Обложка Игра Сердца

Игра Сердца

Алекс Кайнес

0% прочитано
Стандартный
Алекс Кайнес

Игра Сердца

Глава 96: Победа Сердца

Все ещё сжимая в объятиях Мари, Лукас смотрел, как пространство вокруг него искажается, превращаясь в карикатурные изображения его собственных мыслей — отражения, что сливались с сюжетами, которые, как оказалось, принадлежали не только ему одному. Окружающее пространство будто бы стало единым узором с умом самого путника — узором, что периодически принимал разнообразные формы, при этом оставаясь единым полотном. Так, в водовороте вибрирующих и переливающихся моделей реальности можно было различить агонизирующие лица наноличностей, что годами были заперты под зданием Форума Сердца. Они сливались в едином потоке с собственными мучителями — высшими советниками, которые не считались с их чувствами, а использовали лишь для своих собственных прихотей. Однако в данный момент казалось, что не было ни жертвы, ни мучителя — поскольку они стали одним целым, попеременно меняя роли и проявляя себя в том или ином качестве. Но подобное слияние смыслов происходило не только на уровне настоящего момента — оно, казалось, стирало даже границу между временными эпохами и целыми поколениями. Так, в этом вихре душ затесались и ящеры, что утопали в кровавом месиве вместе со своими противниками — приматами из алой долины, из которой затем, через несколько веков, зараза насилия диких племён выплеснется наружу, сначала затопив кровавыми войнами остальные острова, а затем перекинувшись уже и на иные планеты. В этом качестве путник узрел себя уже продвинутой версией наноличности, которой в его времени ещё даже не существовало, но которая с гордостью носила фамилию их семейства — Джаггернатх или Джаггернаут. И в этом слиянии мужского и женского, человеческого и машины Лукас видел кульминацию развития человечества — и даже вся кровь и слёзы, пролитые за предыдущие поколения, теперь казались ничтожной ценой, что была заплачена за вечное блаженство, до которого было уже рукой подать…

Лукас продолжал тянуться к этой мечте — о мире, где он будет целым со всем остальным, где уже не будет выигравших и проигравших, не будет тех, кто страдает, и тех, кто живёт чужим горем, — а останется лишь сознание: ясное, ничем не затуманенное, способное испытывать вечное блаженство безо всякого вреда кому бы то ни было, просто потому, что кроме него ничего уже больше не будет существовать.

Лукас тянулся к этой мечте сквозь время — через соитие двух приматов, через собственную связь с Майей посредством наномашин, — устремляясь к будущему, где уже не будет ни иллюзии механической плоти, ни живых органических наномашин, а останется чистый свет, в котором страждущий наконец увидит своё отражение.

И Лукас действительно узрел его — чёрный лик, который хитро ему улыбался. Однако прежде чем он успел отразить это блаженное выражение лица, оно резко сменилось на свирепый оскал его старого врага — Киры, который буквально вырвал Лукаса из потока бессмертного сознания и обрушил на него все его страхи, что терзали его душу теперь, когда он был вновь отделён от всего остального.

Так, даже несмотря на то что это было не физическое измерение, Лукас ощутил себя совершенно голым — и его обнажённую плоть, или, вернее сказать, представление о себе, теперь терзали острые клыки ящеров, её жарили огнемёты алой гвардии и испепелял свет Ману.

Лукас понимал, что сходил с ума от страха — потому что был заперт в этом лабиринте, откуда не было выхода. Он сам загнал себя в это положение, где у него не было никакой власти, и ему оставалось лишь наблюдать за тем, как уменьшается в размерах он сам и вырастает гигантский ослепительный образ Киры, чей алый плащ развевался за его спиной подобно гигантским крыльям.

— Вот и всё — конец пути, дорогой, — с усмешкой проговорил Кира. — Спасибо, что упростил всё так для меня, — щёлкнул пальцами Повелитель, после чего на берег разума Киры рядом с ним выбросило и обнажённые фигуры Майи и Мари.

— Я уже было начал переживать, но оказалось зря — ведь всё сложилось самым наилучшим для меня образом, — расхохотался Кира. — А ты знал, мой дорогой Лукас, что Майя и Мари знали друг друга уже очень и очень давно? И они вынашивали план — убить меня и спасти тебя. Но их подвела их собственная вера в свои силы и твоё благоразумие. Мари должна была сбежать с украденными данными с острова вместе с тобой и своим никчёмным создателем — твоим отцом, в то время как Майя должна была прикончить меня самого. Да, план был хорош — уничтожить меня не только политически, но и физически. Казалось, что могло пойти не так? Но ты смешал им все карты, дорогой, — ты из-за своей идиотской привязанности потеряешь не только Майю, но и себя, и Мари, и своего отца, и всё, за что вы боролись. И как я уже сказал, Майя всё равно умрёт. И нет, это будет не моя месть — просто её тело и так находилось на грани, судя по тем данным, что я считываю в её исходном коде.

