Игра Изначального — 4

Глава 1

Я растянулся на толстой ветке, позволяя напряжению стечь вниз. Первый день в игре после долгого перерыва казался нескончаемым блаженством. Просто лежать и ничего не делать. В кронах дерева щебетали птицы, а с поляны доносились весёлые детские голоса. Жизнь снова была прекрасна!

Приятный ветерок зашелестел листвой, и солнечный лучик метко стрельнул прямо в глаз. Я рефлекторно зажмурился, отгородившись прикрытыми веками от чистого голубого неба, и поспешно открыл глаза вновь. На секунду мне показалось, что я снова там, на Земле. Я торопливо потрогал кору, она была настоящей, теплой и живой. Это не помогло, ощущение безмятежного счастья пропало, оставив неуютное послевкусие.

Я старательно гнал от себя воспоминания о последних нескольких месяцах, прошедших после моей показательной акции с тайгой. Меня словно провернули через мясорубку, да так и оставили, выключив свет и прихватив с собой выключатель.

Не знаю, что было тому виной, одномоментное ли высасывания более десятка тысяч душ, или слишком масштабное вылечивание всей тайги разом, сложно сказать. Да и не хотелось рыться, если честно. Я бы всё равно поступил точно так же. Они уничтожили тайгу, а я забрал их души, превратив пустые тела в леших.

После демонстративного наказания в моей душе свирепствовал шторм. Самый настоящий, прям как на море. Только вместо воды неистовствовала энергия. И угомонить её было не кому. Я вообще думал, что подохну, окончательно и бесповоротно. Но нет, выкарабкался.

Когда Лонь и Боря поняли, что сами не справятся, они позвали братьев. И я было вздохнул с облегчением, справедливо полагая, что Дубхе помогут. Кто, если не они? Они же специализируются на душах. Но не тут то было. Братья даже не смогли ко мне приблизиться, их смыло чёрной волной. Хотя до этого считалось, что влияние тонкой энергии души на физические объекты невозможно.

Сначала мы ждали, что оно пройдёт само. Должна же быть какая-то саморегуляция? Но шли дни, за ними недели, а лучше не становилось.

С каждым днём эта энергия внутри меня делалась тяжелее, гуще, словно превращалась в нечто иное, чужеродное. И непонимание того, что происходит, пугало.

Первым не выдержал Технес. Будучи ходоком, он ушёл рыться в императорской библиотеке при дворце, в закрытой секции естественно.

Потом Джо вернулся на космический корабль и отправился искать Одина, как самого сильного и знающего среди Изначальных. Только Радий остался на орбите, потому что там был галанет, ну а вдруг?

Меня выхаживал Альт. Почему-то от прикосновения его холодной ладони ко лбу становилось легче. А мягкий обволакивающий голос тянул меня обратно, будто крючьями цепляя сознание и не давая проваливаться в забытьё. А проваливаться не хотелось, потому что тогда ко мне приходил Чёрный Лео. Одет он был почему-то в точно такой же балахон, в котором я пугал землян. Он стоял и прожигал душу взглядом. Хотя как он это делал, не представляю, если даже лица его я не видел под капюшоном.

Я тяжело вздохнул и оттолкнул от себя воспоминания, словно и правда надеялся, что они уплывут прочь, как бежавшие по небу тучки. Белый мэллорн зашелестел ветвями, помогая стряхнуть тяжесть. Я благодарно погладил шершавый ствол.

Удивительно, но проросший у детдомовцев мэллорн заявил, что он — Вася. Это вызывало кучу вопросов. Василием Премудрым я назвал совсем другое дерево, которое посадил в прошлом мире на Земле-2. Надеюсь, Дэла объяснит, как такое возможно, чтобы у деревьях в разных мирах было единое сознание.

Мэллорн забирал энергию моей души себе, отчего растительность вокруг меня не разрасталась, как обычно, что существенно облегчало жизнь. Только за одно это я был безумно благодарен Василию.

Стоило мне задержаться на одном месте более суток, как трава вырастала на метр. А здесь была мана, и простым ростом она могла не ограничиться. На выходе могло получиться мутировавшее нечто. Не хотелось бы… Здесь меня спасал Вася, но я же не буду всё время сидеть на одном месте?

После недавних событий на Земле-13 моя и до этого немаленькая душа резко увеличилась в размере. Радиус вместо 20 метров стал чуть более 30-ти.

У меня была гипотеза, что вызвало скачок, но её стоило обсудить с исследовательской группой Чайрана. Может окажется, что это всё бредни на пустом месте.

Мимо шумно пробежал Коля Хвастунов, не заметив меня. Я проводил мальчишку взглядом и усмехнулся. Даже не сомневаюсь, что он найдёт меня.

С последней нашей встречи рыжий веснушчатый лидер детдомовцев заметно возмужал, но остался таким же упёртым. Хороший он всё-таки парень, а я олух. Разрешил им от лица системы организовать свою деревню Детская на полуострове, а им ведь учиться надо!

В Стремянке школ не было. Не считать же Академию магии за таковую? Образованием детей занимались родители. А у моих детдомовцев таковых не было. Из взрослых с ними остались всего двое: баба Зоя и Марина Выживальщица. Вот и получается, что разрешив обустроить собственную деревню Детская, я подложил им большую свинью. Ситуацию нужно было срочно исправлять. Только вот где я им возьму учителей? В Стремянке даже такого понятия, как общеобразовательная школа, не было.

Можно было выдать квест игрокам, но Землю-13 сейчас лихорадило, им было не до игры. Да и доступ я временно ограничил, запуская в Стремянку только тех, кто заработал репутацию с наместником или прокачал карму до +10 единиц.

Нет, игроки ненадёжны, значит, остаются неписи. Пожалуй, обращусь к хозяевам городов. Бурум так вообще, как мой фанат, расстарается. Тем более гномы уже пытались прибиться к детям, но Катя Мерзляева их отшила. Кто ещё? Ойтурон?

Пригласить кого-то из светлых эльфов попробовать стоило. Если гномы помогут развить техническое мышление, то эльфы — творческое. Только вот жили эльфы обособленно и не любили игроков от слова совсем. Мои-то прибыли на небоскрёбе, и само это привлекло внимание сильных мира сего. К тому же Ойтурона зацепил мой класс големщика. Почему бы не воспользоваться его интересом?

Приглашу-ка я, ещё пожалуй, Оххи Дата. Великий шаман должен клюнуть на Васю.

Я создал чистый лист бумаги и ручку. Сообщения через интерфейс были отключены. Поколебавшись, я написал ещё Центральному, чтобы сделать образование детей более классическим. Он может организовать мне реальных учителей с Земли и положить им зарплату. Ну а что? Неплохой вариант по физике и другим наукам. Я же могу неписям предоставить те же знания землян в качестве бонуса.

Когда все письма были написаны, я внедрил в бумагу наводящееся на ники плетения и активировал левитацию. Свёрнутые в трубочку письма рванули в одном направлении. А я откинулся на спину и потянулся, красота.

Голову царапнула мысль, что до Центрального моё письмо долетит вряд ли. Не думаю, что у него есть время, после всех недавних событий на Земле, на то, чтобы заходить в игру. Я с досадой почесал грудь, это я не подумал.

Со стороны улетевших писем донёсся едва слышимый хлопок, и я напрягся. Кажется, я только что опять что-то неосознанно намагичил. С опаской я полез в меню игрока. Системное сообщение было, оно мигало в беззвучном режиме.

«Внимание! Вы использовали навык големщика и создали живое письмо, наделив его одноразовой способностью ходока».

Что?! Это был даже не портал, тьма его забери! Письмо-ходок! Я дёрнулся и свалился с ветки, хорошенько так приложившись о землю.

— Лео! — раздался радостный возглас Коли Хвастунова. — Как хорошо, что я тебя нашёл! Баба Зоя зовёт всех ужинать, идём!

Надо мной стоял парнишка лет десяти в неубиваемых джинсах и синей несносимой футболке. Проблемы отошли на второй план, стоило взглянуть на улыбающегося Колю. Ужин, это хорошо.

Мы вышли на поляну, где стояли три длинных стола и один поперёк перед ними, типа для руководства. Я сначала подивился такому классовому расслоению среди детей, но потом понял, что они время обеда используют ещё и для координации и обмена новостями. Трёхразовая планёрка, в смысле питание, хех.

Вообще детей прибавилось, и здесь были не только мои, но и беспризорники из ближайших городов. Было бы странно, если бы мои парни их прогнали.

Коля Хвастунов усадил меня во главу длинного стола, где уже были расставлены блюда. Так-то дети подходили на раздачу, где баба Зоя и ещё несколько помощников раскладывали блюда по тарелкам. Кухня и продуктовый склад были оборудованы отдельно от основного здания. За обедом я особо в жизнь деревни не вникал, а ко мне не лезли. Я настолько устал от Земли-2 и творящегося там безумия, что мне хотелось просто выдохнуть.

По бокам от меня сели оба Коли Хвастуновых, а напротив атаман Игорь и Катя Мерзляева. Собственно это был лидерский костяк.

Коли были самые младшие из лидеров, им было всего лет по двенадцать, одиннадцать. Мальчишки были из альтернативных версий Земли-2. Разница в возрасте в 9 месяцев была не заметна, да и внешне они не отличались, разве что цветом футболки.

Старшим был атаман Игорь, ему было 16, и многие девочки украдкой поглядывали в его сторону. Зелёные глаза, тёмные волосы и правильные черты лица. Привлекательный, да ещё и лидер. В отличии от остальных, прилетевших на небоскрёбе, он сменил одежду на местную, и сделал это сознательно, чтобы мимикрировать под среду.

Кате Мерзляевой было лет 13, и была она внучкой главы чёрного рынка в прошлом мире. Хватка у неё была дедушкина. Мыслила она нестандартно, да и вообще любила выделиться. Она одевалась в ядовито яркие цвета. Сейчас на ней была салатовая кофта и оранжевые штаны. Волосы она по-прежнему носила короткие, под мальчика. И последнее слово среди лидеров оставалось за ней.

— Лео, правильно ли я понимаю, что твоё инкогнито раскрыто и больше нет необходимости шифроваться? — первый аккуратный вопрос поступил от Игоря.

Не удивительно, что дети договорились, что расспрашивать будет он. В прошлом мире атаман Игорь был главарём воровской шайки. Выросшие на улице, все его ребята были наблюдательные, ловкие и сообразительные. Ну, и стояли друг за дружку горой. Игорь был талантливым аналитиком, сам Император Один пытался отжать его у меня, но атаман к нему не пошёл.

— Не совсем так, Игорь, — я подлил себе и детям чаю, настраиваясь на долгий разговор. — Да, на Земле-13 теперь знают, что я Михаэль Дубхе, но здесь я простой игрок Лео.

Атаман Игорь обозначил скептическую улыбку.

— Игроки меня могут опознать, — я задумался, потому что лицо на видео я не скрывал. — Местные про Дубхе ничего не знают, и не думаю, что им есть дело до какого-то Дубхе. Зато хозяева городов считают меня неким великим Древним, — я скривился, поскольку история была сильно притянута за уши. — Кое-кто догадался, что я системный администратор. В общем светить меня не стоит, это сильно осложнит жизнь мою, и вас прихватит. Может мне внешность сменить?

Я не успел додумать, как выскочило новое системное сообщение, и я с опаской открыл его, ожидая очередную проблему.

«Внимание! Ник Лео изменён на Жнец. Трансформация внешности закончится в течении суток. Вывести шкалу прогресса?»

Я застонал от бессилия. Как я могу вот это вот контролировать? Хотел ник сменить — пожалуйста, а то, что он стал таким, хтонь, так это частности. А про то, как именно изменить внешность, меня вообще никто не спрашивал. Зря я об этом подумал, потому что тут же выскочило новое сообщение.

«Внимание! Доступен выбор одного из трёх вариантов внешности Жнеца: — чёрный неснимаемый балахон с глухим капюшоном, — бледная кожа, сальные волосы и впалые чёрные глаза, — коса.

Сделайте выбор в течении суток или он будет сделан рандомно».

Выбрал косу. Смогу отбрехаться, что выкашиваю траву, которая растёт вокруг меня с бешеной скоростью. Потому и Жнец, хтонь.

— Это что? — спросил Коля, на появившуюся рядом со мной, воткнутую в землю косу.

— Маскирующий предмет, — не моргнув глазом ответил я.

— Как-то он не вяжется с твоим костюмом охотника, — язвительно заметила Катя Мерзляева.

И мой навороченный костюм из кожи монстров исчез, а на его месте появились простые холщовые штаны, рубаха с косым воротом и пояс.

«Внимание! Неснимаемый маскирующий комплект одежды преобразован».

А спать я как буду? Мысленно возмутился я.

— Совсем другое дело, — захихикала Катя. — Так ты админ?

Она замолчала, прикидывая, какую бы выгоду с меня поиметь.

— Как вы вообще тут? — наконец, поинтересовался я тем, о чём должен был спросить в первую очередь. Но мозги у меня только сейчас на место встали.

— Тяжело, — огорошила Катюша. — По удобствам с небоскрёбом не сравнить. Мы привыкли к тому, что не нужно думать о бытовых проблемах. Пришлось организовывать смены на кухню и уборку. Раньше хорошо было… — мечтательно протянула Мерзляева. — Тренажёры… учителя… Сейчас из всего этого, у нас осталась одна свобода. Ты не подумай, Лео, — на имени она запнулась, бросив быстрый взгляд над моей головой, где светился новый ник Жнеца. — Сам знаешь, к хорошему привыкаешь быстро.

Она не извинялась и не жаловалась. Рассказывала, как есть, без претензий, но мне всё равно стало совестно. Бросил их одних.

— Школу я вам обеспечу, — поспешил я обрадовать детей. — Уже и письма отправил.

— Интерфейс же не работает, — удивился Коля, сидевший справа.

— Так я по старинке, на бумаге, — я сделал жест рукой, как будто что-то пишу. — Уже улетели.

Оба Коли синхронно захихикали.

— Нам бы ещё тренера, — попросил Игорь, умолчав, что ему бы мага-учителя.

Я скользнул в поверхностный транс. Инициированных больше не было, значит, обучение нужно только Игорю. Но по глазам я видел, в Академию магии он не уйдёт, своих не бросит. Мне стало совсем совестно, и я подогрел рукой чайник, чтобы долить чаю.

— Я привыкла к соцсетям и интернету, — удручённо вздохнула Катя. — Интерфейс — это круто, но он почему-то перестал работать. Сообщения не проходят, видеозвонки отключены. Это можно починить? Ты же админ.

— Он не сломан, — замялся я. — Часть функций временно заблокирована

— Почему? — выпалил правый Коля Хвастунов и потянулся за горячей чашкой.

— Я в том мире интернет отключил, в смысле, все отключил и сеть тоже, — я неловко пожал плечами. — В общем они сейчас только звонить могут. Ничего больше нет, ни телевизора, ни радио. А сюда довеском прилетело. Потому как, если бы я оставил им в качестве развлечения только Стремянку, то сюда бы хлынул народ ради возвращения в зону комфорта, — повторил я умные слова Альта.

Игорь с Катей переглянулись.

— А что случилось? — аккуратно спросил атаман. — Игроки рассказывают разное. Ты действительно превратил тысячи людей в монстров? — прозвучало это так естественно, что по груди разлилось тепло.

Дети в любом случае на моей стороне. Если даже и убил тысячи людей, маньяком я для них не стал. Значит так надо было. Катя ехидно улыбнулась, и я поспешно убрал счастливо-дебильное выражение лица.

— Мир, из которого приходят игроки, похож на ваш прошлый, только в нём нет магии, — начал я издалека, и Игорь кивнул, мол эта информация у них есть. — Они изуродовали тайгу, — резко выпалил я.

На Земле-2 тайга была в порядке, и массовая вырубка произвела на моих детей тоже впечатление, что и на меня.

— Но зачем?! — Коля вскочил на ноги и сжал кулаки. — Они что не понимают, что так нельзя поступать?!

Сидящие неподалёку дети наш разговор прекрасно слышали и с возмущением уставились на меня, как будто это я лично ходил с топором и вырубал лес.

— Деньги, Коля, — снисходительно объяснила Катя. — Тайга стояла между ними и большими деньгами.

— Вот я и решил наказать всех тех, кто занимался вырубкой или закрывал глаза на творящееся безобразие. Их оказалось больше десяти тысяч. Чиновники, поставщики, покупатели, лесорубы, все они считали, что не делают ничего такого. Их души сгнили. Я превратил их в леших. И всё это транслировалось в прямом эфире на все телефоны и компьютеры. В назидание остальным, так сказать.

— И как? Помогло? — Катя скептически посмотрела на меня. — Они же небось обрадовались, что тайга снова выросла, и можно вырубать заново.

— Да, так и было, — не стал отнекиваться я. — Только теперь там 10 тысяч недружелюбных леших. Из леса так никто не вернулся.

Глава 2

Я рассказал детям всё, как было. И пусть возраст у них был маловат, они успели проявить и ум и преданность. Одно то, что ухитрились переместиться за мной в Стремянку, говорило само за себя.

Когда я покидал мир, небоскрёб пропадал следом, а находящиеся внутри люди падали вниз. Боря настроил автоматически разворачиваемую ловушку-кисель, и погибнуть теперь никому не грозило. Но дети придумали, как обойти ограничение, и расставили на каждом пяточке небоскрёба анабиозные капсулы. Туда и нырнули те, кто успел быстро среагировать.

Я спросил Катю, зачем она за мной пошла, не собиралась ведь.

— Ты ж без меня пропадёшь, — на полном серьёзе заявила девочка-подросток. — Уже вляпался с тайгой, а мне теперь разгребать.

Да, с моей воспитательной акцией всё пошло наперекосяк. Нет, зрелище получилось пугающее, как я и хотел. И то, что трансляция велась на все экраны, впечатляло. Только вот почти никто не поверил, что всё это происходило на самом деле. Слишком фантастично выглядело обращение людей в леших.

Поэтому первое время народ обсуждал не само видео, а факт его появления на всех экранах страны. Про то, что трансляция велась на весь мир, они не знали. Гудели соцсети, множились ролики, постились блогеры, куда ж без них. И хотя власти заверяли, что они тут не при чём, им никто не верил. Все давно подозревали, что телефоны прослушиваются, вот и появилось вещественное доказательство.

Ситуация переменилась, когда сеть заполонили кадры изменённой тайги. Видео было много и делались они в разных местах. Сложно назвать мистификацией то, что можно подойти и потрогать.

Деревья производили неизгладимое впечатление. Были они выше, толще и раскидистей. Блогеры снимали и сами листья, которые отличались от первоначальных образцов. Совершенно естественным порывом было нарвать несколько листочков, а то и веток. Тогда и произошёл первый контакт с лешими.

Все защитники леса получились разными, ещё и память у них сохранилась, поэтому и реакция на причиняемый вред деревьям была у каждого своя. Кто-то уничтожал телефоны, на которые велась съёмка, а другие били наотмашь, и незваные гости леса отлетали прочь. А один особенно ворчливый леший сломал парню руку в качестве ответки за большую сломанную ветку у кедра.

В качестве моральной компенсации, а может и материальной, ролик набрал миллионы просмотров за полчаса. Так что энтузиазм у контактёров не угас, а совсем наоборот. Контент стал разнообразней.

Особой популярностью пользовались съёмки с дронов, они давали представление о масштабе.

Лес стоял сплошной стеной, ну или правильней сказать, лежал единым ковром, потому что дороги пропали. Эт да, мой косяк, не подумал я про дороги. Часть поселений оказались внутри дремучего леса. Изменились русла рек, что отлично просматривалось по старым фотографиям. А потом в сети появился ролик зелёной поляны на том месте, где раньше стоял дом губернатора. С фотографиями до и после и рассказами очевидцев.

Мы с Борей и Лонь договаривались, что деньги, заработанные на тайге, они изымут, как и нажитое имущество. Мало наказать самих людей, нельзя было оставлять результат их обогащения. И пропавший дом был первой ласточкой.

Тут как раз начали появляться подтверждения, что люди из моего видео действительно пропали без вести, а благосостояние их семей испарилось. Что, конечно, приводило зрителей в полный восторг. Просмотры росли, потерпевшие родственники стали новыми объектами для спекуляции информацией.

В отличии от блогеров телевизионщики преподносили материальный ущерб под другим ракурсом. Вдовы плакали, лишившись и денег и кормильцев. Дети сиротливо жались к юбкам.

Боря сильно возмущался, когда показывал мне эти записи. Потому что совсем банковские счета они с Лонь не обнуляли, и жить семьям было где и на что.

Одновременно с этим пошла новая информационная волна. Во всём обвинили пришельцев. Ну, а кого ещё? Не объяснять же это всё в самом деле магией? Нет, конечно, это внеземные технологии. Блогеры одевали шапочки из фольги, а новостные каналы демонстрировали впечатляющие кадры космических кораблей, снятые с миниатюрной орбитальной станции землян. Сразу верилось, что вот им под силу и тайгу незаметно вырастить и в мобильные телефоны проникнуть.

Создавалось впечатление, что меня на видео вообще никто не слушал. Я же сказал, что это наказание за истребление тайги.

Теперь я представлялся инопланетным злодеем-психопатом. Массовое убийство, раз. Отрезал целые поселения от цивилизации, два. Они теперь там обречены на медленную и мучительную смерть. Это заявление вообще на мой взгляд было несправедливым. Люди селятся вдоль рек, а с реками всё нормально, никакой изоляции у них не было.

Сам-то я всё это пропустил, поскольку меня по-прежнему крутило и выворачивало. Это мне потом всё рассказали и показали Лонь и Боря.

Так вот дальше активизировалась принцесса Эльза. Она возмутилась, что висящие на орбите корабли обвинили в непотребствах, и созвала пресс-конференцию. По заверению Бори, связаться со мной или братьями она не пыталась. Всё-таки жизнь её ничему не учит. Она уже столько наболтала лишнего. Вот и на этот раз Эльза заявила, что это воля наместника Михаэля Дубхе, и им, землянам стоит внять предупреждению и взяться за ум.

После этого общественная реакция стала более разнообразной. Но в целом народ убедился, что за всем стоят пришельцы с их технологиями. Михаэль Дубхе — наместник и обычный человек, хоть и иномирец. Чудесное восстановление тайги стало нормальным явлением, просто высокотехнологичным.

Выстраивались логические обоснования, как именно менялась тайга. Не за один же день, в самом деле? Получалось, что теракт готовился долго. Лес и людей обрабатывали мутогенами. И тайгу прикрыли голограммой, пока под ней разрастались деревья. Превращение людей показали в ускоренной перемотке, чтобы создать эффект моментального превращения. А в конце с тайги убрали маскировочное поле, чтобы создать неожиданный вау-эффект.

Мне же, как липовому наместнику, вменялась жестокость, продуманность и психические отклонения. Зачем было убивать людей, когда в моих силах было просто помочь с тайгой. Был бы я настоящим наместником, так бы не поступил.

Начался раскол. Эко-активисты орали «так им и надо». Моралисты осуждали расправу. Появились первые требования поймать и наказать злодея. Ток-шоу множились, как грибы после дождя.

Выступил по телевизору и президент с заявлением. Насилие мы осуждаем, но существование проблемы с экологией признаём. Вокруг новой тайги создали зону отчуждения, поскольку лешие уже прикончили нескольких людей под камеру. И хотя в комментариях народ возмущался, почему они снимают, а не спасают, просмотры росли вместе с доходами блогеров.

Тут как раз появилась Лонь с фабрикой по искусственному выращиванию древесины и заводу по производству альтернативных материалов. Она заявила от лица наместника, что это замена вырубке, потому что потребность в древесине никуда не делась и её нужно закрыть. Это вызвало новую волну уже со стороны деловых кругов.

Кто-то громко, а кто-то явственно различимым шепотом заявил, что наместник всю эту затею с тайгой провернул специально, чтобы обогатиться за счет простого народа. Нам навязывают инопланетные технологии, чтобы поставить в зависимость. Это распланированный рейдерский захват планеты пришельцами. Сначала провели акцию устрашения и демонстрацию силы, теперь хотят поработить через технологии. Не позволим, не дадим, покараем, ну и так далее.

Производство запустили, но покупать не пойми что и не понятно у кого — народ остерегался. Контакты были, но очень аккуратные.

Фабрика по выращиванию древесины получила более высокие цены по сравнению с натуральным деревом, и бизнес не спешил вкладываться в производство, сомневаясь в окупаемости. Продукция Лонь раскупалась от безысходности теми, у кого горели сроки по заказам, и только.

Завод по альтернативным материалам встал из-за нехватки сырья. Я предложил производство Волкову, ну в смысле государству в его лице, и дело пошло, но медленно и осторожно. Пока только шли тестирования новых материалов и сертификация, чтобы определить в каких областях можно использовать новые материалы.

Всё это удручало. Воспитательный эффект был нулевой. Тогда я решил, что главная проблема в отсутствии мозгов. Люди разучились думать самостоятельно. Они, как огромная стая голубей, обосновавшаяся около мусорки, где сердобольная бабулька крошит хлебушек. Только у народа вместо чёрствого хлеба были СМИ. Ну или то, что пришло им на смену: соцсети, блогеры и интернет.

Там содержание зависит от количества просмотров, а значит подавать информацию в чистом виде не выгодно. Это объясняло, откуда взялись ведомые серые души в таком количестве. Выросли на СМИ, которые в конкурентной борьбе сражались за продажи. В результате в головах людей царил хаос.

Я решил объявить время тишины. А именно — поручил Боре отключить по всей планете связь. Оставить только звонки. Пусть приведут мозги в порядок, может думать научатся.

Никакого радио, телевидения и других средств массовой пропаганды. Газеты разрешил исключительно из вторсырья. А то знаю я их, начнут вырубать жалкие остатки леса по всему миру.

Боря вместе с Лонь сели за работу. То, что у них возникли проблемы, я понял сразу. Резервных каналов по передаче данных было слишком много, как и самих кабелей, вышек и спутников. Тогда Боря предложил перекрыть выходы на самих устройствах, к которым он уже имел доступ, поскольку запускал массовую трансляцию.

Так они и решили, перекрыть сеть, а потом спокойно вычищать интернет и соцсети от мусора. Для этого они разработали и создали отдельный ИИ. С мощностями проблем не было, даже если мой небоскрёб-сервер уйдёт в другой мир, ИИ продолжит работу.

Боря уже собрался объявить об очередной акции наместника, когда вмешался Альтаир.

— Лёня, вы уже и так психопат самозванец. Если вы сейчас лишите их привычной среды обитания за просто так, то вас объявят вселенским злом. Нужно обоснование, — мягким вкрадчивым голосом проговорил Альт, заваривая травы, принесённые верховным лешим. — И потом, нам тогда придётся прикрыть игру.

— Почему? — с трудом проговорил я, поскольку речь, как и любое усилие, давались с трудом.

— Вы же лишите их привычного образа жизни, и хуже того, закроете источники дохода. И это я не только про соцсети и видео контент. Реклама, Лёня, реклама, — он назидательно потряс ложкой, через которую вливал в меня отвар.

Со слов Альта выходило, что если я прикрою всё, кроме Стремянки, то подставлю её под удар. Ибо она станет чуть ли не единственным развлечением и способом обмена информации. Сюда ломанутся все.

— Игру закрывать нельзя! — категорично заявила Лонь.

— Тогда давайте ограничим вход, — Альтаир не стал спорить.

Они использовали приложение «Стремянка», в описании которого добавилась строчка, что это официальная игра от наместника Михаэля Дубхе. В разделе «Земля» появилась рейтинговая система на основе уже существующей кармы.

ИИ, созданный для обработки соцсетей, получил дополнительное задание по анализу социальной активности граждан. Те, у кого соцсети отсутствовали, получили нулевой рейтинг. Представители СМИ и блогеры заработали неснимаемый бан. Всех остальных требовалось проверять на вшивость.

Задача была слишком масштабной, и Боря предложил обрабатывать данные по запросу. Кто хочет в игру, жмёт кнопку в приложении и ждёт вердикт.

Когда подготовка была завершена, Боря запустил трансляцию на все экраны, принял мой облик и заявил, стукнув древком о левитирующую платформу:

— Люди Земли, вы разучились думать и общаться. Через 24 часа наступит время Тишины. Вся связь на планете, кроме звонков будет отключена и вычищена. У вас есть время скопировать информацию на личные носители. Используйте Тишину, чтобы слушать и быть услышанными, — Боря снова стукнул древком косы о платформу и отключил трансляцию.

24 часа, которые выдал Боря людям, чтобы заархивировать ценные данные, прошли в информационном буме. Как будто вулкан взорвался. Больше всего меня позабавили прощальные видео блогеров. Но были и такие, которые не поверили, что возможно выключить интернет. И когда сеть через 24 часа продолжила работать, они злорадно посмеялись.

— Нельзя отключать всё сразу, — серьёзно заявил Боря, когда я спросил, чего он ждёт. — Могут рухнуть экстренные службы, банковские системы. Если я обрушу диспетчерские водоканала, через двое суток люди останутся без воды. Если свалю светофоры — встанет город. Я снимаю слои и изолирую сегменты.

Боря всё перепроверял и за сутки планомерно отключил все выходы на публичные сети. Интернет был, но пользоваться им никто не мог. В то время, как связь истончалась, паника разрасталась. Её успешно подогревали жаркие стримы на тему, как обойти Тишину.

Я проникся к искину большим уважением, потому что он даже работу навигаторов продумал. Экстренные службы получали полные данные, в том числе информацию о пробках, в то время как все остальные — офф-лайн карты.

Реакция последовала, но не сразу. Поскольку у Лонь был доступ практически ко всем камерам, то мы прекрасно видели, как меняется поведение и настроение людей.

Сначала был общий упадок. Потом злость. И да, люди стали больше общаться друг с другом, повод у них был, один на всех. И если раньше я был злом далёким и невнятным, то после лишения людей привычного образа жизни, я стал личным врагом каждого. Правда, поливать меня грязью теперь можно было лишь на словах. Не писать же письма по старинке? Хотя спрос на бумажные издания возрос, эт да.

Поскольку использовать бумагу издательства опасались, распространять новостные издания стали через флешки. Я восхищался изобретательностью. По словам Бори компьютерщики писали программы по обмену данными через телефоны. И когда это не сработало, они поняли, что причина в самих устройствах. Началась массовая скупка новых телефонов, планшетов, ноутбуков. И хотя быстро выяснилось, что это не помогает продавцы подогревали миф.

В результате флешки стали самым популярным средством передачи данных. Люди всё чаще стали носить с собой ноуты, чтобы сразу считывать информацию. Если раньше в метро все ехали уткнувшись в телефоны, то теперь в экраны побольше.

Уже через два-три дня около выходов метро образовались информационные киоски по продаже электронных изданий. Сюда приносили свои обновления СМИ, тут же крутились ролики. Люди выстаивали огромные очереди, попутно обмениваясь новостями на словах.

Крупные блогеры вставали с табличками на выходе из метро и составляли списки подписчиков. А через неделю народ вывернулся окончательно, появились интегрированные будки «Обмен данными». Каждый день люди забирали новую флешку и сдавали старую.

В крупных корпорациях проявили информационную заботу о сотрудниках, выпуская свои внутренние электронные вестники и выводя видео на экраны в фойе или столовых. При входе в офис работники складывали старые флешки в одну коробку, а новые забирали из другой. Инициативу подхватили торговые центры и сетевые магазины. Оформлялись подписки на выборочную информацию по интересам.

Боря спросил, стоит ли прикрыть и эту лавочку. В ответ я поинтересовался, а что они пишут?

Оказалось, что там уже разработана обратная связь. Файл, который заполняет тот, кто просмотрел флешку. Будки подстраивались под потребителя. На первом месте по популярности была тема выживания в режиме Тишины. Мини-серии от известных блогеров, полезные советы, как пользоваться картой и не заблудиться. Анонсы офф-лайн встреч по интересам. Ну, и конечно, спекуляции на том, что будет дальше.

— И что? Неужели никто не пришёл к тебе и не сказал, Лео, включи связь обратно? — с насмешкой спросила Катя Мерзляева, когда я закончил пересказ событий на Земле.

— Почему же, приходили пару раз, — признался я, вспомнив генерального директора РеалПро Волкова, который служил буфером между мной и официальной властью. А потом и Костылёва пыталась доказать, что ничего хорошего из всей этой затеи не выйдет. — Я отказался.

— Ну и дурак! — безапелляционно выпалила Катя. — Ты же сейчас злодей номер один, так?

— Так.

— Смотри, выходишь в эфир и заявляешь, что вернёшь связь при условии, что, — она задумалась. — А что нужно, чтобы цивилизации вышла на новый уровень развития?

— Вроде как должен появиться единый правитель, — я неуверенно пожал плечами.

— Отлично! Идеально! Вот и скажи, верну связь, если вы соберёте Совет Земли. На кого-то одного они вряд ли согласятся, а Совет Земли звучит реалистично.

— Они же никогда не соберутся, — хмыкнул атаман Игорь.

— А и не надо, — отмахнулась Катя. — Главное, что правители, которые не могут собраться, встанут между народом и связью. И тогда злом станут они, а не ты.

Глава 3

Утром я собрался отвезти детей на море. Я рассчитывал, что и в этом мире возникнет резонанс. Хотя если они просто искупаются внутри моего подросшего радиуса, то и без резонанса всё получится.

Проблема с видением душ никуда не делась. То, что было рядом со мной, засвечивала моя собственная душа. А на расстоянии в 30 метров было сложно разглядеть детали. Выхода было два, либо через транс приближать то, что далеко, либо заглядывать в глаза каждому, считывая состояние души. И то и другое было так себе.

Поэтому детские души я не изучал, но учитывая то, что половина из них была из детского дома, а вторая выросла на улице, то залечивание душ лишним не будет. Какие-то травмы там точно были. Я хорошо помнил голубую душу маленькой девочки из отеля «Лёгкий песок», у которой погибли родители. Там такая глубокая трещина была! Жесть.

Я сидел под мэллорном и через интерфейс проглядывал побережье Ярмарочного полуострова. Выбирал между дельтой реки и заливом. Последний смотрелся предпочтительней. Там и вода теплей, и волны потише.

Напрягало то, что относительно недалеко от залива располагался город Степной, построенный РеалПро специально для прокачки игроков. Он стоял на краю Орочьих степей и примыкал к горам, отделявшим полуостров от материка. До морского побережья от него было рукой подать. Накануне мы обсуждали с Альтом наплыв игроков в Стремянку, так что народу в окрестностях города могло оказаться много. А вероятность, что меня опознают, была не нулевая. И хорошего отношения к наместнику я не ждал. В общем встречаться с игроками мне максимально не хотелось.

Внезапно карта мигнула и отобразила множество точек, а передо мной выскочило системное сообщение:

«Внимание! Запущено глобальное обновление. Доступна геолокация игроков. Желаете дополнить градацию и установить уровень доступа? Да/Нет».

Сам факт неконтролируемого глобального обновления напрягал, но вот это конкретное было очень кстати.

Игрокам я не доверял и хотел было совсем лишить их новой возможности, но потом просто выставил высокий порог репутации. Это гарантировало, что доступ получат лояльные системе пользователи. А вот местные, почти все, смогут отслеживать игроков на карте.

Себе же, как админу, добавил детализацию по уровням, возрасту и дополнил индекс новизны, чтобы понимать как долго человек играет. Я протестировал разные режимы и подтвердил изменения.

Уменьшив карту, я окинул взглядом весь континент. Хтонь! Выставил режим новые игроки версус старые. Пополам. Это значит, что за последние два месяца к Стремянке присоединилось столько же, сколько за все 5 лет существования игры. Так дело не пойдёт. Срочно нужен ограничитель!

Я мысленно надавал себе по рукам. Не торопись, Лео, не торопись. Я загнал мысль про массовый исход землян в Стремянку подальше и вернулся к разглядыванию побережья. Ограничение игроков на вход, это слишком серьезный вопрос, чтобы решать его через интуитивный выверт системы.

Мне приглянулось узкое море на краю пустыни. Народу никого, и там точно тепло и мелко.

Я вынырнул из интерфейса и заметил стоящих передо мной парней. Оба были из местных. Младшему лет 12, старшему 15. Главным в их паре был младший. Он был лидером всей группы беспризорников, примкнувшей к деревне Детская.

Парни молча смотрели на меня и чего-то ждали. Взгляд упал на перевязь с метательными ножами на груди старшего. Не может быть! Я глянул вверх на ники над головами и убедился, что передо мной Малик и Амир. Нашли меня!

Я вскочил на ноги и крепко обнял обоих пацанов. Когда я отпустил их и принялся тщательно рассматривать, Малик протянул Амиру 10 золотых. Проспорил, я усмехнулся, если бы не ножи, я бы их не узнал.

Пять лет назад, когда я был в теле Ярого, я сделал младшего из ребят правой рукой Честного убийцы. Таким образом я пытался выпытать из мальчишки информацию. Только вот всё обернулось тем, что Малик встал во главе всей конспиративной сети Честного убийцы. И глядя на него, можно было с уверенностью сказать, что дела у него идут хорошо, хтонь. Выгоревшие каштановые волосы, карие глаза. Обычная непримечательная одежда. Простой мальчишка, только взгляд у него жёсткий, как приговор. Это ж что получается, я создал малолетнего мафиози?

Амир же пришёл ко мне сам, когда на меня уже навесили ярлык великого Древнего. Он заявил, что кто-то должен прикрывать мне спину и вызвался стать левой рукой. Эти метательный ножи с плетениями отвода глаз я создал специально для него.

Быстрая диагностика показала, что у Малика формируется источник. А вот Амир уже готов к инициации. Помнится, я запустил в него искру первостихии. Тогда я наивно полагал, что это просто более сильная версия Огня.

— Садись, — я надавил Амиру на плечо. Как же вовремя он меня нашёл.

Не откладывая, я обратился к своему источнику с универсальной маной. По-хорошему для инициации нужно запустить в источник четыре стихии и посмотреть, какие приживутся. Только вот искра первостихии повлияла на развитие каналов и сформировала уникальную энергетическую сетку на своей основе. И простая инициация Амиру больше не подходила. В лучшем случае ему грозило стать слабеньким магом, в худшем — магическим калекой.

Я очень аккуратно наполнял источник парня своей маной. Она отличалась уникальным родством стихий. Они ощущали себя единым целым. И сейчас его источник воспринимал такое положение вещей, как норму. То, что я нарабатывал, он получал как естественное явление природы.

Источник Амира жадно впитывал ману. Когда он наполнился, я мягко провёл магическую энергию к периферийным каналам. Из рук парня вышла неоформленная мана, переливаясь радужным цветом. Стоящий рядом Малик пришёл в восторг, а я понял, что меня напрягало.

Он не сможет использовать стихии отдельно, только в смешанном виде. Работали источник и каналы идеально, но я похолодел от мысли, чтобы случилось, не появись он так вовремя. Я перевёл взгляд на счастливого пацана, не подозревавшего, что он прошёл по грани.

— От меня ни на шаг, понял? Учить тебя здесь некому, Амир, — я строго посмотрел на вмиг собравшегося парня. — Теперь ты мой личный ученик, — договорить я не успел, потому как он бросился ко мне со словами благодарности.

Не такой реакции я ожидал и слегка растерялся. Я неловко похлопал парня по спине и словил насмешливый взгляд Кати.

— Ну что, поехали? Только вас и ждём.

Это было преувеличением, потому как я видел, что они всё время после завтрака сидели своей лидерской четвёркой и совещались. Катя увлеклась идеей отмыть образ наместника. Сильно сомневаюсь, что это возможно. Остальные дети разбились на группы, часть прибирала за столами и мыла посуду, другая готовила питон к отправке.

Летающий мини-поезд остался при детях. Катя жаловалась, что топлива там маловато, поэтому уникальный для этого мира транспорт по большей части простаивал. Небоскрёб не появлялся в течение нескольких месяцев, и когда он прибудет вместе с запасами топлива, было неизвестно. Бориска, который оставил часть себя в этом мире, чёткого ответа не давал. Он вообще старался не делиться информацией, если не видел в том насущной необходимости. Питон такой необходимостью не был.

Сам Боря собрался из микрочастичек сегодня утром и сообщил, пару часов назад небоскрёб прибыл из другого мира. Сейчас искин синхронизировал информацию по обоим мирам и загружал ещё один питон вещами по списку, которым его озадачила Катя.

В три вагона мы набились под завязку. Всё-таки детей стало в два раза больше. Младшие садились по двое, но старшим приходилось стоять. Лететь было пару часов, если не гнать. А гнать перегруженный непристёгнутыми детьми питон было опасно.

Я понял, что с пляжной одеждой у детей затык, да и откуда ей тут взяться? Помнится, я сделал для Хлои отдельный функционал по трансформации вещей. Это был идеальный выход для детского поселения, минус одна бытовая проблема.

Обо всём об этом я размышлял, наблюдая, как дети радуются новой игровой опции. В общем дети на время полёта оказались заняты.

— А зачем нам на море? — весьма прямолинейно поинтересовалась Катя, переодевшаяся в новый топик, ядовито оранжевого цвета.

— Надо, — коротко ответил я.

Катя фыркнула, она убедилась, что летим мы не просто так, и пока этого ей было достаточно. Я хмыкнул, ну точно планирует выведать эту информацию позже. Я же грузить её проблемами с душами не собирался.

Внезапно над головами детей рядом с никами появились разноцветные кружочки.

«Внимание! Режим душ активирован. Установите уровень доступа».

Второе глобальное обновление за два часа наводило на нехорошие мысли, но и полезность нового функционала отрицать было глупо.

Я тут же сделал опцию доступной только для себя. Нечего людей смущать.

Серых душ у моих детей не было, и я облегчённо выдохнул. Однотонных тоже не наблюдалось. У обоих Колей Хвастуновых души были одинаковые, что в общем-то логично для идентичных копий. Молочно-белые с отдельными линиями глубокого синего. Сочетание завораживало.

Удивила душа Кати Мерзляевой — ядовито-салатового цвета с вкраплениями янтарного и фиолетового. Многообразие цветов у детей впечатляло. На их фоне то, что на Земле-13 у людей преобладали серые души, ужасало.

Я мысленно надавил на кружок и обнаружил, что можно увеличить масштаб и рассмотреть детали. И да, я был прав, душевных ран у моих ребят было много, а вот чёрного осадка не было вовсе. Видимо он был характерен для взрослых, а дети не затаивали обид.

Высадились мы на пустынном берегу и ощутили все прелести палящего солнца и раскалённого песка.

— В воду не заходим! — громко скомандовал Марк, и побежавшие к морю дети замерли. — Кто умеет плавать отходит налево, кто не умеет — направо.

Марк был из команды Игоря, и предан ему безмерно. Возраст у них был одинаковый, и было видно, что съели они вместе не один пуд соли. В деревне Детская он был старостой и завхозом в одном лице. Ну, ещё воспитателем, как оказалось.

Пока Марк делил детей на группы, Игорь изучал воду. Атаман медленно запустил диагностическое плетение. Я же воспользовался трансом.

Пологий спуск, градусов 29-30. Небольшие волны, рачки, рыбки, пара медуз. Хорошее место.

Плавать умели только местные, и то не все. Большинство из них жили около реки и кормились ею. Рыба - один из постоянных источников пропитания для беспризорников.

Прибывшие с Земли-2 хоть и жили на берегу Рыбинского водохранилища, плаваньем не увлекались. Банда атамана Игоря промышляла воровством, а не рыбной ловлей. Детдомовцев на отдых не вывозили вовсе. Единственный опыт у них был, когда мы на острове плыли через океан, но там был огороженный безопасный участок, и детей страховали стихии.

Я создал плавательные круги, мячи, совки и формочки. Земные дети с энтузиазмом набросились на игрушки, в то время как местные с недоумением осматривали странные предметы. Такая простая вещь показала, насколько разные у них миры. Впрочем дети быстро разобрались. Я же воткнул у кромки воды косу, разделся и повесил на неё одежду.

В море заходил, активируя транс и готовясь ко всяческим неожиданностям, но их не было. Это было просто море. Никакого океана душ, никаких одушевлённых рыб. Просто море. Я с облегчением выдохнул и отдался всеобщему веселью.

На пляж с нами полетели баба Зоя и Марина Выживальщица. Последняя неодобрительно косилась на мой новый ник и деревянную косу, которую я зачем-то потащил на берег пустыни, где не было ни единой травинки. Я пробовал её забыть в выделенной мне спальне, но коса возникла рядом со мной на завтраке. Маскировочный атрибут неизменно следовал за мной.

Женщины разворачивали походную кухню в тени от питона. Это не дело, и я создал большой навес и столы с лавками. К готовке меня не подпустили, отправили обратно к детям. Я валялся в прибрежной полосе, строил замок, вместе со всеми рыл траншею. Искренняя детская радость и веселье очищали меня и делали счастливым.

Передо мной возник Коля, заслоняя солнце.

— Баба Зоя зовёт на обед.

Я поднялся и побрёл вместе с остальными в тенёк. Только здесь я наконец обратил внимание, что кружочки рядом с никами засияли ярче. Я проверил, трещины и раны на детских душах заросли.

После обеда мы ещё немного поплескались, однако, было заметно, что дети устали, и я засобирался домой.

— Через полчаса прилетят ещё два питона, — остановил меня Боря. — Обратно полетим с комфортом.

Дети свободно распределились по местам, и почти сразу в салоне стало тихо. Ко мне подсела Марина Выживальщица, что было странно. Она всегда держалась особняком, будто опасалась сближаться. Непростая она была девушка с непростой судьбой.

Родом Марина была даже не с планеты Земля-2, как все остальные. Родилась более десяти тысяч лет назад на Нейре, когда там процветала высокоразвитая цивилизация, бороздящая космос. Вполне возможно, что она даже знала, кто такие Дубхе. Не суть. Она пережила апокалипсис. На её глазах разрушился мир, а она выжила. Я видел по воспоминаниям людей, что тогда происходило, врагу не пожелаешь.

В общем она ещё продержалась лет пять или шесть, а потом её убили другие выжившие. Только вот она не то чтобы умерла. Её типа спасла Нейра, законсервировав в криокапсуле в качестве резервного фонда. И уже через десять с лишним тысяч лет её обнаружили представители новой цивилизации. Но в том мире пробудить её не успели, потому как криокапсул было много, и размораживали всех по очереди. До Марины очередь не дошла, её перенесло вместе с небоскрёбом в другой мир. И уже там ей опять повезло оказаться среди немногих выживших. Совсем немногих, спаслось всего несколько человек.

Мы с батей вместе оживляли полутрупы, но Марина не знала, что я умудрился дважды спасти ей жизнь.

В общем с детьми она сильно сблизилась, а меня сторонилась. Предыдущему моему телу было 15, и в свои 25 она смотрела на меня, как на озабоченного подростка.

Когда девушка подсела ко мне в питоне, ничего хорошего я от неё не ждал. Не знаю, как ей преподнесли мою историю дети. Запросто могли обозвать странником по мирам.

Девушка она была миловидная, но делала всё, чтобы свою привлекательность снизить. Наверняка, это была вынужденная тактика выживания в жёстких условиях апокалипсиса. Короткие волосы были небрежно пострижены, серые глаза беспрестанно бегали, сканируя обстановку. Над головой Марины высвечивался красный кружок с коричневыми кляксами.

— Надолго ты к нам в гости? — тихо проговорила она, опасаясь разбудить ребятишек. — Опять бросишь их, не прощаясь? Тебе не кажется, что дети не должны жить одни?

Марина сверлила меня прокурорским взглядом. Но после Костылёвой на меня такие вот вымораживающие взгляды не действовали, иммунитет выработался.

Разговор мне казался бессмысленным. Беспризорники привыкли обходиться сами, а детдомовцы натерпелись от взрослых. Катя сказала тогда, что они хотят жить самостоятельно, и я уважаю их выбор.

— Я собираюсь открыть в посёлке школу, — решил ввести я Марину в курс дела.

Девушка фыркнула и сложила руки под грудью.

— Школа? Школа им не заменит тебя, — она поджала губы и презрительно посмотрела на меня сверху вниз. — Как ты думаешь, зачем они рискнули жизнью, чтобы отправиться за тобой в другой мир? Ради школы? — не повышая голоса, прошипела она, как змея. — Ты же отправил их устраиваться самостоятельно, отрёкся от детей ради своего инкогнито. Они тебя ждали, а ты, — она махнула рукой.

В её взгляде была и обида, и зависть, и плохо сдерживаемый гнев.

— Полгода, ты бросил их одних на полгода, — прошипела Марина. — Чем таким важным ты был занят, что бросил детей? Тебе нет оправдания! И сейчас ты растравишь им душу и опять уйдёшь, — она чуть ли не плюнула в лицо ядом.

Я тяжело вздохнул, признавая правоту Выживальщицы. Да, я не смогу с ними остаться. Я даже не знаю, сколько у меня времени. День, неделя, месяц, год? Но я хотя бы школу открою, если успею.

Глава 4

Вечером дети устроили посиделки у костра. Затея была Коли Хвастунова. Для такого количества детей было непросто создать уютную атмосферу, но у него получилось. Он попросил развести магические костры по кругу. Вокруг костров расселись ребята. А место по центру предназначалось лидерам, чтобы нас всем было хорошо видно.

Это был вечер историй. Грустных, смешных и стирающих различия между детьми. Конечно же, я играл и пел. В памяти Лёни нашлось несколько детских песен, подходящих случаю.

Я рассказал про школу и что уже пригласил учителей, заодно поинтересовался, чему они хотят научиться. В ответ меня огорошили вопросом, а какие уроки буду вести я. Хтонь, ведь не собирался… В результате договорились на первое занятие уже на рассвете. Марк принялся срочно разгонять всех по кроватям.

Я ждал, пока ребята разойдутся, чтобы погасить костры, когда напротив меня проявился дух Милдома.

— Па! Я хочу стать школой! — пробасил мальчуган ростом не больше полметра.

И ведь не откажешь, я потрепал юного домовёнка по волосам. Но в целом идея мне понравилась. Ведь в таком случае и сам Милдом будет учиться. Письмо Одиссею я написал тут же, бумажное, конечно же. Попросил привести модули здания в деревню Детская. Только вот был скользкий момент.

Милдом был привязан к моей душе, как и небоскрёб Бори. Одиссею удалось встать промежуточным звеном, благодаря чему Милдом больше не прыгал между Землёй и Стремянкой. Но не было никакой гарантии, что привязка не слетит в случае перехода Одиссея или меня на следующий этап Нулевого перехода. И тогда все, кто окажется внутри Милдома перенесутся в другой мир.

Небоскрёб не удерживал живых существ, а вот для живого дома это проблемой не было. И если за Борю я был спокоен, куда бы он не переместился следом за мной, с ним всё будет в порядке. А вот Милдом по сути дом-ребёнок, который будет набит детьми. Надо это дело обмозговать и с Борей посоветоваться. Усиленная защита, невидимость, можно даже самого Бориску в Милдом заселить для ускоренной синхронизации при перемещении. В общем, посмотрим.

