Игра на Грани

Глава 1. Герой на Другом Конце Линии

Когда-то и меня вела дорога приключений,

а потом мне прострелили колено.

Городская стража, Elder Scrolls 5: Skyrim

До того, как душа покинет мое тело прямо на офисном кресле, оставалось всего пара часов, — а пока игроки пытались придумать наилучший план по захвату базы темных эльфов.

— Я использую бардовское вдохновение и пою воодушевляющую к бою песню! — Воскликнул парень с натянутыми на уши длинными пластиковыми ушками.

— Отлично, как ты это делаешь? — Я перевернул страницу в записной книжке с сюжетом игровой кампании и приготовился к следующему ходу.

— Булька-булька-барабу-улька! Булька-булька-барабу-улька…

— Это не воодушевление, а психический урон! — перебил его союзник, лысый бородатый мужчина с огромным игрушечным топором. Затем слепо потянулся ладонью к пачке чипсов на столе и недовольно зарычал, не найдя в ней ни крошки.

Я подбросил за ширмой 20-гранник, и он упал на стол, демонстрируя на верхней грани отчетливую шестерку — символ неизбежного провала.

— Два эльфа, охранявших вход в пещеру, услышали крики, доносившиеся из кустов, и теперь идут в вашу сторону. — Объявил я и с ухмылкой уставился на приключенцев в ожидании реакции.

— Братан, ну что за подстава! — проскрипел зубами коренастый парень в женском парике. — Я использую набор для грима и маскируюсь под сексуальную эльфийку, чтобы соблазнить темных эльфов и отвлечь внимание!

— Как Мастер игры, напоминаю, что в этой вселенной у тебя рост 80 сантиметров.

— Тогда они сочтут меня полуэльфом!

— Или полоумной гномихой, сбежавшей из борделя! — Вновь возмутился игрок в громоздком плаще варвара, который пытался всеми силами сохранять самообладание. Он стукнул кулаком по столу так сильно, что кубик покатился и ударился о стакан с пивом.

— Тогда, может, просто забаррикадируем вход в убежище и дождемся, пока все внутри умрут от голода? А мы на недельку завалимся в таверну и будем пить гоблинское пиво!

— Фил ведет правильный образ жизни.

— Да он из запоя не вылезает! — кричал уже взбешенный напарник.

— Правильно. Мне нравится. Тем более, пить с целителем — это не пьянствовать, а проходить реабилитацию!

— Черт возьми, мы так никогда не закончим… Я достаю боевые топоры и беру пещеру штурмом.

— Стой, не надо! — истошно взвыли другие члены команды.

Как и ожидалось, после этого шайка тёмных эльфов разгромила смелых путешественников в пух и прах. Однако боль поражения в игре никогда не сравнится даже с толикой препятствий в реальной жизни.

В том мире ты герой, который может совершать любое деяние, и, будь оно даже провальным, ты все равно двигаешься дальше, посмеявшись над неудачей с товарищами по команде. В той вселенной ты можешь быть не просто человеком, а представителем любой фантастической расы: сообразительным полуросликом, ловким эльфом, отважным драконорожденным... Да даже антропоморфным котом! Каждый игрок сам создает уникального персонажа, который будет отражать их стиль общения, боя и других внутренних взаимодействий.

Игровой процесс начинается, когда группа из 3-6 игроков собирается за столом, уставленным миниатюрами героев, картами и кубиками. Один из участников становится Мастером, который ведет игроков через фантастические миры, полные опасностей и тайн. Он описывает окружающий мир, будь то шумный рынок, темные леса или зловещие подземелья, задавая атмосферу и тон всей игре, а также представляет своей натурой и речью всех второстепенных персонажей созданной им истории.

Собственно, приятно познакомиться, — это я, Марк, ныне Мастер Игры.

А вот всё, что нужно делать здесь самим игрокам, — это бросать 20-гранный кубик. Именно от него зависит успех практически любого действия.

Например, ты решаешь выстрелить в приближающегося гоблина. Подкинул кубик, и на нем блестит число «18». Это значит, что враг ранен! Но настоящие эмоции начинаются, когда выпадают «20» или «1», известные игрокам как «критическая удача» и «критическая неудача». В случае критической удачи ты не просто наносишь урон гоблину — твой выстрел попадает ему прямо в сердце, и он падает замертво, не успев даже осознать, что произошло. А вот критическая неудача может обернуться комичной катастрофой: ты, споткнувшись на ближайшем булыжнике, выстреливаешь себе в колено.

Когда бросаешь 20-гранный кубик, это не просто случайность — это символ судьбы, который в любой момент может изменить ход событий в игре. В отличие от волшебного мира, где ты можешь стать героем, в реальной жизни часто сталкиваешься с непреодолимыми препятствиями, которые могут выбить из колеи.

Отчислили из университета за долги? Это первая критическая неудача, которая обрушилась на меня, как гром среди ясного неба. Теперь я работаю на бесперспективной работе без образования, трудясь в ночные смены, чтобы просто свести концы с концами — это уже вторая ударная волна, которая унесла остатки моего энтузиазма. Когда любимая девушка, с которой я мечтал о совместной жизни с самой школы, бросила меня, я почувствовал, будто мой 20-гранный кубик навсегда приклеился к столу единицей кверху.

В то время как мои сверстники строят карьеры, создают семьи и живут полной жизнью, я чувствую себя застрявшим в бесконечном цикле неудач. Каждый день я вижу, как они достигают успеха, и понимаю, что сам лишь волочусь сзади, боюсь что-либо менять, как будто это только усугубит мое положение.

Я смотрю на мир вокруг и понимаю, что, возможно, мне никогда не суждено быть главным героем своей же истории.

— И все-таки, если бы я превратился в эльфийку, у нас были бы шансы, — продолжал мой совсем не миловидный, пухлый сокомандник, бережно раскладывая миниатюрные фигурки воинов по обитым фетром коробочкам.

— Да, опробуем твою тактику на следующих выходных.

— Не вариант, я уже пообещал Софе сходить на свидание, — ответил он, нервно посмеиваясь.

— Ах да, как там она говорила… «Я лучше поверю в то, что ты изменяешь мне с тремя девушками, чем в то, что вы с парнями на протяжении шести часов кидаете кубики по столу в костюмах и притворяетесь волшебниками».

— И в чем она не права?

— В том, что ты изменяешь ей с тремя мужчинами.

Я иронично подмигнул, закусив губу, но приятель лишь демонстративно закатил глаза.

Игровой клуб вокруг нас постепенно пустел. Двое других ребят хоть и выглядели такими же измотанными, но крайне воодушевленно обсуждали предстоящий поход в соседний бар.

— Слушай, Максим, — неловко промямлил я, чувствуя себя виноватым, что раз за разом возвращаюсь к одной и той же теме. — Может быть, кто-то из вас в следующий раз попробует провести игру? Я немного устал быть мастером и хочу тоже поиграть в полную силу.

— Да брось, Марк! — тут же вставил он, прерывая мой поток мыслей. — Ты настолько хорош в создании историй! Кого мы найдем лучше тебя?

Толстый ладонью Максим дружески хлопнул меня по плечу, пытаясь смягчить ситуацию, но внутри у меня всё сжалось. Его слова были полны искреннего восхищения, однако вместо радости я почувствовал одиночество и ответил дежурной вежливой улыбкой.

Я не хотел быть эгоистом, который отказывается от своей роли, но в то же время мне казалось, что я застрял в клетке, в которую сам себя загнал.

Да, быть Мастером — это создавать удивительные миры, вести персонажей сквозь опасности и интриги, управляя каждым существом, которое встречается игрокам на пути. Но ведь Мастер никогда не сможет полноценно погрузиться в игровой процесс вместе с остальными. Он вечно остается вне рамок сюжета, ограниченный необходимостью следить за балансом магической вселенной. Каждый раз, наблюдая восторг друзей, проходящих квесты, побеждающих монстров и находящих сокровища, я ощущаю глухое разочарование, осознавая, что моя собственная судьба навсегда останется где-то за ширмой и фигурами других, более важных героев.

Забавно, прямо как в жизни.

В очередной раз я проглотил ком горечи и безразличия друзей. В конце концов, игра — это последняя часть моей повседневности, которая еще не была заплевана судьбой. Я должен сохранить хотя бы ее. Пусть и в таком виде.

— Марк, ты с нами? А то до «таверны» мы так и не дошли, — предложили, подходя ближе, остальные ребята.

— Не, ребят, пас. Я сегодня опять в ночную.

— Ты все еще в том сомнительном колл-центре батрачишь? Они хоть тебе нормально платят за рабский труд?

— На доставки и съем квартиры хватает.

— Хватать должно на жизнь, а не существование! — воскликнул Фил, направляясь к выходу из игрового клуба. — Ладно, бывай.

— Я тоже уже пойду, — добавил первый. — Хочу, наконец, прикончить паука-матриарха в «Балдурс Гейт».

— Переходишь с настоящих ролёвок на электронные? Бросаешь что ли?

Мы вышли на улицу и попрощались.

Холодный воздух обжигал лицо, а серое небо придавливало своей тяжестью к земле. Я направлялся на свою нелюбимую работу, где каждый день сливался в однообразие. Пока я шел, мимо проносились люди, смеясь и общаясь, и я чувствовал, как одиночество обвивает меня.

Добравшись до обителя сухого воздуха и невыносимых мигающих лампочек, я стряхнул снег с куртки и занял свое место в офисе среди рядов таких же бедолаг. Ночной колл-центр напоминал пещеру темных эльфов, где надежда выбраться давно покинула своих заложников. Легкий гул разговоров, перемежаемый звуками клавиатур, создавал ощущение, что мы все находимся на какой-то бесконечной миссии, где монстры забирают твои жизненные силы через дешевые мониторы компьютеров.

Сквозь стеклянные перегородки я мог видеть, как коллеги, уставшие от бессонных ночей, с трудом сдерживают зевоту. Некоторых из них уже было сложно отличить от зомби. Разве что мозги они не ели, а выносили друг другу на фоне общего стресса.

Заприметив в конце коридора главного «зомби», совершающего ежечасный обход по территории «кладбища», я открыл на экране окошко с программой и принял входящий звонок.

— Здравствуйте, меня зовут Марк, я менеджер сотового оператора «ТелеБоньк». От Вас поступила заявка, уточните пожалуйста, какие у Вас вопросы? Чем я могу Вам помочь?

— Алло! Алло! Меня слышно? — проскрипел старческий голос.

— Да, Вас слышно.

— Вы кто? — с недовольством воскликнула женщина.

— Меня зовут Марк, я менеджер сотового оператора «ТелеБоньк». От Вас поступила заявка о какой-то проблеме. Что у Вас произошло?

— А? Макс? Максим, у меня ничего не работает!

— Что именно не так? — продолжил я, тяжело вздохнув и смирившись с новым именем. — У Вас перебои во время разговора? Или, может, не проходит абонентская оплата?

— Я же сказала, — настаивала она. — У меня просто ничего не работает! Почините мне звонки!

— Опишите мне, пожалуйста, как Вы обычно звоните.

— Тьфу ты, ничего современная молодежь не понимает! Приходится всё самой разжевывать…

Если бы можно было описать мое внутренне состояние, которое вызывают подобные разговоры, то это было бы похоже на мемных котиков, увидевших огурец — прыжок в высоту и полное недоумение.

— Ой, подождите-ка, — бабушка отошла от телефона и с возмущением закричала, насколько это было возможно в её возрасте. — Барсик, ты опять на мой персидский ковёр нагадил! Я тебя сейчас второй раз кастрирую, не доживешь до пенсии!

«Кажется, Барсик провалил проверку на Скрытность», — эта мысль заставила уголки моего рта легонько приподняться.

В данный момент больше себя мне было жалко только бедного кота. Я представлял, как Барсик, с его пушистым мехом и большими глазами, в панике пытается найти укрытие. А его преследует такой противный, морщинистый… Огурец.

— Так, на чём я остановилась, Даниил? — запыхавшись, вернулась пожилая женщина. — Я вот хочу позвонить Тамаре Васильевне, нажимаю на кнопку с трубкой, а она не нажимается!

— То есть Вы оставили заявку сотовому оператору потому, что у Вас не открывается приложение контактов?

— Ну а кто еще должен с этим разбираться?!

И так пять дней в неделю. 40 часов глупых вопросов. 2400 минут бесконечных претензий. 144 000 секунд выслушивания жалоб от недовольных огурцов и других овощей на грядке. Было бы всё так просто, как в настольно-ролевой игре… Ведь там, чтобы решить любую проблему, достаточно было бы просто бросить 20-гранный кубик. Критическая удача — и ты становишься героем, который решает все вопросы одним ловким движением. «Слушай, уважаемый огурец, я понимаю, что ты недоволен своим положением в теплице, но вот тебе бонус к настроению!» — и все проблемы решены, овощи радуются, а ты получаешь деньги, опыт, новый уровень и красивых женщин.

Взглянул на часы — стрелки медленно ползли к полуночи, и я почувствовал, как гнетущая атмосфера накрывает меня. Собравшись с силами, я взял трубку и приготовился к очередному разговору, надеясь, что хотя бы один из них сможет разбить эту тишину. Приготовившись к повторению уже отработанной годами фразы, я вдруг остановился, перебитый милым оживленным голоском.

— Вы были выбраны новой программой межвселенского обмена душ для неудачников!

Пара секунд тишины.

— Видимо, уже кукуха едет от переутомления. Надо брать отпуск…

— Я никакая не «кукуха»! — вновь послышалось по ту сторону провода.

Мне иногда встречаются странные собеседники, с которыми бывает сложно наладить контакт, но данный разговор мне сразу показался чересчур сомнительным.

— Не думаю, что называть людей с порога «неудачниками» это хорошая стратегия для мошенничества.

— Вам 24 года, Вас отчислили из университета, Вы работаете на абсолютно бесперспективной работе, у Вас нет ни нормальных друзей, ни любимой женщины! И, главное, Вы даже не думаете что-либо попытаться изменить. Я пытаюсь Вас не обмануть, а спасти, потому что в этом мире Вам делать не-че-го!

Откинувшись на кресло, я невольно сжал телефон в руке.

«Бред какой-то», — промелькнуло в голове.

Я было нацелился бросить трубку, как незнакомка вновь судорожно заверещала.

— Пожалуйста, только не прерывайте связь! Я потратила столько сил, чтобы настроить линию на Ваше измерение. И почему мне назначили мир, настолько далекий от магии…

— Девушка, признайтесь честно … Вы под чем-то?

Из трубки послышалось недовольное бормотание, а следом шипение стало поочередно прерывать доходящие фразы. Я напрягся, прислушиваясь к неясным звукам, которые казались искаженными, будто кто-то на другой стороне трубки пытался наладить связь и параллельно посылал собеседника куда подальше.

— Марк, я понимаю, это прозвучит для представителей Вашей вселенной ненормально. Но Вы бы хотели покинуть свое нынешнее тело и переселиться в желаемый другой мир?

Осознав, что подобный абсурдный разговор вносит хоть какие-то позитивные изменения в череду рабочих звонков, я нашел забавным немного отдохнуть и подыграть сумасшедшей собеседнице. Пускай она и пытается меня втянуть в какую-то секту.

— Знаете, — продолжил я, закрыв глаза и с упоением представив изумительные ландшафты игрового мира волшебного средневековья, - Прямо сейчас я бы хотел оказаться в тени могучего дуба, где прелый летний воздух окутывает и без того теплые кожаные доспехи, а вокруг летают милые феи. Их крылья сверкают на солнце, напоминая капли росы на траве. Я протираю ошметком старой одежды меч, обагренный в крови после боя против своры орков, а впереди простилается деревня с маленькими копошащимися жителями. Они собираются на площади, обсуждая последние новости, смеясь и радуясь простым вещам. Я бы хотел подойти к ним, присоединиться к их радости. Но с каждым движением по лезвию, чувствую, как тяжесть прошлого давит на меня. Я осознаю, что даже в этом идеальном месте не смогу полностью избавиться от воспоминаний о боли и утратах. О проигранных сражениях. Но, возможно, именно здесь, в этом невероятном мире, мне удастся найти силы, чтобы начать заново.

Остановив поток блаженных мечтаний, я понял, что всё это время от собеседницы не донеслось ни звука. Возможно, она уже давно бросила трубку от осознания, что наткнулась не на ту жертву мошенничества.

Впрочем, разве какой-то разговор мог бы изменить мою жизнь, как она утверждала? Я же не какой-то герой книги про «попаданца».

Однако в ту же секунду раздалось хихиканье подозрительно довольного существа, совсем не вызывающее доверия.

— Согласие получено! Начинаю перемещение души!

— Что?

