Игра Малышки

Глава 1

***

— А сейчас закрой глаза. Нет, не руками, можешь просто зажмуриться.

— Ага!

— «И вот, едва храбрая маленькая искательница приключений сделала шаг из коридора в зал, ворота за её спиной с ужасным скрипом закрылись! Не успела она поднять глаза, чтобы оглядеться, как настенные факелы погасли один за другим, и наступила полная тьма. И в ней...»

— Ай!

—«Что-то схватило её ногу у самого пола! Своим посохом она тут же принялась бить туда, и хватка пропала. Со всех сторон послышались приближающиеся шорохи, и она поспешила вперёд, нащупывая дорогу посохом, и вот он ударился во что-то твёрдое, пальцы нащупали каменный постамент, и на нём...» Правее ищи, дальше, ещё-ещё...

— Я нашла!

—«Небольшая пыльная шкатулка открылась сама, и...» Открывай глаза.

— Колечко!

—«Красивое узорчатое золотое колечко сияло, его волшебство осветило половину зала, но за границей света во тьме шумели и дрались. «ДАЙ!», «НЕТ, МНЕ!», «Я ХОЧУ!» хрипело и рычало оттуда множество ужасных голосов. И тут совсем рядом с малышкой»...

— Я большая и храбрая!

— Тогда — Малышка с большой буквы, ага? «И тут совсем рядом с Малышкой раздался каменный скрежет, это сдвигалась верхняя плита постамента. Оттуда поднимался человек, и пыль сыпалась с него. Белая, холодная даже на вид кожа его быстро оживала. Встав, он огляделся и сказал: «Вокруг много Порочных, но ты не из них. Дай мне Кольцо Тысячи Чудес, и оно подарит тебе Чудо». Малышка так и сделала, и хранитель, надев себе кольцо, взял её за руку.

Кольцо приятно согрело, и Малышка зажмурилась, ощутив как пророс внутри души Дар. Теперь она чувствовала всё вокруг, и могла переместиться в любое место, которое видела или помнила, за мгновение. «Я так счастлива!» — воскликнула она. Хранитель улыбнулся ей и сказал: «Не знаю, какое из Чудес даровало тебе Кольцо, но пусть это сделает твою жизнь интереснее.»

Потом он лёг в свою гробницу и закрыл глаза. Плита со скрежетом вернулась на место, скрыв свет кольца, и тьма наступила вновь. В ней рычали и хрипели Порочные, приближаясь, но Малышка больше не боялась их. Пожелав, она тут же появилась у себя дома, где и легла спать, мечтая о будущих путешествиях.»

— Ура! Ты такую интересную игру придумал! Ты сыграешь со мной? Пожалуйста!

— Хорошо-хорошо, Малышка...

***

Сон постепенно отступал, и Антон, не торопясь открывать глаза, потягивался, вспоминая. Во сне было двое, девочка и рассказчик. Ни лиц, ни фигур, ни окружения, ничего. Только голоса и чувства. Девочка радовалась, ей было интересно. Рассказчик был этим доволен и старался. Хороший сон. Антон сел на кровати, открыл глаза и осмотрелся.

Комната была небольшая, не разгуляешься. Незнакомая комната. Кроме кровати в ней был небольшой квадратный столик с парой стульев друг против друга. На столе ничего не было. Голые белые стены, никакого окна, нет одёжного шкафа. Антон оглядел себя — только белая футболка и пижамные брюки. У кровати стоят мягкие серые тапочки. Обув их, он встал и прошёл к белой сплошной двери. Она оказалась заперта, ключа в замке не было, и Антон, вернувшись, сел за стол.

Особого беспокойства он не чувствовал, но следовало понять как быть дальше. Никакого «вчера» и «раньше» не припоминалось, он был неизвестно где и непонятно кто, и вроде надо было бы тревожиться по этому поводу, но волнения почему-то не было. Просто следовало узнать больше, и затем исходить из имеющегося. Оглядевшись ещё раз, он заметил камеру с красным мигающим светодиодом под потолком. Это означало, что он находится под наблюдением, и его пробуждение наверняка замечено теми, кто наблюдает за данными с камер. Простой вывод — скоро ситуация прояснится. Как скоро — неизвестно, но подождать нетрудно.

Смутное чувство, что надо колотить по двери руками и ногами, и кричать, требуя освобождения, мелькнуло и пропало. Это была непонятная двойственность — желания чувствовались как собственные, и были при этом совершенно неправильны и необязательны к исполнению. Это не особенно мешало, даже немного развлекало, и он решил не подавлять их. Небольшое отвлечение поможет скоротать время. Встав из-за стола, он поудобнее устроился на диване и, прикрыв глаза, ослабил самоконтроль. Невнятные чувства и эмоции тут же дополнились оформленными в слова мыслями.

«Он что, взял и просто уснул? Неизвестно где и у кого в плену? Вырываться отсюда нужно срочно, любому было бы понятно, что очнуться запертым непонятно где и кем — не к добру!»

Оказывается внутри него есть другая личность. Антон явственно чувствовал её чуждость, отличие. Заперта внутри него, и явно не имеет доступа к его мыслям. Интересно, может ли Второй помнить и знать больше чем Антон? Судя по его такому же незнанию их текущего положения — навряд ли. Аккуратно попробовав получить нечто большее чем эмоции и мысли, успеха Антон не добился. Была лишь возможность воспринимать чувства и рассуждения Второго. Что же, это тоже является своего рода познанием окружающего, и может принести некоторую пользу.

«Эй, отзовись уже, ну?!.. Дрыхнет, зараза! Я тут с ума теперь сойду, без зрения в темноте! А что я могу-то? Даже моргнуть не получалось, когда он не спал, а уж мечтать о таком чуде как полный контроль над телом? Три раза ха! Нас тут бить-резать будут, или ещё что, а я даже не отмахнусь, и не зажмурюсь. С другой стороны, тела я не чувствую, только смотрю-слушаю-чую. Отвратительное положение, плен в плену, беспомощность...»

Второй явно был в панике, и тоже принял версию о плене. Но вырваться из него не видел возможности, в отличие от Антона. Прикоснувшись к запертой двери тогда, Антон помнил это ощущение, и знал, что слегка нажав, выдавил бы дверь хоть вместе с коробкой, почти не затратив усилий. Но он решил, что в условиях отсутствия прямого конфликта, неизвестные пока местные хозяева будут словоохотливее, и сами расскажут всё относящееся к его нахождению тут и дадут ему тем самым отправную точку. А уже дальше станет ясно, уходить ли с конфликтом, или будут возможны иные варианты.

Приняв решение, Антон прекратил мыслить и стал ждать развития событий. Второй тоже примолк, от него тянуло отчаянием, которое постепенно стихало, его явно одолевала сонливость. Сам Антон такой потребности не чувствовал.

Услышав слабый шум, он приоткрыл глаза и повернул голову к двери. Второй тут же напрягся: «Что такое? Неужели он что-то слышит? А почему я нет? Блин, не о том думаю. Если там кто-то приближается, и он это слышит — сейчас что-то начнётся. Вставай же, вставай! Вдруг они прямо с порога нас в кулаки возьмут?! Вот глухой чёрт, прибьют же тебя сейчас! Не слышит.. Ну тогда так тебе и надо. Да и я заодно отмучаюсь». Чувства Второго быстро менялись, от безысходности до ярости, которая тут же затухала, превращаясь в неуверенность, сменяемую страхом.

