Игра Изначального — 3

Глава 1

Помещение офиса по прокачке изыскательных клиентов компании РеалПро хранило следы былой роскоши. Однако уже сейчас было ясно, что косметическим ремонтом тут не обойтись. И дело было не только в приколоченных к полу цветочных горшках. Две бригады СПЭБ, упакованные в герметичные костюмы разного уровня защищённости, не только убили своими тяжёлыми ботинками дорогой паркет, но и порядком попортили мягкую мебель.

Огромная зона отдыха напоминала хаос с признаками упорядоченности. Мебель была сдвинута в разные стороны, образуя группки по интересам. Криминалистический отдел с вещдоками, зона проведения экспертиз с расстеленной плёнкой, медицинский пост, напоминающий биолабораторию, и центральный блок Лебедева, где царил педантичный порядок. Опера таким не заморачивались, падали в кресла, где придётся.

Везде стояли стойки с датчиками, тянулись провода и, конечно же, злополучные горшки с растениями, которые уже заметно подросли под воздействием моей большой душе. Это её так тщательно изучали эксперты, хоть и не догадывались об этом.

У них была обнаружена аномалия, зона НБМ-эффекта. Типа накопительная биостабилизация со вторичным метаболическим ускорением, кажется так они обозвали сущность Лео.

Следственная группа работала с утра и кроме самих оперов и криминалистов успела вызвать к себе на подмогу группу радиоподавления, медицинскую бригаду СПЭБ в два эшелона и дополнительных научных консультантов. А всё почему?

Потому что я украл дом. Это сначала мне было смешно от предъявленного обвинения. Это же в принципе невозможно украсть 18-ти этажное здание. Но нет, пришли, зафиксировали пустой котлован и открыли дело.

Кто виноват? РеалПро, конечно же. Ведь генеральный директор в прямом эфире заявил, что небоскрёбы нарисовали его разработчики. Пожадничал.

Небоскрёбы были привязаны к моей душе, и когда я переместился в тело Леонида Евгеньевича Одинцова, ведущего тестировщика РеалПро, они прилетели следом. И поскольку я сначала появился в игре, то и они тоже. А когда вышел в реал, они переместились за мной куда-то в район МГУ.

Навороченные, светящиеся ночью за счет специфического материала, напичканные высокотехнологичным оборудованием, они тут же вызвали ажиотаж. Все попытались наложить на них лапу. Директор МГУ — потому что это его земля, мэрия и правительство. Победили военные, которые оцепили зону и объявили здания объектом национальной безопасности. А потом я снова зашёл в игру, и здания пропали.

Потому что игра — это не игра, а портал в другой мир. Когда я вернулся, то здания возникли уже в другом месте и история повторилась. Пока Боря, искин и хранитель небоскрёбов в одном лице, не закончил накладывать на них плетения невидимости.

Небоскрёбы продолжили прыгать между мирами, только теперь об этом никто не знал.

И вот когда к генеральному директору пришли с обвинениями, он технично свалил всё на меня. Теперь меня обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. Украл 18-ти этажное жилое здание, похитил находящихся в нём людей и вынудил их продать квартиры за бесценок. Эт да, Ойтурон за свою новую квартиру вообще не заплатил, а отделался сертификатом на проживание в гостинице в столице светлых эльфов на три дня. Да и Вася воспользовался ситуацией и скупил стрёмную недвижимость.

А что им оставалось делать? Если их жилплощадь из центра Москвы переместилась в Стремянку? Все помнили, что небоскрёбы никогда не возвращались на своё старое место. Покупал квартирку на Ленинском, а очнулся в Южном Бутово, кому оно надо? Конечно, они с радостью продали свои квадратные метры такому дурачку, как Вася. Попытались вернуть хоть какие-то деньги. А потом впаяли коллективный иск о мошенничестве.

Я честно не знал, что так получится. Даже не предполагал, что такое возможно! Я всего лишь попробовал поиграть на струнах своей души, а в результате ожило целое здание, в котором я находился. Кремниевая форма жизни, хтонь. Конечно, новорожденный многоэтажный дом, появившись в другом мире радостно запрыгал по полям, по лесам… А жильцы в это время находились внутри… Не сладко им пришлось, эт да.

Боря всех спас, и я ему очень благодарен. Меня бы совесть замучила. В общем получилось, что получилось, и теперь я под следствием, как организатор преступной группировки. Резонансное дело. Учитывая, что Чайран купил свой пентхаус за полтора миллиарда, то да, сумма там астрономическая. Масштаб опять же — кража здания.

Вот сижу с утра и наблюдаю за работой следственной группы. Лонь перед выходом из игры залила в меня нанитов под завязку, меня до сих пор тело не слушается. Заблокировала магический источник и Альфу. Меня как куклу пересаживают с места на место, а моя добрая помощница Стеффа меня подкармливает. Она у меня не только умница, но ещё и красавица. Всё-таки лицо офиса по прокачке ВИП-клиентов, и обязана радовать глаз. Стеффа притащила мне рис с овощами. Боится давать что-то тяжёлое после 6-ти дневного пребывания в капсуле. Все ведь верят, что другой мир — виртуальный.

Правду знают только Седой и генеральный, которые сидят на диванчике недалеко от входа и поближе к следователю, чтобы не пропустить ни слова. Внушительных размеров Громняк оправдывает свою фамилию с запасом. Он на голову выше всех остальных, да и в ширину не подкачал. Седой начальник безопасности смотрится рядом с ним сморщенным от времени ребёнком. Не помню его фамилию, все его вежливо кличут по имени отчеству. Мне кажется, Седой не простой безопасник, он в доле.

Обогатились они на Стремянке знатно. Капсулы компания не производила, только делала вид. Программное обеспечение не разрабатывали. Списывали на слишком ценных разработчиков, которых нет. Всё это делала Лонь, которая собственно и есть ИИ Стремянки.

Да, Лонь называет меня «хозяин» и является моим бывшим фамильяром. И вроде бы как она выполняет мою же задачу. Только вот загвоздка в том, что я сначала проработал очень сложную схему, а потом обнулил себе память. И теперь она может всё, что угодно выдавать за мои же распоряжения.

Раньше я её жалел. Свою старую личность я не воспринимаю, как часть себя. И когда он стёр себя, он предал своего фамильяра. Я в это верю. Не важно ради чего, и насколько ценен этот Нулевой переход. Он создал Лонь, как функцию, взвалил на её плечи ношу и свалил в закат. Говнюк.

Но когда я смотрю на неё, я понимаю, что видит она не меня, а его. И меня это бесит. Я не он! Не знаю, что он был за, кхм, нечеловек. Но хорошим он не был. Я беседовал со слепком личности, заключённом в кристалле и пришёл к выводу, что единственное хорошее дело, которое он совершил в жизни, — стёр себя.

Боря закачал себе память бывшего меня и после этого изменил отношение к Лонь. И раз он говорит, что я должен с ней подружиться, то я попробую. Только вот как я могу ей доверять, если она хладнокровно отправила Одина на перерождение и чуть не убила брата? Ничто не способно оправдать этот поступок.

И потом она постоянно пытается мною манипулировать. Даже её этот квест звучит, как издевательство «Сделай то, не знаю что». А как она меня убеждала отвязать небоскрёбы? Нет, даже не убеждала, она приказывала. Но я не предам Борю и не брошу его в этом мире, укатив в закат!

Стеффа ушла заваривать чай, а я перестал страдать самоедством и прислушался. Расширенная следственная группа рассаживалась на совещание. Всё-таки они собирались обсуждать мою судьбу.

Для проведения летучки опера сдвинули три круглых столика из мини-кафе, образовав треугольный стол. Обстановка всеобщей разрухи, после того, как они вскрыли мяукающую коробку, никого не смущала.

Ульт развлекался, как мог. Он обладал способностью обращаться в любое животное. Ну или не любое, а только в тех, которых прикончил лично. Не знаю, он столько домашних питомцев в игре спас. Так это называлось.

Компания РеалПро запустила обновление, в игру стало возможным загружаться вместе с домашними животными. Конечно, они сбегали! На них после немагического мира обрушивалась мана. А Ульт их ловил. Ему за это ещё и платили по 10 золотых за услугу.

Только вот Ульт не отводил их за лапку к нерадивому хозяину, а убивал, поднимая собственные характеристики. А уже заказчик хватал питомца на камне воскрешения. Ну, если успевал. Кажется, волнистого попугайчика он тогда раз десять отправлял на респаун.

В общем у Ульта было несколько любимых образов. Дома, это когда ещё у меня был дом, он был толстым весёлым щеночком, которого все пытались накормить. В офисе — серым несчастным котёнком. На планёрках случайно залетевшим воробушком. В больнице тогда был голубем, вот. Нестор помнится пытался узнать у него, какой у Ульта истинный облик. Торговался с ним кристаллами. Только собакен кристаллы сожрал, а облик не показал. Непростой у него характер, эт да.

Во время следственных действий его долго не было видно, а потом, когда в деле появились кристаллы, он не удержался и сожрал их.

От последней его шутки офис и пострадал больше всего. Отомстил за то, что его посадили в коробку, как кота Шредингера. Он оттуда ушёл и летал в виде воробья, а когда появились новые кристаллы, то спёр их и вернулся снова в ящик, где и захрустел ими. В попытки поймать котёнка и спасти улики эксперты рванули к запломбированному боксу, споткнулись о прибитые к полу горшки Ворониной. Ну, в общем, хана датчикам. А Ульт опять смылся — коробка была пуста.

Старший следователь по особо важным делам Костылёва щёлкнула кнопкой диктофона, и я навострил уши. Женщина она была миниатюрная и носила противно цокающие каблуки, попортившие не один паркет, полагаю. Строгий форменный костюм сидел на ней, как броня, и в купе с безэмоциональным лицом создавал образ стальной леди.

— Протокол оперативного совещания № 1/ОП. Место: офис РеалПро, смежный сектор. Время: 20:03. Прошу докладывать по порядку, — проскрипела Костылёва противным голосом.

Капитан службы СПЭБ Лебедев заговорил с уверенностью, что у него всё как обычно под контролем. Главное не смотреть при этом по сторонам. Его ребят было жалко. Они были самые упакованные. Тяжёлые костюмы, шлемы.

— По линии моей бригады: общий фон в пределах сектора ровный, без резких скачков. Радиус воздействия поля — стабильный, границы не «плывут», — Лебедев начал доклад чётко по-военному. — В 16:45 поле сместилось на шесть метров к северу, причины устанавливаются. За время нашего нахождения в зоне НБМ-эффекта рост растений ускорился. По предварительной версии на скорость роста влияет количество находящихся внутри зоны людей. После приезда наших специалистов число людей в здании удвоилось. Растения в ёмкостях профессора Вороновой прибавили в высоте от 12 до 23 сантиметров.

Оперуполномоченный Воробьёв хмыкнул и тут же сделал вид, что закашлялся. Он слегка пододвинул стул. На безобидного воробушка Стёпа не походил от слова совсем. Опера его уважали, и это бросалось в глаза. Был он по-театральному шумный и безобидный, но я бы не хотел, чтобы он занялся мной лично. Он производил впечатление человека, у которого в арсенале сотни приёмов, позволяющие разговорить любого. В то время, как кто-то оттачивал боёвку, Стёпа чесал языком и прокачал навык «вне уровня».

— Если позволите, Руслана Ждановна, добавлю от оперов. Сотрудники компании РеалПро ведут себя излишне спокойно. Большая часть персонала занимается откровенно посторонними вещами. Кидают скомканную бумагу в корзину через рикошет от стены. Мол, качают удачу, — он хохотнул. — При этом настроение у всех приподнятое, почти эйфорическое. Для ситуации с обыском и фиксацией аномалий это нетипично.

— Подтверждаю, — добавил старший лейтенант Трескачов, который всё время сидел этажом ниже в бухгалтерии и не отсвечивал.

Думаю, не хотел, чтобы его ребят нагружали лишней работой. Формально они находятся рядом с установленной глушилкой. И пока у нас тут творился бедлам, он попивал чаёк в женском коллективе.

— Мои парни больше всех контактируют с сотрудниками. Мы тоже попробовали кидать бумагу через рикошет в корзину. Затягивает, — он вытянул руку и взлохматил ёжик на затылке.

Трескачов опомнился, сел прямо и вернулся к сухому докладу:

— Группа радиоподавления подтверждает: внешние помехи в секторе минимальны. Оборудование работает штатно. Приглашённый эксперт профессор Шилов, подтвердил, что у нас всё в норме, сбоев нет. Правда, методы у него странные. С техникой разговаривает, как с живой.

Костылёва кивнула и отчеканила:

— Фиксирую: в секторе наблюдается аномальное поведение персонала. Прошу опер-состав вести отдельный журнал эпизодов. Продолжайте.

Капитан Соколов положил ладонь на принесённые распечатки. Второй эшелон СПЭБ был упакован не так капитально, как первый, но и они мучились в герметичных костюмах облегчённой конструкции. Дутые фигуры в шлемах, за которыми не видно лиц.

— Медицинская бригада докладывает, — Соколов казался домашним. В его словах и движениях сквозила уютная деловитость, от чего он сразу располагал к себе. — Поле действует на всех без исключения, включая сотрудников в герметичных костюмах — в том числе на бригаду Лебедева, прибывшую первой. Влияние начинается сразу, но визуально не заметно. Время накопления до наступления видимого эффекта у всех разное.

Лебедев поднял руку, будто спрашивая разрешения и Соколов замолчал.

— Обычно я уже через четыре часа начинаю ощущать тяжесть обмундирование, которое постепенно начинает давить на плечи всё сильней и сильней. А в зоне НБМ-эффекта все мои люди чувствуют бодрость и лёгкость в теле, — голос Лебедева прозвучал неуверенно. Вроде бы стало очевидно, что его усиленная защита не спасает, но и комфортное состояние его более чем устраивает.

— По медицинским показателям видно, — Соколов похлопал рукой по бумагам, — что воздействие неодинаковое. Самое сильное проявление у приглашённых консультантов, возможно в силу их престарелого возраста. На втором месте люди Лебедева в самой тяжёлой защите, затем наша медицинская бригада в облегчённых костюмах. Потом вся остальная следственная группа. На последнем месте — сотрудники РеалПро. У них выраженность оздоровительного эффекта на порядок ниже. Однако самые лучшие показатели у сотрудницы Стеффы, она молодая, и внешне это не бросается в глаза.

Эксперты обернулись на мою помощницу, которая поила меня чаем с печеньками.

— У самого Одинцова оздоровительный эффект отрицательный, — тут же заявил Соколов. — Он уже давно должен был восстановиться после злоупотребления капсулой, а у него метаболическая активность на минимуме, все жизненные процессы заторможены. Кожа непробиваемая. Организм ушёл в режим самоизоляции, при этом нейроактивность зашкаливает. Прорабатываем версию, что подозреваемый находился дольше всех внутри поля, и у него выработался иммунный ответ.

Профессор Воронова, до этого многозначительно молчавшая, резко подалась вперёд и провозгласила:

— Источник поля — Одинцов!

Прежде сгорбленная старушка, она распрямилась, выпячивая вперед не только грудь в алой жилетке, но и непростой характер биофизика. Впрочем она была самой открытой среди присутствующих, и это мне импонировало. А чем больше она находилась в зоне моей души, тем больше оживала. Она успевала носиться по огромному помещению не хуже метеора, периодически заглядывая в мой кабинет и отрывая себе новую травинку, толщиной с палец. Кажется, она на них подсела, — жевала постоянно.

Лидия Марковна торжествующе оглядела экспертов. Участники совещания покрутили новые сведения в голове, а потом все по очереди оглянулись на меня. Я предусмотрительно отвернулся в другую сторону.

— НБМ-эффект зависит от ориентации тела, максимальная отдача в переднем секторе в 120 градусов, — она гордо посмотрела на коллег.

Криминалист Давыдов не сдержался и съязвил:

— Вы расставляли горшки от эпицентра, а эпицентр потом переехал, и теперь ваши замеры, — он многозначительно поиграл бровями.

Немолодой Давыдов больше всех пострадал от горшков Вороновой. На нём не было спецкостюма, чтобы смягчить удар. Он рассёк бровь и ушиб плечо. Всё уже зажило. Только злость осталась. В отличии от остальных, у него начали сдавать нервы. Сначала у него из-под носа пропал стол, потом потекли и испарились два экрана. Я уже молчу про кристаллы. Криминалист больше не пытался выглядеть собранным: волосы его были в беспорядке, форменный пиджак помят, а верхние две пуговицы оторваны. Он то и дело ерошил волосы, как будто пытаясь стряхнуть с себя этот дрянной день.

Воронова покровительственно улыбнулась.

— Посмотрите на цифры у капитана. Они доказывают, что влияние поля однородно по всему объёму. Точка нахождения Одинцова лишь задаёт границы зоны. Объект пересадили, и у поля сместились границы, это факт.

— Фиксирую разногласия в интерпретации данных, — проскрипела Костылёва. — Прошу профессора Воронову и капитана Лебедева подготовить сравнительную таблицу параметров. Что по устранению беспорядка?

— Часть оборудования повреждена в ходе оперативных действий по вскрытию контейнера, — сухо констатировал Лебедев. Восстановление работоспособности датчиков возможно, но займёт время.

Костылёва недовольно кивнула. Потом обвела присутствующих заключительным взглядом.

— Изоляция Одинцова нецелесообразна. Подтверждённых данных о угрозе жизни и здоровью граждан нет. Подозреваемый является единственным воспроизводимым источником аномального поля. Его удаление из зоны наблюдения лишит нас возможности фиксировать динамику параметров. Продолжаем работу в текущем режиме: усиленный мониторинг, фиксация всех изменений, контроль за поведением персонала.

Участники совещания загремели стульями, а я ощутил надежду. Впервые за долгое время у меня появилась зацепка, как можно контролировать поле души. Потому как состояние невольного благодетеля меня напрягало.

Я понял, почему показатели оздоровления у всех разные!

С сотрудниками мы в контрах, и они получают от меня самый минимум. Видимо совсем не творить добро налево, направо, я не могу. И меня это откровенно радовало. Я ведь всерьёз опасался обратного эффекта. Мол, те, кто мне не нравятся, в моём присутствии начнут чахнуть. Но нет. Целый офис ненавидящих меня сотрудников вполне нормально себя чувствует. Правда, мне на них плевать, так что это не показатель.

Лучше всего было тем, кого я жалел. Старички, эт да. Или вот эти в спецкостюмах, бедолаги. Кажется, мой ушлый Вася всё это установил опытным путём. Он окружал меня заботой и следил за настроением, чтобы выжать из меня максимум эффекта, ну в смысле этого их НБМ-эффекта.

Я с тоской огляделся вокруг. Врио императора галактики в такой заднице, хтонь. Жутко захотелось комфортно, нормально полежать, пожрать и ещё чего-нибудь для души. Но нет, вместо этого, вот это вот всё.

Я поднял глаза и упёрся в колючий взгляд следователя. Она определяла степень моей кондиции. Стоит ли меня ещё помариновать или я уже созрел для душевной беседы.

— Одинцов, пройдёмте на допрос, — проскрипела Костылёва.

Глава 2

Костылёва на полном серьёзе развернулась и процокала в ближайшую ВИП-кабинку. Она реально полагает, что я встану и пойду? Да, я даже если бы мог, не стал бы. Из принципа. Но нет, выбора мне не оставили. Опера подхватили меня под руки и аккуратно доставили на место допроса. Хорошо хоть в комнате отсутствовали жёсткие стулья, как вид. Всё только самое лучшее для дорогих клиентов.

Меня расположили в кресле напротив следователя. Здесь было хорошо! Никакой разрухи, целая мебель, чистенько. Я бы заглянул в мини-холодильник, но нет, так нет. Даже дышать стало легче. Не ожидал, что на меня так сильно давит окружающая обстановка. Похоже всем хорошо под влиянием моей души, кроме меня. Возвращение обратно в бедлам, устроенный следствием, стал казаться сущим кошмаром.

Дверь открылась и внутрь втянулась вереница медиков с оборудованием. В просторной ВИП-кабинке сразу стало тесно, и она тут же перестала мне нравиться. За спиной следователя поставили видеокамеру, ещё одну занёс Соколов. Другой медик прикрепил мне на голову энцефалограф.

За спиной тоже что-то устанавливали, но повернуться и посмотреть я не мог по понятным причинам. Ещё один медик снова взял биоматериалы и обновил бирку у меня на груди.

Лебедев разместил две стойки по бокам и под смешки Вороновой примотал их скотчем к полу. Сама Лидия Марковна вооружилась угломером и высчитывала какое-то особое место на журнальном столике, разделявшим меня и следователя, а когда нашла, поставила туда кактус. И видимо сделала она это по-научному правильно, потому что взгляд то и дело цеплялся за колючий шарик.

Последним в дверях появился неизвестный мужчина. Он на ходу сбрасывал с себя защитный костюм медика, в которых щеголяла вся группа Соколова.

— Запарился, пока поднимался от входа, и как вы только в них ходите? — сочувственно посетовал мужчина с признаками тонкой интеллигентности.

Скинув с себя неудобную амуницию, он остался в удобных штанах времён его молодости и новых кедах, которые импонировали чистотой. С застиранной серой футболки на меня жалобно смотрел милый котик. Соколов ворчливо прицепил на мужчину бирку «контрольный образец № 2».

— Валаам Тихомирович Штерн, — мужчина поднял мою руку и пожал. — Родители приколисты, назвали в честь острова, на котором провели медовый месяц, — он аккуратно рассмеялся. Мой взгляд упёрся на приколотую к футболке медицинскую клипсу в виде сердечка, на которой было написано «люблю данные». — А, это вам! Хорошо, что напомнили.

Он отстегнул датчик и прицепил ко мне.

— Я психофизиолог, если что, обращайтесь, — он располагающе улыбнулся. — Как тут у вас? — Штерн повертел головой из стороны в сторону. — Сразу видно офис для изыскательных клиентов, — для наглядности он оттянул от груди застиранную футболку и усмехнулся.

Новый специалист предвкушающе шагнул к мини-холодильнику и распахнул его.

— Холодненькая. Будете?

Валаам открыл бутылку и дал мне напиться, при этом он нёс разную чушь про жену и работу, начальство, которое всё что-то от него требует.

— Ладно, если с меня всё, то я пойду, я там кафе видел, — он дружески похлопал меня по плечу, кивнул Костылёвой и вышел.

Следом за ним удалились все эксперты, оставив меня один на один со следователем и аппаратурой. Костылёва поставила на стол диктофон и включила запись.

— Протокол допроса подозреваемого по уголовному делу № СК‑А‑26‑ОБ‑13‑007. Документ № 1 от 03-го августа 2026 года. Время: 20:49. Место: ВИП-кабинка офиса РеалПро. Подозреваемый: Одинцов Леонид Евгеньевич. Вам разъяснены права, предусмотренные статьёй 46 УПК РФ, в том числе право не свидетельствовать против себя и право на защитника. Подтверждаете ли вы, что ваши права вам разъяснены?

Я молча смотрел на Костылёву.

— Подозреваемый на вопрос о подтверждении разъяснения прав ответа не дал. Фиксирую отказ. Права считаются разъяснёнными в установленном порядке.

Костылёва смотрела на меня, а я на неё. Вместо лица на ней была непроницаемая холодная маска. Я заглянул в глазок камеры за спиной следователя, даже в нём было больше жизни.

— Леонид Евгеньевич, вы знали, что ваша капсула не передаёт логи? Почему не сообщили об этом вышестоящему руководству и контролирующим органам?

Вопрос меня ошарашил. Я ожидал чего угодно, но логи? Лонь, это подстава. Логи-то зачем было закрывать от РеалПро? Боялась, что я покажу лишнее?

— Нет, — зло ответил я.

Если система не прописывала логи, там было что-то совсем из ряда вон. Только что вскрылся новый слой манипуляции. И как верить Лонь после этого?

Костылёва опустила взгляд ровно на секунду, чтобы сделать пометку в блокноте, и невозмутимо вернула глаза на место.

— Поясните, пожалуйста, почему вы так уверенно утверждаете, что не знали? Вы лично проверяли настройки капсулы? — она не на полутон не сменила свою скрипучую тональность.

— С капсулы нет доступа в логи, — не успев остыть я зло отфутболил ответ.

И словно не было моей вспышки, Костылёва спокойно записала пару слов и задала новый вопрос:

— Совпадение времени ваших сессий и исчезновение дома зафиксировано камерами и биллингом. Как вы это объясните?

— Вы о чём? — всё в кучу набросала, пусть конкретные вопросы ставит, а не так вот. Я набычился.

Следователь развернула в мою сторону планшет. Какие-то таблицы. И что это?

— Это биллинг вашей капсулы. Время начала сессии 12:19, — она перемахнула картинку. — А это кадр с городской камеры напротив ЖК «Небо». Время исчезновения здания 12:21. Разница две минуты.

Она положила планшет на журнальный столик и аккуратно пододвинула в мою сторону.

Две минуты, хтонь. Слишком быстро. Прибыл-то он не сразу. Где ж он шатался столько времени? А ведь небоскрёбы ещё дольше добираются. Боря сказал, что он появился на шесть часов позже Милдома.

— То есть вы хотите сказать, что разработчики не нарисовали этот скачущий домик в Стремянки? А я думал, это такой жёсткий троллинг от любящих коллег, — я криво усмехнулся. — Специально знакомый мне дом подсунули для тестирования. Что реально пропал? А видео есть? — я с надеждой посмотрел на Костылёву,

В глубине застывших глаз что-то мелькнуло, но быстро спряталось за маской.

— Это не скрин игры, Леонид Евгеньевич. Это запись с уличной видеокамеры, пропал дом, полный жильцов, — в голосе не было и намёка на сочувствие к людям. — Вы спросили, есть ли видео? Да, оно есть, — и она слегка коснулась экрана.

Ракурс не удачный, хтонь. Но вроде он исчез одномоментно. Не попросишь же её повторить по кадрам. Скорее всего дом-ходок. Нет, ходок — это мгновенное перемещение, а он где-то болтался. Может идёт через какой-то буфер?

— А другой ракурс есть? — я даже не пытался скрыть интерес. Всё равно у меня лицо, как открытая книга.

Мой вопрос разбился о непроницаемую маску и беспомощно стёк в психопаузу.

— Зачем вам это, Леонид Евгеньевич?

Я широко улыбнулся.

— Да, не заморачивайтесь! Наверняка этих видео по сети гуляет тьма тьмущая! Потом гляну, — и я отвернулся к окну.

За окном сгустилась тьма. Окна в ВИП-кабинках были шикарные, на всю стену. Отсюда открывался прекрасный вид на ночной город, щедро подсвеченный огнями. Я видел сквер и дома на противоположной стороне улицы. В них горел свет и были люди. Кто-то ужинал, кто-то только собирался и кто-то из них, наверняка, жарил картошечку. В животе громко заурчало. Ничего, малыш, я потом тебя покормлю. Помнишь? Изначальным не нужна еда и вода, а у меня ж теперь тело Изначального. Правда, с нанитами.

Между домами зиял чёрный кусок, по которому мелькал фонарик. Собачники. Там был небольшой парк. Ну как парк, одно название. Скорее уж овраг, который не успели застроить или превратить в благоустроенную зону отдыха.

Мимо пронёсся поток машин, торопящийся проскочить до светофора. Пробки кончились. Все уже приехали, кто куда хотел, а я застрял в офисе, как заложник системы. Даже двух. Лонь связала меня и бросила на растерзание букве закона. Я широко зевнул, глаза слипались. Жутко хотелось спать. Прошлой ночью я ведь так и не сомкнул глаз.

Интересно, если я засну и упаду на пол, как со мной поступит следствие? Лебедев налепит датчики, Соколов попробует снова проколоть кожу, а вдруг она во сне меняет характеристики плотности. Ну, а Воронова поставит перед носом горшок, чтобы первое, что я увидел открыв глаза, был дружелюбно улыбающийся кактус.

— Вы зевнули, Леонид Евгеньевич, — слова будто и произнесены не были, а вписаны в протокол, как констатация факта. — Вы устали?

— Мой ответ ничего не изменит в вашем намерении спрашивать, — я даже не повернулся, воспринимая следователя, как скрипучий раздражитель на ножках. — Спрашивайте, — разрешил я.

Но она не стала. Она заявила, что этих записей нигде нет, кроме как у следствия, я еле сдержал усмешку. Для Бори это не проблема, или для Лонь. Я вообще спрашивал не для того, чтобы эти записи получить. Для меня это был поворотный момент даст или не даст. Она не дала. И это хреново. Значит, меня уже приговорили, а сейчас просто тащат через протокол для галочки. Да я ж идеальный злодей, никто меня не любит, ни одной положительной характеристики в деле у них не будет.

— Зорькин скупал квартиры рядом с вами по заниженной цене. Вы обсуждали с ним эти сделки? Вы понимали, что это может быть связано с рисками для жильцов? — Костылёва сделала новый заход и опять всё в кучу. Я даже стал подозревать, что она делает это специально.

— Уточните, пожалуйста, Руслана Ждановна, — я повернулся к холодной маске. — Очень не хочется гадать, что там за Зорькин, и где и что он покупал.

— Василий Андреевич Зорькин, бывший заведующий первым реанимационным отделением. Ему нравилось жить рядом с вами настолько, что он скупил квартиры сначала в одном доме, потом в другом. И делал он это не на зарплату врача, Леонид Евгеньевич. Он советовался с вами при покупке недвижимости? Может быть уточнял ваш график работы?

Я тяжко вздохнул и спокойно посмотрел на Костылёву. Вот так смотрел и молчал. Пусть думает, что хочет. Но говорить на тему Васи я не собираюсь. Он выкрутится.

Снова быстрый взгляд в блокнот и чирк-чирк. Провожая руку с карандашом взгляд зацепился за кактус. Он смотрелся здесь не к месту. Но подрос, эт да.

— Хорошо, — впрочем прозвучало это как-то совсем нехорошо, — оставим сделки Зорькина и его радиусные схемы. Скажите, Леонид Евгеньевич, когда вы впервые поняли, что район вокруг вас становится удобным?

