тут не навсегда. Мы ищем её хозяев.

– Умеете вы разбить даме сердце, ваша светлость! – по её лицу пролегла искренняя печаль. – Но если никто не найдётся, можно будет оставить здесь? Я готова взять содержание на себя.

– Берт, ну пожалуйста! – Аста подключилась к уговорам. – Она и мне очень нравится. Ты ведь и сам любишь животных, я же знаю.

– Ладно, ладно. Но только если не найдётся хозяин. Я не могу держать чужое животное, вы же понимаете? Вот разберёмся с кулоном и можно начинать поиски. Но для начала было бы славно пообедать. Матильда, что у нас там?

– Вам понравится, одну минутку, – довольная женщина скрылась в коридоре.

Вскоре стол был заполнен благоухающими блюдами. Я тоскливо смотрела туда, надеясь, что меня не заставят ловить мышей. Очень глупая смерть получится, не хотелось бы.

– Не переживай, пушистик, я и про тебя не забыла, – Матильда поставила передо мной тарелку с мелко нарезанной курицей.

Я сглотнула. Правильно говорят, что любить надо за душу, а не за внешность. Вот Матильда, судя по всему, при довольно пугающей внешности имеет прекрасное доброе сердце. Да, я готова продаться за вкусную еду и что вы мне сделаете? Я же кошка, должна быть с этого хоть какая-то выгода.

– Матильда, как и всегда – всё великолепно, спасибо! – поблагодарил Берт, когда обед подошёл к концу. – Ну что, Аста, пошли копаться в дневниках?

– А? Точно, – девушка замялась. – Слушай, я бы с удовольствием, но попозже. Вечером у меня встреча, поэтому сейчас я нахожу сбор и убегаю.

– Жаль, конечно. Но ничего, начну поиски сам, потом присоединишься. А с кем хоть встреча?

– Да ты всё равно не знаешь, это с учёбы. Одногруппницы. Вот. Всё, я побежала! – девушка убежала из зала.

Берт озадаченно посмотрел на Матильду, стоявшую в дверях.

– Ну и что это было? Она же обычно заранее предупреждает. Как-то странно…

– Ох, не к добру это, чует моё сердце, – женщина неодобрительно поджала губы. – Разве ж так к подружкам убегают? Мужчина там, как пить дать.

– Похоже на то, но почему скрывает? Я же никогда не угрожал отгонять от неё ухажеров мечом. Я его и держать-то особо не умею, кхм. Что же, надо будет аккуратно с ней поговорить. Осталось придумать, с чего начать. Сама же её характер знаешь.

– Это да, с юности же с вами. Если вдруг вопрос какой будет – ты приходи, авось и подскажу чего. Вдвоём думать, оно всегда веселее.

– Спасибо. Пойду я в библиотеку всё-таки.

Я лениво смотрела на разговор из-под прикрытых век. После плотного приёма пищи меня снова стало клонить в сон. Последнее, что я видела – Берт, уходящий из комнаты.

Глава 4

Берт.

С намеченного пути меня сбил стук в дверь. Этот стук, одновременно энергичный и вкрадчивый, я мог узнать из тысячи. Появилось желание малодушно изобразить отсутствие дома, но совесть так сделать не позволяла. Переборов себя и натянув добродушную улыбку на лицо, я открыл дверь. За ней, довольно ожидаемо, стояла леди Эйк.

Не знаю, случайность ли это, но вступившая в семью, на гербе которой изображен дуб, Анжелика удивительным образом напоминала то самое дерево. Кроме пышной фигуры, леди так же была наделена крепким характером. И если наметила себе цель… Что ж, цели можно посочувствовать. К моему огромному неудовольствию, последние несколько месяцев целью ныне вдовствующей леди стал я. Анжелика решила, что стабильность - признак мастерства, а, значит - успеха. Именно поэтому раз в несколько дней она приходила в поместье с новым, абсолютно невероятным, заболеванием. На той неделе был синдром нестабильности печени. А до этого – кроличье бельмо на сонной артерии. Я понятия, как и вся медицина нашего королевства, не имею, что это за жуткие диагнозы, поэтому стабильно отдавал ей капли, улучшающие сон. Если честно, боялся представить, что же привело её сюда сегодня.

– Леди Эйк, какой неожиданный визит! Что привело вас сегодня?

– Ох, Роберт, прошу тебя: просто Анжелика. Случилось ужасное – меня мучают жуткие боли в области сердца. Это происходит уже несколько месяцев и я абсолютно не знаю, что с этим делать! – она картинно приложила руку, увешанную перстнями, ко лбу.

– Леди Э… Анжелика. А вы не пробовали сходить к лекарям? – осторожно поинтересовался я, зная ответ.

– К этим коновалам?! Они ничего не смыслят в лечении. Только ты, свет мой, можешь мне помочь. Куда проходить на осмотр? – леди решительно отодвинула меня с прохода.

– При всём моём уважении, я в очередной раз повторяю – я не лекарь. Моё дело – делать лекарства и отдавать их людям, попрошу заметить, что только после рекомендации лекаря, в серьёзных случаях. А ваш, судя по описанию – именно такой, – терпение вместе с доброжелательной улыбкой медленно угасали.

– Роберт, мне срочно нужен осмотр, – леди, прошедшая в гостиную, схватилась за сердце и начала оседать на диван. – Ты точно сможешь, я ведь знаю, что у вас был курс основ лекарства и анатомии! Ты же благородный человек и не оставишь леди в беде! Вот, послушай, как бьётся моё сердце.

– Леди… Леди! Ну послушайте же! Я не могу вас осматривать, у меня нет нужной квалификации. За такое могут и моей лицензии зельевара лишить, в конце концов!

– А мы никому не скажем, мой дорогой, – с придыханием произнесла она, продолжая расшнуровывать корсет.

– Если вам плевать на мою лицензию, подумайте о чувствах! Как я буду смотреть в глаза своей невесте? – боги, что я несу?

– А о моих чувствах ты не хочешь подумать?! Я уже третий месяц, как какая-то сопливая дебютантка, бегаю к тебе, лишь бы получить хоть каплю внимания. А он ничего не понимает! Хоть бы раз пригласил меня на чашку ко… – она запнулась на полуслове. – Невеста?! Какая ещё к чертям невеста? Все леди в округе знают, что ты занят! Никто бы и не подумал со мной связываться, ты, маленький врунишка.

