Игра престолов. Истинный рассвет.

Глава 1

Игра престолов. Истинный рассвет.

8 сезон (Новая версия)

Глава 1. Драконий всадник

Войско Дейенерис Таргариен медленно вползало на равнину перед замком Винтерфелл. Дотракийцы, подготовленные к зимним условиям и тепло одетые, зябко кутаются в плащи. Южное солнце и бескрайние степи Вейес Дотрак им гораздо милее этих стылых безжизненных, на их взгляд, равнин. А вот безупречным, казалось бы, все нипочем. Одеты они не в пример легче чем дотракийцы, но при это не испытывают дискомфорта от холода.

Драконы кружат в небе, досмерти пугая местных жителей и северян, что пришли из-за стены, одним только своим видом.

Сама королева, опережая войско уже давно стала гостьей Винтерфелла. Но теплой, ее встречу никак не назовешь. Санса отнеслась к королеве настороженно. Ее слова звучали учтиво, а во взгляде сквозил неприкрытый интерес, омраченный мыслью, что как бы хорошо ее не расписывал Джон, Дейенерис все равно оставалась Таргариен. Именно ее отец сжег заживо ее деда и дядю. А еще, Санса хорошо помнила приезд в ее дом прошлого короля — Роберта Баратеона. И ничем хорошим этот приезд не закончился. Погибли ее мать и отец, ее братья и многие из хорошо знакомых ей людей. Она мечтала стать королевой Вестероса, а ей пришлось пройти через боль и ужас…

После обмена приветственными словами, Дейенерис попросила показать ей крипту. Она ходила между гробниц королей древности и хранителей севера. Долго стояла перед статуей Лианны Старк. Изваяние не могло в полной мере передать образ человека, но даже так, Дени видела в этой женщине смутно знакомые ей черты. Она не знала кого ей она напомнила. Но уж точно не Сансу и Арью, с которыми она только что познакомилась. В Лианне не было той колючей северной настороженности. Скорее — скрытая печаль и огонь, который камень не мог затушить. Дени коснулась холодного пальца статуи. В этот момент ей показалось, что сквозняк в крипте донес до неё шепот, но это был лишь звук закрывающейся тяжелой двери.

— Она была красивой, — раздался в полумраке голос.

Дейенерис обернулась. Тирион Ланнистер стоял в нескольких шагах, закутанный в тяжелый мех, который делал его фигуру почти квадратной. В руках он держал факел.

— Все говорят, что в ней была жизнь, которой не место в могиле, — продолжил он, подходя ближе. — Но здесь, в Винтерфелле, покойников любят больше, чем живых. Особенно если они молчат.

— Она выглядит… спокойной, — тихо ответила Дейенерис, бросив последний взгляд на Лианну. — Мой брат Рейегар… Из-за этого началась война, погубившая мою семью. Странно быть здесь.

— История любит иронию, Ваше Величество. Теперь сын этой семьи привел вас сюда, чтобы спасти то, что осталось от мира.

Дейенерис кивнула и направилась к выходу. Тирион последовал за ней, но у самой лестницы он задержался, давая себе секунду времени собраться с мыслями. Он знал, что наверху, на заснеженной стене, его ждет другая встреча.

Они встретились у зубчатой стены, глядя вниз, на костры дотракийцев, которые усеивали долину, словно упавшие звезды. Санса не обернулась на звук его шагов — она узнала его по тяжелому, неровному дыханию.

— Многие считали вас мертвым, милорд Тирион, — сказала она, глядя вдаль. — А вы вернулись Десницей королевы. Каково это, быть десницей двух королей?

— А многие считали вас лишь красивой куклой в руках Серсеи, — Тирион встал рядом, едва доставая ей до локтя. — Но теперь я стою перед Хозяйкой Винтерфелла. Жизнь умеет удивлять.

Санса наконец повернулась к нему. На её ресницах застыл иней.

— Вы привели её сюда. — Ей не нужно было объяснять, кого она обозначила как «её». Она некоторое время молчала, обдумывая слова. — С огромной армией и драконами. Вы верите ей?

— Я верю в то, что видел, Санса. Я видел, как она освобождала рабов. Я видел, как люди шли за ней не потому что она приказала, а потому что так велело их сердце. И эти люди, можете причислить к ним и меня, с радостью отдадут за нее жизнь. Она — лучшее, что у нас есть.

Санса усмехнулась — горько и коротко.

— Вы всегда были самым умным из Ланнистеров, милорд Тирион. Но вы совершили ту же ошибку, что и мой отец. Вы поверили в то, что мир может измениться, если на трон сядет «правильный» человек.

— И ты думаешь, она не «правильная»? — Задетый словами Сансы, Тирион перешел с официального тона на обычный, почти дружеский.

— Я думаю, что драконы не едят овсянку, — Санса кивнула на лагерь внизу. — Они едят всё, что хотят. А королева, которая привыкла, что перед ней преклоняют колени, рано или поздно захочет увидеть наши спины согнутыми. Даже если Джон зовет её своей.

Тирион вздохнул, облачко пара вылетело из его рта.

— Ты стала проницательней. — Ему не понадобилось долго подбирать слова чтобы добавить. — И жестче.

— Меня учили хорошие учителя, — отрезала она. — Один из них был вашим отцом, другой — человеком, которого я бы предпочла забыть…

Тирион внимательно посмотрел на неё. В её глазах он увидел не ненависть, а глубокую, выстраданную осторожность.

— Я не прошу тебя любить её, Санса. Я прошу тебя помочь мне удержать этот мир от пожара. Джон верит ей сердцем. Ты должна верить мне голосом разума.

— Разум говорит мне, что зима уже здесь, милорд Тирион. И мертвым всё равно, кто сидит на троне. Но если мы выживем… — она сделала паузу, — Севером будет править Старк. Запомни это.

Она развернулась и ушла, оставив его одного в холодном сумраке. Тирион проводил её взглядом, понимая, что его «маленькая жена» выросла в игрока, который может оказаться ему не по зубам. А еще, где-то очень глубоко внутри шевельнулось давно забытое чувство, которое он, не без труда, смел одним усилием воли. Он ведь и сам давно перестал верить в сказки.

* * *

Королевская Гавань гудела, как растревоженный улей. Звуки молотов, бьющих по раскаленному железу, разносились из каждой кузни: город ковал доспехи и наконечники для баллист Квиберна. Красные с золотым знамена Ланнистеров хлопали на ветру, а в гавани Эурон Грейджой готовил свои корабли к новому броску за море.

В тени портовых складов, где пахло гнилой рыбой и дегтем, пришвартовалась ничем не примечательная торговая ладья из Пентоса. Среди матросов, сходивших на берег, выделился один человек. Он был закутан в серый дорожный плащ, а его глубокий капюшон скрывал лицо так надежно, что казался черным провалом.

Он двигался бесшумно, минуя посты золотых плащей с легкостью человека, который сам когда-то расставлял их по местам. Его путь лежал вглубь города, к заброшенному дому в районе Стальной улицы, о котором не знали даже ищейки Вариса.

Оказавшись внутри и заперев дверь на тяжелый засов, человек сбросил капюшон.

В тусклом свете единственной свечи блеснул холодный белый фарфор. Это была маска, идеально гладкая, без единой морщины или намека на человеческое выражение. Прорези для глаз были узкими, скрывающими взгляд, а застывшие губы замерли в вечном, едва уловимом безразличии.

Человек подошел к запыленному зеркалу. Он поднял руки и коснулся края маски. Под фарфором не было ничего, кроме шрамов и пустоты — цена, которую он заплатил за то, чтобы продолжить дело всей своей жизни. Маска идеально подходила под истинное настроение его души.

Теперь ему не нужно было натягивать фальшивую улыбку или щурить глаза в притворном сочувствии. Маска была идеальным инструментом. Она не выдавала страха, не отражала триумфа. Она была чистым холстом, на котором он мог рисовать любую правду.

— Вестерос так занят драконами и мертвецами, — прошептал он. Его голос, лишенный лица, звучал пугающе ровно, как шелест сухой травы. — Они смотрят в небо и в ледяную даль, забывая смотреть под ноги.

Он достал из тайника в стене письмо, скрепленное печатью Железного Банка. Человек знал, что Золотые Мечи скоро прибудут, и он знал, кто на самом деле оплатил их услуги. Серсея думала, что это её золото, но в Игре Престолов золото всегда принадлежит тому, кто умеет считать долги.

— Пусть глупцы играют в героев, — Маска в зеркале осталась неподвижной, но в голосе проскользнула ледяная усмешка. — А я буду играть в богов.

Он задул свечу, и комната погрузилась во тьму. Интрига, способная погубить и живых, и мертвых, начала свое движение в самом сердце Королевской Гавани.

* * *

Ветер на поле за стенами Винтерфелла был колючим, пропитанным запахом грядущей бури. Огромные черные крылья Дрогона взметнулись, подняв облако снежной пыли, когда Дейенерис обернулась к Джону. Ее лицо, обычно непроницаемое, сейчас казалось бледным в сумерках.

— Это безумие, Дени, — Джон перехватил ее за руку, его пальцы в тяжелой кожаной перчатке почти утонули в ее меховом рукаве. — Туман идущий из-за Стены — это не просто дым. Там смерть. Если они заметят тебя… если их лучники или сам Король Ночи…

— Я должна, Джон, — она мягко, но решительно высвободила руку. — Мы не знаем, где они. Мы не знаем, сколько времени у нас осталось. Каждый час промедления — это тысячи новых покойников в их армии. Ты сам сказал, что даже Бран не может разглядеть их за тем туманом

— Пошли разведчиков. Я сам возглавлю отряд.

— Твои кони увязнут в снегу, а люди замерзнут раньше, чем увидят хотя бы одного упыря, — Дейенерис подошла ближе, и Джон увидел в ее глазах то, что она скрывала от всех: чистый, первобытный страх. — Ты думаешь, мне не страшно? Я боюсь этого холода больше, чем ты можешь себе представить. Но кроме меня никто не способен это сделать. Дрогон — это мои глаза. И только он может унести меня достаточно далеко.

Она коротко коснулась его щеки — ее ладонь была горячей, словно в ее жилах тек жидкий огонь. Не давая ему времени на новый спор, она повернулась и ловко взобралась по чешуйчатому крылу.

— Совэ! — Негромко скомандовала она.

Дрогон издал низкий рокот, от которого задрожала земля, и с мощным рывком взмыл в серое небо, мгновенно растворяясь в пелене низких облаков. Джон остался один.

Он смотрел вверх, пока шум крыльев не затих, чувствуя себя беспомощным, как никогда в жизни. Но затем его внимание привлекло движение сбоку.

Рейегаль, зеленый дракон с золотыми искрами на чешуе, не последовал за своей матерью. Он сидел неподвижно, сложив крылья, и его огромный, янтарный глаз, размером с добрый щит, был прикован к человеку. В этом взгляде не было голода. В нем было странное, почти разумное ожидание.

Дракон словно изучал его, прощупывая саму суть Джона Сноу. И в этот момент в голове Джона вспыхнула безумная, пугающая идея. Она была настолько дикой, что он не успел ее обдумать — ноги сами понесли его вперед, по хрустящему насту.

Приблизившись, Джон невольно замер. Вблизи Рейегаль казался не просто зверем, а живой горой из мышц и чешуи. Жар, исходящий от него, плавил снег в радиусе нескольких шагов. Дракон медленно опустил голову, оказавшись на одном уровне с лицом Джона. Его ноздри раздулись, выдыхая струйки пара.

Джон протянул руку. Его ладонь дрожала, но сердце билось ровно, подчиняясь какому-то древнему ритму. Он решительно положил руку на жесткую, как гранит, морду дракона. Чешуя была теплой и вибрировала от внутреннего гула.

Рейегаль издал рык. Это был звук лопающихся скал, но в нем не было злобы — скорее, это было приветствие. Узнавание. Кровь в жилах Джона отозвалась на этот зов, по телу пробежала волна жара, стирая холод севера.

— Ну же… — прошептал Джон.

Повинуясь внезапному наитию, он ухватился за костяные наросты на шее дракона. Его движения были неуклюжими, мех плаща мешал, но Рейегаль терпеливо ждал, пока человек заберется ему на спину, устроившись между мощными гребнями.

Дракон резко выпрямился. Джон судорожно вцепился в чешую, чувствуя, как под ним перекатываются титанические мускулы.

— Совэ! — Громко повторил он слова Дейенерис, некоторое время назад услышанные им.

Рейегаль раскрыл крылья — два огромных изумрудных паруса, закрывших горизонт. Один мощный толчок лап — и земля ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо с такой силой, что у Джона перехватило дыхание. Мир внизу — замок, люди, лагеря — мгновенно превратился в игрушечные макеты.

Он летел. Не как груз, не как гость, а как всадник. Вслед за своей королевой, навстречу ледяному шторму, чувствуя, что с этого мгновения его жизнь изменилась навсегда. Джон Сноу, бастард из Винтерфелла, наконец-то обрел свои крылья.

Глава 2

Глава 2. Зверь в шкуре человека и человек в шкуре зверя

Тронный зал Красного Замка тонул в длинных вечерних тенях. Серсея Ланнистер стояла у высокого окна, глядя на город, который она теперь называла своей собственностью. В её руке был неизменный бокал золотистого арборского, но вино не приносило покоя. Ей нужны были мечи. Десятки тысяч мечей. А наемники Золотых Мечей, уже собиравшиеся в Эссосе, не принимали в оплату обещания. У нее было золото. Но нужно было еще больше золота, чтобы нанять больше наемников.

— Ваше Величество, — тихий голос Квиберна заставил её вздрогнуть. — У нас гость. Он прошел мимо стражи так, словно их не существовало.

Серсея обернулась, готовая призвать Гору, но замерла. В центре зала стоял человек в богатом, но строгом черном камзоле. Его лицо… его не было. Вместо него на королеву смотрел холодный белый фарфор маски. Гладкий, безразличный, застывший в вечном спокойствии.

— Кто ты такой? — Голос Серсеи прозвучал резко, но в нем проскользнула нотка любопытства. — Очередной фокусник из Кварта? Или убийца, решивший, что маска спасет его от палача?

— Я тот, кто принес вам ключи от победы, — голос незнакомца доносился из-под маски глухо, но отчетливо. В нем не было подобострастия, только голый расчет. — Я пришел предложить вам то, чего не даст ни Железный Банк, ни ваши поредевшие знамена.

Человек сделал шаг вперед. Квиберн попытался преградить ему путь, но незнакомец лишь слегка повернул голову, и Десница невольно отступил.

— Что же ты можешь предложить мне? — Недоверчиво выгнула бровь королева.

— У меня есть сеть шептунов, перед которой «пташки» Вариса покажутся немыми младенцами, — продолжал Безликий. — Я знаю каждое слово, сказанное в Винтерфелле. Я знаю вкус страха Дейенерис Таргариен. И у меня есть золото. Столько, сколько нужно, чтобы купить не только Золотых Мечей, но и половину Вольных Городов в придачу.

Серсея сузила глаза.

— И чего же ты хочешь взамен за такую щедрость? Никто не предлагает королеве мир на блюдечке из чистой любви.

— Любовь — это яд для слабых, — Безликий плавно опустился на одно колено, но даже этот жест выглядел как снисхождение. — Мне не нужно ваше золото и ваша постель. Мне нужна власть. Сделайте меня своим Десницей. Дайте мне право говорить от вашего имени, и я превращу этот город в неприступную крепость, а ваших врагов — в пыль под вашими ногами.

Серсея посмотрела на Квиберна. Тот выглядел растерянным, его обычно спокойное лицо задергалось. Он был полезен, он создал Гору, но он был мейстером, а не стратегом. А этот человек… от него исходила аура силы, которую Серсея всегда уважала.

— Золотые Мечи стоят дорого, — холодно заметила она. — Если ты лжешь, я прикажу содрать с тебя не только маску, но и кожу.

Сказанная Серсеей фраза заставила человека в маске едва ощутимо передернуться, но он тут же взял себя в руки:

— Мои сундуки уже в порту. Мои люди уже среди ваших гвардейцев. Проверьте сами, если сомневаетесь, — Безликий поднялся. — Решайте, Ваше Величество. Либо вы принимаете мою службу и правите миром, либо вы остаетесь с Квиберном и надеетесь, что драконы не любят жареную человечину.

