Игра по сценарию

Выход на позицию

«И к новостям. Нам стало известно, что в нашей области, в небольшом городке М…, до вчерашнего дня существовала и даже активно работала лаборатория, создающая бактериологическое оружие. Подробности в прямом эфире, в сюжете Марины Серебрянской».

Девушка в кадре (по всей видимости, та самая Марина Серебрянская) идёт вдоль длинных стеклянных стен, за которыми беснуются отдаленно похожие на людей существа.

– Стеклянные перегородки не позволяют звуку проникнуть сюда, но все равно идти по коридору довольно жутко. Мы находимся в виварии – маленьком зоопарке лаборатории биологической войны. Удивительно, но сегодня, в разгар рабочего дня, здесь совсем нет сотрудников. Ни охраны, ни пациентов, ни обслуживающего персонала, который мы хотели увидеть. Думаю, все разъяснения нам даст директор лаборатории Семён Ильич Мечников. Вот и его кабинет.

Пожилой седовласый мужчина с отрешенным видом пальцем рисует на столе круги. Пиджак беспощадно смят и брошен на диван в углу. Галстук ослаблен, верхняя пуговица сорочки расстёгнута.

– Семён Ильич, здравствуйте!

– Добрый день, Марина!

– Признаюсь, я была обескуражена вашим предложением об интервью. Столько секретов открыто в один день!

– Действительно, для меня это тоже первый подобный опыт. Вы обещали мне прямой эфир.

– Да, нас прямо сейчас видят десятки тысяч жителей нашего региона. Расскажите в двух словах о вашей лаборатории и о её исследованиях.

– Конечно. Наш, как мы его называем, бункер был построен почти 30 лет назад для работы с опасными заболеваниями. Здесь мы целенаправленно выводили вирус, который позволит лишить наших врагов разума.

– Какой ужас!

– Война действительно ужасна, – безразлично согласился мужчина, – и чем быстрее она будет выиграна, тем меньше ужасов приключится. Так вот, вирус безумия был создан. Буквально на прошлой неделе мы добились окончательного успеха.

– И вам позволили рассказать о нем в новостях?

– Не совсем. Точнее, не разрешили. Я сейчас нарушаю с десяток федеральных законов и собственную подписку о неразглашении, но этому есть причина.

– Какая?

– Как раз наш вирус. Он действует напрямую на мозг человека. Стимулирует ткани мозга особым образом. При этом память полностью блокируется и на освободившемся месте всплывают базовые инстинкты, в основном, голод.

– То есть под воздействием вируса люди начнут буквально… съедать друг друга?

– Именно! Но это не все: у вируса имеется ряд побочных эффектов. Смешно, конечно, обсуждать побочные эффекты убойного вируса, но не в этом случае. Вирус действует на клетки мозговых тканей, но не обязательно живых людей. Недавно умершие тоже подходят.

– Вы хотите сказать…

– Мы разработали зомби-вирус!

Петрович

Почесывая под растянутой футболкой слегка отвисшее для пива пузо, Петрович вошел в комнату и уселся напротив своего лучшего друга – свежеприобретенной плазмы, занимающей половину стены его комнаты в общежитии.

– Я опять, что ли, дебильное «ЭрТиВи» включил? Смотри-ка, нет! Эту пургу прямо в новостях передают. В прямом эфире!

Тем временем ученого на экране взяли крупным планом. Он заговорил быстрее:

– Мы разработали зомби-вирус. Единственная возможность быстро убить инфицированного – разрушить его мозг. Но это ещё не все. Вчера ночью у нас произошло ЧП. Нас отключили от подстанции. Представляете, какая глупость: просто не оплатили счёт за электричество!

– Но есть же, наверное, резервное питание?

– Разумеется, у нас тут генераторы. Но оборудование старое, вечно не хватает фондов. В общем, пока происходило переключение на новые источники питания, отключились электрозамки и сбежал один инфицированный. Началась паника. Персонал разбежался, охрана следом. Но главное – мы не законсервировали лабораторию, и вирус попал в атмосферу. Мне жаль об этом говорить, но сегодня начался зомби-апокалипсис.

За кадром послышался голос ведущей:

– Прерываем эфир! Выключи камеру, он спятил!

Учёный вынул из стола пистолет и навел его прямо на экран. Собственно, скорее всего, на ведущего или оператора, но выглядело это как угроза зрителям.

– Ничего не трогать! Отойдите от камеры! Оба! Быстро! Вот так. – Он посмотрел прямо в объектив и устало улыбнулся: – Знайте: живые могут и не заболеть. Но при контакте с уже инфицированными обязательно тоже заразятся. Свежеумершие попадают под действие вируса, если не разрушен мозг. Чтобы уничтожить заболевшего, достаточно просто пробить мозг острым предметом! Берегите себя.

Он поднял пистолет и выстрелил куда-то за кадр. Раздался женский визг, который оборвался со вторым выстрелом ученого.

Мужчина устало поднес пистолет к виску и повторил: «Помните, разрушить мозг!» Звук выстрела наложился на наконец-то включившийся рекламный ролик.

Петрович хмуро посмотрел на мельтешащие по экрану радужные полосы вперемешку с людьми. Когда голос диктора пообещал утолить жажду единорога, он отнюдь не фигурально плюнул на пол и переключил канал.

– А мы прерываем наш эфир экстренными новостями! – На экране появилась только что виденная ведущая, бодро шагающая по стеклянному коридору к двери директора лаборатории.

– Вот оно ка-а-ак, – протянул Петрович. – Значит, не шутка.

Он выключил телевизор и тигром в клетке несколько раз пересек комнату от угла до дивана и обратно. Потом взял с полки видавший виды «Nokia 3310», позвонил, мрачно прислушался к фонящему из трубки голосу и оборвал говорящего: «Цыц! Видел новости? Вот то-то и оно. Бери все деньги и приходи ко мне. Да, давай, и Людмилу свою бери!»