Не успев раскрыть глаза после погружения в мир фантастических грез, я почувствовал, как чья-то маленькая ручка коснулась самых глубин моего сознания и сжала её содержимое в кулачок, как при инсульте. Спрашиваете, откуда я знаю, как ощущается инсульт? Малейшего понятия не имею, но чувство, которое мне довелось в тот момент испытать было схоже с самым сильным испугом в жизни, умноженным в тысячи раз.

В тот миг, когда я ощутил это невидимое прикосновение, время словно замерло. Внутри меня раздался оглушительный треск. Реальность разрывалась на куски. Не было сил сопротивляться. Я не мог понять, что происходит. Вокруг меня мелькали яркие огни и тени, как будто я скользил через радугу, где каждый цвет был насыщенным и живым. Мои чувства обострились до предела. Я ощущал легкость. Такую, словно все тяжести прошлого остались позади. Как же. Давно. Я этого не испытывал.

Внезапно я ощутил, как меня окутывает тепло — мягкое и нежное, как солнечные лучи в ясный день. Да, я вновь чувствовал свое тело.

Вернее, нет. Что-то изменилось.

Наконец заполучив контроль над нервными окончаниями, я решился раскрыть глаза. Невыносимо яркий свет жег веки.

Вместо столь надоевшего вида офиса передо мной простирался пейзаж, как будто точь-в-точь срисованный с картин моего воображения. Зеленые луга, усыпанные яркими цветами, тянулись вдаль, до самых гор, чьи вершины терялись в облаках. Ветерок играл с травой, создавая волны, которые плавно перекатывались по земле к берегам небесно-голубого ручейка. К воде подбегали дети, одетые в самые простые рубашки и легкие брюки, и убегали к небольшим деревенским домикам, совсем не похожим на привычные мне многоэтажки.

Я сидел под кроной величественного дуба, прикрывающего своими ветвями мое тело от палящего солнца.

Не успел заметить, как крохотная слеза скатилась тотчас по щеке, когда та отозвалась металлическим звоном. Опустив голову, я заметил у себя на коленях тот самый обагренный в крови меч.

Бесконечный поток неописуемых впечатлений, вызванных открывшейся картиной, сложился лишь в одну фразу:

— Кажется, то пиво было все-таки просроченным.

Я несколько раз намеренно ударил себя по затылку в попытках «вытрясти» галлюцинации из головы. Но, увы, меч в моих руках продолжал сверкать перед глазами, а звук металла оставался осязаемым и ясным.

— Ладно, допустим, это не алкогольная интоксикация. И на сон слабо похоже, — шептал я, потирая место ушиба. — Остается последний вариант…

Я вскочил на ноги, размахивая вокруг себя лезвием.

— Меня украли в какое-то дерьмовое китайское шоу! А ну, где вы попрятали камеры?!

С этими словами я ринулся к ближайшему дереву, которое показалось подозрительно ровным и гладким. Размахнувшись изо всей силы, я рубанул по стволу, ожидая увидеть вырвавшиеся провода и упавшие объективы. Вместо этого дуб громко хрустнул, а рядом послышался знакомый тоненький голосок.

— Ой-ой-ой, сильно не перенапрягайся! После таких энергозатратных поездок всегда укачивает...

В то же мгновение ком неизвестной жижи подоспел к моему горлу и вырвался прямо на полянку милых ирисов.

— Ну вот, а было так живописно! — отозвался писк сверху.

Я приподнял голову и увидел перед собой порхающее создание, напоминающее маленькую девочку. Ее короткие каштановые волосы непослушными прядками выглядывали из-под шляпки, а на теле был яркий комбинезон из мягкой кожи, украшенный блестящими узорами. Перемещаясь в пространстве, она потряхивала свисающей с плеча сумочкой, содержимое которой то и дело позвякивало от столкновений друг с другом. За спиной трепетали прозрачные крылья, похожие на лепестки цветов, на которые меня только что стошнило.

Если бы я находился во вселенной настольно-ролевой игры, то можно было бы предположить, что прямо сейчас передо мной находится Пикси. Это самый крошечный подвид феи среди остальных. Весьма любопытные, но пугливые…

Впрочем, это не так важно, ведь я просто физически не могу оказаться в грёбаном мире своей мечты! Правда ведь?...

— Нихао, — медленно выговорил я первое, что пришло в голову.

Проигнорировав услышанное, летающая девочка демонстративно откашлялась и, достав из-за пазухи тромбон (где она его вообще хранила?), крайне неумело, но очень торжественно задудела.

— Добро пожаловать в мир твоей мечты! Здесь отчаянные путешественники спускаются в самые глубокие подземелья и поднимаются на самые высокие утесы, чтобы победить зло и стать настоящими героями! Они сражаются с монстрами, покоряют драконов, находят древние сокровища, и всё это с использованием мощного оружия и могущественной магии!

Было заметно, как взволнованно вещала фея, опасаясь пропустить хотя бы одно слово из своей заученной речи. На секунду я почувствовал себя на месте клиента, которому позвонили из колл-центра, чтобы продать какую-то новую услугу.

— Надеюсь, мы с тобой подружимся, и я смогу составить тебе приятную компанию в дальнейших приключениях! — закончила она и закопошилась в рюкзаке.

— В смысле, ты пойдешь со мной?... В смысле… мы вообще куда-то пойдем? Я… Я что, умер прямо в офисном кресле? Инсульт. Точно, это был инсульт!

Правда, мысль закончить у меня не получилось. Пикси откопала в своей бездонной сумке горсть цветов и с ликованием подбросила надо мной, засыпав лепестками и пыльцой с головы до ног.

— Та-дааа! — прокричала она и радостно захлопала в ладоши.

— А ты вообще.. А-а-апчхи! Ты вообще кто?

Я усердно пытался стряхнуть пыльцу с лица, но осевшая часть не хотела мне поддаваться и щекотала нос.

— Меня зовут Ирис, как самый красивый полевой цветок. Думаю, не нужно пояснять, почему меня назвали именно так, — произнесла фея и вполоборота блеснула крыльями фиолетового цвета.

— И это всё? А-а-апчхи! — вновь прервался я. — О волшебном звонке ничего не хочешь рассказать?

— Что такое «звонок»? — нахмурившись, продолжила Ирис и достала из сумки маленькую книжку. — В моем справочнике такого слова нет!

— Это то, как ты со мной связалась. Хотя мне, по-честному, больше любопытно, как ты из офиса переместила меня сюда?

— Так вот как он называется… Как же много новых слов, — пробормотала она, продолжая записывать что-то в книжку. — Название исконного мира путешественника… О-ф-и-с.

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Да! — воскликнула пикси, бодро захлопнув за собой справочник.

Я выжидающе смотрел фее в глаза, надеясь услышать правду о своем перемещении. Однако с каждой секундой становилось понятно, что до одного из нас информация доходит явно медленнее.

— Продолжения не будет? — наконец прервал паузу я.

— Я же ответила на твой вопрос! — поджав губы, ответила Ирис. — Да, я пойду с тобой в путешествие и буду твоим постоянным сокомандником. Вроде с работы меня забрали, а разговоры с тугодумами преследуют даже в другой вселенной. Но спасибо, что ответила хотя бы на самый первый вопрос. Через год приключений, может, очередь дойдет и до обсуждения тайны моего перемещения. Если сейчас не время, то я с большим удовольствием готов смириться с этим чудом, свалившимся на меня тогда, когда было действительно необходимо.

Оглядев вновь округу, я подошел к ручейку. В нем весело журчала вода, отражая яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву дуба. Я наклонился и набрал ее в ладони, чтобы наконец смыть надоедливую пыльцу с головы. Как только торопливые круги на воде стали успокаиваться, до жути знакомое, но в сущности новое лицо показалось в отражении.

На меня смотрел молодой парень с зарумянившимися от возбуждения щеками. Карие глаза сверкали от счастья ярче, чем капли росы на траве. Тёмные, как кора дерева, волосы ластились мягкими, но взъерошенными в порыве радости волнами. Внешность действительно соответствовала моему прежнему облику. Однако насколько же на нее повлияло мое нынешнее душевное состояние!

Вы вообще можете это осознать? Меня просто вырвали из никчемного, абсолютно бездыханного существования и перенесли во вселенную, где я могу делать абсолютно всё. Я могу стать сильным. Я могу стать храбрым. Я могу стать почитаемым. Я могу стать любимым.

Я могу начать жизнь заново!

Кулаки сами сжимаются от нетерпения.

— Ирис, ты готова отправиться в приключение? — декламировал я, демонстративно убрав очищенный меч в ножны.

Фея ликующе закивала головой и так же игриво подлетела к моему плечу, накинув по пути рюкзачок.

Я стою на краю этой новой реальности, и сердце стучит в непривычно взволнованном темпе. Вокруг меня — бескрайние просторы возможностей, и я чувствую, как адреналин наполняет каждую клеточку моего тела. Собравшись с силами, я делаю первый шаг на пути. Мне больше не хочется быть тем, кто просто наблюдает за жизнью со стороны — я стану ее главным героем.

Глава 2. В Чем Сила?

Самое время надрать кому-нибудь задницу

и пожевать жвачку…

А жвачка у меня закончилась.

Duke Nukem 3D

— Именем могучего Гамбы, оглашенного Падшим Громом, из клана Они-Стилик, я приговариваю тебя к смерти! - проревел ужасающий великан в двух метрах надо мной.

Не в силах шевельнуть даже пальцем и противостоять року судьбы, я закрыл глаза и приготовился к любому исходу.

«Ну вот и всё,» — пронеслось в голове. «Неужели мне был дан второй шанс на лучшую жизнь, чтобы я потратил его так глупо?»

В следующую секунду массивный меч вонзился мне в грудь. Я почувствовал, как отвратительный металлический привкус крови оседает на губах. Холодный металл прошел сквозь тело, словно молния, разрывая все связи с реальностью. В этот момент время замерло. Я ощущал, что из меня медленно уходит жизнь.

Вам, наверное, интересно, как мне удалось умереть во второй главе? Что ж, пронесемся по кадрам из кинокартины моего короткого, но такого насыщенного периода существования в фантастическом мире.

Началось всё примерно так.

— Ах ты ж, сухой гиацинт! Сколько можно пить?! Разгар дня, а ты один в таверне накидался и раздражаешь всех, как одуванчик на газоне!

Маленькая фея уже третий час жужжала мне под ухом, напоминая летних надоедливых мошек, а я третий час осушал емкости с местным пойлом. Внутри таверны мягкий свет проникал сквозь маленькие окна, а запах свежего хлеба и жареного мяса наполнял воздух. Деревянные столы и скамьи, покрытые следами времени, приглашали гостей присесть и отдохнуть. Хоть сейчас, в силу занятости горожан, их было не так много. За барной стойкой стоял хозяин таверны, приветливо улыбающийся и готовый налить кружку пива или вина.

Изначально я отправился сюда с целью исследовать доску объявлений на предмет каких-то интересных заданий, однако не нашел ничего любопытного, кроме объявления о краже какого-то ребенка неким подозреваемым стариком в голубом одеянии и жалоб на зверствующих вокруге диких животных. Так что мне пришла замечательная мысль исследовать местную гастрономию.

— Я всю жизнь играю в настольно-ролевые игры про фэнтези и, сколько себя помню, мечтал попробовать это воображаемое пиво!

— Ты пробуешь уже пятую кружку! Это безумство!

— Это стратегия! - вякнул я, растянув губы в кривой улыбке и покачнувшись на и без того шатком табурете. - Пункт первый. После того, как выпивка унесет меня в мир блаженных сновидений, я на утро проснусь, так?

— Я на это надеюсь… Допустим, ты проснешься.

— Во-о-от, - протянуло пьяное подобие меня. - Пункт второй. Если я просыпаюсь на кресле у себя в офисе, то этот чудесный мир был всего лишь лучшим видением в моей жизни и я получаю выговор от начальника…

— “Выговор” это как “заговор”?

— Практически, только урон наносит в виде лишения золотых монет.

— Какой ужас! Их же даже не восстановить магией!

— Так в-о-от, пункт второй-точка-два. Если я просыпаюсь на деревянном полу прямо под этим столом, то понимаю, что это не розыгрыш, или что коллеги не подсыпали мне в кофе запрещенные вещества! Та-да-ам!

Ирис в очередной раз принялась конспектировать мои слова в записную книжечку, проговаривая их про себя по слогам.

— Вы-го-вор… Ка-ле-ки…

— В целом с характеристикой согласен, но правильно пишется так… Кол-ле-ги!

Я проскользил пальцем в воздухе, очерчивая каждую букву слова и проговаривая их еще раз более четко. Правда, это было больше похоже на очень неумелого волшебника, пытающегося воспроизвести заклинание.

— А третий пункт? — не отрываясь от бумаги, лепетала Ирис.

Я поднял кружку к губам и одним махом допил оставшееся пиво. Горький вкус хмеля обжигал горло, и я невольно поморщился, ощущая, как пузырьки газа щекочут нос. В голову ударила эйфория и неописуемое желание свернуть горы на своем пути. Я мечтательно прильнул лицом к кулаку и, выдавливая, наверняка, чудаковатый улыбку, представил себя, возвращающегося после тяжелого поединка с огнедышащим ящером прямо в замок к королю. Он встречает меня, падая в отчаянии на колени, и сквозь слезы молит: «О великий воин, прошу, скажи, что ты одолел эту безжалостную тварь и спас мое королевство!». Я демонстративно вытираю оставшиеся после сражения капли крови со своей щеки и бросаю ему в ноги голову монстра. Король верещит: «Чудо! Чудо! Герой, проси все, что захочешь в награду! Сколько золота тебе нужно? Тысячи? Миллионы?» Я мужественно хмурю брови и загадочно отвожу взгляд в сторону. «Единственное золото, которое имеет для меня какую-либо ценность…» — низким, чувственным голосом отвечаю я. — «Это Ваша дочь…» Король восхищенно вскакивает и своими пухлыми ручками обнимает мое идеальное накаченное тело, покрытое мощной броней. «Сын!» — кричит он. «Отец!» — все так же невероятно мужественно, но со скупой слезой продолжаю я. «Муж!» — доносится из спальни. «Жена!» — взмахивая шелковистыми волосами, взываю я и бегу к прекрасной деве, попутно стягивая одежду. «Придурок!» — звучит откуда-то сверху. Стоп… В смысле?

— Придурок, просыпайся! — теребила судорожно мой воротник обозленная фея. - Какой третий пункт?!

Резко встрепенувшись, оглядев пространство вокруг и осознав, что секс с принцессой может мне только сниться, я раздосадовано прорычал и стукнул кулаком по столу.

— Ирис, бумагу и чернила! Срочно!

Фея испуганно вытащила на стол из рюкзака, размером с один мой палец, лист, сложенный в десяток раз, и причудливое перо экзотической птицы.

Отодвинув подальше опустошенные кружки, я твердо приготовился писать.

— Я представляю тебе то, что заменит все последующие пункты плана… Список деяний великого героя! Именно он поможет нам достичь вершины героического успеха!

Ирис завороженно наблюдала за тем, как я начал небрежно черкать какие-то фразы на бумаге.

— Задание первое… — В потоке раздумий я мечтательно прикрыл глаза и вспомнил чудесный сон, а также свою прошлую, абсолютно скучную и никчемную жизнь. Мысль сама выскочила в моей голове. - Победить дракона!

Я продолжил углубляться в неудачи, постигшие меня в другой вселенной. Ни любимого человека рядом, ни преданных друзей, ни ошеломительного успеха в карьере… Злость и одновременный азарт просыпались в сознании, и следующие пункты моего списка сами рождались на листе.

— Второе задание… Срубить 1 000 000 золотых монет! Третье задание… Собрать команду верных союзников, которым можно доверить собственную жизнь! Четвертое задание…

Мысль о девушке, с которой я на протяжении нескольких лет планировал счастливое совместное будущее, с тоской и болью отозвались в опьяненной голове.

«К чёрту! Хватит страдать!» — гремел внутренний голос, уставший от вечного нытья. — «Ты вспоминаешь об ушедшем от тебя человеке, когда вокруг теперь море милейших девушек других необыкновенных рас! Бери, кого хочешь! Бери! Бери!»

— Ирис, назови любую цифру от одного до десяти, — метнул я хитрый взгляд в сторону феи.

— Ты меня пугаешь, но пусть будет «три»…

— Так и запишем… Пятое задание… Поцеловать… Нет! Переспать с представительницами трех разных рас!

Фея напряженно отлетела от моего плеча и робко замахала ручками перед собой в знак протеста.

— Только посмей прикоснуться ко мне, извращенец! — запищала она испуганно.

— Ты о чем?