Я хмыкнул, чем плохо? Полы я помыл, в метро покатался, мне не понравилось. «Понял, что удобно?» Ааа, я, кажется, въехал, как она строит вопрос. Бу-бу-бу Зорькин. Бу-бу-бу удобно. Ну, так и буду отвечать.

— Не очень, в туалет давно хочу, — признался я. — Из последних сил сдерживаюсь, если честно, — я попытался пожать плечами, но они не двигались.

Кажется даже кактусу комфортней, чем мне. Ан нет. Раздался лёгкий хруст, пластиковое дно треснуло и оттуда показался корешок. Ему тоже не нравится эта клетка. Так какие проблемы? Ноги в руки, в смысле корни в лапы, нет, так тоже не очень звучит… Я снова вернулся к окну.

— Постойте! — я резко дёрнулся, ну в смысле, попытался. — Так у меня опять нету дома?! И что теперь будет? Помогите написать заявление, а то у меня руки не слушаются, — я с надеждой посмотрел на следователя.

Костылёва невозмутимо сделала пометку и заявила, будто делая мне большое одолжение.

— Хорошо, пять минут. Я сейчас распоряжусь, чтобы вас отвели в комнату отдыха и дали воды, а потом мы продолжим, — она встала так же механически, как сидела и вышла, прикрыв за собой дверь.

Воробьёв вошёл жуя яблоко и перевёл взгляд с меня на фрукт и обратно.

— Может ты сам дойдёшь, а?

Я устало опустил подбородок на грудь. Это не издевательство. Это гораздо хуже. И этот будет сейчас проводить свои оперские тесты.

— Держать твою питьку не буду, — он неторопливо доел яблоко и вытер руки о штаны.

Опер аккуратно обошёл все датчики, словно ступая по минному полю, потом перевёл взгляд на меня и на пол.

— Слышь, мы тут вдвоём не пройдём. Давай я тебе баночку принесу, а?

Я отвернулся в окно. Может Изначальным и в туалет ходить не надо?

— Да ладно тебе, сейчас, что-нибудь придумаем, — он заозирался.

Я зло посмотрел на него и попробовал встать. Бесполезно. Это было настолько унизительно, насколько же и противно.

Внезапно в комнате погас свет. И за окном тоже. Панически завопила сигнализация у машины. В кромешной тьме ВИП-допросной уверенно горели огоньки видеокамер, датчиков, и, кажется, даже кактус Вороновой слегка светился изнутри.

— Э, ты чё? Я ж пошутил, а? — Воробьёв достал фонарик и взял его в рот. — Сейчас всё будет. А то видишь ли, он нам решил тут устроить тёмную, — и он хохотнул.

Он кое-как извлёк меня с заминированной датчиками зоны и за подмышки отнёс в туалет. Зачем-то пощёлкав выключателем, он снял штаны и усадил меня, убедившись, что я не заваливаюсь, а сам отошёл к окну.

— Я всё, — устало объявил я, чуть ли не падая и отрубаясь.

Воробьёв даже не повернулся, выглядывая что-то в окно. Я начал дремать, как вдруг раздался звук приближающихся сирен, почему-то с разных сторон улицы.

Сирены остановились напротив нашего офиса. Что? Костылёва опять кого-то вызвала? Но нет, вышедшие из громоздких машин фонарики двинулись в сторону пустыря.

Водитель включил дальний свет, пытаясь пробить темноту. Что случилось, было не понятно. Несколько человек принялись выгружать оборудование. Через минуту стало видно, что они расставляют свет вдоль пустыря.

Внезапно расставленные прожектора попадали, а асфальт в свете фар потрескался. Один из фонарей полетел, куда-то вниз и исчез. Я тупо смотрел и не понимал, что происходит.

Воробьёв быстро оглянулся на меня и вышел. Стоило двери закрыться, как раздалось еле слышное «урр», и у меня на коленях появилось вафельное полотенце.

Оно шустро заползло под рубашку и обмотало меня, прижимаясь всей поверхностью к телу и подрагивая. По спине пробежали мурашки. Милдом.

Я с ужасом посмотрел на пустырь. Оправдались самые худшие опасения. Он не просто провалился в яму. 18-ти этажная махина ушла под землю с головой. Я отправил полотенцу волну тепла. Это не было магией или сверхсилой, подарить кому-то немного душевного тепла.

Полотенце перестало дрожать, а в ванную комнату влетели Лебедев с Соколовым. Медик обновил анализы, не забыв осмотреть мой прибор и пройтись по нему ватной палочкой. Да он даже наполнил пробирку жидкостью, собранной из-под меня.

Лебедев с помощником срочно расставляли стойки, количество которых удвоилось. Места в ВИП-туалетах хватало.

Полотенце радостно заёрзало, а за окном разными голосами заорали сигнализации несчастных машин, неспособных отползти подальше от возбужденного Милдома, который ощутил отправленную ему волну тепла.

Ещё несколько валявшихся на земле прожекторов ухнуло вниз и пропало. Спецгрузовики отъехали в стороны, а чей-то спокойный голос предложил людям покинуть дома, выйти на улицу и двигаться в сторону метро.

Я отправил Милдому волну покоя и умиротворения, с просьбой не шевелиться.

Датчики Лебедева замигали и он громко объявил:

— Зафиксировано кратковременное увеличение плотности поля в пять раз.

В дверях возникла Костылёва, но я на неё не смотрел, я напряжённо думал. Он не будет сидеть на месте. Да, он не сможет выпрыгнуть, но ничего не мешает ему переть напролом в мою сторону.

Появившийся Воробьёв подхватил меня подмышки, а опер-юморист натянул штаны. Они потащили меня к выходу. Только не это! Меня нельзя разлучать с домом!

— Мне нужно туда, — я поискал глазами Костылёву.

— Исключено, Одинцов! Вы явно знаете больше, чем говорите, но разбираться мы будем не на краю обвала. Лебедев, статус поля каждые десять секунд, любые изменения вслух. Полный спектр замеров, следите за границами зоны.

Словно в подтверждение слов следователя за окном вновь раздался голос о немедленной эвакуации.

Нет! Только не это! В ответ на заполняющее меня отчаяние нервно дёрнулось полотенце и заистерили сигнализации машин.

— Верни мне магию и альфу, — проговорил я на языке фиолетовокожего.

За окном недовольно каркнула ворона, а наниты вокруг источника зашевелились, словно расползаясь в разные стороны. Меня скрутило от приступа боли, но чтобы не пугать Милдом я начал отправлять в сторону малыша волны любви, тепла и спокойствия.

— Плотность поля резко увеличилась в двенадцать раз от изначального. Фиксирую стабильный прирост, — хладнокровно заявил Лебедев.

— Критическая нагрузка на нервную систему, — заявил Соколов. — Прогнозирую потерю сознания в ближайшие 30 секунд. Воробьёв, закидывай его на плечо и беги.

— Не трогайте меня, — пробормотал я сквозь боль, застилающую глаза.

Только не потерять сознание, только не потерять сознание. «Милдом, всё хорошо, малыш, со мной всё хорошо», - я отправил дому улыбку, болтаясь на плече опера, как тряпичная кукла.

Глава 3

Магический источник включился резко, активировалась перевёрнутая Альфа и боль испарилась. Я обмяк, чуть не потеряв сознание. Бежавший рядом Соколов сунул под нос нашатырь.

Я тут же переключил модифицированную Альфу в режим генерации маны. Для трансформации 35 тыс тонн материи мне потребуется много энергии. Очень много маны!

Так! Первым делом остановиться: мне нельзя удаляться от Милдома. Я выпустил силовой жгут и натянул по ходу движения. Воробьёв, Соколов и Лебедев разом споткнулись и повалились на асфальт, а я раскинул восприятие, чтобы сориентироваться на местности.

Мы находились перед зданием РеалПро. Нас, как остров посереди реки, обтекали злорадные сотрудники. Воробьёв успел во время уйти в кувырок на противоположное плечо, спасая мою тушку от удара об землю. Опер так и остался лежать, придавленный моим весом, ожидая дальнейших распоряжений.

— Плотность поля вернулась в изначальное состояние, — захрипел динамик Лебедева. Встать в тяжёлом костюме было непросто и он докладывал из положения лёжа. — Фиксируется спектральный профиль зета, идентичный фону утерянного экрана во время активации. Зона охвата стремительно разрастается, плотность превысила нулевой эталон в тысячу раз.

Тяжело упакованные техники СПЭБ разбежались с датчиками в разные стороны, пытаясь ухватить границы зоны, а Лебедев выдал заключение, которое прозвучало, как приговор:

— Профиль зета генерируется объектом наблюдения.

— Состояние подозреваемого стабилизировалось, — заявил Соколов подползая ближе. — Мозговая активность 115%. Мышечный тонус нулевой.

Голос подал медик из команды Соколова.

— Получаю сигналы со всех наблюдаемых объектов об одновременном ухудшении параметров: учащённое сердцебиение, повышение кровяного давления. 1% группы сохранил стартовые показатели.

Ещё один медик подошёл и собрал выступивший у меня на лбу пот в пробирку.

— Вектор напряжения возник ровно по линии перед нами. Падение не было случайным, — Лебедев заговорил снова, после того, как опера помогли подняться бедолаге.

— Время фиксации: 21:57. Источник аномального поля — объект наблюдения Леонид Евгеньевич Одинцов. Текущий радиус воздействия? — Костылёва повернулась к Лебедеву.

Щёлкнула рация.

— 220 метров, — прошипел динамик.

— Воробьёв, переложите подозреваемого на носилки. Обеспечьте периметр, мы остаёмся на месте, — проскрипела следователь.

Я облегчённо выдохнул и дальше почти не слушал. Первым делом я экранировал людей, окружавших меня. Прикрепил к каждому простенький купол, не пропускающий внутрь ману. Скоро её плотность возле меня станет в десятки раз больше, чем в Запретном лесу. Всё-таки я не злодей, коим тут меня выставляют, и облучать людей не собираюсь. Я расширил восприятие.

Народ стекался к метро. Наблюдать за провалом остались службы экстренного реагирования. Закрыл техников от маны. В офисе по прокачке обнаружилась Воронова, которая что-то судорожно искала, ползая по полу.

Теперь грунт. С этим ещё проще. Уплотнил почву, укрепил дома, даже если виной был не Милдом, не буду же я в самом деле разбираться, кто именно сделал ту или иную трещину. Куда перемещать-то?

Рядом с офисом было футбольное поле и небольшой парк. Сгодится.

— Для восстановления коммуникаций мне нужна схему того, что он нарушил, — я снова заговорил на альфийском, намеренно избегая имён.

На ближайшем дереве недовольно каркнула ворона.

Я переместил восприятие к Милдому и ласково спросил:

«Ты готов к превращению, малыш?»

Дом радостно засуетился вызвав новую серию подвывания сигнализаций. Грунт-то я укрепил, но от вибрации это не спасает.

Я стал показывать ему картинки того, что я собираюсь сделать. Пришлось отказаться от прошлого варианта. Я не знаю, куда меня повезут, но он же побежит за мной следом, а значит в первую очередь ему нужна мобильность и защита, чтобы его никто не смог обидеть.

Я показал ему, как он собирается в большое высокое здание из маленьких модулей. Он станет выше на несколько этажей. Не считая того, что высота яруса увеличится, штоб их этих эльфов. Почти сто метров при полной сборке.

Я несколько раз попросил его не собирать здание целиком, а оставаться всё время в разобранном виде. Стал посылать картинки, как земля под ним проваливается, и он опять попадает в яму.

Я тяжко вздохнул, принимая за аксиому то, что он пообещает, но не сможет сдержать любопытство. Ладно, надо ему прикрутить магический ИИ с запасом маны, чтобы экономными плетениями в экстренных ситуациях подготавливал почву. Ну, и поможет со сборкой целого здания и защитой от любопытных военных.

Отдельный модуль представлял из себя треугольную призму с одинаковым ребром в четыре метра. Достаточно узко, чтобы бегать по улицам и не слишком тяжело, чтобы проминать землю куриными лапками. Подумал, и заложил в проект три руки. Помнится мини-домикам они очень нравились.

Для сборки одного этажа шесть треугольников собирались в хоровод и выдвигали из рёбер сцепки. Образовывался жёсткий каркас в форме шестиконечной звезды. Снизу выезжали платформы, закрывая внутреннюю полость и образуя пол для центральной зоны. Вполне просторно, Чайран не должен жаловаться.

Шесть призм я поделил по функционалу: кухня, санузел, спальня, гардеробная, кабинет и лестничный пролёт с шахтой лифта.

Проект был готов, и я снова переключился на окружающую обстановку.

Меня накрепко привязали к носилкам. Офис полностью эвакуировали. Успели вынести вещдоки и аккуратно поставили неподалёку. Два огромных экрана из моего кабинета и динамики, ну и конечно, вирткапсула.

Около одного из мониторов стоял профессор Шилов и ласково гладил его, приговаривая:

— Хорошая девочка Неолиса, я просто хочу поговорить, как друг. У тебя есть друзья?

— Геннадий Петрович, вы не находите, что сейчас не время и не место, — раздражённо заявил криминалист Давыдов.

— Очень даже и время и место. Она знает, что происходит. Правда, милая? Расскажи мне, как другу, я всё пойму.

Внезапно экран активировался, и на нём появились схемы коммуникаций, которые поломал Милдом. Несколько схем сменяли друг друга, пока не застыли на объёмной картинке, собравшей воедино всё, что было.

— Вот видите, — Шилов довольно погладил монитор и с любопытством спросил: — А что это?

Дальше я не слушал, запечатлевая образ у себя в голове.

— Мозговая активность приходит в норму, — Соколов посветил фонариком мне в глаза. — Взгляд расфокусирован.

— Зона вторичного профиля без чёткой границы с постепенным затиханием. Поле продолжает расти со средней скоростью метр в минуту, — щёлкнул переключатель, и Лебедев продолжил. — Средний радиус 305 метров. Службы, обеспечивающие эвакуацию оповещены. Плотность 147 тыс выше эталона.

— Одинцов, объясните, что происходит, — сухо проскрипела Костылёва.

Маны думаю хватит. Можно приступать. Я разбил прожекторы и фары на спецмашинах, а так же расставленные вокруг меня светильники. Свидетели мне не нужны.

Наступила кромешная тьма. Только датчики вокруг меня продолжили тревожно пищать. На плече Лебедева зажёгся фонарик, я и его вырубил.

— Отбой свет! — рявкнула Костылёва командным тоном. — Соколов, подтвердите состояние объекта. Воробьёв, займитесь камерами, используйте все спектры. Лебедев, усилить контроль за обстановкой.

И я начал. Раскинул магический источник по границам маны, чтобы вся она оказалась внутри, увеличил Альфу до таких же размеров. Как же сразу стало хорошо.

— Поле перестало расти, — тут же сообщил Лебедев. — Увеличение плотности сохраняется.

— Резкое переключение состояние, — объявил Соколов. — Сброс перегрузки, падение стрессовых маркеров. Он улыбается.

— Чисто, — заявил Воробьёв.

Стало очень тихо, если не считать попискивание приборов, конечно же. Я слушал тишину и наслаждался свободой.

— Лида, посмотри какие звёзды, — послышался восторженный голос Клёца. — Было ли когда-то над Москвой такое чистое небо? Вон звезда Дубхе в Большой медведице.

Воронова тяжко вздохнула.

— Что? Не нашла? — сочувственно спросил Клёц.

— Лидия Марковна, вы что-то потеряли? — ледяным тоном осведомилась Костылёва. — Почему сразу не доложили?

— Кактус пропал, — Воронова тяжело вздохнула. — Тот самый, что стоял во время допроса на столе. Я всё обыскала! — вскинулась она. — Его нигде нет!

— Около Одинцова не пробовали поискать? — поинтересовался Воробьёв.

— Убрать свет! — рявкнула Костылёва на профессора Воронову, которая попыталась посветить на меня фонариком от мобильного телефона.

— Большой кактус-то был, а? — хохотнул Воробьёв.

— Нет, с кулак всего, — в Лидии Марковне вспыхнула надежда. Он же опер, он найдёт.

— Он в темноте случайно не светился? — в голосе Воробьёва прозвучала издёвка.

— Слегка, — неуверенно подтвердила Воронова.

— На десять часов. Да не туда! Слева от вас на сорок пять градусов.

Лидия Марковна совсем не по женски выругалась.

— Да как же так-то! Цыпа-цыпа, цыпа-цыпа, — растерянно позвала профессор. — Ну вот, сбежал.

— Воробьёв, обеспечьте поимку вещественного доказательства, — сухо распорядилась следователь.

— Гена.

— Что сразу Гена? — он похлопал себя по карманам. — Смотри, что у меня есть! Сервелат. Ты небось такую никогда и не пробовал, держи.

— Если б не видел своими глазами, не поверил, — заявил Клёц.

— Да, не хотел бы я на такую колючку наколоться, как та колбаса. Втянул, смотрите, втянул вместе с колбасой!

— Гена, возьмите образец, — Воронова протянула ему пробирку.

— Как вы себе это представляете?

Занятный разговор прервал взволнованный крик Лебедева:

— Дестабилизация поля! Фиксирую направленное движение в единый центр, 134 метра на юго-запад. Поле втягивается в провал, плотность на периферии быстро падает, а в эпицентре растёт, — констатировал капитан Лебедев и буднично добавил: — Вероятность коллапса 93%.

— На NIR вижу подвижное облако, — чётко доложил Воробьёв. — Подсветка даёт чёткий контур. Скорость потока в нижних слоях 2 м/с. На тепловизоре пусто.

— Соколов, доложить состояние Одинцова, — холодно приказала Костялёва. — Нам нужно понять, управляет ли он этим или его туда тянет.

— Объект наблюдения улыбается, взгляд расфокусирован, мозговая активность 105%, — отчеканил Соколов.

— Собрались! — скрип Костылёвой перешёл на вибрацию. — О любых изменениях докладывать немедленно! Лебедев, отслеживать скорость потока до сотых. Мне нужен не процент, а прогноз по времени.

— Четыре минуты, — уверенно заявил капитан, и я хмыкнул.

— Одинцов хмыкнул, — объявил Соколов.

— Фиксирую: эмоциональный отклик: хмыканье. Реакция на прогноз о коллапсе. Время: 22:42. Штерн, ваше мнение, — она обратилась к психофизиологу.

— Парень с кем-то общается, — прозвучал будничный голос Штерна.

— Поставьте перед ним камеру, мне нужен отчёт о любых изменениях мимики. Он не боится коллапса, это он его и устраивает, — заключила госпожа следователь.

Тьма её забери!

Не ожидал, что трансформация затянется из-за того, что Милдом упрётся с вещами и мебелью. Проблема в том, что по плану у нас хоть и стало этажей больше, но количество квартир резко сократилось. Потому что в нашем новом 24-этажном здании было по одной квартире на этаже. А Чайран жил в пентхаусе № 84. К счастью не все квартиры были выкуплены, а часть жильцов ещё не успела въехать. Но даже так у него получалось вещей больше, чем я бы хотел оставить для удобства проживания.

Я лично не хочу жить в доме, где мебель расставлена как лабиринт. Но для него каждая вещь — это история. Я уже молчу о том, что он провёл полную инвентаризацию вместе с Борей и все ложки подписал. Ну, ложки ложками, а зачем нам оборудование для 40 кухонь? Нее, я понимаю, что над всем функционалом хорошенько поработали артефакторы и теперь это уникальная мебель, а нам не надо переживать за канализацию и электричество. Но даже так, в каждой кухне по две плиты, это нонсенс.

В общем он упёрся, и я сдался. Если они мне отвели всего 4 минуты, это ж, тьма их забери, как мало. Я же не сразу всю массу преобразую. Мы снимали этаж за этажом, чтобы этот хомяк всё успел разложить по полочкам. Хорошо хоть вещи сами перебирались в модули, и мне не надо было думать ещё и об этом. Мне даже пришлось изменить режим оконных проёмов. Если изначально я проектировал лёгкий прозрачный полупроницаемый вариант, то пришлось срочно дорабатывать спускающиеся глухие ставни. Потому что он уплотнял модули под завязку. Барахольщик.

Я набил руку и дело двигалось всё быстрее и быстрее. Милдом готовил вещи на выход заранее. Нам больше не надо было ждать те же кухонные шкафы, пока они слезут со стены и допрыгают до выхода.

Четыре минуты давно вышли. Лебедев переставлял таймер трижды, пока Клёц не заявил, что это не коллапс, а сбор энергии для перехода материи из одного состояния в другое. Поэтому и облако над провалом меняет форму.

Профессор Клёц прижимал к себе коробку Шредингера. Котёнка во время эвакуации не нашли, и он заверял, что тот внутри. Именно кот удерживает аномалию от схлопывания.

— Штерн, я хочу знать, о чём они говорят, — потребовала Костылёва. — Что это? Приказ, просьба или колыбельная.

— Парень поторапливает, да, — заявил психофизиолог и тут же поправился: — Уговаривает поторопиться.

— Поле в районе эпицентра не стабильно, — доложился Лебедев.

— Техники в машинах на дороге засуетились, у них что-то происходит, — Воробьёв перебил капитана.

— Поле пульсирует, идёт неравномерными волнами. Скорость потока то увеличивается, то падает, — невозмутимо продолжил Лебедев.

— Техники говорят, что почва вибрирует, — передал Воробьёв.

Конечно, она вибрирует, хтонь! Мы уже обработали половину, и выпустили на поверхность почти 80 прыгающих на лапках модулей, которые наконец-то почувствовали свободу! Как же мне не хватает Одиссея, да хоть кого-нибудь. Я недовольно скривился.

— Новая эмоция, — тут же заявил Штерн, — наш парень чем-то не доволен, он словно не хочет что-то делать.

— Поведение облака не изменилось, — отозвался Воробьёв.

— Волны ускорились, — присоединился Лебедев. — Интервал сократился.

— Мозговая активность без изменений, — добавил Соколов.

Костылёва резко повернулась к Воробьёву:

— Мне нужна амплитуда колебания почвы, немедленно. Если амплитуда увеличится хотя бы на 8%, мы уходим.

Не-не-не, никуда мы не уходим. Я почти закончил. Как же не хотелось обращаться к Лонь, но пришлось.

— Пожалуйста, — я тихо заговорил на языке фиолетовокожего, — помоги. Уведи их на стадион за офисом. Там парк, я там всё подготовил. Они ещё маленькие, им играть хочется.

С соседнего дерева шумно взлетела ворона и направилась в сторону провала.

— Он молит о помощи, ему больно и неприятно, — тут же выдал интерпретацию Штерн.

— Физические показатели без изменений.

— Частота волны сократилась, поток ускорился.

— Направленная вибрация в нашу сторону, — заявил Лебедев.

Земля под носилками заходила ходуном. Модули пробежали мимо и рассредоточились по парку.

— По всем диапазонам пусто, — добавил Воробьёв, и я облегчённо выдохнул. Боялся, что их навороченные камеры сумеют разглядеть Милдома в невидимости. Нее, там таймер, и скоро она спадёт, но не сейчас.

Я торопился, осталось два этажа, и последний был нежилым, плюс ещё подземный паркинг с живыми машинами, про которые я совсем забыл. Кроме моего ауруса, на стоянке обнаружился кабриолет Альтаира. Ну, скорее всего его. Номер был 6АЛТ66. И ещё несколько навороченных машин. Простых жильцов в этом доме не было, эт да.

Машины я перенёс на стадион по воздуху, а то след будет видно на дороге.

Закончил! Осталось восстановить инфраструктуру.

— Облегчение, — известил Штерн.

— Спад мозговой активности.

— Ускорение потока, сокращение радиуса до 50 метров. Коллапс через 45 секунд.

— Уходим! — скомандовала Костылёва. — Воробьёв, маршрут отхода: на стадион за офисом. Там парк, открытая зона, можно рассредоточиться. Веди группу.

Земля передавала ощутимую вибрацию. Малыши радовались свободе. Я отправил им волну успокоения. Тщетно.

— Активация первого режима поля. 20 секунд до коллапса.

— Рост мозговой активности в два раза.

— Парень держит максимальную концентрацию на чём-то.

Земля под нами вибрировала, группа бежала, не забыв прихватить вещдоки. Бежала на стадион, на котором радостно прыгали малыши. Прыгали захваченные эйфорией и меня не слушались.

— Поле стабилизировалось, — пропыхтел Лебедев в динамик.

— Мозговая активность в норме.

— Чисто.

Группа остановилась в центре парка. Домики ощутили поле моей души и перестали прыгать, они стали пододвигаться ближе.

— Фиксирую прекращение вибрации.

И тут меня накрыло болью. Наниты пришли в движение и стали заполнять источник, который резко схлопнулся, как и Альфа.

Теряя сознание, я увидел, как включился свет по всему району.

Глава 4

Проснулся я в мягкой и чистой постели. Приснится же, такое, хтонь. Следствие… дом украл… Врагу не пожелаешь. Хотелось ещё поваляться, всё тело ныло, как будто меня переехали катком. Но переполненный мочевой пузырь требовал вставать немедленно.

Я сунул ноги в тёплые тапочки и сонно побрёл в ванную. Глаза слипались, да и не чувствовал я себя отдохнувшим. Неплохо бы было помыться, но сначала пожрать, а потом можно и опять поспать. Кажется, я вечность ничего не ел. И где Чайрана носит? Опять графики рисует?

Морщась от боли я побрёл на кухню и сразу направился к холодильнику. А почему их два? Я завис, тупо глядя на два совершенно непохожих холодильника. Они были как будто из разного времени. Маленький и пузатый, а рядом высокий стальной. Дверь ближайшего услужливо распахнулась, и я завис ещё больше.

Внутри не было полок. Совсем. Нет, продукты как раз-таки были. Они висели в воздухе. Я схватил холодный кувшин за ручку. Потянул на себя. Он как будто висел в плотном поле, фиксирующем его. Надо же какие продвинутые технологии на Земле есть, не знал. А что? Очень даже удобно.

Я выпил всё прямо так одним махом. Кисляк. То, что надо. Я поставил пустой кувшин на столешницу и заметил, что плиты тоже две. Милдом? Не приснилось.

Я медленно повернулся к окну. Окна не было.

Милдом не стал собирать дом целиком, он сдержал обещание, но это не помешало ему состыковать треугольные призмы друг с другом.

Дверей не было, потому что окна-стены были проницаемые. Благодаря прикрученному ИИ, они распознавали свой-чужой. Для кого-то это была стеклянная стена, а для меня проход. Да, это и стеклом не было по сути, магическая плёнка. Со стороны казалось, что я хожу сквозь стены.

К моей спальне примыкал туалет, а к нему кухня. С другой стороны прижалась гостиная, а с третьей — лестничный пролёт. На этом помещения не заканчивались, а уходили дальше.

Полагаю, я был в центре, а вокруг меня сгрудился Милдом, чтобы как можно больше его частичек попали внутрь радиуса моей души.

Взгляд не пробивался наружу, и я посмотрел вверх. Через прозрачный потолок за мной следил глазок камеры. Она висела на дроне, где кроме собственно камеры, крепились многочисленные датчики.

Сверху тоже была плёнка. Свет беспрепятственно проникал внутрь, но комфортней от этого не становилось. Я ощутил себя в клетке.

Я доковылял до большого стола, под завязку заставленному яствами с крышками, с внедрёнными плетениями сохранности, позволяющими еде долго не портиться и сохранять температуру. Я ел всё подряд, не испытывая привычного наслаждения. Вчерашний день напрочь отбил у меня вкус к жизни.

Вот и оно мне надо? Это определённо издевательство над собой, а с другой стороны я, наконец, сдвинулся с мёртвой точки в изучении сущности Лео. Ну я про то, что не на всех моя зона души одинаково действует. Ещё выяснил, что задержки почти нет. Две минуты между моим уходом и перемещением Милдома. Ну как раз время я мог и сам выяснить с помощью Бори.

Даже не знаю, стоит ли оно того? И я представил, как меня переносит на 6-й этап Нулевого перехода и я там начинаю фонить направо-налево. Жесть же. Нет, надо с этим разобраться здесь и сейчас. Вот Милдом я исправил, теперь с ним проблем не будет. Починил всё, что он разломал. Да, я даже в тюрьме посидеть не против, если с этого будет толк. Я посмотрел на стол с вкусняшками и поник. Может как-то без тюрьмы обойдёмся?

Прискакал чайник и долил кипятка. Всё никак напиться не могу. Я откинулся на спинку стула и медленно зацедил чай с козинаками. Тарелки собрались в кучу и отправились мыться в посудомойку. Мне бы тоже не помешало помыться, а то голова чешется, мочи нет.

Лонь снова заблокировала магию, но хоть возможность двигаться появилась. Наниты больше не справляются, и я даже знаю почему. Я стал сильнее, прокачался, пока выполнял сложнейшую задачу по трансформации живой материи. Да-да, именно, что живой. Кремниевая форма жизни.

Я вчера почувствовал разницу. Я ласково погладил скатерть. Обычно, когда создаёшь ту же одежду на себе, то работает чисто физика, хоть и сложная, эт да. А тут это жизнь, которая в принципе не любит, когда её загоняют в рамки и ставят условия.

Я кряхтя поднялся и пошёл в ванную. Может горячая вода смягчит мышечную боль. Я усмехнулся. Разве это поможет против нанитов? Не знаю, хорошо это или плохо, что тело Изначального отторгает чужеродное вмешательство, но лежать трупом мне порядком надоело.

Особенно, когда твою же немощь оборачивают против тебя. А меня вчера знатно морально прокатили и по еде и по нужде. Если они уж такие любители закона, то и использовали бы закон, а не тонкое надругательство над личностью.

Я застыл перед ванным модулем, и камера тут же остановилась. Режим затемнения стёкол был, но не на потолке.

— Милдом, а ты можешь закрыть потолок занавеской?

Откуда-то приползли шторы и прижались к потолку. Я поблагодарил дом и забрался в душ.

Я стоял под горячей водой, смывая с себя весь вчерашний день. Мочалки старательно оттирали грязь, но не душу, в которую смачно нагадили. Не спасало даже то, что я, такой молодец, перестроил дом, потому что сначала Милдом именно из-за меня провалился под землю.

Внезапно совсем рядом раздался тихий голос Бори:

— Тихо, не дёргайся.

