Майя Мур

Игра крови и пепла

Пролог

Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн

Сознание возвращалось к нему медленно, словно сквозь густой туман.

Рейнар застонал, попытался приподняться и тут же рухнул на спину, подавившись едкой каменной пылью. Тело отказывалось слушаться, будто кто-то перерезал все жилы.

Первым проснулось обоняние — запах крови, раздавленного камня и чего-то горького, словно пепел. Потом зрение, хотя толку от него было мало: вокруг царил полумрак, а перед глазами плясали черные пятна. Он лежал в шалаше из обломков, накрытого тяжелой плитой, которая чудом не упала прямо на него.

Сбоку, из-под груды камней, торчала чья-то рука с изящным перстнем на безымянном пальце. Безжизненная.

Рейнар сглотнул ком в горле и попытался пошевелиться и тут же скривился от белой вспышки боли в животе. Дрожащие пальцы нащупали что-то твердое и липкое. Обломок торчал прямо из его живота.

— Проклятье… — хрипло выдохнул он.

Кровь. Много крови. Даже если его найдут, успеют ли что-то сделать?

И вдруг — шевеление.

Тихий стон. Шорох ткани.

— Герцог…? — женский голос, хриплый от пыли, но такой знакомый, что сердце Рейнара бешено заколотилось.

Он замер.

“Не может быть…”

Этот голос снился ему ночами и принадлежал ей — жене советника Императора вражеского государства. Женщине, которая даже не подозревала, что посланник Люмиэля уже давно готов ради одного ее взгляда начать войну… или закончить ее.

— Леонор… вы в порядке? — голос Рейнара оборвался, превратившись в хриплый шёпот. Он с трудом сфокусировал взгляд на склонившемся над ним силуэте.

Сапфировые глаза, обычно спокойные и уверенные, теперь были расширены от ужаса. Пыль и каменная крошка покрывали её лицо, смешиваясь с тонкими струйками крови, стекающими из раны на виске.

— Герцог, вы… — её пальцы, дрожащие, но удивительно тёплые, скользнули по его животу, исследуя рану.

“Скорее, сюда! Поднимайте камни!” — доносилось снаружи.

— Жаль... наше знакомство... оказалось таким... коротким... — каждое слово давалось с невероятным усилием.

— Не торопитесь, герцог! — эта женщина осмотрела живот и арматуру, а потом запустила руки под его спину. — Ваша рана не сквозная.

— Не имеет значение, графиня, — Рейнар изо всех сил пытался разглядеть ее лицо. Если бы не предательский полумрак, ему бы это удалось.

И тогда Леонор сделала нечто неожиданное.

Между его зубов втиснулся свернутый в рулон платок. Её губы вплотную прижались к его уху, и теплое дыхание обожгло кожу:

— Слушайте! Я вытащу эту штуковину из вас. Вам нельзя кричать — они услышат. Поняли? Кивните, если поняли.

Он едва нашел в себе силы кивнуть. И как она собирается его спасать?

Как следует обдумать это он не успел. Графиня резким и удивительно сильным движением выдернула толстую арматуру из него. Живот пронзила невыносимая боль, и Рейнар, не сдержавшись, застонал. Эта боль немного прояснила его сознание, по крайней мере, он более менее четко снова начал видеть окружающую обстановку.

— Вы молодец, герцог! — красавица отбросила в сторону арматуру. — А теперь…

Леонор закрыла глаза и расположила обе руки над зияющей раной. Мгновение, два, три… и ее руки засветились приятным голубым светом. Боль от раны постепенно утихала.

Через минуту девушка опустила руки и устало открыла глаза. А Рейнар в полном изумлении смотрел на нее.

— Леонор… вы маг?! — ему стоило огромных усилий не прокричать это во все горло.

— Да… и… герцог… прошу вас… сохраните в тайне… моя семья… нас всех все еще могут… устранить… — тут Леонор закашлялась. Герцог быстро поднялся и обнял девушку за плечи.

— Что с вами?! — он с ужасом осмотрел ее ладони. Девушка кашляла кровью. — Посмотрите на меня!

Из глаз, ушей, носа, рта Леонор тонкими струйками текла кровь.

— Пообещайте… держать в тайне… — и она потеряла сознание, упав Рейнару на руки.

Внезапно мужчина осознал страшную истину — Леонор буквально убивала себя, пытаясь использовать магию в Храме Ветра. Его Священные Алтари наверняка разрушены, что делает возможным использование магии. Но сами “жилы антимагии” все равно сильно мешают магам использовать их силы. И эта удивительная женщина сейчас чуть не рассталась с жизнью, спасая его.

Глава 1. Загадочный посланник

Леонор Маргрейв, графиня Ноктхольм

– Госпожа! Госпожа! Лучи уже коснулись вершин башен – пора просыпаться!

Служанка Эмма, едва сдерживая волнение, бережно коснулась плеча хозяйки. Шелковые простыни зашевелились, и графиня Леонор медленно открыла глаза – пронзительно-синие, словно драгоценные сапфиры.

– Шесть песков*, Ваше сиятельство, – почтительно прошептала Эмма, отступая на шаг. – Вода с лимоном и мятой, как вы любите.

Она поставила хрустальный стакан на прикроватный столик из черного дерева.

– Эмма, всё готово? – голос Леонор прозвучал тихо, но четко.

– Как вы и велели, госпожа, – девушка стремительно подбежала к окну и распахнула шторы – тяжелые, темно-зеленые, как лес в лунную ночь. Утренний свет хлынул в комнату, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе, будто танцующие феи. – Платье от мадемуазель Лисандры, туфли с жемчужными пряжками, веер из перьев жемчужного павлина – всё ждет вас. И Ее Величество прислала своих горничных. Они уже в Голубой гостиной.

– Идеально.

Леонор скользнула с кровати, и шелковая ночная сорочка цвета лунного света обволокла ее стан. Она ступила на ковер, и тут же перед ней оказались домашние туфли – черные, с вышитыми серебряными узорами-созвездиями.

– Сначала ванна с розовым маслом, потом завтрак, а затем косметика и прическа, – она провела пальцем по краю стакана, и вода заколебалась, будто отзвук колокола. – Ее Величество не любит ждать. А граф?

Эмма опустила глаза, поправляя складки покрывала.

– Его сиятельство… еще не ложился.

— Он совершенно не бережёт себя, потом будет жаловаться на головную боль. Передай его камердинеру, что я жду графа к завтраку. И пусть подадут тот самый ройбуш с мёдом — от головной боли ему поможет лучше всяких снадобий.

Легкая морщинка между бровями выдавала её беспокойство, но голос звучал ровно — долгие годы при дворе не позволяли эмоциям прорываться наружу.

— Как скажете, графиня. Ваша ванна готова.

— Спасибо, Эмма. Займись пока делами, я полежу немного в одиночестве. Через половину песка приходи, — Леонор погладила девушку по плечу.

Служанка присела в реверансе и бесшумно удалилась.

Ванная встретила Леонор мраморным сиянием и паром, стелющимся над водой. Как обычно, она прошла к огромному, во всю стену зеркалу и внимательно в него вгляделась. На нее смотрела красивая молодая девушка двадцати пяти лет, с волосами шоколадного цвета, темно-синими сапфировыми глазами и стройной, женственной фигурой. Леонор Маргрейв, графиня Ноктхольм, урожденная Вальмонт. Фрейлина Ее Императорского Величества Сесилии Альдебрант. Супруга младшего советника Императора графа Марка Мальгрейва.

Тепло розовой воды обволакивало кожу, когда Леонор погрузилась в ванну, откинув голову на мраморный выступ. Пар клубился над поверхностью, смешиваясь с ароматом масла, которое она заказывала специально из южных провинций — единственная роскошь, которую позволяла себе без угрызений совести.

"Ежедневный ритуал – мой маленький заговор против суеты", – с улыбкой подумала она, наблюдая, как капли конденсата стекают по позолоченным кранам. Вода смывала не только ночную усталость, но и маску безупречной графини, хотя бы на эти драгоценную половину песка.

Воспоминания нахлынули неожиданно: мать в шелковом пеньюаре, читающая ей перед сном сказки о прекрасных принцессах. Как завороженная, маленькая Леонор слушала про волшебные замки, где после "и жили они долго и счастливо" не упоминались бессонные ночи над счетами, переговоры с упрямыми управителями или необходимость улыбаться, когда сердце разрывается от обиды.

Улыбка скользнула по её губам. Теперь она знала истинную цену сказкам – роскошные покои Ноктхольма требовали не меньше забот, чем скромный дом провинциального лекаря. Каждое утро начиналось с проверки списка дел, который мог бы привести в ужас любого министра: от утверждения меню (чтобы случайно не подать блюдо, которое ненавидел кто-то из важных гостей) до решения споров между слугами (ибо даже в графском доме горничные могли перессориться из-за кружевного чепца). К счастью, за уже приличный срок ее замужества она научилась ловко выполнять свои обязанности. Даже, как однажды подметила ее свекровь, с заметным изяществом.

Пальцы сами собой начали массировать виски – сегодня предстоял важный дипломатический прием у императорской четы, а значит, нужно будет снова быть безупречной: ни тени усталости, ни намека на тревогу. Леонор пользовалась благосклонностью и дружбой Ее Величества и не желала ее беспокоить. У нее и без того слишком много забот, не хватало ей еще переживать за состояние фрейлины. Она прикрыла глаза, представляя, как рассказывала бы той маленькой Леонор из прошлого, что настоящая магия – не в волшебных палочках, а в умении вести хозяйственные книги и гасить конфликты до того, как они долетят до ушей супруга.

Вода начала остывать, напоминая, что время для мечтаний истекло. Графиня потянулась за серебряным колокольчиком — скоро Эмма должна была помочь ей одеться, и тогда начнётся очередной день, где ей предстояло быть не сказочной принцессой, но хозяйкой Ноктхольма, фрейлиной и... женой Марка.