Тон её с возмущённого сменился на заигрывающий. Плавной, почти кошачьей походкой, она двинулась на меня. При её-то габаритах это даже вызывало некоторое восхищение. То, что ещё немного и меня буквально прижмут к стенке, вызывало только ужас.

– Анжелика, ну что вы, как я могу обманывать столь приятную леди? Я действительно помолвлен. Мы познакомились с невестой на съезде зельеваров, это была любовь с первого взгляда! – на ходу придумывая что угодно, лишь бы спастись, я продвигался ближе к двери. – К сожалению, моя дорогая сейчас не может быть со мной. Ей нужно завершить дела в своём городе. Но уже скоро она приедет сюда, тогда-то мы и сможем объявить о скорой свадьбе.

– Что же, кто я такая, чтобы мешать любви? – я напрягся, услышав в её голосе коварные нотки. – Вы ведь не откажете мне в маленькой просьбе, Роберт?

– Конечно нет. Принести капли от сердца? – надежда умирает последней, верно?

– Ох, нет. Но благодарю за беспокойство, лорд Рефур, – нарочито официальное обращение пугало. – Я всего лишь хочу познакомиться с той, что украла ваше сердце. Такая малость, согласитесь.

– Сложно не согласиться, ведь это правда, – улыбнулся я, лихорадочно придумывая, где найти девушку, что согласится на такую авантюру. – К сожалению, сейчас нет точных сроков её приезда, но как только будет известно…

– Да-да, я так и поняла. Буду ждать письма с большим нетерпением. До скорой встречи!

Леди покинула дом, оставив меня наедине с попыткой придумать хоть что-то и кошкой, проснувшейся от разговора. Кошка фыркала, подёргивая хвостом. Надеюсь, это реакция на резкие духи Анжелики. Иначе складывается впечатление, что надо мной смеются даже кошки.

Пожалуй, стоит вернуться к тому, на чём остановился.

Библиотека встретила меня запахом старых книг. Если я правильно помню, то мемуары предков лежат в самой дальней части. Туда я и направился. Немного побродив вокруг полки в поисках нужного, я, наконец, нашёл. Вот он, дневник Элеоноры Рефур. Так-так-так, и о чём же писала прабабушка? Я перелистывал страницы около получаса, судя по ощущениям, пока не наткнулся на упоминание о кулоне.

Элеонора Рефур.

23 июля.

Сегодня чудесный день! Лекарь разрешил сестре небольшие прогулки. Я так рада за Агату, но при этом мне так же за неё и боязно. После того жуткого падения с лошади она совсем перестала улыбаться, практически не разговаривает и замкнулась в себе. Зная её с самого детства как светлого и жизнерадостного человека, мне особенно больно наблюдать за её страданиями.

1 августа.

Мы с Агатой прогуливались в саду, когда она попросила сходить с ней к конюшне. Сначала я обрадовалась, ведь на её лице, впервые за долгое время, появилось подобие улыбки. Но немного погладив Байрона по бархатистой морде, она разразилась рыданиями: “Элли, я никогда не смогу ездить верхом, как раньше! Лекарь запретил мне садиться на коня, или я навечно окажусь прикована к кровати.”. Успокаивающе поглаживая по спине, я довела до кровати сестру, где та забылась тревожным сном.

13 августа.

Агата ходит мрачнее обычного. Её любимчик захворал. Старший конюх лишь разводит руками. Мы стараемся сделать всё возможное, но все, включая сестру, понимают, что коню осталось немного. Боюсь представить, что будет, когда Байрон, последняя ниточка, связывающая Агату с прошлой жизнью, нас покинет…

20 августа.

Байрону сегодня стало немного лучше, это вселяет надежду.

25 августа.

Улучшение, видимо, было лишь временным. Конь практически перестал есть и пить. Оживляется лишь когда видит Агату. Сестра каждый раз выходит из конюшни мрачнее тучи, ни с кем не разговаривает и закрывается у себя в комнате, откуда слышны приглушённые всхлипы. Меня снова посещают видения, от которых становится жутко…

30 августа.

Скоро наступит наш день рождения. День, когда нам позволят надеть семейный артефакт исполнения желаний. Матушка настаивает, чтобы первой его надела я, как старшая из сестёр. Но мне важно, чтобы Агата была счастлива.

8 сентября.

Байрона не стало. Сестра отказывается от еды и воды, говорит, что теперь её жизнь потеряла всякий смысл. Матушка не хочет отдавать кулон сестре первой. На все мои доводы лишь отмахивается, мол, переживёт. А я точно знаю, что всё закончится плачевно, если ничего не предпринять. Я всегда подозревала, что Агата не так любима, как я. Вероятнее всего из-за сходства с отцом, бросившим нас в раннем детстве. Но это переходит все границы! Этой ночью я заберу кулон из хранилища, чтобы надеть его на сестру, как только часы пробьют двенадцать.

11 сентября.

Прошло почти три дня с пропажи Агаты. Я немного оправилась от шока, хотя всё ещё пребываю в некотором удивлении. В ту ночь всё началось без каких-либо проблем. Матушка легла спать рано, как и всегда. Конечно, вряд ли она подозревала о моих планах. Добраться до артефакта и дойти до сестры не составило труда. Впрочем, как и уговорить надеть его. Мягко говоря, ей было наплевать. Момент наступил. Агата надела его и сказала, что хочет чувствовать хоть что-то, кроме безграничной тоски. Буквально через пару секунд после этого сестра исчезла. И всё, тишина. Будто ничего и не было. Дальше были объяснения с матушкой и много слёз. Я надеюсь на видения, как никогда…

1 октября.

Сегодня я наконец-то увидела сестру. Не смогла понять, где именно она находится, но выглядит она счастливой, это главное. Значит, потеря семейного артефакта не была напрасной. Интересно, вернётся ли он вновь в семью?...

(Спустя 40 лет)

15 декабря.