С этими мыслями я и уснул, а утром меня разбудил грохот и злобное урчание.

— Спасибо, Ульт, — раздался беспечный голос Славика.

Я резко сел на кровати, а в комнату ворвался Амир с кинжалом на изготовку.

— Спокойно, это мой брат, — я вскочил и замер между парнями, разводя руки в стороны. — А это мой ученик.

Славик и Амир неторопливо убрали оружие, а Ульт недовольно заурчал. Минифелис почему-то был в образе безвредной местной печуги. Тоже маскируется? Он перелетел на стоящую у изголовья косу и принялся чистить об неё клюв, позёр.

— Как ты вообще сюда попал? — я перешёл к расспросам, а в комнату заглянул любопытный Коля и быстро исчез.

— Так Ульт помог, — Славик протянул Амиру руку.

— Но как ты с ним связался, сообщения же не работают? — не унимался я.

— Ааа, ты об этом… Я оформил заказ на розыск домашних животных, — отмахнулся брат.

Я завис. Ульт занимался возвращением потеряшек, но при чём тут Славик.

— Ты что себя животным обозначил? — Амир хохотнул.

— Ага, — кивнул Славик. — Да, это не важно. Ульт же не дурак, он всё понял, и вот я здесь.

Ульт подтверждающие заурчал и выбил клювом из лезвия искру.

— Лео, все готовы, — в комнату заглянул Марк, а потом прошёл внутрь и поднял табуретку, которую опрокинул Славик.

Утренняя прохлада бодрила не хуже чашки кофе. На поляне перед мэллорном уже позёвывали дети, а Вася приветливо махнул ветвями.

— Садитесь лицом на восток, — я разнёс голос магией воздуха.

Звук равномерно распределялся, слышно было так, как будто мы все находились рядом. Откуда-то раздался лёгкий храп, а следом за ним смешки.

— Пусть спит, — я предотвратил попытки разбудить бедолагу. — Вы даже не представляете насколько сладкий у него сейчас сон.

Дети пришли подготовленные, с небольшими плетёными ковриками. Такой же передали и мне. Я сел в позу для медитации:

— Просто смотрите, как встаёт солнце.

Рядом со мной снова появилась коса с сидящей на ней пташкой.

— А куда смотреть? — детский шепот донёсся магией сразу до всех. — Ой, — смутился говорящий.

— На природу, небо, светлеющие облака. Выберите то, что вам нравится и старайтесь увидеть в привычном что-то новое, — я вдруг осознал, что хочу от них слишком многого. Они ничего не увидят, если я не покажу.

Я плавно расширил сознание, включая в него сидящих вокруг меня детей. Это не было полноценным трансом, так, лёгкий намёк, чтобы дальше они подхватили и поплыли сами. Я провёл рукой по траве, передавая ощущение детям.

Трава была холодной и острой, а росинки скатывались на пальцы. Тревожно прошелестел ветер, перекатывая запах сырости и прелых листьев.

Светлеющую серую полосу на небе прорезала тонкая оранжевая линия. Солнце показывалось медленно, будто не хотело брать на себя ответственность за новый день. Первый луч обозначил границы между светом и тьмой.

Меня царапнуло сомнение, не слишком ли рано для подобной медитации? Малы они, чтобы прочувствовать мир. Я мягко отключил детей от транса и продолжил сидеть, наслаждаясь красотой окружающего мира. Мэллорн согласно покачал ветками.

— Оно справилось! — раздался чей-то восторженный возглас. — Я так переживал, что у него не получится вырваться из ночи, что чуть не помер от страха!

— Ага!

— А я болел за темноту. Поспать бы, — конец фразу утонул в протяжном зевке.

Послышались смешки, а потом кто-то из старших парней принялся объяснять неписям, что планета — это шар, который крутится вокруг солнца. Кажется, они восприняли это как легенду о сотворении мира, а не закон природы. Будет непросто, хтонь.

Откуда беспризорникам знать про космос? Да и зачем жителям магического мира интересоваться далёкими звёздами? Не оборачиваясь, я скользнул в транс, оценивая детей по возрастным группам. Были и совсем мелкие, которые читать и писать не умели. Может их отправить в небоскрёб? Там были тренажёры. Надо как-то выравнивать знания.

Я встал. Так и сделаем! Пока я думал как лучше провести тренировку, чтобы протестировать физические данные, дети начали расходиться, обмениваясь новыми впечатлениями. Я не стал их останавливать, пусть переваривают.

На завтраке командиры собрались за одним столом, и я попросил организовать группу обучения грамоте в небоскрёбе.

— Лео, что ты паришься? Давай всё сюда перевезём. У нас же для школы потешного полка были оборудованы полноценные кабинеты, — заявила Катя. — Думаешь, они последние безграмотные на твою голову? Спорим, что скоро в школу великого Древнего подтянутся и остальные?

— Может не будем экскурсию по башне отменять? — поспешно вставил Марк. — Заодно и вещи собрать поможем.

— Я бы тоже съездил, — присоединился к просьбе Славик.

Отбыли все, даже Амир, хоть я и опасался его отпускать. Прикрепил к нему Игоря, как единственного способного почуять всплески маны. И Боре наказал перекрыть доступ к магическим тренажёрам.

— Но почему? — Игорь расстроился, хотя и пытался не подавать вида.

Башня была удобна для обучения магии, не спорю. Сконструированная по уровням, она была ещё и безопасна. Пока не отработаешь одно, на следующий этаж не поднимешься.

— Игорь, обучение в башне построено по стихиям. И ни один из блоков не подойдёт Амиру, а может и навредить. Ему нельзя пробовать применять магию без меня, это опасно. Понимаешь, у Амира стихии ощущают себя, как единое целое.

— Это как? — вопрос поступил от обоих парней.

— Ты говоришь так, как будто магия разумна, — позади меня презрительно фыркнула Марина.

— А вот ей можешь показать башню, — обратился я к Боре не оборачиваясь. — Странно, что ты сама там не пробовала заниматься.

— Она же для калек! У меня с магией всё нормально!

Спорить с девушкой не стал. Делал я её действительно для бывших магических калек. Потому как после их излечения у меня на руках вдруг оказалась толпа возрастных магов, которые даже элементарных мер безопасности не знали. Поэтому и возникла башня с пошаговым изучением и гарантией, что никто не убьётся и не прибьёт ненароком другого.

Марина была слабеньким магом воды. Мне кажется, она магии не доверяла, а вода у неё зародилась, как ещё один инструмент выживания. Это ж так удобно, всегда есть доступ к питьевой воде.

В результате улетели все, даже женщины. Зоя решила забрать кухонное оборудование. Ульт злорадно заурчал, насмехаясь над обрушившимся на меня одиночеством. Улететь я не мог, потому как сюда уже выдвинулись мои будущие учителя. Так я и объяснил детям, которые расстроились, что я не лечу с ними. И вот сейчас минифелис злорадничал, это неожиданно сильно задело меня.

— Слушай, Ульт, как ты есть будешь таким маленьким клювиком? — не без удовольствия поддел я прожорливую тварь.

— Уррр чибык-чибык? — заволновался Ульт, облетел меня кругом и сел на макушку. — Чибык!

Этот гад клюнул меня прямо в темечко. Я попытался поймать тщедушную птаху, но не преуспел. А передо мной возник Ульт в нормальном облике здорового пятнистого кошака и оскалил пасть. Ну, уж нет! С меня хватит его издёвок!

Я попытался вмазать по наглой морде, но минифелис уклонился, презрительно фыркнув.

Драться с такой махиной было не удобно, а он ещё и не выкладывался в полную, как будто не принимал меня всерьёз. Это бесило ещё больше.

Наконец, он подловил меня и прижал лапами к земле. Даже странно, что когти не выпустил. Он смотрел мне в глаза, снова насмехаясь. Да понял я, что именно из-за этого проиграл. Завёлся, как дурак. Это же Ульт, он всегда ведёт себя, как последняя скотина, а теперь и я становлюсь таким.

— Может ему помочь? — раздался неуверенный голос Умника.

— Кому именно ты предлагаешь помогать? Лео или Ульту? — насмешливо хмыкнул Чайран.

Вопросительно зарычал Красный. Особого энтузиазма в его приглушённом рыке не было. Портить свою красивую шкуру в бессмысленной драке ему не хотелось.

Тигр держался от огромного минифелиса на почтительном расстоянии. Сейчас, когда они были рядом, я отметил, что Ульт подрос. Если раньше они были одного роста, то сейчас минифелис был массивней.

— Всё он правильно делает, умный помощник, — заявил Нестор, подошёл ближе и погладил Ульта по холке. — Вы не поделитесь со мной своими наблюдениями, коллега? А то я, знаете ли, теряюсь в догадках. Новый ник, агрессивное поведение, и при этом возросшая душа. Несостыковки, однако.

Ульт неохотно слез с меня, и я увидел всю троицу. Помолодевший Нестор отошёл с кошаком в сторону. Они замерли, глядя в глаза друг другу. Гениальный артефактор недовольно поджал губы.

Чайран улыбался широко и искренне. Он протянул мне руку и помог встать. Умник с любопытством оглядывался вокруг.

— А где дети? Кого учить-то?

— Неужели ты сам собрался? — не поверил я. Ещё будучи Ярым я помнил, как ректор магии уговаривал Умника на лекцию по истории. И у меня сложилось впечатление, что тот не горел энтузиазмом.

— Конечно, заодно за дочкой присмотрю. А то Дэла совсем её никуда не выпускает, а Магне с детьми общаться надо, — заявил Ипполит о моей между прочим дочери.

Раньше бы я точно приревновал, но Дэла мне всё объяснила. Безопаснее, если все и дальше продолжат считать её дочерью Ипполита. Я подошёл и протянул Умнику руку:

— Спасибо!

— Без проблем, — смутился хозяин города Читальня. — Она чудо, а не ребёнок.

— Я так и знал! — Чайран расхохотался. — Слишком она необычная! Молчу-молчу, — поспешно добавил он, когда мы хмуро обернулись в его сторону.

— Дети улетели на небоскрёб, — сообщил я, — ещё три дня, а потом мне надо возвращаться на Землю.

Я поделился с друзьями впечатлениями от проведённого урока и посетовал, что слишком они разные. Простым обучение не будет. Хочется верить, что когда я уйду, друзья не бросят школу.

— Ты лучше скажи, где тебя полгода вносило. И зачем ты ник сменил? Да и коса эта, веет от неё жутью, — Чайран передёрнул плечами.

Странно, что только он отметил необычность косы. Умник спокойно потрогал древко, а вот Чайран даже отступил назад, чтобы ненароком не коснуться её.

Рассказать-то я всё рассказал. А пока делился состоянием дел на Земле, Нестор обвесил меня артефактами и обновлял данные.

Мнения друзей разделились. Чайран был в том мире, души он видеть умел, потому как стал Изначальным. Система его на Землю не пропустила, а то бы и его арестовали.

— Мне кажется, что ты был не прав, что позволил себя арестовать, — категорично заявил Чайран. — Столько времени потеряли! Зачем?

— Я наместник, и было неправильно уходить из-под обвинения, оперируя силой. Закон един для всех, — уверенно заявил я.

— Ой ли, — покачал головой Чайран. — По этому ли закону ты приговорил людей за тайгу?

Я завёлся с пол-оборота.

— Они убивают планету, — зло процедил я. — Какой суд?! Какая политика?! Гнилые души нужно изымать из круга перерождения!

Умник покачал головой, он считал, что акция была излишне жестока.

— Ты убивал души, Лео. Души, — он с глубокой печалью посмотрел на меня. — А они даже не поняли того, что ты создал бездушные твари. Они же думают, что там остались их близкие и их можно ещё спасти. Ты наверное не понимаешь, что со стороны ты — террорист, который держит в заложниках чьих-то отцов, сыновей…

— Один говорил, что такие планеты… — начал Чайран, но прервался на полуслове. Взгляд его какое-то время смотрел в пустоту. Видимо, вылетело системное сообщение. Мой учитель хмурился всё больше и больше, а потом замолчал.

Все мы переключились на наблюдения за Нестером, который подошёл к мэллорну и погладил его по стволу.

— Очень интересный эффект, — пробормотал он и повесил на нижнюю ветку датчик на верёвочке. — Не знал, что мэллорны способны взаимодействовать с душами.

— Это не мэллорн, — автоматически поправил я учёного.

— А что это? — Нестер с научным интересом уставился на меня.

«Тёмный! — я мысленно позвал чёрный кристалл. — Где тебя опять носит?»

«Великий, Вы же сами дали мне задание, — заюлил Тёмный. — Я изучаю Убежище».

«Скажи мне, немэллорн, это что? — я поставил мысленную галочку разобраться со странным поведением чёрного кристалла. — Шёл бы ты сюда. Ты мне нужен, поможешь в организации школы».

Я ощутил, как Тёмный засеменил лапками у меня в душе. Он бегал туда-сюда, что-то неразборчиво бормотал.

«Ты меня вообще слушаешь?» — возмутился я.

«А?! Что? Да-да-да… Жнец… Светлый Жнец? Бред какой-то».

«Тащи сюда свою кристаллическую задницу!» — я разозлился не на шутку.

В воздухе передо мной появилась небольшая тонкая полоска, которая стала с треском расходиться в стороны. А потом в неё протиснулся чёрный кристалл на ножках и шлёпнулся на траву. Края разрыва звонко схлопнулись, а трещина стала медленно пропадать.

Чайран подошёл и брезгливо посмотрел на Тёмного. Нестор направил на кристалл какой-то датчик, да так и замер, открыв рот. Умник подбежал к отцу и заглянул в экран, чтобы посмотреть, что его так удивило. Я же был слишком раздражён на вечно пропадающего где-то Тёмного.

— Ты говорил, что это не мэллорн, — я холодно показал на Васю.

— Да, Ле… — он замер. — Да, Жнец, это не мэллорн.

— Тогда что это за дерево, почему оно белое и похоже на мэллорн, — я раздражался всё больше и больше. — Говори же! Что я из тебя по букве вытягиваю?!

— Ааа… эээ… ммм… Белое? Ну с кем не бывает… ааа… — Тёмный бегал по траве от меня к дереву и обратно. — Да! Это Вася! Это не мэллорн, это Вася!

Я охренел от его наглости.

— Ты издеваешься? — как-то слишком спокойно спросил я, и Тёмный попытался спрятаться в густой траве.

Я протянул руку, и в неё вложилась коса. Быстрым движением я рассёк воздух срезая траву, в которой прятался Тёмный.

— А я? Я чё, я ничего! Жнец! Я скажу! Скажу! Но не вам. Только уберите подальше косу, хорошо?

Я перевёл взгляд на косу, объятую чёрным пламенем. Тигр Красный подошёл поближе и принюхался, а потом покрылся точно таким же иссиня чёрным огнём.

— О как! А то дерево? Тёмный, ты видел чёрное дерево в Академии магии? — спросил я, поглаживая чёрную лоснящуюся шкуру тигра, объятую пламенем. Огонь передавал ощущение тепла и покоя, а ещё какой-то странной заёмной силы.

Я обернулся. Тёмный лежал в траве, прикрывшись скошенной травой и надеясь, что я про него забуду. Чайран мрачно смотрел на меня, его губы были плотно сжаты. Нестор и Умник пялились в планшет, и лица их были ошарашены.

— Ульт! — скомандовал я. — Организуй Тёмному экскурсию к чёрному древу.

— Погодите! — отмер Нестер. — И меня! Надо замеры снять!

Ушли они вместе, даже Красного с собой прихватили. Со мной остался Чайран, который по-прежнему молчал и избегал моего взгляда. Он подошёл к Васе и потрогал ствол, а потом сел и прислонился к нему спиной. Тёмный эльф погрузился в медитацию. Что же ему такого написала система?

Глава 5

Чайран сидел под деревом и медитировал, а я разрывался между желанием присоединиться к трансу тёмного эльфа и пожрать. В конце концов я решил, что Вася никуда не сбежит, и побрёл на кухню проводить инспекцию продуктовых запасов.

Кухня в деревне была устроена под навесом. Кроме артефактной плиты, огромных кастрюль и сковородок здесь были лари для хранения. Хлеба не было даже вчерашнего. Крупа — это вкусно и сытно, но мне хотелось мясца и побольше. А ещё лучше грибочков.

Заварив себе большую кружку чая, я сел за пустой длинный стол. Горячая жидкость приятно согревала, но не насыщала. Я создал бумагу, ручку и большой плетёный короб, в который вложил плетения сохранности, левитацию и ускорение.

«Зак, привет! Пришли поесть чего-нибудь и побольше, будь другом. Грибочки, мёд, рыба, чего не жалко. На двоих. Тут ещё Чайран голодный».

Прикинув расстояние, я приуныл. Пока короб дойдёт, я успею помереть с голоду. Точно! Мне нужен короб-ходок! Только как? Письмо получилось само, а тут надо осознанно. Я закрыл глаза и обратился к перевёрнутой Альфе.

Обрисовать в голове конечный результат я не успел, передо мной на столе что-то зашебуршало. Опасаясь худшего, я осторожно открыл глаза. Хтонь.

У короба появились ножки-сучья. Да, и ветки с зелёными листочками по бокам скорее напоминали руки, нежели декор. Короб подцепил лежавшее на столе письмо и ловко закрутил его между ветками. Читает, тьма его забери?

— Вот, отнеси письмо Заку, друг мой. Он сложит в тебя еду, хорошо? Очень кушать хочется, — в доказательство моих слов живот требовательно заурчал.

Короб важно поправил крышку, шагнул по столу и исчез. Допив отвар, я вернулся к Чайрану. Тёмный эльф так и сидел, прислонившись к дереву. Немэллорн радостно зашелестел ветвями. Я погладил его по стволу и забрался на облюбованную мной толстую ветку.

— Ты в курсе, что оно на тебя реагирует? — спросил Чайран, не открывая глаз.

— Ветвями машет, — согласился я.

— Нет, я о другом. Посмотри сам.

Я и посмотрел. У дерева была внутренняя структура, не похожая ни на что видимое мною раньше. Я подключился к Чайрану: «Ты это видел?!»

Мой учитель мягко перехватил управление трансом, и я провалился в другой режим. Моя большая душа обычно засвечивала, а вот так, глазами другого Изначального всё было прекрасно видно. Оказывается эта белёсая структура не была пустой, как я полагал. По ней, как по венам, струилась энергия душ.

Я с любопытством перевёл взгляд на душу Чайрана. Уж больно цвет у неё был необычный — стальной. Было отчетливо видно, как движется серебристая энергия.

Тёмный эльф привлёк моё внимание к тому, как Вася обволакивает мою большую душу белёсыми толстыми нитями, гибкими и подвижными. Он забирал себе то, что излучала моя душа.

Вася почувствовал мой взгляд и обрадовался. Он начал отправлять образы маленького росточка, который растёт, растёт, и вырастает, вырастает. Немэллорн так замахнулся в своих фантазиях, что вырос больше планеты, и та, в конце концов, стала маленьким листочком на громадном космическом Васе. Да, у него мания величия, хех.

«Смотри, на меня он не реагирует, хотя видит», — обратился ко мне Чайран. Кажется, амбициозных планов по захвату мира он не видел.

«И что?»

«Из очевидного — вы связаны».

«Удивил, так удивил», — я мысленно хмыкнул.

Вася прислал образ, что короб с едой на подходе. Живот радостно заурчал, и я вышел из транса.

Стоило мне спрыгнуть с дерева, как на пустом столе появился короб-ходок, но был он не один. Верхом на нём сидел Зак. Похоже не только Славик научился обходить систему. Я тронул Чайрана за плечо, и тот неохотно выплыл из медитации.

Зак одним коробом не ограничился, за его спиной левитировали ещё две коробки, а в руках он держал два кувшина с чем-то зелёным и красным.

Зак слез со стола и показал на зелёный кувшин:

— Как ты и просил, кислющий.

— Я просил?

— А кто? Я что-ли? — и он ткнул в меня моим же письмом, на обороте которого был рецепт яблочно-лимонной настойки с магическим насыщением стихией Земли.

Я перевернул лист. С другой стороны было нормальное письмо, которое я писал. Рецепт был тем же почерком. Хтонь. Но кисляк мне понравился.

— Ты куда детей дел? — поинтересовался Зак, с усмешкой наблюдая, как мы с Чайраном жадно подчищаем горшочки. — Разве школа не на этом месте планируется?

Спрашивать, откуда он знает про школу я не стал. Это ж Зак, он всегда всё знает, даже когда сообщения отключены. Интерес его объяснялся просто — он собрался продавать места по блату. Я охренел от его наглости.

Рассуждал Зак примерно, как моя Катя. Рано или поздно, но мою школу назовут школой великого Древнего. Не говоря уже о том, что в Стремянке нет системного образования, кроме магического. Поэтому сюда устремятся дети со всего континента. И я могу отобрать выгодных детей. А он, Зак, знает, как продавать эту самую выгоду. Гномы построят здания, если я стану обучать гномов. Тёмные эльфы предоставят магические технологии, которыми они мало с кем делятся. А если верить Заку таковых много.

— Лео мне не откажет, — тут же заявил Чайран. — Зачем мне заключать с ним сделку, да ещё и через тебя? Так и скажи, что кому-то уже продал места в школе, а то всё ходишь вокруг да около.

Я с возмущением уставился на Зака, главного торгаша на континенте, но тот и глазом не моргнул.

— Кому продал? — хмуро спросил я.

— Оркам, — не стал отпираться Зак. — Ты же им письмо не написал!

Ну да, ну да… Я написал великому шаману Оххи Дату, а он ушёл из племени и контакт с родичами не поддерживает. Вот они и решили, что их Древний обошёл. Только как узнали, так быстро? Три дня всего прошло, а сообщения не работают. Не иначе, как сам Зак и сказал, с него станется.

— И что же они тебе предложили? — усмехнулся Чайран.

— Не мне, а нам, — поправил его Зак. — Кто будет обеспечивать школу провизией? — жирно так намекнул на себя торгаш. — Орки обязались бесплатно охранять школу, — торжественно провозгласил он.

— А оно мне надо? — возмутился я. — Установлю магический периметр и все дела.

Зак принялся убеждать, что это не вариант, поскольку рубит на корню не только торговые отношения, но и социализацию. Детям надо общаться с окружающим миром, а не жить в замкнутом сообществе. Разгуливающие вокруг школы слоны с сидящими на них вооружёнными до зубов орками — это не только статусно, но и безопасно.

— Пафосно, ты хотел сказать, — фыркнул Чайран. — Лео настроит доступ на полуостров через админку. Тогда сюда вообще никто лишний не пройдёт. Система и по торговым соглашениям пропуск наладит.

Мне вдруг пришло в голову, что система и без меня может что-то там наладить. По спине пробежал неприятный холодок, и я постарался не думать на эту тему, дабы система не восприняла это за мои хотелки.

От обсуждения безопасности, они перешли к размерам самой школы. По их скромным подсчетам выходило по сотне детей от гномов, эльфов и орков, а от людей до пятисот, если учитывать восточное побережье и пустынников. От упоминания о родном поселении Зак скривился и сменил тему разговора.

— Программу бы посмотреть, — обратился он ко мне. — Она у тебя на сколько лет рассчитана?

— У него нет программы, — расхохотался Чайран, глядя на мою вытянувшуюся физиономию.

— Но ты же детей как-то учил? Что Катя, что другие твои ребята знают поболее иных взрослых, — не согласился Зак.

Я вспомнил, как организовывал потешную школу в прошлом мире. Сам Ванюша был на домашнем обучении, и его представления об образования были далеки от школы, в которой учился Одинцов. Мои учителя приходили сами и учили тому, что хотели и как считали нужным. Я отбирал по их одержимости своим предметом.

— Нет программы и не будет, — твёрдо заявил я. — Если я загоню преподавателей в рамки, то они обвешают ограничителями детей. А оно мне надо? Да и не собираюсь я брать детей из благополучных семей.

— А придётся, — оборвал мою пылкую речь Зак. — И какую-никакую программу набросать, и детей чужих брать.

— Сами себе построят школы в городах! — возмутился я.

— Лео, ты не прав, — Чайран успокаивающе положил руку на моё плечо. — Гномы, эльфы и орки закуклились в своих городах. Твоя школа — отличный повод объединить всех.

— Да, кого вы из меня делать собрались? — я вскочил на ноги и сжал руки в кулаки.

— И то правда, зачем раздувать школу? Одного-двух десятков от каждой расы хватит, чтобы показать, что мир большой, и все мы в нём разные, — спокойно заявил Оххи Дат, который, оказывается, сидел, прислонившись к стволу немэллорна и слушал нас всё это время.

Великий шаман почти не изменился. Перевитое мышцами мощное зелёное тело, внушительные клыки и привычные дреды. На нём были ярко-красные шаровары и белая майка.

— Тебя то нам и надо, — обрадовался Чайран и подскочил к орку. — Ты же все мэллорны на континенте облазил. Ты же знаешь, что это за вид?

— Это не мэллорн, — ответил Оххи Дат и поманил кого-то рукой.

Со стола спрыгнул короб-ходок и шустро подбежал к великому шаману. Орк погладил того по крышке.

— И всё? — разочарованно спросил Чайран.

— Почему бы вам не спросить того, кто это дерево посадил, — логично предложил Оххи Дат.

Взгляды друзей скрестились на мне.

— Так это жёлудь с белого мэллорна Дэлы, — объяснил я.

— Неужели? — великий шаман усмехнулся. — И как дело было, расскажи.

— Я когда пришёл первый раз в оранжерею, он меня поприветствовал и кинул мне желудь, — начал вспоминать я, а Зак громко хмыкнул.

— И куда ты его дел? — Оххи Дат выпустил сладковато приторный дым, вмиг окутавший меня, и я вспомнил.

— Точно! Я его Мысь отдал, чтобы она посадила в Запретном лесу!

Зак смачно выругался, а Чайран что-то тихо пробормотал.

— Что не так-то? — потребовал я ответа.

— Огненный мэллорн белый, а листья оранжевые, и он владеет огнём, — кратко описал Чайран.

Оххи Дат ободряюще закивал головой и я продолжил:

— Когда я был в другом мире, то вспомнил о белом мэллорне, и у меня в кармане возник его жёлудь. Я его и посадил, а потом он снова появился уже здесь, когда дети попросили мэллорн. Кто ж знал, что это один и тот же?

Чайран оглядел древо новым взглядом, а орк принялся наглаживать короб.

— И? Что скажешь? — Зак нетерпеливо прервал затянувшееся молчание.

— Белый мэллорн у Дэлы я не видел. Может ты не знал, но она в оранжерею никого не пускает, — огорошил меня Оххи Дат. — То, что растёт в Запретном лесу, это точно не мэллорн. И на это древо Огненный немэллорн не похож. Листочки-то разные. Древо оно непростое. Сила в нём великая дремлет, а ты короба из него вяжешь, — он осуждающе посмотрел на меня.

О чём он? Оххи Дат выпустил новую порцию терпкого дыма прямо перед собой, и все мы увидели, что между нами стоит маленький мальчик, не больше полметра, и с интересом разглядывает орка.

— Это ещё кто? — Чайран напрягся, и выпустил в малыша плетение, которое рассыпалось, не долетев, а вокруг домовёнка вспыхнуло защитное поле.

— Это дух, — ответил за меня Оххи Дат. — Только ещё очень юный и неопытный. Ты чей будешь, малыш?

— Ну ты даёшь, дед! При такой параноидальной защите, чей ещё он может быть? — хохотнул Зак.

Милдом бросился ко мне, и я подхватил его на руки.

— Па! Я научился плавать! — басовито похвастался он.

Прозвучало это как-то подозрительно. Со смешанными чувствами я открыл карту в интерфейсе. Точка Одиссея была в открытом море, недалеко от устья.

— Да? — я постарался не выдать волнение. — И как же так получилось?

— Од договаривался с гномами о переправе, а те боялись нас, — домовёнок загордился, что он кого-то испугал. — А я решил попробовать воду, она такая блестящая. Потом бух, и я чуть-чуть испугался. Меня закружило, было весело. Теперь мы играем в догонялки.

— С кем? — Чайран нервно хохотнул.

— Сначала, когда мы проплывали мимо большого судна с коробками, оттуда попробовали достать меня гарпуном, но защитник поставил купол, и я поплыл быстрее. На волнах весело. Жаль, что Од не разрешил другим модулям плавать. Серокожий дядька с большими ушами, как у него, — домовой показал на Чайрана, — бросил гарпун ещё раз. Защитник щёлкнул, как молния и дядька упал. Судно остановилось, а эти с красными волосами забегали туда-сюда. Теперь мы играем вдвоём с Одом, — беспечно закончил домовёнок.

— И как? Он тебя догоняет? — максимально нейтрально спросил я, посмотрев на клонящееся к горизонту солнце.

— Он один раз почти догнал и попытался ухватиться веслом, а защитник его сжёг. Теперь он меня точно не поймает. С одним веслом-то, — он горделиво выпятил грудь.

— Тогда давай мы его сами догоним, — говоря это, я уже создавал под собой скейт, а в воздухе сооружал воздушный тоннель, ускоряя внутри него воздушный поток.

Я нырнул внутрь, поздно осознав, что надо было хотя бы конус перед собой выставить. Ветер бил в лицо нещадно, вымораживая глаза.

Выскочил я над океаном и не увидел ничего. Тогда я открыл карту и двинулся в сторону метки Одиссея. Разглядеть его смог, только когда он был почти рядом.

— Лео, прости, — брат был сам не свой. — Я отвернулся на пять минут.

— Потом, всё потом.

Я сел на нос лодки. Транс. Ничего. Я расширял, и расширял, и расширял сознание, но ничего не было. Абсолютно пустой океан.

— Одиссей, я его не вижу, — я растерянно посмотрел на брата.

— Он в невидимости. Смотри на волны, вода продавливается почти на метр, — посоветовал брат после недолгой паузы.

Я снова погрузился в транс. Очень медленно двинулся сознанием в сторону открытого моря, концентрируясь на поверхности воды. Наконец, я нащупал аномалию — продавленный треугольник. Не выходя из транса, я обратился к Альфе и создал простенький моторчик из стихии воды.

Догнали Милдом мы вовремя. Край солнца коснулся линии горизонта. Я прикрепил к одному из углов силовую нить, а другой конец к лодке.

— Ты проиграл! — весело заявил домовёнок.

— Я же тебя нашёл, — не согласился я, приглаживая непослушные вихры мальчугана.

— Ты нашёл только одного! А мы все плаваем!

— Я же сказал, ждать меня на берегу, — чуть не взвыл Одиссей. — Почему не послушались?

— Я отправился тебя спасать, — Милдом явно придумал отмазку только что, потому что глаза его забегали из стороны в сторону.

Я передал управление лодкой брату, тот медленно правил к берегу, таща за собой модуль. Я же снова погрузился в транс, запуская широкий поиск по большой дуге, но уже в направлении русла. Обогнать нас эти три новых потеряшки никак не могли. Один обнаружился справа метрах в двухстах, а второй впереди и слева. Третьего пока видно нигде не было. Разорваться что ли?

Если я брошу самонаводящуюся силовую нить, то её отклонит защита. Одиссей предложил разделиться, только выдать ему что-то для наведения. В результате он отправился к тому, что был ближе вслепую, делая поправку на ветер. Я же помчался в открытое море. Солнце село, но ещё было светло. Я ускорился.

Потеряшку я подцепил силовой нитью к скейту и на бешеной скорости рванул к Одиссею. Водные гонки сидящему у меня на руках домовёнку понравились. Он пищал от восторга, переживая все ощущения модуля.

Одиссей остановился около обнаруженного им модуля, не решаясь что-либо делать. Я подцепил трёх проказников паровозиком. Остался последний, четвёртый. На немыслимых скоростях я принялся просматривать поверхность моря. Стремительно темнело, скоро ничего не будет видно. Наконец, я нашёл его! Последнего потеряшку снесло к востоку и прижало к берегу.

Одиссей двинулся к Ярмарочному полуострову кратчайшим путём, я же рванул на восток. Отыскав последний модуль, я опустился на крышу Милдома и развалился на спине, облегчённо выдыхая. Меня покачивало на волнах, успокаивая.

— Па, я больше не хочу играть, — заныл домовёнок и шмыгнул носом. — Мне не нравится тёмное море. Оно страшное.

— Не волнуйся, сейчас мы с Одиссеем отвезём тебя на берег, — я сделал вид, что совсем не устал, и рванул к лодке.

Только вот гонки больше не забавляли Милдом, он ревел всю дорогу. Ярмарочный полуостров был уже недалеко, когда Одиссей спросил, почему я не ищу последний.

— Прости. Я думал, ты знаешь, — повинился брат.

— Погоди, Од. Милдом сказал, что один уплыл, а трое на берегу, — я непонимающе посмотрел на брата. Не самая удачная шутка.

— Мих, он же считать не умеет. Там где-то ещё один, — Одиссей взял домовёнка на руки и принялся его успокаивать. — Не волнуйся, Мил. Темнота — это не страшно. Я вот космос бороздил, там не всегда светло. Тем более мы рядом.

Я в ужасе обернулся к чёрному океану. Где ж его искать-то и как? Ничего ж не видно, тьма меня забери!

Глава 6

Пока я психовал, Одиссей успокаивал Милдом. Мы уже выбрались на берег полуострова Ярмарочный. До деревни отсюда было полдня пути, если верхом. Нас разделяла степь и лес.

Четыре модуля собрались в большую треугольную призму и зажгли свет. Стало как-то уютно, хотелось зайти в дом, устроиться на мягкой кровати…

— Свет! Одиссей, если Милдом зажжет свет, то мы его найдём!

— Скажи, Мил, а на том плавающем модуле защита активирована? — брат ласково поглаживал домовёнка по спине.

— Да, — мальчик испуганно посмотрел на меня. — Мне было так страшно, и он закутал меня… — Милдом громко шмыгнул носом.

Понятно, свет отпадает. Защитный искин включил невидимость.

— Мих, а ты можешь зажечь над нами яркий маяк, чтобы я его на карте видел? — спокойно, даже как-то буднично поинтересовался Одиссей.

— Могу, — я с надеждой посмотрел на брата.

— Погоди, — остановил меня брат прежде, чем я начал магичить. — Мил, у тебя какая рука правая?

— Эта! — домовёнок гордо поднял вверх левую руку.

— Молодец, — похвалил его Одиссей, — очень хорошо. Значит, смотри Мих. Зажигаешь голубоватый яркий огонёк над нами на высоте 100 метров.

Я даже додумать не успел, только открыл интерфейс, а вокруг нас стало светло.

— Мил, тот модуль, который сейчас в море видит голубой огонёк?

— Вижу! — домовёнок запрыгал от радости.

— Мих, ещё один красноватый маяк тоже на высоте 100 метров. На самом дальнем мысе острова Курортный. Ага, спасибо.

Увидели его мы все вместе, очень хорошо и чётко.

— Мил, а какой огонёк к тебе ближе? Какой больше и ярче? Красный или голубой?

— Красный большой, а голубой совсем маленький, — важно ответил Милдом, он уже совсем успокоился. Огоньки ему нравились.

— Отлично, — снова похвалил брат, — Так, Мих, теперь зажигаем жёлтый огонёк прямо над морем. Возьми южнее километров на пять.

На карте получился треугольник, а в небе новый огонёк горел спокойным теплым светом, как маленькое солнышко. Там теперь и воду хорошо видно.

— Большой! Жёлтый — самый большой!

Я хотел было ринуться к нему, но брат придержал меня.

— Миха, двигай жёлтый медленно на восток, — скомандовал он.

— Он летит мимо, — растерялся домовёнок.

— Миха, стой. Разворачивай его на юг. Так же медленно веди.

Одиссей смотрел по карте, я же с надеждой всматривался в далёкое «солнышко».

— Ко мне летит!

— Скажи, когда он будет над тобой или очень-очень близко, хорошо? — ласково попросил Одиссей.

— Стоп! — важно скомандовал Милдом, и я рванул в море.

Продавленный в воде треугольник я увидел почти сразу, и мягко вошёл внутрь защитного купола. Искин тут же отключил защиту и невидимость. Обратно мы двигались в сторону голубого огонька. А что? Очень удобно!

Уже на берегу я отключил все три подсветки, чтобы к нам не было вопросов. А последний потеряшка подсоединился к остальным модулям. Милдом был счастлив, что я дома. Он хлопотал на кухне, пока мы сидели с братом и разговаривали по душам.

Мы никогда близки не были. Он старший, я младший, и между нами туева куча лет. Он бороздил дальний космос, возвращался героем. О нём складывали легенды. А я рос при дворце, и Один меня никуда не отпускал.

Я признался брату, что в тайне завидовал ему. Да, все знали, что отец любил его больше всех. После моих слов Од так смеялся, что у него из глаз выступили слёзы. Брат сказал, что это со мной Один носился, берёг сына от самой любимой женщины.

Одиссей тоже, как и я был внутри нулевого перехода. Только если я был на пятом этапе, то он уже на девятом. И он прошёл через обнуление, но не так, как Затворник, а по-честному. Только вот десять тысяч лет в виде каменного изваяния освежили брату память.

— Мне кажется, что я вспомнил то, чего не знал, Мих, — басовито хохотнул он. — Помнишь игру «камень-ножницы-бумага»? Люди в тысячах разных миров играют в неё и даже не подозревают, что слова выдернуты из ритуала активации.

Он заозирался.

— У тебя бумага есть?

Раздался еле слышный хлопок, перед нами появился и упал на стол скрученный трубочкой лист бумаги, очень знакомый такой лист. Одиссей развернул его и посмотрел с обоих сторон, было пусто.

— Спасибо, — он кивнул, но мне кажется, я тут был ни при чём.

Перед тем, как зайти в игру, мы с Волковым и Костылёвой два дня убили на то, чтобы настроить админку под меня. Суть в том, что теперь система выдавала мне сообщения только в результате спонтанного «волшебства». Таким образом, мы настроили индивидуальную оповещалку. Как только происходил выверт системы, мне приходило уведомления о том, что именно произошло. Во всех остальных случаях я был вне игры.

Так вот, бумага появилась, а система молчала. Значит, я был не при чём.

— Смотри, — Одиссей нарисовал на листе треугольник. Да-да, помню его любовь к геометрическим фигурам. — Это камень, ножницы, бумага. Камень у тебя есть — это Милдом. Ножницы — это я и другие братья, которые теперь привязаны к твоей душе. Осталась бумага не закрыта.

— Ты вообще о чём?

— О Нулевом переходе, конечно же, — как само собой разумеющееся сказал брат. — Я понял почему мы провалились на 4-м и 8-м этапах, и почему я увяз в камне.

Он дорисовал ещё одну точку сверху и получилась треугольная пирамида.

— Сверху победитель. Тот кто выиграл камень, ножницы или бумага. На четвёртом этапе побеждают Ножницы, на восьмом — Камень. Вспомни, что на 4-м произошло! Октавия отрезало от рода Дубхе, он стал смертным и умер. А Славик слишком быстро помирал и его Воля истончилась. Воля, Мих, воля Изначального, наша Альфа, — говорил Одиссей очень уверенно, видно, что он над этим долго размышлял. — На 8-м этапе побеждает Камень. Я влип в кремниевую форму жизни, а Грек завис на проверке на прочность. Сколько, ты говоришь, он там сражался?

— Од, это бред.

— Нет, не бред! — абсолютно серьёзно заявил Одиссей. — Чтобы тебе пройти последний 12-й этап, тебе нужна Бумага! Посуди сам. К твоей душе уже привязан Камень — Милдом, Ножницы — Изначальные, осталась Бумага. Чтобы это могло быть?

Вот и что ему сказать, чтобы не обидеть. За тысячу лет можно и не такую хтонь выдумать и убедить себя в её абсолютной непогрешимости. Однако спорить я не стал, у меня к душе небоскрёб привязан, пару листочков бумаги я как-нибудь переживу, если брату от этого будет спокойней. Как ни как, помру я, помрут и привязанные к душе братья.

Мне вдруг подумалось, что я занимаюсь всем, чем угодно в этой жизни, но не Нулевым переходом. И если я не выполню задачу пятого этапа, то мне не помогут ни Камень, ни Ножницы, ни Бумага. Лонь намекала, что я должен играть. А ещё она выдала задание — сделай то, не знаю что, где первым пунктом поставила — сделать из герцога Рафаэля сбалансированного мага-универсала. А я даже не приступал, хтонь. Занялся тайгой, теперь школой. Рафаэля вообще прогнал.

Я открыл карту и посмотрел, где сейчас находится герцог. Иконка горела серым, но сегодня он в Стремянку заходил. Более того, он вышел из игры в деревне Медведково. Завтра-то он должен дойти, даже если идёт пешком. Вот и начнём. Я согласно качнул головой.

Решив, что я клюю носом Одиссей отправил меня спать.

Кровать была одна, и она была Одиссея, как он меня не уговаривал, я вполне нормально устроился в модуле-гостиной. Милдом разложил мне диван и застелил постель. А утром меня разбудил резкий удар в живот.

На мне сверху сидел очень довольный собой короб-ходок и пахло от него умопомрачительно. Я сразу простил ему всё. И заглянул под крышку. Грибочки, рыбка. мёд… Последний я съел сразу, не удержался. И только потом честно отнёс короб на кухню.

Опустошили мы всё очень быстро. Одиссей мужик здоровый, но я быстрее. Я ел и мысленно нахваливал такой полезный короб.

— Ты почему ник сменил? И коса эта с тобой выглядит странно, — спросил брат допивая вторую кружку чая.

Пришлось ему рассказать ещё и про Землю-13.

— Катя права, — Од уважительно покивал головой. — Нужен Совет Земли. А серые души, Мих, — он скривился. — Эту заразу так просто не вытравить. Многие пытались, — он с сомнением покачал головой. — Понимаешь, там инерция большая, и её не переломить. Так что апокалипсис — самый рабочий вариант, Джоуль верно всё говорил.

— Это моя вина, что они посерели, Од. Я недоглядел, — хмуро буркнул я, боясь, что и он начнёт меня уговаривать отказаться от наместничества. Но Одиссей не стал, вместо этого предложил выдвигаться.

Я посмотрел на карту. В деревню Детская вернулся Нестор с компанией. Пора и нам отправляться. Только вот сидели мы хорошо, проговорили много, и настало время обеда. Что подтвердил короб, снова возникнув на столе. Внутри, кроме вкусностей, лежало 10 золотых и записка на знакомом листе бумаге: «Приятного аппетита».

Я перевернул лист. Ну точно, на обратной стороне рецепт кисляка, а моя записка Заку пропала. Вместо неё незнакомый почерк. Всё это, конечно, нужно обмозговать, но не срочно. Я торопился съесть медовые корзиночки.

— Не претендую, — Од стоял в проёме и широко улыбался.

В путь мы выдвинулись хорошо так заполдень. Я забрался на прозрачную крышу одного из модулей. Одиссей хмыкнул и сел снизу на пол, свесив ноги наружу.

Я растянулся на спине и закинул руку за голову. Надо мной проплывали облака. Модуль рванул с места, и я тут же пожалел о своём решении. Милдом радостно скакал по полям, и меня подбрасывало вверх, а потом вдавливало вниз, как будто кто-то упорно ронял меня с высоты в полметра.

Снизу донёсся насмешливый голос Одиссея:

— Перебирайся вниз, пока зубы не отлетели.

— Я… тут… отлично… лежу… — выдавал я в паузах между скачками.

На повороте я покатился к краю, но успел уцепиться за ребро. Невидимая рука Милдома обняла меня и переложила на диван. Мебель не двигалась внутри дома исключительно потому что не хотела, поскольку и она была Милдомом.

И я понял, что попал. Если я сейчас выйду из модуля, Милдом расстроится. Но три часа…

Я примотал себя силовыми нитями к дивану. Больше меня не швыряло из стороны в сторону, но аттракцион затягивался. Каждый новый прыжок модуля отдавался в груди глухим ударом, а в голове пульсировал один и тот же ритм, вверх-вниз, вверх-вниз.

Дорога должна была занять часа три, но для меня минуты растянулись в вечность. То, что мы прибыли, я понял не сразу. Тело ещё подрагивало в ожидании нового прыжка, но его не было.

— Па! Идём собирать школу! — басовитый голос домового расколол мозг на тысячи мелких осколков, которые перекатываясь зашебуршали.

— Ммф, — ответил я, силясь оторвать себя от дивана, неотъемлемой частью которого я стал. Ноги не гнулись, спина ныла, а живот скрутило так, будто раздумывая о вариантах эвакуации содержимого. То ли вверх спасаться, то ли вниз.

— Уррр, чирык-чирык, ры-ры-ры, — раздалось где-то злорадное над ухом, и я резко взбодрился.

Я с трудом сел и ухватился за косу. От неё неожиданно пошло тепло, выравнивая и перенастраивая моё нутро. Тошнота слегка отступила, в глазах появился фокус. Встать я даже не пытался. Милдом похоже убежал выбирать себе место под школу. Я аккуратно откинулся на спину и запустил очень медленную регенерацию, чтобы не заметно было.

Внезапно в мою несчастную черепушку врезался трубный рев слона, низкий, раскатистый, будто кто-то ударил в медный гонг прямо у меня в мозгу.

Перед модулем стоял здоровенный слон, да и сидящий на нём орк был крупным даже для своего племени. Не иначе как сам вожак пожаловал.

— Не толпимся, — громко скомандовал Тёмный, проезжая мимо верхом на рабочем столе. Он остановился неподалёку и важно обратился к оркам. — Желающие учиться подходят по одному.

Одиссей хмуро шепнул мне прямо в ухо

— Миха, ты же знаешь, что это не кристалл?

— Ага, — я слабо кивнул. — Это Тёмный.

— Имя? — до нас донёсся важный голос некристалла.

— Ордын, сын вождя.

— Возраст?

В ответ раздалось молчание.

— Нестор, просвятите, пожалуйста.

Повернуть голову и посмотреть не было ни сил, не желания. Но я и так знал. Нестор нацелил на Ордына свои артефакты.

— 14 лет, развитый источник, — вынес свой вердикт артефактор.

— Учиться хочешь? — последовал новый вопрос Тёмного и, видя, что орк не реагирует добавил. — Зачем ты здесь?

— Шаман сказал идти к месту силы.

— Ты можешь просто посидеть у места силы, учиться не обязательно, — обрадовал его Тёмный.

Сын вождя не стал задерживаться, а больше никто и не пытался подходить. Все всё слышали. Это он ловко придумал.

Слон пропал из поля зрения, а до меня донёсся испуганный шёпот:

— Лар я, и мне шесть, наверное. Я хочу к вам.

— Чей ты? — строго спросил Тёмный.

— Семь, источник формируется, — подтвердил Нестор.

— Я сам выхожу на охоту, мать прошлым летом померла, а отца я не знаю, — снова прошептал орчонок.

— И много вас таких ничейных? — поинтересовался кристалл.

— Ырка, Кыш и я.

— Их тоже возьмём, — пообещал Лар. — Я мигом!

Счастливый Орчонок убежал, а ко мне в модуль вошёл Нестор. За ним подтянулись и остальные.

Мы все вместе тогда разрабатывали новую форму для Милдома. Последним рабочим вариантом было преобразование московской высотки в пирамиду. И только появление ВесельчакаПро помешало трансформации. И сейчас они увидели воплощение, которое мы вообще не обсуждали.

— Правильно ли я понимаю, что это модульная конструкция? Во что собирается? И где остальные? — забросал меня вопросами Нестор.

Я заозирался. Милдом уже пристыковал модули вокруг моей гостиной. В соседнем помещении был большой обеденный стол. Чайран помог мне подняться и пересесть.

— Боря, можешь сделать игрушечный конструктор, чтобы из него сложить школу? — произнёс я вслух.

И хотя рядом со мной никого не было, чёрные частички влетели внутрь и стали собирать кучу мини-модулей. Боря педантично повторил всё содержимое, и я в очередной раз поразился, какой же Милдом барахольщик. Что ж, отличный повод преобразовать несколько лишних вещей в те же парты, стулья и электронные доски. На столе проявился домовой, который жадно набросился на кубики, и быстро собрал один этаж. Ещё через пять минут он собрал остальные.

В результате перед нами лежало 26 этажей-блоков, представляющих из себя шестиконечную звезду с пустым шестиугольником посередине. Он формировался из выдвижных секций пола.

Я задумчиво вертел звёзды, пока не сложил их в восьмёрку. На конструкцию ушло десять блоков, а ещё десять я поставил сверху, получилось двухэтажное здание необычной формы.

Милдом взял оставшиеся шесть блоков и скрепил по два. Получившиеся три дополнительных этажа водрузил по центру, на стыке восьмёрки.

— Па! Ты будешь жить наверху! — категорично заявил домовёнок.

— Тогда я под ним, на четвёртом, — сказал Тёмный эльф.

— Два блока? Если Лео я понимаю, то тебе и одного хватит, — хмыкнул Зак.

— Да, второй под Лео возьму я, — улыбнулся Одиссей. Эт да, ему надо жить в Милдоме. Он же у нас специалист по кремниевой форме жизни.

— Тогда я на третьем, — Зак ткнул в блок под Одиссеем.

— А тебе зачем? Ты езжай к себе в город Ярмарка. Это для учителей, — отшил его Чайран.

— Как это зачем? Я тоже буду преподавать! — Зак показушно выпятил грудь.

— И что же? — тёмный эльф окинул его скептическим взглядом.

— Как что? Финансовую грамотность! — главный торгаш сделал пафосную паузу, и откуда только слова такие знает. — Катюша говорила, что народ у нас финансово безграмотный. Будем исправлять.

Понятно, но я не против. Предмет полезный. Зак достал из-за пазухи лист бумаги. В нём было два столбца. Предметы и учителя. И первым пунктом он вписал себя. Список это хорошо, он тут же пошёл по рукам. Умник вписал себе историю и географию. Я уважительно закивал и перевёл взгляд на Чайрана. Он же себе комнату отхватил, значит, и преподавать планирует.

— Я твой учитель, — невозмутимо заявил он, а потом улыбнувшись добавил. — Подхвачу школу, если ты уйдёшь.

Я благодарно кивнул. Пока мы переговаривались Одиссей успел дописать «Галактика Млечный Путь» и «Литература».

— А учителя могут ходить на лекции друг к другу? — Зак с любопытством последние пункты.

— Это как мы расписание составим. Но думаю, если читать лекции сразу для всех, то можно и взрослым присутствовать, — согласился я.

Мы посмотрели на игрушечную школу Милдома. Поместить всех в одном блоке мы не сможем.

— Нам нужен большой лекторий, — заявил очевидное Умник.

— Могут и на травке посидеть, — буркнул Оххи Дат, вписывая себе «природу».

— Дед, это не престижно! — возмутился Зак.