Леонор была удостоена великой чести – сама Императрица сделала ее своей фрейлиной и доверенным лицом. И именно поэтому она одной из первых узнала важнейшую для государства новость. А именно о прибытии посла государства Люмиэль, любимого племянника тамошнего Императора. Некто Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн. Леонор знала его лишь по слухам: блестящий дипломат, искусный переговорщик, человек, чьи речи, как говорили, могли усмирить даже бурю.

Но это было не главное.

Люмиэль был тем самым государством, с которым Морнвельд разорвал все связи несколько столетий назад. Государством, где магия не была преступлением, где маги жили свободно, не скрываясь, не боясь ночных арестов.

В отличие от Морнвельда. Здесь все было иначе. Один из прошлых Императоров подписал указ: "Магия — ересь. Маги — предатели."

И к власти пришла Инкцвизиция. Изначально это была просто небольшая группировка радикально настроенных против магов людей. Они совершали точечные покушения на магов, причем не видели разницы между мужчинами, женщинами, детьми, целителями…

Об этой группировке узнал средний сын тогдашнего Императора Морнвельда Морден Альдебрант. Он не был наследным принцем, но всем сердцем стремился к власти. Он предложил этой группировке финансовую поддержку и легализацию под названием “Инквизиция”, если те помогут ему получить трон.

Будущие инквизиторы совершали дерзкие преступления, перекладывая ответственность на колдунов. Их численность быстро увеличивалась, при поддержке Мордена они быстро обзавелись значительным количеством оружия. Против колдунов росло недовольство. Тогдашний император Кассиан Альдебрант был при смерти, его старшему сыну Малрику не удалось удержать власть и он был убит.

К власти пришел Морден Альдебрант. Он сдержал данное группировке обещание, легализовал их положение, обеспечил влиянием, дал дворянские титулы. Они стали вторыми людьми по влиянию после Императора.

Такое отношение обострило отношения с государством Люмиэль, которое прекратило магически поддерживать их, хотя продолжало с готовностью принимать беженцев с магическими способностями.

И вот сегодня, наконец, должно начаться потепление отношений двух государств. И будет положено начало огромному количеству проблем.

– Графиня, я войду? – тихий голос Эммы отвлек Леонор от размышлений.

– Да, заходи. Уже пора.

***

Ровно в двенадцать песков, когда редкие лучи солнца освещали позолоченные шпили императорского дворца, Леонор переступила порог покоев Её Величества.

Дверь бесшумно закрылась за ней, поглотив последние звуки дворцовой суеты. В воздухе витал знакомый аромат — лаванда и чернильная сурьма, запах власти, смешанный с тонкими нотками утреннего чая.

Императрица Сесилия Альдебрант работала, как всегда, с раннего утра.

Вот и сейчас уже несколько песков правительница Морнвельда сидела за массивным дубовым столом, окруженная кипами документов, её изящные пальцы с едва заметными чернильными пятнами быстро листали отчёты. Казалось невероятным, что эти хрупкие руки могли одним росчерком пера отправить армию в бой или помиловать приговоренного.

— Ленни, ты как всегда точна, — голос Сесилии прозвучал спокойно, хотя взгляд не отрывался от цифр. — Как живой хронометр.

Леонор сделала идеальный реверанс — ниже, чем требовал этикет, но выше, чем допускала дружба. Когда она подняла голову, встретилась с живыми, тёплыми глазами под холодной короной.

— Ваше Величество, — её голос звучал почтительно, но в уголках губ дрожала узнаваемая только для Сесилии улыбка.

Императрица отложила перо.

— Ленни, — Сесилия наклонилась вперед, и вдруг это была уже не грозная правительница, а та самая девчонка, с которой они когда-то прятались от учителей в дворцовых садах. — Ты будешь добровольно называть меня по имени, когда мы одни? Или мне издать указ?

— Только когда это уместно, Сесилия, — она сделала паузу, наслаждаясь редкой свободой. — Но знай: никакие титулы не изменят того, что я готова пойти за тобой в самую глубокую тень Морнвельда.

Тень пробежала по лицу Императрицы.

— Боюсь, вскоре тебе придётся доказать это на деле, — шепотом произнесла Сесилия, отодвигая в сторону отчёт. — Но сначала — чай.

Солнечный луч, пробившийся сквозь витраж, упал на стол, осветив карту с тревожными пометками у границы с Люмиэлем…

Когда-то она была просто Сесилией Гленкорр — дочерью герцога Эшфордского, чьи неукротимый нрав и мастерство верховой езды снискали ей прозвище "ураган в юбке". А Леонор — скромной девушкой из знатного и весьма влиятельного рода Вальмонтов, чья искренность и острый ум выделяли её среди прочих учениц Императорской Академии. Они встретились в конном клубе. Сесилия была капитаном команды, чьи победы на турнирах уже тогда предвещали ее будущее величие. Леонор — единственная, кто осмеливался спорить с ней на равных.

— Итак, шутки в сторону! Сегодня у нас ужасный в своей важности день, Ленни. Даже меня, женщину со стальными нервами, с утра уже мутит от волнения. Мой супруг сегодня сделает шаг, который не решались сделать несколько поколений его предков. Впервые за несколько сотен лет официальный представитель Люмиэля ступит на земли Морнвельда.

Губы Сесилии дрогнули — единственная уступка слабости, которую она могла себе позволить только наедине с лучшей подругой.

— Я должна знать всё, что видит твой острый ум, Ленни. Каждый риск. Каждую ловушку.

Ответ у Леонор уже был давно готов. Ибо она думала обо всех возможных вариантах развития событий с момента, как узнала об этом.

— Политические риски — те, кто разбогател на нашей вражде, уже шепчутся в салонах. Генерал Дракс сколотил состояние на военных поставках. Леди Вейсхарт содержит полдюжины доносчиков. Инквизиция не остановится перед переворотом, если увидят угрозу своим интересам. Даже наши союзники дрогнут, если Инквизиция представит это как предательство вековых устоев. Герцог Фалькенрейх уже трижды спрашивал о "допустимых пределах" реформ, — Леонор замолчала, чтобы перевести дух. — Риски безопасности. Покушение на посла — слишком очевидно. Но если его отравить за нашим столом, Император Орион не простит смерти племянника.

— Все верно, дорогая. Все верно. Моя самая большая тревога — государственный переворот. Император избрал верный путь для нашего государства. И очень опасный лично для себя, — Сесилия помрачнела и внимательно смотрела на Леонор. — Мои шпионки уже в постелях трёх весьма влиятельных инквизиторов. И все же никаких гарантий у меня нет. Будь внимательна и ты, Ленни. Нам нужно удержать всех влиятельных людей страны на стороне Императора. Кого возможно переманить из Инквизиции. Я веду переговоры с некоторыми, кого можно соблазнить альтернативными благами. Но костяк, самые влиятельные будут противостоять. Костяк Инквизиции не купить. Мастер Крайвен предпочтет сжечь себя на площади, чем увидеть мага на свободе. А его "чёрные лебеди"...

Леонор ловила каждое слово Императрицы. Она отлично понимала, что помимо государственных забот, которые Сесилия ставила всегда превыше всего, та отчаянно волнуется за супруга, которого любила больше жизни. Но, как Императрица, она не могла позволить ни малейшей слабости. Поэтому старалась мыслить жестко, четко и хладнокровно. Нанимала шпионов, формировала круг преданных друзей, кто готов был отдать жизнь ради блага государства и Императора. Она умела убеждать, вдохновлять и вести за собой. Император целиком и полностью доверял любимой супруге. Та была первой, кому он озвучил свой план. И Сесилия начала подготовку к последствиям заранее, что было стратегически верным решением. Уже сейчас она обладала значительной поддержкой аристократии, не связанной с Инквизицией.

— И еще… — Леонор с удивлением посмотрела на подругу. Сесилия никогда не колебалась в просьбах и приказах.

— Ваше Величество, прошу, приказывайте, — Леонор внимательно смотрела на подругу.

— Приглядывай за супругом. Он теперь слишком близок к трону, — медленно продолжила Императрица, будто пробуя каждое слово на вкус. — А Инквизиция... они знают, как находить слабые места.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Просьба Императрицы не вызвала удивления у Леонор. Марк, ее супруг, занимал пост младшего советника, так близко к Императору. Он - лакомая мишень как для Инквизиции, так и для самой Сесилии, соблазнить и перетянуть на свою сторону еще не до конца сформированного во взглядах Марка.

Три резких стука в дверь нарушили напряженную тишину. Казалось, даже воздух в кабинете замер в ожидании.

— Войдите, — голос Сесилии прозвучал, как удар хлыста, мгновенно возвращая ей образ безупречной правительницы.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Луи Вейрант, личный секретарь Ее Величества. Невысокий, с мягкими чертами лица и тщательно приглаженными тёмными волосами, любой человек посчитал бы его неуместным в этом мире интриг, пока не посмотрел внимательно в его глаза. За толстыми стеклами очков скрывался взгляд, видевший все дворцовые тайны. Секретарь почтительно поклонился и ожидал позволения обратиться к Сесилии.

— Говори, Луи.

— Ваше Императорское Величество, Его Императорское Величество приглашает вас на заседание перед приемом.

— Идем со мной, Ленни. Тебе тоже не помешает услышать то, что скажет Император, - Сесилия встала и величественным шагом покинула кабинет.