Серсея молчала долго. Она видела свое отражение в фарфоровой маске — искаженное, маленькое, но властное.

— Квиберн, — не оборачиваясь, произнесла она. — Сними знак Десницы. Отныне ты будешь заниматься своими… экспериментами. Можешь посвятить им все свое время. У нас появился новый советник.

Квиберн открыл было рот, хотел что-то сказать, но, встретив ледяной взгляд Безликого, лишь молча отстегнул золотую десницу и положил её на стол.

Безликий подошел, взял знак и прикрепил его к своему камзолу. Фарфоровая маска не выражала ничего, но Серсее показалось, что воздух в зале стал холоднее.

— Хороший выбор, Ваше Величество, — произнес он. — Начнем работу. Зима уже здесь, а нам нужно подготовить очень горячий прием.

Безликий ушел. Серсея почувствовала в себе невиданный подъем. У нее будут деньги и у нее будет армия. Да, за все в этой жизни нужно платить и безликий незнакомец не назвал свою истинную цену. Пусть сделает то, что обещал. А пока, Гора не должен отходить от нее ни на шаг.

* * *

Несколько дней спустя, пока в тронном зале Красного Замка Серсея упивалась новообретенной уверенностью, в портовых доках, среди рыбной вони и дешевого эля, на берег сошел человек, чье присутствие в городе могло бы напугать королеву куда сильнее, чем маска её нового Десницы.

Варис не использовал тайные туннели — он знал, что Квиберн давно выставил там посты. Вместо этого он прибыл на старой рыбацкой посудине, переодетый в скромного торговца пряностями из Пентоса. На его лице была наклеена жидкая бородка, плечи присогнуты, а голос приобрел хриплые, ворчливые нотки. Паук вернулся в свое гнездо, но гнездо это за время его отсутствия обросло чужими шипами.

Первым делом Варис направился в «Блошиный Конец». Там, в подвале заброшенной пекарни, у него оставался тайник, который не менялся годами. Сменив одежду на лохмотья нищего, он вышел на улицы, которые знал лучше, чем линии на собственных ладонях.

Его «маленькие пташки» всегда были его глазами и ушами. Но сейчас, проходя мимо привычных углов и щелей, Варис почувствовал холод в груди. Дети, которые раньше встречали его едва заметными знаками, теперь прятали глаза. Они были напуганы. И это был не тот страх, который внушал Квиберн своими конфетами и ножами. Это был страх перед чем-то потусторонним.

Наконец, в тени развалин Великой Септы Бейлора, он поймал одного из своих старых информаторов — немого мальчика по имени Мика. Тот задрожал, когда Варис привычным жестом протянул ему засахаренный орех.

— Кто теперь кормит вас, мой маленький друг? — Прошептал Варис, внимательно глядя в глаза ребенка.

Мальчик быстро, едва уловимыми движениями пальцев, показал на Красный Замок, а затем приложил ладонь к лицу, имитируя нечто плоское и гладкое.

— Человек без лица? — Нахмурился Паук. — Квиберн нашел себе помощника?

Мальчик отрицательно покачал головой и сделал жест, означающий «главный». Затем он показал на монету в своей руке. Варис взял её — это была странная чеканка, не имевшая отношения к казне Ланнистеров или Железному Банку. На ней не было лика короля, только пустой круг. Но, тем не менее, это было полновесное золото.

Варис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что в Королевской Гавани появился новый игрок, который перехватил его сеть, используя страх и золото в пропорциях, недоступных обычному человеку.

«Сеть шептунов восстанавливается, — подумал Варис, растворяясь в толпе. — Но паутина больше не принадлежит мне. Кто-то другой плетет её в самом сердце замка».

Ему нужно было выяснить, кто этот новый Десница. Если это человек из Эссоса, то за ним могут стоять силы, о которых Дейенерис Таргариен и Джон Сноу даже не подозревают. Варис понимал: пока на севере готовятся к битве с мертвецами, здесь, на юге, готовится нечто, способное ударить в спину живым в самый неподходящий момент.

* * *

Некоторое время назад.

Небо над Винтерфеллом превратилось в арену для двух живых легенд. Джон Сноу, вцепившись в костяные гребни Рейегаля, чувствовал, как каждый взмах мощных крыльев отзывается в его собственном теле. Это не было похоже на езду на лошади. Это было единение — он чувствовал ярость дракона, его жажду скорости и его первобытную радость от полета.

Джон увидел впереди Дрогона. Черный дракон казался крошечной точкой на фоне свинцовых туч, но Рейегаль стремительно сокращал расстояние. Дейенерис, оглянувшись, едва не соскользнула с седла от изумления. Она видела, как её «сын» не просто подчинился Джону, а летел с ним в паре, словно они делали это сотни раз.

Она сбавила скорость, позволяя Рейегалю поравняться с Дрогоном. Между всадниками было всего несколько десятков футов, но рев ветра делал слова невозможными. Дейенерис смотрела на Джона — её глаза сияли восторгом и гордостью. Она указала рукой вперед, на север, где горизонт становился пугающе белым.

В ответ Джон отрицательно мотнул головой и указал рукой на Винтерфелл. Дейенерис упрямо нагнула голову и ускорила Дрогона, продолжая путь на север. Джону не оставалось ничего другого, как поспешить ей вдогонку. Но, как ни старался бывший брат Ночного дозора, догнать свою королеву он никак не мог, если она того не желала.

Они летели над Волчьим лесом, который под ними казался ковром из заиндевевших игл. Но чем дальше они продвигались, тем тише становился мир вокруг. Птицы исчезли. Даже ветер перестал выть, сменившись тяжелым, плотным безмолвием.

Внезапно Дрогон издал предостерегающий крик. Дейенерис резко заложила вираж, уходя выше в облака. Джон последовал за ней.

С высоты птичьего полета они увидели ЭТО.

Это была не просто армия. Это была река смерти, медленно текущая по равнинам по ЭТУ сторону Стены. Тысячи, десятки тысяч мертвецов двигались ровными колоннами. Но страшнее всего были не они. По флангам шли существа, которых Джон видел лишь в кошмарах — гиганты-упыри и всадники на ледяных пауках.

А в самом центре этой движущейся тьмы, на возвышении, которое казалось куском ожившего льда, сидел Он. Король Ночи не смотрел на драконов. Он смотрел прямо перед собой, на юг. Но в тот момент, когда Рейегаль пролетал над одной из колонн, Король Ночи медленно поднял руку.

Облака вокруг драконов начали стремительно замерзать. Воздух превратился в колючее крошево. Джон почувствовал, как Рейегаль содрогнулся — холод был настолько неестественным, что даже драконье пламя внутри него начало меркнуть.

Дейенерис знаком показала на Короля Ночи: «Я убью его!». Разведка была окончена. Они увидели достаточно, чтобы понять: Зима не просто пришла. Она пришла, чтобы поглотить солнце. Рисковать собой и драконами ради призрачного шанса покончить все здесь и сейчас не входило в планы Джона Сноу. А Дейенерис как будто обезумела, увидав того, кто убил ее «ребенка». И куда только подевались тот страх и ужас, которых охватывал ее каждый раз, когда она представляла свою встречу с Королем Ночи? Нужно было немедленно возвращаться, но как остановишь ту, что управляет быстрейшим и сильнейшим драконом?

Дейнерис заложила вираж в воздухе, уклоняясь от слишком плотной снежной бури и прошлась над одной из колонн врага.

— Драккарис! — Закричала она что было силы и пламя дракона поглотило несколько десятков солдат армии Иных. От них не осталось даже пепла, который можно было бы развеять по ветру. Но этого было мало. Эта атака лишь капля в море. Силу армии Иных так просто не сломить. А значит, для атаки существовала только одна цель. Эту цель видела Дейенерис, а Джон видел только смерть. Взгляд опытного воина и полководца определил это сразу. Снежная буря была лишь отвлекающим маневром и Король Ночи знал, что женщина на драконе не удержится от атаки. И уже готовил очередное ледяное копье, которым он однажды уже сразил одного из драконов. Джон как будто явственно увидел будущее, которое, пока еще не поздно, следует немедленно остановить. Но как?

И тут Джон почувствовал нечто странное. Знакомое чувство, которое не единожды приходило к нему ночами, когда он с упоением погружался в жизнь ночного леса в шкуре своего белого лютоволка. Только в этот раз он не спал. А чувство было гораздо острее. Более того, это чувство не касалось его пушистого друга там, далеко на земле. Это была тяга к драконам. Джон явственно почувствовал, как чья-то невидимая рука или воля взяла его собственные чувства и потянули навстречу могучим животным. Но Джону Сноу не нужен был Рейегаль. Он итак им управлял в данный момент, как управляют самой верной и вышколенной лошадью. Ему нужен был Дрогон.

Черный дракон чувствовал страх и нетерпение ярости своей «матери». Он также как и она жаждал сокрушить то, что по самой сути является его противоположностью. Он пламень, а Иные — лед. Он жизнь, а они — смерть. Воля Джона настигла его в самом начале самоубийственной атаки. Дракон попытался отмахнуться от назойливого вмешательства в его разум и тело, но это не так просто было сделать. Кто-то другой, еще более могущественный, чем человек восседающий на его брате Рейегале смял защиту его воли и позволил человеку в черном захватить власть над Дрогоном.

Дракон, вопреки воле Дейенерис неожиданно отвернул в сторону. И сделал это вовремя — ледяное копье, брошенное Королем Ночи промелькнуло у самой шеи Дрогона. Дени приложила все силы чтобы заставить «сына» повернуть назад, но он, как будто утратил с ней связь, круто развернувшись, изо всех сил помчался в сторону Винтерфелла.

Глава 3

Глава 3. Перед бурей.

Джейме Ланнистер въезжал в ворота Винтерфелла не как великий полководец и не как любовник королевы. Он был одиноким всадником в поношенном доспехе, чья золотая рука казалась здесь, среди сурового северного камня, нелепой и вызывающей побрякушкой.

Тирион ждал его во дворе, в тени главной башни. Когда их взгляды встретились, Джейме почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Тирион выглядел старше. И печальней.

— Ты пришел один, — Тирион не спрашивал, он констатировал факт. Его взгляд скользнул по одинокой фигуре брата. — Я надеялся увидеть за твоей спиной хотя бы пару тысяч знамен Ланнистеров.

— Надейся, что Серсея пришлет нам хотя бы свою добрую волю, — Джейме тяжело слез с коня, его левая рука неловко соскользнула с луки седла. — Она не придет, Тирион. Она купила Золотых Мечей и ждет, когда мертвецы сделают за нее всю грязную работу.

Тирион закрыл глаза и тяжело вздохнул. Облако пара вырвалось изо рта.

— Она нас убила, Джейме. Всех нас.

— Она всегда была мастером этого дела, — Джейме подошел ближе и положил настоящую руку на плечо брата. — Теперь мы оба предатели, Тирион. Но, по крайней мере, в этот раз я на правильной стороне. Даже если эта сторона — просто огромная общая могила.

Братья обнялись так, как могут обниматься два друга после многолетней разлуки. Тирион откровенно боялся, что после всего случившегося брат так никогда и не простит ему убийства отца. Но отец всегда был суров с Джейме, а младшего брата он любил как никого другого, не считая Серсеи.

— Тебе пока что лучше не показываться на глаза королеве Дейенерис. — Предупредил брата Тирион. — Она может вспылить, узнав о предательстве Серсеи. Держись от нее подальше, а я попробую смягчить ее гнев. Даже один крепкий воин это лучше, чем совсем ни одного.

Он нашел её на тренировочном поле. Бриенна Тарт муштровала новобранцев, и её голос, чистый и властный, перекрывал звон стали. Когда она увидела его, она замерла, и её меч на мгновение опустился.

Джейме остановился в нескольких шагах. Он видел, как на её лице отразилась целая гамма чувств: шок, неверие и странная, почти пугающая радость, которую она тут же попыталась скрыть за маской суровости.

— Сир Джейме, — она выпрямилась, становясь еще выше.

— Леди Бриенна, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Я обещал сражаться за живых. А Ланнистеры, как ты знаешь, всегда платят свои долги.

Она подошла ближе, и её взгляд упал на его золотую руку, а затем — на его усталое, исхудавшее лицо.

— Вы все-таки бросили её.

— Я бросил безумие ради чести, — Джейме посмотрел ей прямо в глаза. — Ты учила меня, что это возможно. Теперь я здесь. Не ради королей, Бриенна. И не ради тронов. Я здесь, чтобы сражаться рядом с тобой.

Бриенна промолчала, но её подбородок едва заметно дрогнул. Она просто кивнула — коротко и крепко, — и в этом жесте было больше признания, чем во всех церемониях Королевской Гавани.

Джейме увидел его у Чардрева. Он специально пришел сюда, чтобы закончить дело с историей, начатой в Винтерфелле, кажется, уже сотню лет назад. Мальчик в кресле-каталке, закутанный в тяжелые меха, смотрел на него так, словно видел не человека, а раскрытую книгу. Рядом с ним во всеоружии стоял Теон Грейджой. Повинуясь кивку Старка, он отошел на почтительное расстояние.

Джейме замер. Воспоминание о той башне, о солнечном свете и крике ребенка вспыхнуло в его голове так ярко, что на мгновение ему стало душно. Его золотая рука задрожала.

— Брандон Старк, — голос Джейме был едва слышным шелестом.

— Больше нет, — ответил мальчик. Его голос был лишен эмоций, холодный и ровный, как замерзшее озеро. — Теперь я Трехглазый Ворон.

Джейме подошел на шаг, чувствуя, как вина, которую он топил в вине и войнах годами, ледяной волной накрывает его с головой.

— Я… мне жаль. За то, что я сделал. За то, что столкнул тебя.

— Тебе не за что извиняться, — Бран не мигал. — Если бы ты не столкнул меня, я бы никогда не стал тем, кто я есть. Ты сделал то, что должен был сделать. Из-за любви.

Джейме вздрогнул. Эти слова — те самые, что он произнес перед тем, как толкнуть мальчика, — прозвучали из уст Брана как смертный приговор его прошлому.

— Мы не те, кем были тогда, Джейме Ланнистер, — продолжил Бран. — Но зима объединяет все грехи. Ты пришел вовремя. Мертвым всё равно, почему ты здесь. Но живым… живым ты еще понадобишься.

Джейме смотрел на него и понимал: это прощение было страшнее любого наказания. Мальчик, которого он хотел убить, теперь был единственным, кто знал, что Джейме Ланнистер всё еще может быть героем.

Великий чертог Винтерфелла никогда не видел такого скопления власти, ненависти и отчаяния под одной крышей. Запах сырого меха, факельного дыма и застарелого страха заполнил пространство. В центре, за длинным столом, сидели Джон и Дейенерис. По бокам — Санса, Арья и Бран. Напротив них сгрудились лорды Севера и Долины, чьи лица в неверном свете огня казались высеченными из серого камня.

Джон поднялся. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат бревна в очаге.

— Мы видели их, — голос Джона был хриплым после полета, но он резал тишину, как сталь. — Это не просто армия. Это саван, который накрывает мир. У них тысячи всадников, гиганты и… — он запнулся, глядя на Дейенерис, — и дракон. Тот, что пал за Стеной, теперь служит им.

Ропот ужаса прокатился по залу. Лорд Ройс схватился за рукоять меча, а маленькая Лианна Мормонт гневно сузила глаза.

— Дракон-упырь? — выкрикнул кто-то из Гловеров. — И вы привели нас сюда, чтобы мы дожидались смерти в этой ловушке? Где обещанная помощь с юга, Джон Сноу? Где армия Ланнистеров?

В этот момент из тени в дальнем конце зала вышел Джейме. Звук его шагов по каменному полу заставил всех обернуться.

— Армии не будет, — произнес он. Его голос звучал ровно, но в нем слышалась горечь поражения. — Королева Серсея солгала вам всем. Она послала за Золотыми Мечами из Эссоса, но не для того, чтобы сражаться с мертвецами. Она ждет, когда вы обескровите друг друга, чтобы добить выживших.