Петрович вдумчиво посмотрел на ковёр, бросил телефон на диван, открыл книжный шкаф и начал доставать книги. Выборочно и, казалось, без особой логики, однако в каждом извлеченном томе обнаруживалось несколько купюр.

Недовольно оглядев большую кучу литературы и скудную – купюр, он начал методично доставать с полки над диваном копилки и шваркать их об пол.

Полковник

Дмитрий Кириллович, более известный окружающим как «товарищ полковник», апокалипсис попросту проспал. Да и то сказать, ко времени начала он едва спать лег. Разведке неведомо понятие режима. Потому и был разбужен не звонком телефона и даже не мобильным, а самым тривиальным стуком в дверь. Нарочный долбился всей тяжестью армейского ботинка до тех пор, пока дверь не открыл опухший ото сна и взлохмаченный хозяин.

– У нас что, война ядерная началась? – задушевно начал атаковать курьера Дмитрий Кириллович.

– Не могу знать, товарищ полковник, – не принял игры лейтенант («Аж целого офицера курьером отправили!» – наконец начал удивляться полковник). – Ознакомьтесь с предписанием.

Вручил конверт без каких-либо отметок и, чётко козырнув, вышел.

«Явиться в течение двух часов», – выхватил полковник главное в тексте из вскрытого конверта и, удовлетворенно вздохнув, пошел реанимировать организм. Пока кофейник шипел горячим паром и стекал ароматными каплями в кружку, Дмитрий Кириллович с нарастающим изумлением знакомился с содержимым конверта.

Он выпил накопившийся кофе залпом, не обратив внимания на обжигающую температуру напитка, и поставил вариться новую порцию. Убедившись, что даже после третьего раза текст предписания не изменился, майор включил приложенный видеоматериал. Это была часовая нарезка трансляция с видеокамер, разбросанных по городу. Материал был довольно однообразным. Посмотрев очередную пятиминутку о том, как толпа громила супермаркет под веселый перелив сигнализации, Дмитрий Кириллович выключил телевизор, просмотрел почти сотню пропущенных вызовов на мобильном и начал одеваться. Поправил кобуру за спиной, проверил, как выходит из ножен клинок, и накинул поверх китель. Собираться необходимости не было: «тревожный» чемоданчик всегда был готов, в полном соответствии со своим названием.

Мия

Мия сдула упавшую на лоб прядь волос, отхлебнула изрядную часть содержимого литровой пивной кружки и снова вцепилась правой рукой в мышь. Левая привычно упала на перекрестье wasdx клавиатуры.

Наушники взревели предсмертным воем зарубленного монстра. Фигурка девушки на экране вскинула огромный меч и устремилась дальше, навстречу своре агрессивно настроенной фауны замка. Слева за мечницей бежал высокий худой мужчина с большим посохом, напоминающим причудливый крест, справа – еще одна девушка, но без видимого оружия. Зато при движении вокруг нее веером разлетались искры. Внезапно активировался текстовый чат.

– Народ, я – всё!

– Ты сдурел, Макс?! Куда мы без жреца в подземелья?! – возмутилась Мия.

– Новости глянь! – отрезал тот и скинул ссылку на новостной ролик, после чего мужчина на экране растворился в воздухе.

Мия сначала проигнорировала ролик, но через несколько минут мрачного рубилова с монстрами в чат вылезла напарница.

– Мия, я тоже всё! И ты давай! Посмотри ссылку, срочно!

Девушка скопировала ссылку в браузер и, почесывая в затылке, долго смотрела, как на экране под веселую музыку пожилой мужчина расстреливает съёмочную группу, а затем стреляется сам. Из новостного видеоматериала на волне хайпа уже сделали монтаж, и эта чернуха со стрельбой вылезала в первой десятке поисковых запросов. Народ обсуждал крутость постановки: часть была уверена, что это промоакция к новому сезону «Ходячих мертвецов», другие говорили о русском хорроре, который будут анонсировать с минуты на минуту.

В принципе, можно было бы примкнуть к одной из сторон или даже придумать свою версию, вот только в процессе изучения темы Мия просмотрела фото со спутника. И на них явно было видно, что в сторону их города движутся колонны военной техники. А потом интернет, а за ним и сотовая связь отключились.

Завеса из темных облаков

Петрович

Для десяти утра среды алкомаркет был просто переполнен. Откровенно говоря, даже для предновогодних дней народу было бы прилично. Хотя нет, вот тут мы, пожалуй, перебарщиваем.

Петрович с важным видом пробирался сквозь плотный поток посетителей. Людмила толкала за ним большую тележку, а Радик держал очередь. «Думаю, эта чехарда надолго», — бубнил Петрович, отстраняя чей-то зад с пути и неуклонно продвигаясь к вожделенной стойке с виски. Народ в магазине нервничал. Обычно люди закупаются алкоголем в позитивном предвкушении — соответственно, царит благодушная атмосфера. Нередко берут бутылочку, чтобы полечить расшалившиеся нервы или залить какое-то горе, но обычно в толпе таких единицы, поэтому в алкомаркете всегда позитивно.

Даже не обязательно ничего покупать: зайдёшь, посмотришь в теплые и добрые от предвкушения глаза посетителей — и душа радуется. Петрович частенько так делал: даже если и не планировал выпивать, заходил в алкомаркет поправить настроение. Хотя, по правде сказать, всегда после этого выходил с бутылкой. Ну и что, мог себе позволить, между прочим! Сейчас ведь как: на одного талантливого и опытного механика — пять-шесть офисных крыс. Планктона, то бишь, как они себя называют. Тьфу, гадость! Специалиста с руками днем с огнем не найти, а если он себе цену знает, то зарплата будет такая, что некоторые генеральные директора глаза по двести рублей копейками сделают!

