Игра проклятий-2. В заложниках интриг

Глава 1. Клятва врагу

Дор стоял посреди королевских покоев и смотрел на бесчувственное тело чародея, его лицо и одежду, залитые кровью. Скорпионы, всегда следующие за ним, взяли его в кольцо. Ворон беспокойно кружил над ним, а потом, издав глухой звук, опустился к нему на грудь. Герцог нервно сглотнул, понимая, что его ждет такая же участь. Он перевел взгляд на Лейфа. Тот с победоносной усмешкой смотрел на него, вздернув подбородок. В его темных глазах танцевали искры азарта, придавая им слегка безумный блеск. Герцог перевел взгляд на его мать, графиню Локк. Она была само спокойствие и очарование. Смотрела на него по-дружески, но Дор кожей чувствовал, что она с удовольствием вонзила бы ему кинжал в горло. Он судорожно сжал рукоять меча. В голове крутилась только одна мысль: убить их всех: и Лейфа, и его мамашу. Успеет ли он зарубить самозванца, прежде чем графиня использует против него магию? И сработает ли она, учитывая его проклятие?

– Одно неверное движение, – тихо, но четко произнесла графиня, – и твой лучший друг – а ведь Мариан им является – отправится на тот свет. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы сломать ему шею. Хочешь на это посмотреть?

Лейф повернулся к матери, и его лицо озарила улыбка.

– Я только «за»! С радостью посмотрю на смерть этого ублюдка! – потирая руки, сказал он. Дор понял, что до этого момента понятия не имел, что такое настоящая ненависть.

– Не надо, – глядя на едва живого Мариана, сказал он. Графиня Локк подняла руку, собираясь щелкнуть пальцами. – Пожалуйста. Прошу вас.

– Что-то ты вяло просишь, – с сомнением произнес Лейф. – Это вызывает недоверие.

– Чего ты хочешь? Чтобы я встал на колени?

– Мне нравится ход твоих мыслей, только твоего унижения мне мало, – сказал Лейф, откидывая назад волосы. – Я хочу, чтобы ты присягнул мне в верности. Опустился на одно колено и…

– Я знаю, как это делается, – оборвал его Дор. Графиня перевела на него взгляд, все еще держа руку на весу. Мариан тихо простонал, облизывая окровавленные губы. Лейф сделал широкий жест рукой, призывая показать ему это. Герцог неуклюже опустился на одно колено и поднял правую руку. – Я клянусь тебе, мой король, в верности до своего последнего вздоха. И обещаю тебе в любое время дня и ночи исполнить твой приказ во благо Аталаксии и всех людей, живущих на этой земле.

– Ты сказал это без радости, – поморщился Лейф. – Мне неприятно.

– Лейф, – ледяным тоном произнесла графиня Локк. Она опустила руку и отошла к окну.

– Ладно, – неохотно произнес Лейф. – Я принимаю твою клятву.

– И что дальше? – прохрипел Дор. Лейф смерил его презрительным взглядом. Герцог порадовался, что страх за свою жизнь не дает ему подойти к нему ближе, ведь это смертельно опасно. Хоть какой-то прок от этого проклятия!

– Я приказал тебе привести мою невесту. Почему ты еще здесь? – сурово спросил Лейф. От его слов герцога передернуло. – Неужели Дамьяну приходилось озвучивать свой приказ дважды? Удивительно, что ты так долго остаешься с головой…

– В которой не осталось мозгов, – улыбнулась графиня Локк. – Иначе ты бы не вел себя столь вызывающе.

– Прикажи гвардейцам доставить чародея Мариана в Узкую башню, – сказал Лейф. – Он обвиняется в предательстве против короны. Пытать, выявить всех его сообщников и подвергнуть той же участи. Все понятно?

– Да, ваше величество, – выдавил Дор и чуть не подавился словами. Посмотрел на Лейфа и подумал, что это он должен быть на его месте. Это к нему должны так обращаться, но он упустил этот момент, гоняясь за призраком. – Дело в том, что принцесса Дилена…

– Ступай! – В голосе графини Локк прозвучали металлические нотки. Дор не стал испытывать судьбу и вышел в коридор. У него кружилась голова, сердце билось где-то у горла. Он попытался успокоиться, но, как ни старался, никак не мог взять себя в руки. Перед глазами снова всплыл Мариан, и герцог бросился бежать.

Перескакивая через две ступеньки, он в два прыжка миновал коридор и ворвался в покои чародея. Там на полу, крутя в руках расческу, сидела заплаканная Грета. Она подняла голову и смерила его презрительным взглядом. Тут же встав на ноги и расправив плечи, уставилась на него. Она уже хотела бросить ему в лицо что-то дерзкое, даже рот открыла, но герцог опередил ее.

– Быстро! – закрывая за собой дверь, сказал Дор. – Ты должна помочь Мариану!

– Что случилось? – растерялась Грета.

– Некогда объяснять, – протараторил Дор и тут же выглянул в коридор, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Сейчас гвардейцы должны отвезти Мариана в Узкую башню. У тебя есть совсем немного времени, чтобы исцелить его от чужой магии, которая переломала ему все кости.

– Вот тьма! – прошептала Грета, прижимая руки к побледневшим щекам.

– Где Кордия? Возьми ее и идите в лес! Здесь этого лучше не делать.

– Кордию увел Бальтазар, арестовал ее, – сухо сказала Грета, набрасывая на плечи плащ. – По вашему приказу, между прочим!

Дор непонимающе посмотрел на служанку, но уточнять не стал. Он сам разберется в этом вопросе. Грета схватила саквояж и положила туда пару красных свечей и флакон из темного стекла. Молча обошла герцога и выскочила в коридор.

– Как давно ее увели? – спросил Дор. Девушка обернулась и пожала плечами.

– Где-то час назад. Точно не могу сказать, – ответила Грета и побежала. Дор слышал, как стучат каблуки ее туфель по каменным ступенькам. Он не сомневался в том, что она сделает все, чтобы облегчить участь Мариана. Теперь ему нужно было выполнить приказ короля. Он нехотя двинулся искать капитана гвардейцев. У него не было ни одной идеи, как можно было бы сейчас изменить ход событий, но он знал, что сделает все возможное, чтобы не позволить Лейфу остаться на троне.

Дор возвращался в покои короля, когда к нему подошел встревоженный Штефан. Рыжие волосы растрепаны, ворот рубашки расстегнут, хотя во дворце было прохладно.

– Прибыл первый лорд Касталии, – приблизившись к нему, насколько это было возможно, приглушенным шепотом произнес Штефан. Он дрожал то ли от лихорадки, то ли от возбуждения. Дор заметил, как трясутся его руки, которые тот поспешил спрятать за спину. – Без супруги, в сопровождении отца и сына Бартонов.

– Твою же мать! – раздосадованно проговорил Дор. У него кипел мозг от количества решений, которые нужно принять. Он толкнул дверь, ведущую в покои, и посмотрел на Лейфа, развалившегося в кресле. Его мать сидела за маленьким туалетным столиком и что-то писала. Перо дрожало в ее изящных пальцах, мягко поскрипывая о бумагу. Мариан по-прежнему лежал без сознания, но его лицо уже не было таким мертвенно-бледным, как прежде.

– Чего тебе? – резко вскинулся Лейф, увидев Дора.

– А то, ваше величество, что к нам пожаловал первый лорд Касталии, и вы должны встретить его с должным почтением, – сказал Дор, с трудом сдерживая злость. Графиня Локк вскинула на него взгляд и прикусила кончик пера.

– Старый добрый Лорен Андреса! – с легким фальцетом произнес Лейф. – Он был так добр ко мне, что позволил убирать дерьмо за своими лошадьми! Как же мне хочется оказать ему добрый прием, который он запомнил бы надолго!

Дор беспомощно посмотрел на графиню. Та поднялась из-за стола и подошла к сыну. Каждое ее движение было изящным, выверенным, словно она исполняла танец. Аристократка. Хищница. Женщина, которая может свести с ума любого. Он вдруг понял, почему барон Траффорд стал ее сообщником. У него просто не было шансов устоять перед ее харизмой. Герцог тряхнул головой, прогоняя наваждение. «Все это лишь магия», – напомнил он себе.

– Лейф, сейчас не время для детских обид, – холодно произнесла графиня, положив руку ему на плечо.

– Не держи меня за идиота! – раздраженно проговорил Лейф, отстраняясь от матери. Графиня Локк проигнорировала это и протянула сыну камзол, который тот нехотя надел. Откинул назад волосы и поправил манжеты.

– Насколько хорошо первый лорд знал Дамьяна? – спросил Лейф.

– Они встречались лишь однажды, на коронации Дамьяна. Тогда же был подписан мирный договор, – ответил Дор. Его самого тогда во дворце не было, Дамьян решил не пугать гостей присутствием проклятого, поэтому он не мог знать, какие беседы они вели и как могло складываться их общение. Сам король ему об этом ничего не рассказывал, но Лорен Андреса вызывал у него неприятие. Он считал его агрессивным и недалеким, тем, кто оказался у власти случайно и не заслуживал ее.

– Который теперь ничего не значит! – фыркнул Лейф.

– Все, что от тебя сейчас требуется – быть дружелюбным и приятным собеседником, – напомнила ему графиня и посмотрела на Дора.

– Первый лорд знает, что его дочь во дворце, – сказал герцог.

– Дурочка Мальвина никогда не умела держать язык за зубами, – улыбнулась графиня. – Что ж, нам это даже на руку.

– Где Кордия? – спросил Лейф, сверля герцога взглядом.

Дор пожал плечами. Он не успел разобраться, куда ее увел Бальтазар: не было времени, а из сказанного Гретой, он мало что понял. Когда он последний раз говорил с бывшим разбойником, то дал ему поручение задержать и допросить всех, с кем общался Сабола в течение полугода. При воспоминании о встрече с чародеем у него по коже пробежал озноб, и он тут же выбросил его из головы. Слишком много искушений было в той беседе, чтобы думать о ней с легким сердцем.

– Надеюсь, ты придумаешь интересную историю о том, как это девчонка оказалась во дворце, – криво усмехнувшись, сказал Лейф. Дор заметил, что он нервничает. Неужели Кордия что-то значит для него? Герцогу с трудом в это верилось. – Если упомянешь аукцион ведьм, то ей не жить. Лорен Андреса убьет ее сам, и сделает это не раздумывая. Касталия – территория, свободная от магии. Так что предупреди слуг и своих друзей.

– Поэтому вы уехали оттуда? – посмотрев на графиню, спросил Дор.

– Мой муж предал меня, и я не желала оставаться на той земле, по которой ходит он, – ответила графиня. – Надеюсь, ты оценишь мою откровенность и подобных вопросов больше не будет.

Дор кивнул. Он не сомневался, что узнает о графине Локк все, только своими методами.

– Первый лорд знает вас?

– Да, – холодно ответила графиня и поджала губы. Дор подумал, что с Лореном ее связывают вовсе не добрые отношения.

В сопровождении Штефана и капитана в покои вошли гвардейцы и подняли Мариана. Что-то выскользнуло у него из кармана и покатилось к ногам герцога. Тот наклонился и поднял черную бусину с гравировкой. Дор мгновенно узнал ее, и ему стало тяжело дышать. В последний раз он видел ее очень давно – в тот день, когда понял, что им с Альбой никогда не суждено быть вместе. Тогда она застала его над растерзанным трупом своей подруги, той самой девушки в желтом платье, которое продолжала преследовать его в кошмарах по сей день.

Кайли. Он знал ее с детства, девчонка была моложе его на три года, и он относился к ней, как к младшей сестре. Дор так и не смог вспомнить, что произошло в ту ночь: может быть, память щадила его, а может, он настолько впал в безумие, раз не смог запомнить, что делает. Он тогда еще не понимал, насколько болезнь изменила его и сделала опасным для других. Желтый цвет стал цветом его падения и того, каким чудовищем он стал. И этого Альба тоже никогда не сможет ему простить. Впрочем, как и он самому себе.

Как эта бусина оказалась у чародея? Под ребрами заныло от дурного предчувствия. Дор зажал украшение в кулаке и посмотрел, как гвардейцы уносят его друга. Что, если это знак? Вот только какой? Ворон, потревоженный посторонними людьми, покружил по покоям короля и опустился на плечо Дора. Скорпионы же преданно последовали за своим хозяином.

– Приведи Кордию! Немедленно! С принцессой Диленой мы разберемся сами, – сказала графиня и вышла из покоев следом за сыном.

***

Дор скакал во весь опор. Ворон, сперва пытавшийся удержаться когтями на его плече, теперь кружил поблизости, не желая упускать его из вида. Герцог слышал его недовольное карканье и злился на непрошеную компанию. Он знал историю этой птицы и был не особенно рад ее присутствию. Но и прогнать ее тоже не мог. Он чувствовал ответственность за мертвого питомца Мариана.

От слуг герцог узнал, что Бальтазар увез Кордию в Узкую башню. В глубине души он надеялся перехватить их по пути, но, добравшись до середины дороги, понял, что это невозможно: слишком много времени упущено. Кордия, скорее всего, уже на допросе. От мысли, что ее могут пытать, его передернуло. Что, если ее сильно изувечат? Как тогда объясняться с Первым лордом? Дор скрипнул зубами и постарался прогнать из своего воображения страшные картины. Но, если учесть бюрократию, такие вещи быстро делаться не должны. Хотя, если за дело взялся Бальтазар…Он с яростью пришпорил и без того взмыленную лошадь.

***

Первое, что увидел Дор въехав на тюремный двор, – карету с королевским гербом. Она была ему хорошо знакома, и у него не было сомнений, что Кордию привезли в ней. Он спешился и бросил поводья подбежавшему к нему мальчишке. Быстрым шагом герцог двинулся к входу в Узкую башню, предназначенную для содержания самых могущественных чародеев и ведьм. Тяжелая дверь открылась, и на крыльцо вышел Бальтазар. Ветер тут же разметал его белокурые волосы. Глядя на его очаровательную улыбку и сияющие глаза, сложно было поверить, что этот молодой человек, похожий на аристократа, в прошлом был разбойником и чуть не закончил свои дни на плахе. Форма, в которую он облачился, получив новый статус, несказанно шла ему, придавая ореол серьезности и еще большей романтичности. Подойдя ближе, Дор прочел в его взгляде торжество.

– Где Кордия? – спросил Дор, глядя, как Бальтазар изящным движением руки поправляет перчатку.

– Там, где и должна быть: – в допросной, – с недовольством ответил Бальтазар, словно Дор своим приездом разрушил ему какой-то план. – Приехал похлопотать за нее?

– Я запрещаю тебе приближаться к этой девушке, – с трудом сдерживая злость, сказал Дор, – даже если она нарушит все законы Аталаксии! И даже для такого задержания тебе будет нужен именной приказ короля, а не общее распоряжение!

– Дор, ты слишком печешься о какой-то ведьме…

– Эта ведьма – дочь первого лорда Касталии, – понизив голос, сказал Дор, почувствовав удовлетворение от того, как округлились глаза Бальтазара. – Принцесса Кордия неприкосновенна. Она – гостья.

– Кордия убила Мину, – глухо произнес Бальтазар и сжал побелевшие губы, – и должна заплатить за это, кем бы ни являлась.

– Она ее не убивала, – твердо сказал Дор.

– Ты знал? – Бальтазар не смог скрыть разочарования. Пальцы в белых перчатках тут же сжались в кулаки.

– Кордия не убивала Мину, – глядя ему в глаза, повторил Дор. – Это был несчастный случай. Она непричастна к смерти твоей сестры.

Герцог подумал, хорошо бы сказать Бальтазару правду, но понял, что упустил момент, когда тот, сбежал вниз по ступенькам и подошел к карете. Ведь узнай он, кто убийца Мины, у Дора стало бы на одну проблему меньше, а Аталаксия простилась бы с королем Дамьяном. Вздохнув, он потянул на себя дверь и вошел внутрь башни.

***

Запыхавшись, Дор поднялся по узкой крутой лестнице и оказался в темном коридоре. Здесь было мало света, и факелы горели очень тускло. От камней исходил запах сырости, но, проведя по ним рукой, он не ощутил холодной влаги. Спешно поправил перчатку и двинулся дальше. Поблизости громыхнула дверь, и ему навстречу вышли два тюремщика, а следом за ними – заключенный. Было слышно, как звенят цепи, в которые тот был закован. Дор остановился и прижался к стене, чтобы никого случайно не задеть.

Когда тюремщики, опасливо сдвинувшись влево, прошли мимо, Дор увидел заключенного, и его сердце забилось так бешено, что зашумело в ушах. Сабола. Он скользнул по герцогу пустым взглядом и улыбнулся разбитыми губами. Его белоснежные зубы окрасились алым.

– Ты обдумал мое предложение? – Голос чародея прозвучал у него в голове Дора, потому что тот даже не шевельнул губами.

– Здесь не о чем размышлять, – вслух ответил герцог, и один из тюремщиков вопросительно покосился на него.

– Ты лицемеришь, герцог, – сказал Сабола, и его улыбка стала шире. Прядь светлых волос упала на лоб. Даже сейчас, закованный в кандалы, с ошейником на шее, он выглядел угрожающе. Дор ощутил неловкость от его слов, будто его поймали с поличным. Он лицемерил, это было правдой, но он знал, что не сможет заплатить такую цену за свое освобождение от проклятия. Не жизнью Кордии, на это он не сможет согласиться никогда.

– Никогда – это всего лишь подождать чуть дольше, чем хотелось бы, – прошелестел в голове Дора голос Саболы. Огни факелов заплясали у герцога перед глазами. – Ты соблазнишься, уверен, и принесешь мне ее сердце.

Глава 2. Принцесса в башне

Кордия сидела на жестком стуле с высокой спинкой и смотрела на свои руки. Ей не нравилось, что пальцы дрожали. Она сжала ими ткань платья, стараясь унять дрожь. Боль тут же прокатилась по всему телу, и она дернулась. Дознаватель, заполнявший бумаги, поднял голову и хмуро посмотрел на нее. Она съежилась от этого взгляда, но тут же совладала с собой и открыто посмотрела ему в лицо. Тот усмехнулся и снова вернулся к бумагам. Кордия облизала пересохшие губы и посмотрела на маленькое окошко, сквозь которое пробивался дневной свет. Подумала, что вряд ли снова окажется на воле. У нее не хватит мужества заново пережить пытки, а в том, что Бальтазар выберет для нее самые жестокие, она не сомневалась. Вспомнила ненависть в его глазах и почувствовала себя обреченной. Ей не от кого было ждать помощи. Если Дор подписал этот проклятый документ, значит, он на его стороне, и ему все равно, что с ней будет. Хотя это странно, ведь он знает правду. Но что, если в этом и причина? Ведь избавившись от нее, герцог избавится и от всех проблем, что с ней связаны. Он понимает, что она никогда никому не скажет, кем является, и дочь первого лорда тихо исчезнет с лица земли, словно ее никогда и не было.

Кордия зажмурилась, стараясь сдержать слезы, подступившие к глазам. Она вспомнила отца, который вошел во дворец. Он даже не посмотрел в ее сторону, и она спешно опустила голову, боясь, что их взгляды встретятся. А на самом деле ей хотелось броситься к нему на шею и попросить спасти ее. Но она знала, что это невозможно. Отец будет первым, кто ее погубит, и никто не сможет ему помешать. Ведьмы и чародеи не имеют права на существование.

Дознаватель о чем-то спросил Кордию, но она не смогла разобрать его слов. Посмотрела на него, ожидая, что он повторит, но тот молчал. Он встал из-за стола и жестом приказал ей подняться.

– Пройдемте для испытания, – сказал дознаватель, открывая дверь. Цепи ее наручников жалобно звякнули. Кордия встала и, сделав шаг, едва устояла на ногах – так закружилась голова. Пройти испытания – значит подвергнуться пыткам. Как быстро! Даже простого допроса еще не было… Она нервно сглотнула, чувствуя, как внутри все холодеет. Звук тяжелых шагов, показавшийся ей знакомым, заставили Кордию напрячься. Она посмотрела в дверной проем и увидела черную тень, а воздух наполнился запахом грозы.

– Она пойдет со мной, – остановившись на пороге, сказал Дор и кивнул в сторону Кордии.

– Это невозможно, – ровным голосом проговорил дознаватель, глядя пустым взглядом на визитера. Кажется, ему было все равно, кто перед ним. – Госпожа Роса под арестом.

– Я сам выдал приказ на этот арест, и сам же его аннулирую, – сказал Дор, сверля дознавателя взглядом.

– Вы не можете просто так передумать, – возразил тот.

– Могу, – властно произнес Дор, и Кордия невольно улыбнулась. И тут же отвернулась, чтобы он этого не заметил. – Это была ошибка, и я пришлю вам соответствующее распоряжение. Освободите госпожу Росу. Сейчас же.

– Это незаконно… – начал дознаватель и тут же осекся, когда герцог положил руку на рукоять меча, затем молча достал из кармана связку ключей и снял с рук Кордии наручники. Она потерла запястья, покрытие синими пятнами. Дор жестом указал ей на дверь, и она поспешно вышла. Пройдя несколько шагов вперед, Кордия обернулась, Дор смотрел ей вслед, давая уйти чуть дальше, чтобы двинуться самому. Плотно запахнув плащ, она быстро зашагала вперед.

***

Выйдя на крыльцо, Кордия жадно вдохнула холодный воздух, подставляя лицо лучам закатного солнца. Ее все еще трясло от недавнего пребывания на допросе, и она прижала руки к груди, стараясь успокоить сердце. Она не рискнула использовать здесь магию: кто знает, как ее может отзеркалить защита от волшебных сил?

Кареты, в которой ее привезли в Узкую башню, во дворе не оказалось, и Дор пошел за лошадьми для них. Он не обмолвился с ней ни словом. Это немного нервировало ее, но заговаривать с ним первой ей не хотелось. Она подумала о Лейфе. Вряд ли герцог сам скажет, как он умер. Но хватит ли у нее мужества задать этот вопрос?

Мальчишка, приведший лошадей, помог Кордии забраться в седло. Она рассеянно взяла в руки поводья и осторожно посмотрела на герцога. Тот сидел, сурово поджав губы, и смотрел вдаль.

– Что ж, – хрипло проговорил Дор. – А теперь давай обсудим, как ты оказалась в Красном дворце. Твой отец должен поверить в эту историю, иначе нам всем конец.

– Это он прислал тебя за мной? – спросила Кордия.

– Лейф, – небрежно ответил Дор и отвернулся, словно чувствуя свою вину. К щекам Кордии прилила кровь, и ей стало тяжело дышать.

– Он жив? – вырвалось у нее.

– Да. И теперь он – король Аталаксии, – с горькой усмешкой сказал Дор. – Сейчас он принимает твоего отца, и я очень надеюсь, что, когда мы вернемся, война еще не будет объявлена.

***

Кордия шла по дворцовому коридору. От волнения ее тошнило. Дор шел следом, и его присутствие немного придавало ей сил. Он так и не сказал, как вышло, что ее арестовали, из чего девушка сделала вывод: – это дело рук Бальтазара. А значит, от этого парня можно ждать еще гадостей, раз его месть не удалась. Наступив на подол платья, она чуть не упала. Чудом удержавшись на ногах, уперлась рукой в стену.

– Дор, – тихо сказала она, когда тот подошел ближе, – я не должна возвращаться в Кассию. Я не могу туда вернуться.

– Знаю, – так же тихо ответил Дор, – и я сделаю все, чтобы не отпустить тебя туда.

– Отец умеет приводить доводы, которые сложно опровергнуть, и он, конечно, будет прав. Я касталийка, и мой дом в Кассии. Мое нахождение тут… оно опасно.

– Я тоже могу быть убедительным, – немного заносчиво сказал Дор.

– Я заметила, – улыбнулась Кордия. Дор засмеялся. Он понял, что она имела в виду разговор с дознавателем.

– Это было очень смешно, да?

– Немного неуклюже для герцога.

– Я не давал Бальтазару приказ арестовать тебя.

– Он поступил так из-за Мины, – вздохнула Кордия. – Увидел возможность отомстить и решил не упускать ее. Он нашел ее тело в лесу. Даже представить боюсь, что он пережил в тот момент!

Дор нахмурился, словно вспомнил что-то личное и очень болезненное.

– Я сказал ему правду, что ты дочь Первого лорда. Надеюсь, это заставит его держать себя в руках.

– Мне кажется, это не про Бальтазара, – сказала Кордия. – Пойдем, не будем заставлять моего отца ждать. Он от этого свирепеет.

– Постой тут, мне нужно предупредить короля.

Кордия кивнула и, прижавшись спиной к стене, позволила Дору пройти мимо. Глядя ему вслед, думала о том, что сказать отцу. Пыталась представить, как пройдет их встреча. Они не виделись три года, за это время многое могло измениться. Она покусала губы. От волнения Кордии хотелось ходить туда-сюда, и ей стоило больших усилий не дергаться. Лейф жив, и он теперь король. Что будет с Аталаксией? Он ведь дурной, а заняв трон, и вовсе станет тираном. Ей было страшно представить, что может твориться у него в голове. Вспомнив, как он убил Мину, она поежилась. Как пройдут их переговоры с отцом? Лейф наверняка захочет вернуть ему все нанесенные оскорбления…

Дор выглянул в коридор и поманил Кордию к себе. Она выпрямилась и заставила себя шагнуть вперед.

***

Кордия, едва живая, вошла в Золотой зал, где обычно проходили встречи королевских особ. Зал был очень светлый, белые стены украшены золотым орнаментом с дронтами и листьями бессмертника, символизирующими королевскую династию. На небольшом возвышении стоял королевский трон, обтянутый алым бархатом, подлокотники и изголовье украшены золотом и драгоценными камнями.

На фоне шикарной обстановки Кордия почувствовала себя грязной нищенкой, пропахшей тюрьмой. Отец все поймет, едва взглянет на нее. У нее не было времени даже умыться. Когда она посетовала на это, поднимаясь по лестнице, Дор сказал, что она выглядит приемлемо, а большего и не надо. Ей бы очень хотелось ему верить.

Увидев отца, стоящего посреди залы, Кордия замерла. За те три года, что они не виделись, он не изменился: все такой же моложавый, элегантный. Чуть удлиненная стрижка, яркие светлые глаза, как холодная сталь. Высокий, худощавый, он производил впечатление человека с хорошей физической подготовкой. Она отметила про себя, что Оскар очень похож на него. Может быть, поэтому он не спешил признавать своего незаконного сына: ему не хотелось иметь под боком соперника. Кордия подумала о том, как было бы хорошо, будь ее братья сейчас рядом.

Она перевела взгляд на Лейфа, который что-то с улыбкой рассказывал Первому лорду. Он вел себя приветливо и непринужденно, словно роль короля доставляла ему настоящее удовольствие. Корона на его голове смотрелась естественно, словно была сделана лично для него. Заметив Кордию, Лейф просиял, и в его глазах появился озорной огонек.

Спохватившись, она поспешно сделала книксен. До слуха Кордии донеслось ее настоящее имя, которое произнес мажордом. Оно показалось ей чужим, и ей не захотелось на него откликаться. Отец повернулся и посмотрел на нее. Его взгляд был суровым, критичным, словно он не был рад ее видеть, будто убедиться в том, что она жива, было делом принципа, а не искренним желанием. Кордии стало страшно и стыдно за то, как она жила три прошлых года. Она опозорила отца, свою семью. Конечно, он все узнает о ее прошлом. Вряд ли, услышав, что она пыталась открыть ад, он поверит, что она не ведьма.

– Господин Первый лорд…– проговорила Кордия, боясь посмотреть на отца. Ее голос дрогнул, и дыхание замерло. Отец продолжил молча изучать ее, словно не верил, что перед ним его дочь. Впрочем, эти сомнения были вполне понятны. И Кордии вдруг захотелось, чтобы он признал ее самозванкой, отказался от нее прилюдно. Тогда бы она стала свободной, и ей не нужно было бы возвращаться.

Лейф подошел к Кордии и взял ее за локоть, заставляя выпрямиться. Неслыханная наглость и нарушение этикета! Но ему, конечно же, на это плевать. Сквозь ткань платья Кордия ощутила тепло его пальцев и мягкое поглаживание, отчего ее едва заметно передернуло. Он заметил это, и в его карих глазах отразилась легкая усмешка. Сейчас она была в его власти.

Лейф подвел Кордию к Первому лорду и протянул ему ее руку. Тот недоверчиво коснулся ее, и она почувствовала холод его ладони.

– Как приятно смотреть на воссоединение семьи, – с восторгом сказал Лейф, – и осознавать, что ты причастен к этому! Я всегда буду благодарен моим подданным, которые ценой своих жизней спасли принцессу, и она оказалась во дворце.

– Ты узнаешь меня? – спросил Лорен, глядя Кордии в глаза.

– Да, отец, – прошептала Кордия.

Первый лорд мягко коснулся ее щеки и, убрав прядь волос в сторону, заставил повернуть голову. «Он хочет убедиться, что это я», – подумала Кордия, когда пальцы отца коснулись шрама, который она получила по его вине: он уронил ее, и она разбила голову.

Снисходительно улыбнувшись, Лорен обнял ее и прижал к груди. Кордия всхлипнула и зажмурилась, вдыхая знакомый запах.

– Я рад, что ты жива, – отстранившись, сказал Лорен и провел руками по ее плечам. Кордия заметила, что у него блестят глаза. На бледных щеках выступили красные пятна. У нее заболело под левым ребром. Отец никогда не показывал своих чувств, но сейчас не смог с ними совладать. – Но у меня к тебе очень много вопросов, и не все они приятные.

– Постараюсь ответить на все, – сказала Кордия. Лорен кивнул.

Подняв голову, она увидела Дора, стоящего у окна. Он едва заметно улыбнулся ей и тут же опустил глаза.

Глава 3. Таинственный посетитель

Он обманул его. Предал. Понимал, как он страдает, и молчал, зная правду. Бальтазар бессильно сжал кулаки. Его переполняли горечь и разочарование. Дор казался ему хорошим человеком. Тем, с которым он хотел построить деловые отношения и кому негласно помогал, чтобы вывести врагов на чистую воду. Ради него он шпионил и собирал сведения, надеялся, что герцог оценит это, но вместо благодарности Дор вонзил ему нож в спину. Такое не прощается.

Бальтазар медленно втянул носом воздух, стараясь успокоиться. Карету тряхнуло, когда колесо наскочило на булыжник, и он едва не слетел со скамейки. Успел упереться ладонью в стенку и, дернувшись, откинулся назад. Карета остановилась, а кучер поднял ор, кляня плохую дорогу. Выбравшись наружу, Бальтазар увидел, что колесо сломано. Вот тьма! Стоять и ждать, пока его починят, ему не хотелось. Он дал кучеру денег на ремонт и двинулся вверх по улице.

Шиорония была серо-коричневой. Здания из темного камня чередовались с маленькими и хлипкими постройками, которые сдували важность со своих соседей. Архитектура города была острой, колючей: высокие шпили, высокие окна. Порой казалось, что она хочет задавить жителей своей надменностью и холодом. Но на деле жителям было все равно. По улице ехали кареты, запряженные лошадьми, работали кузницы, торговые ряды зазывали новых покупателей, из ближайшего храма доносились песнопения.

Дети после уроков бежали из школы, на ходу обсуждая новое знание. Образование в Аталаксии было обязательным. Богатый или бедный должен был окончить три класса школы, чтобы уметь писать, читать и считать. Родителей могли оштрафовать, если они не позволяли ребенку ходить в школу. Если было большое рвение к учебе, бесплатно можно было учиться до пятого класса. Профессиональное обучение уже оплачивалось либо родителями, либо нанимателем. Девочки учились наравне с мальчиками, а вот выбор профессий для них был ограниченным: торговля, ведовство, акушерство, управление хозяйством и творческие науки – вот и весь список. Бальтазар вспомнил, что Мина выбрала управление хозяйством. Как только король приблизил его к себе, бывший разбойник позаботился о том, чтобы сестра пошла учиться.

Форма, которой он так гордился еще вчера, начала тяготить его. Бальтазару хотелось сорвать ее с себя, будто она причиняла ему физическую боль. Он был рад своему новому статусу, это давало ему возможность начать новую жизнь. Но то, что этот шанс дал ему тот, кто знал о смерти Мины и скрыл ее, перечеркивало все. Ему не хотелось думать, что Дор причастен к гибели его сестры, это было бы уж слишком, но эта мысль все чаще стучалась ему в голову. Он жалел, что слишком мягко обошелся с Кордией и не допросил ее сам, с тем пристрастием, с которым бы ему захотелось.

Закашлявшись от холодного воздуха, Бальтазар остановился. Его взгляд случайно упал на замызганную вывеску трактира. Плотно поесть и выпить вина – это то, что может сейчас ему помочь и вернуть ясность мысли. Он толкнул скрипучую дверь и вошел в полутемное помещение, тускло освещенное свечами: стоял дразнящий запах свежего хлеба и жаркого. Людей было немного, но едва он вошел, как все взгляды устремились на него. Кто-то обругал, кто-то присвистнул, но большинство изучало его молча. Пожалуй, в такой одежде ему, и правда, тут не место, но еще пару лет назад он был ничуть не лучше этих мужиков, сидящих здесь.

Жадно сглотнув слюну, Бальтазар сел за свободный стол. Возле него тут же возникли две девицы в открытых платьях, призывающих полюбоваться прекрасными изгибами их плеч и грудями. Он грубо прогнал их. Настроение у него было и без того паршивое, и чужие прикосновения еще сильнее ухудшали его.

– Что желает господин? – подойдя к его столу, спросил трактирщик. Он был невысокого роста, с абсолютно лысой круглой головой и жиденькой козлиной бородкой.

– Рябинового вина, самого лучшего, – сказал Бальтазар, – жареную индейку с подливкой и пряный хлеб.

– Может быть, господин хотел бы поесть в уединении? Наверху есть комнаты…

– Нет, мне и здесь хорошо, – оборвал трактирщика Бальтазар. – Несите еду.

Трактирщик поклонился и ушел. Бальтазар повернулся к окну, за которым накрапывал дождь. Дни становились все короче, через пару седмиц должна начаться зима. Вспомнил, как любила снег Мина, и на него снова нахлынула тоска. Она больше его не увидит. Его маленькая девочка, белая, как тот самый снег, больше никогда не сможет радоваться зиме. Он скрипнул зубами от злости, задрал манжет и посмотрел на два рубца на запястье. Один был уже поблекшим, старым, а второй еще алел на воспаленной коже. Две его клятвы отомстить за смерть тех, кто ему был дорог. И он исполнит их, чего бы ему это ни стоило. Даже то, что Кордия – неприкосновенная принцесса, дочь Первого лорда Касталии, не остановит его.

Если бы это ему сказал не Дор, а кто-то другой, он бы не поверил. Что такого случилось с Кордией, заставив ее оказаться в Аталаксии? И кем на самом деле может быть Лейф? Что, если он какой-нибудь знатный вельможа в бегах? Ему хотелось немедленно узнать ответы на эти вопросы. А еще ему было интересно, как теперь будут развиваться политические события. Ведь для всех дочь Первого лорда находилась в поездке для поправки здоровья, и ходили слухи, что с каждым днем ей все хуже. Видимо, теперь у нее появился шанс выздороветь полностью и вернуться домой. Он не позволит ей этого сделать.

– Бальтазар? – услышал он за спиной неуверенный голос. Повернувшись, увидел молодого человека в военной форме с нашивкой дракона, высокого, худощавого, с синими глазами и русыми волосами Боевой чародей. Подошедший робко улыбался ему, а Бальтазар не мог вспомнить, где он его видел. В памяти вяло шевельнулось имя – Джулиан.

– Он самый, – сухо ответил Бальтазар. – Чем могу служить?

– Да ничем… Просто рад встрече, – улыбнулся парень. – Я Джулиан Грей, друг Грега Даррелла. Познакомились в прошлом году на охоте.

– Да, что-то припоминаю, – наморщив лоб, ответил Бальтазар. Он не успел ничего сказать, как Джулиан оказался с ним за одним столом и помахал рукой трактирщику.

– Здесь хорошо кормят, – сказал он, снимая перчатки. – Часто тут бываю, когда приезжаю в город. Как дела у Мины? Здорова ли она? Я не получил ответ на свое последнее письмо и забеспокоился.

Бальтазар непонимающе посмотрел на собеседника. Он не знал, что Мина общается с ним, хотя между ними никогда не было секретов. Или просто он так думал?

– Я так полагаю, тебя давно не было в Шиоронии… – медленно проговорил Бальтазар, вглядываясь в лицо молодого человека. Сколько ему? Двадцать три? Двадцать семь? Что его могло связывать с Миной помимо переписки? И как он сам мог этого не заметить? – И ты не знаешь последних новостей.

– Что-то случилось? – подавшись вперед, спросил Джулиан. Бальтазар выждал паузу, пока трактирщик ставил на стол его обед. – Я не был в столице три месяца. Меня отправили сюда восстановиться после ранения.

– Мина и Грег убиты, – глухо сказал Бальтазар, налил себе вина и залпом осушил бокал. Затем налил второй и протянул его потрясенному новостью Джулиану.

– Как… как это случилось? – расстегивая ворот мундира, прошептал Джулиан.

– Грега убили, когда он вел слежку для герцога, – облизав губы и ощутив на языке терпкий вкус от капелек вина, сказал Бальтазар. – А Мина…Я могу только гадать, что с ней произошло. Когда я ее нашел, тело сестры уже… было не в порядке, и посмертные воспоминая не смог бы восстановить даже самый сильный чародей.

Джулиан закрыл лицо руками и издал глухой стон. Посетители разом повернулись в его сторону.

– Подозреваешь кого-то? – сквозь зубы прошептал он.

– Да. Герцога и его ведьму, – резко ответил Бальтазар. Джулиан опустил руки и внимательно посмотрел на него. –Что у тебя было с моей сестрой?

– Мы…Я хотел на ней жениться, – признался Джулиан. – Но Мина попросила дать ей время, чтобы проверить наши чувства. Она сомневалась во мне: сам знаешь, какая у меня репутация. Но я был честен с ней, как ни с кем.

Бальтазар ничего о нем не знал, но кивнул. Он не стал ему говорить, что Мина сомневалась в себе, а не в нем и у нее были на то причины.

– Что ты собираешься делать? – спросил Джулиан.

– А ты как думаешь? – хмуро спросил Бальтазар и начал есть. От вина у него слегка кружилась голова и горело лицо.