Вопрос, интересовавший меня все эти годы, наконец получил ответ. Дорогой потомок, я знаю, что ты будешь это читать. Береги кошку, найденную тобой. Это не обычное животное, с её помощью ты сможешь вернуть кулон в семью. Но узнать всё и сразу было бы слишком просто, верно? Скажу лишь, что тебе снова нужно посетить библиотеку, чтобы изучить историю и свойства артефакта. Надеюсь на твою догадливость. Удачи!

Послесловие: Вероятнее всего, тебя интересует, почему на портрете я изображена с артефактом, хоть ни разу его не надевала. Ответ прост: мне хотелось, чтобы потомки знали, хотя бы как он выглядит. Вдобавок, это неплохая подсказка для того, кто первый за несколько поколений увидит его вживую.

Берт.

На этом записи прабабушки заканчивались. Замечательно. Надеется она на догадливость. А как насчёт сказать всё сразу?

Ладно, деваться некуда. История с кулоном меня заинтриговала, а это значит, что путь мой снова лежит в библиотеку. Но в этот раз – в городскую. Что же не так с кошкой?...

От мыслей меня отвлёк стук в дверь.

– Ваша светлость, там пришёл Альф. Я бы отдала лекарство, да боюсь попутаю чего…

Поблагодарив Матильду, я спустился на первый этаж, где меня дожидался парень. Хотя, пожалуй, вернее будет сказать – молодой мужчина. К сожалению, ему пришлось быстро повзрослеть. Отца семейства рано не стало, и содержание двух младших сестёр вместе с матерью упало на Альфа. Вот он и хватался за любую работу и подработку, чтобы обеспечить семью всем необходимым. Из-за частых пропусков, ему пришлось приостановить обучение в академии. Очень жаль, ведь Альф - талантливый артефактор. Кстати об этом.

– Альф, как здорово, что ты пришёл! – воскликнул я, радуясь своевременной мысли.

– Лорд Рефур, так мы же договаривались… – озадаченно протянул он в ответ, плохо понимая причины моего восторга.

– Да-да, я помню. У меня к тебе есть предложение. Как у тебя с подработками сейчас?

– Да пока не сказать, что хорошо, если честно.

– Отлично! То есть – очень жаль, конечно, – пришлось исправиться, лицо бедолаги вытянулось уж слишком удивлённо, – ты ведь разбираешься в артефактах?

– Ну-у, немного разве что, доучиться-то я так и не успел.

– Ну, это совсем не беда, я уверен, что ты и на втором знал побольше некоторых старшекурсников. В общем, надо взглянуть на один артефакт. Сбор отдам так, а если поможешь найти информацию – с меня три золотых.

– Да я бы вам и так, за сбор помог. Вы нашей семье всегда стараетесь помочь, как-то неудобно деньги брать.

– Альф, работа есть работа. В любом случае. ты взгляни сначала, а дальше уже обговорим. Пойдём.

По пути в гостиную, где должна была находиться кошка, я рассказал парню всё, что знаю. От неожиданной находки, до ещё более неожиданного содержимого дневника.

– Хм-м, какая интересная вещица. Вспомнить, правда, не могу сейчас ничего, но что-то напоминает.

– Может, хотя бы направление подскажешь? У вас же разделов в артефакторике чуть ли не больше, чем у нас в травах.

– Подскажу. Не уверен на все сто, но вероятнее всего это АНД.

– Спасибо большое, Альф. Знать бы ещё, что это такое.

– Артефакт непредсказуемого действия. Такие артефакты, как правило, задумываются либо как нечто совсем иное, от простуды, к примеру, либо как нечто гораздо более слабого действия. Они появились столетий пять назад, если мне память не изменяет, но до сих пор причины их появления изучены слабо.

– А я говорил, что ты хорош, а! Ещё раз спасибо. Вот, держи награду, – я протянул ему холщовый мешочек и три монеты.

– Давайте поступим так, лорд Рефур. Я возьму лекарство, но деньги брать не буду. Погодите! – остановил он меня. – Пока не буду. Сейчас у меня есть немного свободного времени, теперь я знаю, куда его потратить. Схожу в библиотеку, поищу побольше информации. И вот когда смогу сказать вам хоть что-то конкретное, а не общее описание, тогда и возьму оплату. Эти сведения не стоят даже медьки, а я найду действительно стоящее описание.

– Что же, дело твоё. От помощи отказываться не буду. Да и решение это, признаться, уважаю, – я от души пожал парню руку, параллельно отметив, что тот с надеждой заглядывает мне за спину. – Асту выискиваешь? Она с подружками гулять ушла, вряд ли скоро вернётся.

– О, понятно, – немного раздосадовано протянул он в ответ. – Жаль, давно с ней не виделись. Передайте, чтобы забегала, как будет возможность, пожалуйста.

Проводив немного сникшего парня, я вспомнил, что на завтра было несколько заказов, а в запасе нужных зелий нет. Видимо, самое время поработать.

Кира.

Берт спустился вниз по лестнице, оставив меня в одиночестве. Я задумчиво прошлась по первому этажу. Из рассказа мужчины стало понятно, как кулон оказался в нашем мире. Не очень понятен другой момент: почему кого-то он просто перенёс в другой мир, а меня надо было обязательно в кошку превратить? Удача, если она вообще у меня есть, крайне извращённая мадам. Или дело не только в ней? Альф же говорил, что действие артефакта непредсказуемо…

Кстати о жизни в теле кошки. Имеет смысл попытаться объяснить хозяевам дома, что я вполне себе человек. Ну, обычно, по крайней мере. Может, это как-то поможет скорее снять кулон? Вдруг, от этого я быстрее верну своё тело? Было бы здорово.

В теории, если взять в зубы что-то, чем можно писать, то нацарапать пару слов может и получится. А если я понимаю только речь? В книжках иногда встречались такие сюжеты, где главная героиня может говорить, но с чтением и написанием имеет проблемы. Хм, надо найти книгу, чтобы проверить.