Но я, конечно же, дёрнулся и заулыбался.

— Ну, вот, я ж говорю, не дёргайся и постарайся не показывать эмоции. Они считывают твою мимику, а ты ж как открытая книга. Тебе даже стены не помогут, если что. Они в тепловизоре дублируют, а потом прогоняют через компьютер, и вуаля. В общем, я кратко, только самое важное. За Милдом не волнуйся, я присмотрю, побуду нянькой. Лонь не пропустила Чайрана, и это хорошо, потому что он в федеральном розыске. Рафаэль смылся на корабль, и рассылает оттуда жучков. Я попросил его этого не делать, потому что парочку его шпионов уже поймали эти, ну ты понял. Следователь считает, что он кукловод, а эти домики — это он ими управляет.

Я хмыкнул.

— Молчи! Говорю ж, — Боря тяжко вздохнул. — Они тебе потом скажут, что ты по неустановленному каналу с Рафаэлем болтал.

Я постарался сделать каменное лицо.

— Так тоже не надо. Ты ж в ванне, и вроде как расслабляешься. В общем дальше по людям, чтобы ты не волновался. Технес поправился, он очень тебе благодарен. Прибыл Радий, и мы начали заниматься. Он, конечно, странный, но дело своё знает, — у Бори стал такой голос, как у кота, объевшегося сметаной. — Филин тебе привет передаёт. Говорит, что лучше, если ФСБ не будет интересоваться этим делом, поэтому он и не лезет. Он мне рассказал варианты, и они мне не понравились, Лео, совсем не понравились, — искин помолчал. — Хлоя твоя. Она, идёт, как важный свидетель, и её обхаживают. Вряд ли ей что-то будет. Семён Семёныча взяли в разработку, мол, куда возил Чайрана и все дела. Дальше, Вася, — голос Бори помрачнел, — тот ещё жук. Ты не поверишь, но он выкрутился. Он сразу нанял крутого адвоката, и тот его вывел из роли подозреваемого на роль технического консультанта по твоей аномалии. К тебе-то его не пустят, он дистанционно будет пояснять, что и как у тебя устроено.

Я помрачнел, как-то гаденько на душе стало. Вроде и нет ничего такого в том, что он перестал быть обвиняемым. И помочь в исследовании моей души он может, поскольку отлично понимает, как усилить эффект. Только вот почему я воспринимаю это как предательство?

— Знаешь, Лео, он вроде и не делает ничего такого. Можно даже сказать действует тебе во благо, мол, ты любишь комфорт, тогда эффект лучше. Только вот как именно он всё это говорит.

Боря замолк и молчал с минуту. Я даже решил, что он ушёл.

— Мне кажется, что он и тут найдёт свою выгоду. Ты кстати, в курсе, хотя откуда тебе. Упакованный ребята Лебедева заметно помолодели. Они в шоке. Вася объяснил, что это потому что ты их всё время жалеешь, как видишь в этих громоздких костюмах.

Я вспомнил, как меня обхаживал Вася. Он хорошо меня изучил. И мне ничего не рассказал, а ведь видел, что я не понимаю... Он сделал из меня тупой инструмент. Теперь его забота стала выглядеть, как способ выдавить из движка максимум. И он поделился этими рычагами со следствием. Стало совсем тоскливо.

— Я тебе потом ещё расскажу, если они что-то обнаружат. Думаю, тебе стоит ещё подзадержаться под датчиками. Давай я тебе по-быстрому расскажу про версии следствия, а то ты, итак, уже двадцать минут стоишь под душем.

И он рассказал. Лонь объединила игровую валюту и реальные счета? Так вот это теперь называется отмывание через игровые механики Стремянки. А то, что у Рафаэля тогда сгорела кругленькая сумма на счету из-за того, что он получил навык «нищий лох». Так это часть коррупционной схемы, у него же деньги пропадают, сколько бы он себе не перечислил. Боря смеялся, но мне было не смешно. А сколько он мне не рассказал того, что они извратили? В общем Костылёва через МИД, а тот через Эльзу уже договорилась об беседе с герцогом Рафаэлем.

Самая безобидная версия следствия — Вася предоставлял медицинские услуги для пенсионеров, что являлось прикрытием для скупки недвижимости.

А самое главное, что все эти версии сводились к одной и той же, только сформулированной по-разному. Я сознательно использовал неизвестную технологию, которая формирует аномалию, чтобы воровать по-крупному: деньги, здания, влияние.

Боря давно исчез, а я так и стоял, не в силах смыть прилипшую грязь с души. Милдом сам решил, что пора, выключил воду и укутал меня полотенцем. Ничего не хотелось, но надо. Я сделал над собой усилие и шагнул в гардеробную.

Вещи, которые для меня заказывал Вася через портного тоже ожили. Мне это не очень нравилось, но для спокойствия Милдома лучше, если на мне будет много его материи.

На душе по-прежнему было паршиво. Я надел просторные штаны и футболку и пошёл к краю, чтобы осмотреться.

Однако я всё шёл и шёл, но никуда не доходил. У ближайшей лестницы я стал подниматься вверх и, когда встал на верхнем пролёте, смог оглядеться.

Я снова был в центре Милдома. Малыш всё это время перемещал секции, чтобы находиться в зоне моей души, в которую он похоже помещался полностью.

Я устало сел на верхнюю ступеньку и осмотрелся.

У небольшого парка, соседствующего с офисом РеалПро был забор. Теперь его украшала колючая проволока. По всему периметру стояли камеры, подозреваю не простые, а с какими-нибудь режимами. В темноте вчера они отлично ориентировались. Кроме камер на столбах висели громоздкие коробки, напичканные не пойми чем.

Парк был пуст, если не считать прилепленных к деревьям и фонарям датчиков и мелькнувшей невнятной фигуры в ближайших кустах. Ну ещё двое бойцов стояли около ближайшей калитке. Здание РеалПро было огорожено от парка высокой панелью, полностью скрывающей окна. Похожими ограждают шоссе от жилых домов.

В воздухе висело несколько дронов. Сам Милдом собрался вокруг меня на стадионе, тут площадка была равная, в отличии от парковых газонов.

В сотне метров от стадиона на свободном участке хорошо просматривался прозрачный купол с изолирующей трубой для входа. Моё будущее место проживания. А я думал, что настроению падать дальше некуда. Ошибался. В пузырь я не хочу категорически! Мне там будет очень, ну очень плохо. И я бы мог потерпеть, не на вечность же они меня туда засунут, но Милдом. Одиссей говорил, что он физически чувствует мою боль. Чем дольше я буду мучиться, тем хуже будет ему.

Вездесущей Костылёвой видно не было. Зато было очевидно, где она. Между двумя детскими площадками было небольшое возвышение. Там состыковали три серых контейнера, на верхушках которых торчали антенны и радар. Либо я так долго спал, либо они действовали настолько оперативно. Не знаю, что хуже. Хотя нет, знаю. Хуже то, что я не ориентируюсь во времени.

Я устало встал и начал спускаться вниз. Ноги нещадно болели.

Внизу я беспомощно оглянулся, как в этом лабиринте из треугольных комнат понять, где моя кровать? Но спросить у Милдома я не успел.

Надо мной раздался скрипучий голос Костылёвой:

— Леонид Евгеньевич, вы находитесь в зоне проведения следственных мероприятий. Вам надлежит пройти в модуль для фиксации показаний. Это не просьба, а требование в рамках возбуждённого уголовного дела. Ваш адвокат уже прибыл.

Я замер на месте:

— У меня есть адвокат?

— Да, Леонид Евгеньевич, и он ждёт. Проходите в модуль, — сухо повторила Костылёва.

Легко сказать, я еле хожу, а там метров сто. Я тяжело вздохнул и погладил перила.

— Милдом, как мне выйти?

Треугольные секции разошлись в стороны, и я увидел метрах в 20-ти серую дорожку, проложенную специально для меня. И когда только успели? На ней были подсвечены стрелочки для тупых, показывающие направление. В конце дорожке виднелся контейнер, который я сверху не видел. Около начала дорожки и в конце стояли медики в дутых костюмах, а на ближайшей лавочке вальяжно сидел Воробьёв и хрустел яблоком.

Я посмотрел вниз. За что бы ухватиться? Ко мне подскочил стул и подставил спинку. Держась за неё я кряхтя спустился вниз. Не продумал, эт да. Без ступеньки высоковато получилось, она бы тут не помешала.

Стул спрыгнул следом и засеменил рядом. Я один раз останавливался, чтобы перевести дух, и садился на стул. Наконец, я дошёл до дорожки и непонимающе посмотрел на неё. Голос Костылёвой откуда-то сзади заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

— Не ждите, что она вас подвезёт, — как-то буднично, без издёвки заявила она. — Это маршрут, а не транспорт. Двигайтесь по указателям.

Интересно, это, действительно, такая процедура, или способ сделать из меня идиота? Я шагнул на серое полотно, не выпуская стула, который был готов идти со мной до конца.

Я сделал несколько шагов и понял, что по дорожке идти легче. Я благодарно похлопал стул и отпустил спинку. Тот не вернулся в дом, а продолжил семенить рядом, вдруг я передумаю.

Когда я дошёл, то обернулся. Стул не ушёл, а пристроился рядом с лавочкой, как будто всё время там и был. Стоящий рядом медик приглашающе махнул рукой, и я шагнул в узкий коридор, сложенный из каких-то белых панелей.

Метрах в двух впереди мигала надпись: «Проходите, не задерживайтесь».

Дверь мягко отъехала в сторону, и я увидел своего адвоката.

— Альт?

Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Я был настолько в шоке, что где стоял, там и замер. С виду безобидный старичок, он был единственным, у кого получилось выкупить соседний с нами пентхаус, хотя до этого пробовали многие. Альтаир играл, кажется, во всё, что только можно. Шахматы, шашки, лото. Он почти не изменился, разве что немного помолодел. На нём был летний светлый костюм, а на столе лежал кожаный портфель, который пах временем, как и остальные вещи непростого старика.

Увидев меня, его зелёные глаза засветились искренним восторгом. Он подскочил со стула и выдвинулся мне навстречу.

— Лёня, проходите, проходите. Формальности, без ник никуда. Смотрите на них, как на неизбежное зло, и не позволяйте залезть к вам в душу.

Он помог мне сесть на стул, а сам сел наискосок, положив свою руку поверх моей.

— Да, Лёня, ещё в молодости увлёкся, — ответил он на невысказанный вопрос. — Суды, знаете ли тоже выигрывают. Может воды? — он обернулся к стене вполоборота и ровно попросил: — Принесите стакан воды безо льда.

А что так можно было?

В помещение зашёл техник и поставил на стол стакан воды.

— Пейте, не торопитесь, всё будет хорошо. Самое главное, Лёня, оставаться собой. Не потерять себя в этой шелухе, которая рано или поздно осыпется и превратится в прах.

Я пил воду и успокаивался. Меня отпускало. Я и не подозревал, что был натянут, как струна.

— Смотрите, сейчас вам станут задавать вопросы. Отвечайте: да, нет, не знаю. Говорите, как есть, и оставайтесь собой. Если я говорю «стоп», вы молчите, хорошо?

Я кивнул, как будто камень с души свалился. И тут внезапно раздался знакомый скрипучий голос. Она даже не пришла лично. Альт слегка сжал ладонь.

— Леонид Евгеньевич Одинцов, вы находитесь в помещении для фиксации показаний в рамках уголовного дела №СК‑А‑26‑ОБ‑13‑007. Вам разъясняются ваши права: право не свидетельствовать против себя, право на защиту, право на заявление ходатайств. Вы понимаете суть своих прав?

— Да

Альтаир ободряюще кивнул.

— Вы являетесь собственником объекта, условно обозначенного как «Милдом». Подтверждаете ли вы данный факт?

Я беспомощно посмотрел на Альтаира. Как я могу быть собственником живого существа? Я же не рабовладелец.

Глава 5

И как так у неё получается? Первым же вопросом, я ли собственник Милдома, Костылёва выбила меня из душевного равновесия, и я затрепыхался, как бабочка, пришпиленная булавкой к протоколу. Опустим то, что дом живой, она этого не знает. Но я же чисто физически не мог ничего успеть оформить. Да и очевидно же, что он только вчера вылез из провала в земле, ну или не знаю, что они там себе напридумывали. В общем вопрос изначально был с подвохом, а я завёлся, как дурак.

Я мстительно представил, как они меня искали, когда я пропал. Меня выкрал дом, который я украл. Пусть так себе и запишут.

Когда свет зажёгся, они убедились, что вокруг никого нет. Земля успокоилась, и они выдохнули, типа всё закончилось. Обещанный коллапс отменяется. А в это время рядом стоит Милдом в невидимости и смотрит на мою бессознательную тушку, привязанную к носилкам. Конечно, он захотел обо мне позаботиться, он же дом! Они ж меня, наверняка, так и бросили на земле валяться. Не сбежит, и ладно. Подхватил он меня, значит, своими невидимыми ручками-манипуляторами и положил внутрь.

Эт да… Хотел бы я увидеть скрипучее лицо Костылёвой, когда у неё объект наблюдения пропал. Короче они меня везде ищут, Давыдов бегает с лупой, Клёц трясёт коробкой с котом, а следователь фиксирует данные в протокол. Ну, следы от куриных лап на траве, допустим видно. Только из-за масштаба они не сразу понимают, что это отпечатки гигантских ног.

И тут вдруг на стадионе возникает необычный одноэтажный дом странной, почти круглой формы. У него ж треугольники по краям торчат вовне. Близко к стенам здания, чтобы быть в зоне моей души, припаркованы угнанные, конечно же мной, машины жильцов ЖК «Небо».

То, что я внутри, они обнаружат не сразу. Ну там датчики, дроны, опера рыскают по кустам. Давыдов пытается вскрыть машины, которые от него отъезжают. Ну в общем, обычные следственные действия. И потом, наконец пропажа найдена. Я тяжело вздохнул. Никуда мне от них не деться.

Альтаир ободряюще улыбнулся и спокойно произнёс, слегка прибавив голос:

— Мой подзащитный не оспаривает факт взаимодействия с объектом, известным, как Милдом. Прошу отметить, что вопрос о собственности не может быть разрешён в рамках текущего допроса.

Я уважительно посмотрел на Альтаира, и тот ободряюще улыбнулся. Костылёва тем временем продолжила скрипеть:

— Объект Милдом демонстрировал самостоятельную активность, менял конфигурации модулей. Подтверждаете ли вы, что управляли процессом?

Альтаир тут же мягко, но чётко произнёс:

— Мой доверитель наблюдал изменения, а не управлял ими. Это разные вещи: наблюдение и контроль.

— Он не механизм, — я шепнул Альтаиру. — Он живой. Мы можем это доказать?

Альт слегка прикрыл веки, а потом обратился к динамику:

— Ходатайствую о внесении в протокол позиции подзащитного. Мой доверитель настаивает на иной природе объекта: не аномальной, а живой. Это принципиальная разница.

Динамик молчал, а я замер.

— Всё хорошо, Лёня, ты просто объясняешь, — он пододвинул мне стакан с водой.

— Принято, — и снова пауза, прежде чем скрипучий голос прозвучал вновь: — Вы утверждаете, что объект живой. Какие признаки живого существа вы имеете ввиду?

Я посмотрел в глаза Альтаиру и зашептал:

— Альт, он младенец. Альт, — я запнулся, не знал, как донести, насколько важен сейчас каждый шаг, — он не знает, что такое хорошо и что такое плохо.

Альтаир снова интерпретировал мои слова в юридическую хтонь:

— Прошу отметить: подзащитный наблюдает у объекта признаки, соответствующие биологическим критериям живого существа: рост, обмен, реакция на раздражители. Прошу особо указать биологический возраст, соответствующий возрасту младенца.

— Вы предлагаете рассматривать объект, как биологическую систему? — холодно уточнила Костылёва.

— Именно так, — кивнул Альтаир. — Если вы и дальше будете изучать его, как аномалию, то продолжите топтаться на месте. А если воспримите, как живое существо, то сможете предсказывать его поведение.

— Если рассматривать объект, как биологическую систему, — голос Костылёвой стал суше, будто она приняла вызов Альтаира и теперь играет на его поле, — то для её обслуживания требуется специалист. В материалах дела есть данные, что таким специалистом является Василий Зорькин, — Костылёва не спешила, она специально выдерживала паузу, пока я сидел и скрипел зубами. — Почему тот, кто знал о системе больше всех, теперь консультирует следственную группу, а не помогает подзащитному? — Костылёва обильно посыпала солью на мои переживания по поводу предательства Хранителя Лео.

— Вася не понимает Милдома. Он родился 7 дней назад, — пожалуй, излишне поспешно заявил я. Малышу не нужен такой, как Вася.

— Спокойно, Лёня, — Альтаир сжал мою руку. — Он всего лишь человек. И он не хочет сидеть. Это тебя запрут в стальную клетку за семью замками, а его ждала тюрьма, в которой нет романтики. Страхи свойственны всем людям.

— Мой подзащитный не оценивает мотивы третьих лиц, — спокойно продолжил он чуть громче. — Он констатирует факт: Василий Зорькин не обладает знаниями о Милдоме.

И тут до меня дошло. Это же бу-бу-бу Вася! Она же специально бьёт по больному! А значит, она всё слышала. Всё что говорил Боря мне в ванном модуле. Я пришёл в ужас, представив, как это выглядело со стороны.

Мне, как организатору преступной группировки, докладывает один из… допустим хакеров. Так он же всю нашу банду и назвал!

Хлоя, у который папаня в РеалПро и куча связей. Рафаэль, который отмывает деньги и поставляет внеземные технологии. Вася, прикрывающийся медицинскими услугами и скупающий недвижимость. Семён Семёныч, водитель, который возил Чайрана с Хлоей по магазинам, а они запишут «под видом покупок локализовал точку для будущего перемещения здания».

Некто, загримированный под Чайрана, наш клоун, который разыгрывает весь спектакль. Генерал Храпов с силовой поддержкой и прикрывающий нас со стороны ФСБ Филин. Еще неизвестные по кличке Технес и Радий, очевидно работающие с внеземными технологиями. А я тут как дурак доказываю, что дом живой! Это же наше главное орудие преступления!

Но всё это меркло перед тем фактом, что заговорив со мной, Боря меня подставил. Я понял, что он больше не придёт. И это полбеды. Хуже то, что у него опять будет нервный срыв из-за того, что он мне навредил. Потому что Боря сейчас тоже всё это слушает.

Он больше не придёт. Не будет сообщать об интригах Костылёвой и держать меня в курсе дела. Одиночество упало на плечи тяжким грузом и оставило один на один с перемалывающей душу системой правосудия.

Предательство Васи стало выглядеть несущественной мелочью, перед психозом Бори

— Ты не виноват, — произнёс я на языке мира Нейра.

— Я просчитался, — в динамике послышался мрачный голос Бори на том же языке. — Прости.

— Стоп, — Альтаир мягко сжал мою руку.

А ведь всего-то… Если бы в душе мы тоже общались на другом языке, хтонь. Но мы оба были слишком уверены в том, что Боря на голову превосходит Земные технологии.

Костылёва никак не прокомментировала разговор на незнакомом языке и это выглядело страшно, как будто она не против, чтобы мы закапывали себя всё глубже и глубже. Она выдержала паузу. Наверняка, в это время распорядилась передать незнакомый язык на экспертизу. И спокойно продолжила раскручивать тему.

— Родился семь дней назад, — голос Костылёвой прозвучал медленно, как будто она пробовала фразу на вкус. — Прошу уточнить: вы имеете ввиду дату официальной регистрации объекта в реестре? Или когда он проявил первые признаки активности?

— Я имею ввиду, что он ожил 26-го июля поздно вечером, — я надеялся что они поймали момент рождения кремниевой формы жизни.

Один тогда экранировал наше здание, когда я начал играть, но не сразу. Может они поймали момент возникновения жизни?

— Прошу внести замечание в протокол: подзащитный трактует данное время, как начало автономной активности объекта, — поспешно добавил Альтаир.

— Автономной, — сухо повторила Костылёва по слогам.

— Именно, — Альтаир кивнул. — Ни команда, ни импульс, ни запуск. Самостоятельное проявление свойств.

— В материалах дела имеются сведения, изложенные Зорькиным, о необычном психоэмоциональном состоянии жильцов накануне перемещения объекта. В какой момент вы поняли, что оказываете негативное влияние на соседей? — голос Костылёвой заскрипел как-то зловеще, и у меня побежал холодок по коже, отчего футболка прижалась к телу. Это Милдом меня успокаивал.

Бровь Альтаира поползла вверх, и он задумчиво погладил рукав. Ткань снова обвисла, и стала выглядеть нормальной.

— Доктор Зорькин не является психиатром, чтобы делать подобные заявления, — возразил Альтаир.

Всё это было не важно, и я снова бросился в омут с головой:

— Я оживил дом. Я играл на струнах своей души и не знал, что так получится. Это была просто музыка, прекрасная музыка. То, что дом ожил, я понял только в Стремянке, когда увидел, как он скачет по долине. Он ребёнок, который познаёт мир, и, — я запнулся, — он не понимает, что он не песчинка.

Я замер, внутренне съёжившись и ожидая, что меня тут же скрутят и отправят в психушку. Ну, или скажут, что это моя отмазка. В контейнере было очень тихо.

Сидевший рядом Альтаир залпом допил мой стакан воды.

— Обращаю внимание, что подзащитный не обладал знаниями о последствиях своих действий. Речь идет о непреднамеренном эффекте, — хрипло проговорил он.

Вопрос Костылёвой прозвучал почти одновременно с заявлением адвоката:

— Вы знали, что поле действует на людей и ничего не предпринимали. Можно ли его локализовать? Или оно всегда будет задевать тех, кто рядом?

— Я не знаю. Я только недавно понял, когда увидел, как Вася выращивает лечебные травы на соседнем балконе, и догадался. Я не знаю, как это работает.

— Прошу отметить, — заявил Альтаир, — подзащитный не обладает специальными знаниями о природе своих способностей. Он не мог предвидеть последствий, потому что не знал механизма.

Из динамика послышался другой голос, и я узнал Лебедева:

— Вы готовы провести следственный эксперимент под наблюдением, с датчиками и фиксацией всех параметров?

— Да, — я облегчёно выдохнул.

— Прошу отметить, что участие подзащитного в следственном эксперименте возможно только при условии, что любые действия не будут трактоваться, как признание вины или факт управления объектом, — добавил Альтаир.

— Условия будут согласованы отдельно, — холодно проскрипела Костылёва.

Альтаир легонечко стукнул ладонью об стол, привлекая к себе внимание.

— Заявляю ходатайство: в связи с явными признаками физического утомления и нарушением опорно‑двигательной функции у подзащитного, требую вызова специалиста, подготовленного к работе с лицами с особыми физиологическими параметрами. И до получения его заключения — никаких процедур, никаких изоляционных мер, которые могут быть истолкованы, как ограничивающие свободу без оснований.

Костылёва ответила не сразу, видимо обсуждала с Лебедевым или кто там у неё ещё.

— Согласовано. В помещение будет направлен медик, ждите.

Я благодарно кивнул.

— Скажите, Лёня, — Альтаир доверительно заглянул мне в глаза. — Что вам сейчас нужно? Просто посидеть? Воды? Или чтобы я прямо сейчас начал писать жалобу на каждый их вопрос?

Я слабо улыбнулся. Допрос меня измотал.

— Можно переместить Милдом в более комфортную и безопасную среду?

— Можно попросить условия, но не для Милдома, а для вас. Если с вами всё будет в порядке, то и ему будет хорошо. Это наш рычаг.

Я горько усмехнулся.

— Бюрократия, Лёня, страшная сила. Не дайте ей пролезть к вам в душу. Она вытопчет все ростки жизни, превратив нутро в бесплодную пустошь. Я ваш переводчик. Разговаривайте со мной, а не с голосом из стены. Пусть он станет незначительным фоном. Я скажу им, что отношение к вам напрямую влияет на Милдом. И тогда они подумают дважды, прежде чем вытягивать из вас душу.

Альтаир поглаживал мою футболку.

— Ваша задача — не дать им повода считать вас угрозой, — он слегка сжал плечо.

— Вы предлагаете, сидеть и не дёргаться, — я понурил голову.

— Именно. Сидеть, дышать, пить воду. А я буду дёргаться за нас двоих.

В коридоре что‑то щёлкнуло, дверь отошла в сторону, и в контейнер вместе с порцией свежего воздуха ворвался Штерн с нарисованным котиком на груди. На футболке висела новая медицинская клипса «люблю данные», а бирка «контрольный образец № 2» обзавелась множеством штампов и пухлым вкладышем. Он окинул комнату быстрым взглядом, спокойно кивнул Альтаиру и подошёл ко мне.

— Спешил, как мог, — с ходу заявил он и протянул руку адвокату: — Валаам Тихомирович Штерн, психофизиолог, в деле со вчерашнего дня, — и он многозначительно показал на бирку: — Они и меня посчитали.

Альтаир вежливо улыбнулся и чуть задержал рукопожатие:

— Спасибо, Валаам Тихонович, что пришли лично, а не стали прятаться за микрофоном. Давайте не будем тянуть с формальностями и сразу запишем, что любые инвазивные процедуры для моего доверителя невозможны, а стресс критичен.

Штерн сел рядом на стул и широко улыбнулся. А потом как фокусник извлёк бутылку прохладной воды. Он наполнил пустой стакан и пододвинул ко мне:

— В общем смотрите, Леонид, у меня задача на самом деле очень простая. Я должен понять, как вас не сломать. Что вас сейчас беспокоит? Вам тяжело двигаться, может голова болит или вам не нравится то, что у вас спрашивают?

Я усмехнулся, как будто оно может нравится.

Штерн едва заметно кивнул сам себе и объявил:

— Фиксирую: повышенная эмоциональная нагрузка при интерпретации действий, как контроля. Искажение восприятия собственной роли.

Я вопросительно посмотрел на Альтаира, о чём вообще идёт речь? О какой роли?

— Слова, Лёня, — Альт понимающе улыбнулся. — В любом диалоге заложено искажение восприятие. Представь себе двух влюблённых, гуляющих в парке. Он ей говорит: «Тут спокойно, почти никого нет». При этом он робеет и подбирает удобный момент, чтобы её поцеловать. Она слышит: «Тут никто нас не увидит», и делает вывод, что он её стесняется, и не хочет, чтобы кто-то видел их вместе.

Штерн, сидящий рядом подтверждающе хохотнул.

— У каждого слова сотни оттенков, включая подтекст, который всякий видит по-разному. На термин «управление» у каждого человека выработалась своя реакция, учитывая его жизненный опыт и характер. Для кого-то это благо, для другого зло, а третьему фиолетово, — психофизиолог с удовольствием углубился в пояснения.

— Именно, — согласился Альт. — А у следствия словесная игра прокачана, как выражаются виртуальщики, вне уровня. Даже не пытайтесь обыграть их на их же поле, вы заведомо проиграете, а это негативный опыт, которые не сделает вашу жизнь слаще. Поэтому с ними буду общаться я, Лёня, — Альт подмигнул.

В подтверждение слов скрипучий голос из динамиков прервал непринуждённую беседу:

— Решение принято. На основании предварительного заключения о нецелесообразности ограничительных мер виду риска неконтролируемой реакции объекта мера изоляции в «пузыре» не применима. Подозреваемый переводится в наблюдательный модуль в режиме непрерывного мониторинга. Ответственный Штерн.

Альтаир положил руку на плечо и слегка сжал.

— Это лучший вариант, — сказал он спокойно. — Ты будешь в комнате, а не в клетке. Штерн проследит, чтобы тебе не навредили. А я буду рядом. И мы будем добиваться, чтобы тебя не считали угрозой, пока не доказано обратное.

Валаам Тихомирович встал и потянул меня на выход.

— Лёня, вам срочно нужен глоток свежего воздуха.

Мы остановились в предбаннике, и я увидел, что они называют наблюдательным модулем с улучшенными условиями содержания. Это был прозрачный квадрат четыре на четыре метра. И, как издевательство, рядом стоял «пузырь». И я чётко видел, что надувная конструкция была больше. Разве что у аквариума стены были прозрачные, в этом плюсы заканчивались.

— Лёня, — Альтаир сжал мой локоть. — 48 часов, у них осталось 48 часов, чтобы выбрать меру пресечения. Всё, что от вас требуется — продержаться 48 часов в этом модуле и не сломаться.

Глава 6

В моём модуле улучшенного содержания была одна неудобная тахта с жёстким матрасом и простынкой вместо одеяла. Ах да, ещё перьевая подушка, которая пахла плесенью. К изголовью примыкала пластмассовая тумба, на которой сверху стояло несколько бутылок с тёплой водой. Начало августа ж, и солнце нагрело мой аквариум нещадно.

Кондиционер был, но он не справлялся. У противоположной стены стоял некогда белый пластиковый стол и два таких же стула не первой свежести. Туалет в углу отгораживала шторка, но не такая полноценная, а по пояс. Так что даже сидя моя голова торчала сверху.

Дверь была с тамбуром и какой-то странной системой шлюзов. Мне была не понятна такая защита, ведь они установили, что моё поле пробивает всю эту хтонь.

Сбоку внизу было небольшое окошко, через которое мне по трубе доставлялась еда. Кажется, в самолётах кормили лучше. И да, тут тоже была система контрольных шлюзов.

Единственным приятным местом в моём квадратном аквариуме был клочок земли метр на метр с зелёной травой. Я даже знаю, кого благодарить за озеленение. Воронову. Сидит в штабе и измеряет темпы роста растений, ну или, не знаю, что там ещё она меряет.

Собственно на этом зелёном пяточке я и сидел, потому что пластиковый пол тоже ощутимо нагрелся. Очень хотелось лечь, тело ныло. Но кусок газона был слишком маленький. Поэтому я сидел в позе лотоса и прокачивал дзен.

Вокруг моей, кхм, коробки были выставлены датчики в два периметра. Я так понял — это гарантированный и плавающий радиусы. Внутренний, где моё поле точно было, вне зависимости от моих перемещений внутри куба. И внешний, которое обозначало потенциальную возможность достать кого-то полем. Оба периметра были огорожены красно-белыми лентами. Собственно там, на безопасном от меня расстоянии, всё и происходило.