Так вот, не было сегодня позитива в толпе. Народ затаривался, словно на массовые поминки любимой тётушки. Брали всё, хотя в первую очередь — водку. Много водки. Потом — виски и коньяк. А вот к холодильникам с легкими напитками никто не подходил. Только одна хрупкая девушка упорно укладывала в тележку пак за паком с большими красными банками. «Как только сил хватает у шмакодявки?» — подумал Петрович.

Сзади на него наехала тележка, и Петрович обернулся.

— Ты чего творишь, Людмила?!

— Давай скорее, очередь подходит!

Петрович оглянулся на весело машущего Радика, и тут в зале мигнул, еще раз мигнул, а потом и совсем погас свет.

— Эй, что там со светом?

— Мужчина, что вы себе позволяете?!

— Не толкайтесь!

Народ затих, пробираясь к выходу, и тут громко, на грани истерики, закричала женщина:

— Ой, мамочки, меня кто-то укусил!

Разом обезумев, толпа ломанулась на выход — многие, кстати сказать, так и не выпустили из рук корзинки с алкоголем. Петрович придержал Людмилу за руку и отступил в боковой проход. Та пыталась вырваться: «Ты что, там же эти, вампиры… бежим, Петрович, не губи!»

«Тише, тише, — успокаивал он женщину, — это просто паника». Мимо, звеня бутылками, спотыкаясь о разбросанные товары, бежали люди. Позади, в темной глубине зала, продолжала истошно кричать женщина. Разобрать по звуку, едят её или она просто испугалась, возможности не было. Потом она затихла. Петрович включил фонарик на телефоне и быстро осветил проход за спиной. В тупичке с пивом так же тихо стояла давешняя шмакодявка. Без лишней суеты она грузила в тележку все, до чего дотягивалась.

Основная масса покупателей, судя по всему, покинула магазин. И тут из глубины помещения появилась группа людей, которые явно были готовы к такому повороту событий. У всех четверых были налобные фонарики, а в руках — огнестрельное оружие. Группа явно была намерена выживать.

Петрович погасил телефон, как можно тише задвинул Людмилу за ближайший стеллаж и закрыл ей рот ладонью. Девушка у пивного холодильника (глаза уже начали привыкать к темноте) села на корточки и тоже затихла. Только в руках для чего-то сжала две банки и потряхивала ими, словно кастаньетами.

А группа «подготовленных» тем временем поравнялась с проходом, где укрылись Петрович с Людмилой.

— Ух ты, а это у нас кто?

— А ну, встали и ушли! — проговорил крупный бородатый мужчина с обрезом и повел стволом в их сторону.

В этот момент произошло сразу три внеплановых события. Во-первых, Петрович дернулся от резанувшего по глазам света и толкнул горку с шампанским: бутылки поехали и накрыли бородатого бугая с обрезом. Во-вторых, Людмила цапнула его за ладонь, вырвалась и побежала вглубь магазина. А в-третьих, девушка у холодильника резко швырнула в вооруженных людей сначала одну, а затем и вторую банку. Один фонарь погас, а второй осветил потолок и замер — девушка бросала прицельно по фонарям. Волна кислого пивного запаха разлилась по магазину вместе с гулом беспорядочной стрельбы.

Судя по хаотичной пальбе во всех направлениях, организованные люди были готовы не ко всему. Ни к следующей прицельной порции банок с пивом, ни к контрольному добиванию шампанским от Петровича. Драка слегка затянулась, последнего из выживальщиков удалось взять в клещи уже возле кассы. Шмакодявка удачно попала ему в затылок очередной банкой пива, а потом, пока он возил ее по полу, подоспел Петрович и успокоил бедолагу подвернувшимся под руку велосипедом. Успокоенный забавно хрюкнул, выпустил горло шмакодявки и завалился на бок.

— Это я потому раньше злой был, что у меня велосипеда не было! — язвительно сообщил Петрович бесчувственному телу на полу и откатил поскрипывающий погнутым ободом велосипед в сторону.

Шмакодявка закинула спутанные волосы за плечи, молча кивнула, выкатила свою тележку из глубины алкомаркета, закинула туда упаковку батареек с кассы и ушла, не оглядываясь.

Спустя десять минут поисков по темным закоулкам алкомаркета, Петрович отыскал Людмилу. Она сидела в углу и, судя по полупустой бутылке виски в руках, успокаивала расшалившиеся нервы.

Они загрузили помятых выживальщиков в тележки и, сложив их многочисленное оружие и амуницию на полу, выкатили бедолаг на белый свет по грузовому пандусу.

— Думаю, тут мы и окопаемся, — сказал Петрович и опустил железные решетки на двери магазина.

Полковник

«Трудно представить, как сложно окружить целый город. Не в военном смысле, а буквально. Чтобы никто выбраться не мог. Сколько нужно километров колючей проволоки, сколько тысяч бетонных или деревянных столбов, к которым она будет крепиться. Но это как раз можно посчитать…»

Примерно такие мысли лениво текли в голове Дмитрия Кирилловича, пока он и его группа разведки лежали на койках, морщась от бесчисленных уколов. Медики пытались максимально защитить команду неизвестно чем от неизвестно чего.

«А что насчет непрерывного наблюдения и ликвидации попыток прорыва со стороны окруженной территории? А что насчет возможных друзей или родственников снаружи и внутри периметра? И что там вообще происходило за эти полгода?» — продолжал лениво перебирать идеи полковник, проверяя заполнение разгрузки. Они медленно проходили колонной по два через буферную зону. Рядом с ним на ходу выщелкивал патроны из обоймы его зам — майор Гоблин.

Сразу за вычищенной полосой земли и двумя рядами колючей проволоки начинались облупленные двухэтажки сталинской застройки. Группа привычно продвигалась вперед короткими перебежками. Дмитрий Кириллович уперся спиной в облезлую штукатурку, поперек которой краской было выведено «Цой жив!», хмыкнул, пробормотал «Да и нам дай Бог» и дал команду на продвижение следующей двойке.