Зал взорвался. Лорды вскакивали с мест, перекрикивая друг друга. Выкрики «Предательство!», «Цареубийца!», «Ланнистерская ложь!» и «Мы должны вернуться в свои замки!» слились в нестройный гул.

— Тишина! — Голос Сансы, холодный и чистый, заставил всех умолкнуть. Она посмотрела на Тириона, который сидел, опустив голову. — Вы верили своей сестре, милорд Десница. Вы убеждали нас, что ей можно доверять. Посмотрите, к чему это привело.

— Я совершил ошибку, — тихо ответил Тирион, не поднимая глаз. — Самую страшную в моей жизни.

— Ваши ошибки стоят нам жизни! — Отрезала Дейенерис. Она медленно встала, и её серебряные волосы блеснули в свете факелов. — Но мы сами поверили ей. Сейчас у нас нет времени на поиск виноватых. Мертвецы близко. У нас есть мои драконы, мои Безупречные и верные дотракийцы. И у нас есть Джон Сноу!

— Джон Сноу? — Лорд Гловер выступил вперед. — Мы выбрали его Королем Севера, потому что он был одним из нас. А теперь он… он присягнул иноземной королеве и… — он указал на Джона дрожащим пальцем, — я видел это своими глазами. Он сидел верхом на драконе! Он летал на нем так, словно сам он — один из них! Кто ты теперь, Джон Сноу? Северянин или какой-нибудь Таргариен?

Джон посмотрел на лордов, затем на Сансу и, наконец, на Дейенерис. В зале повисло тяжелое, давящее ожидание.

— Я тот, кто хочет, чтобы вы жили! — Выкрикнул Джон. — Дракону всё равно, чья во мне кровь, пока мы сражаемся за одну цель. Если я могу вести его в бой — я буду это делать. Если нам нужно умереть, чтобы спасти тех, кто за этими стенами — мы умрем.

— Мы не умрем просто так, — подал голос Бран. Его глаза, казалось, смотрели сквозь стены замка. — Король Ночи не просто ведет армию. Он ищет меня. Я — память этого мира, и если он сотрет меня, он сотрет всё, что мы знали. Мы должны выманить его.

— Выманить? — Переспросил Джейме. — Как выманить бога смерти?

— На живца, — Бран посмотрел на Джона. — Он придет за мной к Чардреву. И тогда у нас будет единственный шанс. Драконы должны быть там. Оба всадника должны быть там.

Санса посмотрела на Джона и Дени. Она видела, как они переглянулись — между ними была связь, которая теперь выходила за рамки политики и любви. Это была связь крови и пламени.

— Хорошо, — сказала Санса, и в её голосе впервые послышалось нечто похожее на смирение перед неизбежным. — Мы подготовим Винтерфелл. Мы будем сражаться. Но помните: если мы победим, этот союз не забудет цену, которую мы заплатили.

Совет разошелся в мрачном молчании. Лорды уходили готовиться к смерти, а Джон остался стоять у стола. Он чувствовал, как внутри него всё еще пульсирует жар Рейегаля. Он больше не был просто Джоном Сноу. Он был всадником. И он знал: самая длинная ночь в истории человечества только начинается.

* * *

Варис, затаившись в нише за гобеленом в одном из коридоров Красного Замка, наблюдал за тем, как новый Десница — человек в фарфоровой маске — шел к покоям Квиберна. Паук видел многих интриганов, но этот двигался с грацией хищника, который уже знает, где находится его жертва.

Варис заметил, как Безликий на мгновение остановился и поправил золотую десницу на груди. Движение руки… этот жест показался Варису до боли знакомым. Так поправляет манжеты человек, привыкший к роскоши, но скрывающий это за маской скромности.

«Этого не может быть, — подумал Варис, и его сердце забилось быстрее. — Арья Старк перед всеми перерезала мерзавцу горло. Его тело давно остыло, скрывшись в безымянной могиле на окраине Винтерфелла. Или нет?»

Он решил рискнуть. Ему нужно было увидеть, что скрывается под маской, или хотя бы услышать голос без искажений. Варис знал один секретный ход, который вел прямо в вентиляционную отдушину лаборатории Квиберна.

Когда он добрался туда и прильнул к решетке, он увидел Безликого, стоящего над картами Вестероса. Тот не подозревал о свидетеле.

— Золотые Мечи прибудут через три дня, — произнес Безликий, обращаясь к Квиберну, который сидел в углу, копаясь в каких-то записях. — Нам нужно, чтобы они высадились не в порту, а в Драконьем Логове. Мы устроим там склад Дикого огня.

Голос. Это не был голос Петира Бейлиша — он был сухим и механическим. Но интонация… Варис закрыл глаза. Интонация принадлежала человеку, который всегда строил лестницы из хаоса.

— Ты приготовил новое зелье, которое смягчит боль и позволит ранам быстрее зажить?

— Да, десница. — Ответил Квиберн. Его голос был спокоен, но тон, каким он произнес слово «десница» мог источать только яд. — Вот, нужная вам скляночка. Тот кто срезал кожу с вашего лица был великим мастером. Жизненно важные нервы не задеты, а вы не подверглись заражению.

— И ты, наверняка, сожалеешь об этом. — Тем же тоном, но более холодно, ответил Безликий. — Надеюсь, в этой баночке не отрава.

— Вам незачем возводить на меня напраслину. Я ваш преданнейший слуга. Тем более, что вы разрешили заниматься мне теми экспериментами, которые бы не одобрила даже королева. И снабдили меня всем необходимым. Я в полной мере вам благодарен.

Разговор еще продолжался, а Варис уже лихорадочно соображал, как поступить с полученной информацией. Такого просто не могло быть, но факт оставался фактом:

«Он выжил, — констатировал Варис. — И теперь он владеет королевой. Он подобрался к трону как никогда близко».

В этот момент Безликий резко обернулся и посмотрел прямо на решетку, за которой прятался Варис. Фарфоровая маска была неподвижна, но Пауку показалось, что он почувствовал на себе взгляд, пронзающий камень.

Варис поспешно отпрянул и начал отступать в темноту туннеля. Ему нужно было срочно отправить ворона на Север. Но он знал: если Безликий заметил его, ни один ворон не долетит до Винтерфелла живым.

Глава 4

Глава 4. Перед бурей. Часть вторая.

Ветер выл так, словно сама Зима оплакивала тех, кто собирался встретить её смерть. Винтерфелл, обычно шумный и полный жизни, теперь затих. Каждый уголок замка, каждая семья, каждый воин старались урвать последние часы покоя или утешения перед лицом неминуемого.

В оружейной:

На фоне тусклого света факелов, в густом запахе железа и смазки, зародилось странное братство. Пес, вечно хмурый, оттачивал свой огромный меч. Рядом, склонившись над своей тонкой сталью, стояла Арья. Её глаза, обычно полные решимости, сейчас были обращены внутрь себя.

— Не спится? — Грубо спросил Пес, не отрываясь от своего занятия.

— Слишком шумно, — тихо ответила Арья, и её голос, обычно резкий, звучал почти нежно. — И слишком тихо.

Тормунд, закутанный в медвежьи шкуры, подошел к ним, держа в руке рог с вином.

— За живых! — Прохрипел он, протягивая Арье. — За то, чтобы мы все увидели утро, а если нет — чтобы наши враги пожалели, что родились!

Арья взяла рог, отпила немного, и передала Псу. Тот, буркнув что-то неразборчивое, осушил его до дна. Тормунд озадаченно посмотрел на пустой рог и хмыкнув, пошел наполнять его по новой.

В углу, у кузнечного горна, который уже давно погас, сидел Джендри. Он чистил свой боевой молот, его мускулистые руки работали с привычной ловкостью, но взгляд был прикован к Арье. Он видел, как она смотрела на Пса, как общалась с Тормундом. И знал, что эта ночь — последняя, где он мог попытаться быть рядом.

— Ты хорошо подготовлена, Арья, — сказал он, когда она повернулась в его сторону.

— Ты тоже, Джендри.

— Если мы оба выживем… — он замялся, не зная, как продолжить.

— Если, — коротко ответила она. — А теперь иди. Спи. Завтра будет долгий день.

В Великом Чертоге:

Джейме стоял у окна, которое выходило на северные равнины, где уже виднелись первые, зловещие мерцания. Его золотая рука покоилась на холодном камне подоконника. Он не искал утешения у Бриенны. Он знал, что его встреча с ней — это не возможность для любви, а лишь признание общей судьбы, общей битвы. Его прошлое с Серсеей, его падение, его стремление искупить вину — все это казалось теперь лишь далекой, стертой реальностью. Он был здесь, чтобы сражаться. И, возможно, умереть.

В дальнем конце зала, у потухшего очага, сидели Тирион и Санса. Они говорили негромко, их голоса почти тонули в гуле ветра. Факелы бросали длинные тени, делая их лица более резкими, но в то же время подчеркивая близость.

— Ты веришь в то, что нам удастся их победить? — Спросил Тирион, глядя на угли. — Иные. У них нет чести, нет слов. Только вечный холод.

— У людей тоже нет чести, когда они боятся, — ответила Санса, её взгляд был устремлен на Джейме, который так и стоял у окна, спиной к ним. — Я видела это. Но мы будем сражаться. Ради Севера. Ради тех, кого мы потеряли.

— Ты стала королевой, Санса, — тихо сказал Тирион, не глядя на нее. — Настоящей королевой.

Санса лишь помолчала, затем повернулась к нему. Её глаза блестели в полумраке, но в них не было слез — только сталь.

— Я училась у лучших, милорд. У худших. У вас.

Тирион не ответил, лишь слабо улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он знал, что она выживет. Выживет любой ценой. Он не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

В опочивальне Дейенерис:

Джон не был у неё. После того, как они вернулись с разведки, Дени почувствовала, как холод от ледяного взгляда Короля Ночи проник ей под кожу. Она с трудом могла оставаться одна.

Армия Безупречных и дотракийцев стояли лагерем за стенами, но в замке было тихо. Только шелест юбок Дейенерис, когда она ходила по своей комнате, и тихий стук сердца, бьющегося где-то в груди, наполняли воздух.

Она подошла к окну. За ним была лишь непроглядная тьма, из которой проглядывали первые, слабые звезды. Она знала, что Джон там, где-то внизу, спит или не спит. Готовясь к своей битве против врага, которому нечего терять. И ей самой было страшно. Страшно, что даже два дракона не смогут остановить это. Страшно, что она не королева, а просто девушка, которая хочет домой.

Но затем она вспомнила свои слова Джону: «Лучшее, что у нас есть». И в её глазах вспыхнул знакомый огонь. Она — Дейенерис Таргариен. Бурерожденная. Неопалимая. Мать драконов. Кхалиси Великого травяного моря. Королева Вестероса. И она не сломается.

У камина разговор шёл о смерти — прямо, без прикрас, как и подобает людям, привыкшим смотреть ей в глаза. Тормунд Великанья Смерть, не скрывая досады, вдруг хлопнул ладонью по столу и воскликнул, что мир устроен несправедливо: Бриенна из Тарта совершила столько подвигов, столько раз спасала чужие жизни и отстаивала честь, а всё ещё не носит гордого звания рыцаря. — Да я бы сам посвятил её, будь я королём! — буркнул он, сверкнув глазами, и в этом порыве было столько искреннего уважения, что в зале на миг стало тише. Тут подал голос Джейме Ланнистер. Он смотрел на Бриенну спокойно, почти задумчиво, и в его взгляде не было ни насмешки, ни снисхождения — лишь признание того, что перед ним стоит человек, достойный самого высокого почёта. — Для этого не нужно быть королём, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Любой рыцарь вправе посвятить другого. И я сделаю это. Бриенна замерла, будто слова эти приковали её к месту. В её глазах мелькнуло сомнение — не из страха, а из привычки не верить в то, что справедливость бывает простой и быстрой. Но в следующий миг она кивнула, принимая этот дар не как милость, а как признание заслуг, которых она никогда не искала, но которые не могла отрицать. Джейме поднялся, взял свой меч — тот самый, что не раз спасал ему жизнь и не раз подводил к краю пропасти, — и медленно приблизился к Бриенне. Пламя камина отбрасывало на клинок дрожащие золотые блики, и в этот миг сталь казалась не оружием, а символом чего-то большего. Он возложил меч на её плечо, и в зале воцарилась такая тишина, будто даже огонь перестал трещать. — Во имя Воина я взываю к твоей храбрости, — произнёс Джейме, и голос его прозвучал неожиданно чисто, без тени прежней горечи. Меч скользнул на другое плечо. — Во имя Отца я взываю к твоей справедливости. Ещё одно движение — и клинок замер над её головой, словно венчая этот миг. — Во имя Матери я взываю к тому, чтобы ты и впредь защищала невинных. Затем он отступил на шаг, выпрямился и произнёс слова, которые навсегда изменили её судьбу: — Встань, сир Бриенна из Тарта, рыцарь Семи королевств. Она поднялась — медленно, будто пробуждаясь от долгого сна, в котором ей вечно приходилось доказывать, что она достойна. На её глазах блестели слёзы, но в них не было слабости — только гордость и облегчение, словно тяжёлый груз, который она несла годами, наконец-то упал с плеч. Тормунд первым нарушил тишину — он вскочил, грохоча стулом, и разразился таким оглушительным «ура», что, казалось, даже камни стен отозвались эхом. Остальные подхватили: кто-то хлопал в ладоши, кто-то кивал, не в силах подобрать слова, а кто-то просто смотрел на Бриенну с уважением, которое раньше прятали за насмешками. Джейме на мгновение задержал взгляд на её лице, словно запоминая этот миг, а потом чуть заметно улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которая говорила: справедливость всё-таки возможна, пусть и на краткий миг перед бурей.

В оружейной:

Когда Арья отправила Джендри спать, он не ушел. Какое-то время он посидел в задумчивости, а потом встал. Затем подошел к ней, его лицо было серьезным.

— Ты храбрая. И я знаю, что ты видишь смерть. Но этой ночью… этой ночью мы еще живы.

Арья подняла на него глаза. Впервые за долгое время она не увидела в них ни списка, ни битвы, ни теней прошлого. Только Джендри. Простого, сильного парня, который смотрел на нее с такой искренностью, что это было почти больно.

— Идем, — сказала она, и её голос был чуть ли не шепотом.

Они ушли вместе, растворившись в тенях коридора. Всю жизнь Арья бежала от себя, от женственности, от любой уязвимости. Но этой ночью, когда за стенами Винтерфелла ждала абсолютная тьма, она позволила себе быть просто Арьей. В тепле его объятий, под грубым одеялом, она впервые за многие годы почувствовала себя в безопасности. Ни кинжал, ни список мертвых, ни даже маска Якена Хгара не могли защитить так, как тепло живого, любящего человека. Это была последняя ночь их юности, их последняя попытка ухватиться за мир, который завтра мог исчезнуть.

А ночью пришел сон. Он был таким явственным, что Арья с первых мгновений готова была принять его за правду.

Сквозь тонкую завесу сна Арья увидела знакомое лицо. Якен Хгар, с его двумя цветами волос, стоял перед ней в Черно-Белом Доме Браавоса. Но вокруг них не было тишины. Воздух звенел от ледяного ветра, и где-то вдалеке слышался лязг костей.

— Девочка убила, — голос Якена был таким же мягким и вкрадчивым, как всегда, но теперь в нем звучала нотка разочарования. — Девочка верит, что победила.

— Он был в моём списке, — ответила Арья, почему-то понимая, кого он имеет в виду. Мизинца. — Я видела его смерть. Я сама перерезала ему глотку.

— Разве? — Якен склонил голову. — Девочка убила одного из Служителей. Но не Господина Хаоса.

Картинка изменилась. Теперь Арья стояла в тронном зале Красного Замка, который горел ярким, неестественным пламенем. Перед ней лежал пулуистлевший труп, и она узнала в нем Петира Бейлиша. Но когда она пригляделась, черты лица на трупе начали плыть, словно воск, и под ними проступило нечто другое — пустота. Шрамы. И лицо без кожи, сочащееся сукровицей.

— Служитель без лица, — прошептал Якен, появляясь рядом. — Он отдал себя, чтобы стать пустым сосудом. Он принял смерть, чтобы родиться заново. Чтобы служить.

