Игра теней

Глава 1

Обжигающе горячая вода с добавлением экстрактов кусала кожу, вытягивая из мышц накопившуюся за недели тряски в карете и бесконечного напряжения свинцовую усталость. Граф Алехандро фон Вильяда с глухим, почти звериным стоном откинул голову на деревянный бортик необъятной купальни. Густой пар клубился под сводчатым потолком его личных покоев, смешиваясь с ароматом эфирных масел и запахом разгоряченных женских тел.

Всего неделя! Какая-то паршивая неделя относительного покоя после той мясорубки на севере. Вильяда приоткрыл один глаз, наблюдая, как четыре миловидные девицы, которых его управляющий выписал из лучшего заведения столицы, суетятся вокруг. Милых кицуне с их чарующими голосами и пушистыми хвостами помощники, к сожалению, так и не отыскали, слишком уж редкий товар нынче на рынке, особенно после начала войны с ушастыми. Но и эти чертовки знали своё дело туго. Тонкие, умелые пальчики одной из них прямо сейчас разминали забитые плечи графа, втирая в старые шрамы разогревающую мазь. Вторая аккуратно, чтобы не потревожить господина, подливала горячую воду из медного кувшина. Две другие готовились к основному действу в спальне, шурша шелковыми простынями.

Алехандро прикрыл глаза, но расслабиться до конца не получалось. Мозг, привыкший работать в режиме постоянной паранойи и поиска предателей, упорно прокручивал картинки недавнего доклада королю.

Королевский тронный зал. Духота от сотен восковых свечей и тяжелого парфюма придворных. И эта оглушающая тишина, когда он, бросив на мраморный пол увесистые гроссбухи, начал зачитывать цифры конфискованного и взысканного в северных баронствах. Вильяда помнил каждую физиономию в том зале. Как радостно, с показным облегчением вздыхали эти разряженные в пух и прах павлины, изображая титанический восторг от успехов Короны. И как за их фальшивыми улыбками явно читался животный страх.

Каждый из них прикидывал, когда граф-вешатель придет за их собственными амбарными книгами. Особенно ярко эта паника читалась на лицах трех старших наследников престола. Три принца, три паука в банке. Каждый из них давно имел свои интересы, свои нелегальные кормушки и карманных баронов на севере, которых Вильяда выпотрошил с изяществом мясника. Их физиономии в тот момент напоминали лица людей, разом заглотивших по ведру неспелых лимонов.

А вот король… Старик не подвел. Монарх восседал на троне, словно древний, иссохший хищник, и его глаза-буравчики светились откровенным удовольствием. Король щедро осыпал своего цепного пса золотом и такими привилегиями, от которых у придворных шакалов челюсти падали на натертый паркет. Никто, ни один из ставленников наследников, не справлялся с чистками так эффективно, а если понадобится, грязно, как это делал Алехандро.

И среди всего этого цирка с конями выделялся только один человек. Четвертый, самый младший принц. Пацан, которому едва перевалило за двадцать три. Пока старшие братья потели и бледнели, этот книжный червь стоял у колонны и… читал. Натурально, прямо во время доклада о пополнении государственной казны на астрономическую сумму, он листал какой-то растрепанный фолиант.

Лишь однажды принц соизволил оторвать взгляд от страниц. Это случилось в тот момент, когда Вильяда, сухо и без эмоций, доложил о ситуации в Торвальде и мимоходом упомянул о новой силе, обосновавшейся в мертвой столице соседнего государства. О том, что там теперь новый, на удивление вменяемый хозяин, жестко держащий свои земли и не допускающий мародерства и крови.

Услышав это, военный министр, старый индюк с подагрой, громко, на весь зал, выдохнул. Еще бы ему не выдыхать! Эта новость означала, что можно ослабить стягивание войск к тому участку границы и перебросить резервы на юг, где ушастые твари продолжали давить. Младший принц в этот момент поднял голову, посмотрел на Вильяду долгим, немигающим взглядом, мазнул глазами по министру, сделал какую-то пометку огрызком карандаша прямо на полях своей книги и снова уткнулся в чтение. Всем своим видом демонстрируя абсолютную оторванность от реального мира.

А затем последовал финальный аккорд. Король, откашлявшись в расшитый платок, произнес речь о заслугах рода Вильяда. О том, что они всегда были несгибаемой опорой трона. И, как бы между делом, намекнул, что графский титул для такого выдающегося слуги государства, это уже как-то мелко. Пора бы подумать о титуле маркиза.

В тронном зале тогда повисла такая тишина, что было слышно, как капает воск со свечей. Титул маркиза давал право на увеличение собственной гвардии и место в Малом Совете. Для врагов Алехандро это был не просто удар под дых. Это был контрольный выстрел в голову.

— Господин, вам не горячо? — проворковала девица, вырывая графа из водоворота политических воспоминаний. Её умелые руки скользнули с плеч на грудь, заставив Вильяду тяжело выдохнуть.

— В самый раз, девочка, — хрипло отозвался он, стряхивая с себя остатки дворцовых интриг.

Хватит. Он заслужил этот вечер. Заслужил каждую монету, каждое женское прикосновение и каждую каплю дорогого вина, дожидающегося его на столике у кровати. Пора было переходить к десерту. Алехандро уже собирался дать команду девицам приготовить полотенца, предвкушая, как через пару минут он утонет в шелке и мягком женском тепле, когда дубовая дверь купальни содрогнулась от резкого, панического стука.

— Ваше сиятельство! — голос помощника, обычно спокойного и рассудительного малого, срывался на истеричный фальцет.

Вильяда скрипнул зубами так, что едва не сломал эмаль.

— Я же сказал, никого не пускать! — рявкнул он, отталкивая от себя испуганную девицу и поднимаясь из воды. Влага стекала по его мускулистому, исполосованному шрамами телу. — Если это не начало гребаного конца света, я прикажу выпороть тебя на конюшне!

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась бледная, потная физиономия помощника. Он даже не смотрел на голых девиц, что было само по себе тревожным знаком. В трясущейся руке он сжимал плотный пергаментный конверт.

— Это оттуда, милорд, — сдавленно прошептал помощник, протягивая письмо. — Сургуч с личной печатью Его Величества. Срочный, не терпящий отлагательств призыв ко двору. Карета уже подана.

Алехандро замер. Тяжелая капля воды упала с его подбородка и разбилась о кафель. Весь настрой, всё желание отдохнуть испарились в одно мгновение, уступив место холодной, въедливой настороженности. Срочный призыв короля ночью, в обход всех формальных протоколов, никогда не сулил ничего хорошего. Обычно после таких писем люди отправлялись либо командовать армией смертников, либо прямиком на плаху.

— На выход, — коротко бросил граф девицам, выхватывая из рук застывшей служанки толстое махровое полотенце.

Дамы, быстро сообразив, что запахло жареным, с писком выскочили из купальни, подхватывая на ходу свою одежду.

Вильяда быстро сломал сургуч, пробежался глазами по коротким строкам, написанным убористым, резким почерком личного секретаря монарха. Никаких объяснений. Только приказ прибыть немедленно.

— Одеваться, быстро, — рыкнул граф помощнику. — И пусть охрана проверит округу. Если это подстава, мы должны быть готовы ко всему.

Отдых закончился, так толком и не начавшись. Начиналась новая, совершенно непонятная пока игра.

***

Осенний дождь хлестал в окна кареты с остервенением пьяного кучера. Колеса, окованные сталью, с грохотом перемалывали брусчатку центральных улиц столицы. Алехандро сидел в полумраке экипажа, наглухо запахнувшись в тяжелый плащ, и машинально поглаживал рукоять короткого меча.

Прошло не больше трех часов с того момента, как он нежился в горячей воде. Сейчас же холодный ночной сквозняк пробирался под одежду, заставляя мышцы напрягаться. Столица ночью выглядела вымершей. Только патрули городской стражи, шарахающиеся от экипажа с гербами Вильяды, нарушали монотонный шум ливня.

Когда карета вкатилась во внутренний двор королевского дворца, граф сразу понял, что дело пахнет откровенно дурно. Его не встретил почетный караул. Никаких герольдов, никаких дежурных офицеров с напыщенными лицами. Только один сутулый слуга в неприметной темной ливрее, который, молча поклонившись, жестом пригласил следовать за собой.

Вильяда ожидал, что его поведут в Малый тронный зал или хотя бы в кабинет для приватных аудиенций в восточном крыле. Но слуга свернул в совершенно другую сторону. Они миновали парадные галереи, углубившись в лабиринт служебных коридоров. Свет становился тусклее, дорогие ковры сменились голым камнем, а вместо гобеленов на стенах висели лишь старые, покрытые пылью портреты давно забытых предков королевского рода.

— Какого дьявола? — пробормотал про себя Алехандро. Он прекрасно знал дворец, но в эту его часть, ведущую к личным, закрытым покоям государя, допускались лишь единицы. Те, чьи имена никогда не фигурировали в официальных хрониках.

Слуга остановился перед глухой, ничем не примечательной дубовой дверью, окованной потемневшим металлом. Тихо постучал, два коротких, один длинный. Дверь тут же открылась, не издав ни звука. Слуга отступил в тень, освобождая дорогу.

Граф сделал глубокий вдох, поправил перевязь и шагнул внутрь.

Помещение оказалось небольшой, почти тесной комнатой, больше напоминающей кабинет провинциального ученого, чем покои короля. У камина, в глубоком, обитом потертой кожей кресле, сидел сам монарх. На нем не было ни мантии, ни короны. Только простой шерстяной халат.

Вильяда склонился в глубоком поклоне, краем глаза сканируя присутствующих. И от того, что он увидел, волосы на затылке графа начали медленно шевелиться.

Помимо короля, в комнате находились еще четверо. Двое стояли у окна заштатные генералы. Граф знал их в лицо. Так называемые «паркетные» вояки. Те самые, над которыми открыто потешалась боевая элита. Они никогда не водили полки в атаки, тем более на позиции темных эльфов, а лишь перебирали бумажки в министерстве, сверкая идеально начищенными сапогами и нелепыми аксельбантами на дворцовых балах.

Рядом с королем, словно серая, тощая тень, застыл личный секретарь государя. Граф всегда ненавидел этого типа. Натуральная гиена в человеческом обличье. Человек, который лоббировал интересы самой гнилой, непатриотичной части дворянства, готовой продать страну за лишний кусок земли. Вильяда не раз предлагал королю повесить этого интригана, но старик всегда лишь отшучивался.

Но главным шоком стал четвертый.

За спинкой королевского кресла, скрестив руки на груди, стоял тот самый книжный червь, младший принц. Только сейчас на нем не было бархатного камзола, и в руках он не сжимал свой дурацкий фолиант. Парень был затянут в строгий мундир гвардии, без единой лишней детали, без знаков отличия. На широком ремне висел короткий меч без каких-либо украшений.

Вильяда смотрел на принца и не верил своим глазам. Все соглядатаи, все платные шпионы графа в один голос твердили: младший — пустышка. Никаких амбиций на трон. Занимается какой-то псевдонаукой, в магии ноль, иногда попадает в скандалы с дочками баронов. Типичный запасной отпрыск, не стоящий внимания.

Но сейчас… Принц смотрел на Алехандро. И в этом взгляде не было ни капли отстраненности или юношеской наивности. Это был тяжелый, сканирующий взгляд бойца. Взгляд человека, который не раз отнимал жизнь своими руками. Вильяда вдруг поймал себя на мысли, что у него по спине бежит холодная капля пота. Он узнал этот взгляд. Именно с таким выражением лица нынешний король отдавал приказ о казни мятежников прямо на ступенях дворца.

— Проходи, Алехандро, — голос короля прозвучал хрипло, но властно. — Присаживайся. Нам предстоит долгий разговор. Разговор без лишних ушей и протокольных расшаркиваний.

Граф молча опустился на мягкий стул напротив монарха. Мировоззрение, годами выстраиваемое в его голове, трещало по швам. Он, один из умнейших людей в государстве, глава целой сети информаторов, вдруг понял, что все это время играл в песочнице, пока настоящие фигуры двигали совсем другие люди в тени.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество, — ровным тоном произнес Вильяда, стараясь не выдать своего смятения.

Младший принц, услышав это, криво ухмыльнулся. В этой ухмылке было столько цинизма, что хватило бы на десяток бывалых палачей.

Генералы у окна переглянулись, а секретарь-гиена тихо, почти беззвучно рассмеялся, потирая сухие ладони. Представление начиналось, и Алехандро чувствовал, что его роль в нем может оказаться не такой, как он планировал.

Король скупо, одними губами, улыбнулся. Это была не та дежурная улыбка, которой он одаривал придворных лизоблюдов, а оскал уставшего волка, собравшегося в последний раз перегрызть глотку врагу.

— Раз все в сборе, перейдем к делу, — произнес монарх, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы, унизанные перстнями, барабанили по кожаным подлокотникам. — Для начала, дорогой Алехандро, я сорву несколько масок. Чтобы между нами не осталось никаких иллюзий.

Король кивнул в сторону тощего секретаря.

— Ты всегда считал моего секретаря продажной тварью, лоббирующей интересы гнилья. Ты был прав. Он именно такой. Только вот он — мой глава разведки. Вся та шваль, что считает, будто покупает влияние через него, на самом деле сама приносила ему свои секреты, списки заговорщиков и финансовые отчеты.

Вильяда почувствовал, как у него от шока и удивления взметнулись брови. Секретарь, этот канцелярский крыс, лишь издевательски поклонился графу.

— Далее, — монарх перевел взгляд на двух «паркетных» генералов. — Эти господа, которых боевые офицеры презирают за чистые сапоги, напрямую подчиняются главе разведки. Их специализация не командование полками на передовой. Они ликвидаторы, те самые люди, что втихую, без судов и следствий, устраняют особо зарвавшихся дворян. Случайные пожары в поместьях, внезапные болезни, нападения бандитов на трактах… Это их работа.

Алехандро с трудом сглотнул. Два этих невзрачных мужика оказались архитекторами десятков смертей, по которым у графа было много вопросов, но каждый раз ему отвечали лишь отписками. Теперь все встало на свои места…

— И, наконец, — король медленно повернул голову к сыну. — Мой младший. Тот, кого все считают книжным червем и раздолбаем.

Принц шагнул вперед, выходя из тени. В тусклом свете камина его лицо казалось высеченным из камня.

— Книжки — отличное прикрытие, граф, — голос принца оказался низким, с хрипотцой, лишенным всякой юношеской звонкости. — Пока мои старшие братья меряются размерами членов и сколько девок завалили в кровать, заодно делят шкуру неубитого медведя, я руковожу одним из отрядов зачистки. Изучаю, так сказать, анатомию предательства на практике. Будущий король должен знать, что это такое — настоящая борьба за власть. Не по дворцовым интригам, а по запаху крови и дерьма, когда выбиваешь показания из очередного купленного барона.

На недоуменный, почти ошалелый взгляд Вильяды, принц ухмыльнулся, похлопав рукой по рукояти меча на поясе.

Дальше начался сущий сюрреализм. Они перешли к обсуждению отчетов по провинциям. Граф слушал, как эти люди, которых он считал пешками, вскрывают политическую карту королевства с точностью хирургического скальпеля. Где-то дела шли неплохо, там, где Вильяда прошелся своей проверкой. В других регионах дворяне откровенно притихли.

— Они ждут кончины отца, — абсолютно спокойно, без единой эмоции, констатировал принц, глядя на карту, развернутую на столе. — Ждут, когда старшие братья вцепятся друг другу в глотки, чтобы подороже продать свою лояльность победителю.

Сам монарх и глазом не повел на слова сына о своей смерти. Вроде каждое слово, каждая фраза были понятны Алехандро, он сам мыслил схожими категориями, но сама обстановка, этот специфический узкий круг, давали стойкое ощущение безумия.

— Все просто, друг мой, — усмехнулся король, заметив состояние графа. Старик подался вперед, и свет камина выхватил глубокие, землистые морщины на его лице. — Мне осталось жить максимум год.

Вильяда вздрогнул.

— Мой бодрый вид на приемах, моя ясность ума, это не благословение богов. Это результат работы младшего сына и его научных изысканий. Алхимия, стимуляторы, выжигающие внутренности, но дающие временную иллюзию здоровья. Он держит меня на ногах. Но очень скоро действие этих препаратов утратит силу. Мой организм просто сгорит. Я буквально за несколько дней слягу в постель, а чуть позже стану коронованным овощем, пускающим слюни на подушку.

Король замолчал, давая графу переварить информацию. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине.

— Чем я могу помочь, мой король? — почти шепотом спросил граф. Вся его напускная циничность испарилась перед лицом этого безжалостного прагматизма.

Старик поднялся с кресла. Несмотря на скорую смерть, в его движениях все еще чувствовалась мощь. Он подошел к Алехандро и положил тяжелую, сухую руку на плечо Алехандро.

— Три моих старших сына — идиоты, граф. Они разорвут страну на куски, пытаясь доказать, кто из них круче, а потом нас сожрут соседи. Или тёмные эльфы.

Монарх перевел взгляд на принца, стоящего у стола.

— Ты проложишь ему дорожку к трону, Алехандро. Моему младшему, тому, кто отдал всего себя государству, кто пачкал руки в крови, пока остальные танцевали на балах. Ты станешь его цепным псом. Ты будешь вычищать для него политическое поле. Даже если тебе придется выстилать эту дорогу трупами аристократов. Даже если придется заключить сделку с дьяволом.

Голос короля упал до зловещего шепота.

— Тем более, что кое-кто из моих старших сыновей уже заключил сделку с тёмными эльфами. Они готовы пустить ушастых тварей в Лангр в обмен на помощь в устранении конкурентов. И мы должны выжечь эту заразу до того, как я превращусь в пускающий слюни труп. Ты понял меня, маркиз фон Вильяда?

Алехандро медленно поднялся. Он посмотрел в холодные глаза принца, затем на короля. Иллюзии рухнули. Начиналась настоящая, полномасштабная резня за выживание государства.

— Я вас понял, Ваше Величество, — твердо ответил Алехандро, его рука сама легла на рукоять меча. — Выстилать трупами, это как раз по моей части. Пусть тёмные и остальные шавки готовятся…

Глава 2

Вдох. Выдох. Хрип. Лёгкие, кажется, сейчас просто выплюнутся на грязный, пропитанный ледяной ночной влагой мох. Рик запнулся о склизкий, вывернутый из-под земли корень старого дуба и едва не улетел носом прямо в жижу из прошлогодних, гниющих листьев. Устоял. Чудом, мать его, устоял, бешено замахав руками и содрав кожу на костяшках о шершавую кору.

Лес, который шкет знал как свои пять пальцев, вдруг превратился во враждебный, ощетинившийся колючками лабиринт смерти. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровоточащие, саднящие царапины, грязь омерзительно чавкала под рваными подошвами сто раз чиненных башмаков, норовя засосать, остановить и повалить. В груди словно толченое стекло перекатывалось. Дышать нечем. В горле пересохло так, что сглотнуть слюну казалось невозможным, вместо неё там стоял противный, железный привкус крови. Но останавливаться нельзя. Остановка, это хана. Гарантированная, быстрая, но вряд ли безболезненная смерть, от которой не спасет ни жалость, ни мольбы.

Снова! Опять эта проклятая, режущая слух птичья трель.

Рик затравленно оглянулся через плечо, чуть не свернув шею на бегу. Темнота. Сплошная, непроглядная чернота. Только кривые, словно изуродованные подагрой стволы деревьев да густой, непролазный подлесок, сливающийся в одну чёрную массу. Но он точно знал — они там. Идут по следу. Как гребаные гончие, пущенные по кровавому следу подранка.

Парню шел шестнадцатый год, и всю свою короткую, откровенно паскудную жизнь он провел на улицах столицы и в этом самом лесу. Собирал валежник, воровал с телег зазевавшихся купцов яблоки, ставил примитивные силки на зайцев, получал пинки от стражи и оплеухи от старших беспризорников. Обычная крыса из сточных канав. Кому до него вообще есть дело? Местной страже? Да они бы сами его прирезали за лишний медяк в кармане. Отправят в рабочий дом для малолеток, а там сдохнуть от чахотки или побоев вечно пьяных надзирателей можно быстрее, чем на зимней улице.

Но то, что происходило сейчас… это был совсем другой, космический уровень кровавого дурдома.

Рик просто хотел срезать путь через старую, давно заброшенную лощину. Всего-то! Ночь была тёмная, самое время, чтобы прошерстить пару схронов, оставленных контрабандистами. И увидел то, что видеть не полагалось ни одной живой душе. Тени.... Тени, что деловито сновали возле нескольких карет на тракте.

И Рик, как последний, эталонный кретин, наступил на сухую ветку. Треск прозвучал в ночной тишине, как пушечный выстрел. Теперь он бежал. Бежал так, как не бегал никогда в жизни, даже от разъяренного мясника с окровавленным тесаком.

Еще одна трель раздалась правее. Совсем близко. Ближе, чем минуту назад. Пацан резко взял левее, ныряя под низко висящую, колючую лапу ели. Острые иголки впились в щеку, разорвав кожу до крови. Плевать. Вообще плевать. Главное — скорость.

Только вот эти преследователи… они были не людьми. Лес для них не был помехой или преградой. Рик слышал, как они перекликаются этими фальшивыми, искусственными птичьими трелями. В здешних лесах отродясь не водилось птах, способных выдавать такие сложные, переливчатые рулады в кромешной ночи. Это были сигналы, четкие, военные команды.

— Обкладывают, суки, — прохрипел Рик, выплевывая на ходу горькую, смешанную с кровью слюну.

Он понял их тактику. Голова соображала туго из-за накатывающей паники и дикой усталости, но звериное чутье уличного оборванца вопило дурниной: его загоняют. Специально шумят с одной стороны, чтобы заставить его свернуть туда, куда им нужно.

Куда?

Рик на секунду притормозил, укрывшись за толстым, шершавым стволом поваленного дуба. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, сейчас просто проломит грудную клетку и вывалится наружу. Он до боли в ушах прислушался. Слева тишина. Сзади — легкий, почти неуловимый хруст. Справа — снова этот гребаный, издевательский посвист. Тени отрезают его от города!

От столицы, где спасительные, высоченные каменные стены, где патрули стражи с яркими факелами, где можно затеряться в бесконечном лабиринте гнилых, воняющих помоями трущоб. Туда ему путь закрыт наглухо. Тени гонят его в глубь чащи, к Сизым скалам. Туда, где только отвесные обрывы и каменные тупики. Загоняют, как глупого, запуганного зайца в силки.

— Хрен вам, — злобно прошептал Рик, до боли сжимая кулаки, так что ногти впились в ладони.

Паника накатывала волнами. Хотелось просто лечь на сырую землю, свернуться жалким клубком, закрыть голову руками и завыть. Пусть убивают. Только бы не бежать больше. Ноги гудели, словно налитые свинцом, икроножные мышцы уже начинало сводить предательской судорогой.

Нет, нельзя! Сдаться, значит сдохнуть. А он слишком долго выживал в этом дерьмовом мире, чтобы просто так отдать свою жизнь кучке уродов. Паренек с силой оттолкнулся от ствола и рванул вперед, стараясь забирать круто правее, наперерез загонщикам. Это был риск. Огромный и смертельный риск нарваться прямо на клинки. Но если он будет послушно бежать туда, куда его гонят, Рик стопроцентный труп.

Тьма в лесу казалась густой и осязаемой, как чёрная смола. Луна трусливо спряталась за рваными, тяжёлыми тучами. Рик спотыкался, падал, больно раздирая колени о скрытые в траве острые камни, вскакивал и снова бежал, ничего не видя перед собой. В голове пульсировала только одна мысль, затмевающая всё остальное: выжить. Просто выжить.

Шаги сзади стали громче. Они больше не таились. Поняли, видимо, что дичь меняет маршрут и пытается вырваться из клещей. Рик, тяжело дыша, вылетел на небольшую, поросшую редкой травой поляну, залитую тусклым, мертвенным светом пробившейся из-за туч луны. И тут же понял, это фатальная ошибка. Открытое пространство, где он стал идеально освещённой мишенью.

Сзади раздался характерный, злой свист рассекаемого воздуха. Инстинктивно, не думая, Рик рухнул на живот, буквально вжимаясь лицом в холодную грязь. Короткий чёрный дротик со зловещим, глухим стуком вонзился в ствол дерева ровно в том месте, где секунду назад находилась его голова. Древесина вокруг попадания мгновенно почернела, пошла пузырями и задымилась, источая едкий запах гнили. Ох, спасибо! Еще и ядовитые болты.

— Суки! — взвизгнул пацан, перекатываясь кубарем в густые кусты на другой стороне поляны.

Рик вскочил на четвереньки, затем встал прямо на ходу как загнанный зверь, и рванул сквозь заросли колючего кустарника, абсолютно не обращая внимания на то, как острые шипы рвут в клочья его и без того ветхую куртку и распахивают кожу до крови. Преследователи были уже в десятках метров. Он спиной чувствовал лёгкие, почти бесшумные шаги. Они даже не задыхались! Для загонщиков эта погоня по пересеченной местности была лишь лёгкой разминкой.

Рик петлял, как сумасшедший заяц, меняя направление каждые несколько секунд, кидаясь из стороны в сторону. Впереди замаячил спасительный, густой ельник. Если удастся туда нырнуть, есть крошечный, призрачный шанс затаиться. Ветки там растут низко и плотно, как в могиле.