Линия сопротивления

Полковник

Больше всего удивляла абсолютная пустота на улице. Ну, разумеется, невозможно было не услышать теле-радио сообщения и объявления по, как ни странно, работающим громкоговорителям гражданской обороны. Но кто в здравом уме мог предположить, что не половина, не большая часть населения, а абсолютно все последуют призыву оставаться дома и сидеть на воде и черством хлебе на протяжении многих месяцев?

Голуби сорвались с серой крыши старой пятиэтажки, когда, натужно скрипнув пружиной, распахнулась дверь второго подъезда. Она открылась на две трети и замерла в этом положении. Спустя почти минуту через дверь скользнула невзрачная тень. Внимательный наблюдатель смог бы заметить вытертый армейский костюм. Нет, не современный камуфляж, а уже изрядно устаревшую «песчанку», слегка поношенные берцы, серо-зелёный рюкзак. На левом бедре этот наблюдатель смог бы увидеть рифленую ручку большого тесака, на правом узкий длинный стилет. С пояса свисала кобура, явно не пустая, из-за плеча выглядывал полированный деревянный приклад обреза. Наблюдатель вряд ли заметил бы десяток вставленных в пояс заточек и уж точно не понял бы, что в берцах нашиты ножны с короткими иглоподобными ножами. Ну и совсем уж некоторые наблюдатели узнали бы в этой фигуре Мию.

Девушка совершенно беззвучно шла вдоль здания. Мягкие шаги растворялись в шелесте листьев, а песчанка сделала её почти неразличимой на фоне желтоватого старого кирпича. Еще секунда и маленькая жёлто-зелёная фигурка исчезла за углом здания в густой тени.

***

На миг может показаться, что наблюдатель просто к слову пришелся, однако это не так.

— Наблюдатель – Гоблину.

— Гоблин здесь.

— Сектор четыре на юго-запад одна мишень. Вооружена.

— Принято.

Майор приоткрыл полоску жалюзи на окне и глянул в открывшуюся прореху, вздохнул и отпустил. С мягким шелестом полоска света пропала.

— Дмитрий Кириллович, первый за два дня человек. Совсем недалеко отсюда.

— Бред какой-то, где же все люди?

— Не знаю, товарищ полковник. Медики обещали толпы агрессивных больных, но тут полная пустота!

— Ладно, тащите сюда этого первого. Поаккуратнее. Надо будет о многом с ним поговорить!

Петрович

Петрович поднял голову с пропахшего мокрой псиной мата. Никто уже не помнил, кто догадался притащить эти маты из соседней школы в качестве матраца, но тут вообще мало кто и мало что помнил. Слишком мало людей и слишком много алкоголя.

Сквозь мутный туман вчерашних возлияний, Петрович увидел медленно идущую к нему фигуру.

— Чёртовы зомби... — прохрипел мужчина и начал судорожно хлопать рукой вокруг в поисках дробовика. Ружьё лежало за пределами досягаемости, поэтому Петрович целую минуту изображал проигравшего дзюдоиста, с упоением колотя ладонью по мату. К этому времени зомби прояснился до уровня узнаваемой и до какой-то степени живой Людмилы. Женщина прошла мимо него, пошатываясь и потягивая виски прямо из бутылки.

Петрович с облегчением откинулся на своей «постели». Потом нацепил резиновые «сланцы» и поплёлся умываться во двор. Укрепленный бетонными столбами забор из листов кровельного железа и решётка над огороженным участком создавали ощущение, что ручная водоколонка, стоящая посреди двора, находится в американской тюрьме, прямо такой как показывали в кинофильмах.

Ветер трепал застрявшую под забором старую газету и сметал песчинки с верха желтой кучи у колонки. Петрович поставил ведро под кран и начал качать. Первый раз он сел отдохнуть на кучу, когда уровень воды в ведре дошел до середины. Несколько глотков вина привели его в относительно приличное состояние и спустя ещё три передышки серебристая поверхность воды перелилась через край. Петрович залил воду в умывальник и долго умывался.

Картина довольно унылая, даже если разглядывать её в перекрестье прицела.

— Наблюдатель два – Гоблину.

— Гоблин здесь

— Сектор тридцать шесть, одна мишень. В укреплении.

Мия

Слежку Мия заметила практически мгновенно. Когда день за днем ходишь по пустым улицам, чужой взгляд чувствуется сразу. Именно из-за этого холодного давления в спину девушка скрылась в тени. Несколько часов она сидела в кустарнике, разглядывая дома напротив, и, наконец, заметила неожиданный блеск на крыше девятиэтажки. Она давно прошла их все по периметру. Нечему там было блестеть и некому…

Первым Мия убрала Наблюдателя 2. Это было просто. Шесть наблюдательных пунктов, перемещение раз в два часа. Сидел бы на месте, подобраться было бы куда сложнее. Она привычно пробила стилетом голову (укольчик против зомби) и аккуратно уложила бойца на ступени. Сквозь мутное от пыли стекло был, как на ладони, виден мужчина, обливающийся водой из ведра на огороженном железом дворике.

Девушка на секунду поддалась искушению – подняла снайперскую винтовку и выцелила одинокую фигуру у колонки. Скользнула пальцем по курку и положила оружие обратно на ступени.

Затем она отследила запасной схрон и убрала двух часовых. Пришлось поторопиться, чтобы успеть «прибраться» до прихода смены. «Режим радиомолчания при передислокации, — думала Мия, вновь вытаскивая стилет из ножен на бедре, — это же просто праздник какой-то». Скорее всего разведгруппа не более полувзвода. «Итого — минус пять, — продолжала размышлять девушка, быстро обыскивая лежащих, — осталось от силы шестеро плюс один-два из командного состава».