Антон продолжал ждать и прислушиваться. Уже можно было понять, что к двери приближаются четверо. Опасения Второго можно было принять, но каких-то особых приготовлений, вроде вскакивания с дивана, не требовалось. После звука отпирающегося замка дверь открылась, и в ней показался ствол оружия, тут же направленный на лежащего Антона.

«Конец, что ли, нам пришёл? Сейчас бы кувыркнуться, чтоб не попал, и хоть стулом вдарить.» — устало и уже безо всякого страха подумал Второй. Антон разглядел солдата, несколько секунд державшего его под прицелом и затем отошедшего в сторону. Второй солдат, страхующий первого от дальней стены коридора, тоже опустил оружие и занял пост рядом с дверью в коридоре.

В дверь вошли двое. Замполит и Главврач. Так Антон предварительно их обозначил, руководствуясь деталями облика — майорскими звёздами на погонах у одного, и белым халатом и папкой в руках другого. Не особо мешкая, Замполит уселся за стол, а Главврач мялся у самой двери ещё пару секунд, неуверенно рассматривая Антона. Наконец сел и он, положив папку на стол, и нервно её поглаживая. Один из солдат зашёл и встал в углу, держа оружие наготове. От Второго чувствовалась насторожённость, но он пока молчал. Антон уселся на кровати.

— Вы что-нибудь помните? — тут же выпалил Главврач. Замполит едва уловимо поморщился и вмешался.

— Андрей Маркович, для порядка полезнее будет начать с самого начала. — сказал он. С недовольным выражением лица Главврач отвёл нетерпеливый взгляд от Антона, открыл папку и уставился в неё.Замполит кивнул и продолжил.

— Представляюсь — майор Варухин. Нашим начмедом, капитаном Зальцманом, предполагалось, что у вас могут быть нарушения памяти, поэтому дам краткую вводную. Вчерашним вечером в части произошло ЧП. Неустановленный нарушитель проник на территорию части. Попытки задержать его закончились открытием огня, не возымевшего действия. Трое военнослужащих погибло, двое ранено. Затем нарушитель направился в штаб, провёл там пятнадцать минут, после чего в сопровождении командира батальона, проследовал в казарму. Теперь из её окон открывают огонь при попытках приблизиться. При этом были ранены ещё двое.

— Пройдя по следам нарушителя в обратном направлении, в прилегающей роще мы обнаружили ваше тело. Множественные колотые и резаные раны, пульс и дыхание отсутствуют. Тело было доставлено сюда, для дальнейшего погребения. Вскоре часовой доложил о вспышке яркого света из помещения с телом. После этого капитан не нашёл на теле никаких повреждений, а дыхание и пульс — наоборот, появились. Желаете дополнить, Андрей Маркович? — спросил у начмеда Варухин. Тот незамедлительно и с горячностью включился в разговор.

— Тут дополнять и дополнять! Но сперва — вы что-нибудь помните?

— Имя вспомнил — Антон. Кроме этого не вспомнилось ничего до сегодняшнего пробуждения. — Это было правдой, нужной для продолжения диалога. Причина смерти была важна. Второй молчал, будто даже затаив дыхание. Его тоже очень интересовало прошлое, особенно про раны и смерть.

—Жаль, очень! Но неудивительно, потому что одна из колотых ран была в голове. А дополнить слова майора мне есть чем. «Нарушитель»! Не просто нарушитель, а нечеловек, очень необычно выглядящий! Посмотрите на фото, это мы с записей камер зафиксировали. Может быть оно послужит толчком к воспоминаниям! — Зальцман достал из своей папки один лист и протянул его Антону. Кадр был слегка расплывчатым, но зато «нарушитель» находился лицом к камере, и довольно близко.

Порочный. Антон раньше никогда их не видел, но знал точно, что чудище на фото — именно Порочный. Сон перед пробуждением обрёл важное, но пока непонятое полностью значение.

«Ну ни хрена себе мутант!» — Второй был уверен, что такие существа — чистый вымысел, да и вообще, новости о воскресении из мёртвых и нападении неуязвимого для пуль Калашникова чудовища воспринял как обман, разве что не мог понять его целей. Но облик «нарушителя» его всё равно впечатлил. Чудовище было заснято пробегающим мимо здания, и размеры двери показали, что ростом оно сильно превышает два метра. В ту дверь оно прошло бы только согнувшись. Выглядело почти как человек, вернее даже было похоже, что оно недавно было человеком. Но различия сами бросались в глаза. Длинные жилистые руки с увеличенной кистью были длиннее, чем у людей. На удлинённых пальцах — загнутые когти. Остатки видимо спортивных брюк, если судить по трём вертикальным полоскам по шву, прикрывали верхнюю часть ног, ниже колен имевших лишний сустав, как будто колени были выгнуты назад. Ни носков, ни обуви не было, и ступни были далеки от человеческих. Существо будто бы стояло на пальцах. В целом ноги его были похожи на задние лапы зверя. Шерсть у чудовища покрывала только голову.

Голова была собачьей. Или даже скорее волчьей. Сильное раздражение Второго даже вытеснило все его остальные чувства. «Они идиоты? Или меня за идиота принимают? Что всё это за ситуация такая? Воскресение из мёртвых, мутанты в городе? Если я не помню себя — значит я в любой бред обязан верить?». Второй не понимал ситуацию. Ему не хотелось делать выбор — сошёл ли с ума он сам, или весь окружающий мир.

— Не узнаю́. Воспоминаний не появилось. Почему стрельба была бесполезна? — Антон был и так уверен, что справится с Порочным, а спрашивал лишь для того, чтобы не выходить из образа.

— Пули не могли пробить кожу, вязли в ней, а после просто выпадали. — пояснил Варухин. Усталость от «чертовщины» легко читалась в его эмоциях.

— Вы говорили, что нарушитель вышел из штаба «в сопровождении» командира батальона. — Решил уточнить Антон.

— Шли рядом как пуд соли вместе съели! «Шагали два товарища», понимаешь... — с прорвавшимся раздражением рявкнул майор, и перешёл к главному. — У нас две чертовщины тут, первая — вы, и вторая — этот... — подходящее слово Варухину не удалось найти сразу.

— Анубис! — со смешком сумничал начмед, выдав имя собакоголового древнеегипетского бога.

— Хренубис!!!... Значит,так. Пусть одна странность разберётся с другой. Один раз он вас уже убил, и вы воскресли. А мои солдаты воскресать не умеют!..

Интерес майора был понятен и прост. Отбросив уклончивость, он неприкрыто подводил к тому, что отомстить за собственную смерть, пусть и временную — в интересах самого Антона. Интерес к Порочному у Антона и в самом деле был, но к мести не имел никакого отношения. Вместе с узнаванием Порочного появилось и чувство, что конкретно этого Порочного нужно найти. Больше ничего, но Антон предполагал, что после того, как он это сделает, что-то изменится. Ненужный разговор пора было заканчивать и приступать к на самом деле важному делу. Варухин же будет думать, что сумел убедить его и использовал в своих интересах. Оттого будет ограниченно лоялен в ближайшей перспективе. Больше и не надо.