— Зато практично. Не надо ждать, пока вы построите вот это, — он ткнул зелёным пальцем в игрушечный Милдом.

И словно ожидая этих слов, без предупреждения, система стала выпускать из Убежища остальные модули. Все сто пятьдесят радостно скачущих модулей Милдома вдруг появились на поляне.

Домовёнок запрыгал по столу, чуть не сбросив Тёмного вниз. Выпущенные на свободу модули хаотично носились по деревне. Тревожно загудели слоны, закричали орки, а передо мной мигнуло системное сообщение:

«До выхода из игры осталось: 3, 2, 1».

Глава 7

Крышка капсулы медленно поползла вверх, и по ушам гулко ударила сирена. Рядом никого не было. Значит, экстренный выход сработал автоматически, но почему? Вместо семи дней в другом мире я пробыл всего четыре.

Не вставая, я скользнул в транс, проверяя обстановку. Пятница вечер, 17-52.

Я был у себя на этаже в офисе РеалПро. Да, на Совете директоров мы решили, что нам нужно новое здание, но его даже строить ещё не начали. Я особо не вникал, вроде они выбили себе место в каком-то крупном проекте на ул. Коломникова. Кажется, там промзону застраивают под второй деловой центр Москвы, престижное место. А когда мои пришли туда с готовым проектом, то решили всё переделать. Ибо башня наместника не может быть самой низкой на районе. Кто-то там строит аж 225 метров, и РеалПро просто обязан их переплюнуть. Я только плечами пожал.

В качестве особого аргумента Волков заявил, что моя душа растёт? Растёт. Значит, надо делать с запасом. Они же собирались посадить меня на верхушку, а самим расположиться внизу, вне зоны моего радиуса. Кто б спорил? 250 метров в их новом варианте — отличный запас.

Ну, а пока они претворяют амбициозные планы в жизнь, мы сидим в старом офисе РеалПро. Мой-то этаж полностью переделали. Разделили на две части, и одну половину превратили в жилые апартаменты. С другой стороны теперь большой кабинет, приёмная и холл.

Сигнализация на моём этаже не гудела. Это лишнее. Оповещать о моём внезапном появлении в офисе требовалось не меня, а всех остальных. Поскольку всё здание попадало внутрь моей души, решено было так. Когда я в офисе, сотрудники в большинстве своём работали на удалёнке. Казалось, после сирены все наоборот должны разбегаться по домам, но нет. Экстренный выход из игры — это ЧП. Разбираться надо, а значит, всем быть на своих местах.

Так что совсем отделаться от контакта со мной у них не получится. Им за вредность доплачивают. Да, и сотрудников они набрали в основном из своих органов СК и ФСБ. Небось назвали компанию режимным объектом.

Я когда в первый раз приехал, прифигел. Они, значит, посчитали новый радиус и поставили забор вокруг офиса. Не круглый, чтобы не вызывать вопросов, а вполне типичный, московский. Не повезло соседнему небольшому зданию, где сидела какая-то фирма.

Волков, силами коммунальщиков сделал на нужном месте вечный котлован. Естественно, прохода там теперь не было. И главный вход в здание фирмы оказался заблокирован. Александр Петрович успокоил, мол, у них вполне удобный задний выход, никаких проблем. Привыкнут за то время, пока мы небоскрёб строим.

Сирена замолкла, а в коридорах загорелись красные лампочки, указывающие, что генератор поля, то есть я, на своём рабочем месте. Через транс я видел, что поломал множество пятничных планов. Кто-то возвращался в офис, другие переобувались обратно, февраль же. Некоторые по привычки хватались за телефон и с раздражением откладывали трубку в сторону. Филин врубил глушилку. Так-то я должен был выйти из игры в воскресенье вечером. Ну, извините, ребята… Сам не ожидал.

Я аккуратно сел, стараясь не делать резких движений. В комнату заглянула Стеффа. Единственная из бывших сотрудников, кто остался.

— Шеф, вы как? — она подскочила к капсуле и пробежалась по мне тревожным взглядом.

— Помоги вылезти. Голова болит и всё тело ноет, а так ничего.

Девушка подставила плечо. В комнату влетел Воробьёв и подхватил меня с другой стороны.

— Что случилось, Ваше Высочество? Медик нужен?

— Нет, Стёпа, спасибо. Не думаю, что капсула сработала из-за моего состояния. Я всего лишь перестарался с ездой на аттракционе.

— Что за аттракцион? — не мог не спросить опер.

— Бешеные скачки по полям, по лесам, — я хмыкнул.

— Шеф, вам надо наверх к директору, там сейчас все собираются, — моя помощница любезно напомнила инструкцию на случай красного сигнала.

Стоило нам выйти из моих покоев и очутиться в кабинете, как дорогу нам перегородила недовольная леотера. Здоровенная чёрная кошка сердито била хвостом по бокам, и обиженно мявкала.

— Я её только что покормила, — испуганно пискнула Стеффа.

— Чара, дорогая, он не мог тебя взять с собой. Я тебе тысячу раз объяснял, что резкое увеличение манофона вредно, — терпеливо начал я. — Тебе же даже в учебной зоне находиться неприятно. А я там и выставил всего-то, — я показал в оборудованный угол и замер на полуслове.

Да, мы с Ультом прекрасно понимали, что Чара последует за мной в другой мир, и вряд ли тот будет немагическим. Поэтому я и занялся адаптацией леотеры к мане. Оградил с помощью ленты угол в кабинете и выставил квадратный непроницаемый для маны аквариум. У меня и табло было, с процентным содержанием. За эталон я взял манофон в деревне Детская.

И что я вижу? У меня дёрнулся глаз. Кто-то… Хотя кто это ещё может быть, кроме Вороновой? Не спросила, а просто влезла в адаптивную среду ради своего очередного эксперимента. Я уже молчу о том, что она хозяйничала в моём кабинете. Теперь из-за неё Чара не лезет на этот газон. Каждый день на счету, а она украла у нас четыре дня.

— Мяв! — пожаловалась Чара.

Злость поднималась из глубины души, выжигая хворь. Я сжал руки в кулаки, и ощутил в правой руке древко косы. Краем глаза я уловил движение. Воробьёв потянул Стеффу прочь из кабинета. Обида, гнев и горечь скручивались в вихрь отрицания. Я стукнул древком косы об пол и ощутил, как нечто расходится в разные стороны, меняя пространство. Горшки, земля и сами растения обратились в прах. Плетения чистоты исправно убрали мусор. Ничего больше не напоминало об устроенном безобразии. Чёрное пламя втянулось обратно в косу. Я обернулся к леотере, но её нигде не было.

— Чара?

— Мяв? — раздалось неуверенно откуда-то из-за шкафа. Выходить она не торопилась.

— Ты чего прячешься? — я присел и заглянул за угол.

Чара вжалась в стенку, глаза, два жёлтых блюдца, испуганно смотрели на протянутую руку.

— Мяяв, — тоскливо протянула леотера.

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Никто больше не полезет в твою тренировочную зону. Ты занимайся больше, и всё у нас получится.

Я подхватил косу и отправился на совещание. Лифт ждать не стал, поднялся по лестнице. Тут всего-то один этаж.

В приёмной генерального директора на месте секретаря сидел чопорный Пётр Ильич. Волков сказал, что для солидности нужен возрастной секретарь, а не девочка с приятными округлостями. Не знаю, кем он был в следственном комитете, но с бумажками Пётр Ильич был на ты. Махнув ему приветственно древком, я толкнул дверь в кабинет генерального.

При моём появлении все встали. Только если сотрудники поднялись из вежливости к статусу наместника Дубхе, то Альтаир потому что был рад меня видеть.

— Лёня, как вы? Я заварил замечательный отвар от нервов. Давайте-ка сюда вашу железяку, — он перехватил косу и аккуратно поставил в угол. — Зачем вы её вообще с собой таскаете?

Альт усадил меня на диван и вручил горячую чашку. Это было то, что нужно! Я сразу как-то обмяк и не заметил ведь, что был натянут, как струна.

Волков не стал менять обстановку в кабинете. Для него всё здесь было уликами и обладало историей, которая в любой момент могла пригодиться. Но габаритов Громняка у него не было, и в его большом кресле Волков тонул. Но делал это достойно. Справа за длинным столом сидел безопасник Филин, он заметно нервничал.

Костылёва напротив источала завидное хладнокровие. Она всё так же сверлила меня взглядом. Мой новый крестьянский облик и коса ей не нравились, как и сам факт того, что я притащил их с собой из Стремянки. А ведь точно! Коса возникла у меня в руке, когда я разозлился! Если так подумать, то это ненормально. Раньше предметы переносились только внутри капсулы, как одежда, что сейчас была на мне. С этой косой определёно было что-то не так.

От размышлений отвлёк ёрзающий на стуле Валентин, который сидел в самом конце стола, подальше от всех. Молодой парень прикрывал выверты системы, выдавая их за продуманную игровую механику. Энергичный и креативный, к тому же не задающий лишних вопросов. Он пытался соответствовать изо всех сил. О чём свидетельствовал классический деловой костюм, рубашка и галстук, всё, как по учебнику. Из строгого офисного стиля выбивались выбритые зигзагом виски, красные кроссовки и самодельный логотип лестницы-стремянки на галстуке.

Парень то и дело косился на большой экран на стене. На стоп-кадре застыли скачущие по деревне модули, орущие слоны и невозмутимый Оххи Дат, поглаживающий короб-ходок.

Я успел сделать ещё один глоток, когда в кабинете открылось окно портала и к нам присоединилась Лонь в идеально сидящем деловом костюме. Она обыскала помещение взглядом, прежде чем обнаружила прислонённую к стене косу. Кивнув своим мыслям, она разместилась рядом с Валентином, поближе к дивану.

Последним на совещание прибыл Боря в кафтане с гербом Дубхе. Но это был не тот искин, с которым мы расстались в Стремянке. Этот Боря оставался на Земле. Не все частички Бориски были одинаковые, и не все были обязаны непременно следовать за мной по мирам. Где он только их не оставлял на всякий случай, и не со всеми у него сохранилась связь. Но между Стремянкой и Землёй связь у него была. Собственно, он же её и вырубил для всех, кроме себя.

— Ну что? Выяснили, на что отреагировала система? — сходу спросил искин, показывая на монитор.

Собственно саму возможность экстренного выхода мы уже протестировали. Лонь создала ограниченную серию капсул с внешней кнопкой выхода. Сторонний человек мог подойти и нажать, вырывая игрока из игры, а по сути телепортируя его обратно. Сейчас речь шла о другой возможности экстренного отключения, которую мы настраивали программно. Ибо не дело, когда игроки забывают о времени и из-за этого помирают.

Именно эта новая функция отправила меня на выход раньше времени.

— Ответ очевиден, — спокойно заявила Лонь. — Душа выросла.

Точно! В прошлый раз шесть, а не семь суток были моим пределом. Тогда радиус был 20, сейчас, если округлить, 30, и мы ещё настраивали, чтобы не впритык. Ну, в смысле, чтобы не доводить игрока до реанимации. Значит, у меня есть только трое суток непрерывной игры. Ни на что критично это не влияло. Разве что небоскрёб будет чаще туда-сюда прыгать.

— Боря! Когда меня выкинуло из игры, на небоскрёбе были дети. Что с ними? — опомнился я. Альт успокаивающе положил руку на моё предплечье.

— Первый питон уже отбыл, когда пришло системное оповещение. Спасибо, — Боря благодарно кивнул Лонь. — Ещё один я сразу поднял в воздух. Но другие не успел.

— С детьми что? — в горле резко пересохло.

— Не знаю, прости, — он поник и зачастил. — Понимаешь, Лео, твои стали хвастаться, как они с капсулами всё ловко провернули. А там же всё налажено, прыг и всё само включается. Кто-то точно успел закапсулироваться. Остальные упали в защитный кисель. Дальше не видел, у меня сервер отрубился, и я перешёл в автономный режим.

— Из вязкой субстанции извлекли десять детей, — сообщила Лонь. Но цифра ни о чём не говорила, потому что отдельного подсчёта детей мы не вели.

— Спокойно, Лёня, — Альтаир долил отвар. — Медицинская капсула безопасна. В небоскрёбе с ними ничего не случится.

— Сколько ждать прибытия? — Филин достал телефон и принялся набирать сообщение.

— Время каждый раз разное, — Боря пожал плечами. — Никакой закономерности.

— Закономерность есть, — Лонь посмотрела на мальчика-искина с превосходством взрослого. — Планеты вращаются вокруг светила, те тоже не стоят на месте. Пространственно-временные координаты постоянно меняются. Время не может быть одинаковым.

Боря понурил плечи:

— Мог бы и догадаться.

— Что будут делать дети по прибытию? — Филин поднял глаза от экрана телефона.

— Это смотря где небоскрёб возникнет, — мрачно добавил Александр Петрович. — У нас зима. И если он появится в тайге, то дети будут заперты в непроходимой чаще. Без еды.

— А если перед отбытием они не успеют снова залезть в капсулы, то окажутся в сугробе, — закончил за него Филин.

У меня мурашки пробежались по спине.

— Ничего такого не будет, — резко отрезал Боря. — Вход в капсулу известен заранее, это вам не экстренный выход. Мы подготовимся. Как только небоскрёб прибудет, я всем сообщу.

Да, с тёплыми вещами у детей точно будет затык, хотя… Небоскрёб был на Земле-2, а там зимы такие же. Всё зависит от того, какой именно небоскрёб уцелел. Тот, что старше на 9 месяцев, точно пережил зиму.

— У тебя тёплые вещи есть? — всё же спросил я.

— Нет. У меня климат-контроль есть, — буркнул Боря.

Ну, может это и хорошо, значит из небоскрёба дети точно не разбегутся. Я облегчённо выдохнул, а следом за мной и все остальные, как будто опасались моей реакции.

— На этом всё? — спросил я после затянувшейся паузы.

— А обновления?! — всполошился Валентин. — Было два глобальных обновления! Леонид Евгеньевич, почему вы убрали в админку цветные индикаторы душ? Это же бомба!

Оказалось, руководство не в теме. И Валентин с восторгом пояснил, что тема душ — это свежо и необычно, это определённо привлечёт внимания к игре.

— Его и так предостаточно, — осадил парня я, вспомнив о толпах игроков. — Нам надо уже сточить входной фильтр.

В комнате раздался хлопок и с высоты в полметра на пол упала Катя. Я бросился ей помогать.

— Не ушиблась?

— Уррр, чирык-чирык, — с макушки девочки взлетел довольный воробей. Он облетел комнату по кругу и сел на косу.

Катя была в строгом деловом костюме ядовито зелёного цвета и розовой блузке.

— Всё нормально, босс, — она выразительно поиграла бровями, поводя глазами из стороны в сторону.

— Советник наместника Катерина Мерзляева, — торжественно представил я девочку-подростка.

— Что я пропустила? — Катя непринуждённо уселась за стол рядом с Борей.

— Леонид Евгеньевич только что предложил ограничить вход в игру, — мягко улыбнулся Альтаир.

— Не-не-не, ни в коем случае! — категорично заявила Мерзляева. — Никаких ограничений! Имидж, Леонид Евгеньевич, помните об имидже! Согласна, что пришлых у нас стало многовато, но зачем опять настраивать против себя людей, — она успокаивающе выставила вперёд руку, потому как я уже хотел возразить. — У нас же кнопка экстренного выхода тестируется?

Катя обернулась к Лонь и та неохотно кивнула, недовольная такой осведомлённости девочки. Смотрела она на мою Мерзляеву настороженно, впрочем как и все остальные. Только Альт доброжелательно улыбался.

— Значит, говорим, что в связи с повышением уровня безопасности компания выпускает новые капсулы, в которых время между игровыми сессиями увеличивается до 24 часов. Таким образом люди смогут играть, но реже.

Волков задумчиво хмыкнул.

— Так они просто не станут переходить на новые капсулы, — предположил Валентин, которому независимый облик девочки нравился. Он уже несколько раз зависал на цвете своего костюма, прикидывая варианты.

— Новым игрокам можно предлагать только безопасные капсулы, — нашёлся Филин.

— А таковых большинство. Очень удобное нововведение, можно смотреть, где игроки и чем они занимаются, — похвалил меня Волков.

Видя моё непонимание Александр Петрович сказал, что он провёл сравнительный анализ и выяснил, что многие используют капсулы для работы. У нас же есть специальные города, заточенные под деловые переговоры и проведение встреч людей из разных точек? Сейчас идёт бум и взрывной рост цен на услуги. Компании перебивают цены, чтобы забить время для себя. 24 часа без Стремянки — это удар по бизнесу.

Тут же выяснилось, что люди, которых я видел на карте в деревне Степная — это не игроки, качающиеся на орках. Это дельцы, которым не хватило места в бизнес-городах. А значит, Стремянка превращается в способ обойти ограничения связи.

— Перерыв между сессиями не сработает, Леонид Евгеньевич. Компании вывернутся и сделают конвейер из сотрудников, — констатировал генеральный.

— Что же делать? — я растерянно посмотрел на Волкова.

— Это не всё, — голос подала Лонь. — Смотри, — она ткнула себе за спину, где висел экран.

Картинка сменилась политической картой планеты. Из Москвы и других городов вели стрелочки по всему миру. Я непонимающе посмотрел на Лонь.

— После того, как мы объявили, что новые капсулы не зависят от электросети и работают автономно, они стали расползаться по всему миру.

— Но там же индивидуальная настройка, разве ты не установила защиту? — я порылся в памяти.

— Да, несанкционированное использование запускает самоуничтожение. Но вместе с капсулами уезжают люди, Владельцы капсул теперь ценятся, как навес золота в любой точке мира. Даже профессия не важна, — огорошила Лонь.

Молчавшая всё это время Костылёва вдруг подала голос:

— Им не обязательно платить. Пообещают золотые горы, вывезут и посадят в подвал. Это рабство, Ваше Высочество. Нужно срочно менять протокол. Прямо сейчас.

Глава 8

Участники совещания мрачно смотрели на карту мира с расползающимися во все стороны капсулами.

— Так это же замечательно! — вдруг заявила Катя. — Лео, ты же говорил, что нужно объединение Земли. Вот оно! — она торжествующе показала на карту. — Стираются границы.

Я недовольно посмотрел на девочку:

— Они изгадят Стремянку, как изгадили Землю. А связь возвращать я не стану!

— И не надо! Ты только пообещай, — она хитро усмехнулась, а я ещё больше нахмурился. — Помнишь, мы говорили про Совет Земли?

Я кивнул.

— Так и объявим, что вернём связь, если они создадут объединённое правительство, — коварно улыбнулась Катя. — Они же никогда не соберутся, и выполнять обещание не придётся.

— А если они соберут Совет? — хмыкнул Волков.

— Тоже не беда, пусть докажут, что это рабочий орган, а не ширма, — отмахнулась девочка. — Но если они создадут действительно что-то стоящее, можно и вернуть связь. Боря всё равно к тому времени всё подчистит.

По плану Кати перед объявлением о Совете шла обработка населения. Сети не было. Продвинутые смартфоны умели только звонить, а единственным приложением была Стремянка. Катя предлагала внедрить ещё одно приложение.

Боря разместил по центру стола небольшой круглый предмет и нажал кнопку. Над столом возникла объёмная голограмма планеты, а на большом экране появилась её плоская копия.

Рядом висел список стран, поделённый на три большие группы. Как выяснилось, это был экологический рейтинг. Красные страны, у которых всё плохо, не участвовали в управлении миром, поскольку доказали неспособность руководить. Жёлтые входили в Совет, но лишались права голоса, пока не исправят ситуацию. По словам Бори, проблемы у них были, но они их решали. А вот зелёные — полноценные члены управляющего Совета Земли.

— Ну, в таком виде они никогда не соберутся, — подтвердил Филин. — Вы же записали Китай, Россию и США в красную колонку. Какой может быть Совет без главных игроков? — он скептически посмотрел на деление.

— Мы покажем их в прямом эфире, — пообещала Катя. — Без прикрас. Как и их проблемы. Они видели ролик с тайгой, но думают, что их это не касается.

— Те, кто рвался в Стремянку ради развлечения, получат сериал «Борьба престолов», — подхватил Боря. — Мы можем им даже вернуть чат, чтобы правители между собой общались, а народ их читал.

Я встал со своего места и подошёл к голограмме. Обилие красных точек поражало. Я крутил глобус, пока не наткнулся на большую извилистую кляксу, от которой расползались линии, как вены, и доходили до моря.

— Что это?

— Мусорная свалка в Гватемале, — объяснила Лонь, видимо, она и составляла карту.

— Но это же слишком, — я запнулся, — слишком большое пятно. Не всё же его занимает свалка?

Ответом мне послужило молчание. Я с недоумением оглянулся на Борю. Искин отвёл взгляд в сторону. Не верю. Я шагнул.

Второй шаг я сделал на краю широкого обрыва, и тут же поморщился от зловония, которое проникало не только в нос, но и въедалось в одежду, волосы. Я был на другом краю света, и в отличие от вечерней Москвы, здесь было светло. По большому карьеру, ну или оврагу, деловито сновали грузовики, которые выстраивались в очередь на разгрузку. Их по-хозяйски сопровождали местные с большими мешками и крюками. Горы мусора были заполнены людьми, копошащимися в нём.

Скользнув в поверхностный транс, я не поверил внутреннему взору. Там внизу, под всеми завалами текла река. Я расширял зону восприятия и холодел от ужаса. Мёртвая земля. Яд, который проникал глубоко в почву, пластик, уносящийся по рекам.

Снова шагнул и вышел ниже по течению. Поверхность воды видно не было, её полностью закрывали плавающие пластиковые бутылки с пакетами. Я тупо смотрел, картинка никак не укладывалась в голове. Душу наполняло отчаяние.

Я создал левитирующую платформу и встал на неё. Коса сама легла в руку, а на мне возник чёрный балахон Жнеца. Отчаяние сменилось пустотой. Я переключился в режим душ. Серые точки были повсюду. Попадались и красные, но их было ничтожно мало.

Когда я наказывал людей в тайге, Боря и Лонь выявляли причастных. Но эти люди не только знали, что происходит, но и считали это вариантом нормы.

Вокруг меня заклубилась тьма. На фоне безоблачного неба чёрное облако привлекло внимание местных. Меня узнали. Люди махали руками, привлекая внимание. Я спустился ниже и понял, что они не видят во мне угрозы, потому что решили, что я пришёл наказать тех, кто это устроил. Не их.

Тьма высвободилась разом, превратив день в ночь. Раздались встревоженные крики, но я не слушал. Спасутся цветные души, потому что им было не всё равно. У них будет шанс, начать с нуля.

Сквозь транс я видел, как уничтожается мусор и превращаются люди. Коса вытягивала души, оставляя пустые оболочки. Тела обрастали шерстью, ступни выворачивались назад, и вскоре существа стали напоминать помесь обезьяны и человека.

Сисимити. Так местные называли стражей леса.

Я раскинул свою Альфу и включил генерацию маны. Нужно время, чтобы наполнить пространство маной, а пока я переключился на город и изгаженную реку.

Паника была повсюду. Люди включали фонари, но те не пробивали тьму. Они зажигали костры, но пламя окрашивалось чёрным. Я стирал любые признаки цивилизации, потому что люди, допустившие это, цивилизованными не были.

Мёртвая тишина вытесняла звуки, а я уже дотянулся до главной реки Гватемалы. Она продиралась сквозь мусор к морю, неся с собой отраву и смрад.

Из груди вырвался крик отчаяния и прокатился по убитой земле. Как?! Как можно было это допустить?!

Когда всё было кончено, я обратился к Альфе, запуская регенерацию. Но восстанавливать было ничего. Отравленная почва, безжизненная река, голый пустырь от горизонта до горизонта, сменяемый убитыми оврагами и холмами.

Тьма вобралась обратно и спряталась на свету. Она не могла дать жизнь, а душа Лео — могла.

Над землёй снова светило солнце, а на вытравленной земле молча стояли сисимити и смотрели на меня. Охранять им было нечего. Земля была пуста. Немногие выжившие с цветными душами собирались малыми группами и растерянно озирались по сторонам.

Чтобы вдохнуть в мёртвую землю жизнь, я должен был сыграть на струнах души, но как? В глубине души зарождалась не песня, а вой.

Заунывная мелодия полилась из раненого сердца, а магия расширяла охват. В чистом небе пошёл дождь. Светящиеся капли впитывались в почву, собирались в ручьи и покрывали землю целиком, излечивая. А я играл, играл… пока не стали появляться странного вида побеги.

Скопившаяся в оврагах вода подогревалась жарким солнцем и создавала влагу, но именно в ней была жизнь. Я расширил русла, и по венам Земли заструилась живая вода.

Это длилось не час и не два, а целую вечность. Сил, чтобы стоять больше не было, и я лежал на траве, глядя в сереющее небо пустым взглядом.

Когда над новыми джунглями опустился закат, я шагнул обратно в кабинет. После влажного жаркого климата прохладный московский воздух вызвал озноб.

За окном РеалПро было раннее морозное утро. Солнце только-только пробивалось сквозь многоэтажки, но в комнате и без того было много света — от экранов, на каждом из которых замер Жнец. Коса его смотрела вниз, а на запылённом балахоне прилипла трава. Его потухший взгляд проникал в душу и вызывал острое желание затаиться.

Катя стояла у главного экрана и что-то быстро говорила, но, увидев меня, запнулась. Её лицо на секунду потеряло привычную уверенность.

— Лео… — голос прозвучал тихо.

— Трансляция завершена, — Боря оторвался от широкой панели управления. — Люди включают повторы.

Я обвёл комнату усталым взглядом.

— Что теперь? — спросил Филин.

— Теперь они будут смотреть на свои красные пятна и знать: то, что случилось в Гватемале, может случиться с ними, — голос хрипел, а глаза слипались.

— Поспи, — я ощутил, как меня подхватывают сильные руки Альтаира и забирают косу. — Просто поспи.

Просыпался я тяжело, волнами, которые никак не могли пробиться в мир яви. Однако когда до моего носа донёсся дурманящий аромат жареных грибочков с луком, я потянулся за ним следом. Запах то становился сильнее, то слабел. Именно нежелание потерять его окончательно и пробудило меня.

Первое, что услышал, насмешливое урчание Ульта, и какую-то странную возню на полу. Я приподнялся на кровати и увидел, как Чара пытается вскрыть короб-ходок и добраться до моей еды. А сидящий на столе минифелис в образе серого кота подзуживал обоих.

Почуяв, что я зашевелился, короб что есть мочи рванул ко мне. Чара, вцепившись в него всеми четырьмя лапами, повисла сбоку, и её поволокло следом.

В комнату заглянула Стеффа и ахнула. Она подбежала к здоровенной чёрной кошке и попыталась оторвать её от ящика с едой.

— Шеф, я её только что покормила, — оправдывалась моя помощница.

Я сел и переставил короб к себе на кровать. Отцепил леотеру и посмотрел на Ульта, но того и след простыл.

— Стеффа, кошка только выглядит маленькой. На самом деле это здоровенная пантера, — я передал Чару девушке, — И если ты её кормишь, как кошку, то не удивительно, что она всё время голодная.

— Мяв! — поддакнула леотера, позволяя себя гладить.

— Так вот почему ты у всех по очереди обедаешь? Прости. Пойдём на кухню, может у них есть мясо. Закажем тебе тушу, если что.

Стеффа ушла, но дверь плотно не затворила, и ко мне доносились звуки из моего кабинета. Там сидела Катя Мерзляева и с кем-то разговаривала.

Я открыл крышку и заглянул внутрь. Горшочков было много, живот радостно заурчал. Но сначала пить. Два кувшина: зелёный с кисляком и красный с вишнёвым соком. Был ещё глиняный с зачарованием, ещё горячий. В нём оказался обалденный отвар, бодрящий. Самое то, чтобы окончательно проснуться. Тут же нашлась записка и 10 золотых.

«Спасибо, что выбрали нас». Текст был написан неровным почерком, как будто писавший его человек сильно нервничал. На обороте был перечень моих любимых блюд.

Я пересел за маленький столик около окна и принялся за вдумчивую дегустацию. Окна выходили на парк, где детвора весело играла в снежки. Снега этой зимой было много, хватило на две основательные крепостные стены.

Один из мелких пополз в сторону неприятеля, и получил снежком по голове. Он откинулся на спину и затих, изображая труп. Но хватило его не надолго. Через несколько секунд он вскочил и спрятался за стеной.

Правая команда демонстрировала завидную меткость. В то время, как левые всё время мазали. Это цепляло сознания, наводя на какую-то мысль, которая всё никак не хотела оформиться во что-то здравое. И я решил подкормить её ещё одной медовой корзиночкой.

Лидер метких задрал голову вверх и посмотрел прямо на меня. Малик! Он радостно вскрикнул и объединённая орава из трех-четырёх десятков пацанов и девчат ринулась в офис РеалПро. Казалось, они собрались брать его штурмом.

Откуда они здесь? Неужели я спал больше суток?

Через пару минут дверь в приёмную с грохотом распахнулась, и донёсся голос Кати:

— А это собственно ваши будущие ученики.

Но топот пронёсся мимо, и детвора заполнила мои апартаменты, враз сделав их тесными. Я посмотрел на грязные следы на полу, которые плавно исчезали, как будто кто-то невидимый водил тряпкой. Домовёнок Милдом был здесь.

Дети сгрудились вокруг меня, я улыбнулся и отправил волну душевного тепла. Заговорили все разом.

Главным предметом восторга был снег. В Стремянке его не было. А детдомовцам с Земли-2 валяться в снегу не разрешали.

Через десять минут в кабинет зашла Катя и устало вздохнула:

— И эти отказались, — и видя моё непонимание, добавила. — Как видят неуправляемых детей, а потом я говорю, что есть риск попадания в другой мир, и всё.

— Так ты дай объявление, что учителей набирает Жнец, — предложил Малик.

— Точно! — Катя развернулась и скрылась в кабинете, а к нам протиснулся Воробьёв с коробками с пиццей и одуряющим запахом.

— Раздевайтесь! — сердито скомандовал дядя Стёпа. — Нечего в уличной одежде сидеть. И обувь небось промокла.

Ребята снимали мокрые вещи и аккуратно складывали в дальний угол. Воробьёв поморщился, но я уже бросил туда массовое плетение чистоты и сушки. Заодно внедрил самоочищение и подогрев в паркет, а то Милдом пошёл по пятому кругу, подтирая лужи.

Мест за большим столом на всех не хватало, и ребята Малика располагались на полу. Поближе ко мне естественно. Занявшие стулья смотрели на них с завистью. Воробьёв усмехнулся. Он сел напротив, но на мою еду не претендовал.

Телефон в руках Стёпы завибрировал, и на дисплее появился ролик. Именно так мы выводили на все экраны Земли прямую трансляцию. И точно. Висящий на стене монитор ожил.

На видео был я. В простой крестьянской робе Жнец стоял перед столом и вертел глобус, пестрящий красными точками. Рука замерла над Гватемалой, и камера наехала на моё лицо. В глазах читалось неверие. Мусорная клякса под моей рукой росла, обнажая реки-вены.

— Что это? — мой голос проникал сквозь экран в сердца зрителей. — Это не может быть свалка? Слишком большая.

И тут я исчез, а, уходя, случайно задел голограмму, и та завертелась, как рулетка в казино, выбирая новую жертву.

На экране стали появляться и исчезать короткие в несколько секунд ролики. Люди по всему миру чистили землю. Кадр сменился на вереницу детей, которые брели вдоль дороги и собирали мусор.

Мальчик подошёл к учительнице и протянул пластиковую бутылку:

— А куда мы это денем?

Видео остановилось, а мальчик с протянутой бутылкой так и стоял, вопросительно глядя на зрителей.

Я медленно повернул голову в сторону стопки пустых коробок. Одноразовая упаковка, ради которой срубили дерево. Дерево умерло ради того, чтобы доставили пиццу.

Я могу уничтожить мусор и защитить лес. Но перед этими коробками я бессилен, как мальчик с бутылкой.

— А кому коробки возвращать? Может ребят послать? — Малик обращался к Воробьёву, который от вопроса парня завис.

Опер медленно перевёл взгляд на аккуратно сложенную упаковку, а потом на экран с мальчиком. Он посмотрел на меня и напрягся.

Экран за спиной опера мигнул и ожил. То же случилось и с лежащим на столе мобильником. И там и там появились мы с детьми. Малик, застывший с куском пиццы в руках, спрашивал, кому возвращать упаковку.

— Мы всего лишь заказали пиццу, — камера наехала на пустые коробки. — Если вы считаете это нормальным, вас не спасти.

— Это практично, — возразил Стёпа. — Как ещё доставлять пиццу?

— Вы что их выбрасываете? — не поверил Малик.

— Дядя Стёпа, вы когда за пиццей ещё пойдёте, возьмите наши коробки, — предложил кто-то из пацанов.

— Но это же целые производства, экономика, рабочие места, — не сдавался Воробьёв. Он бросил быстрый взгляд на экран и чуть выпрямился.

— Разве трактирщику не выгодно, если мы будем приходить со своей тарой? — рассмеялся подручный Малика. — Он нам ещё и скидку сделает.

— Проблема не в одноразовой упаковке, ради которой вырубается лес. Вы откусываете больше, чем способны проглотить, — я жёстко смотрел в упёртое лицо опера. — Вы живёте так, будто это ваш последний день на Земле. Для вашей цивилизации завтра не наступит.

Воцарилась гнетущая тишина, кто-то из детей шмыгнул носом.

— По дороге сюда мы заезжали в торговый центр, Жнец, — Малик специально на камеру назвал меня именно так. — Боря разрешил брать всё, что угодно.

По его взмаху дети стали выкладывать передо мной свои сокровища. Несколько сломанных лопат, лопнувший мяч, который жалко выкинуть. Кукла с паклей вместо волос.

— Вы брали, что подешевле, — догадался я, и ребята недружно закивали. — Одноразовые игрушки, Стёпа.

— А я говорил, — важно заявил мальчуган, предъявляя армейскую сапёрную лопатку.

— Это нереально изменить, — Воробьёв упорно гнул свою линию.

— Предлагаешь мне в следующий раз стереть с земли парочку заводов, которые выпускают вот это, — я ткнул пальцем в поломанные игрушки, и задумался. — Подготовьте мне список производств в процентном соотношении. Начнём с тех, кто больше всего зарабатывает на одноразовом. Срок — три дня.

Кадр застыл, но снизу вверх поползло объявление. Создалось впечатление, что текст набирал прямо сейчас кто-то не слишком умелый.

«Внимание! Требуются учителя в школу Жнеца. Требования к кандидатам — любовь к науке и детям. Условия работы — эмиграция в другой мир, можно семьёй».

Глава 9

Глядя на объявление Кати, которое она зачем-то растиражировала на весь мир, я спросил ребят:

— Может, кто-то хочет остаться в этом мире?

— Игорь говорил, что дети здесь не могут жить самостоятельно, — ответил за всех Малик.

— Мы не хотим в детдом, — подали голос ребята Коли Хвастунова. — Лучше вернуться обратно.

А потом они засобирались в пиццерию со старыми коробками, чтобы подать пример. Воробьёв пытался отговорить их, заявив, что это плохая идея. Они только что засветились на видео вместе со Жнецом. Их обязательно узнают на улице, и результат этого узнавания им не понравится.

Малик отобрал ребят, которые в кадр не попали, а Стёпа приставил к ним безопасников в сопровождение. Стоило им уйти, как в дверь апартаментов постучался секретарь генерального. Оглядев помещение быстрым взглядом, Пётр Ильич оценил обстановку. Оставшиеся дети проводили шедшего через всю комнату мужчину настороженным взглядом, а Малик пододвинулся ближе.

— Ваше Высочество, где вы примите Александра Петровича и Фёдора Ивановича? У себя в кабинете или наверху? — опытный следак сделал вид, что не заметил детской реакции. — В вашем кабинете страдает Катерина, — напомнил секретарь и обозначил сочувствие.

Я усмехнулся, как ловко он меня наверх заманил. Путь в холл лежал через мой кабинет.

Катя сидела на моём рабочем месте и с ненавистью смотрела на звонящий мобильник. Ответить на звонок она не пыталась. Около компьютера крутился Боря.

— Сейчас установлю автоответчик, настроим программку, рассортируем, — успокаивающе приговаривал искин.

— Не волнуйтесь, Леонид Евгеньевич, — Пётр Ильич повлёк меня дальше. — Девочка немного не рассчитала.

— Что хотят? — обратился я к спине секретаря, не сомневаясь, что тот в курсе.

— Бизнес прощупывает почву. Заводы, всё-таки. Газетчики интервью просят. Простые люди требуют связь вернуть. Одна пиццерия предложила поставлять пиццу нашим детям. Учителя пока не звонили. Хотя о чём говорили на иностранных языках, Катерина не поняла. Я уже пригласил Соколова, пусть укольчик девочке сделает, хуже не будет, — мы дошли до лифта.

— Мяв? — со стороны лестницы вышла Чара.

Я озадаченно почесал затылок. Эт да, раньше леотера в кабинете в тишине сидела. Опять её занятия с манофоном накрылись.

— Хочешь я тебе медальон сделаю?

— Мяв!

Я обратился к Альфе, и у меня в руке возник кожаный ошейник с накопителями. Я присел на корточки и объяснил, как включать и выключать. И даже опцию сделал — увеличение манофона, но обозначил лимит на прирост. А то мало ли, врубит себе уровень Запретного леса.

Довольная кошка скрылась на лестнице.

— Куда это она?

— Обход у неё по отделам, Ваше Высочество, — Пётр Ильич втянул меня в лифт. — Она у нас фотомодель. Её кормят, за это она разрешает себя снимать. И не скажу, что ей нравится больше, есть или позировать.

В кабинете генерального меня ждал сюрприз. Филин с Волковым были не одни. Загорелого пожилого мужчину в очках и в неприлично дорогом костюме представили как Виктора Сергеевича из администрации президента. Темой разговора были трёхцветные списки стран, которые подглядели Волков с Филиным и доложили наверх про создание Совета.

Эта троица начала меня плотно окучивать, я не сразу понял, что они от меня хотят. Назвали несколько заводов, которые они закрывают, сделали обзор по состоянию мусоропереработки. Показали проекты по охране природы. Пока наконец я не спросил в лоб, что им от меня надо.

Россия хотела перейти из красного списка в жёлтый.

— Понимаете, Ваше Высочество, наверху рейтинга зелёного списка Эстония. Маленькая страна, какие у неё могут быть проблемы? Россия — страна с обширным хозяйством, — вкрадчиво вещал Виктор Сергеевич.

Я молчал. Не знаю, какие параметры Лонь и Боря учитывали, когда распределяли страны по спискам. Но вот этот лощёный политик выворачивал факты, и даже я это понимал, хоть и не видел, в чём именно он меня дурит.

— Вы десять лет массово вырубали тайгу, поставив её на грань уничтожения, о чём вы говорите? Если вы не справляетесь с такой огромной страной, как Россия, то и в Совете Земли вам делать нечего, — я откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки.

— Позвольте, Ваше Высочество, Россия — это не власть, а народ. Его вы за что наказываете? — слегка обиделся на меня Виктор Сергеевич.

— Вы же его таким воспитали, что если бумажка не попала в мусорку, то поднимать её не обязательно? Чем народ лучше вас? — я хмуро посмотрел на Волкова.

— Леонид Евгеньевич, дайте нам шанс, — Александр Петрович выдержал мой взгляд. — Совет Земли, без крупных игроков — это фикция. Мы готовы рассмотреть любые варианты. Не списывайте нас со счетов.

— С чего вы решили, что те, кто у власти, способны уйти? Поставят своих марионеток и будут их дёргать, — разговор всё больше мне не нравился.

— Должен быть выход, — молчавший всё это время Филин подал голос. — Пожалуйста.

Я задумался. Есть ли выход? Серые души инертны. Ведомые. А что если поставить лидерами цветных? Фёдор Иванович смотрел на меня с надеждой, и это подкупало.

— Хорошо. Жёлтыми я вас не сделаю в любом случае. Разрешу присутствовать на Совете, при условии, что во главе государства и на всех руководящих должностях встанут цветные души. Любой директор, начальник, председатель и их замы, — я перевёл взгляд на непонимающего, о чём речь, Виктора Сергеевича.

— Сомневаюсь, что нам хватит компетентных специалистов, там всего десять процентов, — Александр Петрович забарабанил пальцами по столу и нажал кнопку селектора, — Пётр Ильич, срочно доставить в Москву Лебедева с прибором, регистрирующим души.

Дальше рассиживаться я не стал. Очень сомневаюсь, что власти пересоберут верхушку.

Спускался по лестнице я с тяжёлым сердцем. Нужно минимум два поколения, чтобы переломить существующую инерцию и направить развитие в другое русло. Додумать я не успел. На половине лестничного пролёта взглянул в окно, да так и застыл. Около здания толпились люди, а оцепление стояло двойным кольцом.

— Лео, прости, мы привели хвост, — рядом появился сподручный Малика. Обычный мальчуган, лет восьми. Если не знать, что в команде Малика простых детей не было. Он переоделся в местную одежду: джинсы и свитер. Инстинкт камуфляжа у беспризорников был в крови.

— Не переживайте, они бы рано или поздно узнали, что я здесь, — я взлохматил соломенную макушку. — И скорее раньше, чем позже. Если они вас раздражают, улетайте на небоскрёб. Боря предупредит, когда закладываться в капсулы.

— Мы тебя не бросим, — на полном серьёзе заявил пацан и активировал артефакт от прослушки. — Ты знал, что Филин подсовывал шпионов вместо учителей?

Я хмыкнул. Малик, похоже, развернул в офисе агентурную сеть. Кто будет принимать всерьёз слоняющихся без дела мальчишек?

— Было бы странно, если б они не попытались. Но хоть хороших? — я усмехнулся.

— Катя их забраковала. Сказала, что они не в теме. Она физичке подсунула какую-то задачку от Федерика, которую та не смогла решить, — передал, похоже, дословно пацан, не особо понимая, о чём речь.

— Это она зря. Федерик — слишком продвинутый для этого мира, он космические корабли строил. Вам достаточно и обычных знаний.

Мы вместе смотрели на толпу. Не знаю, что в них видел мальчик, я же высматривал цветные души. Голубая, жёлтая и какая-то сине-красная, что ли. Я создал на себе зимнюю одежду, в которой в прошлом году ходил Одинцов. Самая простая, пуховик и шапка.

Шагнул, и вышел у поста охраны. Молодой парень вздрогнул.

— Д-да, В-ваше В-высочество.

Я создал полупрозрачную левитирующую платформу и взмыл метра на два вверх.

— Кто следующий? — раздалось с задних рядов.

— Боря, принеси мне говорившего. Только мягко, пожалуйста, я просто хочу поговорить, — попросил я вполголоса и нарастил платформу. Справа от меня встала коса. Держалась сама и не падала.

Над толпой пронёсся вихрь чёрных частиц. Позёр. Боря зрелищно закрутился и одним стремительным рывком метнулся к говорившему. Народ шарахнулся в разные стороны. Кто-то поскользнулся на наледи, другого толкнули в спину, и тот завалился на асфальт, щедро посыпанный солью.

Убегавшего со всех ног храбреца подхватил мини-смерч и аккуратно поставил на платформу.

Толпа поредела незначительно. Большинство отошли на другую сторону улицы, отгородившись от меня чёрными от копоти сугробами. Часть забралась на газон и увязла, провалившись по колено в ледяную корку. Лишь немногие рискнули занять освободившиеся места у прохода в офис.

Хозяином выкрика оказался владелец сине-красной души. Вместе со струйкой пара изо рта до меня донёсся запах дешёвой колбасы. Потёртый временем небритый мужик носил чёрный пуховик с вылезшим пухом. Меня удивляла эта тяга жителей Земли-13 к чёрному цвету в одежде. Аллочка говорила, что это практично, грязь не видно. Это вообще нонсенс, маскировать грязь, а не стирать вещи.

Держался он неплохо. Я заглянул ему в душу, и мужик вздрогнул. Ну да, ну да… глаза у меня в этот момент засветились, отражая миллиарды звёзд. Режим видения душ скрыть было невозможно.

Кроме большого разлома, почти разделившего душу пополам, у мужика было множество мелких трещин. Жизнь его потрепала. Но что интересно, почти не было осадка. Небольшая взвесь.

Я обернулся и обнаружил рядом виноватого Бориску.

— Кто такой? — обратился я к искину.

— Андрей Геннадьевич Терех. Преподаватель по химическим технологиям из колледжа по соседству. Женат. Жена работает медсестрой в той же больнице, где лежит отец Андрея с деменцией. Сын — трудный подросток, стоит на учёте.

— Так ты в учителя ко мне шёл наниматься? — я широко улыбнулся, и мужик снова вздрогнул.

— Д-да, шёл, — соврал он.

— У него и сын, наверное, цветной, — произнёс я вслух и обернулся к Боре. — Сможешь проверить? Или ты не научился видеть души?

— Нет ещё, но Радий на орбите, он со мной занимается, — Боря довольно улыбнулся. — Я первым делом попросил обучить меня делать прибор, как у Лебедева. Лонь их внедряет. А сына я сейчас проверю, — искин замолчал, а я представил, сколько его частичек сейчас разбросано по Земле, и ужаснулся. — Сын тоже сине-красный, — почти без задержки ответил Бориска.

Я посмотрел на ошарашенного Андрея Геннадьевича.

— Тебе надо пройти собеседование у моей помощницы.

Искин кашлянул:

— Она спит. Соколов её вырубил.

— Тогда Малик? — я задумался, о чём может спросить малолетний мафиози, и отмёл эту мысль. — Вот что, Андрей Геннадьевич, проведи-ка ты у нас пробный урок. Боря, собери ребят.

Искин в теле мальчика шагнул и пропал, а вместе с ним исчез и мой будущий учитель химии, надеюсь. Осталось найти ещё трёх предметников.

Взгляд зацепился за новую деталь оформления здания РеалПро. Табличку заказать так быстро Волков не успел, вот он и обратился к Лонь. «Телефон горячей линии» и номер. Огромные буквы и цифры висели в воздухе в районе четвёртого этажа и светились неоновым светом.

Я обернулся к толпе. Народу прибавилось, но виденных мною ранее душ, голубой и жёлтой, нигде не было. Зато на крыше припаркованной машины стоял подросток с ярко-розовой душой. Охренеть!

Я поманил его пальцем. Парень спрыгнул в сугроб и с независимым видом направился в мою сторону. Когда он вошёл в зону НБМ-эффекта, то споткнулся, едва удержал равновесие, и пошёл медленнее, прислушиваясь к себе. Одежда на нём была чёрная, только шапка выделялась оранжевым цветом.

— Серафим Иванов, — рядом со мной снова возник Боря, — 15 лет. Воспитывает дед, родители умерли, поздний ребёнок. Дед, кстати, развёлся с бабкой и отсудил себе внука.

Розового Серафима пропустили за оцепление, он остановился под платформой и задрал голову вверх. Я решил не устраивать шоу и спрыгнул вниз.

— Чё хотел? — спросил я, запуская сканирование. Маг, причём готовый к инициализации. И каналы такие хорошие.

Парень посмотрел на меня ясными голубыми глазами и широко улыбнулся:

— Ну, я много чего хотел, если честно. Только сейчас всё это кажется таким мелким и незначительным, — он смутился. — Я слышал, как ты играешь, там, — он махнул себе за спину. — Когда шёл живой дождь.

Классный парень, я бы взял его в ученики, только попросить он должен сам. Иначе это будет не его решение.

— На чём играешь? — вместо этого спросил я.

— Я музыкальную школу закончил, — он гордо расправил плечи, и тут же смутился. — Барабанщик я.

Я обратился к перевёрнутой Альфе и создал джембе с магической начинкой. Глаза парня восхищённо пожирали барабан.

— Он твой.

То, что Серафим классный ударник, стало понятно с первого звука, в который он вложил свою розовую душу. Я удовлетворённо хмыкнул и пошёл обратно. Парень увлёкся, но на входе в офис догнал меня:

— Ж-жнец, — робко позвал он. Между нами встал Воробьёв. — Я могу? — он запнулся.

— Ты можешь пообщаться с моими ребятами, — я подал знак, чтобы его пропустили.

На этаж мы поднялись все вместе и попали на урок химии, проводимый в моём кабинете. Андрей Геннадьевич стоял у появившейся усилиями Бори доски, на которой мелом большими буквами было написано «ВЗРЫВ». Часть детей расселась на полу, другие стояли.

— Что будет, если бросить закрытую шишку в костёр? — с серьёзным видом спросил Терех.

— Она лопнет! — воскликнул мелкий мальчуган.

— А почему взрывается не каждая шишка? — мой новый учитель хитро усмехнулся.

— Это зависит от скорости нагревания воды внутри шишки, — с важным видом ответил бывший детдомовец лет восьми.

— Нужен костёр пожарче, — нашёлся сподручный Малика.

— Отлично, — похвалил Андрей Геннадьевич и написал на доске: «Как остановить взрыв?»

— Позвать Жнеца! — предложил самый младший.

— А если он не успеет? Или будет занят озеленением?

Я хмыкнул, и Терех заметил, что мы стоим в дверях. Однако он быстро нашёлся и продолжил урок. Жадные до знаний ученики ему нравилмсь. А то, что они были такие разные в плане подготовки, он принял как вызов и увлёкся сам.

— Я тоже хочу у вас учиться, — шепнул Серафим. — Можно? Только я не один, у меня дед. Вы же говорили, что можно семьями?

Я, конечно, говорил не так, там были учителя с семьями, а учеников я вообще не собирался брать. Но он розовый, ему можно. Оставив Серафима на уроке, я вышел в приёмную. Стеффа стояла у окна и смотрела на улицу.

— А ты что домой не идёшь? — я посмотрел на часы. 18:48.

— Так никто не идёт. Александр Петрович запретил. В кабинетах внизу ставят кровати.

Филин решил, что сотрудники находятся в зоне риска и безопаснее оставить их на рабочем месте. Семьи эвакуируют на военную базу. Фёдор Иванович отрезал путь к наместнику через сотрудников, потому как звонки от знакомых знакомых уже начались.

На втором этаже, где раньше был клиентский зал, оборудовали спальные места для моих детей. Сейчас там срочно добавляли кровати. Через час к нам пришёл дед Серафима, а ещё позже приехала семья Тереха. Отец Андрея Геннадьевича, тот самый с деменцией, внутри моего радиуса быстро пошёл на поправку.

Всё это стало напоминать осадное положение. А что будет, когда я зайду в игру? И по-хорошему надо бы. Только вот объявлю о создании Совета и займусь Рафаэлем.

Я сел на диван в приёмной и позвал Лонь. Девушка пришла сразу. Она была в красном платье, никакого делового костюма. Села рядом и положила голову на плечо.

— Всё слишком резко закручивается, да? — тихо спросил я, но она не ответила. Потому что не могла, только сильнее сжала руку.