Непонимающе, я отвел взгляд на Ирис и вновь вернул его на последний пункт списка. Мои глаза моментально округлились до максимума от заторможенного осознания сказанного.

— Никогда, Ирис! Не подумай! — Оправдания судорожно посыпались из моего пьяного рта, а мозг уже давно потерял контроль над речью. - У меня же, ну… Даже не поместится…

— Только без продолжения, фу! Давай просто продолжим заполнение списка…

Фея демонстративно фыркнула и сложила на груди руки.

Почувствовав вину перед напарницей, я, все еще полный решимости и героического задора, решил завершить текст двумя наиболее впечатляющими и по-истинному важными пунктами.

— Шестое… Совершить подвиг, о котором заговорит весь мир… Наконец, седьмое… Найти того, кто подарил мне вторую жизнь, и пожать ему руку в знак благодарности.

Довольная Ирис, настроение которой менялось по щелчку пальцев, уже ликующе порхала над листком в ожидании окончания моей работы. В конце концов, она бодро подхватила бумагу, свернула ее в свиток и принялась радостно им размахивать из стороны в сторону, громко восклицая:

— Ура, теперь у нас СДВГ!

От неожиданности я поперхнулся кусочком ржаного сухаря, которым закусывал выпивку.

— Что ты сказала?!

— С-Д-В-Г! Список деяний великого героя! — повторила четко Ирис, торжественно кружась в воздухе. — Ты же сам его так назвал.

Меня тут же накрыл истерический смех.

Ладно, пусть будет такое сокращение. Все равно в этой вселенной существа вряд ли что-то знают о психологии, а мне это будет каждый раз поднимать настроение.

От новой волны веселья и боевого возбуждения мое пьяное тело вырвало из ножен меч и принялось в угаре размахивать им над головой.

— Мы герои-герои! - пропевал озаренно я, подхватывая хохотание феи.

— Слышь, ты, чудик, - донеслось басом из-за спины. - Проваливай-ка ты отсюда.

Че-го-о-о?! Никто не выгонит меня из таверны, пока я не осуществлю свой…

В мгновение ока табурет, на котором я праздно восседал, оказался в противоположном конце зала. Сила притяжения победила самообладание, и мне ничего не оставалось, как совершенно не героически рухнуть к ногам незнакомца.

— План…

В более, чем двух метрах, надо мной возвышался каменный утес мышц без единого волоска на всем сером теле, что придавало ему еще большей схожести со скалой. Жуткий шрам, проходящий прямо через правое веко, разделял разгневанные темные глаза. Хоть я и был до ужаса пьян в тот момент, но обширные познания фантастических существ позволили понять, что прямо сейчас мне приходится противостоять голиафу.

На величественных высотах гор, далеко над теми местами, где растут деревья, где воздух становится тонким, а холодные ветры пронизывают насквозь, рождаются голиафы. Эти существа учатся жить в суровых условиях, среди стужи и вихрей. Их тела выглядят так, будто высечены из камня. Увидеть их мощь вживую и не умереть - это редкость на грани безумия.

— Тебе еще раз повторить? Сидишь тут, разговариваешь сам с собой! - кинул незнакомец, оскалив зубы. - Спустившись к людям, я ожидал встретить по-настоящему сильных соперников, а вокруг всякая пьянь только сумасшедшая шляется.

— Да я-я-я тоже воин! - промычала вновь опьяненная версия меня, над которой я уже не имел контроля.

Гранитная туша, заслоняя собой остатки дневного света, медленно наклонилась. Голиаф излучал уверенность, его дыхание было глубоким и размеренным, а губы слегка изогнуты в насмешливой улыбке. Он внимательно смотрел на меня, словно искал хоть каплю достоинства в массе похабной неуклюжести.

Его огромные руки, покрытые шрамами и мускулатурой, свисали вдоль тела, а одна из них медленно поднялась и прямо указала пальцем, вызывая чувство стыда. Он представлял всем, что именно такое «пьянство» не имеет ничего общего с истинной силой. Демонстративный наклон голиафа был не просто физическим движением, а символом собственного превосходства.

Охладив моментально огонь злости в глазах, он наградил меня последним снисходительным обращением перед уходом:

— Пьяному воину не хватает ни силы, ни разума, чтобы сразиться с настоящим соперником. Ты можешь кричать о своей доблести, но на деле ты лишь тень того, кем мог бы быть.

С этими словами он развернулся и, высоко подняв голову, шагнул прочь, оставляя за собой шепот посетителей. Его наставления, как острые стрелы, пронзили атмосферу, вызывая у меня одновременно чувство стыда и раздражения. Мне удалось попасть в мир мечты и стать героем, а половина местных жителей уже запомнят меня как трусливого слабака. Этого нельзя допустить!

«Да таких, как он, я в игре разносил еще на начальных уровнях!» - промчалось локомотивом в моем охмелевшем сознании.

С трудом поднявшись на ноги, я ощутил, как мир вокруг медленно вращается, словно на карусели. Собравшись с силами, я сделал шаг вперед. Каждая мышца в моем теле протестовала, но я не собирался сдаваться. Я заметил свое оружие, лежащее на земле — меч, который когда-то казался мне тяжелым, теперь выглядел как последний шанс.

Голиафы большие и сильные, но абсолютно неуклюжие, когда дело касается боя. Припоминая столкновения с подобной расой, я четко определил удачную стратегию боя даже в моем отягчающем состоянии. Я быстрее его. Я более ловкий.

С трудом вставая на ноги, я схватил меч двумя руками и, несмотря на головокружение, почувствовал, как адреналин наполняет меня. В груди разгорелся огонь, и я закричал, чтобы прогнать остатки смятения. Сделал шаг вперед, и нацелился прямо в спину покидающего трактир голиафа.

Прямо в этот момент неведомое обстоятельство заставило мое тело и совершенно всех живых существ вокруг замедлиться, словно при эффекте «слоу-мо» в фильмах. Единственным исключением оставалась она - Ирис.

— А теперь кидаем 20-гранный кубик на Атаку! - пропищала она, достав в ту же секунду из рюкзачка сияющий камушек, точь-в-точь походивший на кости для настольно-ролевых игр, и ловким движением ручек подбросив его над собой.

В тот момент все вокруг замерло, и я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Мой разум заполнили противоречивые эмоции: от волнения до паники. "Ты что, шутишь что ли?!" — пронеслось в голове, но слова застряли в горле.

Я смотрел на кубик, который, казалось, светился собственным внутренним светом. Время замедлилось еще сильнее, и я ощутил, как страх пробирается в каждую клеточку моего тела. Что бы я не попробовал предпринять - теперь всё без исключения зависит только от выпавшего результата. Что если я провалюсь?

Моя рука с мечом дрожала, а сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. Холодный пот стекал по спине. Мысли метались. «Я больше не устанавливаю ход игры для участников», — шептал внутренний голос. «Я сам стал частью игры!»

Приговор прозвучал так же мерзостно и оглушающе, как свисток уходящего поезда на пустынной станции, отразившись отвратительным гулом в пьяной голове.

— Критическая неудача! - провозгласил крылатый рефери, вытягивая выпавшую единицу мне в лицо, словно желтую карточку.

В этот момент скорость времени восстановилась и все вновь стали двигаться в своем темпе.

По ходу отчаянного выпада моя нога зацепилась за сломанные доски на полу, и равновесие было мгновенно потеряно. В попытке сохранить стойкость, я резко наклонился вперед, но, как назло, меч, который я держал высоко, с глухим звоном вонзился в пол. Не в силах остановиться, моя туша приземлилась прямо на край лезвия.

— Мерза-а-а-вец! - заревел разъяренный голиаф, вытягивая из ножен тяжеловесный меч. - В нашем клане удар в спину — это не просто предательство, это позор, который не смыть ни кровью, ни слезами! За такое преступление лишают жизни, и я лично отправлю тебя в бездну, где предатели встречают свою участь!

Его голос становился все громче, как раскат грома, заставляя воздух вокруг дрожать от ярости. Тавернщик, наблюдавший до того напряженно за происходящим, вихрем исчез из поля видимости.

— Именем могучего Гамбы, оглашенного Падшим Громом, из клана Они-Стилик, я приговариваю тебя к смерти! - проревел ужасающий великан в двух метрах надо мной.

Собственно, вот мы и вернулись к тому, с чего начинали.

Кровь стремительно выходит сгустками изо рта. Голиаф с обагренным после казни мечом исчезает из кабака. Мокрые ресницы склеиваются между собой. Каждый вдох дается с трудом. Вокруг расплываются тени. Вкус железа заполняет рот. Сердце бьется все медленнее. Какая-то длинноволосая девочка забегает в таверну. В ушах гудит отдаленный свист. Время замирает в ожидании конца… Постойте, что еще за девочка?

— Слово исцеления, как свежая роса на листьях, наполни тело силой! Пусть дух леса восстановит утраченное! - доносилось из её уст. - Ну давай же, давай…

Над моим телом начинала собираться мягкое, теплое свечение, словно солнечные лучи пробивались сквозь кроны густых деревьев. Эти лучи, наполненные золотистым светом, медленно спускались, обвивая раненую грудь, как заботливые руки природы. В воздухе ощущался легкий аромат цветов и свежести.

Когда лучи касались кожи, они излучали мягкое тепло, проникая внутрь и наполняя каждую клетку силой и исцелением. Раны начинали затягиваться, а боль уходила, как тень, исчезающая при восходе солнца.

— Ты жив! Ты жив! - трепетала девочка, подпрыгивая от счастья. - Еще чуть-чуть и тебя было бы уже не спасти…

Мир вокруг снова начал обретать четкие очертания. Рядом с моим некогда бездыханным телом стояло смуглое существо не более метра ростом, с вытянутыми острыми ушами и пепельными локонами волос. Черты лица и фигуры в общности позволили мне понять, что, вероятнее всего, передо мной стоит лесной или горный гном.

— Надо же, чуть не откинулся в первый же день приключений! - пробурчала Ирис, наконец появившись перед лицом. - Даже лютики живут дольше.

— И по чьей же вине, интересно?

Мне удалось пробормотать ответ фее вполголоса, но, кажется, маленькая гномиха приняла это на свой счет.

Но я… Но я же хотела помочь, - недоумевающе шептала она. - Пожалуйста, извините, что не вмешалась раньше! Только от одного вида этого страшного голиафа мое тело встало, как вкопанное…

Она смущенно отвернулась, и захлюпала носом. На деревянные половицы таверны упала крохотная слеза.

Мне стало безумно стыдно, что я неосознанно заставил свою спасительницу чувствовать себя виноватой за полученные раны. Как так получилось, что слова, обращенные к Ирис, дошли в итоге до девочки?

Я вскочил на колени и коснулся руки гномихи, придерживая второй ладонью еще ноющую от боли грудь.

— Прошу, простите меня за дерзость! Наверное, хмель ударил в голову и заставил сказать какую-то дрянь такой милой девочке… девушке… женщине?… - перебирал я, вспомнив, что гномы могут даже в 100 лет выглядеть как подростки. - Скажите, пожалуйста, как я могу к Вам обращаться?

Заметив, что я до сих пор испытываю боль, гномиха резко повернулась и, как ни в чем не бывало, продолжила убеждать своим тоненьким, казалось, детским голосом.

— Позволь мне перевязать тебя. Такое тяжелое повреждение от одного магического исцеления мгновенно не затягивается.

Она повернулась к своему огромному походному рюкзаку, который был чуть ли не соразмерен ее росту, и заметила, что я до сих пор держу ее за руку. Оробев и аккуратно выхватив ладошку, гномиха принялась копаться в вещах.

— Пимплумп, - тихо протянула она. - Меня зовут Пимплумп. И не нужно обращаться на «вы». Мне всего 20 лет.

Пимплумп обернулась с большим мотком чистой ткани и с совершенно холодным взглядом провозгласила:

— Раздевайся.

В прежней жизни я бы мечтал услышать подобное от своей любимой женщины, но сейчас я чувствовал себя совершенно растерянным, представляя данную картину со стороны оставшихся после взбучки с громилой посетителей таверны: с виду какой-то ребенок оголяет стоящего перед ним на коленях полу-бухого и окровавленного взрослого парня.

— Может быть, сделаем это на улице?

Ладно, гений, это прозвучало еще хуже. Главное, не додумывать лишнего. Да и, кажется, гномиха не придала двусмысленности фразы никакого значения. Она кивнула головой и легким взмахом руки повесила тяжеловесный рюкзак на свое хрупкое плечо. Всегда поражался невероятному телосложению этой расы…

Снаружи уже темнело. Улицы маленького средневекового городка постепенно погружались в мягкий полумрак. Свет фонарей, зажженных на стенах домов, создавал уютную атмосферу вокруг. Старый часовой механизм на ратуше пробил девятый час, и звуки колоколов разнеслись по городу, напоминая всем о том, что вечер подходит к концу. На узких улочках, освещенных лишь тусклыми огнями, можно было увидеть силуэты людей, спешащих домой, закутанных в теплые плащи. Где-то вдали раздался лай собаки, а в воздухе ощущался легкий запах дыма от каминов, где жители готовили ужин.

Мы с Пимплумп прошмыгнули вдоль стен, постаравшись не напугать местных обывателей окровавленным видом. Гномиха усадила меня на холодную траву и решительно принялась перетягивать рубцы на кожи, стянув с плеча часть рубашки.

— Ловко у тебя получается, - прервал я тишину, чуть сжав зубами губы от рези. - Ты уже не первый раз кого-то лечишь?

Если честно, это единственное, что у меня получается хорошо, - ответила она, не отрывая взгляд. - Родители долго не разрешали мне выходить из деревни, поэтому оставалось тренировать магию только на раненых воинах.

— Тогда возникает логичный вопрос. Что заставило их изменить свое мнение, чтобы ты оказалась здесь?

— Ты слишком много хочешь знать обо мне для человека, который даже свое имя не назвал.

Она туго затянула последний узел и, дожидаясь ответа, уставилась мне в глаза.

Наверное, имя «Денис» для их мира покажется несколько несуразным… Надо быстро придумать другой вариант, адекватный и при этом привычный. Дэнарикс? Нет, я же не вторая собака Астерикса и Обеликса. Дэнтос? Звучит как название стоматологической клиники. Дэниел? С таким прозвищем я разве что стану героем романтического фэнтези с банальным любовным треугольником. Впрочем, что в этом плохого?

— Меня зовут… Дэ́нис.

Даю вам полное право осуждать меня за то, что, получив шанс попасть в другой мир и взять совершенно любой фантастический псевдоним, я просто… Поменял ударение в своем же имени.

Пимплумп приветливо улыбнулась и, кажется, была рада новому знакомству.

— Как только я достигла совершеннолетия, то смогла уговорить родителей отпустить меня в путешествие, - отвечала она на мой прошлый вопрос. - Двадцать лет мне приходилось наслаждаться этим миром лишь по иллюстрациям в книге. А он же так удивителен и многогранен!

Она села напротив меня, обогнув руками колени. Ее взгляд был прикован к миллиардам восходящих звезд, формирующим до того незнакомые мне созвездия.

Знаешь, я слышала, что некоторые люди спокойно принимают свою смерть, когда заканчивается их столетие. Эльфы, хоть и живут намного дольше, но наслаждаются миром так же нерасторопно. Мы же, гномы, можем достичь пика своего существования в 500 лет и, даже имея за собой огромный багаж счастливых воспоминаний и ценных знаний, жалеть, что лишнюю минуту - нет, лишнюю секунду - не провели, исследуя нашу вселенную.

Оглядываясь на свою прежнюю жизнь, я ощутил легкую долю стыда перед Пимплумп за то, как именно проводил свои дни. Даже боюсь представить её восторг, если бы по какой-то случайности она ступила на ту землю, по которой ступал каждый день я. Пимплумп расспросила бы каждого нового знакомого, рассмотрела бы каждую деталь непонятного приспособления, зарисовала бы каждую особенность местности. Она бы неустанно радовалась одной возможности пробовать и постигать неизведанное.

— Правда, далеко мне в одиночку пройти не получилось, - сказала она с напряженным вздохом. - По пути в столицу мне встретилась целая стая диких волков. Я подумала, что смогу использовать свои навыки друида и мирно договориться с ними освободить путь. Но впервые я не смогла установить с животными контакт. Будто это были и не звери вовсе. Мне еле удалось сбежать.

— А пойти другой дорогой в обход не получится?

Другие дороги займут слишком много времени. Мне важно попасть в столицу именно к концу недели.

— С какой целью, если не секрет?