— Я не уверен, но попробую. — солгал Антон. Он был уверен. — Мне нужны одежда и обувь. Затем проводите меня к этой казарме.

— Но что это всё значит? Как вы воскресли, и откуда... — начал было жадный до знаний начмед, но его никто уже не слушал. Майор — оттого что для него было важнее устранение ЧП, а Антону рассказывать было во-первых нечего, во-вторых незачем.

— Зиновьев! — выкрикнул Варухин, и солдат, остававшийся за дверью, вошёл и положил туго набитый вещмешок рядом с кроватью. Зальцман всё задавал в никуда свои вопросы, майор молча наблюдал, довольный успехом, а Антон спокойно переодевался в камуфляж и берцы. Второй в голове ворчал о том, что ему, может быть, тоже узнать хотелось, как такое воскрешение возможно, и вообще — вдруг не повторится? А он вообще-то только жить начал!

За дверью был недлинный коридор. Из-за одной двери доносились стоны раненых. Начмед, махнувший рукой на нерешённую загадку, свернул туда не прощаясь. Солдат Варухин жестом отправил, и они тоже куда-то скрылись. Сам Замполит молча шагал впереди, а Антон шёл следом и от нечего делать слушал мысли Второго.

«Что-то не пойму никак,что вокруг происходит. А если всё — правда? Я ведь и сам-то теперь — чудо. Сижу в углу чужого разума. Шизофрения — она вроде бы другая, там каждая личность думает что она одна, и действуют они по очереди. Если верить всему что пишут, конечно. А кто я-то тогда? А Антон кто? Тоже говорит, что не помнит ничего. С чего тогда он к неубиваемому мутанту в зубы кинулся? Майору-то безразлично, если мы ещё разик сдохнем, ему главное — уменьшить потери в его дежурство.На что же тогда Антон рассчитывает?»

Антон тоже не знал, кто такой Второй, и каким образом они стали делить одно тело. Важным в этой ситуации для него было лишь то, что у Второго не было контроля над телом.

Перед большой двустворчатой дверью Варухин остановился.

— Антон, я больше не стану терять бойцов. Отсюда вы пойдёте один. — Сейчас чувствовалось, что тот лишь наполовину опасается последствий для служебной характеристики. Варухин действительно не желал молодым парням стать жертвами в чужой ненужной стычке.

Поддержка Антону и не требовалась. Лишь направление.

— Казарма — это направо?

— Да. Успеха вам.

Выйдя, Антон успел услышать, как Замполит приказывает забаррикадировать двери. Приблизившись к району казармы, Антон почувствовал Порочного, его силу, прочность и скорость, и пришёл к выводу, что эту баррикадуон бы снёс и не заметил.

К тому же тот в казарме был не один. Десяток каких-то излишне напряжённых солдат чувствовались вблизи входа. Из разбитых окон время от времени высовывались стволы.

Второй тоже заметил это. «Ну хоть сбоку бы зашёл, что ли...Стой, куда!...»

Казарма была двухэтажной, с плоской крышей. Антон начал разбег. Затрещал один автомат, затем второй. Попаданий не было ни одного, и, набрав нужную скорость, Антон прыгнул.

«Охрене-е-еть...» — протянул Второй. Прыжок больше походил на полет —настолько силен он был. Антону не потребовалось даже цепляться руками за край крыши — он приземлился прямо на неё. Выбрав нужное место, он несколько раз с силой топнул ногой, и крыша не выдержала. Вместе с её обломками Антон обрушился в пустой коридор второго этажа.

Отсюда было ближе ко второму Порочному, которого он почувствовал при разбеге.

Глава 2

Обломки крыши ещё раскатывались по коридору, грохоча и ломаясь друг о друга, пыль, застилающая обзор, даже и не собиралась оседать, а Антон уже твёрдо стоял на ногах и сканировал здание. Второй Порочный стал для него неожиданностью, и его наличие следовало учесть.

Но времени на осмысление нового факта никто давать не собирался. Кроме Порочных, в здании ещё присутствовало пару десятков солдат, в обозримом чувствами Антона радиусе, конечно, и их топот раздавался всё ближе. Лестниц, соединяющих два этажа казармы, неожиданно оказалось две. Первая с краю здания примыкала к его боковой стене, а вторая располагалась посередине корпуса. И шум от спешащих навстречу врагов раздавался с них обоих.

Второй тоже услышал их. «Они же вот-вот будут здесь, а Антон всё ещё стоит на месте. Ну предприми ты что-нибудь наконец! Хотя чего мне дёргаться, с его-то силищей. Как он запрыгнул на крышу! Всё-таки придётся поверить в чудеса, в воскрешение из мёртвых, в чудовищ и сверхлюдей. Откуда, и почему всё это появилось?..

Но пуль Антон всё-таки опасается, ушёл ведь он с линии обстрела прыжком на крышу. А бойцы уже совсем скоро добегут сюда, и уж навряд ли они будут безоружными. Вот тут и появится у меня возможность своими глазами увидеть ещё чудеса...

Интересно, как Антон станет с ними справляться, ведь они по-факту нас окружили?»

И действительно, участок коридора, с которого можно было бы держать обе лестницы перед глазами, был недоступен. Коридор перекрывала мощная металлическая дверь. Стоя посередине доступного пространства он окажется под перекрёстным огнём с обеих лестниц, тут Антон отметил правоту наблюдения Второго по поводу окружения. Не так уж он и бесполезен, мелькнула отвлечённая мысль. А его опасения оказаться в окружении для Антона мало что значили, так как никакой проблемы в ситуации Антон в упор не видел. Всё же Второму неведомы его, Антона, возможности. Возможности, которые полностью неведомы и мне самому, снова пронеслась мысль не относящаяся к текущей ситуации, и Антон отбросил её.

Чувства говорили о том, что стрельба начнётся сразу, как только Антон окажется на прицеле. Необычный у них эмоциональный настрой, ещё раз отметил Антон. До его слуха не доносилось никаких выкриков и суеты, а до чувственного восприятия — неуверенности и рефлексий, бойцы бегут навстречу опасности в полной готовности абсолютно ко всему, и эта загадка наверняка имеет важное значение.

Всё же, как быстро бы не проносились мысли в его ускоренном мозгу, время шло, и не отвлекаясь больше на размышления, Антон приступил к необходимому. Взяв в каждую руку по увесистому обломку шифера, ранее покрывавшего крышу, он встал посередине коридора, и стал дожидаться нужного момента. Ждать почти и не пришлось — солдаты с обоих лестниц, как нарочно подгадав, достигли этажа одновременно, и тут же получили кусками шифера куда кому пришлось.

«Ох, воины, ну и хватили вы лиха сейчас, — Второй и радовался победе, и жалел противников одновременно. — на беду себе бежали вы слишком быстро, и теперь оба финалиста лестничного забега получили заслуженные призы, выражаясь по-спортивному...»