***

Тронный зал - наследие предков Элиана Альдебранта, действующего Императора - был украшен необычайно торжественно. Мрачный и темный, лишь двумя золотыми пятнами обычно выделялись два золотых трона для Императора и Императрицы. Сегодня же весь зал был заполнен свечами, флагами двух государств, что намеревались заново выстраивать отношения. И, самое главное, аристократами в своих лучших нарядах и драгоценностях. По традиции мужская половина располагалась со стороны Императора, женская — со стороны Императрицы. Леонор как главная фрейлина стояла ближе всех к Сесилии Альдебрант, на шаг позади и чуть левее нее, готовая в случае чего немедленно броситься ей на помощь. Девушка внимательно оглядела гостей. На лицах большинства дам было любопытство. Наверняка каждая из них гадала, насколько хорош собой племянник Императора Люмиэля. Лишь некоторые дамы представляли для Леонор интерес. Это жены, дочери, сестры, племянницы влиятельных семей инквизиторов. Лица некоторых их них выражали сосредоточенность и внимание.

Наконец в зал зашел Почетный Старший Дворецкий Императора и торжественно объявил:

— Прибыл представитель государства Люмиэль, племянник Императора Ориона Илленвейна, Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн.

Придворная толпа почти синхронно вздохнула. Оркестр по команде дирижера заиграл гимн Люмиэля, зал заполнили прекрасные звуки музыки, мягкой, торжественной и сильной. И, наконец, в зал зашел сам герцог.

Леонор едва сдержала ироничную улыбку, наблюдая, как по женской половине зала прокатилась волна сдавленных вздохов и шепота, словно легкий ветерок по полю ржи. Впрочем, тут было на что полюбоваться. Герцог был действительно хорош собой. Черные густые, чуть волнистые волосы до плеч, черные красивые глаза. Черный парадный мундир с серебряным шитьем сидел на мужчине безупречно, не скрывая при этом очевидно роскошно развитую мускулатуру. В сочетании с высоким ростом и смуглой кожей все это произвело совершенно потрясающий эффект на присутствующих в зале женщин, замужних, холостячек и даже вдов. Леонор была уверена, что и сама попала бы под очарование этого мужчины, не будь она так сосредоточена на обязанностях главной фрейлины. Пока обостренное до предела внимание девушки потенциальных угроз не выявило. И от этого было еще тревожнее.

Герцог, наконец, подошел к Императору и Императрице и церемонно поклонился.

— Герцог Сольвейн, счастлив приветствовать вас в Морнвельде!

— Ваши Величества, благодарю вас за прием, — речь Рейнара Илленвейна была ровной, вкрадчивой и невероятно бархатной. — Мой Император шлет вам сердечный привет и скромные подношения в знак добрых намерений.

В тронный зал зашли богато одетые слуги, на носилках заносящие богато украшенные сундуки.

— Мы передадим официальное благодарственное письмо и ответные дары, герцог. Сегодня великий день в истории наших государств! Сегодня мы положим начало миру между Морнвельдом и Люмиэлем. Нам предстоит большая работа, но уверен, что совместными усилиями мы сможем преодолеть все трудности! Надеюсь, вам понравится у нас!

— Я уверен, что мой визит будет продуктивным, Ваше Величество, — герцог, видимо доволен словами Императора, посчитала Леонор. А в следующую секунду его черные глаза встретились с ее.

__________________

*песок — час

Глава 2. Она - само совершенство

Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн

Рейнар, герцог Сольвейн, стоял у высокого окна своей резиденции, всматриваясь в предрассветный туман, окутавший поместье. Сегодняшний день изменит всё. Сегодня он встретится с Императором.

Он знал, о чём пойдёт речь. Элиан Альдебрант, Император Морнвельда, собирался бросить вызов самой истории. Прекратить вековую травлю магов в своем государстве. Возродить союз с Люмиэлем. И разрушить стену ненависти, которую возводили поколения его предков.

Рейнар был идеальным посланником и не только из-за родства с Императором Люмиэля. Его Голос Истины, редкий дар, позволявший слышать ложь в чужих словах, делал его бесценным орудием в дипломатии. Но в мире, где каждое слово — скрытый клинок, а правда — роскошь, которую никто не мог себе позволить, этот дар был и благословением, и проклятием.

И хорошо, что об этом даре знали лишь немногие.

— Ваша светлость, карета подана, — слуга по имени Томас почтительно поклонился.

— Едем немедленно, Томас, — Рейнар решительно двинулся к выходу. Парень чуть ли не бегом рванул за господином, подстраиваясь под его широкие шаги.

Императорский дворец встретил их тишиной залов. Стражники расступились без доклада – племянника Императора знали в лицо.

— Рейнар, дорогой! — голос монарха раскатился по мраморному кабинету прежде, чем дверь успела закрыться. Дядя поднялся с роскошного кресла, смахнув с колен тяжелые складки мантии. Его объятие пахло ладаном и сталью.

— Ваше Величество, рад вас видеть в добром здравии, — Рейнар ощутил под пальцами жесткую парчу императорского одеяния, делая шаг назад для почтительного поклона.

— Да, оно таки не подвело меня. Твоему дяде посчастливилось дожить до дней, когда морнвельдская земля, наконец, родила себе Императора с силой духа. Присаживайся, мой мальчик.

Рейнар сел на стул прямо напротив стола дяди.

— Итак, Рейнар, — Император развернул перед племянником пергамент с багровой печатью. Чернила поблекли от частых прикосновений. — Морнвельд прислал приглашение. Официально.

Рейнар внимательно слушал дядю и отчетливо улавливал в его голосе странный сплав гордости и тревоги.

— Элиан Альдебрант, да хранят его все забытые боги, уже три месяца водит со мной эту опасную кадриль. Этот щенок пишет мне, как равному! Тот, кто еще не нюхал пороха настоящих войн! — костяшками пальцев монарх постучал по столу ритм марша.

Рейнар удивленно поднял брови.

— Но, чёрт возьми, он дерзок. Знает по именам всех, кто десятилетиями прятал магов в своих поместьях. И, что еще важнее, их финансировал, — было ясно, дядя явно испытывал небольшую, но симпатию к Элиану Альдебранту.

— Даже так? Что ж, видимо он и вправду не так прост. Полагаю, Его Величество также выражал опасения по поводу… неудовольствия некоторой части подданных.

— Совершенно верно, — Император с силой откинулся в кресле, заставив заскрипеть дубовую спинку. — Но его трон шатается. Простолюдины все еще верят, что маги рождаются от союза с демонами. А Инквизиция… Когда-то они горели верой. Теперь горят лишь их кошельки, и чем больше магов они жгут на площадях, тем ярче. Морнвельд для нас – важный оплот, племянник. Земля, где маги рождаются чаще, чем весенние грибы после дождя. И если там начнётся бойня…

— Ваше Величество, — Рейнар прижал руку к сердцу, и перстень с фамильным гербом блеснул на свету. — Каковы ваши повеления?

Тень пробежала по лицу императора. Он медленно сцепил руки в замок.

— Ты станешь официальным представителем Люмиэля в Морнвельде, — голос монарха звучал тише, но от этого каждое слово обретало вес. — Не послом, хотя так будут считать остальные. Послов отзывают. Ты будешь... тенью при троне Альдебранта. Месяцы, годы – сколько потребуется. Каждый шаг, каждое рукопожатие, каждый ужин во дворце должны приближать нас к цели.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Рейнар, — Император подался вперед и внимательно посмотрел племяннику в глаза. Впервые за вечер в его голосе послышалось что-то, похожее на тревогу. — Это не война, где враг виден за милю. Не дуэль, где можно положиться на клинок и магию. Здесь бьются намеками, убивают слухами, а предают улыбаясь. Ты не увидишь ножа, пока он не окажется между твоих рёбер.

Он резко встал, и его мантия взметнулась, как крылья ворона.

— Влияние. Золото. Страх. Вот три столпа, на которых держится власть. Помоги Эйдану Альдебранту удержать власть, и Морнвельд станет снова опорой и союзником для наших людей. Если упустить хоть один столп, то реки крови смоют всё, что мы пытаемся сохранить.

— Вы научили меня всему, дядя, — Рейнар слегка наклонил голову, и свет от люстры скользнул по его скулам, очерчивая жесткий профиль. — Пришло время служить империи не только мечом.

Император откинулся в кресле, и золотые нити на его одежде вспыхнули, словно живые.

— Ты и Кассиан — моя гордость. Но знаешь, что сделает старика по-настоящему счастливым? — его губы растянулись в улыбке, от которой стало тепло даже в этом огромном, холодном кабинете. — Увидеть тебя женатым. Кассиан уже остепенился, скоро подарит мне внука. Осталось только тебя пристроить. А хорошая жена, — он многозначительно приподнял бровь, — лучший союзник в политике. Особенно если у нее острый ум и... полезные связи.

Рейнар улыбнулся. Дядя не оставлял надежды женить племянника.

— Ваше Величество, вы, как всегда, убедительны. Но, увы, среди знакомых дам нет той, что стоило бы вести к алтарю.

— Неужели ждешь любовь всей жизни? — дядя притворно ахнул, прижимая руку к груди.

— Дядя, я давно перестал верить в сказки, — Рейнар покачал головой, но в уголках его глаз заплясали искорки веселья.

— Я дал тебе слово, что не стану навязывать невесту. И слово Императора нерушимо, — он тяжело вздохнул, разводя руками. — Но, черт побери, с каждым годом соблазн нарушить его все сильнее! В конце концов, у меня есть целый список достойных кандидатур…

***

Подготовка к первому дипломатическому визиту в Морнвельд началась с громового раската по всему дворцу.

Капитан Теодор Нортон, начальник охраны герцога, ворвался в кабинет с лицом человека, увидевшего приближающуюся бурю. Его обычно бесстрастные глаза горели тревогой.

— Ваша светлость, — он едва сдерживал дрожь в голосе, — вы отдаете себе отчет, что это… самоубийство? Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. — Ни союзников, ни тылов, ни даже права на магию! Один неверный шаг — и нас сотрут в порошок.

Рейнар медленно поднял взгляд от карты Морнвельда, на которой уже были отмечены киноварью опасные зоны.

— Все верно, капитан. Именно поэтому я выбрал вас.