Именно в это время там проходит ежегодная оценка путешественников. Авантюристы со всего материка всех возможных рас собираются в одном месте, чтобы зафиксировать мощь четырех ведущих способностей. Представители королевских гильдий протестируют их на силу, ловкость, интеллект и харизму, чтобы отобрать лучших новичков и пригласить в свои ряды.

Действительно, всё, как в настольно-ролевой игре. У каждого персонажа есть свои характеристики. Сила определяет физическую мощь и потенциал наносимого урона в бою. Ловкость – отвечает за скорость, уклонение и точность действий. Интеллект – влияет на мастерство решения задач и магическим способностям. Харизма – определяет социальные навыки, влияние на других и умение вести переговоры.

Мне важно получить клеймо путешественника, чтобы доказать родителям, что я не такая слабая, как они думают, что меня не нужно оберегать и держать всю жизнь взаперти.

Пимплумп до хруста сжала кулачки. Впервые с самого момента встречи в её глазах читалась истинная свирепость. Желание триумфа с ног до головы заполонило тело маленького гнома.

— Я помогу тебе, - решительно ответил я. - С чем бы не понадобилось расправиться, ты можешь рассчитывать на меня.

Мое искреннее восхищение этим обаятельным созданием выходило за все границы. Как в моей вселенной, так и в этой орудуют жестокие существа, которые могут причинить вред и навсегда погасить огонь тех, кто старается сделать мир лучше. И первые зачастую превосходят вторых количеством. Мне необходимо стать сильнее и смелее ради таких, как Пимплумп - таких, кто готов протянуть руку помощи даже мерзкому незнакомому пьянице.

Сила и смелость не всегда заключаются в физической мощи или в умении сражаться. Истинная мощь — это способность оставаться верным своим принципам, даже когда весь мир кажется против тебя. Пимплумп, это обаятельное создание, символизировало надежду и доброту в мире, полном жестокости и равнодушия. Она — настоящий герой.

Все-таки я твой должник. Ведь ты, словно божественное существо, почувствовала, когда спасение понадобилось мне больше всего.

— На самом деле меня вовремя позвал тавернщик, - рассмеялась Пимплумп. - Но слово ты уже дал!

Она мило вытянула язычок и озаренно продолжила любоваться ночным небом, звезды на котором теперь освещали дорогу уже двух безмятежных судеб.

Глава 3. Добро пожаловать в Кабесу

В жизни главное — решимость.

Результат вторичен.

Вака, Okami

На следующее утро два с половиной отважных путешественника, в лице Пимплумп, меня и прилипчивой Ирис, дремавшей на рюкзаке гномихи, вышли из маленького поселения, которое я по праву могу назвать местом своего перерождения. На выходе из городка стояла уже покосившаяся деревянная табличка с его названием: «Куэйо».

Широкие протоптанные дороги сменялись узкими тропинками. Мы заходили в темный лес. Каждый шаг по этому волшебному месту сопровождался шорохами и звуками, словно сами деревья шептали друг другу свои тайны. Мне нравилось вдыхать свежий воздух, пропитанный ароматом влажной земли и лесных цветов. Сердце забилось быстрее — волнение смешивалось с легким страхом перед неизвестным.

Пимплумп выглядела особенно настороженной. По ее рассказам, где-то на пути в столицу поселилась стая свирепых волков, с которыми даже она, как друид, не смогла справиться мирным путем.

Я вспомнил о своих игровых кампаниях в лесу: сражения против волков являются испытанием для героев начальных уровней. Обычно одолеть их не составляет труда. Однако я не знаю, на что способно мое новое тело и сколько противников придется на нас двоих. Стоит оставаться бдительным.

Внезапно глаза гномихи округлились в испуге.

— Они мертвы! — еле сдерживая слезы, прокричала она и рванула вперед, к окровавленным телам животных.

Я проследовал за ней на поляну, непристойный вид которой указывал на недавно прошедшую жестокую битву. Пимплумп приложила руку к ране одного из волков, сквозящую по всей груди зверя.

— Знакомый почерк, — прервал тишину я, неосознанно коснувшись собственного шрама.

— За что так с ними... — прошептала она.

— О чем ты? Эти волки пару дней назад были готовы растерзать и тебя.

— Они действительно могли меня запросто растерзать на месте, но вместо этого лишь не давали пройти вперед! Когда я вернулась ближе к деревне, волки не стали преследовать меня.

«С каких пор диким зверям важно не пропускать никого по дороге, которая ведет... В столицу?» — промелькнула мысль в моей голове.

Ирис, до того наблюдавшая за происходящим со стороны, оживленно вспорхнула над моей головой. Она перебрала содержимое своей бездонной сумки и бойко достала игральные кости.

— Кидаем кубик на «Внимательность»! — вскрикнула она и подбросила в воздухе 20-гранник.

Кости, сверкая на свету, взмыли в небеса. Мысли метались, пытаясь предугадать, какой результат выпадет. «Пожалуйста, не подведи!» — шептал я про себя, сжимая кулаки. В этот момент весь мир вокруг замер, остался только я и этот коварный кубик, который мог изменить ход нашего путешествия.

Фея ловко поймала падающий 20-гранник, издав хлопок ладошками, и восторженно огласила:

— Двенадцать!

«Черт! Может не хватить! И что я вообще должен был заметить? Неужели мы попали в ловушку?» — сомнения сжирали меня изнутри.

— И этого... - выжидающе продолжила она. — Достаточно!

По спине пробежал холод. Мои глаза невольно заострились, и я начал медленно осматривать окружающее пространство. Листья на деревьях тихо шептались, но в этом шепоте я уловил что-то странное — лёгкий шорох, который был не похож на обычные звуки леса.

Мы были здесь не одни.

Взгляд скользнул по подлеску, и я заметил движение — что-то темное мелькнуло в тени кустов. Такое же темное, как тела волков, раскиданные по поляне. Это был один из них - последний, намного крупнее собратьев. И он был в гневе.

Тело напряглось. Я инстинктивно сделал шаг назад, но ноги словно приросли к земле. Взгляд волка был сосредоточен на мне, его чёрные ноздри слегка раздувались, улавливая запахи. Я мог слышать, как он тяжело дышит, а его зубы, белые и острые, сверкали на фоне черной шерсти. Ветер донес до меня запах леса — сейчас он был смешан с чем-то острым, животным. Адреналин заполнял вены, вызывая дрожь в руках. Нужно было действовать, но мысли путались в голове. Каждый мускул моего тела был готов к бегству или борьбе.

Наконец, волк рванул с места.

— Берегись! — проревел я, отталкивая Пимплумп в сторону от разгневанного зверя. Я схватил меч, который висел на поясе, и, чувствуя его вес в руках, приготовился к битве.

— Наконец-то ты активизировался! Хоть кубики покидать выпала возможность, — фея заинтригованно затрясла 20-гранник и удовлетворенно объявила. — Тринадцать!

Волк прыгнул, и в этот момент время словно замедлилось. Я увернулся, его мощные лапы пронеслись мимо, и я, собравшись с силами, нанес удар мечом, целясь в его бок. Лезвие встретилось с шерстью, и волк взвизгнул от боли. Однако это лишь разозлило его еще больше.

— Неплохое попадание! — кричала Ирис, готовясь к следующему результату на костях. — И снова удача, восемнадцать!

Я воспользовался этой секундой, чтобы вновь атаковать. Сжав меч крепче, я прыгнул вперед, целясь в его заднюю лапу. Удар пришёлся точно. Волк взвизгнул от боли. Не сдавшись, он снова ринулся вперед, но мне удалось уклониться.

Силы начали покидать тело, но сдаваться было нельзя. Позади дрожала испуганная Пимплумп и верила в нашу победу. Мне было больно причинять вред существам, о которых так трепетно заботилась гномиха. Но этот волк не оставлял выбора. Он искренне верил, что именно мы истребили его стаю и теперь не заслуживаем пощады. Вероятно, сейчас он в последний раз сражался за свою семью.

Будучи мастером игры, я никогда не задумывался об истинных чувствах животных, озверевших до настоящих монстров. Зачастую они подчиняются чьей-то воле и являются проходным этапом перед сильным боссом. Из-за гномихи в моем сознании поселилось сочувствие к этим созданиям, не имеющим права выбора.

Ослабленный, но полный ярости, волк готовился нанести решающий удар. Он оскалил зубы и рванул, что есть мощи, на мою грудь, вскрывая когтями старую рану.

Я отвел взгляд к суетливой фее в ожидании результата броска очередной игральной кости.

— Шесть... — разочарованно ответила она на мой немой вопрос.

Мощные лапы темного зверя сбили меня с ног, и я с глухим стуком упал на землю. В тот же миг огромная тень накрыла моё тело, словно надвигающаяся грозовая туча, готовая разразиться. Рычание волка раздалось в ушах гремящим громом среди мертвой тишины леса. Я почувствовал, как холодный пот стекает по лбу, когда его челюсти раскрылись, готовые вонзиться в мою плоть. Я изо всех сил попытался поднять меч, но он оказался слишком тяжёлым. Руки дрожали от усталости и страха перед этими черными бездонными глазами.

— Ядовитые брызги! — донесся со стороны уверенный голос Пимплумп.

Словно вызывая бурю, она провела руками в воздухе, описывая круги, и из её ладоней вырвались яркие струи ядовитого вещества. Они закружились в вихре, сверкая, как изумрудные звёзды, и с треском устремились к волку. Гномиха сделала шаг вперёд, придавая заклинанию ещё больше силы, и в этот момент ядовитые брызги разлетелись, оставляя за собой в воздухе шлейф яркого зеленого света.

Когда ядовитые капли достигли своей цели, волк издал пронзительный вой, и жесткая шерсть начала покрываться дымкой. Его тело упало, безжизненное и изуродованное.

В тот же миг она подбежала к зверю и прижалась щекой к еще теплой морде. Из ее крохотного рта раздался вой громче того, что издавал когда-то волк. Пимплумп непроизвольно трясло так, что она едва могла удержать равновесие.

— Прости меня, — сквозь плач повторяла она. — Пожалуйста, прости. Я верю, что ты на самом деле не хотел причинять вред.

Я приблизился к Пимплумп и положил руку на крохотное плечо гномихи. Мне было сложно представить, что она ощущает в данный момент. Ее безграничное сочувствие к каждому живому существу во вселенной столкнулось с необходимостью защитить товарища ценой убийства. Вполне возможно, что это была первая жертва этой юной девушки. И сразу же такая мрачная. Боль ее скорби была соизмерима полученной от яда раны на теле животного, прожигающего, однако, изнутри.

Я не знал, какие слова подобрать в поддержку друга, поэтому просто продолжал находиться рядом.

«Последний удар должен был остаться за мной,» — зазвучали в голове слова. — «Пимплумп, я обещаю, что тебе больше не придется никого убивать самой».

Однако кое-что странное привлекло мое внимание. Я повернул морду побежденного волка и приоткрыл его веки.

— Его глаза... Они были темными и пугающими. Сейчас они светлые, будто...

— Освобожденные?

Действительно, в тот момент, когда расстояние между мной и волком сократилось до минимума, я застыл, словно завороженный от его мрачного взгляда. Мне казалось, что где-то в глубине этих зрачков за мной наблюдало само воплощение зла, которое точно исчезло, как только Пимплумп лишила животное последних капель жизни.

Гномиха подошла к каждому волку и закрыла их веки. Простившись с погибшими животными, она дала знак, что можно отправляться в путь. Мы не давали друг другу никаких намеков на истинные причины увиденного, но, готов поклясться, моя спутница тоже была озадачена вопросом, по своей ли воле действовали бедные животные.

Мы шли молча, каждый погрузившись в свои мысли. Лес вокруг становился гуще, тени деревьев тянулись к нам, словно пытаясь задержать продвижение. Но вскоре тропинка начала выравниваться, и сквозь кроны деревьев стали пробиваться первые отблески солнечного света. Мы ускорили шаг, предвкушая скорое освобождение из теней леса.

— Вот она, Кабеса! — выдохнула Пимплумп, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Как долго я ждала этой встречи!

Лес остался позади, и столица простиралась перед нами, словно оживший сон. Башни и шпили ратушей устремлялись в небо. Алые крыши блестели в лучах полуденного солнца, создавая иллюзию, будто сам город горит изнутри.

Пимплумп, что есть силы, помчалась вперед своими маленькими гномьими ножками с массивным рюкзаком наперевес. Ее энтузиазм заряжал и меня скорее прочувствовать дух настоящего средневекового города.

Мы вошли в Кабесу через главные ворота, и атмосфера бурлящей жизни охватила нас. Улицы были заполнены людьми всех сословий: крестьяне тащили телеги с урожаем, ремесленники трудились у своих мастерских, а торговцы громко окликали прохожих.

Больше всего я бы не хотел видеть сейчас свое лицо со стороны. Сохранять сосредоточенный вид серьезного воина у меня получалось ровно до пересечения крепости, а после я превратился в ребенка, которого первый раз привели в Диснейленд. Только вместо проплаченных актеров в костюмах Микки Мауса передо мной появились настоящие ГЕРОИ. Их стальные доспехи мягко переливались на солнце, а из ножен выглядывали клинки изумительной кузнечной работы. Мой меч, которому я так радовался при обнаружении, и рядом не стоял с их экипировкой.

Я шел, делая вид, что любуюсь, хотя кому я вру? На самом деле я пялился на каждого проходящего мимо внушительного бойца. Мне казалось, что пределы эмоциональности уже невозможно было превысить, но моя челюсть улетела прямо к каменной кладке, когда на пути к центру города нам повстречалась целая команда чародеев и волшебников.

Они все выглядели буквально как ожившие фигурки из моей игры! И казались настолько же могущественными, как я себе представлял. Магистры, облаченные в роскошные мантии, переливающиеся всеми цветами радуги, с волшебными жезлами в руках, словно были воплощением всех тех часов, проведенных за игрой, где я сражался с драконами и открывал магические подземелья.

Как это вообще возможно? Миры игр и реальности — это две разные вселенные, никогда не пересекающиеся. Но вот невообразимые существа, прямо передо мной, обсуждают что-то важное, обмениваются заклинаниями и смеются, как будто у них есть свои тайны, которые я никогда не смогу узнать, даже будучи некогда мастером, управляющим ходом истории.

Слёзы подступили к моим глазам, и я не мог сдержать волнения. Это было невероятное сочетание радости и удивления, которое переполняло меня. Я не мог поверить, что стою здесь, среди героев. Слезы катились по щекам, и я не мог их остановить. Я был полон благодарности за то, что жизнь подарила мне этот момент.

Пимплумп заметила мое смятение и погладила по руке, стараясь меня поддержать.

— Ты тоже не часто выходил из своего города, да? — спросила она, мягко улыбаясь.

Замешкавшись, я протер глаза рукавом рубашки и лишь кивнул в ответ гномихе. Поток моего восхищения прервал раздавшийся над городом колокольный звон.

— Скорее, побежали, — замешкалась Пимплумп. — Видимо, регистрация на испытание героев закончится с минуты на минуты.

На центральной площади царила атмосфера волнения и предвкушения. Приключенцы всех мастей — от могучих воинов до ловких разбойников и мудрых магов — собрались здесь, обсуждая свои стратегии и делясь историями о прошлых подвигах. Некоторые из них одеты в яркие доспехи, другие — в простую, но удобную одежду, готовую к приключениям. Их лица светились от надежды и амбиций, ведь получение лицензии героя откроет перед ними новые горизонты.

Мы заняли место в одной из очередей среди других путешественников в ожидании будущего испытания.

В конце линии высокий молодой человек с длинными рыжими волосами равнодушно выслушивал историю каждого участника и что-то конспектировал на бумаге пером. На нем развивался тяжелый алый плащ, декорированный вкраплениями золота. Во главе второй очереди стояла весьма очаровательная девушка, внешне напоминающая своего сослуживца. Правда, по отношению к новобранцам она выглядела более заинтересованной. По крайней мере, вежливо делала на то вид.

Пропустив очередного героя вперед, парень утомленно зевнул и повернулся к своей напарнице. Его обессиленный, но теплый взгляд долго блуждал по ее милому лицу.

— И зачем ты обрезала свои чудесные волосы, Айвилин, — мягко протянул он и заправил выбившуюся прядь волос девушки за ухо. — Отец будет недоволен.

— Лио, ты же с детства видел, как они мешали мне в бою, — продолжила она решительно.

— Стоило выбирать путь более безопасный, чем ближнее сражение. Я бы мог обучить тебя магии.

— Уолису ты уже помог. Теперь дома не ночует и постоянно пропадает за тренировками, - огорченно вздохнула она и с прежней приветливой улыбкой окликнула скопившуюся очередь. — Следующий!