Арья видела, как из пустоты лица полуистлевшего трупа медленно проступила фарфоровая маска. Та самая, что сейчас носил Безликий Десница Серсеи. Маска была холодной, пустой, но в ней ощущалась живая, хитрая мысль.

— Он — один из них? — Спросила Арья, чувствуя, как холод пронзает её до костей. — Один из убийц Многоликого Бога?

— У Многоликого Бога много лиц, девочка. И много инструментов. Одни убивают мечом, другие — словом. Одни отдают лицо, чтобы стать Никем, другие — чтобы стать кем-то другим, оставаясь собой.

— Но я его убила! — Выкрикнула Арья, и её голос дрогнул.

— Девочка убила тело, на которое было натянуто лицо другого человека…

Сон начал таять. Последнее, что увидела Арья, было лицо Якена Хгара. Оно не выражало ничего, но Арья отчетливо услышала смех. Холодный, сухой смех, который звучал как звон стекла.

Арья резко проснулась. Холодный пот выступил на лбу. Джендри спал рядом, его рука лежала на её талии. Она осторожно высвободилась и села. Её сердце колотилось. Сон был слишком реальным. Она еще не знала, что именно в этот момент в Винтерфелл прилетел ворон из Королевской гавани, посланный Варисом.

Глава 5

Глава 5. Битва за Винтерфелл.

Ночь была почти беззвездной. Небо над Винтерфеллом было черной пустотой, из которой, казалось, сочился сам холод. Ни факелы, ни костры не могли прогнать мрак, который медленно, но верно надвигался с севера.

Когда первые синие огоньки мерцания появились на горизонте, по рядам живых прошла волна ужаса. Иные. Они шли молча, их костяные ноги скрежетали по мерзлой земле. Король Ночи, восседающий на своем ледяном драконе, казался черным силуэтом на фоне ещё более черного неба.

— Драконы! — крикнул кто-то.

Два огненных столба взметнулись в воздух. Дрогон и Рейегаль, словно два огненных метеора, бросились навстречу ледяному чудовищу. Небо превратилось в поле битвы. Рев драконов смешивался с ледяным воем Короля Ночи, а струи пламени — с ледяными разрядами, которые, казалось, могли погасить солнце.

Битва на земле началась одновременно. Мертвецы хлынули на живых. Дотракийцы, эти степные воины, привыкшие к солнцу, теперь сражались в кромешной тьме, их крики смешивались с предсмертными хрипами. Мечи и копья Безупречных, выкованные для войны с людьми, ломались об кости. Северяне, привыкшие к холоду, сражались с нечеловеческой яростью, но против них шли легионы тех, кто не знал ни боли, ни страха.

Джон и Дейенерис казалось поспевали везде. Они сражались как в воздухе, так и помогали армии живых на земле, так как без них, все могло бы кончиться худшим гораздо раньше, чем кому бы то ни было хотелось.

Джон, верхом на Рейегале, чувствовал, как холод проникает сквозь мех и доспехи. Он видел, как его люди падают. Видел, как их тела поднимаются вновь, становясь частью вражеской армии. Отчаяние начало закрадываться в его сердце. Он сражался сам и отдавал команды армии, прекрасно видя, что происходит на поле боя там, внизу.

В какой-то момент Дэйенерис, на Дрогоне, уходя от очередной атаки Короля Ночи на Везерионе, вынуждена была прижаться к земле. Дракон ревел пламенем, пытаясь пробиться сквозь ряды мертвецов. Но их было слишком много. Они обступали её, словно муравьи, ползущие по горящему трупу.

— Они повсюду! — Крикнул Джорах Мормонт, защищая королеву от наступающих мертвецов. Его щит был сломан, меч едва держался в руке. Но он стоял, преграждая путь, в то время как Дейенерис пыталась поднять Дрогона в воздух.

Внезапно, из клубов снега и криков, появилось ледяное копье. Оно летело прямо в Дрогона. Но в последний момент, когда копье должно было вонзиться в бок дракона, Джорах Мормонт сделал отчаянный шаг вперед, раскидывая окруживших его мертвецов.

Он упал. Копье пробило его насквозь, но он успел своим телом отвести основной удар и сместить траекторию полета смертельного снаряда. Дрогон взмахнул крыльями, поднимаясь выше, но Джорах остался лежать в снегу, его последние слова были шепотом:

— Ваше Величество… мой долг…

Дейенерис издала крик — не королевы, а потерявшей всё женщины.

На земле тем временем разворачивался другой кошмар. Серый Червь, возглавляя Безупречных, дрался как лев. Но волна мертвецов была неудержима. Мисандея, находившаяся рядом с ним и отказавшаяся его покинуть в может быть последнюю минуту этого мира, крикнула, когда один из гигантов-упырей пробил оборону. Она бросилась вперед, пытаясь защитить Серого Червя, но гигант был сильнее. Её пронзило его ледяным когтем, а затем, вторым ударом, он сорвал с неё голову. Серый Червь, увидев это, издал звериный рык и бросился вперед, но был поглощен нахлынувшей на него ордой. И быть бы ему мертвым как та, которую он любил, но помощь подоспела вовремя — Бриена, Джейме, Арья и Пес прорубились сквозь толпу мертвецов и сумели вытащить из смертельного капкана Серого Червя и с десяток Безупречных.

— Отступаем! — Крик Джона прорезал рев битвы. — Все к замку! Отступаем!

Он понял, что это безнадежно. Они не могли удержать эту равнину. Они могли лишь умереть здесь. Его приказ был жесток, но единственно возможен. Живые должны были отступить, чтобы иметь шанс сражаться дальше.

Но Винтерфелл не дал им надежной защиты. Попытка обороны на стенах обернулась катастрофой. Живые сражались с яростью обреченных, но их героические усилия тонули в море безликой смерти.

Стрелы, чьи наконечники сделаны из драконьего стекла, срывались с тетив, но противники их не чувствовали. Там где падал один мертвец, вставал целый десяток. Копья ломались о ледяную плоть. Живые — северяне, Безупречные, даже отчаявшиеся дотракийцы — падали, и каждое падение означало лишь прибавление рядов врага.

Лианна Мормонт, юная леди, сражалась с яростью медведицы. Её маленький меч мелькал в темноте, отсекая головы очередным мертвецам. Она была как искрометная звезда, но даже звезда обречена погаснуть. Гигант-упырь, сбивший с ног несколько человек, поднял свою огромную, покрытую льдом клешню. Лианна увидела его, но она была слишком маленькой, слишком отчаянно смелой, чтобы успеть увернуться. Удар был мгновенным. Хруст костей, и крошечная фигурка юной леди растворилась в потоке мертвой плоти. Но её крик, предсмертный, но полный непокорности, ещё долго звучал в ушах живых.

Тем временем, внизу, у ворот, план с «ловлей на живца» провалился с треском. Король Ночи, казалось, знал обо всем. Он не стремился к Чардреву, не искал Брана. Он просто шел вперед, направляя свою армию прямо на замок, словно ведомый каким-то древним, неотвратимым инстинктом. Его ледяной дракон, не обращая внимания на сражающихся внизу, кружил высоко в небе, выдыхая холод, который замораживал даже пламя факелов и то и дело отгонял Дрогона и Рейегаля от поля битвы, мешая им помогать армии живых.

— Они прорываются! — Крикнул кто-то с башни. — Ворота не выдержат!

Джон, который только что пытался пробиться к своим северянам, увидев, что оборона рушится, понял: битва проиграна. Остаться здесь — значит погибнуть без всякой пользы.

— Отступаем! — Его голос, усиленный магией дракона, пронесся над полем боя. — Все к внутреннему двору! К замку! Собирайтесь у ворот!

— Но мы не можем оставить… — начал было один из северян, но Джон, каким-то чудом услыхав ропот, оборвал его:

— Оставить можно только мертвых. Мы должны жить, чтобы сражаться дальше!

Отступление превратилось в хаотичное бегство. Люди, неся раненых, пробивались сквозь толпы мертвых, которые уже проникали внутрь стен. Дотракийцы, загнанные в угол, принимали бой, зная, что это их конец. Безупречные, ведомые отчаявшимся Серым Червем, пытались прикрыть отход, но их ряды редели с каждой секундой.

Дейенерис, на Дрогоне, пыталась сеять хаос в рядах мертвецов, но её дракон тоже был ранен, его пламя уже не было таким яростным. Рейегаль, с обмороженными крыльями, кружил над полем, пытаясь защитить Джона, но даже он не мог остановить эту волну.

Внутренний двор замка быстро превращался в ловушку. Мертвые были везде. Живые, загнанные в угол, отступали к главной башне, к последнему убежищу.

— Мы должны покинуть замок! — Крикнул Тирион, пробиваясь сквозь толпу.

— Уводите людей через подземных ход! — Ответил ему крик Сансы. — Пусть выжившие следуют за мной.

Джон, увидев, что оборона внутри стен также рушится, осознал: Винтерфелл пал. Их последняя надежда — бежать, сохранить хоть что-то, чтобы продолжить борьбу.

Хаос в Винтерфелле достиг своего пика. Внутренний двор превратился в бойню, и мертвые, казалось, были уже повсюду. Джон и Дейенерис, зажатые в кольцо у входа в склеп, отчаянно пытались сдержать натиск, но их силы таяли.

В этот момент, среди криков и лязга, появилась Мелисандра. Её красные одежды казались кровавым пятном на фоне серой ночи. Она выглядела изможденной, но в её глазах пылал древний, нечеловеческий огонь.

— Ваше Величество, — её голос, низкий и пророческий, прорезал шум битвы. — Нам нужно… время.

Она подошла к Дейенерис, и в её руке вспыхнула крошечная алая искра. Мелисандра приложила её к груди королевы. Искра мгновенно исчезла, словно впитавшись в кожу. Дейенерис почувствовала странный жар, разлившийся по венам, и на мгновение мир вокруг неё задрожал.

Затем Мелисандра повернулась к Джону. Его глаза встретились с её. Он увидел в них нечто, что превосходило все земные знания. Она приложила такую же искру к его груди. Она также исчезла, и Джон ощутил, как в его венах пробуждается что-то древнее и могущественное. Что-то, что было старше всех королей и всех войн.

— Идите, Владыка света благословил вас— сказала Мелисандра. Её лицо было бледным, но решительным. — Идите на юг. Вы — огонь и лёд. Вы — будущее.

Затем, не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла прочь, прямо навстречу наступающей армии мертвых.

— Нет! — Крикнул Джон, но было поздно.

Мелисандра остановилась в нескольких десятках шагов от передовых рядов мертвецов. Она подняла руки. Над её головой воздух начал мерцать, словно раскаленный докрасна металл. Её голос, теперь уже нечеловечески мощный, зазвучал на Высоком Валирийском — древнее заклинание, что вызывало пламя из самой крови.

Огненный шторм! Земля задрожала. Стена пламени, высотой с замок, взметнулась между живыми и мертвыми. Она горела яростнее, чем пламя дракона, и была горячее тысячи солнц. Мертвецы, не зная боли, всё равно замерли, их ледяная плоть шипела и трескалась.

Люди ринулись прочь. Джейме, Тирион, Санса, Арья, Джендри, Бриенна — все бежали, их лица были освещены жутким красным светом. Они знали, что получили свой шанс. За ними устремилось все воинство живых. Те, кто еще мог идти, несли на себе раненых. Тех кто уже пал, нельзя было ни вернуть, ни подвергнуть погребению, как полагается.

Но Король Ночи не был пленником огня. Он, верхом на зомби-Визерионе, пролетел над пламенем, его ледяной взгляд был прикован к Мелисандре. Он опустился на землю в нескольких шагах от неё.

Мелисандра, обессиленная, упала на колени. Огонь, который она призвала, теперь поглощал её собственную жизнь. Король Ночи поднял свой ледяной клинок.

— Ночь темна и полна ужасов, день ярок и прекрасен и полон надежды…

В глазах Короля Ночи не было ненависти. Только холодное, древнее безразличие. Он опустил клинок. Кровь Мелисандры, алая и горячая, зашипела на мертвой земле, но её огонь уже навсегда разделил армии.

Живые бежали на юг. Винтерфелл остался позади, поглощенный мраком и огнём. Его падение было громким эхом того, что ждало весь Вестерос. Но в груди Джона и Дейенерис пульсировали две таинственные искры, обещающие нечто большее, чем просто отчаяние. Они были надеждой.

Глава 6

Глава 6. На краешке надежды

Отступление превратилось в бесконечный кошмар. Тысячи выживших, изможденных и травмированных, двигались на юг, сквозь заснеженные леса и выжженные поля. Драконы, раненные и усталые, летели низко над головой, их тени казались призраками былой мощи. С севера за ними по пятам шла смерть, а впереди, на юге, ждала другая, человеческая жестокость.

У Рва Кейлин:

Остатки армии попытались занять оборону у Рва Кейлин — древней крепости, которая когда-то служила воротами на Север. Но изможденные люди были лишь тенью своей прежней силы. Каменные стены, полуразрушенные веками, не могли остановить орду мертвецов, которая напирала с неумолимой силой. Король Ночи не спешил, он просто позволял своим безмолвным легионам медленно, но верно давить живых.

Джон и Дейенерис пытались сплотить обороняющихся, но их голоса тонули в ропоте усталости и отчаяния. Драконы, несмотря на раны, несколько раз пытались отбросить врага, но ледяной дракон Короля Ночи был не менее грозен, а количество мертвецов казалось бесконечным.

Они продержались чуть больше дня, прежде чем стало ясно: Рва Кейлин больше нет. Его стены пали, а защитники были поглощены тьмой. В этой битве погиб Серый Червь, не на много пережив свою возлюбленную Миссандею. Снова пришлось бежать, оставляя за собой еще больше мертвецов, которые тут же поднимались, пополняя ряды врага.

Марш превратился в ад. Люди падали от холода, голода и истощения. В один из таких дней, когда пробившиеся из леса мертвецы прорвались к отряду, в котором была Санса. Завязалась схватка. Находящийся неподалеку Тирион поспешил на помощь. Хотя, какая, казалось бы, помощь от карлика? Но наделенный отчаянной отвагой, как в те времена когда он оборонял Королевскую гавань в битве у Черноводной, Тирион Ланнистер не побоялся скрестить оружия с мертвецами. И тем более, он не мог допустить, чтобы Сансе причинили вред. С некоторых пор он стал замечать за собой, что его неудержимо влечет к ней. Она нравилась ему тогда, когда только входила в пору своего расцвета и по сути, была лишь несмышленой девочкой. Сейчас же, она превратилась в женщину, перед красотой которой не могли устоять многие мужчины. Он не тешил себя надеждами, но считал своим долгом защищать Сансу даже ценой своей жизни.

Конь Сансы, испугавшись мертвецов, неожиданно прянул в сторону и понес свою всадницу куда глаза глядят. Тирион едва успел схлестнуться с одним из упырей, как заметил, что девушка, потерявшая управление скачет в том направлении, откуда и случилось нежданное нападение. Он отбросил своего мертвяка, но совладать с ним не смог — на помощь пришел меч Джейме, сделанный из валерийской стали. Брат заколол упыря и бросился помогать упокоивать остальных. Тирион же, метнулся за Сансой. Ее конь в это время поскользнулся на льду, и она упала, повредив ногу. Конь тут же ускакал в неизвестном направлении.

Новые отряды мертвецов уже приближались к Сансе, когда рядом с ней соскочил со своего коня Тирион. В одной руке он держал топор, который ему дала Арья, в другой — свой короткий меч. Он не был великим воином, но его ярость была настоящей. Мгновенно оценив обстановку, он скомандовал:

— Сюда, скорее же! — Закричал он, рубя мертвецов, которые уже тянули к Сансе свои когтистые руки. Он с трудом поднял её на ноги, почти на себе таща её к своему коню. Как мог, быстро помог ей забраться в седло, а затем сам кое-как устроился позади, заставляя животное бежать дальше…

Позже, у маленького костра, когда они были уже в безопасности, Тирион обрабатывал её раненую ногу. Санса смотрела на него. В его глазах не было ни упрека, ни самодовольства. Только усталость и забота.

— Зачем? — Тихо спросила она. — Ты мог просто уехать.

