«Игра в кальмара: сезон 1 пересказ

Глава 1: Ипподром и долги

Дисклеймер: Этот текст является авторским литературным пересказом сериала «Игра в кальмара». Все права на оригинальный концепт, сюжет и персонажей принадлежат правообладателям.

Запах дешёвого пива, пота и отчаяния висел в воздухе ипподрома густым туманом. Сон Ги-хуна пах именно так. Он сидел, вцепившись в потрёпанный билет, глаза его были прикованы к тощей лошади под номером семь. Его последняя надежда.

— Давай же, красавица, — прошептал он, — папе нужно оплатить счет за зубные импланты матери.

Рядом хрипел старик, от которого пахло рисовой водкой и безнадёгой. Ги-хун отодвинулся. Вся его жизнь в последние годы состояла из таких жестов — отодвинуться, отвернуться, убежать. От кредиторов, от семьи, от самого себя.

Лошадь под седьмым номером пришла к финишу последней.

Тихий стон вырвался из груди Ги-хуна. Не от проигрыша. От осознания. Осознания того, что дно, которое, казалось, уже было достигнуто, внезапно провалилось ещё глубже. Карман звякнул — последние монеты. Телефон завибрировал. На экране — фотография дочери. Завтра у неё день рождения, а у него даже на дешёвый подарок нет денег.

Вечером он стоял на мосту, глядя на чёрную воду. Ветер с реки был холодным, но не холоднее пустоты внутри. В кармане снова завибрировал телефон. Незнакомый номер.

«Хотите заработать? Играйте с нами», — гласило сообщение.

Он хотел проигнорировать. Сотни таких скамов приходят каждый день. Но что-то зацепило. Может, отчаяние. Может, инстинкт. Он ответил: «Какую игру?»

Мгновенный ответ: «Ту, где можно расплатиться с долгами за одну ночь. Встречайте чёрную машину у станции в 23:00».

Ги-хун медленно спустился с моста. Его шаги были тяжёлыми, но в них появилась цель. Пусть призрачная. Пусть опасная. Но это было лучше, чем ничего.

Чёрный внедорожник ждал его точно в указанном месте. Без опознавательных знаков. С затемнёнными стёклами. Дверь бесшумно открылась, предлагая войти во тьму.

Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Дверь захлопнулась.

Игра началась.

Глава 2: Тайное предложение

Дорога была тряской и долгой. Ги-хун сидел в полной темноте, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Ему завязали глаза плотной тканью, но даже без неё здесь было нечего разглядеть. Он пытался уловить звуки, запахи — что-то, что могло бы сказать ему, куда его везут. Бесполезно.

Наконец, машина остановилась. Дверь открылась, и чья-то сильная рука вытолкнула его наружу. Повязку сняли. Он оказался в огромном, пустом ангаре. Багровые комбинезоны, маски с квадратами, кругами и треугольниками. Оружие. И тишина, которую нарушал лишь лёгкий гул генераторов.

Его привели в общую спальню. Сотни коек, и на каждой — человек с таким же потерянным и испуганным взглядом, как у него. Он встретил глаза худого парня в кепке — 101-й номер. Чо Сан-у. Взгляд был одновременно напуганным и оценивающим. Рядом с ним — молодая женщина, 067-й номер. Кан Сэ-бёк. Северянка. Её глаза были пустыми, будто она уже давно смирилась со своей судьбой, какой бы та ни была.

— Что это за место? — прошептал Ги-хун старшему мужчине, 001-м номеру, О Ил-наму.

Старик улыбнулся беззубым ртом. — Место, где исполняются мечты, сынок. Или где они умирают.

Вечером их построили в зале. На подиуме появился человек в чёрной маске с золотым кантом — Фронтмен. — Добро пожаловать в Игру, — его голос был механическим, лишённым эмоций. — Здесь вы будете соревноваться в детских играх. Победитель получит 45,6 миллиардов вон. Проигравшие... — он сделал паузу, — ...получат совсем другое.

Поднялся шум. Люди требовали объяснений. Кто-то попытался протестовать. Тогда Фронтмен объявил первую игру.

«Красный свет, Зелёный свет».

Ги-хун вышел на игровую площадку, недоумевая. Большая кукла в платье, весёлая детская песенка... Что могло быть страшного?

Кукла повернулась. — Красный свет! Зелёный свет!