Легкие горели адским огнем. В правом боку кололо так, словно туда по самую рукоять вогнали раскаленный стальной штырь.

— Ещё немного. Ещё пару шагов, — мысленно, стиснув зубы, уговаривал себя Рик.

Всё произошло настолько стремительно, что мозг Рика просто отказался обрабатывать поступающую информацию. Чья-то рука, сильная и жесткая, пахнущая сыромятной кожей и терпким, незнакомым запахом каких-то луговых трав, метнулась из густой, непроглядной тени прямо из-под корней соседнего, поваленного дерева. Пальцы мертвой, стальной хваткой вцепились в воротник куртки Рика и рванули на себя с такой невероятной силой, что у пацана едва не оторвалась голова, а шейные позвонки жалобно хрустнули.

Мир мгновенно смазался в одну серую, неразборчивую полосу. Рика втащили в глубокую, узкую промоину под вывороченными корнями древнего, огромного дуба. Одновременно с этим чья-то вторая рука намертво, словно тисками, зажала ему рот и нос, на корню пресекая даже рефлекторную попытку вскрикнуть. Сверху на него немедленно, отсекая остатки света, опустилось что-то плотное, судя по всему, плащ.

Мальчишка судорожно дернулся, инстинктивно пытаясь вырваться, брыкаясь ногами, словно выброшенная на берег рыба. Дикая паника накрыла с головой, отключая остатки разума. Его поймали! Загнали в нору! Сейчас просто перережут глотку в этой грязной яме, как паршивому барану!

— Тихо. Жить хочешь — не дергайся и заткнись, — раздался прямо над его левым ухом едва слышный женский шепот. Голос был мелодичным и красивым, но с такими стальными интонациями, что Рик мгновенно обмяк, перестав сопротивляться.

Рука, наглухо зажимающая ему рот, чуть ослабила хватку, милостиво позволяя втянуть носом немного спертого воздуха, но не убралась полностью. Вторая рука, жестко придавливающая его грудную клетку к сырой земле, ощущалась как тяжеленная железная балка. Кто бы ни была эта дамочка, физической силы в ней было больше, чем у взрослого портового грузчика.

— Лежи смирно, шкет. Они близко, — снова шепнула незнакомка, и Рик почувствовал её тёплое дыхание на своей щеке.

И действительно. Буквально через пару долгих секунд Рик услышал шаги.

Сквозь плотную, пахнущую лесом ткань маскировочного плаща, которым они были накрыты с головой, звуки доносились приглушенно, но пугающе отчетливо. Лёгкий, пружинящий шелест мокрой травы. Хруст крошечной, сухой веточки.

Один, два... пятеро разумных. Они пронеслись мимо их земляного укрытия, буквально в метре, обдавая яму запахом мокрой одежды. Рик чувствовал слабую вибрацию почвы под щекой. Сердце колотилось о ребра так громко, что пацану казалось, преследователи неминуемо услышат этот барабанный стук. Он до боли зажмурился, молясь всем богам, которых только помнил, чтобы маскировка сработала, чтобы убийцы прошли мимо.

Шаги постепенно удалились в сторону густого ельника, туда, куда Рик и бежал изначально. Казалось, можно выдохнуть. Опасность миновала. Парень попытался пошевелиться, отодвинуть край плаща, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Я сказала, не дергайся! — пальцы на его лице снова сжались в безжалостные тиски. — Это еще не конец. Замри…

И словно в подтверждение её слов, Рик почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от животного ужаса. Совсем рядом, буквально над их корнем, раздались голоса.

Две тени, они остановились. Говорили тихо, отрывисто, на своем незнакомом языке. Рик не понимал ни слова, но интонации были понятны любому, кто вырос на улице. Раздражение. Злость. Недоумение. Они потеряли след, дичь ушла.

Мальчишка перестал дышать. Крупная капля пота стекла по лбу, попала в глаз, нестерпимо, до слёз защипав. Но он даже не моргнул и не шевельнулся. Если загонщики решат проверить эту чёртову яму под корнями... им даже не нужно будет наклоняться. Просто проткнут мечами плащ, как кусок мяса на вертеле.

Разговор наверху становился всё более напряженным и злым. Один из говоривших явно оправдывался, второй, судя по властным ноткам, старший по званию, жестоко отчитывал его. Рик лежал, намертво вжатый в холодную землю девичьим телом, и чувствовал, как колотится чужое сердце. Она тоже боялась? Или это адреналин, разгоняющий кровь перед схваткой?

Наконец, один из теней коротко и злобно шикнул. Послышался шорох раздвигаемых мокрых ветвей. Шаги. Они ушли, растворились во тьме. Рик судорожно выдохнул, попытавшись оттолкнуть от себя спасительницу. Воздуха катастрофически не хватало.

— Лежать! — рука снова, с еще большей силой придавила его к земле. — Ты что, совсем тупой? Недоразвитый? Они всегда, всегда оставляют дозор. Будут прочесывать местность мелкой гребенкой. Снова ждём!

И началось самое страшное. Изматывающее, сводящее с ума ожидание. Минуты тянулись, как густая, липкая патока. В яме было темно, сыро и пробирающе холодно. Ледяная земля безжалостно вытягивала остатки тепла из худенького, истощенного тела мальчишки. Икры, перенапряженные бегом, снова начало сводить мучительной судорогой. Рик закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука, лишь тихо мычал сквозь стиснутые зубы.

Десять минут показались ему десятью бесконечными годами. Он лежал, вслушиваясь в каждый малейший шорох огромного ночного леса. Уличный опыт, инстинкт выживания подсказывал ему, что девчонка абсолютно права. Это не тупая городская стража, которая бросит поиски, если дичь свернула за угол и спряталась в бочке. Конкретно эти будут методично, шаг за шагом прочесывать квадрат за квадратом, пока не найдут его.

— Идут, — одними губами, почти неслышно, выдохнула незнакомка ему прямо в ухо.

Рик до боли напряг слух. И действительно. Очень тихо, гораздо тише и аккуратнее, чем раньше. Выверенные, крадущиеся шаги профессионалов. Слева. Едва заметный шелест мокрой листвы. Потом справа, чуть громче. Хруст песчинок под подошвой.

Два разведчика. Они шли с разных сторон, постепенно, методично сужая круги. Возвращались к месту, где след оборвался. Рик знал этот гадский приём. Загонщики идут по сходящейся спирали, заставляя затаившуюся, испуганную дичь нервничать, дёргаться и в итоге выдать себя случайным, неосторожным шумом. Шаги становились всё ближе. Рик почти физически чувствовал, как его преследователи методично протыкают длинными клинками каждый подозрительный куст, каждую кучу валежника.

— Хрусь...

Слева, буквально в пяти шагах!

Рик зажмурился до цветных кругов перед глазами. Конец. Сейчас они поднимут этот чертов маскировочный плащ. Сейчас всё закончится.

Тело девушки, тяжело прижимавшее его к земле, вдруг неуловимо изменилось и напряглось. Мягкие мышцы в долю секунды стали твердыми, как натянутые стальные жгуты. Она готовилась к броску. Рик почувствовал, как её рука медленно, плавно, без единого шороха, скользнула к поясу, нащупывая рукоять оружия.

— Если что, беги к городу. Не оглядывайся. Сдохнешь — твои проблемы, — прошептала она так тихо, что Рик расслышал вибрации воздуха.

Шаги справа замерли прямо над их укрытием. Рик слышал его ровное, спокойное, размеренное дыхание. Слышал, как скрипнула влажная кожаная куртка. Сейчас лезвие пробьет ткань…

Внезапно мир взорвался.

Все произошло не просто быстро, а молниеносно, за гранью человеческого восприятия. Давящую тишину ночного леса разорвал мерзкий, влажный, чавкающий звук, именно так звучит кусок сырого, тяжелого мяса, в который со всей дури, с хрустом ломающихся костей вгоняют стальной штырь.

Шмяк. Хрясь.

Затем последовал булькающий, полный внезапной агонии и искреннего удивления предсмертный стон. Тот самый воин, что секунду назад уверенно стоял прямо над ними, тяжело, как подрубленное дерево, рухнул на землю, с треском ломая ветки кустарника. Его тело пару раз дернулось в жутких конвульсиях, загребая руками грязь, и навсегда затихло. Сверху тут же раздался резкий, полный ярости вскрик второго преследователя. Короткая команда на незнакомом языке.

И лес мгновенно сошел с ума. Залязгала обнажаемая сталь, затрещали ломаемые кусты. Вся округа в одно мгновение наполнилась топотом тяжелых армейских ботинок, короткими, рублеными командами на родном языке и агрессивным звоном скрещивающихся клинков.

Тяжелая, пахнущая хвоей ткань плаща была рывком откинута в сторону. В лицо Рику ударил обжигающе холодный ночной воздух и тусклый, мертвенный лунный свет.

Девушка, что придавливала его к земле, рывком, словно выпущенная пружина, вскочила на ноги. Она двигалась так стремительно, что пацан едва успел разглядеть её силуэт. Облегающий, не стесняющий движений пятнистый костюм, и... несколько пушистых хвостов, мелькнувших в полумраке? Рик моргнул, потряс головой, решив, что у него начались галлюцинации от недостатка кислорода и пережитого ужаса.

В этот момент прямо на их яму, с треском ломая ветки и топча грязь, вылетели двое преследователей. Увидев девчонку и скорчившегося пацана в яме, они, не сговариваясь, синхронно вскинули изогнутые клинки и рванули вперед, чтобы закончить начатое.

Рик инстинктивно, по-крабьи попятился, загребая руками влажную землю. Он попытался вжаться ещё глубже в переплетение корней, спасаясь от сверкающих лезвий, но спина внезапно уперлась во что-то мягкое и неожиданно упругое.

Это было явно не дерево.

— Маловат ты еще, шкет, чтобы так нагло к девкам жаться, — раздался сзади мелодичный, полный иронии и насмешки голос.

Рик в ужасе вывернул шею. Из густой, непроглядной тени прямо за его спиной материализовалась еще одна женская фигура. В такой же маскировочной, пятнистой броне, с глухой маской на нижней половине лица. На левой руке девицы был удобно зафиксирован компактный, смертоносного вида арбалет. Оружие настоящих диверсантов. Короткая вспышка, а за ней щелчок спускаемой тетивы прозвучал сухо, как удар бича.

Короткий, оперённый сталью болт со свистом пересек пространство и с тошнотворным, громким хрустом вошел точно в левую глазницу первому из нападавших. Ушастый даже не успел вскрикнуть, его крик захлебнулся кровью. Огромная кинетическая сила удара отбросила его назад, он рухнул навзничь, роняя клинок, который со звоном ударился о камень.

Но второй нападавший не остановился. Равнодушно перешагнув через труп товарища, он продолжил свой бросок, его взгляд был намертво, с жуткой концентрацией сфокусирован на Рике. Клинок взметнулся для разваливающего удара сверху вниз, готовый разрубить мальчишку от ключицы до пояса. Рик зажмурился, готовясь к боли…

Стрела, пущенная откуда-то сбоку, из темноты, с невероятной точностью вонзилась в висок воина, пробив тонкую кость черепа навылет. Окровавленный наконечник вышел с другой стороны, щедро обрызгав кусты тёмной кровью и ошметками мозга. Тело убийцы по инерции сделало еще два неуверенных шага, споткнулось о корень и тяжелым кулем рухнуло прямо к ногам ошалевшего мальчишки.

— Всё, ловелас, освобождай пленницу, — хмыкнула девушка с арбалетом, аккуратно, но настойчиво отталкивая Рика от своих ног. — Можешь выдыхать. Жить будешь, наверное, если повезет.

Рик встал на деревянных, негнущихся ногах. Его колотило крупной, неконтролируемой дрожью. Зубы выбивали барабанную дробь. Он огляделся, и у него отвисла челюсть. Поляна и прилегающий подлесок превратились в натуральную, кипящую кровью мясорубку. Везде, куда падал взгляд, кипел смертельный бой.

Только вот честным боем это назвать было очень сложно. Это было планомерное избиение.

Другие тени, десятки людей в глухих масках и пятнистых плащах, методично, с холодной эффективностью вырезали преследователей паренька. Никаких боевых кличей, никаких лишних движений или пафосных поз. Работа велась в основном холодным оружием. Короткие сшибки, звон парируемого удара, мгновенная контратака, и очередной загонщик падает в грязь с перерезанным горлом или пробитой печенью.

Они не брали пленных. Добивали раненых быстрыми, экономными ударами. Это точно были не стражники. И не обычные наемники, работающие за гроши. Это была настоящая армия смерти. Но больше всего потрясла Рика одна конкретная картина. То, что он увидел, навсегда врезалось ему в память.

Чуть впереди, на залитом тусклым лунным светом пятачке, он увидел девушку кицуне. Ослепительно красивая, с длинными белыми волосами, которые сейчас были растрепаны и местами испачканы чужой кровью. Её маска была скинута на шею, открывая идеальное аристократическое лицо. За спиной яростно метались, распушившись от боевого адреналина, несколько ослепительно белых хвостов. А вокруг неё, образуя жуткий кровавый ореол, лежали шесть трупов.

Сама лисица в этот момент держала еще одного в железном, удушающем захвате. А колено плотно и безжалостно прижимало шею еще одного умника к земле.

— Когда ты уже сдохнешь-то, урод? — ворчливо, с каким-то даже бытовым, повседневным раздражением спросила она, глядя сверху вниз на хрипящего, плюющегося кровью врага.

— Кхрр... — загонщик попытался вывернуться, сверкая полными бешеной ненависти глазами, пытаясь достать её свободным кинжалом.

— Да пошел ты, — презрительно фыркнула лисица.

Хрусь.

Две шеи сломались почти одновременно с омерзительным звуком, похожим на треск толстой сухой ветки под сапогом. Тела мгновенно обмякли.

— Наконец-то, — картинно, с облегчением вздохнула кицуне, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая испачканные в грязи и крови колени. Она потянулась всем телом, громко хрустнув своей спиной. — Что-то я приморилась со всей этой беготней по ночным кустам. Эй, Кими! Ты там долго с мальцом возиться будешь? Мы тут не на пикнике!

Девушка с арбалетом, стоявшая рядом с Риком, звонко рассмеялась.

— Рот прикрой и слюни подбери, — сказала она Рику тем самым знакомым, мелодичным голосом. Мальчишка с удивлением понял, что это именно она спасла его в яме. И да... у неё тоже были хвосты. Меньше, чем у старшей, всего парочка, но самые настоящие, пушистые лисьи хвосты.

— И вообще, — продолжила Кими, весело подмигивая шкету. — Я думала, у нас с тобой всё серьезно, там, под корнями. А ты уже залип на госпожу. Обидно, между прочим! Разобьешь мне сердце.

Рик, окончательно охреневший от происходящего кровавого абсурда, медленно повернул голову, переводя ошарашенный взгляд с одной кицуне на другую. Мозг отказывался воспринимать сюрреалистичную картинку. Горы трупов, кровь, профессиональные убийцы-тени и две девицы-лисицы, которые спокойно обсуждают его романтические предпочтения посреди поля боя.

— Прости, малыш, — усмехнулась старшая лисица, подходя ближе. Её шаги были мягкими и абсолютно бесшумными. Она методично вытирала лезвие своего меча о плащ мертвого противника. — Мое сердце уже прочно и намертво занято одним очень суровым и железным мужчиной. Так что шансов у тебя ноль. Даже не надейся.

Она перевела строгий взгляд на свою подчиненную.

— А ты заканчивай паясничать. Мальчика сейчас удар хватит, посмотри на него! Белый, как свежий снег в горах.

— Да, госпожа, — Кими хихикнула, складывая арбалет на руке и поправляя ремень. — Просто он такой забавный, когда боится, как мышонок.

Постепенно шум боя стих. Молчаливые воины в масках закончили свою работу. Рик, привалившись спиной к шершавому дереву, наблюдал, как они методично, без лишних слов и суеты, стаскивают трупы в одну большую кучу. Кто-то уже активно копал братские могилы. Всё делалось быстро, слаженно и профессионально. Никаких следов, лес должен был остаться чистым.

Прошло около получаса. Мальчишку никто не трогал, давая время прийти в себя и успокоить дыхание. Он жадно, большими глотками пил ледяную воду из фляги, которую ему молча сунул один из бойцов, и пытался унять крупную дрожь в руках.

Наконец, когда последний труп был закопан, а земля сверху прикрыта срезанным дерном и ветками, к нему подошла старшая лисица. Девушка присела на корточки прямо напротив Рика, так, что их лица оказались на одном уровне. Голубые, пронзительно ясные глаза смотрели на него в упор. В них больше не было ни капли былой игривости или снисхождения. Только холодный разум опытного, безжалостного дознавателя.

— А теперь, малыш, — сказала Лира, и её голос прозвучал как суровый приговор. Тихий, но не терпящий возражений. — Расскажи-ка мне одну очень интересную и захватывающую вещь. С какого такого перепугу за тобой, обычным городским оборванцем, через этот серьезно обитаемый, мать его, лес, неслась целая сотня элитных разведчиков темных эльфов? Что ты такого интересного увидел, шкет? Говори. И лучше говори правду с первого раза. От этого зависит, уйдешь ты отсюда на своих двоих, или останешься лежать в соседней ямке вместе с ушастыми.

Рик сглотнул. В горле снова пересохло. Он посмотрел в глаза кицуне и понял, она не шутит. Эта женщина убьет его и даже не моргнет, если почует ложь.

— Я... я видел... — голос мальчика сорвался на жалкий хрип. Он откашлялся, собираясь с мыслями. — Есть лощина недалеко от тракта…

Лира чуть прищурилась, её пушистые ушки едва заметно, хищно дрогнули.

— Продолжай...

— Там стояли кареты, много, штук десять — продолжил Рик, инстинктивно опуская глаза. — С гербами Лангра. Часть явно принадлежали знатным особам, остальные попроще, для слуг и охраны.

— Дальше — требовательно произнесла Лира.

— Тела людей выложены в ряд! Часть еще живы! — Рик отчаянно замотал головой. Память снова, во всех красках подкинула ему те жуткие, леденящие кровь картины. — Над каждым живым стоял кто-то из темных, а в руках у него светился камень. Когда человек умирал, камень переставал светиться.

— Сворачиваемся! — скомандовала Лира, и её голос хлестко разнёсся над поляной. — Кими, мальчишку берешь с собой. Головой за него отвечаешь. Нам нужно срочно доставить его к Михаилу. Ушастые ублюдки успели хорошо зайти в столицу.

— Вставай, герой, — Кими легко, ободряюще похлопала его по плечу. — Поехали в гости к Железному Вождю. Поверь, тебе там очень понравится. У нас кормят лучше, чем на помойке.

Глава 3

Приготовления к нашему маленькому вояжу в столицу Лангра, который я для себя уже окрестил «гастролями бродячего цирка», заняли в итоге два долгих месяца. Эти два месяца ушли не на сборы и укладку рюкзаков, нет. Всё это время мои парни, прошедшие через портал, занимались генеральной уборкой. Мы методично, как опытные ассенизаторы, вычищали окрестные леса от той нечисти, которую здесь щедро расплодили тёмные.

И чем дольше мы этим занимались, тем больше я убеждался в правоте своих худших подозрений. «Драконов», ту самую спецуру, что схлестнулась с «розами» в поместье ублюдка фон Риттера, мы встретили за всё это время всего один раз. Наткнулись на их небольшой, хорошо замаскированный лагерь у Чёрного ручья. Короткая, почти бесшумная ночная стычка. Мои парни, работая под прикрытием отряда Лиры, вырезали их всех до единого, потеряв троих убитыми и пятерых ранеными. И всё. После этого «морячки» словно испарились. Свалили куда-то вглубь страны, зализывать раны или менять дислокацию. След их простыл, растворился в густых северных лесах.

А вот шустые из дома «Кровавой розы» оказались на редкость упорными. Эти лезли, как тараканы из всех щелей. Чуть ли не каждый день наши патрули и засады натыкались на мелкие, и не очень, диверсионно-разведывательные группы. «Розы» не сдавались, с упорством, достойным лучшего применения, они пытались протащить свои щупальца вглубь территории Лангра, прощупывая оборону в этом регионе.

Становилось кристально ясно: тёмные пришли сюда всерьёз и надолго. И планы у них были большие, долгоиграющие. При этом я не мог отделаться от странного, почти иррационального чувства, что тактика «Кровавой розы» кардинально изменилась. Их действия были… осторожными. Слишком осторожными для той самой Мортаны, которая ещё год назад сносила города и выжигала целые провинции, не считаясь с потерями. Пропала та самая безумная, кровавая удаль, желание резать всё, что движется, сменилось холодным, прагматичным расчётом.

Что-то у них там явно пошло не так. И разгром в степях, и неудачные осады городов моего герцогства, всё это было лишь очередными камушками в череде её неприятностей. Но, при всех наших громких победах и успехах, я не верил, ни на секунду не верил, что нас оставили в покое просто потому, что у Мортаны внезапно кончилась пехота. Бред сивой кобылы.

Я часто ловил себя на этой мысли, стоя по ночам у карты в штабе. Понимал, что в нашей войне был огромный, зияющий пробел, который я не мог объяснить. Весь первый год моего пребывания в этом мире, каждый поход, каждое сражение, от обороны Каменного Щита до битвы за портал на побережье, всё это могло стать для нас последним вздохом. Простой щелчок пальцев Мортаны, один её приказ, и нас бы просто смели. Смели бы, как мусор, за пару недель, задавив числом и магией, несмотря на все мои винтовки и паровые машины. Но она этого не сделала. Почему? Ждала чего-то? Или у неё были проблемы поважнее, чем какой-то выскочка-барон с кучкой «дикарей»?

Эти мысли, как ржавчина, разъедали моё сознание, но я никогда не говорил об этом вслух. Даже в самом узком кругу. Незачем было сеять панику. Мои люди, мои женщины, они верили в меня, в своего «Железного Вождя». И эта вера была нашим главным оружием. Но дамы вокруг меня не были дурами. Каждая из них была по-своему проницательна и умна.

Элизабет, с её аристократическим чутьём на политические интриги, чувствовала мою тревогу по тому, как я по ночам перебираю отчёты разведки. Брунгильда, с её инженерной логикой, видела её в моих лихорадочных попытках ускорить производство и создать оружие ещё более смертоносное. А Лира… Лира просто знала. Она видела меня насквозь, читая по малейшим изменениям в голосе, по тому, как я сжимаю кулаки, когда думаю, что меня никто не видит.

Они задавали вопросы. Правильные вопросы и в правильное время. Но делали это максимально завуалированно, как и подобает умным женщинам, не желающим уязвить мужское самолюбие.

— Муж мой, ты уверен, что стоит так форсировать производство шрапнельных снарядов? — как-то вечером спросила Брунгильда, когда мы вдвоём сидели над чертежами новой гаубицы. — У нас пока нет достойных целей для такого оружия.

— Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, — буркнул в ответ, делая вид, что полностью поглощён расчётами.

— Михаил, мои девочки сообщают о переброске крупных сил «роз» на восточный фланг, подальше от наших границ, — говорила Лира, делая мне массаж плеч после очередного утомительного дня. — Может, стоит немного ослабить бдительность на нашем направлении? Дать людям отдохнуть.

— Бдительности много не бывает, — я не открывал глаз. — Особенно когда имеешь дело с бешеной сукой вроде Мортаны.

Ну, кроме Урсулы, разумеется. С моей валькирией всё было как всегда, просто и понятно. Там не было места для полутонов и скрытых смыслов.

— Я чувствую, ты злишься, Железный, — сказала она как-то, застав меня одного в мастерской, где я доводил до ума новый механизм. Орчанка просто подошла, встала рядом и посмотрела мне в глаза своим прямым, честным взглядом. — Мы снова идём в бой?

— Скоро, Урсула. Очень скоро, — ответил я, и это была единственная правда, которую я мог себе позволить.

— Есть возможность победить? — её вопрос был таким же прямым и острым, как лезвие её топора.

Я пожал плечами.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Значит, чутка снизим накал безумия, — она понимающе кивнула. А потом в глазах вспыхнул знакомый, дикий огонь. — А если это будет последний бой? Так чего же мы ждём, Михаил?! Умрём красиво! С музыкой и фейерверками!

Я посмотрел на неё, на эту дикую, прекрасную в своей ярости женщину, и впервые за долгое время искренне, от души рассмеялся. Чёрт возьми, как же я любил эту её простоту. Никаких интриг, никакой рефлексии. Есть враг — убей. Есть шанс умереть — умри так, чтобы о тебе слагали легенды. Иногда мне казалось, что из всех моих женщин, именно она понимала меня лучше всех. Потому что для нас обоих война была не политикой, а состоянием души.

И вот, спустя два месяца, когда последний разведчик тёмных был ликвидирован в радиусе пятидесяти миль от Торвальда, а в лесах воцарилась неестественная тишина, я понял, что пора отправляться в столицу Лангра. Затишье закончилось. Начинался новый акт нашего кровавого балета.

Чем хорош полный, абсолютный и тотальный контроль над отдельно взятым городом-государством, которым по факту и стал Торвальд? А тем, что этот самый город, а точнее, его марионеточное руководство, может выписывать тебе такие бумажки, которые в обычной жизни стоят целое состояние или требуют связей на уровне королевской семьи.