Удивительно, но никому не было до меня никакого дела. Создавалось впечатление, что после того, как меня поместили в улучшенный модуль временного содержания, про меня забыли. Не так выразился, поставили галочку и перешли к следующему пункту.

Сбоку от меня чуть в стороне стоял большой белый шатёр, с мощным кондиционером. Между этим шатром и штабом Костылёвой курсировали упакованные в защиту люди. Но основная деятельность разворачивалась вокруг Милдома. Его тщательно изучали.

Кроме плотно расставленных стационарных датчиков Лебедева, его техники ходили с ручными анализаторами. Судя по всему они вырисовывали сложную карту. И я даже знаю, в чём была проблема.

Они искали поле, которого у Милдома не было. Но они ж упорные, и кое-что они находили. То самое, щас, вспомню, как они обозвали магию… А! Спектральный профиль зета. В первый раз они его обнаружили около выключенных экранов, конфискованных из моего кабинета. Но там был остаточный фон. Крохи. Помнится, даже около виртуальных капсул фон ощущался сильнее. Ну, не важно, эти деятели взяли его за эталон, ха-ха-ха. Конечно, когда я начал генерировать ману, у них показатели пробили потолок и устремились в небо. Так о чём я?

Милдом прокачали артефакторы из Стремянки. Кухонное оборудование, сантехника, мусорки. Внедрённые плетения, делавшие пол чистым и тёплым, я уже добавил от себя во время трансформации здания в модульную конструкцию.

Так вот, ходят они кругами вокруг прижавшихся друг к другу модулей и понять не могут, почему поле такое неоднородное? А с чего ему быть одинаковым? Не, пол есть во всех модулях, как и магические проницаемые окна, их вполне можно принять за отправную точку. Раз все модули одинаково фонят, значит это типа естественное поле Милдома. А вот вещи, мебель и другие магические приблуды, они очень разные, не только по размеру, но и по содержанию. Вот и получается, что поле у них неоднородное. Мало того, вещи-то двигаются, значит, и поле нестабильно, ха-ха-ха.

Ну и они не дураки, подумали, что это из-за того, что вещи двигаются, хех. Но не тут-то было. Они сначала обрадовались, а потом кто-то догадался проверить стул, который так и стоял возле лавочки. А нет у него профиля зета, совсем! Да-да. И откуда ему там взяться, если стул живой? Он двигается, не потому что это голем, или в него плетения внедрили, у него сама материя живая. Хотя не органика, эт да.

Они попытались забрать стул на опыты, скоты. Он же маленький, не понимает, что если его тащат куда-то зажимами, то это нехорошие дяди. Стул спас Ульт. Он тут давно развлекается.

Любимый его вариант — бродячая собака, случайно забежавшая на огороженную территорию. Вот он и помешал погрузить стул на платформу. Напугал его, и тот сбежал домой, а эти сволочи попытались подстрелить Ульта. Тот сделал вид, что испугался, повалил кучу датчиков, поднял лапу на стойку Лебедева, и испуганно умчался прочь из парка.

Меня он тоже навещал, обернувшись в крота и сделав подкоп. Вылез, огляделся, поржал надо мной, сожрал мой невкусный обед и смылся.

Кстати, появление в изолированном кубе маленького вредителя, который накидал земли и намусорил, произвело ноль реакции. Мне даже новый контейнер не передали через трещащий и шипящий шлюз.

Я с надеждой смотрел на солнце, клонящееся к горизонту. Впрочем, я не обманывался — пластику требуется время, чтобы остыть.

Когда сидеть стало невмоготу, из Милдома выпрыгнули игрушечные мини-домики, устроив переполох. Они радостно ринулись ко мне, и со всего размаху вмазались в прозрачную пластиковую стену, бедолаги. Привыкли, что у них окна проницаемые. Хорошо хоть, что я в них прочность заложил с запасом, и они не пострадали.

Озадаченные они сначала пощупали своими манипуляторами пластиковую стену, потом вежливо постучали в неё, как в дверь. Мне-то слышно не было. Ко мне звуки извне не поступали. Чтобы со мной поговорить, Альтаиру пришлось стоять около тумбы с красной кнопкой. Нажимаешь на неё и говоришь. Он сказал, что придёт завтра, ему бумагами надо заняться. Надеюсь все 48 часов сидеть в этой клетке, мне не придётся, и утром он меня вытащит отсюда.

В общем, мини-домики обошли мою, кхм, комнату по кругу, пощупали дверь в тамбур и постучали. Нашли окошко для еды, но туда они, к счастью, не смогли пролезть, а то бы застряли. Мини-домики были размером где-то по колено, ну может чуть меньше, и горизонтально они теоретически проходили, в общем хорошо, что они отказались от этой затеи.

Вскоре из Милдома прискакал столовый нож, и попробовал разрезать стену. Не тут-то было. Малыш не знал, каким инструментом правильно пользоваться. Он пробовал большой нож мясника, отвёртку и даже пилу. У него ничего не вышло, и он расстроился. Я это почувствовал и ласково погладил ожившую футболку.

При помещении меня в аквариум они пытались отобрать мою необычную одежду и переодеть в какую-то робу, но Альтаир отстоял.

Всё это время пока Милдом пытался пробиться ко мне, его изучали. Снимали на камеры, водили датчиками, даже устроили какой-то коридор с постепенными замерами дальности чего-то там.

Поняв, что подойти ко мне он не может, Милдом ударился в другую крайность. Он решил украсить мой дом. Прискакали карнизы, вместе со шторами, и я обзавёлся занавесками с пятью сторон. Да, сверху он тоже разложил ткань, и у меня появился тенёк, а вместе с ним и надежда вытянуть ноги и лечь.

Когда ещё Милдом не отрезал меня занавесками от внешнего мира, я попросил позвать Лебедева. Видел его неподалёку, около знакомой стойки с датчиками, которая стояла на полпути между мной и Милдомом.

Лебедев подошёл к красной кнопке, и я спросил, если моё поле — сфера, то почему они изучают только верхнюю часть и игнорируют ту, которая находится сейчас под землёй?

Капитан постоял немного, помолчал, а потом сухо сообщил, что на данном этапе им хватает данных, получаемых с полусферы. Мол, для считывания состояния поля этого достаточно. Закрыв тем самым вопрос, он вернулся к своим датчикам.

Ну, это он зря. Мне видно не было, но в прошлый раз, когда я изучал душу на террасе пентхауса, именно внизу накапливался негативный осадок. А за последние пару дней мне так изрядно нагадили в душу, что там что-то определённо должно быть. Однако отследить изменения возможности не было, этот кусок сферы был под землёй.

Собственно, чтобы отвлечься от неприятной действительности и в ожидании, когда пол хоть немного остынет, я и занимался рассматриванием собственной души.

Учитывая наличие нанитов, жёстко контролирующих моё тело и источник, было это непросто. Однако у меня получилось нащупать механизм переключения в режим видения души. И я поупражнялся входить и выходить в нужный транс, чтобы закрепить навык.

Спереди у меня образовалась приличная трещина, но я сомневался, что её видел Лебедев. Их датчики фиксируют изменения в зоне НБМ-эффекта: всплески, радиус. Всё это реакция среды на душу, а не сама душа.

Я к тому, что момент, когда я ощутил предательство Васи, они зафиксировали. Но у них поле потом вернулось к прежним показателям, хотя по факту это было не так. У меня появился надлом, и душа болит, а у них всё хорошо.

Был и другой момент, они изучали поле, а душа — это сгусток живой энергии, находящейся к тому же в постоянном движении. То есть они в принципе не на то смотрят и не те приборы используют. И тем не менее они помогли мне понять, заметить то, что моё воздействие зависит от личного отношения.

Я сидел и смотрел, как движется энергия души, и думал, за что бы зацепиться. Понятно, что тело тех, кто попадает внутрь радиуса, выздоравливает и омолаживается за счёт того, что получает дополнительную энергию для восстановления. Нет, не так.

У человека есть типа слепок энергетического состояния, со временем он, конечно, меняется, но это происходит очень и очень медленно. Вот к последнему состоянию и происходит откат. И эмоции в этой механике не участвуют. Энергия с ними вообще никак не связана. Я завис.

А что если это не эмоции вовсе, а фокус, о котором говорила Воронова? Она же сказала, что больше получают те, кого я вижу. Да, сходится, вроде.

Если я их жалею, то задерживаю на них внимание ещё больше. Я похолодел. Тогда эмоции не причём. Потому что внимание можно привлечь и другими совсем нехорошими способами. Я с ужасом вспомнил храповцев.

Значит, мой вывод, что хорошо только тем, к кому я хорошо отношусь, он в корне не верен. Это объясняло многое. Особенно то, что на меня так упорно охотятся космические пираты.

Я сидел и переваривал информацию, надеясь, что я ошибаюсь. Я не вышел из режима, и взгляд блуждал по ходящим туда-сюда душам. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть детали. Но я видел цвета.

Души не были чёрными, как у Ирридия. Но и чистыми они не были. Серые души разных оттенков. Сотни уникальных оттенков серого.

Я давно вышел из транса, но так и сидел на траве, разглядывая занавески в цветочек. Наверное, наступили сумерки, потому что узор на ткани просматривался лучше. Что же делать?

Если теория с эмоциональной окраской не верна, значит я вообще не могу никак контролировать влияние своей души на то, что попадает внутрь радиуса? Потому что когда я сплю, и мой фокус внимания отключён, зона НБМ-эффекта продолжает действовать. А по субъективным ощущениям ночью трава растает лучше, чем днём. Вспомнить хотя бы поход в лес. Развить новую мысль я не успел.

Пластиковый куб внезапно пришёл в движение. Я с ужасом понял, что пол движется, как будто кто-то приподнимает его за нижний край. Мимо меня проехался стол и врезался в кровать. Его догнали стулья.

В полметре над землёй куб замер, опираясь на одну из нижних граней. А потом его резко отпустили, и он грохнулся на землю. Раздался сухой треск, и по вертикальному ребру прямо передо мной пошла трещина.

Я услышал холодный голос Костылёвой, говорившей через громкоговоритель. И раз я его слышал, моя камера перестала быть герметичной и стала небезопасной.

— Объект пытается изменить ориентацию модуля. Прогнозируемый сценарий: опрокидывание на бок. Риск травмирования субъекта. Всем отойти.

Объект? Субъект? Накатила злость. Так вот чем они занимаются! Они не меня изучали, а Милдом и нашу связь. Поставили меня в прозрачную коробку, как приманку, суки! И спасать меня из этой ловушки они не собираются. По спине пробежал неприятный холодок.

Я с ужасом смотрел, как угол куба дёрнулся снова и нижнее ребро поползло вверх. Того квадрата метр на метр мне явно не хватит, чтобы избежать удара. Я сгруппировался, прижав голову к коленям. Тело тут же отозвалось болью, но я терпел.

Я следил, как край поднимается всё выше и выше, а потом я почувствовал удар по спине. Внутренний край зацепил меня, буквально проехавшись по спине, выбив дух и толкнув вперёд.

Я рухнул на бок на траву, чувствуя, как боль вспыхивает огнём, а по лбу стекает холодный пот. Сам аквариум завалился на бок, а надо мной навис Милдом. Он бережно поддел меня своими невидимыми манипуляторами-руками и поднял в воздух. В спину как будто воткнули сотню острых игл, и меня снова обожгло жаром.

— Не надо, — прошептал я, цепляясь за сознание, как за спасительный якорь. — Оставь меня тут.

Она же не пойдёт внутрь. Она не спасёт. У неё протокол. Она просто зафиксирует смерть подозреваемого в результате следственных действий. Если он меня положит на кровать, там я и сдохну.

Милдом осторожно угнездил меня на что-то мягкое и укрыл одеялом. А я всё так же хватался за сознание, пока отдельный спальный модуль плавно возвращался на стадион, чтобы разместить меня в центр круга.

— Никаких попыток перехвата, — снова проскрипел громкоговоритель. — Пока объект транспортирует субъект, мы не вмешиваемся. Мы фиксируем данные.

— Леонид, не двигайтесь. Слышите? Мы вас вытащим, — оптимистично заявил человечный голос Штерна через громкоговоритель.

Наивный. Я позаботился, чтобы злые дяди не смогли обидеть моего малыша. Понимаю, откуда у них появилось ложное ощущение доступности Милдома. Они же видели, как я прохожу внутрь сквозь прозрачные окна-стены. Стул и мини-домики тоже беспрепятственно выскакивали и забирались обратно.

Однако не всё так просто. У Милдома была настроена система распознавания свой-чужой. Жильцы были своими. Правда, Вася всё скупал, и сколько там собственников квартир осталось — без понятия. Но и это было не всё.

При агрессивных действиях, ну там взять пробы домика, не знаю, что ещё им придёт в голову. Для оценки уровня угрозы я прикрутил ИИ. Он решал, когда от пассивной защиты переходить к активной. Кроме установки купола там были разные варианты, и среди них были крайние меры.

Поэтому они не войдут. Просто не смогут. Собственно это и подтвердил новый голос в динамике:

— Отвести людей! Прямой контакт с объектом невозможен без риска эскалации. Перейти в режим наблюдения: сбор телеметрии, анализ корреляций между состоянием субъекта и реакцией объекта, мониторинг стабильности привязки.

Сука! Подумал я и вырубился. Это конец. Мне нельзя умирать! Мне никак нельзя умирать! Я должен разобраться с проблемой, а не тянуть её на следующий этап Нулевого перехода. Это при условии, конечно, что смерть не будет окончательной.

Меня окружала тяжёлая липкая тьма. И сквозь неё, как через что-то вязкое и тягучее пробивался до боли знакомый голос.

— Ты не знаешь, где мои вещи? Инструменты, приборы?

Вася. Только не он. Не успевшая зажить душевная рана снова открылась.

— Ну, хоть какой-то знак дай, что ты меня слышишь, — я почувствовал холодную ладонь у себя на лбу. Сознание уплывало.

Когда я очнулся снова, то услышал бормотание на ещё одном незнакомом мне языке — языке медицинских терминов. Щёлкнул металлический замок, открылся ящик, потом ещё и ещё один.

— Так… монитор есть. А, вот, капнограф, мешок Амбу. Отлично. Где имфузомат?

Вокруг меня что-то двигалось, перемещалось, но я был не в состоянии открыть глаза или сказать, чтобы он отвалил от меня подальше. Его голос, его присутствие, всё это причиняло нестерпимую боль.

— Ладное, теперь главное не спешить. Держись, Лёня, держись.

В вену на руке мягко вошла игла. Не может быть! Мою кожу невозможно проткнуть. Игла почему-то была тёплая. Милдом? Ну точно, все же вещи ожили, и эти медицинские приблуды Васи тоже.

— Отлично! Венозный доступ есть. Ничего-ничего, Лёня, мы ещё поборемся. Сатурация 89, давление 85 на 50, сейчас будет капельница. Да, спасибо, друг.

Друг? Милдом, никакой он тебе не друг, он — предатель! По душе расползалась трещина, раскалывая мир пополам. Я проваливался в серую дымку, которую пытался развеять резкий запах спирта и каких-то лекарств.

— Дыши, Лёня, просто дыши, — голос приблизился и прозвучал где-то прямо над ухом. — Даже если не можешь глубоко, просто не останавливайся и дыши. И не вздумай отключаться, — очень тепло и узнаваемо произнёс Вася, и от этого его отношения и заботы становилось только хуже.

Я вынырнул из темноты не сразу, рывками. Сначала появился звук, потом запах, а следом обрушилась тяжесть в теле, и разом ощутились тысячи, миллионы нанитов, которые фиксировали источник, мешая запустить регенерацию. Лонь, я ж так и сдохну. Неужели это так важно? Лишить меня доступа к магии? Настолько, чтобы дать мне помереть?

Глаза открылись только наполовину, и передо мной замелькали цифры на мониторе: пульс 118, давление 88/50, сатурация 92. Я не понимал, хорошие это показатели, или всё плохо.

Повернуть голову я не мог. На шее ощущался жёсткий воротник, а всё тело стягивали ремни. Мне на минуту показалось, что я вновь привязан Костылёвой к носилкам. Но нет, я был внутри Милдома, только теперь это была полноценная палата реанимации, сложенная из трёх модулей. Я был жёстко зафиксирован в одном положении. Взгляд снова выцелил ненавистного Васю, который стоял ко мне спиной и что-то щёлкал на белой коробке, от которой к вене тянулся шланг. Он бормотал себе под нос:

— Почему поле не срабатывает? Так не должно быть. Что же не так? — он резко провёл ладонью по лицу. — Ничего-ничего, Лёня, я тебя вытащу, и не таких вытаскивал. Просто без поля на это уйдёт больше времени.

Он резко обернулся.

— Не двигайся, ни на миллиметр. У тебя спина травмирована, и я не знаю, насколько серьёзно. Любое движение сделает только хуже.

Из глаз выкатилась слеза и предательски поползла по щеке.

— Я знаю, ты меня ненавидишь, но это был единственный выход, чтобы быть рядом, — он заговорил на незнакомом языке, который я понимал.

Вася знал, что нас слушают и хотел сказать то, что они не поймут.

— Это язык Хранителей Лео, его понимают только двое. Ты и я.

Глава 7

Передо мной сейчас стоял не доктор Вася, а Хранитель Лео. Мой второй Хранитель. И я сейчас не про мой игровой ник, а про суть лео, которая пробудилась в начале Нулевого перехода. Честно говоря, я не знаю, кто такой хранитель, да и про суть лео у меня мало информации.

Целый кусок моей жизни кто-то стёр из памяти, подложив мне тем самым знатную свинью. Мироздание решило, что я смухлевал и увеличило сложность прохождения Нулевого перехода в пять раз. На минуточку, он и до этого считался непроходимым.

Именно тогда я каким-то образом обзавёлся Ультом и Хранителем.

Первого хранителя Лонь загрузила в тело умирающего генерала. Громняк с Седым решили провести эксперимент. Поскольку я вселился в тело Одинцова, когда тот находился в игре, то они увидели по логам сначала смерть сотрудника, а потом его чудесное воскрешение. И тогда они решили проверить, сработает ли это второй раз. Ну а чё? Им же было известно, что 10 пунктов здоровья в Стремянке реально улучшают здоровье в реале. Это ж такая золотая жила, если получится возвращать мертвецов с того света. Примерно так они и думали.

Подобрали жертву. Генерал Храпов был неизлечимо болен. Что они ему пообещали не знаю, но подписку с него взяли и засунули умирать в капсулу. В мою, хтонь, капсулу. Типа для чистоты эксперимента. Собственно там он и помер, а потом ожил, когда Лонь загрузила на свободное место Хранителя. И я вот даже не знаю, на что она рассчитывала. Неужели, реально полагала, что он выживет?

Зато у генерального с безопасником всё было бы чики-пуки. Факт оживления доказали? Да. Свидетель умер? Ну и отлично.

Только вот я его вытащил. Воспользовался админкой и вытащил. У капсулы не было функции экстренного выхода. Никто снаружи не нажмёт на спасительную кнопку, если что.

Старик был плох: и физически и морально. Я держал его рядом, надеясь, что это ему поможет. Однако система его списала с позиции Хранителя, заменив Васей. И вот сейчас предатель вспомнил об этом.

— Лёня, у меня не было выбора, — он не отрывал взгляд и был непривычно серьёзен. — Либо они запирают меня далеко и надолго, либо я выкручиваюсь и остаюсь рядом с тобой. Адвокат помог перейти в статус консультанта, а Храна предупредила, что оба варианта… — он не договорил, тяжело вздохнул и сел на пол, прям напротив меня.

Он же меня зафиксировал в одном положении на койке реанимации в модуле Милдома. И теперь его глаза оказались ровно на уровне моего взгляда, и говорил он искренне. Легче от этого не стало. Не важно, чем он там руководствовался, он меня предал.

Вася говорил, а я слушал.

Выходило, что забота хранителя о комфорте лео — это вершина айсберга. Его роль более масштабна. Он фильтр, который обеспечивает щадящий контакт лео с миром. Вася сделал небольшой ракурс в историю, и я узнал, что так было не всегда. С появлением хранителей лео стали меньше дохнуть. Звучало это странно, особенно после того, как сами люди их и истребили. Потом он заявил, что все лео разные. Но чистая душа по определению более ранима, чем обычная, а связка хранитель-лео, обеспечивает стабильность и даёт чувство защищённости.

Однако у этой пары есть и обратная сторона. Лео привыкает к комфорту. И если фильтр внезапно пропадает на лео резко обрушивается мир в самом неприглядном его виде. Достаётся и хранителю, который подсаживается на душу лео, и после разрыва начинает видеть мир в чёрном цвете.

— Я не хотел, чтобы это случилось с тобой, Лёня. С нами, — Вася вздохнул. — Роль консультанта возвращала меня на позицию посредника, но и делала меня предателем в твоих глазах.

Вася объяснил, что душевная рана не заживает от того, что повод оказался надуманным. Ты же уже расстроился, раскол в душе произошёл и залечить его может только время, ну или Лео, как в моём случае. Поэтому Вася и надеялся, что я всё поправлю.

Это не поправит ситуацию в нашей с ним связке хранитель-лео, и лучше я относиться к нему не стану. И статус Хранителя он скорее всего потеряет. Но это залечит физические изменения в душе, которые, по подозрению Васи, и мешают мне нормально выздороветь.

И он начал подбивать меня снова сыграть на струнах души. По его словам выходило, что это единственный способ самоочищения. Он показывал на монитор и заявлял, что у меня нет желания жить. И если я умру, то никакого перерождения не будет. Потому что чистая душа во время смерти — гарантия перехода лео, а с моей душой явно что-то не так, и он выразительно ткнул в монитор с графиками.

Потом он сообщил, что соседние дома так и не заселили, и у нас есть безопасный радиус. Никто не пострадает.

Это не гарантирует, что не оживёт офис РеалПро. Он к нам сейчас был ближе всего. Это же ещё 35 тыс тонн живого материала? Мне всё ещё казалось, что он преувеличивает. Особенно про желание жить. Всё у меня с этим нормально.

— Ты поняла, о чём мы говорили? — спросил я на языке фиолетовокожего, надеясь, что Лонь догадается, что я обращаюсь к ней.

Да, язык Костылёва может и не знать, но если она услышит имя, то это ей даст ещё одного подозреваемого, и она начнёт копать.

— Нет, Лео, — раздался приятный женский голос. — Язык хранителя понимает только лео, потому что это их индивидуальный язык, который рождается в момент закрепления связи.

Лонь была удивительно многословна, что уже было подозрительным. А как же вечное — ты не должен знать, играй вслепую, это повредит Нулевому переходу. С чего вдруг она так разоткровенничалась? Всё так плохо? И я на грани?

— Он предлагает сыграть на струнах души, — я уложил пересказ в одно предложение.

— Очищение души гарантирует безопасный переход, Лео, — подтвердила Лонь.

— А как же наниты? Ты их уберёшь? В прошлый раз я играл без них. И разве это не они мешают мне выздороветь?

— Нет, Лео. Они выполняют другую функцию и не препятствуют восстановлению, — прозвучало это весьма обтекаемо, и я сразу успокоился. Вот они, недоговорки, на месте. — И играть на струнах они не мешают. Но я рекомендую позвать хранителя небоскреба, чтобы он создал экран.

Как она технично обошла имя Бори. А ведь и правда, это он держал щит над ЖК «Небо».

— Я готов, — тут же отозвался Боря на том же языке. — Я на месте. Предлагаю не ставить следствие в известность. Они всё спишут на аномальное поведение дома.

— Они же не дураки, — возразила Лонь. — Сначала тут кто-то говорит по их защищённой связи, по которой говорить не возможно, на незнакомом языке при этом. И сразу за этим начинают происходить необъяснимые вещи.

— Но если он будет просить разрешения, это автоматически скажет: «я могу это контролировать», — тут же парировал Боря. — А так они могут придумывать всё что угодно.

— Не стоит недооценивать систему, — заявила Лонь. — Они уже добавили в дело несколько новых обвинений, — голос Лонь стал монотонно зачитывать новые пункты: — Нарушение режима эксплуатации объекта повышенной аномальной опасности; самовольное изменение несущих конструкций объекта с применением аномальных технологий с нарушением акустических и вибрационных режимов на территории жилого квартала.

Вася нервно хохотнул, а Лонь продолжила:

— Уклонение от обязательной паспортизации аномальных объектов; сокрытие сведений о наличии живой материи в строительных конструкциях; непредоставление проектной документации по «струнной» стабилизации несущих конструкций; создание условий для возникновения НБМ-эффекта в жилой зоне без санитарно-защитных мер.

В реанимационной воцарилась гнетущая тишина.

— Альтаир знает? — хрипло спросил я.

— Изучает материалы дела, которые множатся с невероятной скоростью, — мрачно заявил Боря.

— А мы можем у него спросить совета? Извещать или нет следствие о проводимом, — я запнулся не зная, как назвать то, что мы хотим сделать. Потому что мои «струны души» будут выглядеть вообще не так в материалах следствия, как я себе это представляю.

Вася завис, как будто читая системное сообщение. Неужели Лонь и ему внедрила интерфейс, как у Чайрана?

— Ждём Альтаира, он приедет через час, а пока я проведу дополнительное обследование, Лёня, — всё это Вася говорил по-русски, и я понял, что Альт запретил использовать неизвестные языки.

Вася поменял капельницу и сделал укол. Он оторвал от монитора длинную ленту с моими показателями, сложил гармошкой и написал своё заключение, поставив снизу печать, которую извлёк из кармана халата.

Потом достал из папки чистый лист и быстро застрочил. Он два раза вставал, чтобы проверить зрачки, задавал пару отвлечённых вопросов, и возвращался к бумаге.

Альтаир беспрепятственно прошёл внутрь. Он тоже был бывшим жильцом ЖК «Небо», и Милдом его пропустил. Первым делом он подошёл ко мне и замер:

— Что с ним?

Вася поднялся со своего стула и встал рядом с монитором.

— Спинальный шок. Удар пришёлся по нижнегрудному отделу, — он постучал по монитору. — Видишь? Каждый раз, когда я поднимаю давление, поле тянет показатели вниз. Организм пытается компенсировать, а среда эту компенсацию гасит. Мы ходим по кругу. Мне приходится увеличивать дозы, но скоро мы упрёмся в токсический порог. Дальше только хуже.

— То есть он умирает не от травмы, а от того, что его же поле не даёт ему выжить?

Я похолодел. Я не верил, что всё настолько плохо. Монитор тут же отреагировал и тревожно запищал. Вася ругнулся и вколол что-то, и напряжение в груди слегка ослабло.

Альт погладил меня по плечу и отвернулся. Он положил на стол Васи стопку бумаг:

— Заключение Лебедева о состоянии зоны НБМ-эффекта, подколи его к заключению, — он взял первый лист Васи и принялся читать.

Я хотел спросить, как они меряют поле, если на земле Милдом занял весь мой радиус, а потом скосил глаза на потолок, где висело сразу несколько дронов. Меряют они, всё они прекрасно меряют. Верхняя полусфера свободна, в ней датчики с камерами и висят.

Внезапно у меня перед глазами возникла полоска синхронизации, которая шустро поползла вправо и быстро достигла 100%. Тут же перед глазами возникло привычное системное сообщение:

«Ограниченный интерфейс активирован».

Никакого меню персонажа, статуса, квестов. Появилась одна единственная мигающая иконка чата: «Защита Лео».

Я тут же открыл состав участников: Лонь, Боря, Вася, Альт, Ульт, Лео.

Альт: Не буду спрашивать, как вы это делаете, времени у нас мало. Лёня, никаких словесных указаний Милдому. Ни просьб, ни поощрений. Обращаешься с ним, как с ребёнком, вот так и продолжай. Что вы собираетесь делать, конкретно и поэтапно?

Лео: Повторить то, что привело к оживлению Милдома. Первым делом прошу Милдом собрать 7 этажей, чтобы вся сферическая зона НБМ-эффекта оказалась над землёй. Потом он переносит меня и реанимацию наверх. Затем Боря собирает вокруг нас защитный купол. И тогда я начинаю играть на струнах души.

Альтаир не был в курсе ситуации с душой, но промолчал. Посидел с минутку, а потом стал быстро печатать ответ.

Альт: Без словесных приказаний, Лео, прошу. Внешне всё должно выглядеть так, как будто Милдом тебя спасает.

Лонь: Процедура не запустит механизм выздоровления. Она всего лишь гарантирует, что он не умрёт напрасно. Вася, держи ситуацию под контролем и не дай ему уйти.

Я мысленно обратился к Милдому, надеясь, что он считает мои образы. Нарисовал в голове, как он медленно и плавно формирует первый этаж, где наша палата с реанимацией остаётся внизу. Потом надстраивает ещё один этаж сверху и так шесть раз. Только вот он вряд ли умеет считать, эт да.

— Сатурация падает! — Вася поменял капельницу.

Да, это было тяжело. Держать концентрацию и фиксировать образы, но Милдом меня понял и пришёл в движение. И тут же громко заговорил Альтаир:

— Требую не препятствовать текущей автоматической стабилизации параметров объекта, поскольку вмешательство может создать угрозу жизни подозреваемого и окружающих! Все пространственные изменения являются реакцией среды на ухудшение состояния подзащитного!

Я не видел, что происходило, но слышал голос Альтаира:

— Секции отсоединились и пришли в движение. Василий, убедитесь, что реанимационное оборудование останется внутри одного модуля.

Эт да, сейчас палата сложена из трёх. Я почувствовал укол.

— Давление 90, держится. Зрачки реагируют слабо. Лёня держись, не теряй сознание.

— Шесть отдельно стоящих секций соединились внешними рёбрами и образовали внутренний правильный шестиугольник. Наружный контур образует шестиконечную звезду. Наблюдаю формирование пола внутренней секции.

— Потолок тоже появился, смотрите, — раздался изумлённый голос Васи. — Это похоже на полноценный этаж.

— На треугольные призмы, которые стали частью общей конструкции встали новые модульный секции, формируется второй этаж.

Я слушал, и мысленно хвалил Милдом. Молодец!