Шифер — вещь ломкая, и при достаточной силе удара она превратилась в подобие осколочной гранаты. Обоим солдатам, не успевшим привести оружие к стрельбе, и тем самым прикрыться им, прилетело в грудь. Куски крышного шифера, ударившись об обвес разгрузки, разлетелись мелкими обломками, иссёкшими им руки, грудь и живот. Осколками были задеты и их лица, а у второго бойца кровь хлестала из шеи. По всей видимости какой-то из осколков поразил сонную артерию. Не выживет, мимоходом отметил Антон.

Сброшенные вниз ударами бойцы остановили натиск своих товарищей, создав своими телами препятствие. Уверенность остальных была поколеблена, а необычная для смертных решимость не останавливаться пропала, как будто её и не было, и отряды на обеих лестницах остановили своё продвижение. Выжившему бойцу принялись оказывать медицинскую помощь, второму же, раненому в шею, помогать не пытались, и он продолжал истекать кровью. Общее нежелание соваться на этаж и становиться следующей жертвой отчётливо доносилось до Антона. Эта нерешительность, и как её следствие — бездействие бойцов обоих отрядов выиграли для Антона необходимое время, на что он рассчитывал.

Отряды, понёсшие первые потери, отступили на предыдущий лестничный пролёт, и теперь немедленный обстрел с двух сторон ему не грозил. Пора было продвигаться к цели.

Со своей позиции он чувствовал два десятка бойцов, и все они находились в непосредственной близости, занимая ближайшие лестничные пролёты. На первом этаже солдат не было, а из подвала на пределе дальности восприятия Антона чувствовалось присутствие двух Порочных. Приемлемо, решил Антон. Дальше всё зависело от его скорости и силы.

Стальная дверь сопротивлялась недолго. Сама она была достаточно надёжной, но стена сильно уступала ей в прочности. Всего четыре рывка, и он вырвал дверь вместе с коробкой, с гулом, хрустом и обломками кирпичей со штукатуркой. Антон аккуратно заслонил ей же свежий пролом, так, чтобы оставалась лишь узкая щель. Метнув несколько обломков кирпичей в лестничные пролёты, и охладив этим пыл бойцов, встрепенувшихся было от громкого шума, он протиснулся в коридор. Одна его стена была занята дверями десятка кабинетов, на другой были окна, выходившие на территорию. Аккуратно открыв ближайшее окно, Антон вылез на карниз, прикрыл окно за собой и тут же спрыгнул вниз. Если всё удалось — бойцы решат что он занял один из кабинетов и станут осторожничать, задержавшись на полчаса минимум. Для решения вопроса с Порочными этого времени наверняка хватит.

В рамках продолжения познания забытого, или даже неизвестного, мироустройства, Антон вернул и прослушал все мысли и переживания Второго.

«... Фонтан крови выхлестнул! Что, аккуратнее целиться — не судьба было? Убить всегда проще, да?! Ты быстрый же, сильный, а если слова того Зальцмана верны — ещё и способен воскресать. Парни по большому счёту и не особо виноваты, у них просто приказ от того самого комбата, который почему-то был вместе с Порочным. Дрянь же ситуация! И дать себя убить нельзя, и становиться убийцей не хочется...

Но это я. А что там с моралью и этикой у Антона... Чёрт, насколько было бы легче умей я с ним общаться, или хотя бы передавать ему свои мысли.»

Теория Зальцмана всё ещё остаётся теорией, отметил про себя Антон. Сейчас он шёл по фойе первого этажа казармы, направляясь ко входу в подвал. Оба Порочных были там, солдаты всё ещё мялись на лестнице перед вторым этажом, и некоторое время на мысли не касающиеся дела у него было.

Вот если его убьют, чего Антон здраво не исключал, и если после этого он воскреснет, тогда и можно будет озаботиться минимизированием сопутствующих потерь без риска провалить всё, раз уж этого требуют мораль и этика усреднённого представителя общества, которым Антон считал Второго. А пока для выполнения цели ему следует беречь себя.

Позже Второй изменил своё мнение.

«Вот теперь нормально. Пусть поищут в кабинетах, каждую секунду боясь получить чем-нибудь тяжёлым. Это он хорошо придумал.

А где-то внизу, видимо, находятся Хренубис и Комбат? И Антон хочет справиться с ними до появления бойцов, не весь день же они затягивать с проверкой кабинетов будут? Ну посмотрим.»

Успокоившись и перестав опасаться немедленной смерти, Второй стал рассудителен, и пока что верно понимал происходящее. В меру своей осведомлённости, конечно. Это можно будет как-нибудь использовать при необходимости.

Спустившись, и пройдя небольшим коридором, Антон открыл незапертую дверь и вошёл в подвал. Работающих ламп было видно всего лишь две, одна была над входом, а вторая подальше, и она освещала фигуру Порочного, спокойно ожидавшего посреди помещения, и кое-как выхватывала из темноты стеллажи, вероятно занимавшие ранее весь подвал. Сейчас они были небрежно сдвинуты к стенам. Второй Порочный на свет не высовывался, но чувствовался откуда-то позади первого.

Стоявший на виду Комбат почти не отличался от человека, кроме роста, превышающего на две головы рост самого Антона, а глаза его слегка светились собственным светом бледно-зелёного оттенка. Бросив взгляд на Антона, он обернулся и обвиняюще произнёс в темноту:

— Ты мне соврал! Он не просто человек! Мой Отряд понёс потери и упустил его!

— И чо, ты всё бросить решил, и соскочить, а?! — ответил ему из тьмы за его спиной рычащий голос. — Зови сюда этот свой Отряд!

Антон прыгнул вперёд через весь подвал, целясь кулаком в голову командира, но опоздал.

— Отряд, ко мне! — прокричал Порочный Комбат, глаза его сверкнули, и в таком же зеленоватом высверке из ниоткуда, а вернее — с лестниц казармы, перед ним мгновенно возникли бойцы, вновь потерявшие свою волю и стремящиеся лишь к наилучшему исполнению приказов.

— Занять оборону!

«Попадос!!!»— проорал в голове Второй. Ну, не очень-то он и ошибся, подумал Антон. Но обмороченных бойцов всё ещё можно было нелетально нейтрализовать.

Прыжок Антона нёс его прямо в возникший воинский строй. Бойцы после команды Комбата преисполнились решимости и бесстрашия, и успели сцепиться руками и сделать пару шагов назад, в три ряда прикрыв своего командира. Почти долетев — Антон сгруппировался, и за полмига до касания цементного пола с силой распрямился. В этот раз он использовал всю свою физическую силу полностью. Из-под его ног от огромной силы удара разлетелись куски бетона, трещины в полу разошлись во все стороны. Всё здание вздрогнуло, загремели металлом падающие стеллажи, сбитые с ног солдаты ошеломлённо ворочались на полу, не в силах подняться.

Лампа у входа разлетелась вдребезги, и лишь над головой оставался фонарь, бешено раскачивающийся на подвеске. Его мечущиеся всполохи выхватывали из темноты Комбата, который лишь попятился, удержавшись на ногах. Антон прыгнул ещё раз, и удар прошёл. Комбат потерял сознание и мешком свалился на пол. Пролежит с полчаса, прикинул Антон. Хватит ли этого на второго Порочного, было пока неизвестно.