Пимплумп подбежала к леди в доспехах с нескрываемым восторгом и принялась шустро описывать свое досье для предстоящего испытания приключенцев. Я не смог сдержать легкую ухмылку, когда и без того высокой девушке пришлось присесть на корточки, чтобы быть на одном уровне с гномихой.

— Имя, раса и класс, — отозвался низкий голос впереди.

Я оторвался от прежнего приятного вида и, замешкавшись, взглянул на рыжеволосого мага. Он выжидающе рассматривал мое обмундирование, которое значительно уступало в качестве его собственному.

— Дэнис. Человек... Мой класс...

Для тех, кто не знаком с настольно-ролевыми играми, поясняю. Класс — это своего рода «профессия», которой обладает ваш персонаж, определяющая его способности. Выбор класса влияет на то, какие действия вы сможете выполнять в путешествиях и какую роль будете играть в команде.

Итак, думай, Дэн, думай. Ты не владеешь магией. Значит, ни колдуном, ни чародеем быть не можешь. Выучить заклинания за час до испытания, чтобы прикинуться волшебником, будет проблематично. До барда и паладина харизмы не достает. Следопыту и изобретателю нужно мастерски владеть знаниями об этом мире, а я здесь существую от силы пару суток. Неужели придется выбрать классического воина? Никогда не любил за него играть...

— У Вас вообще есть опыт приключений? — перебил парень поток моих размышлений. Он продолжал невозмутимо оценивать взглядом мой не вызывающий доверия внешний вид.

— Конечно, есть, — предпринял попытку вселить уверенность я. Однако если расценивать результат данного действия параметром 20-гранного кубика, то, судя по реакции мага, у меня выпало примерно «2»... — Мы с напарницей сразили очень страшного вожака волков с черными глазами по пути в столицу! Его стая пугала жителей соседней деревни, а мы их спасли!

«Дэн, ты совсем дурак, скажи честно?» — промелькнуло в то же мгновение в моей голове, когда маг крайне неодобрительно повел бровью от услышанного. — «Ты же был мастером игры несколько лет! А сейчас хвастаешься перед высокоранговым героем победой над зверем первого уровня!»

— Да вы сговорились что-ли, — продолжил он с ноткой нескрываемого осуждения. — То волки, то медведи, то змеи с темными глазами. Дальше что? Крысы в таверне начнут буянить и кружки пива со столов стаскивать?

Какой-то испуганный дварф, видимо, подслушав наш разговор, высунулся из-за моей спины и пробормотал.

— Но ночью мне правда пришлось отбивать от роя свирепых грызунов...

— Так, прекратить балабольство! — чародей погрозил пальцем и вновь обратился ко мне. — Я оставлю графу «Класс» пустой и координаторы испытания заполнят ее по итогу успешного прохождения, проанализировав твои способности. Если такому, как ты, вообще удасться выбраться...

— Прошу прощения?..

Маг схватил мое запястье и одним движением руки сотворил на нем числовую сияющую метку.

— Проходите к палатке №17. Следующий!

Пимплумп дождалась меня рядом с местом общего сбора бойцов. Она выглядела, как никогда, возбужденной и готовой продемонстрировать всю мощь своих навыков в предстоящем бою.

— Я попала в 24-ую группу, а ты? - протянула гномиха, радостно перепрыгивая с ноги на ногу.

— Мне сказали идти к 17-ому навесу.

— Оу, - чуть раздосадованно продолжила она. — Видимо, нам придется биться по разные стороны баррикад. Что ж, удачи!

Знаете, что я только что осознал? Я ЖЕ ВООБЩЕ НЕ ЗНАЮ, В ЧЕМ СУТЬ ЭТОГО ИСПЫТАНИЯ! Мое тело просто в порыве эйфории само приволочилось сюда, пуская слюни на эффектных героев.

Как только Пимплумп ликующе ускакала к своей новой группе приключенцев, мне не осталось ничего, кроме как принять свою судьбу и идти знакомиться с собственными напарниками на ближайший день.

— Ну ты и смельчак, конечно, — вспыхнула в воздухе Ирис и принялась любопытно оглядывать окружающих. — Получать лицензию путешественника, когда от твоего перерождения и недели еще не прошло.

— А зачем приключенцам в вашем мире лицензия? Пимплумп сказала, что самые выдающиеся герои после испытания могут попасть в какие-то прославленные гильдии. Но остальным-то какая польза?

— Представь, что ты заходишь в незнакомую деревню, жители которой уже привыкли к постоянным набегам разбойников, воров, культистов и других непристойных граждан. Так, они видят незнакомца, с ног до головы вооруженного и представляющего для них возможную опасность. Логично, что ты попытаешься донести, что ты безобиден. Но есть ли способ проще?

— Наличие лицензии путешественника?

— Именно.

Интересная механика, на самом деле. В классической вселенной моей игры подобного не было.

— Ирис, ты же слышала, что сказал тот рыжий паренек на регистрации? Про то, что такому путешественнику, как мне, может не удастся выбраться.

— Ну а чего ты еще ожидал от члена Золотой гильдии? Лиорин прошел это испытание, когда ему едва исполнилось 12. Естественно, он будет смотреть на тебя свысока.

— Лио здесь какая-то местная знаменитость?

— Я бы не советовала называть его так... Он позволяет это только сестре, — попятилась она, оборачиваясь в надежде не увидеть обсуждаемого героя рядом. — На счет знаменитости... Можно сказать и так. Отец Лиорина стоит во главе гильдии и воспитывает целую династию героев.

Тем времен я уже приблизился к назначенной палатке. Изнутри доносились яростные споры, судя по тону голосов, какого-то писклявого подростка и хриплого деда.

— Убери руки от моего железного коня, шлепок майонезный!

— Он помочился машинным маслом на мой любимый плащ стоимостью в тысячу золотых! Эта одежда была создана, чтобы обезвреживать врагов одним своим видом.

— А теперь ты сможешь их обезвреживать еще и запахом. Не стоит благодарностей.

Выждав завершение диалога, я отогнул навес и предстал перед своими союзниками. К моему удивлению, вместо писклявого подростка возвышался белококожий эльф с длинными голубыми волосами, а рядом с массивным гаечным ключом покашливал крупного вид дварф, увешанный с ног до головы какими-то инструментами. Хотя, признаться честно, куда большее внимание привлекало некое металлическое существо, походившее на барашка и достигавшее в размерах самого дварфа.

— Клубничного денечка, - пробормотал он сквозь заросшие усы. - Ты кем приходишься, персик?

— Дэнис, воин.

Оба слушателя удивленно осмотрели мое снаряжение и телосложение. Кажется, я все-таки слегка переоценил собственные возможности.

— Что ж, будем знакомы, Дэнис, — продолжил любезно дварф. — Меня величают Болтогун из клана Боевых Молотов. А эта недопеченная булочка с маком свое имя называть отказывается.

Эльф демонстративно поправил рукой волосы и отошел в сторону.

— Дружбы заводить не настроен, — не оборачиваясь, ответил он. — Мне неприятен сам факт того, что это испытание оказалось не индивидуальным.

Болтогун равнодушно отмахнулся ладонью и принялся подкручивать гайки на стальном баране. Животное внезапно повернуло морду и потерлось об рукав хозяина.

— Это «робот» у тебя? — поинтересовался я у дварфа, осторожно подходя ближе к его чудной машине.

— Если честно, я еще не придумал ему имя, но твой вариант звучит прямо-таки как угроза, скрытая под маской элементарности! Ну знаешь, как глоток молока из кувшина, выставленного у голубиного гнезда, — рассмеялся он над своей же шуткой, похлопав меня по плечу, и следом обратился к барашку. — Теперь тебя зовут Ро-Бот.

Кажется, я понял. В моей фэнтезийной игре когда изобретатель достигает 3-го уровня, то получает возможность создать своего слугу-гомункула, который будет служить ему и выполнять различные задания. Например, он может сражаться в бою на равных с создателем и его командой, может действовать как "глаза и уши" своего хозяина, позволяя ему видеть и слышать через него.

По моему опыту, игроки довольно редко берут класс изобретателя. Он кажется для них нестандартным и сложным в исполнении. Хотя если задуматься, изобретатели не просто мастерят интересные вещицы, а способны пользоваться магией в очень нестандартном воплощении! Если гость из моей вселенной посмотрит на этого металлического барашка со стороны, то подумает, что это какой-то механический робот, передвигающийся за счет вращения шестеренок. Однако это чудо живет не на каком-то бензине, а на настоящем топливе волшебства!

Какое-то время мы еще обсуждали другие изобретения Болтогуна, пока снаружи не донеслась команда собраться всем в центре площади.

Посередке, окруженная палатками, стояла небольшая импровизированная сцена. Как только большая часть приключенцев оказалась перед пьедесталом, музыканты, стоящие на постаменте заиграли торжественную мелодию, призывающую к началу мероприятия.

В этот момент из самой большой палати вышел галантного вида мужчина и взошел по ступеням на сцену. На нем красовался длинный кафтан из дорогого бархата глубокого синего цвета, расшитый золотыми нитями, которые переливались на солнце. Как только порывистый ветер чуть растрепал его темные волнистые волосы, он аккуратно зачесал их назад и подарил мягкую улыбку всем собравшимся. Из толпы участников испытания донеслись немногочисленные женские перешептывания, полные восхищения.

— Надеюсь, когда-нибудь он лично пригласит меня в свой кабинет, чтобы дать индивидуальное задание на путешествие... - тихо произнесла девушка позади меня.

— Ага, главное перед этим растолкать сборище таких же отважных путешественниц перед дверьми, - с явной иронией в голосе ответила другая, наклонившись к своей подруге.

Мужчина подал знак оркестру, который тут же опустил свои инструменты. Он кивнул в благодарность музыкантам и вновь приветливо обернулся в сторону приключенцев.

— Приветствую вас, отважные путники и гости Кабесы, — пронесся его бархатистый голос по всем уголкам площади. — Добро пожаловать в наш прекрасный город, столицу Альмы. Меня зовут Северин Фриз, и я являюсь ее городничим. Мне поручено отвечать за поддержание порядка в нашем обширном поселении и качество его общественной жизни. Также именно у меня после получения лицензии путешественника вы сможете брать официальные задания с щедрыми вознаграждениями. Те, кто не просто пройдет испытание, а покажет выдающийся результат, смогут стать новобранцами в Бронзовой, Серебряной или даже Золотой гильдии!

Среди шумного моря путешественников внезапно раздались радостные возгласы, как будто кто-то зажег искру в грозовом облаке. Все оборачивались друг к другу с любопытством и надеждой. Смех и разговоры смешивались в едином хоре, создавая атмосферу праздника. Путешественники обменивались взглядами, их лица светились счастьем, а кто-то даже начал хлопать в ладоши.

— Я желаю вам сохранить воодушевленный настрой и до момента, когда вы окажетесь на поле испытания. Это место было возведено специально, чтобы наши лучшие бойцы могли тренироваться там на регулярной основе, имитируя реальную среду опасности. Так что мы сразу проверим вас на готовность сражаться с ними спина к спине. Я желаю вам удачи, — в ту же секунду его приветливая улыбка сменилась на еле заметную, леденящую душу, ухмылку. — Надеюсь, большая часть вернется живыми, потому что пути назад уже нет.

Его слова, как холодный ветер, пробежали по лицам людей, заставляя их замереть от страха. Какой-то смельчак оборвал возникшую на площади тишину.

— И что это за испытание?

Городничий вновь поправил свои непослушные волосы и, направившись к спуску со сцены, бросил последнее слово в толпу.

— Лабиринт.

Клеймо, оставленное Лиорином на регистрации, вдруг озарилось загадочным свечением. Каждый присутствующий на площади встал как вкопанный, разглядывая запястье.

Мое тело покрыло легкое покалывание, словно миллионы иголочек касались кожи. В глазах потемнело, и все вокруг расплылось в разводах. Пространство потеряло свои привычные границы, а каждую конечно будто тянуло под землю, затягивая в невидимый водоворот.

Внезапно, как будто в один миг, все изменилось. Я почувствовал, как меня выбрасывает из этого вихря, и я вновь чувствую твердую поверхность под ногами.

Однако растворившаяся до того реальность сходилась совершенно незнакомыми красками. Вид ясного городского дня сменился на слабо освещенную поверхность каменного помещения, уходившего коридором вперед. Рядом, оперевшись на безжизненные стены, стояли уже знакомые мне эльф и дварф-изобретатель со стальным бараном. Ужас предстоящего отчетливо читался в глазах моих сокомандников.

Я ответил им тем же поддерживающим взглядом и, сглотнув поднявшийся к горлу ком неописуемого кошмара, подвел черту:

— Кажется, наше испытание начинается.

Глава 4. Лабиринт

Меч не имеет силы, если в руках,

которые его держат, нет мужества.

Тень героя, The Legend of Zelda: Twilight Princess

Многолетние гранитные стены были покрыты сырой плесенью. Холодное и влажное касание по ним отдавалось симфонией вибраций всего подземелья. То и дело рядом шуршали крылья летучих мышей. Скрипы, скрежет, отдаленные стоны, доносившиеся из глубины — всё кричало о том, что это место живое, и оно уже давно ожидает подачи обеда. Пища, в общем-то, сама себя подала на фарфором блюде.

Звуки становились все более отчетливыми, и они доносились отовсюду. Теперь я различал не только скрипы, но и что-то еще — глухие удары, как будто что-то тяжелое перемещается в недрах подземелья.

— А как же инструкции?! — заверещал до ужаса напуганный эльф. Это был тот самый истошный крик сквозь шепот, когда тело просится выпустить эмоции наружу, но голова ради собственной безопасности заставляет одуматься. — Они же даже не сказали, что нужно сделать, чтобы пройти испытание! Ничего не понимаю, это не то, к чему я готовился… Прошу, верните меня назад…

Слезы водопадом вырвались из его глаз. Он судорожно вытер их полами своего дорогого одеяния и сел в угол, спрятав лицо под мантией.

Дварф одолел нахлынувший поток паники и сосредоточил взор на темной пустоте коридора, уходящего тоннелями в разные стороны.

— Нужно сосредоточиться на последней фразе городничего, — бормотал он под нос. — «Надеюсь, большая часть из вас вернется живыми», так он сказал? Значит, наша основная цель — это найти выход.

— Получается, нам нужно отыскать подъем наверх? — спросил я у озадаченного Болтогуна.

— Знаешь, немало раз за свою жизнь мы с отцом бывали в шахтах, — не отрывая взгляда от стен подземелья, хриплым голосом продолжал он. — Иногда мы спускались за драгоценными металлами настолько глубоко, что, казалось, могли докопаться до самого жилища адских отродий. А когда над нашими головами оставалось уже больше 12 тысяч футов сплошного камня, мое горло всегда начинало издавать звуки, напоминающие хруст засушенных на зиму сухарей. Отец говорил, это какое-то дварфийское чутье, не иначе.

Он сделал глубокий вдох и произнес, чуть сдерживая кашель.

— Мы не сможем дойти до верха сами.

От внезапного осознания, насколько глубоко под землей мы застряли, страх обхватил мое сердце ледяными когтями, заставив замереть на месте. Я огляделся вокруг, и мрак подземелья стал еще более давящим, как будто сама тьма пыталась поглотить нас целиком.

Дварф выглядел подавленным. Его глаза метались из стороны в сторону в попытках догнать убегающие мысли. Бледное лицо эльфа продолжало сливаться с каменными стенами бездушного лабиринта.

«Ты же бывший мастер, Дэн! Думай, думай! Должен быть другой способ выбраться…» — уверял я себя, впиваясь ногтями в кожу головы.

В настольно-ролевых играх «подземелье» — это то место, куда стремится попасть каждый путешественник. В подобных лабиринтах, где среди сырости и паутины, обитают злобные существа, а повсюду расставлены ловушки, замаскированные под обычные объекты, неизвестно кем и неизвестно с какой целью были оставлены самые настоящие сокровища. Пока оголодавшие монстры бесстыдно выжидают новых жертв в темноте, сундуки с золотом, драгоценностями и магическими артефактами манят своих искателей. За обольстительным кладом таится то ли секрет непревзойденной мощи, то ли древнее проклятье, привязанное кровью предыдущего владельца.

Иными словами, каждый коридор здесь может привести как к величию, так и к скоропостижной гибели. Учитывая то, что данное подземелье создавалось могущественными воинами как испытание для нас, то шанс второго исхода преобладает над первым. Однако члены гильдий, тренирующиеся здесь, тоже должны иметь возможность как-то выбираться из лабиринта.

— Ну не телепортировались же они… — вырвалась последняя мысль из моего рта.

Болтогун завороженно повернул на меня голову.