Он отодвинул папку с гербовой печатью. Пергамент внутри шелестел, как змеиная кожа.

— Первый визит — всего лишь танец на лезвии. Придворный прием, несколько поклонов, ничего более. Но… — его ноготь легонько постучал по списку имен в документе, — все же нам есть, на кого опереться. Их имена находятся здесь.

Нортон резко выпрямился, увидев досье.

— У разведки уже данные покровителей магов в Морнвельде?

— Верно. — Рейнар усмехнулся. — К счастью для нас, некоторые из них - весьма влиятельные люди. С ними важно установить контакт и так, чтобы этого никто не заметил. Уверен, Инквизиция о некоторых из них знает.

Капитан схватил папку с жадностью утопающего, хватающегося за веревку. Его глаза пробежали по строчкам и вдруг загорелись холодным огнем.

— С вашего позволения, Ваша светлость, я начну подбор людей.

Рейнар кивнул, и капитан скрылся за дверью кабинета. Уже через десять дней они ступят на земли Морнвельда.

***

Подготовка завершилась раньше срока – капитан Нортон превзошел сам себя.

Когда Рейнар вошел в оружейный зал, его встретила идеальная тишина боевого расчета. Двенадцать человек стояли по стойке смирно.

– Ваша светлость, – Нортон сделал шаг вперед, его голос звучал как скрежет стали о точильный камень, – отряд готов. Шесть моих лучших людей уже в пути – они внедрятся в дома ключевых покровителей магов под видом слуг и торговцев.

Он развернул карту, где алыми точками были отмечены стратегические позиции.

– Основные силы ждут в Нейтральных землях. По моему сигналу окажутся в столице через час.

– Капитан, – в его голосе прозвучала легкая ирония, – вы что, собрали целую армию?

Нортон ответил с редкой для него ухмылкой:

– Ровно столько, чтобы вырвать вас из самых крепких неприятностей, Ваша светлость, и так мало, чтобы не оскорбить гостеприимство Морнвельда.

Рейнару нравился Нортон. Он отчетливо ощущал через Голос Истины, что тот — честный и бесхитростный человек.

Последние лучи заходящего солнца заиграли на эмблемах отряда, когда они склонили колени для благословения. Император Орион Илленвейн стоял на ступенях, его тень простиралась далеко вперед – словно предвосхищая путь, который предстояло пройти его людям.

– Пусть светлые духи хранят вас, – прозвучало напутствие, и отряд тронулся в путь, растворяясь в сумерках, как чернильная капля в воде.

***

Поездка напоминала хорошо отрепетированный спектакль — каждый элемент идеально вписывался в задуманный сценарий.

Солнце ласкало крышу кареты, дорожная пыль оседала на полированные дубовые панели. Они двигались настолько быстро, что даже привыкший к марш-броскам капитан Нортон удивленно поглядывал на часы.

Нейтральные земли встретили их запахом жареного фазана и звоном посуды.

— Ваша светлость, — Нортон развернул перед герцогом карту, прижав края серебряными кинжалами, — вот наши глаза и уши.

Его пальцы скользнули по точкам вдоль границы:

— Двадцать лучших стрелков в таверне "Старая Сова". Отряд "Молот" — в деньгах у местного лорда. Три моих теневых волка уже в столице.

Рейнар кивнул, поправляя перчатку. Винный аромат соуса смешивался с запахом масла для клинков — странный, но привычный коктейль военных приготовлений.

Когда солнце превратилось в золотую монету над горизонтом, герцог уже стоял перед зеркалом в парадном мундире.

Капитан ждал у двери, его тень неестественно вытянулась на стене — длинная и острая, как нож для писем.

— Мы готовы к отъезду, Ваша светлость.

***

В Морнвельд они приехали уже затемно, идеально к назначенному времени.

Торжественный залп орудий разорвал ночную тишину, и на мгновение фасад дворца вспыхнул в огненных отсветах, будто сам камень пылал. Почетный караул замер в безупречном строю — их позолоченные кирасы отражали факельный свет, создавая иллюзию сотни маленьких солнц.

"Игра началась", — Рейнар почувствовал, как в висках застучал знакомый ритм, тот самый, что предшествовал каждому сражению.

Дверца кареты открылась с театральным скрипом. Он ступил на мраморные ступени и тут же увидел слугу, приветствующего его низким поклоном.

Тронный зал встретил его гробовой тишиной, нарушаемой лишь шелестом шелков и звяканьем украшений.

Последние слова герольда раскатились под сводами, когда он переступил порог — и сразу ощутил на себе сотню взглядов под раскатистые звуки гимна его страны.

Публика была в самом деле изысканной, и герцог внимательно вглядывался в лица, стараясь запомнить как можно больше людей и деталей. В центре стояли Император и Императрица. Его мозг работал с сумасшедшей скоростью, обрабатывая огромное количество деталей и быстро отфильтровывая ненужные и сохраняя то, что посчитал ценным. По правую руку от Императора стояли мужчины, по левую руку от Императрица стояли женщины. Он быстро опознал представителей Инквизиции, они легко выделялись темными одеяниями и тем, что стояли ближе всех к Императору. Далее шли советники, видимо, от Старшего к младшим. Рядом с Императрицей стояли, несомненно, фрейлины, их лица он пока не мог разглядеть.

Рейнар, наконец, преодолел расстояние от входа до Императора и Императрицы и склонился в приветствии.

— Герцог Сольвейн, счастлив приветствовать вас в Морнвельде!

— Ваши Величества, благодарю вас за прием. Мой Император шлет вам сердечный привет и скромные подношения в знак добрых намерений.

— Я уверен, что мой визит будет продуктивным, Ваше Величество, — что ж, начало было неплохим. Рейнар внимательно изучал Императора. Тот был весьма занятным человеком, гораздо более сложным, чем любой из тех, на ком ему доводилось испытывать Голос Истины. Его нельзя было легко прочесть. Рейнар знал много политиков, императоров, что привыкли жить в мире уловок и хитростей, и даже среди них Элиан Альдебрант выделялся. Отчетливо ощущалась его желание мира с Люмиэлем, в этом он был абсолютно честен. На данный момент этого было достаточно.

Взгляд скользнул в сторону Императрицы и вдруг зацепился за фигуру в ее свите.

Женщина с идеальной осанкой стояла в полушаге от Ее Величества, пальцы едва заметно подрагивали у складок темно-синего платья, будто привыкли ощущать рукоять оружия. Её глаза, сверкающие сапфиры в оправе черных ресниц, методично сканировали зал... и внезапно вонзились в него.

"Черт возьми..." — мысль пронзила его, как шпажная рапира. — "Совершенство в человеческом обличье".

Усилием воли Рейнар оторвал глаза от красавицы и снова все внимание обратил на императорскую чету. Он отвлекся всего на секунду, кажется, никто не заметил.

Глава 3. Опасное чувство

Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн

Неделя. Всего семь дней, а мир уже не был для него прежним.

Император Орион Илленвейн развернул перед племянником карту Морнвельда, где алыми булавками были отмечены дома аристократов.

— Наши агенты заняли позиции, — усмехнулся он, постукивая перстнем по столу. — Торговые лавки, гостиницы... даже две винодельни. Скоро вся столица будет шептать нам и Элиану Альдебранту все секреты на ухо.

Рейнар кивнул, внимательно просматривая донесения Нортона: списки переправляемых магов, маршруты через Нейтральные земли, досье на аристократов и инквизиторов. Альдебрант передал больше, чем ожидали — словно сознательно подкладывал хворост в будущий костер.

Орион Илленвейн радостно сообщил племяннику, что теперь его визиты в Вельграад, столицу Морнвельда, станут регулярными. Рейнар старался не показывать, насколько он рад этой новости. Ибо с первого его визита в пока еще вражескую страну его мысли были заняты удивительной красоты женщиной, главной фрейлиной и подругой Ее Императорского Величества Сесилии Альдебрант.

Леонор Мальгрейв. Первая женщина, которой удалось очаровать его и привести в замешательство одновременно.

Имя обжигало сознание, как капля раскаленного воска, каждый раз, когда Рейнар мысленно его произносил. Главная фрейлина Сесилии Альдебрант была живым воплощением изящества. Ее сапфировый взгляд преследовал его с той самой секунды в тронном зале...

~Воспоминания Рейнара. Званый ужин в Морнвельде~

Рейнара устроили на самом почетном месте — по правую руку от Императора. По левую руку сидела Императрица, и левее — женщина, что взбудоражила его разум с первого взгляда. Наконец-то начинался торжественный ужин. Только что завершилась длинная церемония представления ему сливок аристократии.

Рейнар отпил потрясающее вино, терпкое и сладкое. И лишь одно обстоятельство делало его вкус чуть горьким. Прекрасная незнакомка с сапфировыми глазами и прекрасным, нежным именем Леонор оказалась дочерью главного советника Императора. И… замужней женщиной. Рейнар до сих пор не мог понять, почему этот невинный факт вызывал у него чувство горечи.

“Выбрось из головы. Увидел хорошенькую мордашку и поплыл!” — обругал себя мысленно мужчина.

Супруг Леонор, младший советник Марк Мальгрейв, граф Ноктхольм, приветствуя герцога, улыбался.

— Герцог Сольвейн! — Марк Мальгрейв раскинул руки, будто встретил старого друга. Его улыбка была безупречна, но Голос Истины уловил фальшь.

— Моя супруга и я в восторге от вашего визита! Возобновление мира между нашими государствами событие воистину грандиозное! — его рука легла на талию Леонор с демонстративной нежностью.

Рейнар усмехнулся про себя. Голос Истины не врал — младший советник был совершенно не в восторге от предстоящего мира. А еще он явно комплексовал из-за роста. Изо всех сил держал осанку, носил обувь на каблуках чуть выше, чем обычно носят мужчины. И даже так его супруга была заметно выше его.