Он чувствовался чуть дальше, в темноте. Тишина настораживала. Антон прошёл вперёд. Солдаты теперь лежали неподвижно. Вероятно, что разрыв связи с подчинившим их Комбатом в момент, когда Антон свалил его, вызвал потерю сознания у них всех.

Раскачивающийся фонарь и поднятая сотрясением пыль сильно мешали зрению. Приблизившись, он увидел лежащего волкоголового Порочного. Один из упавших стеллажей своим углом придавливал его голову.

«Хренубиса вырубило! Очень удачно. Не придётся ещё раз быть изрезанными когтями до смерти. Что за чушь я несу, подумать только? Это же всего лишь рассказ Зальцмана, а что было на самом деле я-то не знаю...

А дальше что, кстати? Если бы я был так силён как Антон, я бы сделал кандалы из каркаса стеллажей. Они вроде сварены из уголка, или вообще болтами скреплены. Если он способен вырвать стальную дверь из кирпичной стены, то завязать уголок узлом он сможет точно.»

Антон так и собирался сделать, но ему внезапно открылось новое. Антон осознал, что ему прямо сейчас нужно прижать ладонь к груди чудовищного Порочного и не отпускать несколько секунд. Это чувствовалось как очень важное дело, даже можно сказать — миссия. Возвращение памяти такими малыми фрагментами – очень неудобно, решил Антон. Но до сих пор эти озарения всё же продвигали его вперёд.

Шагнув к волкоголовому, Антон присел рядом, протянул ладонь к его груди... И тут чудище левой рукой схватило его протянутую руку за запястье и очень сильно сжало. Правая же рука его одновременно приподняла и сдвинула в сторону стеллаж с волчьей головы. Эти движения были проделаны настолько быстро, что показались почти неуловимыми. Если бы Второй владел телом, он бы сейчас заорал во всё горло от неожиданности, и сел бы наземь, настолько сильное переживание он сейчас испытал. Антон же просто изо всех сил дёрнул руку к себе, попытавшись вырваться из захвата, но этот рывок лишь помог Хренубису встать на ноги.

Оставшейся на свободе левой рукой Антон нанёс удар чудищу в грудь, выше он не доставал, всё же тот был выше и массивнее. Но тот перехватил его руку таким же почти неуловимым движением ещё до касания. Он оказался ещё быстрее, сильнее и крепче, чем доносили дистанционные чувства Антона. Почему чувства ошиблись было неизвестно, но сейчас недооценка противника привела к проигрышной позиции. Стоя теперь во весь рост, волкоголовый продолжал держать запястья Антона своими вытянутыми на всю длину лапищами. У сразу же попытавшегося достать его ударом ноги Антона ничего не вышло, конечности чудовища были длиннее и сильнее.

–Ведётесь на это всегда! - прорычал Хренубис и захохотал. – Лежит – значит побеждён, да?

Антон попробовал вырваться по разному, дёргая руки и вверх и вниз, потом резко присел, но захват не ослаб. Порочный, ощерив зубы, лишь слегка подавался, но даже всем своим весом Антон не смог заставить его хотя бы переступить ногами.

– Сильно дёргаешься! Пока валялся дохлым – сил набрался, да? Второй раз не прокатит. – С этими словами Порочный подтянул его ближе и подсечкой сбил с ног, отпустив руки. Упавший на пол Антон быстро перекатился, стремясь подняться, но Порочный снова оказался быстрее, его тяжёлая нога-лапа опустилась Антону на спину и прижала к полу лицом вниз. Подняться не получалось никак. Порочный, освободивший таким образом руки, притянул к себе стеллаж, и стал его разламывать.

«Умная псина какая!» – В мысленном голосе Второго клокотала бессильная досада. – «Или мысли читать умеет?» Порочный делал то же, что придумал сам Второй – с пронзительным ноющим скрипом металла обматывал запястья Антона, соединив их за спиной. В момент, когда Хренубис стал сковывать и его ноги, для чего на секунду ослабил нажим своей лапы, Антон попытался вырваться ещё раз. Снова ничего не вышло, и отчаяние Второго усилилось. Он даже не пытался искать выход из положения, хотя бы и мысленно. Но похоже, что Антону тоже не удастся освободиться в этих условиях.

Порочный не стал ограничиваться сковыванием рук и ног, и вздёрнув Антона на ноги, поднял его и запихнул внутрь оставшегося каркаса соседнего стеллажа, а потом сжал металл вокруг него. Антон оказался стоящим в узкой деформированной клетке. Напрягая руки и ноги изо всех сил, он добился лишь усталости и порванной кожи. Обмотал его Порочный на жалея металла, в несколько витков, да и металл оказался крепче, чем представлялось раньше.

«Убьёт прямо в клетке, что ли? Чтобы успеть далеко уйти, пока будем воскресать и освобождаться? Или что?.. Интересно, ответит ли если спросить? Может он любитель вслух позлорадствовать над побеждёнными? Да и время можно потянуть, вдруг Варухин передумает полагаться на Антона, и вызовет помощь?».

Антон не строил предположений о намерениях врага, но предложение Второго потянуть время могло помочь по-другому. Это было хорошей идеей, Антон ошибся, предположив, что Второй совсем сдался. На помощь майора Варухина надежду он не питал, понимая, что всегда должен рассчитывать только на себя, но если ему удастся втянуть Порочного в беседу, появится время на то, чтобы продолжать попытки освободить руки. Второй становился всё полезнее, впервые он превзошел Антона. Запомним и этом метод, решил Антон. Давил и дёргал руками он не прекращая, металл подавался по чуть-чуть, но всё же это был крошечный шанс.

Порочный теперь возился в обломках соседнего стеллажа, выкапывая оттуда какую-то коробку. Закончив, он вернулся к клетке Антона, держа её в лапах. Решив тянуть время, Антон перестал делать рывки, и теперь просто стал пытаться давить руками в разные стороны, чтобы подошедший ближе Порочный не заметил и не намотал ещё больше железа. Любопытничать рассматривая коробку Антон не стал.

– Почему ты убил меня тогда, и собираешься повторить сейчас? – начал Антон. «Немного не то, но и так сойдёт» – подумал с крошечным проблеском надежды Второй. – «Неужели тоже на Варухина надеется? Или просто сам по себе додумался выиграть передышку?»

– Мозги на том свете оставил, что ли? – Волчья морда как-то сумела выразить удивление. – А-а, поумнел и время тянешь. – «Вот дрянь блохастая», – досадливо донеслось от Второго. – На такое только дети поведутся. – Добавил Порочный, и, поставив коробку на пол, достал оттуда одну стеклянную бутылку. Внутри стояли такие же. Антон сумел прочесть этикетку. Это был растворитель. Первым догадался снова Второй. «Он же нас сжечь хочет!" — ужас снова охватил его. Тела он по-прежнему не чувствовал, но это был рефлекторный кошмар.