Наш «доблестный» мэр Ульрих, в перерывах между примеркой новых браслетов и сеансами принудительной трудотерапии, развил просто кипучую деятельность. Город расцвёл. Налоги, которые раньше утекали в бездонные карманы троицы казнокрадов, теперь полноводной рекой текли в казну. И не в городскую, а прямиком в столицу. Наш дорогой друг, граф Вильяда, которого мы так удачно «спасли» от «бандитов», оказался мужиком не только суровым, но заодно понимающим нюансы и намеки, так же вполне благодарным. Вернувшись в столицу, он расписал королю успехи Торвальда в таких красках, что старик-монарх, растрогавшись, прислал городу что-то вроде вымпела «Передовик капиталистического труда».

Но самое главное, вместе с вымпелом, который Ульрих со слезами на глазах повесил в своём кабинете, пришли и расширенные полномочия. За «особые заслуги в наведении порядка и искоренении криминала» городскому совету Торвальда даровалось право выдавать так называемый «патент соответствия». Фактически, это был королевский сертификат качества для наёмных отрядов. Бумажка, подтверждающая, что данный отряд не сброд алкашей и мародёров, а проверенные, надёжные бойцы, состоящие на службе у Короны.

Получить такую ксиву даже за очень большую взятку было практически нереально. Ведь если твои люди где-то накосячат, напьются и устроят резню в кабаке, или, не дай бог, ограбят не тот караван, то бумажку живо отберут. А тому, кто её выдал, ласково погладят по шее топором палача. Полномочиями на выдачу таких патентов обладали лишь несколько крупнейших городов королевства и пара-тройка самых влиятельных маркизов. И вот теперь в их число вошёл и наш Торвальд.

Поэтому, когда отряд наёмников с гордым названием «Северные волки», известный своей дисциплиной и эффективностью в зачистке лесов от бандитов, подал прошение о выдаче патента, городской совет, под чутким руководством мэра, рассмотрел его в рекордно короткие сроки. И, о чудо, одобрил!

Так что в один прекрасный осенний день наша скромная команда, с нескромным составом в шестьсот отборных копий, официально выступила в поход. По официальной версии, мы, как порядочные наёмники, заработав себе репутацию в Торвальде, отправлялись в столицу Лангра. Искать контракты пожирнее и славу погромче. Наличие патента позволяло нам передвигаться по землям королевства с минимальным головняком и без лишних подозрений со стороны местной стражи и армейских патрулей. Мы теперь были не просто бродягами с оружием, а почти что слугами Короны.

А чтобы уход такого крупного отряда не ослабил оборону города, «Северные волки» порекомендовали мэру нанять себе в охрану «случайно» проходивший мимо отряд из двух тысяч копий. Крепкие, суровые парни, которые, по дикому стечению обстоятельств, согласились скинуть свой ценник за услуги до уровня обычной городской стражи. Мэр, разумеется, с радостью согласился. Так мои две тысячи легионеров, до этого прятавшиеся по лесам, легализовались и встали гарнизоном в Торвальде и его окрестностях. Мышеловка захлопнулась окончательно.

В день нашего отъезда вся правящая верхушка Торвальда вышла нас провожать. Мэр Ульрих, полковник фон Гросс и магистр Варек стояли у городских ворот, натужно улыбаясь и махая нам ручками. Они с таким трудом сдерживали радость от нашего отбытия, что, казалось, ещё немного, и начнут подпрыгивать и кидать в воздух чепчики. Избавились-таки от этого «проклятого капитана Вальядо»! Хоть браслеты на руках и остались, но физическое отсутствие главного раздражителя давало им призрачную надежду на возвращение старых добрых времён.

Я быстро привёл их в чувство.

— Господа, — сказал я, подъехав к ним на своём вороном жеребце. — Поскольку я отбываю по важным государственным делам, а Лира, — я кивнул на лисицу, сидящую рядом со мной на изящной кобылке, — едет со мной, я вынужден оставить здесь своих представителей. Чтобы, так сказать, помогать вам в вашем нелёгком труде на благо Короны.

Из-за моей спины вышли три кицуне. Почти что три точные копии Лиры, только моложе. Её лучшие ученицы, каждая была произведением искусства: идеальные фигуры, фарфоровые лица, огромные, невинные глаза. И у каждой за спиной покачивались по три пушистых хвоста.

— Знакомьтесь, — я представил их по очереди. — Они будут моими глазами и ушами в ваше отсутствие. А также, — я сделал многозначительную паузу, — вашей совестью.

Девочки мило улыбнулись и синхронно сделали реверанс. А потом одна из них небрежным движением достала из-за пояса хлыст. Длинный, из тёмной, блестящей кожи. И этот хлыст был на вид гораздо страшнее и массивнее той изящной плёточки, которой любила поигрывать Лира.

— Очень надеюсь, что моим девочкам не придётся применять свои… особые навыки убеждения, — с улыбкой посмотрела на побелевшего мэра Лира.

Молодая лисица, поймав взгляд полковника, решила продемонстрировать товар лицом. Она лениво крутанула хлыстом. Раздался резкий, злой свист. Удар! Хлыст обвил ствол молодого деревца, росшего у ворот. С треском, от которого у всех присутствующих мурашки пошли по коже, кора разлетелась в щепки, а сам ствол, толщиной с руку взрослого мужика, переломился пополам.

— Кто здесь хочет стать настоящим мужчиной? — томным спросила девушка, обращаясь к троице. — Я могу преподать пару уроков. Бесплатно.

Мэр Ульрих, до этого розовощёкий и пышущий здоровьем, приобрёл нежный, зеленовато-трупный оттенок. Он смотрел то на хлыст, то на милое личико кицуне, и его губы беззвучно шевелились. Полковник фон Гросс, кажется, снова начал страдать недержанием.

А вот наш главный торгаш, магистр Варек, похоже, окончательно смирился со своей участью. Он лишь тяжело вздохнул, бросил на меня обречённый взгляд и, поклонившись, произнёс:

— Мы будем усердно трудиться, ваше сиятельство. Не подведём.

Я кивнул ему. Кажется, этот тип, в отличие от остальных, действительно втянулся в работу по новым правилам. Может, в прошлой жизни он был не вором, а честным бухгалтером?

— Ну, бывайте, — я пришпорил коня. — Не скучайте тут без нас.

Мы тронулись. Шестьсот всадников в одинаковой форме, ровными колоннами вытекали из ворот Торвальда.

Прощай, мой личный цирк-шапито. Привет и здравствуй, Большой Цирк под названием «столица», под куполом которого летают клоуны куда более опасные и непредсказуемые. И я ехал туда не зрителем. Я ехал туда новым дрессировщиком.

Путешествие по землям Лангра на первых порах не произвело на меня особого впечатления. Всё та же средневековая пастораль, что и в моём герцогстве, только в других масштабах. Кривые, немощёные дороги, по которым наши кони и повозки со снабжением двигались с черепашьей скоростью. Бедные, разбросанные по полям деревушки с покосившимися избами и вечно голодными, чумазыми детьми. Угрюмые, молчаливые крестьяне, которые при виде нашего отряда шарахались в стороны, принимая нас за очередных сборщиков налогов или рекрутёров.

Но чем дальше мы углублялись на юг, тем яснее я видел разницу. Лангр был больше, богаче и, что самое главное, целее. Открытых, плодородных земель, не упирающихся в непроходимые горы или проклятые Дикие Земли, здесь было в разы больше. Поля, засеянные озимыми, тянулись до самого горизонта. Пастбища, на которых паслись тучные стада коров и овец, напоминали зелёные, безбрежные моря. Вдоль рек то и дело попадались водяные мельницы и небольшие лесопилки.

И я прекрасно понимал, почему тёмные так заинтересовались этим куском пирога. Это был не просто лакомый кусок территории. Это был идеальный плацдарм. Отсюда можно было наносить удары в любом направлении. На восток, по моему герцогству и землям гномов. На юг по разрозненным человеческим королевствам. На запад в сторону моря, отрезая континент от внешнего мира. Захват Лангра давал ключ ко всей войне. А уж плодородные земли и огромное, непуганое население, которое можно было пустить либо на рабов, либо на кровавые жертвы для своей магии, были приятным бонусом.

Становилась понятной и заинтересованность «драконов». Для этих «морячков», чья сила была в мобильности и контроле прибрежных территорий, получить такое вассальное королевство в самом сердце континента было бы стратегическим джекпотом. Они могли бы создать здесь свою базу, отрезать «розам» пути снабжения и в итоге вытеснить их с солидной части материка.

Лангр, сам того не ведая, превратился в шахматную доску, на которой две фракции тёмных готовились разыграть партию за господство. А мы влезли в эту партию в качестве третьей, неизвестной силы.

Было видно, что и местное военное руководство не сидит, сложа руки. Военное положение здесь чувствовалось гораздо острее, чем в моём сонном герцогстве даже в самый разгар боев. Граница, со стороны которой ожидался главный удар тёмных, была превращена в сплошную линию обороны. Пока мы двигались, я то и дело видел на холмах свежеотстроенные крепости. Небольшие, без изысков, но грамотно вписанные в ландшафт, с перекрывающимися секторами обстрела, они представляли собой серьёзные опорные пункты. Ещё одна, покрупнее, достраивалась в бешеном темпе. Тысячи рабочих, как муравьи, копошились у её стен.

И патрули. Патрули были везде. Нас тормозили по два-три раза на дню. И это были не те сонные, пузатые стражники, которых я видел в Торвальде до своего прихода. Это были матёрые, обветренные ветераны, с холодными, внимательными глазами. Они не лезли на рожон, видя наш внушительный отряд, но и не спешили расшаркиваться.

— Стоять! — командовал капитан, выезжая вперёд со своей полусотней. — Назовите себя и цель вашего визита!

Асаи, который ехал во главе колонны, молча протягивал им наш «патент соответствия», заверенный всеми печатями. Капитан долго, с прищуром, изучал бумагу, сверяя магические печати с помощью артефакта, потом так же внимательно осматривал наши знамёна с оскаленной волчьей мордой.

— «Северные волки»? — спрашивал он, и в его голосе слышалось удивление. — Слыхал. Говорят, вы там в Торвальде шороху навели, всю шваль к ногтю прижали.

— Работаем помаленьку, — лениво отвечал Асаи.

И тут же атмосфера менялась. Суровость на лицах армейцев сменялась на сдержанное, мужское уважение. Гнев на милость. Мы становились не просто наёмниками, а смежными коллегами, делающими одну и ту же грязную работу. Нас пропускали, желая удачи, и даже иногда делились свежими разведданными о том, где в последний раз видели подозрительные тени.

Наш патент работал, как волшебный ключ. В городах, мимо которых мы проходили, стража, едва завидев наши бумажки, без проблем открывала ворота, позволяя фуражирам закупать припасы. А мои парни вели себя идеально. Никаких пьяных драк в кабаках, никакого приставания к местным девкам. Дисциплина была железной. Я лично, перед походом, объяснил каждому, что за любой косяк, бросающий тень на репутацию «Северных волков», буду карать на месте. Быстро и очень больно. И мне верили, в общем, как всегда…

В столицу мы сразу не полезли. Соваться в это змеиное гнездо с наскока было бы верхом глупости. Мы осели в небольшом, сонном городке в дне пути от столицы, разбив лагерь в его окрестностях. И, чтобы не вызывать подозрений и не сидеть без дела, взяли пару контрактов у местных баронов. Охрана караванов, зачистка лесов от «разбойников», всё по стандартному прайсу.

Ох, как же были рады местные барончики! Наш ценник, по сравнению со столичными наёмными гильдиями, был просто смешным. А качество работы на порядок выше. Слухи о «Северных волках», которые работают быстро, чисто и за умеренные деньги, поползли по округе.

А ещё больше барончики радовались, когда мы, выполняя очередной контракт по сопровождению каравана, чисто случайно наткнулись на гвардейцев местного графа. Этот хрен, как нам пожаловались купцы, откровенно офигел от собственной безнаказанности и обложил все проходящие караваны своей «пошлиной за проезд». Его люди, десяток разодетых в яркие одежды наглецов, попытались по привычке потрясти и наш караван.

Асаи даже не стал с ними разговаривать. Мои парни просто, без лишних слов, спешили их, аккуратно, но жёстко разоружили, связали и оставили в лесу голышом. Оружие и доспехи мы, как честные наёмники, привезли графу в замок и вежливо попросили больше так не делать. Сказать, что граф был в ярости, это ничего не сказать. Он орал, топал ногами, грозился пожаловаться королю. Но сделать ничего не мог. У нас был патент, а его поборы были незаконны. Так что он просто утерся. А мы заработали себе репутацию парней, которые не боятся доморощенных авторитетов.

В таком весёлом ключе прошли первые две недели нашего пребывания в сердце Лангра. Мы медленно, но верно просачивались в эту систему, пускали корни, обрастали связями и слухами. Просачивались параллельно с тёмными, которые, я был уверен, делали то же самое, только с другой стороны. Но было одно неоспоримое преимущество. У нас не было длинных, наглых ушей и аристократического высокомерия. Мы умели притворяться своими там, где это было нужно.

И всё бы ничего, но каждую ночь, когда я оставался один, перед моими глазами вставала та картина, которую описал мне спасённый пацан Рик. Ряды умирающих людей на лесной поляне, тени в тёмных плащах и светящиеся камни, выпивающие жизнь. Подобное описание давала мне Лира еще в Каменном Щите. Особая каста разведки «роз». Те, кто может внешне стать человеком, и это становилось проблемой. Если темные смогут заместить часть знати в столице, то организовать тихий переворот становилось плевым делом…

Глава 4

Мы постепенно обрастали связями и, что куда важнее, информаторами, явными и не очень. «Северные волки» — звучное, немного диковатое имя для отряда наемников, стало все чаще звучать в кабаках и на торговых площадях столицы и ее окрестностей. Мы работали чисто, брали недорого и не задавали лишних вопросов, если это не касалось дела. А еще мы показательно, с особым цинизмом, сломали хребет нескольким особо борзым вассалам одного из местных графов, которые привыкли считать любую дорогу своей личной кормушкой. Эта смесь профессионализма и наглости создавала нам идеальную репутацию. Мы были полезны, но опасны. Нас уважали, но побаивались. Идеальный баланс.

Но чем больше я находился в самом сердце Лангра, тем сильнее меня грызло какое-то смутное, неприятное чувство. Я видел, как мы, с нашим патентом из Торвальда, легко вписываемся в местную иерархию. Нас принимали в домах мелких баронов и даже не самых захудалых купцов. Нас нанимали для охраны караванов, идущих в саму столицу. Перед нами открывались ворота, а капитаны стражи, изучив нашу бумагу, отдавали честь и желали удачи.

И в то же время я видел других наемников. Таких же, как мы, людей, зарабатывающих на жизнь мечом. Но их путь был совсем иным. И чтобы понять эту разницу, мне хватило одной короткой сценки, свидетелем которой я стал на главной торговой площади столицы.

Я стоял у лотка с пряностями, вдыхая густой аромат наподобие корицы, гвоздики и чего-то еще, экзотического и баснословно дорогого. Рядом Асаи с видом знатока пробовал какие-то засахаренные орехи. Мы были одеты в простую, но добротную гражданскую одежду, без знаков различия, и ничем не выделялись из пестрой, гудящей толпы.

И тут через площадь, расталкивая зевак, шла небольшая группа воинов. Пятеро мужчин, судя по разномастной, но качественной броне и хорошему оружию — наемники. Шли они плотной группой, прикрывая друг друга, с той особой, чуть настороженной походкой, которая выдает людей, привыкших ждать удара в спину. Я сразу обратил внимание на их лица. Усталые, обветренные, с горькой складкой у губ. И на нашивки на их плечах. Вышитый белыми нитками сокол на синем фоне. Герб одного из павших северных королевств, которое тёмные стерли с лица земли в первые годы войны. Беженцы...

Один из них, высокий и плечистый воин с густой русой бородой, видимо, их капитан, шел чуть впереди. И он, то ли от усталости, то ли просто задумавшись, случайно, я видел это, абсолютно случайно, задел плечом какого-то разодетого хмыря, который как раз выплывал из дверей пафосной ювелирной лавки.

Хмырь был карикатурен в своей аристократичности. Камзол из лилового бархата, расшитый золотом, напудренный парик, с которого сыпалась белая пыль, кружевные манжеты и перчатки из тончайшей кожи. На пальцах сверкали перстни. Типичный столичный павлин, от одного вида которого у меня начинали чесаться кулаки.

— Ты, быдло! — взвизгнул павлин таким пронзительным фальцетом, что несколько торговок поблизости вздрогнули и перекрестились. — Ты смотришь, куда прешь, грязь?! Ты испачкал мой камзол!

Наемник остановился, на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Прошу прощения, милорд, — спокойно, без тени подобострастия, сказал он, склонив голову. — Я не заметил вас.

— Не заметил?! — павлин побагровел, его лицо стало похоже на перезрелый помидор. — Ты, выродок, смеешь мне говорить, что не заметил меня?! Да я… Да я тебя сейчас на куски порву! Стража! Стража!

И, как по волшебству, из толпы тут же вынырнули двое стражников. Ленивые, сытые морды, пузатые, в начищенных до блеска кирасах. Они подошли не спеша, с видом хозяев жизни.

— В чем дело, господин виконт? — один из стражников заискивающе улыбнулся аристократу.

— Этот наглец, этот бродяга посмел толкнуть меня! — павлин ткнул пальцем в перчатке в грудь наемнику. — Он оскорбил меня! Я требую сатисфакции! Арестуйте его и бросьте в яму!

Капитан наемников помрачнел, его рука легла на рукоять меча. Четверо его бойцов напряглись, готовые в любой момент вступить в бой. Но они были чужаками в этом городе.

Стражник повернулся к наемнику, и его заискивающая улыбка сменилась брезгливой гримасой.

— Ну что, соколик, долетался? — процедил он. — Оружие на землю. И молись, чтобы его светлость был в хорошем настроении и не приказал выпороть тебя на этой же площади.

Лицо капитана наемников стало каменным. Он молчал, но я видел, какая буря кипит в его глазах. Горькое, бессильное унижение человека, который, возможно, сражался и умирал за эту страну, а теперь его, как собаку, готовы бросить в яму из-за прихоти напудренного ублюдка. Он, воин, вынужден был терпеть. Потому что закон, точнее, его видимость, был на стороне этого павлина.

— Вот же твари… — тихо прошипел Асаи рядом со мной, его рука тоже непроизвольно легла на рукоять спрятанного под курткой клинка.

— Тихо, — остановил его. — Смотри.

И тут я услышал тихий, ядовитый шепот в толпе. Две кумушки, стоявшие неподалеку, обсуждали происходящее.

— Опять эти беженцы… — прошипела одна, сморщив нос. — По-наехали тут, ходят, как у себя дома. Работы из-за них нет, цены растут.

— И не говори, — поддакнула вторая. — Наемники… Тьфу! Всякая шваль с оружием. Должны были там, на севере, сдохнуть, защищая свои земли, а они сюда прибежали, на наши шеи. Правильно виконт! Гнать их надо в шею!

И в этот момент я все понял. До меня, наконец, дошла вся глубина пропасти, которая лежала между нами, обладателями «патента соответствия», и вот этими ребятами. Мы были «своими», пусть и с оговорками. Мы были силой, признанной местной властью, силой, которая приносила порядок и деньги. А они были просто беженцами. Чужаками. Пушечным мясом, которое не оправдало надежд и не сдохло вовремя под ударами тёмных эльфов.

Их презирали. Их унижали. Им платили меньше, прав у них было меньше. Любой мелкий аристократ мог растоптать их честь, и стража всегда была бы на его стороне. Их заслуги, кровь, пролитая на войне, не значили здесь ровным счетом ничего. Они были людьми второго сорта.

Капитан наемников, сцепив зубы так, что на скулах заиграли желваки, медленно расстегнул перевязь и положил свой меч на грязную брусчатку. Его бойцы, видя это, с ненавистью и бессилием последовали его примеру. Стражники с торжествующими ухмылками забрали оружие.

— Вот и всё, — сказал я тихо, поворачиваясь к Асаи. — Пошли отсюда. Я все понял.

Мы молча пошли прочь с площади, оставив за спиной униженных воинов и торжествующего павлина. Картина, которую я только что увидел, была отвратительнее любой резни на поле боя. Потому что это было унижение не просто человека, а самой сути воина.

Я снова выдохнул, вспоминая нашу бумажку из Торвальда. Теперь я понимал её истинную цену. Это был не просто документ. Это был щит, который отделял нас от этого мира презрения и унижения. Щит, который делал нас равными среди этих сытых, самодовольных ублюдков. И я понял, что одного этого щита нам скоро станет мало. Чтобы выжить и победить в этой стране, нам нужно было стать по настоящему равными.

Этим же вечером я сидел в нашем временном штабе, который мы оборудовали в арендованном на окраине города доме, и мрачно смотрел в одну точку. Сцена на площади не выходила из головы.

— Что с тобой, Железный? — Лира подошла, бесшумно, как всегда, и положила руки мне на плечи. Её пальцы начали мягко, но настойчиво разминать забитые мышцы. — Ты мрачнее тучи. Кто-то из наших накосячил?

— Наши в порядке, — ответил, не поворачиваясь. — Я видел сегодня кое-что на площади.

И я рассказал ей об унижении капитана «соколов». Лира слушала молча, её пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили свою работу, но уже как-то иначе. Более жестко, что ли.

— Ясно, — сказала лисица, когда я закончил. В её голосе не было ни удивления, ни сочувствия. Только холодная констатация факта. — Ты, наконец, увидел, как устроен этот мир, дорогой. Добро пожаловать в реальность.

— Почему ты мне об этом не рассказала? — я повернулся и посмотрел ей в глаза. — Почему эта, такая интересная и важная информация, дошла до нас только сейчас, когда я сам наткнулся на неё носом?

Лира тяжело, совсем не картинно, вздохнула. Она обошла кресло и села на подлокотник, её лицо было усталым.

— Потому что мои возможности исчерпаны, Михаил! — в её голосе прозвучали нотки откровенной досады и усталости. — Некого больше отправлять! Мои девочки и так работают на износ, на пределе своих сил, зная, насколько это важно для тебя, для всех нас.

Она посмотрела на меня с лёгкой, горькой усмешкой.

— Между прочим, такое рвение они проявляют только из-за тебя, дорогой. Каждая из них мечтает, что ты, великий и ужасный Железный Вождь, лично похвалишь её за блестяще выполненную работу.

Лира картинно закатила глаза.

— Представляешь, каждую чмокнуть в лобик за донесение? — она шмыгнула носом, изображая вселенскую скорбь. — Это же на меня времени совсем не останется. Конкуренция, знаешь ли…

Но за этой маской игривости и кокетства я увидел глубокую, смертельную усталость. И я понял, что она не врёт.

— Так, стоп! Отставить чмоканья! — я затряс головой, чтобы сбить наваждение, как меня заваливает пушистыми белыми хвостами — Или что там ещё у вас в головах!

Я успел заметить, как Асаи, стоявший у окна, прячет ухмылку, а две лисички в соседней комнате, томно вздохнули, подслушивая наш разговор.

— Вернемся к делу, — я потёр переносицу. — Ты хочешь сказать, что наша разведка физически закончилась? Все агенты на заданиях?

— Да, милый, — уже серьезно ответила Лира. — Я не буду озвучивать тебе точные цифры, чтобы не расстраивать, но поверь, я задействовала всех, кого только можно. Даже учениц, которых пришлось бросить на самые простые, но относительно безопасные направления.

И она начала перечислять. Агентурная сеть в нашем герцогстве, которая следит за аристократами и предотвращает заговоры. Глубокая разведка на границах с землями, что захвачены тёмными эльфами. Контрразведка в Торвальде, которая держит на коротком поводке мэра и его шайку. Связные, обеспечивающие работу там, где интересы далеки от порталов. Аналитический отдел, который обрабатывает тонны информации.

— На Лангр остались крохи, Михаил, — закончила лисица. — Буквально единицы агентов, которые могут собирать лишь поверхностную информацию, слухи в кабаках и на рынках. У меня просто нет людей, чтобы создать здесь полноценную резидентуру, что могла бы вскрыть все подводные течения столичной жизни. Мы работаем вслепую, и это меня пугает.

Я молчал. Картина была безрадостной. Мы были сильны, но мы были слепы.

— Что думаешь, Михаил? — тихо спросила Лира, видя, что я погрузился в раздумья.

— Нам нужна полная легализация, — наконец, произнёс. Решение, которое зрело во мне последние дни, окончательно оформилось.

— Так мы и так не в подполье, — озадаченно сказала лисица. — У нас патент, репутация…

— Нет, дорогая, это всё не то, — я покачал головой. — Это всё статус «полезных чужаков». Нас терпят, пока мы выгодны. Но в любой момент могут вышвырнуть, как тех «соколов» сегодня. Нам нужен настоящий дворянский титул Лангра. Титул, который даст нам права. Право владеть землёй, право набирать людей в свою гвардию, право голоса в этом змеином гнезде. Нам нужно стать частью этой системы, чтобы сожрать её изнутри, если понадобится.

Все в комнате зависли, переваривая мои слова. Первой из ступора вышла Лира. Шок на её лице сменился привычным, хищным взглядом, получившего новую, почти невыполнимую задачу. Лисица соскочила с подлокотника, подошла к столу, на котором была разложена большая карта королевства, и опёрлась на неё обеими руками.

— Титул… — она задумчиво провела пальцем по границам земель. — Это уже не просто разведка, когда ты забираешься на дерево и подглядываешь в окна. Ты предлагаешь выбить дверь с ноги, ворваться в дом и с самодовольной рожей орать: «Не ждали, твари?! А я пришёл!».