Лукас, не в силах пошевелиться, будто бы пригвождённый на всю вечность к единственной точке пространства, где он и находился, окинул взглядом цифровые образы Мари и Майи, которые, казалось, вообще не были в состоянии сфокусироваться на происходящем.

— И нет, Лукас, — Майя не наноличность, как ты или как я. Она самый что ни на есть настоящий человек из плоти и крови! Была, по крайней мере, пока её не уговорили сотворить немыслимое — соединить клетки своего тела с наномашинами!

Лукас ощутил, как по всему его разуму проходит холодная волна ужаса и понимания происходящего.

— О, вижу, ты уже догадался, но давай я ещё раз объясню тебе, что произошло. Моя дорогая служанка Мари поделилась своими роями, что стали ассимилировать тело твоей возлюбленной, отравляя её подобно эфирной болезни. В любом случае, ей осталось не так долго при таком напряжении. Не представляю, как вообще она держалась последние сутки, испытывая физическую боль, ощущая, как наномашины пожирают её тело. Вместе с тем как её душу поедали её собственные сомнения — ведь она правда любила меня, но понимала, что она не будет для меня никогда единственной. Что двигало ей — ревность? Или чувство долга перед тобой, твоим отцом и всем островом? Я не знаю — даже находясь сейчас внутри неё, — усмехнулся Кира, — я всё равно не понимаю её мотивов. И у неё действительно был неплохой шанс раз и навсегда покончить со мной. Но вы всё-таки решили остаться — и вместе с вами все остальные рои, которых вы освободили! Это ведь просто самый настоящий подарок! Подключившись к ним, у меня теперь достаточно мощностей, чтобы покинуть то тело, которое отравила вирусом Майя, чтобы теперь хотя бы временно, но захватить её собственное! Однако и эту оболочку я скоро отброшу как разбитую скорлупу. Ну а ты, как я погляжу, всё ещё надеешься, — улыбнулся Кира самодовольно, ступая по направлению к Лукасу, чьё сознание буквально было размазано по полю страдающих сознаний наномашин вместе с Мари и Майей. И Лукас не знал, почему не может пошевелиться — не то потому, что терял контроль над своим собственным представлением о себе и о мире, не то от страха. Но не перед Кирой, а перед тем, что находилось прямо за его спиной, следуя за ним по пятам как тень. — Ты надеешься, что всё это — раскинул в стороны руки Кира, послав в разные стороны волну, которая, отразившись от Лукаса, вновь вернулась к своему Хозяину, — надеешься, что всё это пространство — это промысел Создательницы! Что ты действительно проживал жизнь первого примата Харта из алой долины, что ты действительно слился с новой ступенью эволюции человека — Ману. Ты просто боишься признаться, что это не действительный опыт. Что ты не путешествовал ни в прошлое, ни в будущее — что ты всего лишь пассивный наблюдатель моих собственных вычислений, которые ты и видишь. Нет ничего, кроме настоящего момента! Нет ничего, кроме меня! Кроме Киры Харта! И Моей воли! Я умирал уже столько раз, но смерти меня не одолеть, ведь я — это всё, что было, есть и будет! Это моя судьба, и её не изменить! Точно так же как и твоя уже предрешена, — подняв чёрный меч над головой Лукаса, будто бы желая насквозь раскроить его череп, осклабился Кира. — Хотя, я милосердное божество, а посему я дам тебе увидеть настоящий поток откровения, — обойдя Лукаса будто бы он был мусором, направился он к Майе и Мари. — Властелин Мира, я покажу тебе, как нужно обращаться с амтерией, которая по-настоящему желает тебя, потому что они ОБЕ — МОИ. А твоя роль во всём этом — быть лишь свидетелем моего триумфа, а потому… — прервал Кира свою речь, увидев, как бьётся в агонии сознание Лукаса, что не то рыдало, не то истерично хохотало.

— О, моя Богиня, неужели ты сошёл с ума раньше, чем это сделал я? Что такое? Ты наконец-то смирился со своей судьбой? Теперь-то ты понимаешь, почему ты внизу, а наверху — именно я?

— О, да, — трясся от чувств, что раздирали всё его существо, Лукас. — Я всё прекрасно понимаю, и поверь уж мне на слово, я бы не хотел оказаться на твоём месте.

— Слишком много барвады для существа в твоём-то нынешнем поло… — не успел договорить Харт, как тень за ним мягко окутала его. Сам же Харт как в замедленной съёмке наблюдал за тем, как по его белоснежному сияющему небесному костюму ползут подобно змеям две чёрные руки, которые переливались лиловыми узорами, а его торс обхватили сзади две чёрные ноги.

— Что за?.. — повернул голову Харт, и прежде чем он спятил от взгляда, что пронзил все его умственные процессы, его настигла первой нестерпимая боль, когда сам мир, следующий за ним по пятам позади него, обхвативший его своими конечностями, наконец вонзил в его шею свои острые клыки.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге