Игра Престолов: Восхождение Короля Лича

Глава 1

Холодно…

Проснулся от смертельного холода. Не от легкого утреннего озноба, который прогоняет сон, а от пронизывающего до костей влажного мороза, что заползает под кожу и остается там, как незваный и чертовски нежелательный гость.

Голова гудела, будто в нее вбили сотни гвоздей. Перед глазами кружились вертолеты, такие же как после сногсшибательной вечеринки, где алкогольные градусы смешиваются по всем канонам мазохизма, издевательства над собственной печенью и здравым смыслом.

Пытаясь избавиться от головокружения и тошноты, я зажмурился и кое-как начал собирать мысли в кучу. Но они разбегались, уподобились крысам и тараканам, тем самым, что боятся света зажженной лампы.

— Где я, черт возьми? — с трудом открыл глаза и поморщился от тусклого света, который бил по глазам не хуже фонарных столбов.

Почему-то я лежал на грязной соломе, а мой мозг воспринимал грубую лежанку как хорошую постель. Над головой же были не натяжные потолки роскошной квартиры, а низкий каменный свод, покрытый слоем копоти и черной плесени.

Дышалось вообще с трудом. Спертый и тяжелый воздух, пропитанный запахом морской соли, гниющих водорослей и чего-то металлического, железного, рубинового.

Кровь.

Прикоснувшись к голове, я дотронулся до засохшей крови. Кто-то меня ударил, чтобы вытащить из «убежища» то немногое, что можно было найти? Или то была простая драка?

Не могу вспомнить…

Через силу я попытался подняться на ноги, но они дрожали и отказывались слушаться. Возможно, причиной послужила голодовка, как в самый строгий из постов. Тело из-за неё же было слишком худым и слабым, покрытым грязью и шрамами. И что самое мерзкое… ладони. Маленькие, почти что детские. Не мои руки. Да и тело принадлежало не мне.

— Что… — я сел, наклонил голову и в панике начал повторять один и тот же вопрос: «Где я, что происходит?»

Вряд ли мне кто-то ответит. Даже собственный разум был скуп и мелочен, выдавая лишь обрывки воспоминаний. Жалел даже щепки, предоставляя несвязанные отрывки из яркого света, гула, падения и хриплого дыхания перед… смертью.

Я умер? Значит, это загробная жизнь?

Но что-то не сходится.

В голове мелькали обрывки иных воспоминаний, они принадлежали не только мне. Или моя память не принадлежала им. Запутанно. Сложно. Непонятно. Одно я знал точно: мистика на редкость дерьмовая тема.

Собрав все силы, я снова попытал счастье в том, чтобы встать. На этот раз действовал осторожно, балансируя и не давая телу рухнуть на пол. Падать тем более нельзя – в босые ноги впивались острые камни, поприветствовавшие хуже некуда.

Но, вопреки ожиданиям, ступни остались целы. Кожа привыкла отталкивать мелкие раздражители. Даже дохлая крыса в углу казалась обычным элементом декора, а не чем-то мерзким, вызывающим большую тошноту поверх имеющейся.

Прищурившись, я заметил на стенах рисунки, похожие на граффити.

Письмена. Они были не из моего мира, но казались знакомыми, почти родными.

«Браавос!» — в голове пронеслось название Вольного Города, где я, судя по всему, обитал в роли беспризорника.

— Я в Браавосе, — прошептал я, оставляя в покое и зловещие граффити, и крысу.

Выйдя из убежища, наступил в грязную лужу.

В мутной воде промелькнуло отражение незнакомой физиономии, уставившейся на меня с любопытством. Пацан лет двенадцати, спутанные волосы – темные или светлые, нереально разобрать из-за грязи и крови. Глаза? Голубые, но почти безжизненные, в них читались только голод и страх. Губы и зубы в крови, подбородок… коснувшись, раны не обнаружил. Не моя кровь.

«Сирота с тяжелым прошлым, с туманным настоящим и грозовым будущим», — промелькнула в голове шальная мысль. В тот же миг я почувствовал легкое покалывание в пальцах, словно в них поселилась целая колония муравьев. Но затем стало теплее, приятное ощущение разлилось по всему телу, сконцентрировавшись где-то в груди.

Тяжесть, будто от камня, слегка ослабла.

— Писк… писк… — дрогнув от крысиного шороха, я резко развернулся и споткнулся на ровном месте, шлепнувшись в грязь.

Та самая крыса… Почему она жива?! Не могла же просто воскреснуть, чтобы вырвать кусок человеческой плоти перед смертью?! Нет, крыса точно была мертва! Её шерсть свалялась в комки, погрызенная тушка – словно человеческими зубами, один глаз отсутствовал, другой залился кровью.

— У-мри, — прошептал я дрожащими губами, и, к моему удивлению, крыса послушалась. Маленькое тело рухнуло, словно невидимая сила, поддерживавшая его, исчезла.

Энергия… Я видел, как из мертвой тушки вырвалась зеленая дымка.

Была ли это душа или магия?

Дыши… дыши…

Ударив себя по груди несколько раз, я сумел завести «мотор здравомыслия» и перестать сидеть в луже. Снова встал на ноги и огляделся. Никого. Раннее утро и, хотя вокруг было множество жалких лачуг, их обитатели не спешили покидать свои укрытия.

Аккуратно подошел к крысе, взял её за хвост и отнес в убежище.

— Оживи, — попробовал я обратное, но результат оказался нулевым.

Это не могло быть галлюцинацией. Картина была слишком реальной.

Я точно видел, как крыса двигалась.

Стоп… она ожила, когда я почувствовал странное тепло в груди и дрожь в кончиках пальцев? Закрыл глаза, пытаясь воспроизвести те ощущения, но ничего не происходило.

Не мог поймать нужную волну, сосредоточиться?

Подул сильный ветер. Вскоре до убежища донеслись крики пьяных матросов.

Лишь спустя часы бесплодных попыток я наконец сумел ухватиться за это странное чувство, смог удержать его внутри груди. А уже вместе с ним пришло понимание. К шуму ветра и пьяным бормотаниям примешался тихий шепот, едва уловимый, мистический.

Я был на верном пути. Даже от крысы начал исходить необычный импульс.

Открыл глаза и протянул к ней руку, медленно, словно к чему-то запретному...

— Все живые должны умереть. Все мертвые должны вернуться, — с губ сорвалась первая мантра, которая пришла в голову. И это запустило цепную реакцию.

Крыса дернулась, сперва слабо, как от порыва ветра. Затем её тело затряслось в конвульсиях, и она поднялась на дрожащие лапы, уставившись на меня пустым взглядом.

Её нельзя было назвать полностью живой. Крыса была… иной.

Мысленно приказав ей пробежаться по убежищу, я увидел, как она послушно выполнила команду, но неестественно, словно невидимая рука постоянно подталкивала её, управляя, как марионеткой на ниточках.

Сразу за этим приказал подойти ближе, потом отойти.

В зависимости от расстояния контроль слегка ослабевал…

Так вот она какая, некромантия в её первозданном виде?

Может, этот малец ранее практиковал некромантию, или она пришла вместе со мной, став толчком к пониманию истинной природы жизни и смерти? Однажды умерев, можно по-настоящему разобраться в смерти, породниться с ней, стать её частью.

Покачав головой, чтобы отогнать навязчивые мысли, я вздохнул.

Браавос. Едва уловимая магия. Гниль и грязь.

Примерно начинаю понимать, в какую дыру меня занесло ветрами зимы: Песнь Льда и Пламени, или же Игра Престолов. Двух Браавосов существовать не может, а учитывая детали окружающей действительности, всё это отдает на редкость темным фэнтези.

Если всё так, то…

Мне не следует размышлять о Белых Ходоках – ещё одном аналоге живых мертвецов в этом мире. Не нужно задумываться о том, как буду противостоять им с армией нежити, если смогу развить свой «дар» до чего-то серьезного.

Сейчас я должен думать о том, что поесть и где поспать…

Еда в этой лачуге – редкий гость, а ведь она – основа основ, чтобы дожить до завтра. И чистая вода. Горло пересохло от жажды, а пить морскую воду всё равно что совершить самоубийство.

— Притащи мертвую птицу. Старайся никому не попадаться на глаза. Если тебя заметят, пожертвуй собой, но не выдавай моё убежище, — снова заговорил я на странном языке, который, судя по всему, знал этот мальчишка, хотя даже местные на нем не говорили.

Местные? Похоже, из-за провалов в памяти я упустил множество деталей, связанных с прошлым этого тела. Надеюсь, пацан не обзавелся смертельно опасными связями.

Без этого хлопот с избытком.

— Писк-писк… — отозвался Крыс и отправился на поиски.

Я особо ни на что не надеялся, но всё же получил желаемое. Не сразу. Успел немного поспать, что окончательно привело мысли в порядок. Теперь кроме голода и жажды ничто не мешало думать ясно. А когда Крыс вернулся, держа в зубах что-то похожее на чайку, на улице наступили сумерки.

По моему зову птица восстала из мертвых, и я доверил ей важную миссию по моему спасению – утащить с рыночной площади хлеб или что-то съестное. Мысленно передал ей образ желаемого и примерное время суток, когда стоит осуществить кражу и доставку.

После очередного сна я решил взять одну из задач по выживанию на себя – вышел из убежища и отыскал место, где местные пили воду. Лучше бы умер от жажды. Никогда раньше не видел бочку с водой, на дне которой плескались красные черви. Но у отбросов общества, как и у меня, выбора не было.

Вернувшись в убежище с плохим настроением из-за червивого водопоя, я дождался вечера и возвращения «добычи». Птица. Я уже плохо соображал, когда выдернул из её клюва лепешку. Черт возьми… Ничего вкуснее в жизни не пробовал! Аж не заметил, как слопал всё подчистую и был готов съесть еще сто, нет, тысячу таких лепешек… Нельзя, тогда живот вздуется, да и сама мысль об этом отдавала бредом сумасшедшего.

— Больше, — пробормотал себе под нос, приказывая своим слугам отправиться на очередное собирательство.

Птица и крыса. Вдвоем они отыскали несколько мертвых собратьев, пополнив мою армию до четырех единиц. Хорошее количество для начала, оно помогло чередовать воровство и пополнение рядов нежити, что в итоге позволило без голодной смерти и разоблачения стать «Сотником» – тем, кто владеет сотней.

Этого более чем хватало для того, чтобы набить желудок и привести себя в хоть сколько-то приличный вид. Всего за месяц мои впалые щеки вернулись на место, глаза перестали выдавать паренька на грани смерти, передвигаться на своих двоих стало куда легче. Правда, это привлекало лишнее внимание. Задерживаться в месте, где меня запомнили без минуты трупом, было плохой идеей…

Перебраться в другую общину?

Перекусив и заснув с этим вопросом, я увидел очередной кошмар.

Бескрайнее поле, усеянное костями. И они были настолько реалистичными, что хрустели под каждым шагом. Вверху кружили вороны, а в тумане плавали силуэты мертвецов, покрытых морозным инеем.

— Кха… — проснулся от сдавленного кашля, весь в холодном поту. Однако, повезло вообще проснуться – в проеме стояли трое… смутно знакомых парнишек лет четырнадцати или пятнадцати.

«Стая голодных псов», — промелькнула мысль при взгляде на их чумазые, злые лица.

Все вооружены камнями и обломками дерева, плохой знак.

— Ну что, крысоед! — прорычал самый крупный из них, в чьих глазах я легко мог разглядеть жажду наживы. — Слышал, ты опять нашел чем поживиться. Думал, спрятаться от нас?!

Вскочил на ноги, совершенно не желая оставаться в уязвимом положении, и ощутил резкую боль в голове, да тяжесть на шее. Кажется, именно эти ребята избили меня до полусмерти за день до того, как я оказался в этом теле.

— У меня ничего нет, — отрицательно покачал головой, ведь всегда поступал правильно: никогда не хранил в убежище больше, чем нужно для одного или двух приемов пищи.

— Врешь! — бросил другой, тощий и похожий на меня в первые дни. Если не ошибаюсь, его звали Костяк. Нормальное имя здесь считалось роскошью. — Мы знаем, ты что-то нашел, украл или тебе дали. Делиться надо!

Хреново…

Тело едва научилось ходить и реагировать с менее жуткой задержкой на мысленные приказы. Но чему меня научила прошлая жизнь – за своё нужно стоять горой несмотря на трудности или страх смерти.

Сконцентрировавшись на ощущениях, я отдал приказ крысам немедленно вернуться. Птицы прибудут быстрее, но тогда не получится списать всё на несчастный случай. Ведь чайки – не вороны, они даже голодные не нападают на людей, чтобы обглодать их до костей.

Медленно отступая, я судорожно пытался придумать, как потянуть время…

— Ой, испугался! — рявкнул бугай, постукивая длинной палкой по ладони. — Давай, покажи, что у тебя есть. Или мы сами возьмем, оставив тебе… претент!

— Претент? — резко остановился. — Интересное словечко ты подцепил на рынке. Но здесь вы правда ничего не найдете. Прошлый опыт отдавал горечью, и я всё спрятал в бочке, в одном из переулков. Могу показать. Взамен вы оставите меня в покое на неделю.

— Гля, как заговорил, — гоготнул третий. — А что, показывай!

Я не рассчитывал, что они согласятся и не взбесятся. Повезло. Ведь устраивать представление в жилом секторе, где стены – это груда камней или гнилая древесина, было крайней затеей.

Стараясь изображать покорность, я направился вместе с ними в один из переулков.

А крысы следовали за нами, прячась в тени и ожидая приказа.

— Тут ничего нет? Где бочка?! — вопросил Костлявый, когда я дошел до тупика.

— Почему же, ничего? Всё, чем я владею – это смерть. И я готов ей поделиться с каждым, — мысленно приказал крысам атаковать.

На выручку успело прибежать несколько десятков крыс, и они отличались от обычных своей неестественной резкостью и кровожадностью. Бросились на юных грабителей, беспощаднее любой стаи волков.

— Что за…. а-а-а?! — заорал Костяк, отбиваясь обломком доски от налетевшей напасти. Ему удалось откинуть парочку, увы, на этом всё кончилось, когда одна из крыс вцепилась ему в левый глаз. Боль. Шок. Смерть от ещё пары крыс, перегрызших горло.

Стоит признать, командная работа у «хвостатых» была на высоте.

Бугаю повезло меньше. Он был сильнее остальных, мяса на нем больше, а значит, и крысы могли устроить себе настоящий пир. Цапнули его за ляжку, повалили на землю, но не стали атаковать голову. Вместо этого устремились к животу, прогрызая путь к вожделенному угощению.

Что до последнего, с камушком в руке? Лучше бы ударил им себя по виску.

Всяко выгодней, чем когда крысы разгрызают гениталии.

«Похоже, сейчас блевану», — прикрыл рот, стараясь не лишиться ужина, который ещё не успел перевариться.

Морально я был готов убить, чтобы не быть убитым, но запах человеческих кишок – далеко не то, к чему можно привыкнуть. М-мерзость…

Покидая переулок, перед побегом приказал крысам разбежаться. Крики жертв привлекли внимание стражников, которые бросились на шум. Благо, защитники Браавоса пробежали мимо меня – паренька, «в ужасе» убегающего от заварушки.

Через минуту я почувствовал потерю контроля над двумя крысами. Остальные успешно сбежали и затаились в закоулках Браавоса. Но что делать мне? Желательно перебраться в другое место, но там наверняка свои «смотрители», которые отбирают хлеб у всех, кто не состоит в их банде. Покинуть город?

Не-а, тут самое безопасное место во всем Эссосе.

В других местах того гляди, мне яйца отрежут и сделают «Безупречным».

Сходить в Черно-белый дом и помолиться Богу Смерти? Я с ним в конфликте. Всё-таки Многоликий привык забирать живых, а не возвращать их обратно.

Дерьмо-дерьмо!

Успокойся и думай здраво: как стать сильнее, чтобы и яйца остались целыми, и горло не перерезали? Качаться? Тут нет фэнтезийного: «Стал сильнее просто потому, что захотел». Всему нужно кропотливо учиться.

Ладно, пока просто приведу тело в спортивную форму, и немного с даром поэкспериментирую. Дальше видно будет: как-нибудь разберемся с защитой яиц и горла.

Как-нибудь…

Глава 2

Отличный карьерный рост: из грязи – в грязь меньшую.

Что изменилось? Ну, я начал чаще мыться и поддерживать минимальную гигиену, что было несложно. Браавос расположен на архипелаге, состоящем из множества крошечных островов, соединенных между собой мостами. Это позволяет почти в шаговой доступности взаимодействовать с морской водой для уборки убежища. Или для приема водных процедур, как правило, ледяных, но к ним быстро привыкаешь.

Самой большой проблемой была питьевая вода.

На богатых островках есть относительно хорошая система водосбора и хранения, худо-бедно налаженная. А на островах для нищебродов дела с водой обстоят совсем печально. Мы используем дождевую, что медленно нас убивает… В других местах аналогично, но там добавляют какие-то порошки или алхимические смеси. Точно никто не знает, однако знахари как-то очищают дождевую воду и делают из неё ценный, крайне дорогой ресурс.

Лишь недавно я развил свой дар и расширил область контроля до зажиточных островов, где через отряд пернатой нежити стал заимствовать воду у богатых, отдавая её бедному. Да, в единственном числе. Тут лишнее внимание лучше не привлекать, тем паче благородством. За него спасибо не скажут, а убить – так запросто. Или зададут неудобный вопрос: откуда у тебя фляга с очищенной водой? Не скажу же, что с неба упала.

Кстати, возвращаясь к дару. Я открыл новую способность – «взгляд мертвеца», такое кодовое название ей дал. Если закрыть глаза, сосредоточиться на подконтрольной нежити, то можно подключиться к её органам чувств. Своего рода, начать играть в компьютерную игру, где под твоим управлением какой-то персонаж, чья смерть для тебя отчасти безразлична.

Полезная способность.

Крысы и птицы стали моими ушами и глазами, через них легко собирать секреты и заранее узнавать о планах богатых торговцев, бандитов и моряков. Пока этим я не спешу злоупотреблять, даже узнав о серьезной контрабанде, решил похоронить этот секрет, закопать его поглубже до лучших времен. Тело по-прежнему совсем зеленого юнца, такому вместо награды за работу осведомителя… выпишут пинок под зад или на кол посадят.

Всякое бывает.

Я даже деньгами нормально не могу воспользоваться, хотя для похищения есть все возможности. Отправил пару птичек на богатый островок, через «взгляд мертвеца» выискал в доме зажиточного купца какой-нибудь золотой кубок, схватил его клювом и доставил под покровом ночи до убежища. За такой трофей можно купить клинок, причем не из самой дрянной стали. Увы, обзаведусь шлейфом клинка по шее или мне отрубят руки за воровство, стоит показаться с чем-то ценным рядом с торговцем.

Не жизнь, а хождение по минному полю, ей-богу.

Тем не менее тяжелые времена порождают сильных людей. Я учусь на своих ошибках, например, обзавелся армией змей, охраняющих мое убежище во время сна. Змеюка быстро цапнет за ляжку недоброжелателя и уползет обратно под землю, оставляя после себя корчащийся в конвульсиях кусок будущего трупа. И, если ситуация позволяет, стая крыс старается ночных воров разгрызть на части и сбросить в Узкое море на корм рыбам. Следы крови… были проблемой, но я обычных червей смог воскресить, чтобы они быстренько чистили даже самые мелкие следы.

Еда, вода, гигиена, безопасность сна – я многого достиг в этой жизни. Не самым честным путем, но уже решил выкинуть за борт часть моральных ценностей. Вместе с трупами тех, кто не очень тепло дышал в мою сторону.

Так или иначе, я не жалуюсь: мне очень повезло оказаться в Браавосе.

В пределах Эссоса он считается богатейшим и самым безопасным. Вольным городом правит Морской лорд, который старается поддерживать на улицах какой-никакой, худой да порядок. Здесь расположен Железный банк – от него даже Тайвин Ланнистер был готов портки намочить; знаменитый Лев Утеса больше всего на свете боялся оказаться ему должным без возможности отдать долг. А всё из-за второй достопримечательности Браавоса – Черно-белого дома.

Храм Бога Смерти – опасное местечко, где обитают самые могущественные наемные убийцы в этом мире. Такие, что внушают трепет и ужас. Во всяком случае тем, кто знает об их существовании.

Короче говоря, среди всего Эссоса тут безопаснее всего. Тебя не схватят на улице, не закуют в кандалы и не продадут в рабство. Дотракийцы – кочевой народ воинов, не попытаются тебя схватить… эм… изнасиловать и продать в рабство.

Головорезы тут есть, но не могу сказать, что в других местах их меньше, скорее в разы больше. Ещё, самое важное: в Браавосе всегда есть чем поживиться с помощью пернатых, ну, или можно раскопать парочку секретов.

Недавно за счет насекомых я смог получить доступ к документам торгового порта, где говорится о засухе в центральной части континента, неурожае и массовых смертях от голода. Ценная информация для любого торговца продовольствием.

И это странно… Нет, ни в коем случае не то, что я пополнил свою армию мертвых не только грызунами и пернатыми, но и насекомыми. Я разобрался в документах! Этому телу всего около двенадцати лет… Откуда оно знает низкий валлийский язык, общий язык, мертвый язык, разбирается в древних рунах и различных письменах?!

К прошлому появилось столько вопросов, что и не сосчитать. Может, я сынок какой-то жрицы? Узнаю рано или поздно, если словлю триггер, как это было с тремя беспризорниками, кого крысы сожрали. Или не узнаю, если не словлю…

М-да, неопределенно.

Как же хочется узнать о своем даре больше, изучить колдовство, в совершенстве научиться управлять магией. Не ради выживания, скорее, есть планы пустить свои способности в хорошее русло. Начать с чего-то маленького, крошечного… Например, завоевать весь Эссос и пойти войной на Вестерос! А там уже плавно перейти к более сложным задачам… Ибо я что-то сомневаюсь, что хватит одного недоученного Безликого, чтобы всадить перышко Королю Ночи – местному финальному боссу.

Потребуется армия, гораздо могущественнее Белых Ходоков…

— Надо же! А мне сегодня везет, — губы растянулись в самой радостной улыбке за последние месяцы. Я нашел на помойке отличную накидку из плотной ткани, способной укрыть ночью от холода, а в пасмурную погоду от дождя.

Наконец-то перестану мерзнуть и мокнуть! Даже неровный разрез меня не смущал, достаточно было немного надорвать, как накидка сразу стала по размеру.

На рынках продавали преимущественно добротную одежду, с ней меня быстро зарежут в переулке, чтобы забрать. А эта… Идеальна! Но на всякий случай я обмазал накидку дорожной грязью, теперь она точно мало кому приглянется.

И вопросов у соседей не возникнет – где взял.

Всё же только глупец будет постоянно сидеть на одном месте, привлекая к себе внимание отсутствием признаков голодной смерти. Вот и занимаюсь бомжеванием для алиби.

— Счастливый как никто, — сквозь призму сарказма и розовых очков я продолжил искать что-нибудь полезное.

Час провозился, к сожалению, удача отвернулась от меня. Всего один сапог, да и тот слишком широкий для моей ноги. Ладушки, дареному коню в зубы не смотрят. Одел и комично потопал окольным путем. В слабой надежде найти ещё что-нибудь полезное.

Гляньте-ка, нашел свежий труп.

Мужчина средних лет в простой одежде моряка лежал в луже застывающей крови, а его мертвые глаза были устремлены в пасмурное небо. Свежий труп, пространство рядом с ним не успело напитаться вонью разложения.

Подойдя, определил причину смерти: перерезанное горло, срезанная поясная сумка… Типичное ограбление, кто-то решил, что его жизнь стоит не больше, чем пара медяков. Следов борьбы нет, но тут спорно, я не криминалист.

Идеальный объект для эксперимента.

На всякий случай осмотрелся, выискивая любые намеки на лишние глаза или уши. Некромантия считается запретной наукой, за неё сжигают на костре, лучше за ней не попадаться. А уже в будущем стоит попробовать сменить вектор сканирования с мертвых на живых, но пока в этом деле продвижений не наблюдается. Дар слишком неразвит, оттого угроза от разоблачения не пустой звук.

Опустившись перед мертвецом на колени, я коснулся его лба.

Легкие звуки от крыс в поисках пропитания. Затем к ним прибавился зловещий шепот. Я на верном пути – пусть и с кривой дорожкой. Стоп… Кое-что нащупал помимо возможности вернуть мертвого к жизни.

Поток. Какое-то движение в застывшем разуме, в его глубине…

Воспоминания? Я потянулся к ним, просматривая кассету со рванной пленкой:

Корабль, качающийся на волнах. Лицо женщины с темными волосами и усталыми глазами. Ребенок, смеющийся в её руках. Потом нож… Я держу его в руках, бессердечно закалывая сначала одного, затем из милосердия другого… поменьше.

— Вот мудила… — открыл я глаза и отдернул руку, как будто обжегся.

Слишком личные воспоминания, яркие, противные.

Налет на корабль, где всех пассажиров просто перерезали, как свиней, если не беспощадней. Мужчина даже не дрогнул, когда закалывал женщину с ребенком, скорее, он считал свой поступок… даже не знаю… чем-то обыденным? Как перевернуться с левого бока на правый.

Если в мире есть карма, то его сегодня прирезали за дело.

Мысленно активировав дар, я приказал трупу подняться. Всё по старой схеме: тело словно ударило током, сразу за этим забилось в конвульсиях и ожило.

Добро пожаловать в мир живых, ублюдок!

Прикрыв глаза руками, активирую «взор мертвеца» и беру приспешника под личный контроль, как это было с пернатыми и крысами. Смотрю на мир его глазами, оперирую его памятью.

Постоянно в голове проскакивают новые воспоминания, опыт, знания.

Заполучил информацию о морских налетах и о том, кто ими заведует. Словно я переродился, на этот раз в шкуре морального урода. Но нет. Через мутный взор смотрю на парнишку со светлыми волосами, отмытыми от грязи и крови, сидящего на корточках и прижимающего глаза ладонями.

— Интересно, — пробулькал он, точнее…

Это хотел сказать я, но при активированном «взоре мертвеца» сказал он. Не будь его горло перерезанным, определенно, мертвец бы полностью походил на человека. Человека…

В голове начал формироваться план.

Подзываю одну из сопровождающих крыс, отменяю над ней контроль и возвращаю к состоянию трупа. И уже через «ублюдка» вновь воскресил. Выходит, моё личное участие в заварушках и даром не сдалось. Можно пополнять армию через приспешников, просто надо сохранять их в пределах своего контроля.

Что прям очень важно!

Уже как-то проверял: а что будет, если птичка слишком далеко отлетит – она становится автономной, то есть мне более не подконтрольной. Однако в таком случае нежить инстинктивно ищет некроманта, стекается к нему. Что будет с людьми… вопрос хороший. У них есть память, могут двинуться и своей дорогой. Слишком рано разоблачать армию нежити.

Тут либо разрабатывать дар для покрытия большей площади контроля, либо довольствоваться нынешней властью над нежитью – вся территория Браавоса в моем распоряжении.

Первое в процессе, так что сосредоточимся на втором.

Есть один человеческий образец. Если заполучу несколько, можно воспользоваться информацией от шпионов и разграбить какой-нибудь бандитский схрон. Таких немало, мерзавцы часто сколачиваются в банды для наращивания возможностей. И пока они не привлекают внимание Железного банка или лорда Браавоса, они могут творить любой беспредел. Избивать детей или насиловать женщин, иногда перемешивая эти действия.

Вольный город, значит, свободный город.

Много свободы так или иначе порождает хаос.

Материала для исследований и пополнения армии тут предостаточно – много тех, кого не жалко пустить в расход.

Хм…

Правильно ли поступлю, если буду убивать подобных ему ублюдков и превращать их в нежить? Типа, преступление против природы и человеческой морали… С другой стороны, открывшаяся возможность считывать информацию из памяти доказывает, что так я смогу многое подчерпнуть для развития. Не умею фехтовать? Достаточно найти труп рыцаря. Не знаю какой-то из сотен диалектов Эссоса? Найди представителя, разумеется, в холодном состоянии.

— Эх, — тяжело вздохнул уже я, прекращая контролировать мертвеца и вставая на ноги. Приспешники считывают мою волю и беспрекословно ей повинуются. Но на всякий случай перед уходом отдал приказ вслух: — Жди здесь. Никуда не уходи!

Весь оставшийся путь до базы я судорожно размышлял, даже покусывал ноготь по пути, пытаясь бороться с самим собой и своими темными желаниями.

Как ни старался, я им проиграл.

Вернувшись домой, я под охраной мертвых змей прилег с закрытыми глазами, снова активируя «взор мертвеца» для взятия под контроль «ублюдка». Нет, подконтрольным лучше дать универсальное прозвище… Вестник? Ну, звучит не так уж и плохо.

— Труп, какой не жалко, — прохрипел Вестник, отправляясь в сторону, где обычно грабят всех, кто хоть немного выделяется. — Такой может собрать десять… двадцать… Сколько мне набрать, чтобы атаковать… бандитский схрон? Тридцать… Утомительно.

Но чем больше, тем лучше!

Глава 3

Ощущаю себя Императором Человечества, только низкобюджетной версией – без империи, милых эльдарок и армии космодесантников. Ну, или персонажем инди-игры, которому разработчики пожалели прописать семью, имущество и даже клинок.

Продолжая контролировать безоружную нежить, вскоре добрался до преступного района, где выживание в ночное время – задача не для слабонервных. Разумеется, порез на шее Вестника я замаскировал как мог. И даже старался держаться высокомерно – шествовал как те, кто недавно съел плесневелый хлеб или отобрал у собаки кость, чтобы обглодать её самому.

Осталось проголосить на всю округу: «Напади на меня, я легкая добыча и у меня есть чем поживиться, хоть собачьей костью». Лишнее. Молчаливая походка почти сразу привлекла внимание четырех парней, бравых, но явно нехороших.

Один из них вообще владел затупленным ножом – гроза преступного мира.

Уличные грабители последовали за Вестником в переулок, видать решив, что ему нужно по нужде. Да, суровый мир… Даже помочиться нормально нельзя, чтобы кто-то не подкрался сзади с целью перерезать горло. Хотя, куда резать дважды?

Вестник встал в неестественную позу и задергался.

— Твою траханную волом мать, — нарушил он все каноны кастрированных быков, если я правильно понял значение слова «вол». — Очередной безумец…

— Ха… смотри, а у него неплохая обувь…

— Да дрянь, — отмахнулся другой, привлекая всеобщее внимание. Очень зря.

Я разыгрывал комедию, чтобы отдать приказ нежити атаковать ближайшего бандита, перегрызая ему горло. В отличие от живых, восставшие обладают заметными преимуществами: они быстрее, выносливее и сильнее.

Нежить словно выходит за пределы природных ограничений, раскрывая полный потенциал. Уверен на все сто: если я подниму из мертвых десятилетнего ребенка и прикажу ему атаковать рыцаря, он с трудом, но победит.

Возможно, однажды мне самому придется стать нежитью, чтобы снять с себя ограничения… Если не ошибаюсь, некроманты после смерти превращаются в Личей, балансирующих между живыми и мертвыми, то есть чем-то жутким и неприятным.

Зато стильным!

— П-пом… а-а-а, отцепись от меня! Тварь! — Вестник тем временем продолжал убивать бандитов, разрывая шеи или протыкая мозги через глазницы.

К его действиям я не имел никакого отношения, воспринимая происходящее как VR-фильм в жанре ужасов. Просто отдал приказ убивать, а он, в меру своей потусторонней и животной натуры, справился с резней сам. Последнего головореза так вообще взял за голову и начал её крошить.

Стоп! Мысленно отдал приказ остановиться!

Безголовая нежить даром не сдалась.

Вестник послушно переместил ладони на шею бандита, пережав сонную артерию до смерти. Вроде бы, предоставил мне самый ценный труп из всей коллекции.

С помощью некромантии я вернул всех из мира мертвых, расширив армию до пяти человек. Громко сказано… человек. Как скрыть тех, у кого в глазу дыра? Вопрос хороший.

Порвал плащ одного из бандитов, обвязав смертельные ранения всем присутствующим в попытке скрыть их потустороннюю натуру. Теперь, самое сложное. Мысленно концентрируюсь на целом трупе, которого просто задушили, и переношусь «взглядом мертвеца» в его голову.

Ай… Новый поток информации…

Красивая женщина, которую этот ублюдок насиловал несколько дней, пока не убил. Серьезно? Тут вообще есть нормальные люди? Подожди, а он неплохо управлялся с ножом и знал расположение парочки… ну, не совсем гильдий воров, скорее объединений вороватого сброда.

«Перья» – самый интересный вариант, потому что новички, всего человек двадцать.

Нас же пятеро?

Отправились дружной компанией к «Перьям». Раз узнал о них, можно всё списать на послание свыше – мол, сами Семеро велели напасть. Правда, разведка всё равно понадобится.

Птицы полетели к крыше, примерно в ста метрах от моего убежища, где прихватили оживленных пауков. Насекомые медлительные, зато незаметные. Да и мы всё равно нападем ближе к утру, когда бандиты после гулянок пойдут отсыпаться, а дозорные начнут клевать носом. Куда спешить?

Секунду…

Всё происходящее похоже на симулятор стратегии, где можно провалиться, но последствий будет мало. Истории про «ходоков» популярны в Вестеросе, а мы в Эссосе. Скорее, если кто-то выживет из наших целей и начнет судачить о судном дне, его запишут в умалишенные. К сожалению, это правило работает только для одного свидетеля. Несколько человек, твердящих одно и тоже, как минимум насторожат стражу.

Нельзя привлекать внимание Железного банка.

С виду банк приличный и милый, но внутри находятся связные с Черно-белым домом.

Вот и убежище воров, расположенное в двухэтажном строении, видавшем лучшие годы. Гнилые доски, на которых росли белые грибы. Заросли… Трудно сказать, не ведьмин ли это дом?

Нет, воспоминания не могут врать. Разведавшие территорию пауки – того же мнения. Как не мог пускать пыль в глаза дозорный на крыше, пристрастившийся к бутылке чего-то крепкого, если судить по его красной физиономии.

— Вы кто такие?! — буркнул он, но тут же закряхтел, когда ему в затылок врезалась чайка, глубоко впиваясь клювом. Это заставило его упасть с крыши прямо на спину. Ничего не сломал, но смерть уже задышала ему… ну, явно не в затылок. Один из мертвецов впился ему в горло ногтями, да так, что кровь брызнула на ближайшие камни.

Остальные не проснулись?

Отдав приказ продолжать рейд, я переключился к пауку, наблюдавшем за неприятной картиной. Две женщины, семнадцать мужчин. Все спали, явно устав от дел-сексуальных, которые никак не были связаны с математикой…

Семнадцать плохо делится на два?

Хотя, тут не до подсчетов. Просто две барышни, которых сняли на ночь за пару медяков. На самых богатых островах Браавоса шлюхи могут получить и серебряную монету, но здесь что-то большее, чем «бесплатно», уже считается роскошью.

— Что за херня… — пробормотал один из воров, когда до него донесся топот по скрипучим доскам. — К оружию! — заорал он, похоронив все мои старания по скрытому проникновению.

Ну, если честно, я не особо старался.

Воры вскочили, кто-то успел натянуть портки, но большинство бросились к ножам. Мечей им не завезли, это уже что-то из разряда роскоши. Даже у лидера был всего лишь нож, правда, побольше и поновее.

Мертвецы ворвались в комнату, начав натуральную бойню. Их движения были быстрыми, точными, нечеловеческими. Ножевые ранения их не останавливали, только полное уничтожение головы могло обезвредить нежить, если вспомнить потерю нескольких крыс…

Задумчиво продолжая наблюдать за хаотичной схваткой, вскоре заметил интересную сценку. Хорошо сложенный мужчина ловко отпрыгнул и полоснул ножом по горлу того самого ублюдка, который когда-то прирезал мать с ребенком на корабле. Но каково же было его удивление, когда он обнаружил второй порез поверх собственного. Что ж… Это стало последним, что бедняга увидел перед смертью. Мертвец кровожадно откусил часть шеи, переключаясь на девушек…

Нет или да?

Лучше не останавливайся. Шлюхи могут растрепать про мертвецов, это ни к чему.

Убить всех свидетелей, разумный и надежный вариант.

Лидер воров прикрылся своим союзником, а затем рванул вперед и пронзил сердце мертвеца. Неплохой удар… Его тело пригодится целым. Приказав разобраться с ним в щадящем режиме, я через паука передал приказ подняться всем мертвецам. До этого был сильный перевес, но теперь, всего за один ход, ситуация резко изменилась: живые остались в меньшинстве.

Кровь и крики заполнили помещение с удвоенной силой.

Восставшие без всякой пощады рвали и кромсали плоть, ломали кости.

Кто-то попытался сбежать, но не успел добежать до окна, как в него влетела чайка, попав точно в глаз. Другой вырвался из окружения и рванул в коридор, где его поджидала стая голодных крыс. Ещё один начал молиться, но получил удар по позвоночнику… Стоило мне подумать, что удар был слабоват, как нежить схватила недобитого бойца за шею и одежду, приподняла над головой и переломила ему хребет об колено.

Что первым сломается в таком случае: тело или разум?

Надо же, не думал, что вспомню цитату из фильма, наблюдая за кровавой бойней.

— Да кто вы такие?! — рыдая, вопросил самый молодой из воров, пытаясь отползти к какой-то двери. Не знаю, что за ней, но и он не успел раскрыть детали. Нежить наступила ему прямо на голову, убив сокрушительным… сотрясением мозга.

За последнего было обидней всего.

Чудовища набросились на него всем скопом, распороли живот и начали пожирать заживо. Эм, неужели им нужна пища? Я проводил эксперименты и, как показала практика, мертвым не нужно есть или пить – они словно замораживаются во времени после восстания.

Что ещё я не знаю о своем даре? Так много, что и не пересчитать.

Подняв оставшихся, я перевел «взор мертвеца» на их лидера – самого сильного и здорового из всех, кого встречал. Ну, кроме стражников и ещё пары десятков прохожих… Однако среди подконтрольных мне, конкретно этот Вестник был лучшим. Если не считать его память, где он столько злодеяний натворил ради благополучия сестры, с которой спал…

Сестролюб!

Знаю одного Ланнистера-сестролюба.

Или не знаю? Просто я не совсем уверен, какой сейчас временной промежуток в Вестеросе. На этом континенте своих проблем хватает.

— Что таится за этой дверью? — задался вопросом через Вестника, открывая дверь и входя в… вау.

Ковры, мебель, прочий хлам и ни одной монеты на виду.

Порывшись в воспоминаниях, я подошел к одной небрежно прибитой дощечке, выдернул её и получил доступ к мешочку с семью серебряными монетами и тридцатью медяками. Сокровище! Этих денег хватит, чтобы питаться три… нет, четыре раза в день на протяжении целого месяца!

Завалить восемнадцать воров, двух продажных шлюх и устроить погром.

Всё ради месячного пропитания… С этим миром явно что-то не так!

Дело не во мне. Дело в мире. Во! Так и совесть чиста, и руки не по локоть в крови.

Хотя, такими темпами вся человечность сбежит от меня далеко и надолго.

Сколько я уже в этом мире?

Ну, по грубым подсчетам, пару месяцев. Точнее сказать сложно – календари тут не развешаны на каждом углу. Однако как-то я быстро переквалифицировался из человека рабочего класса в беспощадного некроманта. Возможно, виной тому служит нынешнее тело? Не через «взор мертвеца», а именно моё основное, имя которого я не знаю.

Тем не менее моральные терзания ещё никого не накормили.

Выйдя из помещения, я начал наводить порядок: устранять следы побоища, скрывать повреждения на телах мертвецов, расставлять засаду против тех, кто должен вернуться с вылазок – таких четверо, вопреки памяти того бандита из переулка.

Всё же лидеру виднее, сколько у него подчиненных в Перьях.

Передав чайке мешочек с монетами, я отправил её спрятать сокровище где-нибудь на высокой, труднодоступной крыше. Что делать с барахлом? Есть торговцы в Браавосе, которые скупают краденое. Правда, они занижают реальную стоимость товара в десятки раз.

Ну, за неимением лучшего, сойдет и так, завтра продам через Вестника.

Отдав приказ ждать, я отключил взор и убрал ладони с лица. Снова убежище, снова холод, дующий с Узкого моря. Если в моей прошлой жизни обитать у побережья было почетно – дорого и богато, то здесь это настоящая напасть. Волны могут снести постройки, вонь гниющих водорослей постоянно бьет в нос, да и других неприятных причин для переезда хватает.

Вредные соседи одна из них.

Спустя полчаса снова заявились ко мне. На этот раз беззубая старуха, морщинистая, худая и страшная, как сама смерть. На ней было платье, выцветшее лет пятнадцать назад. Дай ей косу в руки, и она своим видом доведет до смерти кого угодно. Не местных – тут каждый пятый на неё сам похож, но из моего прошлого уж точно.

— Мальчик, — прохрипела гостья. — Дай старухе кусочек. Хоть крошку.

— Что найдете, всё ваше, — обвел руками помещение, где самым ценным была солома.

— Не ври мне! — сердито надавила она. — Ты молод, силен. Найдешь ещё. А я… я уже не могу. Ноги не держат, руки дрожат. Дай, мальчик. Дай, пока я не упала тута, на этих камнях, и не стала ещё одним трупом, что выбросят в канал.

— Всё ваше, что найдете, — повторил я, когда мой живот заурчал от голода. У тех, кто голодает неделями, а то и месяцами, такого нет. Их организм перестраивается, экономя силы даже на такие сигналы.

— Я три дня к тебе захаживаю и выискиваю, где ты всё прячешь… — пожевала она деснами, после чего плюнула на пол. — Завтра я всё расскажу страже… Вор ты! Делись, или тебя повесят!

Проверив с помощью грызунов округу, я поморщился.

За старухой наблюдали несколько силуэтов в темных плащах.

— Моя совесть чиста. А теперь проваливай, пока камнями не забил, — для убедительности подобрал камень и сердито на неё уставился. Соседка ещё пару ласковых слов добавила, прежде чем удалиться, но по её виду можно было понять одно – пора переезжать.

Попробую через живых мертвецов снять комнату в дрянном трактире. Завтра разберусь с торговцем, а вырученных за хлам средств должно хватить на пару недель.

Потом займусь другими точками с гнилью.

Если пропустившие кровавую вечеринку воры вернутся с миссии, моя армия будет насчитывать двадцать девять человек: пятеро грабителей, восемнадцать воров, две шлюхи и ещё четверо бедолаг, которые скоро пополнят мои ряды. Каждый мертвец легко справляется с двумя живыми, не давая никому сбежать… То есть я могу напасть на вражеские базы, где до шестидесяти человек?

Интересно, когда мне хватит ресурсов напасть на какой-нибудь город работорговцев?

Глава 4

Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так. Так же, как и моя тщетная попытка скрыть нежить внутри Браавоса. Чем больше бандитских притонов я захватывал, тем выше становился риск обнаружения. В конце концов, коса нашла на камень. И, выражаясь высокопарно, мы жидко так обгадились и с треском провалились в конспирации, когда число подконтрольной нежити перевалило за сотню.

Однако, обдумав ситуацию, я пришел к выводу, что причина кроется не в интеллектуальной ошибке. Скорее, в самой природе вещей? Как живой человек, я нуждался в пище, сне и прочих бытовых нуждах, включая посещение нужника. Эти требования мешали постоянно контролировать нежить и своевременно реагировать на угрозы. А без постоянного надзора неприятные инциденты посыпались как грибы после дождя.

В одну из захваченных баз нагрянули стражники Браавоса – трусливый отряд, отказавшийся сражаться до конца и убежавший от чего-то опасного. В тот момент я спал в трактире и не мог перехватить беглецов, что привело к закономерному итогу: выжившие после встречи с ходоками начали разносить слухи о чудовищах, о мертвых, обманувших смерть. И трепались настолько убедительно, что им поверили. Во всяком случае, глава городской стражи решил проверить байки на прочность.

Браавос не терпит, когда его вековые устои кусают за задницу. Особенно если это не контрабандисты или воры, а ходячие мертвецы. Отряд зачистки собрали настолько быстро, что, пока я приходил в себя после сна, живые уже приближались к мертвым.

Я не умею телепортировать своих солдат, а спрятать их уже не было возможности. Холера. Будто сама судьба поставила перед нелегким выбором: сражаться или сдаться. То ли спросонья, то ли не с того бока встал, но я выбрал кровопролитную оборону. Неразумно? Возможно. Всегда можно пожертвовать армией мертвых и собрать новую. Но я вошел во вкус или начал испытывать симпатию к безмозглым подданным, а потому устроил бойню для участников рейда.

Грызуны и птицы отвлекали и дезориентировали врагов, нежить разрывала плоть и перегрызала глотки. А я, как положено некроманту, пополнял войско за счет павших. Итог? Мы победили, но раскрыли факт нашего существования. Теперь нам приходилось обороняться чуть ли не каждый день.

Первые вражеские рейды состояли из глупцов, ничем не уступавших дохлым крысам. Как-то раз на захваченную базу вообще пожаловали полоумные без факелов. Претенденты на Премию Дарвина спустились в темный подвал, где пряталась пара дюжин мертвецов. Там было так темно, что хоть глаз выколи – разницы не заметишь. Стражники вломились, но даже не успели понять, откуда в их спинах появились ножи, а на шеях – зубы.

Но город учился на своих ошибках.

Следующие отряды были лучше экипированы: дорогая сталь, прочные доспехи. Они больше не шли наобум. Ставки повысились, методы ужесточились. Теперь все обнаруженные точки с нежитью обливали маслом и поджигали. Дома пылали, словно чучела на Масленицу. Однако… древесина – не Восставший. Нежить плохо поддается огню: быстро выбегает из пожарища и начинает рвать поджигателей, будто те посягнули на их единственное имущество.

Я не вмешивался, лишь молча пополнял войско.

В какой-то момент даже впал в легкий шок… Я не мясник и не маньяк от рождения, совершенно не получаю удовольствия от убийств невинных. Конечно, среди стражников затесалось немало мерзавцев и опасного для общества сброда, как минимум считывание трупных воспоминаний подтверждало это. Но как заранее узнать, к какой группе принадлежит конкретный индивид? Никак. Пока не убьешь.

Так что в какой-то момент захотелось уйти в запой, забыться, избавиться от терзаний совести. Но нельзя. Мы в ответе за тех, кого вернули из мира мертвых.

Собрав волю в кулак и отбросив все сомненья, я перестал играть в оборону. Начал экспериментировать с даром, атаковать врагов, тренироваться в тактике и стратегии. Без наставников, без учебников. Методом проб и ошибок, отдавая этому делу всего себя. Например, я сократил время сна до минимума, чтобы больше уделять внимания разведке через насекомых, птиц и крыс. Узнавал о планах полководцев быстрее, чем их подчиненные, после чего организовывал контратаки и наносил упреждающие удары.

Маршруты передвижения войск Браавоса и местной стражи были практически как на ладони. Оставалось лишь подбирать ключики к их уничтожению. Вот и сегодня, еще утром я узнал о подготовке сотни избавителей от мертвецов. Разношерстная команда из них вылилась: наемники, лучники, ветераны и головорезы. Я решил перехватить их в заброшенном квартале поздним вечером. Выделил на их уничтожение тридцать мертвецов, пятьдесят крыс и десять птиц. Такого неживого отряда более чем хватало для победы.

Если, конечно, не случится чего-то странного.

Например? В Браавосе есть существа, куда опаснее легендарных воителей. Безликие, они же слуги Бога Смерти. Мои природные враги и сильнейшие представители человечества в этом мире. Многоликий Бог дарует смерть как милость, а некромантия противоречит этому учению, возвращая мертвых. Железный банк вспомнил про давние конфликты повелителей мертвых и Бога Смерти, и путем дебатов Высшего Совета установил, что все беды в Браавосе происходят из-за проклятых некромантов. И через посланника передал свои опасения в Черно-белый дом, но Безликие отказались вмешиваться и браться за контракт. Пока что отказались…

Не без причины.

Чтобы ассасины начали охоту, им нужно знать либо имя, либо лик. А я хорошо скрывался. В стенах трактира я всего лишь сын нечистого на руку наемника, а мое настоящее имя скрыто даже от собственного разума. Что касается богов? Ну, они не всемогущи и не всеведущи: молнии с небес скидывать не умеют и, пока им не молишься, ты скрыт от их божественного ока.

— Смердит разложением, — проворчал старый капитан Таррен, возглавлявший отряд из сотни «очистителей». С виду бывалый вояка, по крайней мере меч держать умел, да и быстро учуял приближение трупов. Но мою пташку на крыше не заметил, а ведь именно через неё я командовал операцией.

— К оружию! — прокричал он, когда из переулка повалила мертвечина с гнилой плотью. Черви уже успели пожрать многих из них, обнажая кости, но это не стало их слабостью. Я доверху напитал половину из них даром, зажигая в глазницах синие огоньки – добавил им что-то вроде магического зрения. Вместе с этим силы у них возросли: даже отрубленная голова не способна упокоить истинную нежить. Лишь полное сожжение плоти, крайне неохотно поддающейся огню.

С вооружением моей армии, правда, всё ещё были проблемы.

Нет, ржавых клинков хватало, но навыки бойцов сильно отличались друг от друга. Напрочь отсутствовала системность из-за того, что обращенные воины умело орудовали мечами, бандиты – ножами, воры полагались на проворство и рефлексы. А вот бездари... Как были никчемными при жизни, так и остались после смерти. Они могли только подражать зверям, хаотично разрывая живых когтями и зубами.

Очень важно, кого именно возвращать к нежизни: нельзя обычного бандита посадить на коня, только всадника. Нельзя приказать мертвецу приготовить изысканное блюдо, если при жизни он едва мог сварить похлебку.

Итого, обычные зомби различались по полезности – и это скорее минус, чем плюс. Я не могу организовать полноценное войско из бездомных граждан Браавоса, только сделать из них пушечное мясо.

Но в моих рядах были и необычные зомби, выходящие за рамки навыков при жизни.

Первые из них – истинная нежить. Их создание требовало много сил и энергии. Зато они выделялись повышенными характеристиками, высокой сопротивляемостью к любому урону: обезглавливание или вырывание сердца неспособно их остановить.

Вторые – драуги. По сравнению с ними даже истинная нежить выглядела жалкими рабами. Один драуг стоил целого отряда ветеранов, но его создание требовало больших жертв – от семидесяти до ста мертвецов. Процесс походил на алхимию: сначала поднимаешь сотню восставших, затем выкачиваешь из них всю некро-энергию и перенаправляешь к избранному – концентрируя её в одном теле. Чем сильнее человек был при жизни, тем меньше ему требовалось энергии для эволюции в драуга.

Так в чем проблема? Перекачал и сразу подними! Труп есть труп!

Были скверные нюансы…

Как показала практика, истощенный мертвец становился мусором. Дважды оживить его попросту невозможно. Но жертвы на драугов сполна окупались: в отличие от истинной нежити, они обладали разумом, могли говорить и даже командовать низшими мертвецами.

Пока их всего трое, мало, нужно больше для захвата Браавоса.

Так или иначе, основу моей армии составляет разношерстное ополчение, в роли элитных солдат выступает истинная нежить, а драуги мои полноценные рыцари смерти. Возможно, в будущем на основе драугов удастся создать новые типы войск? Для экспериментов потребуется обзавестись тысячью… лишних трупов.

М-да. Где бы лишнего достать?

— Огня! — крик Таррена выдернул меня из размышлений.

Лучники выпустили подожженные стрелы, осыпали ими мертвецов, но это была напрасная попытка задержать голодных чудовищ. Обычные зомби не чувствовали боли, а истинной нежити было вообще плевать на лишние дыры в теле – свои не мешали.

— Щиты! — рявкнул капитан, смешав приказ с ревом нежити.

Передние ряды наемников сомкнулись, но было видно, что им страшно. Инстинкты? Тем не менее преимуществ в них нет, поскольку мои мертвецы беспощадно бросились на клинки, проломили строй и заставили врагов захлебываться собственной кровью.

— Рубите им головы!

Клинки взметнулись, рассекая гнилую плоть. К несчастью защитников города, простая сталь плохо пробивала некротический скелет, и истинная нежить продолжала свою бойню. Впрочем, ополчению армии нежити повезло меньше. Наемники почти сразу обезглавили одного обычного пехотинца – окончательно его упокоив.

В отместку я приказал паре истинных мертвецов разобраться с молодым наемником, умело орудующим двумя клинками. Его стиль боя был необычен: разящая атака, вскрывающая брюха или отрубающая головы сразу нескольким врагам. Увы, стоило его клинкам ударить по костям истинной нежити, как он уже не смог их выдернуть. Ему хватило сил лишь истошно завопить.

Эй, разрывать ему живот и вытягивать кишки наружу, пожалуй, было лишним.

Отвлекаясь от жуткой казни, я приказал крысам атаковать вражеские ряды с тыла. В хаосе боя никто не заметил, как из переулков выбежали десятки представителей хвостатой нежити. Жадная стая на то и жадная, что кинулась рвать живую плоть, оставляя после себя лишь обглоданные кости.

— Отступаем!

— АААРГХ!

Бежать с поля боя – плохая идея.

Всех, кто бросился наутек, атаковали птицы. Пернатая нежить валила людей с ног, выклевывала им глаза, а затем в дело вступали ходячие мертвецы. Те добивали воинов на земле с особой жестокостью, купаясь в фонтанах крови.

Из сотни защитников осталась дюжина.

Последние выжившие использовали какой-то мешочек, взорвавшийся под ногами мертвецов. Вреда не нанесли, но удивить меня смогли. Алхимическая граната? Вполне возможно. Алхимия в этом мире неплохо развита, кто знает, может, её ремесленники в Браавосе успели воссоздать даже дикий огонь?

Стоит выяснить через шпионов. А лучше атаковать их мастерские, заставив трупы алхимиков трудиться во благо армии мертвых. Хм… Армия мертвых. Стоит ли ей дать название? Пожалуй, можно.

Плеть.

— Довольно! — прогремел голос, подобный удару грома.

Дважды гадать, кто это был, не пришлось.

На бойню пожаловал своевольный драуг.

Высоченный, выше даже тех, кто страдал гигантизмом. Его покрытые коррозией доспехи испещрили трещины, но броня надежно покрывала всё тело, что наводило мысли на танк. В одной руке он держал здоровенный меч, покрытый запекшейся кровью, а в другой осадной щит, который двоим не поднять. Глаза драуга горели синим пламенем, ярче, чем у любой иной нежити. А походка... Что ж, на стелс-миссии бугая лучше не брать. Каждый его шаг отдавал молотом по наковальне.

— Вы достойные бойцы! — его похвала грянула, словно камнепад, отчего наемники задрожали как листья на осеннем дереве. — В награду за отвагу я разрешаю окропить мой клинок вашей кровью!

Драуг приветственно взмахнул гигантским клинком и перехватил контроль над нежитью, остановив атаку. Но не прогнал, а тактично расставил их, окружая выжившую дюжину. Захотел боя в круге? Варварская традиция Эссоса...

С другой стороны, почему бы на неё не посмотреть?

Хлеба и зрелищ в этих краях порой действительно «не хватает».

***

У автора есть бусти с 18 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 5

Воткнув щит в землю с глухим стуком, драуг выступил против самых невезучих на свете бойцов. Что уж говорить. Я успел впитать воспоминания сотен воинов, их бесценный опыт и смертоносные техники боя, не раз спасавшие им жизни. И даже обладая таким знанием, я сомневаюсь, что смог бы выстоять против истинной нежити – настолько ничтожны шансы на победу. А этим несчастным, пусть их и дюжина, предстоит сразиться с самим глашатаем смерти.

Не дав наемникам опомниться или собраться с духом, драуг рванулся вперед. Молниеносно его рука в железной рукавице впилась в голову первого бойца и сжала её с такой силой, что треск ломающихся позвонков и черепа прозвучал с леденящей душу отчетливостью. Череп смяло до самого основания – воистину, Длань Смерти. Но одной жертвы ему показалось мало. В следующее мгновение драуг схватил второго наемника и швырнул его в стену с дикой яростью, от столкновения даже распылилось кровавое пятно, а кости бедолаги вывернуло наружу.

Третий боец, придя в себя чуть быстрее других, отчаянно замахнулся мечом. Но какая жалость, острое лезвие не успело оставить предсмертный след на некротических доспехах. Драуг лениво перехватил удар, раздробил клинок ржавой рукавицей, а затем бронированным кулаком вдавил лицо противника внутрь, получая в итоге извращенную смесь с осколками мозга и черепа.

Резкий свист разрезал воздух.

Кто-то метнул топор, но мой боец даже не дрогнул. Развернувшись как змея, он поймал оружие на лету и тут же швырнул его обратно, да с такой силой, что топор вошел в голову метальщика по самую рукоять, расколов её как дровяную чурку. И, что удивительно, не убил сразу. С крыши я различил предсмертные хрипы… При том, что по всем признакам человек был нежилец.

А тем временем четверо смельчаков, нарушив золотое правило боя – «подходите по одному и умрите по одиночке» – окружили гиганта с целью забить толпой. Против обычных воинов такая тактика могла сработать. Против драуга? Фатальная ошибка подойти к палачу за казнью. Чудовище пригнулось, сделало стремительный рывок и схватило нападающего за ногу. И не тратя времени попусту, размахнулся им как дубиной, отшвырнув остальных троих. Но не добил. То ли растягивал удовольствие, то ли просто хотел продлить их агонию.

Щуплый лучник, дрожащими руками выпустил стрелу. Надо же, попал. Ну, если считать попаданием то, что наконечник сломался о доспехи, пропитанные некротической энергией. Однако, лучше бы он промахнулся.

Разъяренный драуг рванулся к нему и ударил ногой с бешенной силой, несчастный аж подлетел в воздух. Рожденный ползать – летать не может? Брехня. Или полуправда, потому что на землю через несколько секунд рухнула не человеческая фигура, а настоящая отбивная из «Икара».

Ещё один, вооруженный факелом, отчаянно попытался ударить им в забрало драугского шлема. Промахнулся. И моментально поплатился за дерзость: драуг вырвал ему руку вместе с плечом, оставив корчиться в предсмертных судорогах на окропленной кровью земле.

Как-то быстро дюжина сократилась до жалкой горстки отчаявшихся, от которых окончательно отвернулась удача. Самый смышленый из них, осознав призрачность шансов на победу, опустился на колени и начал молиться. Боги, если они вообще не в Вегасе, «вознаградили» его мгновенной казнью – драуг разорвал беднягу пополам, как гнилую ткань, окончательно сломив дух последних выживших.

Но чем слабее они сопротивлялись, тем страшнее становилась расправа.

Следующую жертву драуг подбросил в воздух и рассек вертикальным ударом меча. Ровный разрез от макушки до промежности устроил миниатюрный кровавый ливень.

Последние двое, потеряв рассудок от ужаса, бросились на него со слезами на глазах.

Титан подхватил ближайшего и использовал как живой щит – но «защита» оказалась ненадежной: клинок отстающего пронзил брюхо союзника насквозь и поцарапал доспехи драуга. Глашатаю Смерти это ой-как не понравилось. Последнего выжившего он схватил за горло, и медленно, наслаждаясь каждым хрипом жертвы, сжимал пальцы. Семь секунд агонии, хотя мог убить мгновенно.

Ладушки, пора действовать.

Использовав птицу как проводник, я вернул павших к жизни – но лишь на время. Приказал им снять доспехи, чтобы уже самому наполнить металл некротической энергией. Некротическая… Возможно, у неё есть иное название, но я постигаю некромантию с нуля, методом проб и ошибок, а потому называю вещи так, как чувствую.

Сталь под моим воздействием начала плавиться, превращаясь в черную, вязкую субстанцию, от которой веяло мерзким холодом. Дождавшись, когда процесс завершится, я принялся за мертвецов, перекачивая их остаточную энергию в того самого бойца с парными клинками. Он чем-то привлек моё внимание. Просто в нем чувствовалась искра, уникальный стиль боя, редкое мастерство. Ради такого воина я был готов пожертвовать даже шестью дюжинами из числа ополчения Плети, добавив к трем имеющимся ещё одного драуга.

Тело наемника начало раздуваться, будто в воздушный шар закачивали галлоны гелия. А когда трансформация завершилась, глаза четвертого драуга вспыхнули ледяным пламенем.

Всё, что мне оставалось, так это приказать черной жиже оплести его нагое тело, заковав в непробиваемый панцирь. И даже с пустыми руками не оставил, снабдив парными клинками, но теперь под стать новому облику трехметрового чудовища.

С этим покончено.

Время перенести «взор мертвеца» на нежить Плети. Но что удивило, моё появление среди двух Глашатаев Смерти не осталось незамеченным. Тот драуг, кто только что крушил наемников, резко осмотрелся и затрясся, будто принял на себя высшее оскорбление.

— Ваши мозги, должно быть пожрали черви, жалкие ошметки разложившейся плоти! На колени! — прогремел драуг, вонзая меч в землю и подавая пример собратьям, опускаясь на одно колено и прижимая ладонь к груди. Новообращенная и старая нежить, драуг с парным оружием и обычные крысы, абсолютно все склонились.

— Отличное представление, — похвалил я, попутно начав копаться в воспоминаниях Таррена.

Оказывается, в прошлом он проиграл собственный дом в азартных играх и бросил семью на растерзание ростовщикам. Нет, эти давние воспоминания мне не нужны. Ага, вот полезное – прибытие в Браавос, вступление в стражу через унижения и боль, годы слепого служения Морскому лорду в попытке доказать преданность...

Нашел.

В памяти Таррена всплыли планы стражи: точечные удары по островкам, где базировалась нежить. Ещё он краем уха слышал, что браавосская знать подготавливает тайный побег из города. Какой вывод? Уничтожить все казармы, разгромить алхимические мастерские, а главное – захватить ремесленный остров с его наемниками и тренировочными полигонами. Что до бегства... Порт необходимо взять под жесткий контроль. Никто не должен уйти из Браавоса. За исключением тех, кто успел сбежать...

— Ваша похвала – великая честь, но позвольте проявить дерзость, мой повелитель, — заговорил драуг с непривычной для нежити страстью. — Я требую имя!

— Имена заслуживают, а не получают в дар, — покачал я головой, мысленным желанием передавая ему информацию, полученную из головы Таррена.

— Изолировать Браавос. Искоренить неверных, отвергающих зов Новой Жизни. Позвольте доказать мастерство – ни одна крыса не улизнет из города, а ваши враги познают истинное отчаяние! — драуг с силой ударил себя в грудь, и некротические доспехи зловеще звякнули. — Я лишь смиренно прошу: даруйте свою милость тем, кого я изрублю в кровавые ошметки.

— Жаждешь командовать и битв? — усмехнулся я. — Тогда вот имя – Гюнтер. «Бой» и «армия» в одном. Тебе подходит.

— Буду носить с честью… Пока не встречу забвение со славным именем Гюнтер на устах! — прорычала нежить.

— Плеть будет тобой довольна, — разорвал связь и убрал ладони от лица.

Сознание вернулось в тело, сидящее на койке в дрянном трактире.

Гнилое место, в первый же день я чуть не сгорел от раздражения.

Проблема была проста: клоповое царство.

Насекомые кишели так, что быт становился пыткой. Пришлось проглотить гордость и прихлопнуть парочку тварей, следом воскресить их и заставить очищать комнату от сородичей. Повелитель клопов... До сих пор передергивает от этих воспоминаний.

М-мерзость.

Зато теперь обитаю относительно спокойно, если не считать пьяных воплей из общего зала и женских стонов из соседних комнат. Дешевые трактиры – пристанища сброда, у которого хватает на выпивку и шлюх, но не на собственный кров.

С другой стороны, идеальное укрытие.

Я создал легенду сынка дрянного наемника, оплатил через него месяц проживания, сам забаррикадировал дверь, а провизию доставляют птицы. Хозяина слегка припугнул с помощью нежити, замаскированной под путников... и вот, тишь да гладь.

Что до прочих удобств…

Все отходы летят прямиком из окна, в лучших традициях местного колорита. Средневековье, что с него взять? Чистые улицы прямо несбыточная мечта для Браавоса. Тут умные горожане по утрам держатся подальше от стен, хе, мало ли чье ночное дерьмо сейчас прольется с верхних этажей.

Надеюсь, скоро будет чище.

Поднявшись с постели и размяв затекшую шею, я подошел к столу, где птицы разложили скромный ужин: пару остывших лепешек и потертую флягу с водой. Просто, но сытно. Перекусив, выждал несколько минут перед тренировкой. Телу нужно стать сильнее как можно раньше. Ведь перед тем, как обрести бессмертие, лучше обзавестись достойной оболочкой.

Худосочный скелет с синяками под глазами от недосыпа – не лучший вариант.

После изматывающих упражнений, обливаясь потом, я схватил вонючее полотенце. От него смердело, будто им вытирали дохлую рыбу... Но лучше так, чем уподобляться тому философу... Диоген, кажется? Кто жил в бочке, питался помоями и гордился своей червеподобной чистотой. Черт... В каком-то смысле он мне даже близок.

— Гюнтер просил подкрепления, — провел я руками по лицу, остро ощущая нехватку времени.

Всё ещё слишком зеленый как некромант.

Сейчас главное прорваться в двух направлениях: создание некротической чумы и элементальная магия холода. Внутри есть уверенность, что это возможно... но куча проблем и вечная занятость мешают сосредоточиться.

Устроившись на продавленном диване, я попытался визуализировать могильный холод. К сожалению, пока у меня получается лишь охлаждать ладони, будто держу лед. Вообще не выходит выпустить мороз наружу.

С чумой ещё сложнее. Желательно, чтобы она не просто убивала, а превращала жертв в нежить... Может, всё дело в намерении? Ведь смог же переплавлять доспехи.

Сомкнув веки и активировав «взор мертвеца», я установил связь с самой обычной нежитью. С потенциально опасными экспериментами разумнее работать на расстоянии – моё основное тело слишком ценно, чтобы им рисковать, тем более есть риск подхватить собственную же чуму.

Слишком опасно.

Через мертвеца я поднял иссохшие руки и постарался извлечь из его тела частицу некротической энергии. Зеленоватая дымка заклубилась у его пальцев, постепенно принимая форму шарообразного сгустка. Мысленно я вложил в марево свое намерение: «Стань чумой. Заражай. Распространяйся». Энергия поддавалась неохотно, словно тягучая смола, но под давлением воли начала менять оттенок с болотного на кристально ледяной.

Хороший знак.

Словно покровитель некромантов снизошел к моим мольбам, благословив начинание.

Вернув модифицированную сферу обратно в тело подопытного, я отправил его на поиски живых. Жертвы нашлись почти сразу. Пара бродяг, уснувших в сточной канаве. Мертвец набросился на них, перегрызая глотки и заражая через укус некротической чумой.

Жертвы восставали из мертвых без моего прямого вмешательства, превращаясь в слабых, но многочисленных ходячих мертвецов. Полезное свойство дара я обнаружил, но скорость распространения Некро-Мора, да в нынешнем виде… Маловато будет!

Хм, есть одна нехорошая идея, разумеется, нехорошая она для живых.

Глава 6

Прежде всего, стоило задаться вопросом: что, если источником чумы сделать не самих мертвецов, а их оружие? Чтобы проверить эту гипотезу, я перенес сознание к отряду Гюнтера. Выделив порцию некротической энергии из ближайшего зомби, я направил её в массивный клинок драуга, покрытый коррозией металла. И… результат превзошел все ожидания!

Последовавшая бойня оказалась куда эффективнее прежних тактик. Каждый, павший от зараженного меча, мгновенно восставал, автоматически пополняя ряды Плети. Гюнтер методично очищал казарму за казармой, и наша армия росла в геометрической прогрессии с каждым новым ударом.

«Через крыс и птиц можно распространить чуму по всей округе», — довольно подумал я, но тут же мысленно выругался. Объем предстоящей работы был поистине заоблачным. Придется индивидуально «благословлять» практически каждую единицу нежити, вкладывая в них частицу чумной энергии.

С тяжелым вздохом я погрузился в монотонную работу, словно переключившись с грандиозной стратегии на бесконечный кликер. Часы сливались в череду однообразных действий: извлечь некротическую энергию, преобразовать её в чумную, вложить в очередного мертвеца и его оружие.

К рассвету я кое-как завершил процесс, вымотавшись до предела.

Гюнтер, верный как преданный пес, тоже выложился по максимуму, но за одну ночь многого добиться не удалось. Он выполнил четверть от плана: захватил половину казарм и треть мостов. Торговый порт был нетронутым. Пока что…

Падет за пару дней, правда, впереди нас ждали три цели:

Железный банк – цитадель, где ковались богатство и власть Браавоса.

Дворец Морского лорда – сердце политических интриг и центр управления городом.

Черно-белый дом – святилище фанатиков Бога Смерти.

Последний объект я решил оставить напоследок. Фанатики будут сражаться до последнего вздоха, защищая свой храм. И это… прекрасно. Когда ассасины падут из-за своей упертости, моя армия мертвецов пополнится элитными убийцами.

Я уже предвкушал, как превращу собственные страхи в самое грозное оружие на свете.

Ведь истинный некромант не уничтожает свои опасения, он заставляет их служить.

Устало поднявшись с кровати, я подошел к завтраку, механически затолкав половину еды в рот, а над другой начал экспериментировать. Призвал птицу и попробовал заразить лепешку с водой, что удалось без труда. Но вот обратный процесс был куда сложнее.

Очистить пищу от чумы необходимо тщательно и скрупулезно, мне совершенно не хотелось превратиться в нежить. Да и кто захочет до конца веков оставаться в теле подростка? Нет уж, я хочу сильное, здоровое тело – своё собственное, а не одно из тех, что служат Плети.

Удалив чуму из пищи, я скинул её в окно. Минуты не прошло, как её успел подобрать голодный прохожий и быстро закинуть в рот. Ждем… Ждем... Заражения не последовало.

— Так, подумаем, — пробормотал я вслух. — Если можно заражать физические и органические объекты, значит, у нас есть биологическое оружие. Осталось понять, как его применить с максимальной эффективностью.

Первичный план должен строиться на простых вещах: что именно заразить и как это сделать. Первое, что приходит на ум, так это вода. Браавос стоит на каналах, и многие жители пьют из них. Заразив ключевые резервуары, можно охватить сразу тысячи людей, нанеся сокрушительный удар по богатым островам. До них мертвецы ещё толком не добрались. Как-никак именно оттуда я получал стратегические ресурсы для собственного выживания. Но теперь можно перейти к более активным завоеваниям – против всех без исключений.

Стоп, что-то не так…

Бочки с водой, фляги, алхимики Эссоса – всё это может помешать. Что делать? Ударить по продовольствию. Все амбары с зерном, мукой, торговые и портовые склады. Как показала практика, я научился очищать еду и воду от чумы, а значит, можно не оставлять запасы для себя.

А что, если кто-то пьёт только воду и не может позволить себе еду с рынка? Такие выживают за счет объедков и… рыбалки. Морепродукты в этих краях считаются основным источником пропитания. Если заразить побережье, получится затронуть и эту категорию граждан. Любопытно, чума не вырвется далеко за пределы Браавоса? Превращать все моря в рассадник смерти крайне опасно.

Хотя…

Нежить инстинктивно тянется к некроманту, и пока я не расширю зону влияния, она не сможет покинуть прибрежных вод Браавоса. Даже если термическая обработка уничтожит чумную энергию в рыбе, я прикажу ей уйти глубоко под воду и не отлавливаться. Изголодавшиеся люди начнут искать альтернативы и решатся на разграбление чумных складов.

Так или иначе, мой план разнести заразу сработает.

— Спать хочу, — зевнул я, отправляясь в объятия очередных кошмаров.

Раньше они длились считанные минуты, теперь растягивались на часы, оставляя после себя разбитое состояние. Голова раскалывалась, в глазах плыло, а сердце бешено колотилось, готовое разорваться в любой момент.

Ночью я проснулся в отвратительном настроении. И дело было не только в кошмарах. Мне предстояло подключиться к сети Плети, а затем созвать пернатую и хвостатую нежить, чтобы эволюционировать её, отдав накопленную энергию из десяти процентов всего ополчения.

Теперь у них хватит сил, чтобы заражать водопои, побережья, склады – всё, что входило в план. Работы завались, но зверушки не жаловались. Стоило им получить новые способности и приказы, как они тут же разбежались мелкими стаями по стратегическим точкам. Всем. Благодаря чтению воспоминаний я знал о Браавосе практически всё, где что хранится и как работает логистика.

В этом городе не осталось секретов.

Так я наивно полагал, пока не подключился к отряду Гюнтера.

Бравый драуг, вопреки всем ожиданиям, уже добрался до Железного банка, чем поверг меня в шок. Никогда не предполагал, что нежить способна действовать круглосуточно, пока её хозяин пребывает в объятиях кошмаров и собственной немощи. Ах да, конечно же – мертвецы не знают усталости, и работают на пределе своих возможностей, пока не рассыплются в прах. Когда я снял с них последние ограничители и благословил оружие чумной энергией, они и вовсе обрели жуткую автономность – теперь даже без моего непосредственного контроля исправно исполняли мертвый долг перед Плетью, методично преображая живых в себе подобных.

Но настоящее откровение ждало впереди.

Через сознание одного из банкиров, лишившегося половины внутренностей, но сохранившего в омертвевшем мозгу ценнейшие сведения, – я узнал главный девиз этой организации: «Железный банк всегда забирает своё». За долгие века существования клиенты расплачивались с банком чем угодно – золотом, землями, даже собственными детьми. Но самым ценным залогом, хранящимся в самых глубинных хранилищах, были... нет, не драгоценности. Останки дракона. Причем, если информация не устарела, полностью сохранившийся и искусно собранный скелет.

— Гюнтер, — через Вестника я отвлек своего сильнейшего воина, который в этот момент одним взмахом двуручного меча рассек пополам сразу пятерых стражей. Что, в принципе, тянуло на мировой рекорд.

— Да, повелитель! — мгновенно развернулся драуг, по старой привычке становясь на одно колено. Слишком быстро. Брызги крови с его доспехов разлетелись по черному мрамору.

— Мне нужен совет.

— Я никогда не блистал остротой ума. Те обрывки прошлых жизней, что ещё теплятся в моем сознании, смутны и туманны, — попытался отказаться он, но было уже поздно.

— Как думаешь, костяной дракон будет полезен Плети? — напрямую спросил я.

— Если бесполезен – я его уничтожу! — вот уж действительно херовый из него вышел советчик.

Передав ему контроль над ситуацией, я под крики живых и рычания мертвых начал бродить по залам Железного банка.

Здание представляло настоящую крепость: усиленное железными балками, возведенное на высоком холме, словно бросающее вызов всему городу – нет, всему миру. Внутри массивные колонны подпирали высокие сводчатые потолки. Интерьеры были выдержаны в помпезном стиле: железные светильники причудливых форм, гобелены с изображениями каравелл и золотых монет – банальные символы богатства и торгового могущества. Длинные дубовые прилавки, некогда принимавшие самых влиятельных клиентов Вестероса и Эссоса, теперь были заляпаны кровавыми ошметками – остатками стражей и наемников из Вольных Городов.

Чтобы добраться до главного хранилища, обычной армии потребовались бы недели осады. Здесь мертвой плоти было больше, чем живых тел в самой крупной городской казарме. Банкиры охраняли свои сокровища с фанатизмом, достойным любой септы. Особо ценные залоги были защищены проклятиями ассахайских магов и прочей запретной магией.

Но у нас было преимущество: некротическая энергия разъедала саму основу этих чар, а любые защитные механизмы были бесполезны против существ, которым плевать хотелось на смерть.

Всё, что представляло ценность, мы вынесем отсюда до последнего слитка.

А всё, что попытаются спрятать – найдем.

Гюнтер скромничал, говоря о слабом интеллекте. Его отряд обнаружил все тайные ходы, перекрыл пути к отступлению через порт. Настоящие профессионалы своего... э... неживого дела. Хотя, конечно, без помощи крыс-разведчиков не обошлось. По приказу драуга они заранее изучили каждый уголок банка и теперь поджидали беглецов в самых неожиданных местах.

— Вы трое – вперед! — проревел Гюнтер, отправляя самых слабых ходоков к массивным дверям, от которых исходило зловоние запретной магии. Очередной проклятый проход. Я использовал нежить как расходный материал, выкачав из них остатки нежизни и направив этот поток прямо в сердце защитных чар, полностью разрушив заклятие.

Драуг довольно кивнул, затем с разбегу ударил в дверь своим осадным щитом. Всего три таких удара, и мы получили доступ к ценнейшим экземплярам коллекции Железного банка.

Дракон выделялся даже на фоне валирийской стали.

Направив тонкую струйку энергии в древние кости, я по внутренним ощущениям прикинул необходимый для воскрешения объем сил. Две... сука... тысячи. Две тысячи душ!

— Уверяю вас, не пройдет и месяца, как мы украсим дворец Короля лучшими сокровищами Браавоса, — отвлек меня Гюнтер.

Дворец? Я на мгновение растерялся. Мысль о собственном дворце казалась настолько чужеродной, что вызвала нервный смешок. Я, привыкший спать в клоповниках и на помойках – и вдруг дворец? Звучит... нелепо? Или, может быть, сказочно?

Но его заявления были не к делу.

— Две тысячи мертвецов в обмен на дракона, — озвучил я свои расчеты, допустив погрешность плюс-минус сотня. — Любые жертвы во славу Плети.

Раз уж выбрал этот путь, нужно идти по нему до конца.

Всё равно благодаря чуме численность армии быстро восстановится. Пожертвую частью ополчения – не сразу, постепенно. Уже сейчас нежить стекается к Железному банку со всего города, движимая единым порывом: отдать свою вторую смерть ради рождения чего-то поистине прекрасного.

Ради костяного дракона!

Да, я твердо решил воскресить древнюю тварь. Зачем? Во-первых, это чертовски круто. Во-вторых, это лучший способ доказать себе и всем, что некромантия – не жалкое ремесло, а настоящее искусство. Ну и наконец, целые драконьи скелеты на дороге не валяются. Раз нашел, значит, судьба. А этот экземпляр и вовсе в идеальном состоянии: массивный череп без повреждений, все ребра на месте, в позвоночнике лишь пара незначительных трещин.

Самое время вернуть его к... ну, скажем так, к новой форме существования.

***

У автора есть бусти с 23 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 7

Действовал интуитивно, вкладывая мощь в обычные на первый взгляд кости. Но в некромантии всё подвластно искреннему желанию: стоит лишь по-настоящему возжелать чего-то, и можно достичь невозможного... в рамках, разумеется, моей специфической дисциплины. Я ведь не бог, чтобы перекраивать реальность по своему усмотрению. Даже слабый контроль над холодом объясняется просто – могильный хлад, родственная некромантам стихия.

Однако на протяжении всей перекачки энергии из ополчения Плети меня не покидало странное, почти гнетущее ощущение. Похожее на то, когда кошки скребутся. Только не по ковру, а прямо по душе. По логике вещей, такое грандиозное событие, как воскрешение дракона, должно сопровождаться чем-то... ну, помпезным что ли. Торжественным. А я занимался этим в компании уродливого драуга, да ещё не лично, а через марионетку, которая к этому моменту успела растерять половину внутренних органов.

Словно два уродливых алхимика собрались в подвале сатанистов для проведения жалкого обряда... В легендах все некроманты на редкость величавые: плащи развеваются, голос зловеще дрожит, заклинания читают под аккомпанемент грозовых раскатов. И всё в таком духе. Признаться честно, мне тоже хочется подобного антуража, но увы – реальность куда прозаичнее.

Наконец костяная конструкция затрещала, глазницы вспыхнули ослепительным голубым пламенем. Дракон ожил! И он сам был рад этому событию. Новый тип нежити с громким треском расправил костяные крылья, производя впечатление, будто только что пробудился от многовекового сна.

Две тысячи семьдесят душ. Именно столько я вложил в него.

По самым скромным подсчетам, за эти ресурсы можно создать три десятка драугов. Если, конечно, найти подходящие сосуды и экономить буквально на всем. Но оно того стоило.

Как же прекрасно: подрасту немного, оседлаю эту небесную грозу и явлюсь к Красному замку, чтобы с высоты птичьего полета поиздеваться над королем андалов и первых людей. Элементарно, похвастаюсь выживаемостью моего питомца. В отличие от тех, кто летает на дракарисах, моего дракона не собьет ни одна баллиста. Костяное чудовище было дырявым до безобразия. Да и кости у него прочнее стали. Если чудом попасть, толку будет ноль без палочки.

А он вообще умеет летать? Теоретически должен.

Потолки мешают проверить, но можно испытать огневую мощь.

Решил приказать ему изрыгнуть пламя.

Мистические глазницы вспыхнули как два сапфира под солнцем, после чего дракон повернул свою черепную коробку в сторону пустой стены и выпустил из пасти поток ледяного огня.

Эффект превзошел ожидания: температура пламени была настолько низкой, что каменистая поверхность покрылась трещинами и рассыпалась, будто по ней ударили молотом деструкции. Получилось что-то среднее между жидким азотом и магическим оружием массового поражения.

— Разрешите взять дракона под свой контроль? — начал клянчить Гюнтер.

— Не сломай, — разрешил я, обрывая связь с нежитью и возвращаясь в своё трактирное логово. Остался бы на дольше, но голова раскалывалась от острой боли.

Побочный эффект от некротических манипуляций?

Приложив ладонь ко лбу, я тут же отдернул её. Кожа пылала, будто после контакта с раскаленной плитой. Лихорадка. Сучий случай.

— Плеть. Чума. Дракон, — пробормотал я, закрывая глаза и обдумывая предстоящий штурм Черно-белого дома.

«Всему своё время» – так любят говорить ассасины?

— Кха… — сдавлено покашлял, вытирая вспотевший лоб.

Что ж, подожду, пока чума сделает своё дело. А может, стоит устроить небольшую диверсию в самом храме Бога Смерти перед атакой? Ведь убийцы далеко не призраки, им тоже нужно есть и пить. Хм, получается, я собираюсь действовать как крыса?

Видимо, с кем поведешься, от того и наберешься.

Попробую поспать, восстановить силы и подготовиться к бесчестному противостоянию со слугами Многоликого. Боги… Вообще, от всех божественных храмов и религиозных септ лучше избавиться как можно быстрее. Есть лишь один бог – Король Лич. Кто с этим не согласен, того просто ещё не коснулась Плеть.

Всему своё время.

— Кха-кха… — проклятый кашель снова вырвался наружу, но стоило прикрыть рот ладонью, как настроение пробило второе дно. На коже осталась липкая, темная кровь, от которой исходил тошнотворный, гнилостный запах с приторно-сладкими нотками. Словно от смеси испорченного меда и разлагающейся плоти.

Воскрешение дракона далось слишком дорогой ценой: подорвало силы моего основного тела, запустив процесс гниения заживо. Опасно…

Под тяжелые думы я выхаркнул очередной сгусток мокроты, густо замешанный на крови и гное. Абсцесс легкого? Гнойное расплавление тканей. Редкое явление, да до жути смертоносное. Мои познания в медицине оставляли желать лучшего: вряд ли способен воссоздать антибиотики, не говоря уже о чем-то более сложном, вроде операций. А ведь без хирургического вмешательства по откачке гноя – дренирования, смертность при таком диагнозе практически гарантирована.

Приказав слугам в первую очередь атаковать все известные медицинские и алхимические учреждения в Браавосе, я через несколько часов получил новую информацию. Вот только толку от неё вообще не было. Кровопускание, прижигание каленым железом, пиявки… Прямо классический набор самоубийственных методик. Очень помогло! Можно, конечно, поискать магов, но тогда придется перепроверить каждого второго шарлатана, а на это не было времени. Кашель усиливался, а лихорадка сводила сознание в туман.

Пришлось в экстренном порядке вызвать в трактирную комнату нескольких пернатых. Отличные подопытные. Если гниение относится к сфере некромантии, то, теоретически, я мог взять его под контроль.

Сосредоточившись, начал экспериментировать: мысленно то ускорял распад до предела, то подавлял его. Где-то через час практики получилось разобраться в механизме, кое-как остановить распространение некроза и полностью расщепить гной в организме. Успех. Если не считать доставленные неудобства. Как от них избавиться? Обильно пить воду и отсыпаться, чем и занялся.

Однако в норму пришел лишь спустя несколько дней.

— От смерти не спрячешься, от неё можно только отбиться, — с трудом поднявшись на ноги, я подошел к переполненному столу.

Пернатые продолжали заносить еду по расписанию, но в дни выздоровления я напоминал полуживого мертвеца и был не в состоянии питаться самостоятельно. Стоп… Пахнет, будто от чумной нежити. Неужели грызуны за эти дни успели разнести заразу? Еда… Да, последняя порция была заражена чумой, стоило её съесть без обработки, и я превратился бы в классического зомби. К счастью, перетруждаться с очисткой не пришлось.

Я съел вчерашний паек, немного засохший, но всё ещё пригодный в пищу.

Гниение…

Теперь я могу атаковать им и живых, и мертвых. Полезный навык, но доставшийся большой ценой. Новые отрасли некромантии стоит постигать с меньшим риском для жизни…

— Ах, черт! — схватив флягу, я залпом осушил её и швырнул в угол.

Ещё предстояло проверить всех подданных. Столько времени потеряно впустую. Бестолково растратил ценный ресурс, который можно было потратить на развитие и контроль. Негоже. Пора наверстывать упущенное с тройной отдачей.

Сконцентрировавшись, я подключился к сети Плети и через глаза мертвецов начал осматривать произошедшие изменения. Их было немало. Мы захватили более девяноста пяти процентов Браавоса. Всё, кроме дворца Морского лорда да Черно-белого дома.

Последний я специально приказал не трогать, провоцировать тамошних обитателей необходимо в последнюю очередь. Что до правителя Вольного Города… К нему стягивались все силы нежити, сжимая кольцо осады.

Перенеся взор мертвеца ближе к Гюнтеру, я решил выяснить у самопровозглашенного генерала армии нежити, почему затягивается штурм дворца. Нежить не знает усталости, не ведает пощады. Она захватила неприступный город с чудовищной скоростью, но почему-то замерла в двух шагах от победы.

Браавос уже проиграл. Так чего медлить?

— Доклад.

— Мой король, — Гюнтер, как всегда, встретил меня раболепным поклоном. — Я отправил послание: «Преклоните колени и примите дар нашего короля! Коли не соизволите… О вашей смерти сложат тысячу кровавых песен».

— Сколько дал на раздумья?

— День и ночь. Достаточно, чтобы прозреть или навеки ослепнуть в своем невежестве! — уверенно рыкнул драуг.

— Разумно, — прикинул я. — Что-нибудь ответили?

— Ждем, когда солнце достигнет зенита. Но я уверен, что ничтожные создания отвергнут наше милосердие, — высказал своё мнение Гюнтер.

Возможно, оно сформировано под давлением коллективного разума. Ведь драуги вмещают в себя не одну душу, а всех принесенных в жертву существ.

Полезные слуги Плети. Но их всего четверо, как четыре всадника апокалипсиса.

Стоит ли создать больше, раз я снова в строю? Подумал… Подумал… Решил пока воздержаться. Вместо этого пожертвовал четырьмя сотнями ополчения, направив по сотне к каждому драугу – усилив их мощь в награду за службу. Но затем, взвесив всё, я добавил Гюнтеру ещё одну сотню, утверждая иерархию.

— Благодарю за оказанное доверие, — ещё ниже склонился драуг, который даже на коленях возвышался над взрослым человеком. — Я направлю дар на расширение вашей власти по всем землям, где только ступала смертная нога.

Все земли? Мой дар охватывает не такую уж обширную территорию. Для настоящей экспансии либо уйдут годы изнурительных тренировок, либо понадобится мощный усилитель. Что делать? Желательно, попробовать зачаровать что-то из сокровищницы Железного банка. Среди их коллекции было немало древних корон. Наверняка какая-то подойдет для экспериментов. Если человеческое тело не справляется с объемом энергии, придется использовать «костыли».

Принцип прост: чем больше некротической энергии в моем распоряжении, тем сильнее дар и обширнее зона контроля. Корона должна помочь. С ней, кто знает? Может, через три-четыре года мы доберемся аж до Ступеней!

Вряд ли. Эссос – целый континент, а мы потратили уйму времени на захват крошечного клочка его земель. Не слишком впечатляюще.

С другой стороны... Разве первый шаг новорожденного не дается труднее всего? Некромантия та же песня. В первый день своего восхождения я с трудом поднимал дохлую крысу, а теперь стою перед дворцом Морского лорда во главе армии Плети.

Мы завладели несметными богатствами Железного банка, подчинили десятки тысяч нежити, усилили аж четырех предводителей-драугов... И наше главное оружие – костяной дракон, невозмутимо замерший в пяти шагах от Гюнтера. Интересно, как бедняге приходится таскать на себе тушу драуга? Он же весит с десяток лошадей.

Ха, в наши дни не позавидуешь ни мертвым, ни живым.

— Солнце в зените, — раздраженно процедил драуг, взбираясь на спину дракона и прорезая воздух командой: — Растерзать их всех!

Перед дворцом выстроились последние защитники Браавоса – около семисот. На глаз, конечно, я не специалист по военным построениям. Да и какая разница? Всё равно пересчитаю их, когда они пополнят ряды моей армии.

Скрестив руки, я принялся наблюдать за началом их конца.

Первая волна нежити обрушилась на защитников... и встретила неожиданный отпор. Земля вздыбилась клубами дыма, а из трещин вырвалось яркое пламя, образовав огненную стену.

Красный Бог решил вмешаться? Р’глор вряд ли снизойдет до такой мелочи, но его Красные жрецы способны на впечатляющие фокусы. Например… Мелисандра как-то обманула старение и вернула человека из мертвых. Зараза, не люблю я конкурентов.

Глава 8

Однако даже божественный огонь не смог остановить моих мертвецов. Обугленные скелеты продолжали рваться вперед, невзирая на языки пламени, лизавшие их обглоданные кости. А подожженные чайки, превратившиеся в живые факелы, стали лишь опаснее – они пикировали на лучников, выжигая глаза раскаленными когтями.

Змеи, избежавшие огненной стены, впивались в воинственные яйца, круша вражеский строй своими болезненными укусами, так сказать, по святому месту. Крысы же, сбившись в кишащую массу, пожирали людей заживо – не постепенно, а с чудовищной скоростью, будто приливная волна, сметающая всё на своем пути.

Защитники ещё пытались сопротивляться, но их ряды таяли на глазах. Что бы они ни делали – рубили мечами, кололи копьями, били алебардами – всё было тщетно. Мертвецы рвали глотки гнилыми пальцами, выпускали кишки замахами ржавых клинков, отшвыривали головы нечеловеческими ударами, от которых звенело в ушах… Даже с почтительного расстояния я видел, как несколько глазных яблок, вырванных из орбит, подлетели высоко над побоищем.

Лучникам на башнях не повезло больше: костяной дракон беспощадно выпустил смертоносный вихрь ледяного пламени, который обратил половину дворца в мертвые руины.

— Кто теперь займется ремонтом?!

Скривившись, я переключился на зрение одной из пташек, чтобы лучше запечатлеть, как орда горящих вандалов врывается в мой будущий дворец. Даже смерть Красных жрецов и падение огненной стены не остановили расточительство – пылающие мертвецы ломились внутрь, поджигая всё на своем пути, оставляя за собой пепел и обугленные останки.

Были интересные моменты:

Один из драугов сошелся в поединке с телохранителем лорда – высоким дотракийцем, вооруженным серпом, от которого веяло чем-то дымчатым. Магией? Воин рванул вперед с неестественной, почти сверхчеловеческой скоростью, а его серп рассек воздух с пронзительным свистом, перерубив копьё драуга пополам, словно сухую тростинку.

Благословение на остроту?

— Ничтожество… ты заплатишь! — взревел драуг, впиваясь пальцами в челюсть противника. Никогда не думал, что вид разрываемого рта и отлетающей половины головы… вызовет во мне такое острое неодобрение.

И как я этого воителя подниму?!

Другой драуг, в прошлом гладиатор кровавых боев, схватил воительницу за ногу и принялся методично подметать пол её лицом. Зубы, осколки костей и кровавые ошметки разлетались по залу с каждым ударом, но смерть, казалось, намеренно медлила или находилась в запое. Агония жертвы продлилась долгих, невыносимо длинных десять секунд.

И в этот момент ледяное дыхание дракона пробило вход в тронный зал.

Занимательный момент: вместе с вьюгой снега и костей явился Гюнтер, неохотно сползающий со своего «коня». Он выглядел словно ангел, низвергнутый в ад – из безмятежного неба прямо в зал, залитый кровью и усеянный трупами.

— Вы разочаровали нашего короля! — прогремел он, поднимая руку и подзывая жадную стаю крыс. В понимании Гюнтера, худшую казнь обеспечивали именно они – грызуны, безжалостно поедающие тела жертв, начиная с ног и доходя до шей…

Что ж, спасибо за предусмотрительность и сохранение голов знати. Прикажи он подчистую сожрать господ Браавоса или атаковать костяному дракону – я бы потерял бесценные воспоминания шляхты, а они знали слишком много полезного об Эссосе.

Континенте, который Плети предстоит покорить сразу после Черно-Белого дома.

Мысленно потирая ладоши, я приступил к чтению их воспоминаний. Больше всего знал Морской лорд, успевший даже пообщаться с Безумным королем – Эйрисом II Таргариеном. Удивил. Эйрис всё ещё спокойно правит Вестеросом, ведь в голове правителя Брааваса нет ни единого намека на гражданскую войну на соседнем континенте. Восстание Роберта Баратеона и его знаменитое правление «оленей» ещё не началось.

Ну, мне как-то побоку, если честно. Своих проблем навалом.

Например, мне необходимо подрасти, раскачать свой дар, захватить побольше земель и увеличить мощь армии Плети. На это уйдут десятилетия по самым скромным подсчетам. А ещё… Древняя Валирия так и манит своими загадками. Некрополь, где магия ещё теплится, в отличие от остального мира, где она выродилась в жалкие фокусы вроде поднятия огненных стен.

Переключаясь на другую нежить, я отыскал среди недавно восставших Красную жрицу. Просканировав память «жгучей красавицы», я быстро узнал много неприятного о жизни последователей культа Владыки Света, и кое-что вычерпнул о магии.

Оказывается, она работает не на манипулировании природой и её элементами, а целиком и полностью привязана к крови. То есть основополагающей силой магии для смертных является именно их или чужая кровь. И порой из-за этого маги сходят с ума или умирают в страшных мучениях. Моя недавняя лихорадка и кровавый кашель – яркое тому подтверждение.

Оккультные науки на редкость паршивая штука.

Но, кроме кровавой энергии, есть ещё некротическая. Обращенная в нежить жрица Р'глора могла использовать фокусы, жертвуя именно некротической силой, так что мне пришлось превратить её в аналог драуга. Отправил в неё двести душ, но результат оказался иным, нежели с Гюнтером. Никаких метаморфоз тела, лишь возвращение рассудка и увеличение запаса энергии.

Хм?

Зеленоглазая блондинка тут же припала к моим ногам. Она была бесспорно красивой – даже в ожившем состоянии, но дыхание у меня перехватило совсем по другой причине. Рана на её шее затягивалась, оставляя лишь омерзительный шрам.

Управлением аспекта гниения я убрал и его, но до этого… моего вмешательства не было. Природная регенерация нежити? Уникальный образец мне попался.

— Что ты помнишь?

— Мороз... и приказ служить.

— В прошлом ты служила ложному богу, — задумчиво начал я, медленно обводя взглядом её склоненную фигуру. — Но я освободил тебя от оков религиозного рабства и хрупкой смертной оболочки. Даже готов даровать высшую награду за твои исключительные таланты. Отныне ты будешь носить имя Моргана.

Я намеренно умолчал, что выбрал имя исключительно из-за её магических способностей и смертельной легкости, с которой она предала своего прежнего бога.

Чего ещё не хватает для полноты картины?

Основать проклятый Камелот и собрать за круглым столом рыцарей смерти.

С этой мыслью я переключил внимание на Гюнтера, но каково же было удивление, когда я застал сцену жаркого спора между двумя драугами. Гюнтер безусловно был сильнейшим, в нём клокотала энергия почти пятисот душ. С такой мощью он по праву мог считаться не просто воином, а целой армией в одном теле.

— Мне отвратительно находиться с тобой в одном звании! — проревел Гюнтер, сжимая горло драуга-копейщика своей массивной лапой. — Как ты посмел утратить оружие, дарованное тебе нашим королем?! Нет для его приближенного большего позора, чем потерять частицу его милости!

— Я омыл свою вину кровью! — хрипел провинившийся. — Разорвал того мерзавца, который...

— Довольно! — мой выкрик прорезал воздух.

Драуги единовременно попытались встать на колени, но я запретил. Мне надоели показные жесты преданности. Пусть доказывают верность делами, а не знатными поклонами.

— В этом мире полно проклятого оружия и могущественных существ, — продолжал я, одновременно активируя способность к плавке и перековке оружия. Серп дотракийца и обломки копья драуга слились воедино, рождая новое смертоносное оружие – проклятое копьё, способное пронзить что угодно, вероятно, даже божественную плоть. — Возьми его. И запомни: если вновь утратишь мой дар – не падай духом. Я создам новый, ещё более совершенный инструмент моей воли.

— Вы проявляете к нему непозволительную мягкость, — проворчал Гюнтер.

— Такого больше не повторится, — драуг с благоговением принял новое копье.

— Итак, наши ряды пополнила Красная жрица – Моргана, — перешел я к изложению планов. — У нас есть дракон, магия, четыре генерала и неисчислимые полки нежити. А главное, полная уверенность в скором падении Черно-белого дома. Пора действовать.

Нервозно…

Неужели я слишком беспокоюсь об убийцах Многоликого? Оправдано. В одной из версий будущего недоученная девчонка убила Короля Ночи ударом крошечного кинжала. Конечно, это лишь один исход из множества... Но лучше проявить бдительность, чем недооценить таких опасных противников, вроде Безликих.

Я не трус, но и бездумным глупцом прославиться не хочу.

Ради гарантированной победы я даже отключился от Вестника, полностью сосредоточившись на усилении армии. Создал больше истинной нежити, усилил костяного дракона, собрал всех чумных насекомых в единый рой и приказал Моргане подготовить огненную поддержку. Все четыре драуга возглавили полчища низшей нежити, и уже через пятнадцать часов у стен храма собралась многотысячная армия Плети.

— Тихо как в гробу, — вырвалось у меня, когда я обнаружил странную аномалию.

Нас никто не встретил, а разведка донесла лишь о мертвецах в храме.

Как выяснилось после чтения воспоминаний, моя тактика с чумой превзошла все ожидания: один из Безликих, испив зараженной воды прямо в храме, устроил кровавую резню, перебив своих же. Память верховного жреца открыла ещё более удивительную деталь: по его приказу все слуги Многоликого собрались в Черно-белом доме, чтобы защитить обитель своего божества.

В результате мы одержали победу над всеми ассасинами без единого боя.

Судьба полна иронии.

Однако раз армия уже собрана, я решил пожертвовать частью ополчения, наделяя элитных убийц величайшим оружием – разумом. Так я поступил со всеми, кроме их магистра. Пожилой мужчина в темной рясе, он заслуживал особого эксперимента, учитывая место его гибели.

Храм Бога Смерти источал невыносимое зловоние, будто каждый камень, каждый сантиметр стен был пропитан концентрированной некротической энергией. Её объем сопоставился с третьей частью всей армии Плети, состоящей из бывших жителей Браавоса.

Ох, чувствую, меня снова накроет лихорадка...

Тем не менее я решил перекачать всю энергию храма в магистра Бога Смерти, превращая его в сильнейшую на данный момент нежить. В процессе я четко визуализировал образ: рыцарь в темных доспехах, с оголенным черепом вместо лица и жуткими рогами, растущими прямо из ушных отверстий и устремляющимися вверх.

Если с оживлением проблем не возникло, то над доспехами пришлось потрудиться, особенно над выпирающими черными костями на спине, образующими устрашающий узор клетки. Такой ассасин вправе напугать саму Смерть – именно с этой мыслью я завершал воскрешение.

— Валар Моргулис, — использовал магистр традиционное приветствие своего ордена.

В отличие от драугов, его возрождение не потребовало дополнительных душ.

Ассасин впитал всю силу храма, став уникальным существом.

— Валар Дохаэрис, — кивнул в ответ.

Только после этого убийца опустился на колени, склонив голову в знак преданности. Похоже, вся созданная нежить получает непреодолимую потребность служить некроманту.

Любопытный побочный эффект.

Наши отношения можно охарактеризовать как симбиотические.

Некромант является центром их нового существования, сердцем, бьющимся в такт их неживой природе. Взамен они становятся идеальными исполнителями его воли. Если я пожелаю, могу делом или словом оборвать нити их второго бытия, будь это собственной смертью или простым приказом. И хотя страх им неведом, дважды умирать никто не хочет.

— Дарую имя – Хасан, — подобрал я. — И назначаю вечным стражем моего смертного тела. Любой, кто посмеет поднять на меня злобный взор, станет твоей жертвой. Любой мой союзник будет объектом твоего неусыпного наблюдения. Все бывшие служители Многоликого, — скользнул я взглядом по рядам Восставших Безликих. — Отныне твои подчиненные считаются продолжением исключительно твоей воли. Ни одна другая нежить, кроме короля, не смеет отдавать им приказы.

Теперь я могу спать спокойно: ни обезумевшая нежить, ни наемные убийцы, никто не сможет подкрасться ко мне во сне.

— Я принимаю вашу волю как высший закон, — спокойно согласился Хасан.

Поднявшись во весь устрашающий рост, магистр ассасинов оперся на длинный клинок, занимая позицию у моего плеча. Сколько навыков сохранил Хасан после обращения? Сколько новых умений приобрел? Ставки на него высоки, почти как на мою первую ведьму из числа мертвых – Моргану.

Глава 9

В трактире я устало провел ладонью по лицу, ощущая, как растекается знакомая волна истощения. Тело подростка справлялось с мелкими манипуляциями: поднятием отряда нежити или одного драуга за раз. Но создание поистине ужасающих чудовищ требовало соразмерной платы.

Лихорадка накатила вновь, жизнь в очередной раз повисла на волоске, но отработанные движения и заученные методики управления гниением быстро вернули меня в норму.

Побольше воды, побольше сна, – всё вернется на круги своя.

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Входи, — разрешил я, и моя жалкая баррикада из мебели превратилась в нелепую шутку. Одним плавным движением массивная фигура в темных доспехах отодвинула преграду и, согнувшись, протиснулась в мою убогую комнатушку.

— Король, — осмотрев помещение, Хасан продолжил: — Плесень – яд. Вам следует покинуть это место и выбрать более надежные покои.

— Как ты меня нашел?

Никто из Плети прежде не проникал в мою трактирную обитель.

В само заведение – да, оно было очищено от живых, но мою комнату не трогали.

— Слуги ощущают присутствие господина, — ответ был лаконичен.

Совсем забыл в лихорадочном бреду, что нежить инстинктивно тянется к некроманту.

— Дворец подойдет? — уточнил я, уже мысленно примеряя роскошные покои к своим нуждам. Добротная кровать и бадья с горячей водой, ха, прямо-таки мечта.

— Не самый безопасный вариант. В случае атаки враги ударят прежде всего по дворцу. Рекомендую торговый дом Харольда. Один тайный ход и немного пространства для вражеских маневров.

Надо же, моя сильнейшая нежить демонстрировала куда более продуманный подход, чем Гюнтер-Завоеватель. У него определенно были мозги... Пусть даже в его черепной коробке не осталось ни намека на органику.

Собственно, как и во всем городе.

Я вышел из своего убежища в коридор трактира, который был залит кровью, стекающей в багряную дорожку. Прошествовал по ней к лестнице, спускался по алым ступеням, осторожно перешагивал через клочки человеческих внутренностей на первом этаже, где царил беспорядок, будто после нашествия мародеров.

Но страха не было.

Впервые за долгое время, окруженный смрадом, я мог вздохнуть спокойно.

Браавос. На редкость скверное место, где всё живое пыталось меня убить, ограбить или использовать задолго до рождения Плети. Бедняки не были угнетенными, они составляли самую озлобленную, голодную и потому наименее предсказуемую часть населения, безумную. Стражники поддерживали порядок где угодно, но не в трущобах, где я вырос. Религия почти целиком сосредоточилась на Боге Смерти, а это, как известно, не способствовало жизненному спокойствию.

«Всё в прошлом», — мысленно произнес я, покидая стены своего убежища.

По улицам бродили молчаливые создания, но они молчали не так, как живые – не затаившись в страхе перед неминуемой гибелью. Нет. Это была гробовая, умиротворяющая тишина абсолютного покоя.

Послушные слуги Плети стояли в дверных проемах, шатались из стороны в сторону или бездумно смотрели на каналы, окрашенные в алый, где плескалась чумная рыба. Некоторые восставшие спокойно сидели на ступенях величественных торговых домов, ныне павших в забвение, но оставивших мне несметные богатства.

Никакой суматохи или дрязг.

Спустя пятнадцать минут я дошел до Черно-белого дома, перед которым замерла бессмертная армия. Ходоки Плети. Их кожа сизая, как пепел после пожара, а глаза пустые, ледяные, равные мне. Этими глазами они без капли почтения смотрели на дом Многоликого. Ноль преклонения перед богом, которому поклонялись при жизни. Всё правильно: мертвецы не трепещут перед зловещим храмом, не дрожат и не шепчут. Просто ждут моего приказа.

Жрецы Многоликого учили свою паству, что все люди равны перед лицом Вечности. Теперь все равны передо мной. И мне решать, куда их направить. Лишь немногие восставшие действуют самостоятельно – как, например, Гюнтер на ледяном драконе, патрулирующий округу в поисках выживших.

Вдыхая запах гнили, я устало развернулся и направился к новому убежищу. Более богатому, украшенному, удобному. В дом Харольда, зажиточного купца шелка и пряностей, представителя высшего торгового сословия.

— Из грязи в грязь очищенную, — прошептал я, добравшись до роскошного поместья, защищенного высокими стенами. Правда, прошлому владельцу ограда не помогла. Даже его гордость, прекрасный сад с красными цветами, безжалостно растоптали при покорении города.

Хасан любезно вышел вперед и распахнул двери, впуская меня в обитель, обставленную в лучших традициях напускного расточительства. Каждая стена была богато декорирована гобеленами или экзотической мебелью. Ковры из Квохора сияли чистотой, благодаря усердию мертвых горничных, которые скребли их до блеска костяными пальцами.

А нет, кое-где были следы крови.

Чище, как и безопаснее всего, было в зале, где купец некогда принимал гостей. Здесь стояли мои стражи – подручные Хасана, возрожденные слуги Многоликого. Они не выглядели помпезно, а скорее неприметно, как самые обычные горожане. Их лица были замотаны, скрывая неживую природу, чему также способствовали длинные плащи с глубокими капюшонами.

«Скрывайся у всех на виду», — припомнил заповедь ассасинов.

— Ни пылинки, ни капли жизни. Красота и смерть, — оценил я, усаживаясь наподобие трона, обшитого шкурами редких зверей. — Хасан, как считаешь, через сколько люди попытаются отвоевать город? Когда они направят флот, чтобы вернуть себе главенство в этих землях?

— Люди, — задумчиво прошептал Хасан. — Всегда спешат умереть. Бывшая Триархия пришлет корабли через луну. Пентос, возможно, раньше. Но они не отвоюют Браавос, — нежить устремила взгляд сквозь окно, будто заглядывая в будущее. — Они приплывут на ладьях, обшитых доблестью и глупостью. А мы встретим их тем, что уже ждет в глубинах.

Под толщей воды скрывался целый подводный мир, который предстояло покорить, чтобы укрепить мощь не только на суше, но и в море. Любая война строится на трех столпах: земля, воздух и вода. Реже на огне, но я не намерен поджигать города или леса. Некроманту не пристало уничтожать потенциальное пополнение Плети.

— Несите короны, реликвии, наследия. Всё древнее и пропитанное историей. Через них я постараюсь коснуться новых горизонтов, тех, сквозь которые к нам приплывут корабли живых, — печально улыбнувшись, я прикрыл глаза.

Мне предстоит долгий путь восхождения до Лича. Ещё больший до Короля.

Сейчас я могу претендовать лишь на титул лорда, коих в этом мире тысячи. Нет, мне не по душе плескаться в столь мелком болоте. Передо мной простирается целый мир. Осталось лишь сжать его в кулаке и править костяной рукой.

Живыми и мертвыми.

Я не собираюсь истреблять всех живых существ. Нежить, к прискорбию, не является возобновляемым ресурсом. Когда закончатся живые, закончится и рост армии. Однако многие люди попросту портят воздух фактом своего существования... Мизантропная мысль, но весьма полезная в рамках завоевательной экспансии Эссоса.

Дождавшись переноса ценных артефактов со всего Браавоса, из всех домов и Железного банка, я приступил к разбору великолепного хлама. Искал те вещи, что принадлежали «сильной крови», например – королям, героям прошлого или потомкам первых людей с хорошо сохранившейся родословной через инцест.

Как определить такие предметы? Интуицией.

Инстинктами ощущал, какие из них лучше всего подойдут для наполнения некротической энергией. Правда, остановился всего на трех: древнем валирийском мече, который я переименовал в Ледяную Скорбь, железной короне и черном перстне. Все остальные сокровища оказались менее полезными, могли сломаться или покрыться коррозией под воздействием крохи некротики.

Использовав тысячу солдат ополчения для зарядки артефактов, я облачился в них, после чего приказал отыскать среди нежити бывших портных. Обноски, конечно, придавали некий архаичный колорит, но мне захотелось соответствовать новому статусу.

Велел снять мерки и сшить добротную одежду, дополненную темно-голубым плащом. Кроме того, впервые за долгие месяцы мне посчастливилось принять горячую ванну, отмыть всю мерзость с тела и отбелить зубы алхимическими смесями. Они были ещё молоды, не успели почернеть. Даже волосы привел в порядок. Нежить-цирюльник остриг лишние пряди и подровнял их.

Однако внутри меня всё было не так гладко.

Кошмары усиливались, а затем появилось лихорадочное состояние, когда я приступил к покорению обитателей Узкого и Студеного морей. Их солидной части, поскольку границы моих возможностей заметно расширились благодаря артефактам, позволив заглянуть даже в сторону Пентоса.

Я мог дотянуться и до Лиса, к сожалению, ценой всей Плети.

Чем больше зона влияния, тем выше жертвы, бесконечно растущие в геометрической прогрессии. Из-за чего однажды придется покинуть Браавос, где-то при приближении к Дотракийскому морю. Иначе буду рисковать потерей всех мертвецов.

Кошмары, менеджмент ресурсов, лихорадки и утомительное завоевание подводного царства… Быть некромантом – дело неблагодарное, хотя оно куда легче, чем топтаться на месте, годами тренируя фехтование ради убийства пары бандитов.

Как-никак я метил в господа мировые или подводные, если на то пошло.

Треска, сельдь, лосось – обычный рацион жителей прибрежных регионов. Эти рыбы легко поддавались некротическому воздействию, становясь хищными паразитами, способными обратить в нежить даже китов. Но настоящая ставка была сделана на крабов. Они могли спокойно передвигаться по суше, нападать на рыбаков, атаковать прибрежные деревни и города.

Главным же призом были мифические чудовища, например, кракены, которых все считали вымершими. Лишь герб дома Грейджоев напоминал о них. Но это было ложью. Читая воспоминания подводных обитателей, я нашел подтверждения существования кальмаров-переростков. Эти монстры определенно дожили до наших дней.

С удвоенной отдачей я начал заражать соседние с Браавосом моря, надеясь отыскать легендарных чудовищ. Если повезет, быть может, даже найду морских драконов. Они упоминались в древних преданиях, значит, шанс был.

Первая неделя поисков принесла лишь информацию. Однако, чем дальше продвигался, тем больше удивительных существ или мест находил. Нашел даже несколько затонувших кораблей со множеством сокровищ, до которых не успело добраться разложение.

Мертвая рыба-труженица вытаскивала богатства на поверхность и передавала морским птицам. Киты заглатывали особо ценные находки и доставляли прямо в Браавос, где их встречали мясники. Они раздирали пасти, вытаскивая золото, драгоценные камни и жемчуг, передавая дальше по цепочке до моего хранилища.

Пожалуй, я стал самым богатым человеком на свете.

Но ни тепло, ни холодно, – от этого не стало.

К концу второй недели мой косяк серебристой сельди наткнулась на нечто… схожее с морским драконом. Огромная змея, двадцати метров в длину и пяти в ширину, покрытая золотистыми пластинами, напоминающими доспехи.

Пасть монстра, усеянная кривыми зубами, раскрылась и поглотила часть чумного косяка. Забавно, пища стала проклятием. Зараженная рыба попала чудовищу в желудок, начав распространять некротический яд по всему организму. Я наблюдал за этим процессом от начала до конца. Монстр метался в панике, извивался под водой в конвульсиях, долго, пока смерть не забрала его окончательно.

Прочтя воспоминания, узнал больше.

Этот вид не был уникальным – в этих водах обитало ещё около десятка подобных существ. Я направил новообращенного змея на охоту за сородичами, а сам вернулся к своим рыбным слугам, продолжив наращивать мощь подводной армии.

Но удача, увы, штука непредсказуемая.

Три недели я сталкивался с чем угодно, кроме Кракена. А потом до меня дошло… Мы искали преимущественно в мелководье, на средней глубине или около поверхности, что было ошибкой. Чтобы её исправить, я преобразил рыбок в истинную нежить, лишь так они могли противостоять давлению подводной бездны, чтобы выяснить: «Кто проживает на дне океана».

Надеюсь, что не Ктулху.

***

У автора есть бусти с 35 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 10

На дне океана меня встретили гигантские крабы, пиранье-подобные существа, а также тот самый кальмар-переросток. Взрослые кракены не вымерли, просто адаптировались к глубине и не нуждались в вылазках. Или им было трудно подняться на поверхность по другой причине. Они, как бы это помягче сказать, зажрались. Их туловища с островок Браавоса, каждое щупальце размером с башню, где принято затачивать похотливых принцесс. На обращение требовался целый час и личное участие некроманта, поскольку чума в одиночку не справлялась. Что было плохой новостью. Мне пришлось страдать пару дней от лихорадки после воскрешения кракена.

Черт возьми, такими темпами эксперименты убьют меня раньше, чем жрецы так уж ненавистных богов. Серьезно, три дня провалялся на койке, но были и существенные изменения. Горячее вино, теплые ванны и согревающий камин. Всестороннее тепло помогало куда легче перенести отдачу от поднятия могущественной нежити, так что к четвертому утру я был здоров, словно бык.

А похрамывал так, чисто для души.

Снова усевшись на трон, я через птиц проверил подконтрольные окрестности, переключаясь от одной к другой. Вольные города успели собрать армию и снабдить флот, отправив его отвоевывать Браавос. Движимые тошнотворной жадностью, негласные владыки Эссоса захотели разграбить Железный банк и забрать все богатства себе. Это я узнал через пернатую нежить, подслушав парочку разговоров знати в Пентосе.

Ничего нового.

Люди просто так не помогают ближнему своему. За бесплатно они могут лишь гадить друг другу на головы, подобно ласточкам. Беженцы из Браавоса рассказали про мертвецов, а влиятельные торговые дома прикинули, что мертвым деньги ни к чему, так что быстро решили инвестировать в войну, надеясь получить с неё как можно больше выгоды.

Мне же лучше.

Чем больше к нам придет воителей, тем сильнее станет Плеть.

Наша численность уже позволяет побороть кого угодно, если, конечно, я не слягу с очередной лихорадкой, ибо под её воздействием не могу воскрешать. Ох, совсем забыл – есть же чумные создания. Так что нет, нам могут дать отпор лишь жрецы, колдуны или подсосы духов леса.

— Стоит ли дать бой вблизи Браавоса? Двадцать морских миль должно хватить, — прикинул я расстояние, параллельно через птиц отслеживая маршрут вражеского флота.

Выбрав подходящее место для сражения, я отправил на перехват орду чумных птиц и кракена. Дрянные «шлюпки» из гавани Браавоса мне даром не сдались, пусть щепки от них пойдут на корм рыбам. Что касается добротных и именитых кораблей – вражеских или уплывших из города во время нашествия мертвецов… Постараюсь захватить судна без существенного ущерба. Так будет проще перевозить армию из Браавоса в другие части Эссоса.

Много не нужно, главное дать первичный толчок: перевезти драугов и пару тысяч чумной нежити, а дальше численность Плети быстро пополнится в окрестностях Вольных городов. Что до городов работорговцев… Они оснащены похуже, их даже осаждать не придется. Волна нежити сметет жалкие укрепления, увеличив нашу численность для атак на те территории, где до неприличия высокие стены и крепкие ворота.

— Все живые должны умереть. Все мертвые должны вернуться, — проговорил я на мертвом языке, полностью приготовившись к морскому сражению и полномасштабному вторжению в Эссос.

Первый шаг к этому – стать грозой морей.

Когда-то давно мы с друзьями играли в морской бой, используя клетчатую бумагу и карандаши. Простое развлечение, невинная игра. В новой жизни всё изменилось: и правила, и ставки, и ресурсы, которые приходится приносить в жертву ради победы.

Я дождался глубокой ночи – той самой, когда даже сам бог, утомленный дневной суетой, мирно дремлет в своей небесной постели. В этот час тишины я спустил всю свою пернатую нежить на врагов.

Кто из живых находился на палубах в такой поздний час?

Немногочисленные матросы, да и те… уже обращенные, зараженные чумными птицами. Но даже парочки ходоков достаточно для моих планов.

Молниеносной атакой они захватили командные рубки. Образно выражаясь – сжали рыбе голову и начали медленно её душить. Если же говорить менее витиевато, я направил новообращенную нежить в трюмы, где спали или коротали ночь за картами беспечные матросы и воители. Увы, элемент неожиданности быстро испарился. Хрипы, скрипы, звон стали и влажный плеск крови слишком громко разнеслись по тесным, натруженным корпусам кораблей. Враг был разбужен и, как водится, решил сопротивляться.

Впрочем, удача была на стороне мертвых.

Узкие переходы и стесненные пространства сыграли нам на руку. Моя нежить, пусть в самом начале и уступающая числом, была сильнее и упорнее. Каждый павший враг становился её пополнением, каждый размах меча создавал новые ряды воинов, восставших из мрака.

Лишь на одном из двух сотен кораблей находились жрецы Красного Бога – упрямые, фанатичные, опасные. Я не питал к ним ни малейшей симпатии. Девицы и юнцы в багряных мантиях кусаются больно, умирают с огнем в руках и отказываются добровольно принимать дар Плети.

Один из них, особенно настырный, сумел вырваться из охвата, только не в воду прыгнул – где всех беглецов поджидала кровожадная рыба, – а карабкаясь, пополз наверх, на мачту.

Сильный малый, немного недооценил его.

Он поднял руки к звездам, зашептал свою проклятую молитву, и воздух над кораблем заполыхал, словно впитав солнечное пламя из другого измерения. Чумные птицы начали сгорать словно спички и падать, одна за другой, охваченные мистическим огнем. Сильный жрец, его пламя пробивает сопротивляемость даже моей нежити.

Немного оценив риски потерять один корабль… я принял эту жертву.

Приказ был отдан.

Из темных глубин взмыло огромное щупальце кракена, оно без труда пробило корпус корабля, и словно крюком извиваясь, потянуло добычу на дно. Понятно: с гибелью мага исчезают все чары. Но всё же, пока они живы, успевают нанести много ущерба.

Вывод прост: магов нужно устранять в первую очередь. Без компромиссов.

Последователей Р’Глора в особенности.

Через час морское побоище подошло к концу. Победа, за которой осталась легкая досада на душе. Слишком хорошая тактика... Она мешает наслаждаться триумфом. Будь атака совершена днем – была бы настоящая бойня, да и Красные жрецы могли впитать больше сил от своего божества. В таком хаосе… Кровь, крики, бой барабанов и звон огненной стали. Прекрасно. А так... победа над спящими, над сонными наемниками и зевнувшими матросами.

Почти без чести, следовательно, без удовольствия.

Я отыскал среди новообращенных тех, кто в прошлой жизни умел управлять кораблем. Им было приказано взять курс на гавань Браавоса, чтобы заполнить корабли истинной нежитью и драугами.

Костяк морской армии собрался ближе к обеду, что ознаменовало продолжение мертвой экспансии. Но куда их направить? Пожалуй, мало смысла складывать все яйца в одну корзину. Каждый корабль направился к разным побережьям Эссоса, так мы охватим всю подконтрольную область.

Начнем бить со всех направлений и встретимся в Пентосе.

Позже улучшим некро-артефакты, расширим владения. Так или иначе вся территория от Лиса до Браавоса войдет в состав Плети. Лишь отрезав Вестерос от Эссоса, мы сможем получить преимущество в войне живых и мертвых. Даже если Великие Дома отправят помощь, всё тщетно, границы Империи Плети будут непоколебимы.

— Неразумно, — отрезал я, скрестив пальцы рук и слегка наклонившись. — Стоит ли отдать людям часть побережья?

— Бывшую Триархию, — отозвался Хасан, уловивший мои бормотания. — Примут корабли и беглецов, наладят торговлю, расцветут. А когда засияют слишком ярко, тогда мы присоединим Триархию к вашим землям.

— Триархия на противоположной стороне от Браавоса, их процветание не станет помехой, только подспорьем для пополнения наших рядов, — кивнул я. — С этим понятно. Но как быть с дотракийцами? Их сотни тысяч, если не миллионы. С детства воспитаны в грабежах, огне и стали.

— До или после обращения? — уточнил Хасан.

— После.

— Скакуны пригодятся. Они быстро выжгут деревни, перебьют укрывшихся. Как копыта их скакунов перемалывали саранчу при жизни, так в нежизни перемелют жаждущих смерти.

— Валар Моргулис.

— Валар Дохаэрис.

Я медленно поднялся с трона и направился в покои, обустроенные куда лучше, чем моя старая квартира, за которую в прошлой жизни пришлось платить потом и кровью. Забавно: из богатства в нищету, из нищеты в невообразимую роскошь.

Но с разумом происходило нечто странное. Материальные блага, которым раньше я поклонялся как божеству, больше не приносили радости. Всё стало пресным, как хлеб без соли. Лишь тренировки дара и тела были утешением.

Холод до сих пор сопротивлялся моим усилиям им завладеть. А ведь именно он самым первым поприветствовал меня в новом мире. Я подступал к нему с разных сторон, но всё было тщетно. Чего-то не хватало. Быть может, не стоит создавать мороз с нуля, а стоит преобразить его из некротической энергии?

Я черпанул немного силы из кольца, представив, как некротику сковывает лед.

Вижу иней и мороз.

Слышу тонкий хруст и треск.

— Почему хорошие идеи приходят с опозданием? — раздраженно выругался я.

Между ладоней возникла концентрация холода. Привыкнув к новым ощущениям, я начал лепить из неё сферу, вокруг которой замкнулись три кольца – вращающиеся, тонкие, острые. Желание, источник, кровь – треугольный камень схлопнулся в одну тонкую нить, соткав настоящую магию льда.

Ещё один пункт можно вычеркнуть из списка. Но какие добавить взамен утерянного? Вообще, какие способности я успел освоить? Умею управлять могильным холодом, воскрешать мертвецов, переплавлять доспехи, усиливать нежить, манипулировать процессами гниения, применять взор мертвеца и читать память усопших, а также создавать некротическую чуму.

Но чему, в теории, можно ещё научиться?

— Кости – моя стихия, — размышляю я, но моё владение магией костей пока что оставляет желать лучшего. Потребуется немного потренироваться в этом направлении.

Некротический симбиоз и лепка чудовищ из мертвой и живой ткани – продвинутое искусство некромантии, ведущее к созданию вампиров.

Анти-жизнь – не просто проклятье или осквернение, стирающее понятие жизни. Скорее, как если бы изумрудная зелень превратилась в жесткое сено, а соки обычных растений в трупный яд. Сюда же входит контроль старения.

Обратная некромантия, насколько я помню, она предполагает не воскрешение людей, а возрождение целых явлений. Фантомные армии, воссоздание катаклизмов, от самой суровой зимы до извержения вулканов. Грандиозные амбиции и годы практики.

Тень умершего времени. Дисциплина больше подходит энергетическому вампиризму: из живых существ или материальных предметов извлекается время, похищается и присваивается некромантом. Сюда же входит школа Эона, позволяющая устремить взгляд в далекое прошлое как в настоящее, увидеть своими глазами то – что умерло. Но для начала будет неплохо, если я смогу вернуть ржавому мечу его былой блеск. Заглядывать в мертвое прошлое… даже звучит утомительно.

От таких амбиций невольно закрадывалась тихая, но настойчивая жалоба: «Я обязательно выживу». Ведь всегда, когда кажется, что ты достиг вершины мастерства, понимаешь: ты лишь поднялся на один этаж из десяти возможных.

Кому-то этот путь дается легко, а кому-то с огромными усилиями. Лично я всегда презирал тех, кто, обладая талантом, не стремится развивать свои природные дары. И всё же, я восхищался теми, кто был готов пожертвовать всем ради совершенствования – будь то кулинарное мастерство или финансовая грамотность. Если тебе дан дар, его обязательно нужно довести до абсолютного пика.

Зарядившись мотивацией, я приступил к адским и опасным тренировкам, в то время как где-то за пределами Браавоса нежить уничтожала всё живое. Я тренировал тело, работал над магией костей – пока что самой простой и поддающейся без ощутимого сопротивления, постепенно переходя к более сложным техникам. Нежить от рыбацких деревень переходила к средним городам.

У каждого своя работа.

***

У автора есть бусти с 42 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 11

Прибрежные территории мы успешно захватили, тогда я и отдал приказ «сохранить» пару десятков пленных и доставить их в Браавос. Над живыми пациентами куда проще проводить эксперименты, связанные с некротическим симбиозом.

Мне были нужны не совсем мертвые тела, а нечто промежуточное между жизнью и смертью. Достичь этого, не запачкав руки, оказалось проще, чем можно было подумать: всю грязную работу выполняли мертвецы с пилами, а я лишь предоставлял некротическую энергию и посредством «намерений» пытался сотворить истинных детей ночи. Стать, если не прародителем вампиров в этом мире, то хотя бы одним из тех, кто внес решительный вклад в их создание.

Забавно, что магией костей я овладел менее чем за день, а создание первого полуживого трупа, нуждающегося в крови для поддержания рассудка, заняло целых три луны, если не больше. Три сотни провалов и всего один успешный образец, да и тот получился стерильным – производил лишь упырей своим укусом.

Со временем число неудач начало сокращаться, но до нуля так и не дошло. Где-то на тридцать бракованных особей приходился один полуживой вампир, обладающий зачатками разумности. В голодном состоянии они ничем не отличались от бешеных шавок, но после пары глотков крови становились человеческим подобием.

Первый успешный образец я запер в клетку, чтобы пронаблюдать за его поведением и эволюцией. Голодный вампир по своей природе злой вампир. Их сила пропорционально возрастает с повышением жажды крови, но тело не поддается распаду даже спустя месяцы голодовки. В целом, неплохо. Возможно, мне удастся приучить их к контролю, если ограничить прием пищи, допустим, одним глотком раз в неделю. Нет, лучше раз в месяц.

Дисциплину необходимо прививать в зародыше.

После того как число достигло двадцати, я принял решение: всех вампиров сковать, изолировать и использовать ходоков в качестве охраны. Любая нежить, даже если наделена разумом, не могла причинить мне вреда. Однако, если кровожадная стая сумеет сбежать в Вестерос, может наступить Мир Тьмы.

Нет, спасибо, не хочу слышать от стражей Винтерфелла: «Эти вампиры настоящая напасть».

Анти-жизнь – область, к которой я приступил, прекрасно понимая, что играть с самой концепцией жизни гораздо сложнее, чем поднимать трупаков из могил. Скрупулёзная, тонкая работа с биологическими законами, где можно даже остановить старение живых организмов. Но именно оно оказалось и самым сложным: на разработку данного направления ушли месяцы, в то время как превращение травы в сено или наделение растений свойствами трупного яда давалось куда легче, за считанные недели.

Тем не менее я справился.

Оставались лишь две загадочные области: обратная некромантия и тень умершего времени.

Воскресить явления – приход зимы, весенний град или всё то, что было и исчезло под гнетом времени. А также необходимо научиться создавать фантомную армию призраков или хотя бы воссоздать облик тех, кто когда-то населял Браавос.

За первый год мои попытки оказались тщетными, да и времени было в обрез: параллельно приходилось усиливать артефакты и расширять подконтрольные территории нежити.

Впервые я стал заниматься не только физическими упражнениями, но и сражаться против обычных мертвецов или истинной нежити в тренировочных боях с деревянными мечами.

Впервые я продумывал стратегии захвата городов, вроде создания лестниц из гор трупов или копаний подземных тоннелей.

Всё это поглощало тонны времени и энергии, и постоянное ощущение неполноценности давило на меня тяжелой ношей. Тысячи более безжалостных некромантов могли захватить мир за считанные месяцы, я же действовал медленно и осторожно, растягивая процесс на годы. А тренировки? Любой драуг гораздо сильнее меня. Я изо всех сил стараюсь сражаться с истинной нежитью, выкладываюсь на полную, а получаю кучу дерьма в лицо. Точнее, деревянным мечом по темечку.

Раздражает, но я не из тех, кто легко сдается.

Моя одиссея продолжалась, наполненная не только магическими экспериментами, но и бесконечной борьбы за совершенствование, где каждая неудача становилась ступенью на пути к мастерству.

Во втором году своих экспериментов, слегка грустный и сильно побитый, я продолжал раскачивать некромантию. Но результаты были неоднозначными. Научился управлять погодой, мог вернуть в этот мир страшную грозу или, наоборот, создать удушающую жару, сравнимую с той, что несколько лет назад свирепствовала в центре Эссоса. Однако на большее моих сил не хватало. Да и опасно было. Взять извержения вулканов, я твердо решил не развивать способность до уровня, на котором могу уничтожить сам себя. Вместо этого сосредоточился на призыве фантомов – призраков, способных взаимодействовать с материальным миром, но как и нежить, подчиняющихся воле Плети.

Фантомы, они же призраки прошлого, станут наистрашнейшей угрозой для моих врагов: по ним не проходили удары, но сами они могли схватить оружие и убить человека. Примерно, как полтергейсты. Если мне доведется сражаться на месте былого кровопролития, противникам придется крайне несладко провести свои последние минуты в животном страхе.

Ещё одно достижение – восстановление поврежденных вещей с помощью Тени умершего времени. Если меня ранят или мой доспех повредят, я могу вернуть что угодно в состояние былой новизны, если рядом найдется источник энергии, из которого можно вытянуть новый ресурс – время.

Тренировки в этом направлении позволили коснуться Школы Эона. Несколько лет понадобилось, чтобы научиться смотреть в далекое прошлое, как это делал Бран Старк. Но в отличие от него, я не способен вмешиваться в события, лишь безмолвно наблюдать за днями минувших лет, как люди смотрят на разлагающийся труп.

— Шесть с половиной лет, — пробормотал я, завершая последние тренировки с базовыми способностями некроманта. — Меня можно назвать либо самым упёртым человеком на свете, либо самым жадным.

Возможно, в мире есть ещё более грандиозные магические дисциплины, например, истинное воскрешение – возвращение мертвеца к полноценной жизни, что ещё не практиковал. Высасывание жизненной силы из самой планеты тоже оставалось вне пределов моих экспериментов. Магия крови? Нет, я развивался исключительно как некромант, соответствуя роли, дарованной мне судьбой.

— Мой король, — проскрипел Хасан, удерживая в руках распечатанное письмо.

«Любопытно», — мелькнуло в голове, пока я, ощущая тяжесть век от бесконечных кошмаров длинною в жизнь, опускался на трон.

Моя цитадель застыла во времени, будто музей, где экспонатами стали сами стены. Однообразные дни протекали в торговом доме Харольда, как густая смола, давя на рассудок. Практически сводя с ума. Только безумие – это хаос без цели, а у меня каждый шаг был просчитан. Конечно, методы не вписываются в человеческие нормы, но разве это делает их менее эффективными для Плети?

Развитие тела тоже было частью стратегии. Не для бегства. Не для защиты. А для того, чтобы носить громоздкие доспехи, от которых ломаются копья. Прямо сейчас в кузнице Браавоса, где плавили сталь ещё до падения Валирии, лучшие некрокузнецы трудились над моим заказом. Ковали не просто броню, а вторую кожу, которую я пропитаю мертвой энергией. А когда работа будет завершена, я стану не просто воином, а символом: Король Лич в доспехах, от которых кровь стынет в жилах. Лишь тогда я поведу армию Плети на ещё нетронутые земли Эссоса.

Уже завтра. Хочется наконец-то вырваться из орлиного гнезда. Определенно. Давно пора перевести взор мертвеца в полезное дополнение, а не возводить этот навык в смысл существования.

«Война как шахматы, где фигуры как жизни, а доски как континенты. Побеждает не тот, кто бросается в каждую схватку, а тот, кто мудро выбирает битвы: одни сражения приносят славу, другие грязь под ногтями. Меч, вынутый слишком рано, тупеет; меч, оставленный в ножнах слишком долго, ржавеет. Но самое главное – даже в вихре войны находить островки покоя. Именно там рождаются великие замыслы для будущих завоеваний», — когда-то считал из памяти мейстера, выпускника из Староместа.

Но не отбросил, а дословно запомнил.

Я предпочитал учиться у врагов: их ошибки – мои учебники. А моё место не среди деревенских разборок, а там, где решается судьба эпох или великих городов. И уж точно я не собираюсь скоротать жизнь, как пьяный наемник, промотавший её в бессмысленных стычках. Тем более как король смерти, испугавшийся свою слугу. Настоящие повелители смерти должны познать все прелести своей спутницы. Да и, с годами каждый некромант понимает: мир – это палитра. И если при жизни ты видел лишь черное и белое, после смерти в награду получишь скупую серость.

— Донесение, — прохрипел Хасан, протягивая пергамент. — Половина Вестероса перемрет от голода. Зима выжрала запасы, а рыба в море стала ядом.

На календаре 277 год от Завоевания Эйгона.

Безумный король на Железном Троне, чей разум сгорел в плену у паранойи, теперь сжигает подданных ради забавы и транжирит золото на пиры, пока крестьяне едят кору. И без того в Вестеросе зрел мятеж, но теперь к их бедам добавилось наше вторжение в Эссос.

Хватит ли волкам Севера и оленям Штормовых Земель сил сокрушить Королевскую Гавань? Если всему живому угрожает смерть от голода ещё до прихода Плети на земли Вестероса.

— Стоит ли установить торговые отношения? — спросил я, хотя ответ уже крутился на языке.

— Вы хотите протянуть руку помощи тем, кто мечтает вас уничтожить?

— Мы обменяем зерно на живой товар: получим новые тела для Плети, отдадим зерно для роста армии… их, а после нашей.

— Разумно, — кивнул Хасан.

В голове закрутились варианты: брать ли только крестьян или попытаться выторговать знать? Будущая королева, например, юная Серсея Ланнистер подходит.

Если её не прибрать к рукам сейчас, судьба её предрешена: из самой завидной женушки Вестероса превратится в дорогую шлюху для братика и белых плащей. А я терпеть не могу подержанные игрушки – даже самые красивые. Грязь не смыть парфюмом. Её нельзя проигнорировать на красивой мордашке. Что говорить… Моё царство и так пропитано тленом, зачем мне ещё лицезреть другие оттенки гнили?

Я хочу увидеть нечто прекрасное подле себя.

Хм… В одиннадцать лет Серсея не была той шлюхой, какой стала позже. Первый раз её взяли в пятнадцать – если, конечно, мои воспоминания о «будущем» не врут. Я не записывал всё подряд, больше полагаясь на память. Возможно, зря. А может, так было задумано свыше – кто знает? Самое полезное так или иначе запомнил, мелочь же незначительна.

— Чтобы наш ультиматум прозвучал убедительнее… Завтра мы отправляемся в Триархию. Нам предстоит окончательно разорвать связь между континентом живых и континентом мертвых, чтобы проложить новый путь к краткому, но продуктивному торговому сотрудничеству, — бросив письмо на стол, я поймал себя на мысли, что мои действия странным образом…

Приближают меня к тому, с кем я когда-то собирался сразиться – к Королю Ночи.

Что послужило причиной?

Кошмары. Лихорадочные видения. Чужие воспоминания, вытянутые из мразей, которых в этом мире, увы, большинство. Шепоты демонов, бессмысленные, но навязчивые, как зубная боль. И всё же я не сломался. Не стал копией Безумного Короля с его садистическими наклонностями и пирами на костях своих слуг. Мне не нужны пытки, неинтересна роскошь. Только мир во власти Плети.

Иногда кажется, что я уже стал нежитью.

Но нет, сердце бьется в груди, а кровь остается теплой и липкой.

На следующий день доспехи были готовы наполовину. Кузнецы вплавили в сталь древние артефакты, а портные подбили плащ изысканной тканью цвета ночи. Теперь предстояло самое сложное: принести в жертву пятнадцать драугов, чтобы вдохнуть жизнь в металлическую кожу. Тысяча душ за кусок брони – казалось, мир всегда вращался вокруг обмена: жизнь на силу, смерть на власть.

Годы практики не прошли даром: мастерство оттачивалось, как лезвие валирийской стали в кровопролитных битвах. Я справился с зачарованием за считанные минуты. Нежить-оруженосцы облачали меня в доспехи Короля Лича с почти религиозной торжественностью, и теперь я по праву мог назвать себя истинным наследником идеалов Плети.

Королем мира, которому судьбой уготовано умереть и воскреснуть…

Но, если быть откровенным, я пришел к этому без яростного сопротивления, без той бессмысленной внутренней борьбы, что обычно сопутствует мертвому стремлению. Лишь тихое, смиренное принятие неизбежного.

Обратить в нежить всех живых?

Живые создания… Их не искоренить до конца даже в Эссосе, пока они продолжают плодиться, как крысы в подземельях Королевской Гавани. Незадача. Территория Плети обязана превратиться в безупречное владение Мира Мертвых – место, где живые, если и встречаются, то лишь как досадное исключение, как нечто чужеродное и неуместное. Подобно маврам в средневековой Англии, они вызывают раздражение, которое трудно скрыть, и еще труднее стерпеть. Разве что… Есть пара исключений.

Своих будущих королев – тех, кто по моим воспоминаниям блистали при жизни, – я не намерен одаривать милостью дара некромантии. Хотя бы потому, что даже у Повелителя Мертвых есть свои принципы: сношаться с трупами или вампиршами я отказываюсь наотрез. Некрофилия? Это не мой профиль, не моя стезя. К тому же, что может быть унылее, чем отношения между некромантом и его мертвой фавориткой? Одна лишь тоска, бесконечное уныние да раздражение от монотонного шепота разлагающихся губ. Даже мои самые преданные приспешники, чьи души навеки скованы моей волей, не вызывают ничего, кроме холодного равнодушия. Где нет вызова, там нет азарта. Где нет сопротивления, там нечего покорять.

Сжимая в руке валирийский меч, я направился к Костяному Дракону – своему верному исполину. За годы служения он стал куда мощнее, проворнее, ненасытнее, вобрав в себя бесчисленные души павших.

Без учета магии он превосходит меня в силе стократно – и в этом была своя прелесть. Так что, если мне суждено дебютировать в мире Льда и Пламени в роли Короля Лича… То верхом на драконе.

***

У автора есть бусти с 44 главами по этой истории - Ссылка в примечании к работе!

Глава 12

«Триархия стала священной землей, благословленной всеми известными человечеству богами» – правды в этом утверждении столько же, сколько самонадеянности в человеке. Союз вольных городов на самой южной оконечности Эссоса за годы Жатвы Плети вобрал в себя десятки тысяч беженцев, воинов, наемников и жрецов, являясь по сути колыбелью сопротивления против мертвого войска.

Однако назвать его «надеждой человечества» можно с большой натяжкой. Чтобы сократить расход продовольствия, местные власти мобилизовали армию из сброда и отправили её на самоубийственные вылазки в стан врага. Всё это прикрывалось громкими лозунгами: раз нежить не может ступить на священную землю и переплыть океан, значит, рано или поздно люди одержат победу!

На деле этот план был ненадежнее китайской реплики швейцарских часов.

По крайней мере, вначале.

Потом в дело вмешались жрецы и алхимики, снаряжая экспедиции пылающими клинками и особыми бомбами, способными окончательно упокоить ходячих мертвецов. И за годы противостояния они действительно научились быстрым вылазкам и безопасным отступлениям к своей базе – чему-то вроде «домика».

Над их ростом было забавно наблюдать.

Ещё веселее отдавать нежити приказ «подыграть им».

И потому мне почти жаль разрушать их веру в лучшее будущее. Но не от всей души.

Конфедерация Тироша, Лиса и Мира будет безоговорочно присоединена к Плети. А начнем мы с Мира – ближайшего к нашим землям Вольного города.

Когда-то он процветал на торговле с Вестеросом и остальным Эссосом, предлагая диковинные товары: Мирийский глаз – подзорные трубы несравненного качества; шедевры искусства – здесь жили величайшие живописцы; алкоголь – нектарные вина и легендарный «мирийский огонь».

Теперь сводил концы с концами, но наследие предков не растерял…

— Пощадить ли мне ремесленников и художников, выбрав более мягкую тактику? — вопрос едва не унесло ветром, покуда дракон пикировал с чудовищной скоростью. Но куда? Нет, я не собирался сжечь город костяным чудовищем, поэтому приземлился в полукилометре от ворот, где меня встречала армия нежити.

С оглушительным грохотом дракон опустился на землю, чудом никого не раздавив.

Я же спокойно спрыгнул, размяв шею – хотелось размять и остальное, но неловко было выделываться перед ордой мертвецов. Эх, хорошо им, не нужно таскать тяжелые доспехи на живом теле и часами сидеть на костях.

— Король, — поклонилась Моргана.

— Красивый город, Мир, — усмехнулся я.

— Заполненный уродливыми созданиями, — продолжила она, исказив мою мысль через фильтр ненависти ко всему живому.

Интересно, почему мертвые так презирают живых? Зависть? Гордыня? Или дело в некроманте, который при их воскрешении думал о расширении территории и порабощении людей для собственного удобства?

Скорее всего, последнее.

Нежить не добра и не зла, она слепок воли своего творца: драуги огромны и сильны, Хасан не тронут тлением, Моргана сохранила девичью красоту даже после смерти. Всё зависит от желаний некроманта, на которые работают силы крови и смерти.

Выходит, самое опасное существо в Плети – это человек.

— Мы можем атаковать сейчас, — предложила приспешница.

— Не спеши. Дождемся ночи, — покачал головой, скользнув взглядом к саркофагам с вампирами. — Выпустим детей тьмы на улицы и проверим, на что способны кровососы в настоящем бою. Пусть их противником станет… Мир.

Приподнял руку, и в ладони сгустился ледяной шар из искаженной некротической энергии. Сила сотен душ, принесенных в жертву, чтобы вернуть эти земли в эпоху вечных снегов.

Пространство затрещало, будто лед под тяжестью валунов, ветра зимы закружились в жутком танце. И всего за мгновение жара сменилась лютым холодом, а с неба посыпался снег, которому суждено стать алым к утру.

Сначала снежинки падали неохотно, будто природа сопротивлялась возвращению мертвого феномена. Но уже через считанные часы мы оказались в эпицентре метели.

Размашистый ветер едва не сорвал плотный плащ, когда я вонзил Ледяную Скорбь, мой любимый валирийский клинок, в землю. Так и дождался сумерек.

— Открыть саркофаги.

Приказ прозвучал одновременно с мысленным приказом кракену – пустить на дно корабли, ушедшие из Мира. Они не успели достичь берега, как и отплыть из области моего контроля. Мертвое море уже поглотило воды от Браавоса до самого Лиса.

Забавно: покорение водных просторов вблизи Триархии заняло двенадцать часов, а наземная армия под моим началом ещё не сделала ни шага. Точнее, не совсем. Вампиры –мертвые апостолы смерти, шумно зашевелились.

Из первого открытого саркофага поднялся высокий силуэт. Бледное лицо, впалые глаза, горящие, как тлеющие угли. Велисар – первый успешный образец, на ком я ставил все свои эксперименты по созданию вампиров. За ним поднимались другие. Драконья Кровь, получил имя за шрамы, опаленные пламенем. Бледная Вдова с белоснежным лицом и, губами, почерневшими от засохшей крови. Молчаливый Палач, чьи руки при жизни познали лишь ремесло убийцы. Зловещая четверка была самой впечатляющей; остальные кровососы оказались гораздо слабее и даже не удостоились имен. Возможно, в будущем заслужат.

— Мир в Эссосе уповал на защиту священных земель, — провозгласил я. — Вольный Город считал, что нежить не дойдет до его ворот. Вольный Город был уверен, что зима не достигнет его берегов. Они ошиблись. Зима не близко – она уже пришла. Нежить? — обернулся, бросив взгляд на легионы, состоящие из драугов, истинных мертвецов и расходного материала. — Нежить ждет, покуда Дети Ночи удостоены чести первыми войти в неприступный город, — махнул мечом в сторону Мира.

— Ваша пища, — продолжил я. — Пусть их надежда истлеет вместе с последними искрами веры в Семерых. Пусть их кровь застынет в жилах. Пусть они узнают, какой страх им ещё не был ведом!

Мертвые апостолы оскалились, переглянулись и растворились в буране.

Им пришлось скрываться в ночи и метели, чтобы обойти укрепленную сторону города, где защитники готовились к осаде, где жрецы не переставая молились, где воины от холода точили зубы друг на друга, а клинки о покрытую инеем точильню.

Защитники ждали лобовой атаки, но через взор мертвеца и малых пташек я быстро понял, как недальновидно они поступили, оставив фланги незащищенными. Вампиры без труда взобрались на стены, перепрыгнули через них, проникли в первые попавшиеся дома и обзавелись одеждой, чтобы замаскироваться под местных жителей.

Или нет? Людские инстинкты, заставляющие прикрывать наготу?

Я ошибся, думая о маскировке – мертвые апостолы просто хотели выглядеть как люди. Только убивали как настоящие звери. Велисар без раздумий вырезал целую семью, превратив их в упырей, а затем вышел на улицу, чтобы напасть на патрули.

Нерациональный подход к делу.

Казалось бы, самое безумное существо привлечет больше всего внимания и испортит игру самым осторожным. А может, не такой уж он и безумец? Стражники не успевали даже вскрикнуть перед смертью. Один за другим они падали с растерзанными глотками, а затем поднимались изуродованными, полусгнившими упырями. Послушно повинуясь своему ночному патриарху, уходя в переулки и выжидая часа расплаты или звона колоколов.

Бледная Вдова обзавелась роскошным белым платьем, а после поскакала по крышам в торговый квартал, где обитали богатые купцы, решившие не бежать на кораблях, прекрасно осознавая риск выхода в Мертвое море.

Логично: раз сегодня нежить вторглась на священную землю, значит, и море вблизи Триархии потеряло священный статус. Но быть умным не значит быть живым. Вампирша проникала через верхние окна в дома купцов, вырезала всех внутри и переходила к следующему.

Если Велисар действовал в бедном квартале, а она в купеческом, то Драконья Кровь выбрал аналог «квартала красных фонарей» – место, где полно шлюх и вина. Его целью стала таверна «Удачливый моряк». Вампир вошел в одежде наемника, дружелюбно улыбнулся и сел за стол, заказав вина. Когда служанка поднесла ему поднос, он схватил её за руку.

— Я просил другое вино, — прошипел он, а затем впился ей в шею, осушив до дна. Кровь вернула ему толику рассудка и дала энергию для кровавого фокуса. Он окинул взглядом толпу; все в ужасе смотрели на него, что стало для них фатальной ошибкой.

Ха, прямо как действие мистических глаз.

Драконья Кровь мог наложить проклятие ледяной смерти на любого, кто встретится с ним взглядом. Посетители таверны погибли мучительно: их кровь замерзла в жилах, а кожа потрескалась, словно пересохшая земля. Некоторые и вовсе рассыпались на куски.

Просто и эффективно: войти, насытиться, привлечь внимание и наградить любопытных «взглядом Горгоны». Неплохо. Вампиры нравятся мне всё больше и больше. Пусть они и не полноценная нежить, но их изворотливый ум с лихвой это компенсирует.

Возьмем, к примеру, Молчаливого Палача – эталон того, как правильно вырезать вражеские казармы в военном секторе. Сначала атакуешь сорок домов, собираешь армию упырей, а затем ведешь их к казарме. Задача ночного патриарха: устранить часовых и всех, кто не спит. Задача упырей: тихо расползтись по помещениям и перерезать спящих.

Но колокола всё равно забили тревогу через полчаса после вторжения, остальные вампиры раскрыли себя, и город узнал о внутренней угрозе. Однако пара сорвиголов сумела отбить городские ворота, хоть один из них и погиб от руки жреца Р’Глора.

Жрецы стали куда сильнее. Словно боги осознали масштаб угрозы и начали действовать на пределе своих полномочий. Увы, они не могут материализоваться сами. Ни одного такого случая не зафиксировано. Поэтому действуют через последователей, щедро одаривая их Силой Света.

— Демоны! — прокричал молодой солдат, но тут же привлек внимание упырей, бросившихся на пир. Даже пара воинов с пылающими клинками, спасибо жрецу Красного Бога, не смогли помочь товарищу. Они уложили пару низших вампиров, но проморгали атаку одного из Мертвых Апостолов – ночного патриарха, способного удлинять когти, превращая их в смертельное оружие. Безымянный кровопийца рассекал сталь и плоть с такой эффективностью, что мне захотелось даровать ему имя – Цирюльник.

Городские ворота распахнулись.

Вампиры проложили дорогу для нежити, безмолвно запросив подкрепление.

— Растерзать их всех, — направил меч в сторону города, и нежить ринулась на помощь.

Первыми рванули драуги. Со взрывной скоростью они преодолели расстояние до ворот и врезались в гущу боя, кроша длинными клинками своих и чужих. К ним присоединилась истинная нежить, затем низшая каста… но их сила не имела значения. Все они были оружием некротической чумы: достаточно царапины, чтобы здоровый человек пополнил наши ряды.

— Пришло наше время, — кивнул я, взгромоздясь на костяного дракона.

Мы взмыли в воздух, но целью стали не армия и не совет магистров, правивший здесь до моего прихода. Нет, мы направились к храму Р'Глора, процветавшему в Мире как никогда прежде. Из всех богов лишь Красный Бог предпринимал отчаянные попытки спасти людей от Плети.

Хотя... не совсем.

Великий Пастух наделял жрецов даром исцеления любых ран.

Дева-из-Света отвечала за рождаемость – возможно, уже действовала. Смертность новорожденных резко упала, люди перестали гибнуть от эпидемий. Эта аномалия была делом её рук.

Другие боги тоже могли вмешиваться, но лишь культ Р'Глора был заточен под борьбу с Великим Иным – тем, кто по преданиям Красных Жрецов, породил Короля Ночи.

«Люди вновь столкнутся с Войной за Рассвет, длящейся с начала времен. На одной стороне – Владыка Света, Огненный Очаг, Бог Пламени и Тени. На другой – Великий Иной, чьё имя да не будет произнесено, Владыка Тьмы, Дух Льда».

Забавно, но я не союзник Великого Иного.

Он тоже должен умереть, чтобы вернуться.

— Как сказала безумная любительница драконов… Дракарис, — приказал я.

Костяной дракон изрыгнул ледяное пламя, пробившее стену и часть крыши храма, благодаря чему мы ворвались внутрь. Я спешился и окинул взглядом десятки жрецов в багряных одеждах. Все до одного, независимо от силы веры, владели огнем. А на моей стороне могильный холод и гниение.

— Ваш бог не придет? — шепотом вопросил я.

— Подожди! — из толпы вышла женщина с огненно-рыжими волосами, голубыми глазами, в красной накидке и с ожерельем, сдерживающим старение.

Какая встреча!

Самая неоднозначная жрица Р’Глора – Мелисандра.

— Мы... можем поговорить?

— В городе бесчинствуют Мертвые Апостолы, упыри, истинная нежить, драуги, — повернулся к дракону, приоткрывшему пасть. — Ледяной Вестник Погибели. А вы... — медленно наклонил я голову. — Хотите поговорить?

— Если это возможно, — Мелисандра осторожно подняла руки, но по взгляду было ясно: жрица будет драться до конца.

— Твой статус изменен с жертвы на посол, — утвердил и поднял руку, задействовав полномочие Гниения.

Зал наполнился криками.

Плоть жрецов слезала, как апельсиновая кожура, обнажая разлагающиеся мышцы.

Мелисандра избежала этой участи, но отшатнулась в ужасе, озирая бывших собратьев.

— Разделим разговор здесь или в иной обстановке? Я видел трактир с вином, которое не превратилось в уксус. Идем.

Костяному я велел возвращаться к Плети, а сам с «послом света» направился туда, где Драконья Кровь устроил ледяной пир.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!

Глава 13

Улицы мертвого города лежали под слоем багрового инея, усыпанные осколками замерзших или растерзанных тел. Ветер выл между потрескавшимися балками домов, готовых рухнуть в любой момент. Безжалостные вампиры скользили в тенях, выискивая жертв, которым удалось укрыться, но не ведающим о чудовищном чутье моих ищеек. Драуги же, лишенные подобного дара, рыскали по руинам, как голодные звери, добивая последние очаги сопротивления.

Меня мало заботил царящий вокруг хаос.

Со временем как-то перестал считать убитых. Даже не спеша продвигался по кладбищу из костей, давя под ногами неудачливые останки, как траву на лугу.

Мелисандра шла осторожнее: приподнимала подол платья и высокими шагами переступала через тела, не успевшие воскреснуть. Её алое одеяние резало глаз на фоне всепоглощающей синевы смерти и вьюги, но в очах... я не увидел ни страха, ни смирения. Лишь холодный расчет. Интриги были её стихией. Азарт же моей.

— Мороз пронзает плоть, но ты не дрожишь, — подхватил разговор в тон скрипу под стальными сапогами.

— Дрожь… удел тех, кто ещё надеется, — ответила она, чуть запнувшись.

И всё же, через плечо бросила одинокий взгляд на сгинувший храм своего божества.

— А ты больна сладким ядом надежды?

— Я верю только в то, что вижу.

Достойно уважения... и немного подозрительно, раз эти слова принадлежат жрице моего злейшего врага. Король Ночи не единственный игрок по ту сторону шахматной доски. За ним стоит Великий Иной, вполне могущий быть порочным духом леса. Недалеко обосновался Р’Глор, жаждущий сжечь мир своим «милосердным» пламенем. И раз оба мне враги, значит, могут объединить усилия или же свою паству. Самые крепкие союзы рождаются из ненависти. Именно она сближает сильнее всего.

Таверна.

Мы добрались до неё без происшествий. Хотя, скорее это был склеп. Ледяные статуи замерзших посетителей застыли в неестественных позах, на лицах отчетливые гримасы ужаса. Правда, не на всех: многие раскрошились на тысячу осколков.

Подняв руку, я задействовал Обратную некромантию, вернув помещению прежний, живой вид. Без посетителей, конечно, – те канули в Лету. Всё выглядело как до вторжения Плети, с одним исключением: некому было обслуживать клиентов. Это я быстро исправил, мысленно подозвав нескольких упырей. Те принялись накрывать на стол, разливая больше вина на пол, чем в кубки. Простительно, покуда умственная деградация у низших кровососов вещь необратимая.

Жестом предложив Мелисандре сесть на простой стул, сам же материализовал изо льда троноподобную конструкцию. Обычная деревяшка мою броню не выдержит, определенно через минуту я с грохотом рухну. Будет комично. Ха. Только вот гостье придется расплатиться за такое зрелище жизнью. А у меня на этот вечер не было планов ни убивать её, ни преображать. Мелисандра одна из немногих, кого я хотел видеть в живом формате. Не из доброты душевной или думая ниже пояса.

Дар провидца…

— Располагайся, пей, говори, — перечислил я, будто раздавая полномочия. Проклятая привычка командовать. — И помни, я не питаю любви к проповедям Красных жрецов.

— Я хочу знать… боги нас покинули? Мир, Тирош, Лис... Я верила, что Владыка Света защищает эти земли, — значит, её заинтересовала истина.

Если честно, не люблю просвещать людей – куда проще навязывать волю мертвым.

Однако, раз просят, отказывать в столь простой услуге крайне невежливо.

— Боги? — склонив голову, я хмыкнул почти по-человечески. — Они никуда не уходили. Просто вас изначально не защищали. Именно я приказал Плети не трогать Бывшую Триархию, собирая в ней живых, как свиней в загон. То же касается земель Вестероса. Боги не хранят. Даже если они существуют, то лишь питаются верой как паразиты. А чем мрачнее времена, тем сытнее пир в душах смертных.

Приподняв руку, с помощью магии льда воссоздал два континента, разделенных океаном. Вышло грубовато, но живые и мертвые стороны были различимы. К сожалению, вес получился избыточным – казалось, столешница вот-вот рухнет под тяжестью магического льда.

— Согласно вашему пророчеству, последователи Иного Бога разрушат Стену и обрушатся на Вестерос всей ордой. Отчасти это правда, — ухмыльнулся я. — Король Ночи, предводитель белых ходоков, когда-то был человеком. Первым среди людей. Теплокровный сражался в армии захватчиков, выжигавших чардрева, истреблявших детей леса, сеявших смерть среди мирного населения. Когда зеленовидцы поняли, что проигрывают, они провели кровавый ритуал.

— Во славу Иного?

— Во славу себя. Вонзили в сердце воина кинжал из драконьего стекла, превратили его с помощью кровавой магии в могущественную нежить. Так они создали идеальное оружие против живых, и оно действительно оказалось эффективным. До поры до времени, пока Король Ночи не обернулся против своих создателей и не попытался стереть саму концепцию жизни с лица нашего мира.

Откинувшись на ледяном троне, я задумался.

— Отчаянные меры зеленовидцев помогли первым людям и детям леса объединиться против более сильного врага – под знаменем новоиспеченной религии Света, — развел руками. — Но никто достоверно не знает, имели ли боги к этому отношение. Или всему виной могущественные маги с обеих сторон, ставшие настолько сильными, что возвысились над смертными через веру. Я называю их фальшивыми богами. Дева, Иной, Р’Глор, Многоликий... На мой взгляд, все они – люди-волшебники или духи леса, одаренные, но не поднебесные, — поднял ладонь. — Не божественные, а скорее... выскочки, усиленные культом. Существа, питающиеся поклонением.

Огненная жрица молчала почти минуту, обрабатывая мои затянутые объяснения.

Сегодня впервые за долгое время у меня появилась возможность выговориться. Почти семь лет единственными собеседниками были существа, мягко говоря, односложные. Для них любое моё слово – закон, а значит, никаких споров. Всё пресно. Даже слегка пересолено. Придется изрядно попрактиковаться в ораторском мастерстве с живыми, чтобы вернуть сноровку и подвешенный язык.

— А кто вы… тогда? — Мелисандра избегала фамильярности и придерживалась уважительного тона, словно беседовала с монархом. Возможно, так оно и было. Просто моя власть отличалась от привычных ей форм.

— Безымянный сирота из Браавоса, неспособный вспомнить собственное прошлое. Сильнейший некромант в истории Эссоса, учившийся управлять смертью в сточных каналах. Верховный владыка Плети – ныне бессмертного воинства мертвой саранчи. Но я не сторонник вычурных титулов, таких как в Вестеросе: «король андалов и первых людей». Хм. Всего лишь Король Лич.

— Ч-человек? — осторожно уточнила она.

Видимо, до этого считала, что общается с продвинутой версией драуга. К её счастью, с ними ей не довелось пересечься. До сих пор помню наемницу, чьим телом драуг вымел дворец Морского лорда.

— Верно, — кивнул я, поднимая руку и концентрируя в ней энергию для создания Тени умершего времени.

Вобрал в неё десятилетия, но не век, чтобы не убить. Эту силу в знак признательности за теплую беседу я без спроса направил в тело Мелисандры. Удивительно, но она не ощутила некротику – фокус прошел незамеченным.

— Мелисандра. Родом из деревни неподалеку от Края Теней. Твоя мать была рабыней и делилась с тобой помоями вместо еды. Но делилась. Благодаря этому ты вступила в жрицы и служила Владыке Света многие годы – в том числе благодаря ожерелью на твоей шее, — указал на алые рубины. — Мерзкий артефакт, скрывающий старуху под личиной красавицы. Сними.

Люди теряются, когда на них обрушивают откровения о них самих. Собеседница даже отвела взгляд, начала теребить пальцы, будто оказалась на допросе у не слишком доброго инквизитора. Но это был не допрос с пристрастием. Бояться нечего. Пока.

— Не думаю, что вам понравится мой облик. И… если вы знаете…

— Давно со мной никто не спорил. Последних загрызла чумная стая крыс, — холодно отрезал я, и этого хватило, чтобы склонить её к уступке.

Мелисандра нехотя расстегнула ожерелье, только метаморфоза оказалась неожиданной: вместо превращения в дряхлую старуху она помолодела лет на десять. Правда, уменьшилась даже грудь, и платье стало заметно велико, соскальзывало с плеч.

Жаль. Ожидал более бурной реакции, чем стеклянный взгляд.

Похоже, не так уж много людей способны быстро адаптироваться к дерьму.

— Твоё общество мне по душе, — проронил я. — Давно не беседовал с себе подобными, существами из плоти и крови. В благодарность – наслаждайся миром на пике своих сил.

— Чудо? — прошептала она, прикрыв глаза. — Не иллюзия… а настоящее. Это и есть первобытная магия?

— Единственным ремеслом некромантов считается смерть. И время часть наших полномочий. Я воскрешаю не только людей и призраков прошлого, но и целые явления, включая победу над старением. Это касается и тебя. Большая часть твоей силы проистекает из крови. Освободись от рабских оков Владыки Света, начни развивать себя, стремись к величию. И только тогда станешь сильнее.

Поднявшись с трона, я на миг задумался, прежде чем озвучить предложение:

— У тебя два пути. На подготовленном корабле отправляйся в Вестерос, где грядет кровопролитная война за Железный трон. Драконы, олени и волки. На другом континенте голод, смерть, страх – всё это даже без помощи Плети станет спутником каждого живого существа, — плавно перешел ко второму варианту: — Или останься здесь и стань моей ученицей, раскрой свои таланты и достигни высот, что заложены в тебе самой. Включая те, что оказались недоступны мне. Начало будет нелегким, общество мертвецов далеко от идеала. Особенно для живых. Но если решишься, обещаю, Плеть тебя не тронет. Ни в Эссосе, ни в Вестеросе, куда вскоре ветра зимы принесут с собой смерть.

Будь она до чертиков преданной фанатичкой Владыки Света – вообще без шансов, таких необходимо обращать в нежить и отправлять в услужение Моргане. Но, насколько помню, Мелисандра сама называла божественные происки лишь фокусами, а к Р’Глору относилась с настороженной неопределенностью.

Люди склонны верить в то, что видят. Я показал ей достаточно: чудеса, знания, часть своей сути и понимание её прошлого. В теории, всё вместе может сработать для вербовки. А если нет… всё рано или поздно должно умереть и вернуться. Такой закон.

— Стать ученицей некроманта… — повторила она, борясь с собственными убеждениями.

— Хочешь взглянуть в пламя, чтобы увидеть знак? Притвориться, а потом всадить кинжал в спину? Или искренне примкнуть, став предательницей для прежней веры? Сложное перепутье, понимаю, — усмехнулся я, размышляя, как бы использовать её дар провидца в своих интересах.

Пока он несовершенен, но может открыть лазейку в игре престолов. А если помочь ему раскрыться, тогда у меня появится козырь в борьбе с древними магами, если те вмешаются. Дополнительно, мне рано или поздно придется отправиться в столицу Края Теней… Вроде бы в Стигаю, где можно подчинить себе чудовищ, демонов, призраков, древних драконов и всё, чего боятся даже заклинатели теней.

Без сильного пироманта и провидца это будет куда сложнее.

— Я не думала… — её глаза дрогнули, хоть внешне она старательно держалась. Взвешивает все риски и преимущества? Без понятия. Лишь убив и прочитав воспоминания, можно удостовериться в искренности. — Но… я не могу пойти против людей.

— Честность дороже золота. Если это твоё желание…

— Нет, просто… нужно время. Могу я дать ответ позже?

— Почему нет? Сейчас мы направимся в Тирош, к Ступеням. Буду ждать твоего ответа сразу после покорения очередных земель живых, — кивнул я, предложив компромисс.

Он устроит обе стороны:

Мелисандра увидит силу Плети. Я через Школу Эона загляну глубоко в её мертвое прошлое, чтобы убедиться, действительно ли она стоит вложенных сил. Не по способностям, а по личности.

Ха, напоминает ситуацию с сундуками в игровых подземельях.

Либо внутри золото, либо кровожадный мимик.

Что делать? Приставить к «сундуку» пару обращенных ассасинов.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!

Глава 14

Хасан, магистр ордена убийц под контролем Плети, безупречно отработал в Лисе – буквально на высший балл. Его ассасины бесшумно проникли в город, растворились в толпе и начали устранять значимых градоначальников, богатых купцов с личной стражей, правителей, жрецов и каждого, кто даже отдаленно мог представлять опасность.

«Угроза должна быть уничтожена ещё до того, как станет ощутимой».

Когда нежить обрушилась на город всей массой, тогда воины, лишенные централизованного управления, получили в ответ не приказы, а гробовую тишину. Живые хаотично сражались, кто как умел, пытаясь объединяться в мелкие группы по интересам, но это едва ли было похоже на организованное сопротивление. Скорее, на судорожные попытки поймать ртом воздух с отсутствующими легкими.

Пока я методично возился с Миром, больше занимаясь полевой оценкой вампиров, чем серьезным истреблением противников, Хасан держался безупречно. Не позволял себе ничего сомнительного, со всем разобрался и уверенно направлялся в нашу сторону. Более того, он отправил захваченные корабли Лиса на морскую блокаду Тироша, прямо напрашиваясь на повышение – одна проблема, выше моего телохранителя только я сам.

Но да ладно, время пожинать плоды.

Теперь ни один матрос из легенд не проскользнет мимо кракена, подводных драконов и флотилии Плети. Вдобавок на побережьях обосновались крабы, да не простые, а зараженные некрочумой, стянутые со всех ближайших побережий. Крабовые чудовища. Жители Священной Территории, с привычной надменностью, называли их «оскверненными детьми моря», но мне они всегда казались милыми. Во всяком случае, если рядом с ними нос держать закрытым.

Однако есть загвоздка – серьезная такая.

Похоже на то, что меня очень надолго задержат дотракийцы, вынудив пропустить осаду Тироша. Эти варвары, как правило, предпочитали держаться в своих дальних степях, но нынче у них не лучшие времена. Конные всадники стянулись к безопасному месту, где неожиданно собрали постоянный Совет Кхалов – событие поистине исключительное. Ранее кочевники всеми силами избегали подобного сближения, предпочитая держаться от соседей на почтительном расстоянии.

Ведь стоило двум кхаласарам оказаться рядом, как неизбежно вспыхивали военные конфликты за женщин, мирские богатства, коней. Теперь всё иначе. Общий враг объединил тех, кто прежде убивал друг друга при встрече. И выглядели они как загнанные в угол звери. Все такие отчаянные, голодные и злые – такие сражаются до последней капли крови.

Сражение предстоит в двадцати километрах от Тироша.

Земля уже гремела под топотом десятков тысяч копыт.

Я стоял на холме, облаченный в броню из черного железа, и наблюдал за приближением врага. С небольшим трудом. Погода была мерзкой: тяжелый туман мешал обзору, но я всё равно видел больше, чем любой живой человек благодаря птичьим глазам, с которых считывал информацию о происходящем.

И даже так ощущал себя слепцом: копыта поднимали облака пыли, клубящейся и оседающей на головы дотракийских всадников, несущихся навстречу своей гибели. Дети песка. Их дикий, воинственный рев сливался с воем ледяного ветра, доносясь до моих ушей, как предвестие достойного сражения.

— Что ты думаешь о варварах, леди Мелисандра? — обратился к Красной Жрице, всё ещё пребывающей в раздумьях о целесообразности оставаться в моей компании. Её мысли, впрочем, сильно отягощались холодом, пробирающимся сквозь алое облачение и обжигающим… девичью кожу. Сейчас ей было трудно дать даже восемнадцать – это без проклятого ожерелья, способного фиксировать возраст с помощью темной магии.

— Я слышала, что их сила в ярости, а… — колдунья с трудом сдерживала стук зубов. — Слабость в невежестве.

— Напоминают берсерков, — задумчиво припомнил. — Пылают в безумии, быстро угасают. Сражаются не потому, что храбры, а потому что не ведают страха смерти. И опускают поржавевшие от крови серпы лишь в двух случаях: когда становятся немощными или мертвыми. Чаще происходит второе. Стоит всаднику ослабеть и начать спадать с седла, как он сам рвется в авангард, чтобы побыстрее погибнуть при следующем налете на мирную деревню или торговый караван. А дотракийским женщинам повезло ещё меньше. Пока рожают – полезны. Состарились? Сразу в изгнание. Во всяком случае это было характерно для кхаласаров, обосновавшихся вблизи Браавоса.

— Все дотракийцы уверены, что кровь и сталь решают всё, — прошептала она, прикрыв глаза, словно молясь за их обреченные души.

«Только кровь и сталь?» — мысленно усмехнулся я.

Значит, ими командует кто-то не лишенный разума. Варвары разделили армию на две части: одну, более многочисленную, послали на смерть, а вторая занялась охраной шаманов. Ворожеи погрязли в чем-то, что иначе как кровавым ритуалом не назовешь: режут горла младенцам, читают заговоры… Любопытно. Кому приносят жертвы, кому молятся? Тому же пылающему богу, что и Мелисандра?

Неважно.

Живые всегда молятся тем, кого отчасти способны понять. Но Плеть молитв не требует. Я и сам не испытывал нужды молиться, особенно за рыцарей смерти, стоящих неподвижно в боевых порядках, лишенных страха и сомнений перед дотракийской волной.

Глазницы нежити пылали синим пламенем, а кости ледяных ходоков источали гнилостное зловоние некротической чумы. Рядом с ними стояли драуги – военачальники и элита моих войск. Бонусом они командовали нежитью: пернатой, зубастой, ползучей. Я даровал им такую власть через волю некроманта, оснастив, по сути, домашними питомцами. Разве что природа мелкого зверья не знала иного желания, кроме как рвать, жевать и глотать сырую плоть.

— Раз они верят в кровь и сталь, — размышлял я, взмахивая мечом. — Тогда быстрее поймут, что из себя представляет существование в вечности.

Отдаю мысленный приказ выстроиться в боевое построение прежде, чем вражеские всадники обрушились на наши ряды, как горящий таран. Замечательно. Кличи живых, полные ярости и безумия, сливались с ржанием лошадей.

Араки сверкали в полумраке, только дотракийские клинки встречали не плоть, а ледяные кости. Лошади вставали на дыбы, сбрасывая своих всадников прямо в лапы смерти. Некротические копья нежити пронзали сердца живых, а исполинские мечи драугов рассекали копыта и головы за один удар.

Настоящая жатва.

— Восстаньте, друзья мои.

Адресовал эти слова не своим воинам или врагам, а исключительно тем, кто оставался нейтральным. Мы находились на территории, где когда-то Вестерос вел ожесточенные бои с Триархией. Тогдашний конфликт был, по меркам истории, пустяковым – он не оставил многотонные залежи костей под землей. И всё же несколько сотен скелетов сейчас выползали наружу.

Почти всем костлявым солдатам не хватало приличных кусков тел: у кого-то отсутствовала половина ребер, другие лишились ног при жизни или под тяжбой подземного существования, немало из них остались без рук. Но каждый сыграл свою роль на окровавленной шахматной доске.

Скелеты вылезали прямо в тылу, появлялись в центре, по флангам; неожиданно вгрызались в лошадей и усиливали эффективность костяного пира. Дотракийцы отчаянно пытались их разрубить, топтали конями, но за каждого поверженного скелета приходилось расплачиваться.

Плеть разменивала одну костяшку на тройное пополнение.

В целом, выгодно.

Правда, очень жестоко и далеко от милосердия: Всадники Смерти наносили серьезный урон своим вчерашние собратьям – тем, кто просто надеялся на хороший бой перед вознесением в Райскую Степь.

Я немного подыгрывал их стремлению, оставив большую часть Плети позади.

Но большую – далеко не всю.

У дотракийцев были лошади, у нас же вороны. По моему приказу целая орда пикировала на вражескую армию, выклевывая глаза и раздирая глотки. Змеи были не менее эффективны: усиленный мертвечиной яд мгновенно убивал даже самых крепких коней. Жадная стая крыс рыскала повсюду, преследуя тех, кто выпадал из седла. Таких ждала самая страшная участь – неудачливые варвары превращались в обглоданную массу, источающую гниль.

Из-за мелочевки вся тактика дотракийцев трещала по швам.

Раньше они полагались на быстрые натиски и окружения, но во мгле могли разве что мочиться против ветра. Даже стратегия ударов и отступлений давала сбой: бежать было некуда – нежить достанет даже из-под земли.

Хм? Судьба преподнесла сюрприз.

На горизонте замаячил грозный кхал, пославший смерть на все четыре стороны. Он мчался ко мне, размахивая зачарованным клинком, чудовищно эффективным против нежити. Над его оружием ведьмы поработали на славу, как и над лошадью, полностью лишенной страха.

Драуги приготовились разорвать его на части, но мой приказ не вмешиваться оказался равнозначным удару кнутом по спине раба: ржавые сосуды для сотен душ не осмелились ослушаться. Безмолвно отступили, скрежеща костяными пальцами по рукоятям некротического оружия, и подняли клинки в знак приглашения, как будто грозный воин был званым гостем.

Немного жаль, что кхал не оценил моего жеста и даже не подумал спешиться.

Пришлось напомнить ему о манерах.

Подаю сигнал Безликому, уже державшему лук наготове. Стрела просвистела в воздухе и вонзилась прямо в раздутые ноздри кхаловой лошади. Животное взвилось, захрипело, обдало воздух едкой пеной и рухнуло, едва не придавив всадника. Но он не был обычным смертным. Варвар без особого труда перекатился, вскочил на ноги и снова рванул вперед.

Даже дыхание не сбилось.

Некоторые бойцы используют особые травы, чтобы временно обрести неестественную силу. Обычно, любители травок редко доживают до второй порции – в Эссосе зелья уж слишком летальны.

— Дитя песков, — поприветствовал гостя.

В тот же миг Ледяная Скорбь взметнулась вверх, перехватывая сокрушительный удар, направленный прямо в шею. Металл зазвенел, искры осыпались, а наши дыхания столкнулись между собой – моё морозное, его пепельное.

Мелисандра не пострадала. Два ассасина оттащили её на безопасное расстояние – шагов на тридцать от зоны повышенной смертности. Всё же этот недо-ведьмак оказался серьезным противником.

— Демон! — проревел он.

Усмехнулся и ответил на его наречии, будто сам был рожден в степях:

— Ошибаешься. Ты сражаешься не с существом из преисподней, а со смертью.

Клинки вновь сошлись, а их столкновение отозвалось болью в пальцах, будто подставил их под наковальню. Это было забавно. Ведь я закалил Ледяную Скорбь в некротическом горниле, да и простое лезвие валирийского клинка должно было разрезать что угодно. Но изогнутый вражеский реликт не только отказывался быть рассеченным, он легко отбрасывал мои удары.

Успешно отразив очередной удар, я прямым выпадом отбросил кхала на пару метров.

— Трус, что прячется за колдовством! — противник сплюнул кровью и снова рванулся в бой, ловко увернувшись от моего колющего удара. Его тело изогнулось в стремительном движении, мышцы налились силой, и он закрутил реликт, поцарапав мои доспехи в области плеча.

— Правда? — уточнил и атаковал чистым взмахом меча, не вложив в удар ни крупицы магии.

Тактика противника была просчитана, а из памяти мертвецов я подобрал наиболее эффективные контрмеры. Не прошло и пары секунд после обмена ударами, как Скорбь вошла в плоть, разрезая ткани с такой легкостью, будто стремилась к небу.

Ведущая рука кхала отлетела вместе с реликтом, описав в воздухе кровавую дугу.

Дотракиец рухнул на колено, прижимая ладонь к ране и безуспешно пытаясь остановить хлещущую кровь. Но даже сейчас в его взгляде не было страха. Только... праздность?

— Мы победили...

— Вряд ли, — слегка наклонил голову, наблюдая за его агонией. — Ваша отчаянная попытка выиграть время ради иллюзорного шанса на победу выглядела комично. Приносите в жертву младенцев, надеетесь на чудо и помощь свыше. Вы действовали настолько жалко, что я решил немного подыграть. К сожалению, милость Короля Лича – штука редкая. И у неё есть цена. Распад.

Сердце славного воина мгновенно превратилось в гнилой сгусток, а затем начался мучительный процесс разложения всего остального. Через десять секунд гниение достигло мозга.

Будь он в обычном, человекоподобном состоянии, то умер от болевого шока ещё на первых этапах. Увы, особые травы – принятые им перед боем, вынудили плоть пройти через все круги ада прежде, чем смерть соизволила явиться.

Первая стычка в тумане подошла к концу.

Провожу рукой над полем, будто желая ухватить всё сущее, но на деле лишь воскресил павших воинов. Всё должно умереть и вернуться – этот закон я соблюдал неукоснительно, поднимая даже подгнившие кости забавного кхала.

Как раз ко второй волне управился.

Шаманы через ритуал вызвали кровожадное заклятие, пожертвовав кровью тех, кто был им особенно дорог. «Боги приняли их жертву», насылая на Плеть черное пламя. Оно не причиняло вреда живым, проходило сквозь дотракийцев, как воздух сквозь легкие. Но нежити повезло меньше: покрытые черным смогом кости растворялись, словно погруженные в кислоту куски мяса.

Резко взмахиваю рукой, возводя ледяные барьеры, помешавшие второй волне маневрировать или атаковать мою армию. Стены также не позволили черной смерти добраться до холма. Следом преобразил простое природное явление в Туман Смерти, вложив в него прорву некротической энергии, чтобы не просто ослеплять врагов, но и ввести их в некое подобие Ледникового Периода.

Температура на поле боя за считанные мгновения упала до минус пятидесяти и продолжала снижаться вплоть до значений, несовместимых с жизнью. Хотя, этот эффект был создан в первую очередь ради нежити, чтобы затушить черное пламя.