— Мощно, шеф, — кивнул Асаи, прислонившись к стене. В его голосе, как всегда, не было эмоций, но в глазах я увидел одобрительный блеск. — Правда, если нас поймают за этим увлекательным занятием, то вешать будут не на гнилой верёвке, как обычных шпионов, а на позолоченной. Со всеми почестями, как государственных изменников.

— Не ссать, служивые! — грозно посмотрел на них я, хотя внутри всё сжималось от масштаба авантюры. — Всё, как всегда, решает золото и нужные связи. Нет связей, всё решит очень много золота!

Я ткнул пальцем в карту, в ту область, где находился захваченный нами Торвальд.

— У нас на руках полная казна мертвого королевства, которую мы, наконец, заполучили в свои загребущие лапки. Это огромные деньги. А с некоторых пор, благодаря Брунгильде, качественная сталь, которую мы производим в герцогстве, ценится в герцогстве и окрестностях дороже презренного жёлтого металла. У нас есть чем торговать и чем подкупать.

— В целом ты прав, Михаил, — задумчиво произнесла Лира, её мозг уже заработал на полную мощность, просчитывая варианты. — Наш патент от Торвальда будет большим подспорьем. Он даёт нам начальную легитимность, репутацию «верных слуг Короны». Но этого мало. Нужна земля. Дворянин без земли — это нонсенс.

— И у меня есть идея, где эту землю взять, — я провёл пальцем по карте, к тем самым диким, неразграниченным территориям, где мы гоняли разведчиков тёмных. — Мы купим там землю, официально. На северной границе Лангра.

— Купим? — удивился Асаи. — У кого? У тех обоссавшихся баронов?

— И у них тоже. Но главную сделку мы проведём через Торвальд. Мэр Ульрих, в знак своей новообретённой лояльности Короне, продаст нам, «Северным волкам», огромный кусок приграничной территории, которая формально относится к его юрисдикции. А вторую половину мы просто «отобьём» у пустошей, зачистив её от остатков банд и диких зверей и основав там пару-тройку укреплённых поселений. Всё это будет оформлено как «укрепление северных рубежей королевства силами лояльных воинов Короны».

— Хитро, — оценила Лира. — Мы одновременно демонстрируем лояльность, решаем проблему с бандитами и получаем земельный ценз. Но этого всё ещё мало. Нужен жест, который увидят в столице. Большой, громкий и очень дорогой жест.

— Золото, — подсказал ей. — Всё то золото, которое мы отдаем в Торвальде за землю, мы официально, под усиленной охраной, отправим в столицу, заодно удвоив его. Как добровольное пожертвование от города и отряда «Северные волки» на нужды войны. Это будет выглядеть, как беспрецедентный акт патриотизма. Город, только что избавившийся от коррупционеров, и отряд честных наёмников отдают казне всё до последней монеты.

— Ох, красиво, — промурчала Лира, её глаза заблестели. — Вильяда будет в восторге. После такого любой, кто усомнится в нашей верности, будет выглядеть как завистливый идиот.

— А дальше? — спросил Асаи.

— А дальше, имея на руках совокупность заслуг: патент, зачистку севера, покупку и освоение земель и гигантское пожертвование в казну, мы подаём прошение о даровании дворянского титула командиру отряда «Северные волки» за особые заслуги перед Короной. Шансы, конечно, не стопроцентные, но очень высокие. Особенно если граф Вильяда замолвит за нас словечко. А он замолвит, он теперь наш должник. Дядька не дурак, он однозначно сложит два плюс два. Но, если вдруг, ему не донесут о нашем прошении, то мы чутка о себе напомним.

— А охрану для каравана с золотом мы наймём из числа «правильных» наёмников, — продолжила Лира, подхватывая мою мысль. — То есть, из наших же парней. И официально увеличим численность «Северных волков», скажем, до тысячи копий. Под предлогом необходимости защиты такого ценного груза.

— Именно, — кивнул я. — И как только я получаю титул, у меня появляются совсем другие возможности. Я смогу легально владеть землёй не только на севере, но и здесь, под столицей. Смогу официально набирать людей, создавать свою собственную гвардию..

— А потом прикупим поместье где-нибудь здесь, — Лира постучала ноготком по карте, в паре миль от столицы. — И будем продолжать нашу тихую экспансию, если понадобится. Прямо под носом у короля и его сыновей. Гениально, мой Железный Вождь.

— Вот и займись, — я посмотрел прямо в её хитрые глаза. — Кулон связи у тебя. Связывайся с Торвальдом, запускай процесс. «Покупай» землю, готовь караван с золотом, составляй прошение.

Лира победно улыбнулась, её хвосты нервно дёрнулись в предвкушении большой игры.

— Будет сделано, дорогой. Кстати, о похвале… Ты же помнишь про «чмокнуть в лобик»? Моя очередь первая, я так понимаю?

Я услышал, как в соседней комнате кто-то из её девочек трагически вздохнул.

— Не подлизывайся, — грозно посмотрел на лису. — Сначала дело! А теперь за работу, времени у нас в обрез. Что-то мне подсказывает, что темные этот вопрос либо уже решили, либо вот-вот закончат с ним…

Глава 5

Свежеиспеченный маркиз Алехандро фон Вильяда, Око Короля и его негласный палач, сидел в своем кабинете и чувствовал, как по венам вместо крови медленно расползается раскаленный свинец. Раздражение, густое, как деготь, затапливало сознание, мешая сосредоточиться на ровных, убористых строчках донесения, лежавшего на столе. Теперь он сидел здесь, в своем кабинете безвылазно, но это был уже не тот беззаботный граф, что планировал провести месяц в пьянстве и разврате. Это был маркиз фон Вильяда, член тайного совета, один из немногих, кто знал страшную правду о состоянии короля и о той бездне, на краю которой балансировало все королевство. Дел после того памятного ночного разговора прибавилось втрое. Ответственности — вдесятеро. Это было уже не просто вытряхивание золота из карманов нерадивых баронов. Теперь на кону стояла судьба короны.

Раз в три дня в его поместье являлись безликие, молчаливые маги в серых плащах, королевские посланники. Они, не говоря ни слова, передавали ему запечатанные пакеты и так же молча растворялись в ночи. Внутри квинтэссенция отчетов разведки со всех уголков королевства. И новости, которые содержались в этих отчетах, заставляли волосы на затылке шевелиться.

Темные активизировались. Их диверсионные группы все чаще и наглее проникали на территорию Лангра. Принц, тот самый младший, что оказался главой отряда ликвидаторов, утверждал, что первые эмиссары «Кровавой розы» уже в столице. Ищут контакты, прощупывают почву, пытаются закрепиться. Причем действуют не только через поместья его старших братьев, но также ищут выходы на других влиятельных аристократов.

А недавняя находка и вовсе выбила из колеи даже бывалого Вильяду. В лесу, буквально в паре лиг от городских стен, патруль наткнулся на свежую братскую могилу. Почти сотня трупов тёмных эльфов, вырезанных с профессиональной жестокостью. Кто устроил эту бойню, выяснить, разумеется, не удалось. Но сам факт того, что под самым носом у короля две вражеские группировки устраивают кровавые разборки, говорил о многом. Накал страстей нарастал, и скоро этот гнойник должен был прорваться.

Дальше шли сводки, от которых тоже не становилось легче. Строительство новых крепостей на границе шло с отставанием от графика. Казнокрадство, саботаж, и прочее и прочее. Заготовка провизии и фуража для армии тоже шла со скрипом. Местные бароны, чуя скорую смену власти, придерживали зерно, надеясь продать его подороже, когда в стране начнется голод и смута.

И беженцы… Эта тема была отдельной, пульсирующей головной болью. Сотни тысяч разумных, хлынувших в Лангр с разоренных королевств княжеств. С одной стороны — дешевая рабочая сила, которую можно было за гроши согнать на те же стройки крепостей или на рудники. С другой, это был готовый фитиль для социального взрыва. Вильяда лично видел, как в городах нарастает сегрегация. Местные жители смотрели на «понаехавших» с брезгливым высокомерием. Беженцам платили меньше, прав у них было меньше, их можно было безнаказанно унижать и обворовывать. И маркиз четко понимал, что темные, мастера интриг и провокаций, не преминут этим воспользоваться. Раскачать эту лодку, стравить коренных с пришлыми, было проще простого.

С аристократией из числа беженцев было проще. Купили землю, занесли кругленькую сумму в казну, получили титул и стали новыми баронами или графами, ничем не отличающимися от старых. Но что делать с простым людом, с тысячами озлобленных, потерявших все мужиков, которые умели держать в руках оружие?!

И тут взгляд маркиза зацепился за до боли знакомое, почти родное название города на одном из прошений. Торвальд...

Вильяда с некоторой, почти суеверной осторожностью, отложил отчет разведки и взял в руки плотный лист гербовой бумаги. Его брови медленно поползли вверх, собираясь на переносице в складку искреннего, неподдельного удивления.

Прошение от отряда наемников «Северные волки». О даровании их командиру, Михаилу Вальядо (маркиз мысленно усмехнулся совпадению фамилий), дворянского титула за особые заслуги перед Короной.

Алехандро откинулся на спинку кресла, и перед его мысленным взором снова встала та картина. Узкий, залитый кровью тракт, горы трупов бандитов, и он, еще граф, со своей поредевшей гвардией, окруженный молчаливыми, безликими воинами в странной форме. И эта девушка, эта чертовка кицуне, с голосом, от которого мурашки бежали по коже, и с повадками королевы. Она тогда еще вручила ему этот странный медальон…

Маркиз выдвинул ящик стола и достал тяжелый, холодный кусок металла. На одной стороне оскаленная морда свирепого волка. На другой кулак в латной перчатке, проламывающий стену.

Он снова углубился в чтение прошения. И чем дальше читал, тем больше офигевал. К прошению прилагался целый том сопроводительных документов. Сертификат лояльности, выданный городским советом Торвальда. Детальный отчет о массовой поимке и ликвидации банд мародеров и дезертиров на севере, заверенный подписью и личной печатью коменданта фон Гросса. Документы о покупке огромного участка земли на приграничных территориях, опять же, с печатью мэра Ульриха. И, в качестве вишенки на торте, отчет о добровольном пожертвовании в королевскую казну суммы, от которой у Вильяды на мгновение перехватило дыхание. А к отчету прилагалась накладная о сопровождении этого золотого каравана отрядом «Северных волков», чья численность, под предлогом защиты такого ценного груза, была увеличена до тысячи копий.

Алехандро положил бумаги на стол и задумчиво повертел в руках медальон. Картина складывалась любопытная. Эти «волки» действовали нагло, стремительно и на удивление грамотно. Они вроде просили... Но маркиз видел, что это не так, этот Михаил предъявлял свои права. Земля, деньги, официальный статус, признанные заслуги. Они создали себе такой послужной список, от которого не смог бы отмахнуться даже самый предвзятый член Малого Совета!

Но главное было не это. Главное, что они делали именно то, что сейчас было нужно королю и его тайному совету. Они зачищали север, брали под контроль дикие, ничейные земли, которые могли стать плацдармом для тёмных. Укрепляли границу, создавая там свои поселения. А еще вливали в казну огромные деньги. И делали это сами, не прося у Короны ни единого солдата, ни единой монеты. Наоборот, они вкладывали все свои кровные.

Вильяда посмотрел на медальон. Кулак, проламывающий стену. Очень точный символ. Эти парни не стучались в двери. Они их просто вышибали с ноги.

И маркиз понял, что это шанс! Шанс получить в свое распоряжение мощную, не связанную с придворными кликами силу. Силу, которая уже доказала свою эффективность и лояльность, пусть и весьма своеобразным способом. Эти «волки» были идеальным инструментом. Непредсказуемым, опасным, но чертовски эффективным. И могли стать тем самым тараном, который поможет принцу пробить себе дорогу к трону. А заодно и тем самым кинжалом, который можно будет вонзить в спину зажравшимся аристократам и, если понадобится, самим тёмным.

Алехандро принял решение. Маркиз отложил прошение «Северных волков» в стопку с документами, помеченными грифом «Особой важности», и резко дернул шнур колокольчика, вызывая помощника.

— Немедленно подготовь мне карету, — приказал он вошедшему слуге. — Я еду во дворец. На аудиенцию к Его Высочеству. У меня для него очень интересные новости. И да, — добавил маркиз, пряча медальон обратно в ящик стола. — Распорядись, чтобы в канцелярии подготовили указ о присвоении дворянского титула. Баронского, для начала хватит. Пусть привыкают. Уверен, мы сработаемся с этими «волками». Уж больно у них методы работы знакомые. Почти как у меня.

Помощник, поклонившись, выскочил из кабинета. А маркиз фон Вильяда, оставшись один, подошел к окну и посмотрел на ночной город. Начиналась большая игра. И он только что сделал свой первый, очень рискованный, но потенциально выигрышный ход.

***

Кабак «Хромой гоблин» на Торговой улице гудел, как пьяный улей. Сегодня здесь гуляли «Северные волки». И гуляли с размахом.

Новость о том, что их отряд не просто получил «патент соответствия», но и официально увеличил свою численность почти вдвое, разлетелась по столице быстрее чумы. Четыре сотни новых бойцов, влившихся в ряды «Волков» после «блестяще выполненного» контракта по сопровождению золотого каравана из Торвальда, превращали их из просто крупного наёмного отряда в серьёзную военную силу.

И завсегдатаи кабака, и его хозяин, и даже вечно снующие по залу разносчицы смотрели на этих суровых, немногословных парней с плохо скрываемой смесью зависти и уважения. Эти уже не были безродными беженцами, которых можно было безнаказанно шпынять. Эти были почти что «своими». Теми, кто сумел пробиться, за кем стояла бумага с королевской печатью и, что куда важнее, реальная сила, которую они не раз демонстрировали на северных рубежах.

Две трети зала были забиты «волками». Остальным налили за компанию, чтобы не портить праздник. Шум стоял невообразимый. Грохотали о дубовые столы пустые пивные кружки, гремел пьяный, гордый смех, кто-то, перекрикивая общий гул, травил байки о былых сражениях.

В самом центре этого бурлящего котла, у стойки бара, сидели две фигуры, которые притягивали к себе взгляды, но к которым никто не решался подойти. Лира и Урсула.

Лисица, сбросив с себя дорожный плащ, осталась в простом, но идеально сидящем на её точёной фигуре кожаном костюме. Она лениво крутила в пальцах кружку с пряным элем и с улыбкой слушала свою подругу. Пушистые белые хвосты, не находя себе места, медленно покачивались в такт её словам, выдавая прекрасное настроение.

Урсула, напротив, выглядела как всегда — воплощение боевой мощи. Даже в обычной рубахе и кожаных штанах, без своих массивных доспехов, она казалась опаснее любого мужчины в этом зале. Её огромный двуручный топор стоял, прислонённый к стойке, и один его вид отбивал у самых пьяных и отмороженных желание подойти поближе. Орчанка с громким стуком поставила на стойку уже третью опорожнённую кружку и с чувством глубокого удовлетворения, потребовала у кабатчика ещё.

— Давненько мы так не сидели, — произнесла Урсула, вытирая пену с губ тыльной стороной ладони. — Всё дела, дела… То ушастых гоняем, то бумажки эти твои дурацкие. А душа праздника просит!

— Отдыхать тоже надо уметь, моя дорогая, — улыбаясь, ответила Лира, делая изящный глоток. — Тем более, повод отличный. Мы теперь элита столичного наёмного мира. Уважаемые люди, все дела…

— Тьфу! — Урсула презрительно сплюнула на грязный пол. — Уважаемые… Пока мы им задницы от тёмных прикрываем, они уважаемые. А как только нужда пройдёт, снова станем «дикими зверями» и «варварами». Знаем, проходили.

— Ну, не скажи, — хитро прищурилась Лира. — Теперь у нас есть бумажка, хе хе… А в этом мире бумажка с печатью иногда бывает посильнее твоего топора.

Их весёлую болтовню прервала невысокая, худенькая девушка, которая протиснулась к стойке. Она была одета в простую, но чистую одежду, а из-под широкополой шляпы, надвинутой на самые глаза, виднелись острые, чуть подрагивающие ушки и похожий на крысиный, хвост, который нервно подметал пол. Ратлинг...

Обе дамы удивлённо замолчали. Ратлинги в столице были редкостью. Их народ, живший в основном в подземных городах у подножия Синих Гор, редко выбирался на поверхность, а после того, как тёмные начали свою подземную войну, и вовсе почти исчез с этих земель.

— Чего уставились? — буркнула девчонка, не поднимая глаз. Она с грохотом поставила на стойку четыре пустые кружки и бросила кабатчику пару медяков. — Четыре самого дешёвого. И поживее.

Лира и Урсула переглянулись.

— Не обижайся, милочка, — мягко сказала Лира, одаривая девушку своей самой обезоруживающей улыбкой. — Просто мы немного удивились, увидев тебя здесь, в столице Лангра. Обычно твои соплеменники предпочитают селиться ближе к горам или вовсе не покидают своих подземных городов на севере.

Девушка-ратлинг на мгновение застыла, рука, тянувшаяся за кружками, замерла в воздухе. Её друзья, сидевшие за дальним столиком, четверо таких же жилистых парней в широкополых шляпах, разом напряглись, их руки медленно, почти незаметно, скользнули к рукоятям коротких клинков на поясах.

Девушка медленно повернула голову. Из-под полей шляпы на Лиру сверкнули два чёрных, блестящих глаза. Взгляд был колючим, настороженным и полным застарелой боли.

— Были города, — глухо бросила она. — Да все вышли.

Она схватила наполненные пивом кружки и, не говоря больше ни слова, вернулась за свой столик. Но что-то в словах Лиры и Урсулы, видимо, зацепило её. Поставив кружки перед своими товарищами и что-то коротко им сказав, снова подошла к барной стойке. На этот раз в её взгляде не было враждебности. Только отчаянная, почти безумная надежда.

— Вы с севера, — это был не вопрос, а утверждение. Она видела нашивки «Волков».

— Всё так, — кивнула Лира, её лицо стало серьёзным. Игривость исчезла, уступив место профессиональному интересу разведчицы.

— Север почти разорён, — безапелляционно заявила деваха, её голос дрогнул. — Все шахты и нижние переходы захвачены. Подземные твари, которых выпустили ушастые, сожрали почти всех моих соплеменников. Я ищу выживших. Я должна знать, где они. Где ты видела оставшихся в живых?

Урсула, слушавшая этот сбивчивый, полный боли монолог, громко хмыкнула.

— У тебя очень неправильные сведения, девочка, — сказала орчанка, отодвигая пустую кружку. — Да, твари бездны порезвились знатно, не спорю. Но их уже давно отбросили. И не только из герцогства Вальдемар, но даже из большей части Диких Земель.

Глаза девушки-ратлинга расширились от изумления. Она смотрела на Урсулу, как на божество, сошедшее с небес.

— А твоих родичей… — продолжила орчанка, — их там теперь столько, что и не сосчитать. Явно больше, чем пальцев на руках и ногах у всех, кто сидит в этом кабаке. Они нашли какую-то новую руду, от которой твари эти дохнут, как мухи. Теперь ратлинги у нашего Железного Вождя чуть ли не главные спецы по подземной войне. Герои, мать их!

Глаза девушки-ратлинга наполнились слезами. Не слезами горя, а слезами надежды, которая, казалось, была давно потеряна. Она открыла рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент их беседу грубо, бесцеремонно прервали.

В кабак, с грохотом распахнув дверь, ввалился патруль городской стражи. Шестеро пузатых, лоснящихся от жира и самодовольства мужичков. Возглавлял их сержант, здоровенный детина с багровой, одутловатой физиономией и маленькими, поросячьими глазками.

«Волки», сидевшие за столами, лишь лениво скосили на них глаза и продолжили пить. Они знали, что им ничего не грозит. А вот остальные посетители, особенно те, кто был из беженцев, разом притихли и напряглись, стараясь стать как можно незаметнее.

Стражники, вразвалочку, как хозяева жизни, подошли к стойке. Сержант, не говоря ни слова, молча, но очень требовательно протянул руку ладонью вверх хозяину заведения. Все, кто был рядом, демонстративно отвернулись, делая вид, что ничего не происходит. Это был обычный, ежедневный ритуал. Сбор «налога на спокойствие».

Хозяин, пожилой, хмурый мужик с руками-лопатами, скрипнул зубами так, что, казалось, эмаль треснет. Но молча достал из-под стойки небольшой кожаный кошель и с ненавистью вложил в протянутую руку. Сержант удовлетворённо кивнул, небрежно сунул кошель в карман на поясе и уже собирался уходить. Но тут его взгляд упал на трёх дамочек у стойки.

Он оценивающе, с сальным блеском в глазах, оглядел сначала Урсулу. Орчанка лишь громко хмыкнула и демонстративно провела большим пальцем по острому, как бритва, лезвию своего топора. Сержант тут же потерял к ней всякий интерес.

Затем его взгляд буквально впился в Лиру. В её изящную фигуру, точёное лицо и, конечно, в пушистые хвосты, которые лениво покачивались за спиной. На лице сержанта отразилась целая гамма эмоций: от похоти до жадности. Кицуне были редкость в столице, а если и были в борделях, то стоили целое состояние. Но что-то во взгляде лисицы, холодном, насмешливом и обещающем очень мучительную смерть, подсказало ему, что связываться с ней себе дороже.

И тогда он выбрал, как ему показалось, самую лёгкую и доступную цель. Сержант сделал шаг и грубо, по-хозяйски, ухватил девушку-ратлинга за ягодицу, сжав её в своей потной лапе.

Реакция последовала мгновенно. Девушка, взвизгнув от ярости и унижения, развернулась и со всей силы влепила сержанту звонкую пощёчину. Звук удара эхом прокатился по затихшему кабаку. Но сержант даже не пошатнулся. На его багровой морде расплылась мерзкая, торжествующая улыбка.

— Опаньки! — громко, на весь кабак, заявил он. — Нападение на представителя власти при исполнении! Девка арестована! Парни, вяжите её!

Лира, наблюдавшая за этой сценой с холодным любопытством, заметила, как четверо друзей ратлинга у дальнего столика медленно, синхронно поднялись. Они не делали резких движений, но их тела напряглись, как пружины. Они медленно расходились, занимая позиции так, чтобы не мешать друг другу в узком пространстве кабака, их взгляды из-под полей шляп были полны безмолвной ярости.

— Ты, жирный, оборзевший боров! — зашипела девушка-ратлинг, её чёрные глаза метали молнии. — Ещё раз дотронешься до меня своими грязными ручонками, я отрежу тебе твои никчёмные яйца и запихну их тебе прямо в глотку, понял?!

В кабаке повисла гробовая тишина. Ситуация накалялась с каждой секундой.

— Ого, какие мы грозные, — насмешливо протянул сержант, наслаждаясь своей властью. — Да кто ж тебе поверит, крыса помойная? Есть хоть один нормальный свидетель, который подтвердит, что я тебя трогал?

В ответ он услышал мелодичный, переливчатый смех Лиры.

— Я свидетель, — потянулась лисица, ставя кружку на стойку. — И я считаю, что девушка дело говорит. Без яиц тебе, милейший, будет гораздо удобнее передвигаться. Меньше веса таскать.

— И я тоже так думаю, — добавила Урсула — Башка у тебя слишком тяжёлая. Давай я её облегчу?

Сержант перестал улыбаться. Его лицо снова налилось багровой краской, но уже от злости.

— Всех троих арестовать! — рявкнул своим подчинённым. — За оскорбление и пособничество!

Девушка-ратлинг резко вытянула руку в сторону своих друзей. Один из них, не раздумывая, метнул ей что-то длинное, завёрнутое в мешковину. Девушка ловко поймала свёрток, одним движением сорвала с него ткань, и в её руках оказалась огромная, жуткого вида боевая коса с лезвием из тёмной, воронёной стали, покрытым какими-то рунами. От одного вида этого оружия стражники инстинктивно попятились.

«Волки», сидевшие за спинами стражников, вопросительно посмотрели на Лиру, готовые в любой момент присоединиться к веселью. Но лисица едва заметно качнула головой. Не вмешиваться. Пока что....

И тут в ситуацию внезапно влезли пятеро незнакомцев, сидевших за столиком в самом дальнем углу. Это были те самые наёмники-«соколы».

— Эй, сержант, — миролюбиво сказал их капитан, поднимаясь. — Может, не надо? Давайте мы вам выпивки нальём за наш счёт, и все спокойно разойдутся? К чему кровь лить из-за пустяка?

Сержант смерил его презрительным взглядом.

— А ты ещё кто такой, чтобы мне советы давать, отброс? — процедил он. — Ещё одно слово, и я тебя завалю прямо здесь, за этим столом. Тебе ясно, ублюдок?

— Не надо, малыш, — усмехнулась Урсула, обращаясь к капитану «соколов». — Мы и сами справимся.

Затем орчанка повернулась к девушке-ратлингу, которая уже приняла боевую стойку, держа свою косу наизготовку.

— Только без смертей, — серьёзно сказала Урсула.

— Это говорит та, у которой топор воняет свежей кровью за лигу отсюда? — с удивлением спросила деваха.

— Он будет недоволен, — со вздохом сказала орчанка, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что девушка-ратлинг нахмурилась.

— Кто «он»?.. — недоумённо начала девушка, но договорить не успела.