Преодолев витую лестницу, я скептически осмотрела закрытую библиотеку. Точнее – скорее всего библиотеку, дверь явно выделялась на фоне остальных. Попробовала открыть, но массивная дверь поддаваться не собиралась, что было ожидаемо, но от этого не менее неприятно. Досадливо фыркнув, повернулась к ней спиной. Кроме библиотеки на этаже было ещё четыре комнаты. Спальни и комнаты для гостей, вероятнее всего. Может, в спальне будет книга для чтения на ночь? Да и зайти в них, кажется, будет проще. Что же, попробуем ближайшую. Как ни странно, в этот раз удача не стала обходить меня стороной, дверь открылась без проблем. Ещё бы найти желаемое… Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в той самой комнате, куда меня отнесли продышаться во время истерики. Судя по светлому убранству и витающему в воздухе лёгкому цветочному аромату, комната принадлежит Асте. Надеюсь, она любит любовные романы. Или энциклопедии. Да что-нибудь, в конце концов.

Осмотр стола надежд не оправдал. Может, около кровати? Спрыгнув со стола, попрошу заметить – изящно, я подбежала к кровати, нервно подёргивая хвостом. И вот, о чудо, я пихаю лапками лежавшую под кроватью книгу, больше похожую на ежедневник. Ну-ка, что это тут у нас? Перелистнув пару страниц, я поняла три вещи. Первая и очевидная – листать кошачьими лапами тяжело. Вторая, приятная – читать я могу. Третья, просто факт – в этой семье питают любовь к дневникам. Потому что в лапах у меня находился дневник хозяйки комнаты.

Почерк у Асты оказался красивым: аккуратный и изящный, как сама девушка. Однако история, расположившаяся на последних страницах дневника, в противовес почерку, лёгкой и красивой не являлась. Да-да, читать чужие дневники неправильно, я знаю. В своё оправдание могу сказать, что просто хотела проверить свои навыки чтения в чужом мире. Но, каюсь, зачиталась…

Заинтересовало меня имя, которое появлялось в записях всё чаще. Владельцем имени оказался преподаватель факультета, на котором Аста училась. С Лютером раньше она пересекалась только на парах, но во время прошлогодней практики молодые люди неожиданно сблизились. Общение не переходило границ дружбы, а сама Аста лишь фыркала на подруг, говоривших о чём-то большем. Да и какая любовь? Он ведь женат. Да, нельзя сказать, что брак этот основан на чувствах, но Лютер испытывал уважение и привязанность к жене, подарившей ему наследника. Мальчика, кстати, он любил безмерно и готов был рассказывать об успехах подрастающего лорда на каждой встрече.

Встреч было всё больше и больше. Со временем девушка начала замечать его долгие задумчивые взгляды на себе. Как он злится, когда с ней заигрывают, а то и просто болтают, однокурсники. Как он одёргивает себя, чтобы не сказать Асте что-то, как ей самой казалось, важное.

Следующие пару страниц никак не хотели перелистываться по отдельности, поэтому часть развития событий я пропустила. А дальше было его признание в любви и решительное “Нам больше не стоит общаться.”. Судя по волнистой поверхности бумаги, Аста писала об этом в слезах, щедро роняя их на текст.

Прошла неделя. Ещё одна. Аста писала, что скучает по их прогулкам, разговорам по душам. Да и по самому Лютеру. Но больше всего её пугало то, в чём она не хотела признаваться даже себе, настолько эта мысль угнетала. То, о чём не хотелось говорить подругам, ведь могут не понять, осудить. Признание молодого человека в тот вечер окатило девушку целой волной эмоций: смятение, неверие, даже немного страха, но вместе с тем – радость. Такая шальная и, вроде бы, абсолютно неуместная. За радостью подняла голову надежда, довольно быстро разбитая напоминанием о наличии законной супруги. Он ушёл и оставил её оглушённую осознанием – чувства взаимны.

Я судорожно вздохнула. Прочитанное пробудило во мне настолько знакомые ощущения, что стало немного больно.

“Кира, солнышко, ты ведь понимаешь, что я не смогу уйти. Нас столько связывает, мы столько пережили. Это даже если не брать в расчёт Алёшку.” голос Антона, будто наяву, прозвучал у меня в голове.

– Какая же я дура! Нет, какой же он козёл! –тихонько хлопнувшая дверь и злобный шёпот вывели меня из оцепенения.

Я повернулась на источник звука. Выглядела Аста совсем не как человек, вернувшийся с прогулки с друзьями. Её покрасневшие, немного опухшие глаза наводили на мысль о недавних слезах, периодические тихие всхлипы эту догадку подтверждали. Она глубоко вдохнула в попытке успокоиться, задержала дыхание и… Наконец заметила меня, от неожиданности захлопнувшую дневник лапой. Рваный выдох разнёсся по комнате. Девушка озадаченно уставилась на меня. Я же судорожно пыталась решить что лучше: притворяться кошкой дальше или быть человеком, прочитавшим слишком личное. Судорожность в размышлениях, к сожалению, ни к чему хорошему не привела. К плохому, впрочем тоже. Пауза в комнате затягивалась.

– Знаешь, кошка, я сейчас даже думать не хочу о том, что тут происходило… – озадаченно протянула хозяйка комнаты. – Впрочем, я вообще ни о чём думать не хочу.

Она прошла мимо меня, по пути пнув дневник под кровать, и громко плюхнулась туда, прямо лицом в подушку. Я поморщилась: это должно быть неприятно. Снова раздались всхлипы. В принципе, спасибо любопытству, о причине такого поведения я догадывалась.

Поддавшись жалости я тихонько запрыгнула на кровать. Реакции не последовало. Аккуратно ткнула лапой во всхлипывающее тело.

– Лейя, отстань! И без тебя тошно, – пробубнило тело в подушку, продолжая щедро орошать её слезами.

Ну нет. Сейчас она закончит рыдать, а потом три дня будет тупо смотреть в потолок, отмахиваясь от предложений поговорить или, хотя бы, поесть. Плавали, знаем.

Ткнула ещё раз, понастойчивее. Аста оторвала лицо от подушки и наградила меня одновременно недоумённым и недовольным взглядом:

– Ну чего тебе? Если хочется есть, то иди к Матильде. Или вон, мышей полови.

От одной мысли о поедании мышей меня передёрнуло. Судя по тому, что девушка едва заметно улыбнулась, было это довольно заметно. Я недовольно мяукнула, тряхнув головой.