— Ты моя жена, — ответил Тирион, не поднимая глаз. — А Ланнистеры всегда платят свои долги. И, кажется, я должен тебе за всю ту боль, что причинила тебе моя семья.

Это не было притворством. Санса почувствовала это. В этот момент она увидела не Десницу королевы, не Ланнистера, а просто Тириона — того самого, который когда-то отнесся к ней с добротой в Королевской Гавани.

— Спасибо! — С чувством сказала она и погладила его по короткой руке. Сказать, что в тот момент счастливее Тириона не было на свете другого человека, не сказать ничего.

У Башен Фреев (Близнецы):

Отступление продолжалось. Следующей попыткой задержать мертвецов стали Близнецы — некогда гордые башни Фреев, ставшие свидетелями Красной Свадьбы. Символично, что теперь их пришлось защищать, оставляя за собой сотни жизней. Но и здесь, несмотря на мощные стены и водные преграды, мертвые прорвались. Холод, следовавший за ними по пятам, сковал реки льдом и вода перестала быть преградой. Башни тоже не могли защитить людей. Мертвые напирали как горный поток. Они не использовали осадные машины, они просто давили массой. Ворота под их напором трещали, а мосты ломались.

Тирион и здесь показал чудеса храбрости и отваги. В какой-то момент кто-то вспомнил почти забытое прозвище и небеса огласились криком: «Полумуж!». Санса видела это и с какого-то момента стала смотреть на Тириона иначе. «А ведь он не зря назвал ее совсем недавно женой. Их обручили в Великой септе Бейлора Благословенного — подумала она — А тот брак на севере, с Рамси Болтоном не мог считаться законным. А что если… Нет! — тут же оборвала она себя — сейчас не время и не место думать об этом».

С этого момента, спасаясь вместе с отступающим войском, они старались держаться рядом. Когда их кони слишком уставали, они шли пешком. Их шаги были тяжелыми, а сердца — полны отчаяния. От башен Фреев остались лишь тлеющие руины.

* * *

— Больше нет смысла отступать, — сказал Джон, глядя на карту Вестероса, которую он расстелил на полу одной из заброшенных таверн. — Да и некуда. Они гонят нас, как скот. Если мы продолжим двигаться на юг, Серсея закроет нам путь.

— Но если мы двинемся на Королевскую Гавань… — начала Дейенерис.

— Нам придется сражаться на два фронта, — закончил Джон. — Король Ночи сзади, Серсея впереди. Но по крайней мере, мы можем дать последний бой. И наказать её.

— Наказать её? — Усмехнулся Тирион. — Она того заслуживает. Я бы сам пронзил её мечом.

Санса слушала их. Она видела в глазах Джона отчаяние, в глазах Дейенерис — ярость. А в словах Тириона — новую решимость.

— Тогда двинемся на столицу, — сказала Санса. — Пусть эта битва станет самой страшной в истории Вестероса. Но мы не будем просто ждать смерти. Мы пойдём ей навстречу.

* * *

В Красном Замке подготовка к войне кипела как бурлящий котел. Золотые Мечи уже высаживались в Драконьем Логове, их лагерь раскинулся на руинах древней арены, а наемники в доспехах из чистого золота заполняли улицы, наводя порядок железной рукой. Королева Серсея, стоя на балконе, наблюдала за этим зрелищем. Наконец-то, у неё была армия, которой она могла доверять. И рядом с ней стоял Безликий, её новый Десница, чья фарфоровая маска не выражала ничего, кроме нерушимого спокойствия.

— Отличная работа, милорд Десница, — промолвила Серсея, её голос был полон триумфа. — Золотые Мечи уже здесь. Другие наемники также скоро прибудут. Теперь мы готовы к встрече с этой сумасшедшей Таргариен и её северным бастардом.

— Они приближаются, Ваше Величество, — ровно ответил Безликий. — Их армия разбита и сломлена. Они будут искать спасения, а найдут лишь смерть.

— Да, теперь у нас есть войско, которое раздавит узурпаторов как спелый орех. Но ведь остаются драконы.

— У нас есть чем им ответить, ваше величество. — Не меняя тона ответил Безликий. — Новые баллисты Квиберна, способные пробивать даже самую крепкую броню, справятся с драконьей чешуей. Если этого будет не достаточно, мы бросим в бой воинов столь могучих, что даже колосальные звери не устоят под их напором. — Безликий красноречиво повернул голову в сторону Горы и Серсея поняла, что Квиберн, уже по готовым лекалам готовит для нее новых воинов ее гвардии. Такие действительно готовы кинуться в пасть к дракону и убить его изнутри, искромсав внутренности.

— Я думаю, они все же не решаться на нас напасть. — Выразила сомнения Серсея.

— О, они нападут. Им ничего более не остается. Мертвые наступают им на пятки. Они или умрут от их мечей, или от наших. На их месте я бы выбрал наши.

— Да, но что нам потом делать с армией мертвых? Это ведь не выдумки. Боюсь, что против такой силы даже нашей армии не хватит.

— Даже если до этого дойдет, мы воспользуемся флотом Эурона. За море мертвецы не пойдут. А с золотыми мечами мы можем захватить для вас любое другое королевство. Хоть сам Браавос. Но, думаю, до этого не дойдет. У нас столько запасов драконьего огня, что в нем можно утопить всю армию мертвых несколько раз. У нас также огромное количество снарядов с обычным огнем и тем огненным зельем, которое приготовил для нас Квиберн. Оно не так сильно как драконий огонь, но его гораздо легче приготовить и безопаснее хранить. Поверьте, у нас есть чем ответить Королю Ночи.

— Да, хорошо, что ты вернул Квиберна к работе. — Похвалила королева Безликого.

— Я лишь сделал все так, чтобы каждый был занят своим делом, моя королева.

— Твои слова успокоили меня. Теперь, я смогу крепче спать ночами. — Довольная Серсея повернулась, чтобы уйти.

— Это не все, что я сделал для вас, моя госпожа. — Загадочно произнес Безликий и королева повернулась к нему. Ей нравились его подарки и ее глаза в предвкушении загорелись.

— Чем же ты хочешь порадовать меня?

— Мои люди поймали изменника, который покушался на вашу власть. — Десница поднял руку и щелкнул пальцами. В это самое время на балкон подняли двое стражников, которые тащили за руки сильно избитого человека, находящегося в полуобморочном состоянии.

— Варис! — Выдохнула Серсея, когда человек оказался возле нее и для узнаваемости ему задрали голову вверх.

— Паук недавно появился в Королевской гавани и начал плести свои сети. Он даже не догадывался, что мои сети оказались прочнее и обширнее.

— Ваше Величество, — Варис в какой-то момент пришел в себя. Его голос был тихим и слабым, но четким. — Вы в опасности. Я пришел, чтобы открыть вам глаза на то, кто на самом деле стоит рядом с вами.

Серсея нахмурилась.

— Варис? Я думала, ты отправился на тот свет вместе со своими «пташками». Как ты посмел появляться здесь? Как посмел плести интриги против меня?!

— Вы победили. На этот раз. Но я хочу вас предупредить. — Варис указал глазами на Безликого. — Этот человек, Ваше Величество, не тот, за кого себя выдает. Он — не безликий слуга, он — сам Петир Бейлиш. Мизинец!

— Мизинец? Но он мертв! Арья Старк отрубила ему голову!

— Девочка убила одного из служителей Многоликого бога, которого Мизинец оставил вместо себя в Винтерфелле, — спокойно ответил Варис. — Вы пригрели возле себя предателя…

Безликий стоял неподвижно. Его фарфоровая маска не выражала ни гнева, ни страха. Он лишь слегка склонил голову.

— Я говорю правду, Ваше Величество! — Варис продолжал, его голос звучал отчаянно. — Он хочет вашего трона. Он всегда его хотел. Вся кровь, что сейчас льется, на его руках!

Серсея переводила взгляд с Вариса на Безликого. В ней боролись сомнения и ярость. Но затем её взгляд упал на золотую десницу, прикрепленную к камзолу Безликого.

— Как ты узнал? — спросила Серсея, её голос был тих и опасен. — Если это правда, как ты смог его разоблачить?

— Он сделал ошибку. Маленький жест, манера держать себя… я знал его слишком долго.

— А я знаю тебя, Варис, — произнес Безликий, и его голос был так же ровен, как и его маска. — Ты всегда был верен только себе. И своим «птичкам». Ты все время пытался кого-то посадить на трон. То девчонку Таргариен, то бастарда из Винтерфелла. Только вот они проиграли. На кого ты решил поставить в этот раз? Неужели остался кто-то, кто может оспорить власть королевы Серсеи? Неужели это кто-то из бастардов короля Роберта?

Глаза Серсеи сузились. Безликий не просто отвечал на обвинения — он сам обвинял Вариса в измене. И в отличие от размытых обвинений Паука, у него были конкретные факты.

— Мои люди сообщили мне, что по Вестеросу ходили письма, Ваше Величество. Письма, подписанные евнухом, где говорилось о «настоящем наследнике».

Лицо Серсеи потемнело. Мысль о том, что Варис пытался посадить на трон безродного бастарда, была для неё последней каплей. Это было предательство, которое она не могла простить.

— Гора, — произнесла Серсея. Её голос был холоден, как лед. — Схватить его.

Гора двинулся с места, его тяжелые шаги сотрясали пол. Варис понял, что окончательно проиграл. Мизинец переиграл его по всем статьям.

— Он будет использовать вас, Ваше Величество! — Крикнул Варис, когда Гора схватил его, вырывая из рук стражников. — Он погубит вас! Вам нужно объединиться против армии тьмы.

Серсея лишь посмотрела на него.

— Казнить. Немедленно.

Одно движение руки и шея евнуха оказалась сломана. Голова безжизненно повисла и Гора отбросил тело прочь, где его подобрали стражники и уволокли в неизвестном направлении. Серсея повернулась к Безликому.

— Ты прав. Он был предателем. Но ты, — она посмотрела на его маску. — Если ты хоть раз обманешь меня…

— Я верен вам, Ваше Величество, — ответил Безликий. — Моя жизнь — ваша. Мои секреты — ваши. Мы выиграем эту войну.

Серсея кивнула. Она видела Золотых Мечей, марширующих по улицам, слышала их боевые барабаны. Её план шел точно по намеченному пути. Зима пусть приходит. Она была готова. А Мизинец, если это был он… навряд ли его шея крепче чем у старого паука.

Глава 7

Глава 7. Битва за Королевскую гавань

Королевская Гавань предстала перед армией Севера не как город, а как чудовищный, ощетинившийся клыками зверь. Золотые Мечи, с их золотыми доспехами, блестели на солнце, словно чешуя дракона. Баллисты Квиберна, ощетинившиеся в стенах, казались глазами, высматривающими добычу. Город был готов.

Армия Джона и Дейенерис, ослабленная, но не сломленная, подошла к стенам. Это было не войско, а скорее банда отчаянных. Дотракийцы, немногие выжившие, были лишь бледной тенью прежних степных воинов. Безупречные, некогда непобедимые, понесли такие потери, что вскоре от них останется только название. Северяне, истощенные битвой при Винтерфелле, у рва Кейлин и у Близнецов, едва передвигали ноги.

Драконы — Дрогон и Рейегаль — кружили над головой, их рев казался хриплым и болезненным. Они были последней надеждой, но даже они не могли пробить брешь в этой стальной обороне.

— Они не сдадутся, — тихо сказала Санса, наблюдая за городом с холма. — Серсея никогда не сдастся.

— А наш «Десница? — Тирион кивнул на Красный Замок. — Он, я уверен, уже что-то задумал.

Джон и Дейенерис, верхом на своих драконах, начали атаку. Прямо с марша, не давая своей армии время на передышку. Этого времени уже совсем не осталось. Ну так не лучше ли умереть сразу? Пламя обрушилось на стены, но Золотые Мечи, закаленные в боях, держались. Их доспехи, хоть и блестящие, оказались прочнее, чем ожидали. А баллисты Квеберна тут же показали, что с ними шутки плохи. Драконы отступили и начали высматривать уязвимые места, а армия, с присущей ей обреченностью, полезла на стены.

Один штурм следовал за другим. Волны нападающих откатывались редея и вновь шли в атаку. В какой-то момент на одной из башен с воротами началась суета — внутри города разгоралось неожиданное сражение. Перед смертью Варис все же успел кое-что сделать и сплотить небольшой отряд, верных Дейенерис Таргариен. Они ввязались в схватку и, жертвуя собой, смогли открыть ворота для наступающих. Первыми в город хлынули дотракийцы на своих скакунах. Сражение переместилось со стен на улицы города. Оставив дракона на попечении Дейенерис, Джон лично возглавил наземную армию.

Ярость нападающих удвоилась, а силы восполнились вторым дыханием. Более того, внутри города сопротивление защитников неожиданно ослабло — люди увидели, что против них сражается весь остальной мир. Северяне и южане, степные конники и ночные дозорные, одичалые и сами драконы. А еще, среди нападавших выделялись такие фигуры, что впору было взять и сложить оружие. Джейме Ланнистер — брат королевы и коммандор белых плащей. Тирион Ланнистер — бывший десница и легендарный «полумуж» спасший некогда Королевскую гавань от орд узурпатора Станниса Баратеона. Джон Сноу — драконий всадник, король севера и бывший лорд командующий Ночного дозора. И, конечно же, сама Дейенерис Бурерожденная, истинная наследница железного трона! И как прикажете против таких сражаться? А ведь где-то там на севере наступают полчища тьмы. Так не лучше ли помириться и объединиться против общей угрозы? Народ стал толпами переходить на сторону пришедших с севера и бить в спину наемникам, которые до этого казались монолитной скалой.

Нападающие быстро продвигались по улицам города. Достойное сопротивление оказывали только наемники, которые быстро поняли проигрышность своей ситуации и отступили кто в Красный замок, а кто под защиту городских стен.

* * *

Внутри города, в лаборатории Квиберна, царил хаос. Сам Квиберн, с безумным блеском в глазах, готовился к своему последнему, самому страшному эксперименту. Он собирался использовать «Дикий огонь», запечатанный в погребах под городом.

— Готовься, мой дорогой, — обратился он к Горе, гиганту, который стоял рядом, молчаливый и пустой. — Это будет величайшее зрелище, которое когда-либо видел этот город.

Но в этот момент дверь лаборатории распахнулась. На пороге стоял Пес. За ним, с мечом наготове, — Арья.

— Ты не будешь поджигать город, старый ублюдок, — прорычал Пес, его глаза горели ненавистью.

Квиберн, не испугавшись, лишь рассмеялся.

— Ты думаешь, что можешь остановить меня? Я — величайший из ученых. Я — творец.

Он схватил бутыль с «Диким огнем» и бросил её в Пса. Но тот, несмотря на свою грубость, был слишком быстр. Он увернулся, и бутыль разбилась о стену, обливая Квиберна и Гору горючей жидкостью. Занялось яростное пламя.

— Ты дурак, — прошептал Пес, видя, как огонь начинает пожирать Квиберна, а подскочившая к нему Арья протыкает его своим мечом.

В этот момент Гора, обычно безмолвный, издал низкий, звериный рык. Он посмотрел на Пса, и в его глазах, лишенных разума, мелькнула лишь одна эмоция — ненависть. Он двинулся на брата.

Пес встретил его. Это было не сражение, это было столкновение двух стихий. Гора, как несокрушимая глыба, наступал, его огромный меч мелькал, готовый разрубить Пса пополам. Пес, несмотря на свою рану и усталость, дрался с яростью загнанного зверя.

Они сражались в огне. Лаборатория Квиберна превратилась в ад. Бутыли с «Диким огнем» взрывались, обливая их обоих языками пламени. Пес, видя, что в этой схватке не победить, сделал то, что умел лучше всего — бросился вперед, игнорируя боль.

В это время Арья сделала все от нее зависящее, чтобы драконий огонь не перекинулся дальше. Она ухватилась за рычаг на стене и дверь, созданная из драконьего стекла и не боящаяся ни какого жара опустилась вниз, опечатывая помещение с основным складом.