Сержант, поняв, что словесные перепалки зашли в тупик, отдал короткий приказ. Стражники, неуверенно, но подчиняясь, выхватили клинки и, образовав полукольцо, пошли на трёх девушек. Кабак взорвался криками и звоном стали…

***

Грут, орк из отряда «Северных волков», шёл по Торговой улице с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. В левой руке он, как какой-нибудь букет цветов, нёс огромный, копчёный свиной окорок, купленный в лучшей мясной лавке столицы. Правой рукой он нежно, но крепко, обнимал за талию свою подружку, миловидную девушку по имени Ланна, хохотушку и мастерицу печь умопомрачительные пироги с мясом.

Окружающие провожали их удивлёнными взглядами. Здоровенный, под два метра ростом орк, одетый не в драные шкуры и грубую броню, а в добротный шерстяной сюртук и чистые, хоть и потёртые, кожаные штаны, вёл себя, как какой-нибудь приличный горожанин. Шёл не спеша, с достоинством, о чём-то тихо переговаривался со своей спутницей, и та заливисто смеялась, прижимаясь к его мощному плечу. Лишь те, кто подходил ближе, замечали на рукаве его сюртука неприметный шеврон с вышитой волчьей мордой. И тогда удивление сменялось пониманием и толикой уважения. «Волки», эти ребята могли себе позволить многое.

— …и тогда я ему говорю, — басил Грут, продолжая свой рассказ, — что если он ещё раз попробует продать нам прокисшее пиво, я этот бочонок надену ему на голову. Так он, представляешь, побледнел и тут же выкатил нам две лучшие бочки из своих личных запасов!

Ланна снова рассмеялась, запрокинув голову.

— Ой, Грут, ты такой… убедительный!

Внезапно орк остановился. Его уши, более чуткие, чем у человека, уловили диссонанс в привычном шуме торговой улицы. Грохот, звон разбитого стекла и приглушённые крики, доносившиеся из дверей кабака «Хромой гоблин».

— Похоже, наши парни уже хорошо отметили пополнение, — хмыкнул орк, с интересом поглядывая на таверну.

В качестве подтверждения его мыслям, окно на втором этаже кабака с оглушительным треском разлетелось вдребезги, и из него, кувыркаясь в воздухе, вылетело тело городского стражника. Он с глухим стуком приземлился на утоптанную землю, пару раз дёрнулся и затих.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Ланна, прячась за спину Грута.

Орк и его подружка синхронно сделали шаг назад, давая телу пролететь положенные ему метры и упокоиться с миром. Затем так же синхронно пожали плечами. Обычное дело для столичных кабаков.

— Ладно, пойдём другой дорогой, — решил Грут. — А то ещё ввяжемся. Мне окорок жалко, затопчут ещё в суматохе.

Парочка уже собиралась свернуть в соседний переулок, когда орк увидел картину, которая ему очень, вот прям категорически, не понравилась.

В узком проулке, ведущем на задний двор «Хромого гоблина», разворачивалась совсем другая сцена. Переулок был с двух сторон перегорожен плотными рядами городской стражи. Десяток бойцов стоял спереди, ещё столько же маячило сзади. И ещё одна группа перекрывала выход на соседнюю улицу, настоящая мышеловка.

А в центре этой мышеловки стояли госпожа Лира, командующая Урсула и пятеро незнакомых ему, но явно бывалых мужиков. И выглядели они не как победители. Их теснили, медленно, но верно сжимая кольцо.

— Свалили отсюда, быстро! — рявкнул один из стражников на Грута и Ланну, заметив любопытных зрителей.

Орк, не говоря ни слова, схватил свою подружку за руку и быстро, но не паникуя, отошёл в сторону, скрывшись за углом ближайшего дома.

— Ланна, слушай меня внимательно, — он заговорил быстро, его голос потерял всю свою вальяжность, став жёстким и командным. — Беги в «Сытого кабана» и «Три топора». Там сидят наши, найди любого с нашивкой «волков». Скажи, что у госпожи Лиры большие проблемы. Поняла?

Девушка, бледная, но решительная, быстро кивнула.

— Давай бегом! — скомандовал Грут.

Ланна, подхватив юбки, сорвалась с места и стрелой понеслась по улице. А орк, проводив её взглядом, вернулся к переулку. Он аккуратно положил свой драгоценный окорок на свёрнутый плащ у стены, чтобы не испачкался, расстегнул пару верхних пуговиц на сюртуке, чтобы не стесняли движений, и широким, уверенным шагом направился прямо к стене стражников.

— Ещё шаг, и я проткну тебя навылет, — пообещал сержант, стоявший в первом ряду, выставляя вперёд копьё.

— Парни, парни, не надо нервничать, — Грут поднял руки, демонстрируя миролюбивые намерения. Его голос снова стал интеллигентным и спокойным. — Я не хочу драться. Просто шёл мимо, увидел знакомые лица и решил поинтересоваться, в чём, собственно, дело.

Орк кивнул вглубь переулка, где Урсула как раз блокировала удар одного стражника предплечьем, а второй рукой, свободной от топора, наносила короткий, сокрушительный удар в кадык другому. Стражник захрипел, роняя меч и хватаясь за горло.

— Но вот та картина, — продолжил Грут, как будто комментируя театральное представление, — мне очень не нравится. Эти женщины… они под защитой очень влиятельных людей. И поверьте, я точно знаю, что вас ни хрена не наградят за попытку убийства, а уж насилия?! Я вам реально не завидую, парни! Скорее вас тихо удавят в камере и спишут на самоубийство, это в лучшем случае! Может, договоримся?

— Вали его! — не стал слушать дальше сержант.

Один из стражников, самый ретивый, сделал выпад копьём, целясь орку в грудь. Но его противник, несмотря на свои габариты, оказался на удивление быстрым и ловким. Грут сделал короткое, почти незаметное движение корпусом в сторону, пропуская острие копья мимо себя. Одновременно он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, левая рука метнулась, перехватывая древко копья, а правая, сжатая в огромный, как кувалда, кулак, нанесла короткий, страшный по силе удар в основание шеи стражника.

Раздался отвратительный хруст, глаза стражника вылезли из орбит, он обмяк и мешком осел на землю. Копьё осталось в руках у Грута.

— Мы можем продолжать так хоть весь день, — снова любезно предложил орк, обращаясь к ощетинившейся оружием, но явно опешившей страже. Орк небрежно переломил древко копья о колено, как сухую ветку, и отбросил обломки в сторону. — Но результат будет тот же. Вы все умрёте. А я даже не вспотею. Оно вам надо?

И в этот момент с соседней улицы раздался протяжный, оглушительный свист. А через секунду послышался грохот отодвигаемых столов и стульев, яростные крики и топот десятков тяжёлых сапог.

— Ну вот, — картинно вздохнул Грут, разводя руками. — А я ведь предупреждал. Теперь уже поздно...

Словно в ответ на его слова, с крыши соседнего дома раздался другой свист. Орк нахмурился и посмотрел на крыши.

И начался ад. Стражники, стоявшие в переулке, начали падать один за другим, словно подкошенные невидимой косой. Короткие арбалетные болты и длинные стрелы снайперов находили свои цели с безжалостной точностью, попадая в щели доспехов, в незащищённые шеи.

Грут посмотрел вглубь переулка. Урсула и Лира стояли невредимые посреди улицы. Вокруг девушек лежали трупы стражников. Она поймала взгляд орка и подала ему жесты рукой. Орк кивнул и, не обращая больше внимания на умирающих стражников, побежал навстречу своим товарищам, которые уже высыпали из-за угла, выхватывая оружие.

А с другой стороны улицы, от центральной площади, в квартал уже входил целый батальон городской стражи. Сотни бойцов в тяжёлой броне, с копьями и алебардами наперевес, ровными рядами, перекрывая все пути к отступлению. Пахло большой кровью.

Глава 6

Доклад дежурного офицера разорвал пропитанную запахом дорогих сигар и старого коньяка тишину кабинета Вильяды, как пушечное ядро гнилую шлюпку. Маркиз только-только начал вникать в очередную колонку цифр от своих соглядатаев на севере, как дверь едва не слетела с петель. Лейтенант столичного гарнизона, бледный, с перекошенным воротом мундира и дикими глазами, ввалился внутрь, забыв обо всех уставах на свете.

— Ваше сиятельство… Там… на Торговой улице. Замес. Кровавая баня, милорд!

Алехандро фон Вильяда, Око Короля, как его теперь называли, медленно, с пугающим спокойствием отложил перо. Капля чернил сорвалась с кончика, кляксой расплывшись по пергаменту.

— Выдохни, остолоп. И доложи внятно, — процедил маркиз. — Какая еще баня? Пьяные матросы с речной баржи не поделили портовую шлюху?

— Никак нет! — лейтенант судорожно сглотнул, кадык заходил ходуном. — Городская стража сцепилась с наемниками. Местные бунтуют. Целый квартал пылает! Там настоящая война, говорят, уже сотни трупов. Стражу режут, как свиней, вешают на вывесках! А Осорио… граф Осорио стягивает туда резервы и боевых магов.

Вильяда прикрыл глаза на секунду. (нецензурные слова, очень много). Вот тебе и тихий вечер за бумагами. Значит, этот жирный боров Осорио всё-таки доигрался со своими поборами и тупой вседозволенностью. И нарвался не на забитых крестьян, а на кого-то с зубами, в итоге знатно полыхнуло.

— Поднять мою гвардию, — голос Вильяды лязгнул металлом. Он поднялся, на ходу срывая с вешалки тяжелый плащ и цепляя перевязь с мечом.

Через десять минут закованный в броню отряд личной гвардии маркиза — три сотни отборных, проверенных в десятках грязных дел головорезов — уже мчался по темнеющим улицам столицы. Чем ближе они подходили к Торговому кварталу, тем гуще становился воздух. Воняло дымом, палёным мясом и той специфической, кислой вонью вспоротых кишок, которую ни с чем не перепутает ни один ветеран.

На подступах к кварталу валялись первые трупы городской стражи. Алехандро брезгливо перешагнул через тело какого-то сержанта, у которого из глазницы торчал арбалетный болт. Точно в щель шлема, это уже говорило о многом.

Впереди грохнуло. Земля под сапогами мелко дрогнула, а ночное небо над крышами на секунду окрасилось ядовито-оранжевым.

— Боевые маги работают, — констатировал капитан гвардейцев Вильяды, поправляя щит. — Совсем Осорио охренел. Магией по деревянной застройке.

— Он не охренел, он просто идиот, — огрызнулся маркиз. — Вперед!

Отряд завернул за угол, выходя на узкую, зажатую между складами улицу, и Вильяда замер. Картина, представшая его глазам, была омерзительна в своей обыденной жестокости. Это был не славный бой из рыцарских романов. Это была скотобойня.

Группа стражников, человек тридцать, не меньше, зажала в глухом тупике горстку защитников. Человек десять наемников и местных мужиков с топорами огрызались из последних сил, прикрывая собой сбившуюся в кучу толпу. Бабы, какие-то перепуганные детишки, старики.

А страже было плевать. Абсолютно, кристально насрать.

За спинами копьеносцев стояли двое магов в казенных мантиях. Один из них как раз заканчивал плетение. С его пальцев сорвался тугой, гудящий сгусток огня и ударил прямо в центр защитников. Дикий, рвущий барабанные перепонки визги. Двое наемников превратились в живые, бьющиеся о брусчатку факелы.

Стражники радостно загоготали, добивая алебардами тех, кто пытался вырваться из огня. Один из них, здоровенный детина с перекошенной мордой, с наслаждением вогнал копье в живот раненому наемнику, провернул древко и плюнул ему на лицо.

Вильяда почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Не благородный гнев, нет. Злость хозяина, который видит, как бешеные псы портят его имущество.

— Что здесь, мать вашу, происходит?! — прогремел голос маркиза.

Детина с копьем даже не соизволил повернуть свою тупую башку. Он как раз вытаскивал окровавленное железо из трупа.

— Не твое собачье дело, хмырь, — бросил стражник, тяжело дыша. — Жди очереди. Закончим с бунтовщиками, может, и тебе всунем.

Маркиз не сказал ни слова. Он просто коротко, почти неуловимо кивнул своему капитану. Сухой щелчок тетивы. Болт с мерзким хрустом пробил бронированную юбку стражника сзади и глубоко вошел в мякоть бедра, едва не выйдя спереди. Детина взвыл дурниной, бросил копье и рухнул на колени, судорожно хватаясь за ногу. Кровь толчками хлестала на камни.

Остальные стражники мгновенно развернулись, ощетинившись оружием. Маги вскинули руки, готовя новые заклинания. Но, разглядев, кто именно стоит перед ними, они словно налетели на невидимую стену. Цвета гвардии Вильяды в столице знали все. И уж тем более все знали человека с ледяными глазами и шрамом через щеку, который стоял впереди. Око Короля. Граф-вешатель, который буквально на днях стал маркизом.

— Ваше… Ваше сиятельство! — проблеял сержант стражи, мгновенно растеряв всю свою бычью спесь. У него аж колено затряслось. — Мы… мы не думали, что кто-то вашего уровня случайно окажется здесь, в этой клоаке!

— Я здесь не случайно. И я не гуляю, — Вильяда спустилс с лошади и медленно подошел вплотную к сержанту. Настолько близко, что тот инстинктивно вжал голову в плечи. — Я задал вопрос. Что вы творите, куски дерьма?

— П-приказ командующего городской стражей, милорд! — выпалил сержант, косясь на корчащегося в луже крови товарища. — Не жалеть бунтовщиков! Выжигать заразу на корню!

— Каких бунтовщиков, идиот?! — рявкнул маркиз. Вильяда резко выбросил руку вперед, указывая на зажатую в углу толпу, где женщины пытались потушить горящие тряпки на раненых. — И при чем здесь дети? Вы решили перебить половину населения квартала?

— Т-так бунт же! Они стражу убивали! — попытался оправдаться сержант, хотя глаза его уже лихорадочно бегали в поисках пути к отступлению. — Есть свидетели! Они с оружием…

— Я тебя самого сейчас на твоих же кишках повешу, — пообещал Вильяда. Голос его стал тихим, и от этого — еще более страшным. — Свидетели у него. Где этот недоносок Осорио?

— Руководит штурмом квартала, ваше сиятельство! — тут же сдал начальство сержант. — На центральной площади. Там основная масса этих… наемников и мятежников забаррикадировалась.

Вильяда брезгливо поморщился, словно наступил в коровью лепешку. Он развернулся к своим гвардейцам.

— Эту шваль разоружить. Мордой в брусчатку, кто дернется, сразу в расход! Магов в ошейники!

Гвардейцы маркиза молча двинулись вперед. Стражники, видя направленные на них тяжелые арбалеты и холодную готовность убивать, побросали алебарды с таким лязгом, будто это они обжигали им руки. Маркиз шагнул к выжившим защитникам тупика. Те сбились в плотную кучу, выставив вперед топоры и окровавленные мечи. Они смотрели на Вильяду загнанными волками.

— Вас никто не тронет, — жестко, без грамма сочувствия, но убедительно сказал Алехандро. — Уходите дворами на юг. Здесь сейчас будет не до вас.

Он не стал дожидаться благодарностей и резко развернулся на каблуках.

— За мной. Пойдем искать нашего доблестного полководца… Я его лично придушу!

***

Командующий столичной стражей, граф Альвар Осорио, пребывал в отличном расположении духа. Да, ситуация вышла из-под контроля, да, квартал полыхал, но зато какой шанс выслужиться! Он стоял на небольшом возвышении у въезда на центральную площадь квартала, окруженный тройным кольцом личной охраны, и с наслаждением наблюдал за процессом.

А процесс шел. Прямо перед ним, на крепком дубовом суку старого вяза, болтались три тела в гражданской одежде. Один уже затих, а двое еще судорожно дергали ногами, пытаясь достать носками сапог несуществующую опору. Хрип, бульканье, хруст шейных позвонков.

Осорио плотоядно улыбнулся, потирая пухлые ручки в дорогих перчатках. Мятежники. Бунтовщики. Какая разница? Главное — показательная казнь.

Внезапно короткий, резкий свист распорол воздух. Веревка над крайним повешенным — тем, что еще хрипел — лопнула с сухим треском. Срезанная тяжелым болтом. Тело мешком рухнуло на камни, забившись в приступе кашля.

Граф Осорио удивленно, почти обиженно повернул свою массивную голову, собираясь наорать на криворуких арбалетчиков, но слова застряли у него в жирном горле.

К нему, прямо сквозь почтительно и испуганно расступающиеся ряды стражи, ехал всадник в темном плаще. Гвардейцы в цветах Вильяды шли следом, оттесняя людей Осорио щитами.

— Ваше сиятельство! — пискнул Осорио, мгновенно меняя выражение лица с палача на шлюху, увидевшую богатого клиента. Он суетливо засеменил навстречу. — Маркиз! Какая честь! Я так рад вас видеть в этот тяжелый для столицы час! Мы тут…

— Закрой свой поганый рот, Осорио, — мрачно, не повышая голоса, но так, что услышали все вокруг, оборвал его Алехандро, натягивая поводья. Конь всрапнул, обдав графа комьями грязи из-под копыт.

Осорио поперхнулся, улыбка сползла с его лица, как кусок сырого теста.

— С каких это пор, — Вильяда смерил его презрительным взглядом сверху вниз, — городская стража убивает людей без суда и следствия? Вешает на деревьях, как бешеных собак?

— Так… бунт же, ваше сиятельство! — с наигранным удивлением, разводя руками, забормотал Осорио. — Вооруженный мятеж против Короны! Они убили десятки моих парней! Я обязан… К тому же, — он чуть понизил голос, доверительно заглядывая маркизу в глаза, — наследник лично одобрил все наши действия. Приказал действовать максимально жестко!

Вильяда чуть прищурился. Внутри него щелкнул невидимый тумблер. Вот оно. Вылезло мурло.

— Наследник? — переспросил маркиз, склонив голову набок.

— Ну да! Старший сын нашего дражайшего короля, принц Виртел! — закивал Осорио, решив, что нашел непробиваемый аргумент. — Его высочество изволил передать через своих людей…

— А скажи-ка мне, пока еще командующий стражей, — вкрадчиво, почти ласково перебил его Алехандро. Он нагнулся с седла, нависая над вспотевшим графом. — Принц Виртел имеет генеральский чин, чтобы принимать на себя командование войсками в столице?

— Эээ… нет, но… — Осорио начал покрываться красными пятнами.

— Может быть, он входит в Малый Совет Короля? — продолжил давить маркиз, чеканя каждое слово.

— Никак нет, но он же…

— Или, хотя бы, в Военный Совет?

— Я… Ваше сиятельство, как же так? Он ведь старший сын! Прямой наследник! — лихорадочно залепетал граф, понимая, что земля уходит из-под ног. Глаза его заметались по сторонам, ища поддержки у своих офицеров, но те отводили взгляды. Никто не хотел влезать в мясорубку между маркизом и кронпринцем.

— Мы все знаем, Осорио. Все знаем, — прошептал Вильяда, и в этом шепоте было столько яда, что можно было отравить колодец.

— Что… что знаете? И кто «все»? — выдавил из себя главстраж, чувствуя, как по спине течет липкий пот.

— Идиот! — рявкнул Вильяда так, что конь снова дернулся. — Ты развязал бойню в столице! В столице, мать твою! Без отмашки Короля! Без приказа военного министра! Ты поддался на уговоры сопляка, который решил поиграть в вершителя судеб, и теперь вы оба в таком дерьме, что не отмоетесь!

Осорио затрясся всем своим грузным телом. Главстраж попытался выдавить из себя хоть какие-то оправдания, что-то жалкое про "стабилизацию ситуации" и "угрозу трону", но слова превратились в бессвязное мычание. Вильяда же мысленно довольно потирал руки. Старший сынок короля подставился просто сказочно, а вместе с ним и вся его клика прихлебателей. Лучшего повода для масштабной зачистки политических оппонентов нельзя было и придумать. Младший принц будет в восторге.

В этот момент к маркизу, ловко лавируя между солдатами, подскочил один из его адъютантов. Приподнявшись на стременах, он быстро, горячим шепотом передал на ухо свежие разведданные.

Маркиз выслушал, коротко кивнул. Губы его тронула сардоническая усмешка.

— Осорио. Подойди-ка сюда, — ласково, как собаку, позвал он графа.

Подчиненные Осорио буквально отшатнулись от своего командира, образуя вокруг него натуральную зону отчуждения. Граф сделал два неуверенных шага вперед, комкая в руках снятые перчатки.

Маркиз чуть подался вперед, не слезая с лошади.

— Рассказывай. С чего все началось? Только без бреда про заговор против Короны.

— Стража… мои люди… пытались задержать подозрительных личностей в кабаке, — глотая слова, начал Осорио. — Но за них вступились какие-то наемники. Оказали вооруженное сопротивление. Говорят, из отрядов «Соколов» и «Северных волков». Началась потасовка. А потом… потом в ход пошли мечи. Стражу начали массово резать. В квартале начали скандировать «Долой Короля!»…

— Даже так? — искренне восхитился Вильяда, всплеснув руками. — «Долой короля»? Вот никогда бы не подумал, что твои жирные, откормленные на взятках индюки полезут в свалку с вооруженными бунтовщиками в первых рядах. Обычно ты сразу прячешь свою толстую тушку за спинами солдат, дожидаешься, пока всех перебьют, а потом радостно вешаешь выживших раненых. Герой, однако.

— Время такое, ваше сиятельство, — нервно, почти извиняюще улыбнулся граф. — Приходится самому… пример подавать.

— Ну да. Ну да, — протянул Вильяда с сарказмом. Он выпрямился в седле. — Освободить проезд! Гвардия, за мной!

Он дернул поводья.

— А ты, Осорио, едешь со мной.

Граф побледнел так, что стал похож на кусок старого сала.

— К-куда, ваше сиятельство?

— Прямо в логово бунтовщиков, — радостно известил его маркиз, обнажая зубы в волчьей улыбке. — Ведь ты же ничего не боишься, верный слуга Короны? Личный пример, все дела. Поедешь в авангарде.

Это был даже не приказ, это был приговор. Двое гвардейцев Вильяды уже спешились и, не церемонясь, подхватили обмякшего графа под мышки, поволочив его к свободной лошади.

***

Следующая сотня метров улицы, ведущей вглубь квартала, была абсолютно пустой. Ни души. Только разбросанный мусор, брошенные телеги да кровь, щедро полившая булыжники мостовой. Тишина стояла такая плотная, что звенело в ушах. Это была неправильная, опасная тишина.

За небольшим изгибом улицы, там, где площадь сужалась, переходя в горловину переулка, маркиз увидел причину этой тишины.

Баррикада. Наспех, но чертовски грамотно собранная из перевернутых телег, тяжелых дубовых столов, бочек с землей и выломанных дверей. Перед ней, образуя своеобразную мертвую зону, лежали тела стражников. Их не просто убили, а нашпиговали железом так, чтобы ни у кого не возникло желания подойти ближе.

За баррикадой пряталось не больше десятка воинов. Как только отряд Вильяды появился из-за угла, они тут же, без суеты и лишних криков, заняли позиции. В руках у них появились тяжелые взведенные арбалеты и луки. Наконечники болтов смотрели прямо в грудь маркизу и его людям. Но стрелять они не спешили. Выдержка у парней была железная.

Маркиз поднял руку, сжатую в кулак. Отряд остановился как вкопанный.

— Дальше я один, пока что… — бросил он капитану.

Вильяда пустил коня шагом, очень медленно. Руки демонстративно лежат на луке седла, далеко от рукояти меча.

Бойцы за баррикадой не опустили оружие, но стволы арбалетов чуть дрогнули, меняя угол.

— Доброго дня! — громко, спокойно произнес маркиз, остановившись шагах в двадцати от преграды. — Хотя добрым его можно назвать с большой натяжкой.

Над краем бочки поднялась голова мужика в побитом шлеме.

— Тоже верно, — осторожно ответил боец. — Чем обязаны? Мы вроде как с властями сегодня не в ладах.

— Маркиз де Вильяда, — просто представился всадник. Титул должен был сказать им всё. — Я хочу пообщаться с теми, кто здесь командует.

Он сделал паузу и добавил с легкой усмешкой:

— В спокойной обстановке, разумеется. Без звона мечей, истерик и стрельбы. Можно за кружкой пива, у меня в горле пересохло от дыма.

Боец за баррикадой нахмурился, переваривая услышанное.

— Вы поедете один? — с явным недоверием спросил он. Око Короля в одиночку лезет в осиное гнездо мятежников? Звучало как дешевая подстава.

— А мне что-то угрожает? — Вильяда усмехнулся шире, обводя взглядом их ощетинившуюся укрепленную позицию.

— Конечно нет, ваше сиятельство! — тут же, почти хором ответили несколько бойцов. До них дошло, что маркиз не привел с собой армию для штурма и явно не настроен рубить головы всем подряд. А ссориться с таким человеком без повода себе дороже. — Вас проводят.

Парни поднатужились, заскрипело дерево. Они отвернули часть баррикады, тяжелую телегу без колес, открывая узкий проход, ровно для одного всадника.

— Любезные, вы не будете против, если я возьму с собой сопровождающего? — прокачав ситуацию, вбросил маркиз. — Он будет, разумеется, без оружия. Просто чтобы мне не было скучно.

Старший на баррикаде пожал плечами.

— Разумеется, ваше сиятельство. Как пожелаете!

Вильяда развернул коня и быстро отъехал назад к своему отряду. Он осадил лошадь рядом с бледным, как смерть, Осорио. Не говоря ни слова, маркиз протянул руку, сдернул с пояса графа его богато украшенный меч и швырнул его своему капитану.