– В таком случае я с тобой, – с готовностью ответил Джулиан и жестом подозвал трактирщика, чтобы заказать обед. Бальтазара задело, что он так быстро пришел в себя после известия о смерти возлюбленной. Ему бы неделю кусок в горло не лез. Может быть, дело в том, что он терял близких людей слишком часто, чтобы научиться смиряться с болью.

– Расскажи-ка мне, что сейчас творится на границе, – сказал Бальтазар, глядя на раскрасневшегося от вина нового знакомого. – Думаю, у тебя полно интересных историй, которыми не грех поделиться.

Джулиан мотнул головой и, издав глухой смешок, начал свой рассказ.

***

Из трактира Бальтазар и Джулиан вышли лучшими друзьями. На улице лил дождь, уже стемнело, и погода не способствовала пешим прогулкам. Потоптавшись на дороге, они решили вернуться назад и снять на ночь комнату. Трактирщик провел их на второй этаж и, открыв дверь, с гордостью сказал:

– Это самая лучшая комната!

Окинув ее взглядом, Бальтазар поморщился. Если эта, с облупленными стенами и волнистым матрасом, лучшая, что же в других? Но, напомнив себе, что он пьян и доверчив, расплылся в улыбке и хлопнул трактирщика по плечу.

– Спасибо, друг! Ты наш спаситель!

Джулиан что-то пробормотал и, упав лицом на кровать, тут же захрапел.

– Чего-нибудь еще желаете? – спросил трактирщик.

– Нет, у нас все уже есть, – Бальтазар глупо улыбнулся. – Как тебя зовут, добрый человек?

– Рауль, господин, – слегка поклонившись, сказал трактирщик.

– Я запомню, – пообещал Бальтазар и снова хлопнул его по плечу. Тот попятился и, выскользнув из комнаты, прикрыл за собой дверь.

С облегчением вздохнув, Бальтазар подошел к окну и распахнул его. Холодные капли дождя кольнули ему лицо. Он растер их пальцами по коже. Ночная сырость тут же поползла по его рукам, проникая под одежду. Он поежился, но окно не закрыл. Бросил взгляд на храпящего вовсю Джулиана и стал обдумывать то, что он ему рассказал.

Ранение, которое получил Джулиан, было магическим. Границы Аталаксии охранялись не только военными гарнизонами, но и магическими ловушками. Касталийцы, которые все чаще старались прорваться на территорию Аталаксии, использовали чародеев-драммарцев. От их магии и пострадал Джулиан, когда небольшой отряд прорвался через защиту. Нескольких нарушителей удалось поймать, но, едва оказавшись в гарнизоне, они один за другим испустили дух, оставив дознавателей ни с чем. Это были странные смерти, словно кто-то взял и заставил сердца лазутчиков остановиться. Случившееся вызвало ропот среди солдат и породило тревогу, от которой не смогли избавить даже военные чародеи, способные унять любое беспокойное состояние.

Джулиан признался Бальтазару, что это проникновение показалось им странным. Во время нападения он видел плотный пчелиный рой, похожий на облако тьмы, который проплыл мимо, пока они охотились за лазутчиками. Он отправился проверить, что это было, но не нашел ничего подозрительного, а когда собрался возвращаться, что-то ударило его в грудь и огнем расползлось по телу. Он потерял сознание и пришел в себя только через неделю. Долго не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, не чувствовал магию. Когда он немного пришел в себя, его отправили в Шиоронию. Перед тем как Джулиан уехал, другой чародей признался ему, что видел то же пчелиный рой.

Все это вызвало у Бальтазара беспокойство. Он думал о том, что драммарцы могли таким образом провести касталийцев через границу. Пару раз подобные прецеденты уже были, что ухудшило и без того сложные отношения между соседями. После убийства короля Козимо Третьего Дронта касталийским наемником между Аталаксией и Касталией вспыхнула война. Драммар, который не желал участвовать в конфликте, стал перевалочным пунктом для войск. Молодая королева Давия не скрывала своего недовольства, что добавляло еще больше хвороста в и без того полыхающий костер войны. Она не желала, чтобы по ее земле ходили чужие войска, и всячески вредила им. Иногда военные потери от ее действий были больше, чем во время боя. Но воевать с ней ни одна из сторон не решилась, опасаясь того, что может случиться: тьма поднимется, и с нею никто не совладает.

И король, и Первый лорд хотели переманить Драммар на свою сторону, но Давия, боясь того, что ее решение оскорбит предков и поднимет тьму, сохранила нейтралитет. Хотя теперь понятно, что только сделала вид.

Война, продлившаяся три года, закончилась победой Аталаксии. Еще через год был подписан мирный договор. Новый конфликт начался несколько месяцев назад, когда в Шиоронии был убит посол Касталии. В знак протеста первый лорд задержал в своем порту корабли, принадлежащие Аталаксии, после чего произошло две стычки на границе. И вот сейчас – очередная вылазка…

Бальтазар вздохнул. Знает ли об этом герцог? Он надеялся на это, потому что сам Дор ему ничего не говорил. Бальтазара удивляло, что после того, как он перехватил письмо Дилены, она все еще находилась при дворе, если только у Дора не было своего коварного плана касательно этой девицы. Но это предположение тут же вызвало в нем сомнения: герцог слишком слаб для такой интриги. А еще присутствие при дворе Кордии… К разочарованию примешалось презрение, и бывший разбойник поморщился.

От неприятного предчувствия у Бальтазара заныла спина. Он уже собрался закрыть окно и лечь на пол, но тут к трактиру подъехала карета. Кто-то из слуг вышел к ней с факелом, чтобы встретить визитера. Лица разглядеть было невозможно: прибывший был в плаще, и капюшон помогал ему сливаться с темнотой. Но что-то в силуэте показалось ему знакомым. Бальтазар посмотрел на часы: три ночи. Странное время, чтобы поужинать в городском трактире, особенно в том, который закрылся в полночь. Или этот человек снял здесь комнату и просто возвращается к себе? Терзаемый любопытством, он выскользнул из комнаты и на цыпочках спустился вниз.

Прячась за тяжелой шторой, отделяющей коридор от обеденного зала, Бальтазар пытался разглядеть посетителя. Тот прошел через зал и, подойдя к стойке, что-то сказал Раулю. Трактирщик кивнул и поставил перед ним корзинку с едой. На стойку упало несколько монет. Посетитель взял корзинку и двинулся к выходу. На миг он повернулся в сторону лестницы, словно чувствуя, что за ним наблюдают. Этого было достаточно, чтобы в сознании Бальтазара вспыхнуло узнавание. Оскар… Какой тьмы он тут делает?!

Крадучись, Бальтазар двинулся следом за ним. Охотничий азарт мгновенно захватил его, и он ощутил себя хищником. Даже плохая погода больше не отвлекала его. Пригибаясь, чтобы не привлечь к себе внимания, он добрался до кареты. Оскар уже сел в нее и как раз, захлопнув дверцу, опустил занавеску, словно кому-то среди ночи понадобится заглядывать внутрь: деревьям, например. Что такого запретного он скрывает, раз даже пустых улиц опасается?

Бальтазар вскочил на мокрый и скользкий задник кареты, больше похожий на полочку для книг. Пару раз чуть не упав, он кое-как устроился, радуясь, что сзади нет окошка и его не обнаружат. Карета тронулась, и его как следует тряхнуло. Он больно прикусил язык и мысленно выругался, глядя на зловещие силуэты домов и храмов, проносящихся мимо. Не думал, как будет выбираться среди ночи из места, где окажется, следя за бароном. Он наслаждался моментом, предвкушая утоление своего любопытства.

***

Карета остановилась, когда они проехали большую часть леса. Бальтазар промок и замерз, он прижимал руки к груди и старался не стучать зубами от холода. Он полностью протрезвел, и у него начала болеть голова. Кучер спрыгнул на землю и распахнул дверцу. Оскар выбрался наружу, продолжая сжимать ручку корзинки. Вспыхнул огонь факела, и барон со слугой двинулись к небольшому домику, больше подходящему крестьянину, чем богатому молодому человеку. Это еще больше раззадорило Бальтазара. Тайная любовница? Хм…

Дверь хлопнула, и Бальтазар спрыгнул на землю. Прошел по узкой мокрой дорожке, разглядывая маленькие окна, в которых горел тусклый свет. Он позавидовал Оскару, который находился в тепле и мог провести ночь в мягкой постели. Подобравшись ближе, он встал на мокрый булыжник и заглянул в окно. Видно было плохо, но ему удалось разглядеть кровать, на которой лежал человек. Оскар сел рядом с ним и стал что-то говорить. До слуха Бальтазара доносился гул его голоса, но слов разобрать не получалось. С каких пор этот щеголь заботится о сирых и убогих?

Увлеченный происходящим, Бальтазар не заметил, как к нему кто-то подкрался сзади, лишь почувствовал, как что-то острое уперлось ему между лопаток.

– А теперь ты пойдешь со мной, – прозвучал в ночной тишине хриплый голос.

Глава 4. Жестокая правда

Кордия не знала, как ей вести себя с отцом. Она старалась отвечать нейтрально, думала над каждым словом, из-за чего выглядела растерянной и медлительной. Впрочем, как и раньше. Только тогда такой ее делал солнечный чай, чтобы никто не заподозрил, что она ведьма. Ей хотелось спросить его об Августине, выяснить, знал ли он о его планах, но она не могла просчитать последствия этого вопроса. Ее терзала совесть, что она сейчас не может находиться рядом с младшим братом, зная, как ему плохо. Неизвестно, сколько времени уйдет, прежде чем он полностью восстановится. Грета, конечно, делает все, что может, но магия не всесильна. Может быть, если бы к процессу подключилась и она, все пошло бы быстрее. Но ей приходится сидеть за столом, заставленным самой изысканной едой, и вести светскую беседу, боясь, что кто-нибудь из присутствующих может ляпнуть о ее магических способностях.

Отпив глоток вина, Кордия посмотрела на Лейфа и его невесту, принцессу Дилену. То, как они общались, наводило на мысль, что они нравятся друг другу. Лейф оказывал ей знаки внимания, но в рамках этикета, а принцесса принимала их, давая ему понять, что ей это приятно. Кордия ожидала испытать ревность, но удивилась, что не почувствовала ничего. Она смотрела на человека, которого считала любовью всей жизни, и он ей был безразличен. В первый миг это испугало ее, а через пару секунд она ощутила облегчение. Ей больше не придется страдать. Все осталось в прошлом. Она свободна от этого мужчины и любви к нему. Теперь между ними всегда будут стоять их поступки.

Кордия перевела взгляд на Дора. Тот оживленно говорил со Стефаном Бартоном о предстоящих скачках за Золотой рог. Это было последнее развлечение перед началом зимы, и к нему тщательно готовились. Чародеи выбирали самый лучший день с точки зрения погоды и энергетики, ставили защиту на лошадей, участвующих в скачках, чтобы никто из них случайно не пострадал. Если это все же случалось, то служило дурным знаком. Лошадь в Аталаксии считалась особенным животным, и если ему не поклонялись, то ценили очень высоко. За гибель скакуна можно было получить тюремный срок. Вечер после скачек заканчивался большим торжеством. В этом году должно было быть празднование свадьбы короля.

– Я не понял, – сказал Стефан. – В скачках будете участвовать вы сами, Дор, или ваша лошадь?

– Я сам на моей лошади, – улыбнулся герцог. – И это будут не первые скачки, в которых я принимаю участие.

– Мило, очень мило, – ответил Стефан, откинувшись на спинку стула. Выглядел он неуверенным и каким-то скованным. Кордии показалось, что он не хотел ехать сюда, но не смог отказать ее отцу. Впрочем, так было всегда: Первый лорд легко манипулировал своими приближенными.

– Мы с дочерью с удовольствием посмотрим на это, – сказал Лорен. – И, возможно, даже будем болеть за вас.

– Это будет честью для меня, – ответил Дор.

– Теперь у тебя только один вариант: победить, – с усмешкой сказал Лейф. – Я ведь тоже приду посмотреть на тебя.

От того, как они смотрели друг на друга, Кордии показалось, что сейчас полетят искры в разные стороны. Это была обоюдная и чистая ненависть.

– Я и не сомневался в вашем дружелюбии, ваше величество, –миролюбиво ответил Дор и слегка поклонился, не вставая со стула.

Кордия заметила, как пристально наблюдает за ними ее отец. Ведь он знал Лейфа, и это было не случайное знакомство на пару часов. Он встречался с ним изо дня в день долгое время. И сейчас этот человек сидит перед ним, называя себя другим именем… Конечно, ситуация была слишком абсурдной, чтобы ее сходу вычислить. Даже если у отца есть сомнения, вряд ли он станет разрешать их, чтобы не выглядеть смешным. А если нет? Ведь он может это поручить тому же Стефану, а тому не привыкать воплощать в жизнь самые странные идеи Первого лорда.

– А где ваш сын? – спросила Кордия, посмотрев на Стефана. – Мне сказали, Леон приехал с вами.