Он сделал шаг вперёд, как и все. Песенка оборвалась. Кукла резко повернулась. Раздался хлопок. Человек в двух шагах от Ги-хуна рухнул на пол, на его голове алела аккуратная дырка.

Это не была игра. Это была бойня.

Адреналин ударил в голову. Ги-хун застыл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он оглянулся на Сэ-бёк. Та стояла не двигаясь, её лицо было каменным. Сан-у дрожал, но его глаза бешено сканировали пространство, ища путь к спасению.

Песенка снова заиграла. Надо было двигаться. Всего двадцать метров до финиша. Целых двадцать метров под прицелом.

Он сделал следующий шаг. И понял, что обратного пути нет.

Глава 3:Красный свет, Зелёный свет: Первая кровь

Воздух застыл. Густая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами сотен игроков, была громче любого взрыва. Ги-хун стоял, вжимаясь в бетонный пол, каждый мускул напряжён до предела. Пять секунд назад человек перед ним был жив. Теперь — мёртв. Одна кукла. Одна пуля.

— Зелёный свет! — весело прокричала кукла, снова повернувшись к ним спиной.

Детская песенка снова зазвучала из динамиков, звуча теперь как похоронный марш. Ги-хун сделал шаг. Потом ещё один. Он не шёл — он скользил, превратившись в сгусток концентрации. Краем глаза он видел, как 101-й номер, Сан-у, движется почти ползком, его лицо искажено гримасой ужаса. 067-я, Сэ-бёк, шла спокойно и методично, её движения были выверенными, будто она экономила энергию для чего-то большего.

До финиша оставалось десять метров. Песенка внезапно оборвалась.

— Красный свет!

Кукла повернулась. Её стеклянные глаза сканировали зал. Ги-хун замер в неудобной позе, одна нога была почти оторвана от земли. Он чувствовал, как дрожь начинает подниматься от коленей. Только бы не дрогнуть.

Рядом с ним мужчина в синей куртке не удержал равновесие и на мгновение качнулся вперёд.

ХЛОП!

Тёплые брызги ударили Ги-хуну в лицо. Он зажмурился, сдерживая рвотный позыв. Тело соседа грузно рухнуло на пол. Больше нельзя было притворяться. Больше не было сомнений. Здесь убивают.

Началась паника. Кто-то рванулся бежать к выходу. — Я не хочу играть! Вы не можете меня удержать!

ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП.

Выстрелы слились в оглушительную очередь. Десятки тел падали, захлёбываясь криками. Ги-хун видел, как старик 001-й, Иль-нам, спокойно стоял на месте, наблюдая за бойней с каким-то философским интересом.

Песенка заиграла снова. Выживших осталось меньше половины. Теперь каждый шаг давался с нечеловеческим трудом. Семь метров. Пять. Три.

— Красный свет!

Кукла снова обернулась. Прямо перед Ги-хуном девушка, не выдержав напряжения, дёрнула плечом.

ХЛОП.

Её тело отбросило вперёдо, и оно почти пересёкло линию финиша. Почти.

Слеза злости и отчаяния выступила на глазах Ги-хуна. Он посмотрел на Сэ-бёк. Их взгляды встретились. В её глазах он увидел то же самое — яростную, животную решимость выжить.

Последний рывок. Песенка. Шаг. Ещё шаг.

— Красный свет!

Кукла начала поворачиваться. Ги-хун, не останавливаясь, бросился вперёдо, падая, кувыркаясь через линию финиша. Он ударился о землю, боль пронзила плечо, но он был по ту сторону.

Он лежал, задыхаясь, глядя в залитое искусственным светом небо ангара. Рядом с ним, так же тяжело дыша, приземлилась Сэ-бёк. Чуть поодаль — Сан-у, весь бледный, но живой.

Игра была выиграна. Цена — сотни жизней. И Ги-хун понял, что та дверь, в которую он вошёл, захлопнулась навсегда. Он уже не мог просто уйти. Никто из них не мог.

Их повели обратно в спальню. По дороге Ги-хун увидел груды тел, которые солдаты в розовых комбинезонах сбрасывали в контейнеры, как мусор. Он понял главное правило Игры: проигравший не просто получает «другое». Проигравший становится ничем.