Рейнар встал, совершая безупречный поклон (ровно на пятнадцать градусов, не больше, чтобы не унизиться, не меньше, чтобы не оскорбить).

— Взаимно, граф. Графиня.

Отец Леонор, Аарон Вальмонт, барон Монтесар, произвел приятное впечатление. Предан Императору, обожает дочь и неводовлен зятем.

“Как же они поженились, если барону не нравится зять?” — еще один вопрос, который интересовал Рейнара.

~Конец воспоминаний~

Кассиан Илленвейн растекся в кресле, как домашний кот, захвативший лучшее место у камина. Над его чашкой клубился пар дорогого чая, а в глазах светилось любопытство охотника, учуявшего добычу.

— Ну что, брат? Мне уже начинает казаться, что ты привез из Морнвельда не только отчеты, но и пару непристойных секретов. Выкладывай.

Рейнар провел пальцем по краю своей чашки, наблюдая, как огонь играет в темном отражении чая.

— Поездка была продуктивной. Очень. — он намеренно сделал паузу. — Теперь буду ездить туда чаще. Гораздо чаще.

Кассиан приподнял бровь, но не стал перебивать.

— Вельграад, — Рейнар задумался, вспоминая ночные улицы, — как будто кто-то взял мрамор, черный гранит и вырезал из них лабиринт. Красивый, холодный... и без единой трещины, куда мог бы затечь солнечный свет.

— А Император?

— Хитер, как лис, выросший в курятнике. — Рейнар наконец поднял взгляд. — Мой Голос Истины спотыкается об него. Но он искренен в своем желании мира. Императрица ему под стать. Поддерживает супруга и, если верить Голосу Истины, сильно за него волнуется.

— Ну а девушки как там? Красивые? — внезапная смена темы разговора застала Рейнара врасплох и своих чувств подавить он вовремя не смог. — Так, так Рейнар! Рассказывай!

— Девушки как девушки.

— Ты покраснел, как первокурсник на исповеди и, если не расслабишь руку, то сломаешь чашку из любимого сервиза нашей бабушки. Так что давай-ка пропустим часть с "девушки как девушки" и перейдем к подробностям. Кто?!

Рейнар резко встал, отбрасывая тень на полки с книгами.

— Леонор Мальгрейв. Главная фрейлина, — слова вырвались против его воли. — Дочь главного советника Императора. Замужем. За одним из младших советников.

Кассиан медленно поставил чашку на столик, фарфор звонко звякнул о мрамор стола. Его глаза сузились с хищной усмешкой.

— Ох, брат... — он протянул слова, наслаждаясь моментом. — Из всех красавиц двух империй ты выбрал единственную, чья шею уже украшает какое-нибудь фамильное колье матушки ее супруга. Где твой пресловутый дипломатический такт?

Рейнар резко отвернулся к камину, тень от его профиля нервно подрагивала на стене.

— Это не... — он сжал кулаки, чувствуя как жар разливается по щекам. — Это не любовь. Просто слегка повелся на красивое личико. Красивая женщина — как удачно расположенный стратегический объект. Наблюдать — можно, атаковать — нет.

— А этот "стратегический объект", — Кассиан игриво подбросил яблоко из фруктовой вазы, — кем охраняется? Кто этот счастливец?

— Скользкий тип, — голос Рейнара внезапно стал резким, как клинок. — Младший советник с глазами крысы и манерами дрессированного пса. Голос Истины видит его как... — он резко оборвал себя.

Кассиан замер с яблоком у рта, брови поползли к волосам.

— Боже мой, — он медленно прожевал. — А говоришь, что не влюбился. Ты уже ненавидишь ее мужа. Рейнар Илленвейн. Влюблён. В. Замужнюю. Женщину.

Рейнар сжал кулаки, чувствуя, как жар поднимается к щекам:

— Это пройдет. Через неделю я даже не вспомню, как она выглядит.

— Конечно-конечно, — Кассиан махнул рукой. — А я тем временем наведу справки об этом "счастливом" супружестве. Кто знает, может муженек изменяет ей с горничными или, еще хуже, коллекционирует бабочек?!

— Кассиан! — Рейнар резко развернулся. — У меня дипломатическая миссия, а не...

— А у меня, дорогой брат, — перебил Кассиан, вставая, — священный долг перед семьей. Кто еще устроит твою личную жизнь, если не я?

Рейнар неожиданно расхохотался:

— Спасибо, Кассиан. Твоя забота трогает... и немного пугает. Видимо, у наследного принца действительно слишком много свободного времени.

Последние слова потонули в шелесте летящей подушки, которая со всего размаха прилетела ему в лицо.

***

~Воспоминания Рейнара. Бал~

Рейнару предстояло кружить в танце с десятками светских львиц, включая саму Императрицу и ее блистательную фрейлину, чей прекрасный взгляд обещал не меньше опасностей, чем придворные интриги.

Жены Инквизиторов растворились в тени колонн, будто случайно забыв о существовании придворного этикета. Их холодные улыбки кричали громче слов: «Мы не танцуем с врагами Инквизиции.

Остальная аристократия металась в тихом безумии. Как поступить?

Дочери? Подвести их к магу — значит Инквизиция будет косым взглядом поглядывать на всю семью. В их мире таких, как Рейнар, давно сжигали на кострах.

Император? Его воля — закон, а этот колдун — почетный гость. Отказ — уже полумятеж.

Инквизиция? Она все еще держала реальную власть. Одно неловкое движение — и род исчезнет из хроник за «сомнительные связи».

Но если Император переиграет их… Тогда Рейнар Илленвейн станет не просто гостем, а золотым ключом к милости трона. И каждый знатный отец с горящими глазами начнет подсчитывать, сколько шагов от танца дочери с ним до помолвки…

Бал начался, и Рейнар почувствовал, как под взглядами гостей его плечи напряглись. “Кого пригласить первой?” — мысль билась в голове, как пойманная птица. Но тут пришло спасение. Леонор, будто угадав его смятение, чуть склонила голову, веер в её руке дрогнул, призывающе, словно крыло бабочки. И этот жест, легкий, почти неуловимый, развеял тревогу.

С облегчением, смешанным с внезапным жаром в груди, Рейнар подошёл к ней и её супругу.

— Графиня, окажите мне честь, — он слегка поклонился и протянул ей руку. — Если, конечно же, вы, граф, не возражаете.

— Ни в коем случае, герцог, — натянутая улыбка Марка выдавала того с головой. — Дорогая, — он повернулся к жене.

— С удовольствием, герцог, — женщина присела в реверансе и вложила свою изящную руку в полупрозрачных, расшитых камнями перчатках в его. Она, если и испытывала недовольство, то держалась несравненно лучше супруга.

Остальные гости последовали их примеру и разбились на пары. Рейнар встал напротив Леонор, одну руку положив на ее спину чуть выше талии, а второй крепко обхватил ее ладонь. Вторая рука девушки легла ему на плечо.

Музыка взмыла вверх, и зал ожил. С балкона это напоминало магический ритуал — десятки пар, кружащихся в идеальной симфонии, их отражения скользили по зеркальным стенам, умножая красоту до бесконечности.

Леонор, грациозная и изящная, словно парила в объятиях Рейнара. Её платье, словно вспененный шёлк, развевалось в такт плавным поворотам. Левая рука лежала на плече мужчины, и он, казалось, чувствовал жар ее прикосновения даже через тонкую ткань ее перчатки и плотную ткань его мундира.

— Вы спасли меня от неловкости, графиня, — прошептал он, и собственный голос показался ему чужим. Сердце колотилось так, будто он впервые взял в руки шпагу — страх и восторг в равной мере.

— Это мой долг, герцог. Их Величества положили начало миру между нашими государствами. Моя задача — служить им и моему государству настолько, насколько это в моих силах, — ничуть не смутилась эта красавица.

— Вы очень скромны, — он был в замешательстве. Голос Истины молчал.

~Конец воспоминаний~

Глава 4. Затишье перед бурей

Марк Мальгрейв. Храм Ветра. Утро после приема посланника из Люмиэля

— Ваше сиятельство, Отец Кридан ожидает вас, — голос стражника прозвучал за спиной внезапно, заставив Марка едва заметно вздрогнуть. Он обернулся — перед ним, склонившись в почтительном поклоне, стоял высокий мужчина в грубом, безупречно аккуратном льняном одеянии. Его лицо скрывала железная маска: черная, безликая, с узкими прорезями для глаз и стальной решеткой на месте рта. Казалось, даже воздух вокруг этого человека был холоднее.

— Позвольте проводить вас в Святилище, — без лишних слов стражник развернулся и зашагал вперед, его шаги глухо отдавались в каменных стенах коридора. Марк последовал за ним, но мысли его были далеко.

Марк Мальгрейв, младший советник Императора — титул, звучавший куда значительнее, чем власть, которую он давал своему обладателю на самом деле. Годы в Императорской академии, бессонные ночи над докладами, бесконечные интриги при дворе… Казалось, он сделал все правильно. И все же — он оставался на обочине истинного могущества, словно актер, допущенный в тронный зал лишь для того, чтобы произнести пару реплик.

Единственной реальной победой пока оставался брак с Леонор Вальмонт. Красивая, умная, блистательная Леонор — дочь Старшего советника и подруга самой супруги на тот момент наследного принца. Брак, дарованный ему прежним Императором за заслуги, о которых теперь предпочитали не вспоминать. Этот союз открывал некоторые двери, которые иначе оставались бы наглухо закрытыми. Но вместе с тем он был и вечным напоминанием: “Ты здесь лишь благодаря жене”.

Марк недовольно хмыкнул и слишком поздно понял, что сделал это вслух. Этот звук привлек внимание его проводника, с которым они вместе спускались по кованой лестнице в глубокое подземелье Храма Ветра. Страж медленно остановился и обернулся, посмотрев на графа:

— Все в порядке, Ваше сиятельство?