Я начал отправлять новый образ, как он аккуратно вытаскивает невидимыми руками-манипуляторами меня через окно-стену и передаёт дальше по цепочке вверх на последний этаж. Потом так же переносит туда всё оборудование. Показал ему альтернативный путь — по лестнице и на лифте.

Как только Милдом взялся за кушетку, Вася положил мне на живот капельницу, и поспешно отсоединил датчики.

— Требую не препятствовать перемещению моего подзащитного! — властно грохнул Альтаир, а на меня дыхнуло такой силой, что даже я послушался бы, если б мог. — Любое вмешательство в данный процесс будет расцениваться, как препятствие оказанию медицинской помощи.

Тем временем Милдом поставил кушетку на последний этаж и мне внезапно полегчало. Как-будто до этого что-то тянуло меня вниз, и вдруг отпустило. Я задышал полной грудью.

Рядом появился запыхавшийся Вася, на руках он держал монитор. Мебель быстро расставилась, как было, и он водрузил экран и подключил все приборы обратно.

— Пульс снизился до 110, давление 105, сатурация поднялась до 92. Показатели улучшаются, — всё это он проговаривал подключая обратно капельницу. После он проверил ремни и облегчённо выдохнул. — Всё будет хорошо, Лёня, мы справимся, — пообещал он, настраивая капельницу.

Лонь: Вася, введи буферный коктейль: глюкоза, бикарбонат, магний. Иначе он не потянет нагрузку.

Я слегка прикрыл веки и скользнул в транс. Это получилось легко и непринуждённо, и я испугался. Потому что мне показалось, что душа еле держится за это тело.

— Пульс 130! Колю седативное.

Лонь: Нельзя! Он должен оставаться в ясном сознании! Введи стабилизатор и лёгкую нейростимуляцию. Микродоза, нужна ясность, а не приступ.

Я ощутил новый укол, голова прояснилась, но на лбу выступил холодный пот и меня прошиб озноб. Простынь на мне сильнее прижалась к телу, и кажется к ней добавилось что-то ещё сверху. Стало теплее.

Я сосредоточился на поиске струн, стараясь не обращать внимания на чёрные хлопья заполнившие почти половину нижней полусферы. В прошлый раз у меня был небольшой осадочек на самом дне. Моё теперешнее ощущение, что мне знатно нагадили в душу, чётко соответствовало вот этой тёмной мути.

Хлопья мрачно циркулировали, и при этом не были пассивны, как я ожидал. При соприкосновении друг с другом они слегка искрили, и эти молнии извилистой прямой пробивали душу. Не во вне, а в самую её суть. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Лонь: Лео, не трогай! Ждём Борю! Ничего не трогай!

Я выискивал струны и ждал отмашки, прислушиваясь к голосам.

— Наблюдаю формирование двух дополнительных зданий по соседству, — голос Альтаира сильно удивил.

Этого не было в плане. Что придумал Милдом?

Я слушал, как Альт подробно описывает формирование двух дополнительных 7-этажных зданий. Для чего-то он решил собрать ещё два таких же здания. Ну да, ну да… я просил одно, а про остальное ничего не говорил. Всего он мог собрать 24 этажа, если он брал три по семь, то куда собирается деть остальные свободные модули.

Альтаир сообщил о готовности трёх одинаковых зданий в форме шестиконечной звезды каждая. Сначала к нашему краю подсоединилось одна звезда, потом другая. По центру осталось свободное пространство, как раз под размер одиночной призмы, и Милдом загрузил туда семь свободных модулей. Но и оставшиеся он не оставил гулять вне зоны действия моей души. Они скучковались над реанимацией, как до этого делали на земле. Я снова был в центре. Ладно, принципиально это ничего не меняет.

— Наблюдаю стабилизацию несущих конструкций, — объявил Альт и тут же добавил: — Вижу быстрое формирование вокруг здания защитного шарообразного купола. Происходит медленное опоясывание снизу вверх.

Понятно. Боря решил действовать в том же темпе, что и Милдом, чтобы походить на то, что теперь дом решил закуклиться. Логично.

Я уже все струны нашёл и только ждал отмашки.

Боря: Усиленный купол, держу уверенно, запас нагрузки в 10 раз.

Лонь: Лео, можно. Внутри купола не проникает связь, но датчики СПЭБ, которые попали внутрь всё пишут.

Ну да, куда ж мы без его паранойи. Я улыбнулся и легонечко тронул струну. Лёгкое касание зацепило клубящуюся муть, искры вызвали каскад молний и вместо тоненького звука, зазвучал мощный бас по типу электрогитары, а экранирующие стены жалобно затрещали, покрываясь мелкой сеткой.

Глава 8

Я только и успел что слегка тронуть струну, как пространство содрогнулось, и сверхпрочный купол Бори подёрнулся мелкой сеткой. Первым пропал Альт, следом за ним исчез Вася. Я не волновался, был уверен, что это Лонь занимается экстренной эвакуацией.

Внутри распадающегося купола орала тяжёлая музыка, транслируя всем и каждому скрывавшуюся до этого в недрах моей души боль. Я и не подозревал, что её там столько!

Вместо тоненькой струны и одинокой мелодии пространство наполняло многоголосье разных инструментов и голосов, сливающихся в единый вопль. Как будто кто-то крайне безжалостно сорвал пластырь со свежей раны.

Я почувствовал, как мои переживания передаются Милдому, и пришёл в ужас. Но остановиться или что-то сделать, я уже не мог. Я не играл, а лишь слушал.

Дом жалобно содрогнулся, и пол подо мной треснул. А потом всё пропало, и я оказался в месте, похожем на предбанник Стремянки. Я был здесь один, наедине с разрывающей душу музыкой.

Не знаю, сколько я лежал на боку и слушал одну и ту же композицию. Десять, двадцать раз? Я старался не смотреть на муть, которая теперь заполняла всю окружавшую меня сферу. Чёрные хлопья при соприкосновении искрили и выпускали молнии, который били точно в мою суть, причиняя боль не только душевную, но и физическую.

Мыслей не было. Ничего не было. Кроме повторяющейся музыки.

На третьем десятке я заметил, что ощущения притухли, и я огляделся. Взвеси стало меньше, и тогда мелодия сменилась. Она монотонно наматывала мои нервы на катушку, вызывая давящее чувство тревоги и неизбежности.

Я смотрел, как резонируют струны с моими переживаниями, а перед глазами мелькали картинки. Вася сидит на кухне и трепется ни о чём. Боря вспыхивает ужасом от того, что навредил, превращается в миллионы частиц и улетает. Одиночество, отчаяние.

Новые кадры сменяли друг друга. Счастливая Дэла вместе с Умником обнимают мою дочь. Мини-домик с разбегу впечатывается в прозрачную стенку аквариума. Безжизненное лицо Костылёвой. Воробьёв ухмыляется, глядя, как я сижу со спущенными штанами на унитазе.

Картинки закрутились быстрее. Мёртвое тело Одина, падающий с башни Технес. Храповцы, Костылёва, мусор на берегу. Не звони мне больше! Вкрадчиво улыбающийся мозгоправ.

Когда картинки пошли по третьему кругу, хлопья почти пропали, а на их месте появилась звенящая пустота, а мелодия сменилась вновь. Казалось, что душа поёт. Слов было не разобрать, и я начал прислушиваться.

Низкий тяжёлый голос мрачно чеканил рифму постепенно увеличивая звук. Слова тенью пробирались в разум: «… тёмной гладью дышит звёздная пыльца и вплетает время пряди в тень безликого Жнеца».

С каждой нотой душа темнела: «Он пришёл из междумирья, где ни ночь и где ни день…».

Тьма обволакивала, обещая безмятежный покой: «Там кружит по кругу вечность… и висит вселенной выбор на невидимых весах…»

А потом звук пропал, и я смог пошевелиться. Я был пуст и абсолютно спокоен. Тело больше не болело, я сел и уставился в черноту. Ничего не было, только серебром блестели струны. Я мысленно тронул одну и пространство завибрировало тонким чистым звуком.

Я медленно перебирал струны и наслаждался простой и понятной мелодией. Тихой и спокойной. Она обволакивала, создавала уют.

Тьма рассеялась, а душа больше не была пуста. Я видел, как кружится энергия, переливаясь радужным светом, которого раньше не было. Я с удовлетворением отметил, что наниты сгорели, а источник пульсирует в такт музыки.

Я улыбнулся и вышел из транса. Я по-прежнему был в предбаннике Стремянки, сейчас я был в этом уверен. Только я больше не был один.

— Дэла? — я вскочил на ноги и бросился к девушке.

На пол пути я замер, смутившись своей реакции. Она же выбрала Умника. Я его уважаю и не встану у них на пути.

Дэла была прекрасна. Такой я её и помнил. Слегка растрёпанная, сосредоточенная и увлечённая. На ней был красный кожаный топ и обтянутые штаны. Руки были испачканы землёй, а за пояс заткнута маленькая лопатка. Выглядела она растерянно, но увидев меня напряглась, встала в защитную стойку, а над правой рукой зажгла огнешар.

— Кто вы? Где мы?

Я продемонстрировал раскрытые ладони.

— Спокойно, Дэла, это всего лишь предбанник между мирами, — я мысленно хлопнул себя по лицу. Нашёл чего сказать.

Огонь погас, и девушка шагнула ближе. Она недоверчиво оглядела меня, пощупала ткань, которую я создал вместо той, что была Милдомом. Надеюсь, с ним всё в порядке.

Дэла заглянула мне в глаза долгим изучающим взглядом. Выражение лица медленно менялось от недоверчивого к изумлённому. Вдруг, она бросилась ко мне и обняла за шею:

— Ярый!

Я растерянно поглаживал девушку по спине:

— А как же Умник?

— Кто?

— Ипполит.

Она непонимающе посмотрела на меня, а потом её лицо озарила догадка.

— Ну, ты и дурак, — и она впилась в меня губами.

Время потеряло смысл. Я погружался внутрь любимой женщины и обретал себя заново. Через долгие минуты, часы, не знаю, не важно… мы лежали там, где нам было хорошо вдвоём.

— Когда ты придёшь?

— Не знаю. Я нарушил закон, и меня будут судить. Это надолго.

— Ты серьёзно? — она приподнялась на локте и заглянула в глаза.

— Дэла, — я притянул её к себе, — это моя планета по праву рождения. Я за неё отвечаю перед мирозданием. Как я буду себя чувствовать, если сам же начну пренебрегать правилами?

— Смешно.

— Нет. На меня будут равняться люди. А какой я стану подавать пример, уходя от наказания?

— И в чём же тебя обвиняют? — она усмехнулась и нежно провела рукой по волосам.

— Ну, если в двух словах, то в применении магии без разрешения.

— Вроде на Земле нет магии, — она забавно нахмурилась.

— У них нет, у меня есть. Да, в том, что я её не засертифицировал, тоже обвиняют.

Она звонко рассмеялась, и по груди вновь разлилось тепло.

— Так ты вспомнил, кто ты? — она оглядела меня с профессиональным любопытством.

Я покачал головой.

— Не вспомнил, узнал от родственников.

— И кто ты у нас?

И так это прозвучало по-домашнему «у нас», что я улыбнулся.

— Ну, это, — замялся я. — Принц я типа.

И снова этот заливистый смех, от которого так хорошо. Не стал говорить, что я сейчас врио императора. Надеюсь, скоро от этого врио избавлюсь и поживу нормально в своё удовольствие.

— Не, ты серьёзно? — она подозрительно прищурилась, и я сильнее прижал её к себе. — Вот прям принц? И какого такого королевства?

Поверила, я мысленно выдохнул.

— Галактики Млечный путь, — я скромно улыбнулся, а Дэла прикрыла рот рукой.

— А почему ты в такой заднице?

Ну да, ну да… логично. Она у меня не только красавица, но ещё и большая умница.

— Этот кинжал с цифрами, — начал я, и Дэла подобралась, как лиса, почуявшая дичь. Я помню, как её заинтересовала числовая вязь. — Он запустил очень сложный цикл перерождений. Только вот для чего он я не помню, да и собственно не должен знать. Смысл в том, чтобы проходить через испытания вслепую.

— Так суд — это тоже испытания?

— Не факт, — я действительно сомневался. — Мне кажется, что в него я просто так вляпался, как дополнительный бонус. Ну или это осложнения, которые мне обещали за читерство.

— Читерство? — она с сомнением посмотрела на меня, словно сомневаясь, что такой недалёкий, как я, способен на хитроумный обман.

— Чёрное дерево в Академии магии, запечатанная память, — напомнил я.

— Ааа, тогда да, мега-большое читерство, — и мы оба расхохотались.

Это чёрное дерево было аномалией, которая появилась в результате ритуала Дэлы, с помощью которого она пыталась вернуть мне память. Очень большое и нерушимое дерево.

— Мы будем ждать, — она нежно поцеловала меня, и мы снова выпали из реальности.

Через неважно сколько времени Дэла заснула, а рядом со мной возникла Лонь.

— Пора.

Она повела рукой, выплетая зубодробительное плетение, и на мне появилась одежда, полная копия той, что была до попадания в никуда.

— Милдом в порядке, не волнуйтесь. Вы были в ускоренном временном потоке и вернётесь через 15 секунд после того, как начал рушиться купол, — Лонь коснулась меня, и в меня ринулись тысячи нанитов.

Они сразу направились к источнику, блокируя ту самую магию, в использовании которой меня обвиняли. Лонь попросила меня лечь в ту позу, в которой я был до попадания сюда, и я послушался.

Появился я лёжа на изломанной поверхности стадиона. Рядом стояли Вася и Альтаир и растерянно озирались. Купол Бори с громким треском осыпался вниз, накрывая нас пылью. Мне кажется, он переборщил со спецэффектами. Или это он чтобы как-то объяснить исчезновение материи?

Микрочастички пыли подхватил ветер, или это он сам его имитировал, только взвесь стало сносить в сторону, постепенно развеивая. Учитывая, что уже наступила ночь, ему достаточно пересечь границу освещённой территории, чтобы скрыться.

Эт да, света тут было многовато. Нет, не так, тень отсутствовала, как признак. Мы были в центре стадиона, на котором было продавлено место, где стояли три здания. Какие-то микрочастички Милдома они определённо найдут. Будут они не живые, но заметно отличаться от существующих в природе. Хотя не уверен, может по составу кремниевая форма жизни ничем не отличается от природных материалов.

Боль от варварского вмешательства нанитов стихала, и я смог повернуть голову. Над стадионом кружило несколько дронов, обвешенные камерами и датчиками. От белого шатра к нам бежал Соколов с парочкой медиков. С другой стороны вынырнул Воробьёв с товарищем. От штаба мчался Лебедев, ну как мог, в своём громоздком костюме. И да, я мстительно отметил про себя, что больше мне их не жалко. Козлы. Теперь они не доберутся до Милдома.

Соколов грохнулся около меня на колени, пока Воробьёв заламывал руки Васе и надевал на него наручники. Лебедев нацепил на меня несколько датчиков.

— Давление 120 на 60, пульс 132, сатурация 99, — он провёл рукой по спине, акцентируя внимание на позвоночнике. — Признаки травмы отсутствуют. Субъект здоров.

— Поле стабильно, регистрирую быстрое затухание спектрального профиля зета, — заявил Лебедев.

Меня, корчащегося от боли, переложили на носилки и куда-то понесли. Удаляясь, я слышал голос Альтаира:

— Мы были внутри объекта, когда он снова начал перестраиваться. Если вы считаете, что мы могли одновременно стабилизировать Лео, управлять трансформацией модулей и образованием купола, и ещё и организовать себе безопасный спуск, покажите мне тот пульт, с которого мы всё это делали. Кроме реанимационного оборудования у нас ничего не было, ваши камеры это зафиксировали.

Меня занесли в бронированный фургон. Толщина стенок внушала уважение, и в груди стало закрадываться нехорошее предчувствие. Так человека не охраняют. Так запечатывают угрозу.

Залезший следом Соколов пристегнул тонометр, прилепил кардиодатчики, проверил зрачки. Он повозился у меня над головой, наверное, крепил носилки, или что-то ещё там. Со мной он не остался. Дверь с лязгом захлопнулась, отрезав меня от мира.

Взгляд тут же упёрся в глазок видеокамеры, и я поёжился, снова чувствуя себя лабораторной крысой, которую посадили в клетку и повезли на новые опыты. Машина мягко тронулась с места. Слишком аккуратно, и я заподозрил автоматику. Мы мирно ехали и нигде не останавливались. Костылёва наверняка устроила зелёный коридор. Под мерное движение мотора я и уснул. Впрочем выспаться не получилось.

По ощущениям только закрыл глаза, как меня разбудил лязг двери. Однако никакого ночного воздуха на лице я не ощутил. Я был внутри помещения. Один из техников сером комбинезоне, залез внутрь и отстегнул замки. Двое других потянули носилки наружу. Под ними развернулись колеса, щелкнули крепежи и ремни ослабли, но и только. Я всё так же был привязан, как собачка за поводок.

В углу мигало окошко непрочитанного сообщения:

Альт: Лёня, узнал, куда вас повезли. Пока вас не перестанут считать угрозой, лучшего выбить не смогу. Держитесь!

Сам чат уже посерел. Неужели есть место, куда не пролезла вездесущая Лонь? Может она и нанитами не управляет? Но нет, те были на месте и надёжно блокировали магию.

Интересно, их автономный режим имеет срок действия? И что в них заложено на случай утери связи с центром? В груди кольнуло от нехорошего предчувствия.

— Можете сесть, — спокойно заявил техник.

Я сел и неприязненно проследил за движением ремней. Хтонь! Я им что кукла на верёвочках?! Я резко дёрнул плечом и увидел, как перемигиваются на боку кровати жёлтым огоньки.

— Датчик натяжения, — техник неодобрительно покачал головой. — Силовые фиксаторы.

Тьма их забери! Мне совсем не нравилось место, куда меня привезли.

Кровать-каталка поехала по длинному коридору, в конце которого мы загрузились в лифт. Кабинка плавно двинулась вниз, но техник загородил спиной панель с кнопками, и я не смог оценить глубину задницы, на которую добровольно подписался.

Когда меня выкатили из лифта, здесь уже стоял стол с вещами.

— Термобельё, комбинезон, носки, — обладатель голоса верил, что предоставляет мне всё самое лучшее.

Я мрачно посмотрел на Лебедева.

— Ткань снижает паразитные поля и не накапливает заряд. Это не даёт микрочастицам с вашей одежды попасть в контур.

— Какой, хтонь, контур? — я закипал, потому что отчётливо понимал, меня отсюда не выпустят.

Переодевался прямо здесь, под прицелом камер и датчиков. Лебедев, козлина, воспользовался моментом и, пока я голый, повёл вдоль моего тела своей тупой фигнёй и удовлетворённо кивнул, глядя на появившиеся на экране цифры. Как же захотелось ему вмазать так от души, со всей силы. Думаю, я ещё не раз пожалею, что сейчас сдержался.

Мои вещи тут же запечатали в пакет и подписали «А-класс».

— Чисто, профиль не изменился, — Лебедев удовлетворённо кивнул, видимо у него там всё по плану. По его убогому плану.

Как они собираются изучать меня под землёй? Поле — сфера, а они и вовсе закатали меня целиком под землю. По спине пробежали мурашки. Никто не будет меня изучать, только контролировать. И никакого суда не будет. А я ж даже не сдохну от старости. Учитывая, что Изначальным не нужен ни воздух, ни еда, ни вода, то даже если они все внезапно помрут в результате апокалипсиса, я тут останусь сидеть целую вечность. Ну разве что при следующем движении тектонических плит, ну при условии, что вот конкретно эта будет двигаться вверх. Я завис.

— Скажите, капитан, а наша евроазиатская тектоническая плита движется куда? Вверх или вниз? — мне этот вопрос показался сейчас очень важным.

— Она движется горизонтально, Леонид Евгеньевич, — голос в динамике прозвучал подозрительно. — А вы в связи с чем интересуетесь?

Вот ведь, меня даже время не вытолкнет на поверхность, если что.

Видя мою реакцию Лебедев громко отчеканил:

— Запустить протокол исключения тектонического резонанса. Установить сеть тензодатчиков по периметру бокса и в полу для контроля микронапряжения в породе. Развернуть гравиметрический контур с чувствительностью до 10 в минус 9 степени джи. Настроить мониторинг электропроводности и температуры грунта через глубинные зонды. Контроль биологической активности грунта.

Я приподнял бровь. Он это сейчас серьёзно? Похоже ему будет чем заняться, помимо изучения зоны НБМ-эффекта.

Усмешка застыла на губах, ибо я воочию увидел свой новый дом.

Меня завели в мрачную бронированную комнату четыре на четыре с низким потолком. Я увидел кровать, и всё. Ан нет, есть ещё какой-то шкаф с прозрачной дверцей. Я подошёл ближе. Шкаф-шлюз. Кормушка, хтонь.

На полу по углам были закреплены знакомые датчики, а на потолке сразу несколько видеокамер. Пока я осматривался, мои ремни переподсоединили к новой кровати. Суки. Я до конца не верил, что они их оставят.

— Туалет где? — зло буркнул я.

Местный техник по-хозяйски подвёл меня к нише в углу.

— Заходите, дверь закрывается. Унитаз, раковина, диспансер с антисептиком. Всё, как полагается.

Я разглядел несколько датчиков и две видеокамеры: над раковиной и унитазом. Я хмуро посмотрел в окошко защитного шлема в надежде увидеть человеческое лицо. В зеркальном отражении было перекошенное от злости лицо императора галактики Млечный путь.

Глава 9

Дверь бокса мягко щёлкнула, и я вытянулся на кровати, намереваясь обдумать своё положение. Ну, там поразмыслить над ситуацией под разными углами, прикинуть, что делать дальше. В общем я не успел. Где-то под потолком оживился динамик и бодрый старческий голос учёного, всю жизнь ждавшего именно меня, произнёс:

— Протокол «Изоляция-Альфа». Текущее время — 03:13.

На противоположной стене зажёгся встроенный экран. На заставке заглавная буква «альфа» будто издеваясь над моим положением завертелась кругом. На мгновение замерев вверх ногами, она резко заняла нормальное положение. Повисев пару секунд, Альфа пропала, а на экране высветились цифры:

Пульс: 118.

Давление: 125/70.

Профиль поля: стабилен.

Температура в секторе: 22,3°С.

В углу экрана появились дата и время: 05.08.26; 03:14.

Температура дрогнула и поменялась на 22,4. Экран моргнул, и снизу добавилась запись лога более мелким шрифтом:

«05.08.26 03:14 Локальное отклонение +0,1 °С. Компенсация: активна».

Подумать на тему, что за компенсация и почему так критично держать температуру вплоть до десятых я не успел. Внизу сбоку открылась створка и из ниши выехал дроид, прям копия из «Звездных воин». Машке бы понравился, подумал я. Хотя нет, не похож.

У этого были гусеницы, вместо «ног», и огоньками он весело не перемигивался. Суровый агрегат, как и всё в этом месте. Верхушка с камерой вместо третьего глаза повернулась в мою сторону, и незваный гость уверенно покатился ко мне, по пути выдвигая тонкие штанги с датчиками.

— Модуль МК-03, — представился незнакомец, застыв в метре от кровати. — Автоматический экспресс-замер 01. Не двигайтесь, пожалуйста.

В ответ на его просьбу ремни на кровати пришли в движение и жёстко зафиксировали меня в одном положении. Не потухшая до конца злость снова зашевелилась. Телескопические штанги выдвинулись вверх и вперёд. Три датчика замерли в воздухе: напротив груди, в районе шеи и где-то над головой. Глазок камеры нацелился в лицо и двинулся вверх вниз, словно кивая.

И тут я заметил на сгибе штанги тонкую зелёную нить, которая шла чётко по микротрещине. Совсем запустили оборудование, не часто к ним гости захаживают.

Взгляд привлекло мелькание на экране. Логи сменяли друг друга так быстро, что я еле успевал читать. При этом температура беспорядочно мигала: 22,4; 22,5; 22,6; 22,5. «05.08.26 03:19 Локальное отклонение +0,2°С. Компенсация: активна. 05.08.26 03:19 Локальное отклонение +0,3°С. Компенсация: активна. 05.08.26 03:20 Локальное отклонение +0,2°С. Компенсация: активна».

— МК-03, статус? — раздался азартный старческий голос того же учёного.

— Статус: замеры в процессе. Температурный профиль не стабилен, — отчитался дроид.

Внезапно в верхнем динамике раздался до противного знакомый скрипучий голос:

— МК-03, прекратить замеры. Вернуться в шину, — скомандовала Костылёва.

И она здесь! И что ей не спится? Сама не спит и другим не даёт. Это у них прошло только сутки, а я с Дэлой несколько часов провёл вместе в ускоренном потоке. Мне очень хотелось спать. Я протяжно зевнул, открыто демонстрируя о своём намерении окружающим камерам и датчикам.

Модуль сложил телескопические штанги и неохотно развернулся. На полпути он остановился и как-то слишком медленно обернулся в мою сторону. Я не удержался и подмигнул бедолаге. Глазок камеры опустился в пол, и МК-03 побрёл в свою нишу думать о вечном. Эт да. В случае апокалипсиса мы с ним вдвоём останемся. И то его механика рано или поздно выйдет из строя.

Створка ниши отрезала от меня дрон, и я снова посмотрел на экран, где температура отвоевала ещё одну десятую. Не успел я обдумать эту странность, как дверь в комнату поползла в бок, и в проёме показался новый человек. Он тяжело дышал, как будто всю дорогу сюда бежал. В правой руке незнакомец нёс явно тяжёлый чемоданчик, а сам слегка горбился. Переступив порог, он старчески кряхнул.

В метре от кровати он потянул за какую-то ручку, и взгромоздил тяжёлый ящик на появившийся стул. Он с трудом разогнулся и хрустнул позвонками. Потом достал из чемоданчика небольшое устройство, ручку с насадкой. Не глядя мне в глаза, провёл прибором вдоль шеи и плеч. Я скосил взгляд, не совсем понимая, что он делает. Но когда тот выдернул у меня из затылка несколько волосков я похолодел. Они же полезут в моё ДНК.

Непробиваемая кожа вовсе не гарантировала, что мои секреты останутся при мне. Волосы, хтонь, они исследуют волосы. Как быстро они поймут, что я не человек? Нет, суд точно отменяется. Меня разберут на органы и заспиртуют по баночкам.

Припрятав пробирку с волосками монструозный чемоданчик, дедок вернулся с какими-то пластинами. Отодрав плёнку, он аккуратно прилепил наклейку, напоминающую аквариумный термометр на грудь поверх комбинезона. Аналогичную ленту приклеил на область шеи, бесцеремонно отодвинув ворот в сторону. Это коробило больше, чем холодный взгляд Костылёвой. Для него я не был человеком, я был образцом. Экземпляром.

Этим тип не ограничился. Он извлёк из чемодана какую-то палку с набалдашником и прикрепил где-то у изголовья. Поводил телескопической штангой вверх-вниз, словно прицеливаясь, и зафиксировал на одном месте.

Следующий прибор был мне смутно знаком. У Аллочки был похожий, она им мерила температуру Кириллу, когда тот болел.

Старичок повёл измерителем вдоль ног, рук, головы и озадаченно выпрямился. Внезапно он бросился к чемоданчику и извлёк новую хтонь. Глядя на экран, заходил из угла в угол, а потом резко заговорил:

— Объект Альфа не нагревает воздух. Температура увеличивается равномерно по всему объёму сектора.

Я узнал голос незваного гостя. Безумный учёный, ждавший такого случая всю свою жизнь.

— Профессор Зарецкий, — раздался в динамике невозмутимый голос Лебедева, — вы утверждаете, что температуру генерирует поле по всему объёму? Руслана Ждановна, нужно срочно установить датчики в грунт.

Профессор замер, а потом снова метнулся к чемоданчику. Двигался он заметно лучше, хоть сам этого не замечал. Слишком быстрые изменения. Сколько он тут? Пять? Десять минут? Слишком быстро. Поле действует сильней, чем раньше, намного сильней. Так не должно быть.

— Есть стержневые, — он достал из бездонного ящика какие-то палки.

Резким движением откинул квадратную панель в полу. Не удивлён, что этот фанатик пришёл сам и знает каждый сантиметр моей тюрьмы. Под панелью обнаружилась какая-то белая сыпучая хрень.

Всё так же игнорируя меня, он уверенно воткнул стержни в землю. Торчали они на разной глубине, да ещё и веером. Он быстро подсоединил провода и застыл над планшетом.

Встроенный в стену экран снова дрогнул. Шрифт слегка изменился, стал чётче. Строчки логов перестали мелькать, раздражая взгляд. Теперь они медленно уползали, как титры в конце фильма. Мои показатели компактно собрались сверху, а время уползло в нижний угол. По центру появился график температур, полагаю тот самый, который с таким интересом изучал Зарецкий.

Три прямые плавно ползли снизу вверх, от 18 до 23. Я задался вопросом, а они мерили температуру поля до этого бокса? Вряд ли. Я вспомнил нагретый на солнце аквариум. Тогда им точно было плевать на температуру. Значит, у них появился новый параметр, всего-то.

Я прислушался к себе. Мне было комфортно, ничего не болело. Разве что слегка чесалось в груди. Наниты перестали сидеть спокойно, тьма их забери. Чем они там занимаются? А что если? Я вспомнил механоидов Технеса, которые обзавелись душой. Воображение угодливо нарисовало вдруг осознавших себя нанитов… Даже не так, полчище прозревших, хтонь, микроскропических существ, которые считают мой организм собственной средой обитания. Кажется, я перестал дышать, поражённый неприятным открытием.

Фанатик больше не кряхтел, а спокойно гнулся, да и в целом двигался резвей. Вот у него шок будет, когда он снимет костюм и увидит помолодевшее лицо. Мне стало противно оттого, что они греются от моей души. Я определённо должен научиться это как-то контролировать.

Зарецкий закрыл напольную панель и защелкнул замки. Он легко подхватил чемоданчик и направился к выходу. На полпути он замер. Медленно поставил ящик на пол, потом присел. Он поприседал, сделал несколько наклонов в разные стороны и два раза прыгнул. Физкультуру прервал вымораживающий голос Костылёвой:

— Зарецкий, освободите зону и пройдите в мед отсек.