– А чего тогда? Дневник не дочитала? Извини, если прервала на самом интересном месте, – с лёгкой ехидцей в голосе сказала она.

Прилив смущения заставил начать разглядывать потолок. Хорошо, что кошки не краснеют. Хотя, судя по ощущению горящих щёк, мне помогает только шерсть…

– Ты так старательно делаешь невинный вид, что у меня появляются подозрения – слишком уж осознанные глаза… Хотя, чего это я? Оборотней-кошек ведь не бывает, да? – Аста задумчиво посмотрела на меня, даже не осознавая, насколько близка к истине.

Я продолжала рассматривать узоры на потолке, всё ещё не понимая, что делать в этой ситуации. Жаль, что превратило меня не в страуса, так бы можно было засунуть голову в песок. Или наоборот, не жаль? Потолок-то красивый…

Аста больше не плакала. Она меланхолично рассматривала свои руки, перебирающие кисточку на декоративной подушке.

Затянувшуюся тишину прервал вздох.

– Слушай, кошка… Боги, это даже звучит бредово – говорить с животным. Но… Мне кажется, что я сойду с ума, если не выговорюсь прямо сейчас, – я мысленно взвыла, ощущая нарастающую неловкость, – Брату нельзя, он сразу возьмётся за меч. Подругам рассказывать стыдно. Они посочувствуют, конечно, но… Даже если они совсем не будут осуждать всё это, оно будет мне чудиться. А ты, ты ведь никому не расскажешь, верно?

Интересно, а если я прямо сейчас начну биться головой об стену, она отвлечётся? Часть меня понимала, что ей нужна помощь. Более того – она хотела помочь. Вторая часть так же ясно осознавала, что если сейчас я выслушаю девушку, то в этой семье искать помощь с обратным превращением я не буду. Как мне потом смотреть ей в глаза?

– Раз уж я веду беседы с кошкой, то, пожалуй, имею право предположить, что дневник ты читала, – прервала она мою панику, параллельно отобрав право выбора, – В общем, долго быть на расстоянии у нас с Лютером не получилось. Хватило всего на месяц. Ладно, 27 дней, я считала. Потом он попросил меня задержаться после занятия, долго извинялся, говорил, какой он дурак и как сильно меня любит. Конечно, я сразу растаяла и простила его. Я понимала и понимаю сейчас, что всё это неправильно. Но ты бы знала, как это больно – смотреть на человека, которого любишь, любишь взаимно, и понимать, что он не будет твоим. А тут… Он клялся, что с женой его связывает только ребёнок, что они давно уже живут по разным комнатам, что чувства не то что угасли, их никогда и не было особо – брак договорной. Обещал, что в ближайшее время обязательно найдёт способ разойтись так, чтобы честь семьи не пострадала. И я поверила. Мы договорились об очередной встрече сегодня вечером. Я сходила с ума в ожидании, поэтому вышла немного пораньше, чтобы успокоиться. Вдруг мне пришла магическая весточка от него. Обычно Лютер приходил чуть заранее, сразу отправляя мне письмо со словами о том, как сильно ждёт меня на нашем месте. Но он написал, что из-за внезапно навалившейся работы прийти не получится. Конечно я расстроилась. Это даже мягко сказано. Решила, что сразу возвращаться домой – плохая идея. Хотелось пройтись. Дошла до своего любимого фонтана в центре города и собралась идти обратно. Взгляд зацепился за что-то внутри ресторана, стоявшего неподалёку. Присмотревшись я поняла, что именно это было. Точнее, кто. Лютер и его жена мило сидели за столиком. Она кормила его чем-то со своей тарелки, а он выглядел довольным, словно кот в марте. Я, конечно, не самый умный человек, раз во всё это ввязалась, но я точно не слепая! Он явно не производил впечатления человека, недовольного своим браком. Сначала захотелось зайти туда и надеть тарелку на его голову! Но я решила, что это выше моего достоинства… Поэтому я ушла домой, плакать.

Аста закончила свой монолог, гневно сопя. Пережитые эмоции хоть и стали более тусклыми, но не отпустили девушку до конца. Она задумчиво поглаживала меня по спине, пытаясь успокоиться.

– Знаешь, Лейя, спасибо тебе. Хоть у тебя и не было выбора, мне стало легче.

Девушка улыбнулась уголками губ и устало прикрыла глаза. Через некоторое время раздалось тихое сопение. Ещё пару минут спустя заснула и я, убаюканная поглаживаниями и размеренным стуком сердца Асты.

Глава 5

Кира.

Мы с Антоном сидим у меня в квартире. По телевизору идёт какой-то фильм, но я практически не обращаю на него внимания, полностью растворившись в ощущении его близости. Аромат его парфюма, который я узнаю из тысячи, буквально кружит мне голову, заставляя теснее прижиматься к мужчине и блаженно вздыхать, запоминая каждый момент этого вечера.

Нам редко выпадает возможность остаться наедине, поэтому, обычно без умолку болтающие на работе в окружении коллег, сейчас мы просто наслаждаемся такой уютной тишиной.

– Мне так хорошо с тобой, – прошептала я через какое-то время, не в силах сдерживать тёплое чувство в груди.

– Понятно, – хмыкает он в ответ.

– А тебе разве нет? Что-то не так? – озадаченно посмотрела я на Антона, чувствуя, как умиротворённость, царившая в душе всего минуту назад, испуганно уползает куда-то далеко.

– Да нет, хорошо. Мне просто интересно: раз тебе так хорошо со мной, с какого хрена ты так улыбалась сегодня этому Саше на курилке? Не только со мной хорошо, так? – во взгляде, направленном на меня, отсутствовали даже намёки на нежность.

– Антон, да ты чего?.. Он же мой друг года три как. Что мне теперь, не улыбаться ему, что ли? Может, мне вообще ни с кем не общаться?! – удивление быстро сменилось обидой и возмущением.

– Было бы славно, – задумчиво проговорил он, без намёка на шутку. – Думаешь, я не видел, как ты общаешься с другими? Решила запасной вариант подыскать?

– Возможно, я тебя удивлю, но я работаю официанткой и улыбаться людям – одна из моих обязанностей. Более того – от этого зависит размер моего заработка. И вообще, мне не очень понятно, с чего ты на меня наезжаешь? Жене своей говори, кому улыбаться, – настроение стремительно катилось в бездну, и чтобы не расплакаться я решила перейти в контратаку.