Предав анафеме тех, кто уже попал под вражеские чары, я извлек из них остаточную некротическую энергию и направил её на усиление своей техники, расширяя зону влияния вплоть до ведьм. Печально, конечно, что все их старания и жертвы оказались напрасными, а предсмертные конвульсии – короткими и невыразительными.

Через минуту с помощью Обратной некромантии я устранил магические эффекты, наложенные на поле, рассеяв их по вечности. Трупы оставил. Любой материал пригодится для восстановления армии… даже подмороженный и плохо оттаявший. Точнее, для её расширения. Мы потеряли ничтожные крохи в этом бою, зато приобрели Мертвых Всадников – десятитысячную орду.

Пополнение очень пригодится для одной шалости с Вестеросом.

«Приведите», — мысленно приказал двум ассасинам, сопровождающим Мелисандру и обеспечивающим её безопасность в нашем объединении. Даже если кто-то из нежити потеряет рассудок, против ассасинов Хасана у них нет шансов.

— П-поздравляю с п-победой, — Мелисандра дрожала не от страха, а от холода.

Туман Смерти рассеян, но мы не успели как следует согреться под хмурым солнцем.

— Пламя Р’Глора сжигает души ради вечного служения. Но оно также умеет воскрешать, и в этом есть нечто интересное. Я хочу помочь тебе освоить некро-пиромантию – искусство сочетания огня и смерти, ту самую мертвую зарю. Теоретически это позволит добиться истинного воскрешения без потери разума. Мне пока не удалось этого достичь: все личности воскрешенных либо оскверняются некротикой, либо перемешиваются в драугов. Но такой феномен связан исключительно с моей кровью.

Спокойно подошел к ней, как к старой подруге.

— Твоя кровь открывает дорогу к новым, захватывающим экспериментам. Представь, что может показать нам будущее, если взглянуть на него через ледяное зеркало? Что, если мы сумеем создать Орден Святых Мертвецов – воинов, объятых некротическим пламенем, сочетающим мертвую стойкость с разрушительной силой пиромагии?

— Я... подумаю...

— Где мои манеры? — с легкой улыбкой отступил на шаг. — Иногда во мне просыпается неутолимое желание прикоснуться к новым тайнам некромантии, даже если ради этого приходится нырять с головой в болото, сотканное из гнили и распада.

Нельзя слишком давить на неё.

В конце концов, впереди оставались Тирош и проклятые Ступени.

Когда-то Вестерос и Эссос соединялся огромным сухопутным мостом, который называли Рукой Дорна. По нему первые люди пересекли море и вторглись на новые земли. Но дети леса разрушили мост с помощью заклинания Молот Вод, оставив после себя лишь россыпь островов, те самые Ступени.

Я намерен исправить историческую ошибку, воскресив то, что когда-то было уничтожено. И, наконец, проложить единственный путь между Миром Живых и Миром Мертвых. Что существенно упростит и торговлю… и войну с Вестеросом.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!

Глава 15

«Жизнь – это болезнь, а сопротивление – её последний жар».

Хасан столкнулся с армией сопротивления по пути к последнему Вольному городу, достаточно мощной, чтобы задержать его войско на целый день. Всё благодаря алхимикам из Эссоса и мейстерам из Вестероса: два столпа науки объединили усилия в попытке обуздать нежить с помощью алхимических бомб, которые сжигали слуг Плети как щепки в костре – куда эффективнее прежнего.

Тем не менее оружие людей безупречно сработало только против костяной пехоты. Истинная нежить выходила из зоны поражения лишь обугленной и крайне раздраженной, а уж драуги вовсе не обращали на бомбы внимания – продолжая молча упиваться резней. Гиганты агрессивно прорывались сквозь огонь, сокрушали плотные ряды врагов и устраивали бойню в попытке выяснить между собой: кто прекраснее всех на свете, кхм, или кто лучше всех пускает кровь.

Сразу после зачистки в дело вступали пожиратели трупов – особый отряд нежити, насыщенный некрочумой. Тифозные Мэри обращали в мертвецов павших, что не поднялись самостоятельно. Эм… что-то вроде: «Вставай сука, а то сдохнешь».

На всё ушло время, тот самый день, который потеряли и мы.

Моя часть армии с вампирами и жрецами смерти была задержана из-за набега дотракийцев. Сами по себе конные варвары не представляли угрозы, но их шаманы оказали достойное сопротивление за счет жертвоприношений.

В итоге никто не успел перехватить инициативу в захвате последнего города в пределах Триархии. Никто не пропустит знакового события. Исторического. Ведь если мы возьмем Тирош, то значительно укрепим границы нашей Империи. Не до конца, конечно – не стоит забывать об обходных маршрутах.

Чисто в теории через них можно попасть в Эссос. На практике… сложно.

Мешают водопроводы, коварные рифы и штормовые течения. Проходить по этим морским узлам – верная смерть без шанса на возвращение. Даже если каким-то чудом через них проберутся военные корабли Вестероса, они рискуют попасть под Мертвую блокаду Плети – сто восемьдесят судов с сильными мертвецами на бортах.

До уровня Летучего Голландца моим галеонам ещё далеко, но всё к тому идет.

— Король взял живого в свиту? — Хасан внимательно осмотрел Мелисандру, словно товар, и даже его глазницы вспыхнули недовольным сиянием, будто он заметил мошеннический изъян. — Опасное решение: держать огненное дитя возле ног.

— Ха-ха-ха! — громогласно расхохотался Гюнтер-Завоеватель, ударив кулаком по панцирю.

На его месте я бы молчал…

Гюнтер своевольно присоединился к походу, хотя должен был ловить дикарей у Дотракийского моря и не покидать своих охотничьих угодий. А как он поступил? Бессовестно скинул все обязанности на младших драугов, чтобы поучаствовать в почти выигранной бойне.

— Кто смеётся уже понял, что мир – это шутка, но забыл, что он её единственная жертва, — произнес магистр убийц, поворачиваясь к нему.

— Костяной каркас совсем ослеп в одержимости правилам, — Гюнтер снял один из черепов с пояса и стал вертеть его в пальцах. — Мы первые клинки Владыки, знаем цену добычи… даже если по ней ползают ядовитые змеи. Этот череп я сорвал с безупречного воина Квохора, лучшего из побежденных. А наш король? Захватил голову жреца Р’Глора даже не удосужившись отделить её от позвоночника. Разве не прекрасно?

— Ты говоришь о трофеях, драуг? — губы Морганы растянулись в мертвой усмешке. — Но что толку в черепах, если за ними не тянется шлейф последнего крика? Я видела, как окоченелые куски мяса молили Пламя спасти их от холода с такой страстью, что сгорали заживо. Их вера была яркой… особенно на фоне тусклости твоих побед.

— Сраная ведьма. У меня они хотя бы были! — развел руками Гюнтер, случайно сжав кулаки и раздавив череп. — А ты чего достигла? Наш господин поручил тебе изучать презренную магию, а ты лишь впустую тратила время.

— Я впитывала знания, и своими глазами видела фанатиков, что возжигали небеса во имя ложного бога, — Моргана уставилась на Мелисандру, как змея на добычу. — Тебя среди них не было. Так в чём твоя польза, живая сестра?

— Сестра… мертвая сестра права, — алая жрица склонила голову, быстро подстраиваясь под ситуацию. — В Асшае есть мастера сильнее, в других храмах служители Владыки Света бывают ревностнее. Я же… последовала за Королем, не имея на то особых заслуг. Лишь… приглашение.

— Теплокровная знает своё место, — Гюнтер подошел ближе и опустился на колено, чтобы их взгляды встретились. — Теперь я вижу, чем она привлекла Короля… своей искренней ненадежностью. Жрица, предавшая Бога. Жаль, что я не успел добавить тебя в свою коллекцию раньше… — его взгляд скользнул по черепам на поясе с почти человеческой тоской. Покачав головой, драуг содрал их с пояса и швырнул в ближайший сугроб.

Наигрался?

— Все предают, — Моргана опустила голову, скрывая лицо за прядями золотых волос. Эти локоны она хранила с болезненной бережностью – довольно странная привязанность для нежити.

Иногда кажется, что продвинутые слуги Плети не так уж сильно отличаются от живых.

Словно последовательность «живи-умри-восстань» делает обратный круг.

— Я вас услышал, — оглядел приближенных ко мне слуг. — И понимаю ваши опасения. Мелисандра первая из живых среди мертвых, кто дышит так долго, что это способно утомить.

— Отрубить ей голову? — выступил с инициативой Гюнтер.

— Новый рекорд, но и новые надежды, — покачал я головой. — Моргана лучший маг среди нас, но её дар застыл вместе с кровью в венах. А ведь именно кровь является основой магии: теплая, текущая, возобновляемая. Без неё слугам Плети тяжело дается изучение новых заклинаний и техник, всё ускользает, как песок сквозь пальцы.

— Н-над, над этим я работаю. Я обязательно добьюсь успеха, — срывающимся тоном пообещала Моргана.

— Мелисандра уже обладает тем, к чему ты только стремишься. В этом и заключается её ценность – короткий путь к новым горизонтам и открытиям в некромантии, — спустя короткую паузу добавил я на печальной ноте: — Будем надеяться, что она не откажется от совершенства. И не повторит твой путь сопротивления Плети у дворца Морского лорда.

— Простите, — Моргана низко поклонилась. — При жизни… я была глупа.

— Ха-ха! А я вовсе не могу вспомнить, кем был раньше. Вот ловлю одну мысль – вижу в себе грабителя, хватаюсь за другую – встречаю жалкого бродягу. И так почти тысяча судеб. Но всё это ложь. Я генерал армии Плети! — возвеличил Гюнтер, воинственно указывая острием длинного клинка в сторону Вольного города. — Тот, кто приведет Плеть к победе!

— Тирош… — прохрипел Хасан. — Город пиратов и наемников, полный отбросов и беженцев – стада овец, усиливающих голод волков.

Бесконечные распри, вечная дележка районов между бандами.

Город беззакония, где страшно выйти на улицу с плесневелой лепешкой в руках.

Я долго размышлял, как поступить, стоит ли просто послать орду мертвецов или действовать изобретательнее? В итоге решил повторить подвиг Хасана и частично свой, выбрав лучшее из двух стратегий завоевания.

Первыми в город были отправлены крысы и птицы, чтобы разнести некрочуму среди жителей. Ассасины занялись устранением главарей банд, лидеров ополчения и прочих влиятельных фигур. Уже ночью я направил вампиров против гарнизона, позволив им досыта насытиться кровавой похлебкой.

Что касается рядовых Плети, я приказал взять город в плотную осаду, предварительно разделив армию на две части. Первая осталась на заснеженной поверхности, а вторая ушла в подземные катакомбы с парой драугов.

Учитывая богатую историю Тироша как альма-матер пиратов, головорезов и контрабандистов, – подземные сражения обещают стать непростыми. Слишком много развилок, тайных ходов и хитроумных механизмов с выдвижными стенами.

Возможно, паре живых удастся ускользнуть от дара Плети? Но от самой смерти не сбежишь. Можно лишь спрятаться и встретить её в обнимку с голодом да холодом. Ведь бежать некуда. На побережье пируют некротические крабы, в океане дрейфуют мертвые корабли, жаждущие нового груза смертников, а под водой рыбы скалят гнилые зубы в поисках пловцов.

Хм…

Рыбы, кракены, водяные драконы, крабы… чего-то не хватает.

Заняться что ли поднятием утопцев – нового типа нежити, способной проявить себя в Вестеросе, где реки и озера повсюду? Они будут полезны. Всё же я не намерен покрывать земли Семи Королевств чумными облаками с ядовитым дождем, или заражать водоемы и зернохранилища через грызунов и пернатых. Полное осквернение Вестероса нанесет сильный удар по будущему пополнению рядов Плети.

Эх, порой трудно найти компромисс между краткосрочной выгодой и долгосрочными планами. Но что довольно легко обнаружить – так это суетящуюся Моргану. Она заметно нервничала после недавнего обсуждения Мелисандры.

Неужели блондинка успела привить себе комплекс неполноценности?

— Моргана, — мягко позвал я.

Мертвая жрица послушно подошла, хотя голова её была опущена так низко, словно она пыталась спрятать лицо от всего мира.

Нет, либо она поразительно талантливо изображает из себя жертву, либо я и правда сумел довести до истерики даже мертвую. Чтобы как-то это исправить, я через сеть нежити выцепил расположение храма Р’Глора и отложил его в памяти.

— Вольные города Эссоса, за исключением последователей Черно-Белого Козла в Квохоре и верных слуг Многоликого в Браавосе, избрали для себя веру в Красного Бога. Даже отребье Тироша склоняется перед ним, — улыбнулся, передавая Моргане через волю некроманта точное местоположение храма Р’Глора. — Спали дом Владыки Света, выпусти пар и не забивай себе голову мелочами. Ты навсегда останешься в моём сердце, как первая мертвая жрица. Этого у тебя не отнять. Никому.

Я не мастак в утешении, скорее в разрушении, но и на этом поприще нашлись неожиданные таланты. Моргана заметно оживилась, вскинула руки к небу и начала произносить заклинание на забытом языке, вызывая дождь из зеленого пламени.

Повторить заклинание вряд ли смогу. Оно представляло собой анаграмму огненного дождя Р’Глора, только произносилось задом наперед, да так, что язык может вывернуться узлом. Но девушка справлялась безупречно. Уже через мгновение над нашими головами вспыхнуло зеленое марево в форме тумана, которое медленно двинулось к цели.

Минута и сорок секунд, именно столько потребовалось, чтобы стены храма начали пронзать ядовитые капли некротического пламени. Через крысу, пробравшуюся внутрь, я получил возможность лучше рассмотреть жрецов, оказавшихся в смертельной гонке с неотвратимым концом. Все спешили подставить под удар голову, а не конечности или спину. Ядовитые капли напоминали не столько огонь, сколько разъедающую кислоту, беспощадную к органике.

Жуткая смерть, и всё же с одним достоинством – Моргана была счастлива.

Вернулась высокомерная ухмылка, будто весь мир уже вчера должен был лизать ей ноги. С подобным отношением к собственному существованию она нравилась мне куда больше – уверенная, властная, живая. В таком облике Моргана действительно придавала нашей компании ту самую нотку разнообразия, которой порой жутко не хватало.

Гюнтер-Завоеватель тоже вносил свой вклад в общее великолепие, особенно сейчас, прямо в городе наемников и пиратов. Своевольный драуг с фанатичным рвением бросился насаживать наемников на меч, а морских пиратов крушить щитом. Драуг обожал сражения, эффектные появления и, конечно, оказываться в авангарде. Когда я создавал первый сосуд для сотен душ, наверное, искренне жаждал увидеть воплощение настоящего воина – уверенного, сильного, с лучшими в мире навыками фехтования. Кто будет существовать по принципу: «Кто-то должен спасти положение? Да это же я!»

Хасан был спокойнее и, надо признать, зануднее. С твердым намерением защитить господина от любой угрозы он всегда старался находиться рядом. Но и лишним грузом не был. Через ослабленный контроль мертвецов он мысленно направлял безликих убийц Плети на самые лакомые цели в Тироше. Время от времени прожигал Мелисандру холодными глазницами с синим пламенем, подозревая её сразу во всех смертных и бессмертных грехах. Я создавал его как мудрого защитника и лидера для убийц, когда колдовал над телом предводителя Многоликого Бога.

Что касается меня?

В нашей компании я исполняю роль Смерти. Не чувствую ни раскаяния, ни вины. Умею ждать и большую часть времени остаюсь в тени, вне войны за Эссос. Да что уж, даже сейчас появляюсь на поле битвы столь редко, словно всё ещё восседаю на троне в купеческом доме Харольда.

Я прикрыл глаза и дождался рассвета.

Солнце осветило всего два живых человека. Раньше было на одного меньше, но как будет сейчас – зависит от того, какой путь изберет Мелисандра: смерть через бегство или жизнь через служение. Чтобы облегчить ей выбор, я отправился вместе с ней к побережью, предварительно приказав нежити расчистить обломки.

— Рука Дорна, — прошептал я, проводя ладонью над водами Мертвого моря.

Через взгляд в прошлое я восстановил в уме обрывок истории: проход был затоплен. Молот Вод поднял уровень мирового океана, затопив перешеек между Эссосом и Вестеросом.

Впечатляет: чары Детей Леса тянут на магию божественного масштаба.

Мы собрали множество мертвецов, но даже при всем количестве… попытка опустить все воды мира… на это не хватит сил всей Плети. Придется проложить новую дорогу. К счастью, нам хватит ресурсов, собранных с трех Вольных городов и дотракийцев.

— Рука Дорна была затоплена Детьми Леса. Остались только Ступени, — вытянул руку и начал процесс поглощения некротической энергии из «пушечного мяса».

С возрастом и опытом мне удалось лучше контролировать эту технику. Агоний и приступов стало меньше. Нежить не исчезала бесследно, отдавая всего лишь половину своего резерва. Но даже при этом… боюсь, мне вновь придется слечь на пару дней.

— Всё живое должно умереть. Всё мертвое обязано вернуться. Я не в силах обратить Молот Вод, но способен проложить новый путь. Хребет Короля Лича.

Иногда хочется повыпендриваться перед собственным разложением, гниением органов, трехдневной слабостью тела. Сжимая в руке Ледяную Скорбь, я без лишних сомнений опустил некротический меч в воду, сделав его проводником между собой, жертвой Плети и намеченной целью.

Сначала на воде появилась тонкая пленка инея, но уже через мгновение ледяной каток сорвался с места. Вода бурлила, затем мгновенно застывала, превращаясь в голубой лед, прочный как обсидиан. Высокие волны у островков замерзали навсегда, а их гребни вытягивались в ледяные пики.

Холод поглощал и подводных обитателей, вгоняя тех в криогенный сон.

Всё море укрылось могильным льдом, движущимся по цепи безжизненных островов. От побережья Эссоса до самого горизонта. И дальше… Понадобилось покрыть льдом почти тысячу морских миль, чтобы заменить Ступени на Хребет Короля Лича.

Тропа получилась идеальной – зловещей, надежной, почти нескользкой. Но главное, её не смоет соленая вода, а палящее солнце не разморозит. Тропа смерти, по-другому сложно назвать. Впрочем, как и здешние земли.

Священная Триархия пала, обманутая верой в силу богов.

Вестерос ещё жив, но его уверенность в завтрашний день можно смело предать земле.

Глава 16

Война всего лишь продолжение политики. А политика есть не что иное, как искусство обмана, наряженного в шелка лживой любезности. За каждым подарком или улыбчивым словом стоит расчет. Каждый жест продиктован не благородством, а корыстью, жадностью и древним инстинктам властвовать. Кого вежливо называют союзниками или верноподданными, в действительности являются простыми булыжниками, из которых вымощен путь к ещё большей власти.

Однако, с дипломатами воевать всегда было сложно, особенно мне. А вот беспощадная война, по жестокости сравнимая с геноцидом, дала мне в рекордные сроки отличный результат в гонке с Королем Ночи за право покорить живых.

Сейчас из всех Вольных Городов независимость сохранил лишь один – Волантис. Когда-то он сиял как величайшая жемчужина этого мира, но с наступлением Века Крови его свет угас, и лишь в Век Морозов начал возвращаться – во многом по причине отсутствия живых конкурентов.

Самый могущественный город людей – Браавос, пал первым под ногами нежити. И ни жрецы Многоликого Бога, ни золото Железного банка не спасло его. Даже маски не помогли – смерть распознает лицемерие.

Противоположность ему Лорат, беднейший из Вольных Городов, но с богатейшей историей морального падения. В древности им правил культ Слепого Бога, проповедующий полное отречение от личности.

Мужчина или женщина – значение не имело. Имя стиралось, а голос звучал в унисон с безликой массой, состоящей из слепой толпы. Последователи этой веры на своем пике были повсюду, но культ быстро пал – не под напором тех же дотракийцев, а под тяжестью порочности человеческой натуры.

Жрецы Слепого Бога с энтузиазмом проходились по всем смертным грехам, иногда дважды за день. Изнасилование детей, избиение рабов ради забавы, кража у бедняков или пытки за косой взгляд – лишь начало списка. Конец же списка очевиден – смерть.

Она всегда приходит.

Сперва стерлась вера, после так же сточились их носители, как ветер стачивает камень в песок. Сегодня разница между самым сильным и слабым Вольным Городом заключается лишь в плотности нежити на их улицах. Никак не в изобилии живых.

Пентос, знаменитый город лжевластия. Там сильнейшие выбирали себе марионеточного Принца, даруя ему безграничные полномочия, и тот «правил» как божество. Торговля, война, суд. Всё вершилось по его воле. Вот только волю эту писали за него те, кто поставил властную куклу на трон. Но это в прошлом: сегодня Пентос – это город без власти, без суда, без торговли, и уж точно без войны. Он застыл в вечном служении Плети, как храм, где молятся лишь мертвые.

Квохор, напротив, образец абсолютной власти. Я подарил его Гюнтеру, и теперь он устраивает там всё, что пожелают множественные голоса в его голове: гладиаторские бои, военные марши и парады боли. Пленных захватывают не ради информации, а ради спектакля. Власть развращает. Абсолютная власть развращает даже нежить.

Норвос единственный из городов под нашим контролем, где никогда не существовало свободы воли. Три колокола – Нум, Нарра, Ниель – диктовали горожанам каждое движение: когда вставать, есть, молиться, спариваться. Бородатые жрецы контролировали всех и вся. Но даже их держала в узде вера в Забытого Бога… А теперь с приходом Плети город стал воплощением изократии – у власти там все и никто.

Лис славился исключительными шлюхами. Дома удовольствий приносили ему сотни тысяч золотых, и весь город жил этим – продавая тела и сердца по часовой таксе. Теперь бордель в масштабе города уничтожен. А территории Лиса перешли под власть Морганы, и она его… перестраивает. Использует нежить, как стройматериал и рабочую силу. Статуя недостаточно красива? Переделать. Улица портит вид из окна дворца? Снести. Слишком пустынно? Заселить. Иногда мне жаль несчастных и уже мертвых, ведь после смерти им приходится горбатиться куда усерднее, чем при жизни.

Мир же во власти вампиров. Все кровососы обосновались в одном городе, а управление худо-бедно осуществляет Совет Двадцати Восьми, среди которых титулы не имеют значения. Всё решает общее голосование. А если не сумеешь стать сильнее – брат или сестра просто деабилизируют тебя без всяких сожалений. Ведь с продовольствием там беда… но Моргана уже взялась за проект по постройке человеческих ферм для корма кровососов, во всяком случае, в свободное от «переделай» время.

Тирош стал перевалочным пунктом на пути к Хребту Короля Лича. Именно там сосредоточены основные силы Плети, готовые по первому приказу начать Первый Некротический Поход против Вестероса. Но если повернуться к нему спиной, путь ведет в Волантис, а оттуда сразу в Асшай, за которым находится Край Теней.

Непокоренные земли…

Если Вестерос олицетворяет позднее средневековье, предел павших Вольных Городов – раннее средневековье, то уже за ними начинается эра древности. Магия. Артефакты. Смерть. Там слово как проклятие, а дыхание как вызов. Даже для Плети это может стать дорогой в один конец. И потому лучше не играть с бушующим ураганом.

Пока что просто поиграю с пламенем.

Я отправил мертвых послов через Хребет Короля Лича, всего двоих – чтобы не напугать. Потому и безоружных, лишь со знаменами Плети, к которым я прикрепил письма с изложением требований.

Они просты, в чём-то демократичны и миролюбивы, коли на то пошло:

Костяной банк готов уже завтра простить долги перед своим предшественником и взять на себя функции Железного банка: выдавать ссуды и забирать своё любой ценой.

Мы так же были готовы решить продовольственную проблему Вестероса: щедро расплачиваться зерном, золотом, оружием, кораблями. Но и наши запросы были... специфическими. Мы просили рабов, преступников, трупы. Или хотя бы кости. У каждого товара своя цена: живые стоили дороже всего, останки из могил дешевле некуда. И всё же, несмотря на зловещую бухгалтерию, мы предлагали честную торговлю без фальши и – с наивной, почти трогательной искренностью.

Даже предложили пакт о ненападении сроком на двадцать лет, включив в него правило: «Наша хата с краю. Ваши разборки не наше дело. И ваше добро нас не интересует... пока что. Лет так двадцать».

Чтобы закрепить это не только на словах, я выдвинул два простых условия.

Первое: любое военное вторжение людей будет расценено как прямое нарушение соглашения. Второе: согласно древней валирийской традиции – мы потребовали заключения брачного договора между Королем Личом и четырьмя великими домами, строго в таком порядке: Ланнистеры, Таргариены, Тиреллы, Старки. С пометкой, что каждый последующий брак должен быть заключен не позже, чем через десять лет после предыдущего.

Определенно, это способ взять в заложники членов семей половины Вестероса.

Но мне плевать.

И последнее, самое вкусное на случай отказа: мы готовы пересмотреть условия пакта, как только пески Дорна покроются инеем, а одно из Семи Королевств обратится в Некрополь – территорию без живых.

— Посмотрим, что окажется сильнее: гордость великих домов или инстинкт самосохранения, — удовлетворенно завершил раздумья в доме Харольда, куда вернулся и где задержался на долгие полгода.

Хребет дался мне куда тяжелее, чем я ожидал. Едва не свел в могилу; месяцы ушли на восстановление и борьбу с превращением в полноценного лича. Я стоял на пороге к этой сущности ближе, чем когда-либо. Но устоял и до сих пор зову себя почти единственным живым среди миллионов мертвых.

Одним из двух.

Второй оказалась Мелисандра, которой поручил изучить три драконьих яйца без «костров с кхалиси внутри». При этом предупредив: никаких опрометчивых действий. Мы захватили слишком ценное и уникальное наследие, чтобы глупо им рисковать.

Оно было украдено Элиссой Фарман через пятьдесят лет после Завоевания Вестероса.

Её кости давно рассыпались в прах, а вот возможность возродить драконов осталась. Но увы, разбудить их почти невозможно, во всяком случае без королевской крови «настоящих» Таргариенов.

Возможно, в мире остались ещё места, где сохранилось наследие Древней Валирии? На этот вопрос сложно дать хороший ответ без поисков пророчеств, которые Мелисандра любит выпрашивать у духов.

Где бы их найти… последние драконы вымерли больше века назад.

Остались только слухи о крылатых ящерицах вблизи Края Теней.

И безупречный Костяной Дракон.

— Король, вы провоцируете восстание, — негромко подметил Хасан, стоявший по правую руку от меня. — Метать кинжалы в оленей, поджигать морды волков, рвать пасти львам – не лучший подход.

— Предлагаешь вместо провокации покрыть Красный замок ледяным пламенем? — повернулся к Хасану.

— Иное, — магистр убийц крепче схватился за меч. — Я помню ваши желания, как свои собственные: союз для пополнения наших рядов – это разумно. Однако. Ваш запрос вызовет потерю. Нам нужны тела для похода в проклятые земли, где каждый мертвый ресурс... невосполним.

— Если брат пойдет на брата с мечом наперевес, в то время как на них обоих надвигается оползень… что ж. Их беда, а не наша. Хотя ты прав. В твоих словах далеко не одно зернышко истины.

— Такова человеческая натура.

— Коли всё сведется к животной грызне, будем верить, что люди плодятся быстрее крыс, — с улыбкой посмотрел на Крыса, первого обращенного в этом мире. За годы он сгнил до голых костей, но остался предан несмотря ни на что.

Нежить верна любому некроманту до гроба.

Но верны ли люди своим королям?

Через мертвый взор и Безликих убийц, что с помощью некромантии и мастерства похитили тела знати, я стал наблюдать за спектаклем в тронном зале Красного замка. Перед безумным королем Эйрисом II развернули письмо, чтобы зачитать ультиматум.

Длинные ногти скребли по Железному Трону, гниловатые зубы с хрустом стиснулись, и пара волосков сползла со лба от стресса. Когда требования дочитали, короля вообще скрючило.

— Они предлагают зерно… за трупы? — прохрипел он, грызя десну. — И смеют... требовать?

Ещё не застреленный в сортире Тайвин Ланнистер демонстрировал хладнокровие, но гнев выдавал себя в мелочах. Десница короля сжал пальцы в кулак… и тут же разжал их.

— Следует незамедлительно собрать Малый совет, — произнес он ровно, но жестко. — Это не предложение, а плевок в лицо нашему королю.

— Насмехательство! — громко подхватили лорды.

Они охотно вторили Тайвину, и это крайне не понравилось королю.

— Или… признание моей власти! — внезапно взвизгнул Эйрис. Да так дернулся, что чуть не поранился о клинок, влитый в Железный Трон. — Выродки знают: лишь драконы властвуют над миром! Без нашего признания… они ничто.

К нему склонился пиромант:

— Мертвые предлагают золото… и не требуют возврата былых долгов…

Жадный Россарт. Один из старших алхимиков обладал во дворе властью, сравнимой с любым лордом. Король, помешанный на огне, видел в этих фанатиках источник нового могущества для своего Дома Драконов.

Крылатых потеряли, вот и латают дыру в легитимности с помощью костылей.

— Ц-цена, — прошептала королева Рейла Таргариен.

Бледная, измученная, ждущая двойню.

С помощью зрения мертвеца я отчетливо видел три жизни, что стало крайне неожиданной находкой. Дейенерис и Визерис должны были родиться позже… намного позже.

Сработал инстинкт живых: неистово плодиться на грани вымирания.

— Враги хотят, чтобы Вестерос признал их статус, — тяжело вздохнул Лев Утеса. — Но требования неразумны.

— Золото, корабли, оружие… за знатных шлюх? Ха-ха, наши жены ещё нарожают, — рявкнул Эйрис, выдав такую ересь, что Рейла почти рухнула от потери сознания.

Тайвин успел её подхватить. Зря… Это сильнее распалило короля, он начал продвигать согласие столь отчаянно, словно от этого зависела его репутация. Забывая, что она уже на дне.