– Попробуй воскреснуть из угольков. — Тут же подтвердил догадку волкоголовый и захохотал. Стеллажи оказались старыми, их полки были сделаны из досок, а не листов ДСП. Порочный ломал доски и укладывал у ног Антона, обливая их растворителем. Антон уже не скрываясь дёргался всем телом, но удалось добиться лишь падения вместе с клеткой. Но чудовище это не смутило.

–Хочешь гореть лёжа? Не имею возражений. - Второй уже испытывал даже не ужас, а отвращение от чудовищной, в прямом смысле слова, жестокости.

Чудовище вернуло в клетку обломки досок, и вылило растворитель из всех бутылок на доски и самого Антона. Чиркнуло спичкой и подожгло.

–Всё, бывай. Не стану я дышать этим. – И Порочный, подхватив одной рукой за воротник бессознательного Комбата, покинул подвал.

Антон продолжал пытаться, пока мог. Он отключил болевые ощущения, но полностью сделать это не вышло. Наконец настала тьма, и Антон перестал быть.

Глава 3

Яркий солнечный день, ближе к вечеру. Тропинка среди Рощи.

Роща была не настоящей, а всего лишь заросшим кустами и деревьями пустырём. Когда-то здесь собирались строить многоквартирный дом, но когда это было – не могли припомнить даже старики из соседних девятиэтажек. Говорили — не то при Хрущёве, не то при Брежневе... Обжита Роща была уже давно, рукодельными мужиками сделаны столики с лавками в тени деревьев, протоптана паутина тропинок. Некоторые выводили к ограждению соседской военной части, что намекало на многолетние традиции самоволок.

Сейчас был вечер после рабочего дня, и Антон шёл домой. Солнце ещё не село, и лучи, иногда прорывавшиеся сквозь кроны деревьев, попадали прямо в глаза, и тогда Антон щурился. Тропинки здесь не было, заводские вечерами разъезжались по своим домам прямо от завода на машинах и автобусах, а Антону единственному повезло жить в пятнадцати минутах ходьбы через Рощу. Этот путь вёл его от проходной до ближайшего к его дому супермаркета, в который он заходил почти каждый день после работы для пополнения продуктовых запасов. Здесь ему обычно никого не встречалось, и поэтому неясная фигура, копошащаяся в кустах, привлекла его внимание.

Человек сидел на корточках, и занимался, по видимому, чем-то вроде сортировки. Рядом с ним валялась большая грязная спортивная сумка, и куча невнятного хлама. Человек доставал из кучи предмет, осматривал его, и либо запихивал вглубь куста, либо отбрасывал в сторону, либо клал в сумку. Такие картины изредка встречались Антону в городе, этим занимались бездомные, потрошащие все подходящие места и выискивавшие предметы, из которых можно выломать хоть немного металла, который они потом сдавали в пункты приёма.

Через несколько шагов Антон узнал его, и ускорился, желая побыстрее пройти мимо. Общения хотелось избежать. С Витьком была связана неприятная история из не такого далёкого прошлого. За прошедшее время тот изменился, и сейчас выглядел похожим на тех же бездомных, хотя собственное жильё у него было. Изношенные, запылённые и запятнанные вещи, всклокоченные непонятного цвета из-за грязи волосы, и замедленные и неуверенные движения, иногда сменяющиеся истеричным дёрганьем, как вот сейчас.

–Давай, дрянь, что у тебя тут есть?.. Ты вообще коробка, или что ты такое?.. Да она вообще по ходу цельная, сучка...

Витёк, бурча себе под нос, тряс и дёргал какую-то небольшую вещь. В куче, из которой он её вынул, всё было покрыто коркой грязи. Там был высокий узкий вазон, какая-то древняя чернильница, другие непонятные и выглядящие устаревшими вещи, и всё это едва узнавалось из-за окаменевшей пыли. Было похоже, что Витёк просто нагрёб вещей из какого-то давно заброшенного дома.

– Ну и на хер тогда иди... – буркнул тот, и не глядя отбросил предмет за спину.

Антон и сам не понял, как это произошло. Вот в закатных лучах солнца, пробивающихся через кроны, мелькает что-то, а в следующее мгновение Антон держит предмет, будто сам летящий прямо ему в руки, и ему чудится озорной детский смешок. Непроизвольно пальцы мягко и ласково гладят предмет, смахивая корку грязи, которую почему-то не смогли потревожить дёрганые силовые попытки Витька, и грязь лёгкой пылью развеивается, как будто и не была только что твёрдой и шероховатой как поверхность камня.

Бессознательно мягко и нежно поглаживая небольшую шкатулку из тёмно-красной лакированной древесины, Антон будто провалился в сон наяву. В один из тех снов, что снятся ему каждую ночь с самого детства, и которые он разрешает себе вспоминать только в кровати, отходя ко сну. В тех снах, которые снятся ему с того дня, когда его сестрёнка не дождалась своего рождения.

***

Память сама приглушает тот утренний поход в школу, и ему вспоминается лишь летящая навстречу машина, и мама, успевшая его оттолкнуть. От этого происшествия осталась хромота матери, и потеря нерождённой сестры. Отца у него никогда не было, а Николай перестал приходить к маме в гости узнав о её беременности, и Антон с матерью как могли поддерживали друг друга. Больше у них не было никого. Но ему было, наверное, немного легче переносить их с мамой потерю из-за его снов.

В этих снах он никогда не видел малышку, но чувствовал её озорной и шаловливый характер и желание приключений и неожиданных событий, поворачивающих всё с ног на голову. И тогда он рассказывал ей сказки. Во сне они придумывались легко, словно сами по себе. Она приходила в восторг, когда падающего в пропасть героя неожиданно ловил на свою спину огромный летающий зверь, каких до этого в рассказе не было. И азартно напрягалась, когда фальшивый друг пытался ткнуть ножом в спину, и был пойман за руку...

Волшебные вещи, спрятанные миры, самые разные люди и другие существа, превращения в яростного зелёного великана, другие небывалые события и способности, и чудеса помогающие вырваться из безвыходных ситуаций – всё это приходило словно само собой и неизменно вызывало её восторг в еженочных снах.

А наяву Антон учился в школе, затем в колледже, и нигде не заводил близких друзей и подруг. Приятельствовал со многими, и заводил краткие знакомства на одну ночь в барах, но открываться кому-нибудь по настоящему не испытывал желания. Слишком уж часто в ночных историях вроде бы хорошие друзья в решающий момент подводили героя, и Антон постепенно привык надеяться только на себя. Верные товарищи и друзья в ночных сказках всё же встречались, но у знакомых реальных людей Антон почти не находил тех подмеченных по снам признаков, вызывающих доверие.

Витька он часто видел в тех же барах. Тот был на несколько лет старше, и действовал проще. Дожидаясь сидя у стойки бара, он уходил с первой же вызывающе одетой с ярким макияжем женщиной, подошедшей с просьбой «угостить даму вкусненьким». Сам Антон профессионалкам предпочитал ровесниц-студенток, так же как и он ищущих одноразовых приятных знакомств. В тот вечер Витёк нагрузился больше обычного, и завязал с проходящим мимо Антоном пьяный разговор.