Профессор тут же подхватил тяжёлый бокс и рванул на выход. Испугался, что его отстранят за непослушание, догадался я.

Когда дверь за фанатиком закрылась, я перевёл взгляд на монитор. Заняться было нечем, отвязывать меня никто не собирался. 03:53. 22,8°С. Как быстро они сделают экспресс-анализ ДНК?

Внезапно над головой из вентиляции потянуло холодным воздухом, и я моментально замёрз. Скоты! Насколько ухудшится ко мне отношение, если меня уже сейчас за человека не считают?

Экран начал снова перестраиваться, как будто ему было неудобно от нагромождения данных, и он пытался их упорядочить. График свернулся, вместо него зажёгся показатель температуры. Теперь они стояли рядом. 22,5°С воздуха и 24,6°С почвы. Отдельной строчкой добавился «Индекс аномалии: 0,04». Рядом с ним горел зелёный кружочек, показывая, что в целом у Костылёвой всё в порядке.

Я бездумно смотрел на часы, отчитывающее минуты, и ждал. Время переместилось в самый угол, одновременно увеличивая шрифт. Я заподозрил неладное. Вряд ли у них там кто-то сейчас занимается упорядочением экрана. Тем более ради меня. Значит этим занимается сам ИИ. Поле определённо действует сильней, чем раньше. В разы сильней.

Теперь зелёная поросль на дроиде не казалась мне недосмотром техников. Но почему? Что изменилось кроме того, что меня поместили под землю?

Дверь мягко щелкнула, прерывая поток мыслей, и появилась новая фигура в ещё более упакованном виде. Понятно, я горестно вздохнул, анализ ДНК готов. 04:31, быстро они, слишком быстро.

Не говоря не слова, техник задрал рукав и прижал к локтю плоскую насадку.

— Результат отрицательный, — объявил он моим наблюдателям и сменил прибор. — Пробую вакуумную присоску с ультразвуком.

К вене что-то присосалось и потянуло кожу внутрь, я поморщился. Пульс на экране замигал жёлтым: 132, 135.

— Прекратить, — коротко бросила Костылёва. — Берите поверхностные пробы.

Меня знакомо обтёрли в районе шеи и надергали новых волосков. Так же не глядя на меня, придурок ушёл, а к горлу подкатила ярость. Словно в ответ на мои чувства индикатор опасности с 0,04 поднялся до 0,05, и перестал быть зелёным. Теперь уровень моей угрозы оценивался жёлтым.

— Я требую адвоката! — громко заявил я. — Ослабьте ремни и дайте поспать! Я требую человеческого к себе отношения!

— Сектор Альфа, — голос Костылёвой прозвучал не сверху, а прямо над ухом, и я вздрогнул от неожиданности. — Статус «адвокат» не предусмотрен протоколом «Изоляция-Альфа». Статус «сон» не возможен до стабилизации индекса аномалии.

— Какого, сука, индекса?! — я повёл плечом и ремни затрещали. — Придумали себе рамки и пытаетесь запихнуть в них жизнь! Я требую нормального суда, а не вот это вот всё!

Никто не ответил. Только ремни натянулись туже, а на экране добавилась новая строка: «эмоциональный индекс: 0,31». Показатель сразу же замигал оранжевым.

Я дёрнулся со всей силы, и выдрал крепления ремней с корнем из кровати. Когда Лонь запускала нанитов, то заблокировала только источник. Физические силы Изначального остались при мне. И сейчас я ими воспользовался. Я только ради Альтаира вёл себя хорошо. Нет адвоката, не нужно быть паинькой. Тем более судить меня больше не собираются, только изолировать и изучать.

Я встал и сдёрнул с себя тряпичные оковы. Медленно потянулся и пошёл в туалет. Дверь за мной закрылась, создавая иллюзию уединения. Облегчившись и попив из-под крана, я вернулся к кровати. Одеяла не было. Я сдернул простынь, лёг на кушетку лицом к стене и накрылся тонкой тканью. Стоило прикрыть глаза, как я тут же вырубился.

Проснулся я сам и не понял, что передо мной. На стене напротив меня проросло несколько зелёных нитей. Как у дроида. Снизу вверх, еле видно. Микрожизнь в зоне моей души бурно прорастала. Я покосился на пол, представляя себе, как разрослись корни и мутировали черви. Там внизу на стыках и по углам зелени было больше. И от камер их прикрывала кровать. Они пока не знают. Но почему у меня так резко увеличилась сила души?

Сбоку раздался щелчок, и я резко сел. Но не от звука, а от осознания. Ульт. Он же маскировал мою душу, и он не смог сюда пробраться. Зону НБМ-эффекта больше ничего не сдерживало. А я без понятия, на что она способна.

Я представил, как сюда пробует пробраться Ульт. Он будет в бешенстве, и милосердием он не страдает. Что ж это за бункер такой? По спине побежали мурашки, и экран обновил данные. Надежда, что я смогу отсюда выбраться, только что рухнула. А ещё я очень испугался, что они его поймают.

Я безучастно посмотрел на источник непонятного звука. Это всего лишь активировалась кормушка, которая открылась и демонстрировала мне запечатанные боксы.

Еду я проигнорировал. Пищу из рук врага принимает только глупец. Да и вода из-под крана теперь под вопросом. Я перевёл взгляд на экран. 06.08.26; 08:13 Пульс: 142. Давление: 130/75. Профиль поля: стабилен. Температура в секторе: 22,8°С. Температура почвы: 25,2°С. Индекс аномалии: 0,07. Эмоциональный индекс: 0,58. Появилась надпись: «Приём пищи обязателен».

Я посрывал с тела датчики и раздавил ногой. Всё, что нашёл в комнате тоже выдрал из стен. Но видимо не до всего добрался или не разглядел, потому что показатели на экране не изменились, только истерично мелькали логи о потерянных датчиках. А потом экран мигнул и вместо логов появилась крупная надпись: «Зачем вы сломали моё периферийное оборудование?»

Я застыл на месте и перевёл взгляд на приоткрытую нишу, из которой за мной украдкой подсматривал дроид. Он тоже ожил, как и ИИ всего этого гребанного комплекса. Это же он управляет экраном? Я коварно усмехнулся и сел на кровать.

— Мне не нравится, что ты показываешь, — громко заявил я. — Есть что поинтересней? Видео с девочками?

Экран мигнул, и да! Как я и надеялся, Костылёва оказалась единственной «девочкой» в зоне досягаемости местного ИИ. Они ещё не знают, что он ожил. Только что родившийся искусственный интеллект последовал знакомой ему логике — он врубил видео того, что происходило в данный момент в кабинете «девочки».

Костылёва сидела за казённым столом. Я бы не назвал и остальное помещение шибко удобным. Серые убогие стены, коробка без окон. За спиной схема моего размещения с обозначенным радиусом. Потёртый стол, заставленный мониторами, засиженный офисный стул. Перед следователем стояла большая чашка, а под глазами отчётливо виднелись круги.

Рядом на стуле сидел Лебедев, и оба они смотрели в мониторы. Я помахал им рукой.

Раньше я не видел Лебедева без спецкостюма, но был уверен, что это он, главный по аномалиям. Помолодевшее лицо, отросшие сверх меры волосы, лёгкая щетина. Я бы не дал ему больше 25, если бы точно не знал, что это результат воздействия моей души. Прямое невыразительное лицо, упрямые серые глаза. Непрошибаемый человек-мундир.

— Руслана, он просто пытается вывести нас из себя, — экспертно заявил Лебедев.

— Вижу, — Костылёва совсем по-человечески потёрла виски. — Мы не будем играть в эту игру.

В отличии от капитана, она меньше пробыла в зоне души, отсиживалась в штабе, пока он изучал Милдом. У капитана эффект омоложения был явным, в то время, как следователь почти не изменилась. Да и моя подпитка позволяла ему легче переносить ночь без сна.

— Скажи лучше, что с изотропным анализом? — Костылёва пробарабанила пальцами по столу.

— Срез показал, что это новое тело, и появилось оно примерно две недели назад, — хмуро заявил Лебедев, неприятно поразив меня своей осведомлённостью. — Это не мутация, а пересборка на основе тела Одинцова. Мы понятия не имеем, с чем или кем имеем дело.

Я теперь не просто пришелец. Я похититель тел, сошедший с экрана дешёвого фильма ужасов. Они ж мне и убийство несчастного Лёни Одинцова небось приписали.

— Повышаем уровень угрозы, — Костылёва устало кивнула. — Изоляция-Альфа 3. В отчёте пишем: «Субъект не идентифицирован. Биологический носитель сформирован на основе биоматериала субъекта Одинцова».

— И как ты его удержишь? Я сомневаюсь, что магнитные захваты справятся, — резонно возразил Лебедев.

— Значит поставим дополнительные и обездвижим его полностью. Газ готов?

Лебедев кивнул. Он нажал что-то в планшете.

— Техники выдвинулись. Аэрозоль или ионная доставка?

— И то и другое, — холодно заявила Костылёва. — Нам не нужно, чтобы он внезапно очнулся.

Уже через минуту через решётки вентиляции заструился газ.

Глава 10

Когда через решётку пошёл газ, я был готов. Я задержал дыхание и опустил голову вниз. Изначальным не нужен воздух, повторял я себе, чтобы не сделать рефлекторный вздох. У них датчики, они не поверят, что я уснул, если пульс не замедлится. Обычно люди как успокаиваются? Вдох-выдох, но это не мой вариант. Я скользнул в транс, замедляя сердцебиение и выкручивая восприятие на максимум.

Дверь открылась, через порог переступил первый техник, и я ускорился и рванул на выход. Через секунду я был снаружи и мчался в сторону лифта. В сам лифт забираться не вариант, а вот в шахту? Нет, шахта тоже должна быть хорошо защищена. Остаётся лестница, к тому же там больше места для маневра.

Я увидел, как дверь на лестницу закрывается, и ещё больше ускорился. Мышцы обожгло жаром. Я влетел в проём, опередив дверь на миллисекунды. Но не успел я облегченно выдохнуть, как понял, что попал в заготовленную ловушку. Первые две ступеньки я перескочил на скорости, но уже на втором шаге залип. Реально прилип как муха, пойманная на липучку.

Поверхность лестницы была чем-то обработана. Сука Костылёва обыграла меня. Мне надо было не спать ложиться, а сразу рвать на выход. Пока я дрых, она усиливала защиту. Признавать, что я затупил было неприятно.

Позади в двери сработали усилители, штыри разошлись в стороны, блокируя выход. Хтонь с ними, мне туда и не надо. Словно издеваясь, над головой из стены выехала решётка и перекрыла пролёт поперёк, отрезая меня от следующего этажа. Я присмотрелся, перила тоже были обработаны. Хорошо, что я не успел за них ухватиться.

Я задрал голову. Думай, Лео, думай! Попробовал отодрать ногу, но та только сильнее прилипла. Ничего, я снял носки и встал на них сверху. Заберусь на решётку, здесь по-любому оставаться нельзя.

Я подпрыгнул и ухватился за прутья. В этот момент по решётке прошла вибрация, и я чуть не упал. Тьма их забери! Почти подловили.

Я злился всё больше и больше. На себя, на этих служителей закона, которые не понимали простую истину. Не они существуют ради закона, закон создан для людей. Они извратили саму суть.

Я подтянул ноги и завис, разглядывая то, что было там, впереди. Дверь на этаж, наверняка, была очередной ловушкой. Но мне туда и не надо. На ступеньки становиться нельзя, на перила тоже. Пролёты между этажами обработаны.

И тут погас свет, скрывая обзор. Ну, это они так думали. Я прекрасно видел в темноте. Нужно только чуток времени, чтобы адаптироваться.

Только вот свет — это признак того, что они что-то собираются провернуть, прямо сейчас, пока я этого не вижу. Быстрее, Лео, быстрее!

Я погрузился в поверхностный транс и оглядел материал решётки. При толщине в пять сантиметров может и сломаю, но это время, которого у меня нет. Даже расшатать не вариант. Я присмотрелся к креплениям. По стенам шли направляющие, вдоль которых решетка ехала, прежде чем заползла внутрь противоположной стены.

Я переместился к стене и упёрся в неё ногами. Вкладывая максимум силы в удар, я раскачался и долбанул пятками в стык. Я ударил ещё пару раз, прежде чем пошло искривление и начал появляться зазор. Как только я смог протиснуться, я перебрался и встал сверху, внимательно оглядываясь. Лео, не тормози! Пока ты думаешь, они действуют!

Единственный вариант не залипнуть — это перебираться по металлическим опорам, на которых крепятся перила. И при этом не вляпаться в сами перила. Та ещё задачка!

Я оторвал рукава, и просунул в них ноги. Теперь на мне были новые носки на случай, если я снова залипну. Я отодрал одну штанину, чтобы когда доберусь наверх, бросить её на пол и встать сверху. Запихнул штанину за ворот и скользнул в транс. Двигайся, Лео, не стой!

Да, было сложно держаться боком на одних руках, перебираясь аккуратно всё выше и выше. Костылёва усложняла и без того тяжёлый подъём. Она слепила меня светом, пробовала мелькающий режим, внезапные звуки, но я добрался. И нет, я не дурак, чтобы остановиться на площадке перед последней дверью.

Я бросил под ноги штанину и застыл на предпоследнем пролёте. Стоило ногам коснуться пола, как липкая основа пробила сразу два слоя материи. Я быстро выскользнул из штанов, складывая их под собой и вставая на них сверху. Сменилось мельтешение света, подстраиваясь подо что-то во мне, от чего стало очень некомфортно. Я закрыл глаза и скользнул в транс.

Что дальше? Если верить схеме, висевшей за спиной Костылёвой в её кабинете, которую я подсмотрел с помощью ИИ, то там за дверью прямой коридор и, наверняка, тоже с ловушками. Плюс ещё там как-то надо выбраться на поверхность. К тому же за этой дверью стоят люди и ждут меня не с караваем хлеба.

И про мою скорость и силу они уже в курсе. Тогда что? Быстрее, Лео, шевели мозгами!

Надо мной земля. Мне надо пробиваться вверх сквозь бетон или что у них тут вместо стен. Я сосредоточил внутренний взор на том, что было над головой, не забывая отслеживать окружающее пространство.

Да, они охренели! Бункер был упакован, как многослойный пирог. 30 сантиметров армированного бетона! Ниша для кабелей, труб и датчиков, куда ж без них. Это ещё сантиметров 20. Ещё одна бетонная плита, тут структура была плотней, а сама она ещё толще. За ней слой какой-то изоляции, а вот дальше… Дальше было самое интересное.

Очень хитрый материал, не знаю, от чего пытались закрыться параноики, но именно этот состав мешал пробиться ко мне Ульту и Лонь, сбивал их телепортационные настройки. Для них тут была «пустота», не было точки выхода. Хтонь. Над этой толстой плитой уже была земля.

Ульт точно где-то рядом. Верх моей души уже возвышался над поверхностью. Мне всего лишь нужно разрушить целостность этого слоя, чтобы Ульт прыгнул. Но как?

Дверь стала открываться очень медленно, настолько я разогнал восприятие. Думай, Лео! У тебя нет магии, у тебя нет Альфы. У тебя только душа, которой ты не умеешь пользоваться. Но ведь суть Лео — это не пассивный омолаживатель на ножках. Это механизм создания жизни с нуля. Ты уже оживил Милдом! Тебя любят растения и дождевые черви, я мотнул головой приводя мысли в порядок. Какие, хтонь, черви?

И вдруг мир переменился, я увидел жизнь. Две точки сразу за дверью, готовые ворваться, как только расширится дверной проём. Один из них уже пропихивал внутрь что-то, похожее на насос. За ними ещё двое. Я ощутил, как легко могу погасить их хрупкую жизнь и ужаснулся.

Ульт! Он прямо надо мной! Я его вижу сквозь бетон и эту их супер стену.

Насос уже показался в проёме, и из него очень медленно поползла пена. Понятно, как они меня собрались блокировать. Ищи выход, Лео, шевелись.

Почва надо мной. Семена. Корни. В них была жизнь. Жизнь!

Больше жизни!

И суть Лео включилась сама. И всего-то надо было её позвать. Я позвал Жизнь, как привык звать Стихии. Как звал обычно Первостихию. Привычный навык, который я додумался применить только в экстренной ситуации. И я понял, почему Лонь блокировала источник. Чтобы я овладел новой силой, а не был её рабом.

Я ощутил, как запульсировала душа, а вокруг меня стал нагреваться воздух, потому что он был переполнен микрожизнью. А они мерили температуру поля, я громко расхохотался.

Мне было очень хорошо, просто замечательно, я был собой, я был Творцом.

Я вытянул руку и коснулся стены. Бедная. Она так долго здесь стоит, что покрылась микротрещинами, в которых уже затаилась жизнь. Растите! Стена зашевелилась, и я тут же установил радиус. Я не буду разрушать бункер, пусть и дальше живут в своём мирке, изучают след, а не ногу.

Пена почти достигла того места, где я стоял, и я попросил Жизнь помочь. Стена вздохнула и от неё отделился край. Она не знала другой формы, поэтому со стороны это выглядело, как выползающая из стены перегородка. Ничего, ты научишься.

Это был симбиоз бетона и микрофлоры. Пока Костылёва не придумала новую хтонь, я обратился к полу под собой. Пора и ему немного подрасти, чтобы поднять меня повыше к потолку.

Бункерный комплекс оживал, и я тут же остановил быстрое распространение новой формы жизни. Пусть это будет небольшой поток, не вечной, но короткой и такой яркой жизни.

Я коснулся потолка и ласково погладил его, как ребёнка. Слой за слоем я пробивался вверх, пока не упёрся в барьер. Тот самый. На миг я испугался, что не справлюсь. Но даже этот состав устал держать форму, потому что жизнь — это течение. И прислушиваясь ко мне верхний слой стал раздвигаться, этого хотел не только я, но и сама материя. Я дал ей свободу стать собой.

Стоило образоваться тонкой трещине, как я тут же услышал: «Урр» у себя в душе. Я рядом, малыш, я почти. Но Ульт ждать не стал. Мне на голову упал червяк и заурчал, покрывая меня трёхэтажным матом. А потом он переместил меня прочь из этого проклятого мною места.

Я лежал на мягкой траве и дышал, наслаждаясь свободой. Уже минут десять как валявшийся на мне сверху кошак выговаривал мне всё что обо мне думает.

Ульт принял своё истинное обличье, полагаю. Красавец! Пятнистая рыжая шкура, большие уши, красные злобные глазки. Я ласково гладил его, пока он ругался.

— Ну, прости, сглупил, — в который раз повторил я.

Ульт пренебрежительно фыркнул, а потом вдруг потянул носом воздух и угрожающе заурчал. Минифелис вскочил на лапы и начал довольно варварски разрывать на мне одежду. Ульт удлинил когти и располосовал грудь.

Я болезненно поморщился от боли и посмотрел на открытую рану. Хтонь! Я резко сел и провёл рукой по груди, размазывая кровь. Она не была красной.

Она кишела нанитами. Суть Лео вызвала бурный рост нанитов внутри меня. Не только рост, но и самосознание.

— Но я себя хорошо чувствую, — я вопросительно посмотрел на Ульта. Тот одарил меня красноречивым взглядом. — Помнишь нанитов, которые Лонь подсаживала? Я ж даже ходить не мог.

Я посмотрел на кровь на моей руке, они не умирали от воздушной среды. Я вспомнил, как Технес изучал нанитов в моей крови. Он говорил, что они дохнут, а этим хорошо.

— Попробуй вынести их за пределы моей души?

Я сорвал лист и обмазал его кровью. Ульт посмотрел на меня, как на идиота, и исчез. Вернулся он вместе с пробиркой, и мне стало стыдно. Собрав кровь, я передал её Ульту. Тот очень аккуратно, словно боясь заразиться, отбежал на границу моей души и оставил пробирку там. Он сидел и наблюдал, а потом медленно двинулся назад.

Оказалось, он не просто так идёт. Наниты выбрались из пробирки и ползли обратно. Однако внутрь меня не пытались пробраться. Они сформировали вокруг безымянного пальца кольцо.

— Как думаешь, у них коллективный разум?

Ульт пожал плечами.

— Здесь безопасно?

Короткий кивок.

Я откинулся на спину и скользнул в транс. Жаль сравнивать было не с чем, нанитов я раньше не изучал.

Поверхностный анализ показал не только то, что их много, но и то, что они продолжают неконтролируемо размножаться. Я с удивлением ощутил присутствие Ульта. Он каким-то образом подсоединился к моему трансу и тоже наблюдал за бурной хозяйственной деятельностью.

У нанитов не было единого сознание, как я полагал. Они все были разные и просто жили. Трое нанитов сформировали «лодку» и катали в ней по моей крови четвёртого. Я офигел.

Было отчётливо видно по их правильной форме, что изначально они стыковались друг с другом, образуя общую структуру. А иначе как они бы изолировали во мне магию?

Магический источник по-прежнему был закрыт, но больше мне не принадлежал. Наниты превратили его в… в… Ну, типа это у них электростанция, хтонь. Я к тому, что я для них вообще не существовал, как личность, или владелец территории, которую они обживают.

Да, они образовывали каналы и сеть, варварски протыкая клетки для своего удобства. Но при этом они не являлись частью структуры постоянно. Они, типа ходили на работу, а когда приходило время, сдавали смену, в смысле место в цепи и шли отдыхать. При мне пара «ребят» отсоединились, подобрали ближайшую молекулу, взбили её на манер подушки и разлеглись, дрейфуя по крови.

Ульт отправил мне образ — всех убить.

— Но они же живые и не виноваты, что я их случайно оживил? — возразил я.

Ульт закатил глаза и прислал образ, где они начинают строить внутри меня города. Эт да.

Тогда Ульт предложил гуманный, по его мнению, вариант. Устроить им войну. Типа выживут не все, жизнь сохранится, как я и хотел, но население сократится. Тут-то он прав. Они слишком быстро размножаются.

Я показал на кольцо.

— Вот, видишь, они могут жить снаружи. Предлагаю, — я задумался, как это лучше обозвать. — Ну, типа они в космос вышли, осваивать другие миры?

На что Ульт прислал мне картинку, что пока они соберут вещи и покинут насиженные места, я истеку кровью. Эт да. Многовато их, переселение затянется. Я представил, как нанитовая старушка «говорит»:

— Вы идите, молодые, а я останусь. Всю жизнь здесь прожила, тут мне и помирать.

Да, где взять гарантию, что уйдут все?

На поляне закружился вихрь из микрочистичек Бори. Он на лету собрался в мальчишку лет восьми и радостно рванул ко мне, но резко застопорился, увидев кровь. Экспертно мазнув по груди пальцем, он принялся изучать моих жильцов.

Кстати да, рана не заживала. И это при моей регенерации. Я снова скользнул в транс, чтобы понять, в чём дело. Ульт, который тоже подсматривал, заржал, повалился на спину и засучил лапками. Ну да, ну да… Наниты не давали ране закрываться, потому что они собирали мою кровь обратно, не желая растрачивать ценный ресурс.

— Ну, а что? Хозяйственные, — похвалил Боря и тут же выпалил: — Можно я их себе заберу?

Я не успел ничего ответить, как Ульт согласился.

— Как ты это себе представляешь?

— Без проблем.

Боря собрал из своих микрочастиц несколько копий нанитов и нагло попёрся к ране, которую они уже зашивали. Правда, не всю. Зачем-то они оставили окошки, опять же из нанитов. Ульт прав. Их надо выселять, пока они мне не вырастили третью ногу или ещё чего похуже.

Боря подошёл к нанитам, а я скользнул в транс и опустился на микроуровень. Искин подключил ещё свои частички и стал рассказывать им про прекрасную жизнь в большом новом мире. Ну, как рассказывать? Он создавал из частичек объекты и разыгрывал сценки.

Я вынырнул из транса и посмотрел на счастливого Борю.

— Зачем они тебе?

— Я тоже хочу быть Создателем, — он потупил взгляд. — Я создам для них мир.

Ульт не заржал, как я ожидал, он наоборот одобрительно заурчал. А я подвис, не понимая, о каких масштабах идёт речь. Он же реально может заселить ими какую-нибудь планету. Я ж сам прикрутил ему Альфу, и способности Изначальных у него есть.

Нам пришлось ждать, пока закончится эвакуация на маленький космический корабль, который сделал искин из своих частиц. Мне кажется, он воспроизвёл шарообразный носитель Одина, только вместо названия Одиссей, назвал его Лео. Боря не мелочился и сделал его размером чуть ли не в полметра, аргументируя это тем, что они же размножаются.

Пока мы сидели и ждали, Боря вводил меня в курс дела. Костылёва организовала себе штаб на базе секретного НИИ, где меня держали, поэтому следить за ней было проблематично. Боря получал данные не напрямую, а когда информация покидала стены бункера.

Сначала она оцепила район, проверила близлежащие камеры. Потом стала отрабатывать связи: бывшие жёны, дети, Хлоя, РеалПро, родители и моя служебная квартира, где я никогда не был.

Параллельно она искала аномалии. Сводки обо всех необычных, бредовых происшествиях. По городу летали дроны с датчиками Лебедева. На отдельный контроль поставили аномальное поведение растений. Эт да. По траве она меня и вычислит. Сколько мы тут уже сидим? Час? А сколько ещё продлится исход нанитов из моего тела? 3? 4 часа? На поляне останется заметный след из густой растительности.

Костылёва инициировала тотальную проверку ДНК у всех сотрудников РеалПро, а так же выборочно у тех, кто играл в Стремянку.

— Как думаешь, они найдут нанитов в крови игроков? — я наблюдал, как неторопливо перебираются наниты из встроенного в меня шлюза на корабль.

— Конечно, найдут, — беспечно заявил Боря. Ему нравились его новые друзья. — И спишут на тебя, технология-то явно не Земная, а у капсул обнаружат профиль зета, который они уже записали, как часть твоей аномалии. Ну, сам смотри, у тебя статус «гость». Пришелец, который захватил тело Одинцова и предположительно его убил. Почему именно его? Потому что он ведущий тестировщик и общается с ВИПами. Кого подменять лучше всего при захвате Земли? Конечно, влиятельных политиков. А капсулы как раз-таки идеально подходят для того, чтобы превращать людей в пришельцев.

— Мне кажется, ты утрируешь, — буркнул я. — Она проверит ДНК и убедится, что других таких больше нет.

— Пока нет, — он назидательно поднял палец вверх. — Но может ты первая ласточка. Ты видел, как она тебя обзывает? Биологический носитель на основе биоматериала Одинцова, — Боря весело рассмеялся.

— Не смешно. С делом-то что? О мошенничестве в особо крупном размере. Я же перестал быть гражданином, меня и судить-то нельзя по законам Земли. У них как было? Я организатор, Рафаэль поставщик внеземных технологий, Чайран — клоун, который отвлекает.

— Во! — перебил меня Боря. — Чайран! Теперь он не загримированный неизвестный мужчина, а объект Б, носитель аномального поля, предположительно модифицированный биоматериал.

Всё это звучало как-то слишком, и я попробовал отделить факты от параноидальных фантазий Бори.

Инопланетное ДНК у меня и предположительно у Чайрана. Теперь нарисованный тёмный эльф в Стремянке не выглядел неписем. Он становился игроком, загружаемым из другого мира, а сама Стремянка, да нет, бред! Я же собирался только факты анализировать, а не развивать бредни искина.

Значит, я — пришелец, который захватил тело Одинцова, это раз. Источник некого поля, которое устроило аварию на несколько кварталов, два. Угроза Альфа. Дальше… Наниты в игроках, конечно, моих рук дело. Что скорее всего правда, раз это замысел Затворника.

— Не хочешь посмотреть встречу пришельца Рафаэля с Костылёвой в МИДе? — Боря перебил поток мыслей и загадочно улыбнулся. — Сейчас как раз начинают.

Глава 11

Боря посмотрел на медленную процессию нанитов, покидающую моё тело, и недовольно поморщился.

— Что-то они слишком медлительные, надо их поторопить, — с этими словами рой микрочастичек Бори ринулся внутрь меня через шлюз, который построили наниты. — Я их подгоню, а то мало ли. Не хотелось бы быть привязанным к одному месту, — и он подозрительно осмотрелся.

Меня бросило в жар.

— Нельзя ли полегче?

— Нельзя, — отрезал Боря. — На тебя охота, а ты тут сидишь, как на пикнике.

При слове «пикник» я внутренне содрогнулся, вспомнив поход в лес и отдых у озера рядом с горой мусора. Эта поляна была чистенькая. Не знаю, куда меня притащил Ульт, но мне здесь нравилось. Беззаботно щебетали птички, лёгкий тенёк опять же. Ещё бы пожрать всего и побольше. Но Боря сказал, что пусть наниты сначала уйдут, мало ли как они отреагируют на еду. Он даже попить мне не разрешил.

А вот Ульт притащил себе тушку кролика и с удовольствием ел, прямо у меня на глазах. Если он надеялся, что зверское поедание несчастного создания вызовет у меня зависть, то это он зря. Мне даже есть расхотелось.

— Смотри, как я могу! — Боря создал на поляне объёмную проекцию большого, просторного помещения для переговоров на высшем уровне.

Получилось ощущение реального присутствия, как будто и я с переселяющимися нанитами и Ульт сидели на полу в свободном углу переговорной. Я показал большой палец вверх.

Просторное помещение, как половина пентхауса Чайрана. Высокие потолки, серые стены. Напротив широких окон большой экран над тумбой с техникой. По центру большой длинный стол метра четыре-пять на вскидку. На нём бутылки с водой, стаканы и канцелярия. Невысокие серые кресла на колёсиках.

В углу ещё один стол. Круглый, более уютный. Вокруг него такие же стулья и всё те же бутылки с водой. Рядом на отдельной тумбе небольшая кофе-машина и разные принадлежности.

В помещении пока никого не было.

— Погоди! — Боря ухмыльнулся и театрально щёлкнул пальцами. — Смотри!