Так или иначе…

Первый камень войны был брошен в некротическое болото, а безликиe убийцы Плети начали работу, внедряясь в каждый великий дом. Но использовать зрение мертвеца было смертельно трудно из-за расстояния.

Остался без информации почти на месяц, лишь когда Безликие вошли в комфортный радиус, я смог прочитать их воспоминания и узнать, что Хасан был прав.

Тайвин покинул Королевскую гавань, чтобы собрать совет в Утесе Кастерли. Его родня и ближайшие вассалы были единодушны: Безумный король пойдет на сделку с нежитью, а первой жертвой станут Ланнистеры.

— Нет, — процедил Тайвин, швыряя копию письма в пылающий камин. — Ланнистеры не продают ни мертвецов, ни живых. Если король прикажет – пусть лучше будет восстание, чем вечный позор.

Достойный ответ от золотого льва…

А вот среди морских налетчиков на Железных островах решение приняли быстро и почти молча. Не было бурных споров, ведь все понимали: согласие на пакт – единственно правильный путь.

Кто молится Утонувшему Богу, те живут грабежом. А когда весь окружающий мир обнищал, оказался голоден и на краю гибели – ничего не остается, кроме как желать соседу богатства… иначе нечего будет красть.

Дорнийцы тоже выступили за, как-никак, их земли включили в список на уничтожение. Список, состоявший всего из одной строчки, которая могла стать последним упоминанием о Дорне. А всё почему? Эссос был завоеван не из-за чистой случайности.

Особенно хорошо это понимала Королева Шипов.

Попивая арборское вино, лорд Простора расхохотался:

— Брак с мертвецом? Пусть сперва докажут, что их корона чего-то стоит!

Видимо это говорил не он, а перебродившая кровь.

Оленна Тирелл аж скривилась.

— Если мертвые захватили Вольные Города, что им мешает повторить? Мы должны поддержать этот… плевок, как бы не тошнило. И готовиться к войне. Двадцать лет... Даже идиот вроде тебя поймет: нам даровано время… вырыть себе могилы.

— Стареешь, мама, — ухмыльнулся её сын. — Четыре жены, по десять лет на каждую. Думаю, нас просто испытывают.

— Или пытаются уничтожить нашими руками, — парировала та, кто по моим воспоминаниям была грозной фигурой. Жаль, что история её жизни закончилась за кадром. Под конец игры престолов у неё была одна из самых прочных позиций, лучше Мизинца.

Продолжая читать воспоминания мертвецов, я наткнулся на ещё пару интересных моментов. Баратеоны провели совет без свидетелей, прислуги и чертовски тайно. Но даже так по замку быстро расползлись слухи о выборе нейтралитета, что подхватил Безликий и донес мне.

А кто точно не остался в стороне, так это Хранитель Севера.

В холодном Винтерфелле, где зима не просто близко, а дышит в затылок, Рикард Старк читал послание при тусклом свете очага. Но даже не дочитав до конца, сжал пергамент в кулаке и разорвал на части.

— Моих детей?! — рявкнул он.

Борода вздыбилась, глазные капилляры заалели, даже для убедительности выхватил меч и занес над головой, как клятву сражаться до последней капли крови Старков.

— Никогда!

— Это не просьба, отец… — покачал головой Нед Старк, еще не утративший головы на плахе.

— Если драконы согласятся… — с дрожью прошептала молодая девушка с рыжими волосами, когда её взгляд метнулся к служанке. Или ко мне?

Безмятежная слуга Старков прятала под кожей одного из Безликих.

— Тогда мы узнаем, кто наш враг, — утвердил Лорд Винтерфелла.

— Ожидаемо, — хмыкнул я, открывая глаза в доме Харольда. — Посмотрим, что окажется сильнее, когда придет время схлестнуть гордыню с выживаемостью.

— Война! — возвеличил Гюнтер, ворвавшийся без приглашения, словно учуял запах бойни за тысячу миль. А может ему надоели гладиаторские бои живых против мертвых?

— Позже, — ответил с ледяным выдохом. — Живые разрушат себя сами. А мы поговорим с победителями, исполосованными поражением, — повернулся к Хасану. — Когда придет время, устрой взрыв запасов дикого огня в Королевской Гавани. Но прежде прикажи похитить Рейлу Таргариен.

— Королеву? — задумчиво уточнил магистр убийц.

— Она вынашивает две жизни. Одна из них способна превзойти меня в одном аспекте: вернуть в мир трех драконов. То, чего не смогла ни Мелисандра, ни Моргана, ни я.

— Три жизни. Требуется одна.

Я перевел взгляд на юг, где правит Безумный Король и тлеет восстание ради женщин и гордости, не стоящих ломаного гроша. Зима ближе, чем им кажется.

— Варианты?

— Моргана просила особую кровь для создания… — Хасан поморщился. Даже вечный прагматик не скрывал отвращения к неоправданной жестокости, но знал, что эффективность на войне превыше брезгливости.

— Да пошла она в пекло! — гаркнул Гюнтер. — Важнее символ на арене, что зажжет огонь в глазах у мертвых бойцов. Король… я бы с удовольствием положил королеву под ноги. Прямо на пьедестал. Чтобы каждый, кто сражается внизу, видел: даже королевы становятся подставками для лучших воинов Плети!

— Компромисс, — рассудил я, отмеряя равными долями. — Тебе королева. Мне девчонка, что пробудит драконов. Моргане… остаток.

Похоже, быть справедливым – не значит быть хорошим.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!

Глава 17

Антитаргариеновская коалиция сформировалась чертовски быстро, стоило королю официально утвердить торговое соглашение с Плетью под веселым лозунгом: «Мертвые служат живым».

Трогательный момент, исторический, если бы его не омрачили сразу пять домов.

Дом Старков поднял на мятеж всех северян, недовольных унизительным преклонением перед нежитью. В этом мире жители заснеженных земель больше прочих чтят честь и справедливость, но не собственные жизни и тем более перспективу.

Они самые ревностные фанатики обороны Семи Королевств от всего зловещего, включая нас, Плеть. А «мы не кланяемся мертвецам» от них звучит так сильно, что у меня назрел простой вопрос: устоит ли это заявление под натиском войны?

Это ещё предстоит проверить на практике.

Долина под знаменем Арренов металась в сомнениях, не зная, на какую чашу весов поставить судьбу своего Дома. Оба варианта казались сомнительными, но под давлением зова совести – выбрали в качестве союзника соседа. А учитывая старые связи Джона Аррена с Баратеонами, Штормовые Земли, мечтавшие отсидеться в нейтралитете, были вынуждены вступить в игру престолов на стороне бунтовщиков.

Западные Земли, как первые кто понесет убытки от торговли с мертвецами, взвалили на себя бремя расходов на такое затратное мероприятие как война. Тайвин Ланнистер раскрыл золотые закрома, обильно снаряжая армию: наемники, оружие, корабли, провизия – не пожалел ни медяка. Но львиная доля всё же ушла на подкуп Дома Талли.

В результате Речные Земли примкнули к восстанию, отстаивая интересы исключительно Ланнистеров. Их расчет прост: менять серебро на кровь и надеяться, что «Золото Льва пахнет лучше, чем пепел дракона».

Короля Эйриса поддержали лишь Железные Острова, Дорн и Простор – под властью Грейджоев, Мартеллов и Тиреллов соответственно. Правда, с Простором всё не так просто, как кажется: Оленна Тирелл правильно предположила будущего победителя и поддержала Эйриса сугубо формальными подачками, как жадной собаке дать обглоданную косточку. А мятежникам она пообещала не мешать.

Рыбку съесть и на хрен не сесть – это как раз про Королеву Шипов.

— Простор самый милый враг, — размышлял я, осмысливая, как умная женщина мастерски уходит от ответственности, оставляя Великие Дома разбираться между собой.

Их первая серьезная стычка произошла у Золотого Зуба.

Ланнистеры столкнулись с армией короля, уступающей ей числом в полтора раза: всего двенадцать тысяч пехоты, лучников и немногочисленных рыцарей. А у льва есть тяжелая пехота – которую не на помойке нашли, наемные копейщики – которых не с ополчения получили, тренированная кавалерия с дрессированными лошадями. Про оснащение вовсе молчу: Эйрис II спалил все деньги королевской казны, его голожопую армию было нечем экипировать.

Сначала королевские ряды накрыли градом огненных стрел. Затем львиный авангард прорвал передовые заставы. Ближе к полудню началась кровавая бойня на склонах: пехота сошлась в жестокий бой на мечах диаметрально разного качества. Попытка рыцарской контратаки полностью провалилась – спрятанные в лесу арбалетчики Ланнистеров встретили своих жертв почти в упор; слепой не промахнется.

Ближе к вечеру отступление превратилось в бойню: река за позициями короны покраснела от багрового прилива. Или дерьмового, учитывая любовь королевских солдат поесть перед боем.

Так или иначе, львиная победа почти в сухую, но за ней пришел злобный каприз судьбы. В Западных Землях началось кровавое веселье, скажем, по-железнорожденному. Морские налетчики будто всю жизнь ждали момента ударить по золотым шахтам Ланнистеров и вторгнуться в Ланниспорт, который им снился в утонувших грезах.

Что ж, многие мечты сбываются во время Восстаний.

В жемчужине Западных Земель вспыхнули массовые беспорядки, потому что город было почти некому защищать. Железнорожденные установили морскую блокаду и начали осаду, а Дорн, подоспевший к пиршеству стервятников, подлил масла в огонь.

Мародеры, в отличие от изнасилованных женщин, этому были рады.

А Тайвин Ланнистер гордо маршировал на восток, полностью сосредоточившись на войне. Люди обожают тактику выжженной земли, и их глотки готовы разорваться от крика: «Если король отдал нас мертвецам – мы возьмем его трон!»

Так увлеклись, что вести о нападении на золотые шахты и Ланниспорт дошли только через две недели. Возвращаться было поздно, да и не требовалось, если честно. Ответный удар по железным людям нанесли Речные Земли. Тайвин не зря вложился в Дом Талли – их острозубые рыбы отрабатывали червяков, набрасываясь на дорнийцев и помогая отбиться от осады.

Но насколько успешно справятся, покажет время и количество трупов с двух сторон. Или со всех, учитывая разрастание поветрия войны, охватывающего все земли Вестероса.

Кровавые Врата, небольшая крепость на западе Долины Аррен, сдерживали натиск войск короля, пока не подошли Баратеоны. И вот, как только олени ударили с тыла, слуги короны оказались зажаты между молотом и наковальней.

Результат сражения? Победа: кровавая и абсолютная.

Примерно в это же время случилась битва у Белого Ножа, самой широкой и холодной реки Севера. Возле которой по-волчьи разошлись Старки. Настолько ярко, что сияние их битвы могло сравниться только с полыханием Шепчущего Леса, подожженного королевскими пиромантами, скорее всего для отрезания Старков от их родных земель.

Но мятежники потерю леса компенсировали осадой Оленьего Поля в Королевских Землях. Первыми туда добрались волки, далеко не простые, а с железными мечами и конницей горных кланов. Восемь тысяч, на самом деле, маловато будет: для уверенного штурма требовалось как минимум вдвое больше.

Теоретически…

Однако один из отрядов лазутчиков прошел через сточные каналы, вырезал караулы и, благодаря самоубийственной отваги открыл ворота для своих. Во главе штурма был Рикард Старк.

Хранитель Севера сражался отважно, даже чуть не погиб из-за убийственной шутки: его меч сломался о прочный панцирь, и только пес спас хозяина – вцепился командиру в горло и вырвал его вместе с трахеей.

На других Королевских землях бушевали иные сражения, к ним примкнул даже Простор, до того державший нейтралитет столь же лицемерный, сколь и бесполезный для обеих сторон. Да уж… бедняга Эйрис вчистую проигрывает, вызывая к себе мертвую жалость.

Помочь ему, что ли? С радостью, но праздность не отпускает.

Всю гражданскую войну пропустил, лениво прохлаждаясь в торговом доме Харольда и неспешно потягивая вино, пытаясь по обрывочным сведениям сложить цельную картину Восстания. Было трудно. Взгляд мертвеца работал с перебоями, будто волны Мертвого моря глушили сигнал или дело было в расширении территории. Совсем недавно Плеть вырвалась за пределы Дотракийского моря, начав жатву вглубь Эссоса.

Если вложиться в Корону Короля-Лича ещё немного, усилить артефакт до предела, я смогу достичь противоположного Пентосу побережья. Новые земли – новые войны, новые восхождения. Однако, вместе с тем становится сложнее контролировать такой радиус, многое упускаю из рук как дорнийский песок сквозь пальцы.

— Трезубец? — наткнулся на крупномасштабное сражение в километрах тридцати от Крабьего Залива. Тридцать тысяч королевских солдат сошлись с армиями Баратеона, Аррена, Старков и Талли.

Роберт Баратеон лично повел атаку на центр, мечтая о славе величайшего воина континента. Его молот размозжил шлем вражеского командующего почти в самом начале столкновения, хотя тот был выше оленя на целую голову и выглядел куда сильнее, прямо гигант из легенд. Но вражеские воины с потерей командира не сдались, поэтому северяне ударили их с фланга, а лучники Талли засыпали сторонников Эйриса градом стрел.

Вскоре бойня затихла без победителя из-за прихода подкрепления с Королевской Гавани. С новыми силами они… ха-ха, через полчаса обе стороны отступили зализывать раны.

Во второй день, за мгновения до рассвета, рыцари Долины смяли левый фланг Короны неожиданной атакой. Только вот снова окончательно победить не удалось: королевские алхимики выпустили на волю дикий огонь.

Зеленые всполохи сожгли сотни воинов с обеих сторон, позволяя отступить. Недалеко.

На третий день наступила развязка: мятежники нагнали остатки королевской гвардии, которые выстроились в красный квадрат и сражались до последней капли крови. Будь их в десять раз больше, имели шанс отбиться. А так их смели. Лишь пара выживших бросили мечи, попросившись в плен.

Но их не пощадили – казнили показательно, с пытками и без толики жалости.

Причина была проста, даже до смеха абсурдна: сторонников мертвецов перестали воспринимать за людей. Пропаганда глашатаев прижилась – любой, кто поддерживает мертвых, автоматически перестает считаться живым...

«Я мертв, какая жалость», — мысленно усмехнулся, переключая внимание на армию Тайвина Ланнистера. Красные плащи как раз громили всё подряд и уже достигли Королевской Гавани.

Штурмовать столицу Вестероса не торопились. Надо было укрепить позиции, дождаться союзников, порой удивительных: помимо прочих ими стали дорнийцы. Под конец восстания им пообещали защиту от Плети, если ледяные ходоки попытаются исполнить обещанное: очистить Дорн от живых в случае отказа от пакта.

Ещё один союзник короля пал под гнетом дешевой дипломатии, какая жалость.

На стороне Безумного Шута только верующие в Утонувшего Бога у побережья Западных Земель. Их первую атаку отбили, но теперь железнорожденные готовились вторгнуться в Ланниспорт всеми силами.

— Что думаешь?

— Полный захват города. Утес… под большим вопросом.

— Спасти красавицу в беде, план минимум для настоящего героя, не так ли? — обратился к Хасану, одновременно приказывая через «намерение» помочь Серсее Ланнистер пережить предстоящий погром. Что до остальных членов львиной семейке… они в сделку не входили. Боги любят подбрасывать кости, пусть и за семью Тайвина побросают чуток.

— Привязанность к живым. Самый губительный из ядов, — пробормотал магистр убийц. — Не стоит играть с огнем.

— Возможно, — прикрыл глаза и сосредоточился на действиях другого Многоликого, действовавшего в Королевской Гавани. Он тайно похитил королеву, вывез её из города до прихода бунтовщиков, доставил на берег вдали от лишних глаз.

Где, о чудо-чудесных совпадений, их уже ждал Костяной Дракон.

Королева боялась высоты, потому ей пришлось надеть мешок на голову. А учитывая костлявую анатомию моего летающего питомца, я рассматривал два варианта: либо позволить драконьей пасти надежно её удерживать, либо переправить со страховкой в лице ассасина.

Учитывая особое положение Рейлы, рисковать не хотелось, так что остановился на втором варианте. Её должны были доставить к Моргане в Лис, которая займется безопасностью родов и… распределением королевской крови.

Ну, почти. С новорожденными хлопот хватает с избытком, к тому же они требуют живого ухода, так что пришлось просить Мелисандру сыграть роль няни.

Иронично: предавшая свои догмы огненная фанатичка теперь будет воспитывать потенциально безумную фанатичку Дракариса. Надеюсь, совместными усилиями они не спалят мой дом и половину Плети заодно.

Переключившись на столицу Вестероса, я начал утомительно дожидаться кораблей Баратеонов, Ланнистеров и других домов в Черноводной. Им противостояли немногочисленные слуги Утонувшего Бога да королевские суда, явно уступающие числом. Неудивительно, что Эйрис проиграл морское сражение с разгромным результатом.

На суше для Таргариенов дела обстояли не лучше.

Клявшиеся в вечной верности бессовестно предали устои Короля Людей, объединив все знамена восстания в одно, чтобы растоптать многовековую династию. Несколько… вековую. Слабой оказалась Империя, построенная на страхе перед драконами – далекая от звания тысячелетней на семь веков. Стоило крылатым тварям выродиться после войны двух наследников за престол, как все рычаги контроля оказались утрачены.

Труп ещё успел побарахтаться сотню лет…

Но всё умирает, рано или поздно, чтобы затем вернуться в ином обличье.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!

Глава 18

Безумный Король Эйрис II, практически последний из влиятельных представителей своего Дома Драконов, в одиночестве стоял на балконе Красного Замка. Его спутанные волосы разметал сильный ветер, воспаленные глаза наливались кровью, гнилой зуб покачивался – быть может, выпадет с минуты на минуту. А может и не успеет из-за сердечного приступа.

Катапульты метали в город каменные глыбы, смоляные бочки разрывались среди домов плебеев. Город захлебывался в смертоубийственном грехе: каждый горожанин норовил зарезать соседа, чтобы унести его добро в могилу после шальной стрелы в затылок. Крики женщин смешивались с отчаянной мольбой септонов, взывающих к Семерым.

Но где же боги? Вегаса тут нет – я искал.

Либо они молча наблюдают, потешаясь падением драконов, либо вовсе не существуют.

— Сжечь их всех! — прошипел безумец, вцепившись в подлокотники трона. — Россарт! Где мой огонь?! Где он?!

Из губ алхимика стекала алая струя, он их до крови прокусил от страха.

— Дикий огонь размещен под городом… но если мы подожжем его сейчас, мы все погибнем…

— ТАК И НАДО! — брызжа слюной, взревел Эйрис. — Пусть горят! Пусть ВСЕ ГОРЯТ!

— Как прикажите… к-ха… — выдохнул пиромант, прежде чем Рейгар Таргариен пронзил его сзади.

Если сын безумца сейчас не скажет: «Прости, отец. Сегодня я становлюсь королем» – хм, упустит момент отцеубийства во всей полноте.

— У-убейте его! Убейте!

Золотые плащи не слушали предсмертные вопли короля.

Забыли о клятвах ради спасения не только собственных шкур, но и жизней своих семей.

— Ты… ты…

— Да, я, — сын своего отца выдернул меч из королевской груди и пинком отправил труп Эйриса на грязную кладку внизу.

Король мертв – да здравствует новый король Рейгар! Его правление начинается с этой минуты. Есть все шансы, что срок окажется легендарным по краткости, но это уже совсем другая история.

«Готовьте запасной план», — приказал нежити в подземельях Королевской Гавани.

Пока под землей кипела неживая работа, на поверхности… она тоже кипела.

Ворота города трещали под ударами тарана.

Ланнистеры, ведомые Тайвином, первые ворвались внутрь почти без сопротивления и хитростей из-за потери Черноводной. Многие защитники отчаялись, особо не стараясь дать отпор. За что расплачивались не пленом, а скотской смертью.

Алые плащи мелькали в клубах дыма, а их мечи рубили всех без разбора, особенно элитную стражу вместе с дешевыми наемниками уже мертвого Эйриса.

На улицах почти не было обычных людей – простолюдины в беде прятались не хуже сточных крыс. В ином случае бежали от угрозы быстрее гепарда, только бежать было некуда, покуда настоящая бойня началась с приходом Старков и Арренов, Баратеонов и Простора, Талли и Дорна.

Восстание уже Семи Домов, получается?

Именно поэтому записывать легенды до их окончания – дело явно неблагодарное. Вначале силы были примерно равны, но победитель быстро набрал мощь не за счет павших… а за счет слабых.

Жаль для них, что смерть не обманешь силой.

Джон Аррен и Рикард Старк сражались плечом к плечу, закаленные в боях и суровыми жизнями. Тайвин Ланнистер их примеру не последовал, остался в стороне, остерегаясь дикого огня. В город он послал только своих солдат: сам же спускаться в пепелище не хотел.

Город напоминал первую страницу Апокалипсиса.

Дома полыхали, беженцы спотыкались, обезумевшие солдаты теряли дисциплину и искали, чем бы её заменить – желательно чем-нибудь женским. Мерзавцы грабили купеческие лавки, а самые отбитые насиловали дочерей торговцев прямо на окровавленных мостовых. Почему они безумцы? Потому что некоторых из них убили свои же, лишь бы расчистить дорогу к следующей цели.

Эти хотя бы насиловали.

Извращенный рыцарь с розой на плаще прижал девушку к стене, рванул платье и вонзил в неё далеко не член. Клинок из стали, чтобы выпустить кишки. Идиот, который потом всё же начал насиловать… уже труп.

Пока не прошло двадцать минут – тело ещё теплое?

Есть строгая последовательность: сначала делай что хочешь, лишь потом убивай.

Никак не наоборот, но это не касается некрофилов.

— Помолитесь своему королю, мертвые сучки! — прорычал грозный воин из Западных Земель, но тут же захрипел, когда копьё дорнийца пронзило его горло.

Они ведь союзники, не так ли? Но лысый дорниец убивал всех подряд: своих, чужих, наполняя бойню экстазом общей крови.

— Я услышал предсмертную молитву, Хасан, — усмехнулся. — Столь искреннюю – «помолитесь своему королю, мертвые сучки», что я просто обязан явиться своему мертвому последователю.

— Ваш трон будет под надежной защитой, — магистр убийц чуть успокоил, когда я сосредоточился на тонкой магической манипуляции. Через ворона, наблюдавшего за сражением в Королевской Гавани, я воскресил того самого грозного солдата.

Адриан…

— Неплохое имя, — произнес его мертвыми губами, твердо вставая на ноги.

Контроль над телом установлен полностью; возможны сбои из-за расстояния – задержки в реакциях, нарушение координации, но ничего критичного. Некротическая энергия текла сквозь землю, наполняя всё вокруг, словно сам Некрон благословил эту проклятую землю своей тленной любовью.

Втянул в сосуд всё что мог, преобразив тело Адриана в полноценного драуга. Темная броня покрывала с головы до ног, гигантский некроклинок был готов пуститься в пляс. Идеально. Чтобы прогуляться перед исполнением того самого «запасного плана».

Первыми меня заметили северяне. Старки ринулись в атаку с боевыми кличами, словно почуяв исконного врага. Но их рев оборвался внезапно, стоило моему клинку рассечь первого воина пополам. Сразу после этого они стали серьезнее, увы, не сильнее.

Сталь ломалась о некроброню, удары оставляли лишь поверхностные царапины. А мои рвали их бренные оболочки в клочья, обрывая жизни за считанные мгновения. Я шествовал по параду смерти, оставляя за спиной лишь горы разрубленных тел.

Верные Ланнистерам, сверкая золотом и алыми плащами, попытались окружить меня, выкрикивая что-то о доме и чести. Какой смысл в их словах перед лицом смерти? Пропитав меч всепожирающим хладом, я вырезал ледяной дугой целые ряды противников. Круговой замах – и лучшие рыцари падали в такт худшим.

Смерть не различает ни рангов, ни доблести. Она забирает всех без исключения.

Олени были хороши, могучие как шторм, просто выбравшие не те скалы для удара.

Молот, любимое оружие Роберта Баратеона, стал символом их ярости. Многие подражали храброму воину, но никто не ожидал столкнуться с драугом. Ни один из них.

Удары, способные крушить стены, вызывали у меня лишь насмешку.

— Олени сильны, но распад сильнее, — прошептал я, призвав аспект разложения.

Враги сгнивали изнутри, даже не успевая закричать.

Против следующих групп я особо не утруждался, давил аурой смерти, не давая приблизиться даже на несколько шагов. Любой осмелившийся сразу превращался в пыль.

Так я дошел до подножия Красного Замка, поднялся до середины и обернулся к выжившим. Хотелось обратиться к тем, кто оказался достаточно мудр, чтобы не броситься в бой, но недостаточно разумен, чтобы убежать.

Усилил голос некротической энергией, наполняя каждое слово смыслом:

— Вы рвете глотки братьям и сестрам за трон, что всё равно обратится в прах. Сражаетесь за власть, которой не удержать. Истинное могущество за пределами вашей смертной оболочки, но вы отказываетесь это принять. Пришли свергнуть безумного короля? Как трогательно, так и бессмысленно, — поднял меч и нацелил его прямо в Джона Аррена и Рикарда Старка, поймав их взгляды. — Знайте: когда погаснет последний факел, сломаются мечи, умолкнут крики, тогда останется лишь Плеть. И вы все: и мятежники, и верные, и сомневающиеся – встанете под знамена Короля-Лича. Не как победители или лорды. А как мои верные слуги до скончания веков.

«Я увидел достаточно жестокости со стороны живых против живых, пришло время увидеть жесткость их оружия против них самих. Развяжи зеленого змея, что спит под камнями. Пусть последние мгновения живых поглотит Геенна», — отдал мысленный приказ нежити, обитающей в подземных тоннелях Королевской Гавани.

— А теперь… горите, — завершил я.

Бесконечная череда взрывов и вихрей зеленого пламени.

Тела вкусивших победу бунтовщиков разрывались, а их кожа лопалась и свисала лохмотьями, обнажая трескающиеся кости всего на миг, прежде чем те рассыпались в пепел.

Рыцарь в золотистых латах до последнего надеялся на броню в битве, но не в смерти. Металл плавился, превращался в раскаленную жижу, затекавшую в рот и выжигавшую язык. Какая трагедия: верный песик Золотого Льва пал, захлебываясь жидким золотом.

Одна из жертв насилия не ушла далеко от судьбы своего палача. Длинные волосы вспыхнули как сено в амбаре, сжимающие лицо пальцы прилипли к расплавленной коже.

Бродячий кот превратился в обугленный комок. Жалко котика.

Увы, дикий огонь не слишком изобретателен в выборе жертв.

Все улицы Королевской Гавани одномоментно становятся топкой, разгоревшимся в пекле костром. Оставшиеся в живых пытались бежать, но их ноги прилипали к раскаленным булыжникам. Крики, безумные удары мечом по коленям, самокалечение в отчаянной попытке спастись... но новые вспышки зеленого безумия уже глодали их кости.

Знаменитая Септа Бейлора, названная в честь набожного Таргариена, стала дьявольским местечком: внутри молящиеся вскипают заживо; вместо молитв неразборчивые крики, вместо последнего вздоха – обычные легкие, наполненные необычным пламенем.

Дикий огонь – это когда стены домов испаряются в зеленом мареве, каменные драконы Великой Септы плачут расплавленным камнем, а черные воды гавани кипят, выбрасывая в небо клубы смертоносного пара.

Королевская Гавань пожирает сама себя.

— Живые позавидуют мертвым, — покачал я головой, наблюдая через глаза мертвеца, как двое без кожи и обнаженными мышцами бродят среди пепла. Даже их глазницы выгорели, но смерть отказывает солдатам в избавлении от агонии.

Рядом с ними валялась какая-то женщина – губы обуглились, но сгорая заживо она пыталась что-то прошептать. А на соседней улице был мейстер, выживший по недоразумению и страдающий от незавидного положения: его руки слиплись с телом мертвеца так, что плоть спаялась в один кипящий ком.

Развернувшись, я пошел сквозь пламя внутрь Красного Замка.

Зеленый огонь хлестал и меня, но некротическая оболочка драуга позволяла игнорировать легкие неудобства. Гораздо больше мешали полумертвые.

Обгоревший труп вцепился в ногу, потребовалось вдавить сапогом в его обугленный череп. Раненая слуга громко визжала и билась в истерике, пришлось проявить милосердие, заковывая её в лед; через мгновение ледяная скульптура разлетелась градом осколков.

Мебель страдала не меньше: двери осыпались от одного прикосновения, богатства дворца стекали по лестницам, как расплавленные изумруды. Знамена Таргариенов вопреки мифам сгорали так же легко, как и плоть представителей этого Дома.

По пути встретился Рейгар, вернее, что от него осталось. Пепельный мусор – король, царствовавший меньше десяти минут после убийства отца и до собственной кончины.

В тронном зале было душно даже в теле Рыцаря Смерти.

Доспехи белых плащей вплавились в тела своих носителей, а треснувшие кости у подножия Железного Трона принадлежали тем, кто не успел умереть красиво – сидя на троне. Слитый из тысячи клинков, он терял по одному каждую секунду в огненном аду.

— Когда-нибудь каждый безымянный лич становится королем. Королем-Личом, — прошептал я, исправляя ошибку Рейгара.

Уселся на пылающий трон, вглядываясь в танец пламени.

Но ведь песнь включала в себя и лед?

Подняв руку, я призвал некротическую энергию, стараясь укрыть сгоревший город вечной мерзлотой. С неба посыпался снег, иней начал бороться с раскаленным камнем, хлад смерти с языками дикого огня.

Танец Льда и Пламени завершен под наставничеством мертвого хореографа.

Следует решить, что делать с многотысячной армией живых, оставшейся за пределами стен Королевской Гавани. Большую часть, как и планировал, уничтожил диким огнем.

Хм, стоит ли устроить прием для выживших, где мы выберем нового короля? Как раз есть одна кандидатура с шипами: Оленна Тирелл показалась мне самой разумной.

***

История полностью завершена на бусти - Ссылка в примечании к работе!