Вечер только начинался, девушек ещё не было, и Антон решил поддержать разговор. Сам он только что получил профессию наладчика, и узнав, что Витёк работает за станком на их городском заводе, решил узнать у него о вакансии. Тот, хвастаясь что всех знает, и к нему все прислушиваются, пообещал, что «в два счёта найдёт пацану место». И не обманул. Буквально через неделю Антон был уже оформлен на заводе и перенимал науку у собирающегося уходить на пенсию наладчика.

На работе всё пошло ровно. Мастер был с нормальным характером, кроме советов по работе в душу особо не лез, а мужикам у станков было особо некогда разводить длинные беседы. Через пару недель Антон уже занимался сам, а наладчик лишь молча присутствовал, чтобы в случае чего дать совет. Память у Антона была хорошая, обучался он с интересом, и вскоре старый мастер ушёл на пенсию, а Антон стал справляться со станками цеха сам. Получалось нормально. Витька Антон видел редко — тот стоял за разрезным станком в первом цехе, а Антона поставили на третий. Во время редких пересечений в заводской столовой Витёк не сильно настаивал на общении – у него была своя компания, просто издалека махал рукой, приветствуя. Антон отвечал тем же. Так всё и шло. А ещё через месяц случилось то самое происшествие.

Это было время отпусков, половина рабочих отсутствовала, и отдел безопасности наконец-то сумел выкроить бюджет и свободное время. Дело было в том, что иногда поступали жалобы на кражи. У людей из запертых шкафчиков раздевалки по паре раз в месяц пропадали небольшие суммы наличных и мелкие ценные вещи, а иногда было и хуже. Мастеру второго цеха не повезло больше других — в его шкафчике лежал подарок жене — кто-то из заводских продал ему набор умершей жены – золотое колье, серьги, и несколько колец. Поднялся большой крик, работа встала, все тут же сбежались рассказать и о своих пропажах. Скандал кое-как погасили, пообещав принять меры незамедлительно. Было решено увеличить количество камер наблюдения, расположив некоторые из них и в раздевалке, и в отпускное время это было сделано.

Тем временем отпуск закончился, народ вернулся, и в первый же день охранник в комнате наблюдения зафиксировал происшествие в раздевалке. Вором оказался Витёк. Пропустивший за время отпуска установку камер, он о них не знал. На собрании он всё отрицал, кричал, что видеозапись подделана, и некоторые из его компании поддерживали его. Антон на собрании тоже был. Витёк призывал присутствующих поддержать его, и к Антону он обращался тоже. «Антоха, ну! Ты же меня знаешь — никогда за мной такого не замечали, скажи, ну?!». Антон молча отвернулся.

По результатам собрания было решено действовать официально. После были слухи, что суд, с наличием разборчивого качества видеозаписи был недолгим, и Витька закрыли. Антон не жалел его – в том пьяном разговоре в баре Витёк часто упоминал «сук богатых», и злобился на тех, у кого было то, чего у него самого не было. Из-за этого в его виновность поверить было легко, а оттого что краденое было женскими украшениями – ещё и принималось близко к сердцу. Сам Антон выплачивал кредит за колье в подарок ко дню рождения матери, и, ставя себя на место обокраденного — закипал.

***

И вот он – Витёк. Безработный, копающийся в мусоре, похмельный, или даже пьяный — запах был слышен за несколько шагов, и от него хотелось поморщиться. Но сейчас это всё отошло на задний план — в руках Антона была шкатулка, и всё кроме неё, казалось неважным, даже мысли в голове не появлялись – тело будто само знало что делать. Пальцы на что-то нажали, и шкатулка с мягким щелчком открылась. Услышав щелчок Витёк обернулся, но Антон не придал этому значения.

В шкатулке лежало кольцо. Сложной формы, фигурное, с переплетениями крупных и мелких деталей из разноцветных металлов. Несмотря на сгущавшиеся вечерние сумерки его было хорошо видно, словно оно само испускало свет. Ни о чём не думая, Антон достал его и надел на палец. Резкий порыв ветра зашуршал кронами окружающих деревьев, солнце словно мгновенно ушло за горизонт. В громкий шелест листьев словно вплёлся шёпот. Антон поднял голову и осмотрелся.

Кольцо словно что-то неясно шептало, и всё окружающее словно расплывалось, сменяясь разноцветным, подсвеченным изнутри туманом. Словно летая от одного источника света к другому сквозь туман, Антон словно мгновенно узнавал их, ему приходили чувства и знания. Вот это оранжевое Чудо, словно полыхающая звезда – власть над любым огнём. Пройти сквозь пламя пожара невредимым, потушить его, или заставить гореть ещё сильнее – это, и многое другое давало оно. Создать вечно горящий огонь в любом месте, отправить его куда угодно, или даже сделать что-то, или кого-то несгораемым. Или наоборот – вложить огонь в вещь, и она будет греть и освещать, не сгорая сама. Полная власть над самим смыслом огня.

Другие Чудеса были сложнее. Власть над ускорением, например. Им тоже можно было поджигать, но лишь при условии, что ты знал о том, что нагревание — это одна из производных от ускорения движения молекул материи. Чтобы пользоваться таким Чудом надо было обладать живым воображением, и иметь некоторые знания. Например можно было не ходить выбрасывать мусор, а ускорить естественный процесс его разложения до одного мига. Ну, кроме полиэтиленовых упаковок и пластиковых бутылок, конечно...

Такая нелепая мысль развеселила Антона, но лишь на секунду. Его продолжало носить от одного Чуда к другому. Их было множество, и многие из них просто поражали. Власть над сновидениями просто не могла быть научно обоснована со знаниями Антона, да и наука всеми своими Академиями тоже не справилась бы, как он подозревал.

Знания о каждом Чуде постепенно гасли в сознании, но оставались с ним где-то в глубине, Антон знал это. Как знал теперь и другое – каждое Чудо, каждую власть Кольцо может дать любому человеку по желанию своего Хранителя. Как и отобрать обратно. И то, и другое – прикосновением и желанием.

В это просто невозможно, нельзя было поверить... Антон верил. Это видение было... Неоспоримым. Чудеса! Из снов, фантазий, кинофильмов и книг они станут реальностью! Мысли разбегались, ни на чём не получалось сосредоточиться, но Антон нашёл якорь. Первым чудом Кольца станет исцеление хромоты матери, да. Операция за рубежом стоила столько, что банки не хотели давать кредит, обеспечение его небольшой зарплатой наладчика станков было основным поводом их отказов. Теперь ему поможет Чудо, буквально.

Туман рассеялся, но ощущение доступного океана чудес оставалось с ним, и оно подсказывало, что вся эта удивительная экскурсия не заняла ни секунды реального времени. А Роща и не заметила произошедшего чуда. Издалека доносились голоса детей, играющих в футбол, солнце всё также стояло невысоко над горизонтом, и его лучи изредка слепили, прорываясь сквозь кроны деревьев, которые трепал ветер. Антон проморгался, а когда открыл глаза, прямо перед ним стоял Витёк, и не отводил взгляд от кольца.

–Здорово, Антох... – наспех пробормотал он, и подняв глаза, с напором продолжил. – Спасибо, конечно, что помог мою коробочку открыть, но колечко-то зачем надел?