Глава 4: Сахарные соты

Воздух в спальне был густым и тяжёлым, пах страхом и смертью. После «Красного света» осталось 187 человек. Те, кто выжил, сидели на кроватях, не в силах говорить. Ги-хун чувствовал себя грязным. Брызги крови на его щеке засохли, но ощущение не смывалось.

Внезапно двери распахнулись. Солдаты в розовых комбинезонах начали раздавать всем по коричневому бумажному пакету.

— Завтрак, — безразлично бросил один из них.

В пакете лежали три бутылочки воды, булочка и... металлическая коробочка. Ги-хун открыл её. Внутри, аккуратно упакованные в углубления, лежали несколько небольших корейских сладостей «попкорн-долги» и игла.

— Что это? — прошептал он.

— Это наша смерть или билет дальше, — раздался голос рядом. Это была Сэ-бёк (067). Она держала в руках такую же коробочку, её глаза были пристально устремлены на сладости. — Смотри.

Она указала на потолок, где зажглись проекторы. На стене появилось изображение зонтика, звезды, круга и треугольника.

— Выберите фигуру, — раздался механический голос Фронтмена. — У вас десять минут.

В спальне поднялась паника. Люди метались, не понимая, что делать. Сан-у (101) схватил свою коробку и начал лихорадочно рассматривать фигуры.

— Зонтик... Это самая сложная форма! — выкрикнул он. — Они хотят, чтобы мы её вырезали!

Ги-хун посмотрел на свою коробку. Он выбрал зонтик. Его пальцы дрожали. Зачем игла? И тут его осенило.

— Это не долги! — крикнул он. — Это ппопги! Сахарные леденцы! Нужно не вырезать, а растопить фигуру!

Он схватил бутылку с водой, но Сэ-бёк остановила его.

— Вода не поможет. Нужно... каплю. Одну каплю.

Она ловко взяла иглу, окунула её в воду и аккуратно капнула на кончик фигуры. Сахар начал медленно таять. Она дула на него, ускоряя процесс.

Ги-хун повторил её действия. Его сердце бешено колотилось. Капля растопила маленькую точку на кончике зонтика. Он дул изо всех сил.

Рядом Сан-у, не веря в метод Сэ-бёк, пытался выскоблить фигуру ногтем. У него ничего не получалось. Он в ужасе посмотрел на Ги-хуна, который методично капал воду на свой зонтик.

— Время!

Ги-хун поднял свою фигуру. Она была цела. Сан-у замер с искажённым от ужаса лицом, ожидая выстрела. Но его фигура — простой круг — не была повреждена. Ему повезло с выбором. Он выжил, но его вера в собственное превосходство дала трещину. Униженный, он с ненавистью посмотрел на Ги-хуна и Сэ-бёк. В этот момент в нём родилась тёмная решимость — выжить любой ценой, даже ценой предательства.

В углу раздался выстрел. Тот, кто выбрал зонтик и пытался его вырезать, был убит. Цена ошибки — смерть. Цена недоверия — унижение. Цена доверия — жизнь.

Глава 5: Перетягивание каната

После «Сахарных сот» в живых осталось меньше половины. Каждый выживший носил в глазах новый оттенок — одни ожесточились, другие сломались, третьи, как старик Иль-нам (001), сохраняли леденящее душу спокойствие.

Новую игру объявили на площадке, стилизованной под школьный спортзал. Две высокие платформы, разделённые глубоким провалом. И толстый, грубый канат.

— Игроки разделятся на две команды по десять человек, — объявил Фронтмен. — «Перетягивание каната». Проигравшая команда упадёт в бездну.

В воздухе повисло недоумение. Казалось, всё зависело лишь от грубой силы. Команды формировались быстро, по номерам. Ги-хун, Сэ-бёк и Иль-нам оказались в одной команде. К ним присоединился и Сан-у (101) — его взгляд был колючим, он явно искал способ выделиться.

Их противники — десять крепких, отчаявшихся мужчин — выглядели грозно. Ги-хун сглотнул, чувствуя, как слабеют его колени. Они были обречены.

— Не бойтесь, — тихо сказал Иль-нам, усаживаясь впереди команды. Его хрупкая фигура казалась смешной на фоне мускулистых противников. — Эта игра — не о силе. Она — о тактике и доверии.

— Какой ещё тактики, дед?! — прошипел Сан-у. — Они разорвут нас!