Тем временем смертельная схватка Пса с братом продолжилась. Он схватил Гору за шею, прижимая его к себе, и вонзил свой меч в живот брата. Гора издал последний, ужасающий рык. Но он не ослабевал. Он схватил Пса и, прижав его к себе, начал медленно, но верно приближаться к самому сердцу лаборатории, где горел самый сильный огонь.

— Ты никогда не был моим братом, — прохрипел Пес, чувствуя, как его тело начинает гореть. — Ты был лишь монстром.

Их последние мгновения были объяты пламенем. Гора, со своим братом в объятиях, рухнул в самое сердце огня. Два брата, чья жизнь была полна боли и ненависти, нашли свой конец вместе, в агонии пламени.

Арья, увидев это, не испытывала ничего, кроме холода. Её битва с Горой была окончена. Теперь её ждал другой враг.

В это же самое время, избегая баллист Квиберна драконы во главе с Дейенерис атаковали порт и стоящий в его акватории флот Эурона Грейджоя. Этот флот, ощетинившийся скорпионами и таранами, казался стаей хищных акул, готовых растерзать любую добычу.

Но в небе над ними кружили два дракона. А с моря атаковали немногочисленные корабли Яры. Дрогон и Рейегаль, несмотря на раны, были полны ярости. Их пламя обрушилось на флот. Дерево трещало, паруса вспыхивали, словно сухая солома. Корабли тонули, унося с собой моряков и Золотых Мечей, которые пытались отбиться от огня. Скорпионы, установленные на кораблях были не способны нанести смертельный вред драконам и бесславно гибли, вместе с носившими их кораблями.

Эурон, с безумным восторгом в глазах наблюдал за тем, как его флот горел и тонул.

— Они думают, что победили? — Прорычал он, обращаясь к своему оставшемуся капитану. — Они думают, что получат мой город? Они получат лишь пепел и смерть! Атакуйте! Атакуйте их!

— Повелитель, мы и так атакуем драконов! — Пытаясь совладать с волнением прокричал в ответ капитан, один из немногих на его корабле, кто умел говорить, так как погибших моряков нужно было хоть кем-то заменить. — Но мы никак…

— Ты не понял: атакуйте корабли! Сожгите их! Потопите! Этот флот не должен достаться врагам!

Его люди, преданные безумному капитану, бросили горящие факелы в пороховые погреба. Корабли взрывались, сотрясая море. Эурон, стоя на палубе своего флагмана, смеялся. Он видел, как драконы отпрянули от взрывов, как пламя разделило их.

— Уходите! — Крикнул он своим оставшимся людям. — Нам здесь больше делать нечего!

Он знал, что его флот уничтожен, но он добился своего — он не оставил врагам ничего, кроме воды и огня.

Дейенерис, видя, какое безумие устроил Эурон поспешила вернуться в город. Сам же Эурон, приказал последнему оставшемуся на плаву кораблю причалить к берегу. Он решил что покинет этот город навсегда. Только захватит с собой свою королеву.

Он был уже на пути к Красному замку, когда на него и его людей выскочили люди объединенной армии во главе с Джейме Ланнистером. Тот узнал об отношениях Эурона и Серсеи и пришел отомстить. Он видел, как Эурон поджег свой собственный флот. Он видел его безумие. А теперь, он жаждал увидеть его смерть.

— Ты безумец, — прохрипел Джейме, поднимая свой меч.

— Безумец? — Эурон расхохотался. — Я — король! Я — Бог! А ты — жалкий хромой пёс!

Их схватка была короткой, но яростной. Эурон, несмотря на свою силу, был пьян и безумен. Джейме, несмотря на рану и усталость, дрался с яростью человека, который наконец-то решил, за что он сражается.

Он увернулся от удара меча Эурона и, проскользнув под его руку, вонзил свой клинок ему в живот. Эурон замер, удивление отразилось на его лице. Он посмотрел на Джейме, затем на свои окровавленные руки.

— Ты… ты… — прошептал он, прежде чем упасть в воду.

Джейме посмотрел на тело, которое еще недавно принадлежало безумному капитану. Он сделал то, что должен был. Он остановил зло.

Теперь, когда море было очищено от флота Эурона, а город охвачен огнем, Джейме поднял глаза к небу. Там, вдали, над горящим городом, кружили драконы. А на земле, внизу, разворачивалась решающая битва.

* * *

Битва за Королевскую Гавань достигла своего апогея. После падения флота Эурона и присоединения жителей города к истинной королеве, сопротивление Золотых Мечей в городе было сломлено окончательно. Драконы, несмотря на раны, опустошили внутренний двор Красного Замка, а Джон и Дейенерис во главе своих уцелевших людей прорвались к самому сердцу цитадели. Королевская Гвардия, немногочисленная и отчаявшаяся, была последним, что стояло между королевой и её врагами.

Серсея Ланнистер, бледная, но с гордо поднятой головой, стояла у Железного Трона. Рядом с ней, как всегда, Безликий. Зал был полон дыма и пыли, сквозь разбитые окна проникал красный свет пожаров.

— Они идут, Ваше Величество, — ровным голосом произнес Безликий. — У вас есть один путь к отступлению. В гавани как раз остался один корабль.

— Я не побегу, — отрезала Серсея. — Я — королева.

— Сегодняшний день — не ваш, Ваше Величество, — ответил Безликий.

— Ты обещал, что мы с легкостью их победим! Ты солгал мне!

— Нет, я просто был уверен. Как оказалось, не все можно просчитать…

В этот момент двери зала распахнулись. На пороге стоял Джон Сноу, его меч был окровавлен, лицо покрыто сажей. За ним — Дейенерис, её взгляд был полон ярости и решимости. За ней, отряд вооруженных воинов во главе с Броном.

— Серсея Ланнистер, — произнес Джон, поднимая меч. — Ты окружена. Твоё правление окончено.

Серсея посмотрела на них. В её глазах не было страха, только высокомерие и гордость.

— Ты думаешь, что победил, бастард? Ты думаешь, что станешь королем? Ты лишь открыл ворота для смерти.

Внезапно, из-за колонн, появился Джейме. Его лицо было измазано кровью и грязью, но в глазах горел огонь. Он посмотрел на Джона, затем на Дейенерис, а потом — на Серсею. В этот момент, когда весь мир рушился, его сердце сделало последний выбор. Не честь. Не долг. А любовь.

— Стой, — произнес Джейме, подходя к Серсее и вставая рядом с ней. Его меч зазвенел, выходя из ножен. — Она моя сестра.

Джон удивленно посмотрел на него.

— Джейме? Ты предал ее. Ты ушел от нее.

— Я ушел, чтобы спасти мир, — Джейме посмотрел на Джона, и его голос был полон боли. — Но теперь я здесь. Чтобы спасти её.

Дейенерис, увидев это, издала крик ярости.

— Ты предал нас, Джейме Ланнистер! Ты лгал!

— Я никогда не клялся вам, — ответил Джейме. — Я поклялся себе. И я не дам вам убить её.

Их поединок был неизбежен. Джон против Джейме. Честь против кровной верности. Огонь против льда. Джейме, несмотря на золотую руку, был смертельно опасен. Он дрался с отчаянием, с яростью человека, который знал, что это его последний бой. Его меч мелькал, пытаясь пробить защиту Джона.

Но Джон был Королем Севера, закаленным во многих битвах. Его меч, длинный и острый, отражал каждый удар Джейме. Он был быстрее, моложе, и в его глазах горела праведная ярость. Дуэль была жестокой, но короткой. Два валерийских меча замелькали в воздухе и тут, Джейме, пошатнувшись от ранения, упал на одно колено. Джон приставил меч к его горлу.

— Отпусти её, — прохрипел Джейме. — Отпусти нас. Клянусь тебе, мы вас больше не побеспокоим. Просто дай нам уйти…

Джон посмотрел на Серсею, которая стояла позади Джейме, бледная, но не сломленная. Он видел в её глазах вызов, а не мольбу. И он понял, что убить её сейчас — значит стать таким же, как она.

— Я отпускаю тебя, Джейме Ланнистер, — произнес Джон. — И её. На корабле Эурона. Но если вы когда-нибудь вернетесь…

— Мы никогда не вернемся, — прошептал Джейме, поднимаясь.

Он взял Серсею за руку и повел её прочь, мимо пораженных воинов Джона и Дейенерис. Безликий, который всё это время стоял в тени, лишь слегка склонил голову и исчез, словно растворившись в дыму. Он знал сотни потайных ходов в Красном замке и ему не составило труда исчезнуть из-под носа врагов.

Джон смотрел, как уходят Джейме и Серсея. Он дал им шанс. Возможно, это была его ошибка. Возможно, он был слишком мягок. Но он не мог убить их. Он не мог стать убийцей, которым была Серсея.

Королевская Гавань пала. Трон был свободен. Но цена этой победы была ужасна.

Победа была горькой на вкус. Королевская Гавань лежала в руинах, её улицы были завалены трупами, а Красный Замок горел. И посреди этого ада, Джон Сноу позволил Серсее Ланнистер уйти.

Дейенерис стояла на ступенях Железного Трона, её взгляд был прикован к удаляющемуся силуэту корабля Эурона, который, словно призрак, скользил по Черноводной. В её глазах пылал огонь, но не огонь победы, а огонь ярости.

— Ты отпустил её, — произнесла Дейенерис, её голос был тих, но в нем звучала сталь. — Зачем, Джон? Зачем ты дал ей уйти? Она принесла столько боли. И принесет ее еще больше!

— Потому что я не палач, — ответил Джон, его лицо было усталым. — Мы здесь не для того, чтобы убивать королей, а чтобы спасать людей. Мертвецы… они идут.

Дейенерис повернулась к нему, её взгляд был ледяным.

— А Серсея не оставит нас в покое. Она ударит нас в спину. Она всегда это делает.

— Мы разберемся с этим потом, — сказал Джон, пытаясь сгладить остроту момента. — Сейчас нам нужно подготовить столицу.

Она знала, что Джон прав, но её сердце отказывалось принять это. Она обернулась к своим Безупречным.

— Заблокировать Красный Замок! — Скомандовала она. — Все выходы. Никто не должен войти, никто не должен выйти. — Её мысль метнулась к Безликому, который, казалось, исчез из поля зрения в суматохе битвы. Он, несомненно, спрятался в одной из потайных комнат замка. — Особенно тот, кто называет себя Десницей.

Джон не стал спорить. Он знал, что в Красном Замке засел Мизинец. И он знал, что Дени не успокоится, пока не настигнет его. Но сейчас у него была другая задача.

— Соберите всех, кто выжил! — Приказал Джон своим северянам. — Мы должны укрепить стены насколько это еще возможно. У нас мало времени.

Он отправился к разрушенным воротам города, к остаткам баллист, к мертвым телам защитников. Тирион вызвался руководить подготовкой обороны города, так как однажды уже делал это. Джон доверил ему общее командование, а сам выбрав себе участок работ, поспешил приступить к действию.

Дейенерис не осталась Красном Замке. Она какое-то время стояла в молчании. Потом посмотрела на Дрогона, который приземлился на одну из разрушенных башен. Он был ранен, но всё ещё был готов сражаться.

— Дрогон, — произнесла она, её голос был полон холодной решимости. — Видишь корабль, выходящий из гавани? Когда он скроется за горизонтом, найди и уничтожь его. Сожги его. Дотла. Никто не должен выжить.

Дракон издал низкий рокот, словно понимая её приказ. С мощным взмахом крыльев он взмыл в воздух и направился к Черноводной, туда, откуда был лучше виден уплывающий корабль с Джейме и Серсеей.

Джон силен и храбр. Но его сердце слишком мягкое для таких решений. Дейенерис решила взять на себя тяжесть этой ответственности, чтобы Джон никогда не мучил себя сомнениями.

* * *

Сэмвелл Тарли и Бран Старк нашли Джона Сноу среди руин. Не в лагере, не в совете, а в тишине полуразрушенной казармы, где он пытался привести в порядок последние уцелевшие мечи. Он выглядел потерянным, словно призрак из прошлого, навалившегося на него с новой силой.

— Джон, — тихо начал Сэм, его голос был полон неловкости и уважения. — Есть вещи, которые ты должен знать. Вещи, которые мы с Браном…

Джон поднял голову. Он видел в их глазах ту же тяжесть, которую сам чувствовал после битвы.

— Я знаю. Война. Серсея. Король Ночи. И наши потери.

— Это больше, чем война, Джон, — сказал Бран, его голос был ровным, но в нем слышалось нечто древнее. — Это история. Твоя история.

Бран рассказал ему всё. О Рейгаре Таргариене и Лианне Старк, об их тайной свадьбе, о рождении Эйгона Таргариена. Сэм, сбивчиво, но полно, добавил детали из книг, которые он прочитал в Цитадели — о том, как был изменен реестр рождений, чтобы скрыть его имя.

Джон слушал, его лицо становилось всё бледнее. Он смотрел на свои руки, затем на свои ноги. Он — Джон Сноу, бастард Винтерфелла. Но теперь он был Эйгоном Таргариеном, законным наследником Железного Трона.

— Я… я не понимаю, — прошептал он. — Я…

— Это правда, Джон, — Сэм положил руку ему на плечо. — Ты — сын Рейгара и Лианны. Ты никогда не был бастардом. Ты — законный наследник.

Слова эхом отдавались в его голове. Сын Рейгара. Таргариен. Все, что он знал о себе, рушилось. Его детство, его жизнь в Винтерфелле, его клятва…

— Но… Дени… — Джон посмотрел в ту сторону города, где Дейенерис сейчас наблюдала за подготовкой города. — Она — королева. Она сражалась за эту правду. Она прошла через всё это.

— И ты тоже, Джон, — сказал Бран. — Ваше право на трон законно. Но это может разрушить хрупкий мир, который вы пытаетесь сохранить.

Джон кивнул. Он видел, как в глазах Дейенерис горела ярость, как она была полна решимости. Он знал, что если она узнает об этом сейчас, это может разбить её. Она, которая прошла через столько, чтобы получить то, что считала своим.

— Я не хочу этого, — произнес Джон, его голос был твёрдым. — Не сейчас. Не во время войны. Не когда мы сражаемся с мертвецами. Я… я не хочу навредить ей.

— Но ты не можешь отрицать свою кровь, Джон, — сказал Сэм. — Это не просто твое прошлое. Это может быть ключом к будущему. Даже дракон признал тебя. Это все не просто так!

— Я знаю, — ответил Джон. — Но сейчас… сейчас будущее — это победа над Королем Ночи. А потом… потом мы решим. Пожалуйста, Сэм. Бран. Держите это в тайне. До конца войны.

Он поднял голову, в его глазах появилась новая решимость. Он был Джоном Сноу, и он был Эйгоном Таргариеном. И теперь он должен был найти в себе силы, чтобы стать и тем, и другим, и сохранить мир.

* * *

Когда армия мертвых атаковала обреченный город, в самом глубоком тылу, в стенах Красного замка разразилась настоящая бойня. Из самых разных потайных ходов начали выскакивать Золотые мечи и другие наемники, возглавляемые Безликим. Он собрал вокруг себя всех кого смог, присовокупив к ним небольшой отряд гвардейцев, созданных по образу Горы и подчиняющихся только его воле. Квиберн над ними постарался и они получились идеальными воинами — сильными, быстрыми, не чувствующими боли, а самое главное, абсолютно преданными.

Именно эти воины смогли преодолеть сопротивление безупречных и отбить Красный замок. Безликий приказал своим воинам стеречь все подступы, а сам невозмутимо уселся на Железный трон.

— Этот мир скоро погибнет. Что ж, лестница из хаоса привела в никуда. Но это уже не важно. Я буду последним королем Вестероса! Петир Бейлиш, король андалов и первых людей, первый и последний своего имени!

Глава 8

Глава 8. Лед и пламя

Армия мертвых не шла дорогами — она нахлынула на Королевскую Гавань, как густой белый туман, стекающий с холмов. Первыми пали те немногие дозорные, что остались на внешних рубежах. Они даже не успели закричать: холод сковал их легкие раньше, чем сталь коснулась плоти.

Во главе войска летел Визерион. Ледяной дракон, чья плоть была соткана из инея и гнили, нес на своей спине Короля Ночи. Навстречу ему понеслись Дрогон и Рейегаль со своими всадниками.