Глубоко дыша, попыталась успокоить бушующие эмоции. Отошла подальше от Антона, недовольно уставившегося в противоположную от меня стенку.

За окошком падал красивый пушистый снег. Он медленно покрывал козырёк подъезда, тропинку к нему и крыши машин. Красиво. Даже немного сказочно. В отличие от атмосферы в квартире. Стало так обидно за сегодняшний вечер, за то, каким он мог быть.

По щеке медленно потекла слеза. За ней вторая, третья… Не сдержавшись, я тихонько всхлипнула.

– Кира? – голос Антона, казалось, был наполнен неподдельным беспокойством. – Ты что, плачешь? Ну прости меня, солнышко, я вспылил. Ты же знаешь, как на меня действуешь, как увижу рядом мужика другого – сразу убивать хочется. Ты ещё и улыбалась так ласково. А должна улыбаться мне, понимаешь? Ты же моя девочка, верно? Ну, ну, не плачь, всё хорошо. Давай я сделаю тебе чай и будем спать? Или хочешь, посмотрим твой этот турецкий сериал?

Я против воли улыбнулась. Мужчина поцеловал меня в макушку и ушёл заваривать мой любимый чай. Дурак он у меня всё-таки, зато явно что-то чувствует. Разве стал бы человек так ревновать, если бы не любил?

В голове настойчиво билась не до конца оформившаяся мысль, но истощённая внезапной ссорой, я отгоняла её до завтра. Не хочу сейчас думать ни о чём. Хочу заснуть хотя бы в подобии того уюта, что был в комнате ещё недавно.

Вернувшись с кухни, Антон увидел меня, крепко заснувшую на диване. Он аккуратно поставил кружку с чаем на столик рядом и накрыл меня одеялом. Затем так же тихо оделся, вызвал такси и уехал домой. К жене.

Но об этом я узнала только наутро. А сейчас можно просто поспать, крепко обнимая мягкую игрушку и зная, что любимый человек рядом…

Как же это приятно – просыпаться, когда тебя обнимают сильные руки. Было бы куда приятнее, если бы это были руки любимого мужчины. Да хотя бы просто – мужчины.

Но нет, я проснулась и чётко поняла, что же чувствуют мягкие игрушки, если они всё-таки живые. Аста буквально вжала меня себе в грудь, довольно сопя мне в ухо. Ей определённо было хорошо. Я же думала, что будет проще: вылезти из этих удушающих объятий или отказаться от дыхания, добровольно уйдя из жизни.

Кошкой быть, конечно, не вершина моих желаний, но “быть” всё же хотелось. Поэтому, изображая пушистого червяка, я выползла на свободу, почти не потревожив девушку. Дышать стало гораздо легче. Аста лишь недовольно поморщилась и повернулась на другой бок, а я запрыгнула на подоконник, разведать обстановку.

Видимо, долго поспать мне не удалось. На улице только забрезжил рассвет, даже птицы ещё не начали свои утренние трели.

Пока я немного сонно разглядывала соседние дома, в мою голову вползли воспоминания о сегодняшнем сне. Или не сне вовсе? Ведь такой вечер у нас был, я хорошо это помню. Помню, как ходила потом целый день в непонятном настроении. Вроде бы и проявление чувств, а вроде бы и не самое адекватное. С одной стороны человек извинился, а с другой – сразу уехал домой. К кому он уехал, я предпочитала не задумываться.

Как, видимо, не хотела задумываться об отношениях и Аста. Так странно, что я попала в дом, где есть человек с похожей историей… Но у меня не так всё и печально. По крайней мере, Антону куда проще развестись, осталось лишь решить вопрос с опекой ребёнка. Да и про жену он так спокойно говорит, что сразу ясно – её он давно не любит. А тут что? Судя по тому, что мы в аналоге наших средних веков, развестись будет очень трудно, проще отравить жену. Да и то, что рассказала Аста про сцену в ресторане… Нет, Антон просто в тяжёлой ситуации. Иногда может вспылить, но ведь всегда просит прощения. А этот Лютер мне уже не нравится, явно неприятный человек.

Тряхнув головой, я спрыгнула на пол. Захотелось пройтись вокруг дома, освежить мысли.

Коридор второго этажа встретил меня тишиной. Как, впрочем, и весь первый этаж. Подойдя к выходу из дома я с неудовольствием отметила, что и эта дверь вряд ли откроется просто, учитывая мои габариты. Что же, надо поискать обходные пути. Может, окно?

На кухне как раз обнаружилось приоткрытое окошко, которое было достаточно лишь слегка поддеть лапкой. Не переживать за возможное ограбление хозяевам помогала кованая решетка, закрывающая всю оконную раму. Но то, что станет преградой для человека, вполне спокойно пропустит кошку.

Прыжок на землю, точнее в куст, тяжело назвать изящным, но это всего лишь второй день в теле кошки. Точнее, не всего лишь, а целый второй день. Но если это касается навыков – всего лишь. Надо же себя хвалить, больше-то некому.

Справа от меня слышался плеск воды. Присмотревшись, я поняла, что это небольшой пруд, прикрытый кустами рогоза. Вблизи можно было увидеть семейку уток, неспешно чистящих перья, покачиваясь на водной глади. Желудок некстати напомнил, что ели мы вчера днём, рот наполнился слюной, а сама я пригнулась к траве в попытке с ней слиться.

Вдруг за забором раздался звук, будто бы кто-то скинул здоровенный куль с мукой прямо с окна. Уши непроизвольно дёрнулись в сторону источника шума. Казалось бы, ну упало там что-то и упало. Заинтересовало меня то, что мешки обычно не говорят громкое “о-ой” в процессе падения.

Да и чем ещё заняться жертве извращённых манипуляций артефакта? Конечно, я направилась в ту сторону. Вскарабкавшись на забор для лучшего осмотра, я практически сразу поняла, что над координацией и чувством равновесия ещё работать и работать. Как я это поняла? Сложно, знаете ли, считать себя акробаткой во время падения с забора…

Приземление вышло довольно мягким. И звучным. Поверхность на которую я слетела, громко охнула и согнулась пополам, заставив меня испуганно подпрыгнуть.