– Посещает местные оранжереи, – сказал Стефан и помрачнел. – Но мне приятно, что вы заметили его отсутствие, принцесса. Он обрадуется, когда я скажу ему об этом.

– Первая любовь не забывается, да? – улыбнулся Лорен.

Кордия сделала вид, что смутилась. Лейф заговорил об охоте, и Дор тут же подхватил беседу. Она взяла бокал и пригубила вино.

***

Кордия поправила на груди тяжелый зимний плащ, подбитый мехом, и набросила на голову капюшон. Греты не было, и ей пришлось одеваться самой. Где носит эту девицу? Дор сказал, что она пошла в лес, чтобы помочь Мариану, и до сих пор не вернулась. А на улице уже давно стемнело, и бродить среди деревьев в одиночестве небезопасно. При воспоминании о чародее у Кордии заныло в груди. Ей было невыносимо думать о том, что с ним могут сделать палачи, и она не знала, как ему помочь. Никому не удавалось бежать из Узкой башни, даже с помощью кого-то с воли, по крайней мере, это она слышала от тюремщиков, болтающих между собой, когда была в тюрьме Святой Улии. Натянув перчатки, чтобы не привлекать внимания отца к своим кривым пальцам, девушка покинула покои чародея, которые уже стала считать своими.

***

Лорен ждал ее на балконе. Рядом с ним стоял Лейф, и, судя по их расслабленным позам и смеху, беседа была дружеской. Ветер нещадно трепал волосы короля, но он не обращал на это внимания. На его плечи была наброшена короткая шуба, ворот рубашки расстегнут. Он был весел и казался открытым и искренним. Первый лорд снисходительно смотрел на него. Он стоял, опершись локтем на перила и внимательно наблюдал за собеседником. Кордию снова охватило беспокойство, что ее отец все понял. Девушка перевела взгляд на Лейфа. Тот почувствовал ее взгляд и обернулся.

– Ваше величество, – сделав книксен, покорно произнесла Кордия. И перевела взгляд на Лорена. – Отец.

– О, моя дорогая! – тут же переключился на нее Лейф. Протянул ей руку, и она нехотя вложила пальцы в его ладонь. Он притянул ее к себе, вынуждая выйти на балкон. Кордия подумала, что он слишком рискует, так открыто оказывая ей внимание перед ее отцом. Чего он хочет этим добиться? Лейф ведь ничего не делает просто так.

– Мы собирались прогуляться, – сказал Лорен, не сводя с них глаз.

– Понимаю: вам нужно многое обсудить, – улыбнулся Лейф. Кордия мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю, прямиком в ад. – Но я не советую покидать территорию дворцового парка. Никандра, ты ведь знаешь, где он? Или попросить вас проводить?

Кордия понятия не имела, где он, но кивнула утвердительно. Лейф еще раз улыбнулся и покинул их. Она с облегчением вздохнула, когда его шаги стихли в коридоре.

– Теперь мы вдвоем и можем больше не притворяться, – сказал Лорен. Его голос прозвучал жестко, даже враждебно, и это задело Кордию. Она напомнила себе, что заслужила это своим побегом, но легче не стало.

– Лучше выйдем на улицу, – сказала она и двинулась по коридору. Отец медленно пошел за ней. Они молча спустились и вышли из дворца. В воздухе витал аромат предстоящего дождя. Кордии хотелось надеяться, что он начнется после того, как они успеют поговорить о важных вещах. Она обернулась и посмотрела на отца. Он казался ей чужим человеком. Это потому, что она отвыкла от него? Или теперь между ними всегда будет пропасть?

– Как дела у Августина? – спросила Кордия, когда они поравнялись.

– Этот трус сбежал, – посмотрев на нее, сказал Лорен, – и, по данным моих людей, в Аталаксию. Так что ты мне скажи, как его дела.

– Мы не встречались, – голос Кордии прозвучал спокойно. – Как я могу знать, что с ним?

– Ты думаешь, я поверил в тот бред, что рассказал мне герцог? – резко сказал Лорен и остановился. – Что ты была пленницей в банде, исполняла роль служанки, а они тебя освободили, так как, ты передала записку с просьбой о помощи?

«В правду ты бы поверил еще меньше», – подумала Кордия.

– А как, ты думаешь, все было?

– Ты сбежала с Лейфом, – небрежно отозвался Лорен. – Когда он бросил тебя, обратилась за помощью, и, чтобы защитить твою честь, герцог придумал эту дурацкую историю. Или ты думаешь, никто не видит, как этот проклятый смотрит на тебя?

Кордия закусила губу, размышляя, согласиться ей с выводами отца или все же попытаться оправдаться, сказав, что Лейф ее похитил. Оба варианта казались ей провальными.

– Внимание герцога меня не интересует, – сказала Кордия. Лорен усмехнулся, откинув назад белокурую челку. – Зато я познакомилась с Оскаром и узнала, что нас многое связывает. Почему ты с ним так жесток, папа?

– Потому что мое имя никогда не будет носить тот, в ком течет лживая кровь! – вспыхнул Лорен. – Его мать – мерзкая ведьма, и я никогда не признаю его своим сыном! Она обманула меня, прикинувшись порядочной, скрыла свою сущность, и мне стоило больших усилий не отправить ее на костер! За одно это бастард должен быть благодарен мне! Иначе бы сгорел в огне вместе со своей матерью!

Кордия внутренне содрогнулась от его слов и в очередной раз убедилась, что, если он узнает правду о ней, пощады не будет.

– Но он и твой ребенок, – напомнила Кордия. – В нем течет и твоя кровь, а также твоих предков. Ты ведь знаешь, кем они были?

– Кем бы они ни были, они мертвы, – глухо сказал Лорен. – Не будем взывать к усопшим.

– Мы все единое целое, – сказала Кордия и, встав перед отцом, взяла его за руки. – Наши предки живут в нас, потому что все мы связаны кровью. И Августин, и Оскар заслуживают того, чтобы быть признанными. Без условий.

– Особенно после того, как единственная законная принцесса опозорена, и ее возращение домой – для меня настоящее поражение, – выдергивая свои руки из пальцев Кордии, сказал Лорен. – Ты права: наследный принц был бы лучше.

Кордия подумала, что, если бы отец ударил ее, ей было бы не так больно это пережить.

– Ты не хочешь, чтобы я вернулась домой?

– Это будет менее досадно, чем позволить тебе остаться среди этих нелюдей, поощряющих магию, – с презрением произнес Лорен. – Не хочу, чтобы они использовали тебя в своих целях. Поэтому ты вернешься домой и пару лет будешь сидеть тихо во дворце и заниматься благотворительностью. А потом я постараюсь найти тебе мужа, который смирится с твоим бурным прошлым.

– Ты…Ты лишаешь меня наследства? – заикаясь, спросила Кордия.

– А на что ты надеялась, становясь любовницей конюха? – пожал плечами Лорен. – На первый приз? Я очень надеюсь, что где-нибудь в пещерах не прячется мой внук. Это было бы слишком.

Кордия промолчала. Она знала, что отец прав. Сама виновата.

– То есть, ты доверишь правление Касталией чужому человеку? Своему зятю? – собравшись с силами, спросила Кордия.

– Почему? Я еще молод и полон сил, у меня могут быть новые наследники, – пожал плечами Лорен.

– Мама ждет ребенка?

– При чем здесь твоя мать? – Кордии показалось, что отец разозлился. – Я собираюсь снова жениться.

– Что?!

– Ты прекрасно слышала.

– Но мама…Мама же, – Кордия пыталась найти подходящие слова, но мысли от услышанного путались.

– Твоя мать в последнее время вела себя очень странно, поэтому я отправил ее в Дом Света. Не думаю, что после пребывания там она сможет стать матерью моих детей.

У Кордии под ногами качнулась земля. В Дом Света отправляли тех, кто проявлял признаки магии. После нахождения там, многие по-настоящему сходили с ума и больше никогда не могли вести прежний образ жизни.

– Мама…У нее же никогда не было никакой магии! – воскликнула Кордия. – Не знал, как избавиться от нее, да? Получше идей не нашлось?

От хлесткой пощечины у Кордии зазвенело в ушах. Капюшон упал на спину, и ветер тут же растрепал ее волосы. Ее лицо пылало от стыда и негодования.

– Я – Первый лорд Касталии, а значит, принимаю самые лучшие решения для своих подданных, – ровным голосом произнес Лорен, хотя в его глазах полыхало пламя гнева. – Неужели ты думаешь, что я мог ошибиться с твоей матерью?

Кордия вспомнила разговор с Кассиопеем на корабле. Мама писала ему, чтобы чародей Каведонии нашел ее. Видимо, отец узнал об этом и решил, что она связана с магией. Или само общение с чародеем стало причиной. Не сбеги она, ничего бы этого не случилось!

– Ты – человек, а значит, ошибки в порядке вещей! – не желая смириться с таким поворотом событий, крикнула Кордия. – Я никогда тебе этого не прощу!

– У меня к тебе тоже огромный счет, дорогая Никандра, – сказал Лорен и, схватив ее за локоть, привлек к себе. – И если ты попробуешь сделать какую-нибудь глупость, я прикажу казнить твою мать как ведьму. Сейчас ее судьба в твоих руках и зависит исключительно от твоей покорности. Ты поняла меня, дочь?

– Да, отец, – выдохнула Кордия, глядя Лорену в глаза. В них плескалось презрение и ненависть. Что бы он ни говорил, она уже умерла для него.

– Вот и хорошо. Сразу после свадьбы короля мы возвращаемся домой.

– Леди Мальвина говорила, что ты скучаешь по мне, волнуешься, – сказала Кордия, ища в себе силы, чтобы не расплакаться. Отец отпустил ее и рассмеялся.

– Ну, а как еще я мог заставить ее шпионить для меня? Только своей тонкой душой, переживающей и любящей, – смеясь, сказал Лорен. – Мальвина повелась, и я с удовольствием продолжил игру, получая сведения от этой дурочки.

– А теперь она в тюрьме, и ее, скорее всего, казнят за предательство короны, – глухо сказала Кордия, вспомнив Мальвину. Лорен пожал плечами.

– Сама виновата. Надо было думать о последствиях. Или ты хочешь обвинить в этом меня?

Кордия покачала головой. Да, она считала его виновным, но знала, что, если заговорит об этом, ничего, кроме нового спора, не добьется.

– Как давно мама в Доме Света?

– Все узнаешь, когда вернешься домой. Я позволю вам встретиться, – сказал Лорен, и от его наигранного великодушия Кордию охватила ярость.

– Если ты не против, давай вернемся, – сказала она. Ей было необходимо остаться одной, иначе не сможет избежать истерики.

Лорен кивнул и, взяв дочь под руку, двинулся с ней в сторону дворца.

***

Кордия лежала, уткнувшись лицом в подушку и плакала. Разговор с отцом стал для нее приговором. Она поняла, что не будет искать причин остаться здесь: ведь речь идет о жизни ее мамы. Ей надо вернуться в Кассию. Вот только приезд туда для нее самой означает смерть. Она не знала, как найти выход из этой ситуации и у кого просить помощи. В памяти всплыл Августин. Подняв заплаканное лицо, девушка облизала соленые губы. Нужно срочно увидеться с братьями. Возможно, они что-то знают о происходящем в Кассии. Августин точно должен знать, он ведь недавно приехал оттуда.

Она сползла с кровати и бросилась к дверям. Ее больше никто не запирал, и стражи за дверями не оказалось. Кордия уже собралась с облегчением вздохнуть, но потом подумала, что это не означает легкого побега из дворца: ведь, чтобы добраться до братьев, ей нужна лошадь. Вот тьма! Она представила себе, как крадется в королевскую конюшню и нервно рассмеялась. Ей не хотелось ввязываться в очередное приключение, тем более учитывая, какой дождь лил за окном, но выхода у нее не было. Она должна узнать реальное положение дел в Кассии. Полной веры словам отца у нее не было. Он был прекрасным политиком и умел честно лгать.

Звук тяжелых шагов прервал ее размышления. Дор. Кордия с досадой закусила губу и вернулась в покои. Спешно вытерла мокрые щеки и пригладила волосы. И тут же разозлилась на себя за собственное самомнение: да мало ли к кому идет этот герцог! Можно подумать: она тут одна живет на этаже! Без сил опустилась в кресло, глядя, как в подсвечниках догорают свечи и воск медленно стекает по железной ножке. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сердце забилось чаще, и ладони стали влажными.

– Войдите, – сказала Кордия и постаралась придать себе непринужденный вид. Дор вошел и закрыл за собой дверь. Покои тут же наполнились запахом грозы. Она поднялась, гадая, зачем герцог пожаловал к ней. Можно было бы спросить, но она не смогла. Ждала, пока заговорит он. Ворон Мариана непривычно смотрелся на плече Дора и выглядел встревоженным.

– Я тебе кое-что принес, – сказал Дор и, вытащив из складок плаща бумаги, положил их на стол.

– Что это?

– Документы на покупку ведьмы Кордии Росы, – сказал Дор, глядя, как она идет к столу. – Будет лучше, если ты сама их уничтожишь.