Началась схватка, которой этот мир не видел несколько столетий. Это был танец драконов. Три дракона сошлись в небе над горящей столицей.

Дрогон и Рейегаль действовали в паре, пытаясь зажать мертвеца в тиски. Джон чувствовал каждое движение Рейегаля, словно это были его собственные мышцы. Та самая искра, которую дала Мелисандра, пульсировала в его груди, согревая кровь и не давая ледяному дыханию врага парализовать его волю.

— Сейчас! — Прохрипел Джон, направляя Рейегаля в пике. — Драккарис!

Зеленый дракон изверг поток золотистого пламени, целясь в крыло Визериона. Но Король Ночи был быстрее. Он не просто летел — он управлял самим пространством вокруг себя. Визерион сделал резкий вираж, и синее пламя ударило в ответ.

Дрогон успел уклониться, опалив бок ледяного чудовища, но Рейегаль, ослабленный сражением больше чем брат, не смог повторить маневр черного дракона — в него ударил поток морозного огня.

Ледяной луч Визериона полоснул по левому крылу Рейегаля. Послышался жуткий звук, похожий на звон разбитого огромного зеркала. Перепонка крыла, схваченная мгновенным морозом, просто рассыпалась на куски.

Рейегаль издал душераздирающий крик. Его повело в сторону. Джон судорожно вцепился в костяные наросты, чувствуя, как дракон теряет высоту. Земля — руины Драконьего Логова и разбитые улицы — стремительно неслась навстречу.

— Джон! — Крик Дейенерис потонул в реве ветра.

Дракон сделал последнее усилие выровнять полет и столкнулся в воздухе с полуразрушенной башней. Джон вылетел из седла и устремился куда-то вниз. А Рейегаль все-таки сделал последний рывок вверх и ему это отчасти удалось, вот только его понесло куда-то в сторону Красного замка. Он зацепился крылом за одну из башен замка и с оглушительным грохотом проломил стену. Камни посыпались вниз, а дракон с диким ревом рухнул прямо в тронный зал.

Клубы пыли заполнили воздух. Когда они немного рассеялись, взору Рейегаля предстала такая картина:

На Железном Троне, величественный и неподвижный, восседал Безликий. Фарфоровая маска, казалось, насмехалась над всей этой суматохой. Рядом с ним стояла его охрана — люди в темных доспехах, которые не сдвинулись с места даже перед лицом дракона.

Мизинец, скрывающийся за маской, наконец-то занял свой трон. Трон, который он строил из хаоса всю свою жизнь.

— Уничтожить его! — Приказал Безликий своей гвардии, его голос звучал эхом в разрушенном зале. — Убить дракона!

Охрана безмолвно двинулась вперед, их мечи зазвенели, извлекаемые из ножен. Но Рейегаль, разъяренный, раненый, но не сломленный, был не просто зверем. Он был живым воплощением огня и ярости. Он издал свой последний, самый мощный рык.

Пламя! Языки огня вырвались из его пасти, поглощая всё на своём пути. Охрана сгорела мгновенно, превратившись в пепел. Огонь охватил Железный Трон, плавя мечи, из которых он был сделан.

Мизинец, восседающий на нём, лишь на мгновение поднял руку, словно пытаясь отмахнуться от неминуемого. Но драконье пламя не знает пощады. Фарфоровая маска расплавилась, обнажая нечто ужасное — не лицо, а обгоревшие останки, безмолвный крик, застывший в агонии.

Вместе с Петиром Бейлишем сгорел и Железный Трон. Символ власти, за который сражались тысячи, был поглощен огнём. Мизинец, Лорд Хаоса, получил свой трон и свою смерть, сгорев в пламени, которое он так любил разжигать.

* * *

Джон лежал, оглушенный, глядя в темнеющее небо. Над ним Дрогон отчаянно пытался отбиться от Визериона, который заходил на новый круг. А вокруг, из переулков и подворотен, уже начали выходить они — мертвецы с синими глазами, почуявшие живую кровь.

Джон попытался встать. Его рука нащупала рукоять Длинного Когтя. В груди всё еще горела искра Мелисандры, единственное тепло в мире, который окончательно погружался во тьму. Битва за столицу перешла в свою самую страшную фазу.

Джон лежал среди обломков, придавленный весом собственных доспехов и осознанием неизбежного. Он упал с небес и чудом выжил. Но только лишь затем, чтобы сгинуть в пасти ледяного чудовища. Над ним, заслоняя серое небо, завис Визерион. Ледяной дракон раскрыл пасть, и внутри его горла запульсировало мертвенно-синее сияние. Холод стал таким нестерпимым, что ресницы Джона покрылись инеем за секунду.

Визерион выдохнул. Поток ледяного пламени, способный превратить камень в пыль, устремился прямо на Джона.

В тот же миг в небе над ними Дрогон внезапно вздрогнул. Дейенерис почувствовала, как её связь с драконом на мгновение оборвалась. Глаза Дрогона подернулись мутной, белесой пеленой — взгляд Трехглазого Ворона пронзил разум зверя.

— Дрогон! Нет! Стой! — Закричала Дени, когда черный дракон, игнорируя её команды, резко сложил крылья и камнем упал вниз, прямо между Визерионом и Джоном.

Дрогон раскрыл пасть, и поток истинного драконьего пламени, густого и яростного, столкнулся с ледяным дыханием мертвеца. Но пламени было слишком много. Оно не только отразило лед, оно накрыло всё пространство вокруг, поглощая и руины, и распластанного на земле Джона.

— Джоооон! — Истошный крик Дейенерис разорвал воздух. Она видела только бушующий рыжий океан огня там, где секунду назад был человек, которого она любила. Она ударила руками по чешуе Дрогона, пытаясь увести его, но дракон был неподвижен, подчиненный чужой воле.

Огонь ревел несколько долгих секунд. Когда Визерион, опаленный жаром, был вынужден отлететь выше, пламя Дрогона начало медленно оседать, превращаясь в густой черный дым.

Дейенерис смотрела вниз сквозь слезы, ожидая увидеть лишь горстку пепла. Дым разошелся, но она плохо видела из-за застилающих глаза слез.

Внизу, посреди выжженного круга, где камни превратились в стекло, стоял человек.

Его доспехи из черной стали оплавились и стекали по плечам, обнажая мощную грудь, покрытую полосками застарелых шрамов. Одежда сгорела полностью.

Джон Сноу поднял голову. Он смотрел на свои руки, по которым всё еще бегали маленькие языки пламени, не причиняя вреда. Но когда он встряхнул головой, отбрасывая сажу с лица, Дейенерис вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

Его волосы. Прежние черные кудри, северный признак Старков, сгорели, но на их месте, словно рожденные из самого огня, сияли пряди чистого, ослепительного серебра.

Драконья кровь, дремавшая в нем десятилетиями, пробужденная магией Брана и жертвой красной жрицы, вышла наружу. Перед всеми выжившими, перед самой смертью, стоял не бастард Неда Старка.

Это был Эйгон Таргариен. Истинный Дракон.

Джон поднял с земли Длинный Коготь. Рукоять меча раскалилась добела, но он держал его уверенно. Его серебряные волосы развевались на ледяном ветру, создавая ореол света в кромешной тьме Королевской Гавани.

Король Ночи, кружащий в небе, замедлил свой полет. Он смотрел на человека внизу, и в этом взгляде больше не было безразличия. В нем было узнавание равного врага.

Джон посмотрел вверх, прямо в глаза Дейенерис. В его взгляде не было вины — только сила, которой он сам от себя не ожидал. Он был готов к финалу.

Король Ночи, парящий над шпилями Красного Замка, внезапно замер. Его рука, потянувшаяся к ледяному копью, застыла в воздухе. В его синих глазах, обычно холодных и ясных, отразился хаос.

В это же время в богороще, окруженный кольцом последних защитников, Бран Старк впал в глубочайший транс. Его сознание, подпитанное тысячелетней памятью Трехглазого Ворона, ворвалось в разум Короля Ночи.

Это была битва вне времени. Бран швырял врага сквозь реальности: вот он видит создание первого Иного Детьми Леса, вот — бесконечные зимы прошлого, вот — моменты, где судьба Вестероса могла пойти иначе. Бран создавал тысячи ложных проекций, заставляя Короля Ночи сражаться с призраками в собственной голове.

Эффект в реальности был мгновенным и пугающим.

Ледяная воля, связывавшая армию мертвых в единый механизм, дала трещину. Мертвецы на улицах начали двигаться хаотично, натыкаясь друг на друга. Но самое главное — Визерион, лишившись контроля своего господина, перестал быть совершенным убийцей. Он превратился в неповоротливого, дезориентированного зверя.

— Сейчас! — Прохрипел Джон, указывая мечом в небо. А его глаза подернулись белой дымкой.

Дрогон, почувствовав слабость противника, обрушился на Визериона сверху. Но он был не один. Рейегаль, ведомый Джоном, и чье крыло было превращено в лохмотья, издал последний, душераздирающий рык. Дракон не мог летать, но он всё еще мог убивать. Он совершил невероятный прыжок с руин башни, вцепляясь здоровой лапой и челюстями в шею Визериона, когда тот оказался слишком низко.

Два живых брата рвали мертвого. Дрогон вгрызся в основание черепа, а Рейегаль, вися на нем мертвым грузом, выдирал куски ледяной плоти из живота. Сразу с нескольких башен сорвались копья баллист Квиберна и пробили ледяное тело в нескольких местах.

Синее пламя Визериона вспыхнуло в последний раз и погасло. С оглушительным треском позвоночник ледяного дракона лопнул. Визерион развалился на части прямо в воздухе, осыпая улицы градом костей и замерзшей крови.

Рейегаль рухнул вместе с останками брата. Он тяжело повалился на бок у подножия холма Рейенис. Его дыхание было прерывистым, из ран шел густой пар. Он больше не мог сражаться. Он выполнил свой долг.

Дейенерис, видя падение Рейегаля и Джона, стоящего среди пепла с сияющими серебряными волосами, хотела спуститься, но её взгляд упал на южные ворота города.

Там, зажатые между баррикадами и наступающей волной упырей, гибли её последние люди. Безупречные и северяне стояли в кругу, их ряды таяли с каждой секундой. Король Ночи, придя в себя после атаки Брана, начал медленно опускаться на землю на городской площади, собирая вокруг себя ледяной вихрь.

— Я должна им помочь! — Крикнула Дейенерис, обращаясь скорее к самой себе. И Джон как будто ее услышал, мысленно ответив: «Мы справимся!».

Она посмотрела на Джона. Тот кивнул ей. Между ними больше не было нужды в словах. Он был Таргариеном, Неопалимым, и он стоял прямо на пути Короля Ночи.

— Дракарис! — Скомандовала Дейенерис, и Дрогон, взмахнув крыльями, понесся на другой фланг, заливая огнем улицы, забитые мертвецами, чтобы дать шанс выжившим.

Джон остался один в центре разрушенной площади. Прямо перед ним, из голубого тумана, выходила фигура в ледяных доспехах. Король Ночи вытащил свой клинок из бледного льда.

Ветер развевал серебряные волосы Джона. Он поднял Длинный Коготь, который всё еще светился внутренним жаром. Последний поединок живого и мертвого начался под взглядом тысяч пустых глаз.

Но Джон не остался одинок. Тут и там мертвецы падали под ударами могучего оружия и к своему другу и королю стали пробиваться лучшие воины этого мира: Бриенна Тарт, Брон Черноводный, Тормунд Великанья Смерть и Джендри Баратеон. Те, кто не умел отступать.

Все разом кинулись на своего главного врага. Тот уверенно и точно успевал отражать все нацеленные в него удары, почти касаясь нападавших своим льдистым клинком. В какой-то момент ему надоела эта круговерть и он произвел быстрый удар о землю, который вызвал взрывную волну, отбросившую нападавших на несколько десятков футов в разные стороны.

Черная вьюга закружила с новой силой. Снег, перемешанный с пеплом, застилал глаза. Король Ночи стоял в центре площади, окруженный ореолом абсолютного холода.

Первым пришел в себя и бросился в атаку Джендри. С ревом, достойным своего отца Роберта, он обрушил тяжелый боевой молот на ледяной доспех врага. Удар был такой силы, что по брусчатке пошли трещины, но Король Ночи даже не качнулся. Он перехватил рукоять молота одной рукой, и дерево мгновенно покрылось инеем и лопнуло. Ответным ударом ладони в грудь Джендри был отброшен на добрых десять футов, пробив собой остатки торговой лавки.

— Слишком сильный, ублюдок! — Прохрипел Бронн, принимая эстафету.

Наемник действовал в своей манере: он не лез на рожон, а кружил, пытаясь достать врага кинжалом из драконьего стекла в незащищенное сочленение доспеха. Он двигался как тень, но Король Ночи не нуждался в глазах, чтобы видеть. Когда Бронн прыгнул для решающего удара, предводитель мертвых просто поймал его за горло в воздухе. Бронн успел лишь полоснуть его по руке, прежде чем его швырнули в каменную стену с силой баллисты. Хруст костей был слышен даже сквозь вой метели. И быть бы Брону мертвым в этот момент, если бы не подоспела помощь.

Бриенна Тарт нанесла удар «Верным Клятве». Валирийская сталь столкнулась с ледяным клинком, выбив сноп искр, которые обожгли воздух. Она сражалась за двоих, за всю свою честь и за павших братьев. Серия мощных выпадов заставила Короля Ночи отступить на шаг, но он лишь играл с ней. Одним плавным, почти ленивым движением он провернул свой меч, выбивая оружие из рук Бриенны, и нанес удар эфесом в шлем. Великая дева упала, её сознание померкло среди пепла. И было не понятно, почему Король Ночи щадит своих врагов? Неужели он приготовил для них особенную участь?

А всё это время на мистическом плане шла иная битва. Бран, чьи глаза были белее самого снега, удерживал волю Короля Ночи. Он сплетал потоки времени, заставляя врага видеть не одного Джона и его соратников, а сотни их отражений. Он замедлял движения монстра, создавая эффект вязкого воздуха. Если бы не Бран, герои погибли бы в первую же секунду.

Но Король Ночи издал пронзительный, безмолвный крик ярости. Волна ментального удара отбросила сознание Брана обратно в его тело в Богороще. Концентрация была нарушена. Налетевший на короля в это время Тормунд даже не успел понять, что происходит, когда его правая рука вместе с оружием отделилась от тела и упала где-то в стороне. Последний смертельный выпад против одичалого завершился всего в нескольких пальцах от его головы. Джон Сноу успел в последний момент и подставил свой клинок под удар врага.

Король Ночи медленно повернул голову к последнему противнику. Тормунд, благодарно кивнув, поспешил отступить в сторону, давая возможность для маневра Джону.

Джон стоял один. Его серебряные волосы сияли, словно расплавленное серебро в ночи. Спешно накинутый на голое тело доспех, снятый тут же, с какого-то мертвеца, дымился, а Длинный Коготь в его руках вибрировал от магического жара.

Вокруг них воцарилась тишина. Мертвецы застыли живой стеной, образуя круг.

— Только ты и я, — Тихо произнес Джон. Его голос не дрожал. В нем была холодная уверенность Старков и горячая ярость Таргариенов.

Король Ночи поднял свой прозрачный меч. Он больше не отвлекался на «муравьев». Перед ним стоял единственный человек, в чьих жилах текла кровь древних королей и чье сердце было согрето магией самой Жизни.

Джон сделал первый шаг. Блеск серебряных волос и алое сияние меча слились в одно стремительное движение. Начался финальный танец, где призом была сама жизнь.

Бран в Богороще выгнулся в своем кресле. Изо рта и носа потекла тонкая струйка крови. К нему тут же бросился Теон Грейджой, но помочь Брандону в эту секунду никак не мог. Тот выплеснул всю свою волю, всё наследие Детей Леса и Первых Людей в одну ментальную точку. Он не просто отвлекал Короля Ночи — он сковал его движения в самой реальности, превратив воздух вокруг монстра в незримые оковы из застывшего времени.

Король Ночи зарычал — звук был похож на треск лопающегося ледника. Его движения стали дергаными, тяжелыми.