— Да-да, я просто задумался, — и процессия продолжила спуск.

Леонор... Несмотря на все ее достоинства, а их было немало, она обладала одним неприятным для него качеством: железной волей, делающей ее совершенно неуязвимой для любых попыток манипуляции. Что еще хуже, после восшествия на престол нынешнего Императора ее положение лишь укрепилось, тогда как его собственное оставалось неизменным. И самое обидное — ни она, ни ее влиятельный отец даже не помышляли о том, чтобы использовать свои связи для его продвижения!

Тесть всегда был рад помочь ему советом, советовал ему обратить внимание на того или иного человека, прочитать определенный политический или философский трактат. Но хлопотать за зятя — увольте!

И поэтому когда Его Императорское Величество созвал всех советников для обсуждения каких-то чрезвычайно важных вопросов, Марк чувствовал, как в груди разгорается знакомое жгучее чувство — смесь нетерпения, амбиций и горечи. Он тщательно подготовился к этому дню, продумав каждую возможную линию поведения, каждую реплику.

Он больше не мог довольствоваться ролью вечного младшего советника, мужа знаменитой фрейлины, человека, которого терпят при дворе лишь благодаря удачному браку. Нет, он хотел, наконец, заставить всех увидеть в нем нечто большее!

Но его надежды не оправдались совершенно. Марк не был готов к той задаче, что была перед советниками поставлена Императором. Кто бы мог подумать, что тот решит возобновить отношения с Люмиэлем! Это совершенно выбивалось из той парадигмы, в которой Марк привык существовать и прекрасно ориентировался!

Все было совершенно просто — был Император и была Инквизиция. Власть второй долгие годы была нерушима, благопристойным гражданам полагалось всячески ей содействовать. Доносить на потенциальных магов, ловить их своими силами, если потребуется. Вступать в армию Инквизиции. Или… можно было самому стать Инквизитором. Сделать это было совершенно непросто, так как ее костяк состоял из прямых потомков первых Инквизиторов, и новички в их рядах почетом не пользовались. Второй сорт. Но все же, если удавалось проявить себя, то почет и уважение были обеспечены. Шальные мысли бродили в голове у младшего советника.

Сегодня ему нужно было наставление Отца Кридана Торна, главного жреца Храма Ветра. Марк много лет не был на исповеди. У него не было на душе груза, который было бы необходимо облегчить. И сегодня, наконец, этот момент настал.

Сопровождающий, наконец, остановится перед отполированной до блеска черной дверью и открыл, пропуская графа внутрь.

— Ваше сиятельство, прошу вас, располагайтесь. Отец Кридан сейчас посетит вас.

— Благодарю, — Марк прошел на середину комнаты и огляделся.

Ничего здесь за много лет не изменилось. Обстановка была достаточно аскетичной: огромное количество свечей, жесткий деревянный стул для посетителя и кресло для Отца Кридана. Небольшой стол с графином воды и стаканами, еще одна дверь, ведущая в помещения главы Храма. Единственным украшением были фрески — изображение “отцов-основателей” Инквизиции и того, кто дал им власть — Императора-захватчика Мордена Альдебранта.

Дверь отворилась беззвучно, будто сама тень пропустила седовласого мужчину в комнату. Его черная мантия, расшитая серебряными нитями в виде сплетающихся змей, едва шелестела при движении. В иссохших пальцах он сжимал древний фолиант с потрескавшимся кожаным переплетом.

Холодные глаза цвета зимнего неба скользнули по помещению и впились в Марка.

— Граф Ноктхольм, — голос Отца Кридана напоминал скрип пергамента. — Пятнадцать лет, три месяца и шесть дней.

— Здравствуйте, Отец. Много лет прошло, — Марк пытался улыбнуться, но результат получился ненатуральным и вымученным.

Отец Кридан внимательно окинул посетителя взглядом. Он прекрасно знал, кто предстал перед ним и что это за человек. У пожилого мужчины был очень полезный талант — видеть людей насквозь. И сейчас он отчетливо ощущал эмоции Марка — неуверенность, страх, раздражение.

— Двери нашего Храма всегда открыты для тех, кому нужна помощь. Присаживайтесь, Ваше сиятельство, — Отец Кридан указал посетителю на приготовленный для него стул и сам сел напротив. — Итак, прошу вас, говорите.

— Отец Кридан, прошу вашего наставления, — потупя взор, начал Марк.

***

Отец Кридан

Уголки губ Отца Кридана дрогнули в едва заметной усмешке. Он наблюдал за стражником, чьи натруженные руки с привычной точностью разливали ароматный чай по простым фарфоровым чашкам. Белый фарфор — как символ чистоты помыслов, которой так не хватало их недавнему гостю.

— Как же порой люди не ценят того, что имеют, Дейн, — прошептал жрец, наслаждаясь ароматом, поднимающимся от напитка.

— Да, Отец. Вы изволите говорить о сегодняшнем посетителе? — Дейн осторожно поставил чайник на стол и занялся раскладыванием сладостей на также простые белые тарелки.

— Он пришел за советом, а нуждался в оправдании. Его тревожит не политика Императора, а собственное ничтожество при дворе, — в воздухе повисла многозначительная пауза. — Полагаю, он ищет... альтернативных покровителей.

— Вы думаете, он сможет… вступить в ряды Инквизиции?

— Сможет или нет, не так уж и важно, Дейн, — Отец Кридан с наслаждением сделал глоток чая. — Важно то, что у нас может появиться достаточно высокопоставленная марионетка, что находится подле Императора. Ммм, превосходно! Чудный, чудный вкус!

Дейн поклонился.

— Подготовь мне чернила, бумагу и конверт. И гонца, что доставит письмо. Мастер Крайвен будет доволен.

***

Леонор Маргрейв, поместье Ноктхольм

Проснулась девушка с гудящей головой — сказывалась суматоха прошедшего Бала. Леонор чувствовала себя так, будто ее избили — ужасно болели мышцы. Видимо, она сама не заметила, насколько сильно была напряжена.

По оценке Ее Величества и самой девушки, визит прошел вполне успешно. Все реверансы были сделаны, обмен подарками и дипломатическими письмами состоялся, шпионы Люмиэля заняли позиции. И, самое главное, никакого кровопролития не было. И это и внушало оптимизм, и пугало одновременно.

К положительным сторонам также Леонор относила то, что аристократия публично обнажила свое отношение к политике Императора. Инквизиция, как и ожидалось, вежливо обозначила — ее позиция непоколебима. Они готовы терпеть посланника вражеского государства, но не перемены, продвигаемые Императором. Остальная же часть аристократии была вполне заинтересована. Девушка полагала, что пока влиятельные мужи колеблются, но полагают, что мир между государствами повлечет за собой и заключение брачных союзов в знак дружбы. А посланник как член Императорской семьи Илленвейн станет лакомым кусочком для любой знатной девушки.

Тревожило Леонор поведение супруга. Он очень старался держать лицо, но, судя по выражению лица посланника Рейнара, тот считал истинное отношение Марка к сложившейся ситуации в одно мгновение.

“Это очень плохо”, — Леонор потянула за изящный шнурок, вызывая прислугу. — “Советник Императора, пусть и младший — такое поведение недопустимо!”

В покои госпожи с поклоном зашла Эмма.

— Доброе утро, графиня.

— Эмма, где граф?

— Он вернулся из Храма Ветра, графиня. Просил передать, что сегодня прибудет к завтраку вовремя.

— Замечательно, — Леонор встала с постели и прошествовала в свою роскошную ванную комнату.

***

— Хорошего дня, дорогой.

— Хорошего дня, дорогая, — супруги подняли чашки с чаем — их обычное утреннее приветствие.

Они сидели по разные концы длинного обеденного стола из редчайшего дерева Морнвельда — черной вишни. Одно из самых дорогих, пусть и прекрасных приобретений Марка. Стол был черным, с вишнево-красными прожилками — удивительное зрелище. Леонор нравился этот стол, хоть она и считала подобные траты излишеством. Их семья была обеспеченной, но все равно это приобретение ударило по кошельку. Девушка высказала искреннее восхищение приобретением супруга, а потом ненавязчиво дала понять, какую брешь проделала эта безделушка в бюджете.

Императорский указ соединил их жизни, но не сердца. Разные спальни. Разные графики. Разные амбиции. И этот черный стол между ними — как граница двух соседствующих, но равнодушных друг к другу государств.

— Как тебе вчерашний Бал? — спросила Леонор. — Все прошло удачно, не так ли?

Марк тщательно прожевал тост, прежде чем ответить:

— Удачно? Если под “удачно” ты имеешь в виду без кровопролития, то, пожалуй, да.

Леонор не сдавалась.

— Для Его Величества это серьезный шаг. Он проявил огромное мужество, положив начало миру и истреблению магов. И это нужно не только ему лично. Морнвельд начал приходить в упадок. Детская смертность, медицина, промышленность… Не говоря уже о казни за обладание магией. Люди не могут повлиять на то, с какими силами родились.

— О, да, шаг поистине исторический, — Марк отставил чашку с характерным звоном. — Если не учитывать, что есть сила, перед которой даже корона вынуждена склониться.

Вопрос Леонор прозвучал неожиданно резко:

— И что ты, советник, предложишь Его Величеству?

— Я? Предложу? — ее супруг явно растерялся.

— Конечно. Ты же так жаждешь продвижения, — Леонор аккуратно разрезала омлет на идеальные квадратики, будто чертила стратегию на карте. — А эта задача — сложная, амбициозная... Идеальный шанс проявить себя.

— Шанс? — Марк резко отодвинул стул. — Я бы получил повышение год назад, если бы ты и твой отец...

Леонор оторвалась от завтрака и внимательно посмотрела на мужа.