— Поехали, герой. Твой звездный час, — приказал маркиз.

Граф побледнел окончательно, слившись цветом с мелом, но отказаться не решился. Когда они вдвоем проезжали в узкую щель баррикады, защитники провожали Осорио такими полными откровенной ненависти и презрения взглядами, что тот втянул голову в плечи, ожидая ножа в бок каждую секунду.

— Вот эта таверна, ваше сиятельство, — один из бойцов, молодой парень с нашивкой летящего сокола на плече, указал рукой на большое, двухэтажное здание кабака. Двери были распахнуты настежь.

— Скажи мне, парень, — спросил маркиз, зацепившись взглядом за синий шеврон, — а где твой командир?

— Там же, ваше сиятельство, — ответил парень, коротко поклонившись. — Они все там.

— Отлично, — произнес Вильяда, легко спрыгивая с лошади. Он бросил поводья подскочившему мальчишке и кивнул Осорио. — Топай вперед, граф. Свита должна предварять появление господина.

Когда они прошли через распахнутые двери кабака, маркиз ожидал увидеть всё что угодно. Раненых, стонущих на столах, пьяную, орущую орду мародеров, панику или лихорадочную подготовку к последнему бою. Но реальность ударила его по нервам диссонансом.

На них особо никто не обратил внимания. Это радовало несказанно.

Вильяда окинул взглядом огромное помещение. Воздух был сизым от табачного дыма. За сдвинутыми столами сидели десятки воинов. В основном крепкие, битые жизнью мужики. И почти у всех на плечах красовались либо оскаленные волчьи морды, либо летящие соколы. Они тихо переговаривались, чистили оружие, кто-то перебинтовывал товарищу неглубокий порез на руке. Никакой паники. Рутинный привал армии после тяжелой работы.

А из дальнего, погруженного в полумрак угла… звучала музыка. Кто-то лениво, но очень неплохо перебирал струны гитары, наигрывая незнакомый, чуть меланхоличный мотив.

Вильяда, не обращая внимания на затравленно озирающегося Осорио, сделал несколько твердых шагов вперед, направляясь к тому самому столу.

Путь ему преградили двое, здоровенные орки. Они выросли перед маркизом словно две каменные глыбы, скрестив на груди руки толщиной с бревно. Без грубости, без извлечения оружия, но пройти дальше не было никакой возможности.

— Я тихонько послушать, — мирно, с легкой полуулыбкой сказал Вильяда, глядя орку снизу вверх.

Орк с интересом изучил лицо маркиза, хмыкнул, обнажив желтоватые клыки, и молча сделал шаг в сторону, пропуская Вильяду ближе. Осорио так и остался стоять позади, жалко прижимаясь потной спиной к дубовой колонне подпирающей потолок.

Вильяда прошел еще пару метров и остановился.

За широким столом, в расслабленной позе сидел человек, чье лицо маркиз узнал по очень подробному описанию. Тот, кто навел шороху в Торвальде, скупил земли и прислал в казну горы золота. Михаил Вальядо.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и лениво дергал струны гитары. А рядом с ним… Маркиз едва не поперхнулся воздухом. С одной стороны от Михаила сидела мощная, затянутая в кожу орчанка с таким хищным взглядом, что Вильяде стало не по себе. А с другой стороны… белобрысая кицуне. Она сидела, закинув ногу на ногу, и потягивала вино из кубка. Её пушистые хвосты медленно покачивались в такт музыке.

Маркиз на пару мгновений залип на эту сюрреалистичную картину, командир наемников в окружении смертоносных женщин-нелюдей, играющий на гитаре посреди мятежного квартала. Но политик внутри него быстро взял верх, сбросив наваждение.

— Доброго дня, воины! — громко, так, чтобы заглушить музыку, сказал маркиз, привлекая к себе внимание.

Гитара смолкла, Михаил поднял голову. В его глазах не было ни капли удивления. Только холодный, расчетливый блеск игрока, который дождался нужной карты.

— Ваше сиятельство! — губы Михаила растянулись в широкой, совершенно искренней улыбке. Он даже не подумал встать. — А мы всё гадали, кто же из столичных небожителей осмелится прийти к нам в гости! Я, между прочим, — его взгляд стал острым, как бритва, впиваясь в лицо Вильяды, — ставил именно на вас! Не подвели.

Михаил чуть подался вперед, положив гитару на стол, и его взгляд скользнул за спину маркиза, в полумрак у колонны.

— Ого… — протянул наемник, и в его голосе зазвенел неприкрытый, издевательский смех. — А кто там трясется возле стенки, словно девственница в борделе? Неужто всеми любимый глава городской стражи?! Парни, — Михаил повысил голос, обращаясь к залу, — вот это сюрприз! Сам граф Осорио пожаловал! Наверное, извиниться хочет!

По залу прокатился гулкий, мрачный хохот десятков глоток. Осорио сполз по колонне, обхватив голову руками. Он понял, что отсюда он уже не выйдет. А маркиз Вильяда, глядя на сидящего перед ним человека, окончательно убедился: этот парень не просто наемник. Это тот самый джокер, который перевернет всю игру в столице. И игра эта началась прямо сейчас.

Глава 7

Для маркиза тут же, с какой-то нарочитой, показной суетливостью, освободили место за столом. Один из орков, тот, что преградил ему путь, с легкостью, словно это была детская табуретка, отодвинул тяжеленный дубовый стул. Вильяда, коротко кивнув в знак благодарности, сел напротив Михаила. И сразу почувствовал себя не в своей тарелке.

Атмосфера за столом была особой. С одной стороны, за его спиной и по бокам, сидели «волки». Они вели себя до отвращения расслабленно, словно не в осажденном квартале столицы сидели, а на пикнике за городом. Кто-то лениво ковырялся в зубах ножом, кто-то доливал себе в кружку пиво, кто-то вполголоса травил анекдоты орчанке, и та гоготала, не стесняясь, на весь кабак. Они полностью, абсолютно доверяли своему командиру. Раз Михаил сидит, расслабившись и обнимая своих женщин, значит, остальным и вовсе париться не о чем. Эта слепая, почти фанатичная вера в вожака была видна невооруженным глазом.

А вот с другой стороны стола, где расположились «соколы», царила совершенно иная обстановка. Их командир, человек по имени Алекс, сидел с идеально прямой спиной, словно аршин проглотил. Руки его лежали на столе, пальцы сжаты в кулаки. Он не смотрел ни на маркиза, ни на Михаила. Его взгляд был уперт в столешницу, словно он изучал трещины в старом дереве. И все его люди, сидевшие за соседними столами, копировали своего капитана. Напряженные, молчаливые, готовые в любой момент сорваться с места.

И вся эта напряженность, вся эта нервозность была направлена не на Вильяду, представителя высшей власти, и не на возможный штурм стражи. Она была направлена на одного единственного человека. На Михаила.

Маркиз, как опытный интриган и психолог, прокачивал эту нездоровую атмосферу через сознание, пока цедил поставленное перед ним вино. И, надо отдать должное, вино было на удивление приличным, чего Вильяда никак не ожидал от захудалой наемнической забегаловки. Он сделал еще один глоток, давая себе время подумать.

Этот Алекс, капитан «соколов»… он конкретно нервничал. Даже не так. Он откровенно боялся. Боялся не как врага, а как… как проштрафившийся подчиненный боится своего командира. Будто знатно накосячил в прошлом, а теперь сидит рядом с тем, кому нагадил под дверь, и ждет неминуемой расплаты.

Но где, черт возьми, они могли пересечься? «Соколы» пришли с юга, из павшего королевства. «Волки», если верить легенде, которую они так старательно выстраивали, пришли с севера. Разные концы континента. Это было не просто странное совпадение. Это был какой-то сюрреалистический бред, рушащий всю логическую цепочку, которую Вильяда выстроил у себя в голове.

Маркиз допил вино, с громким стуком поставил пустой кубок на стол и прочистил горло, привлекая к себе всеобщее внимание. Пора было начинать этот фарс.

Алекс быстро, почти испуганно, глянул на Вильяду и тут же снова опустил глаза. Михаил же, напротив, оторвался от созерцания своей кицуне и перевел тяжелый, изучающий взгляд на маркиза. Взгляд, в котором читался откровенный, неприкрытый интерес хищника, наблюдающего за жертвой.

— Хотелось бы знать подробности, — начал маркиз ровным, спокойным тоном, который он годами оттачивал на допросах и в королевском совете. — С чего всё началось? И как обычная кабацкая драка переросла в большую кровь и полномасштабный бунт?

— Жадность и тупость, — невозмутимо, пожимая плечами, ответил Михаил, словно говорил о погоде. Он отпил из своего кубка и продолжил: — Два не самых лучших человеческих качества, из-за которых мелкие сошки, обличенные властью, но обделенные мозгом, регулярно превращают жизнь простых горожан в сущий ад. А когда им пытаются на это указать, они обижаются и начинают размахивать оружием. Классика жанра...

Вильяда мысленно усмехнулся. Кратко, ёмко и абсолютно по существу. Этот парень ему определенно нравился.

— Жаль, что я не могу допросить этих «сошек» лично, — с напускным сожалением вздохнул маркиз. — Уверен, они бы рассказали много интересного о системе поборов в столице.

— Ну почему же не сможете, ваше сиятельство? — в разговор вступила лисица. Молодая женщина обворожительно улыбнулась, и её голубые глаза блеснули в полумраке кабака. — Все три идиота, что начали этот балаган, живы и здоровы. Ну, почти здоровы. Им, скажем так, немного повезло. В отличие от их коллег, которые так резво прибежали на выручку. Этих пришлось слегка проредить.

— И где же эти счастливчики? — заинтересованно поднял бровь Вильяда.

— В надежном месте, — так же мило улыбнулась лисица. — Отдыхают. Ждут, когда у такого важного человека, как вы, найдется минутка для душевной беседы.

— Все-таки стража… — мрачно кивнул маркиз, делая вид, что обеспокоен судьбой служителей закона. — Нападение на представителей власти — серьезное преступление.

— Нельзя такие вещи запускать, ваша светлость, — вдруг посерьезнел Михаил. Он чуть подался вперед, и его взгляд стал жестким. — Мы видели результаты такой «работы» стражи уже не раз, и всегда они были плачевными. Сначала они отбирают пару медяков у торговки на рынке. Потом избивают пьяницу в подворотне. Потом пытаются изнасиловать беззащитную девушку. А потом, почувствовав полную безнаказанность, начинают убивать. И в какой-то момент чаша терпения переполняется. И город взрывается...

Михаил говорил спокойно, почти назидательно, но Вильяда готов был поклясться, что точно с такими же интонациями и с таким же взглядом на него смотрит сам король, когда объясняет азбучные истины своим туповатым старшим сыновьям. Этот наемник, этот безродный командир с севера, разговаривал с ним, маркизом и Оком Короля, как с равным. Это был звоночек…

И от этой мысли по спине Алехандро пробежал холодок. Маркиз снова почувствовал, что его ведут. Что каждое слово, каждый жест в этом представлении были заранее срежиссированы. И ему оставалось только подыгрывать, пытаясь на ходу понять правила этой новой, смертельно опасной игры. А дальше Вильяда стоило огромных, титанических усилий, чтобы сохранить на лице маску невозмутимого спокойствия и не выдать своего потрясения…

Не успел Вильяда обдумать ответ, как орчанка, до этого с довольным видом поглощавшая жареное мясо, ухмыльнулась и встала со своего места. Она с грохотом отодвинула скамью и, не говоря ни слова, направилась к выходу из основного зала. Маркиз проводил её взглядом, отмечая про себя плавную, хищную походку, которая совершенно не вязалась с её массивной фигурой.

И тут он увидел шеврон на её плече. Вышитый грубыми, но крепкими нитками. Латная перчатка, пробивающая насквозь стену крепости.

— Что-то не так… Ваша светлость? — участливо спросила кицуне, заметив, как на долю секунды изменилось лицо маркиза. В её голосе прозвучали нотки неподдельного, почти кошачьего любопытства.

Вильяда внутренне вздрогнул. Этот тембр. Эта интонация. Точь-в-точь как у той девицы, что командовала их отрядом в лесу, когда на его конвой с золотом напало всё отребье севера.

— Знаете ли, — решил подыграть маркиз, медленно отводя взгляд от удаляющейся орчанки и снова фокусируясь на лисице. — Почему-то меня настойчиво посетило чувство дежавю.

— Такое бывает, — продолжая обворожительно улыбаться, промурчала девушка. Её хвосты за спиной сделали ленивое, плавное движение. — Но мне кажется, вы просто слишком напряжены, ваша светлость. Вся эта беготня, бунты, трупы… Это утомляет. Позвольте, моя помощница вам поможет немного расслабиться.

Вильяда ещё не успел ни согласиться, ни отказаться, как на его плечи легли мягкие, но сильные руки. Из-за спины, бесшумно, как тень, подошла ещё одна кицуне. Не спрашивая разрешения, начала профессионально разминать его затёкшие, каменные от напряжения плечи.

И, чёрт возьми, она действительно была лучшей. Её пальцы, словно маленькие, умелые змейки, находили каждый узел напряжения, каждую зажатую мышцу, и методично, с нарастающим давлением, разминали их. Вильяда на мгновение почти поплыл от этого неземного блаженства. Маркиз попытался удержаться, сохранить фокус на сидящей напротив паре, но тело предательски расслаблялось против его воли.

— Вы так и не воспользовались моим приглашением, — услышал маркиз томный, почти интимный шёпот прямо над своим ухом.

Вильяда тут же напрягся, сбрасывая наваждение. Но спустя несколько мгновений снова позволил себе расслабиться. Он понял, что дёргаться бесполезно. Он в ловушке. И если разговор не заладится, то просто не выйдет отсюда живым, так чего зря тратить нервы?

— Дела, моя милая, дела, — в тон, с лёгкой хрипотцой ответил маркиз, прикрывая глаза. — Корона не даёт расслабиться ни на минуту. А я не привык откладывать важные дела в долгий ящик.

— Но ведь всегда можно совместить приятное с полезным, — заметила, в свою очередь, лисица, сидящая рядом с молчащим Михаилом, глядя ему прямо в глаза.

Она поигрывала в пальцах каким-то небольшим предметом, и тот тускло поблескивал в свете фонарей.

В её руке появился медальон. Почти точная копия того, что дала ему девушка в лесу. Только этот был чуть меньше, изящнее, явно женский. Лисица с ловкостью карточного шулера пропустила его между тонкими пальцами, и тяжёлый кусок металла звякнул о кубок.

— Староват я стал для таких фокусов, — показательно млея под умелыми руками другой лисички, протянул Вильяда. Он делал вид, что не замечает медальона, что этот жест ничего для него не значит. Но сердце пропустило удар. Они не просто напоминали. Они предъявляли счёт.

— Не прибедняйтесь, ваша светлость, — снова раздался шёпот из-за спины. Девушка-массажистка чуть наклонилась, и её волосы коснулись щеки маркиза. — Вы дадите фору многим молодым. Особенно тем, — её голос стал почти неслышным, но каждое слово впивалось в мозг, как игла, — кто предпочитает службе Короне тайную продажу активов государства тёмным эльфам.

Вильяда замер. Это был прямой намёк на то, что другой стороне этой игры известно гораздо больше, чем он мог себе представить. Были известны секреты, за которые его старшие браться и их прихлебатели готовы были убивать. И люди Михаила, не стесняясь, демонстрировали ему это знание.

Всё это время Михаил сидел молча. Просто потягивал своё вино и с ленивым интересом наблюдал за этим спектаклем. За тем, как его женщины, словно две опытные удавы, медленно обвивают кольцами свою жертву, лишая её воли и пространства для манёвра. А капитан «соколов» Алекс, кажется, вообще перестал дышать. Он втянул голову в плечи и старался быть как можно незаметнее, явно осознавая, что стал свидетелем чего-то, чего ему видеть было не положено.

В этот момент в зал вернулась орчанка. Деваха и ещё трое огромных «волков» буквально за шкирки приволокли и швырнули на пол перед столом троих стражников. Тех самых, что затеяли первую драку. Они были сильно избиты, одежда на них висела клочьями, а лица превратились в сплошной сине-багровый отёк.

Пара смачных пинков под зад, и все трое, постанывая, встали на колени перед маркизом, опустив головы. Теперь все фигуры были на доске. И Вильяда понял, что настало время делать свой ход. Только вот ходов у него оставалось не так уж и много. И каждый из них вёл в одном и том же, заранее определённом направлении.

Вильяда медленно, с почти театральной паузой, снял со своих плеч руки девушки-массажистки, галантно поцеловав одну из них. Затем встал, проигнорировав лёгкий, разочарованный вздох. Маска расслабленного гедониста слетела с его лица, уступив место холодной, безжалостной физиономии инквизитора. Сейчас маркиз был в своей стихии.

— Чем отличились, герои? — коротко, без эмоций, бросил маркиз, глядя сверху вниз на троих стражников, стоящих на коленях.

Те лишь что-то нечленораздельно промычали в ответ. Один из них, судя по остаткам сержантских нашивок на изодранном рукаве, попытался поднять голову, но, встретившись с ледяным взглядом маркиза, тут же уткнулся носом в грязный пол.

— Пытались силой взять девушку в кабаке. Мы вмешались, — спокойно, как будто сообщая о погоде, пояснила спутница Михаила. Лисица лениво подпиливала ноготь небольшой металлической пилочкой. — За что ваш доблестный сержант решил, что я и моя подруга можем составить этой девчушке компанию в пополнении его личного гарема. Про банальные взятки и поборы я вообще молчу, это, как я понимаю, здесь это в порядке вещей.

— И они ещё живы? — с неподдельным удивлением усмехнулся Вильяда, обводя взглядом три трясущиеся на полу фигуры.

— Мы очень старались, ваша светлость, — весело рассмеялась орчанка, похлопывая по своему топору. — Но это было невероятно трудно для моих парней. Каждый хотел отрезать от них по маленькому кусочку на память. В назидание, так сказать. Чтобы помнили, что так делать нехорошо.

— П-помилуйте, ваша светлость… — наконец выдавил из себя сержант, шепелявя сломанной челюстью и сплёвывая на пол сгусток крови. — Бес попутал… Мы не…

— Слышал, Осорио?! — рявкнул маркиз, даже не поворачивая головы в сторону застывшего у колонны графа. — Из-за трёх твоих идиотов-насильников в столице, в столице, мать твою, поднялся бунт! Твои жирные крысы на взятках получают больше, чем все заезжие купцы вместе взятые, так какого дьявола их тянет на насилие?! Если приспичило, пусть идут в бордели, там за их грязные деньги им любую прихоть исполнят!

Маркиз снова повернулся к Михаилу.

— Но всё же, я хочу поговорить с той девушкой. С потерпевшей.

— Не проблема, ваша светлость, — кивнул Михаил. Он сделал едва заметный знак одному из своих людей.

Спустя пять минут к их столу подошла та самая девушка-ратлинг в сопровождении своих четверых спутников. Было видно, что они до смерти напуганы. Простой люд, волею судеб оказавшийся в центре разборок сильных мира сего. Но в глазах самой девушки, помимо страха, горела какая-то отчаянная, упрямая решимость довести дело до конца. Она понимала, что это её единственный шанс.

— Рассказывай, — мягко, но настойчиво сказал Вильяда, указав ей на свободный стул. — Всё, с самого начала.

И она рассказала. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но на удивление честно и подробно. Про то, как стража требует взятки за каждый чих. За право торговать на площади, за ночлег в дешёвой гостинице, за проход через городские ворота. Про постоянные унижения, оскорбления по расовому признаку. А потом и про сегодняшнее. Про грязные лапы сержанта, про угрозы, про попытку изнасилования прямо в кабаке.

— Ты подтвердишь всё это под магической клятвой? — с напускной строгостью закончил допрос Вильяда, когда девушка, всхлипнув, замолчала.

— Да, ваша светлость! — она часто закивала, её тонкий хвост нервно дёрнулся. — Клянусь чем угодно! Лишь бы от этого был хоть какой-то толк!

— Толк будет, — твёрдо пообещал Вильяда. — Но тебе и твоим друзьям придётся задержаться в столице в качестве свидетелей. Думаю, — он перевёл взгляд на Михаила, — командир отряда «Северные волки» с радостью приютит вас и обеспечит безопасность. Его люди, как я погляжу, умеют защищать тех, кто в этом нуждается.

— Благодарю вас, ваша светлость! — девушка вскочила и низко поклонилась, её спутники неуклюже последовали её примеру. Затем она повернулась к Михаилу и поклонилась ещё раз, уже с неподдельным, искренним почтением. — И вас, милорд. За протекцию.

Михаил лишь коротко кивнул в ответ, принимая эту благодарность как должное.

Маркиз резко встал. Все разговоры в кабаке мгновенно стихли. На него тут же скрестились все взгляды. Момент истины настал.

Он медленно подошёл к трясущемуся, сползающему по колонне Осорио.

— А теперь, Осорио, — голос Вильяды звучал тихо, но его слышал каждый в этом огромном зале. — Скажи мне, как на духу. С каких это пор твои помойные ублюдки имеют наглость даже просто подумать о том, чтобы изнасиловать… — маркиз сделал эффектную паузу, обводя взглядом застывших в ожидании наёмников, — благородных спутниц барона Михаила Вальядо?

В кабаке повисла оглушительная тишина. Осорио поднял на маркиза абсолютно безумные, ничего не понимающие глаза.

— Б-барона?.. Какого барона?..

— Барона фон Вальядо, — отчеканил маркиз, указывая подбородком на Михаила. — Титул дарован Его Величеством за особые заслуги перед Короной! Тебе стоило больше уделять внимание работе с документами! А нападение на спутниц дворянина, Осорио, это уже не обычное преступление. Состоянием войны родов здесь и не пахнет! И ты знаешь об этом не хуже любого дворянина! Особенно то, что за этим последует…

Глава 8

Слово «барон», брошенное маркизом в прокуренный воздух кабака, шарахнуло по ушам присутствующих похлеще картечного залпа в упор. Осорио, и без того напоминавший подтаявшее на солнце сало, как-то разом сдулся. Его массивная туша с омерзительным, влажным шорохом сползла по дубовой колонне на заплеванный пол. Глаза главстража, заплывшие жиром и паникой, бессмысленно шарили по лицам наемников, пока не остановились на носках начищенных сапог Вильяды. В воздухе отчетливо, перебивая ароматы пива и вина, потянуло терпким запахом свежей мочи. Граф обделался, банально, по-скотски пустил под себя лужу.

Маркиз фон Вильяда брезгливо поморщился, едва заметно отодвинув ногу от растекающегося желтого пятна, и тяжело, со вздохом человека, тянущего на своем горбу целый мир, опустился обратно на стул.

Тут же, словно по волшебству, на его плечи снова легли ловкие руки кицуне. Пальцы лисицы скользнули под воротник, безошибочно находя напряженные узлы мышц. Вильяда благодарно, почти незаметно кивнул, прикрыв глаза на долю секунды. Как же он устал. Вся эта возня с ублюдками вроде Осорио, с зажравшимися аристократами, с принцами-идиотами выматывала похлеще открытой войны. А этот Михаил.... Сидит напротив, спокойный как скала. Потягивает вино, обнимает своих девок-убийц и смотрит на маркиза с легкой полуулыбкой. И ведь имеет право, сукин сын. Он свою партию разыграл как по нотам.

— Как я могу загладить перед вами вину, барон? — Вильяда взял в руки заново наполненный бокал, чувствуя холодный металл кубка. Голос маркиза звучал ровно, по-деловому. Политика, это грязь, а они сейчас занимались именно политикой. — В том, что сегодня случилось на улицах столицы, есть и мой прокол. Я упустил из виду, насколько глубоко сгнила городская стража.

Михаил лениво крутанул свой бокал. Красное вино плеснулось на стенки, оставляя густые, похожие на кровь подтеки.

— Не берите на себя слишком много лишнего, ваша светлость. Оставьте эту ношу богам, им за это молятся, — голос новоявленного барона был лишен каких-либо эмоций. Ни гнева, ни торжества. Голая прагматика. — Что касается компенсации… Знаете, я ведь не понес серьезных потерь. Среди «волков» убитых нет. Мои милые спутницы… — он мазнул взглядом по хищно оскалившейся орчанке и невозмутимой лисице, — почти не пострадали. Разве что морально. Так что показательный, с оттяжечкой, суд над графом Осорио нас вполне устроит.

Вильяда кивнул, все логично, а главное без перегибов истерик. Плюс публичная порка высокопоставленного сановника— отличный сигнал для всех остальных.

— Разве что… — Михаил вдруг сделал паузу. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у маркиза неприятно засосало под ложечкой. Предвкушение? Барон перевел тяжелый взгляд на троих стражников, которые всё ещё стояли на коленях.

Те, почуяв неладное на одних лишь звериных инстинктах, инстинктивно попытались попятиться, уползти в спасительную тень под столами. Но хрен там плавал. Стоявшие позади них «волки» без единого слова, синхронно и жестко, отвесили каждому по тяжелому пинку коваными сапогами под ребра, возвращая скулящее мясо на исходные позиции.