Она мельком глянула на часы. Остальных придется отложить на завтра — скоро из логова вылезет Синяк и будет не до зачистки.

Она вытерла лезвие о камуфляж жертвы, не глядя, вернула нож обратно за голенище, поправила рюкзак и скорым шагом покинула подъезд девятиэтажки. Солнце пошло на убыль, и Мия заторопилась. К тому времени как начало смеркаться, она успела найти себе новый схрон, убрать следы своего присутствия, приготовить ужин, вытряхнуть на пол пыльное постельное бельё и застелить постель обратно относительно чистым из шкафа. Глупо, конечно, спала она все равно не раздеваясь, но традиции есть традиции. «Традиции – вот и всё, что связывает нас с людьми», —подумала девушка, зарылась глубже в шелковый ворох и уснула.

Петрович

Петрович взболтал мутный остаток в бутылке, запрокинул голову и влил в себя кислую рубиновую влагу. Он сморщился и отбросил опустевшую посудину в сторону. Бутылка покатилась по кафелю и с гулким противным звуком раскололась, ударившись о стену. «Шабли, что за гадость», — пробормотал он, закинул в рот сухариков с беконом, чтобы перебить противный вкус и пошел вдоль полупустых полок к любимой стойке с крепким алкоголем. Когда солнце опустилось за высотками, он был готов — и к вечернему рейду и в другом смысле. Впрочем, в ином состоянии Петрович из своего бронелогова выйти и не пытался — не хватало смелости.

Да и выпитое уже не всегда помогало. Вот и сейчас жидкая отвага нервно плеснулась у него внутри, когда железо на входе сомкнулось за спиной, но Петрович взял себя в руки, глотнув из стальной фляги, уселся на велосипед и, поскрипывая погнутым ободом колеса о вилку, поехал в сторону жилого массива, точнее сказать, некогда жилого.

***

Наблюдатель-один выдал себя форточкой. Она, видимо, мешала обзору, и боец открыл её, зафиксировав в таком состоянии. Петрович вытер длинное сапожное шило о засаленную брючину и прикрыл форточку обратно. Он вообще любил порядок или точнее привычный уклад вещей, ну и их взаимное расположение.

Потом он наткнулся на работу Шмакодявки. Педантично проверил «прививку от зомби», как он называл финальный прокол на голове и, удовлетворенно хмыкнув, направился дальше. Остальной разведотряд искать вовсе не пришлось, стёртая пыль на стеклах в окнах второго этажа, плотно зашторенный проем на третьем и запах сигаретного дыма – нечастый гость сегодняшних улиц города.

Петрович проскрипел до середины улицы на велосипеде. Он знал, что представляет собой отличную мишень, так же, как и то, что его внешность не выглядит угрожающе. Он хлебнул из фляги, накинул на голову капюшон потёртого плаща и, покачиваясь, направился к самой подозрительной на его взгляд двери. Та, скрипнув, приоткрылась навстречу и в открывшийся проем просунул голову один из разведчиков. В правую руку Петровича скользнул из рукава туристический топорик.

Полковник

Дмитрий Кириллович с Гоблином по старому обычаю несуществующей ныне страны беседовали на кухне, хотя, думается, сама кухня едва ли была сосредоточением советских традиций. И её тридцатиквадратный размер и столешница из тёмного с прожилками камня на разделочном столе, да и просто плотные жалюзи на шторах свидетельствовали скорее о волчьем оскале буржуазии. Однако, посиделки за монументальным дубовым столом наверняка были нередкими. Эксклюзивный коньяк, высокая кухня, белоснежная кружевная скатерть. А сейчас дерево было накрыто копеечной бумагой, на которой тонкими черными штрихами была нанесена подробнейшая карта города. И два мужчины за столом пили не «Курвуазье» и даже не «Хеннеси», а вполне обычный (хоть и очень неплохой) чёрный чай без сахара.

— Вот смотри, Дмитрий Кириллыч, – сказал майор и начал прорисовывать кружочки зеленым маркером на карте. – Мы отследили всего двух человек. Один, точнее одна – девушка, перемещается ранним утром, логики в маршрутах не замечено. Мы её видели здесь, тут и вот тут. Последний раз недалеко от базы наблюдателя-два. Захватить не удалось, её просто не нашли! Это было три дня назад. Больше она не показывалась.

— А что, кстати, наблюдатель-два?

— Часа четыре назад должен был доложить о ситуации, не доложил.

— Направил к нему проверку?

— Нет пока, утром.

— Ну, добро. Что ещё?

— Второй человек был замечен вот тут, — майор вооружился маркером другого цвета и обвел сразу целое здание. – С ним проще, он не покидал территории своего укрепления.

— Укрепления?

— Да, настоящая крепость. Сварено и склепано из подручных средств, но выглядит внушительно. Настолько, что штурмовать в лоб я бы не стал без тяжелого вооружения

— Ого – присвистнул Дмитрий Кириллович уважительно.

– Погоди, — насторожился он, — ты это слышал?

— Нет, что? —вскинулся майор.

— Внизу шум нетипичный.

Мужчины затихли и даже, кажется, перестали дышать, стояла полная тишина, затем через минуту на улице что-то скрипнуло. Майор подошел к окну и попытался разглядеть происходящее на темной улице, не было видно ровным счетом ничего. Он хотел стереть пыль со стекла, но его остановил полковник.

— Не трогай!

— Что?

— Пыль не трогай и жалюзи поправь в старое положение.

Майор пожал плечами.

— Как скажешь, Кирилыч, но ты что-то перебдишь, мне кажется.

— Точно, перебдю. Как только расскажешь, куда полностью исчезло население сорокатысячного города.

— Туше! Ладно, а группе ты задачу так маскироваться не ставил.