— Дэнис, ты не фабричный, ты штучный экземпляр человека! Камень телепортации, конечно! Небесно-голубой, словно первый взгляд на светлое небо после месяца в шахтах, — лепетал дварф без остановки. — Это же тренировочная база гильдейских стражей. Никто бы никогда не позволил возвести искусственное подземелье, если бы у монстров внутри был хотя бы малейший шанс отсюда вырваться и навредить мирным жителям. Поэтому обычных выходов здесь не найти! А вот камень телепортации, которым могут воспользоваться лишь осознанные существа — это отличная альтернатива!

Мой сокомандник тут же взгромоздил на себя тяжеленный рюкзак и занял уверенную стойку, демонстрирующую готовность к прохождению испытания.

— Неужели теперь ты просто пойдешь на поиски какого-то камня буквально в неизвестность? — опешив, спросил я.

— Мне известна цель, — провозгласил дварф. — А багаж этих знаний уже явно увесистее, чем то, что несут на себе другие приключенцы.

После воодушевляющей речи Болтогуна даже эльф нашел в себе силы встать, и мы решили предпринять попытку начать совместное исследование лабиринта.

Каждый шаг отзывался глухим эхом, словно само пространство подземелья сообщало всем местным тварям о нашем приближении. Лабиринт извивался и поворачивал, как змея, и каждый коридор казался похожим на предыдущий. Тусклый свет факелов на стенах едва пробивался сквозь густую тьму, отбрасывая длинные, искаженные тени. Мы двигались осторожно и молча, стараясь не привлекать внимание к себе, но каждый шаг казался нам слишком громким в этом мрачном месте.

Внезапно за очередным поворотом послышались чьи-то голоса. Мы прижались к стене и прислушались к разговору.

— Вы можете идти быстрее, недоумки?!

— Не кричи ты так, нас же заметят!

— Может быть, сделаем привал? Я лично устал бродить по этим бесконечным коридорам.

— Завались, Алатар! Я хочу попасть в гильдию, в отличии от тебя!

— Да кто орка вообще главным назначил?

— А что я, какой-то ящерице должен подчиняться?!

— Эй, ребят, вам не кажется, что пол какой-то странный…Твою же... Я не могу сдвинуться с места!

На долю секунды мое любопытство возвысилось над осторожностью, и я выглянул за угол коридора, чтобы лицезреть воочию представившуюся картину.

Три крупных вооруженных существа пытались отодрать свои доспехи от каменных плит. Поверхность коридора была покрыта неизвестной вязкой жидкостью, похожей по консистенции на чьи-то испражнения. Приключенцы пытались избавиться от обуви, оставив ее на месте, но лишь падали вниз руками, приклеиваясь к полу окончательно.

Орк пыхтел и вскрикивал от ярости, рассылая звуки по всему подземелью.

— Да кто тут еще шепчется под ухо! — возмущался он.

Внезапно все, кроме орка замерли. Глаза воинов расширились от дикого ужаса, отражая тусклый свет факелов. В воздухе повисло напряжение. Шорохи, которые раньше казались далекими, теперь сменились на неразборчивый шепот тысячи голосов, вперемешку с жуткими всхлипываниями.

Из-за стены показалась бесформенная туша, покрытая той же слизью, что заставила путников остановиться. Прямо перед испуганными героями нависла живая кожаная масса, состоящая из изуродованных конечностей различных существ. Из нее торчали изломанные руки и ноги, а всю спину покрывали крошечные искривленные лица, издающие омерзительные, сводящие с ума, речи.

Монстр раскрыл свою окровавленную пасть и, взобравшись на обездвиженных героев, поглотил их заживо. Крики бедолаг оставались слышны даже изнутри. Теперь их шепот будет бессмертно сопровождать слизняка, пока тот сам не прекратит свое существование.

В моей игре этого монстра называют «Бормочущий ротовик». Из всех ужасов, вызванных зловещим колдовством, бормочущие ротовики — одни из самых мерзких и безжалостных порождений. Оно состоит из глаз, ртов и сжиженных конечностей его прежних жертв. Впавшие в безумие из-за разрушения их тел и поглощения ротовиком, съеденные существа становятся одним целым с новым хозяином и бессвязно бормочут, пожирая все, до чего смогут добраться.

— Добыча вкусная… Вкусная… Очень вкусная… — проносились бесконечные шепоты вдоль стен подземелья. Десятки уродливых пастей на теле чудовища мерзко кривлялись, истекая слюнями. — Мясо орков такое жилистое… жилистое… Нужно еще… Мясо нужно… Нужен… Человек… Да, человек… Человек, вкусный, человек…

Бескостная туша ротовика, тошнотворно перекатывая изуродованными конечностями, откатила некое подобие морды в сторону, и наши глаза встретились на этом адском перекрестке.

Вернувшись в исходное положение за стеной, я, оробевший до скрежета по сердцу, немым взглядом передал своей команде единственное сообщение: «Бежим!»

В мгновение ока дварф и эльф считали чувство надвигающейся угрозы и мы рванули в другую сторону тоннеля. Мы бежали по извивающимся коридорам, стараясь не сбиться с пути, но каждый поворот казался одинаково запутанным и бесконечным. Время от времени я оглядывался, и каждый раз, когда мой взгляд наталкивался на ту тень, ползущую за нами, сердце замирало.

— Догнать… Жирный дварф… Догнать и сожрать… Жирный и вкусный дварф… Сожрать вкусный… Сожрать… СОЖРАТЬ! — раздавались омерзительные вопли.

— Никакой я не жирный, — гневался на ходу Болтогун. Он несколько раз демонстративно ударил кулаком по стальному нагруднику. — Посмотрел бы я, как он пытается прокусить мою броню! Это не просто доспехи, а защитный чехол для идеального тела.

Мы проскальзывали мимо низких арок и подземных ниш, уже позабыв о том, что ротовик может быть не единственным злом, таящимся в этих стенах. И даже потенциально не самым ужасающим.

Тем времен пол подземелья начал напоминать скат. Бег ощущался легче, однако и желеобразному монстру становилось легче перекатываться в нашу сторону. Изгибы лабиринта более не радовали появлением новых поворотов. Напротив, мы будто летели вдоль каменного тоннеля.

— Впереди что-то есть! Светлое! Голубое! — закричал истошно дварф, скачущий впереди верхом на металлическом баране.

— Это выход?! — донесся писклявый голос эльфа.

— На такой глубине — невозможно!

Небесное мерцание усиливалось, и мы оказывались все ближе к концу коридора. По щекам скатывались то капли пота, то холодная роса, падающая прямо с потолка. По стенам поползли массы свежего мха.

Наконец достигнув самого края плиты, мы очутились перед неизмеримо просторной пещерой, обрывающейся глубоко вниз и наглухо заполненной огромной массой воды. Перед нами открылся вид на настоящее подземное озеро с каменным островком в центре, а единственный выход виднелся на противоположной стороне пещеры.

Мы остановились, ожидая реакции друг друга. Позади донесся протяжный вой озлобленного и измученного погоней монстра.

— Больше ничего не остается! Ро-Бот, трансформация! — Отчаявшийся дварф легким движением руки вонзил в спину гомункула тяжеловесный гаечный ключ и провернул его дважды внутри. Ро-Бот испустил магические искры, после чего Болтогун без раздумий нырнул в воду.

Листы металла пришли в движение и до того шарообразное существо сплющилось, выдавливая изнутри металлические прутья. Через мгновение на месте милого барашка теребил острыми лапками гигантский паук.

Заприметив отдаление своего хозяина, Ро-Бот взобрался на стену пещеры и принялся преследовать двигающуюся под водой темную тень дварфа, который стремительно перемещался под водой в сторону каменного островка.

Не зря мама в детстве в ответ на все мои просьбы о секции по борьбе, записала меня в бассейн… Ну и кто теперь лох-плавки-в-горох, Артур из пятого «В», ха?!

Я делаю глубокий вдох, позволяя воздуху заполнить легкие, и постепенно выдыхаю, освобождаясь от волнения. Уже натренированное тело автоматически принимает правильную позу для прыжка: колени сгибаются, корпус наклоняется вперед. В голове проносятся мысли о том, как важно правильно оттолкнуться. Еще секунда и я войду в чистую озерную гладь…

— Че-ло-ве-чи-на… — ударил резкий вопль по ушам. От испуга мое тело, невзирая на все моральные подготовки, словно мешок картошки, плюхнулось с хлопком в воду.

Героическое погружение совершить не удалось, однако я стремглав, баллистической ракетой, отправился вслед за удаляющимся силуэтом сокомандника. В виду более высокой скорости перемещения, я смог его догнать, и мы вместе высадились на каменный выступ посреди озера.

Обернувшись, мы оба были повергнуты в шок, заметив, что охваченный страхом эльф все еще находился на прежнем месте и верещал своим детским голосишкой.

— Я… Я… Я не умею плавать!

Мы с дварфом ошеломленно переглянулись, не понимая, как действовать дальше. Стоит ли плыть к выходу, спасаясь вдвоем? Стоит ли остаться в центре пещеры, дожидаясь союзника? Стоит ли броситься на спасение такого заносчивого, но все-таки своего товарища?

Бормочущий ротовик находился уже в нескольких метрах от эльфа. Монстр медленно приближался, рты на его теле мерзко искривлялись в улыбке и довольно перешептывались.

Эльф распахнул полы своей мантии и, закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Он медленно поднял руки на уровень груди, обратив ладони вверх. Его движения были грациозны и плавны даже в такой напряженный момент, словно он танцевал под звуки невидимой музыки.

— Искра моего разума, пыл моего сердца, укутайте мои руки своим могучим пламенем! — По мере произнесения слов, из его ладоней начали выходить сгустки благородного огня.

Эльф направил кисти вперед, выпуская мощный поток пламени на врага. Яркий взрыв света и жара окутал обезумевшего ротовика, его кожа обуглилась, а десятки уродливых ртов заверещали:

— Ты пожалеешь… Нет быстрой смерти… Ты будешь мучаться внутри… Мучаться внутри…

Слизистое тело ротовика дрожало от возбуждения, а глаза, полные желания мести, оставались сосредоточены на эльфе, стоящем прямо перед ним. С мощным движением, он поднял одну из своих слизистых конечностей и начал собирать энергию для атаки.

Внезапно, с громким шипением, озлобленное существо выплюнуло шар слизи, оставляя за собой след капель. Шар стремительно приблизился к оппоненту, и в момент столкновения с землей раздался оглушительный взрыв, который наполнил пространство ослепительной вспышкой света.

Эльф завопил от боли и, корчась, принялся вытирать руками глаза.

— Мамочка, я ничего не вижу! — жалобно пищал он.

Воспользовавшись моментом слабости, бесформенное существо пало прямо на тело эльфа и поглотило его целиком. Эльф продолжал зверски вопить изнутри от животного страха и адской боли, когда монстр продвинулся вперед и, не останавливаясь перед пропастью, канул вниз.

Неужели это все? Я не понимаю, зачем… Зачем он погрузился под воду? Да нет, не может этого быть. Неужели… Неужели ротовик может плавать?

Я встревоженно перебирал воспоминания со своих игр. Ротовик известен как существо, передвигающееся по твердым поверхностям, причем всегда крайне заторможенно. Собственно, это было причиной, почему он не догнал нас еще в стенах лабиринта.

«Но предположим… Если ротовик медленно ползает по земле, то может существовать пространство, где он особенно быстр?» — осмысление ужасающего исхода накрыло мое сознание при виде бесформенного силуэта, который, словно мутировавший осьминог, расплывался под водой.

— Его уже не спасти, Дэнис! — приводил меня в чувства взбудораженный дварф. — Скорее, плывем к другому выходу!

Болтогун подбежал к противоположному краю каменного островка и твердо приготовился к прыжку.

Откуда ни возьмись, перед глазами возникла как никогда сосредоточенная Ирис. Честно, я уже думал, что ей не удалось переместиться в подземелье вместе со мной.

— Кидаю 20-гранник на «Внимательность», — прошептала фея и подкинула игральные кости.

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервозность, но дыхание всё равно сбивалось. Взгляд был прикован к кубику, и, наконец, он приземлился в руки Ирис. Миг ожидания затягивался, и я чувствовал, как напряжение нарастает внутри меня вместе с встревоженным взглядом спутницы.

— Четыре, — отведя нервно взгляд, пробормотала она. — Этого недостаточно…

— Недостаточно для чего?! Для чего, Ирис?! — истошно повторял я, потянувшись в сторону феи рукой. Однако она исчезла с той же быстротой, как и появилась. Черт, от этого броска теперь могла зависеть не только моя жизнь!

Болтогун, в последний момент отвлекшись на мой крик, поскользнулся на мокрой поверхности камня, и улетел вниз спиной. Обеспокоенный паук, начал судорожно прыгать из стороны в сторону по стене пещеры, но скукоживался каждый раз, когда пытался зайти в воду.

Я видел, как темное пятно ротовика начало постепенно увеличиваться, приближаясь к центру озера — чудовище поднималось на поверхность.

— Помоги, прошу тебя, вытащи… — мольбы истощенного дварфа резко прервались истощенным криком.

Я подбежал к краю выступа и увидел то, что должен был заметить еще при подбрасывании кубика: на противоположной стороне островка, прямо под водой, выжидал своего часа совершенно тошнотворный, перекошенный от долгого нахождения в озере второй ротовик.

Одна из его пастей успела вонзиться в ногу Болтогуна и медленно, наслаждаясь процессом, пережевывала ее, перебирая гнилыми зубами, пока тот сходил с ума от мучений.

Я наклонился к товарищу и, приложив все сохранившиеся силы, вытащил его обратно на берег. Тело упало на холодный камень и дварф, скрипя зубами от боли, отскочил от монстра, который поспешил выбраться вслед за жертвой. Обернувшись, я заметил, как позади нас уже выкарабкался из озера первый, давно потерявший голову от ненависти ротовик.

Мы сидели по середине островка и наблюдали, как монстры окружали нас. С последней надеждой я схватился за меч, что лишь рассмешило преследовавшего нас существа.

— Человек принес зубочистку… Человек надеется победить нас зубочисткой… Человек глупый… Глупый и вкусный человек… — без умолку хохотали то низкие, то высокие голоса. Казалось, за столько времени они уже успели проникнуть в наши головы и сводили с ума окончательно.

Я предпринял попытку сдвинуться с места, преодолев психическую атаку ротовика, но все конечности моего тела, казалось, стали частью каменной поверхности. Ошарашенно взглянув вниз, я понял, что поверхность уже давно не была такой твердой, как прежде. Пол по консистенции стал похожим на плавящийся воск и позволил ротовикам запечатать нас намертво. Не думал, что когда-то смогу ощутить себя на месте скорпиона, залитого эпоксидной смолой.

— Откусить сначала ногу и смотреть… Смотреть, как человек плачет… Откусить вторую ногу и оставить… Оставить посреди озера… — проносились возгласы прямо в моем сознании, оставляя за собой скрипы в барабанных перепонках. Сердце бешено колотилось в груди, а страх перехватывал дыхание. Громкость голосов повышалась с каждой секундой, с каждым новым движением ротовика в мою сторону.

Резкими рывками я смог освободить одну руку из слизи, но внутренние порывы не позволили мне выхватить меч из ножен, а лишь заставили тянуть волосы на голове в попытках заглушить невыносимый шум. Смех перемешивался с криками, плачем и истошным воем всех прежних жертв монстра, застрявших в его поганом теле.

Ротовик смог подползти уже настолько близко, что слюна с его огромной пасти капала прямо мне на лицо. Я истерически вертелся на месте, смахивая мерзкую вонючую жидкость, которая уже успела смешаться со слезами, исходящими в порыве внутреннего безумства.

Я чувствовал, как переставал контролировать свое… Тело… Вкусное… Я должен вырватьс… Голодные… Мы голодные… Где мой голос… Разум… Они выгоняют… Мясо… Нужно больше мяса…

Моя голова непокорно откинулась назад, а изо рта извергся дикий хохот. И без того охваченный страхом дварф отшатнулся, округлив глаза от ужаса. Обхватив ладонью лодыжку, истекающую кровью, он попытался отползти в сторону от всех нас, но остался схваченным клейкой слизью. Позади, по стене пещеры метался металлический паук, словно сам не в себе, не понимая, как помочь хозяину. Металлические Ро-Бот столкнулся с одной из своих немногих слабостей именно в самый критический момент — он просто не способен плыть.