Присев на лапах, я уставилась на этот музыкальный “куль с мукой”. Куль озадаченно уставился на меня в ответ. Им оказался вчерашний скандалист. Бьёр, если я правильно запомнила. Он нетрезво икнул и задумчиво проговорил:

– А в таверне говорили, что я до белочки допьюсь. Так вот выкусите! Я допился до кошки.

Мужчина неожиданно проворно для своего состояния схватил меня на руки. Кисловатый запах перегара ударил в нос. Фу, пахнет дешёвым портвейном. Я недовольно поморщилась и ударила хвостом по удерживающим меня конечностям.

– Леди кошка, ваше си… вашество! – мужчина потерпел поражение в битве с собственной дикцией. – У вас такие прекрасные, умные глаза! Будьте так любезны, составьте компанию одинокому сударю. А то ить какая оказия приключилась: сидеть одному тут печально, а не сидеть не выходит… Ноги, понимаете ли, подводят.

Бьёр, продолжая крепко придерживать меня одной рукой, второй показал на свои ноги, как бы знакомя меня с этими предательницами.

– Вы ведь явно благородных кровей, персона не обделённая умом и состраданием! Так выслушайте же меня, окажите милость.

Я попыталась вывернуться, но осознав, что попытки эти тщетны, притворилась ветошью, висящей на сгибе локтя. Может, он решит, что я умерла и отпустит?..

– Я ведь почему пью постоянно? Это потому что у меня музы нет! – я даже немного отошла от роли умирающей, заинтересованно взглянув на это подобие почтальона Печкина. – Да-да, вашество, я тоже удивлён, что такой мужчина так долго одинок. А у меня всего ничего требований к женщине… Хочу, чтобы от неё дух захватывало! Вот чтобы и характер у неё был при себе, и любить при этом умела всей душой. Как дочь богини любви и богини войны, например.

Моя морда вытянулась, отобразив весь спектр удивления толерантностью этого мира. Мужчина осёкся, осознав, что сказал что-то не то:

– То есть, я не это хотел сказать! Я имел в виду – как их общая внучка. Хотя, там гены уже разбавятся… Получается, всё же дочь? Но кто-то тогда должен быть мужчиной… В общем, ты же поняла? – он посмотрел на меня в надежде.

Я же задумалась, что если ещё немного на меня дыхнуть, то не только пойму, но даже ответить смогу. Хватка всё не ослабевала, а надежда вырваться постепенно угасала. Бьёр продолжал свои попытки объяснить, как именно должна появиться его идеальная женщина. Попытки не сдавались и упорно проваливались.

Кажется, что ещё немного, и он изобретёт клонирование. Или окончательно сведёт меня с ума.

– Так вот, отсутствие дамы сердца удручает, от того и тяга к алкоголю. А если бы только её найти – так всё, сразу отрежет это пагубное желание! Думаешь, я не понимаю, что могу закончить в канаве? Понимаю! Как задумаюсь о том, какого замечательного человека потеряет город, я ведь каким инженером был, пока не запил… Да что там “город”? Мир! Сразу слёзы наворачиваются. Вот, опять, – мужчина подозрительно хлюпнул носом, – Но с другой стороны – что вообще лучше: умереть, хоть и не слишком достойно, или жить, но так и не познав любви? Эх, ваше котейшество…

Он сжал меня сильнее, заставив сипло выдохнуть. Мне вот интересно, сколько ещё человек решат излить мне душу? Чувствую себя службой психологической поддержки, только без выбора. Мне, конечно, не сложно, но почему именно я? Эффект попутчика, наверное.

Вдруг до уха долетел звук открывающейся калитки, а нос уловил смутно знакомый запах. О, может, меня спасут наконец?

– Это кто это тут нашу кошечку истязает? – зычный голос немного опередил гулкую поступь Матильды, – А ну, отпусти её живо!

Бьёр, начавший было засыпать, озадаченно поднял голову:

– А? Так я ить, просто поговорить её взял…

– Я говорю: отпусти кошку, алкаш старый! Или я тебе корзиной по голове заряжу! И не смотри, что она пустая – рука-то у меня тяжёлая, – она грозно махнула той самой корзинкой с которой, видимо, вышла за продуктами.

Бьёр, не заметив ни угрозы, ни оскорбления, словно заворожённый глядел на Матильду:

– Я прошу прощения, о прекраснейшая! Ни в коем случае не хотел никого обидеть или испугать… Держите вашу красавицу, – он протянул меня женщине.

Та прижала меня к мощной груди, фыркнула и пошла в сторону дома, гордо расправив плечи.

Мы удалялись от Бьёра в сторону дома под практически нецензурное бормотание прекраснейшей Матильды про бедную кошечку и старых алкоголиков. И никто из нас не заметил, как мужчина, влюблённо смотревший нам вслед, резко встал и решительно, хоть и пошатываясь, куда-то направился.

В доме было тихо, лишь недовольное сопение Матильды и скрип половиц под её ногами разбавляли утреннюю тишину.

– Так я и думала, что за животными нужен глаз да глаз! Вот как только решила встать чуть позже, а её уже практически похитили! Ещё и какой-то пьянчужка! – ворчала женщина, параллельно выставляя на пол миску с остатками моей вчерашней трапезы. – Вот, пока только такой завтрак. Я же только собралась на рынок, а тут такое… Нет, вы только подумайте!

Я благодарно мяукнула, в надежде отвлечь её от, казалось, бесконечного потока возмущений. Отчасти это помогло, и кухарка, снова нелестно помянув Бьёра, убежала за продуктами.

М-да, вот это я прошлась, вот это освежила мысли…

Впрочем, приключения приключениями, а обед – по расписанию. Холодная вчерашняя курица после длительного голода показалась мне настоящим деликатесом. От удовольствия я непроизвольно подергивала усами и негромко мурлыкала. Каким образом – понятия не имею. Через некоторое время я с лёгким разочарованием уставилась в пустую миску. Когда там вернётся Матильда? Что-то я соскучилась. Даже готова выслушать ещё десять причин по которым Бьёр – плохой человек. Даже пятнадцать. Главное, дайте ещё еды…

Тоскливо вздохнув, я вновь забралась на подоконник. В этот раз не для прогулки: отсюда открывался прекрасный обзор на соседние дома и дорогу, ведущую к дому.