— Дорогой, выслушай меня очень внимательно. При прежних императорах подобное было бы возможным. Но не теперь. Элиан Альдебрант не похож ни на одного из своих венценосных предков. Он, разумеется, считается с мнением влиятельных персон. Но вспомни, что случалось со всеми чиновниками, которых он повышал по чьей-либо протекции. Хоть один остался в его ближайшем окружении?

Марк стиснул пальцы вокруг чашки так, что костяшки побелели. Он ненавидел, когда она была права.

— И я, и мой отец верим в твои таланты. Ты многого можешь достигнуть. Папа не стал бы тратить время, давая тебе советы, если бы не видел в тебе задатков. Тебя уже оценил предыдущий Император. И сейчас самая подходящая ситуация, чтобы показать свой ум и преданность.

Леонор видела, что муж признает ее правоту. И недоволен тем, что нельзя пойти по более простому пути.

— Конечно, ты права, — Марк механически повторил, крутя в пальцах серебряную ложку. — Верность. Преданность. Тяжелый труд... — каждое слово падало, как камень в бездонный колодец.

Леонор отставила чашку с легким звоном:

— Это трудный путь, но единственно верный. И награда, — её губы тронуло подобие улыбки, — настоящая награда никогда не достается легко.

— Как тебе этот посланник? — решил сменить муж скользкую тему для разговора. — Почему именно к тебе он решил подойти первой?

— Все очень просто, — ответила Леонор. — Я подала ему знак. Бал должен был пройти безупречно, неловкая заминка в поисках партнерши для танца была ни к чему. Остальным нужен был пример. Если кто-то один решился, за ним рискнут повторить. Ответ на первый твой вопрос — производит приятное впечатление. Вежлив. Искусно ведет светские беседы, и мне сложно было понять, что у него на уме.

— Ты уверена, что стоило танцевать с магом? — голос Марка стал резче. — Инквизиция уже точит когти, и к нашей семье будет приковано ненужное внимание.

— Будет, ты совершенно прав, — спокойно ответила Леонор. — Мы выполняем свой долг, дорогой. И внимание со стороны Инквизиции — обратная сторона медали. Но если мы будем едины и будем поддерживать друг друга, то сумеем со всем справиться.

Марк натянуто улыбнулся:

— Разумеется. Дорогая, я пойду в свой кабинет, займусь делами, — супруг встал из-за стола, слегка поклонился жене и вышел из столовой.

Леонор продолжила завтракать, задумчиво глядя вслед супругу.

“Нет, пока нельзя доверять ему до конца. Если он справится со своими амбициями и гордостью, тогда посмотрим.”

— Графиня, прибыл ваш отец, — прервал размышления девушки дворецкий.

Леонор вскочила со стула так стремительно, что шелковые складки платья заколебались, словно крылья встревоженной птицы.

— Прекрасно! Лео, велите подать чай с миндальными пирожными в Серебряный сад, — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Мы с отцом будем там.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — дворецкий склонил седую голову, а Леонор уже мчалась по мраморному коридору, едва касаясь пола изящными туфельками.

В приемной её ждал высокий статный мужчина с благородной сединой у висков. При виде дочери его строгие черты смягчились. Его глаза, сапфировые, как у дочери, засветились теплом.

— Папочка! — Леонор буквально влетела в его объятия, как в шестнадцать лет.

— Моя девочка, — барон крепко обнял её, потом отстранился, держа за плечи. — Ты сияешь, как всегда.

— Пойдем в сад, там спокойнее, — Леонор ловко завладела его рукой и потянула к выходу, словно боялась, что он исчезнет.

Барон оглянулся на лестницу:

— А твой супруг?..

— В кабинете, погружен в бумаги, как обычно.

— Передай ему мои приветствия, — произнес барон с той особой интонацией, которая превращала вежливую фразу в тонкую насмешку.

Леонор знала эту игру. Аарон Вальмонт, барон Монтесар, никогда открыто не выказывал недовольства зятем, но каждый его жест, каждый взгляд говорил ярче любых слов. Он признавал ум Марка, его политическую хватку, даже восхищался его упорством. Но эта вечная обиженность, это болезненное самолюбие, эти невероятные амбиции... Именно они, как считал барон, превращали потенциально блестящего советника в вечно недовольного карьериста.

— Марк будет тронут твоим вниманием, — губы Леонор дрогнули в едва заметной улыбке.

Барон крепче взял дочь за руку, и они зашагали по выложенной мозаикой дорожке.

— Ну что, моя радость, порадуй старика добрыми вестями, — в его голосе звучала теплая нота, но глаза внимательно изучали ее.

Леонор почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, о каких именно "добрых вестях" мечтает отец. Семь лет брака. Семь лет молчаливых вопросов и сочувствующих взглядов при дворе.

— Все по-прежнему, пап, — она опустила глаза, разглядывая узоры на своем платье. — Личных новостей нет.

Барон тяжело вздохнул, сжимая ее руку:

— Доченька, я не вечен. Хотел бы увидеть продолжателей нашего рода прежде, чем...

— Папа! — Леонор резко остановилась, вцепившись в его руку так, что ногти впились в дорогой бархат сюртука. Голос ее дрожал. — Не смей даже думать о таком! Ты будешь жить вечно, слышишь? Обещай мне!

Барон рассмеялся, но в его смехе прозвучала грусть:

— Договорились, моя ненаглядная! — он провел ее в уединенную беседку, где их окружали только серебристые листья древних деревьев.

Неожиданно он достал из внутреннего кармана изящный золотой хронометр, украшенный прекрасными узорами. Леонор почувствовала, как по телу разлилось странное тепло, когда отец нажал на почти незаметную кнопку.

— Что это? — ее глаза расширились.

— Наш с тобой маленький секрет, — улыбнулся барон, поворачивая хронометр в лучах солнца. — Артефакт из Нейтральных земель, подарок одного верного друга. В радиусе двух метров — правда. За этими пределами — лишь смутные обрывки фраз.

— Это безумие! — Леонор понизила голос до шёпота, бросая взгляд на артефакт. — Даже с учётом нового курса Его Величества, такие вещи...

— Я и так давно храню одну тайну, за которую и тебя, и меня должны были сжечь на костре, — барон многозначительно посмотрел на Леонор. — А теперь моя дочь первой протянула руку магу при всем дворе. Мне грех отставать.

Леонор почувствовала, как холодеют пальцы. Она усмехнулась, разглядывая узоры на чайной чашке.

— Это было так очевидно?

— Для меня — да. Для Инквизиции — несомненно. — Ледяные глаза барона сузились. — Они не дураки, к несчастью. Вызов принят. Теперь ждём ответного хода. Как ведет себя твой муж?

Чашка дрогнула в руках Леонор.

— Мне отвратительно говорить об этом, — ее руки крепче сжали чашку, — но я не могу ему доверить нашу судьбу. Сегодня он отправился в Храм Ветра. Впервые за годы.

Барон медленно откусил кусочек пирожного, будто пережевывая новую информацию.

— Ты предполагаешь...

— Да. — Леонор резко встала, задев стол. — И я не знаю, как удержать его на стороне короны.

— Стоит ли? — голос барона прозвучал неожиданно мягко.

Дочь обернулась к нему, и в её глазах вспыхнул огонь:

— Он мой муж. Я не позволю ему свернуть на тёмную дорожку. Разве не в этом сила семьи — вести друг друга сквозь тьму?

Барон поднялся, положив тяжелую руку на её плечо:

— Помни, золотце моё: когда гангрена поражает ногу — её отсекают. Чтобы спасти всего человека. — Его пальцы слегка сжались. — И иногда, чтобы спасти семью.

— Да, но что делать, если эту ногу подарил Император?

На это барон ответить не смог.

Глава 5. Вызов брошен

Сесилия Альдебрант, Императрица Морнвельда

Шесть песков.

Мелкие песчинки еще досыпали свой путь в хрустальных часах, когда Сесилия Альдебрант уже стояла у окна, обхватив ладонями чашку с чаем. Пар поднимался к ее лицу, освещаемому первыми лучами солнца.

Она была жаворонком по своей природе. Когда-то это качество помогло ей заслужить расположение свекра – будучи еще супругой наследного принца, она успевала за утро сделать больше, чем иные придворные за неделю. Теперь же, став Императрицей, она ценила эти тихие минуты перед бурей дня.

Императорские чертоги – сердце императорского дворца, его высшая точка и символ. Отсюда, с захватывающей дух высоты, перед ней разворачивался двойной портрет столицы Морнвельда - города Вельграад.

В центре – изысканная красота власти. Резные шпили дворцовых крыш, будто застывшие в поклоне перед троном. Сады, выстриженные с математической точностью. Кружевная ограда, где каждый завиток рассказывал историю династии.

А окружал дворец – лабиринт столицы. Строгий, дымный, лишенный украшений. Узкие улочки сжимали дома, как удав свою добычу. Ни единого цветка на подоконниках, ни одной лишней завитушки на фасадах. Будто показательная простота была здесь добродетелью, а красота – грехом.

Сесилия сделала глоток. Чай уже остывал.

Где-то внизу, за этими стенами, просыпалась империя. А вместе с ней – бесконечные заботы, интриги и обязанности. Но пока песок еще не пересыпался до конца, она позволяла себе просто смотреть.

Она ни на миг не забывала, что вся эта красота и весь этот мрак – ее владения, в которых назревала буря. Первая битва в войне против Инквизиции была выиграна без единой капли крови.

“Как иронично”, — усмехнулась про себя Сесилия. Теперь "успехом" она считала просто отсутствие резни на балу.

Леонор сыграла свою роль безупречно — посланник Люмиэля не остался без партнерши для первого танца. Хотя стоило ли удивляться? Ее подруга всегда была решительной и находчивой.

Прошла неделя. Пришло время второй схватки.

— Доброе утро, Си.

Тепло мужских рук обвило её талию, губы коснулись шеи. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— Доброе, дорогой.

— Волнуешься?