Мое лицо расплылось в ехидной улыбке от этого осознания. Тело больше не пыталось выпутаться из оков воскоподобной субстанции. Напротив, оно расслаблено опустилось, позволил слиться всем телом. Я чувствовал, как мои глаза больше не смыкались и не отводили взгляд, а с удовольствием рассматривали нависшее сверху существо, которое более не казалось таким мерзким. Оно вызывало… Восхищение…

Единственная свободная рука медленно поднялась в попытках первой дотянуться до ротовика. Крики в голове больше не раздавались неборчивым шумом. Они единым шепотом восклицали: «Наш… Наш… Наш…» Монстр с удовольствием раскрыл шире пасть и приготовился полностью поглотить мою тушу. Я покорно прикрыл глаза, будучи не в состоянии понять, что на самом деле происходит.

Теплая, обволакивающая жидкость покрыла плечи, и я готовился ощутить, как трещат кости, поддерживающие мое безвольное тело.

Однако я оставался цел и наполовину погружен в пасть чудовища, которое остановило свое движение.

Более того, в тишине пустой подземной пещеры послышались необъяснимые глухие звуки ударов по поверхности воды. Они раздавались все ближе и ближе, их частота повышалась с каждой секундой, пока в один момент хлопки не прекратились вовсе.

Внезапно по моей спине пробежали тысячи мурашек, предвещая чье-то незнакомое присутствие. В ответ, издалека донесся короткий, хладнокровный приказ.

— Слушай мой зов, дух стихии воды. Восходи из глубин и яви мне свою мощь.

В ту же секунду ротовик, до того намеревавшийся пополнить моей особой свою несчетную коллекцию бормочущих лиц, с ревом отпрянул и стремительно отполз к краю островка. Как только мои глаза вновь увидели свет, а сознание пришло в ясность после отступления монстра, я смог осознать суть происходящего.

Прямо по поверхности озера, запуская по водной глади тонкие круги от каждого своего шага, перемещался мужчина, полностью облаченный в белоснежные одеяния. Он вышел из того же прохода, где когда-то бежали мы, однако, в отличии от нас, не имея на себе ни капли крови. Один только вид чистого и сияющего плаща мог ввести соперника в ужас от мысли «Как в таком опасном подземелье он смог остаться нетронутым?». Лицо незнакомца было спрятано за маской полярного лиса, а капюшон покрывал верх головы, оставляя ни шанса показать свою истинную внешность.

Я чувствовал прилив новых сил после спасения и был готов сражаться против монстров бок-о-бок с ним. Рядом с таким сильным союзником мы точно одержим победу! Я заметил, что под ногами снова формировалась твердая поверхность, и, резво вскочив, выхватил из ножен заряженный на бой меч.

Однако мужчина лишь твердо взмахнул рукой в моем направлении, отдавая очередной приказ к повиновению.

Вслед за первой и единственной произнесенной им фразой вода в озере начала приходить в неспокойное состояние. Волны поднимались без присутствия ветра, а рядом с самим незнакомцем формировался страшный водоворот. Заклинатель стоял неподвижно, защищенный от любого природного воздействия.

Он нежно повел ладонью в направлении восходящей воронки. Из потоков воды, крутящихся в вихре, возникал высокий женский силуэт, окутывающий все пространство пещеры. Дева размахивала длинными волосами и плавно шевелила руками, напоминая своим танцем изгибы волн. Каждая частичка ее тела состояла из капель воды и оставалась прозрачной после возникновения.

В один момент белоснежный воин и водный дух переглянулись и рванули в погоню за испаряющимися ротовиками. Застигнув одного на краю каменного выступа, дева подняла склизкого монстра в воздух и обрушила на него бушующий поток стихии. Водяной смерч закружил чудовище, вымывая из него тела запертых жертв. Наконец, ничуть не медля, нимфа провела размашистый удар по туше и впечатала его останки в стену пещеры. Оторванные от хозяина рты издали последние жалостливые хрипы, прежде чем кануть поодиночке в воду.

Ротовик, который минуту назад предвещал смерть одним своим присутствием, оказался в мгновение повержен. Напряженный дварф облегченно вздохнул, не отводя взгляда от могучей спасительницы.

Быстрой поступью ко второму монстру приблизился заклинатель. Он бежал по поверхности воды столь естественно, что я сам было успел поверить, будто тонны жидкости окаменели под его ногами и превратились в мраморный пол древнего храма под землей. Его движения были легкими, уверенными — казалось, он не прилагает ни малейшего усилия, чтобы удержаться на поверхности.

Его шаги оставляли едва заметный след на воде — легкие волны расходились от каждой стопы, но поверхность тут же восстанавливалась, будто ничего и не случилось. Казалось, сама природа подчинялась его воле, признавая в нем хозяина стихий. Этот заклинатель был изумительно сложен физически и перемещался в пространстве с природной грацией — ровно как тот лис, изображенный на его маске.

Меня охватило странное чувство — смесь восхищения и страха. Если я действительно хочу стать великим героем этого мира, то мне придется превозмочь, как минимум, его.

Наконец, оставаясь на существенном расстоянии от ротовика, герой достал одной рукой длинный лук из-за спины, а другой взмыл в воздух, собирая над собой темные, искрящиеся облака. Молнии вспышками заиграли по потолку пещеры и смертоносными желтыми птицами падали ему в ладони, оставляя за собой лишь свет. Заряженной ладонью заклинатель вытащил стрелу из колчана, пропитав ее убийственной энергией, и выстрелил прямо в тушу убегающего в панике чудища.

Удар пришелся на крохотный глаз ротовика и заставил его искорчится в конвульсиях от проходящего по телу разряда. Незнакомец на секунду ослабил хватку, удерживающую лук на прицеле, и дал мне знак мягким кивком к ближнему удару.

Ощутив эйфорию от оказанного доверия, я вскочил на ноги и оголил меч. Взгляд метнулся к ротовику, который еще содрогался от удара, но уже начинал приходить в себя. Его маленькие злобные глазки сверкали ненавистью, а рот раскрывался, готовясь выпустить новую оглушающую вспышку, поразившую некогда эльфа. От одного воспоминания о том, что эта тварь поглотила нашего союзника и, вероятно, прямо сейчас переваривала его конечности в своем желудке, что-то перевернулось в груди, подняв тошнотворный ком к горлу.

Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить дыхание и сосредоточиться. Сжав рукоять меча покрепче, я ринулся вперед и нацелился на слабое место ротовика — его горловину. Свет клинка блеснул в лучах молний, озарявших пространство пещеры. Лезвие вонзилось в кожу монстра, и я почувствовал, как вибрация прошла через руку, отдаваясь болью в плече.

Ротовик издал пронзительный крик, который эхом отразился от скал. Его тело начало дымиться, выделяя едкий запах гнилой плоти.

Вторая стрела воина в белом уже разрезала воздух с тихим свистом и треском обволакивающих молний и вонзилась ровно во второй крохотный глаз монстра, который отличался от множества других чуть прикрытых век на его теле.

«Изумительная точность,» — пронеслось в моей голове от одного вида ослепленного всего двумя стрелами чудища.

Заклинатель твердо выпрямился, откинув лук за спину. Он чуть наклонил голову, загадочно вглядываясь во что-то, за чем я не мог проследить.

Незнакомец сделал пару шагов вперед и провел в воздухе рукой. Водный дух приблизился к нему и примкнул щекой к ладони призывателя, наслаждаясь лаской. Дева желанно рассматривала каждую грань его маски и очертания тела, обтянутые светлыми одеяниями. Будучи в несколько раз выше мага, она опустилась и прильнула грудью своего обнаженного и прозрачного тела к водной глади, становясь на один уровень с объектом обожания.

Незнакомец плавно изогнул пальцы волной, словно щекоча невидимую поверхность, а затем сжал воздух в кулаке. Водная нимфа изогнула спину в приливе удовольствия и придвинулась ближе к заклинателю.

В этот момент я чувствовал себя не воином на поле боя, а ребенком, случайно заглянувшем в спальню родителей в неудобный момент. Однако, признаться честно, постер с такой красоткой я бы повесил у себя в комнате над кроватью.

Заклинатель плавно отвел взгляд от лица водного духа ко все еще живому и обозленному монстру. Он лениво потянул шею и мягко щелкнул пальцами перед собой. В ту же секунду возбуждение нимфы сменилось на агрессию, и она на вершине волны приблизилась к каменному острову. Дева схватила ротовика своими сильными ладонями и ожесточенно разорвала его мерзкое тело на две половины, лишая последних капель жизни.

Высушенные лица прежних жертв пали с высоты и прахом разлетелись при первом соприкосновении с сушей. Мы с дварфом изумленно наблюдали за градом изуродованных конечностей, пока среди гущи похожих друг на друга осадков не появилось совершенно не затронутое гноем тело. Тело маленького мальчика.

Заприметив его в воздухе, я тут же рванул вперед, чтобы смягчить падение ребёнка, и тот приземлился в мои руки. Его кожа была бледной и полностью покрытой желудочным соком чудовища. Я осторожно отодвинул волосы со лба мальчика, чтобы рассмотреть его лицо. Оно было испачкано, но, к счастью, не изуродовано. Я наклонился ближе к его раскрытому рту и в то же время приложил пальцы к шее ребенка, пытаясь найти малейшие признаки жизни: дыхание, пульс, что угодно.

Однако вместо этого услышал лишь тишину, которая заполнила пространство вокруг меня, как гробовая тень.

— Он мертв, — заключил коротко я, когда белый лис успел вплотную подойти к нашей компании на берегу.

— Судя по тому, что он не успел переродиться в виде шепчущего лица, можно предположить, что он был проглочен в крайние пять минут. Вероятно, прямо перед началом боя, — протягивал голос глухим гулом из-под маски. — Его румянец еще виден. Думаю, полминуты назад он издал свой последний вздох после продолжительных мучений.

Болтогун нахмурился и судорожно схватился за голову.

— Но ведь никакого ребенка на нашем пути не было! — дварф непонимающе тряс руками перед собой, пока на секунду не замер. — Последний, кого проглотил этот ротовик был…

— Эльф.

Мы вновь пробежались взглядом по разбросанным останкам. Ничего, похожего на знакомые нам части тела, не выпало из растерзанной туши чудовища.

Незнакомец отрешенно осмотрел другие уголки пещеры и беззаботно направился в сторону выхода.

От вида бездыханного тела мои легкие отказывались принимать новые порции кислорода. Руки непроизвольно потянулись к груди в попытках снять с себя невидимые преграды. Мои руки дрожали, и я не мог понять, что именно меня больше всего пугает: сама смерть или полная беспомощность перед ней. Черт возьми, я впервые держу на своих руках чей-то труп! Мне же… Мне же нужно хотя бы попытаться что-то сделать?

Эти завитки волос медного цвета, эти тонкие черты лица. Уверен, что мальчиков с подобными чертами лица в этой вселенной тысячи, но именно этот… Он казался до жути знакомым.

Осматривая влажные от слизи ткани его одеяний, я внезапно обнаружил, будто какой-то предмет прямоугольной формы прочерчивается в глуби накидки мальчика. Во внутреннем кармане мантии виднелся тонкий кожаный блокнот с еще не стертой надписью на обложке: «Книга заклинаний Уолиса Осадо».

Мои веки в мгновение распахнулись от осознания прочитанного. В голове промелькнула фраза, произнесенная незадолго до этого испытания такой же рыжеволосой девушкой — сестрой этого пацана. «Уолису ты уже помог, теперь дома не ночует и постоянно пропадает за тренировками».

Ирис тут же выпорхнула из-за моего плеча и прикрыла рот от изумелния.

— Какие же экстремальные тренировки у тебя, Уолис Осадо! — недовольно вопила она, кружась вокруг бледного лица мальчика. — Сын главы Золотой Гильдии и такой опрометчивый!

Пусть мы и не знаем условий этого испытания, не знаем даже, какие именно действия влияют на окончательный результат отбора, но несложно предположить, что сын такой важной шишки, как глава Золотой Гильдии, имеет определенную ценность. Будь она в вознаграждении, уважении или влиянии на оценку героев. Если этот мальчик будет доставлен живым, то мне откроется первая ступень движения по лестнице местной иерархии.

Уголок моего рта приподнялся в хитрой ухмылке.

— Мне не нравится это выражение лица… — промямлила Ирис, покосившись на ступающего на воду заклинателя.

Что там сказал этот лисенок? «Мальчик издал свой последний вздох полминуты назад».

— Даю пять сотен золотых, когда выберемся из подземелья. Оживи его, — закричал я, заставляя незнакомца обернуться.

— У тебя нет даже десяти монет, сумасшедший! — взвизгнула фея, теребя перед собой взволнованно руками.

Издали послышался довольный смешок, но заклинатель не останавливался.

— Семьсот! Семьсот золотых за жизнь ребенка! — обрывисто воскликнул я, скрипя зубами.

— Дэнис, нас в заберут в рабство за такие слова!

Дварф изумленно раскрыл рот и ахнул. Белоснежный рыцарь не отреагировал на мои слова.

— Черт с тобой! — Я сжал кулаки от раздражения и зашипел. — Тысяча, или предлагай любое свое условие.

Ирис закрыла лицо ладонями и, кажется, начала шепотом начитывать неизвестные мне молитвы. Маг остановился и неожиданно рассмеялся.

— С чего ты взял, что я способен воскресить мертвого? Я не божество.

— Но ты же следопыт, не так ли?

Я хоть и слаб телом, но моя голова все еще помнит, каково это быть мастером. Все заклинания, которые осуществляют определенные игроки, четко распределены между классами. Так, например, бард никогда бы не смог воспроизвести «Хождение по воде», а жрец не способен призывать дух стихии. Зато именно над всеми этими заклинаниями в моей игре властен такой недооцененный игрок, как следопыт.

— Все, что ты показывал до этого, говорит, что ты крайне опытный представитель своего класса, — чуть нахмурившись, взывал я. — Я знаю, что ты можешь воскресить существо, если после его смерти не прошла минута. Помоги мне и проси, что захочешь.

Ты сильнее меня, Белый Лис, но я знаю слишком много.

После недолгой паузы заклинатель глубоко вздохнул и, не теряя времени, подбежал к телу мальчика и опустился на одно колено перед ним. Он приложил руку к его мокрой груди ребенка.

Герой произнес заклинание, каждое слово которого звучало как эхо из далекого прошлого. Воздух наполнился искрами, и вокруг них возникло легкое свечение. Десятки светлячков прокладывали путь от ладони заклинателя к бездыханной груди.

Сосредоточившись на сердце мальчика, он, наконец, почувствовал появившийся слабый пульс — как тихий шепот, едва слышный, но все же присутствующий. Мальчик дернулся, его грудь поднялась, и он задышал, но по-прежнему оставался без сознания.

Незнакомец встал, поправив полы мантии, и неспешно направился в сторону туннеля.

— Что я буду должен тебе отдать, когда выберемся? — не поднимая глаз с лица Уолиса, спросил я. Щеки ребенка снова начали наполняться горячей кровью, а губы разомкнулись, жадно поглощая воздух.

— Себя, — продолжая движение, кинул он напоследок. — Тогда, когда придет нужный час, ты отринешь все свои желания и сделаешь то, что скажу я. Без возражений.

Бросив последний взгляд на меня из-под маски, незнакомец взмахнул рукой и грубо разрезал ладонью воздух, имитируя лисий удар когтями.

От резко нахлынувшей боли я инстинктивно скукожился и схватился за грудь. Горячая кровь просачивалась сквозь одежду, оставляя капли на ладонях.

Трясущимися руками я отодвинул ткани рубашки и увидел в районе сердца охваченную магическим свечением руну, составленную из свежих порезов.

Этот тип оставил на мне клеймо сделки.

Напоследок незнакомец воздвиг перед собой плотную стену воды. Когда та через несколько секунд пала, омывая каменный берег, от белоснежного заклинателя в маске лиса остались лишь круги на воде.

Я сидел с бесценным ребенком главы Золотой Гильдии на руках, не понимая, кто на самом деле остался победителем в этой схватке.

Глава 5. Вопрос Доверия

Я сплю с женщинами, луплю мужиков!

Не наоборот!

Брюси Киббуц, Grand Theft Auto IV

Я нес мальчика без сознания на руках, пока дварф, опираясь на спину паука прихрамывал на одну ногу, которая была истерзана прежде ротовиком. Пропитанные водой, слизью и кровью, мы выбрались из подземного озера и нашли временное убежище среди разветвленных туннелей.

Болтогун достал инструмент и снова прокрутил механизм в спине своего питомца. Издав характерный скрип, стальной корпус паука вернулся в шарообразную форму барана.

Собрав оставшиеся силы в кулаке, дварф нанес точечный удар по корпусу Ро-Бота и откуда ни возьмись открылся бронированный люк.

— Засовывай ребенка внутрь, — раздался скрипучий голос Болтогуна.

— Ты хочешь помочь мне спасти мальчика?