— Сыграем в игру, — Михаил чуть наклонился вперед, обращаясь к разбитым в мясо стражникам. Его голос обволакивал, звучал почти ласково, но от этой ласки веяло могильным холодом. — Условия простые, как блеянье барана. Вам дадут щиты, нормальные, пехотные щиты, без скрытых изъянов. Выдержите три удара на ногах — отпустим на все четыре стороны. Пойдете бухать, молиться или к девкам — ваше дело. А если нет…

Улыбка Михаила медленно трансформировалась в оскал. Жуткий оскал матерого хищника, загнавшего добычу в угол.

— Какие… какие щиты, ваше благородие? — прохрипел сержант. Изо рта у него вместе со словами вываливались кровавые пузыри, сломанная челюсть ходила ходуном. — Мы же…

— А вон, — Михаил небрежно кивнул в сторону оружейной пирамиды у дальней стены кабака, где были свалены пожитки отряда «Соколов». На вид видавшие виды, со следами глубоких зарубок, но крепкие, как монолит. — Возьмем в аренду у коллег. Если мои парни случайно сломают, без проблем возмещу стоимость в двойном размере.

Барон перевел насмешливый, колючий взгляд на командира южан, сидящего за столом с каменным лицом.

— Ты же не против, Алекс? — уточнил он. В этом вопросе не было просьбы. Это была констатация факта.

Старший «сокол» вздрогнул, словно его ударили хлыстом. Он медленно поднял глаза на Михаила, сглотнул, и, стараясь держать спину прямо, коротко мотнул головой.

— Нисколько, ваша милость. Выбирайте любой. Мои парни принесут.

Трое «соколов» тут же подорвались с мест, выхватили из пирамиды самые массивные щиты и с грохотом швырнули их на пол перед стоящими на коленях стражниками.

Маркиз Вильяда, откинувшись на спинку стула, с искренним, профессиональным интересом наблюдал за разворачивающимся действом. Ему было чертовски любопытно, как именно этот северянин собирается пробивать тяжелую пехотную защиту. И особенно радостно, почти до щенячьего восторга, маркизу стало в тот момент, когда молоденькая лисичка, до этого разминавшая его плечи, вдруг скользнула вперед и, ни капли не стесняясь десятков мужских взглядов, по-хозяйски устроилась у него на коленях. Теплое, упругое тело прижалось к бедру, пушистый хвост мазнул по руке, а изящные пальчики ловко подхватили кувшин, подливая рубиновое вино в его опустевший бокал.

— А жизнь-то налаживается, — цинично подумал Око Короля, машинально положив руку на узкую талию кицуне. — хотя бы на десять минут…

Кабак тем временем ожил. «Волки», почуяв развлечение, радостно загудели. Засвистели, скалясь на замерших в ужасе стражей. Для этих прошедших ад парней предстоящая экзекуция была чем-то вроде театрального представления.

— Ставлю пять серебрушек, что сержант обосрется после первого же удара! — гаркнул кто-то из толпы наемников.

— Десять монет, что второй сдохнет от разрыва сердца еще до того, как по нему вломят! — тут же отозвался другой.

Кто-то уже радостно делал предположения вслух, кого именно шеф поставит бить.

— Давай Грута! — орали одни. — Пусть здоровяк им щиты вместе с руками в портки вколотит!

Делали ставки на мощных, закованных в железо орков, на ветеранов с кувалдами вместо рук. Но смех и гвалт резко оборвались, перейдя в недоуменное перешептывание, а затем и в откровенный ржач, когда напротив сжавшихся за щитами стражников бесшумной тенью выскользнул Асаи.

Худощавый. Невысокий. Никакой тяжелой брони, только кожаная куртка да штаны.

— Да ну нахер! — выкрикнул здоровенный наемник со шрамом через всё лицо. — Шеф, ты серьезно?!

Точно покойники. Эта мысль читалась в глазах каждого ветерана «волков». Они-то, в отличие от остальных, прекрасно понимали, что сейчас будет. И от этого понимания улыбки на их лицах становились все более плотоядными.

Вильяда чуть нахмурился, напрягая взгляд. Он тут же обратил внимание на одну крайне странную деталь. В руках у вышедшего вперед бойца не было ни меча, ни клевца, ни тяжелого топора. Только пустота. Абсолютно пустые, расслабленные руки, опущенные вдоль тела.

— Надо проверить целостность инвентаря, — голос Михаила прорезал повисший в таверне гул. Барон поднял руку. — Мы же играем по-честному.

Из гущи наемников, кряхтя и переваливаясь, вылез седобородый гном, что характерно, заметил маркиз, с шевроном «волков». Он подошел к стражникам, которые трясущимися руками кое-как надели щиты на предплечья и вжались в пол, закрывшись ими почти целиком.

Гном деловито, не торопясь, обошел каждого. Достал из-за пояса небольшой стальной молоточек. Простучал деревянные поверхности. Прислушался к резонансу. Внимательно осмотрел металлические умбоны по центру, провел мозолистым пальцем по железной окантовке краев. Затем напялил какие-то странные очки и прошелся еще раз по поверхности.

— Хорошая работа. — громко, на весь зал выдал вердикт гном, цокнув языком. — Слоев пять клеенки, железо не гнилое. Держать удар будут.

Гном так же неспешно отошел обратно в толпу, но маркиз успел заметить, как старый гном подал Михаилу знак. Барон молча кивнул.

— Начали, — тихо, но так, что услышал каждый, скомандовал Михаил.

Три хлопка слились почти в единый, оглушительный грохот, ударивший по барабанным перепонкам. Троих стражников отбросило назад так, словно в них на полном скаку врезалась груженая телега. Звук удара металла о дерево и железо щитов был чудовищным. Сержант, стоявший крайним слева, сдела непроизвольно два шага назад. Второй стражник, помоложе, с визгом начал заваливаться на спину, выронив щит, но его под дружный гогот вернули в вертикальное положение, вручив его щит. Третий устоял, лишь чудом оперевшись спиной на массивный дубовый стол позади себя.

Тяжелые свинцовые пули, сплющенные в лепешки, со звоном попадали на пол. В толстенных южных щитах остались глубокие вмятины. Михаил внимательно смотрел за тем, что проихсодит.

В кабаке повисла гробовая тишина, нарушаемая только стонами стражников.

«Соколы» с охреневшими, выпученными глазами пялились на оружие в руках Асаи. Каждый из них ветеран со стажем, прошедшие через мясорубку полномасштабной войны, видевшие магию разрушения, баллисты и эльфийские артефакты, сейчас смотрели на эти странные пистолеты с откровенным ужасом. Это оружие ломало все правила ближнего боя. Дистанция, доспехи, финты мечом всё это превращалось в пыль перед компактной штуковиной, способной выдать такую мощь с расстояния в несколько шагов.

В то же время Вильяда, чей политический и военный разум работал сейчас на предельных оборотах, фиксировал каждую деталь. Маркиз вдруг отчетливо понял, как именно этот Михаил подмял под себя дикий Север. С такими игрушками в руках даже необученный крестьянин становился смертоноснее закованного в сталь рыцаря. И самое главное, Вильяда видел, что новоявленный барон всё это время вообще не смотрел на стражников. Его тяжелый, немигающий взгляд был намертво прикован к Алексу. Он давил командира «соколов» психологически, демонстрируя свою абсолютную, подавляющую мощь.

Асаи выдал еще три выстрела.

— Какие хорошие щиты, — Михаил усмехнулся, нарушая тишину. Барон медленно поднялся со своего места. Дамы, словно две тени, тут же скользнули за ним. — Давно таких не наблюдал. Мое почтение мастерам юга...

— Действительно, впечатляет, — задумчиво произнес барон Вальядо, скользнув взглядом по маркизу, а затем снова вернув его Алексу. — Прекрасная защита!

Стражники, услышав это, судорожно выдохнули. Сержант, баюкая сломанную руку, попытался криво, заискивающе улыбнуться. Они выдержали. Выжили.

— Но есть один маленький нюанс… — голос Михаила вдруг упал на октаву, став холодным, как ледник. — Как бы ни была хороша защита, я всегда, слышите, суки, всегда взыскиваю по своим счетам сполна. А вы свой лимит везения исчерпали.

Асаи, даже не поменяв выражения лица, одним плавным, отточенным до автоматизма движением убрал револьверы за спину. И в следующую секунду его рука рванула из-под плаща укороченную винтовку. Дуло короткого ствола хищно уставилось на стоящих людей.

Еще три выстрела. Но на этот раз звук был другим, глубже и смертоноснее.

То, что произошло дальше, заставило маркиза Вильяду непроизвольно вздрогнуть. Никакие щиты не помогли. Артефактные, усиленные бронебойные пули, вырвавшиеся из ствола винтовки, просто прошили толстое дерево и железо навылет, словно это был мокрый пергамент.

Головы всех троих стражников лопнули почти одновременно, как перезрелые арбузы, по которым ударили кувалдой. Кровь, осколки костей, ошметки серого вещества и куски шлемов веером брызнули на стену позади них, разукрасив деревянные панели в жуткий, красно-серый абстрактный узор. Обезглавленные тела, всё еще судорожно сжимающие пробитые щиты, на секунду замерли, а затем тяжелыми, бесформенными кулями рухнули в натекшие лужи собственной крови. Мясная лавка в чистом виде.

Никто в кабаке даже не пискнул.

Михаил, словно не замечая разлитой вокруг крови, сделал круговое движение кистью. Асаи тут же опустил винтовку стволом вниз и сделал шаг назад, сливаясь с толпой. Михаил медленно, хрустя битым стеклом под сапогами, подошел к Осорио.

Бывший главстраж, скуля и размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями, попытался вжаться в колонну еще сильнее, словно мечтал стать с ней одним целым.

Михаил наклонился. Настолько близко, что Осорио мог почувствовать запах хорошего парфьюма.

— Ты должен радоваться, Осорио, — ласково, почти интимно прошептал барон Вальядо, глядя прямо в безумные, расширенные от животного ужаса глаза графа. — Знаешь почему? Потому что тебя просто повесят. На городской площади, на потеху тем самым беженцам и горожанам, которых ты гнобил и грабил всю свою сознательную, никчемную жизнь. Быстрая, легкая смерть.

Михаил положил руку в перчатке на жирное плечо Осорио и сжал так, что тот взвизгнул.

— А вот если бы ты попал в мои руки… — шепот стал почти неразличимым для остальных, но Вильяда, обладавший отличным слухом, уловил каждое слово. — За своих женщин я бы содрал с тебя шкуру живьем. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Помни об этом, граф, пока будешь болтаться в петле. Радуйся, что тебя судит маркиз, а не я.

Михаил брезгливо оттолкнул трясущуюся тушу, выпрямился и развернулся к притихшим бойцам в таверне. Маркиз Вильяда поднялся со своего стула. Лисичка с неохотой, грациозно соскользнула с его коленей. Политические игры кончились, пора было брать власть в свои руки официально.

— Бунт окончен! — голос маркиза, усиленный командирской привычкой, хлестнул по углам таверны. — Властью, данной мне Короной, я беру командование всеми силами в столице на себя!

Михаил тут же, без малейшей заминки, повернулся к нему и исполнил короткий, учтивый поклон.

— Как пожелаете, ваша светлость. Мы полностью в вашем распоряжении.

«Волки», словно по невидимому сигналу, синхронно ударили правыми кулаками в грудь, подтверждая готовность следовать приказам маркиза. Звук удара десятков кулаков о доспехи прозвучал как единый удар барабана.

— Взять под стражу графа Осорио! — начал раздавать команды Вильяда, подходя к двери. Он на ходу набрасывал на плечи плащ. — В ближайшие пять дней отряды «Северных волков» и «Соколов» ассистируют моей личной гвардии в патрулировании столицы. Любое сопротивление подавлять на месте. Мародеров вешать без суда.

— Это честь для нас, ваша светлость! — выкрикнул кто-то из ветеранов «волков», и толпа наемников радостно подхватила, предвкушая легальную работу и хорошую оплату.

Маркиз в сопровождении воющего Осорио покинул кабак. Следом за ним, получив приказы от сотников, начали организованно выходить бойцы «волков» и «соколов», распределяясь по кварталам.

Спустя десять минут таверна опустела. Внутри осталась только личная охрана Михаила, несколько крепких ребят Асаи у дверей, да горстка приближенных Алекса.

Сам командир южан так и сидел за своим столом. Он хмуро, исподлобья смотрел на Михаила, который вернулся к своему кубку с вином. Михаил сделал неторопливый глоток и, наконец, обратил всё свое внимание на капитана.

— Ты знаешь, кто я, — без обиняков, отбросив всякую вежливость, сказал Михаил. Это был не вопрос.

— Да, ваша светлость, — стараясь держать самообладание, ответил Алекс. Голос его был глухим, хриплым от напряжения.

— Почему не сдал меня маркизу? — Михаил прищурился.

Алекс горько усмехнулся. Он посмотрел на остывающие в лужах крови обезглавленные тела стражников, затем перевел взгляд на Асаи, который спокойно протирал ствол своей винтовки.

— Я знаю, что бывает с теми, кто много треплется о вас, ваша светлость, — ответил наемник. Прагматика чистой воды. Выживание. — Если бы я открыл рот, я бы не дожил до вечера. А так… раз мы до сих пор живы и сидим с вами за одним столом, значит, у нас есть шанс пропетлять. Вы ведь не просто так затеяли это представление с щитами.

Михаил медленно, удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Умный. А я ценю умных людей, Алекс. Умные люди долго живут и много зарабатывают.

Он поставил кубок на стол и встал, поправляя пояс с оружием. Лира и Урсула бесшумно встали по бокам.

— Через три дня жду тебя в своем новом поместье под столицей. Адрес тебе передадут мои люди, — бросил Михаил, направляясь к выходу. У самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И да. Уверен, рассказывать тебе о том, что будет в случае попытки побега или внезапной амнезии, не стоит. Ты же парень сообразительный.

— На чем мы прокололись? — не выдержав, спросил вдогонку Алекс.

— На ней — указал Михаил на Лиру, — но можешь не печалиться на этот счет, все кто недооценивал Лиру, уже давно мертвы, в отличие от вас…

Глава 9

В точно назначенное время, минута в минуту, в ворота моего нового поместья, которое я уже мысленно окрестил «Волчьим Логовом», въехала неприметная, крытая повозка. Из неё, озираясь по сторонам, как затравленные звери, высыпались пятеро. Командир «Соколов» Алекс и его личная гвардия. Парни явно старались не привлекать к себе внимания. Сняли свои фирменные синие плащи с вышитыми соколами, переоделись в самую простецкую одежду из грубого сукна, какую только можно купить на любом рынке. Даже оружие, и то попрятали под куртками. Выглядели они сейчас не как элитный отряд наёмников, а как банда мелких контрабандистов, приехавших на стрелку. Жалкое, в общем-то, зрелище.

Я наблюдал за ними из окна большой гостиной, лениво потягивая из бокала терпкое, пахнущее дубовой бочкой вино. Алекс с каким-то смешанным чувством, страхом, завистью и толикой уважения, рассматривал наше временное пристанище. Ещё бы. Поместье, которое нам «порекомендовал» взять в аренду маркиз Вильяда, было не просто большим домом. Это была настоящая мини-крепость, с высокими каменными стенами, несколькими наблюдательными вышками и одним-единственным, хорошо простреливаемым въездом. Идеальное место для того, чтобы держать оборону или, наоборот, держать в страхе всю округу.

Алекс выглядел сегодня куда бодрее, чем в том прокуренном кабаке. Видимо, осознание того, что тебя не пристрелят за ближайшим углом, как паршивую собаку, и не повесят на городской площади, добавляет в жизнь оптимизма. Но напряжение всё равно сквозило в каждом его движении. В том, как он слишком прямо держал спину, как его взгляд нервно метался по стенам, выискивая скрытые угрозы, как его рука инстинктивно ложилась на рукоять меча под курткой.

Мои ребята из «волков», дежурившие на воротах, проводили гостей в гостиную.

Обстановка была продумана до мелочей. Большая, просторная комната с высоким потолком, из которого свисала тяжеленная люстра из оленьих рогов. Огромный камин, в котором весело потрескивали толстые, как нога, поленья, заливая помещение тёплым, уютным светом. Удобные, глубокие кресла, обитые дорогой кожей. На низком столике из тёмного дерева, бутылки с лучшим вином из погребов предыдущего хозяина, хрустальные бокалы, блюдо с нарезанным сыром и фруктами. Всё намекало на то, что встреча будет неформальной, расслабленной, почти дружеской.

Но это была лишь одна сторона медали.

Я сидел в самом большом, почти что троноподобном кресле прямо напротив входа. По правую руку от меня, изящно закинув ногу на ногу, устроилась Лира. Она с ленивой грацией подпиливала свои идеальные ноготки, но я видел, как её голубые глаза, холодные и внимательные, сканируют каждого вошедшего. По левую руку, развалившись в кресле с ногами, закинутыми на подлокотник, сидела Урсула.

Чуть позади, в густой тени у камина, стоял Асаи. Он всегда предпочитал стоять, готовый в любую долю секунды метнуться вперёд. Моя верная правая рука, просто стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Но я знал, что под его плащом полный арсенал.

Вся эта сцена была хорошо срежиссированным спектаклем. Спектаклем, в котором каждому была отведена своя роль. Алекс и его парни всё это прекрасно поняли, как только «соколы» переступили порог.

— Проходите, гости дорогие, — я махнул рукой в сторону кресел, расставленных полукругом напротив меня. — Чего застыли в дверях? Не стесняйтесь, присаживайтесь.

Алекс, сглотнув, сделал несколько шагов вперёд. Его люди остались стоять у входа, словно группа поддержки, не решаясь войти в круг света от камина. Их командир занял кресло напротив меня. Одна из девочек Лиры, молоденькая кицуне с одним пушистым хвостом, тут же, бесшумно выскользнув из-за двери соседней комнаты, подплыла к нему и налила в бокал вина. Алекс вздрогнул от её внезапного появления, но бокал взял.

— Благодарю за встречу, ваша светлость, — он чуть приподнял бокал, салютуя мне. Голос его был хриплым, но Алекс старался держать его ровным. — И за… столь располагающую обстановку.

— Пустяки, — я отмахнулся. — Для хороших людей ничего не жалко. А мы ведь хорошие люди, не так ли, Алекс?

Он не ответил, лишь крепче сжал бокал.

— Это будет явно продуктивнее, чем ловить тебя и твоих парней по всему королевству, — лениво протянула Лира, даже не поднимая глаз от своих ногтей. Её голос сочился мёдом, в котором была изрядная доза яда. — Утомительное занятие, знаешь ли. Бегать по лесам, расставлять ловушки… А так — цивилизованный разговор, хорошее вино, тёплый камин. Красота…

Алекс помрачнел ещё больше.

— Раз уж мы собрались в такой, почти домашней обстановке, — он всё-таки решился задать главный, мучивший его вопрос. — Я бы хотел знать подробности. На чём мои парни прокололись? Мы были осторожны.

— Это секрет, — пожал плечами я, делая глоток вина. Я наслаждался моментом. Наслаждался его растерянностью, его страхом. Это была маленькая, но очень сладкая месть за то напряжение, в котором мы все жилив степи.

Я видел, как он сжал зубы, но промолчал. Алекс был в моём доме, играл по моим правилам. И он это прекрасно понимал. Пауза затягивалась. В комнате было слышно только потрескивание дров в камине и тихое сопение Урсулы, которая, кажется, задремала в своём кресле.

Наконец, я решил, что хватит его мучить. Пора переходить к делу.

— Ладно, — сказал я, ставя бокал на стол. — Я ценю профессионалов, Алекс. А вы, чёрт возьми, профессионалы. Так что, из уважения к твоему мастерству, я, так и быть, приоткрою завесу тайны. Лира, дорогая, просвети нашего гостя. А то он, я смотрю, совсем извёлся.

Лисица отложила свою пилочку, и на её губах появилась предвкушающая улыбка. Лира грациозно, как кошка, потянулась в кресле, разминая затёкшую спину. Она отложила пилочку на столик и полностью сосредоточилась на нашем госте. Взгляд из лениво-насмешливого превратился в аналитический. Взгляд охотника, который собирается препарировать свою добычу, причём сделать это медленно, с удовольствием.

— Как ни крути, Алекс, мы вас искали, — начала лисица своим мелодичным, обволакивающим голосом. — Целенаправленно искали. Тех, кто так ловко и, я бы даже сказала, с огоньком, резал отряды тёмных в степях к югу от моего герцогства. — Я мысленно хмыкнул. «Моего герцогства». Эта лисья бестия уже давно считала мои земли своими. — Когда пала крепость ушастых на побережье, вы словно в воду канули. Исчезли. Растворились.

Она сделала паузу, давая Алексу прочувствовать момент. Парень сидел не шевелясь, вцепившись в свой бокал так, что костяшки побелели.

— Но спрятать в мёртвых, выжженных степях, или на территории таких же мертвых королевств столь крупный отряд, как у тебя, практически невозможно, — продолжила Лира, загибая тонкий пальчик. — Рано или поздно мы бы вас отследили по самой банальной вещи на свете — по логистике. Твои люди, как бы круты они ни были, хотят кушать. Им нужны припасы, вода, фураж для лошадей. И спрятать следы снабжения тысячи голодных глоток — задача нетривиальная. Это означало только одно: вы ушли из нашей зоны влияния. Свалили туда, где можно было затеряться среди тысяч других таких же наёмников, беженцев и просто бродяг. А самое удобное место для этого — столица Лангра и её окрестности. Муравейник, в котором легко стать невидимкой.

— Наши возможности здесь, в Лангре, как ты понимаешь, сильно ограничены, — лисица картинно вздохнула. — Но то, чего не хватает в агентуре, всегда можно компенсировать звонкой монетой. Мы начали скупать информацию. У всех! У хозяев кабаков, у портовых шлюх, у мелких чиновников в канцеляриях, у капитанов стражи. Искали любые слухи о новом, сильном отряде, который появился в столице и начал подминать под себя контракты.

Алекс слушал, и на его лице отражалась вся гамма чувств: от злости на себя за допущенные ошибки до мрачного уважения к профессионализму моих людей.

— И тут ты сделал очень интересный ход, — Лира одобрительно кивнула. — Ты формально упразднил «Соколов» как единый, мощный отряд. Разбил свои тысячи на десяток мелких команд, оставив при себе только костяк, самых лучших. Часть командиров организовали свои отряды, которые начали работать автономно. Гениально, правда. Поначалу я даже купилась на это. Смотрела на этот муравейник и думала, что это просто логичный экономический ход. Ты банально платил меньше налогов и сборов в казну. Мелкие отряды не так бросаются в глаза, и отчётов по ним меньше. При этом все эти «независимые» команды постоянно тёрлись вокруг тебя. И я понимала, что в любой нужный момент ты, как магнит, можешь снова собрать их всех под своё знамя и выдать им уже свой, крупный подряд. Очень грамотно.

Она сделала глоток вина, её глаза хитро блеснули.

— Так красиво и элегантно на моей памяти поступили буквально парочка командиров наёмников, которые смекнули, что бахвальство тысячами копий под одним знаменем обходится слишком дорого, а королевские счетоводы только и рады, продавая славу и почёт втридорога.

— Но это не объясняет, как ваш выбор пал именно на меня, — подал голос Алекс. Он немного пришёл в себя и пытался рассуждать логически. — Серьёзных отрядов, которые могли бы подойти под описание и возможности, в Лангре и без меня предостаточно.

— А вот тут начинается самое интересное, — в разговор вмешалась Урсула. Она, оказывается, не спала, а просто слушала с закрытыми глазами, орчанка выпрямилась в кресле. — У тебя и твоих людей есть одна очень специфическая привычка. Вбитая в подкорку, как рефлекс. Вы никогда, ни при каких обстоятельствах, не оставляете после себя ничего, кроме трупов. Да и те обычно сжигаете дотла, чтобы и следа не осталось.

Алекс вздрогнул, как от удара.

— И вот эту самую привычку, — продолжила Урсула, её губы скривились в усмешке, — ты и твои парни продемонстрировали при очень, очень неудобном для вас свидетеле. В одном тёмном столичном переулке.

— Не надо было лезть, — глухо, сквозь зубы, процедил Алекс, опуская голову.

— Как я сказала, мы бы и так справились, — теперь уже улыбнулась Лира. Она с видимым удовольствием подхватила нить рассказа. — В том самом переулке, когда нас с Урсулой зажала в угол городская стража, твои люди, Алекс, решили поиграть в благородных рыцарей до конца. И в этот момент вы спалились по полной программе.

Лисица начала загибать пальцы.

— Первое. В тот момент, когда началась заварушка, твои парни, стоявшие в переулке, мгновенно накинули на лица глухие маски. Одновременно! Словно по команде, которую я не слышала. Второе. Они так же синхронно закрыли свои шевроны на плечах специальными маскировочными накладками, а на щитах у них оказались такие же магические плетения. Я это не увидела, но почувствовала, как маг чувствует потоки силы. Это была не импровизация. Это был отработанный до автоматизма приём, чтобы сохранить анонимность. Третье. Когда всё закончилось и на улице остались лежать трупы стражников, твои люди унесли с собой тела двух своих убитых товарищей. Унесли, несмотря на то, что стража уже дышала вам в затылок и вот-вот должна была нагрянуть подмога. Вы не оставили страже ни единого шанса опознать павших.

Лира откинулась на спинку кресла и развела руками.

— Слишком много совпадений, Алекс. Слишком много. Профессиональная зачистка следов. Уникальные тактические приёмы. И всё это — у крупного отряда «беженцев» с юга. Картинка сложилась, пусть и довольно смазано. А дальше осталось лишь немного проверить. Гном, что осмотрел ваши щиты перед тем, как Асаси размазал тех стражников, подтвердил, что на щитах есть зачарование, а магические узоры темных не спутаешь ни с чем!..