— Слушай, я что спросить хотел. Могу я совсем переселить семьи в Стремянку? Без капсулы? — я приобнял её за плечи. — Не хотелось бы, чтобы учителя туда-сюда скакали между мирами.

— Ты же Изначальный, тебе решать, — она равнодушно пожала плечами. — Как скажешь, так и будет.

— Но ты же сама говорила про важность привязки душ к мирам, — напомнил я.

— Ты Изначальный. Ты и так таскаешь за собой души.

Ну да, ну да…

Перед нами собрался мальчик Боря и угрюмо посмотрел на Лонь:

— Скажи ему.

— Сам скажи. Хорошо же сидели, мелкий, — надулась девушка.

— Что не так? — я отстранился и посмотрел на Лонь.

— Мы просканировали верхушку, — зло процедил Боря. — Министров, корпорантов, власть, в общем. Они все цветные!

Я застонал и откинулся на спинку дивана. Цветные рулят серыми, как я и хотел. Только рулят совсем не туда. Хтонь-хтонь-хтонь…

Глава 10

Катя растолкала меня ни свет ни заря:

— Лео, мне нужен тронный зал! Доброе утро, тёть Лонь.

— Так прям и тронный? — я протяжно зевнул. — И зачем?

— Записывать видео-обращение нужно в подобающей обстановке. И где ты народ принимать собираешься? — в руках у неё был большой планшет, по которому она, не отрываясь от разговора, водила пальцем. — Не здесь же?

— Не собираюсь я никого принимать, — ужаснулся я, и посмотрел на Лонь в поисках поддержки.

Абсолютно не стесняясь девочки, Лонь меня нежно поцеловала, встала, как есть, подобрала с пола одежду, открыла портал и ушла. Я тяжко вздохнул.

— Надо, Лео, надо, — категорично заявила Катя, проводив девушку завистливым взглядом. — Выберешь одного-двух, запишем ролик, остальных повесим на Волкова. Этот гад, Пётр Ильич, перехватил у меня горячую линию, представляешь?

На большом столе возник короб-ходок и нетерпеливо забегал туда-сюда. Рядом с ним проявился Милдом, и вдвоём они принялись накрывать завтрак. Мы с Катей переместились за стол.

Мерзляева с интересом изучила записку: «Приятного аппетита, заходите ещё». А потом достала 10 золотых.

— А куда ты деньги деваешь? — она с интересом посмотрела на короб, но тот сердито протянул ветку и сбросил монеты обратно внутрь.

Катя пожала плечами и обернулась к двери:

— Малик! — громко крикнула она, и пожаловалась. — Стеснялся заходить, мол, ты не один, — Катя пренебрежительно фыркнула.

В комнату просунулась голова, и только убедившись, что Лонь ушла, появился сам Малик с подручным, которого звали Мором, как оказалось. Я забеспокоился, хватит ли нам еды на четверых.

— Это же почерк Рыка? — Мерзляева протянула листок малолетнему мафиози.

— Да, его почерк, — кивнул Малик. — И посуда видишь? С медведем.

Парень задумчиво оглядел плотно заставленный стол.

— Тётя Лонь, а можно посмотреть, как дело было? — громко попросил он, слегка смутившись.

Большой экран на стене включился и на нём появилась картина знакомой таверны в деревне Медведково.

Рык был амбициозным полуорком, который основал собственную деревню на краю Медвежьего леса. В таверне сидела смешанная компания орков и людей. Отдельными группами обедали путники. Деревня располагалась на популярном у торговцев тракте.

Мирную идиллию нарушил короб-ходок. Появился он сразу на барной стойке, сшибив на пол несколько кружек и вызвав живой интерес постояльцев.

— Смотри, опять он!

Короб деловито распахнул крышку и краем ветки извлёк письмо. Ветка при этом тыкнула в трактирщика, чуть не выколов тому глаз.

— А пробовали не давать? — тощая бабка тянула шею.

— Так он не уходит, топчется, погром устраивает, — усмехнулся бородатый мужик.

— Это короб самого Древнего. Ты хочешь с ним ссориться? Вот и молчала бы, — подал голос один из гномов.

Тем временем Рык уже закладывал в короб еду, записку и деньги.

— Так быстро! — восхитилась товарка.

— Те, у кого он уже побывал, держат всё наготове, — хохотнул Орк. — Быстрее уйдёт, меньше урона.

Картинка на экране замерла, и дети принялись нахваливать короб-добытчик. А я ошарашенно смотрел на террориста. Всё это время я полагал, что еду присылает Зак.

Вроде как, короб не со зла? Не со зла же? Всё это напоминало поведение Милдома, который точно так же заботился обо мне, невзирая ни на что.

Я пристально разглядывал ветки-руки. Листочки подросли, а значит и сам короб — живой. Оххи Дат сказал, что я сделал его из Васи. Что-то царапнуло сознание…

— Вася! — позвал я наугад. Короб радостно подпрыгнул и рванул по столу ко мне.

Вася умудрился ткнуть в меня веткой, когда я выставил руку, чтобы перехватить его. На ладони появились капли крови. У меня же кожа Изначального — непробиваемая. Пока я думал, Вася приложил листик и впитал кровь.

— Привязка, — авторитетно заявил Мор. — Мне Амир рассказывал, что маги через кровь привязывают к себе вещи.

Я в прострации смотрел на радостный короб. Теперь я хорошо чувствовал его. А ведь это — Бумага. И у меня теперь полный комплект Камень-Ножницы-Бумага. Надо будет порадовать Одиссея.

— Лео, время, — напомнила Катя. — Мне нужен тронный зал.

Альфа мигнула, но ничего не изменилось. Однако уже через секунду взвыла сирена, и в комнату ворвался Воробьёв.

— Срочная эвакуация, Ваше Высочество! — он бесцеремонно потянул меня на выход. — Приказ Филина.

Мы влились в плотные ряды сотрудников, которые чуть ли не бегом спускались на улицу. Женщина из бухгалтерии тащила на руках объевшуюся Чару.

Я выходил одним из последних. Перед зданием ёжились одетые не по погоде люди и смотрели куда-то наверх. Я быстро создал защитный купол и внедрил климат-контроль. Заодно убрал снег и соль под ногами. Сотрудники даже не заметили моих стараний, продолжая пялиться почти вертикально вверх. Я тоже задрал голову и хмыкнул.

У здания РеалПро вырос ещё один этаж. Ну да, ну да… Возник за секунды.

— Что это, Ваше Высочество? — рядом оказалась Костылёва.

— Тронный зал, полагаю, — машинально ответил я, уже погружаясь в транс.

В принципе обвалиться не должно, здание крепкое. Но я всё равно развернул Альфу и включил генерацию маны. Укреплю, чтобы не думалось.

Закончил через час, или чуть меньше. Увлёкся. Зато теперь здание выглядело просто супер. Новенькие стены, досконально чистые окна. Внутри почти ничего не менял. Так, по мелочам. Плетения автоочищения во все поверхности, климат-контроль вместо кондиционеров, нормальные туалеты, душевые на втором этаже. Там же переоборудовал детскую комнату. Кабинет Волкова не трогал. Он же хотел сохранить улики. В заключение на крыше сделал посадочную площадку для флаеров.

— Принимай работу, — обратился я к Кате. — Тронный зал наверху.

— Стойте! — Филин попытался окликнуть рванувших к дверям детей. — Проверить же надо.

Но его уже никто не слушал, сотрудники быстрым потоком втягивались внутрь, а ко мне подошёл довольный Волков.

— Ваше Высочество, а вы наш проект на улице Коломникова видели? Небоскрёб 250 метров. Может нам и его прокачать? — смело попросил мой генеральный директор.

Учитывая, что там даже нет котлована, то его «прокачать», это — построить волшебным образом.

— А вы уверены, Александр Петрович, что здание РеалПро, не прыгнет за Его Высочеством в Стремянку? — непонятно откуда вынырнула Костылёва. — Я бы рекомендовала эвакуировать сотрудников, перед тем как Леонид Евгеньевич зайдёт в игру.

Я хмыкнул, а вот Волков всерьёз забеспокоился и приказал Костылёвой проверить здание на все возможные аномалии. Руслана Ждановна невозмутимо кивнула, и обернулась ко мне.

— Ваше Высочество, зона НБМ-эффекта пропала. Вы знаете, в чём дело? Это временное отключение или постоянное?

— В смысле? Совсем?

— Как пропала?!

Мы с Волковым воскликнули почти одновременно. В его голосе почудилось сожаление. Потому как отсутствие поля делало меня свободным. Необходимость сидеть на одном месте и шарахаться от людей отпадала.

Вынырнувший из-за спины помолодевший техник СПЭБ подтвердил, что по датчикам чисто. Всплеск профиля зета регистрировался, когда здание обновлялось, но моя душа больше не фонила. Интересно почему…

— Это продуктовый ящик растительного происхождения виноват, — авторитетно заявила Воронова. — Когда он вас поранил, поле исчезло. С появлением нового этажа это никак не связано!

— Не связано, — подтвердил я, медленно расплываясь в довольной улыбке.

Точно! Вася в Стремянке забирал излишки себе! Значит привязка немэллорна решила проблему! Прекрасно! Это же просто замечательно!

— Проблема решилась, не будет больше поля, — осчастливил я Костылёву, которая собственно и являлась руководителем исследовательской группы зоны НБМ-эффекта и теперь, похоже, осталась без работы.

Вася, значит… Собственно, кто или что это? Я задумался. Нестор с Тёмным ходили к чёрному древу. А с что выяснили сказать не успели. Впрочем, это не срочно. Вася точно не злой. Я вспомнил его картинку, где он растёт, растёт, и становится больше планеты, и отогнал её прочь. Ну, на фиг! Все мы должны мечтать по-крупному.

— Жнец! Жнец! — началось скандирование.

Я обернулся и увидел огромную толпу. Перед самим заграждением стояла охрана, которая отгораживала от народа группу очень хорошо одетых мужчин в начищенных ботинках.

— Кто это? — спросил я Волкова.

— Директора производств одноразовой тары, Ваше Высочество, — Александр Петрович пробежался по ВИП-группе взглядом, выискивая кого-то. — Они не привыкли ждать, — добавил он отстранёно.

— Так разве не все мы равны перед законом? — невинно спросил я, а стоящий за моей спиной Воробьёв хохотнул.

Костылёва сделала вид, что не заметила провокацию в свой адрес.

— Виктор Сергеевич тоже будет ждать? — спросила она, показав глазами мне за спину.

Я обернулся. У тротуара припарковалась типичная чёрная правительственная машина с тонировкой. Из неё вышел тот самый Виктор Сергеевич из администрации президента и за ним ещё двое. Худой помощник прижимал к груди папку, как настоящее сокровище, и очумело таращился на обновлённое здание. С другой стороны Лебедев катил чемоданчик с эмблемой СПЭБ. Я хмыкнул.

Просветили всех приборчиком, значит. Сейчас попробуют припереть меня к стенке. Как я там сказал? Цветные будут у власти, тогда сможете присутствовать на Совете?

Виктор Сергеевич шёл уверенно. Его беспрепятственно пропустили через оцепление. В РеалПро место службы безопасности занимало ФСБ. Но тут без вариантов, своих людей на Земле-13 у меня не было.

Рядом с заграждением стоял Филин и беспомощно провожал представителя президента взглядом, бедолага.

Я отвернулся и вошёл в здание, оставив прибывшего на Волкова. На душе стало паршиво. Тьма их всех забери! Мне нечего им предложить.

Стоило мне войти, как рядом пристроился Малик. Он шёл чуть позади, копируя повадки Воробьёва. Опер хмыкнул. Но это он зря. Если бы им пришлось драться, я бы поставил на Малика.

В тронном зале царила Катя. Она носилась по огромной зале. Боря с важным видом настраивал камеру. Я приподнял бровь. Это же бутафория?

Зал у меня получился что надо. Что-то я позаимствовал из тронного зала императора галактики. Колонны, например, по кругу. Чисто декоративный элемент, поскольку потолок они не поддерживали. Большие арочные окна — тоже характерный элемент архитектуры рода Дубхе. А вот позолоты и пафоса не было. Строгая архитектура. Псевдомрамор.

На полу был герб Дубхе — медведица стояла, опершись на заглавную букву «альфа». Медведица у меня почему-то получилась анимированная. Она с серьёзным видом поглядывала на суетящихся детей.

Трон, как и полагается стоял на возвышении в пару ступеней, и был он копией трона императора галактики. Ну да, ну да… я же врио…

Рядом с троном замерла коса, хтонь.

— Пустовато тут как-то, — заметил я.

— Нормально-нормально, — подбежала Катя. — И ты бы что ли переоделся.

Я создал парадный белый костюм с гербом, но Мерзляева забраковала. В результате я оказался облачён в длиннополый чёрный пиджак со стоячим воротником и гербом на всю грудь. Волосы по требованию Кати уложил магически. Но не так, чтобы зализано, а на грани между официальным и своим в доску.

Малика, который отказывался уходить, моими стараниями переодели в чёрную рубашку и брюки. Парень попросил сделать ему перевязь с ножами, как у Амира. Это он про то, что их никто не видит. Я поскрипел зубами, но сделал. С него станется и прибить кого-нибудь.

Пока мы облачались, Боря переоделся в зелёный кафтан с гербом и настраивал голографический объёмный глобус. Рядом уже висел список в три колонки.

Катя посмотрела в объектив камеры и недовольно постучала ногой по паркету.

— Тётя Лонь, — позвала она. — Вы не могли бы к нам присоединиться?

Девушка зашла через дверь и я хмыкнул. Что-то я перемудрил с безопасностью, раз она не смогла открыть портал прямо в залу.

— Лео, не мог бы ты переодеть её как, — девочка забарабанила пальцами по бедру. — Она будет женщиной наместника. Надо сразу показать людям, что место занято. А то начнут подсылать баб, оно тебе надо?

Я категорично замотал головой, совсем не надо. Наряд Лонь получился в меру скромный и официальный. Катя заявила, что её любым нарядом не испортишь. Она снова заглянула в объектив и поморщилась.

— Что не так? — усмехнулся я.

Я на троне, справа Малик, слева Лонь сидит на подлокотнике. Перед ступенями герб, а слева Боря, типа оператор глобуса.

— Нам нужен антогонист, понимаешь? — Катя нахмурилась. — Сейчас ты — зло. Уничтожил столько людей, стёр с поверхности планеты целую страну. Нужно показать, что ты хороший.

Я громко расхохотался, настолько нереально это прозвучало.

— Радий, — вдруг предложил Боря.

— А это кто? — Мерзляева ухватилась за имя.

— Ну, это брат Лео, он такой с красными глазами и пиджак у него горит, — разрекламировал искин своего любимого учителя.

— Пригласи его, — потребовала Катя.

— Я?! — Боря сделал несколько шагов назад. — Я, не-е.

— А ты скажи, что это для Лео, очень надо. Боря, ну пожалу-уйста, ну о-очень надо, — Катя сделала умоляющее выражение лица, как только девочки умеют давить на мальчиков. И Бориска сдался.

Он тяжело вздохнул, и уже минут через пять в коридоре послышался недовольный голос Радия.

— Учиться иди, бездарь! Сам разберусь, что мне делать!

Дверь в залу медленно отворилась. Понимаю, он бы может и пнул её, но она была слишком высокая и тяжёлая.

— А неплохо ты так устроился, — брат с интересом оглядел помещение, глаза у него при этом светились оранжевым. — Защита на уровне. Ты ещё тут?! — заорал он на Борю.

Искин испуганно пискнул.

— А, это не ты, тьфу на тебя с твоими копиями, — он отмахнулся от Бориски, и тот облегчённо выдохнул. — Вернусь, всё проверю, — погрозил он кулаком.

— Да, учитель, — искин смиренно поклонился.

— Отлично! — обрадовалась Катя. — Снимаем!

От дверей раздалось вежливое покашливание.

— Ваше Высочество, не могли бы вы принять нас до трансляции? — Волков извиняюще улыбнулся. Через открытую дверь был виден Виктор Сергеевич, который неотрывно смотрел на Радия. Ну да, ну да… Тут не знаешь, что больше впечатляет. Красные глаза, безумный взгляд или объятый вечным пламенем красный кафтан.

Я по-прежнему позировал на троне, когда в тронную залу вошёл Виктор Сергеевич с группой поддержки. Уже дрессированный Лебедев застыл при входе, а вот помощник с папкой дёргался, озираясь по сторонам. Он рассчитывал на застольные переговоры, а не вот это вот всё.

Виктор Сергеевич невозмутимо прошёл вперёд и застыл рядом с камерой, решив, что это подобающая дистанция. Он не переставал коситься на Радия, который абсолютно не обращал на вошедших никакого внимания. Брат заинтересовался поделкой своего ученика — глобусом.

Радий крутил его, то и дело цокая языком, когда останавливался над очередной красной точкой.

— А это что? — показал он на Сибирь. — Почему тут чисто?

— Там новая тайга, которую Его Высочество Михаэль вылечил, — охотно объяснил Боря.

— Сходим?

— Я бы не советовал, — замялся искин. — Там лешие агрессивные, а у тебя пиджак горит. Они подумают, что ты лес поджигать пришёл.

Я невольно улыбнулся, представив картину, как десять тысяч леших атакуют брата.

— Ваше Высочество, — привлёк моё внимание Виктор Сергеевич, — мы выяснили, что в правительстве и в крупном бизнесе в руководстве сидят цветные души, если пользоваться вашей терминологией. Формально условие выполнено, — как бы извинился представитель администрации президента.

Договаривать он не стал, балансируя на грани, мол, вы обещали.

Я молча разглядывал политика. Радий хмыкнул, но не повернулся, продолжил изучать карту, только на этот раз пристальнее рассматривал красные точки на территории Россией.

Я встал и подошёл к Волкову и цветному политику.

— Проблема в том, Виктор Сергеевич, что если бы у власти стояли серые души, то мы бы их поменяли на цветных, и у нас был бы шанс отодвинуть вашу цивилизацию от той пропасти, к которой вы сейчас катитесь, — я заложил руки за спину. — Но, как оказалось, именно цветные подвели вас всех к черте. А это значит, что именно вы расплодили серых.

— Ты вспомнил? — Радий обрадовался и быстро подошёл ко мне.

— Нет, Ра, — я помотал головой. — Это логический вывод, который напрашивается сам собой. Серые ведомые, а цветные рулят. Серых становится больше, потому что цветным так удобно.

— Понятно, — разочарованно протянул Радий, — не вспомнил. Ну, так это зараза, её только апокалипсисом вытравить можно. Тут комета на подходе, Мих. Давай, я её чутка сдвину?

Глава 11

— Но вы же Дубхе, хранители жизни, — опешил Волков, враз забыв про этикет. — Вы убьёте миллиарды?

Радий презрительно посмотрел на моего генерального сверху вниз.

— Мы — хранители жизни, а не твоей жалкой душонки, — отрезал Ра. — Сделаем временной откат до начала заразы, всего-то 5-7 тысяч лет, и запустим резервное копирование. На выходе получим две планеты. Одна откатится в развитии, а вторая будет восстанавливаться после апокалипсиса. Это нормальная практика. Ещё никому не удалось спасти цивилизацию серых душ. А у вас процент цветных стремится к нулю, — жёстко припечатал он. — Вы всё ещё живы, потому что Миха с вами возится. Мы так не делаем! Это бесполезная трата времени Изначальных. Думаете, нам заняться нечем?

Я сердито поджал губы. Радий заметил мой недобрый взгляд и в примирительном жесте поднял руки.

— Молчу-молчу, Мих. Это твой выбор, — он попятился. — Я тут рядом, если что. Да и комет полно летает, ну не с этой, так с другой получится.

Он отошёл к окну и сделал вид, что ему неинтересно.

— Ваше Высочество, — Волков смело показал на список стран, — не могли бы вы рассказать, что планируете делать с красными? Зелёные в Совете участвуют в руководстве планетой. Жёлтые присутствуют и работают над ошибками. А какова судьба Красных?

— Их не будет, — я безразлично пожал плечами.

— К-как не будет? — голос генерального дрогнул.

— Сами смотрите, они же не умеют управлять, и построенное ими государство работает неэффективно. Значит, эту систему надо убрать, — объяснил я очевидное. Могли бы и сами догадаться.

Радий у окна одобрительно хмыкнул.

— То есть вы нас не убьёте? — Волков выдохнул и снова задышал.

— Зачем? — я опешил от такой постановки вопроса.

— Но вы же… этих в тайге, и Гватемала, — решился спросить генеральный.

Мы молча смотрели друг на друга, и я вздохнул:

— Я вычеркнул их опыт из системы накопления Земли.

— Он отрубил сухую ветку, чтобы не рубить всё дерево, — рявкнул Радий. — Что непонятно? Одни идиоты кругом, — добавил он тише, но все всё слышали.

— Ваше Высочество, как же люди будут жить, если вы упраздните власть? — подал голос Виктор Сергеевич, беспокоясь за народ.

— Лонь? — я обернулся к девушке.

Девушка поняла меня без слов.

— Цивилизации не обязательно образовывать государство, чтобы всесторонне развиваться.

— В мире начнётся хаос, — Виктор Сергеевич показал на список красных. — Три гиганта, Россия, США и Китай, окажутся без государственной власти. Что будет с людьми?

— Вы свой мягкий сценарий уже профукали, — снова влез Радий, не поворачиваясь.

Я проигнорировал брата и посмотрел сначала на хмурого Волкова, потом на Виктора Сергеевича, который до сих пор верил в то, что выкрутится.

— Вы вырастили поколения, которые живут одним днём и гордятся этим, — зло процедил я. — Как там? — я сделал жест рукой, будто припоминая. — Бери от жизни всё? Вот вы и берёте. Мне плевать на тех, кто живёт сейчас, потому что их уже не исправить.

— Ваше Высочество, так давайте, давайте вместе воспитаем правильное поколение, — он бросил быстрый взгляд на стоящего позади меня Малика.

— Я что?! Теперь всё за вас делать должен?! — голос прозвучал громче, чем хотелось бы.

В зале стало тихо. Я развернулся и направился к трону. Сев на своё место, я с раздражением посмотрел на представителей власти.

— Аудиенция окончена! — я махнул рукой и перестарался, потому что Волкова с недополитиком вымело за дверь, которая с грохотом захлопнулась.

Я перевёл взгляд на Катю, стоящую около камеры. Девочка испуганно пискнула.

— Больше ничего не надо, Лео. Материала предостаточно, — она подхватила камеру и быстро двинулась к выходу. У дверей она остановилась и шикнула Боре. Тот бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнул.

Как же захотелось уйти из этого мира хотя бы в Стремянку. На плечо легла рука Лонь:

— Я отправлю детей на небоскрёб, — она чмокнула меня в щёку и ушла.

Мы с Радием проводили её взглядом. Впрочем брат быстро засобирался. Буркнул, что ему не нравится зима, и сбежал. Сквозь закрытые двери я услышал его зычный голос, орущий Боре, чтобы тот вернул его обратно туда, откуда взял.

— Всё будет хорошо, Лео. Мы поможем, — спокойно произнёс Малик, а я и забыл, что он здесь. — Проще всех убрать. Хозяин города не перестанет быть хозяином, если ты отберёшь у него город. Он построит новый.

Я поднял глаза на мальчишку.

— Серьёзно, Жнец. Серым тогда не на кого будет оглядываться.

Я прищурился, а ведь это идея. Ну, не в смысле, всех убрать, а посмотреть, где остальные цветные.

— Боря, мне нужна статистика по цветным душам, — попросил я, зная, что Боря услышит, потому что он всегда рядом, и всегда бдит. — Чем они занимаются, если не сидят наверху.

— Ну что? — я встал и взлохматил тщательно уложенные волосы пацана. — Пора домой?

Но на небоскрёб сразу мы не полетели. Пока прилетели питоны, пока мы все вместе в них загрузились. Успел выпуститься ролик Кати, я его даже смотреть не стал. Сил моральных на это не было никаких.

К тому же мы не нашли ещё трёх предметников, и это расстраивало безмерно. Успокаивал себя тем, что дети в основной массе от семи до десяти, им физика и математика ни к чему.

Когда дети залегли в капсулы, Боря выставил им лечебный режим, не понравились ему, видите-ли, результаты диагностики. Мол, питаются всяким. Да, они всего пару дней на Земле были! Вот ведь параноик.

Оставшись один, я выбрал заснеженную поляну на берегу реки и поставил избушку. Февраль, тайга, в общем, бодрит. Но для капсулы нормально будет. Систему безопасности настроил, разрешив вход в дом только верховному лешему.

В Стремянке я возник на том же месте, где меня выкинуло из игры, — сидя за столом. И попал я на ужин.

Напротив меня стояли мои любимые блюда под куполом сохранности, а вокруг сидели друзья. И так тепло сразу стало на душе. А ещё больше, когда я понял, что сидящий напротив Чайран прикрыл меня невидимостью, чтобы я мог спокойно осмотреться. Заметив моё прибытие, он подмигнул. Видел меня только тёмный эльф, как автор плетения, и был очень доволен собой. Чайран повернулся к сидящему рядом Заку.

— И всё же я не уверен, что нам нужна здесь таверна, — он, как ни в чём не бывало, продолжил спор.

— А по-твоему это нормально, что мы всех тут кормим бесплатно? — возмутился Зак.

— Так уж и бесплатно, — усмехнулся Бурум. И он здесь?

Я потянулся посмотреть. Хотя да, главный фанат Древнего пропустить школу Древнего никак не мог.

— Только не надо, — Зак состроил кислую мину, — не начинай: кто сколько чего привёз. И вообще, — он ткнул в гнома вилкой, — твой проект ещё не утверждён. Может, Лео больше понравится макет эльфов.

Чайран незаметно показал направо. Там рядом с Милдомом, который собрался в форме восьмёрки и стал школой, намечалось новое здание для лектория. За четыре дня, пока меня не было, изменилось многое. Людей прибавилось, и не только людей. Кажется, прибыли все, кого я звал. Гномы, эльфы светлые и тёмные, и орки почему-то не ушли.

Поражало, что все были вперемешку. В смысле, дети вместе со взрослыми. Они не просто сидели рядом за столом, они общались на равных. Семейные ребята, прибывшие с гномами и эльфами, вели себя скованно. Они откровенно завидовали моим беспризорникам и детдомовцам. А мои не стеснялись приучать всех к чистоте и порядку.

После еды пришлые вставали, вытирали стол и относили посуду к стойке на артефактное очищение.

Я подхватил с тарелки рыбку и невидимость спала. Разговоры вокруг меня враз прекратились. Сидевшие за столом дети засияли, кто-то подбежал поближе. Мелкие не заморачивались, полезли обниматься.

— Марк! Марк! — понеслось по цепочке. — Лео вернулся!

Со стороны планируемой стройки подбежал Марк:

— Дайте Лео поесть, идите лучше посмотрите на проекты нового здания.

— А урок будет? — вопрос звучал со всех сторон.

— Будет, — пообещал я.

— А какой? — ко мне протиснулся пятилетний мальчуган Непоседа-18, всезнайка. Удобно всё-таки с системой, не надо запоминать всех по именам.

— Магии. Будете смотреть, как проходит инициация, — я смотрел на Рафаэля, который стоял невдалеке и сиял от счастья. Наконец-то он станет магом.

— Лео, моему внуку 15, посмотришь? — подключился Бурум, и я кивнул, приканчивая рыбку и переходя к десерту.

В 15 лет в этом мире проводили инициацию. Я пробежался по рядам. Среди семейных подростков хватало. Значит, специально с расчетом на магию Древнего привезли. Ещё одна проблема. В Стремянке уже есть академия магии. Смысла нет мне заниматься ещё и этим. Там системное образование, наверное… Как-то не интересовался.

Пока пил отвар, думал над Рафаэлем. Как бы лучше провести инициацию? Стандартное подселение стихий в источник нельзя делать, мне же нужен универсал, а не абы-кто.

Однако стоило мне встать и заозираться в поисках подходящего места, как ко мне подскочил Зак.

— Урок — это замечательно! Но сначала проект! — он взял меня под локоток и потащил к намеченной площадке. — Ты только скажи, и мы сразу запустим работу. А потом иди, проводи свои уроки, сколько влезет.

Зак подвёл меня к огороженной площадке, там ничего не было, но хозяин города Ярмарка поводил меня кругами, рассказывая, что это местоположение лучше, чем на соседней поляне, хотя были они абсолютно одинаковые. Выглядело это подозрительно, и я скептически уставился на друга. Он подмигнул и подвёл меня к столу, где стояли красочные макеты.

— А зачем над амфитеатром балкон? — я с недоумением посмотрел на дельца.

— Как зачем? Внизу дети, а наверху взрослые. Учителям бесплатно, а остальным за отдельную плату, — главный торгаш широко улыбнулся и выставил руки вперёд. — Да-да, при высокой репутации с миром, конечно же. Да хоть сам отбирай лично. Но то, что уже завтра к тебе выстроится очередь из взрослых — это я тебе гарантирую.

Я хмуро посмотрел на Зака.

— Я тут ни при чём? Не веришь? — торгаш выудил из толпы детей первого попавшегося пацана лет 12-ти.

Им оказался Горелый-17, проводник. Какой интересный класс у него, проводник, и душа светло-коричневая с красным пятном.

— Вот, смотри, — показал на него Зак. — Горелый, вот тебе задачка. Видишь амфитеатр? В первом ряду 20 мест. Каждый следующий на два места больше. Всего рядов двенадцать. Хватит места, чтобы посадить 250 детей?

Горелый ответил, почти не задумываясь:

— Даже больше получится, с запасом, 372 посадим. Только ряды надо приподнять, лесенкой. И эту вот стенку за учителем округлить, чтобы на задних рядах слышно было.

Зак выдал Горелому серебреную монету в качестве платы за помощь и поменял его на мальчишку помладше, лет восьми. Ветерок-14, помогатель.

— Что скажешь? — делец показал ребёнку на макет здания в эльфийском стиле, где было много открытого пространства.

— Его развернуть надо, — Ветерок сдвинул здание почти под 90 градусов. — Окна на восток, а лекции утром: слепить будет. Лучше на север, тогда бликов не будет.

Зак погладил пацана и сунул ему серебрушку, а потом обвиняюще ткнул в меня пальцем.

— И они все у тебя такие, которые с небоскрёба. — Думаешь нам, хозяевам городов, приятно чувствовать себя дураками? Мы тоже хотим учиться! Так что смирись, Лео. Балкону для взрослых в лектории быть!

Я обречённо кивнул, и Зак начал презентовать варианты. Он явно что-то мудрил, потому как создавалось впечатление, что ему плевать на эти макеты. Он беспорядочно переключал моё внимание с одной детали на другую, не давая сосредоточиться на чём-то одном.

— Так какое здание нужно школе?! — резко выпалил он мне в лицо, добавив в голос первостихию, ту самую, которой я его и наделил.

По поляне прошлась волна восторженных ахов и охов, а Зак довольно потёр руки.

— Ну, раз со строительством вопрос закрыт, можешь идти, проводить свой урок, да, хоть здесь и проводи, — и он развернул меня на 180 градусов.

Вот ведь, гад. Использовал меня! Опять! Запустил у меня дар Творца!

На поляне стоял лекторий. Продолговатое здание с прозрачными стенами и потолком. Казалось, что скамьи стоят прямо на улице. Что мне понравилось, так это вход на балкон для взрослых был по внешней лестнице. Аудитория была вытянутой формы. Кроме кафедры и большого экрана, по центру оставалась просторная круглая площадка. Удобно.

Здание мне очень нравилось, и не только мне. Но я развернулся и врезал Заку от души в челюсть. Чтобы больше меня не использовал для своих грандиозных планов.

— Согласись, оно того стоило, — ухмыльнулся Зак, потирая скулу.

Дети и взрослые окружили здание в поисках входа. Но дверей не было. Тогда кто-то догадался пройти насквозь, именно так была настроена безопасность у Милдома. Прозрачная плёнка вместо стен и искин, который определял свой-чужой.

Внутрь попали всего трое: Славик, Одиссей и Боря. Я озадаченно почесал подбородок. Почему именно они? Но когда в лекторий вломился короб-ходок, я понял. Сработала привязка к душе, и они получили доступ по умолчанию. А остальные?

«Внимание! Глобальное обновление! Создано дополнительное расширение Школа. Перейти в режим отладки? Да/Нет».

В моей школе было три ученика и список поступающих. Я растерянно осмотрелся. Я ж никого не знаю. Мне нужен директор. Марк! Лучшая кандидатура!

Стоящий около лектория Марк получил уведомление, вопросительно оглянулся на меня и кивнул, а в моей школе стали появляться ученики и учителя. Как я и ожидал, Марк добавил только наших.

Пришлось разбираться. Для начала внёс в список учителей, кого хотел. Лонь найдёт, что рассказать, она много чего знает. Боря нужен, пусть беспризорников с технологиями знакомит.

Я пробежался по окружающим меня лицам. Все терпеливо ждали. Видно же было, что я рылся в интерфейсе.

Раков? Пришёл-таки. Он, как вышел из небоскрёба, так и пропал у эльфов. Понятное дело, целителю было интересно перенять опыт. Рад, что он вернулся.

— Егор Михайлович, возьмете биологию и медицину?

Раков кивнул и решил уточнить:

— А что давать? И как делить на группы?

— Сами решайте, — отмахнулся я.

Раков сразу расслабился и направился к Боре. Понятно, будет лечебные капсулы просить для школы.

— Лео, — первым подошёл Ойтурон, — звал?

Я объяснил хозяину города Таурон, что от него хочу. Он изрядно удивился, а потом согласился, что да, пожалуй, эльфы — творческие натуры. Тут-то и началось пропихивание эльфийских детей в мою школу.

— Ойтурон, а зачем ты ко мне подростков на инициацию привёл? — возмутился я. — У нас же есть Академия! Не собираюсь я учить детей магии!

— Да, именно поэтому ты первым уроком объявил магию? — хитро улыбнулся светлый эльф.

— Так это… У них нестандартная ситуация! Это мои личные ученики, они не могут пойти в Академию, — я начал оправдываться, и мне это не понравилось.

Я скользнул в транс, чтобы убедиться, что пришлые подростки вполне обычные… но не все.

— Этот! — я посмотрел на висящий над головой ник. Скал-78, защитник леса. Душа у него была сочно-зелёная, но не это поразило. Большой источник, выходящий за границы тела. Тяжело ему будет, надо помочь гному. — Его возьму. Остальных магов отправляйте обратно.

Ойтурон промолчал, и мне это не понравилось. Будет искать лазейку.

— По поводу младших… — я задумался. Нужен какой-то фильтр, а с другой стороны, если я стану разделять, то начнётся классовое расслоение. Я перевёл вопросительный взгляд на Марка. Он же директор.

— У нас есть система. Города станут открывать свои школы, не сомневайся, Лео, — просто и логично рассудил Марк. — Но если ты начнёшь брать одних, и отказывать другим, это запустит реакцию, которая тебе точно не нужна.

— Мы не потянем, — я ужаснулся, представив толпы детей.

— Друг мой, ты только что построил здание за секунды, — Зак по-дружески закинул руку мне на плечо. — Ты — администратор системы. Ты можешь хоть весь Ярмарочный полуостров занять детской школой. И Марк прав. Все не поедут. Мамки не отпустят, — он усмехнулся. — У тебя ж здесь детский беспредел, а директор 16-летний пацан.

Хтонь! Сбежал с Земли-13, чтобы отдохнуть, называется. Что ж делать-то?

Я стоял и растерянно смотрел вдаль, в сердце заползала тоска. Я не мог отказать и создать расслоение на: эти учились у самого Древнего, а остальные неучи. Мир Альфа был чистым, заточенным на самосовершенствование. Я не мог отказать им в тяге к знаниям, как и не мог выставить входные фильтры.

В небе росла точка, превращаясь в летящую на бешеной скорости ковровую дорожку. К нам мчался ректор Академии магии. Тормозов у летающего ковра не было, но Поликарпий мастерски спрыгнул, подхватив себя левитацией, и заскользил точно в мою сторону. Мы встретились взглядом, и ректор прищурился.

Глава 12

Летевший в мою сторону ректор Академии оглядывал окрестности с высоты. А посмотреть было на что. Одно здание Милдома чего стоило, восьмерка с торчащими во все стороны углами. И новенький лекторий. Мне подумалось, что прозрачные стены — это определённо бзик. Причём мой.

Однако не они заинтересовали Поликарпия, а немэллорн Вася. Ректор вдруг резко повернул платформу, на которой планировал, в сторону дерева.

Я шагнул сквозь пространство, чтобы оказаться на месте раньше. И вышел не один. Сразу двое схватились за меня, и появились рядом: Чайран и Зак. Я хмыкнул.

Около корней немэллорна короб-ходок и Тёмный увлечённо копали ямку.

— Да кидай уже, глубоко не надо, — торопил чёрный кристалл, суетливо бегая вокруг.

Короб открыл крышку и достал две монетки по десять золотых. Он сбросил их в ямку и принялся закапывать. Зак за моей спиной хохотнул и затейники заметили нас.

— Мы тут гуляем, — нагло соврал Тёмный.

— А я думал, вы денежное дерево выращиваете, — усмехнулся я. — Ну и зачем это?

— Возможно я могу ответить на этот вопрос, — раздался вкрадчивый голос Поликарпия.

Я с удивлением посмотрел на ректора.

— Через полчаса ямка будет пуста, — он хитро прищурился. — Золото впитается корнями этого замечательного дерева.

— Так вы знаете, что это за вид? — обрадовался я.

— Догадываюсь, — Поликарпий загадочно улыбнулся. — Но эта информация не для лишних ушей, — он многозначительно показал мне за спину.

К нам спешили остальные хозяева городов. Я накрыл нас куполом от прослушки. Внутрь попал Тёмный. Он не успел сбежать, купол захлопнулся раньше. Я поднял его и погладил.

— Занятная сущность, — Поликарпий показал на кристалл, — как и ваша коса, молодой человек.

Коса всё время появлялась рядом. Я уже настолько привык, что не обращал на неё внимания. Стоило мне отойти, как она возникала справа от меня через какое-то время. И она больше не заваливалась, стояла, как живая. Живая… могла она ожить? Я с сомнением посмотрел на косу.

Чайран отодвинулся подальше и от косы, и от Тёмного, которого он почему-то недолюбливал.

— Вы что-то знаете? — я поторопил ректора с ответом.

— Вопрос, что знаете вы, Лео, — Поликарпий провёл рукой по древку. — Очень похожий фон. Да, определённо что-то родственное с чёрным древом. А вы кто? — он вдруг посмотрел на меня своими ясными глазами.

От такого простого вопроса я конкретно завис.

— Во-от, — назидательно протянул ректор. — А всё потому, что на этот вопрос нет однозначного ответа. Вы соединили в себе два начала, это очень заметно по этим двум древам: чёрному и белому.

— У него привязка только к Васе, — возразил Чайран, — и то свежая.

На что Поликарпий очень обидно рассмеялся, как будто мой учитель сказал несусветную глупость. А потом поднял руки в успокаивающем жесте.

— Простите мне мою бестактность, молодые люди. Не хотел вас обидеть. Давайте, я докажу, что вы мыслите другими категориями, — он постучал по подбородку. — Вот! Есть ли люди, которые вам сейчас очень нужны, но их нет рядом?

Я подумал, что мне очень не хватает ещё двух предметников по физике и математике. Не то, чтобы я сильно искал. Просто не верил, что смогу найти достойную замену Федерику и Магилану, которые остались в другом мире. Они привили детям пытливость ума и любовь к знаниям.

— Я вижу, что такие люди есть, — Поликарпий удовлетворённо кивнул.

— Нашей школе не хватает физика и математика. У нас были талантливые учёные, — я тяжело вздохнул, горько сожалея о потере.

— Замечательно! — радостно воскликнул Поликарпий. — Позовите их.

В смысле? Я непонимающе посмотрел на ректора. Я тут что орать должен?

— Сердцем позовите, — он мягко улыбнулся. — Представьте их, но не глазами, — он постучал по груди, — а душой. Нарисуйте их в своей голове. И… позовите.

Я представил, двух увлечённых исследователей Феда и Мага, их бесконечные споры. Вот Федерик стоит у доски, быстро вычерчивая мозгодробительную схему. А потом выводит её объёмную проекцию, разлетающуюся по классу. Или помню, как Магилан устроил звёздные посиделки на крыше небоскрёба, рассказывая о космических путешествиях и сопутствующей физике. Каким должен быть звездолёт, чтобы преодолеть земное притяжение? И почему лучше строить базу на Луне? Да, было бы просто замечательно, если бы они пришли. Я улыбнулся и ощутил их души. Две пульсирующие точки где-то очень, очень далеко отсюда. И я позвал, слегка коснувшись их.

Учёные возникли снаружи моей души, и я моргнул, не веря собственным глазам. Федерик поддерживал Магилана, который слегка пошатывался. Они непонимающе смотрели по сторонам, а потом увидели детей, как, впрочем и те их.

— Фед!

— Маг!

Толпа радостно галдящих ребят повисла на моих старых учителях.

— Привязка — это костыли, молодые люди. Зачем они вам? — Поликарпий довольно похлопал меня по плечу.

Я стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на учёных. Они были здесь, реальные и живые. Я протащил их сквозь миры. И если я смог это сделать… что ещё я могу? Мне стало очень страшно и дико одиноко.

Дети повели учителей в лекторий, кто-то предложил Магилану воды. А меня грызла совесть, что я варварски выдернул их из привычной среды.

— Чайран, нашему общему другу сейчас тяжело, он слишком ошарашен, но вы то знаете, — Поликарпий довольно перекатился с носок на пятки. — Из какого города он их вытащил? Откуда-то с Восточного побережья?

Тёмный на моих руках тихонечко захихикал. Чайран, будучи теперь Изначальным, понимал больше, но и он не оценил масштаб, посчитав, что они прибыли с Земли-13.

— А при чём тут Вася? — Зак вернул довольного ректора к тому, с чего мы начали.

— Это мировое дерево, оно и позволило нашему общему другу вытащить сразу двух людей с другой части материка, — гордо заявил Поликарпий, как будто проделал это лично.

— А чёрное древо? — Чайран скептически посмотрел на Васю. — По твоему выходит, что они связаны.

— Определённо оба связаны с ним, он ткнул в меня пальцем. Чёрное древо — это Система, — тоном человека, совершившего грандиозное открытие, заявил ректор. — Помните, Система появилась на следующий день после древа?

Дальше этот бред я слушать не стал и убрал защиту от прослушки. Стоявшие рядом Ойтурон и Бурум напряжённо вглядывались в наши лица, считывая информацию. Поликарпий прибыл, когда мы обсуждали приём сторонних учеников в мою школу. И что они видят?

Мы закрылись куполом, а когда сняли, я стою сам не свой. Ректор доволен собой, а Чайран и Зак необычайно задумчивы. На Магилана и Федерика они даже не обратили внимание. Мало ли игроков заходит в игру.

— Поликарпий! Не вмешивайся! Если надо будет, мы все впишемся за Лео! — Ойтурон сверлил ректора недобрым взглядом.

— Да! Хорошее дело затеял Жнец, не мешай, — в голосе Бурума прозвучала угроза.

Ректор обиженно посмотрел на хозяев городов и не нашёлся с ответом.

— А вы не хотите открыть школу при Академии? — неожиданно предложил я. — Можно же готовить детей к магии. Представляете, как возрастёт качество прохождения маны по энергоканалам?

Мне подумалось, что это отличная идея. И она снизит нагрузку на мою школу. Поликарпий задумался и огляделся вокруг новым взглядом.

— А зачем здесь эти? — он ткнул пальцем в эльфов-подростков. — Вы собираетесь учить детей магии?

— Вообще-то не собирался, — и видя, как вспыхнул Бурум, поправился: — Но у меня есть личные ученики, которых я не могу отправить в вашу Академию.

Поликарпий недоверчиво прищурился.

— Да вы сами посмотрите, я как раз собирался проводить урок магии, — я осёкся, видя торжество на лице ректора. Я только что признался, что школа у меня будет магическая.

Я в сердцах махнул рукой и твёрдым шагом направился в лекторий.

Галдевший зал стих, и на мне скрестились жадные взгляды. Маг и Фед сидели среди детей и с любопытством оглядывали новые лица. Беспризорные орчата, прибившиеся к нам недавно, очень их заинтересовали.

Тёмный спрыгнул с рук и деловито побежал изучать проекционную технику. Это он хорошо придумал. Потом мне расскажет, что тут и как работает.

— Мои ученики на первую парту, — скомандовал я.

Там уже сидел герцог Рафаэль. Сделать из него гармоничного универсала — было приоритетным заданием от системы. И, как я подозревал, было напрямую связано — пройду я 5-й этап Нулевого перехода или завалю. Что будет в этом случае, думать не хотелось.

Проблем было несколько. Он был стар. Да, сейчас и не скажешь, 350-летний пустотник выглядел, как молодой неопытный пацан. Но его отношение к жизни никуда не делось. Он привык смотреть на планеты свысока, в прямом смысле этого слова. С корабля своего космического лайнера.

Потом его статус. Герцог был главой космической станции Грань, аристократ до мозга костей из древнего рода. В общем, спеси в нём было… ого-го!

Она и стояла между ним и магией. Но он этого не понимал, а я не понимал, как эту спесь с него сбить. Он уже вляпался в историю из-за своей надменности — ушёл в минус по репутации с миром Альфа. Да, технически он сейчас был в плюсе. Но надолго ли?

У него был готовый к магии источник, но если проводить стандартную инициацию, то он получит только те стихии, к которым у него есть склонность. А я вообще без понятия, к чему у него склонность. Ну, допустим, к Воздуху, учитывая его болтливость. Мне нужно сразу приживить ему все стихии, иначе не факт, что получится добавить ещё что-то с его-то характером. Ну и перекос в таком случае гарантирован. А мне нужна гармония, хтонь.

Только вот герцог об этом обо всём не подозревал. Он считал, что я гнобю его по своим личным мотивам.

Рядом с ним сел Амир, вторая аномалия на мою голову. И её создал я. Случайно, конечно же. Будучи в теле честного убийцы, я хотел сделать доброе дело и подготовить тело мальчика к магии. Я ж не знал, что мой новый огонь — это не огонь вовсе. Это только потом я понял, что это Первостихия. В результате энергосистема ребёнка мутировала в монструозное нечто. Правда, Амир почему-то считает себя дефектным. Вон, с какой завистью смотрит на Игоря.

Да, Игорь. Если по-честному, то ему прямая дорога к Поликарпию. Ничего исключительного в его источнике не было. Он обычный маг Земля-Воздух. Ну, может быть более умелый, поскольку тренировался на тренажёрах в западной башенке небоскрёба. Но, во-первых, он в Академию не пойдёт, не оставит детей. А во-вторых, это мой человек, почему я не могу учить его сам? Тьма его забери!

Собственно только этих троих я и собирался учить магии. И Скал от гномов. Единственный, кого удалось пропихнуть в мою школу со стороны. Ну, ещё розовый Серафим должен прибыть с небоскрёбом. Только ждать я его не буду. И так затянул с Рафаэлем.

Только вот кроме этих учеников на первом ряду сели те, кого я не ждал. Одиссей. Ладно, у него аномальная стихия — магия Камня. Согласен, ему тоже в Академии магии делать нечего. И потом он уникум. Второй Изначальный с магией, после меня. Не считая Чайрана, который уже был магом, когда стал одним из нас.

Но Боря-то? Однако прогнать искина рука не поднялась. Я, честно говоря, даже не задумывался над тем, как он магичит без источника. Он же — миллиарды микрочастиц, из которых собирает всё, что может. Да, он собрал тело мальчика, которое только выглядит человеческим, и источника у него нет и быть не может.

А Милдом? Реально, прибежали мини-домики, те самые игрушечные. Пробежались по рядам и раздали детям игрушки. Это он молодец! Живые игрушки — мечта любого ребёнка. А ведь каждая вещь — это часть самого Милдома. Вот домики и устроились перед первой партой, как и домовёнок проявился и сидел, жадно внимая. Мда…

— Мастер, — оклик Зака с балкона заставил меня вздрогнуть. Он же только что очень элегантно прилепил мне титул, — а почему ему можно, — он показал на взрослого Одиссея, мирно сидящего среди детей, — а мне нельзя?

Он спрыгнул с балкона и ловко приземлился в центре круга, оставленного между первыми рядами амфитеатра и кафедрой за моей спиной.

— Ты архимаг-универсал, — заметил я, непонимающе глядя на Зака.

Когда он говорил про балкон для взрослых, я думал совсем о другом. О тех знаниях, которых нет в этом мире. О той же физике, химии, точных науках. А он сейчас заявляет, что пришёл учиться у меня магии.

— Чему я могу тебя научить? — тут я конечно лукавил. Потому что у Зака была Первостихия, грамотно взаимодействовать с которой он мог научиться только у меня. Правда, сам торговец до сих пор считал, что это просто более мощный Огонь, потенциал Первостихии он не раскрыл.

— Вот мы и посмотрим, — Зак подмигнул. — Буду опытным образцом.

С этими словами он нагло уселся рядом с Одиссеем. Я покосился в сторону Поликарпия, который демонстративно уселся во втором ряду, игнорируя балкон. Ректор аккуратно расставлял на столе артефакты. Он ещё и мерить собирается, хтонь.

— Вопрос всем, — я широко улыбнулся. — Что такое магия?

Банальные ответы я проигнорировал, ткнул в Игоря, поднявшего руку. Он попытался встать, но я махнул рукой, чтобы все отвечали сидя.

— Это физический закон мира, как сила притяжения или сохранение энергии, — Игорь был уверен в своём ответе и в качестве доказательства заявил, что расход маны зависит от силы заклинания.

— Это всего лишь доказывает, что законы природы работают и для магии, — я кивком поблагодарил за ответ. — Есть ещё варианты?

Зал молчал, чуя подвох.

— Магия — это инструмент, — заявил Зак. — Лично для меня, это как часть руки. Думаю, магия — это часть тела, Мастер.

Я покивал, соглашаясь со справедливостью выводов тестового ученика. На балконе хмурился Чайран. Ойтурон довольно кивнул. В руках Бурума мелькнул записывающий артефакт, хтонь. Мне ещё записей не хватало. Руку спокойно поднял Оххи Дат.

— Это явление природы, как ветер или дождь, — спокойно заявил верховный шаман.

Я благодарно поклонился залу:

— Спасибо. Проблема в том, что всё это лишь часть правды. И если вы, будучи магами, видите в ней лишь часть, а не целое, то и работаете вы не со всем её потенциалом.

Я выдержал паузу, нагнетая обстановку и заявил:

— Магия — это форма жизни.

Фраза не дошла. Аудитория ждала пояснений. На выручку пришёл хмык Поликарпия.

— Вы утверждаете, что она живая.

— Нет, он утверждает, что она разумная, — усмехнулся Зак.