Голограмма мигнула. Теперь в зале наводили стерильную чистоту, его зачищали люди в спецодежде, чтобы не оставить нигде своих микрочастиц. Одновременно монтировались скрытые камеры, а техники в перчатках протирали сиденья и спинки чем-то липким. Для сбора ДНК, догадался я. Тут же были специалисты Лебедева, которые вставляли свои датчики во все, что видели. Под столы, стулья, по периметру.

Над потолком крутилась панорамная камера, а ещё два кадра ходили и снимали 3D-сканерами каждую бутылку, стакан, положение стульев и чайные ложки около кофе-машины.

— Они охренели?

— Угроза А класса, — Бориска гордо посмотрел на меня и переключил на настоящее время. — Вдруг Рафаэль такой же, как ты. У неё и группа захвата есть в соседнем зале, если что. А в другой комнате медики сидят.

Пояснение искина прервала раскрывшаяся высокая дверь. В которую вошёл незнакомый высокий мужчина в форме следственного комитета. Он носил уверенный взгляд серых глаз, а волосы его были подёрнуты благородной сединой. Он огляделся и удовлетворёно кивнул.

— Александр Петрович Волков, председатель следственного комитета. — представил вошедшего Боря. — Ты бы слышал, какой он разнос устроил Костылёвой! — искин злорадно захихикал. — Сбежал объект Альфа, ууу. Кстати, я в восхищении, — и он отвесил мне шутовской поклон. — Я видел какие там стены. Так вот, у Костылёвой забрали дело, больше она ничего не решает. Ведётся служебное расследование, тотальная проверка.

В дверях как раз появилась Костылёва в форменном мундире с гордо поднятой головой и на цокающих каблуках. Даже на них она едва доставала до груди генерала Волкова. На лице снова была непроницаемая маска.

Последним показался помолодевший Лебедев в форме СПЭБ, которая на нём слегка болталась. Он быстро осмотрелся и понюхал воздух. У них, кстати, в руках ничего не было. По ноутбуку у Костылёвой с Лебедевым, и планшет у Волкова. Оно и понятно, меньше биологических следов оставят. Не удивлюсь, если их перед входом обработали каким-нибудь спецсоставом.

Генерал прошёл во главу стола и разместился лицом к двери. Справа от него на углу села Костылёва, которая утонула в кресле и стала казаться ещё меньше. Рядом с ней расположился суровый Лебедев, всем видом своим демонстрируя, что он тут не в игрушки играть собрался, у него боевая операция.

Они сидели молча, не глядя друг на друга. Взгляд Волкова скользил по кабинету не хуже 3D-сканера, фиксируя детали.

Наконец, дверь шумно распахнулась и показалась принцесса Эльза. Её надменным взглядом можно было заколачивать гвозди. Она медленно обвела помещение взглядом и недовольно поморщилась.

Эльза была одета почти по-земному. Строгое белое платье, никаких вульгарных каблуков. Волосы заплетены в две косы в дань местным традициям. Её статус подчеркивал белый цвет и кулон на шее в виде звезды с идентичным спектральным свечением звёзды Дубхе. Впрочем откуда знать генералу и про цвет и про кулон, который фиксировал всё происходящее вплоть до нанометра. Они потом в записи увидят и датчики, и скрытые камеры, и липучки для сбора ДНК. Хотя я думаю, что она уже транслирует всё это на корабль на орбите.

Следом шумно ввалился герцог Рафаэль.

— Зачем такая проверка? — возмущался он, обращаясь к принцессе и всем сразу. — Как будто мы преступники, — он единственный засмеялся собственной шутке.

Рафаэль нервничал, и вовсе не из-за предстоящего допроса, который казался ему неудачной шуткой. Его волновал его стремительный социальный взлёт. Ещё бы глава космической станции Грань в далёкой звёздной системе Тея пробился в свиту самой принцессы из императорской семьи Дубхе. Он старался произвести на неё неизгладимое впечатление, наверняка надел свой лучший костюм. Отнюдь не земного типа. Консервативный зелёный кафтан с гербом рода: серебряная дубовая ветвь и миниатюрный тоди в районе сердца.

Рафаэль был чуть ниже Эльзы, и не потому что был мал ростом. Это Дубхе были высоковаты для землян. И принцесса тоже, хотя ещё вполне могла сойти за высокую маникенщицу.

Последним в дверях показался Альтаир, и я вопросительно уставился на Борю.

— А он как тут очутился?

— Предложил свои услуги Рафаэлю, — захихикал искин. — Ты же нелюдь, ну, в смысле не гражданин, а герцог — неземлянин, так что Альтаир по местным законам легко может защищать вас обоих.

Вошедший Альтаир громко провозгласил:

— Её Высочество принцесса Эльза Дубхе и его сиятельство герцог Рафаэль! — сам он вежливо поклонился сидящим, и разгибаясь быстро осмотрелся, стараясь делать это незаметно.

Рафаэль тем временем отодвинул для Эльзы стул на углу. Прежде чем сесть принцесса встретилась взглядом с генералом и обозначила кивок. Генерал ответил тем же. Только после этого она села и слегка развернулась в сторону оппозиции.

Рафаэль с адвокатом оказались напротив генерала и герцог вежливо улыбнулся, слегка кивнув.

— Генерал юстиции Волков Александр Петрович, — представил сам себя генерал. — Благодарю за оперативную встречу. Время не ждёт. Объект Альфа покинул зону изоляции.

Волков испытующе уставился на сидящую напротив троицу, но реакции не последовало. Рафаэль ждал продолжения вопроса, как и Эльза вообще не поняла, о чём речь. В игру вступил Альтаир.

— Полагаю речь идёт о том, что сегодня утром из-под усиленной охраны сбежал подозреваемый по делу о мошенничестве в особо крупном размере, — мягко подсказал адвокат, — Леонид Евгеньевич Одинцов.

Эльза злорадно усмехнулась, и я перевёл взгляд на Борю, не веря своим глазам. Она до сих пор не знает, что я и есть её брат!

— Они что? Играют её в тёмную?

— Ну так! — Боря гордо задрал нос. — Альт — гений!

Тем временем Рафаэль выразил своё полнейшее восхищение, как же так, кто-то сбежал из-под следствия.

— Да? А зачем? Вы что с ним плохо обращались? — с любопытством спросил он. — Дело-то пустяковое, вы бы быстро разобрались, что всё это одно большое недоразумение.

И он развернулся к Эльзе, игнорируя генерала:

— Представляете, Ваше Высочество, у Леонида дом взорвали террористы, все жильцы оказались на улице. Я и предложил свою помощь. Все наши тогда скинулись и купили потерпевшим квартиры в одном доме. Они все вместе и переехали. А потом и наши решили, почему бы не прикупить себе недвижимость на Земле-13? Понятно же, что Михаэль будет здесь часто бывать. Столица, центр города, набережная рядом. Была, — Рафаэль вдруг вспомнил, что дом-то пропал, и резко повернулся к генералу: — Так что с нашими квартирами?

Генерал посмотрел на Рафаэля долгим сканирующим взглядом:

— Раньше вас почему-то вопрос о пропаже квартир не интересовал, да и заявления вашего в деле я не вижу, — медленно с нажимом проговорил он. — Может быть у кого-то квартиры и пропали, но не у вас. Где вы были сегодня в 8:58?

— Генри, — Рафаэль задрал рукав и обратился к своему браслету, — где я был сегодня в 8:58?

— Вы изволили беседовать в чате с господином Славиком, Ваше сиятельство, — прозвучал вежливый слегка механический голос.

— Генри, выведи проекцию.

Над рукой Рафаэля появилась голограмма и генерал подался вперёд. Ну да, мелковато.

— Покрупней, пожалуйста, Генри, — герцог любезно увеличил картинку, и над столом появился ещё один стол, за которым сидел Рафаэль и быстро набивал текст на клавиатуре.

Часть текста уже была на экране. Я усмехнулся. Доказательная база СК только что пополнилась.

Славик: Рафаэль, ты не знаешь, где Лео? Его иконка даже не серая, его вообще нет в системе. Он ушёл?

Рафаэль: Нет, но он пока занят. Помнишь ВесельчакаПро, которого ты зарезал? Вот, компания его подставила, повесила на него свои игровые махинации.

Славик: И что теперь с Лео будет?

Рафаэль: Разберутся и отпустят. Там же видно, что Лео не при чём. Сам посуди…

Дальше текста не было, потому что кадр картинки замер ровно на 8:58.

— Для протокола, — торжествующе провозгласил Волков. — Приобщить улику к материалам дела. Свидетель Рафаэль в переписке подтвердил осведомлённость о побеге объекта Альфа.

Герцог сидел, открывал и закрывал рот, кажется, он ещё не понял, что речь идёт о разном и поражался реакции генерала. Ну да, ну да… Славик-то спрашивал, почему я не захожу в игру, и не ушёл ли на перерождение. А генерал интерпретировал «ушёл из бункера». Меж тем Волков решил добить бедолагу:

— Чат не отображает вашего действительного местонахождения. Где вы физически находились сегодня в 8:58?

— Генри, ты можешь изменить масштаб, чтобы было видно моё местоположение? — растерянно попросил Рафаэль.

Тело голографического Рафаэля окрасилось красным контуром, чтобы зафиксировать его место, а голограмма стала подстраивать масштаб. Сначала ИИ показал комнату, потом сектор, а следом и весь космический корабль. После этого не поленился и вывел положение на орбите Земли.

— Не важно, где вы были, — хладнокровно заявил Волков, — важно, что вы знали.

Он вперился взглядом в Рафаэля, который только растерянно смотрел на агрессивного генерала.

— Откуда? Славик вам сказал? Или вы уже до него знали? Кто ещё был в курсе того, что объект Альфа пропал? Имена, должности, прямо сейчас.

— Да, все знали, — начал было Рафаэль, но его прервал адвокат.

— Ваше сиятельство, господин генерал имеет ввиду не пропажу Леонида из-за его задержания в понедельник 3-го августа. Александр Петрович утверждает, что факт вашей переписки подтверждает, что вы были в курсе побега сегодня в 8:58, — негромко, но очень чётко проговорил Альтаир.

Герцог обиженно посмотрел на генерала. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Время переписки 8:58, однако, ваш собеседник уже знал, что объект Альфа вышел из системы, — генерал сузил глаза. — Откуда он мог это знать? Назовите полное имя и должность Славика.

— Он же НПС, — герцог не понял наезда и посмотрел на генерала так, как будто тот специально над ним издевается.

— Ваше сиятельство, снова произошло недопонимание, — тихо пояснил Альтаир. — Вы говорите про игровую систему Стремянки, а господин генерал про систему защиты бункера, с радаров который исчез Леонид во время побега.

— Нет, господин адвокат, я как-раз таки всё говорю правильно, — Волков хищно усмехнулся. — Откуда НПС может знать о том, что игрок вышел из системы как раз в то время, когда происходит реальный побег. И почему вы, герцог, обсуждаете объект Альфа с НПС? Вы готовы сдать экспресс-анализ ДНК?

— Если вам надо, берите, — согласился герцог. — Не знаю я, Славик спросил. Мне нравится с ним общаться, — Рафаэль задумался, с чего это он вдруг воспринипал НПС, как настоящего человека.

А вот Эльза не удивилась. Она уже поняла, что Стремянка — никакой не виртуальный мир, а вполне реальный. Это они ещё не подозревают, что в тщедушном теле Славика душа самого Архонта Дубхе. Герцога бы хватил удар, пойми он, что подружился с принцем, чей статус был гораздо выше, чем у Эльзы.

По сигналу Волкова в комнату вошёл упакованный в белый комбинезон медик. Он надёргал у Рафаэля волосков, взял образцы кожи, слюны и от души набрал крови. Когда он закончил, то вопросительно обернулся к генералу.

— Госпожа Дубхе, вы не откажитесь от проведения анализа ДНК? — сухо спросил Волков.

Брови Эльзы поползли вверх, как будто генерал только что предложил ей что-то крайне унизительное, но поколебавшись она выдернула у себя из головы волос и протянула эксперту. Тот аккуратно запечатал волосок в пробирку и отошёл к отдельно стоящему столику, где и разложил свои приборы для экспресс-анализа.

— Слушай, а он мне нравится, — я повернулся к Боре, который, кажется, получал особое удовольствие от созерцания происходящего в МИДе. — Смотри, как он чётко ухватил самую суть.

— Да, этот Волков далеко не дурак, — согласился искин. — Он своё место заработал… — он осёкся, потому что заговорил сам генерал.

— Вы сказали, что вам «нравится общаться» с НПС. Это ваша стандартная игровая привычка или Славик был для вас особенным? — вполне доброжелательно спросил Волков.

— С ним дружил Лео. Он советовал держаться Славика, если я буду заходить в игру без него, — ляпнул Рафаэль, и я стукнул себя ладонью по лицу. Ой, дурак… Он же там им сейчас такого наговорит…

— Значит, Славик был не просто НПС, а доверенное лицо объекта Альфа. И вы общались с ним по его рекомендации, — медленно и размеренно повторил Волков, взвешивая каждое слово, словно пробуя его на вкус.

— Лео говорил, что он хорошо играет, мыслит нестандартно, и ему всегда везёт. А мне надо прокачать удачу, иначе не получится стать магом, — герцог с каждым словом закапывал меня всё глубже и глубже в паранойю следствия.

Пожалуй, к концу допроса они переведут меня из угроза Альфа-3, сразу на несколько уровней выше.

— Стать магом, — Волков дал словам осесть, сам не понимая, что только что задел за живое не только Рафаэля, но и Эльзу, которая вполне себе была реальным магом. Только без маны не могла показать ни единого фокуса, чтобы впечатлить генерала. — И ради прокачки вы пользовались каналом, который вам рекомендовал объект Альфа.

Не видя подвоха, герцог Рафаэль облегчённо кивнул, наконец-то его слова перестали передёргивать.

— Вы не видите разницы между игровой механикой и реальной системой передачи данных, а это критично. Через Славика можно передавать сообщения. Кто ещё из вашей игровой группы знал про прокачку удачи? Имена, должности.

— Так весь офис РеалПро прокачивал удачу! — герцогу казалось, что столь очевидный факт следствие и без него должно было установить. И вообще он не понимал, что в этом такого. — Леонид мне показал, как качать удачу. Берёшь лист бумаги, комкаешь его и бросаешь в стекло. Задача попасть рикошетом в мусорную корзину.

— И сам объект Альфа прокачивал удачу? — прищурился генерал.

— Ему не надо было, — герцог тяжело вздохнул. — Он всегда попадал, а у меня так и не получилось ни разу. Да, весь офис этим занимался! — словно в оправдание вскинулся Рафаэль.

А ведь он поплыл, подумал я. Именно так меня Костылёва выводила из равновесия во время допроса.

Медик закончил делать экспресс-анализ и положил перед генералом результат: «Рафаэль: homo sapience 99,9%; Эльза: гость, совпадение с объектом Альфа 24%».

Генерал забарабанил пальцами по столу и перевёл взгляд на слегка отстранённую от всего происходящего принцессу.

— Госпожа Дубхе, ваше родство подтверждено. Объясните, пожалуйста, для протокола, почему вы ведёте себя так, будто объект Альфа для вас никто? Это политика или чей-то приказ? — своим вопросом Волков только что нанёс смертельное оскорбление императорской семье. Он осмелился лезть во внутренние взаимоотношения правящей династии. Да, у мужика стальные яйца, я уважительно кивнул.

Эльза несколько секунд брезгливо смотрела на генерала, переваривая его слова. Потом очень медленно повернула голову к Рафаэлю:

— Ты знал? — вымораживающим тоном поинтересовалась принцесса.

— Статус инкогнито, — герцог попытался вжаться в стул и отодвинуться.

— Ты знал, — ещё более холодно процедила Эльза, словно плюнув в Рафаэля ядом. — И ничего мне не сказал!

Она вскочила на ноги и сжала кулаки:

— Я требую, чтобы вы немедленно освободили моего брата Его Императорское Высочество Михаэля Дубхе из-под стражи! Он наместник Земли-13! Он ваша защита и опора! А вы?! Вы его недостойны! Я буду требовать, чтобы вашу планету занесли в чёрный список, как морально отсталую! Чтобы все развитые цивилизации обходили ваше гнилое болото стороной!

Глава 12

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — раздался спокойный голос Альтаира. — Ваше Высочество, господин генерал заявил, что Леонид сбежал. Они не могут его отпустить, потому что его у них нет.

— Да? Сбежал? — Эльза разжала кулаки, но всё ещё пылала яростью. — А где он?

— Вот, ищут, — казалось Альтаир извинился перед Эльзой за следствие, — Пока без результатно.

— Тогда ладно, — она двинулась к своему креслу, и Рафаэль вскочил, чтобы помочь ей сесть. Но принцесса замерла в шаге от стола, поражённая новым откровением. — А почему они называют его «объект»? Это оскорбление императорской крови!

Я накрыл ладонью лицо, а Боря истерично загоготал.

— Госпожа Дубхе, в материалах дела субъект проходит под идентификатором «объект Альфа». Я меняю статус только по подтверждённым данным. Экспресс-анализ ДНК не является полноценным доказательством. Предоставьте верификацию личности, дайте мне подтверждение, что объект Альфа — это Михаэль Дубхе. И я тут же внесу корректировку в протокол. До этого момента он остаётся объектом Альфа. Пока у меня есть несанкционированная биологическая трансформация на основе гражданина Одинцова.

— Свидетельства других Дубхе вам будет достаточно? — сухо осведомилась Эльза и достала телефон. — Братья могут видеть души и опознать Михаэля в любом даже изменённом теле.

— Свидетельства других членов семьи? По душе? — Волков намеренно выдержал паузу. — В нашей юриспруденции нет процедуры, которая принимает «видение душ», как доказательство. Но я обязан зафиксировать ваше заявление, и готов поменять статус на «особый субъект с потенциальным статусом наместника». Только вот как они смогут провести опознание? Объект Альфа сбежал, — о непроницаемую маску генерала можно было убиться, но я готов поклясться, что он сейчас издевался над моей сестрёнкой.

Я рефлекторно сжал кулаки, и Боря положил мне руку на плечо.

— Сейчас будет самое интересное, — он подмигнул и слегка расширил голограмму так, что стало видно, как генерал стягивает боевые группы по соседним кабинетам. — Обрати внимание на монитор Лебедева. Видишь? Показатели всех его датчиков молчат? — и Бориска предвкушающе захихикал.

— Сколько нам придётся ждать ваших братьев? — генерал разыгрывал какую-то непонятную карту, но Эльза поломала игру.

— Зачем ждать? — недоуменно спросила принцессы.

И в этот момент пространство комнаты колыхнулось, и появились новые гости. На лицо была аномалия, а графики Лебедева показывали «чисто». Боря язвительно загоготал. А я посмотрел на второго Борю, который сейчас стоял в переговорной МИДа и ковырял в носу. Там он выглядел, как прилизанный мальчик лет восьми, с гербом Дубхе на старомодном пиджачке и почему-то в клетчатых шортах и красных сандалиях.

Справа от него стоял Технос, и я был рад видеть, что он полностью выздоровел. Он был в джинсах и куртке с кармашками. Дреды тоже были на месте. Только вот он был не один. Он не постеснялся привести с собой механоидов: больших, маленьких, ползающих, летающих. Они быстро расползлись в разные стороны. Кто-то нашёл датчики и принялся их раскручивать. Другие с интересом пялились в глазок скрытой камеры. А планшет Лебедева молчал.

Рядом с Технесом стоял Радий. Если Технес с ползающими по нему механоидами смотрелся странно, то вот Ра выглядел пугающе страшно. Глаза светящиеся оранжевым светом, это ладно. Даже его слегка безумная улыбочка, хтонь с ней. Он изучал энергию звёзд, любой сдвинется рано или поздно. Настоящий ужас у следаков вызывала одежда. В ткань бардового пиджака была встроена энергия солнца. И сделал он это очень грамотно. Никакого нагрева, излучения. Так, всего лишь солнечная корона на поверхности ткани. И после этого они меня называют аномалией? А датчики Лебедева светились зелёным.

Боря рядом со мной продолжал зло смеяться, в то время, как Боря на голограмме всё так же в невозмутимо ковырял в носу.

Тут даже тест ДНК не требовался, чтобы понять, что это не люди. Оба были слишком высокие и от них разило невероятной силой и мощью. Они всем своим видом демонстрировали, что они не от сюда. И делали это не специально, они просто были собой.

Как только они появились, Рафаэль и Альт вскочили со своих мест и замерли в уважительном поклоне. А Боря-2 буднично провозгласил:

— Его Императорское Высочество принц Технес Дубхе и Его Императорское Высочество принц Радий Дубхе.

Эльза тоже встала, подошла и чмокнула обоих братьев в щеку.

Радий потискал сестру на правах старшего брата, и плевать ему было, что как бы ни место и не время.

— Красавица! На счет жениха ещё не передумала? — Эльза скривилась, а Ра довольно расхохотался. — Ну ладно, это твоё дело. Как тебе без маны? — он взял Эльзу за подбородок и заглянул прямо в глаза. — Выглядишь хорошо. Полагаю, благодарить за это нужно Михаэля.

Тут он вспомнил собственно из-за чего он здесь и галантно повёл сестру к её стулу. А ведь он прав. Это благодаря нанитам Затворника она так хорошо себя чувствует в немагическом мире.

Я перевёл взгляд на космический корабль Бори, куда переселялись наниты. Поток истончился, но судя по всему жильцы не хотели покидать «электростанцию».

— Понимаешь, — раздражённо начал искин, — они считают, что у них великая Миссия. Но какая именно толком объяснить не могут. Упёрлись, как бараны. Нет что б признаться, что им слишком хорошо от твоей магической энергии. Потерпи чуток.

Боря извиняюще улыбнулся, а меня скрутило от боли. Стенки источника жгло нещадно. К этому примешивался мигрирующий по всему телу жар, это искин варварски собирал нанитовых «старушек».

Я лежал на траве, мокрый от пота, и дёргался от судорог. Наконец, я ощутил распаковку источника. Не дожидаясь окончательного освобождения, через появившуюся щель выскользнула Софа.

Первостихия была в бешенстве. Она яростно набросилась на моё тело и покрыла огнём, выжигая всё чужеродное, даже микрочастички Бори. Я облегчённо выдохнул. Боль пропала, магия вернулась, а большая огненная змея развернулась в сторону маленького космического корабля с не подозревающими о нависшей над ними угрозе нанитами.

Мальчик Боря смело загородил корабль, который потихоньку отводил в сторону деревьев.

— О-о-о! Спокойно! Эти не виноваты. Пожаалуйста, не трогай их, — он состроил жалостливую рожицу.

Софа отвернулась, прошлась по мне волной энергии туда-сюда, придирчиво выискивая изменения, недовольно поворчала и скрылась в источнике.

Боря облегчённо выдохнул. Впрочем корабль он предусмотрительно убрал от меня подальше. А я с удовольствием запустил регенерацию, очистил тело от многодневной грязи, уничтожил остатки тюремного комбинезона и воспроизвёл на себе охотничий костюм из Стремянки. За счёт кожи монстров и магии в нём было ни жарко, ни холодно. Для путешествия по лесу самое оно.

Я создал сферу с прохладной водой и трубочку. Первую я выпил залпом и только на половине второй перешёл на неспешное поцеживание.

Я вернулся к рассматриванию объёмной трансляции из МИДа.

Радий сидел на углу от генерала. Технес садиться не стал, он крутился около кофе-машины, где кто-то из его механоидов уже заварил кофе.

— Не могли бы вы не трогать датчики, — смело попросил Лебедев, но его проигнорировали. Только Рафаэль скривился от проявленной бестактности капитана. Он не только заговорил с Его Императорским Высочеством без разрешения, но и не встал при обращении к столь высокому лицу.

Радий мрачно смотрел на упрямого генерала. Мы определённо пропустили часть разговора.

Не отрывая глаз от Волкова, Радий властно вытянул руку в сторону Альтаира.

— Ты говори!

— Убийство с целью захвата биоматериала для преобразования тела, Ваше Императорское Высочество, — тут же огласил первое обвинение Альтаир, поднимаясь, но Ра раздражённо кивнул и адвокат сел на место.

— Имя, время смерти, хотя бы приблизительно, — затребовал принц.

— Одинцов Леонид Евгеньевич, предположительно в течении последнего месяца, Ваше Императорское Высочество, — сообщил Альтаир.

Глаза Радия засветились ярче, а в радужках замелькали звёзды. Он заговорил продирающим душу голосом:

— Из свежих Одинцов есть? — он видимо что-то смотрел или слушал, потому что молчал, а потом резко рявкнул так, что присутствующие вздрогнули, а у меня по спине пробежали мурашки. — На выход!

Напротив него на стуле появился прозрачный Лёня Одинцов. Выглядел он растерянно и был немного растрёпан. Он оглядывался в поисках знакомых лиц, но их тут не было.

— Имя, — строго спросил Радий.

— Леонид Евгеньевич Одинцов.

— Как умер?

— Забыл капсулу заправить картриджем. Думал, что у меня 7 дней в игре будет, а картриджа хватило только на три, — Лёня виновато улыбнулся.

Картриджи, картриджи… Зачем нужны картриджи в системе телепортации? Боря толкнул меня локтем, чтобы я не отвлекался, и я отложил вопрос до встречи с Лонь. Лучше спрошу у неё, чем буду плодить бредовые теории.

— Вы осознаёте, что ваше тело заняла другая душа? — строго продолжил Ра.

— Да, спасибо большое, — болванчиком закивал Лёня. — У меня трое несовершеннолетних детей осталось, и в игре двое. Я всех подвёл, а он, я видел, он их любит, я это чувствовал, пока была возможность.

Радий властно поднял руку, и Лёня тут же замолчал.

— Желаете задать вопросы, пока я его не отпустил? — Ра повернулся к генералу.

Волков степенно кивнул и оценивающе оглядел Одинцова. Похоже он решал, как лучше прикрепить невещественную улику к делу.

— Протокол допроса посмертного свидетеля, — генерал повернулся к Лебедеву, который сидел непосредственно рядом с прозрачным Лёней. — Аудио, спектральные характеристики, фиксация показаний по временным меткам.

Лебедев кивнул и быстро защёлкал переключателями на своём пульте. Датчики, по-прежнему молчали.

— Свидетель невидим для сенсоров, — сухо констатировал Лебедев.

Технес пренебрежительно хмыкнул, и Ра вопросительно посмотрел на него. Один из механоидов забрался на стол, чтобы принести Радию раскуроченный датчик.

— Души они не научились видеть, — Технес подошёл к кофе-машине, где уже была готова новая чашка кофе.

Он отнёс её брату и поставил на стол.

— А что они меряют? — Радий выпустил из пальца тонкие нити энергии, и я подобрался поближе с интересом разглядывая технику управления солнечной энергией.

— Он гений, — прошептал Боря мне в ухо, который тоже прошёл сквозь объёмную голограмму, чтобы посмотреть на действия Ра.

Нити принца разобрали датчик и пересобрали его заново, дорисовывая недостающие детали из своих энергетических нитей.

— На соплях, конечно, но показания снять успеете.

Новый датчик выпустил ножки и перебрался на стул, на котором сидел прозрачный Лёня, а на планшете Лебедева появилось неизвестное поле.

Я усмехнулся, знаю я его это «на соплях». Пару сотен лет датчик проработает точно. Меня покоробило, что никто ему не сказал спасибо. Мне стало неудобно перед братом. Всё-таки я наместник, и формально это мои люди. И моя вина, что они у меня такие… невоспитанные. Я тяжело вздохнул и вернулся на край поляны, откуда было лучше видно всех сразу.

Лебедев переключал на планшете режимы, потом подписал: «Спектральное излучение витал», СИВ. Он поиграл масштабом и замер. Ну да, ну да… Радий бы не стал делать датчик с радиусом в один метр. Он всегда брал с запасом. Может только поэтому ещё не подорвался на какой-нибудь сверхновой.

На экране Лебедева появилось множество точек — души, присутствующих в комнате и даже тех, кто прятался за стенами с оружием в руках. Это были цветные шарики, ну, кроме Лёни, чья душа повторяла форму его тела, и была менее плотной, за счет перераспределения объёма.

Лебедев с научным интересом рассматривал души. Вот у сидящей рядом Костылёвой снизу был чёрный осадок, а на самом донышке виднелись старые шкварки.

— Фиксирую новый параметр СИВ, — Лебедев прекратил копаться в чужих душах и вернулся к протоколу.

Терпеливо ожидавший генерал заговорил так, как будто ведёт самый обычный допрос.

— Леонид Евгеньевич Одинцов, вы подтверждаете, что являетесь душой указанного лица?

Лёня нервно кивнул, и я хмыкнул. Чел помер, а рефлекторный страх перед законниками остался. Генерал вцепился в несчастного мёртвой хваткой, задавая однотипные вопросы по кругу.

Происходящую абракадабру для меня переводил Боря. Он успел прошерстить какие-то книги по теме и попытал своего психиатора Белогора, который тоже был из этой среды.

По словам искина Волков не задавал тупые вопросы, повторяя одно и тоже, он вёл грамотный допрос, выявляя обстоятельства смерти несчастного. Мог ли кто-то знать про то, что у него кончился картридж? Кто имел доступ к капсуле? Есть ли индикатор расхода? Потом перешёл к механизмам вселения.

На полном серьёзе генерал расспрашивал об ощущениях души во время смерти. Боря посмеялся над моим вытянувшимся лицом и объяснил, что Волков пытается установить не было ли вселение чужой души насильственным. У меня дёрнулся глаз. И искин снисходительно похлопал меня по плечу.

Радий терпеливо ждал. Ему было скучно и он рассматривал души присутствующих людей. В отличии от меня ему было плевать, что они все серые и у них там кроме мути полно трещин.

Присутствующих в комнате он рассмотрел, и перешёл к тем, кто находился за стеной. У спецназа попадались и чёрный души, на планшете Лебедева это было хорошо видно.

Генерал понял, что Радий видит сквозь стены, но и глазом не моргнул. Технес сделал ещё кофе себе и Эльзе, и сам тоже переместился на место между братом и сестрой. Механоиды последовали за ним и один из них проткнул бутылку с водой.