— Не ставил, может и зря. Кстати о группе, сходи—ка проверь, не нравится мне этот шум. И этот скрип, — добавил он, доставая из кобуры «Стечкин» и снимая его с предохранителя.

Мия

Мия открыла глаза. В комнате всё еще царил мрак, немного светлеющий вместе с небом за окном. Не меняя положения головы, темпа и глубины дыхания она оглядела комнату. Потом закрыла глаза и прислушалась. Что—то потревожило её сон, но что? Тишина не нарушалась ни движением, ни шорохом. Девушка потянулась, с длинным вздохом повернулась на бок и перекатилась с кровати на пол, одновременно выхватывая пистолет и нож.

Воздух толкнули несколько еле слышных толчков и на том месте, где секунду назад находились ноги Мии всплеском взлетели вверх куски ткани и пуха. Нож просвистел в сторону предположительного агрессора, девушка снова перекатилась, выхватила другой нож и замерла.

Нападающий не купился, новых выстрелов не последовало и таким образом внезапная дуэль затихла в точке кульминации. Тишина углублялась, наполняясь ожиданием. Наконец за дверным проемом шевельнулась тень. На этот раз Мия не упустила момент и вскинула пистолет в нужном направлении. Огненные вспышки скудно освещали комнату раз за разом, пока звучный щелчок без выстрела не напомнил о том, что все в этом мире имеет конец, даже пистолетная обойма.

В эту же секунду из-за другого среза двери (противоположного от того, в который стреляла девушка) показался глушитель. Тихий мужской голос прошептал.

— Замри, девочка. И лучше даже не дыши. Ты мне нужна живой, но не обязательно невредимой. Поняла?

— Да…

— Не меняя позы отпусти нож, чтобы он упал на пол. Молодец! Теперь встань на колени лицом к стене, руки на затылок…

Дмитрий Кириллович показался из тени дверного проема. Хмурое лицо перемазанное сажей не предвещало ничего хорошего. Беззвучным скользящим шагом пересек комнату и наотмашь врезал пленнице по затылку. Та отлетела в стену, потом завалилась на бок. Полковник достал из кармана шнур и начал связывать девушке руки.

Гоблин

Гоблин скользнул по отмостке пятиэтажки и нырнул в подвальную отдушину. То, что алкомаркет в лоб не взять было понятно с километра, а то что к нему и подходить не стоит, становилось очевидным шагов со ста – ста пятидесяти. Вместо стеклянных витрин под всё ещё яркой вывеской чужеродным пятном торчала металлическая конструкция —листы кровельного железа, усиленные приваренными к ним дорожными знаками. Вокруг импровизированной брони были расставлены противотанковые ежи, собранные из скамеек. Всё это очевидно попахивало бы бредом, если бы не торчащие в нескольких прорезях ружейные стволы, впрочем, оружие под этот запах тоже подходило.

Выглядело всё довольно колхозно и в каком—то смысле даже неопасно, если бы впечатление не портил врезавшийся в память немой ужас, застывший в глазах бойцов, лежащих под лестницей. Аккуратно так сложенных, стопочкой. Уж на что они с полковником повидали, но такое… Гоблин перехватил «Стечкин» левой рукой и, выскользнув из своего укрытия, двинулся дальше.

Тротуарная плитка разлилась неровными волнами перед магазином-убежищем. Местами вывернутая, местами проваленная, грязная. Гоблин аккуратно ступил на эту поверхность из кустарника. Плитка напоминала сдвоеный жёлтый кирпич «А за этой дорожкой проживает Гудвин. Может, он подарит мне мозги» — думал майор, скользящим шагом смещаясь от одного противотанкового ежа к другому.

Шаг. Второй-третий-присесть-оглядеться. Встать-шаг-второй-третий-стоп! Нога Гоблина замерла на полушаге. Узкий проход между смятой остановкой и ежеподобной конструкцией из парковых скамеек. Удобное укрытие и подобраться можно почти к стене. А что это за проволочка на уровне колена? У самого колена. Тоненькая хитрая проволочка. Майор поставил ногу обратно. Проследил взглядом куда ведет стальная нитка. Внутрь дурацкой металлоконструкции из скамеек. А если взглянуть повнимательнее, то можно заметить между причудливо изогнутым чугуном заточенные обрезки арматуры.

Гоблин перешагнул через проволоку и скользнул дальше. Стволы в бойницах не шевелились, и он сосредоточился на пути к прикрывающему оконный проем листу кровельного железа. «Можно будет его отогнуть, дальше разберёмся. Легко сказать — добраться. Вот тут явно не просто так приподнятая плитка. А тут что-то странное торчит из стены. Опять заточка. Какая трогательная любовь к арматуре. А вот здесь странный прогиб в поверхности. Да этот гад места живого не оставил. Тут невозможно пройти. Хорошо. Тогда этот угол отлично подойдет в качестве двери.» Шип на носке ботинка вгрызся в цемент между рядами кирпичей. Зацеп перчатки сухо скрипнул по старому кирпичу и занял устойчивое положение. Мужчина подтянулся и продолжил восхождение.

Выход из позиции

Полковник и Мия

Полковник вел девушку вдоль широкой мостовой. Они перебрались через сбитые в кучу сгоревшие автомобили, прошли по улице, густо посыпанной стеклом давно разбитых витрин.

— Декаданс, — вздохнул полковник. — Как это было? Расскажи.

— Это было удивительно, — ответила Мия.

— Ты хотела сказать «страшно»? — поправил Дмитрий Кириллович.

— Нет, это было странно и удивительно. Я думала, такое бывает только в кино и играх.

— Что именно?

— Они просто ни с того ни с сего начали мочить друг друга. Все — всех. За неделю в городе половина жителей передохла!

— Да вы и до сих пор остановиться не можете!

— Жить хочется.

— Так и жили бы дальше. Мы вас не трогали!