– Даешь мне вольную? – усмехнулась Кордия, беря в руки бумаги. Она быстро пробежала глазами по тексту и удивилась тому, как дорого он за нее заплатил. Свободной от работы на него она могла стать через двадцать лет или по его личному решению.

– Я бы все равно это сделал. Просто приезд твоего отца все ускорил, – признался Дор.

– Кто угодно может проговориться, о том, как я сюда попала, – подходя к камину, сказала Кордия. Она бросила бумаги в огонь и стала смотреть, как он пожирает их, как скукоживаются и темнеют края. Если бы так же в огне могло сгореть ее прошлое!

– Для всех ты была моей ассистенткой. Я никому не говорил, что…

– Штефан знает правду. Оскар и Бальтазар тоже в курсе. Для них это возможность отыграться на мне за свою боль, – сказала Кордия и, выпрямившись, подняла голову и посмотрела Дору в глаза. – Спасибо, что принес мне эти документы. Для меня это много значит.

Герцог кивнул, и они замолчали. Было слышно, как в окно стучит дождь и в камине потрескивает огонь.

– У меня есть только один вариант, чтобы ты осталась здесь, – сказал Дор. – Брак со мной. Это единственное, что я могу предложить тебе.

– Отец… отец поставил мне условие, – тихо проговорила Кордия. – И теперь я обязана вернуться, иначе пострадает близкий мне человек.

– Ты поэтому плакала?

– У тебя привычка все замечать, да? – слабо улыбнулась Кордия. – Конечно, я виновата перед отцом, но не думала, что он так поведет себя со мной. Что ж… мне снова придется пить солнечный чай и много спать.

– Если ты выйдешь за меня, то по закону не сможешь уехать! – горячо проговорил Дор. Кордия покачала головой.

– Я благодарна тебе за это предложение, но не могу его принять, – мягко сказала она. – Мне придется вернуться в Кассию.

– Но это равносильно смертному приговору!

– Я знаю.

– Чем тебе угрожал отец? – спросил Дор и, забывшись, двинулся на полшага вперед. Кордия отступила назад. – Скажи, возможно, я смогу придумать выход.

– Я не могу с тобой об этом говорить. Пожалуйста, не настаивай. Давай сменим тему. Тем более, есть одна важная вещь, о которой ты должен знать, – сказала Кордия, и ее охватило волнение. Хватит ли у нее сил произнести это? Дор плотно сжал губы, не сводя с нее глаз.

– Ну же, не тяни, – видя, что она молчит, раздраженно бросил герцог.

– Грега убил Штефан, – выдохнула Кордия и устало опустилась в кресло.

Глава 5. Чужие секреты

Бальтазар замер, стараясь оценить физическую силу того, кто стоял за спиной. Он вслушивался в дыхание, в тепло, исходящее от тела. Мужчине больше сорока, средний, коренастый. Вряд ли хороший боец, учитывая, как он тяжело дышит.

– И куда же ты хочешь меня пригласить? – медленно поднимая руки, произнес Бальтазар.

– Хватит болтать! – рявкнул мужик. Он попытался ударить его по шее, но вышло неуклюже. Бальтазар успел увернуться, пригнулся и, сделав резкий выпад, выбил из рук незадачливого слуги нож, затем двумя ударами свалил его с ног и, схватив за ворот, несколько раз приложил о землю. Выпрямившись, вытер мокрое от дождя лицо, подобрал с земли оружие и поморщился от того, какой это грубый самодел. Было бы грустно умереть от такого. Брезгливо спрятал его в голенище сапога и рывком поднял слугу на ноги. Тот хрипел, из разбитого носа текла кровь.

– А теперь ты проведешь меня в дом и познакомишь со своими хозяевами, – сказал Бальтазар и, обхватив его за плечи, толкнул вперед.

***

Они обошли дом, и, подойдя к двери, Бальтазар достал из кармана слуги ключ.

– Заорешь – убью, – зловещим шепотом, предупредил он. Слуга понимающе кивнул. Бальтазар чувствовал, как тот дрожит. Это его позабавило и даже подняло настроение. Ему нравилось, когда его боялись.

Дверь тихо скрипнула, и они вошли внутрь. Слабый свет от свечей резанул по глазам Бальтазара, привыкшим к темноте. Он заморгал, чтобы быстрее к нему адаптироваться.

– Дрис? – раздался мелодичный голос Оскара. – У тебя все в порядке?

Бальтазар оттолкнул незадачливого Дриса, вошел в комнату и огляделся. Бледный парнишка, лежавший на кровати, испуганно вытянул шею, увидев его. Убийца короля, живой, и даже вполне прилично выглядящий. Да, лицо еще опухло и посинело, но это все же лучше, чем если бы он был мертвецом. Похоже, судьба решила сделать ему подарок!

Бывшему разбойнику даже стало теплее. Он посмотрел на кресло, в котором сидела рыжая девушка – та, что сперва жила в замке герцога, а потом стала служанкой Кордии. Кажется, ее зовут Грета.

Оскар медленно поднялся и шагнул навстречу Бальтазару. На нем был расшитый халат длиной в пол, светлые волосы гладко зачесаны назад. В руках – книга, судя по гербу на ней, взятая в королевской библиотеке.

– Итак, здравствуйте, господа! – широко улыбнувшись, сказал Бальтазар. Улыбаться было тяжело, его била дрожь от промокшей насквозь одежды, и губы не желали ему подчиняться. – Августин, как чувствуешь себя после смерти? Не перегрелся в чистилище?

– Генерал королевского сыска, – с усмешкой произнес Оскар и передал книгу Грете. – С чем пожаловал?

– Да вот, проходил мимо, решил зайти и узнать, как здоровье Августина, – откидывая назад мокрую челку, сказал Бальтазар. – Уверен, Дор будет очень рад снова видеть его, особенно в кандалах и по пути на эшафот.

– Чего ты хочешь, Бальтазар?

– Ты всегда так спешишь? А как же создать интригу и настроение? – вскинув брови, рассмеялся Бальтазар. – Мне, вот, очень интересно, зачем тебе этот парнишка? Ведь не просто же так ты рисковал жизнью, чтобы вытащить его из тюрьмы. Я слышал о несчастном случае… Не все поверили в него, кстати. А теперь у меня и доказательство есть, причем живое.

– Ты нас сдашь? – подал голос Августин и попытался сесть. Грета тут же кинулась к нему и помогла это сделать, придерживая за плечи. А потом посмотрела на Бальтазара, взглядом полным негодования. Его это позабавило

– Мой статус не позволяет мне поступить иначе, – с напускной грустью сказал Бальтазар. Он стянул с себя мокрый мундир и устроился на полу возле огня.

– Ты же понимаешь, что при таком раскладе, можешь выйти отсюда только мертвым? – спросил Оскар, пристально глядя на него.

– Ошибка первая – угрожать мне, – сказал Бальтазар, вытягивая ноги. – Грета, помоги мне снять сапоги: не хочу завтра залить дворец соплями. Оскар, ты купил целую корзинку еды! Бутылки вина там не найдется?

Судя по взгляду Греты и ее раздувающимся ноздрям, ей больше хотелось его убить, чем раздеть. Рыжие кудри забавно подпрыгивали у нее на плечах, когда она встала перед ним на колени. От нее пахло мятой и лесом, дикой осенью, когда от листвы уже почти не остается. И этот запах окутал Бальтазара, очаровывая своей терпкостью.

– Не боишься, что я туда плесну яда? – спросил Оскар, выдергивая его из наваждения.

– Вряд ли ты держишь такие вещи под рукой, если только не собирался отравить еще кого-то, кроме меня, – ответил Бальтазар, с удовольствием наблюдая, как Грета его разувает. – Твоя хозяйка знает, где ты проводишь ночь? Или постой… может, она сама тебя сюда прислала?

Грета промолчала, лишь ее щеки стали пунцовыми. Она отставила его сапоги в сторону и поднялась с колен. Бальтазар отметил про себя, что она хорошенькая и он был бы не прочь затащить ее постель. Но судя по той злости, с которой она смотрела на него, это будет хлопотно. Вряд ли эта девица сама кинется ему на шею, а принуждения в делах интимных он не терпел.

– Не стоит впутывать сюда Кордию, – холодно сказал Оскар.

– Ошибка вторая – держать меня за идиота, – произнес Бальтазар, глядя на огонь. – И да, я в курсе о происхождении Кордии, как и ты, Оскар. Вот та самая причина, по которой ты спустил на спасение этой девчонки половину своего состояния. Ты покупал не ведьму, а принцессу. Полезное вложение для счастливого будущего. Жаль, что ты его не использовал.

– Ты для меня не настолько близкий друг, чтобы я с тобой откровенничал, – сказал Оскар и покосился на Августина, который сидел бледный, как полотно. Бальтазар догадался, что парнишка ни о чем из этого не знает.

– Не хочется пугать, но дружить тебе со мной придется, – миролюбиво сказал Бальтазар. – Иначе все узнают твою тайну, а она ведь не только твоя, правда?

– Никто не знает, что ты здесь, – беря меч, сказал Оскар. – И твоя смерть мало кого огорчит.

– Оскар! – взволнованно прошептал Августин.

– Девочкам лучше отвернуться, – сказал Бальтазар и, упершись обеими руками в пол, откинулся назад. Он намеренно открывался перед Оскаром, провоцировал его, хотя понимал, что подвергает себя опасности. Тайна барона может стоить очень дорого, и его жизнь перед ней ничего не значит. – Ну же, не медли! Всего один удар, и мы долго не увидимся. Хотя после того, что ты сделаешь – вряд ли.

Оскар шагнул к нему, и острие его меча коснулось груди Бальтазара. Одно движение барона – и он с легкостью пронзит ему сердце. Он поднял глаза и с улыбкой посмотрел на своего убийцу. Их взгляды встретились, и он заметил, как рука того слегка дрогнула. Непросто убить человека, когда смотришь ему в глаза. Для этого надо быть настоящим ублюдком.

– Это твои последние слова? – неожиданно спросил Оскар. Он колебался, ему нужно было еще несколько секунд, чтобы принять решение. Такой вывод сделал из его поведения Бальтазар.

– Не хотелось бы. Люблю поговорить. – Сохранять спокойствие было все сложнее. Бальтазару хотелось выбить меч из руки барона, а его самого скрутить. Тогда бы адреналин перестал жечь ему вены, и он больше не чувствовал себя уязвимым.

– Удиви меня, и я сохраню тебе жизнь, – продолжил испытывать его терпение Оскар.

– Ты не думал, что я могу быть тебе удивительно полезен? – с улыбкой произнес генерал королевского сыска.

Рука Оскара дернулась, и клинок слегка царапнул кожу Бальтазара. Пара капель крови заалели на белой рубашке. Барон отшатнулся назад, увидев это, и опустил меч. В его лице читались обескураженность и облегчение. А потом он рассмеялся.

***

Бальтазар проснулся от того, что хлопнула дверь. Он приподнялся на локте и, увидев вокруг незнакомую обстановку, в первый момент оторопел. Ночь он провел на подстилке из сена, укрытый чьим-то плащом, и не где-нибудь, а на чердаке. В памяти Бальтазара всплыло, как они с Оскаром пили вино, сидя на полу. Отбросив от себя тяжелую ткань, он увидел, что на нем поношенная крестьянская рубашка и такие же штаны. Все-таки хозяин оказался гостеприимным, пожалел его и дал сухую одежду.

Вскочив на ноги, Бальтазар подошел к лестнице, когда до него долетел знакомый женский голос.

– Как Августин? – спросила Кордия.

– Лучше, тебе не о чем беспокоиться, – ровным, слегка сонным голосом ответил ей Оскар. – Грета ему очень помогает. Вы не встретились на дороге? Она полчаса как, уехала во дворец.

– Нет, мы не виделись, – глухо ответила Кордия, и Бальтазар понял, что она чем-то расстроена. Его губы тронула злорадная улыбка. – Зато я вчера говорила с нашим отцом. После свадьбы я возвращаюсь в Кассию.

– Вот тьма! – пробормотал Оскар.

– Августин, проснись, – проговорила Кордия, и ее голос стал глуше: видимо, она прошла в глубь комнаты. Вот досада! Ему нужно знать, о чем они будут говорить. Бальтазар стал на цыпочках спускаться вниз, то и дело замирая и вслушиваясь в происходящее внизу.

– Кордия…Тебе же опасно здесь находиться! – беспокойно затараторил Августин.

– Я была осторожна, – без особой уверенности сказала Кордия. – Мне нужно с тобой поговорить. Скажи, как давно ты покинул Кассию?

– Полгода назад, а что?

– Что на тот момент было с моей мамой?

– С ней все было в порядке. Все как обычно: чаепитие, благотворительность, – торопливо проговорил Августин. – Она была здорова и не выглядела грустной.

– Отец сказал, что она больна? – спросил Оскар.

– Он сказал, что отправил ее в Дом Света, – сказала Кордия, и в ее голосе прозвенели слезы. – Вы ведь понимаете оба, что это значит?