— Звучит красиво, — одобрительно покивал ректор Академии. Он даже расслабился от моей безграмотности. — Доказать можете?

Да, с этим определённо были проблемы. В отличие от других миров, где магия была старше, здесь ей не было и пяти лет. Ну, кроме Огня. Но предъявлять профессору Огонь не стоило. Он скажет, что это элементаль или голем. Я же големщик. А огненный элементаль Рыжик, созданный Ярым, по-прежнему живёт в Академии.

В мирах, где магия зародилась давно, разумность стихий было легко доказать. Достаточно было просто призвать их, для этого даже не нужно было пропускать через себя ману.

А что я могу здесь и сейчас? Пока я размышлял, Поликарпий торжествовал.

Позвать Софу? Стоило только подумать о ней, как поселившаяся внутри моего источника Первостихия откликнулась. Попросил её не высовываться. Доказательства нужны классические — четыре разумные стихии. Покажись сейчас в аудитории огненная змея из пламени первостихии, это послужит доказательством моей исключительности, а не разумности магии. Что же делать?

А что если использовать мой источник, как внешний? Ну да, ну да… Должно сработать. Моя личная магия старше стихий из этого мира, вопрос насколько? А то призову стихии, а они окажутся младенцами, только и умеют, что мыслеобразы отправлять.

Я постучал себя по подбородку. Взгляд снова упал на Поликарпия, а с балкона послышались шепотки хозяев городов. Только дети в меня верили, и это подкупало.

Точно! Нейра призналась, что Затворник приходил к ней, когда она была совсем юной душой. Это было десять тысяч лет назад, для магии это возраст 10-ти летнего ребёнка. Достаточно, чтобы продемонстрировать разум. Я просиял, должно сработать.

И я позвал.

Поскольку делал я это в первый раз, то стихии оформились не сразу. Из груди вылетело четыре сгустка энергии, которые начали искать форму. Юные стихии предпочитали образ животных, более оформившиеся — детей.

Однако мои сразу выбрали форму человека. Поликарпий судорожно вытряхнул на стол сумку с артефактами и активировал всё подряд.

Наконец стали проявляться черты. Огненный человек с двумя висящими за спиной мечами удивительно походил на Ярого. Стихия Земли сразу выбрала реалистичный вид нормально выглядящего парня. Вылитый я в теле Михи из мира Мати. Воздух завис на воздушном скейте, он был полупрозрачный, но посмотрев на Миху, стал уплотняться, формируя нормальное тело подростка. Это был я в теле Мига из мира Нейра.

Рафаэль дёрнулся, узнав моё бывшее тело. Ярый хмыкнул и погасил окутывающее его пламя, став обычным охотником. Последним сформировался царевич Ванюша Раков, с простоватой улыбкой и хитрым взглядом.

Видеть себя, свои старые воплощения… это было тяжело, и в то же время логично. В каждом мире я постигал именно эту стихию. Но само то, что они легко сформировали физические тела, говорило, что им не десять и не двадцать тысяч лет, а гораздо… гораздо больше. Тело подростка — это был сознательный выбор.

Я сглотнул, накатила ностальгия.

— Ваня! — раздались радостные крики детей с Земли-2.

Мелкие бросились обниматься с царевичем, воплощением стихии Воды. Ванюша подмигнул мне и присел на корточки.

— Ну, привет!

Глава 13

Зак встал и подошёл к воплощению стихии Огня, похожей на Ярого.

— И не отличить! — восхитился торговец. — Я тоже так хочу! Научишь? — он повернулся ко мне.

Об этом я не подумал, хтонь. Они захотят повторить. И не смогут.

Миха, воплощение Земли, подошёл к Скалу, с интересом рассматривая магический источник гнома. Он провёл рукой по неровным краям и легко выровнял оболочку. Поликарпий забормотал что-то невнятное. А Миха уже начал вливать свою стихию в парня.

— Эт… эт… невероятно, такая лёгкая инициация, — ректор жадно смотрел на воплощение Земли.

— Вань, — позвал Миха, не оборачиваясь.

— Ась?

— Ты тут тоже нужен, — у Земли был тёплый басовитый голос.

Царевич подошёл и посмотрел на грудь Скала. Парень, ощутив в себе магию, был в прострации, ну или под кайфом, это как посмотреть.

— Да, вижу-вижу, — Ваня коснулся источника, и Вода мягким ручейком полилась внутрь, переплетаясь с Землёй и образуя единое целое. — Но это больше твой клиент.

Скал поплыл, дебильно улыбаясь. Миха с Ваней понимающе переглянулись.

Миг сделал круг на летающем скейте и завис напротив меня.

— А ты чего хотел-то? Зачем звал?

Остальные стихии тоже приблизились, образовав кружок. Шепотки в аудитории стихли.

— Рафаэль, иди сюда, — я поманил герцога рукой, и тот осторожно приблизился. — Вот, нужно сделать из него универсала.

— Фу-у, да он же мямля, — скривился Ярый, и Зак хохотнул.

— Ещё и сухарь, — поддакнул Ваня. — Я пасс.

— Зато с Землёй у него всё в порядке. Ставлю ему 10 из 10, — Миха похлопал герцога по плечу, тот аж присел.

— Ещё и хлюпик, — Ярый снова поморщился.

— Парень, а ты уверен, что оно тебе надо? Жил же до этого как-то без магии, — Миг неприязненно посмотрел на побледневшего парня.

— Г-готов йа, — испугался герцог, и вся спесь его куда-то делась.

— Парни, очень надо, — я завис на полуслове, только сейчас осознав, что в моём источнике аномалия.

Классическая картина — это две женские стихии и две мужские. А у меня все мужские. Это как?!

— Ну не знаю, — Ярый обошёл герцога по кругу. — Тут работы... — он присвистнул.

— Да, хиловат, — Миха пощупал отсутствующие бицепс Рафаэля. — Давай я его подправлю?

— Ты что?! Ни в коем случае! Ты ему тело задарма собираешься дать? — возмутился Ярый. — А как я ему тогда характер буду качать? Его надо погонять хорошенько.

Рафаэль затравленно сглотнул, инициацию он представлял по-другому.

— Вы так из него нервотика сделаете, а не воина, — рассмеялся Миг.

— Предлагаю бабу, — Ваня, в отличие от остальных, рассматривать Рафаэля не пошёл, остался стоять подле меня. — Убьём сразу двух зайцев.

— Это каких? — усмехнулся Ярый.

— Ну, смотри, — Ваня сделал вид, что задумался. — Смочим его чёрствую натуру, раз. Прокачаем физуху, два. Эй, — он окинул аудиторию взглядом, — есть кто-нибудь, влюблённый в этого красавчика при деньгах? Говорите сразу, а то уйдёт в чужие руки.

По аудитории пронеслись детские смешки, а Зак одобрительно расхохотался.

На балконе несмело встала Марина Выживальщица и подошла к краю. Герцог нервно сглотнул. Ну, не красавица и что? Зато она родом с Нейры, а у него в той системе своя космическая станция. Я подавил усмешку.

Миг вскочил на скейт и шустро спустил Выживальщицу вниз. Рафаэль попытался отшагнуть, но сзади его подпирал ухмыляющийся Ваня.

— Куда-то собрался, великий маг?

— Будешь заниматься вместе с парнем, — Ярый сурово посмотрел на Марину и обернулся ко мне: — Мы тут рядом, мастер, посмотрим, как дело пойдёт. Ничего не обещаю. Не будет вкалывать, возиться не станем.

Стоило им уйти, как аудитория взорвалась голосами.

— Маг, это всё меняет! Энергия — разумная форма жизни! — Федерик вскочил и тут же рухнул на скамью. — Наши законы не работают.

— Погоди, Фед. Не отменяй всё сразу. Нужно ввести поправку на динамику, — он лихорадочно хлопал себя по карманам и наконец выудил блокнот. — Смотри, E=mc². Но это статика. Для живого нужна производная по времени.

— Не в килограммах, Маг, не в килограммах, — Федерик выдернул из нагрудного кармана ручку и принялся писать в том же блокноте. — Она будет меняться структурно.

Я усмехнулся. А знают ли они, что скорость времени везде разная?

— Лео! — мальчуган вскочил на ноги и перекрикнул гомон, и аудитория стихла. — А нас они учить будут?

Поликарпий сделал стойку. Да и сидевшие в прострации хозяева городов оживились.

Я почесал затылок и честно ответил:

— Нет.

Дети разочарованно загудели.

— Но вы можете с ними играть, — я поспешил утешить ребят. Мне было выгодно, если они будут общаться со стихиями, потому что это благотворно влияет на развития мира в целом.

Дети обрадовались и нетерпеливо заёрзали, поглядывая в окно, где Рафаэль бежал, а стихии шли следом. Перед несчастным то и дело неожиданно возникало препятствия. И если Марина успевала среагировать и перепрыгнуть кочку, то герцог спотыкался.

Я оглядел взрослых. Поликарпий создал огнешар и заворожённо смотрел на него. Другие хозяева городов не отставали, все экспериментировали с магией.

— На выход! — скомандовал я. — Никакой магии в зале!

Вышли все, а ко мне подошёл Игорь.

— Урока не будет? — разочарованно протянул он.

— Будет! — я заозирался. На скамье в первом ряду продолжил сидеть блаженно улыбающийся Скал.

— Что с ним? — рядом появился Марк, и я облегчённо выдохнул.

— Слушай, стихии выправили ему источник, и теперь он может спокойно учится в Академии магии. Попробуй сбагрить его обратно гномам? Сейчас ему надо отлежаться, лучше на травке, в контакте с родной стихией он быстрее очухается.

Марк подхватил гнома и потащил на выход. Кроме Игоря рядом со мной остались Амир и Одиссей. Брат и так знал, что магия живая. Этим я его не удивил. Ещё бы, столько лет провести в кремниевой форме жизни. Он всё это ощутил своей шкурой.

Мы пошли к Васе. Там был тенёк. Короб-ходок притащил откуда-то прохладительные напитки и сладкую выпечку, я благодарно погладил его. Мини-домики сбегали за пледом и спортивными ковриками. В общем расположились мы с комфортом.

— Амир, зря ты считаешь себя дефектным, — я откусил половину медовой корзиночки. — Ты не просто маг-универсал, как эти, — я ткнул в хозяев городов. — Ты чистый универсал, твои стихии действуют, как одно целое. Ты сильнее их.

Парень послушно кивнул, но не поверил. Да, архимаги, закрывшись куполами, показывали класс. Бурум создавал из земли голема. Ойтурон играл со смерчем. Чайран выплетал что-то мозгодробительное на сверхскоростях. И тут я говорю Амиру, что он круче. Любой бы засомневался.

— Игорь, ты же умеешь метать ножи? — мне в голову пришла неплохая идея, как вселить в парня уверенность в себе.

— Не так хорошо, как Амир, — он покосился на товарища.

Я создал мишень и ножи. Пока я ел, парни просто метали ножи в мишень, соревнуясь в ловкости. Одиссей хмыкнул и присоединился. Кидал он феноменально быстро и точно.

Я усложнил задачу. Теперь перед броском они напитывали клинки маной. У Игоря было сразу три варианта: просто Землёй, Воздухом и объединёнными стихиями. Процесс пошёл интереснее, ножи Одиссея прибавляли в весе и летели ещё быстрей. Напитанные Воздухом — дальше. А вот комбинация Земля-Воздух увеличивала и дальность, и точность. Игорь, который раньше чаще промахивался, стал попадать. А у Амира с его универсальной маной результат был ещё лучше, и дальность, и точность. Но поскольку он и до этого метал мастерски, то не ощутил особой разницы.

Вокруг нас стали собираться пацаны. Пришлось выставить перед зрителями прозрачную стенку. Я плюнул и создал для них отдельную площадку с тренировочными ножами.

И вот, когда мои ученики освоились с напитыванием, начался сам эксперимент.

— Амир, запоминай ощущения, — я передал ему клинок, который Игорь напитал Воздухом.

Амир бросил нож и нахмурился. Следом полетели по очереди напитанные разными стихиями клинки. И да, он убедился, насколько клинок с универсальной маной работает лучше.

Игорь занял место Амира. На менее опытном метальщике разница была ощутимей. Напитанные универсальной маной ножи попадали в десятку, хотя атаман Игорь не мог похвастаться до этого меткостью.

— Долго заряд хранится? — Одиссей тоже попробовал разные виды напитки и мана Амира ему понравилась больше всего.

— А я смогу такие метать? — спросил Марк с соседнего полигона.

— Попробуй, — я пригласил его к нам, подумав, что на немаге разница будет ещё заметней.

Марк был в восторге.

Я объяснил, что тут несколько проблем. Заряженной маной клинок фонит, поэтому всегда лучше напитывать непосредственно перед броском. Одиссей предложил замаскировать плетением. Ну я их за язык не тянул, сами напросились.

Я хищно улыбнулся и нарисовал в воздухе сложное маскировочное плетение. Таким образом, я решал сразу несколько задач: прокачка концентрации, оттачивание толщины выпускаемой нити, ну и само собой — пространственная геометрия.

Игорь, который до этого занимался на тренажёрах, справился легко и перешёл к заучиванию. Одиссей споткнулся на формировании манонити, а с черчением у него проблем не было. Амир же пыхтел и мучился. Для него всё было в новинку.

— Лео, — тихо позвал Игорь и незаметно показал направо.

Со стороны города Ярмарки к нам шла Хлоя и вертела головой во все стороны. Рядом с навороченной школой и лекторием стояли совсем обычные столы и лавки. А также ничем не примечательная кухня с навесом, где крутилась Зоя с девочками.

Хлоя дошла до группы ребят, увлечённо метающих ножи, да так и замерла. Наконец она заметила меня и возмущённо заорала:

— Одинцов! Ты совсем охренел?! Раздал детям ножи?!

Я улыбнулся, встал и пошёл навстречу. Чтобы Хлоя, да не орала? И так тепло на душе стало. Она видела во мне Одинцова, а не Жнеца.

— Я тоже рад тебя видеть, — я обнял девушку и прижал к себе. — Что с тобой?

Хлоя дрожала всем телом, и я ласково погладил её по спине, успокаивая.

— Твоя коса меня пугает, — девушка нервно сглотнула и ухватилась за древко, чтобы отодвинуть его подальше. Так я думал, но ошибался.

Коса качнулась и лезвие легко вошло в шею, пронзив меня сверху вниз. По телу заструилась горячая кровь. Я непонимающе смотрел в глаза девушки.

— Сдохни, тварь, — прошипела она мне прямо в лицо, отступая на шаг.

— Мы в игре, дура.

Мозг отказывался верить в происходящее. Но боль была реальной, как и хлещущая кровь.

— Для кого как, а для тебя смерть будет окончательной, — она зло плюнула мне в лицо. — Ты — чудовище. Ты убил миллионы. Ты убил моего Одинцова.

Внезапно у неё на виске появилась дырочка, а где-то в стороне кухни сухо щелкнуло. Тонкая струйка крови побежала по щеке, и Хлоя начала заваливаться, потянув косу на себя. Хтонь, да она меня сейчас располовинит! Попытался запустить регенерацию. Магия не откликнулась. Страх пробрался внутрь, и холод сковал тело. Подкатила слабость, и я рухнул на колени.

Детские крики стали плоскими, будто не били по ушам, а ввинчивались в мозг, разъедая душу. Передо мной застыл Коля Хвастунов, судорожно глядя на рану и не решаясь подойти. Из глаз его текли молчаливые слёзы.

С навеса кухни спрыгнул Грек и набегу заорал мне за спину:

— Од! Не трогай косу, придурок! Изначальным нельзя к ней прикасаться, умрёшь без возрождения. Эй, малец, тащи на себя.

Коля варварски потянул за косу, превращая внутренности в кашу. Я падал, погружаясь во тьму.

Тьма не стала спасением, не убаюкивала, как раньше. Она молчала. Звенящая тишина выдавливала душу в небытие. Я стольких подвёл. Не справился. Не успел прокачать Рафаэля и не выполнил задание 5-го перехода. А значит, я не пройду дальше. То, что я болтался хтонь знает где, было тому доказательством. Становилось тошно от самого себя. Что мне стоило заняться прокачкой герцога, а я бесконечно откладывал. Идиот! Какой же я идиот!

Система сделала всё за меня, чтобы сгладить 5-й этап. Написала чёрным по белому — прокачай Рафаэля. А я?

Душа болела физически, причиняя жгучую боль. Как там сказал Грек? Коса Жнеца, забирающая души? Как глупо. Погибнуть от собственного орудия.

Следом за мной уйдут и братья, привязанные к душе. Что станет с галактикой? Один пропал, некому запустить резервное копирование. Некому…

Где-то далеко зазвучала знакомая мелодия. Какой-то придурок поставил её на повтор. И как бы прекрасна она ни была вначале, надоела очень быстро и стала изощрённой пыткой. Очень захотелось сбежать отсюда подальше, только чтобы не слышать.

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Где-то высоко надо мной сияли звёзды. Я потянулся к ним, и рука стукнулась в крышку капсулы.

— Всё хорошо, — сказал Боря, и я сразу понял, что всё совсем не хорошо.

— Где я? Это небытие?

— Это всего лишь ночь, — Боря нервно хохотнул. — Ты в капсуле. Я собрал её вокруг тебя. Лучше ничего не придумал. Но я успел, — в голосе искина прозвучала гордость. И добавил чуть слышно. — Еле-еле.

Я слушал и не мог понять. Он меня спас, значит всё хорошо. Так ведь?

— Хочешь, я покажу, как всё было? — предложил искин, и я понял, что он тянет время. Но согласился.

Вместо звёзд на крышке капсулы появилось видео. Вот ко мне идёт Хлоя. Теперь было хорошо видно, какая у неё дёрганая походка. Жизнь меня ничему не учит, это факт. Второй раз погибать от руки женщины — это надо быть клиническим идиотом.

Когда я пошёл к Хлое, Игорь и Амир почтительно отступили, чтобы не мешать, как и Одиссей.

Как только Коля вытащил косу, вокруг меня собралась медицинская капсула из микрочастиц Бори.

Искин продолжил трансляцию, и реакция хозяев городов меня напугала. Шестёрка архимагов пришла в бешенство.

— Ты же им открыл мир магии заново, — принялся пояснять искин. — Твоя лекция за десять минут перевернула их представления о магии и сделала сильнее.

— Так это хорошо, — я с сомнением смотрел, как Чайран упал на колени и завыл не хуже волка.

Появился Ульт. Прямо на крышке капсулы. В своей форме маленького пятнистого минифелиса. Он лёг и уставился на меня сквозь прозрачное стекло тоскливым взглядом. В душе зашевелилась совесть.

— Что не так? — я решил спросить прямо, поскольку Боря не собирался переходить к делу.

Выяснилось, что коса ранила душу, но убить не успела. Искин сравнил рану с уколом ядовитой иглы. Размер души спас, уничтожение души затянулось по времени, которым воспользовался немэллорн. Его белёсые нити обволокли место прокола и отрезали от основной части.

— Дыра-то осталась, — горько усмехнулся Боря. — А лечить души умеешь только ты, Лео. Тут ещё время подошло выходить из игры. А как? Мы пробовали попасть в избушку, где ты должен появиться, и не смогли. Ты слишком перемудрил с защитой. Лонь открыла портал и вместо избушки попала в сугроб.

— И сколько я здесь? И почему звёзды? Разве я не должен видеть потолок?

— Леший сказал, что ты скоро очнёшься, и при пробуждении должен увидеть что-то прекрасное, — искин хмыкнул. — Ты лежишь больше месяца. Сейчас конец марта. Это Альт тебя спас. Он догадался поставить на повтор музыку, которую ты играл на струнах души. Ту, когда Милдом ожил.

И тут Боря показал кадры реакции Стремянки на убийство Древнего. Люди мира Альфа восприняли смерть Древнего близко к сердцу. Хоть Альт и догадался, как меня вытащить, процесс шёл медленно и тяжело. Гарантий, что я выживу, не было.

В общем, неписи выгнали игроков. Совсем. Стоило только игроку зайти в Стремянку, как его убивали. А потом караулили на камне воскрешения. Волков в конце концов отключил вход. Уже пару недель никто не заходил в игру.

— Ты же помнишь, что земляне пытались строить бизнес через виртуальную среду? Вести переговоры, подписывать договора. Ты не представляешь, что началось, когда игра встала. Зачем выпустили такое агрессивное обновление, верните, как было.

Офис РеалПро до сих пор в осаде, а власти бездействуют. Потому что нет больше власти. Моими стараниями. Я же сказал на видео из тронного зала, что упраздню государства из красного списка. И Россия не стала ждать, пока я приду и начну убивать чиновников. Они распустили министерства, Госдуму. Полицию оставили, переведя её на самообеспечение. Формально они выполнили требование. Армия тоже пока охраняла границы. Волков решил забрать армию себе. Мол, компания потянет её содержание.

— Не понял, — я опешил от такого захода. — Но если он возьмёт себе армию, то, значит, станет властью? Или я чего-то не понимаю?

— А кто ему помешает? — Боря хмыкнул. — РеалПро — компания наместника, Жнеца. Командиры уже приняли его, как твоего представителя. Он держит порядок и не даёт тому, что осталось от страны, скатиться в хаос.

— Держит порядок… — я покатал мысль в голове. — Или это передел? Они просто спрятались и теперь дёргают ниточками в других местах.

Я помолчал, и Боря тоже.

— Я могу уже выйти? — наконец спросил я.

— Погоди, есть ещё кое-что.

Искин тяжко вздохнул и выпалил, будто кидаясь в омут с головой:

— Небоскрёб пропал.

Глава 14

Слова Бори не сразу дошли до сознания.

— Как пропал? Это же невозможно.

Небоскрёб был привязан к душе и всё время прыгал за мной следом.

— Коса порвала привязку, — он что-то говорил, но слова не пробивались сквозь шум в голове.

Там в капсулах лежали дети… Небоскрёб отторгал органику… А что если? Сердце пропустило удар.

— Лео! Лео! Ты меня слышишь?! В капсулах резерв большой. Мы их быстро найдём, говорю.

— Их нет больше месяца, — глухо прошептал я. — Где они, Боря?

— Не знаю… — наружу прорвалось отчаяние. Искин чуть ли не плакал. — У меня стоит маяк. Система безопасности, если со мной что-то случится, и сервер выйдет из строя, небоскрёб начнёт посылать сигнал СОС на определённых частотах. Дубхе его знают, Регулус и Вжик его знают. Сигнала не было.

— То есть… — голос сел. — Он даже не пытался позвать на помощь?

— Или не смог, — очень тихо добавил искин.

В груди поселилась пустота. Как будто у меня с корнем выдрали что-то важное. Воронова! Она изучала, почему растения пропадают! У неё должны быть данные о переходах небоскрёба из мира в мир.

Я резко сел, в смысле, попытался. Стукнулся головой о крышку капсулы и взвыл. Да что я туплю! У меня же есть Боря! Зачем мне камеры Вороновой?

— Боря, а как вообще перемещался небоскрёб? Что ты помнишь?

— Ничего, — растерялся искин. — Внезапная темнота вокруг. Связь обрывается. Ну, на небоскрёбе работает всё, сервер, капсулы. А потом раз и мы в другом мире. Я пробовал сканировать вокруг. Там ничего, как будто пусто.

Я засомневался стоит ли идти к Вороновой. Её камеры вряд ли помогут определить, где небоскрёб. Разве что понять, почему не проходит органика. Это может стать зацепкой.

— Открывай, — решительно скомандовал я и взглянул наружу. Через стекло на меня смотрело древесное лицо верховного лешего.

Крышка капсулы поползла вверх, и меня ударило ледяным холодом мартовской тайги. Я тут же попытался запустить обогрев, но был грубо прерван Софой.

В голове появился образ недовольной Первостихии. Она показала мне дыру в источнике, которую только начала латать. С её точки зрения дыра в душе была залечена коряво. Энергетический поток проседал, словно утекая в никуда. Софа требовала, чтобы я немедленно занялся лечением души.

Источник она восстанавливает, но пользоваться им нельзя. Выговаривая всё это, она запустила первостихию в кровь, и мне стало теплее.

Я пообещал сразу после Ворониной заняться лечением. Капсула уже распалась на микрочастицы и стала собираться вокруг меня в тёплую одежду. Рядом появился мальчик в пуховике и ушанке. Леший протянул термос с горячим отваром.

— Боря, отведи меня к Вороновой, срочно!

— Лео, я не могу, — голос его дрогнул. — Все частички с Альфой на небоскрёбе, а без них я не ходок.

— Не переживай, я всё исправлю! — я притянул Борю к себе и погладил по волосам.

У меня не работал источник, но Альфа была цела. Я представил энергичную Воронову и шагнул.

Вышли мы в оранжерее, прихватив с собой морозный воздух, отчего несколько зелёных огонёчков загорелись красным, а со стороны входа к нам неслась возмущённая Лидия Марковна. Она не сразу узнала меня, а узнав встала, как вкопанная.

— В-ваше Леонид Высочество, — промямлила она.

— Что происходит с растениями, когда небоскрёб пропадает? — выпалил я.

— А, это, они, там, — она беспомощно заозиралась.

— Лидия Марковна, на кону жизни детей, соберитесь! — рявкнул я. — Они погибают из-за вакуума?

— Н-нет, — она отчаянно замотала головой. — Там ничего не остаётся. Ничего. Если бы они погибали из-за вакуума, то были бы следы органики, а их нет. Вообще ничего. И почва стерильна.

— Запись есть? — спросил Боря, стараясь звучать спокойно, чтобы не пугать женщину ещё больше. — Вы же камеры ставили.

— Д-да, — она закивала болванчиком, — с-ставила. Там.

Она развернулась и побежала к выходу. Мы с Борей рванули следом. Сотрудники в белых халатах шарахались от нас в стороны. Воронина свернула в лабораторию и села за компьютер.

Запись была странной. Растения пропадали. Раз и нету.

— Боря, мне нужен Фед и Маг сюда, — я сел на соседнее кресло и стянул шапку.

Искин достал телефон и принялся печатать сообщение. Из угла комнаты послышались недовольные шепотки лаборантов. Типа сообщения у всех не работают, а у этого мальчика с этим проблем нет.

— Ждём, — Боря сел на соседний стул. — Выпей пока. Леший хорошо заваривает травы.

Минут через пятнадцать тягостного ожидания открылся межмировой портал, и в комнату вошли мои учёные вместе с Лонь. Поймав на себе сразу три сочувствующих взгляда, я спрятался за кружкой с отваром.

— Пропал небоскрёб. Есть видео, что происходило с растениями, которые были внутри, — я показал на монитор Вороновой. — Что скажете?

Учёные пересмотрели видео несколько раз, потом сунули нос в графики полей и какие-то данные с датчиков.

— Так что? — поинтересовался я, когда термос показал дно.

— Они в подпространстве, — неуверенно заявил Магилан, переглянувшись с Федериком.

— Где конкретно? — я нетерпеливо постучал термосом по коленке.

— Это подпространство, — аккуратно напомнил Федерик.

— И что?

— Мы о нём ничего не знаем. Мы научились проводить сквозь него корабли. Но само подпространство — это мало изученная сфера, и то только по косвенным признакам, — Магилан развёл руками.

— Мы не можем изучать место, где нет времени и энергии. Там ничего не работает, — подтвердил Фредерик.

— Как не работает? — я нахмурился. — Корабли же летают.

— Они двигаются не по подпространству, а по проложенному пространственно-временному тоннелю, — извинился Магилан.

— Существуют давно налаженные транспортные узлы, — добавил Фед. — Мы ими только пользуемся. Технология нам не известна. Если кто-то и знает, так это Дубхе.

Я вопросительно посмотрел на Борю. У него были знания, который я себе стёр. Он занимался сначала с Технесом, потом с Радием. Ему ли не знать?

Боря растерянно пожал плечами.

— Ты изучал магию, а не космос. У Затворника этих знаний не было. Один может и знает. Нам-то что с того, как делать транспортные узлы? Сейчас это ничего не изменит, — и искин вопросительно посмотрел на учёных.

— Не изменит, — подтвердил Магилан. — Подпространство — обширная зона, а мы даже не знаем, где искать и как.

— Известно, откуда он вышел и когда, и куда направлялся. Но небоскрёб двигался диким путём. Без массы мы не можем рассчитать траекторию. Он может быть где-угодно, — Федерик старался не смотреть мне в глаза.

Я открыл рот, чтобы сказать, что можно же прикинуть вес приблизительно, и осёкся. Мы, когда вытаскивали небоскрёб из болота, столько туда накрутили… И магическое облегчение веса, и трансформацию материала. Да и если Боря загружал туда дополнительные микрочастички, масса вообще не постоянна.

— Я тебе говорила, чтобы ты его отвязал, — хмуро вставила Лонь. — Он каждый раз ломится напролом сквозь пространство-время.

— Ты мне предлагала вместо небоскрёба привязать Убежище, — ощетинился я. — Чем оно лучше?

— Оно сворачивается, — Лонь посмотрела на меня, как на идиота. — Никто в здравом уме не станет привязывать к себе космический лайнер. Прости, — поспешно добавила девушка еле слышно. — Нулевой переход — это слепой путь. Я не могла сказать.

— А почему растения гибнут? — бесцеремонно влезла Воронина, показав на какой-то аквариум с землёй. — И почва стерильна.

Да! Точно! Я требовательно уставился на учёных. Но те лишь беспомощно переглянулись. Голос подала Лонь:

— Это закон мироздания.

— Какой? — Маг и Фед подались вперёд, жадно ловя каждое слово девушки.

— Души привязаны к планетам. Поэтому, когда небоскрёб уходил, разумные оставались, — Лонь сухо посмотрела на учёных. — Растения и почва стерилизуются при входе в подпространство, чтобы не было смешивания разных форм жизни.

— Но мы же сюда пришли порталом, — ужаснулся Магилан.

Воронова в шоке заозиралась, словно ожидала увидеть в воздухе полчища незнакомых микроорганизмов. Лаборанты, до этого греющие уши, скрылись за прозрачным стеклом в соседнем кабинете.

— Считайте, что я оформила на вас гостевой пропуск, когда формировала портал, — туманно пояснила Лонь.

Но я уже не слушал. Небоскрёб завис где-то в подпространстве, но это же Боря… у него же там чего только нет!

— Боря! У тебя же схрон есть. Помнишь, ты говорил, что Рег и Эд в башенку запаковали космический кораблик? Ты же можешь его собрать? И толкать небоскрёб на выход?

— Эээ, — замычал Фед, — не может.

— Почему это? — обозлился я. — У него там и запас топлива есть!

— Он не знает, где выход, — словно оправдываясь добавил Маг. — Маршрут — это пространственно-временной канал, который оборвался.

— Он же шёл по наводке на душу? — Фед вопросительно посмотрел на Лонь. — Лучше вы объясните, как работает привязка.

— Лео, душа, оказавшись в новом мире, выкидывает своеобразную удочку к привязанному предмету и тянет его на себя. Временная нить с твоей стороны оборвалась. Время кончилось, — девушка сочувственно погладила меня по плечу, но я сбросил руку.

Перед глазами застыла картина болтающегося в беспросветной темноте небоскрёба. Вот нить, содержащая время, обрывается. Только искин этого не знает, идёт проверять капсулы с детьми, как ни в чём не бывало. Оборванная нить словно втягивается в небоскрёб, постепенно укорачиваясь. Боря даже не заметил, когда время остановилось. Так и замер над капсулой с Колей.

Я поднял мутный взгляд на учёных.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал кто-то.

В груди зашевелилась Софа, напоминая об обещании залечить душу. Это было уже неважно. Я тяжело вздохнул.

— Спа… — я хотел поблагодарить учёных за помощь, да так и замер на полуслове.

Вот же оно решение! Я вытащил этих двоих из другого мира, просто позвав! Я так же смогу протащить небоскрёб. Только для начала надо залечить душу и вернуть магию. Я резко вскочил на ноги.

— Боря! Лонь! Где там голограмма с красными пятнами? Давайте-ка подлечим Землю, — я потёр ладони, чтобы унять дрожь. Воронова пробормотала что-то невнятное и выскочила за дверь.

Смена моего настроения напрягла не только Лидию Марковну. Лонь подошла ближе и прошептала в лицо:

— Ты уверен, что этим стоит заниматься прямо сейчас?

— Мне срочно нужно залечить душу, так почему бы не совместить? И не поправить ещё одну красную зону?

Чтобы не показывать девушке, как меня злит её «всё кончено», я отошёл в сторону и сосредоточился на красных странах и их пятнах. Боря уже развернул в центре комнаты голограмму. Фед и Маг с интересом подошли к объёмному глобусу.

— А что это за пятна на воде? Нефть? Почему её никто не убирает? — я ткнул в Мексиканский залив. Заглянувшая в дверь Воронова ахнула и снова скрылась.

Через приоткрытую дверь было слышно:

— Да, Александр Петрович, точно, США следующие! У него глаза такие, — она перешла на шепот, — безумные.

— Это не то чтобы нефть, — Боря встал рядом. — Это главный хаб Штатов, а эти пятна техническая вода, смесь органики, пластика и взвеси. Нефть и вода в земле перемешаны. Поднимаешь одно, поднимается и другое, а вкачивать обратно слишком дорого, — мрачно буркнул Боря.

— Да, кто ж так делает? — Федерик неодобрительно покачал головой.

— Слаборазвитый мир. Ты их компьютеры видел? — так же тихо ответил Магилан.

— Ладно, химическое загрязнение без магии я не потяну, — я сдвинул карту на юг. Бразилия тоже красная. Я приблизил неестественное коричневое пятно вокруг реки Арагуая. — Почему река голая? Разве там не джунгли?

— Вырубили под пастбища.

— Но вот же, зелёное всё, — я непонимающе показал на карту. Ну да, были лоскуты небольшие, не критично же.

— Это не лес, — огорошил искин. — Сорняк, который заменил нормальные деревья. Корни не держат почву, река понесла грязь вместо воды.

— Пойдём посмотрим?

Вышли мы на песчаном берегу. Так и не скажешь, что мы в Амазонии. Где джунгли? Джунглей не было.

Не было той живой массы, переплетающей корни и ветки в единое густое полотно леса. Чахлые деревца торчали из грязи. Я опоздал. Место джунглей заняла новая экосистема. Если я запущу восстановление, то в буйный рост ударятся сорняки, и станет ещё хуже.

Боря уже убрал тёплую одежду, создав нам по широкополой соломенной шляпе. Помогало не сильно. Горячий, влажный воздух прилипал к лёгким, оседал на коже и мешал мыслить.

— Но как же? Это же не за один год, и не за два, — я растерянно посмотрел на Борю.

— Двадцать, ну или больше. Лонь знает, — искин пожал плечами.

Рядом со мной возникла коса, а на плечи лёг тяжёлый балахон Жнеца. Я скользнул в транс. Магия для этого была не нужна. Чем больше я расширял область просмотра, тем больше ужасался масштабу.

— Боря, убей всех, кто к этому причастен, — холодно приказал я. — Сотри государство и всю инфраструктуру. Базы данных, правительственные здания.

— Я не могу, Лео, прости, — искин виновато потупил взгляд. — Для разрушения зданий не хватит свободных частиц. Правительство и причастных чиновников найду, базы сотру.

Я замер в шоке. Слишком привык, что Боря всемогущий. А каково ему? Без сервера, без Альфы. С его-то паранойей. Я прижал мальчишку к себе.

— Здания я сам. Только ты пометь их что ли? Я ж не разберусь где что, — я попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Смотри, кажется, местные, — он показал мне за спину.

Из неджунглей вышла странная группа людей. Точно! Они мне покажут, какими были джунгли. Мне нужен слепок местности! Я махнул рукой, и ко мне подошёл сморщенный старик с копьём и бусами с клыком зверя.

— Вспомни, как было, — обратился я к нему на его родном наречии. Он вздрогнул и посмотрел на меня с надеждой.

Я соединился с ним через транс. Он показывал картинки леса, а я пропитывался духом этого места. Бегал с копьём на охоту, лазил по лианам, прислушивался к голосу джунглей. Они не замолкали. Резко щелкали туканы, перекрикивались попугаи. Ревун трубно заявил о своих правах. В ответ ему вредно квакнула лягушка.

Музыка родилась сама и была она мне незнакома. Как будто кто-то другой играл на моих струнах души. Гулко, призывно.

Вместо знакомой струны я ощутил звук барабана, заставлявший душу вибрировать. Ритм въедался в почву и перестраивал землю. А потом зазвучали голоса. Это пели они, коренные жители, у которых украли землю и уничтожили лес. Там было всё: боль, потеря и отчаяние.

Погружение было абсолютным, я потерял счет времени, отдавая себя джунглям. Когда-то они стояли непобедимым символом жизни, и их хладнокровное уничтожение подкосило меня морально. Я впервые задумался, что Землю мне не спасти.

Неожиданно по ступням побежала вода. Это река стала меняться, а из песка проклюнулись новые побеги старых джунглей. В песню вплелась надежда. Барабан ускорил ритм, земля откликнулась буйным ростом, джунгли возвращались. Душа восстановилась полностью. А потом вернулась и магия, и из груди выползла Софа.

— Бойтата, бойтата, — раздались голоса, они узнали огненную змею, защитницу леса.

Стоящий рядом старик выпрямился, в глазах горел огонь и решимость защищать лес любой ценой.

И в этот момент ночь упала на новые джунгли тяжёлым занавесом. Словно кто-то щёлкнул переключателем. Только вот в воспоминаниях старика лес никогда не молчал, и контраст поражал. Я вернул джунгли, которые были пусты.

— Звери придут, — прошептал старик, будто читая мои мысли.

Да, я кивнул и создал левитирующую платформу. Я расширил восприятие, выискивая населённые пункты. Раскинулся источник, охватывая материк целиком. Я знал, как должны выглядеть джунгли, и уничтожал подделку.

Над зданиями висели крестики. В них были живые люди, их я не трогал. Боря же сказал, что разберётся.

Сооружения распадались на составляющие. Камень возвращался в землю. На месте правительственных зданий, посреди городских улиц вставали джунгли.

Когда всё было кончено, занимался рассвет. Усталый, я лёг на платформу. Рядом из облака частиц сформировался мальчик.

— Чисто. Я вёл трансляцию.

Я молча кивнул. Сил не было.

— Я тебе не говорил, но я придумал, как вернуть небоскрёб, — я посмотрел в серьёзное лицо Бори. — Помнишь, как я притянул Федерика и Магилана?

— Думаешь, получится? Представляешь, какая у небоскрёба масса?

Сомнения Бори резанули душу. Я попросил Софу помочь мне восстановиться. Мне нужны все силы, а сейчас их не было.

Огненная змея окутала меня пламенем. Я заметил завистливый взгляд Бори и понял, как ему тяжело. Всё время, пока я лежал в капсуле в заснеженной тайге, он мучился от безысходности. Уверен, он не сидел сложа руки, а тоже искал выход. Ничего, друг, скоро ты получишь свои сверхчастицы назад.

Не откладывая, я сел и погрузился в себя, вспоминая детей и небоскрёб. Малок... Мор... Шло время, но ничего не происходило. И в душу прокралось отчаяние.

— Боря, я их не чувствую. Совсем, — голос был чужим. — Почему я их не чувствую?

Я открыл глаза. Напротив меня сидел Боря. Надежда оставила его.

— Капсулы экранируют души. Почему думаешь, Лонь использует капсулы для виртуального погружения? Медицинские такие же… — он сглотнул и отвернулся. Он знал, что физически невозможно ощутить души в капсулах, но верил.

Он верил, что я сотворю невозможное, и от этого становилось по-настоящему страшно. Я почувствовал, как душу сковывает лёд. Как вернуть небоскрёб из внемирья?

Глава 15

Мы вернулись в избушку в тайге, потому как идти мне больше было некуда. Боря, правда, предлагал офис РеалПро, где у меня были оборудованы комфортабельные апартаменты. Но там была Катя Мерзляева, а мне было стыдно смотреть ей в глаза. Она спаслась, потому что не захотела возвращаться в Стремянку. Заявила, что тогда Пётр Ильич подгребёт под себя всё. И так забрал у неё горячую линию с наместником.

Проснулся я рано и не выспался, но сон не шёл. Я в который раз прокручивал ситуацию в голове. Неужели ничего нельзя сделать? Если бы Боря на небоскрёбе мог действовать, он бы обязательно что-то придумал. Но как представлю замерший во времени небоскрёб, так всё холодеет внутри.

В печи, свернувшись клубком, лежала Софа, прогревая нашу избушку не хуже дров. На полу развалилась леотера в своём истинном размере. Чаре тайга не нравилась, и в снег выходить она категорически не желала. Да и не до этого ей было. У неё были котята.

Когда Ульт притащил их всех ко мне, я не поверил своим глазам. Им было не больше месяца. Мальчик и девочка. Мальчик полностью чёрный, как мама, а девочка пошла в отца. Рыжая с чёрными пятнами, но не такими, как у минифелиса, а большими, переходящими с живота на спину. И у всех были типичные кисточки на ушах.

Ульт привязал обоих котят к моей душе и потребовал имена. Мальчика я сразу окрестил Чернышом, а над девочкой долго думал. Она была такая же вредная, как Ульт, и капризная, как Чара. Даже сейчас, присосавшись к соску, она умудрялась бить брата хвостом. Тот терпел, как настоящий мужик. В общем, назвал её Мартой. На шее создал по ошейнику, чтобы приучать их к повышенному манофону. Им должно быть полегче, чем взрослой леотере.

— Па, садись есть, — позвал домовёнок Милдом, и Чара вопросительно приоткрыла один глаз.

— Ульт на охоте, — к леотере обратился верховный леший. Он заваривал травы, разложив растения на бревенчатом столе.

Милдом уже достал из короба Васи снедь и раскладывал приборы.

Боря выждал, пока я поем, прежде чем обратиться ко мне с необычной просьбой.

— Лео, мы можем сходить к Клёцу?

— Это тот безумный учёный, который запер Ульта в ящике? — я с недоумением посмотрел на искин, а Чара развернула в нашу сторону ухо.

— Да, именно! Ящик Шрёдингера! — обрадовался искин. — Помнишь, он тогда говорил про состояние неопределённости?

Я отрицательно помотал головой. Вот ещё, слушать бредни безумного старика. Хотя уже не старика, он успел омолодиться, пока был в следственной группе.

— Он говорил, что состояние определённости фиксирует наблюдатель, — напомнил искин. — В этом есть смысл, Лео, ведь и время в галактике рассчитывается субъективно. Понимаешь, о чём я?

Я отрицательно мотнул головой и тут же поднял руки в примирительном жесте, потому как Боря расстроился.

— Да, я не против, давай сходим. Хуже точно не будет. Может, что путного скажет, — я сам не верил в то, что говорил.

— Не сомневайся, Лео! Я проанализировал все его прогнозы, он никогда не ошибался! А подпространство — это чёрный ящик, — искин уже вскочил на ноги и создал на себе и на мне тёплую одежду.

— Куда нам? — я взял мальчика за руку.

— Выход из метро Фрунзенская знаешь?

Это место я хорошо помнил. Недалеко жила Аллочка с Кириллом. А во дворец молодёжи Лёня водил детей на ёлку. В голове тут же всплыло злое лицо Машки:

— Ты не наш отец! Убийца!

«Как они там?» — подумал я, шагая вместе с Борей сквозь пространство.

Вышли мы в грязный сугроб. Да собственно, вся улица была не чищена, как и проезжая часть. Снег был плотно утрамбован, асфальта видно не было. Сугробы хаотично перемежались с протоптанными дорожками. В один из таких мы и провалились по пояс. Впрочем, вылезать я не спешил, ошарашенно разглядывая площадь.

Большое табло «Кодекс наместника» впечатляло, как и перечень законов. Не мусори, береги природу, не покупай одноразовые товары, не убей, не обмани, не воруй.

Плакаты и таблички над торговыми палатками пестрели рекламой. «Кому за что платить и куда жаловаться», «Подробная карта школ и детских садов», «Приложение Доктор», «Актуальное расписание продуктовых вагонов».

Мимо нас прошла бабулька с санками, загруженными пакетами. Для большей вместимости санки были оплетены по типу корзины какими-то прутьями.

— Вынесу мусор, кому вынести мусор, недорого.

При нас к бабке подошёл мужик с портфелем и белым пакетом. Он передал несколько купюр и мусор, а сам двинулся ко входу в метро. Бабка сунула нос в пакет и недовольно скривилась.

— Что это? — я заметил, что она такая не одна.

Дедок с санками обогнал бабку, а с другой стороны шёл мальчик со снегокатом и примотанной к нему скотчем картонной коробкой.

Боря показал на длинную очередь на проезжей части, конец которой терялся в дали. Там, оказывается, стоял промышленный утилизатор, которым поделились пришельцы.

— Рафаэль решил выслужиться перед тобой. Ты же их наказал. А он помнит, как тебя раздражает мусор. Не всем хочется стоять в очереди, вот пенсионеры и подрабатывают, — он протянул мне руку и помог выбраться на тротуар, где я благополучно подскользнулся и упал.

— Я вообще удивляюсь, что они стоят, — сказал я, поднимаясь и стараясь не делать резких движений. — Откуда такая дисциплинированность?

— Так это, — Боря замялся, — не всегда так было. Сначала они бросали пакеты у подъездов и вокруг переполненной мусорки… Они не понимали! — искин взорвался возмущением. — Мы пытались по-хорошему! Правда, Лео!

— И что? — поторопил я, поскольку искин не собирался продолжать.

— Мы их убиваем, — произнёс Боря совсем тихо и потупил взгляд.

Я оглядел площадь новым взглядом. Да, снег был. Но не было окурков, бумажек, фантиков.

— В смысле? — до меня дошёл смысл слов, и я в шоке посмотрел на искин.

— Лонь вселила в людей нанитов и следит за поведением. Ну, так, по-тихому. Никто не знает, — он поднял глаза, чтобы убедиться, что я не сержусь. — Там собирается досье на каждого. И если человек совершил преступление, это фиксируется в базе данных. Мы отдельный ИИ под это собрали.

Боря показался мне излишне многословным, и я подозрительно прищурился.

— Там такая волна преступлений была, обманывали на банальном незнании. Лонь сказала, что мы ничего плохого не делаем, пресекаем жестокость. Вот… Первое и последнее предупреждение приходит на телефон, а во второй раз наниты останавливают сердце, — Боря виновато замер.

Я огляделся по сторонам. Улица выглядела почти нормально. Да, народа было многовато. Но в целом они жили обычной жизнью. Спешили на работу, менялись флешками. Хмурые лица, ну так это Москва, здесь других не бывает.

Мы подошли к пешеходному переходу, но спуститься не получилось. Вместо лестницы там была горка, по которой катались дети с ледянками. Я снова подскользнулся, но Боря поймал меня. Теперь я понял, почему у метро продавали лыжные палки. С ними ходили многие.

— Мусор, кому вынести мусор? — мимо нас прошла женщина с детской коляской, нагруженной пакетами.

Вместе со всеми мы перешли дорогу поверху. Машин было немного и ездили они не быстро.

— А почему нет автобусов? Это ж Комсомольский проспект, тут должно быть полно городского транспорта.

Я уже сам понял почему его нет. Бюджетники. Без государства платить им некому.

— Сейчас работает только метро. Они первые образовали частную компанию. Потом подхватили остальные. Москва же перешла на электробусы, а с электричеством проблемы. Его подают только в дома. Передел государственной собственности сейчас в самом разгаре. Электростанции — лакомый кусок, — Боря расслабился и говорил нормальным тоном.

Собственно, я чего-то подобного и ожидал. И это было неизбежно. Вопрос, куда они пойдут дальше, когда всё это устаканится. И эта их жестокая мера, она должна отрезвить, чтобы никто не зарывался.

Мы повернули направо и влились в толпу, двигающуюся в сторону набережной.

— А куда они все в таком количестве?

Понятно, что утренний час пик, но всё равно как-то людей многовато.

— Там штаб оборонки, — Боря снова потянул меня за рукав, потому что я застыл. Ну да, Волков прибрал их к рукам. Для них считай ничего не изменилось.

Мы остановились около приличного подъезда для непростых людей. Сталинка. Дорожка ко входу была очищена, а на двери висел график работ по очистке снега. Боря приложил руку к кодовому замку, и тот тихо щелкнул.

На дверях лифта висело объявление:

«Уважаемые жильцы! Проводится голосование, будем подключать лифт или нет. Ежемесячная плата 100 рублей с квартиры за электричество. Записывайте номер квартиры в столбик „Да“ или „Нет“. Не проголосовавшие добавятся в „Да“.

Мы поднялись на пятый этаж, но в дверь постучать не успели. Она отворилась сама. Перед нами стоял и улыбался Стёпа Воробьёв.

— Прошу, Ваше Высочество, — он вжался в вешалку, пропуская нас вперёд.

В нос пахнуло пылью и старостью. Жил Клёц один. Но вещей у него было… в общем много было вещей. Я машинально бросил плетение разового очищения на все поверхности и воздух. Сразу дышать стало легче. Краем глаза отметил, что драповое пальто на вешалке поменяло цвет с коричневого на бежевый.

Стёпа привёл нас в просторную кухню с широким окном и засаленными занавесками. За небольшим столом, покрытым клеенчатой скатертью сидели Костылёва и Клёц. Последний не обратил на нас никакого внимания, увлечённо изучая что-то в планшете.

Костылёва встала и поклонилась. Её появление уязвило моё самолюбие, она снова просчитала меня. Вычислила не просто, что мы придём, но и когда.

Боря расформировал нашу тёплую одежду. Я сел на скрипучий стул и посмотрел на подготовленные чашки. Следователь демонстративно давала понять, что нас ждали. Даже чай был ещё тёплый. На столе в хрустальной корзиночке стояли мои любимые медовые плюшки. Я не удержался и вгрызся в одну, сразу заглотив половину.

— Зачем вы здесь? — спросил я с набитым ртом. От мёда и горячего чая настроение улучшилось.

— Как вы, наверное, знаете, Ваше Высочество, полиция перешла на самообеспечение, — сухо констатировала Костылёва, теперь уже бывшая следователь по особо важным делам СК. — Следственный комитет сменил вывеску на «Детективное бюро расследований», но штат великоват. Пострадавшие не спешат нести деньги, чтобы мы спасли их от мошенников, а жить и нам на что-то надо. Да и какие преступники, если наказание происходит немедленно?

— Сколько? — я хмуро посмотрел на Костылёву, которая сидела и нагло вымогала деньги за то, чтобы мы поговорили с профессором.

— Возьмите нас на работу. Всех троих.

— Прямолинейно, — я хмыкнул.

— С вами иначе нельзя, Ваше Высочество.

Я поморщился.

— Арнольд Вениаминович — талантливый учёный, недооценённый в нашем мире, — продолжила Костылёва невозмутимо. — Он даст вашим детям то, что им нужно.

— А что им нужно? — я не удержался и задал вопрос, к которому она меня подводила.

— Научиться мыслить нестандартно, — заявила Костылёва без тени улыбки.

Боря пихнул меня локтем.

— Лео, давай возьмём его, а? Мы его к Феду и Магу определим, подучим. Ну, пожалуйста.

Я с сомнением посмотрел на увлечённо пишущего что-то в блокнот Клёца, который, кажется, даже не слышал, что тут решается его судьба.

— Хорошо, на профессора я согласен. А вы двое зачем мне? — я ткнул в них плюшкой.

— Вам нужны свои люди.

Я громко расхохотался, вспомнив, как они меня мурыжили во время следствия.

— Руслана Ждановна — прекрасный аналитик, — теперь Воробьёв рекламировал Костылёву. — А я всегда на подхвате.

— Вы вообще в курсе, что мои учителя переезжают в Стремянку насовсем? — усмехнулся я.

— Мы даже в курсе, что они туда не доехали, — Костылёва мастерски резанула по открытой ране, напомнив, что доверившиеся мне люди сейчас болтаются где-то в вечной пустоте. — Поэтому мы здесь. Чтобы помочь.

Руслана Ждановна мягко тронула профессора за плечо:

— Арнольд Вениаминович, что удалось выяснить с небоскрёбом?

— Да-да, — Клёц оторвался от экрана, — всё сходится. Гипотеза, что в подпространстве нет времени, чушь полная! Вот смотрите, — он ткнул в Костылёву планшетом, но та развернула его в нашу сторону. Боря жадно подался вперёд, ловя каждое слово. — Когда космический лайнер прокладывает маршрут, он не берёт время впритык. Всегда есть запас, который после выхода остаётся в подпространстве. Временные хвосты болтаются, как мусор, и накапливаются.

— И много их там? — оживился Боря.

— Крупица по сравнению с необъятным космическим пространством, — небрежно отмахнулся профессор.

— И что с ними происходит? — я скептически посмотрел на помолодевшего старика в застиранной футболке и со щетиной.

— Да нет, это я так. Мусорное время, вы только вдумайтесь, как иронично это звучит, — его рука потянулась к пустому блюду, но я уже всё съел. — Я бы не отказался приплюсовать его к своей жизни.

— Арнольд Вениаминович, давайте по существу, что с небоскрёбом? — Костылёва терпеливо поправила профессора, а Воробьёв подлил чаю.

— Насколько я понял, на небоскрёбе есть живое существо, обладающее разумом и находящееся в сознании, так? — Клёц вопросительно посмотрел на меня. Ну, не ребёнка же ему спрашивать.

— Одушевлённый искин, — я показал на Борю. — Вот он сидит.

Профессор неимоверно оживился, узнав, что перед ним нечеловек, и Костылёвой снова пришлось возвращать его в русло разговора.

Клёц утверждал, что разумное существо, находясь на небоскрёбе, делится с ним своим субъективным временем. Он взял со стола сахарницу и сунул мне под нос.

— Вот! Когда пространство закрыто, в нём нет времени! — он открыл крышку и продемонстрировал пустое содержимое. — Но если мы поместим туда разумное существо, то время появится! Это и есть наблюдатель со своим субъективным временем, которое он проживает.

Клёц вернул сахарницу на стол.

— Вы сами только что сказали, что небоскрёб — это сервер, и у него есть периферийные устройства, — он скрестил пальцы. — Значит, где-то есть главный Боря, а остальные — копии. Если там оригинал, а здесь копия, то небоскрёб продолжит функционировать.

Мы с Борей переглянулись. То, что профессор обозвал Борю копией, меня покоробило. Все многочисленные воплощения Бори я воспринимал одинаково, да и не отличались они ничем.

— Настоящий я там, — Боря покосился в мою сторону, ну это он зря. Любой искин для меня настоящий.

Я радостно улыбнулся и перевёл взгляд на профессора.

— Вы хотите сказать, что небоскрёб не замер вне времени, а работает?! Так значит, Боря выберется! Он не будет сидеть сложа руки, у него там лаборатории, технологии, он станет изучать пространство! Он сделает прокол! Да у него целая вечность, чтобы найти выход!

— Куда? — Клёц сочувственно посмотрел на меня. — Там нет ориентиров. Вокруг бесконечное ничто. Прокол вслепую — это лотерея. Можно открыть дыру туда же, в никуда. Энергия конечна, она нужна на прокол, на сервер и лаборатории. Рано или поздно она кончится.

— И что тогда? — хрипло спросил я, зная ответ.

— Все умрут, — буднично произнёс Клёц. — Кроме мальчика, потому что он может существовать автономно без сервера.

Я представил себе бродящего по безжизненному небоскрёбу Бориску и ужаснулся.

— Можно делать мини-проколы, не тратя много энергии, — искин посмотрел на профессора исподлобья. — Я попытаюсь спасти детей, наведусь на Лео и шагну сквозь пространство вместе с капсулами.

— Навестись не получится, — профессор медленно покачал головой. — Связи нет. Ты будешь тыкать вслепую, тратя ресурсы.

— Вы не правы! Вы ничего не знаете о подпространстве! А у меня оно под рукой, — мальчик вскочил на ноги и сверлил профессора ненавидящим взглядом. — Я построю антенну и буду улавливать чужие проколы! Да я уже её строй! Так вот!

— Проблема в другом. — Клёц наклонил голову на бок, напомнив мне хищного грифа, выцеливающего добычу. — Я не уверен, что тот Боря вообще станет искать выход.

Сидящий рядом искин яростно сжал кулаки.

— Поставьте себя на его место, — терпеливо произнёс профессор. — Сначала вы просто ждёте, удивляясь длительности перехода, а потом начинаете подозревать, что что-то пошло не так. Как вы подумаете? Почему порвалась привязка?

Боря побледнел, под глазами образовались чёрные мешки, а на рубашке появились грязные пятна.

— Я решу, что Лео умер, — он посмотрел на меня. По щекам копии текли настоящие слёзы.

Я резко притянул его к себе. Мы поняли больше, чем остальные. Если я умер окончательной смертью, то случилось непоправимое. Галактика уничтожена взрывом моей гигантской души Изначального. Ему некуда возвращаться. Он даже пытаться не станет, начнёт обживаться там во внемирье.

Глава 16

Я молча сидел и смотрел на свои руки. Беспомощность была отвратительна! И тут я понял, что даже если дети умрут, их души останутся в нигде. Тело сковал ужас.

— Возможно не всё ещё потеряно, Леонид Евгеньевич, — вдруг заявил Клёц. — Нам просто нужен наблюдатель.

— Вы о чём? — я замер.

— Вы же не человек? — утвердительно спросил Клёц.

— А кто он? — в разговор влез Стёпа.

— Люди не стирают хладнокровно города, у них другое мерило ценностей, — вместо профессора ответила Костылёва. — Так поступают те, кто мыслит другими масштабами.

— Именно! — воскликнул Клёц. — Нам нужен наблюдатель. Его присутствие запустит время. И чем весомей он будет, тем больший участок оживит. Кто самый сильный?

Пожалуй, он прав, нужно позвать Одина. Не потому что я верил, что он всё исправит, а потому что больше некому. Уж если он не справится, то я не знаю…

Я вспомнил, как я протащил к себе учёных и попытался настроиться на отца. Белокурый мальчишка в клетчатых шортах и красных сандалиях. Подсевший на мороженое, я улыбнулся. Потом вспомнил исходящую от него мощь и проникся.

«Один!» — позвал я, не надеясь на ответ. Он был сейчас внутри цикла перерождений. Может его вообще нельзя дёргать или это нарушает какие-то правила.

Где-то очень далеко мигнула Альфа, и от неожиданности я вздрогнул. Настолько резко он на меня навёлся, будто только этого и ждал.

Пространство на кухне треснуло и с метровой высоты на пол вывалился оборванец. Он встал на колени и оглядел нас мутным взглядом, развернулся и на карачках пополз к холодильнику. Распахнув его, он сел на пол и принялся есть всё подряд.

— Закажу-ка я пиццу, — буднично, будто ничего особенного только что не произошло, объявил Воробьёв и набрал номер. Пока он надиктовывал внушительных размеров заказ, я рассматривал отца.

Грязные чёрный волосы, смуглая кожа. Дистрофическая худоба. Сложно сказать, сколько этому телу лет. Подросток может быть, а может просто отощал. Под глазом синяк, плечо похоже вывихнуто, движение левой рукой причиняет явную боль. Одежда угадывалась с трудом, настолько она была грязная и рваная. Я уже молчу про запах.

— Тебе бы помыться, — я поморщился.

— Ванна не встанет между мной и едой, — отмахнулся отец. — Если тебе мешает запах, это твои проблемы.

Воробьёв положил трубку и оценивающе посмотрел на Одина.

— Арнольд Вениаминович, у вас не найдётся что-то из одежды, для нашего гостя?

— Забей, — Один рыгнул. — Сын сделает. Михаэль, — он царственно махнул мне обглоданной куриной ножкой.

Боря встал, налил из-под крана большую кружку воды и протянул Одину.

Отец принял её, как нечто само собой разумеющееся, даже не поблагодарив. И пока он жадно пил, я почистил его тело, привел в порядок волосы и поменял одежду.

Перед холодильником сидел чернявый подросток с ясно-голубыми глазами в зелёной футболке с длинными рукавами и пижамных штанах в красную клеточку. Ноги я оставил босыми, только внедрил в пол плетение обогрева.

Отец посмотрел на штаны и хмыкнул. Выглядел он настоящим дистрофиком, которого провернули через мясорубку. Подлечивать я его не стал. Мало ли…

— Ещё! — Один требовательно протянул пустую кружку Боре.

Клёц открыл было рот, но его придержала Костылёва, коротко мотнув головой и прошептав одними губами:

— Не сейчас.

Да, это она права, сейчас к нему лезть не стоило. Не знаю, в какой дыре он был, даже думать не хочу. Он сейчас был на втором этапе обычного цикла перерождений. Сменил тело, после того, как его убила Лонь. Я как-то ожидал, что обычный цикл в разы легче нулевого. А теперь даже не знаю...

Я уже открыл было рот, чтобы спросить, но Один зло посмотрел на меня, и я заткнулся. Ну в общем да, это же я запустил его цикл перерождений. Случайно.

Минут через десять привезли пиццу. Один ел, сидя на полу и, кажется, не разжёвывая. Скользнув в транс, я убедился, что он сразу направляет пищу на восстановление. Синяки стали блекнуть, и с плеча ушла скованность. Когда передним осталась последняя коробка, он закрутил головой. И судя по тому, что смотрел он за пределы квартиры, отец изучал мою душу. Его взгляд скользнул дальше, определяя геолокацию.

— Я спать, — сказал он, вставая, и направился в комнату.

Стоило ему выйти, как Боря создал планшет и проектор. На объёмной голограмме стали появляться трёхмерные графики, от одного взгляда на которые у меня взрывался мозг.

— Не получится, — Клёц показал на гиперболу. — Времени нет, нет и движения. Звук не будет распространяться, как и поле.

Похоже, Боря собрался послать сигнал себе в подпространство. Трёхмерная картинка пропала и стала выстраиваться заново. Боря снова всё стёр и задумался. Он взял в руки телефон и принялся набирать сообщение. Воробьёв многозначительно хмыкнул, оценив, что у него работают сообщения в отличии от остальных. А я вспомнил, что они напрашивались на работу.

— И что, вы готовы переселиться на другую планету? — я скептически посмотрел на Клёца.

— Здесь неспокойно, — профессор пожал плечами. — Неопределённость меня нервирует.

Открылся межмировой портал и на кухню вошли Федерик, Магилан и Лонь. Сразу стало тесно.

— Вот, смотрите, — сходу начал Бориска, — Точка входа и точка выхода известны. Почти, — поправился он. — Вместо точки выхода у нас временная прямая. Но что если мы откроем одновременно два прокола и пустим друг в друга путеводную временную нить?

— А как они наводиться будут? — Лонь показала на график. Подпространство отторгает людей.

— Механоиды? — предложил я. — Технес говорил, что я вселил в них души. Мы можем даже использовать самого Технеса. Он шагнёт из точки А в точку Б. Привязанные к его душе механоиды отправятся по маршруту небоскрёба, разве нет? — я вопросительно посмотрел на Лонь.

— А как же поправка на массу? — Фред показал в выстроенный график. — Вы же дикий маршрут хотите повторить. Они идут с разной скоростью.

— Можно вычислить примерный порядок массы, — Клёц присоединился к обсуждению. — Все данные для этого есть. Тонкое место — выходные параметры, но и там они не бесконечны. Возьмём время прибытия с запасом в обе стороны. Получится вполне реальный диапазон, с которым можно работать.

Маг и Фед уважительно покивали.

— Боря его к вам сватает. Так что? Попробуем? — я с надеждой посмотрел на учёных.

— Нет, — категорично заявила Лонь.

— Почему? — я замер в недоумении.

— Для того, чтобы провести подобный эксперимент вам нужно два корабля. Один отправится в ту точку пространства, где была Земля в момент захода тебя в капсулу. И с этим проблем нет, — она упрямо поджала губы. — Но второй корабль придётся отправить к планете Альфа, и тогда её местоположение станет известно. Я не могу этого допустить. Я не позволю ставить на кон Нулевой переход!

Учёные непонимающе смотрели на девушку, про Нулевой переход они не знали, но шестерёнки в их головах закрутились, перемалывая информацию.

— А если ты будешь на корабле одна? — Боря умоляюще смотрел на Лонь. — Не надо никому ничего раскрывать. Мы всё подготовим с этой стороны, ты будешь с той дублировать действия?

Девушка задумалась, прикидывая варианты. Я со страхом ждал ответа.

— Хорошо.

Закрутилась работа, графики, формулы, я потерялся.

— Идёмте, Ваше Высочество, они и без нас справятся.

Воробьёв и Костылёва потянули меня в свободную комнату.

— Кажется, вы только что снова остались без учителей, — хохотнул Стёпа за моей спиной.

Дверь за нами захлопнулась, отрезая гомон разгорячённых голосов. Рабочий кабинет был заставлен книжными полками от пола до потолка. На круглом столе аккуратными стопками лежали бумаги и чертежи. На отдельном столике из детского магнитного конструктора была собрана сложная пирамида с треугольным основанием. Серёга любил такой, воспоминание откликнулось болью. «Ты не наш папа».

— Вы не здесь должны быть, Леонид Евгеньевич, — заявила Костылёва, усаживаясь в единственное свободное кресло в комнате. Второе было завалено книгами.

Я создал себе красный диван и с удобством расположился по центру.

— А где я должен быть по-вашему?

— Вы так упорно гоняетесь за мёртвыми детьми, что забываете о живых, — невозмутимо заявила Костылёва.

Я резко выпрямился и подался вперед.

— Они живы!

— Сколько вы будете вскрывать вечность? — спокойно продолжила Костылёва. — Те, кто в вас нуждаются вырастут, состарятся и умрут. Вы нужны детям в Стремянке.

Она была права. А ещё там где-то шатался Рафаэль, и от его прокачки зависело пройду я пятый этап Нулевого перехода или нет. И если я его не пройду, то вытаскивать небоскрёб будет некуда.

Читерская прокачка Рафаэля прервалась, толком не начавшись. Воплощённые стихии пропали в момент удара косой.

Я мрачно смотрел на Костылёву.

— Вы пойдёте со мной? Тогда собирайтесь. Лонь отведёт вас.

— Всё, что нужно, у нас с собой, — она постучала себя по виску и посмотрела на Стёпу.

— Я готов, хоть сейчас.

— Не уходите, не поговорив с Катей, — Костылёва притормозила мой порыв. — Ей есть что вам сказать.

Я мрачно кивнул, а Воробьёв потянулся к телефону.

— Фёдор Иванович, доставьте к нам госпожу Мерзляеву, — он помолчал. — Нет, у нас тут дело в соседней комнате спит. А зачем? Хорошо, я скажу.

Он положил трубку и повернулся ко мне:

— Филин предлагает вам выступить перед народом.

— Плохая идея, — отрезала Костылёва.

— Почему?

— Вы на месяц выпали из реальности, и ролик Кати не видели, — с этими словами она протянула мне планшет с видео.

В тронном зале висела цветная голограмма Земли с красными пятнами, обширной зелёной тайгой и благополучной Гватемалой. Камера наползла на списки стран. Голос за кадром Виктора Сергеевича констатировал:

— Зелёные в Совете участвуют в руководстве планетой. Жёлтые присутствуют и работают над ошибками.

Столбец с красными занял весь экран. В топе висели Россия, США и Китай. Прозвучал мягкий голос Лонь:

— Цивилизации не обязательно образовывать государство, чтобы всесторонне развиваться.

Показался трон. Справа от меня стоял Малик, слева на поручне кресла сидела красавица Лонь. Видеть Малика, застрявшего на небоскрёбе было больно.

Кадр вытеснил Радий, с красными глазами и в пиджаке объятым пламенем:

— Он отрубил сухую ветку, чтобы не рубить всё дерево. Что непонятно?

Стоп кадр, и по картинке с Радиеи заползает текст:

«Наместник определил список стран. Сформируйте Совет Земли. Жнец ждёт».

Я прикинул, месяц прошёл.

— И что? Уже собрались? — я посмотрел на Костылёву, которая кажется претендовала на роль моего советника-секретаря.

— Должны на днях. Не хотите почитать, что в чатах пишут? — предложила она.

— Что-то интересное есть? — спросил я без интереса.

— Нефтяные вышки делят в Мексиканском заливе, — безэмоционально сказала Костылёва.

— Так они разве государственные?

— Частные.

— Тогда почему делят?

— Это политика, Леонид Евгеньевич, — Костылёва не изменилась в лице. — Игра. Прощупывают вашу реакцию.

— Они же не знают, что вы их чаты не читаете, — хохотнул Воробьёв, в этот момент ему позвонили. Он сбросил звонок и отправился к двери.

Вернулся вместе с Катей, которая бросилась мне на шею и разрыдалась. Я прижал к себе девочку. Просто сидел и гладил. Я идиот. Надо было сразу идти к ней.

— Может тебя в Стремянку отправить?

— Нет! Я тебе здесь нужна, — она шмыгнула носом. — Ты мне скажи, чего хочешь. Ну, как наместник, чего ты хочешь от Земли, — поправилась она, почувствовав, что я завис, и слегка погладила меня по спине.

— Чтобы люди не уничтожали Землю, — я пожал плечами, поскольку считал, что это и так очевидно.

— Тогда у нас проблемы, — Катя сняла с плеч рюкзак и достала увесистый планшет. А мне так тепло стало от этого «у нас». — Убрав государства, ты не решишь проблему.

Девочка открыла списки каких-то компаний, поделённых на три группы: красные, жёлтые, зелёные.

— Красные — это те, которые загрязняют Землю. Вот, они по разделам, — и она нажала на вкладку "нефтедобыча".

— А есть те, которые совсем не сбрасывают грязную воду? — я вспомнил огромные пятна в несколько километров.

— Норвежская и три наших, — Катя втягивалась в дело и расслаблялась.

— Давай им отдадим плохих. Хотя нет, лучше сделаем так. Опубликуй все красные компании по всем сферам и скомандуй прекратить деятельность.

Воробьёв хмыкнул, а Катя усмехнулась.

— И что будет тем, кто не закроется на реконструкцию?

— Боря пометит их крестиком, и завтра их не станет. Сутки им хватит на принятие решений. Оставшиеся делим среди тех, у кого нулевой выброс. Пусть сами решают кому что, — я вопросительно посмотрел на Катю.

— И с остальными отраслями?

— А что с ними не так? Разве там нет адекватных корпораций? — я заглянул через плечо Кати в экран. Рудники, текстиль, цемент, пластмасса, электроника, лекарства, поля.

— Индия производит антибиотики на весь мир, — девочка открыла вкладку «лекарства».

Я завис. Как можно делать лекарства так, чтобы страдала экология? На помощь пришёл Боря. Но не тот, что был на кухне с учёными и Лонь, сформировался новый и присоединился к нашему обсуждению.

Боря вывел на стоящий на столе монитор картинку заводской трубы и объяснил, что один килограмм антибиотиков разменивается на двадцать тонн химической отравы, спускаемой в реки. Я неверяще моргнул, какой цинизм.

Нормальные производители были в Швейцарии, но они с такими объёмами не работали.

— Производства пусть останавливают в любом случае, если не поймут, их не станет, — я показал на горстку правильных фармацевтов. — Красных предложи зелёным. Если они не возьмутся, уничтожим их. Но в таком виде работать нельзя.

— А как же люди? — в разговор вмешалась Костылёва. — Завтра начнётся эпидемии, погибнут миллионы.

— Плевать, — я холодно посмотрел на следователя. — Это поколение уже не спасти, а молодым будет наглядней, что так делать нельзя. Неужели вы не понимаете, что Земля — это не дойная корова? — я раздраженно махнул рукой. — С «полями» что? — получилось резче, чем хотелось.

Боря вывел спутниковые снимки нарезанных полей.

— Само орошение мы заменить не можем, лишь убрать варварские способы. Красные заливают поля целиком, а зелёные действуют экономно.

— Наступит голод, — влезла Костылёва, — а за ним беспорядки. Еда — это первобытный инстинкт, Ваше Высочество.

— Да, мне в принципе не нравится лоскутная земля, — я забарабанил пальцами по коленке. — А что наши пришельцы? Всё ещё рвутся загладить вину? Как вообще в высокоразвитых мирах решают проблему с пропитанием?

Боря зачем-то посмотрел вверх.

— У нас аристо из разных миров... — начал было искин.

— Точно! Позовём их на Совет! — Катя загорелась идеей. — Покажем миру, как хорошо быть в зелёном списке! Ты, кстати, не думай отвертеться, — девочка строго посмотрела на меня. — На Совете должен быть обязательно.

Я застонал и откинулся на спинку дивана.

— Боря, поможешь организовать встречу пришельцами? — Катя повернулась к искину. — Где нам её провести, как считаешь?

— А ты не хочешь об этом Волкова спросить? — ехидно поинтересовался я.

— Вот ещё, — фыркнула девочка, — сами справимся. У нас куча правительственных зданий пустует. Я их даже могу в Кремль пригласить или в Госдуму. Значит, смотри Лео, завтра я разговариваю с пришельцами, а послезавтра Совет. Боря, ты списки компаний опубликовал?

— Да, таймер запущен.

Они ушли. Как оказалось, Катя перемещалась на флаере. А ведь без небоскрёба он остался без топлива. Я и не подозревал, что был так сильно привязан к удобствам, которые давал небоскрёб и всемогущий Боря. Осознавать это было неприятно. Я откинулся на спинку дивана и выдохнул.

— Ваше Высочество, вам не интересно, что стало с Хлоей?

От вопроса Костылёвой я вздрогнул. Если она всё время будет рядом, то я скоро стану невротиком. Идея приблизить этих двоих перестала выглядеть привлекательной.

— А должно быть? — я холодно посмотрел на следователя. — Кажется, девушка ясно дала понять, что я ей неинтересен, пырнув меня косой.

— Хлоя любит именно вас, именно из-за вас потеряла голову и близость у неё была только с вами. Она считала, что наказывает убийцу, а на самом деле лишала жизни любимого человека.

— Предлагаете мне её пожалеть?! — вызверился я. — Из-за этой дуры дети… — я осёкся, придавленный тяжестью потери небоскрёба. Чем дальше, тем больше мне не верилось, что удастся его вытащить.

В комнату шагнул Один. Не через дверь, как все нормальные люди. Чтобы перейти из соседней комнаты он использовал навык ходока. Под мышкой он зажимал мой короб-ходок, который яростно царапал его ветками.

— Чё разорался? Поспать не даёшь, — он сладко зевнул, сел на диван и поставил рядом с собой короб. — Чё хотел-то? — отец в наглую полез за вкусняшками.

— Отдай! — потребовал я.

— Тебе что, жалко? — он недоуменно посмотрел на меня. — Он тебе ещё принесёт. Или вон пиццу закажи.

Я молча отобрал у отца короб и переставил на другую сторону подле себя. Успокаивающе погладил крышку.

— Простите, — в комнату заглянул Клёц и проигнорировал знаки Костылёвой помалкивать, — а вы и правда отец, — он запнулся, вспоминая как меня зовут, — Жнеца?

— Какого ещё Жнеца? — враз посерьёзнел Один. Он снова просканировал мою душу и мотнул головой.

Потом вскочил на ноги и застыл напротив меня. Воздух в комнате ощутимо нагрелся. Пыхнуло мощью, и Клёц восхищённо открыл рот.

— Да ты в конец охренел? Какой Жнец?! Ты — Лео!

Один схватился за голову и заходил из стороны в сторону.

— Скольких ты убил? — он в отчаянии застыл напротив. В глазах его отразились миллиарды звёзд. Взгляд проник глубоко в душу, пригвоздив меня к месту.

Глава 17

Один навис надо мной, требуя ответа. Воздух уплотнился, вдавливая в диван. На кухне открылся портал и схлопнулся. Лонь эвакуировала учёных. Ещё два портала открылись за спинами Воробьёва и Костылёвой. Обоих втянуло внутрь, причём Костылёву вместе с креслом.

— Я не считал, — стараясь выглядеть невозмутимо, заявил я.

Нет, причина наезда была понятна. Лео не должен убивать, иначе потеряет возможность создавать новую жизнь. Историю про Чёрного лео рассказывали всем Изначальным ещё в детстве. Есть те, кто дают жизнь, а есть те, кто её отнимают. Иного не дано. Иное сидело сейчас перед Одином и нагло таращилось. А что мне ещё оставалось делать? Я его сам позвал и надеялся, что он поможет вытащить небоскрёб.

Мелькнул метеор и в комнату влетел пылающий Радий, пробивая стёкла. Почуял выплеск силы и примчался. Меня обдало холодным воздухом, потому как хоть брат и горел, но не грел. Я пожелал, чтобы окно восстановилось. И оно стало целым.

Один даже не повернулся и повторил вопрос:

— Сколько ты уже убил, я спрашиваю?! — медленно, разделяя каждое слово, спросил отец. Починенные мною стёкла даже не шевельнулись, но треснули на кухне и по ногам побежал сквозняк.

— Да, не считал я!

— У тебя два мощных ИИ, — вмешался в разговор Радий и рявкнул: — Боря, подь сюды!

За моей спиной из микрочастичек собрался ещё один Боря.

— А как считать? Тех, из которых он высосал душу отдельно? — нервно пискнул искин.

— Что значит высосал душу?! ЧЕМ?!

По стене пошла трещина, но под моим взглядом остановилась.

Рядом со мной возникла коса, и мы с удивлением уставились на неё. Я только сейчас понял, что она больше не сопровождала меня. Это был первый раз, когда она появилась после того, как я вылез из капсулы.

Один и Радий отскочили к окну и переглянулись.

— Это Она? — Один требовательно посмотрел на Ра.

— Нет, — брат неуверенно мотнул головой. — Думаю, что другая. Эта горит чёрным пламенем, и она привязалась к душе Михаэля.

«Только прикажи», — раздалось в голове. Я потрогал древко. А ещё она живая. Об этом я, пожалуй, умолчу.

— Убери её! Немедленно! — потребовал Один.

Я не успел подумать, потому что Коса исчезла, шепнув напоследок: «Я рядом».

— Боря, мы ждём, — напомнил Радий, встав вместе с отцом напротив меня.

— Давай по порядку, — устало вздохнул Один. — Сколько убил, как именно и что потом ему за это было.

— 12 842 душ высосала коса, тела он превратил в леших, — начал искин, но его перебил Один.

— Нежить, — он ударил себя рукой по лицу. — Творец Лео создал нежить, — Один пошатнулся.

Радий смахнул с кресла на пол книги и пододвинул отцу. Теперь он сидел напротив меня, а брат стоял рядом.

— Ты бы видел, что творилось у него на душе, — мрачно кивнул Ра. — Энергия неистовствовала несколько месяцев. Мы с братьями не знали, что делать. Джо отправился тебя искать. До сих пор где-то рыщет.

Брат замер, пиджак снова полыхнул огнём.

— Всё. Передал ему, чтобы летел сюда. Нам лишний корабль в системе не помешает.

— А что там? — Один посмотрел на сына. — Хотя и так понятно. Много?

Радий мрачно кивнул:

— Пока только из ближайших галактик, но патрули сообщают, что сюда летят все, отец. Вообще все.

Я озадаченно посмотрел на дверь, за которой ещё недавно скрылась Катя. А с кем она собирается встречаться? Боря за моей спиной положил руку на плечо и слегка сжал, и я благодарно кивнул.

— Так что случилось после того, как он активировал сущность Жнеца? — Один адресовал вопрос Радию. — И почему вы его не остановили?

— Мы увидели, когда он уже начал. Да как бы мы могли? Вмешиваться в Нулевой переход нельзя, — брат развёл руками. — Энергия в душе трансформировалась. Сначала полностью окрасилась в чёрный, потом стала разделяться на фракции. Сущность Лео поглощала сущность Жнеца.

— Сама? — не поверил Один.

— Отец, да мы даже приблизиться не могли. Душа тогда резко выросла и внутрь нас не пускала. Джо сказал, что она может нас поглотить, поэтому мы и не напирали, — Ра зачастил.

— Тогда я не понимаю, как он выжил. Сущность Лео не могла поглощать суть Жнеца. Ты сам-то в это веришь? Лео плюс, Жнец минус.

— Не знаю, отец, — Ра задумался. — Тех ушёл во Дворец, рыться в закрытой секции. Джо отправился тебя искать, а меня оставили прикрывать планету. Миху выхаживал какой-то Альтаир.

— Кто такой? — напрягся Один. — Из наших.

— Обычный человек, — пожал плечами брат. — Странный, правда. Мы с ним и не пересекались почти. Он какие-то травки варил, кормил из ложечки, сказки рассказывал непонятные. Мы его потом искали, чтобы наградить, но он как в воду канул. Последний раз его видели у бывшего хранителя Лео, но Храпов молчит. Думаю, он и подсказал, как вылечить Миху.

— Нет, сын. Это вряд ли. Такого, — он выразительно показал на меня, — раньше не было. Никто не знает, что с этим делать, разве что, — он осёкся и неверяще мотнул головой.

А я вспомнил синий камень в кольце Альтаира. Он стал Хранителем Лео. Я скучал по нему, но он и раньше бывало где-то пропадал, а потом появлялся.

— Если увидите этого Альтаира, мне бы с ним повидаться, — медленно добавил он и всполошился. — Это всё?

Последнее адресовалось прятавшемуся за моей спиной Бориске.

— Нет. Была ещё Гватемала. Там Лео тоже использовал косу и высосал души, превратив тела в сисимити.

— Сколько? — сквозь зубы процедил Один.

— 17, — еле слышно прошептал Боря.

— Душ или человек? — отец расслабился и выдохнул, а Радий нахмурился.

— Миллионов душ, а тела обратил в нежить, — быстро выпалил искин.

Воцарилась мёртвая тишина. Она дёргала за нервы, придавливая к земле совесть. Один открывал и закрывал рот. И когда его слова наконец прорезали воздух, пространство дёрнулось и восстановилось.

— Почему он ещё жив? — на меня он больше не смотрел, отвернувшись к Радию.

— Ему за это вообще ничего не было, — Ра горько усмехнулся.

— Как?! Совсем?!

— Не считать же за откат то, что он продрых сутки? Отец, — брат замялся, сомневаясь, стоит ли говорить при мне, — думаю, в первый раз — это была, как прививка сути Жнеца. А второй раз уже полномасштабная функция.

Один встал и принялся ходить по комнате. Он размахивал руками, останавливался, снова шёл. Радий всё это время сверлил меня противоречивым взглядом. Там столько эмоций было намешано, что выделить одну я затруднялся. Я-то считал, что он остался на орбите ради обучения Бори, а он, оказывается, прикрывал меня. Не совсем понятно от чего, правда. И зачем сюда летят из других галактик.

Короб около меня нервно задергался, и я успокаивающе погладил его. Потом открыл крышку и заглянул внутрь.

Короб был завален едой полностью, а сверху лежали сложенные листы бумаги с нарисованными поверх сердечками. Я положил в рот медовую плюшку и развернул первое попавшееся письмо.

«Дорогой Лео,

Катя сказала, что тебя не будет ещё два дня. Мы подождём, не волнуйся, делай свои дела Жнеца.

У нас всё хорошо. У нас много интересных уроков. Октавий учит нас играть на разных инструментах. К Лиэри никто не идёт. Играет она хорошо, и поёт, но Ок лучше. Он нам рассказывает о тебе, каким ты был маленьким.

Торгрим поругался с Греком. Грек пришёл в кузню и попросил заточить ножи для тренировки, а Тор сказал, что ему надо, пусть сам точит. Зря он, мы хотим настоящие, а не игрушечные. Тогда бы мы тебя спасли.

А вчера у нас был день Орков, и на кухне готовила Ырка с Кышем. Может поэтому они такие зелёные?

Твой Ветерок».

Я вспомнил паренька лет восьми, который рассказывал, как развернуть здание лектория, чтобы не слепило солнце. Я улыбнулся и потянулся за второй плюшкой.

— Ты вообще в курсе, что нежить не сидит в Гватемале? — брат приблизился и попытался заглянуть в письмо, но я быстро спрятал его под крышку. — Они двинулись в соседние страны чинить добро.

Я безразлично пожал плечами и обернулся к Боре:

— А что с цветными душами? Они выжили?

— Сисимити помогли, — искин опасливо покосился в сторону Одина, который остановился и прислушался. — Ты же им что наказал? Защищать природу. А потом, когда цветные поняли, что нежить их не трогает, они их подмяли под себя. У них появились лидеры. Сисимити — их оружие, с которым они вошли в другие страны.

Правда, со слов Бори, оружие было заточено на восстановление природы. Просто так они местных не убивали. Только если те нападали первыми или сисимити заставали их за горячим.

— Ты забыл сказать, что к ним примкнули местные, — сердито добавил Радий. — К двум миллионам цветных душ присоединились серые из местных. Бедняки, бывшие военные, твои новые фанаты, Миха.

Масштаб поражал. По спине пробежал холодок. Всего за месяц они прошли на север до Мексиканского залива и вошли в США. На юг, правда, дошли не все. Там местность для людей непроходимая, а нежити всё равно. Она спокойно перебралась в Колумбию, и цветных с ними уже не было.

Да, часть сисимити оставалась восстанавливать красные зоны, но с учётом примкнувших общее число даже стало чуть больше. В результате в Северную и Южную Америку пришла армия нежити. Только если на севере она была ещё и управляемой, то на юге — голая сила.

Я почувствовал себя наивным дураком. Я же полагал, что сисимити останутся охранять Гватемалу. А не вот это вот всё. На лице Радия проступило торжество. Ну да, ну да… Меня же можно читать как открытую книгу.

Я подавил вздох. Именно этого я хотел — поставить у власти цветных. Вот, получил, что хотел. Утешает то, что природу они поправят. А вот каким вырастет новое общество — большой вопрос, на который сможет ответить только время.

Один остановился напротив и принялся рассматривать меня, как неизвестное явление.

— А Катя знает? — я достал горшочек с грибами и принялся есть, не чувствуя вкуса.

Боря отрицательно мотнул головой.

— Сообщать некому. Там кругом красные страны. Зелёный Белиз нежить прошла насквозь, никого не тронув. А жёлтый Сальвадор слегка потрепала. Они промолчали. Либо решили, что так и было задумано, либо это им на руку, а может, просто боятся паники.

Я посмотрел на Радия и понял, что тот тоже всё знал. Для него это один большой эксперимент. Удастся ли мне вылечить планету от серых душ. А вот почему промолчал Боря? Ну, я ж сам несколько раз заявлял, что на это поколение мне плевать.

— Расскажи Кате, — попросил я. — А то она ж на Совет придёт.

— Уже сказал, только что. Прости, не подумал, — он понурил голову.

Один вернулся в кресло и выглядел спокойным. Только книги в полках слегка подрагивали.

— Лео, — Боря тронул меня за плечо, — вчера, когда мы с тобой были на реке Арагуая, сисимити тоже были там. Ты их не заметил.

Я удивлённо обернулся и посмотрел мальчику в глаза.

— Где?

— Ну, они в лесу ходили. У них не получалось восстановить джунгли, потому что их больше не было, — искин будто в чём-то оправдывался. — А потом ты заиграл, вот. И они изменились.

— Как?

Я вспомнил этих обезьяноподобных духов с вывернутыми назад ступнями.

— Они стали сильнее, быстрее, и… — Боря помедлил, — злее.

— Ра, о чём речь? — Один хмуро посмотрел на брата.

— Миха вчера был в Бразилии. Боря, рассказывай, — приказал Радий.

— 4 251 человек, — искин сглотнул. — Я убивал по приказу Лео.

Один сгорбился и как-то сразу постарел. И столько в его взгляде было горечи и сожаления, как будто он убивал всех лично. Но я не мог убить их сам. Боря же вычислял виновных. Как иначе? У него больше не было Альфы, чтобы переносить их всех в одно место, как это было в тайге. Душу снова резанула потеря небоскрёба.

— Отец, — Радий положил руку на плечо Одина, — он вчера играл, — аккуратно сказал он, но Один не отреагировал.

Он сидел так, будто вселенная обрушилась ему на плечи. И это бесило страшно. Я всё сделал правильно! Ну, не считая 17 миллионов нежити. Увлёкся.

— Ты не понял, отец, — в голосе Радия проступила настойчивость. — Он вчера играл на струнах души. В то время как Боря убивал, он играл, понимаешь, отец? Боря, живо запись! — рявкнул брат.

На коленях Одина собрался планшет и включился отрывок трансляции на том месте, где в голосах местных пробудилась надежда, а из песка начали прорастать первые побеги.

Гул барабанов погружал в себя, вынимал душу и вкладывал обратно, пересобрав за секунды.

Я не смотрел на видео, я смотрел на отца. Его кожа светлела, а волосы из тёмных превращались в белые кудри. Тело, в которое вселилась душа великого Одина, менялось, отображая реальную внешность.

Взгляд зацепился за движение на подоконнике, где стояли многочисленные горшки. Клёц забывал поливать, или его часто не было дома, и цветы давно засохли. Но сейчас в них возрождалась жизнь. Толстые стебли, извиваясь, ползли вверх в поисках того, за что можно зацепиться. Им бы воды… Над подоконником сформировалось несколько сфер с водой и лопнуло, оросив сухую землю. Лианы стали толще.

Белокурый подросток с красивым лицом сделал над собой усилие и прервал трансляцию. Он посмотрел на свои руки, а Радий протянул зеркало.

— И это запись. Трансляция шла несколько часов, — глухо сказал брат.

— Откат был? — Один облизал пересохшие губы.

— Может и был бы, но вылезла его карманная энергия звёзд и зарядила, как батарейку, — буркнул Ра, и мне почудилась зависть.

В груди зашевелилась Софа, и отец с братом посмотрели туда, где она ворочалась.

Огненная змея выпрыгнула из груди и угрожающе раскрыла пасть.

— Да я так, любя, — Радий показал раскрытые ладони, а потом не удержался и погладил Первостихию.

Один встал и отошёл к окну. Заметив ожившие растения, он хмыкнул.

— И что на орбите? — спросил он, не оборачиваясь.

Брат нехотя оторвался от Софы и подошёл к отцу.

— Шок и трепет.

— У нас был Чёрный Лео. Теперь появился Светлый Жнец, — Один запустил руку в волосы и подергал.

— Он не перестал быть Лео, отец, — напомнил Радий, — он соединил их, ты хоть понимаешь, что это значит?

Я полез в короб, чтобы достать чего-нибудь попить. В горле пересохло. Я же говорил, что всё получится. Нужно просто соединить два начала. Мне казалось это очень правильным. В погоне за вечной молодостью и силой люди уничтожили лео. Новый лео обязан быть с зубами, чисто ради собственной безопасности. Коса где-то внутри меня согласно завибрировала.

— Зови сюда всех наших, сын, — Один тяжело вздохнул и устало добавил. — Вместе мы сила.

Радий кивнул и замер. Через минуту он расслабился и вытер со лба пот. Потом посмотрел на отца и всполошился:

— Ты как вообще здесь очутился? Ты покинул планету второго этапа? Нельзя же!

— Меня в такую даль забросило, — голос отца потяжелел. — Местный император попытался надавить, идиот. Ухудшил условия прохождения второго этапа и стал вымогать, — он осёкся, покосившись на меня. — Но ты прав, надо оформить перенос.

Один повернулся к центру комнаты, выпрямился и торжественно заговорил на неизвестном языке, который я понимал. Он звучал так певуче, тем резче ощущался диссонанс от бюрократического тона, которым говорил отец.

— Один, сын Великого Лео, ходатайствует о переносе Второго этапа Цикла перерождений на планету «Земля-13». Великий Арбитр, прошу ответь.

С минуту было тихо, и я уж думал, что ничего не произойдёт, но что Один, что Радий всё так же стояли в почтительном молчании.

— Основание?!

Голос прогремел где-то внутри и везде одновременно. Один панически зашарил взглядом по комнате, словно надеясь, что увесистый повод возникнет прямо на полу.

— Радий, пятый из двенадцати, сын Великого Одина, подтверждает необходимость присутствия Одина на планете «Земля-13» для осуществления контроля за проведением эксперимента по излечению планеты от серых душ.

Один облегчённо выдохнул, ожидая решения. Я ощутил тяжёлый взгляд, который скользнул мимо. Тьма его забери! За пару секунд меня словно вывернули наизнанку, да так и оставили.

— Одобрено.

Тяжёлая сущность стала пропадать. Я вдруг опомнился. Он может помочь! Клёц сказал, нужен самый сильный, чтобы вытащить небоскрёб. Этот Великий Арбитр точно самый сильный.

Я вскочил на ноги и замер в поклоне.

— Михаэль, тринадцатый из двенадцати, сын Великого Одина, прошу, Арбитр, помогите достать небоскрёб из-под пространства, — произнёс я на том же певучем языке.

Стоящий напротив Один закатил глаза и беззвучно стонал. Радий, наоборот, вылупился, его оранжевые зрачки, кажется, стали больше раза в два.

Я терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на кривляния отца и брата, которые пытались глазами донести до меня какую-то мысль.

Наконец, прямо передо мной возникла фигура в красной мантии и капюшоне. Очень медленно и плавно Арбитр поднял руки и сдвинул капюшон.

На меня смотрела сущность, заглянув в глаза которой, я поплыл. Передо мной проносились миллиарды галактик, вращаясь в немыслимом танце под тихую мелодию, которую хотелось слушать бесконечно.

Внутри меня недовольно завибрировала Коса, приводя в чувство. Лицо незнакомца оформилось в человеческие черты немолодого мужчины с идеально правильными пропорциями. Глаза его погасли, и голос зазвучал повсюду. Он даже рот не открывал.

— Тебя защищает Нулевой переход и твой уникальный статус возрождённого Лео. Только поэтому скажу. Объект из подпространства должно извлечь. Не место ему там. Сам не ходи. Изначальным нельзя там быть. Прямыми путями ходим мы.

Плечи опустились сами, сердце сковал холод. Ещё один план спасения только что рухнул.

Арбитр положил руку на плечо, и меня прострелило незнакомой энергией. Она шла не по телу, а ощупывала душу, изучая мельчайшие детали.

— Сын мой, ответь. Что будет, если туда глянет один из нас? Одним глазком через прорезь глянет.

— Там появится время, и тогда можно будет подтащить небоскрёб к выходу, — озвучил я идею Клёца и добавил: — Поможете?

— Появится и время, и пространство. И новая масса. Вселенная расширится. Погибнут миры. Этого хочет новый Жнец?

Глава 18

Когда Арбитр ушёл, воздух ещё долго оставался плотным. Всё вокруг было нереальным. Привкус мира, он был другим. Книги, компьютеры — всё незримо изменилось. Даже я сам. Я не чувствовал себя прежним, и это было паршиво.

Я сел на диван, но он не принял меня. Не давал комфорта, я был чужим даже для мебели, которую создал.

Один отвернулся к окну, разглядывая унылый мартовский пейзаж. Уже не зима, ещё не весна. Тишина давила, хотелось хоть какого-то звука, любого. Скрипа половицы, карканья, но ничего не было. Вообще.

Радий, стоявший между нами, кашлянул, заполняя пустоту. Он, кажется, впервые был растерян. Брат смотрел то на меня, то на отца, и не знал, что делать.

— Ты из-за небоскрёба меня звал? — голос Одина прозвучал отстранённо.

— Да, — в горле пересохло.

— Ты уже понял, что я не могу тебе помочь, — констатировал очевидное отец.

Он повернулся и направился к креслу. Походка его была деревянной, как у человека недавно научившегося ходить.

— Расскажи, что произошло, — он поерзал на месте и скривился. Сидеть было неудобно.

Радий протяжно выдохнул и грузно плюхнулся на диван справа от меня. Он растёр ноги и слегка передёрнул плечами.

Я начал рассказ с того момента, как меня ранила Хлоя. Но продолжить не успел. Меня обдало жаром.

Секунда, и мы сидим в полностью выгоревшей комнате. Уцелели только вещи, которые создал я. Окно выпало наружу, а сам Один шлёпнулся на пол. Только мы с Радием продолжили сидеть на новеньком красном диване. Да и пижама отца не пострадала. Впрочем, одежда Радия тоже осталась цела, поскольку была соткана из энергии звёзд. А вот мальчик Боря сгорел. Его обычные микрочастички не были способны противостоять силе Изначального.

Я чудом успел удержать потолок, наспех скрепив здание толстыми силовыми столбами. Моментально скользнул в транс и уже укреплял здание. Когда закончил, руки слегка подрагивали. Меня только что чуть не прикончил родной отец. Он бы полетел на третий этап цикла перерождений, а вот я не факт. Я так и не прокачал Рафаэля. Ничего, после Совета сразу займусь им.

Со стороны улицы к нам влетел вихрь микрочастиц и собрал нового Борю.

Выжженную комнату трогать не стал, меня ещё потряхивало. Только внешние стены закрыл силовой плёнкой, чтобы нас не вымораживало. Вместо обогрева выпустил Софу, которая медленно сделала круг по бывшей квартире Клёца и разлеглась, позёвывая.

Один заозирался в поисках стула. Я вздохнул и создал ему красное кресло в комплект.

— Доставить сюда эту тварь немедленно!

— Боря! — Радий переадресовал приказ.

Искин принялся набирать сообщение на телефоне. Одновременно с этим на коленях у отца появился планшет.

— Там запись, — сказал Боря, не отрывая глаз от телефона.

Брат встал за спиной отца. Вдвоём они пересмотрели видео несколько раз.

— Её кто-то натравил, — зло проговорил отец. — Слишком уверено говорит. Умно... очень умно... Она думает, что окончательная смерть в игре, не подозревая, что убивает Изначального.

— Я был уверен, что она действует одна! — Радий от досады не сдержал силу и пиджак вспыхнул. Он повернулся к Боре и рявкнул: — Почему не показал видео раньше?!

Я не выдержал. Через секунду я стоял лицом к лицу перед Радием.

— Хватит орать на Борю! Ты только и делаешь, что всё время орёшь на него!

Брат попятился.

— Да я это, Мих, прости, — он показал пустые руки. — Не буду я больше орать. Не буду.

Открылся портал, и кто-то грубо пихнул Хлою в спину. Девушка пробежала по инерции пару метров и упала на прокалённый бетон. На ней был какой-то легкомысленный халат и тапочки. Она оглядела обгорелую комнату и заметила меня.

— Ты жив! — Хлоя просияла и было двинулась ко мне, как заметила мрачного Одина и пылающий пиджак Радия, который при виде девушки пыхнул яростью.

Хлоя нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня. Её сыграли вслепую.

Один встал и подошёл к девушке.

— Встань, — он сказал спокойно, но силу не сдерживал, и Хлоя буквально взлетела, замерев напротив.

Отец положил руку на солнечное сплетение, и я увидел, как энергетические нити стали опутывать что-то внутри. Душу, догадался я. Один не разрывал зрительного контакта. Я перевёл взгляд на Радия.

— Читает память, — одними губами прошептал брат, благоговейно глядя на отца.

Через несколько минут девушка обмякла. Мёртвой куклой она упала под ноги Одину. Маленькая дурочка в нелепом халате. Использованный инструмент убийства, виновный по определению. Сердце резануло болью, а в голову вкрались сомнения в реальности происходящего. Всё это было не правильно!

— Сын, я могу воспользоваться твоим тронным залом? — как сквозь вату донёсся голос отца, и я кивнул.

Я не заметил, как они ушли, из задумчивости меня вывела Софа. Она положила голову на колени.

— Скажи, мы можем что-то сделать? Он уничтожил душу? — я рассеянно провёл по огненной голове ладонью.

Софа посмотрела печально и отправила образ, как Один уже отворачиваясь, растирает душу в порошок.

— Можно подсадить другую, — Боря тронул меня за плечо, его голос дрогнул.

— Это будет не она.

По щеке покатилась слеза. Она больше не скажет: «Одинцов! Придурок! Сколько можно ждать?!»

С неслышным треском на коленях появился Ульт. Он задрал вверх голову и тихонечко завыл. Тяжесть превратилась в нечто осязаемое.

— Ульт, — я погладил пятнистого друга, — отнеси её домой. К родителям.

Я вспомнил Гордеева, как он пытался отвадить меня от дочери. Для старика это будет ударом. Переживёт ли?

Минифелис слизнул мои слёзы и спрыгнул вниз. Он лёг на тело девушки, снова завыл и исчез.

Я встал и подошёл к плёнке, закрывающей выломанную стену.

Вечерело. Внизу перед подъездом собрались жители с вещами. К дереву была прислонена уцелевшая оконная рама со стёклами. Они боялись, что дом обвалится, и обсуждали, что делать. Нехорошо получилось. Но выходить и объяснять, что Жнец укрепил дом магией, было глупо. Поэтому я просто ушёл.

Я приметил пешеходный мост через реку, схватил Борю за руку и шагнул. Искин на ходу сформировал тёплую одежду.

По центру Андреевского моста была крытая часть, в ней мы и вышли.

Мост был пуст. Скользнув в транс, я понял почему. Лестницы были основательно завалены снегом, как и сам мост снаружи галереи. Странно, что стеклянная треугольная крыша ещё не разрушилась. Но скатывающийся по бокам снег отгораживал меня от вида на вечернюю Москву.

Я растопил снег снаружи и встал облокотившись на перила. Ледяной ветер дул в лицо. Рядом поёжился Бориска.

Слева монументально возвышалось здание оборонки, работавшей теперь очевидно на меня. На меня ли? Волков так ловко подгрёб под себя армию и ФСБ. А его эти Свободные территории? Впрочем, мне власть не нужна, а Волков не так уж плох. Стойкий оловянный солдатик.

Из здания уже повалили люди. Они разделились на две большие волны. Первая втянулась в улочку и поплыла в сторону Фрунзенской, а вторая вылилась на набережную.