— И не собирались? Молчите… Вы вошли на нашу территорию с оружием. Своих намерений не поясняли. Выходи,мы просто защищались.

— А мы просто наблюдали.

— Много вас было таких наблюдателей.

— И что с ними стало?

Мия молча усмехнулась.

— Ладно, расскажи, куда делись все люди? Я имею в виду тела? Целый город... Это же не сто человек и не тысяча.

— Долгая история. Была тут бригада выживальщиков. Из молодняка в основном, переигравшего в сталкеров. Они планомерно зачищали район за районом. Хорошо прибирались, надо сказать. Ни пятнышка за собой. Чтоб чума не началась, как они говорили. А тела … тут есть котельная, отличный консервный завод и приличный парк! Буйным цветом теперь цветёт.

— Ты хочешь сказать…

— Я этих выживальщиков с особым удовольствием выбила. Когда они расслабились. Решили, что в городе кроме них и Синяка никого не осталось.

— Синяка?

— Ну этот, герой алкомаркета. Его синюю крепость четыре раза штурмом брать пытались. Даже первую линию обороны не прошли. А он в ус не дул. Только расчищал завалы, как стихала атака.

На поясе коротко зашипела рация. Полковник тут же остановил подопечную и ткнул в ухо наушник

— Паук на связи.

— Гоблин. Докладываю. Мишень одна. Неадекватна.

— Неадекватна?

— Да пьян он в ноль. Заходить нужно через центральный вход. Он единственный без ловушек.

Людмила

Людмила спряталась за кучей коробок. Содержимое было давно выпито Петровичем, а тару, не задумываясь, сбрасывали в кучу, пока проход не оказался полностью завален. Между полосками отсыревшего картона было видно, как крепкий мужчина слегка пнул носком ботинка спящего Петровича, продолжая говорить по рации.

— Да пьян он в ноль. Заходить лучше через центральный вход. Он единственный без ловушек.

Мужчина посмотрел на лежащее тело. Тело глухо храпело, распространяя вокруг тяжелый кислый запах. Мужчина достал из кармана тонкий серо-зелёный шнур и сноровисто связал Петровича.

— Охо-хо, чем же тебя в порядок-то привести? — задумчиво пробормотал мужчина. И направился вдоль пустующих стоек прямо к притаившейся Людмиле. Около коробочного завала он приметил несколько сваленных на пол бутылок минеральной воды и нагнулся за ними. В этот момент картон зашуршал, а на затылок мужчины опустилось широкое квадратное основание «Джека». Бутылка разлетелась на осколки, залив пол вокруг упавшего пахучей коричневой жидкостью.

— Ой, — огорченно вдохнула Людмила. — Какая напасть. За новой теперь идти придется.

Она взяла мужчину за ногу и, не обращая внимания на то, что осколки разбитой бутылки пробороздили щеку и шею человека, потащила его к матам, на которых отдыхал зафиксированный Петрович. Людмила несколько раз безрезультатно попыталась развязать трясущимися руками тугие узлы веревок на Петровиче, но не справилась. Сделала внушительный глоток из новой квадратной бутыли, отдышалась. Руки трястись перестали, но силы всё равно не хватило. Тогда женщина принесла веревку со склада и стала связывать оглушенного ей мужчину. Когда тот зашевелился, он был замотан ничуть не хуже средней египетской мумии. Он что-то пробормотал, приходя в сознание, но Людмила затолкнула ему в рот тряпку, села рядом и стала ждать, пока проснётся Петрович. Петрович придумает, что делать, Петрович не подведёт!

Рация коротко зашипела и заговорила хриплым мужским голосом.

— Гоблин! Гоблин? … — шипение. — Твою мать. Слушай ты, кто бы ты ни был. Если ты сейчас слушаешь меня, не вздумай трогать хозяина рации. Если ты хоть пальцем его тронешь, достану из под земли и намотаю …

Людмила поначалу вздрагивала от каждого злого выкрика из рации, а потом брезгливо извлекла ее двумя пальцами из-за пояса мужчины и бросила в стоящее рядом ведро с водой. Аппарат булькнул и замолчал.

Полковник и Мия

Полковник дёрнул за «поводок» присевшую на тротуар девушку так, что та подскочила, вскрикнув, когда веревка натянула путы за спиной. Дмитрий Кириллович поморщился.

— Прости, но давай быстрее.

Мия кивнула и прибавила шагу. Откуда было знать полковнику, что своим рывком он едва не выбил из рук девушки тонкое лезвие, которым она потихоньку перерезала свои путы.

Тишина стала ощутимо давить на нервы. Такая тишина неизвестна обычному городскому жителю. Тихо так, будто уши забиты мягкой ватой, нет никаких фоновых звуков: лёгкого гудения электрощитка, шелестения воды по трубам, гула автомобилей за 2-3 улицы. Но такую тишину редко можно услышать и в деревне. Не щебечут птицы, не возится скотина в сарае во дворе. Мёртвая тишина, тяжёлая, давящая. Дмитрий Кириллович потер виски и перешел на лёгкий бег, сзади едва слышно сопела пленница. Проулок, ещё проулок, поворот. Вот она, эта нелепая крепость. Ветер пронес мимо драный пакет, прошуршал им по кирпичной стене, подбросил, словно разыгравшийся щенок, и увлек за угол.

Дмитрий Кириллович усадил девушку на асфальт, закинул веревку на чугунную ограду вокруг палисадника, подтянул так, чтобы она не могла достать узел руками.

— Сиди тихо, и не высовывайся, зашибет ненароком, — пробормотал он и скользнул вдоль стены к центральному входу алкомаркета. Стальные ворота, срезанные с какого-то гаража, смотрелись нелепо на украшенной баннерами стене магазина, но это была страшная, злая нелепость. Что-то вроде клоуна из недавно просмотренного фильма «Оно».