Бальтазар невольно выгнул бровь, пытаясь осознать услышанное. Отец? Оскар назвал Первого лорда отцом или он что-то не так понял?

– Она там уже пару месяцев, – хмуро откликнулся Оскар. – Мне написала об этом моя мать.

– И ты молчал? – с негодованием воскликнула Кордия. – Как ты мог не сказать мне об этом?

– Не было подходящего момента, – ответил Оскар. – Да и что бы ты могла сделать?

– Речь идет о моей матери! – вскинулась Кордия. – Неужели ты думаешь, я бы не придумала варианта?

– Предложила бы Дамьяну ввести в Кассию войска? – фыркнул Оскар.

– Ты хочешь быть моим братом или врагом? – с гневом произнесла Кордия, и Бальтазару даже показалось, что он видит, как она дрожит от ярости.

– Ладно, прости. Я покажу тебе те письма, что прислала мне мать. Не хочу переврать факты, – миролюбиво произнес Оскар. – Раданелла, вроде, стала ходить к какой-то гадалке и видеть вещие сны.

– Ты не можешь вернуться в Кассию! – встревоженно сказал Августин. – Там все очень плохо… Людей постоянно тестируют на магию. Те, кто приезжают, должны пройти испытание. Если ты обладаешь магией, но подданный другого королевства, въезд запрещен. Если кто-то сказал нечто такое, что сбылось, за одно это человека могут упечь в Дом Света. Отец задался целью уничтожить всех, в ком есть хоть одна искра этой силы. И его уже никто не остановит.

– Так уж и никто! – усмехнулся Оскар.

– Я не имел ввиду убийство, – сказал Августин.

– Я тоже.

«Твою же мать! – мысленно простонал Бальтазар. – Что за детский лепет!»

– Мне нужно вытащить маму из Дома Света до того, как отец прикажет ее казнить, – после долгой паузы, сказала Кордия. У Бальтазара от неудобной позы разболелась спина, а еще замерзли ноги, и он хотел, чтобы эта ведьма убралась, наконец, отсюда.

– Боюсь, наш опыт по вытаскиванию узника из заключения там не сработает, – вздохнул Оскар. – Я сам не был в Доме Света, но слышал: оттуда никому не удалось сбежать.

– Я не позволю тебе вернуться домой! – решительно сказал Августин.

– Мы можем оказаться в Касталии только в одном статусе, – медленно проговорил Оскар. – Как захватчики.

Кордия ничего на это не сказала, но ее молчание значило куда больше слов. Бальтазар закусил губу и весь превратился в слух, боясь пропустить что-то важное, но услышал только звук хлопнувшей двери. Принцесса покинула дом.

Бальтазар вернулся на чердак и упал на сено. Замотался в плащ и закрыл глаза. На лестнице послышались шаги. Оскар – ну кто бы сомневался! Позволил своей сестре быть откровенной, а потом решил проверить, не подслушал ли он чего. Очень мило, ничего не скажешь!

– Я собираюсь во дворец. Ты со мной? – толкнув его мыском сапога в плечо, спросил Оскар. Бальтазар открыл глаза и посмотрел на барона. Тот едва заметно улыбался, но взгляд его оставался настороженным.

– Хочешь прикончить меня по дороге?

– Ты сам подкинул мне эту идею.

– Спешишь встретиться с папочкой? – поднимаясь, спросил Бальтазар и тут же получил резкий удар в живот.

– Больше никогда не смей говорить со мной об этом, – холодно сказал Оскар и ушел, оставив Бальтазара приходить в себя от боли и неожиданности.

Глава 6. Подлый удар

Дор внимательно смотрел на Кордию, анализируя услышанное. Грега убил Штефан. Правда, которую он так не хотел принимать, с которой ему будет больно смириться.

– Как ты об этом узнала?

– Когда ты попросил меня посмотреть посмертные воспоминая Бернарда, у него под рукавом я нашла бусину, – медленно проговорила Кордия, и Дор вздрогнул. – Я не могла вспомнить, где ее видела и показала Мариану. Тот считал с нее воспоминания и сказал, что она принадлежит Штефану.

– Это она? – Дор вытащил из кармана черную бусину с гравировкой и показал ее Кордии. Та кивнула. – Эту безделицу я подарил Альбе, когда мы еще были подростками.

– Дор, мне очень жаль, – мягко произнесла Кордия. – Что теперь будет со Штефаном?

Дор пожал плечами и медленно прошелся. Ворон слетел с его плеча и уселся на изголовье кровати. Герцог даже испытал облегчение от того, что птица покинула его.

– У нас нет доказательств его причастности ни к убийству Грега, ни к убийству Бернарда, – вздохнул Дор, крутя в руках бусину. – И я никогда не видел это украшение на самом Штефане. Что, если его подбросили, чтобы пустить нас по неверному пути?

– Но Мариан…

– Он теперь не сможет свидетельствовать.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я из мести решила оговорить Штефана, – сказала Кордия. Дор обернулся и посмотрел на нее. Она выглядела уставшей, глаза у нее были красные, заплаканные, а на искусанных губах блестели капельки крови. Он никогда не видел ее такой сломленной. Ему даже показалось, что она стала меньше ростом. Или все дело в том, что большое кресло, в котором она сидит, делает ее такой?

– Конечно, нет.

– Что, если того человека… – начала Кордия и запнулась. – Лазутчика, которому отрубили голову, тоже убил Штефан?

Дор замер на месте. Он смотрел в пол, разглядывая замысловатый узор на ковре, и перебирал в памяти детали того вечера. Перед глазами всплыло, как они вошли в трактир, как Штефан сразу же сговорился с девицей легкого поведения в красном платье. И когда все случилось, он был с ней. Но правда ли это? У него было достаточно времени, чтобы убить лазутчика, умыться и как ни в чем не бывало вернуться в трактир. Ему тогда даже в голову не пришло, что его нужно подозревать. Вот только какой у него был мотив? Для чего все это самому Штефану? На кого он работает?

– Я проверю твое предположение, – сказал Дор, твердо решив снова вернуться в тот трактир и допросить девицу в красном. Кордия кивнула.

– Я хотела тебя попросить… – сказала она и поднялась. – Будь помягче с леди Мальвиной.

– С чего вдруг такая забота? – резко спросил Дор.

– Мой отец использовал ее, обманул, – вздохнув, сказала Кордия. – И мне ее жаль.

– И совершенно напрасно! Как бы твой отец ни задурил ей голову, предавать или нет, было только ее решением, и она должна нести за него ответственность. Больше ничего не хочу об этом слышать! – раздраженно бросил Дор. Кордия ссутулилась и промолчала. Ему захотелось подойти к ней и обнять, зарыться лицом ей в волосы и слушать, как бьется ее сердце.

– Я с утра хотела бы покататься верхом… – робко проговорила Кордия. – Это возможно?

– Конечно. Хочешь составлю тебе компанию?

– Нет, мне бы хотелось побыть одной, – торопливо сказала Кордия, и Дор заподозрил ее в новой авантюре. За этой девушкой нужен глаз да глаз. – Надо привести мысли в порядок.

Дор кивнул и, не прощаясь, покинул покои. Он разыскал капитана Лукаса и приказал ему съездить в трактир и допросить девицу в красном. И если она даст интересные показания, привезти сюда.

***

Лежать в постели без сна было для Дора обычным делом. Он мог часами ворочаться, ища удобную позу, в которой его тело могло бы расслабиться, и не находил. Засыпал уже под утро и, конечно же, не высыпался.

Перевернувшись на спину и сложив руки на груди, Дор прислушался к дождю, стучавшему в окно. Звук, призванный убаюкивать, раздражал. Ему хотелось полной тишины, той, которая оглушила бы его, заставив карусель из мыслей остановиться. Перед глазами мелькали картинки из предыдущего дня: то Первый лорд Кассии, то Мариан, неподвижно лежащий на полу, то Лейф, заставивший его поклясться в верности. Но все это вытеснял образ Саболы. Его голос продолжал звенеть у него в ушах, и он опасался, что начал сходить с ума.

«Убей Кордию, и ты освободишься от проклятия. Принеси мне ее сердце, и ты станешь свободным», – набатом звучало у него в голове.

«Это не может быть магическое влияние, – напомнил себе Дор. – В Узкой башне стоит защита, Сабола не смог бы оттуда воздействовать на меня. Это всего лишь мое воображение».

Убеждения не помогли, и в этот момент, он был даже солидарен с отцом Кордии, что магии нет места в этом мире: невозможно спокойно жить, когда в любой момент кто-то может вторгнуться в твой разум и посеять семена своего влияния. А вдруг он не сможет устоять? Что, если чужое желание возьмет верх? Ему стало по-настоящему страшно. То, чем искушал его Сабола, было для него очень болезненным.

Семь лет он не мог никого коснуться, дистанция между ним и людьми стала его приговором, а страх, что он случайно убьет кого-то, не отпускал его даже во сне. И с каждым годом эта ноша становилась для Дора все тяжелее, а воспоминания о том, что он уже сделал, превращались в черное клеймо, которое, разрастаясь, отравляло ему душу. Если бы не Дамьян, который не испугался, как все остальные, его проклятия, он так и жил бы в своем замке отшельником. Но король решил иначе: «Раз мы оба прокляты, значит, должны держаться вместе». И Дор всю жизнь будет благодарен ему за это решение.

Предложение Саболы не могло исправить его прошлых ошибок, но давало шанс на счастливое будущее, и Дор никак не мог выкинуть это из головы. Где-то есть человек, который может исцелить его, но цена за встречу с ним – жизнь Кордии. Жизнь, которую он никогда не сможет оборвать, впрочем, как и любую другую, ради своей собственной.

Дор с яростью ударил по подушке. Длинные черные волосы, словно плащ, окутали его плечи. Он поймал себя на мысли, что без одежды чувствует себя неуверенно, словно теряет свою идентичность. Он выбрался из постели и, подойдя к окну, распахнул его.

Из-за визита Первого лорда разговор с Диленой пришлось перенести, и это тревожило Дора. Из последних донесений с границы было ясно: драммарцы не собираются держать слово и сохранять нейтралитет. Сама принцесса просила помощи и плела интриги с правителем Истраты. Она предлагала ему приплыть на корабле и забрать ее прямо из-под венца. Дор подошел к столу и, вытащив из ящика ларец с письмами, нашел там письмо Дилены. Перечитал его и задумался.

В день свадьбы Дилены и Дамьяна должен быть подписан мирный договор, обязательное условие которого – отказ в помощи врагам, (по умолчанию, подразумевалась Касталия). Но что, если драммарцы используют свадьбу для своих целей? Добиться не мира, а, например, захватить власть. Поэтому на границе так неспокойно и, возможно, по этой причине, первый лорд, которому так мерзко находиться среди людей, владеющих магией, приехал сюда.

От собственных подозрений Дору стало нехорошо. Он уже отдал распоряжение привести в боевую готовность корабли и заблокировать любое судно, идущее под флагом Истраты. Ему захотелось пойти к Мариану и обсудить это, но, уже потянувшись к одежде, он вспомнил, что его покоями теперь стала Узкая башня. Тьма! Герцог не знал, как вытащить его оттуда. Но и смириться с потерей близкого человека было выше его сил. Его собственная судьба висела на волоске. Вряд ли Лейф и его мать позволят ему находиться при дворе. Он для них лишняя угроза, от которой необходимо избавиться. Сколько времени он сможет продержаться, вернее, ему позволят это сделать? И есть ли варианты переломить ситуацию? Что будет дальше, если он сейчас ворвется в спальню Лейфа и убьет его, а потом отправит следом за сыном и проклятую графиню Локк? Успеет ли он захватить власть и объявить себя королем, до того, как его прикончат? Ему нужен план и сообщники, в одиночку ему это не провернуть. Вот только на кого сейчас он может положиться? Все, кому он доверял прежде, мертвы. На миг перед ним всплыл образ Бальтазара. Учитывая его прошлые поступки, он мог ему довериться. Только захочет ли Бальтазар говорить с ним, после того как он скрыл правду о смерти его сестры? Пожалуй, это нужно как можно скорее исправить.

Раздался настойчивый стук в дверь. Дор бросил взгляд на часы. Четыре утра. В такое время к нему могли пожаловать только с очень важными новостями. Герцог поспешил к стулу, где висел его плащ, спешно набросил его на плечи и нахлобучил на голову шляпу. Прохрипел «войдите» и закашлялся.

В покои вошел капитан Лукас. Он хорошо знал правила безопасности и остался стоять у порога, держа в руках бумагу, исписанную крупным почерком.

– У меня для вас два донесения! – прогромыхал капитан. – Во-первых, во время последних испытаний подозреваемый Сабола сообщил имя того, кто купил у него магический арбалет. Это Штефан Райт.

Дор вздрогнул от последних слов капитана и понадеялся, что широкий плащ скрыл его внезапную слабость.

– Мы показали изображение господина Райта слуге чародея Саболы, и тот опознал его, – бесстрастно продолжил капитан. Дор жестом приказал ему положить бумаги на стол. Капитан повиновался.