— Слушайте меня, — голос старика был твёрдым. — Встаньте в шахматном порядке. Самые сильные — сзади. Я буду впереди, направляя. А вы... — он посмотрел на Сэ-бёк, — ...в середине. Ваша задача — наблюдать и предугадывать.

Свисток. Команды рванули канат. Мускулы противников напряглись, их вес сразу же потянул команду Ги-хуна к краю. Послышались крики отчаяния.

— Держись! — закричал Ги-хун, чувствуя, как канат обжигает ладони.

— Не держитесь! — скомандовал Иль-нам. — Шагните вперед!

Это было безумием. Но они послушались. Сделав шаг навстречу противнику, они нарушили их равновесие. Те, ожидая сопротивления, невольно подались вперед.

— Теперь! — крикнул старик. — Тяните все вместе! Раз-два!

Команда Ги-хуна рванула с криком, вкладывая в движение всю свою ярость и страх. Противники, пойманные врасплох, пошатнулись. Ещё один рывок — и первые из них с криком полетели в провал. Цепная реакция была неумолимой. Все десять человек исчезли в темноте, их крики оборвались глухим стуком.

Ги-хун стоял, тяжело дыша, не веря в победу. Они выжили. Благодаря хитрости старика.

— Ты... откуда ты знал? — спросил он у Иль-нама.

Тот улыбнулся своей беззубой улыбкой. — Всю жизнь играл в игры, сынок. И всегда выигрывал.

Сан-у молча наблюдал за ними. В его глазах плескалась не благодарность, а жгучая зависть. Он понял: в этом месте ум и хитрость ценнее грубой силы. И он был полон решимости доказать, что его ум — острее.

Глава 6: Игра в шарики

После «Перетягивания каната» оставшихся игроков привели в идеализированную улицу, напоминающую тихий район Сеула 70-х годов. Тёплый искусственный свет, пастельные домики, даже звуки птиц. Эта обманчивая идиллия давила сильнее, чем мрачные ангары.

— Следующая игра — «Шарики», — объявил Фронтмен. — У каждого из вас по десять шариков. Вы должны выбрать партнёра и сыграть с ним в любую игру на ваш выбор. Тот, кто выиграет все десять шариков у своего напарника до истечения времени, проходит дальше.

Тишина взорвалась хаосом. Люди бросились искать партнёров, понимая, что теперь им предстоит уничтожить того, с кем только что выживали. Ги-хун сразу же нашёл Сэ-бёк (067). Их взгляды встретились в молчаливом согласии — они будут играть друг против друга, но по честным правилам.

Старик Иль-нам (001) медленно подошёл к Ги-хуну. — Сыграешь со стариком? — его глаза светились странной теплотой.

Ги-хун, не раздумывая, кивнул. Он не мог оставить старика одного.

Они уселись на ступеньки «школьного» крыльца. Иль-нам предложил простую игру — угадать, в какой руке противник спрятал чётное или нечётное количество шариков.

Первые несколько раундов Ги-хун легко выиграл. Старик словно поддавался, с лёгкостью отдавая свои шарики. Но когда счёт стал 9:1 в пользу Ги-хуна, Иль-нам внезапно изменился. Его движения стали точными, взгляд — острым. Он угадывал загадки Ги-хуна без единой ошибки. 9:2... 9:3... 9:7...

Ги-хун понял, что старик всё это время вёл свою игру. Он не поддавался — он изучал противника.

— Почему? — спросил Ги-хун, чувствуя, как паника сжимает горло. — Зачем ты тянул время?

Иль-нам улыбнулся своей беззубой улыбкой, но теперь в ней была не доброта, а бесконечная усталость. — Потому что на улице так весело, сынок. Я давно не чувствовал себя так... живо.

Счёт сравнялся — 9:9. Последний шарик решал всё.

— Чётное... или нечётное? — спросил Иль-нам, сжимая в кулаке последний шарик.

Слёзы текли по лицу Ги-хуна. Он не мог ответить.

— Я выбираю... нечётное, — наконец выдохнул он.

Иль-нам разжал ладонь. В ней лежал один шарик. Нечётное. Ги-хун выиграл.

Старик мягко улыбнулся. — Спасибо, сынок. Игра с тобой... была лучшей в моей жизни.

Он откинулся на ступеньки, глядя в искусственное небо. Его дыхание стало ровным и медленным, а затем вовсе прекратилось. Он не дождался выстрела. Он умер от опухоли мозга, которая должна была убить его давно, подарив себе последнюю, самую яркую игру.

Ги-хун сидел рядом, сжимая в руках все двадцать шариков, и плакал. Он выиграл, но чувствовал себя так, будто проиграл всё.

Рядом раздался душераздирающий крик. Сан-у (101), выиграв шарики у своего партнёра обманом, с искажённым от ярости лицом добивал его, всаживая в уже мёртвое тело осколок стекла. Превращение в монстра было завершено.

Когда время вышло, на «улице» осталось стоять шестнадцать человек. Они прошли, но каждый ценой части своей души. Теперь им предстояла следующая игра — «Стеклянный мост».

Глава 7: Стеклянный мост

Шестнадцать человек, опустошённых игрой в шарики, стояли перед новым испытанием. Два высоких каркаса, между которыми зияла пропасть. Через неё были перекинуты параллельные мосты из прозрачных стеклянных панелей. Снизу, из темноты, доносился лишь свист ветра.

— Игра «Стеклянный мост», — раздался голос Фронтмена. — Две дороги. Восемнадцать шагов до финиша. Каждый шаг — выбор между закалённым и обычным стеклом. Выбирайте правильно — идёте дальше. Ошибаетесь — падаете.

Правила были просты и чудовищны. Игроки должны были по очереди идти по мосту, угадывая, какая из двух панелей выдержит их вес.

— Номера определяют очерёдность, — добавил Фронтмен. — От младшего к старшему.

Первые жертвы Легендарный игрок № 276, бывший гангстер, оказался первым. Он шагнул на левую панель.

ЗВОН! Стекло треснуло. Его тело исчезло в темноте. Второй игрок, отказавшийся идти, был немедленно застрелен.

Тактика и отчаяние Следующие игроки пробовали разные методы: бросали обувь, прыгали, пытались скользить. Ничто не помогало. Каждый неверный шаг стоил жизни. Платформа медленно пустела.

Ход Сэ-бёк (067) Когда очередь дошла до Сэ-бёк, позади оставались лишь семь человек. Сделав шаг, она почувствовала, как стекло трескается под ногой. Успев отпрыгнуть назад, она сильно поранила ногу об острый осколок. Истекая кровью, она рухнула на безопасную панель.

Решающий момент Ги-хун рванулся к ней, но Сан-у (101) преградил путь: — Твоя очередь, 456. Или мы все проиграем из-за неё.

Взгляды мужчин встретились в немой схватке. Впервые Ги-хун увидел в бывшем однокласснике не просто подлеца, а настоящего монстра.

Финал игры Когда дым рассеялся, до финиша добрались только трое:

Ги-хун (456)Сэ-бёк (067) — истекающая кровью, но живаяСан-у (101)Цена победы: тринадцать жизней. Теперь их ждала последняя игра — «Игра в кальмара».

Глава 8: Ночь кровавой резни

Трое выживших — Ги-хун, тяжело раненая Сэ-бёк и Сан-у — вернулись в пустую спальню. Воздух был густым от запаха крови и смерти. Перед финальной игрой организаторы неожиданно объявили «особое мероприятие».

— Сегодня ночью все правила отменены, — прогремел голос Фронтмена. — Вы можете делать всё, что захотите.

В ту же секунду Сан-у схватил нож, валявшийся на полу. Его глаза горели безумием.

— Нас осталось трое, но победитель может быть только один, — прошипел он. — Зачем ждать игры?

Ги-хун бросился к Сэ-бёк, прикрывая её собой. Раненая, она не могла даже нормально стоять.

— Опомнись, Сан-у! Мы все могли бы выжить!

— Выжить? — Сан-у истерически рассмеялся. — Здесь выживает сильнейший!

Начался кошмар. Другие выжившие, обезумев от страха, тоже бросились в атаку. Ги-хун сражался как зверь, отбиваясь от нападавших и защищая Сэ-бёк. Он использовал всё, что попадалось под руку — обломки мебели, окровавленные простыни.

В разгар хаоса Сэ-бёк сумела доползти до аптечки. Дрожащими руками она сделала себе укол обезболивающего, но её рана была слишком серьёзной.

— Ги-хун... — её голос был слабым, но твёрдым. — Обещай мне... Обещай, что позаботишься о моём брате... в приюте...

Он хотел возражать, хотел сказать, что они вместе выберутся, но увидел в её глазах неизбежность.

Сан-у тем временем устроил настоящую охоту. Он выслеживал самых слабых, добивая раненых. В его руках блестел окровавленный нож.

— Только я заслуживаю эти деньги! — кричал он. — Только я!

Когда рассвело, в живых остались только они трое. Но Сэ-бёк уже не могла подняться. Её дыхание стало прерывистым.

— Помни... обещание... — это были её последние слова.

Ги-хун стоял на коленях, держа её остывающую руку. Сан-у наблюдал за ними с холодной улыбкой.

— Сентиментальный дурак. Теперь остались только мы двое.

Ги-хун поднял голову. В его глазах не осталось ничего, кроме пустоты и решимости.

Финальная игра была неизбежна.

Глава 9: Игра в кальмара

Их привели на площадку, нарисованную на земле. Знакомые очертания кальмара — голова, туловище, ворота.

— Последняя игра, — объявил Фронтмен. — «Игра в кальмара». Атакующий против защитника. Победитель получает всё.

Ги-хун и Сан-у стояли друг напротив друга. В их взглядах отражалась вся ненависть, страх и боль, которые они накопили за эти дни.

— Я всегда был лучше тебя, — сказал Сан-у. — В школе, в жизни... и сейчас докажу это.

Игра началась. Сан-у атаковал яростно, пытаясь сразу прорваться к воротам. Но Ги-хун, используя тактику, которую он подсмотрел у детей во дворе, уворачивался и контратаковал.

Они боролись как дикие звери — без правил, без чести. Сан-у использовал грязь, бросал её в глаза Ги-хуну. Тот отвечал ударами, от которых трещали кости.

В решающий момент, когда Ги-хун почти добрался до ворот, Сан-у вытащил спрятанный нож.

— Прощай, неудачник!

Лезвие вонзилось Ги-хуну в плечо. Но вместо того чтобы упасть, он схватил Сан-у и с силой швырнул его на землю.

Хруст костей был оглушительным. Сан-у лежал, хрипя, с осколком собственного ножа в груди.

— Почему... — булькал он кровью. — Почему ты... всегда...

Ги-хун стоял над ним, глядя в глаза умирающего бывшего друга. Ни радости, ни торжества — только бесконечная усталость.

— Потому что я не один, — тихо сказал он. — Я несу с собой всех, кто погиб здесь.

Сан-у умер с широко открытыми глазами, так и не поняв, что проиграл не Ги-хуну, а самому себе.

Глава 10: Лицо под маской

Ги-хун стоял один на окровавленной площадке. Фронтмен медленно спускался к нему.

— Поздравляю. Вы победитель.

Но вместо денег Ги-хун потребовал: — Покажите своё лицо.

Маска упала на землю. Под ней оказалось лицо инспектора Хван Джун-хо, который всё это время вёл собственное расследование.

— Не удивляйся, — сказал Джун-хо. — Мы все здесь по собственному выбору. Одни — чтобы забыть, другие — чтобы помнить.

Он объяснил, что Игры — это не просто жестокое развлечение для богачей. Это социальный эксперизм, попытка найти ответ на вопрос: что остаётся от человека, когда отнимают всё?

— Возьми деньги и исчезни, — сказал Джун-хо. — Забудь обо всём.

Но Ги-хун уже не мог забыть. Глаза Сэ-бёк, улыбка Иль-нама, даже подлое лицо Сан-у — всё это навсегда осталось с ним.

Глава 11: Возвращение в мир

Ги-хун вернулся в тот же мир, но стал другим человеком. Деньги не принесли ему радости. Каждая потраченная вона напоминала о чьей-то смерти.

Он выполнил обещание, данное Сэ-бёк — нашёл её брата в приюте и оплатил его лечение. Помог семьям других погибших игроков.

Но покоя не было. По ночам ему снились огни Игры, крики умирающих, детские песенки...

Однажды он получил сообщение: «Игры продолжаются. Новые игроки. Новые жертвы».

И тогда Ги-хун понял, что не может остаться в стороне. Он купил чёрный костюм, покрасил волосы в ярко-красный цвет и взял в руки визитную карточку с треугольником, кругом и квадратом.

Его игра только начиналась.