Улица постепенно оживала: вот стоит дворник, сонно поднимая пыль в воздух, из соседнего дома торопливо вышла женщина с корзиной, видимо, домработница, вдалеке послышалось лошадиное ржание.

Мимо пролетела небольшая птичка, похожая на соловья, и уселась на ближайшее к дому дерево. Оглянувшись вокруг и не обнаружив опасности, она начала чистить перышки. Остальная жизнь улицы перестала меня интересовать, всё внимание перешло на маленькую серую цель. Интересно, а каково их мясо на вкус? Его вообще много? А как избавляться от перьев, если у тебя лапы? Вспомнился вкус завтрака, я сглотнула. Вдруг, сзади раздался звон, будто что-то ударилось о стекло. Повернувшись назад я поняла, что это мой хвост влетел в стакан, немного его подвинув. Убрав разбушевавшуюся конечность под лапы, дабы не мешала, я снова уставилась в окно, надеясь, что птица никуда не делась. К моей радости, птица не только осталась на месте – на соседней ветке появилась ещё одна. Или ещё один. Судя по более яркой раскраске, это был самец. Зазвучавшая переливчатая трель только подтвердила мои догадки. Но кроме подтверждения догадок она заставила завихриться с новой силой мысли о свежем птичьем мясе. В целом, я уже не так плохо прыгаю, верно? Думаю, этих навыков вполне хватит, чтобы залезть на дерево, а дальше… Я облизнулась, буквально ощущая на языке нежную текстуру.

На задворках сознания мелькнула мысль о не самой великой своей адекватности. Мелькнула и сразу же была погреблена под тяжестью моих голодных желаний.

От прыжка из окна и получения нового опыта меня отвлёк женский голос:

– И куда это мы собрались? – явно борясь с зевотой, спросила Аста.

Выглядела девушка на удивление хорошо. Разве что самую малость покрасневшие глаза могли выдать события вчерашнего вечера, но и их можно было списать на недосып. Если честно, стало немного завидно. После такого количества пролитых слёз я бы на утро напоминала неудачливого пчеловода, а ей хоть бы хны.

Издав недовольный звук, я повернулась назад и с досадой поняла, что потенциальная добыча улетела в неизвестном направлении. Что же, не очень-то и хотелось. Ну, разве что в моменте. На самом деле, пробуждающиеся кошачьи инстинкты немного напрягали. В один момент ты вполне разумная девушка, пусть и теле животного, а через минуту примеряешься, как бы половчее свернуть шею птичке. Откуда-то из глубины подло зашептал страх: “А если дальше такие эпизоды будут всё чаще, пока ты совсем не потеряешь человеческую часть себя?”. Очень, надеюсь, что не узнаю об этом. Хотя, жить кошачью жизнь, наверное, не так уж плохо: ешь, спишь, никаких любовных и других моральных страданий…

Вязкие мысли прервало возвращение Матильды, его было слышно ещё с порога. Корзина стукнулась об лавку, дверь хлопнула, а следом раздалось возмущённое сопение, будто женщина всё это время копила его, чтобы выпустить именно сейчас.

– Вот скажи мне, девонька, где ж это видано? – начала она, едва переступив порог кухни. – Хватать чужих кошек и перегаром на них дышать? А душу им выворачивать?

Аста, до этого неспешно попивавшая чай, им же и подавилась, очевидно, вспомнив вчерашний вечер, и аккуратно поинтересовалась:

– Это вы про кого?

– Да про Бьёра этого несчастного, – кухарка шумно опустила доску для разделки на стол. – Опять, злосчастный, до спиртного дорвался и людей пугает под заборами. Теперь ещё и кошек! А ведь был когда-то человеком, не то что сейчас…

– Да, я помню, как в детстве он брал мне мерки на обувь, такие красивые сапожки были, хоть сейчас носи. А что случилось?

– Точно рассказать не могу, – Матильда понизила тон, явно входя во вкус, – но поговаривают, что дела у него шли в гору настолько, что решил он дело перевезти в город побольше. Жену себе там взял, думал – счастье, а она… – женщина махнула рукой. – Деньги его выманила, в долги влезла, а потом с остатками золотых и сбежала с кем помоложе. А Бьёр… вернулся обратно, пробовал вернуться в дело-то своё, а как отрезало, представляешь? Так и докатился до кружки.

– Действительно, несчастный человек, – пробормотала озадаченная девушка.

– Несчастный, безусловно, – согласилась кухарка и тут же поджала губы. – Но это не повод цепляться за всех вокруг. Жалость – вещь опасная, детонька. Сегодня ты себя пожалел, завтра, через неделю, а потом просыпаешься с убеждением, что несчастнее тебя в мире не существует и это уже не исправить. А себя переубедить – задача не из лёгких.

Аста сжала кружку обеими руками, словно в попытке согреться, хотя на кухне было тепло.

– Жаль, что рядом не нашлось человека, который смог бы помочь.

Матильда хмыкнула и принялась разбирать содержимое корзины, выкладывая на стол пучки зелени и корнеплоды.

– А кто сказал, что не нашлось? – бросила она через плечо. – Люди-то вокруг были. Да только помощь – это не всегда “быть рядом”. Иногда это сказать “нет” и уйти. Не каждый на такое способен, знаешь ли.

– Вы думаете, ему никто не помогал?

– Думаю, помогали, – отрезала кухарка. – По-своему. Кто деньгами, кто словом, кто просто не выгонял, когда он под забором валялся. Только помощь – она ведь тоже имеет предел. Если человек сам за себя не держится, хоть запомогайся – утонет вместе с тобой.

В кухне повисла пауза, нарушаемая лишь стуком ножа о разделочную доску.

Я потянулась и спрыгнула с подоконника на пол. Разговор стал слишком глубоким, словно я очутилась на домашней вечеринке с кем-то посреди ночи на кухне. От таких разговоров хочется либо уйти, либо вслушиваться и потом обдумывать неделями.

Я выбрала первое.