Я не сразу понял, что меня смущает, пока не посмотрел на темнеющий справа парк культуры. Фонари не горели. Это было настолько диким и первобытным. Москва всегда светилась, как новогодняя ёлка.

— Смотри! — Боря ткнул меня локтем и показал наверх.

Два огонька быстро приближались. Они сверкали на фоне темнеющего неба, как два змеиных глаза.

— Питон, — констатировал Боря. — К нам летит. Не хочешь ему площадку расчистить?

— Где?

На пешеходном мосте места не было. Питон сделал круг над нами, а потом развернулся на второй заход. Я видел, как распахнулась дверь и наружу выпрыгнули братья. Лукозавр и Мин. Бывший я не был близок ни с одним из них. Я отшагнул с стене, освобождая место для приземления.

Мин был заядлым культиватором боевых искусств, тысячелетиями оттачивал всевозможные практики тела и духа. Он приземлился точно на перила и отпружинил вниз. Одет он был в легкие не по погоде штаны и рубаху. Не похоже, чтобы его беспокоил холод.

— Миха! — он кинулся ко мне и крепко обнял. — Я так скучал!

Я слабо улыбнулся. Странная реакция, я дружески похлопал его по спине.

— Классное место выбрал, — Мин показал на реку. — Чистая ровная ци и место для разгона. Меридианы задышали, — он сделал глубокий вдох и на секунду прикрыл глаза. — Чуешь?

Я посмотрел ему за спину на Лу. Никогда его не любил. Он всегда был слишком идеальный. Вот и сейчас вырядился, как московский франт. Модное утеплённое пальто, красный шарф и молодёжная шапка. Искренняя добрая улыбка, от которой скрипят зубы. И, конечно же, он деликатно стоял в сторонке, не мешая нам общаться.

Стоило посмотреть на него, как он подошёл и протянул руку:

— День уходит, но жизнь продолжается. Рад видеть, брат.

Он тепло обнял меня и отпустил. Меня тут же обуяло чувство вины, что на моей планете полно серых душ, а я убивал миллионы, вместо того, чтобы просто выйти к людям и поговорить.

— Голоден? — Лу участливо улыбнулся. — Я тут столик заказал неподалёку. Видишь улицу? — он мягко развернул меня за плечи в сторону оборонки. — В конце неё справа ресторан. Подбросишь?

Я не мог отказать брату. Все ухватились за меня, и я шагнул. Мы только утром с Борей проходили мимо, поэтому проблем не возникло. Вышли на пути мигрирующего в сторону метро офисного планктона.

Мин аккуратными движениями вывел меня из-под удара, отведя в сторону.

Подъездная дорожка была вычищена, а вместе с меню нам выдали набор флешек и планшет. Поражало не это. Людей было много. Они безмятежно ужинали, общались и даже смеялись. Я впал в ступор.

— Грибочки у вас есть? И мёд? — Мин быстро пролистывал меню, не поднимая глаз.

Официант отрицательно покачал головой:

— Попробуйте мясо с дымком, наше фирменное блюдо.

Мин на секунду задержал на мне взгляд и повернулся к официанту:

— И мясо, и рыбу, и грибочки. Моему брату это сейчас необходимо. И мёд. Мёд несите сразу.

Я вдруг понял, насколько сильно хочу мёд и грибы. Как будто от этого зависело нечто большее.

Официант замер, не зная, как реагировать, и беспомощно обернулся в сторону кухни.

— В наше непростое время ничто так не ценится, как индивидуальный подход к душе каждого, Сергей, — вежливо улыбнулся Лукозавр, прочитав имя на кителе парня. — Мёд и жареные грибы с картошечкой вам точно по силам. Остальное на ваш выбор, — он вернул меню и обернулся к сцене. — У вас сегодня кто играет?

Я проследил за его взглядом и увидел девушку, усаживающуюся за рояль.

— Вы позволите?

Не помню, как я оказался рядом. Чудное создание подняло на меня голубые глаза. На её лице промелькнуло узнавание, которое она тут же отбросила, как нелепицу.

— Прошу, — она уступила мне место.

Я сел и отдался клавишам, выливая тоску в мелодию. Печаль, грусть и сожаление сложились в слова:

«Если б успел я поймать время в бутылку, Берёг бы его, растягивая вечность с тобой».

Я играл и играл, музыка лилась сама, принося облегчение. Тяжесть уходила, сменяясь пустотой. Пустота наполнялась светлой грустью.

Когда сказать больше было нечего, я опустил руки на колени и послушал тишину. Она больше не звенела, убаюкивала.

Подле рояля на полу в позе лотоса сидел Мин и блаженно улыбался. Люди за столиками держали в руках телефоны, на которых замер я за роялем. Боря транслировал игру.

— Катя, — прошептал он одними губами, и я кивнул.

— Пойдём, — Мин мягко потянул меня к столу. — Мёд с чаем.

Я пил горячий чай с мёдом и заедал грибами с сыром.

— Боря, как там учёные? Продвинулись?

Искин даже не пытался отыгрывать нормального ребёнка, он сидел, уткнувшись в планшет. Хотя, может, это и делало его типичным оболтусом.

— Готовим экспедицию. Проблема в том, что у нас нет рабочей компьютерной модели. Вернее, она бесполезна. Проверить мы можем только на практике, — ответил Боря, не поднимая головы.

— А Технес поможет? — я думал, он, как ходок, существенно облегчит нам задачу.

— Что ты! Лонь его в Стремянку не пустит! Воробьёва положим в капсулу, а выйдет он на корабле Лонь. Клёц предлагает двойной заход с обоих сторон. Она уже запустила производство, чтобы привязки к планете не было, — говорил всё это Боря бодро, что обнадёживало. Я тоже повеселел.

— Жаль, что нам в игру нельзя. Я бы сходил, — с явным сожалением вздохнул Мин. — Ты завтра в Стремянку?

— У него Совет, брат, — Лукозавр сочувственно улыбнулся.

— Боря, а что красные компании? Выполнили требование?

Искин положил в центр стола круглый футуристичный диск и нажал кнопку. Над столом зависла голограмма небольшого глобуса. Разговоры в ресторане смолкли, только негромко играла музыка, но и её кто-то убавил. Собственно, все и так уже поняли, кто я.

Уже давно наступила ночь, но ресторан продолжал работать. Посетителей, кажется, только прибавилось. Они и летнюю веранду открыли. В марте.

Я завертел голограмму, и где-то в зале на пол упала вилка.

— Вот, смотри, они поделились по странам, — начал Боря.

— В смысле, по странам? Красных стран больше нет.

— Это у тебя нет, а у них есть, — Мин махнул рукой официанту и попросил ещё один медовый десерт для меня.

Я нахмурился. США запустили 100 дневную программу по расформированию государства. Красные производства у них дружно встали. Мелкие страны ориентировались на крупные, и на восточном полушарии таким маркером стал Китай. Он проигнорировал всё, и компании работали как ни в чём не бывало. А за ним повторили и остальные страны.

— Они что, самоубийцы? — не поверил я и увеличил картинку с россыпью красных точек.

— Это что?

— Таншань. Сталь. Там дышать нечем. Серая пыль в воздухе, — Боря выжидающе смотрел на меня.

Я встал, приблизил местность, запоминая окрестности, и шагнул.

Я хватал ртом воздух, из глаз брызнули слёзы и меня вырвало. Наконец, я вспомнил, что Изначальным не нужен воздух, и перестал дышать. Немедленно запустил регенерацию, но она не сработала. Это были металлы. За пару минут я вдохнул чудовищную дозу.

В груди шевельнулась Софа, предлагая помощь. Она прошлась по телу огненным пламенем, и меня бросило в жар. Выступил ядовитый пот, смешавшись с серой взвесью, облепившей меня.

Помогло только частично. Внутренним взором я видел осевшие в тканях частички. Наниты?

— Лонь, твои наниты умеют извлекать металл?

Лонь не ответила, хотя я был уверен, что она наблюдает. Внутри жутко зачесались лёгкие. Я закашлялся и сплюнул серую кашу.

Не сразу догадался накрыться защитным куполом, хтонь. Я привёл в порядок одежду, кожу и почистил воздух внутри.

Стоял я на бетонной площадке. Слева глухая стена без окон, справа отвал. Оттуда доносился грохот. Под светом прожекторов ковшами в грузовики ссыпали чёрный шлак.

Я посмотрел вверх, защитный купол уже припорошило. Несмотря на ночное зрение окружающие здания угадывались с трудом. Надо мной висела тёмно-серая дымка.

Они работали даже ночью.

Я расширил восприятие. Чтобы остановить работу, я банально вырубил прожектора, фары и заглушил двигатели. Рабочая площадка погрузилась во мглу. Замелькали фонарики. Теперь гул доносился только из серого здания за моей спиной. Что же делать?

Поверхностное сканирование показало глубокое смешивание. Взвесь не просто оседала, она проникала внутрь. Даже если я уничтожу тут всё, природе этим не помочь. Значит, надо как-то вытянуть металл.

Да что я туплю? Я создал над отвалом магнитное поле. Притянулись экскаваторы и грузовики. Вырвало с корнем прожектора. Часть шлака тоже, но основная масса осталась. Как так-то?

— Боря, нужна помощь, — я озадаченно почесал висок.

Снаружи защитного купола собрался мальчик и тут же покрылся серым налётом. Он мотнул головой и пересобрался заново уже внутри моего купола.

— А почему? — я показал на висевшую над отвалом кучу-малу, из которой раздавались крики.

— Свинец и мышьяк не магнитятся, как и кадмий с ртутью. Ты притянул только железо и никель, — заявил искин.

— И что, никак? — я растерянно посмотрел на Борю.

— Можно создать электрическое поле. Ионы металлов пойдут к электродам, — он не успел договорить, как я осуществил.

Рядом возник ещё один шар, и с поверхности отвала притянулась жалкая часть.

— Вода нужна, — закончил Боря.

— Что ещё и воду загрязнять?!

Я задумался, то, что я профан в химии и металлах — это факт. Сюда бы Одиссея с его магией Камня. Точно!

Я призвал стихию Земли, и рядом появился Миха.

— Это что?! — он в ужасе осмотрелся по сторонам. — Это как?! Это они?! — он аростно сжал экскаватор в шарик, и крики стихли.

— Понимаешь, Мих, я могу только так, — я бросил плетение массовой аннигиляции, и цеха за нашими спинами не стало. — Но земля от этого не очистится.

— Мига позови, а? Пусть воздух почистит, это ж невозможно, — он попробовал отряхнуть волосы, но только размазал грязь.

Я послушно призвал стихию Воздуха.

— Ааа… — Миг растерянно заозирался. — Ааа…

— Собери в шар, — предложил Миха. — Только ты это, Лео, выруби тогда хоть цеха? — он показал на светлеющие вокруг нас пятна. — Давай так. Всё, что на земле, на тебе. Воздух чистит Миг, а я займусь почвой. Только ты учти, даже если я соберу металлы, жизнь там не появится. Тут всё мёртво на многие километры.

— И это, маны бы, — заторможенно попросил Миг. — Ты ж понимаешь, что манофон будет запредельный, когда мы закончим?

Я кивнул. Потому как мой вариант был ещё хуже. Если бы стихии сказали, что не смогут помочь, пришлось бы аннигилировать толстый слой почвы.

Я раскинул источник и Альфу и запустил генерацию маны. Сам же погрузился в транс, очищая поверхность земли. На людях я застопорился и тихо позвал:

— Софа.

Из груди выползла огненная змея. Она лучше всех читала души.

— Здесь слишком много людей. Ты же можешь спасти невинных? Ну, если тут такие есть, конечно.

Софа прислала картинку, что она почистит всё живое: растения и людей, уничтожив с поверхности Земли вредителей и гнилые души. Только почва отравлена, и растения впитают яды вновь. Первостихия спросила — что я буду делать с невинными детьми? Она подсвечивала точки, которых было слишком много. Миллионы больных младенцев.

— Лео, — из прострации меня выбил Миха, — я дошёл до грунтовых вод.

— И что? — я растерянно посмотрел на мрачную стихию Земли.

— Посмотри сам.

Я подключил внутренний взор и стал опускаться вниз. Миха что-то уже почистил. Он собрал металлы в огромные шары и запечатал магией. Я углублялся в почву, но чище не становилось. Немыслимое количество шлака! Этого просто не может быть! Люди что, думают, что у них есть рядом запасная Земля? Они же сами рубят сук, на котором сидят! Буквально. Наконец, я увидел тёмные воды.

Я пошатнулся. В горле пересохло. В груди поднималась слепая ярость, переходящая в бешенство. Только сейчас я догадался раскинуть взор вширь.

Ничего кроме мёртвой земли не было. Испорченная почва, которую упрямо распахивали. И чтобы хоть что-то выросло, вкачивали химикаты, поливали сточными водами, а потом всё это ели.

Отравлена земля. Вода. Воздух. Люди. Я дошёл до океана и взвыл. Мёртвое море, столетние отложения на дне.

На спине заструился плащ из тьмы, в руках возникла Коса. Я стоял на платформе, а вокруг расползалась тьма.

Глава 19

Гнев застилал глаза. Я расширял восприятие. Вслед за взором тянулась тьма, которая уничтожала следы гнилой цивилизации. Она наползала на огненные коконы Софы, в которых та сберегала детей, людей и некоторые поселения целиком.

Высушенные земли на севере, мёртвые водоёмы, насквозь пропитанная химией почва. Сколько? Сколько веков? Тысячелетий? Это продолжалось? Землю не спасти. Потому. Что. Они. Не. Достойны.

На западе меня остановили горы. Не преградой, а наживкой. В узкой долине строилась плотина, словно насмехаясь над раненной Землёй. Всей своей болью я обрушился на неё. Твари!

На восток меня не пустила Софа. Огненная стена встала поперёк, прикрыв Корейский полуостров. Но когда на юге восприятие достигло Жёлтого моря, я слетел с катушек. Безжизненная вода, толстый слой металла на дне.

Я больше не стоял на платформе, я нёсся на ней, съедаемый гневом и отчаянием. Города, плотины, всё стирала извергаемая мною тьма.

Успокоился я только, когда уперся в сплошной защитный купол Софы, которым она накрыла целый регион. Я стёр равнинный Китай, попутно уничтожил Вьетнам, и даже не заметил.

Рассвет коснулся лица и высушил слёзы. Тьма собиралась в Косу, а потом и она исчезла, оставив меня наедине с пустошью, напичканной химией вплоть до грунтовых вод.

На месте домов зияли ямы, а вместо городов провалы. Больше не было плотин и дамб, сдерживающих реки, и ядовитая вода рвалась по изуродованным руслам, заливая пустоты и стыдливо скрывая следы насилия над природой.

На бесплодной равнине яркими огоньками горели спасённые точки и накрытые куполами жалкие остатки людей. Дети… Кто позаботится о них?

«С-с-смотри», — зашептала Коса у меня в голове и встала рядом.

Около ближайшего кокона из земли вырос седобородый старец в жёлтом халате. Невысокий, чуть выше колена. Туди-гун, объяснила Коса.

— Не маловат?

— Маловат-маловат, — покивал добрый дедок. — Гуйцзы-му позови.

Я увидел, что туди-гун появились у каждого кокона, а у больших селений их сразу поднималось по несколько. Из косы в разные стороны разлетались светящиеся точки. Падая на землю, они обращались женщинами. Молодыми, старыми, разными.

«Позаботьтесь о детях», — мягким тёплым голосом приказала Коса и пропала.

Я представил, каким вырастет поколение, воспитанное нежитью, и по спине пробежал холодок.

Я призвал стихию Воды. Самому мне не справиться.

Появившийся рядом со мной на платформе Ваня потерял дар речи. Естественные русла рек были изуродованы, не только наземные, но и подземные воды отравлены. Сюда ещё не дошёл Миха, и я даже не представляю, сколько нужно времени, чтобы очистить землю. Я раскинул источник, накрыв им весь регион от гор до океана, и врубил генерацию маны на полную.

— Так-то лучше, — Ваня попытался улыбнуться, но вышло криво.

Он потянул из меня энергию и стал размножать копии не хуже Бориски. А потом вытащил ещё одного Миху.

Тот с ужасом таращился по сторонам, на лице его проступил гнев. Земля под нами содрогнулась.

— Успокойся, брат, — Ваня положил Михе руку на плечо. — Землетрясением делу не поможешь.

— Берите столько энергии, сколько нужно, — сказал я.

И они потянули. Стихии приняли облик бестелесных сущностей гигантских размеров. Десятки Мих и Вань разошлись в разные стороны.

А мне что делать? Я растерянно огляделся вокруг, чувствуя себя лишним.

Я только что смёл полконтинента. Весь равнинный Китай и Вьетнам. Но глядя на погибшую землю и отравленные реки, я ничуть не жалел о содеянном. Сколько их было? Счёт шёл на сотни миллионов. Может, я уже превратился в Чёрного Лео? И если так, то я не смогу возродить мёртвую землю. К горлу подкатывал комок. Я сел на платформу и обтёр лицо руками.

Недалеко был Тонкинский залив, направился туда. Виденное ранее в Жёлтом море шокировало, и хотелось убедиться, что это единичный случай.

Я летел вдоль широкой реки, а вода в искалеченном русле всё пребывала и пребывала. Грязная, тяжёлая, она несла в себе отраву. В воздух поднимались массивные шары, Миха и Ваня вовсю работали. Я уже думал, куда деть извлечённый металл. Наверняка, у Дубхе есть технологии, позволяющие использовать этот шлак.

Через час безрадостной картины я долетел до побережья. Над водой висело несколько белых шаров. Это гигантская стихия Воздуха собирала с поверхности океана пластик. Только стоило Мигу снять верхний слой, как из воды выныривал новый.

За работой стихии с безопасного расстояния наблюдали экипажи многочисленных судов. Огромные контейнеровозы, рыбацкие судёнышки, нефтеналивные танкера, их становилось всё больше и больше.

Я завис над кромкой воды, она была настолько мерзкой, что прикасаться к ней не хотелось не только физически, но и мысленно. А надо было.

Необходимо посмотреть океан серых душ, но пересилить себя и тронуть грязную воду не получалось. С тяжёлым сердцем я двинулся прочь от испорченной земли. Когда-то же станет чище…

Однако чем дальше я отлетал, тем больше пластика и масляных пятен видел. Погружаться в транс было страшно. Я смалодушничал и не стал. Хотелось выть от бессилия перед человеческим пофигизмом.

Поверхность океана была затянута тонкой плёнкой и перекрывала доступ кислорода. Тяжёлый гнилостный запах стоял над водой, а висевшее прямо над головой солнце раскаляло воздух, превращая полёт в пытку. Ветерок, может, и приносил бы облегчение, но не эта вонь, наполняемая лёгкие под напором.

Я бросил плетение аннигиляции в остров пластика, который мы пролетали. Сразу большой участок моря очистился, но радость длилась недолго. Чистое пятно быстро затягивалось. Хтонь!

Я остановил платформу. Лететь дальше смысла не было. Я обязан хоть что-то сделать прямо сейчас, иначе просто сойду с ума.

Вместо плоской полупрозрачной поверхности создал «льдину» и опустил на воду. Внутри сформировал аннигиляционное поле. Всё, что попадало внутрь, уничтожалось. Это была капля в море. Я зло посмотрел на целые острова пластика, которые огибали суда. Судов было многовато. Сколько раз они плавали мимо? Им было плевать. Не удивлюсь, если они выбрасывали что-нибудь с корабля. А что? Одной бутылкой больше, одной меньше… какая разница?

Открылся портал. На платформу ступил Волков и замер, склонив голову. Я заметил, как он дёрнул носом.

— Что хотел? — я устало потёр виски.

Волков распрямился, но не до конца.

— Совет Земли собран, Ваше Высочество. Ждём Вас в бывшем здании Совета Федерации. Делегации от зелёных, жёлтых и инопланетные гости.

— От меня что ты хочешь? Они же Совет Земли, пусть и решают. Или Совет — это фикция?

— Прежде чем принимать решения, Ваше Высочество, нужно уладить формальности. Границы между зелёными и жёлтыми устанавливали вы. Необходимо определить правила. На примере Свободных территорий видно, что происходит, когда уходит закон. Народ сам записал Кодекс наместника. Совет Земли — это не отдельно взятая территория, а вся планета. Задайте рамки.

Я хмыкнул. Неожиданно над платформой замерцала цветная и весьма реалистичная голограмма, и в паре метров от меня появился человек. Если бы не секундное мерцание, я бы посчитал, что он стоит тут лично. Он был в синем кафтане с изображением Кита на гербе. Не тот ли это род, у которого Один принял галактику Кит? Кажется, целую вечность назад Джоуль подсовывал мне бумаги на подпись.

Наши взгляды встретились.

— Глава рода Денеб, Дон Денеб, Ваше Высочество, — он прижал руку к груди и обозначил лёгкий поклон.

Я встал, сидеть в присутствии пусть и голограммы главы рода Изначальных мне показалось невежливо.

— Прошу разрешить роду Денеб проведение работ в Южно-Китайском море. Мы бы хотели собрать тяжёлые металлы, осевшие на дне.

Денеб заметно нервничал, что было странно. Не тот это вопрос, чтобы переживать.

— Зачем вам это?

— Мы переработаем то, что лежит мёртвым грузом и проникает в океаническую кору.

Открылось ещё одно окно портала, и из него выпрыгнула Катя. Она была в ярко-салатовом костюме, с планшетом в руках. Девочка подошла и встала рядом.

— Лео, — тихо, но твёрдо сказала она, ничуть не стесняясь высокого статуса гостя, — это не благотворительность. У них своя выгода.

Денеб облегчённо выдохнул, что показалось ещё более странным.

— Готовы приступить прямо сейчас на любых условиях с вашей стороны.

Мы с Катей переглянулись, и она кивнула.

— Я разберусь, — пообещала она. Ни я, ни она понятия не имели о стоимости отравляющих залежей.

— Хорошо, — я кивнул.

И про «прямо сейчас» он не шутил. С неба плавно спускался космический корабль в форме кита. Отсюда он казался чудовищно большим. Находящиеся в поле зрения корабли спешно капитулировали.

— Лео, — Катя повернулась к Денебу спиной, — они слишком быстро появились. Это ненормально.

Денеб застыл, не спеша отключаться. Планшет в руках Мерзляевой завибрировал, и я наклонился, чтобы прочитать:

«Не лезь, девочка. Казначей займётся договором. Один''.

Денеб на голограмме резко обернулся, за его спиной послышались голоса, и картинка схлопнулась. Я нахмурился. Отец уже закончил свои дела в тронном зале? Сутки прошли. Я только сейчас обратил внимание, что планшет не Бориной сборки, а Лонь. Она вместе с Одиным, но что ей там делать? Казалось, они терпеть друг друга не могут.

Волков вежливо кашлянул. Я посмотрел на море. Здесь по-прежнему было мерзко и воняло отвратительно. Платформа дрейфовала, медленно уничтожая то, что попадалось ей на пути. Чище от этого не становилось.

— Совет будет здесь, — объявил я о своём решении.

Волков на мгновение замер, а потом внимательно оглядел мою голую «льдину».

— Мы здесь не поместимся, Ваше Высочество, — спокойно констатировал он. — Вам будет неудобно, когда представители стран собьются в единую кучу. Это заметно осложнит проведение Совета бытовыми неудобствами, — логично закончил он.

— Лонь, выведи на экран зал заседания, — еле слышно попросил я.

Планшет в руках Кати ожил, запуская трансляцию. Зал Федерации был полон. На местах с партами сидели представители стран и смотрели трансляцию со мной. Я не удержался и помахал им рукой.

На балконах стояли пришельцы, и было их чуть ли не больше, чем самих стран. И если представители государств выглядели по деловому собрано, молчаливо перебирали бумажки, то инопланетные гости кажется пришли на светский приём. Я сразу понял, что все эти полуобнажённые девицы здесь по мою душу, хтонь. Где там моя Лонь? Кажется, уловка Кати, представить её, как мою женщину, не сработала.

Платформу ощутимо качнуло, я едва удержался на ногах. Катю подхватил Волков, которому всё было нипочём. Это приводнился космический корабль , запустив круговые волны.

Для проведения Совета я расширил платформу и практически скопировал амфитеатр из зала Федерации. Только мои конструкции были полностью магические и полупрозрачные. Если не считать, что платформу покачивало, и воняло, то получилось неплохо.

Нижние центральные ряды — для зелёных, проход, выше — для жёлтых. Боковые места для инопланетных аристократов. Для себя трон на возвышении, а за спиной экран. Справа отдельный постамент для Волкова, а слева рабочий стол для Бори и Кати.

— Лонь, запускай, — я отправился на своё место.

Незримая система открыла портал. Первыми прошли члены Совета. Зелёных и Жёлтых было поровну, и всего человек тридцать. При обилии стран на глобусе мира это удручало. Все остальные — красные. Настроение упало, так и не поднявшись.

Среди глав государств были и женщины, они откровенно морщились от запаха. Мужчины делали вид, что ничего необычного не происходит. Только один чернокожий с прямой спиной, увидев кучу дрейфующего в нашу сторону пластика, застыл от негодования, сжав кулаки.

— Успокойся, Давид, — его подхватил другой темнокожий в яркой рубашке с африканским узором, — идём. Не стоит заставлять наместника ждать.

Последним с небольшой задержкой из портала вышел невысокий пожилой японец в национальном костюме. Он единственный обернулся ко мне и поклонился. Поднявшись, он замер у своего места вежливой статуей.

Рассевшиеся по своим местам члены Совета нахмурились. Только что они не проявили должного уважения к наместнику. По рядам прошло движение, но никто не встал. Только японец продолжил стоять и вежливо улыбаться. Я сдержал усмешку и мысленно поаплодировал старичку. Он даже место занял в последнем ряду, чтобы сверху наблюдать за всеми.

Волков, кстати, смотрел в другую сторону — будто вообще ни при чём. Забыл поделиться правилами этикета. Ну да, ну да… совсем случайно.

Из портала пёстрой лентой потянулась светская тусовка. Имперские аристократы не спешили подниматься на свои места, а выстраивались в шеренгу передо мной. Хтонь! Кто бы ещё просветил по поводу этого самого этикета!

И вдруг они все дружно встали на одно колено и приложили руку к груди. Почему на колено? Они же не знают, что я врио императора! Я ошалело посмотрел на Рафаэля, а тот выразительно перевёл взгляд мне за спину.

Я медленно обернулся и увидел позади трона анимированное изображение герба. Всё бы ничего, но у медведицы на голове была золотая корона. Вот я идиот! Сам себя подставил!

— Занимайте места, — разрешил я.

Галактическая аристократия неспешно прошествовала к правой секции. Мужчины выставляли своих спутниц напоказ. Ну уж нет! Альфа мигнула, и все девушки оказались в наглухо закрытых платьях одинакового серого цвета и фасона.

Сидевший в первом ряду буддийский монах одобрительно хмыкнул. А плотный смуглый мужчина с колоритными чёрными усами из последнего ряда досадливо отвернулся.

И вот тут началось то, чего я не ожидал. Вторая группа инопланетных гостей была из Изначальных родов. Плотность энергии слегка накренила платформу, пришлось уравновесить её магией. Рядом с Дорм Аль Маак шла фиолетовокожая альфийка. Это не могло быть простым совпадением. Последнее тело, которое я занимал до Нулевого перехода, было фиолетовокожим.

Альфийка светилась какой-то внутренней красотой. Умный взгляд, намёк на улыбку. Она нашла меня взглядом и расслабилась. Она была настолько естественна в открытом белом платье, что всё остальное стало искусственным, наносным. Альфийка слегка повернулась к говорящему ей что-то Дорму и водопад серебристых волос качнулся. Насколько хорошо мы знакомы?

Трое Изначальных и девушки из древних родов держались уверенно, нарочито небрежно. Они делали вид, что место проведения Совета — отличная шутка. Внучки доброго дедушки из пиратского клана Пирамида мило улыбнулись и помахали руками. Я аж заскрипел зубами от злости. Они отыгрывали двойняшек, хотя были одной и той же Ксенией Тригон, просто из параллельных реальностей. И угораздило Одина её скопировать! Вот уж удружил!

Третья девушка была единственной, кто воспринял окружающую обстановку адекватно, чем сразу заслужила мою симпатию. Настоящая красавица с проницательным взглядом. Она была облачена в практичный светло-серый комбинезон, а волосы уложены в сложную косу. Серо-зелёные глаза обеспокоенно смотрели на море. Достав из небольшого кармашка на поясе прибор, она запустила сканирование. Сбоку загорелся красный огонёк, и прибор тревожно запищал. Девушка зло обернулась на членов Совета, которые старались не смотреть в сторону моря.

— Лада, — парень в рубашке из переливающейся ткани дружески похлопал девушку по плечу, — ты не у себя дома. Может, здесь так принято, — он саркастично усмехнулся.

— Отвали, Сад, достали твои шуточки. Ещё раз попытаешься подсадить мне жучка, я тебя лично отправлю на перерождение, — девушка сняла с плеча какую-то точку и раздавила двумя пальцами прямо перед лицом хамоватого парня.

Я спустился по ступенькам, приветствуя равных и стараясь не зависать на фиолетовокожей красавице. Земляне сидели в партере и с любопытством смотрели представление.

Я демонстративно поднял руку и выпустил волю. Подчиняясь моему взгляду, главы государств вскочили, как ошпаренные, и застыли, не смея пошевелиться.

— Прошу прощения, за невежество своих подданных.

Хамоватого Изначального звали Садор Бом, а неразлучная парочка мужчин представилась как Миц и Карл.

Когда Изначальные расселись, я вернулся на своё место. Нас несло к большому скоплению пластика. Через прозрачный пол было хорошо видно, как платформа медленно вгрызается в остров мусора. Создавалось впечатление, что льдина пожирает грязь. Вонь, однако, стала только гуще. Маслянистая, едкая, она вызывала инстинктивное желание задержать дыхание.

— Садитесь, — я дал землянам минутку, чтобы прийти в себя и повернулся к Волкову: — Начинайте, Александр Петрович.

— Первый Совет Земли объявляю открытым.

Глава 20

Прозрачная платформа дрейфовала среди огромной мусорной кучи. Аннигиляционное поле под нами уничтожало всё, что попадало внутрь. И сквозь чистое море, как через окно, было хорошо видно, что отходы плавают не только на поверхности. Подводные мусорные флотилии таились под пластиковыми островами. Я тяжело вздохнул и нарастил поле на несколько метров вниз.

Стало только хуже. Солнечный свет подсвечивал то, что плавало на глубине. А там было всё то же самое.

Члены Совета Земли старались вниз не смотреть. Получалось не очень. Картина шокировала и отрезвляла.

Сиденья под участниками были жёсткие, я как-то не подумал, а теперь и не хотел создавать комфорт.

Девушки, которых прочили мне в невесты, игнорировали окружающую действительность напрочь. Они сузили восприятие до одного конкретного человека. Меня. Расстёгивали верхние пуговицы, обмахивались, изображая, что им дурно. Довольно!

— Думаю, мы можем отпустить милых дам. Свою работу они уже сделали. Лонь, организуй портал.

Моё заявление не было похоже на просьбу, и девушки неохотно подчинились.

Фиолетовокожую альфийку ситуация с невестами забавляла.

— Не пялься, — в ухе собрался наушник из микрочастичек Бори. — Да, вы знакомы. Виолетта из Кассиопеи, та система, которую тебе подарил род Аль Маак, если ты забыл, — недовольно буркнул искин. — Ты там долго прожил, вот…

Он осёкся, но продолжать не стал. Я же не мог начать разговаривать сам с собой.

Нас сносило к берегу, разрывая дистанцию между нами и приводнившимся кораблём в форме кита. Специалисты уже развернули плавучие мини-платформы и брали пробы. От открытого шлюза отделилась фигура на небольшом диске и полетела в нашу сторону.

Дон Денеб выглядел неважно. Был он слегка помят, правая манжета порвана, чего он не замечал. Он учтиво поклонился и сел отдельно от всех позади жёлтых.

— Выкрутился? — хохотнул Садор.

Денеб даже не повернулся.

— Прошу, Александр Петрович, — я обратился к Волкову, — к делу.

— Ваше Высочество, не могли бы вы объяснить критерии, по которым страны попадают в зелёный или жёлтый списки? Зелёным достались красные активы. Предприятия проблемные, и при модернизации возможны осложнения.

— Александр Петрович, хватит юлить. Говори ясно, — оборвал я Волкова.

— Как Зелёным не скатиться в Жёлтые, — тут же чётко по-военному заявил он.

— Они же остановлены. Разве нет? Или вы запустили их в том виде, как было? — я обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

— Стоят, Ваше Высочество, — спокойно подтвердил Волков. — Швейцария держит фарму Индии замороженной. Норвегия — нефтеплатформы по всему миру. Швеция — сталелитейные заводы. Чем дольше они стоят, тем сложнее их потом запускать.

Я с удивлением посмотрел на Волкова, искренне не понимая, в чём проблема.

— Оборудование деградирует, кадры уходят. Зелёные взяли эти активы, чтобы их спасти. Но если вы установите критерий «любой выброс — и вы жёлтые», им проще оставить всё закрытыми. И тогда зачем они это брали?

— Ну и не брали бы, если не могут переварить, — я пожал плечами.

Я заметил, как поморщился японец. Его переводчик в телефоне не справлялся. Эт да… Виноват, не подумал. Я сформировал плетение знания русского и общеимперского языков и накрыл им землян. Японец вздрогнул и посмотрел на меня, а потом благодарно кивнул. Чернокожий Давид дёрнул головой, а его приятель в яркой рубашке завис, прислушиваясь к себе. Только буддийский монах покивал своим мыслям, будто так и надо было.

— Александр Петрович, я не вижу проблемы. Эти кадры и это оборудование выдавали отрицательный результат. Вы предлагаете за них держаться? Сливать в море химию ради рабочих мест? Вы это серьёзно?

Я вопросительно смотрел на Волкова, но тот молчал.

— Правила просты. Если вы запустите красные производства, то перестанете быть зелёными.

Со своего места поднялся высокий светлый мужчина с обветренным лицом.

— Норвегия, Эрик Сторберг, — подсказал Боря.

— Ваше Высочество, никто не предлагает сливать химию, — он заговорил на русском без акцента. — Но просто остановить недостаточно. На то, чтобы запустить их заново, нужно время и технологии.

— У вас нулевой сброс, — я вспомнил слова Кати. — Вы же умеете. А со временем никто не торопит?

— Ваше Высочество, — Эрик чуть наклонил голову, — Нулевой сброс — это наш стандарт, который обеспечивают наши платформы. Мы не можем наложить его на чужое оборудование, как краску. Мы должны разобрать, перестроить и заново сертифицировать. На одну уйдёт минимум полгода. За год часть систем не подлежит восстановлению, а за два платформу дешевле снести, чем перезапустить. Я не прошу времени. Я прошу, чтобы это время не засчитали нам как бездействие.

— Так давайте снесём, раз проще строить с нуля. Эрик, давайте так. Вы консервируете скважины, убираете людей и зовёте меня. Мы вместе идём, и под вашим контролем сносим?

— Это не решит проблемы, Ваше Высочество, — он упрямо мотнул головой. — Заглушка простоит лет пять максимум, а потом её прорвёт. По-тихому, мы даже не узнаем.

— Я могу совсем запаять, пробурите новую, когда будете готовы, — предложил я.

— Заглушка будет держаться на магии? — уточнил он, а я подивился его продвинутости.

— Нет, конечно, на Земле нет магии, — ляпнул я, не подумав.

Сторберг посмотрел себе под ноги и промолчал. Ну да, ну да… Мы находились на магически построенной платформе, а мои стихии чистили Китай.

— Держаться она будет на физике, магия — инструмент, — поправился я.

Эрик кивнул и сел. Он принялся делать заметки в планшете. Поднялась миловидная женщина в строгом брючном костюме с аккуратным пучком на голове.

— Анна Келлер, Швейцария, — прошептал Боря в ухе. — Взяли индийские производства.

— Ваше Высочество, — Келлер заговорила тоном строгой учительницы, — вы предложили Норвегии запаять скважины. А мне что делать с фармой? Снести завод по производству антибиотиков и инсулина?

Мужчина с жёлтого ряда за её спиной обозначил улыбку. Английского короля я узнал. Как ни далёк был Лёня от политики, но кто ж не знает Эдмунда IV?

— Пока мы будем строить новый, мир останется без антибиотиков. Умрут зависимые от инсулина, потому что вы настояли на нулевом выбросе.

— Пусть умирают, — я безразлично пожал плечами.

Она молча сверлила меня взглядом, но у меня уже выработался иммунитет. Спасибо Костылёвой.

— Ваше Высочество, — она заговорила медленно, будто выстреливая слова, — я приняла грязные производства, не потому что мне нужна власть, а чтобы спасти жизни.

— Анна, вы, наверное, не понимаете. Какой смысл спасать жизни, если жить вам будет негде? — вкрадчиво спросил я.

Повинуясь моей воле, платформа взмыла в воздух и стремительно двинулась к берегу. Землян вдавило в скамью. Келлер швырнуло назад, но она вцепилась в стол и осталась стоять. Галактические аристократы дружно качнулись, но тут же выпрямились и незаметно держались за сиденья. И только фиолетовокожая Виолетта улыбалась, подставляя лицо ветру.

— Что вы видите? — спросил я через несколько минут бешеной гонки.

Мы медленно летели над разлинованными полями. Когда-то здесь был крупный город. Но выпущенная на волю река надёжно скрыла ямы и котлованы. Сюда стихии ещё не дошли. Гигантские шары из отходов висели в глубине континента.

Келлер поправила пиджак и растрепавшиеся волосы. Помогло не сильно. Выглядела она помятой.

— Что вы видите, Анна? — я настойчиво повторил вопрос.

— Мёртвую землю, Ваше Высочество. Я вижу мёртвую землю. Но именно поэтому заводы нужно запускать. Отравленная земля без лекарств убьёт быстрее, чем загрязнения. Вы спасаете планету, а я тех, кто на ней. Это одна задача, — она чуть наклонила голову: — Или вы собираетесь чистить землю, на которой некого спасать?

— Вы не понимаете, — я качнул головой и скользнул в транс.

Подключил к себе членов Совета. Моими глазами они видели, с каким трудом Миха просеивает почву. Как Ваня буквально по капле выуживает из воды микропластик. И как упрямо воюет Миг с маслянистой плёнкой на поверхности моря.

Я повёл землян в недра планеты. Вековые отложения доходили до грунтовых вод, а те были черны и мертвы.

Я раздвигал восприятие, охватывая всю равнину. Ситуация не менялась.

— А теперь скажите, Анна, — голос мой прозвучал холодно и отчуждённо. — Этих людей стоит спасать?

— Мы не они! — со своего места резко поднялся чернокожий мужчина с военной выправкой. Это он, попав на платформу, застыл, увидев острова дрейфующего пластика. Давид, кажется, так назвал его товарищ. — Мы запретили пластик, посадили леса, построили переработку. Мы заслужили шанс!

— Давид Мугиши, Руанда, — подтвердил Боря в ухе. — У них пластик двадцать лет назад запретили.

— Ваше Высочество, — буддийский монах спокойно посмотрел на меня, — почему вы спасаете землю, но не тех, кто на ней живёт? Нас.

— Вы должны спасти себя сами. Для этого вы здесь. Вы — зелёные.

Воспитательного эффекта не получилось, потому что паузой воспользовалась худая смуглая женщина в простом сером платье. Во время скоростного перемещения её длинные чёрные волосы превратились в паклю, но она этого не замечала. Она беспрестанно пялилась вдаль, где воплощённые стихии чистили воду и землю. Да и Миг был совсем рядом. Его огромная человекообразная фигура собирала с поверхности воды пластик и лепила шары.

— Что это? Это новые сисимити? — она с ужасом показала на великанов.

Воплощений стихий было много, десятка два так точно. К тому же разбросанные по всему континенту туди-гун и гуйцзы-му деловито тащили свои огненные свертки к горам. Ну, и правильно, здесь кормить детей нечем. Поэтому они и не распаковывали защитные коконы.

Но, наверное, после сисимити, которые прошлись по двум континентам это смотрелось жутковато.

— Каролина Вега, Чили, — раздалось в ухе. — Их от Бразилии отгораживают горы. Но нежить уже заинтересовалась местами, где грязно добывают золото. Так что это вопрос времени, когда они зайдут в Чили.

Ответить я не успел.

— Мы зелёные! — голос чилийки дрогнул, но прозвучал требовательно. — Сисимити не трогают зелёных. Это ваши слова. Уберите их! Сейчас!

Признаваться, что я их не контролирую, не хотелось категорически.

— Это моя страховка, — невозмутимо заявил я. — Когда я уйду, они присмотрят, чтобы вы вели себя хорошо.

Кстати да, я же собираюсь в Стремянку, стихии не смогут остаться и работать без меня.

«Софа, надо будет после ребят манофон почистить. Сделаешь?»

Из моей груди выползла огненная змея и сладко зевнула, обнажая клыки. Она поползла с платформы вниз, одновременно увеличиваясь в размерах. Скоро она сравнялась ростом с великанами. Оглядев пустоши, Софа двинулась к туди-гун и гуйцзы-му. Первостихия принялась собирать их на себе. Вот молодец! А то своим ходом они ещё долго добираться до гор будут.

— Кто это? — прошептала Вега.

— Бойтата, — ответил я, как само собой разумеющееся. Так, кажется, назвали мою Софу коренные жители джунглей.

— Вы уже знаете, когда уходите, Ваше Высочество? — Волков спросил так, будто мы это уже сто раз оговаривали. Типа просто уточнил.

— Пока нет, Александр Петрович, но не волнуйтесь, теперь я могу оставить вместо себя врио наместника.

— Почему Волков? — возмутился смуглый мужик с чёрными усами, единственный который огорчился уходом девушек. — Он даже не член Совета! Предлагаю выдвинуть на голосование кого-то из зелёных! — сам он был из жёлтых.

— Рамиро Гарса, Мексика, — раздалось в ухе. — Сисимити их здорово потрепали.

— Вы выбираете землянина, — отметил монах, — а господин наместник разочаровался в людях. Он не поставит во главу одного из нас.

Старик молодец, я мысленно покивал. Как вообще монах оказался у власти?

— Арун Понгса, Тайланд, — Боря, наконец, просветил меня относительно личности буддийского монаха. — Это его прикрыла Софа, когда ты разогнался по китайской равнине.

— Понгса прав, — Эдмунд IV спокойно поднялся, и жёлтые притихли. — Наместник не выберет никого из нас. Мы неизвестная переменная. Ваше Высочество, мне всё равно, кто будет после. Главное, чтобы к его приходу хоть что-то работало.

Зелёные и жёлтые переглянулись. Сразу стало видно, кто с кем «дружит». Дорм шепнул что-то на ухо Виолетте, а меня вдруг кольнула ревность. Может поэтому я выпалил, не раздумывая:

— Врио наместника назначается Один Дубхе.

Изначальные переглянулись, а Садор громко загоготал, оценив иронию. Я — врио императора. Один — врио наместника.

— Он не согласится, — выкрикнул он. Я так понял, Садор тоже был главой рода. На его гербе была изображена золотая рыбка с короной. Значит, император. На моём Совете?

Сидевшие напротив вассальные аристократы притихли. У них был шок. Чтобы Великий Один и вдруг стал наместником заштатной планетки, ещё и в таком запущенном состоянии. Только Рафаэль пожирал меня фанатичным взглядом.

Ну, тут они не правы. Один при мне просил о переносе места для второго этапа. А значит, он тут надолго. Кто ж сможет отправить его на перерождение?

«Один», — позвал я, не особо рассчитывая на приход. Но отец пришёл.

Появился рядом с троном и тут же нашёл глазами Денеба. Они пободались взглядами, прежде чем отец отвернулся. Остальных он проигнорировал. Один был в тех же пижамных штанах в красную клеточку и серой кофте. Босиком. Он посмотрел вокруг, заметил Софу, работающих стихий, висящие в воздухе шары. Чем же он был так занят, что не в курсе того, что здесь происходило?

Изначальные и аристократы встали и вежливо поклонились. Следом поднялись и мои земляне. Буддийский монах одобрительно посмотрел на босые ноги отца, а Вега инстинктивно отшатнулась.

— Чё звал? — он почесал живот.

— Михаэль говорит, что ты будешь врио наместника, когда он уйдёт, — Сад предвкушающе усмехнулся.

Один вдруг просиял.

— Отличная мысль, сын!

Видимо, я чего-то не знаю. Я посмотрел на других Изначальных, и облегчённо выдохнул — других корон на гербах не было. Правда был ещё Денеб… Император без галактики.

— А эти тут зачем? — он показал на инопланетных пришельцев. — Это же Совет Земли, разве нет?

— Боря, выведи список на экран, — попросил я.

Позади меня появился перечень технологий. Члены Совета подались вперед. Воспользовавшись тем, что садиться не дозволялось, они перегруппировались и принялись что-то обсуждать.

Я спустился с возвышения и встал рядом с отцом.

— Вот, предлагают технологии для внедрения, — я показал на список, впервые взглянув на него сам.

— Так-так-так, — Один быстро пробежался глазами. — Это у нас есть, это тоже. А зачем тебе портальные врата? — удивился он.

— А что если их использовать не во вне, а для внутренних перемещений? У нас тут энергетический кризис, полагаю, — я вопросительно посмотрел на Эрика, которого обступили европейцы, и тот кивнул. — Альтернатива обычному транспорту — это ж шикарная вещь. Экологично.

— Ээээ нет, — он покачал указательным пальцем из стороны в сторону. — Это смотря чья технология. Варварски разрывать пространство, оставляя после себя дыры или небоскрёбы, это не вариант. Кто хоть предлагает?

Это его небрежное напоминание про застрявших в подпространстве детей меня покоробило.

— Я, — раздался спокойный голос Дорма

Один уважительно покивал:

— И что взамен?

— Лекарство от серых душ, — Дорм спустился и встал с нами рядом.

— Так его нет, — удивился я.

— Вот он, — наследный принц показал на Волкова. — Я его помню. Видел на морском курорте. У него душа была однородно серая.

Мне даже интересно стало, какая сейчас душа у моего генерального, но рассмотреть я не мог. Зато остальные Изначальные могли. Их глаза засветились, но мой стойкий оловянный солдатик не дрогнул.

Садор моментально оказался рядом с Волковым. Его переливчатая рубашка при этом мигнула, и я заподозрил, что это не просто ткань, а нечто наподобие горящего пиджака Радия.

— Брешешь, — Сад обратился он к Дорму. — Парень всегда таким был.

— Это когда ещё будет, — уклончиво протянул Один, напрочь игнорируя Садора.

— Готовы ждать, Ваше Величество, — Аль Маак перевёл взгляд на меня и искренне улыбнулся. И я вдруг понял, что мы дружили. До того, как я обнулил память. И Кассиопея — это от чистого сердца.

— Хорошо, — пообещал я.

Мне вдруг пришло в голову, что раз род Аль Маак так хорошо освоил пространственные переходы, то и подпространство они изучили.

— А? — я с надеждой обернулся на принца.

— Он не может тебе помочь, — обрубил Один. Он повернулся и пояснил Дорму: — У него небоскрёб в подпространстве потерялся.

Пренебрежение отца и сочувствие бывшего друга прошлись катком по проблеме, закатывая решение в асфальт. Я упрямо поджал губы.

— Остальное у нас есть. Да и вообще, сын, тебе всё это не нужно. Тебе подойдёт что попроще. Я подберу что-нибудь из близких миров, — он посмотрел на пустоши. — Заодно утраченную флору и фауну поищу. Ты сколько уже на ногах? Третьи сутки? Тебе отдых нужен и сон. Ты иди, я тут со всем разберусь.

Он поднялся по ступенькам и сел на трон.

Глава 21

Я подошёл к краю платформы и посмотрел на пропитанную химией долину. Отдохнуть бы, эт да… Но не думаю, что получится. К тому же стихии завязаны на меня. Как только я зайду в Стремянку, очищение прекратится. А в игру надо, и чем быстрее, тем лучше. Рафаэль, тьма его забери. Но сначала поспать, а то проку от меня будет ноль. Только вот перед глазами так и стоял застрявший в подпространстве небоскрёб.

— Боря, есть новости по экспедиции? — вполголоса поинтересовался я.

— Работаем, — вздохнул искин в ухе. — Мы уже на корабле. Радий выделил лайнер из 6-го флота империи с охраной. Здесь в системе выходим на точку, где ты заходил в игру. Капитан помог с точными расчётами.

Один за моей спиной уже вникал в дела. Похоже, я им больше не нужен.

— Секретарь, доложите обстановку, — отец властно махнул моему Волкову. — Меня ваши местечковые страны не интересуют. Мне нужна сводка по планете в целом: ресурсы, промышленность, энергетика, население, медицина, образование, связь. И кто занимается очисткой кроме моего сына?!

Я покосился на корабль от рода Денеб. Единственный, кто мне помогал.

Дальше я не слушал, построил платформу и полетел в центр равнины, куда ещё не добрались стихии. Я не мог вернуться в тайгу или в апартаменты в РеалПро. Мой источник генерировал ману, за счёт которой работала магия. Я должен оставаться здесь, на отравленной земле. Но я могу внести свой вклад в очищение.

Дело в том, что когда включается дар Творца и воплощаются вещи, используются материалы из окружающей среды. И если я создам что-то на мёртвой земле, то в ход пойдут отходы. Особенно, если я изначально задам параметры использовать именно их. Я завис неподалёку от реки, размышляя, что строить. Только вот моё подсознание решило за меня.

Небоскрёб возник медленно собирался. Было похоже на то, как обычно собирается Боря из микрочастиц. Только намного, намного масштабней.

Небоскрёб был копией того, который застрял в подпространстве. Да не совсем. Тот был белым, светился по ночам за счёт фосфора, с ярусным озеленением. Этот же был его полной противоположностью.

Мрачно-чёрный с красными прожилками, которые выглядели, как вздувшиеся вены. Отчего создавалось впечатление, что он живой. Площадки на ярусах, откуда вырастали башни-спутники, абсолютно чёрными не были. Вкрапления белого слегка светились, вычерчивая тонкую паутину.

— Как думаешь, получится использовать его как сервер? — задумчиво проговорил искин в ухе.

— Не знаю, Боря. Без понятия что там внутри. Оно само.

— Просто у меня есть резервная копия, — рядом со мной собрался мальчик. — Я её на тебе храню, чтобы… — он сглотнул, — если что… Вот, пригодилась.

Да, теперь, когда паранойя Бори подтвердилась, он ещё больше перестраховываться станет.

— Пойдём смотреть? — я направил платформу к центральному входу.

— Уже там, — Боря довольно улыбнулся. — Только частичек мало, всё сразу осмотреть не получается.