И тогда из тени рухнувшей колонны, словно сама смерть, соткавшаяся из пепла, выпорхнула Арья. Она не кричала. Она была «Никем». Её прыжок был идеальным. Король Ночи попытался нанести удар наотмашь, но Арья, совершив невозможный кувырок в воздухе, проскользнула под его ледяной рукой.

Кинжал из валирийской стали — тот самый, что должен был убить Брана много лет назад — вошел глубоко под ребра Короля Ночи, туда, где когда-то было человеческое сердце.

Монстр издал леденящий душу вопль. Он схватил Арью за горло, его пальцы впились в её кожу, покрывая её мгновенным инеем. С невиданной силой он отшвырнул девушку в сторону. Арья ударилась о камни и замерла, не в силах вздохнуть. Король Ночи, шатаясь от боли, поднял свой ледяной клинок над ней, готовясь нанести финальный удар.

— НЕ ТРОНЬ ЕЁ! — Рев Джона заглушил вой метели.

Это был не голос человека. Это был голос дракона.

Джон Сноу — Эйгон Таргариен — бросился вперед. В этот миг искра, данная Мелисандрой, и древняя кровь королей, текущая в его жилах, слились воедино.

Длинный Коготь в его руке внезапно вспыхнул. Это не было обычное пламя. Меч засиял ослепительно-белым светом, превращаясь в легендарный Светозарный. Огонь был настолько горячим, что снег вокруг Джона мгновенно испарился, создавая облако пара. Серебряные волосы Джона светились, словно венец из чистого пламени.

Король Ночи обернулся, его глаза расширились от первобытного страха. Он поднял свой ледяной меч, но Светозарный прошел сквозь него, как сквозь тонкое стекло.

Джон вонзил горящий клинок прямо в центр груди Короля Ночи.

Раздался звук, который услышал каждый живой и мертвый в Вестеросе. Это был треск мира, который наконец-то начал оттаивать. Пламя Светозарного ворвалось внутрь ледяного тела, выжигая саму суть смерти.

Король Ночи начал рассыпаться. Сначала его глаза погасли, превратившись в обычные льдинки, а затем всё его тело взорвалось мириадами сверкающих осколков.

В ту же секунду армия мертвых за воротами, в небе и на улицах — все они стали дергаться и рассеяно озираться. Те из них, что были подняты совсем недавно стали разваливаться на куски. Кости падали на землю, зомби превращались в обычные трупы, а белый туман начал стремительно рассеиваться.

Джон стоял на коленях, тяжело дыша. Светозарный медленно гас в его руке, становясь обычным валирийским мечом. Его серебряные волосы были покрыты инеем и пеплом. Он посмотрел на Арью, которая начала слабо кашлять, пытаясь подняться.

Из тумана на площади начали выходить фигуры. Генералы Короля Ночи. Белые Ходоки. Их осталось немного, но они не исчезли вместе со своим господином. Они были созданы иначе, их воля была древнее и крепче чем воля остальных упырей. Один из них, с ледяной короной на челе, посмотрел на Джона, затем на пепел там, где секунду назад был их предводитель.

В этом взгляде не было ярости — только холодный расчет. Генерал поднял свой ледяной клинок и издал резкий, свистящий звук.

Армия мертвых пришла в движение. Но вместо того, чтобы броситься в последнюю атаку, они начали организованно разворачиваться. Упыри, заполнившие улицы города, словно по команде, двинулись к северным воротам. Это не было бегством — это было отступление. Зло не было уничтожено окончательно, оно лишь потеряло свою голову и решило вернуться в свои ледяные пустоши, чтобы ждать нового часа.

— Они уходят… — прохрипел Бронн, поднимаясь и вытирая кровь с лица. — Какого черта они уходят?

— Они поняли, что сегодня им не победить, — ответила Бриенна, опираясь на обломок стены. Её доспех был измят, но она была жива.

Но не все мертвецы получили приказ отступать. Те, кто находился слишком далеко от генералов или был охвачен безумием битвы, остались в городе. Тысячи упырей продолжали терзать окраины столицы и окруженные отряды людей.

В небе раздался знакомый рев. Дрогон спикировал на городские стены. Дейенерис, увидев, что Джон жив, но заметив отступающую массу на севере, приняла единственно верное решение.

— Дракарис! — Её голос эхом разнесся над руинами.

Черное пламя обрушилось на те части армии мертвых, что застряли в узких переулках, отрезая их от основных сил. Оставшиеся без командования упыри метались в огне, пока объединенная армия — северяне, Безупречные и последние рыцари Долины — не начали методично добивать их валирийской сталью, огнем и драконьим стеклом.

Джон смотрел вслед уходящим генералам. Белые Ходоки уводили большую часть своей орды на Север, скрываясь в метели, которую они сами принесли. Он знал: Стена разрушена, и путь для них открыт. Война за рассвет закончилась не полной победой, а тяжелым перемирием, написанным кровью.

Дейенерис направила Дрогона на площадь. Дракон приземлился среди обломков, тяжело дыша. Дени спрыгнула на землю и замерла, глядя на Джона.

Его дымящиеся доспехи, его лицо в саже и, прежде всего, его серебряные волосы. Он стоял перед ней — истинный Таргариен, овеянный славой победителя Короля Ночи. В её глазах читалась смесь облегчения, любви и внезапного, острого страха. Она поняла, что мир, за который они сражались, никогда не будет прежним.

— Ты жив, — прошептала она, подходя ближе.

— Мы живы, — ответил Джон. Его голос был хриплым. Он вложил меч в ножны. — Но они вернутся. Не сегодня. Но вернутся.

На востоке, за пеленой дыма и туч, начало вставать солнце. Первый рассвет после наступающей ночи осветил разрушенный город, в котором больше не было Железного Трона, не было Короля Ночи и не было прежних правил.

Прошли месяцы, прежде чем сажа отступила под натиском первых весенних дождей, а запах гари сменился ароматом влажной земли и возрождающейся жизни. Королевская Гавань еще долго будет залечивать раны, но сердце её — Красный Замок — начало биться вновь.

Эпилог

Эпилог: Песнь Льда и Пламени

В новом тронном зале, где вместо расплавленного Железного Трона теперь стоял широкий помост из белого камня, залитый светом через восстановленные витражи, воцарилась тишина. Но это была не тишина смерти, а тишина ожидания.

Джон и Дейенерис взошли на престол вместе. Впервые в истории Вестероса королевством правили двое равных. Джон, чьи волосы теперь сияли чистым серебром, больше не скрывал своего имени — Эйгон Таргариен, Шестой своего имени. Рядом с ним, в платье цвета драконьей чешуи, сидела Дейенерис.

Чудо, произошедшее в день битвы, оказалось глубже, чем они могли представить. Искры, которые Мелисандра вложила в их сердца, были не только оружием против холода. Жертвенный огонь красной жрицы сжег остатки проклятия Мирри Маз Дуур. Когда мейстеры, дрожа от волнения, подтвердили, что королева носит дитя, Джон понял: их союз — это не только политика или любовь. Это победа самой жизни над небытием. Кровь дракона разгорелась в них с такой силой, что, казалось, сама весна пришла в Вестерос раньше срока, ведомая их волей.

У подножия помоста стояли их ближайшие советники.

Тирион Ланнистер и Санса Старк представили королевству нечто невиданное. После долгих лет разлуки, боли и политических игр, они обнаружили, что в этом новом, израненном мире нет никого, кто понимал бы их лучше друг друга. Вторая свадьба Сансы и Тириона стала символом примирения Севера и Запада.

Но настоящим потрясением для лордов стало назначение на пост Десницы. Эйгон и Дейенерис, ценя мудрость обоих, объявили о создании Двойной Десницы. Тирион, с его острым умом и знанием интриг, и Санса, с её стальной волей и северной справедливостью, стали архитекторами нового Вестероса. Они правили городом, пока короли восстанавливали страну, создавая законы, в которых больше не было места безумию тиранов.

Но иногда, когда государственные дела позволяли, пара уезжала далеко на запад.

Утес Кастерли, веками бывший символом надменности и страха, теперь преобразился. В его высоких залах снова звучал смех. Тирион часто стоял на балконе, глядя на Закатное море, и чувствовал, как Санса кладет руку ему на плечо. Древний замок Лордов Льва больше не был сиротой. Под защитой Сансы и мудростью Тириона, Утес готовился встретить новых наследников — детей, в чьих жилах будет течь кровь золотых львов и суровых волков, детей, рожденных не в ненависти, а в понимании.

На Стене:

На Крайнем Севере, где небо всегда затянуто серыми тучами, Сэмвелл Тарли нашел свой истинный дом. Он официально отказался от титула лорда Рогова Холма и всех земель своего отца, выбрав скромную серую мантию. Став Старшим Мейстером Ночного дозора, Сэм превратил Чёрный замок в сокровищницу знаний. Рядом с ним, за столом лорда-командующего, теперь сидел однорукий Тормунд Великанья Смерть. Первый Одичалый, возглавивший Дозор, он принес с собой вольный дух, который навсегда изменил облик братства.

Под их руководством Дозор разделился, став внутри себя Черным и Белым дозорами. «Чёрный Дозор» остался верен старым традициям, принимая тех, кто искал искупления или бежал от правосудия. Но появился и «Белый Дозор» — рыцари и воины Севера, добровольно занявшие башни на востоке и западе. Они жили по заветам предков, обзаводились семьями и защищали границы не от врагов, а ради самой жизни.

Скорбному Эдду дали право выбора, остаться в дозоре или стать свободным человеком. Он выбрал дозор, но при этом отказался оставаться вороной, примкнув к Белому дозору.

Медвежий остров не остался без правителя. Место лорда занял законный наследник Джорах Мормонт. В битве за Винтерфелл, когда его убило копье Короля Ночи, на помощь пришла Мелиссандра. Это было ее последнее деяние воскрешения перед последней жертвой. Пришедшему в себя Джораху помог Беррик Дондаррион, который помог ему выбраться из окружения и увел далеко на запад, чтобы там окончательно поставить его на ноги.

Выполнив свою миссию, Беррик скрылся в неизвестном направлении. А Джорах, претерпев столько боли и лишений, когда закончилась война, вернулся в родной дом. Там, вопреки ожиданиям, он встретил девушку, которая была достойна его и которая позволила ему в полной мере насладиться вкусом любви. Медвежий остров не остался без наследников, а род Мормонтов продолжил свое существование.

В Винтерфелле:

Древние стены родового замка Старков снова стали оплотом магии. Брандон Старк, Трехглазый Ворон, поселился в Богороще Винтерфелла. Он стал Хранителем Севера, живой памятью Вестероса. Его наследники — те, кого он выбрал своим разумом и сердцем — несли бремя власти, опираясь на мудрость веков. Север больше не боялся зимы, ибо его правитель видел сквозь время и бури. Теон Грейджой пожелал навсегда остаться подле Брана. А в Винтерфелле теперь был Старк. Навечно.

В Королевской Гавани:

Бриенна Тарт, облаченная в сияющие доспехи, приняла пост Командора Белых Плащей. В Винтерфелле Джейме Ланнистер посвятил ее в рыцари. А теперь она стала первой женщиной, возглавившей Королевскую Гвардию, вернув этому званию былую честь и незапятнанную славу. Под её началом «белые плащи» превратились в символ истинного рыцарства, защищая не только королей, но и справедливость.

Сир Давос Сиворт получил назначение мастера над кораблями. Его опыт и умения пригодились ему как нельзя кстати.

Подрик Пэйн, снискал себе славу воителя. За проявленную храбрость в битвах за Королевскую гавань он получил рыцарский титул — сир Подрик Пэйн. Но несмотря на уговоры Бриенны, он не остался в Королевской гавани. Он выбрал стезю странствующего рыцаря, помощь которого еще долгие годы была необходима на просторах разоренных Семи королевств.

В Речных Землях:

За проявленную доблесть и, возможно, за неиссякаемый запас наглости, Бронн Черноводный получил то, о чем мечтал — свой замок. И не один, а два. Он стал лордом Переправы, заняв владения Фрейев. Близнецы, после череды кровавых убийств и проклятий, считались местом, где бродят призраки. Но Бронна это не пугало. «Призракам не нужно золото, а мне — очень даже», — говаривал он, выбивая налоги из тех, кто осмеливался пересекать его мосты. Проклятое место обрело хозяина, который был под стать его дурной славе.

В Штормовом Пределе:

Старый замок Баратеонов снова услышал рев оленя. Джендри, официально признанный законным наследником Роберта, стал Лордом Штормового Предела. Его свадьба с Арьей Старк объединила два великих дома, исполнив давнее желание их отцов. У них родились двое сыновей, которых назвали Робертом и Эддардом.

Арья, когда-то бывшая «Никем», нашла свое «Я». По ночам, засыпая в объятиях мужа, она всё так же шептала имена перед сном. Но это больше не был список тех, кого она должна убить. Это была молитва благодарности и любви.

— Джон… Санса… Джендри… Робб… Эдд… — шелестел её голос в темноте спальни.

Многоликий бог отпустил свою лучшую ученицу. Арья выполнила свое предназначение, защитив живых от смерти, и выбрала самую сложную, но прекрасную стезю — быть женой, матерью и человеком. Она променяла холодную сталь смерти на тепло домашнего очага, навсегда закрыв старый список и начав новую главу своей жизни.

В небе над Вестеросом кружили два дракона — черный и зеленый. Дрогон и восстанавливающийся Рейегаль оглашали воздух победным ревом.

Мир, рожденный в пепле, наконец-то обрел покой. Песнь Льда и Пламени дозвучала, оставив после себя тихий, но уверенный мотив надежды.

Ночь отступила. Зима ушла. И в лучах весеннего солнца, над руинами и надеждами, начиналась новая глава — Песнь, в которой Лёд и Пламя больше не сражались друг с другом, а звучали в унисон, оберегая покой живых.

Мир изменился навсегда. Старые порядки сгорели в драконьем пламени и рассыпались ледяной крошкой, уступив место новой эпохе, где верность ценилась выше крови, а жизнь — выше короны.

Послесловие: Новые Заветы

Эдикт о Рассвете: Рождение Нового Порядка

После того как пепел остыл, а последние упыри были изгнаны за Стену, Джон и Дейенерис столкнулись с величайшей проблемой: Вестерос был полон пустых замков и вымерших династий. Хамберы, Карстарки, Тиреллы, Фреи — великие и малые дома исчезли, оставив после себя лишь холодные камни и перепуганных крестьян.

Тирион Ланнистер и Санса Старк, как Двойная Десница, предложили решение, которое навсегда изменило облик страны. Был издан «Эдикт о Наместниках».

Теперь, если род лорда прерывался или лишался прав за предательство, эти земли не передавались дальним родственникам или новым фаворитам для создания новых династий. Вместо этого в замок назначался Лорд-наместник.

Суть новой системы:

1. Прямое подчинение: Наместник не был владельцем земли. Он был государственным чиновником высокого ранга, подотчетным только Королевскому Совету.

2. Конец наследственности: Его титул и власть не переходили к сыну автоматически. После смерти наместника Корона назначала нового — самого способного, а не самого «высокородного».

3. Меритократия: Наместниками становились верные рыцари, образованные мейстеры, вышедшие в отставку или даже талантливые купцы. Это создало новый класс управленцев, кровно заинтересованных в процветании региона, а не в плетении заговоров ради расширения владений.

4. Бронированный пример: Бронн Черноводный стал своего рода «последним из могикан». Его случай был исключением — наградой за то, что он был мостом между старым миром меча и новым миром политики. Его присутствие в Близнецах напоминало всем новым наместникам: «Будьте верны, и получите всё. Предайте — и станете прахом, как те, кто сидел здесь до вас».

В результате Колесо было сломано. Лорды больше не могли собирать личные армии из вассалов, чтобы идти войной на соседа — ведь сосед теперь был не конкурентом, а таким же государственным служащим. Королевская власть стала абсолютной, а страна впервые за столетия начала платить налоги не в карманы жадных правителей, а в общую казну для восстановления дорог, портов и школ.

Так Вестерос превратился из лоскутного одеяла враждующих поместий в единую Империю Рассвета. Джон и Дейенерис правили не просто людьми, а системой, которая работала ради общего блага, охраняемая пламенем драконов и мудростью тех, кто выжил в Долгой Ночи.