Это было... отрезвляюще. Формально Витёк был прав. Но признавать это очень не хотелось. Отдавать такое чудо ему? А мать? А чудеса наяву? Отдать всё это только потому, что он где-то это нашёл... Да и выбросил он её потом, когда не смог открыть. А!

– И тебе привет, Витёк. С чего это это она твоя? Я ж её только что нашёл. Вот, из-под ноги подобрал, споткнулся об неё. – Врать ради присвоения чужого было противно. Но Витёк всё равно продал бы это кольцо... Или сумел бы им воспользоваться? Отдать все эти чудеса... Ему?!.. – Что нашёл – то моё, Витёк.

Витёк раскрыл было глаза в возмущении, с шумом втянул воздух... Но сумел сдержаться.

– Не, Антох, видишь кучу? Она у меня оттуда укатилась, коробочка эта.

– Ну всё, начал сочинять, Витёк, квадратная коробка у тебя «укатилась»... Давай не надо всего этого, а? Всё, бывай, некогда мне. – И Антон развернулся и пошёл. Уподобляться Витьку в подлости было очень противно, но... Он же её действительно выбросил. Антон, всё ускоряясь, прошёл уже пару десятков шагов. Неужели всё? Нет. На удивление крепкая рука схватила его за плечо и дёрнула. Антон остановился и повернулся.

–Антох, да правда всё! – Витёк продолжал держать его рукав. – Ну слушай, я тебе даже половину денег за кольцо отдам! Ты ж вроде на операцию собирать думал? Вот и отложишь долю. А я со своей доли откупаюсь-приоденусь, тогда может куда-нибудь на работу возьмут. Ты ж работаешь, а я нет... Я же тебя на ту работу устроил, помнишь, да? – Витёк нервно перебирал пальцами рукав Антона, и тот дёрнул рукой, освободившись от хватки. Наигранная улыбка Витька пыталась превратиться в искренний оскал, а взгляд то и дело сползал на руку Антона с кольцом.

«Пора это прекращать» – подумал Антон, а то последняя фраза чуть не поколебала его решимость. Схватив руку Витька в рукопожатии прощания, Антон потряс её. – Всё, счастливо, Витёк. – Но тот не выпустил его руку, а наоборот сжал ещё крепче. – Ну я же тебе помог, Антон! – горячечно произнёс Витёк.

– Всего тебе хорошего! – искренне произнёс Антон, слова Витька всё же сумели надавить на его совесть. И тут же удивлённо скосил глаза вниз. Кольцо испускало свет и очень сильно нагрелось. «Нет!..» – мысленно выкрикнул Антон.

Приняв чувства и слова Антона за приказ, Кольцо вручало Витьку Дар.

Поражённо глядя на Кольцо выпустивший руку Антона Витёк сделал пару неуверенных шагов назад, а затем упал на спину. – Оно... Оно меня... – хрипел он, пытаясь поднять голову и взглянуть на Кольцо. Тут его выгнуло дугой так, что он стал касаться земли только макушкой и ступнями. Его хрип перешёл в вой, потом, снова упавшего на землю, его начало трясти крупной дрожью.

Антон запаниковал. Разве Чудо должно приходить вот так? В мучениях и боли? Что вообще творится? Кольцо потухло, остыло и молчало, подсказок от него не чувствовалось, и Антон вытащил смартфон. «Скорую помощь...» – стучало в мыслях, и он нашарил глазами на экране Экстренный вызов, но... Что-то мелькнуло перед глазами, кратко вспыхнула боль, и его рука опустела. Там, где только что лежал смартфон – ладонь была пуста, и на на ней набухали каплями крови длинные царапины-разрезы. Антон поднял глаза.

Напротив стоял... Наверное, Витёк. Обрывки штанов на твари были похожи на его. В когтистой лапе был антонов смарт. Лапа сжалась, потом разжалась, и мелкие крошки пластмассы и прочей электронной начинки ссыпались на землю.

– Оно меня освободило! – рычащим голосом произнес... Витёк. По лицу его теперь не опознать, ошарашенно подумал Антон. Вместо лица теперь была волчья морда, а тело оставалось почти человеческим... Сильно увеличился рост, руки вытянулись в длину, стили жилистыми, и обзавелись когтями; ноги заимели дополнительный сустав. Здоровенная такая волчина... И очень недовольная.

–Уговаривать... Пресмыкаться... Всё, не будет больше! – рычал Витёк. – Как на заводе тогда было – не будет! И улыбаться, и приветы говорить предателям всяким – да никогда! Тебе помогли, на работу устроили – помоги в ответ, понял?! Ты за меня был обязан встать на собрании! А сейчас – вообще у меня украл!

– Не крал я... – «ничего» Антон не договорил, Витёк взмахнул лапой, и его унесло. Он едва шевелился, а при попытке открыть глаза всё вокруг так завертелось, что он только огромнейшим усилием воли смог удержаться от тошноты. Скорее всего сотрясение, едва пробилась мысль сквозь круговерть.

Витька действительно «освободило». Даже в тот вечер в баре, напившись до той степени, когда с трудом находишь глазами лицо собеседника, он пытался не говорить откровенно, но ненависть и зависть почти ко всем, кого он упоминал, явственно понималась из всех его слегка завуалированных намёков. И то, как он ведёт себя сейчас – в его понимании действительно «свобода». Внешний облик стал соответствовать внутреннему содержимому.

«Вот уж Чудо даровало кольцо» – растерянно подумал Антон. «Впрочем, с такими наклонностями, даже Чудо исцеления он смог бы использовать для причинения вреда, это уже от личности зависит...»

Откуда-то текла кровь, смутно чувствовал Антон. С головы – точно, но и на теле что-то такое чувствовалось. Лапа была широкая, растопырив свои когтистые пальцы Витёк одним замахом зацепил и голову и тело. «Интересно, успею ли истечь кровью, или эта собака страшная добьёт раньше?» – вяло подумал Антон и неожиданно для себя стал подниматься на ноги. Получалось паршиво, но потихоньку получалось. «Такого Витька оставлять нельзя» – неожиданно всплывшая со дна решительность подняла Антона на ноги. Необходимо было забрать у него Чудо...

– Дать сдачи надумал? – гавкнул Витёк. – Ну подползай поближе тогда!

И едва Антон приблизился на расстояние вытянутой руки – лапа выстрелила вперёд почти неуловимо для глаз, и кисть Антона оказалась зажата как будто в тисках. Волчья морда приблизилась, и витькина пасть почти добродушно произнесла:

– А колечко-то и мне картинки показало, Антоша. Спасибо за такой братский подгон тебе душевное! Очень оно мне пригодится.

Не дав внезапному отчаянию оглушить его, Антон отчаянно пожелал забрать Чудо, ведь Витёк держал руку с Кольцом в своей лапище! Желание и касание. Кольцо потеплело...

...и Витёк звериным быстрым как молния движением сорвал его с пальца Антона, а вторым взмахом нанёс ещё удар. Как он катился по земле, и сколько у него теперь переломанных костей, Антона уже не волновало. Затухающие мысли были о том, что если бы ему при том рукопожатии решительности побольше, и не эта неуместная жалость, то всего этого не было бы...