— Я не из тех, кто готов оставить слабых и беззащитных позади ради успеха операции. И я был безмерно рад увидеть, что ты тоже, — лицо дварфа смягчилось, и до того хмурые брови одобрительно приподнялись.

Я смущенно отвел взгляд и аккуратно опустил тело на дно металлической конструкции. Ребенок принял позу эмбриона, и мы закрыли его внутри барана.

Мне было неловко признавать, что изначально идея возродить Уолиса возникла в моей голове в сугубо корыстных целях. С другой стороны, если тем самым мне удалось заполучить доверие сокомандника, то цена восстановления начинает отчасти оправдывать себя.

— И все-таки зачем ему понадобилось превращать себя в эльфа, чтобы попасть на испытание? — прервал размышления Болтогун.

— Думаешь, этот пацан и наш товарищ — это один и тот же человек?

— Других вариантов нет, иначе почему он так упорно отказывался назвать свое имя, — Взгляд дварфа резко перескочил на стену, в его глазах читалась попытка вспомнить что-то важное среди моря воспоминаний. — А я еще задавался вопросом, почему рядом с палаткой лежала полупустая склянка с жидкостью, подозрительно похожей по цвету на зелье трансформации. Не могу представить, что сподвигло паренька в таком юном возрасте пройти испытание приключенца. Однако я не позволю детям несправедливо страдать. Больше не позволю…

Он захлопнул дверцу и погладил животное по голове, пытаясь скрыть грусть за явно натянутой улыбкой.

Мы решили сделать привал и перевести дух после первого боя.

В этой части подземелья было особенно тихо. Я сидел, облокотившись на каменные плиты, и вслушивался в любые звуки, которые могли бы предвещать опасность: шорохи, шаги, крики. Однако единственным, что перебивало тишину, было шарканье бинтов Болтогуна, перевязывающего рану на ноге.

Он тяжело вздохнул и убрал оставшиеся припасы в рюкзак. В комнате раздался звонкий хлопок пробки, вылетевший из стеклянной бутылки. Дварф сделал несколько глотков алой жидкости и, чуть поморщившись, развалился на холодном полу.

— Мне нужен короткий отдых, чтобы восстановиться, — сквозь зев бормотал он. — Будь другом, постой на стреме пару часов.

Болтогун поставил бутылку рядом с собой и перевернулся на бок. Уже через мгновение тяжелое посапывание донеслось из его рта.

Я облокотился на холодную стену комнаты и откинул голову назад.

Первый раз за все время, проведенное в этой вселенной, мне пришлось остаться наедине со своими мыслями.

Происходящее до сих пор казалось каким-то невероятным сном на грани мечты и кошмара. Меня преследуют и калечат монстры, оставляют подвешенным на одном волоске над пропастью гибели. Казалось бы, проблемы куда масштабнее и болезненнее тех, с чем мне пришлось столкнуться в прежней жизни.

Однако не было ни единого мгновения, когда бы я пожелал вернуться назад.

Может, это не просто побег от неудач, а возможность стать лучше? Что такое физическая боль, когда на кону стоит возможность стать настоящим героем.

Я — Мастер этой игры. Я знаю об этом мире все, и я способен его изменить. Сделать своим. Черта с два я откажусь от вселенной своей мечты.

Мое тело покрывал гнетущий мрак подземелья, но сердце согревали благодарность и истинное счастье.

Моя рука потянулась за вином, любезно оставленным товарищем.

Я вытянул бутылку перед собой и мысленно произнес тост, завершающий недавний полет мысли.

«За нового меня!»

Горлышко холодной бутылки в миг стало пленительно теплым, запуская горячительную жидкость по горлу. Я сделал одним глоток, второй, третий, пока не вспомнил о необходимости оставаться дееспособным на посту.

Глаза слипались в усладе. Внутреннее спокойствие расслабляло мышцы, погружая в сон.

Не выпуская бутылки из рук, я вглядывался в пустой дверной проем, который с каждой минутой казался все темнее и темнее.

Два варианта: либо кто-то тушит факела, либо мои веки не выдерживают тяжести местного алкоголя.

Вдалеке ритмично раздавались звуки падающих капель.

Тук-тук. Тук-тук.

Пылинки медленно опускались в воздухе, гипнотизируя своим плавным движением.

Тук-тук. Тук.

Летучая мышь сидела на краю каменного выступа, прикрыв лицо крыльями. Сон окутывал и ее крохотные глазки.

Тук-тук.

Болтогун перевернулся на другой бок и что-то пробормотал сквозь ночные грезы.

Тук.

Тишина. Мой подбородок резко дернулся в попытке удержать бодрствующее состояние.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Звуки ударов в коридоре стали заметно громче и протяжнее.

Это была не вода. Я резко раскрыл веки.

В тот момент, когда громкость стука достигла своего апогея, тень небольшого существа мелькнула в дверном проеме.

Мое сердце разрывалось от нахлынувшего адреналина.

Существо пронеслось мимо, даже не обратив внимания на нашу каморку, и продолжило бег.

Я попытался пробраться сквозь пелену опьянения и вспомнить, что успели увидеть мои глаза. Человекоподобное создание. Низкий рост. Темная кожа, выглядывающая из зеленых одеяний. Серебряные, сияющие в свете факелов, кудрявые локоны. Острые ушки и кровь, струящаяся вдоль плеча.

Мое тело инстинктивно подскочило, и ноги метнулись вслед за ним.

— Пимплумп, постой! — закричал я и выскользнул из укрытия.

Силуэт гномихи исчез за ближайшим поворотом.

Сердце бешено стучало, вырываясь из грудной клетки под действием вина. Моему опьяненному сознанию было необходимо принять решение в течение нескольких секунд.

Сомнения развеялись в то же мгновение, когда среди прежних воспоминаний о нежном и порой беззащитном создании промелькнул один лишь вид ее окровавленной ключицы.

Пимплумп была ранена. Какой я еще герой, если оставлю ее в опасности.

И я побежал.

Я несся по коридорам лабиринта, вооружившись мечом и бутылкой красного сухого, которую наклонял на каждом новом повороте, оставляя за собой свежие яркие следы.

Пускай мне и пришлось оставить друга, но он хотя бы сможет через какое-то время выйти на мой путь. Остается лишь продержаться до его появления.

— Пимплумп, это я, Маркус, не убегай! — вновь крикнул я, как только оказался на пороге просторного круглого помещения, погруженного в полумрак.

На противоположной стороне комнаты, прямо напротив меня, прикрыв ладонями лицо и содрогаясь в слезах, сидела гномиха. Ее тело окутывали тяжелые, обагренные кровью одеяния, которые были небрежно приспущены, оголяя плечи.

Пимплумп медленно опустила руки, и ее серые, будто опустошенные, глаза уставились в мою сторону.

— Ма… Маркус… — всхлипывая носом, протягивала она. — Это правда ты?

— Конечно, Пимплумп, кем еще я могу быть…

Я сделал пару шагов вперед, но гномиха вскрикнула, попятившись к стене.

— Стой на месте! Назови мой возраст!

Мое тело остановилось в нескольких метрах от гномихи, которая опасливо наблюдала за моими движениями.

— Маркус, я не шучу. Ответь четко, сколько мне гномьих лет.

— Двадцать. Тебе двадцать лет, Пимлпумп. Что на тебя нашло?

Очередная слеза спустилась по ее смуглой щеке. Гномиха сгорбила плечи и осторожно обняла руками колени.

— Оставь оружие на той стороне, если хочешь подойти ко мне.

Я плавно опустил меч на каменную плиту рядом со входом в комнату и поднял руки в знак доверия. Ее испуганный взгляд наконец смягчился.

— Расскажи, что случилось, Пимплумп, — вполголоса спросил я, приблизившись к подруге и облокотившись на стену рядом с ней.

— Перевертыш… Этот ужасный доппельгангер… — прерывисто отвечала она, погружая лицо в пространство между коленей. — Он перерезал всю мою команду…

В мире настольно-ролевых игр доппельгангеры — это крайне хитрые и опасные существа, способные принимать вид любых гуманоидов и обманывать окружающих. Перевертыши выслеживают жертву и читают ее мысли, страхи, воспоминания — иными словами, все, что может выдать их за эту личность, как только они в точности повторят ее облик. Мало кто внушает страх, подозрения и использует ложь лучше, чем эти твари. Доппельгангеры выглядят как обычные люди, но их истинная внешность намного более зловещая.

На мгновение мне стало до дрожи жутко от осознания, что теперь любой встретившийся на пути приключенец может оказаться страшным монстром, скрывающим свое естество.

Однако возросшее чувство ответственности за жизнь еще одного раненного существа не позволяло показать перед Пимплумп свои истинные чувства. В конце концов, это ей, а не мне пришлось пережить горе потери товарищей.

— Теперь ты не одна, Пимплумп, — прошептал я, касаясь ладонью ее чуть запутавшихся мягких локонов и заправляя их за ухо. — Я поклялся защищать тебя и сдержу обещание.

Я опустил голову на один уровень с лицом гномихи, ее глаза искали в моих утешение и поддержку.

— Мне было так… так страшно… — Пимлпумп проговорила сквозь слезы и попятилась в мою сторону. — Маркус, это место… Здесь никому нельзя доверять.

Я подхватил ее обессиленное тело, и гномиха опустилась на мою грудь. Она продолжала тихо всхлипывать, пока я успокаивающе водил ладонью по макушке девушки.

Я держал Пимплумп в своих объятиях, чувствуя, как ее тело дрожит от страха и напряжения. Внутри меня разгоралась решимость: я не могу позволить, чтобы она страдала. Я аккуратно отстранил её от себя, чтобы взглянуть на её лицо и убедиться, что она в порядке.

Я осторожно наклонился, чтобы осмотреть рану на её плече.

— Дай мне взглянуть, — тихо сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не напугать ее еще больше. Я аккуратно приподнял её рукав, обнажая поврежденную кожу, и осторожно опустил мантию. Рана выглядела болезненно, но, к счастью, не была слишком глубокой.

— Это не так уж плохо, — произнес я ласково.

Важно было действовать быстро, чтобы помочь ей, ведь сейчас ничто не имело значения больше, чем её безопасность. В голове мелькнула мысль о том, что нужно сделать. Я опустил взгляд на свою рубашку и с решимостью оторвал кусок ткани.

— Держись, Пимплумп, — произнес я в попытке звучать уверенно. Я аккуратно прижал перевязку к ее ране, чтобы остановить кровь. Она вздрогнула, но я быстро добавил: — Тише, всё будет хорошо.

Я старался быть максимально аккуратным, чтобы не причинить ей боли, и чувствовал, как её тело расслабляется. Моя рука скользила по её коже, и я не мог не заметить, как она вздрагивает при каждом прикосновении.

Ее дыхание постепенно замедлилось. Она подняла своё маленькое лицо ко мне, и наши взгляды встретились.

— Ты сильная, не сдавайся. Мы выберемся из подземелья и ты попадёшь в гильдию, как и хотела. Помнишь? — тихо произнес я, желая поддержать её. В этот момент что-то изменилось в её взгляде. Страх, который раньше сковывал тело, начал уступать место чему-то более глубокому. Я заметил, как она медленно приближается ко мне, словно искала утешение не только в словах, но и в близости.

Неожиданно, она потянулась к моему лицу, и наши губы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Я почувствовал тепло ее дыхания на своей щеке. Её губы слегка раскрылись, приглашая меня ближе. Я задержал дыхание, осознавая, насколько близко мы находились. В этот момент она нежно коснулась своими губами моей щеки, оставляя легкий поцелуй. Этот жест вызвал волну мурашек по моему телу. Черт возьми, зачем я только решил выпить. Это поганое вино побуждало странные желания внутри меня.

Гномиха снова посмотрела на меня, и теперь во взгляде Пимплумп читалось что-то, что я никогда не видел в ней прежде. Ее веки слегка опустились и длинные ресницы смыкались между собой, пока рот оставался приоткрытым.

Мне знакомо это женское выражение лица, и я не мог понять, рад ли видеть его у… Пимплумп? Мы же едва знакомы… Неужели из-за того, что ее 20 лет продержали взаперти, тело гномихи хочет отыграться при первой же удобной возможности?

Девушка положила руку на моё плечо, притягивая ближе.

Я замер, чувствуя, как голова немного кружится, наверное, больше от вина, чем от всего остального.

— Пимплумп, у тебя, наверняка, горячка после ранения, — взывал я из последних сил, стараясь удержать выпрыгивающее из груди сердце. — Я не хочу пользоваться твоим состоянием.

Подруга оставила меня без ответа, и лишь коснулась ладонью нижней части моего торса, обнаженного после разрыва рубашки. Он мгновенно напрягся от ощущения холодных кончиков пальцев.

Ее руки мягко скользнули вверх по коже, оставляя ледяной след, от которого тело покрылось мурашками. Ее кисть остановилась у края пояса, едва касаясь линии талии, затем поднялась выше, нежно поглаживая ребра.

Она приблизила лицо вплотную ко мне, почувствовав запах волос, кожи и алкоголя. Легкий вздох вырвался из её губ, оставив теплый воздух на моем подбородке. Наконец, она поднялась выше и руки обвили мою шею.

Поцелуй оказался стремительным и неожиданным. Губы прикоснулись сначала осторожно, будто проверяя реакцию, затем с нарастающей страстью. Как только это произошло, охмеленная часть моего мозга одолела до того сопротивляющуюся адекватную половину.

В ту же секунду мои руки бережно, но резко притянули тело гномихи к себе. Я ощущал её мягкую фигуру, сидящую на моих бедрах. Ее маленькие ладони легли мне на плечи, пальцы впились в ткань рубашки, будто стремясь удержать равновесие. Я крепко прижался к ней, ощутив ее тепло и мягкий изгиб тела, плотно прилегающего к моему.

Поцелуи становились всё жарче и требовательней. Я жадно покусывал ее нижнюю губу, ощущая, как она чуть сильнее дышит. Одна моя рука скользнула вверх по спине, поглаживая тонкую шею, спускаясь ниже, вдоль позвоночника.

Ее ладонь потянулась к пуговицам моей рубашки, ловко расстегнув первую пару, открывая доступ к моей нагретой коже. Теплые пальцы деликатно касались грудной клетки, двигаясь вниз.

И тогда, потерявшись в ритме стука своего сердца, я шепнул ей прямо в ухо:

— Ты уверена?

— Ни те фаркали, куо лун верра лу! — громом донеслось из дверного проема с другой стороны комнаты.

Не успев ответить, Пимлпумп испуганно обернулась, и мы оба застыли в изумлении от грозного вида запыхавшегося дварфа. Позади него виднелся все тот же металлический баран, цокающий стальными копытами по каменному полу подземелья.

— Я повторяю, ни те фаркали, куо лун верра лу! Есть, что ответить, гномиха?! — свирепо рычал он, входя в круглую залу.

Пимлпумп растерянно обернулась в поисках помощи с моей стороны.

— Так и думал… — шепотом заключил Болтогун. — Сдохни, тварь!

Внезапно дварф достал из-за спины топорик и метнул его прямо в спину Пимплумп.

Лезвие вонзилось ей в позвоночник, и гномиха завопила от боли, свалившись на плиты рядом со мной.

— Болтогун, какого хера ты творишь! — закричал я, потянувшись на помощь подруге.

Однако увиденное заставило меня остановиться. Пимплумп извивалась на каменных плитах, её тело сотрясалось жуткими неконтролируемыми судорогами. Изо рта хлестала густая черная жидкость, стекавшая ручейком вдоль каменных плит.

Я сидел парализованный страхом, наблюдая за происходящим кошмаром — с телом Пимплумп начали происходить странные изменения.

Ее гладкая бронзовая кожа стала тускнеть, приобретая серовато-зелёный оттенок грязи и плесени.

Затем последовала самая жуткая перемена: черты лица начали расплываться, будто лицо Пимплумп было нарисовано восковыми мелками, растаявшими от жара. Глаза превратились в две серые, пустые дыры, смотрящие сквозь меня с холодной враждебностью. Зубы стали длинными и острыми, а обнаженные губы, которых я так горячо касался буквально минуту назад, потрескались и открыли острые клыки-иглы хищника. Руки вытянулись, пальцы искривились, и ногти на них выросли, превратившись в устрашающие темные когти.

Теперь перед нами стояла не Пимплумп, а существо совершенно чужое, мерзкое и опасное. Ее фигура продолжала колебаться и меняться, словно пытаясь принять форму кого-то другого. Голос, которым заговорило чудовище, оказался холодным и металлическим, лишенным всякого тепла:

— Я же говорил тебе... — произнес перевертыш, все еще облаченный в разорванные одеяния гномихи. — Здесь доверять нельзя никому…

Холодное острие пронзило мою обнаженную плоть.