«Если бы это был фильм, — подумал полковник, — то самое время было бы включить тревожную музыку. А может даже и леденящую мелодию скрипки...».

Но музыка не началась, даже после того как Дмитрий Кириллович закрепил на петлях ворот небольшие пластинки со взрывчаткой. Не зазвучала и тогда, когда он разместил взрыватели и вернулся за угол к Мие. Ну а после взрыва, когда сорванные петли перестали держать толстые стальные воротины, и они упали на тротуарную плитку с таким хлопком, что в соседнем доме осыпалось несколько разбитых, но еще держащихся стекол, музыку и вовсе было бы не услышать.

Высокая нота, свистящая в ушах еще не успела растаять, когда полковник влетел в раскрытое тёмное и пыльное нутро магазина. Тихо, конечно, не вышло. Под ногами сразу заскрипело бетонное крошево. К его сухому скрипу через секунду присоединился хруст битого стекла. Однако обороняться никто и не планировал. Полковнику хватило минуты, чтобы обойти дугой магазинные стойки. В алкомаркете никого не было, кроме двух связанных фигур корчившихся на матах в центре магазина в явных попытках освободиться. Третья фигура, зажав ладонями уши, лежала рядом, но ничего не предпринимала.

Полковник подошел и первым делом проверил пульс у Гоблина, выдохнул — майор был жив. Потом рывком перевернул женщину, зажимащую уши. Та испуганно открыла глаза и начала пятиться на четвереньках, лепеча:

— Пресвятые угодники, молите Бога о нас…

— Успокойтесь, женщина, — тихо проговорил Дмитрий Кириллович. — Что тут произошло?

Но женщина продолжала пятиться, полковник плюнул и повернулся к майору. Выдернул из его рта кляп, а потом достал нож. Увидев блеснувшее лезвие, женщина тихо заскулила и начала отползать быстрее.

— Да тише Вы, я просто веревки срежу.

Он всё-таки успел среагировать на мелькнувшую тень и резко повернулся, вскидывая пистолет. Полковник успел заметить худенькую фигурку Мии, но в этот момент полулитровая пивная банка попала ему в лоб, сбивая с ног. А внезапно переставшая скулить и пятиться женщина выхватила квадратную бутыль и с размаху припечатала его голову к мату.

— Чёрт, ещё одну разбила, — услышал полковник перед тем, как потерять сознание.

Кстати, выстрел он сделать всё-таки успел. И хотя в противницу не попал, выстрел оказался удачным — пуля перебила трос, на котором висела рекламная конструкция, а она в свою очередь сбила с ног Мию, довершила дело Людмила, подоспевшая с третьей (последней между прочим) бутылкой «Джека». К её чести третья бутылка осталась цела!

Полковник очнулся, прислушался к ощущениям. Голова нещадно болела, но в глазах постепенно светлело. Он осторожно посмотрел влево, взгляд уткнулся в песчанку Мии. Девушка лежала неподвижно и, скорее всего, была связана. Удивленно хмыкнув, полковник повернул голову в другую сторону и встретил ответный осмысленный взгляд Гоблина. Тот моргнул, криво улыбнулся и прошептал:

— Добрый вечер, командир!

— Сомневаюсь, — ответил полковник. — Как так вышло?

— Чистая случайность плюс невезение.

На бедре майора пиликнула рация. Тут же чьи-то руки захлопали Дмитрия Кирилловича по боку, нащупали и отстегнули её от ремня.

Рация снова пиликнула, коротко зашипела и заговорила:

— Паук, приём, центр вызывает.

— Эээ, здравствуйте...

— Кто вы? Немедленно передайте трубку военным, которые вас нашли.

— Они это… Не могут говорить, — ответила женщина.

— Что с ними? — встревоженно спросил голос.

Людмила пожала плечами и бросила рацию в ведро.

Двое неизвестных мужчин

Часы на городской башне завели полуночный бой. Человек щелкнул кнопкой на диктофоне, встал из-за широкого письменного стола и задернул штору, приглушив перезвон. Потом вернулся к своему месту, но в кресло усаживаться не стал, а устроился на краю стола напротив посетителя.

— Интересный отчет. И аудио-, и видеозаписи меня удивили. Я, признаться, не очень верил в успех.

— Даже после «хакеров»?

Мужчина усмехнулся, его лицо на секунду покрыли тонкие морщинки.

— Да, забавно наблюдать, как на ликвидацию работы несуществующих хакеров потратили и продолжают тратить миллионы долларов, евро и человеко-часов.

— И это после двух постов в блогах и одной новости по радио...

— Это было любопытно, да, но свести с ума целый город одной телепередачей?

— Один ролик по ТВ, – поправил гость. – Один, но повторенный неоднократно. Радиотрансляции погромов. Ну и сами невольные участники событий, все эти блогеры, стримеры приложили руку к увеличению паники. В точном соответствии с планом. Ну и отключенная сотовая связь. Вы не представляете, как сводит с ума простое отключение мобильной связи.

— Не представляю. Я её почти не использую. Но это неважно, вернёмся ещё раз к итогам вашей демонстрации. Теперь для удачного сражения не нужен отравляющий газ, снаряды, патроны. Не нужно оружие вообще. Впечатляюще! – ответил хозяин и поднялся с края стола. — Еще раз повторю — эксперимент превзошел все мои ожидания.

Посетитель понял, что аудиенция окончена и тоже встал. Владелец кабинета продолжил:

— Вы получите все необходимые ресурсы и условия. Ваша задача — подготовить несколько сценариев подобных отработанному. Уровня крупных городов и небольшого государства.

— Будет сделано, – слегка поклонился посетитель, развернулся и пошел к выходу.

— Кстати, — остановил его владелец кабинета. — Кстати, выжившие-то есть?

— Судя по всему, никого не осталось.

— Значит операция закончена. Направьте группу зачистки.

Посетитель кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.