— Императрицы не волнуются, — она поставила чашку с остатками чая на подоконник. — Они просчитывают варианты. Храм Ветра... Ты уверен, что нельзя изменить место подписания?

Элиан вздохнул, и его дыхание обожгло ей кожу:

— Я годами плел эту паутину. Это их единственное условие.

— Значит, будет диверсия, — голос Сесилии стал твёрже стали. — А шпионы Люмиэля не смогут вмешаться, им нельзя выходить из тени.

— В Храме Ветра магия не работает.

— Значит, нас не достанут извне?

Император крепче прижал её к себе, будто пытаясь защитить от невидимой угрозы:

— Снаружи будет стража. Но я не хочу рисковать тобой. Если попрошу остаться...

— Я бы послала тебя за такие слова, как в старые добрые времена, но ты теперь мой Император, — Сесилия повернулась к нему лицом и обхватила руками за пояс. — Дорогой, я поддержу тебя во всем. И буду грызть зубами любого, кто посмеет причинить тебе вред.

— Эй, это моя обязанность тебя защищать, я мужчина! — мягко засмеялся Элиан.

— Ты защищаешь государство, дорогой. А я позабочусь о тебе.

***

Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн

Донесения шпионов не оставляли сомнений — Инквизиция готовила кровавый спектакль в стенах Храма Ветра.

Рейнар с силой провёл пальцами по переносице, стирая усталость, и вновь вгляделся в пергамент. Эти строки он знал уже наизусть, но продолжал искать между строк то, что могли пропустить его агенты.

Храм Ветра был не просто культовым сооружением, а крепостью.

Воздвигнутый по приказу Мордена Альдебранта, того самого Императора-мятежника, он содержал в своих стенах редчайший минерал — "жилы антимагии". Два алтаря — на первом и втором этажах — словно каменные сердца, вырезанные из этой странной породы, гасили любое колдовство в своих чертогах.

Храм строился как убежище — простолюдины могли толпиться в его обширных залах, аристократы и инквизиторы укрывались в личных покоях. Некоторые знатные дома и вовсе проложили к нему тайные ходы.

И теперь именно там предстоит подписать договор...

Тяжёлый стук в дверь вырвал его из раздумий.

— Войдите.

Дверь распахнулась с такой силой, что дрогнули свечи. В комнату ввалился капитан Теодор Нортон — широкоплечий, как медведь.

— Ваша светлость.

— Что думаете, капитан?

— Диверсия, как вам уже доложили, вероятно будет направлена извне. Наши шпионы будут бессильны помочь нам, им нельзя выдавать себя. Телохранители будут с вами в Храме без возможности использовать магию. Рискованно.

— Его Величество Элиан писал, что его стража будет обеспечивать порядок в городе. Также его люди обыскали сам Храм, ничего подозрительного не было найдено.

— Полагаться на них нельзя. Мы не знаем, кого завербовала Инквизиция.

— Думаешь, они рискнули бы связаться с магами?

— Это уже не те фанатики, что жгли еретиков на площадях, Ваша светлость, — капитан обнажил ровные зубы в усмешке. — Теперь они просто пауки в подворотнях власти.

Рейнар сжал кулаки:

— У нас нет выбора. Нам нужен договор.

Нортон неожиданно достал из-за пазухи набор хрустальных ампул с полупрозрачной золотистой жидкостью:

— Наш козырь. Новинка придворных алхимиков — Эликсир баланса. Не панацея, но дает шанс против яда, стали и... других сюрпризов, — он бережно поставил флаконы на стол. — Сильные зелья нельзя совмещать, к сожалению — может взорваться кровь. Так что будем довольствоваться небольшой защитой, но по всем фронтам.

— Замечательно. Снабди им телохранителей. Мы выдвигаемся через час.

— Так точно! — Теодор Нортон откланялся и покинул комнату.

Рейнар провел ладонью по лицу, ощущая под пальцами чуть отросшую щетину.

"Сосредоточиться", — приказал он себе, сжимая виски. Сегодня любая ошибка будет стоить жизни. Даже мысль о ней, ее бархатных глазах, что преследовали его во снах, были сегодня опасной роскошью.

***

Встречали их на сей раз при свете дня. Погода, казалось бы, благословляла предстоящее заключение мира — светило редкое для Морнвельда и его столицы солнце, в воздухе все еще ощущалась приятная свежесть ночного дождя. Редкие на улицах города небольшие деревца сверкали все еще не высохшими хрустальными каплями.

Кортеж двигался сквозь толпу, что стояла неестественно тихо. Ни криков, ни проклятий, только сотни глаз, полных немого вопроса. Они знали. Знают. В этих взглядах читалось: "Зачем?"

Рейнар прикрыл занавеску кареты, но образы продолжали стоять перед глазами — бледные лица, сжатые кулаки, дети, прижатые к матерям.

На огромной площади перед Храмом Ветра их уже встречала императорская делегация. Гораздо больше, чем в первый прием во дворце.

“Вряд ли вся толпа войдет в храм”, — рассуждал про себя Рейнар. — “Судя по всему, при подписании будут присутствовать только самые уважаемые люди, а зеваки останутся снаружи. Но как тогда они планируют незаметно совершить диверсию? Элиан наверняка приказал патрулировать даже потайные ходы. Но неужели Инквизиция рискнет своими старейшинами, которым тоже придется присутствовать в Храме?”

Но ответить на эти вопросы Рейнар сможет, лишь лично посетив Храм Ветра. Встретили его, как и в прошлый раз Император и Императрица. Вот только в их окружении были разительные изменения. Среди инквизиторов были совершенно новые, молодые и, судя по бегающему взгляду, совершенно незнакомые с подобными мероприятиями. Присутствовали несколько старейшин, но сидели они почему-то в отдалении на скамейках и были весьма бледными на вид. Их обмахивали бумажными веерами слуги.

“Хм, неужели придумали столь глупый повод не идти внутрь?” — Рейнар лихорадочно размышлял. И снова посмотрел на компанию юнцов в инквизиторских мантиях. — “И кого тогда решили принести в жертву?”

Он отлично чувствовал, как были напряжены его телохранители. Это были преданные люди, “Великолепная пятерка”, как их прозвали в Люмиэле. Одни из лучших бойцов, лучше были только у Императора и наследного принца.

— Магов поблизости нет, Ваша светлость, — доложил Ивар, пока они неспешным шагом двигались навстречу Их Величествам.

— Ты абсолютно в этом уверен?

— В радиусе километра точно нет.

— От людей Его Величества Элиана поступила информация, что они проверили и перепроверили каждый закоулок Храма. И там дежурят на каждом углу его люди.

— Внутри вы не сможете использовать магию. Будьте осторожны.

— Да, Ваша светлость, — тихо ответила “пятерка”.

Наконец они приблизились к императорской чете и склонились в поклоне.

— Герцог, мы счастливы вновь приветствовать вас на наших землях, — ровный голос Элиана Альдебранта заполонил собой пространство. Говорил он уверенно, неторопливо, и негромко, но каким-то неведомым образом его речь заглушала собой все посторонние звуки. Подданные ловили каждое слово Императора.

— Это честь, Ваше Величество, быть участником воистину исторического события.

— Мы благодарны вам и Императору Ориону за протянутую руку дружбы, — вступила в разговор Сесилия Альдебрант. В ее сторону Рейнар смотрел с осторожностью, боясь столкнуться со взглядом Леонор Мальгрейв. Та, как и в прошлый раз, стояла ближе всех из свиты к Императрице.

— Его Величество воодушевлен возобновлением отношений между государствами. Он решительно намерен работать на благо этого союза, — с поклоном ответил герцог.

— Тогда не будем больше тянуть. Наш договор будет подписан в главной святыне нашей столицы — Храма Ветра. Его воздвигли как убежище и безопасное место, где любой горожанин любого достатка и происхождения мог найти убежище и поддержку, — продолжил Император. Рейнар отдавал ему должное, Элиан отлично держал лицо, как будто искренне верил в то, о чем говорил. — Будет символично совершить этот исторический шаг именно здесь.

— Как прикажете, Ваше Величество, — процессия, следуя за Императором, Императрицей и Рейнаром, вереницей потянулась в Храм.

Как и предполагал Рейнар, не вся элита столицы Морнвельда посетила церемонию подписания договора. Часть осталась у входа, например, старейшины-инквизиторы. Внутрь отправились те юнцы, что приметит герцог.

Подписание договора проходило без сучка и задоринки. Император и герцог сели за стол и перед ними положили два экземпляра договора. Один из придворных громко и торжественно зачитал все положения договора, задал церемонный вопрос, все ли стороны согласны.

Стороны выразили согласие и под вежливые аплодисменты поставили подписи. И тут случилось нечто неожиданное. Стены величественного Храма Ветра — гордости Вельграада, столицы Морнвельда — содрогнулись.

Толпа аристократов, одетых в роскошные наряды по последней столичной моде, замерла, а затем взорвалась хаосом. Землетрясение? В стране, где равнины простирались до самого горизонта, такое было немыслимо. И все же факт оставался фактом: по мраморным стенам побежали зловещие трещины, с потолка сыпалась лепнина, а массивные кованые люстры — мрачные, словно гигантские клетки для плененных свечей — раскачивались с угрожающим скрипом.

Торжественная церемония в честь подписания договора превратилась в кошмар. Охрана мгновенно сомкнулась вокруг Рейнара, но что могли поделать даже самые бравые воины против обезумевшей толпы? Люди метались, давя друг друга, некоторые уже катились вниз по ступеням, ведущим к выходу.

Герцога тащили к лестнице, но он вырывался, отчаянно вглядываясь в мельтешение лиц. Где она?

И в этот момент мир рухнул в прямом смысле.

Пол под ногами герцога провалился, потолок обрушился вслед за ним. Каменные глыбы накрыли его, и прежде чем тьма поглотила сознание, он успел подумать лишь одно: «Неужели всё?»