Я допил своё вино и поставил бокал на стол. Звук получился неожиданно громким.

— Твоя очередь, командир, — мой голос прозвучал спокойно, но в нём не было ни капли сочувствия. — Теперь ты поведай нам свою увлекательную историю. Кто ты, и что, чёрт возьми, забыл в моих степях? Почему ты охотился на тёмных эльфов? И, самое главное, кто за это платил? Говори. И от того, насколько честным будет твой рассказ, зависит, выйдешь ты из этого дома на своих ногах или твоих парней завтра найдут в сточной канаве с перерезанными глотками. А, может, и не найдут вовсе.

Алекс долго молчал. Он смотрел в свой почти нетронутый бокал, словно пытался разглядеть на дне ответ на свои невысказанные вопросы. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, как у профессионального солдата, сейчас было похоже на маску, из-под которой проглядывала смертельная усталость и горечь.

— Это не было моей прихотью, ваше светлость, — наконец, тихо ответил Алекс. Голос его был глухим, лишённым всяких эмоций. — Это была цель найма. Контракт.

— Вас наняли, чтобы убивать ушастых? — с неподдельным удивлением спросила Урсула. В её простой, прямолинейной картине мира одно дело — резать тёмных в открытом бою, защищая свои земли, и совсем другое — делать это за деньги, как обычные головорезы.

— Именно, — Алекс криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем иронии. — Когда мы пересекли границу Лангра, я и все мои офицеры прекрасно понимали, что нас здесь ждёт. Мы стали никем. Беженцами, соколами с подрезанными крыльями.

Он сделал глоток вина, словно набираясь смелости.

— Здесь, в столице, о нас будут вытирать ноги. Контракты, которые нам предлагали, были мизерными, просто унизительными. Нас посылали в самую задницу дьявола, на задания, от которых отказывались даже самые отмороженные местные бандосы. Охранять караваны с навозом, зачищать болота от гигантских пиявок… И платили за это такие гроши, что едва хватало на еду и починку оружия. Мы понимали, что уходить ещё дальше, за пределы Лангра, не имеет смысла. Там нас вообще никто не знает. Здесь у нас была хотя бы какая-то, пусть и паршивая, репутация.

Я слушал его, и где-то в глубине души, за слоями цинизма и прагматизма, шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Я сам был чужаком в этом мире.

— Потом стало чуть лучше, — продолжил Алекс. — Мы взяли контракт на охрану поместья одного престарелого графа на границе. И нам «повезло». На его земли сунулся отряд тёмных. Мы их разбили. Потеряли почти треть людей, но разбили. Своей крови пролили море, но хоть не зря. О нас заговорили. Как о тех самых «соколах», которые умеют бить ушастых. Но потом граф помер. Старый был совсем, рассыпался. А его наследник, молодой идиот, воспитанный на столичных балах, тут же срезал нам треть оплаты. Сказал, что раз не он заключал контракт, то и платить по старым счетам не обязан. Мы плюнули и ушли. Осели здесь, недалеко от столицы, и начали медленно, но верно проедать все свои сбережения, ожидая нормального контракта.

Он замолчал, вспоминая.

— И шансы были. Тёмные всё сильнее давили на границы Лангра, а желающих всерьёз с ними драться было всё меньше. Я уже почти договорился с двумя графами, выбирал, чей контракт выгоднее. Думал, вот она, удача… А потом, в одно серое, дождливое утро, я проснулся от того, что в моей спальне был кто-то ещё. И это я не про девку, которая спала под боком.

На лице Алекса отразился отголосок того настоящего страха.

— В кресле, в самом тёмном углу комнаты, сидела тень. Настоящая, живая тень. Только вот обычные тени не пьют твоё вино из твоего же любимого кубка. Эта тень допила вино, бесшумно, как призрак, встала, и поманила меня за собой в гостиную.

— Тёмные? — с профессиональным интересом спросила Лира, подавшись вперёд.

— После всего, что случилось потом, я почти уверен, что это были они. Но мои наниматели были… другими, — покачал головой Алекс. — В гостиной было трое. Двое стояли у окна, как статуи, а тот, что сидел в моём кресле, заговорил. Мне безапелляционно, без всяких предисловий, предложили работу. Работу по нашему прямому профилю, — Алекс снова горько усмехнулся. — Да какую работу! Мочить тёмных эльфов! Пачками.

— Я, естественно, попытался возразить. Сказал, что против магии мой отряд, даже с численным превосходством, протянет максимум пару сражений. Что это самоубийство. На что мне ответили, это вообще не проблема. И тогда… тогда они показали мне список. В нём были прописаны все мои люди. До единого. Имя, возраст, специализация, личное оружие… У них была информация, которую знал только я и мои офицеры, да и то далеко не все. И мне сказали, что на каждого моего бойца будет выдано специальное, зачарованное оружие и полные комплекты защиты, которые плевать хотели на магию «роз».

— А оплата… Боги, ваша светлость, такой оплаты я не видел даже во сне. Они просто бросили на стол огромный мешок с золотыми монетами. Чеканка королевского казначейства Лангра, всё чисто. Это был аванс. За один только выход. Но тут же предупредили: одно слово кому-нибудь, любая попытка проболтаться — и любители почесать языком исчезнут. Мгновенно и навсегда.

— Так оно и вышло, — мрачно добавил Алекс. — Пара моих самых тупых бойцов, когда им золото ударило в голову, начали в кабаке под пиво рассказывать, какой крутой и секретный контракт мы получили. Их, конечно, быстро заткнули свои же. Но было поздно. На следующее утро отрубленные головы лежали в мешке у входа в наш лагерь. Как и головы всех тех, кто в том кабаке слишком внимательно слушал этот трёп. А в моём кабинете, на столе, я нашёл короткое письмо: «Следи за своими людьми внимательнее».

Я слушал его, и у меня по спине бежал холодок. Это были методы не просто очередной разведки. Это были методы моей Лиры. Безжалостно, эффективно и очень показательно.

— Потом, после первых двух столкновений с тёмными в степи, десяток особо умных парней решили, что хватит рисковать. Они решили свалить, прихватив с собой зачарованное оружие и доспехи.

— Опять трупы? — тихо спросила Лира.

— И не просто головы в мешке, — кивнул Алекс. — Все десять тел раскачивались в петлях на деревьях посреди нашего лагеря, когда мы проснулись утром. Вот тогда каждый из нас, от последнего новобранца до меня, понял, что мы в ловушке. Что отказаться от этого контракта мы не можем. Нас просто вырежут всех, до последнего.

Он замолчал, допивая своё вино одним большим, судорожным глотком.

— Думаешь, переживёшь этот разговор? — спросил я прямо, без обиняков.

— А вот тут, герцог, начинается самое интересное, — криво усмехнулся Алекс. — Три месяца назад наш таинственный работодатель просто перестал выходить на связь. И платить перестал. Мы выполнили последний заказ, вернулись в условленное место, а там никого. И с тех пор тишина. Кстати, — добавил он, — зачарованное оружие почти сразу потеряло большую часть своей силы.

— Какое было последнее задание? — уточнила Лира.

— Мы развалили крупный отряд тёмных, который шёл с севера. Только они были какие-то… странные. Хотя куда уж страннее… Другая форма, другие доспехи, другая тактика. И на шевронах у них вместо привычной кровавой розы был вышит серебряный дракон на синем фоне.

— А вот это уже интересно, — хмыкнула Лира, понимающе переглянувшись со мной.

«Драконы». Те самые, что сцепились с «розами» в поместье фон Риттера. Значит, они не просто конкуренты. Они ведут полноценную войну друг с другом на чужой территории. И кто-то третий, кто-то очень могущественный, использует таких, как Алекс, в качестве пушечного мяса в этой войне.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент дверь в гостиную резко распахнулась. В проёме стоял один из моих часовых.

— Командир, вам письмо. Срочное, — парень, тяжело дыша, подбежал ко мне и протянул запечатанный сургучом конверт.

Я сломал печать. На гербовой бумаге красовался личный герб маркиза фон Вильяды.

— Что там? — с интересом спросила Урсула, видя, как меняется моё лицо.

Я дочитал короткое послание и усмехнулся.

— Похоже, тебе снова придётся блистать в вечернем платье, моя дорогая, — я посмотрел на орчанку. — Меня, как новоиспечённого барона и его супруг, приглашают на очень большое и пафосное мероприятие в королевском дворце. Маркиз пишет, что хочет официально представить меня ко двору.

Глава 10

Маркиз Алехандро фон Вильяда, Око Короля и его негласный палач, с радушием профессионального гробовщика, примеряющего на клиента дорогой дубовый гроб, встречал прибывающих на торжество гостей. Улыбка, отточенная годами придворных интриг, не сходила с его лица, но в глубине холодных, серых глаз виднелась смертельная усталость и плохо скрываемое раздражение. Каждый светский раут, каждое это сборище напудренных павлинов и хихикающих в веера куриц отнимало у него больше сил, чем неделя допросов с пристрастием в сырых подвалах его столичного поместья.

Сегодняшний вечер был особенным. Это было не просто очередное протокольное мероприятие. Это был смотр. Смотр новой элиты королевства, которую он, Вильяда, сам же и плодил, штампуя баронские и графские титулы в обмен на звонкое золото и клятвы верности Короне. В огромном, залитом светом тысяч свечей бальном зале его резиденции собрался весь цвет «понаехавших». Беглые аристократы из павших северных и южных королевств, удачливые купцы, разбогатевшие на военных поставках, даже пара-тройка командиров наёмников, сумевших доказать свою полезность.

Вильяда медленно шёл по залу, и его тренированный взгляд, привыкший выхватывать ложь и страх, сканировал толпу. Он видел, как бывший барон из разорённого Тельхейма, а ныне новоиспечённый лангрский граф, пытается скрыть дрожь в руках, проиграв в кости целое состояние. Видел, как дочь богатого торговца, выданная замуж за нищего, но родовитого дворянина, с ненавистью смотрит на более удачливую соперницу, обвешанную бриллиантами. Видел, как два командира конкурирующих наёмных отрядов, столкнувшись у стола с закусками, обменялись такими взглядами, что если бы они могли убивать, в зале стало бы на два трупа больше.

Вся эта суета, эти мелкие страстишки, эта мышиная возня казались ему до омерзения жалкими и предсказуемыми. Он знал их всех. Знал, кто с кем спит, кто кому должен, кто на кого точит зуб. Его шпионы и соглядатаи, его «девочки» в борделях на зарплате и салонах поставляли ему такую гору информации, что маркиз мог бы утопить в ней всё это сборище. Но сегодня его интересовал не этот аквариум с золотыми рыбками.

Его взгляд то и дело возвращался к высоким, распахнутым дверям бального зала. Маркиз ждал.

Ждал человека, который три дня назад в грязном, прокуренном кабаке на окраине столицы устроил такое представление, что у видавших виды гвардейцев маркиза до сих пор дёргались глаза при упоминании «артефактных пуль». Барон Михаил фон Вальядо. Человек, возникший из ниоткуда, с севера, из диких, почти забытых земель, и за несколько месяцев выстроивший себе репутацию, на которую у других уходили десятилетия.

Приглашение на этот раут было риском. Огромным, почти безумным риском. Представить ко двору, ввести в высший свет человека, чьи руки по локоть в крови, чьи методы заставили бы покраснеть даже самого отъявленного инквизитора… Но Вильяда знал, на что шёл. Это был ход в большой, смертельной игре. Ход, который должен был показать всем, и врагам, и союзникам, что на доске появилась новая, тяжёлая фигура. И фигура эта играет на стороне маркиза.

— Ваше сиятельство, вы сегодня просто неотразимы, — радостно произнес рядом какой-то смазливый юнец, чьё лицо показалось Вильяде смутно знакомым. Сын какого-то новоявленного виконта, кажется. — Ваше гостеприимство не знает границ!

— Стараемся, — сухо бросил маркиз, не отрывая взгляда от дверей. — Для верных слуг Короны ничего не жалко.

Время шло. Оркестр уже отыграл несколько танцев. Гости, разгорячённые вином и сплетнями, становились всё более шумными. А барон всё не появлялся. Вильяда начал нервничать. Лёгкое, почти незаметное раздражение сменилось тревогой. Неужели не приедет? Неужели этот северянин решил проигнорировать приглашение одного из самых влиятельных людей в королевстве? Или… или с ним что-то случилось? Врагов у него в столице уже было больше, чем блох на бродячей собаке. Любой из старших принцев с радостью прирезал бы его в тёмном переулке, чтобы ослабить позиции Вильяды.

И в тот момент, когда маркиз уже почти решил, что вечер провалился, когда уже мысленно отдавал приказ своему капитану гвардии отправить гонцов в поместье барона, зычный голос мажордома у входа раскатился под сводами зала, перекрывая шум толпы и музыку оркестра:

— Барон Михаил фон Вальядо и его благородные спутницы!

Музыка смолкла на полутакте, оборвавшись фальшивым, дребезжащим аккордом. Сотня разговоров, которые велись в зале, умерла, захлебнувшись в тишине. Веера в руках дам застыли, не завершив своего изящного движения. Бокалы с вином замерли на полпути к губам. Даже слуги, сновавшие с подносами, застыли на месте, превратившись в восковые фигуры. Весь зал, весь этот цветастый, напудренный, пропитанный духами и интригами муравейник, как по команде, повернул головы в одну сторону к входу, чтобы посмотреть на изрядно опоздавших гостей.

Поначалу никто не понял, в чём дело. Подумаешь, ещё один барон. Их тут сегодня было больше, чем звёзд на небе. Но потом, когда процессия медленно, с какой-то нечеловеческой, давящей уверенностью шагнула в залитый светом зал, по толпе прошёл вздох. Не вздох восхищения. Это был судорожный, коллективный вдох сотен разумных, которые внезапно увидели перед собой волка, зашедшего в курятник.

Во главе шёл барон фон Вальядо. Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом, строгом камзоле из чёрного бархата, без единого лишнего украшения. На его фоне остальные мужчины в зале, разодетые в шёлк и кружева, выглядели как дешёвые актёры провинциального театра. Спокойно, уверенно, с лёгкой, едва заметной ленцой в движениях, которая выдавала в нём человека, привыкшего к абсолютной власти. Его лицо было непроницаемо. Ни улыбки, ни приветствия. Только холодные, серые глаза, которые скользили по застывшим лицам аристократов с тем же интересом, с каким мясник смотрит на ряды туш в своей лавке.

Но шок вызвало не это. Шок вызвали те, кто шёл по бокам от него.

Справа, ступая с грацией дикой пантеры, вышагивала женщина, в которой даже слепой узнал бы орчанку. Но это была не та дикарка в грубых шкурах, о которых рассказывали в страшных сказках. На ней было вечернее платье. Невероятное, ослепительное, из кроваво-красного шёлка, который облегал её мощное, мускулистое тело, подчёркивая каждую тренированную мышцу. Платье было открытым, и все могли видеть её кожу и сеть старых, белёсых шрамов на плечах и руках. На шее и в ушах горели огромные, тёмные рубины, похожие на застывшие капли крови. Её чёрные, как смоль, волосы были собраны в сложную, высокую причёску, и лишь пара прядей выбивалась, падая на высокий лоб. Она не улыбалась. Её полные губы были плотно сжаты, а в чёрных, чуть раскосых глазах горел дикий огонь. Девушка несла себя, как королева воинов, с вызовом глядя в лица перепуганных столичных дам. Рядом с ней они казались бледными и бескровными мотыльками.

А слева от барона плыла, именно плыла, её полная противоположность. Кицуне. Ослепительно красивая, хрупкая, словно фарфоровая статуэтка. На ней было платье из белоснежного, почти прозрачного шёлка, усыпанное тысячами мельчайших бриллиантов, которые вспыхивали при каждом её движении, словно искорки инея на солнце. Длинные, платиновые волосы были распущены и водопадом струились по спине. А за спиной медленно, гипнотически покачивались в такт её шагам несколько огромных, пушистых, ослепительно белых хвостов. Её лицо было идеальным. Фарфоровая кожа, тонкие, изящные черты, огромные, голубые, как весеннее небо, глаза. На губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Лисица смотрела на всех и не видела никого, словно была не здесь, а где-то в своём, недоступном для простых смертных мире.

Вильяда мысленно присвистнул. Чёрт возьми, барон умел производить эффект. Он принёс с собой бурю, швырнув в лицо всему этому лицемерному, снобистскому обществу вызов. Показал свою силу, свою экзотичность и абсолютную чужеродность. Барон продемонстрировал им своих женщин — воплощение дикой, первобытной мощи и потусторонней, колдовской красоты. И этим сказал больше, чем мог бы сказать в любой речи.

За бароном и его дамами шла небольшая свита. Три молодые, как на подбор, красивые лисички в скромных, но элегантных платьях. Вильяда узнал в одной из них ту самую девицу, что так умело разминала ему плечи. И двое мужчин. Крепкие, молчаливые, с каменными лицами. Один из них, невысокий и жилистый, с мёртвыми глазами профессионального убийцы, был ему знаком по кабаку. Асаи, кажется, так его звали. Второй был здоровенным мужиком, который, даже будучи одетым в парадный костюм, выглядел так, будто может голыми руками разорвать быка.

Вся эта процессия медленно, не ускоряя и не замедляя шага, пересекла зал, двигаясь прямо к тому месту, где стоял маркиз Вильяда. Толпа аристократов расступалась перед ними, как вода перед носом большого корабля. Люди отводили глаза, боясь встретиться взглядом с бароном или его спутницами.

Когда между маркизом и бароном осталось не больше трёх метров, процессия остановилась. Оркестр, опомнившись, снова заиграл. Гости, стараясь делать вид, что ничего не произошло, снова начали переговариваться, но теперь их разговоры напоминали негромкое, встревоженное жужжание. Все, исподтишка, продолжали наблюдать за сценой, разворачивающейся в центре зала.

Михаил и его свита замерли. В наступившей относительной тишине их действия выглядели как хорошо отрепетированный ритуал. Все девушки, включая могучую Урсулу, почти синхронно, с какой-то нездешней, отточенной грацией, исполнили глубокий реверанс. На лицах столичных франтов, наблюдавших за этим, отразилось откровенное, почти животное вожделение, смешанное со страхом. Особенно когда Урсула, приседая, на мгновение сверкнула глазами из-под опущенных ресниц. В этом взгляде было столько хищной женственности, что у Вильяды у самого на мгновение перехватило дыхание.

Сам барон изобразил короткий, сдержанный поклон, приложив кулак к груди. Жест, больше подходящий военным, чем обычным аристократам, но в его исполнении он выглядел абсолютно органично и логично. Это был знак уважения воина к воину, а не придворного к вельможе.

Вильяда улыбнулся ещё шире, его лицо снова получило маску радушия. Маркиз шагнул навстречу, ответив Михаилу коротким кивком и, рассыпаясь в комплиментах, поочерёдно поднёс к губам руки Лиры и Урсулы.

— Барон, я счастлив видеть вас на этом приеме! — голос Вильяды звучал громко, так, чтобы слышали все вокруг. — А ваши очаровательные спутницы одним своим появлением превратили мой скучный приём в воистину сказочное событие!

— Вы слишком добры, маркиз, — так же громко, но с лёгкой иронией в голосе ответил Михаил. — Мы лишь скромные слуги Короны, решившие на один вечер сменить пыль дорог на блеск великолепной королевской залы.

Начался спектакль.

Вскоре стало очевидно, что Михаил и его приближённые почти полностью захватили внимание хозяина вечера. Вильяда, вежливо улыбаясь и кивая другим гостям, постоянно возвращался к группе барона, вовлекаясь в разговор. Он представил Михаила нескольким ключевым фигурам — министру торговли, главе королевской канцелярии. Те, видя благосклонность маркиза, живо общались с северным выскочкой, пытаясь заглянуть ему в глаза и понять, что за птица этот барон. Но Михаил был непроницаем, отвечая односложно, вежливо, но при этом держал всех на расстоянии.

Но мало кто в зале понимал, что за всей этой светской мишурой, за обменом любезностями и пустыми фразами, идёт совсем другой разговор. Напряжённый, безжалостный торг. Торг за власть, за сферы влияния, за жизнь и смерть.

— Ваше поместье, барон, расположено в стратегически важном месте, — говорил Вильяда, делая вид, что обсуждает с Михаилом преимущества загородной жизни. — Прекрасный вид, чистый воздух. Но, боюсь, небезопасное. Северные тракты кишат разбойниками и… прочим сбродом. Его Величество был бы крайне признателен, если бы кто-то взял на себя труд обеспечить безопасность торговых путей в том регионе.

Он говорил о «торговых путях», но оба прекрасно понимали, что речь идёт о землях, которые контролировали вассалы старшего принца. Маркиз предлагал Михаилу работу и карт-бланш на зачистку.

— Безопасность — превыше всего, ваша светлость, — отвечал Михаил, пробуя канапе с красной рыбой. — Мои люди как раз специализируются на подобной… работе. Мы могли бы навести порядок. Но для этого нужны полномочия. И гарантии, что наши действия не будут неверно истолкованы в столице. Иногда, чтобы выкорчевать сорняки, приходится задевать и полезные насаждения.

— Корона всегда ценит инициативу, барон, — Вильяда сделал знак слуге, чтобы тот наполнил их бокалы. — А что до «насаждений»… Если садовник видит, что ветка больна и грозит заразить всё дерево, он отсекает её без сожаления. Ради здоровья всего сада. И, разумеется, Корона готова щедро вознаградить усердного садовника. Например, правом собирать урожай с очищенного им участка.

Мужчины улыбались друг другу. Вокруг них смеялись дамы, звенели бокалы, играла музыка. В то время как два хищника, только что заключили сделку. Сделку, которая в ближайшие месяцы приведёт к нескольким «несчастным случаям» в северных баронствах, к паре-тройке таких же «случайных» пожаров в замках и к нескольким «пропавшим без вести» дворянам.

— Кстати, о саде, — в разговор вмешалась Лира, лисица игриво поправила локон. — Я слышала, в королевском саду завелись очень редкие, но ядовитые розы. Они так красиво цветут, но одно их прикосновение смертельно. Неопытный садовник может и не распознать угрозу.

Вильяда посмотрел на неё, и его улыбка стала еще шире, понимая, что не прогадал, сделав ставку на Михаила. Его люди были хорошо осведомлены и точно знали куда смотреть.

— Уверяю вас, миледи, — маркиз чуть поклонился ей. — У Его Величества есть очень опытные садовники, которые умеют отличать розы от чертополоха. И у них очень острые секаторы. Но если вам удастся найти такую «розу», я буду безмерно счастлив, если вы избавите сад от нее.

— Поверьте на слово, ваша светлость, — глаза Лиры на мгновение сверкнули, — Мы находим такие «розы» с не меньшей эффективностью...

Лира сделала короткий шаг в сторону, чтобы Вильяда мог увидеть окно, за которым было очень примечательная картина. Лисица щелкнула пальцами, и на несколько мгновений маркиз увидел, как темному эльфу перерезала горло ножом еще одна лисичка в маскировочном костюме. Плетение скрыло это непотребство от гостей, чтобы не смущать их нежную психику.

— Благодарю за демонстрацию, миледи, — уважительно произнес маркиз. — Мы не сомневались в… квалификации барона, но сейчас я вижу определенные возможности своими глазами. Это впечатляет!

— Мы все рады, ваша светлость, что вам понравилось, — прощебетала лисичка, что делала массаж маркизу, который расплылся уже в неподдельной улыбке, пройдясь взглядом по ладной фигурке.

В этот момент к их группе подошёл один из адъютантов Вильяда и что-то тихо шепнул ему на ухо. Лицо маркиза на мгновение стало жёстким, но он тут же снова натянул маску радушия.

— Прошу прощения, барон, дела, — маркиз развёл руками. — Но я надеюсь, мы ещё продолжим нашу увлекательную беседу. Чувствуйте себя как дома.

Вильяда отошёл, чтобы отдать какие-то распоряжения. Михаил проводил его взглядом и повернулся к своим спутницам.

— Ну что, — усмехнулся Михаил. — Первый раунд за нами. Как минимум, все довольны, пока что.

— Он не сорвётся, — уверенно сказала Лира, делая маленький глоток вина. — Маркиз в такой же ловушке, как и мы. Ему нужен таран, а нам нужен легальный статус и власть. Идеальный симбиоз временных союзников, которые не кинут друг друга при первой возможности.

— А мне скучно, — проворчала Урсула, с тоской оглядывая танцующие пары. — Когда уже драка будет? У меня от этих платьев и улыбок зубы сводит.

Михаил рассмеялся и приобнял её за плечи.

— Терпение, моя валькирия. Скоро будет и драка. Большая, кровавая и очень весёлая. А пока… — он посмотрел в сторону танцующих. — Может, потанцуем? Удивим местную публику.

Урсула посмотрела на Михаила, в её глазах промелькнуло что-то среднее между ужасом и любопытством.

— Я… не умею, — призналась она.

— Да ладно?! — усмехнулся барон, - в том шатре ты выдала такой танец, что даже мертвый бы проснулся на это посмотреть.

— Это другое, — пробурчала орчанка, слегка стыдливо отводя глаза,

— Я научу, — улыбнулся Михаил. — Главное — не наступай партнёрам на ноги. А то придётся платить компенсацию...