– Что еще?

– Мой человек только что вернулся из трактира, который вы указали. Провел опрос обслуги. Девушка, о который вы говорили, была убита на следующее утро после вашего отъезда, – ответил капитан. – Кто-то проник к ней комнату и зарезал ее, когда она спала. Виновного пока не нашли.

– Понятно, – сказал Дор и зачем-то кивнул. В глубине души ему очень хотелось, чтобы его подозрения не подтвердись.

– Какие будут распоряжения по поводу господина Райта? – спросил капитан.

– А разве есть какие-то варианты? – пожал плечами Дор и, взяв лист с показаниями Саболы, стал его читать.

***

Коридор, ведущий к покоям, где жил Штефан, показался Дору бесконечным. Пока он шел, и его шаги эхом отдавались в мрачном пространстве, перед глазами проносились моменты, когда он считал этого человека своим другом. Их беседы за бокалом вина, шутки, не всегда добрые и приличные, которыми они подбадривали друг друга. Доверие, с которым он относился к Штефану, делясь с ним своими мыслями и планами. Он не мог понять, когда все пошло не так и Штефан выбрал другую сторону, оставив для него лишь ложь.

Остановившись перед дверью, Дор нервно сжал рукоять меча. В голове крутилась стайка слов, с которых он хотел начать разговор, но он не мог ухватиться хоть за одно из них, чтобы понять, что говорить. Выдохнув, он громко постучал, и звук отразился от стен, создавая секундный гул. До слуха герцога донеслись шаги и тихая брань. На рассвете мало кто бывает рад гостям. Дверь распахнулась, и на пороге появился растрепанный Штефан. Рыжие волосы стояли дыбом, рубашка была помятой и выглядела безразмерным мешком.

– О, это ты! – с облегчением произнес Штефан и шагнул назад. – Что, бессонница?

– Надо поговорить, – входя в покои, сказал Дор, и у него пересохло во рту.

– Я пока умоюсь и приведу себя в порядок, ты не против? – суетливо проговорил Штефан. Дор кивнул. Он смотрел, как его друг берет кувшин, льет себе воду на руку и умывается. Подозревает ли, для чего он пришел? Прикидывает, что солгать?

– Сколько лет мы с тобой вместе? – спросил Дор и внезапно охрип. Штефан поднял голову и непонимающе посмотрел на него.

– Неужели ностальгия? – криво усмехнулся он, проведя влажной ладонью по волосам. Тут же нырнул за ширму, стал переодеваться. – Лет восемь, наверное. Мы познакомились, когда ты еще был здоров.

– И на каком году дружбы ты решил, что с тебя хватит? – спросил Дор. Он прислушался: с минуты на минуту к покоям должны были подойти гвардейцы, которым он отдал приказ арестовать Штефана. Ему хотелось верить, что бывший друг обойдется без глупостей.

– Ты о чем? – выглянув из-за ширмы, настороженно спросил Штефан.

– Стал любовником Альбы, связался с мятежниками, убил Грега и Бернарда, подался в сообщники Лейфа, – спокойно произнес Дор, хотя его трясло, как в лихорадке. – Что тебе пообещали? Деньги, титул? Бессмертие?

– Ты бредишь! – раздраженно бросил Штефан и схватил меч. – Мы уже обсуждали эти странные идеи! Предъяви хотя бы одно доказательство моей вины!

Дор раскрыл ладонь, на которой лежала бусина. Штефан глянул на нее и передернул плечами.

– Что это? – пренебрежительно спросил он.

– Кордия нашла ее за манжетой убитого Бернарда, – сказал Дор, и Штефан рассмеялся.

– Ты веришь этой ведьме? Да она же меня ненавидит!

– То есть ты признаешь, что бусина твоя?

– Нет, конечно. Меня просто раздражает, что ты веришь какой-то девчонке, которая делала любовные привороты! Стой, так, может она тебя тоже приворожила? Вот ты и носишься с ней, как не пойми с чем! – повысил голос Штефан.

– Кордия видела бусину в моем замке, у тебя в комнате, а Мариан считал с нее последние воспоминания, – тихо сказал Дор. – Я отдал приказ арестовать тебя, Штефан.

– Этих фантазий тебе хватило, чтобы усомниться во мне? Хорош друг, нечего сказать!

– В ночь, когда мы остановились в трактире и я должен был встретиться с лазутчиком, ты не был с той шлюхой в красном платье, – сказал Дор. Он услышал шаги: по коридору шли гвардейцы. – Войдя в комнату, ты выбрался через окно, а потом так же вернулся, чтобы никто не заметил. Ей хорошо заплатил и пообещал забрать в город. Но деньги кончились, и она готова рассказать все судье.

Штефан улыбнулся, и Дор заметил, как расслабились его плечи.

– Блеф никогда не был твоей сильной стороной, Дор.

– Потому что потом ты вернулся и убил ее?

– Как же ты меня утомил! – прорычал Штефан. В этот момент дверь открылась, и в покои вошли два гвардейца. – Вот, значит, как…

– Сабола выдал тебя. Он рассказал, что ты купил у него магический арбалет. Для того чтобы убить меня, не так ли? – спросил Дор. Он кожей чувствовал ненависть, которую источал его бывший друг.

Штефан сделал шаг назад. Дор просчитал, каким будет его следующее действие, и успел отклониться, поэтому острие меча прошло между ребер, чуть-чуть не дойдя до сердца. Герцог охнул и упал на колено, зажимая рукой рану. Он поднял голову и увидел, как Штефан, ранив гвардейцев, которые пытались помешать ему уйти, выскочил в коридор.

– Взять живым! – крикнул он и, ухватившись за край постели, попытался встать на ноги, но снова упал. Кто-то завопил «Герцог ранен! Срочно лекаря!».

Дор мысленно усмехнулся, и его захлестнула горечь. Ему никто не сможет помочь. А паника вокруг него… Вряд ли ему станет легче умирать в присутствии других людей, которым хочется зрелища. Перед глазами все кружилось, его прошиб холодный пот. Кто-то заглядывал в покои, что-то спрашивал его, но он не разбирал слов. В ушах гудело. Ухватившись за стул, Дор поднялся. Мокрые от крови пальцы заскользили по лакированной поверхности. Он неуклюже выпрямился и стал расстегивать плащ. Боль растекалась по всему телу, дышать было больно. Ему казалось, что все его существо стало сплошной открытой раной. Кровь толчками рвалась наружу. Герцог знал, что это дурной знак.

– Дор! – донесся до него женский голос. Он повернул голову и увидел испуганную Кордию. Плащ соскользнул на пол.

– Вон! – нашел в себе силы рявкнуть Дор. – Пошла вон!

– Тебе нужна помощь! – вскинулась ведьма и сделала пару шагов к нему. Ее взгляд был прикован к груди Дора, где расплылось красное пятно крови. Дор задрожал. Что эта идиотка творит! Кордия же вскинула руки, рисуя в воздухе какой-то узор. Из-под ее ладоней вспорхнули искры и тут же превратились в тонкую золотистую нить. Дор ощутил легкий толчок в грудь, и ему стало легче дышать. Его окутал аромат медовых лугов, согретый летним солнцем. Он подумал, что никогда не видел магию Мариана, даже когда она была нацелена на него. Это немного удивило его. Шум в ушах стал тише, и в голове начала крутиться только одна мысль: – если сюда сейчас войдет Первый лорд, то для Кордии это будет полный провал. А она даже не додумалась дверь закрыть. Ну, что за беспечность!

– Позови Грету, – прохрипел Дор. – Сейчас же!

Кордия проигнорировала его слова, продолжая колдовать. Ее губы шептали какие-то слова, взгляд был колючим и сосредоточенным. Вокруг нее танцевали разноцветные пылинки. Наверное, это тоже было частью ее магии.

В коридоре послышались шаги и чьи-то голоса. Дору показалось, что он услышал голос Первого лорда. Время на раздумья не было. Схватив со стола книгу, он швырнул ее в ведьму. Книга ударила Кордию в грудь, девушка вскрикнула и упала на спину. Сияние вокруг нее тут же померкло, золотая нить рассыпалась мелкими песчинками. У Дора снова сбилось дыхание, а в ушах зазвенело. Но все это перестало иметь значение, когда на пороге покоев возник Лорен. Он окинул взглядом помещение и, увидев герцога, удивленно вскинул бровь.

– Кажется, вам нужна помощь.

– Обойдусь, – сквозь зубы процедил Дор, мечтая, чтобы Лорен убрался. Первый лорд, кажется, пропустил его слова мимо ушей и протянул руку Кордии. Девушка выглядела обескураженной, словно ее среди ночи выбросили из постели на улицу. Непонимающе посмотрев на отца, она медленно оперлась на его руку. Дор на миг испугался, подумав, а не повредилась ли она рассудком из-за того, что магический обряд был прерван.

– Дорогая, тебя всегда пугал вид крови, – мягко проговорил Лорен, гладя дочь по плечам. Кордия в смятении посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Дора. Она все еще не пришла в себя и пребывала в растерянности.

В покои вернулся капитан с гвардейцами. Следом за ними семенил лекарь – пожилой мужчина с белым ящичком в руках. Дор видел его несколько раз во дворце, он служил принцессе Дилене.

– Капитан, – Дор старался, чтобы его голос звучал сурово. У него внутри все дрожало, и было очень холодно. – Выведите всех из покоев. Лекарь, оставьте аптечку и убирайтесь!

***

Дор стянул с себя рубашку и бросил ее на пол. Опустил глаза и посмотрел на рану, оставленную Штефаном. Кровотечение остановилось, и он не сомневался в том, что эта заслуга Кордии. Без ее магии он бы уже истек кровью и умер. Теперь осталась самая малость: промыть рану и зашить. Герцог поежился от предстоящего приключения. Он никогда никого не зашивал сам, но пару раз видел, как это делали лекари. Достаточно ли этого? Впрочем, в любом случае других вариантов нет.

Промыв рану, Дор взялся за иглу. Шумно втянул в себя воздух. За окном стало светлее и дождь стих. Закусив губу, герцог сделал первый стежок и поморщился. Он пожалел, что не приказал принести вина, так бы ему было легче. Еще одно движение иглы сквозь кожу, и еще. Дор не давал себе передышки, он боялся, что если остановится, то уже не сможет закончить.

Кое-как наложив повязку, Дор без сил рухнул на кровать Штефана. Он знал, что у него не хватит сил дойти до своих покоев. Знал и то, что за дверью стоят гвардейцы и никого не пропустят. Он вспомнил Кордию, творящую магию, и тут же провалился в глубокий сон. Хотя ему показалось, что он умер.

Дор проснулся внезапно. Сердце бешено забилось, и перед глазами поплыли красные пятна. На фоне темноты, царившей в комнате, они были яркими и зловещими. Он замерз, его лихорадило. Приподнявшись, с удивлением обнаружил, что укрыт тяжелым одеялом. Кто такой бесстрашный, что отважился столь близко подойти к нему? От предположения, что это могла быть Кордия, у него на душе стало и тоскливо, и сладко. Заметив в кресле чей-то силуэт, Дор напрягся.

– Какой тьмы? – прошептал он. – Жить надоело?

– Не самый банальный способ покончить с собой, согласись, – раздался низкий голос с легкой хрипотцой. Графиня Локк. – Только не в моем стиле. И ты явно не тот, с кем бы мне хотелось умереть рядом.

– И мне было бы неприятно проснуться рядом с вашим трупом, – проговорил Дор, не понимая, что эта женщина могла забыть здесь.

– Полная взаимность. – Дор не видел лица графини, но понял, что она улыбнулась. – Ты проспал целые сутки. Рядом с кроватью поднос с едой, тебе надо подкрепиться. А еще отвар из трав и мазь, с которой ты сделаешь себе перевязку.

– С чего вдруг такая забота?

– У меня на тебя планы.

– Которые, судя по всему, мне не понравятся, – усмехнулся Дор и ощутил себя в ловушке. Графиня Локк поднялась и тенью двинулась к его постели. Она взмахнула рукой и загорелись свечи. Герцог поморщился, прикрывая ладонью глаза.

– Будешь хорошим мальчиком, и я расскажу тебе, кто заплатил наемникам за смерть твоей семьи, – холодно сказала графиня.

– Что? О чем вы? – Дор рванулся вперед, но рана тут же дала знать о себе острой болью. Он упал на подушки, прижимая руку к повязке, которая стала влажной.

– Ну же, возьми себя в руки! Удел мужчины – быть сильным. Не разочаровывай меня, – сказала графиня и бесшумно, как привидение, покинула покои. Дор со злостью ударил рукой по матрасу и глухо застонал. Ему нужно как можно скорее встать на ноги. Он потянулся к склянке с отваром и залпом осушил ее. Вкус был отвратительным, и герцога от него чуть не вывернуло. Отдышавшись, он покосился на еду. Есть не хотелось, но у него была цель быстро поправиться, и он заставил себя проглотить несколько ложек супа.