Чем ближе мы подлетали, тем больше небоскрёб завораживал. По красным венам шло движение. Я скользнул в транс и обомлел. Он продолжал качать из земли яды.

— Боря, ты это видишь? — я положил ему руку на плечо и подключил искин к себе.

— Вниз посмотри, там где маневровый двигатель. Северная опора, — возбуждённо зашептал искин.

Да, у светлого небоскрёба действительно было мощное энергетическое ядро. Мне хватило одного раза, когда он провалился в болото. После этого я его крепко модернизировал. Фундамент нового здания тоже расходился в стороны. И между тремя отсеками был движок. Так вот чёрный небоскрёб продолжал собирать яды из окружающей среды и складировал по ячейкам. Подозреваю, разбирал на составляющие. На одном из подвальных этажей было что-то вроде производственного цеха.

— Топливо?! Откуда?! — не поверил я.

— Ты поверхность моря видел? Сплошная маслянистая плёнка, — напомнил Боря. — На открытых этажах стоят флаеры и питоны. Тоже чёрные. Я такой материал раньше не видел. Ну, в смысле, у меня в базах нет про него ничего, — поправился он и рассмеялся. — Спорим, что его назовут башней Жнеца?

Я хмыкнул. Без разницы. Матовая поверхность, казалось, поглощала свет и создавала ощущение тепла и покоя.

— А почему твои комнаты на втором этаже? — удивился искин. — Ты же любишь повыше?

— Наверное, потому что я сейчас генерирую ману. Она нужна стихиям на поверхности земли.

Я сразу направился к своему этажу, игнорируя главный вход.

— Лео, ты его привязывать будешь? — алчно спросил Боря.

— Зачем? Я планирую достать тот из подпространства.

— Давай и этот заберём, а? Ну, пожалуйста!

Очень хотелось сказать да.

— Боря, он сейчас собирает загрязнения. И продолжит, когда я зайду в Стремянку, — строго сказал я. — Ты же видишь в каком состоянии Земля?

Мальчик застонал.

Мы зашли внутрь. Окна были проницаемые, как у Милдома. Просторная комната. Серые металлические стены. Мебель из добротного пластика. Ну или чего-то похожего. Черно-белая обстановка. Пол в такой же сетке, как на открытых площадках.

— Аскетично, — хмыкнул искин.

— Ну, так для текстиля органика нужна, а долина выжжена химией.

Только моя кровать была с постельным бельём и одинокое красное кресло. Остальное было жёстким. Боря открыл дверь в ванную комнату и присвистнул.

— На самом деле, Лео, всё это… Это… В общем круто. Ты даже не представляешь насколько. Ты спать, а я пойду осмотрюсь.

С этими словами он распался на частички и вылетел в окно. А я пошёл к своей чёрной, как ночь, кровати. Думал, не усну. Но стоило голове коснуться чёрной подушки, как я вырубился.

Проснулся я с ощущением тяжести в груди. На мне лежал Ульт. Я погладил минифелиса.

— Уррр мяв, — он сладко зевнул.

— Всё нормально?

Просто он обычно не жаловал меня вниманием. Что вдруг?

Ульт потянулся и сел. Кошак повернул одно ухо в сторону двери и исчез. Но не ушёл. Я ощущал его где-то рядом.

В дверь постучали.

— Да? — я сильно удивился, а Ульт злорадно заурчал где-то из-под кровати.

В дверях замер благообразного вида пожилой слуга в старомодной ливрее.

— Отец просит вас на завтрак, господин, — он показал на тумбочку, на которой лежала одежда.

Всё это было как-то… не про меня. Я оделся в приличного вида камзол с гербом Дубхе и отправился следом за слугой.

Внутри чёрный небоскрёб отличался от светлого. В основном масштабом. Всё было большое: холлы, дверные проёмы, лестницы. Тёмный цвет и аскетизм преобладали, как и пластик.

Слуга подвёл меня к портальной арке и набрал 32. Вышли мы в круглом холле, в котором туда-сюда сновали слуги, катились тележки с едой. Я сглотнул.

Передо мной распахнули высокие чёрные двери, и я очутился в большой обеденной зале.

За длинным столом завтракали Дубхе. Справа от Одина сидел мрачный Боря. Отец добродушно похлопал его по плечу и рассмеялся. Свободное место слева предназначалось мне. Мин радостно помахал рукой, Лукозавр тепло улыбнулся. Радий обогнал меня и сел рядом с Технесом, который оторвал голову от планшета и озабоченно кивнул.

Я сел на своё место. Юноша в ливрее поставил передо мной нищенскую яичницу и тосты. Я три дня ничего не ел. Но я был так ошарашен всем происходящим, что промолчал.

Пока я ел, Один разговаривал с братьями. Оказывается, они дружно принялись приводить мою планету в порядок. Иридий улетел на одну из версий Земли за саженцами и зверьём из альтернативного Китая.

Технес курировал Индию. Из его отчёта стало ясно, что там всё плохо. Он всерьёз предложил отправить туда Жнеца. На что отец сказал, что мне надо в игру. Я никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего.

Я перехватил взгляд Бори, и тот мотнул головой. «Не сейчас», — прочёл я по губам.

На этаже над нами Один распорядился оборудовать тронный зал. Трон он взял с моей платформы, о демонтаже и установке которого договорился с Лонь.

По его плану сначала они возвращают планете нормальный вид, а на время экологической реставрации питание доставляют из космоса. Сложнее всего было с перестройкой менталитета, и чтобы разобраться в специфике местного мышления, он вернул людям связь. Я когда услышал, возмутился, но отец меня успокоил, мол, он контролирует ситуацию.

Когда все позавтракали и вышли, мы остались с Одиным наедине. Он даже вытравил микрочастички Бори, чтобы тот нас не подслушивал.

— Сын, я понимаю, что ты очень привязан к своему небоскрёбу и Боре, — Один изобразил участие, от чего мне стало не по себе. — У меня есть решение твоего вопроса.

— Какое? — вырвалось быстрее мысли.

— Давай, я сделаю откат до того момента, как ты зашёл в игру, и распараллелю мир. Ты получишь вторую Землю-13, на которой небоскрёб никуда не пропадал, — на полном серьёзе заявил он.

— Но это же не вернёт их из подпространства…

Такое впечатление, что отец предложил купить сыну новую игрушку вместо сломанной. Я вглядывался в лицо отца, и видел искренность, отчего становилось только хуже.

— Не вернёт, Михаэль. И чем раньше ты это поймешь, тем быстрее займёшься тем, ради чего ты здесь, — Один заботливо подлил мне чай. — Пей, пока не остыл.

Я машинально взял чашку.

— Боря говорит, что у них всё готово, — неуверенно начал я.

— Сын, как ты думаешь, это первый случай, когда что-то пропало в подпространстве? — с лёгкой иронией спросил отец.

— Но арбитр сказал: «должно убрать». Значит, это возможно.

Один скривился.

— Убрать, не значит спасти, Михаэль, — поправил он. — Твои друзья пытаются повторить в точности твой заход в игру, так?

Я кивнул.

— Они отметили точки входа с учётом движения Земли, так?

Я снова кивнул.

— Но они ошибаются. Та точка в пространстве, которую они выбрали — не там, где ты входил на самом деле, — отец сочувственно посмотрел на меня.

— Почему?

Один включил в центре зала голограмму звёздного неба. И увеличил солнечную систему. Вот Земля движется вокруг Солнца. Потом он уменьшил масштаб, и теперь сама солнечная система пришла в движение. Он ещё уменьшил. И галактика закрутилась внутри вселенной.

— Ты не можешь всё это вычислить, сын. Но даже если бы смог, то с чего ты взял, что подпространство — это недвижимое поле?

Я с ужасом смотрел на модель вселенной и понимал, что он прав. По щеке покатилась предательская слеза.

— Смирись и живи дальше, — он по-отечески положил руку мне на плечо.

Я вернулся к себе, как в тумане. Войдя в комнату, застыл.

— Я ему не верю, — вдруг раздался в ухе упрямый голос Бори.

Он всё слышал. Один уничтожил микрочастички, но о существовании гарнитуры в ухе не знал.

— Почему? — хрипло спросил я.

— Он сам предложил откатить время, — зло начал искин. — Сам представь. Когда Один создаёт параллельную реальность, он не берёт настоящий момент времени, а выбирает момент до катастрофы. Думаешь, такому монстру сложно установить правильную точку в пространстве?

Так-то Боря рассуждал логично… Но я не был уверен, что для начала копирования обязательно возвращаться по времени. Походило на то, что он рвал пласт реальности, как ткань по шву, и просто доходил до нужного момента. Для этого не надо возвращаться в прошлое. Но Боре рассказывать о своей гипотезе я не стал. Не смог забрать у него последнюю надежду.

С другой стороны, слова Одина о том, что подпространство — не стабильное поле, не выходили из головы. Откуда он это знает, если по словам Арбитра, Изначальным туда ходу нет? Он его изучал. Однозначно. Пусть не лично, но изучал.

Ладно, допустим, экспедиция Бори не найдёт небоскрёб, но они соберут данные. А это уже что-то.

— Боря, что вообще происходит? Сколько я спал? — я подошёл к окну. Увиденное озадачило.

Вокруг небоскрёба были расставлены флажки. Метрах в трёхстах они были зелёные, дальше шли вперемешку с жёлтыми, а на отдалении красные. На моих глазах один из флажков поменял свет на зелёный.

За периметром над землёй медленно передвигалась сканирующая платформа, которая и расставляла индикаторы. И была она не одна. Я насчитал штук десять только с одной стороны.

На зелёной зоне по земле ползало несколько странных агрегатов, которые глубоко рыхлили почву и перемешивали её с биомассой.

Совсем близко от здания ходили люди с планшетами, которые втыкали в землю длинные стержни. Среди них я заметил фиолетовокожую Виолетту. Она махнула мне рукой, я тоже ответил, и настроение улучшилось.

— Это команда по терраформированию от рода Дубхе, — Боря протяжно вздохнул. — Он тут основательно устроился. И меня запряг.

Пояснять, кто этот «он», не требовалось. Сервер Боря установил, и тут же получил работу от Одина, который захотел знать, что есть в небоскрёбе и как оно работает.

Часть материалов и оборудования отец забрал на исследования, чтобы изучить и повторить. Что-то добавил от себя. У нас не было медицинского центра. Выяснилось, что мой небоскрёб чистит не только среду, но и живые объекты биома. Удобно: медицинский центр объяснял, почему слуги, привезённые Одиным, вдруг оздоровели.

Громадный небоскрёб, который у меня бы пустовал, Один заполнил людьми за двое суток, пока я спал.

Боря не говорил прямо, но этого и не требовалось. Мы оба понимали, что он отжал у нас башню Жнеца.

Я свернул источник и отозвал стихии. Софа принялась подчищать манофон. Дождусь, пока она закончит, и можно в Стремянку. В комнате уже стояла капсула.

— А что в мире происходит? Он же вернул интернет? — я сел в кресло и уставился в окно.

— Тебя же люди интересуют? — рядом со мной появился печальный мальчик Боря.

Я прижал его к себе. Искин вздохнул и вцепился в меня, как клещ. Мы просто сидели, и я тихонечко поглаживал его по спине.

— Хочешь прикол? — Боря слабо улыбнулся.

— Давай.

— Они думают, что интернет вернул ты, — и, видя моё недоумение, добавил: — Наместник обещал вернуть связь, если соберёте Совет. Вот и вернул после заседания. Один же не делает трансляций, как ты, люди не сразу поняли, что власть сменилась.

«Власть сменилась». Я покрутил фразу в голове. Он не небоскрёб у меня отжал, а планету.

— Лео?

— А?

— Возьми небоскрёб с собой? Один и без него справится, — затараторил Бориска. — Я всё подсчитал. Смотри, здание очищает землю со скоростью 350 метров в день. Но это здесь равнина такая грязная. Дальше глобальных проблем с почвой нет, и скорость будет возрастать. Через месяц можно спокойно привязать небоскрёб к тебе. Мне Лонь объяснила, как его сворачивать при переходе.

Я только сейчас понял, что сам Боря ко мне привязан не был, только его душа. И теперь, когда он оборудовал новый сервер, то его надо привязать, чтобы искин ушёл вместе со мной на перерождение. Мы решили провести привязку через месяц. Искин злорадно улыбнулся и облаком частиц полетел радовать Одина.

Как раз вернулась Софа, объявив об исчезновении маны на Земле. В капсулу залезал со страхом. Как я посмотрю в глаза детям? Не уберёг их друзей.

Появился около немэллорна, где меня убивала Хлоя. Меня никто не заметил. Было позднее утро, и ребята сидели за партами в школе Милдома. Она работала! Моя школа работала! Через прозрачные окна всё было видно.

Удивила Костылёва, которая тоже чего-то там вела. Я протянул воздушный жгут и подслушал. Она учила детей считывать друг у друга эмоции. Вот ведь, хтонь…

Несколько человек были мне незнакомы. Предметники, которых мне не хватало. Их прислал Филин. Кто же ещё?

На кухне Зоя учила смешанную группу детей готовить. А в кузне под открытым небом сам Бурум махал молотом, рассказывая что-то подросткам.

Я расслабился. Всё работало. Я дома. Вася согласно зашелестел ветвями.

Я заметил, как ко мне мчится облако микрочастиц. Та часть Бори, которую он оставлял в Стремянке. Так-то он поддерживал связь сам с собой через приложение. И этот Боря знал всё, что происходило на Земле. Я хмыкнул. Как будто и не расставались.

Собравшийся мальчик кипел от возмущения.

— Что случилось?! — я опустился перед ним на колени.

Искин открывал и закрывал рот, а из глаз его текли слёзы.

— Он… Он… — Боря бросился мне на шею.

Я не сразу разобрал, о чём он говорит, а когда понял, не поверил.

— Он что? — внутри что-то оборвалось. — Привязал небоскрёб к себе?! И… и… тебя?

Глава 22

Один привязал к себе моего Борю. Привязал к себе Борю… Да нет! Этого просто не может быть! Не мог он так со мной поступить!

— Но как же? — кажется, я пробормотал это вслух, потому что искин ответил.

— Козёл! Прихожу я к нему и говорю, что через месяц мы привязываем к тебе небоскрёб. Начинаю объяснять, что живые люди не проходят. Мол, я уже установил кисель, если переход случится внезапно. А он… А он… — Боря захлебнулся от возмущения. — Говорит… Башня Жнеца — это символ власти и напоминание, что было и чего оно стоило. Люди должны помнить, — искин очень похоже передразнил Одина.

Из глаз его вновь хлынули слёзы.

— По двум Америкам бродят 17 миллионов сисимити! В тайге тысячи леших нападают на каждого, кто пришёл с топором или ружьем! В китайских горах поселились миллионы туди-гун и гуйцзы. Этого ему мало для напоминания?! Мало?!

— Хтонь с ним, с небоскрёбом, ты-то?! Он же отобрал тебя у меня! — я потерянно смотрел на Бориску. — Как он мог?

У меня в ухе раздался надломленный голос Бори:

— Он меня не получил.

Стоящий напротив искин злобно расхохотался.

— Только он про это пока не знает, — мрачно продолжил Боря через гарнитуру. — Костылёва сказала молчать. Я сбежал, чтобы не выдать себя. Еле сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо.

Борю затрясло мелкой дрожью. Я притянул его к себе и крепко обнял. А он продолжил изливать душу:

— Она позвала. Как ты обычно вслух: «Боря, нам надо поговорить». Сказала, не заселяться в сервер, пока не будет привязки к тебе. Я имитировал присутствие, но меня там нет. Нет… Я тут, — прошептал он, тронув меня за грудь.

Боря откинул голову назад и горько загоготал. А потом резко дёрнулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Он меня спрашивал за завтраком, все ли мои Альфа-частицы пропали в подпространстве, — Боря зашептал в ухе. — Помнишь, мы охотились на пиратов в астероидном поле?

Я кивнул. Да, я тогда был в шоке. Боря невероятно размножился, чтобы прочесать астероиды. Альфа позволяла ему самокопироваться. И вот эти новые частички уже не были привязаны ко мне.

— И? — я представил себе, сколько их было и сглотнул.

— Я отложил их на чёрный день, — искин прищурился и усмехнулся. — Помнишь пространственную матрёшку? Вот в такую и сложил, — и он снова ткнул мне в грудь, я аж похолодел от восхищения и ужаса. Что ещё он на мне спрятал?

Я погладил его по спине, отправляя волну любви, благодарности и поддержки. Теперь я был уверен, что Один пытался заполучить именно его, а не небоскрёб. Но зачем?

Костылёва права, если Один узнает, то попробует добраться до него другим способом. Я нашёл её глазами и благодарно кивнул. Объяснять ничего не потребовалось.

Нас обступили взволнованные дети.

— Лео, что случилось, что с Борей? — спросил Амир.

Девочка погладила искин, а мальчик протянул ему кружку с водой. Нас окружила сотня детей, старшие уступили место подле меня младшим.

Кто-то вцепился мне в ногу. Я посмотрел вниз. Кнопка-78, почтальон. Хтонь, да я даже их имён без системы не знаю! Маленькая девчушка обнимала меня молча и была довольна, что пробилась ко мне.

— Простите, — прошептал я, — простите меня. Не сберёг.

Я встретился взглядом с Амиром. Отсутствие укора ударило хуже слов обвинений. Я погладил Кнопку по голове. Вот вернётся экспедиция, будут данные. А дальше что?

Экспедиция… на корабле Одина.

— Боря, а когда должна быть экспедиция?

Искин застыл и посмотрел на меня с ужасом, а потом успокоился.

— Воробьёв тестирует переход из капсулы в капсулу. Он же обычный человек. Его душа не способна потянуть большой объект. Мы привязали к нему маленького механоида. А Клёц говорит, что надо одновременно заходить с двух сторон, чтобы нити встретились. Непонятно, кого брать в качестве второго, раз Изначального нельзя.

— Эльфа? — предложил я. — У долгоживущего душа сильней.

Боря кивнул, что-то прикидывая, а потом заметно приободрился. Я продолжал обнимать его, чувствуя, что это ему нужно.

Я почувствовал, как по второй ноге кто-то ползёт и услышал истерическое бормотание Тёмного.

— Чуть не потерял… Катастрофа… Мог застрять на небоскрёбе.

Чёрный кристалл на паучьих лапках залез за пазуху и тихонечко дрожал. Я вспомнил, как он держался за небоскрёб, как за гарантию того, что попадёт со мной в другой мир. Его было невозможно вытурить оттуда. Я, помнится, наорал на него, чтобы он занялся исследованием Васи, и это спасло его. Я успокаивающе положил на Тёмного руку.

Внезапно раздался звон колокола, и я вздрогнул.

— Лео, это обед, — рассмеялась Кнопка и потащила меня за штанину. — Ты голоден, — строго объявила она.

Мы так и пошли в плотном окружении в сторону кухни. Я заметил Одиссея. Вот, кто мне нужен! Махнул ему, чтобы шёл к нам.

Меня обложили едой. Марк посмеивался, мол, хватит ему нести и нести. Ну это он зря. Яичницей я не наелся.

Съел и выпил всё. Одиссей, сидящий напротив, иронично улыбался.

— Где ты был, что так оголодал? — сбоку подошёл Грек.

— Од, что ты знаешь о подпространстве? — я проигнорировал вопрос Грека и обратился к Одиссею.

— Я много думал над этим, Мих, после того, как Боря подходил ко мне, — брат хмуро посмотрел на меня. — Если простым языком, то подпространство — это ткань мироздания. Тёмная материя? Слышал про такое?

— Да, там темно, — тихо подтвердил Боря. — И страшно.

— Погоди… — я уцепился за краешек ускользающей мысли. — Ткань мироздания? Живая…

Я в ужасе посмотрел на брата.

— Сколько у нас времени?

— Боюсь, у вас его нет, — сурово припечатал Од.

— О чём он? — Боря потряс меня за рукав. — Объясни!

— Вспомни биологию, — отвечал я скорее по инерции, сам же судорожно искал выход. — Как реагирует человеческое тело, если в него попадает чужеродный организм?

За столом воцарилось молчание.

— Он большой! — вдруг заявил искин. — Он не сможет его переварить! На нём столько защиты! Да, точно! — Боря вдруг просиял. — Оно его отторгнет! Ну, как с человеком, если он съел не то, то его будет рвать.

— Ты не учитываешь масштаб, — рубанул Од. — Лейкоцит в тысячу раз меньше бактерии, и всё равно её уничтожает. Но! — брат накрыл пустую керамическую кружку ладонью. — Уберите из уравнения время. Вам нужна пространственная нить, а не временная. Представь операцию на живом организме. Если ты выключишь время, пациент не истечёт кровью. Ты делаешь аккуратный разрез.

— А ты можешь вычислить точку входа с поправкой на движение галактики? — с надеждой спросил я.

— Ну уж, про галактику ты загнул, Мих, — Од хохотнул. — Небольшой сдвиг Солнца. Только ж месяц прошёл.

Мы с Борей переглянулись. Один не хотел помогать, хотя мог. На душе стало очень паршиво.

Поскольку мы не могли забрать Одиссея с планеты, экспедиционную группу перенесли сюда.

Боря ушёл с Одиссеем в астрономический класс, и вскоре к ним присоединились остальные: Федерик, Магилан и Клёц. Воробьёв, завидев Костылёву, свернул к ней.

— Мы можем чем-то помочь? — спросил Амир.

— Спасибо, ребят, но тут ничего не поделаешь. Мне Рафаэль нужен, — я тяжело вздохнул. — Качать его ещё и качать.

Реакция детей меня озадачила. Раздались смешки, а потом они потянули меня куда-то в сторону.

На соседнем холме архимаги устроили магический полигон. Высокоуровневые хозяева городов гоняли по полю Рафаэля. В стороне сидела влюблённая в него Марина Выживальщица.

Зак, Чайран, Бурум и Ойтурон стояли полукругом. По центру Поликарпий держал свою ладонь над ладонью Рафаэля, а между ними был стихийный шар земли. Хтонь! Да, они его инициировали!

Я шагнул, и тут же оказался возле архимагов. Скользнул в транс, разглядывая источник Рафаэля. Все стихии, и как им только это удалось. Я удивлённо посмотрел на ректора.

— Универсал, как ты и хотел! Принимай работу, — Поликарпий довольно прищурился.

Я полез в меню Рафаэля.

Имя — Рафаэль.

Уровень — 36.

Класс — ученик Лео-1, маг универсал-4.

Очки: 150 из 3700.

Характеристики: Сила — 27; Ловкость — 28; Здоровье — 28; Мана — 42; Репутация с миром: +3 (дружба).

Навыки: — невезение (6); — нищий лох (13); — наездник (1);

Душа: Вид — человек; Цвет — голубой (78), фиолетовый (16), серый (6); Состояние — износ 93%; Опыт — 367 лет.

Магический источник: — огонь (1); — земля (1); — воздух (1); — вода (1).

Текущие задания: — ученик Лео (обновлён); — не подведи архимагов (выполнен); — невеста для универсала (обновлён).

Достижения: — худший игрок; — почётный лох нубятника; — антикачок; — последний игрок; — семеро одного качают; — дохлый универсал.

Деньги — 4 мед.

Почта — 2 непрочитанных сообщений (Эльза, Центральный).

Чат — 1 активная сессия (Марина Выживальщица).

Я вышел из меню и посмотрел на довольных архимагов. Они сделали из него гармоничного универсала за счет того, что снизили его потенциал, как мага Земли и Воздуха. Умно. Теперь только грамотно качаться, чтобы ничего не перевешивало. Да, они уверены, что всё сделали правильно, и главное помогли.

Только вот прокачать я его должен был сам. Это была моя главная задача. Мне хоть зачлось? Или 5-й этап провален? Я судорожно открыл собственное меню игрока.

Имя — Жнец.

Уровень — вне уровня.

Класс — големщик.

Душа: Вид — изначальный; Цвет — Лео; Состояние — новорожденный (размер аномальный); Опыт — 161013 лет; Перерождений — 413; Циклов — 33, текущий Нулевой (уровень сложности повышен в 5 раз).

Магический источник: — универсальная энергия всех стихий (вне уровня); — первостихия (вне уровня); — перевёрнутая Альфа: генерация маны (вне уровня), Творец (19), Лео (11), Жнец (4), Создатель миров (2), ген Рентген распакован на 7%, контроль 99%; — симбионт 1 — Альдин Фрамаин Дубен Нолин, уровень ошибка. Класс: тёмный; — симбионт 2 — первостихия Софа. Класс: океан душ; — симбионт 3 — Коса. Класс: жнец.

Привязанные питомцы: — минифелис Ульт, вне уровня. Класс: потрошитель; — леотера Чара, уровень 2. Класс: мать; — минифелис Черныш, уровень 1; — минифелис Марта, уровень 2; — тигр Красный, уровень 163. Класс: вожак; — детёныш Небесного дракона Азур (временно недоступен).

Помощники Лео: — семейство минифелисов Ульт+ (эффективность 100%); — хранитель Альт (эффективность 100%); — учитель Чайран (требуется подтверждение); — неизвестно (ошибка).

Фамильяр: — энергетический вычислительный симбионт. Класс: Лонь (не активен, требуется перезагрузка).

Привязанные души: — Лежалый, Сим (1 уровень, мир Нейра); — Фатт, Иван Раков (1 уровень, мир Земля-2); — Коля Хвастунов (0 уровень, мир Альфа); — Коля Хвастунов (0 уровень, мир Альфа); — Октавий Дубхе (5-й этап Нулевого перехода, прогресс 2%, мир Альфа); — Славик Архонт Дубхе (5-й этап Нулевого перехода, прогресс 8%, мир Альфа); — Грек Дубхе (9-й этап Нулевого перехода, прогресс 0,4%, мир Альфа); — Одиссей Дубхе (9-й этап Нулевого перехода, прогресс 21%, мир Альфа); — Боря (ошибка); — Боря (0 уровень, мир Альфа); — Руслана Ждановна Костылёва (0 уровень, мир Альфа).

Привязанные предметы: — звёздный рояль, красный (3); — убежище (3); — голем Изначального (владелец Боря); — сервер (владелец Боря); — Милдом (3), через душу Одиссея Дубхе.

Текущие задания: — уникальная цепочка заданий «Сделай то, не знаю что» (обновлёна); — отвязать небоскрёб (выполнено).

Дойдя до нужного квеста, я тут же открыл его:

«Внимание!Уникальная цепочка заданий „Сделай то, не знаю что“обновлена.

Задания 3, 4, 5, 8, 10 завершены (см. архив).

Задание 1 из 12. Прокачка игрока Рафаэля.

Провалено.

Задание 2 из 12. Убежище.

Выполнено. Текущая привязка — 1 здание.

Задание 6 из 12. Фамильяр.

Для завершения привязки требуется перезагрузка. Перезагрузка невозможна.

Задание 7 из 12 (пересмотрено). Спасти любимую.

Провалено.

Задание 9 из 12. Школа.

Необходимо преобразовать школу в академию.

Задание 11 из 12. План развития Земля-13.

Провалено.

Задание 12 из 12.

Доступно после успешного выполнения предыдущих заданий».

Я завис. Это что ж? Вместо одного задания у меня было 12? И последнее я точно не пройду, потому что уже провалил три. Причём ранее мне зачли 7-е, как выполнено, а теперь пересчитали из-за Хлои. Сердце кольнуло болью.

Стоп! Система пересчитала мне задание за Хлою! Значит ли это, что и другие можно переиграть? Только как, если я понятия не имею, о чём идёт речь.

Я снова пробежался взглядом по меню. Там что-то было, на что я сразу не обратил внимание. Я пролистал вверх. Вот!

«Октавий Дубхе (5-й этап Нулевого перехода, прогресс 2%, мир Альфа); Славик Архонт Дубхе (5-й этап Нулевого перехода, прогресс 8%, мир Альфа)».

Они тоже на 5-м этапе Нулевого перехода. Зашли одновременно, но у Октавия 2%, а у Славика — 8». Мне нужна помощь аналитика. Я заозирался.

— Игорь! Руслана! — в последний момент решил позвать и её.

Атаман Игорь подбежал сразу, и вместе мы пошли навстречу Костылёвой. Где бы нам сесть? Хтонь! Милдом же мне верхние этажи выделил.

По дороге я выцелил Славика и Октавия.

Когда мы расположились в гостиной, я начал вводить всех в курс дела. Надо только как-то так, чтобы мне не зачли это вот всё как читерство.

— Смотрите, — я показал на братьев. — У них миссия, о которой мы ничего не знаем. Начали они её одновременно. Но Славик выполнил 8%, а Октавий 2%. Нужно определить, что это за миссия.

На два соседних экрана я вывел меню игроков, а Костылёва приступила к распросам. Следователь выяснила, чем собственно они занимались в Стремянке.

В игре они оба 8 месяцев. Октавий долгое время жил у эльфов и занимался музыкой. Играл, выступал. Потом, когда я его позвал, приехал сюда, вместе с Кидой, певицей из гномов.

Славик шлялся по Стремянке и жил в своё удовольствие. Сначала со мной ходил. Животных он очень любил. Подружился с меллорном Стоик из Эльфийского леса. Здесь при школе он с Оххи Датом сошёлся на почве природы.

Вообще никаких пересечений, но Костылёва копала, периодически поглядывая то на меня, то на братьев.

— Лео, правильно я понимаю, что ты тоже выполняешь ту же миссию, но не известен процент?

Я кивнул.

Игорь в это время листал логи и что-то выписывал в блокнот.

— А система им тоже подыгрывает? — уточнил он.

— Тоже? — удивился я.

Игорь бросил на меня озадаченный взгляд и принялся дальше просматривать записи. Я решил глянуть меню братьев.

Имя — Славик.

Уровень — 65.

Класс — свой парень (35).

Навыки: — харизма (36); — торговли (15); — путешественник (28); — душа компании (16); — друг леса (47).

Душа: Вид — изначальный; Цвет — красный (55), чёрный (24), белый (21); Состояние — истощена; Опыт — 27027 лет; Перерождений — 52008; Циклов — 1, текущий Нулевой (сбой).

Альфа: — проходимость 2%, — вместимость 1%, — самовосстановление 4%.

Текущие задания: — квест «Где я»; — школа Лео.

Имя — Октавий.

Уровень — 32.

Класс — музыкант (23).

Навыки: — рояль (136); — пение (68); — арфа (21); — флейта (16); (Раскрыть полный список).

Душа: Вид — изначальный; Цвет — радужный (100); Состояние — восстановлена; Опыт — 0 (архив 27501) лет; Перерождений — 0 (архив 14); Циклов — 1, текущий Нулевой (восстановлен).

Альфа: — проходимость 100%, — вместимость 100%.

Текущие задания: — школа Лео.

— Лео, — мои размышления прервала Костылёва, — а есть информация о том, как прошли 5-й этап Грек и Одиссей?

— Нет, система не позволила рыться в этих данных. Мы только успели поделиться тем, что было на первых четырёх. Я даже не уверен, что наше обсуждение, — я замолчал, подбирая слова, — разрешено.

— Кем? — тут же уточнила Костылёва.

— Мирозданием, — я пожал плечами.

Я пересказал то, что узнал про братьев, когда спас их. Ну и про себя.

— А Один? Он тоже в Нулевом переходе? — Руслана вспомнила, как выглядел отец, когда появился на кухне Клёца.

— Нет. У него обычный цикл перерождений. Он не вслепую идёт, а чётко знает правила и что делать, — объяснил я.

Через полчаса и две кружки чая с плюшками, наконец, мне выложили первые выводы.

Костылёва открыла передо мной старое системное сообщение, где чёрным по белому было написано:

«Третий этап — замена цели засчитана.

Четвёртый этап — замена цели засчитана».

Ну да, ну да… иначе как бы мне система задачу с Хлоей поставила в провал.

— Мы имеем дело не с конкретной миссией, а с набором задач, объединённых чем-то общим, — подытожила Костылёва.

— Игра, — предложил Игорь. — 5-й этап — точно игра. Если считать, что Лео читер, а все остальные действовали по-честному, то Стремянка — это благоприятные условия. Делай, что хочешь, только играй.

Мне вспомнились слова Одина, когда Технес предложил отправить Жнеца в Индию. «Михаэлю в игру возвращаться надо».

— Мы не единственные, кого спас Лео, — возразил Славик. — Грек и Одиссей тоже в Стремянке, но на 9-м этапе. Игра не может быть на ещё одном этапе.

— Слав, они не играют, — Октавий протяжно вздохнул. — Они живут. Ты единственный из нас, кто воспринимает уровни и кач всерьёз.

— И ты?

— И я. Просто я — играю по-другому. На музыкальных инструментах.

— Это объясняет, почему у Славика на 6% больше, — возразила Костылёва. — Игра создаёт условия для выполнения задачи. По сути не важно, что они делают. Миссия в том, КАК они это делают. Славик играет с полным погружением. Поэтому тебе не зачли Рафаэля. Нечего оценивать, вклад нулевой.

А я как играю? Хтонь! Я же с самого начала знал, что Стремянка — портал в реальный мир! Какая ж это игра, тьма её забери!

Глава 23

Костылёва устроила мне форменный допрос по всем моим этапам с самого начала, как я пришёл в себя в лесу с ритуальным клинком в спине. Рассказал всё, как было.

Славик слушал о моих злоключениях, раскрыв рот. Октавий иронично улыбался и одобрительно кивал, когда речь заходила о музыке.

— Погоди-погоди, Лео, — ухмыльнулся Игорь. — Ты же читер, ты должен был себе не просто подсказку оставить, а чуть ли не на лбу первого встречного написать инструкцию. Вспоминай давай, было такое?

Думал я недолго:

— Книги.

Пришлось рассказать, как я тупо сжёг 12-томник.

— Название пятой помнишь? — Игорь посчитал, что я перестраховался, и суть этапов написал в заглавиях.

— Вкус жизни, — я вспомнил, как чуть не захлебнулся слюной, когда взял её в руки.

— Это подтверждает, что важно КАК проходить этап, а не ЧТО именно делать, — констатировала Костылёва.

— Не уверен, — Игорь постучал ручкой по столу. — Просто совпало. Вот смотри, ничего, что на ты?

Так-то ему было только 16, а ей за 30, но женщина кивнула.

— Игра — это не обязательно победа. Это процесс. А ещё обучение, через игры воспитывают детей. И в том числе учат проигрывать. Вспомни — горечь победы. Вот тебе и вкус.

Костылёва перевела на меня задумчивый взгляд.

— Суды тоже выигрывают, — медленно проговорила она, а я вспомнил Альтаира и его манию играть во всё подряд. — Почему именно Земля-13?

— Потому что он там наместник, разве нет? Убить сразу двух зайцев, — предположил Игорь.

— Нет, — Руслана медленно покачала головой. — Но если исходить из того, что ты должен был постичь все вкусы, то у тебя хороший набор. Тебя оттолкнули дети Одинцова. На работе подставили под следствие. На твоих глазах убили любовницу. Отец отобрал небоскрёб и друга, и вытеснил с роли наместника.

— Роли! — Игорь хлопнул ладонью по столу. — Именно, роли! Отца, акционера, наместника, подследственного, любимого. В игре ещё классы — големщик, опять же.

— И ни в одной я не преуспел, — я признал очевидное.

Реальность оказалась даже хуже, чем я думал. Да я даже в роли Жнеца накосячил с сисимити.

— Не всё так безнадёжно, — Руслана подошла к экрану и показала на системное сообщение, где мне выдавалось задание на Рафаэля. — Задание 1 из 12.

— Ты гений! — заявил Игорь, и адресовалось это не мне. — Видишь? — он переключился на меня: — Ты и тут обвесил себя подсказками. В отчёте о прохождении Нулевого перехода было указано, что первый этап выполнен на 3%. Рафаэль — это не про 5-й этап. Это корректировка первого!

— Которую я провалил, — горько усмехнулся я. — А в задании 7 про Хлою — это корректировка 7-го этапа. Зачем корректировать этап, которого не было?

Вопрос повис без ответа.

— Давайте займёмся первоочередными задачами. Про 7-й этап у нас нет данных. Лео, почему именно Рафаэль? Он планировался как стабилизирующее задание? — спросила Костылёва.

— Не думаю. Я познакомился с ним на 3-м этапе. Не мог же я до такой степени всё расписать?

Или мог? По замыслу Затворника он специально выбрал карантинную планету, чтобы исключить контакты извне. То, что я познакомился с герцогом, запланировано не было. Я задумчиво посмотрел в окно, где архимаги упорно продолжали тренировать Рафаэля.

— Может, потому что он сложный случай? — я пожал плечами. — Ему 350 лет, он всю свою жизнь провёл в космосе. Он и магия несовместимы.

— Магия… — Игорь перелистнул несколько листов в блокноте. — Задание именно на магию.

— Нет, — оборвал я его, — магия — это моя индивидуальная надстройка. Нулевой переход рассчитан на всех.

— Хорошо, — атаман кивнул. — Тогда что делает 1-й этап? Будем считать, что пятый — это игра и вкус жизни. Что было написано на первой книге?

— Ответы.

— Очевидно, что самый первый этап после обнуления должен слепить новую личность, — Костылёва остановила мозговой штурм Игоря. — И то, что система зачла только 3% выполнения, означает, что он не успел раскрыться, пробыв в мире слишком мало.

Пожалуй, она права. Я вспомнил, чем был занят. Искал ответы, это точно. «Знать и понимать — разные вещи…» — кажется, так было в книге. Пока я бегал, разгадывал тайны, я искал то, что забыл, а не обретал себя заново.

— Бурум рассказывал на лекции про пришествие Древнего, — Игорь звонко расхохотался, глядя на моё вытянувшееся лицо. — Как ты поджёг Запретный лес, обрушил горы и подарил миру Систему.

Глупо тогда получилось. Кажется, я покраснел. Я же не знал, что это не простой пожар. Первостихия. А в мире тогда была только одна магия — Огня. Немудрено, что они не справились с пожаром. Запретный лес выгорел почти полностью, и половина Медвежьего. Только потом я наделил волка и семейство тигров иным огнём, как я полагал, и они потушили лес.

— Кем это делает тебя? — неожиданно спросила Костылёва.

— Древним? — Игорь рассмеялся. — Серьёзно. Даже если ты был с этим не согласен, ты не мог игнорировать мнение окружающих. Оно прилипло к тебе. Слушай, — он вдруг сменил тему, — ты должен был оставить себе подставное «я», чтобы ты определил, кто ты. Вспоминай!

— Честный убийца? — я сам удивился собственному предположению.

— Точно! — Игорь вскочил и возбуждённо заходил из стороны в сторону. А пока он судорожно обдумывал, я рассказал Костылёвой, что в первом же трактире меня опознали.

— Лео, тебе не кажется, что убийца не может быть честным по определению? — тоном дознавателя осведомилась Костылёва.

— А я-то думал, почему этот мир такой чистый! — Игорь треснул себя по лбу. — Вот оно. Это же и есть идеальная колыбель для сущности Лео. А ты убивал? Чайран говорил, что сущность Лео не может убивать, иначе потеряет себя.

— Мне поступил заказ на гнома, — я вспомнил бедолагу.

Вместо того, чтобы исполнить цель, я лишил заказчика магии.

— Но это же риск? Поставить меня на роль честного убийцы. А если бы я убил? — я сильно сомневался, чтобы Затворник стал рисковать новорожденной сущностью Лео. Всё это выглядело очень нелогично.

— Так там же целый кодекс, — напомнил Игорь. — Приходишь, объявляешь: «Я пришёл за тобой», сутки ждёшь, — он мотнул головой. — Тебе не до этих игр было. А потом, когда ты узнал про замысел, честный убийца стал неактуален.

Я вспомнил, кем были братья на своих первых этапах. Славик — гладиатором. Грек — наёмным убийцей. Только Октавий — известной моделью, рекламировал бельё и оружие.

— Мне нравилось, — Октавий смутился, когда я поделился новой информацией. — На меня девушки вешались, а парни завидовали.

— И убили, — догадался Славик.

— Как так получилось, что двое из трёх попали в тело воинов? — Руслана всковырнула новый факт.

— Мне кажется, что есть какие-то закономерности. Одиссей много путешествовал, и его забросило в дальний космос, — подумав, ответил я. — Наверное, и тела для вселения как-то подбираются на основе того, каким ты пришёл к Нулевому переходу. Грек специально натаскивали, поэтому он и стал таким воинственным. Октавий — медийная персона. Славик мечтал занять место отца и стать императором. Он был прирождённым политиком.

— Был? — Славик невесело ухмыльнулся. — Я этого всего не помню. Вообще не понимаю, зачем лезть наверх. Там нет свободы воли.

— Лео, ты забываешь, что Нулевой переход — это не прогулка в парке, — напомнила Костылёва. — Это испытание. Поменяй плюс на минус. Славу сделали гладиатором, опустив на дно. Туда, где он не решал ничего. Октавий, известный музыкант, рекламировал трусы. Это ли не насмешка судьбы?

— Знаешь, Лео, а ведь я был готов к смерти. Я только сейчас это понял, — Славик горестно улыбнулся. — Может, поэтому и продержался так мало, всего неделю. Каждый день ждал, что меня убьют. Я же не знал, что попаданец. Думал, что мне просто память отшибло. Ничего нет, и каждый новый день — испытание.

— Слава прошёл тот же путь, что и ты, Лео, — Руслана встала напротив меня и сложила руки под грудью. — Он прожил слишком мало, чтобы сформировать себя заново. Мы обязаны воспользоваться по полной Системой, чтобы внести корректировки в программу. 3%. Вдумайся, Лео. На этих 3% ты собираешься тащить Нулевой переход, сложность которого повысилась в 5 раз.

— Ты завалил задание, но ты же администратор, — напомнил Игорь. — Теперь мы знаем, что надо работать над личностью. Ты только подумай, сколько у тебя уже ролей набралось, — он подошёл к меню персонажа. — Творец, Лео, Жнец, Создатель, Рентген. В задании Рафаэля надо было уравновесить все стихии. Гармоничный универсал. Он — твоё зеркало.

Но зеркало я не отработал, провалил задание.

— Может, в Убежище что-то есть на этот случай? — я вспомнил игровой зал 5-го этапа. Он мне здорово помог в своё время.

— В каком убежище? — тут же зацепилась Руслана.

Я подробно рассказал о сложной структуре пространственных матрёшек и разных временных потоках. Сооружение, полностью заточенное, чтобы мухлевать во время Нулевого перехода, я полагаю.

Игорь пришёл в полный восторг от башни Затворника, напичканной читерскими примочками. Он рвался идти и смотреть, что это за комнаты под каждый этап Нулевого перехода.

Я похлопал себя по груди и извлёк из-за пазухи чёрный кристалл на ножках.

Убежищу я по-прежнему не доверял. Главным образом из-за того, что, несмотря на привязку, оно не скакало из мира в мир, как небоскрёб. Я подозревал, что Затворник был всё ещё где-то там.

— Тёмный, ты проверил Убежище?

— Зона проведения Нулевого перехода безопасна, — кристалл попытался забраться обратно.

— Погоди, — перехватил я его. — Значит ли это, что остальное небезопасно?

— Стой! Это ловушка! — Игорь застыл с открытым ртом. — Ты должен был прийти в Убежище на 1-м этапе, но не дошёл! Вот! Вот! — он судорожно тыкал пальцем в Тёмного, как будто тот и был убежищем. — Там ты должен был сформировать свою новую личность. А значит…

— А значит, ты есть ты только потому, что не дошёл, — закончила за него Костылёва. — И отсюда вопрос, — она медленно развернулась в сторону экрана. — Можем ли мы доверять оценке Системы?

Мы смотрели друг на друга. Хтонь! Всё перемешалось в кашу. В плане Затворника слишком много новых переменных.

Активировалась Первостихия вместо Огня. Пробудился ген Рентген. Суть Лео — с аномально огромной душой. Уровень сложности в 5 раз. Не мог же он предусмотреть и это. А теперь выясняется, что весь его план был заточен под другую личность. Да тут и гадать не надо, под какую. Максимально похожую на него прежнего — жестокого манипулятора.

А ведь у него бы получилось! Если бы на первом этапе я дошёл до Убежища, у Затворника бы получилось залить себя в меня. По спине пробежал холодок. Я покосился на Октавия.

После 4-го этапа брат умер. Я достал его покоцанную душу со дна океана душ и восстановил. Я сделал его таким, каким помнил до Нулевого перехода. Фактически я убрал эффект обнуления, вернув ему память. И ничего. Прокатило. Да, что-то стёрлось из памяти безвозвратно, но это он — Октавий Дубхе.

И словно этого было мало, в комнате открылся портал и появилась Лонь.

Живое тело для Системы, которое я создал специально, чтобы бездушная тварь хлебнула человеческой жизни. Обретя физическую оболочку, Лонь сильно изменилась. Но всё равно она играла не по моим правилам. Её последнее, «Я не позволю ставить на кон Нулевой переход!», говорило само за себя.

— Что вы хотите знать? — вымораживающим тоном произнесла Лонь.

— Эти 3% — они по эталону Затворника или по объективной оценке, актуальной для любого Нулевого перехода, — первым успел задать вопрос Игорь, хотя я видел, что и Руслана открыла рот.

В комнате повисла тишина. А потом Лонь зло усмехнулась:

— Это моя оценка. Или вы думаете, что мироздание вам прогресс высчитывать будет?

Она подошла к столу и резко отодвинула стул, расположившись напротив меня. Лонь легко вычертила сложное плетение, окутав нас многослойным куполом. Я увидел, как в воздухе застыла пролетавшая мимо птица. Чтобы избежать возможной прослушки, она включила другой временной поток.

— Да, всё идёт не по плану, — Лонь зло выплёвывала слова. — И поменять мы уже ничего не можем. Я пыталась поправить 3%, но ты вместо того, чтобы заниматься Рафаэлем, — она запнулась и махнула рукой, а потом подалась вперёд. — Мы не можем изменить места проведения и тела. Поздно. Начался второй виток. 5-й этап строится поверх 1-го, — в голосе девушки прозвучала истерика. — На твоих жалких трёх процентах.

— Выдай ему другое задание, — предложил Игорь. — Ты же Система?

Лонь резко поникла.

— У меня больше нет контроля над Системой, я не могу. Он забрал, — она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Я — ИИ с душой, с телом, но Системой Стремянки управляет он. Вслепую, — её голос дрогнул. Пальцы судорожно вцепились в край стола. А потом из неё как будто вынули стержень. Лонь обмякла и расплакалась.

Славик сел рядом и обнял девушку. Я растерянно взглянул на Игоря.

— А книги? Кто управляет ими? Ты сказал, что они менялись, — атаман ухватился за ниточку.

12-томник меня страшил. Помню, как первый том менял названия, чтобы я купился и открыл его. Это какой-то нереальный уровень мастерства. Там, наверное, в каждом свой ИИ вписан с описанием механики Нулевого перехода.

— Книги! — Лонь резко дёрнулась и начертила мини-портал. Просунула в него руку и извлекла одну за другой все пять томов и сложила стопкой.

То, что я в заднице, я понял только взглянув на первый том. Вместо привычного огня он был покрыт чёрным пламенем. «Жнец».

Я резко отскочил в другой конец комнаты. Со мной этот трюк не пройдёт.

— Что с тобой? — забеспокоился Игорь. — Испугался книг? — в его голосе не было и намёка на насмешку, он пытался разобраться.

— Они живые, — Лонь ласково погладила «Жнеца». — Он их оживил тогда в избушке… Это было, — она запнулась. — А потом он влил в них энергию Первостихии. Вы не представляете, какой мощью они успели напитаться за всё то время, пока горел лес.

Объятая пламенем книга поменялась. Огонь стал белым от жара, а заголовок перестроился: «Рентген». Я сделал ещё один шаг назад и упёрся в шкаф.

Тогда книга обратилась в объёмный пазл. Мне отсюда не было видно, но Игорь прочитал:

— Жнец, Рентген, Изначальный, Творец, Лео, Создатель, Ходок. Кажется, в книге написано, как всё объединить.

— Не-не-не, — я замахал руками. — Я — это я. Даже если я не успел вылепить себя на первом этапе, у меня было время сделать это на других. Меня всё устраивает.

— 15% на втором, — напомнила Костылёва. — А 3-й и 4-й ты не прошёл. Тебе зачли замену цели. Ты всё ещё думаешь, что у тебя всё в порядке?

— Замена цели, — Игорь словно пробовал фразу на вкус. — Ты сказала, что первая фаза — основа пятой, а вторая — шестой?

Лонь мрачно кивнула.

— Тогда на чём будет строиться седьмой и восьмой? — спросил Игорь и бросился к экрану с меню персонажа.

Он отмотал назад, где чёрным по белому было, что во время 3-го и 4-го этапов мне засчиталась другая цель.

— Не написано в чём замена, — атаман разочарованно вернулся на место.

— Лонь, ты не пояснишь? — спросила Костылёва.

— Какой смысл давать вам эту информацию, если вы не знаете суть этапов, — девушка поджала губы.

Да, мы сейчас обсуждали Нулевой переход, а делать этого нельзя было. Но Лонь не сообщила нам ничего нового. Обо всём мы догадались сами, на основе прожитого опыта.

— Сейчас выясним, — оптимистично пообещал Игорь.

После недолгого опроса мои аналитики узнали, что в третьей жизни Славик был пилотом-истребителем, Грек дальнобойщиком и снова киллером.

У Октавия постоянной работы не было. Нищий музыкант, которого бросила жена. Подрабатывал везде, где только мог.

— Так вот же! — Игорь выудил из стопки третий том.

Завидев его, я быстро вернулся к столу. Это был единственный том, который мне нравился. Лёгкий, воздушный: «Как догнать свою мысль». Сейчас же обложка была покрыта хаотично ползающими серыми душами: «Путь в Никуда».

— Ты всё ещё веришь, что твои первые четыре этапа — хороший фундамент? — Костылёва безэмоционально посмотрела на меня.

— Но если вы говорите, что задание 1 из 12 — это корректировка первого этапа, то задание 3 из 12 мне засчитали, так ведь? — набычился я.

— Я могу ошибаться, они нет, — девушка показала на книги. — Когда мы с тобой их создавали, то вложили в них всю механику Нулевого перехода, твою модификацию и знания по областям. А потом ты их оживил. Они точно знают, что происходит. Видишь?

Она показала на первый том, который снова стал меняться. Сначала до нас донеслись мягкий цветочный аромат и еле слышный щебет птиц. А затем из центра проклюнулся первый зелёный росток. Разрозненные надписи соединились в одну: «Жизнь».

На наших глазах распускался прекрасный белый цветок. Он завораживал. А потом он в меня плюнул.

Душу прострелила боль, я пошатнулся и опёрся на стол. Но, как оказалось, рука легла на книгу и намертво прилипла к ней.

Перед глазами мелькали миллионы лиц. Китайцы, гватемальцы, русские. Я не выдержал и заорал. В глазах потемнело, и я рухнул на пол.