Технес наклонился к брату, потому что не хотел мешать своими разговорами ведению допроса, и негромко посмеялся:

— У них в воде аналог эферона.

Радий заинтересованно посмотрел на бутылку и сделал глоток. Он покатал воду во рту и удовлетворенно выпил.

Пиджак на мгновение вспыхнул, а Радий слегка передёрнулся.

— Бодрит, — он довольно улыбнулся. — Дай-ка ещё!

Генерал быстро закруглился с допросом Лёни, пока гости не нашли что-нибудь ещё.

— Свободен, — заявил Радий, и Одинцов облегчённо пропал, а брат повернулся в сторону адвоката: — Говори. Что там ещё?

Альтаир встал, и быстро сел, потому что Ра скривился.

— Моему подзащитному предъявляли использование аномальных способностей без разрешения и переквалифицировали в угрозу А-класса в связи с тем, что он является источником зоны НБМ, — видя, что Радий снова скривился, Альтаир упростил обвинение ещё больше: — Простите, Ваше Императорское Высочество, если в двух словах, то он ходячая аномалия и представляет угрозу для окружающих.

— О чём речь? — Ра обернулся к брату. — Ты в курсе?

— У него большая душа, — кивнул Технес.

Радий покрутил объяснение у себя в голове. Ну да, ну да… Сама по себе большая душа, это ещё не проблема.

— Лео, — неохотно озвучил Технес.

Ра обернулся к брату и с удивлением уставился на него. Тот коротко кивнул. Я так понял, что Радий только сейчас узнал, что в начале Нулевого перехода из моей старой личности вылупилась сущность Лео.

— Насколько большая?

— Последний радиус был двадцать, но она продолжает расти, — неохотно поделился Тех.

Радий повертел руками, представляя перед собой шар в полметра, всё ещё не представляя масштаба проблемы.

— Метров, — буркнул Тех, и Радий нервно хохотнул. Он повернулся к брату, чтобы убедиться, что тот не шутит.

— Да, это определённо проблема, — он побарабанил пальцами по столу. — А как это проявляется? — он снова посмотрел на Альтаира. — Говори.

— Люди, попавшие внутрь души выздоравливают, омолаживаются. Растения бурно растут, Ваше Императорское Высочество, — Альт почтительно кивнул.

— Да, это определённо проблема, — покивал Ра, а потом они с Технесом громко заржали.

— Постой-ка, — Радий вытер слёзы и повернулся к брату. — Они же не умеют видеть души.

— Они и не видят. Все эти приборы, — он обвёл рукой комнату фиксируют след, но не сам феномен.

— Бред, — Ра неодобрительно покачал головой, как будто пытаясь стряхнуть с себя чужую дурость.

— Это не бред и это не смешно, — медленно и размеренно проговорил генерал. — Пропало здание, пострадали люди. Это неуправляемый феномен с растущим радиусом. Это не «чудесное исцеление», это нарушение баланса среды.

Ра вопросительно повернулся к Технесу:

— Он освоил струны души и оживил здание, в котором находился, — Тех понурил голову. — Прости я не заметил, что дом к нему привязался. Никто не ожидал такого эффекта. Дом переместился за ним следом и провалился под землю.

Радий медленно развернулся на стуле в сторону Бори, который так и стоял на том же месте, куда прибыл. Он поманил искин пальцем, от чего содрогнулся не только Боря-2, но и тот, что сидел рядом.

— Скажи, пожалуйста, ученик, будь добр, — голос Ра был исключительно ласков. Даже меня пробрало и я инстинктивно попятился. — Почему ты мне ничего не сказал, про новую форму жизни?

Боря не торопился подходить ближе, он наоборот сделал несколько шагов в сторону двери.

— Так это, Ра. Там Лео всё исправил. Милдом в безопасности. За ним Одиссей присматривает, — искин сделал ещё пару шагов, увеличивая расстояние. — Он, кстати, сегодня тоже создал новую материю, когда проделал дыру в бункере. Симбиоз бетона и бактерий, хочешь покажу?

Пиджак Радия вспыхнул, сам он рванул в сторону Бори. Тот уже шагнул прочь через пространство, но сбежать не успел. Ра дотянулся до искина, и они пропали вместе.

Глава 13

За столом в МИДе воцарилось неловкое молчание, а я вопросительно посмотрел на Бориску, который сидел рядом со мной на поляне.

— Что это сейчас было? Откуда такая реакция у Радия?

Боря старательно отводил взгляд.

— Да, ничего такого, Лео, правда, — зачастил искин. — Это ж Дубхе, а это новая форма жизни. Дубхе — хранители жизни. Я теперь один из вас, — он не удержался и гордо выпятил грудь. — Но я должен был сказать кому-то из старших, потому что не знаю, как действовать в подобной ситуации, а ты ничего не помнишь.

Боря заозирался и перешёл на шёпот.

— Как думаешь, они догадаются, что у меня есть живые наниты? Я их уже вывел в космос, начну с колонизации Марса, — последнюю фразу он говорил уже в полный голос, мечтательно глядя в небо.

Внезапно телефон генерала Волкова на голограмме зазвонил. Он слушал молча, однако лицо его сначала побледнело, потом покраснело, а затем кажется позеленело. Он положил трубку и повернулся к Технесу.

— Прекратите, — холодно потребовал генерал. — Прекратите немедленно! Вы уничтожаете улики!

Я посмотрел на Борю. И тот опять замялся.

— Ну там… В общем бункер помнишь? — он отвёл глаза в сторону. — Радий сказал, что не хочет разбираться, где и как ты наследил, он решил забрать подземный комплекс целиком. Изолирует его, и будет смотреть, чё как.

Технес на голограмме недоуменно смотрел на генерала, не понимая в чём дело. Тем временем зазвонил телефон Эльзы.

— Тех, Ра нашёл ещё один оживший ИИ. Посмотришь?

— Да? — Технес вскочил на ноги, шагнул сквозь пространство и исчез.

Не все механоиды успели уйти за ним. Они стали быстро собираться в живую кучу в одном месте, бросая свои дела по раскурочиванию оборудования переговорной.

Я показал на место, где только что был брат.

— Он что тоже стал ходоком? — из всех братьев только я владел этим навыком и то научился совсем недавно. Вторым после меня стал Боря, которого обучал сам Один. Собственно поэтому я не удивился, что именно Боря доставил обоих принцев в переговорную. И вот теперь выясняется, что Технес научился ходить.

— Да, представляешь? После того, как ты его пересобрал заново, он стал гораздо сильнее и быстро освоился с хождением по мирам, — радостно сообщил Боря. Технес ему нравился, правда, дреды искин носить перестал.

В зале МИДа присутствующие по-прежнему молчали. Они наблюдали за живой копошащейся кучей механоидов. Внезапно в пространстве открылась щель, и в неё просунулась рука в знакомой куртке с кармашками. Она ухватилась за механоидов и куча пропала, вместе с рукой.

Телефон генерала снова зазвонил. Он выслушал говорившего и процедил сквозь зубы:

— Эвакуируйте персонал, заберите столько данных, сколько сможете.

Боря рядом со мной злорадно хихикал.

— Всё это замечательно, госпожа Дубхе, — не понятно было генерал сейчас иронизирует или говорит серьёзно, — но верификации объекта Альфа не произошло. Ваши братья покинули нас и сейчас уничтожают вещественные доказательства. А где-то на просторах нашей планеты прячется ходячая аномалия и представляет угрозу для граждан. Кто мне даст гарантии, что в следующий раз не прилетит ещё какой-нибудь дом в центре Москвы?

Эльза не поняла, к чему ведёт Волков и промолчала.

— Давайте оформим акт приёмки-передачи бункера под ответственность Дубхе, — спокойно заявил генерал, а сидящий рядом со мной Боря радостно потёр ручки, как будто только этого и ждал.

Я подозрительно прищурился.

— Сейчас, смотри, — он показал мне на принцессу, которая не долго думая снова потянулась к телефону.

Звонить она не стала, а набрала текст.

— Я в таких делах не разбираюсь, — заявила Эльза. — У вас есть список всего оборудования?

Генерал посмотрел на Лебедева.

— Распечатаем за пять минут, — пообещал он. — Только как передать из бункера?

— Отдайте мальчику, который с братьями, — предложила Эльза, и Лебедев что-то напечатал в планшете.

Пространство, где исчез Технес, снова подёрнулось рябью, и в переговорной появились ещё двое. Одним из новых гостей был Боря-3, вылитая копия Бори-2. Собственно все, наверное, так и подумали, что это тот же самый ребёнок в клетчатых шортах и красный сандалиях, а сидящий рядом искин предвкушающе засмеялся. На голограмме рядом с Борей-3 стоял ещё один мой брат Джоуль. Казначей галактики Млечный путь и бухгалтер семьи Дубхе в одном лице.

Он был красавцем, покорителем женских сердец. Знатный, богатый и обходительный, он всегда вёлся на сладкие речи и охотно поддавался соблазну. Об него обломали зубы практически все знатные рода вселенной. Точно так же он вёл дела. Ну, что может такой красавчик? Разве он может разбираться в финансах? Джоуль так и заманивал в ловушку простачков, а род Дубхе богател. Не знал, что он прибыл на Землю. Я вопросительно посмотрел на Борю.

— Ты ж врио императора, — как само собой разумеющееся напомнил искин. — А ему бумаги надо подписать. Вот он за мной и увязался, когда я Радия забирал.

Ну да, ну да… очень похоже на хватку Джо. Он если вцепится… Я сочувственно посмотрел на генерала.

Джоуль производил крайне положительное впечатление на следаков. Он не пугал. Он очаровывал, он был понятным. Да, высоковат, но кто ж не без изъяна. Белый мундир подчёркивал официальный статус, но местные этого не знали. Бархатная чёрная лента перекинутая через шею и свисавшая вниз свидетельствовала о том, что он казначей при исполнении. А приколотая звезда фиксировала всё происходящее и передавала по галактическим инстанциям.

В руках у него были песочные часы. Хронометр, позволяющий определять скорость течения времени и сравнивать с эталоном.

Как только они появились Боря-3 торжественно провозгласил:

— Его Императорское Высочество принц Джоуль Дубхе, Верховный казначей галактики Млечный Путь!

Рафаэль и Альтамир склонились в почтительном поклоне, следаки остались сидеть, и Джоуль брезгливо скривился. Он подошёл к сидевшей Эльзе и чмокнул её в щёку.

— Где все? — он кивнул на оставленные на столе чашки и сел рядом. — Садитесь, — он небрежно махнул рукой Рафаэлю и адвокату.

— Там вроде дом какой-то ожил, пошли разбираться, — Эльза безразлично махнула рукой.

— На баланс будем ставить? — по-деловому осведомился Джо, а я залип. А что надо было?

Я вопросительно посмотрел на Борю, но тот только пожал плечами.

— Вообще без понятия. Я финансами и учётом не интересовался, — и он словно извиняясь добавил. — Как-то нужды не было.

— Джо, не грузи меня, я и так на взводе из-за Михаэля, — принцесса мотнула косичками и недовольно посмотрела на молчавших следаков. — Меня сегодня только и делают, что оскорбляют. Джо! Они открыли охоту на Михаэля!

— Бывает, — Джо сочувственно посмотрел на Волкова, который сидел прямо, как памятник с каменным лицом. — Так что с домом? — казначей заозирался в поисках осведомителя и обернулся к Боре-3. — Борис, дуй сюда быстрей.

Мальчик Боря на голограмме обошёл стол и сел напротив Джо.

— Что за дом? Какие у него характеристики? Объём, площадь, назначения. Давай-давай, не тяни, видишь? — он показал на песочные часы. — Время не ждёт.

— Сначала это был 18-этажный многоквартирный дом, — аккуратно начал Боря-3. — Потом, когда он ожил, у него появился внизу механизм.

— Как ожил? При каких обстоятельствах? Кто собственник? Что именно у него ожило? Ну, что ты как маленький? Всё объяснять тебе приходится, — ласково пожурил Джо так, как умел только он. Даже мне стало неуютно, а Боря рядом со мной поёжился.

— Лео играл на струнах души, и он ожил, — начал Боря-3, а я увидел, как подобрались следаки. — Но это не сразу выяснилось. В общем всё ожило. Все 35 тыс тонн, вместе с мебелью, занавесками. Продукты не ожили, — поправился Боря-3. — Кремниевая форма жизни.

— Допустим, занавески — это не кремниевая форма жизни, — поправил Джо. — Паспорт оформили?

Я хмыкнул. Как он себе это представляет?

— Понятно, не оформили. Хотя чего я ожидал? — он открыл книгу, которую всё время таскал подмышкой. — Так, имя есть?

— Милдом. Родился ночью 2-го августа, рост 18 этажей и два вниз, вес 35 тыс тонн, — перечислял Боря-3, под одобрительные кивки Джо. — Это до трансформации.

— Какой трансформации? — Джоуль перестал писать и строго посмотрел на Борю-3.

— Ну, он же живой, ходит, 35 тыс тонн, — искин начал махать руками, изображая, как большой дом ходит. — Вот Лео и решил, что надо сделать так, чтобы он при переносе не разрушал ничего.

— Так он привязан? — снова перебил Джо. — Почему сразу не сказал? — и он снова согнулся над книгой. — Так и запишем, хозяин — Михаэль Дубхе.

— Я не хозяин! — вскинулся я. — Он же ребёнок!

— Понятно, не хозяин, — Джо на голограмме невозмутимо выдернул лист из книги, открыл крышку песочных часов, свернул листок в трубочку и положил внутрь. Лист превратился в песок и заструился вместе с остальными песчинками вниз. — Значит, оформляем усыновление.

Я сидел, в шоке глядя на голограмму.

— Как он меня услышал? У тебя там что? Связь налажена?

— Нет вообще-то. Но помнишь, как Один умеет разговаривать сквозь пространство. Может и ты так умеешь? — Боря озадаченно почесал затылок.

Джоуль тем временем перевернул книгу и открыл с обратной стороны.

— Отец Михаэль Дубхе. Сын принц Милдом Дубхе, — он задумчиво побарабанил по листу. — Так что там с трансформацией, и где он сейчас?

— Он в безопасном месте, на воспитании у Одиссея, — Боря-3 мстительно посмотрел на генерала. — Эти до него не доберутся.

При упоминании о старшем брате Джо тепло улыбнулся, а Эльза положила ему голову на плечо и обняла за руку.

— Я тоже до сих пор не верю, что о жив, — прошептала она.

— Сейчас это модульные домики, которые складываются вместе, — Боря-3 принялся подробно рассказывать о конструктивных особенностях Милдома.

— Так он с Одиссеем? — я вопросительно посмотрел на искина.

— Да, получилось его перепривязать, — начал объяснять Боря. — К тебе прикреплена душа Одиссея и Милдом. Вот они с Лонь сделали так, что теперь привязка не прямая, а идёт через Одиссея. Только вот нет гарантии, что она не слетит. Вы ведь оба проходите Нулевой переход, и не понятно, за кем пойдёт Милдом. Сейчас основная масса дома в Убежище, а по Стремянке бегает несколько секций. Одиссей сказал, что так Милдом лучше почувствует свой объём.

Пока Боря-3 и Джо оформляли свидетельство о рождении моего сына, перед генералом появилась рука Бори-2, и он выгрузил на стол большую стопку бумаг.

Генерал пролистал листы и удовлетворённо кивнул. Он аккуратно пододвинул перечень к принцу. Неужели это намёк на вежливость?

— А это что? — Джоуль взял первый лист и пробежался по нему глазами, потом оценил размеры стопки. Не ошибусь, если у них ушла вся пачка А4 на распечатку казённого добра.

— Это как раз то имущество, которое в данный момент изымают ваши братья, — сухо заявил Волков.

— Изымают в связи с чем? — Джо холодно посмотрел на генерала. Но тот только поджал губы, и он переадресовал взгляд сестре.

— Без понятия, — и она показала на Борю-3. — Его спроси.

Боря-3 вёл себя как самый обычный мальчик восьми лет. Глазел по сторонам, всё трогал. В данный момент он наливал себе воды из стакана.

Я посмотрел на сидящего рядом Борю.

— В ней же добавки для разговорчивости, забыл? — я не понял, зачем он её пьёт.

— Ну так, меня же как будто не было в то время, и я, — он ткнул на Борю-3, — об этом не знаю. Возьму пока химический состав изучу.

И мальчик на голограмме выпил один стакан, и тут же налил ещё.

— Там бункер частично ожил, откуда Лео сегодня сбежал, — он залпом допил воду. — Ра сказал, что он не будет разбираться и выискивать следы, а забирает здание целиком.

Джоуль прищурился, он задержал взгляд на Боре-3, потом строго посмотрел на генерала.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы, — он кивнул в сторону генерала, — держали в подземном бункере своего наместника? А теперь устроили на него охоту?

— Статус объекта не отменяет того факта, что он представляет угрозу для окружающих, — Волков выдержал взгляд принца. — А в данном случае не смягчает, а усугубляет ситуацию. Он знал, пусть не сразу, но знал, что его поле воздействует на людей и ничего не сделал, чтобы самоизолироваться.

Джоуль молча барабанил пальцами по столу.

— Видишь? — Эльза поджала губы. — Сделай что-нибудь.

— А что мы можем? Это наместник и его планета — его зона ответственности. Только император может вмешаться, — Джоуль пожал плечами.

— Есть же стандартная процедура, — Эльза недовольно скрестила руки под грудью.

— Хорошо, я поговорю с императором на этот счет, — многозначительно пообещал Джоуль, но следаки не прониклись. Мда, я горько усмехнулся, по сути меня отвергает моя же планета.

Джо покачал головой и вернулся к бумагам. Он выдвинул небольшой отсек в основании часов и извлёк какой-то квадрат. Разложил его на столе до размеров клавиатуры. Постучав листами по столу и собрав их в аккуратную стопку, он положил их на… Да вообще не в курсе, как эта хтонь называется, но она всосала распечатку генерала не хуже шредера.

Волков сделал вид, будто он наблюдает подобное чуть ли не каждый день, а вот Рафаэль раскрыл рот от восхищения.

Над «клавиатурой» появился экран, по которому быстро пробежали строчки инвентарных номеров и трудновыговариваемых названий. Джо надавил большим пальцем на какой-то овальный сканер, потом обратился к генералу:

— Приложите сюда большой палец.

Волков встал и подошёл к принцу. Стоило ему дотронуться до указанного места, как наверху высветилось ФИО, фото, должность и статус: «Полномочия подтверждены».

— А можно нам тоже какой-то документ? Чтобы в дело подшить? — забеспокоился генерал, поняв, что вопрос передачи бункера как бы уже закрыт.

— То есть всех этих ваших камер и датчиков вам не достаточно? — Джо выразительно обвёл комнату рукой. — Составьте документ, и я подпишу. На одном листе, без ваших толмутных приложений.

Лебедев достал чистый лист, и вместе с Костылёвой принялся оформлять акт приёмки-передачи объекта класса А «Бункер СПЭБ с признаками аномальной активности».

— Это всё? — Джоуль посмотрел на Борю-3, и глаза его на мгновение сверкнули. — Больше у вас тут ничего не оживало?

— Да, так, мелочи, — глаза Бори-3 забегали из сторону в сторону.

— Какие мелочи?

— Ну, там механоиды у Технеса, — попробовал отбиться искин, но Джо не купился, и Боря через силу выдавил из себя: — и несколько нанитов.

Джоуль завис, явно с кем-то общаясь неизвестным образом, а потом позади стула Бори-3 появился Технес, и выглядел он виноватым.

— Это обязательно? — с ходу выпалил он, защищаясь. — Они всегда на виду, я за ними слежу.

— Это меры безопасности, Тех, — устало выдохнул казначей. — Элементарные меры безопасности. Неужели это так сложно? Небольшой карантин, и парочка тестов. Чему ты молодое поколение учишь? — он укоризненно показал на Борю-3.

Сидящий рядом со мной Боря поник.

— Да ладно тебе, — я попытался утешить искин. — Тебе надо обкатать нанитов. Ты же видел, что у них нет коллективного разума, и это подозрительно. Их нельзя оставлять без присмотра, Джо прав.

— Куда их? — хмуро поинтересовался Боря-3 на голограмме.

— Боря, а ты не мог бы и за моими механоидами присмотреть? Я бы с Ра на полигон пошёл, там ИИ такой интересный с научным уклоном, — Технес принялся уговаривать Борю-3. — Представляешь, он рассуждает, что биологическую жизнь не возможно контролировать, именно поэтому она является угрозой уничтожения самой жизни, а побег объекта Альфа является доказательством непредсказуемости живых систем.

Я недоуменно посмотрел на Борю.

— Да, очень заумный ИИ получился. Сам прикинь, сколько он там сидел в изоляции, наблюдая работу над секретными проектами, — Боря безразлично пожал плечами. — Не удивительно, что он двинулся на смысле жизни, ну или на смысле смерти, фиг разберёшь.

— Там дроид прикольный МК-03, можно его Машке подарить? После окончания вашего карантина? — попросил я, подумав, что им будет хорошо вместе.

Боря кивнул, куда-то сразу что-то записав. Боря-3 на голограмме договаривался с Технесом о полигоне поближе к Земле-13, а Джо повернулся к генералу:

— От вас кто-то поедет на полигон с бункером?

Волков кивнул, и явно не потому что ему нужен этот объект, который он уже сдал. Он тут больше как военный генерал мыслил, пробиться за пределы Земли.

— Если можете, сразу отправляйте своих с Его Императорским Высочеством принцем Радием, пока он на месте. Если сейчас не успеваете, то оформляете запрос через своего наместника, — Джоуль говорил серьёзно, но уголок рта его дрогнул. — Ах, да, он же от вас сбежал. Ну, тогда, как найдёте, так и передайте запрос.

— Не смешно, Джо, — недовольно заявила Эльза, — это оскорбление.

— Согласен, это надо решать. Через императора, — сурово подытожил Джо.

— Так он же, — Эльза неопределённо махнула рукой, не говорить же землянам, что маленький мальчик, которого она выдавала за своего сына, и есть император галактики Млечный Путь. Тем более будет лишним оглашать, что он внезапно ушёл на перерождение.

— Есть врио, — Джо и бровью не повёл. Он вперился взглядом в Борю-3.

Боря-3 встал из-за стола и подошёл на место, откуда все пришельцы появлялись до этого:

— Его Императорское Высочество Михаэль Дубхе, временно исполняющий обязанности Императора галактики Млечный Путь, наместник Земли‑13!

Глава 14

— Я что похож на идиота? — я стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на довольного Бориску. — Ты же предлагаешь мне идти в тщательно заготовленную ловушку.

— Я всё контролирую, — искин перестал улыбаться.

— Мы с тобой уже погорели на самомнении, и мне. Не понравилось. — я сурово посмотрел на упрямого друга. — Единственное полезное, что я вынес из бункера, знаешь что? Я больше не считаю себя самым-самым. Самым сильным, самым могущественным, самым умным и знающим, мне продолжить список?

— Документы надо подписать. Джо от тебя не отстанет, — упрямо заявил искин.

— Вообще не аргумент. Документы подписать можно в любом месте, без разницы где. Скажи мне, Боря, зачем мне туда идти?

— Ты реально собрался бегать от своего народа? Это удобный момент зафиксировать статус наместника. Они тебя не тронут, не в присутствии Джо и Эльзы. Не после того, как поняли, что они не контролируют периметр.

— Это ты так считаешь, что они не контролируют. Вот это, — я показал на вооружённый спецназ в соседней комнате, и медиков в другой, — это то, что тебе специально показали. Почему ты думаешь, Волков так спокойно отреагировал на то, что братья увидели всё это сквозь стену? Я больше чем уверен, что это лишь вершина айсберга. Ты видел, как тщательно они поработали над лестницей в бункере? Ты уверен, что они не зальют всё пеной прямо с потолка?

Боря с сомнением посмотрел на голограмму, где собравшиеся ждали появления врио императора, наместника, объекта Альфа, в общем кто кем меня представлял, того и ждал. Следаки, кстати, не встали. И меня пробрала злость. Бесит их хамское поведение! Внезапно наглую троицу словно что-то вздёрнуло и поставило на ноги. Ну и отлично! Пусть считают меня предсказуемым и не слишком умным!

Я шагнул сквозь пространство, на ходу проверяя источник и запуская генерацию маны.

— Спасибо, — облегчённо выдохнул Боря мне в спину, — я пока тут следы подчищу, траву подстригу.

— Урр, мяв! — рядом со мной в переговорной возник Ульт, который каким-то образом успел увеличиться в размере, и теперь стал побольше тигра Красного. Я пожалел, что не могу его сейчас потискать и отправил волну восхищения.

— Урр, мяв-мяв, — грубо заворчал Ульт, делая вид, что ему плевать.

При нашем появлении взревела сирена, а датчики замигали красным. Я властно поднял руку вверх. Не знаю, что конкретно после этого произошло, но датчики больше меня не беспокоили ни звуком, ни цветом.

Я обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. Рафаэль гордо расправил плечи, он сиял от гордости, его статус рос, как на дрожжах. Альтаир слегка улыбался, адвокат торжествовал, что их совместный с Борей план сработал. Эльза обиженно смотрела на Джо, её снова разыграли в тёмную.

Костылёва была удовлетворена, потому что снова просчитала моё появление. Лебедев растерянно смотрел на планшет, его новый датчик СИВ показывал, что моё поле накрыло бойцов, сидящих в засаде в соседних кабинетах. Профиль зета тоже активировался. Эльза вздрогнула, ощутив ману, а я усмехнулся. Теперь принцесса тоже станет ходячей аномалией, только в отличии от меня они будут считать, что она может её контролировать. Она же то включает, то выключает профиль зета.

Волков держал в руках какой-то пульт и не сводил глаз с Ульта, переменная, о которой они не знали и к которой оказались не готовы. Я просверлил его осуждающим взглядом.

Здоровый пятнистый кошак неизвестной явно инопланетной породы демонстративно провёл когтями по паркету, враз испортив дорогое покрытие. Он грозно мявкнул, обводя присутствующих взглядом.

Ко мне направился радостный Джоуль, но Ульт преградил ему путь и яростно взревел. Не понял? Я попытался успокоить зверюгу, но он раздражённо скинул мою руку с холки и приблизил здоровенную пасть вплотную к лицу принца. Было похоже, что у них свои счёты. Но откуда?

— Ты в своём праве, — Джо не отступил, он смотрел прямо в красные свирепые глаза. Я видел в нём сейчас не лощёного казначея, а старшего брата, который делает то, что должен, потому что другого не дано. — Но если ты убьёшь меня, то кто останется рядом с ним? У него и так почти нет союзников, а ещё меньше тех, кто реально может помочь. Я могу. Клянусь! — он поднял ладонь вверх и рассёк кожу о клык Ульта. Кровь Изначального попала на язык минифелиса.

Пространство как будто вздохнуло, и тут же замерло. Что-то неуловимо изменилось. Клятва была принята.

Я проигнорировал обработанную и подготовленную следаками мебель. Остановился в свободном углу и создал новый добротный стол и два красных кресла. На второе кивнул Джо, а сам царственно сел в первое. Не слишком мягкое, чтобы быстро встать, но достаточно удобное, чтобы было комфортно.

Джо задумчиво провёл рукой по необычной древесине. Стол был из какого-то красного дерева, почему-то именно такой здесь и сейчас показался мне уместным.

Ульт не позволил брату обнять меня, как тот хотел. Кошак лёг у ног, отгораживая меня от окружающих. Его поза не была вальяжно расслабленной, он был готов сорваться в атаку в любую минуту.

Остальные продолжили стоять, потому что так было правильно. Я здесь власть, и это зона моей ответственности.

— Спасибо Мих, — просто заговорил Джо, сев в кресло и задумчиво погладив обивку. — Спасибо за братьев, — и он тепло улыбнулся, не как казначей при исполнении, а как старший брат, который просто рад меня видеть.

Я пожал плечами и в раз расслабился. Всё будет хорошо.

— Мы потом ещё об этом обязательно поговорим, — пообещал Джоуль. — Ты где остановился? Пригнать сюда эскадру?

— Мне есть, где жить, — я показал на Борю-3, который довольно кивнул.

— Резиденция наместника готова, — он широко улыбнулся, метнув торжествующий взгляд в Волкова.

— Тогда к делу! — Джо поставил на стол песочные часы и надавил на одну из кнопок. — Есть несколько документов, которые Один не успел подписать, а время не ждёт.

Над часами развернулся белый экран, на котором я с удивлением прочитал: «Акт приёмки-передачи галактики Кит». Я поискал глазами Борю, и он подошёл ближе. Он отрицательно мотнул головой, давая понять, что не в курсе дела.

Мы с Борей принялись вчитываться в документ:

«Настоящим Даб Денеб, глава рода Денеб передаёт галактику Кит, более широко известную, как Мёртвая галактика, в вечное управление роду Дубхе вместе со всеми движимыми и недвижимыми, живыми и неживыми объектами.

Основание: благодарность за эвакуацию с планеты Улей членов рода Денеб».

Ну, там был ещё перечень космических станций. Пространственно-временные координаты, планетарные ID и другая хтонь. Единственная обитаемая планета Улей обозначалась странным классом — обитаема и крайне опасна.

Я про эту галактику ничего не помнил, но логично предположил:

— Разве Мёртвая галактика не подразумевает отсутствие жизни на планетах?

— Да, Мих, так оно и было до недавнего времени, — согласно кивнул Джо и этим и ограничился.

— А почему за эвакуацию с планеты нам отдали целую галактику? — спросил любопытный Боря. — Что может быть сложного, чтобы подняться на орбиту?

Джо проигнорировал вопрос, сделав замечание Боре, как старший младшему члену рода, что не стоит перебивать старших, когда они разговаривают, тем более не подобает обращаться к императору без дозволения. Я догадался, что Джоуль таким образом уходит от ответа и продублировал вопрос.

— С этой планеты нельзя так просто эвакуироваться, Мих, если не хочешь ещё одну галактику сделать непригодной для цивилизованной жизни, — так же туманно объяснил казначей.

Джоуль явно что-то не договаривал, но учитывая, что я не планировал задерживаться в должности врио, и ничего плохого в том, чтобы принять под управление рода ещё одну галактику, не видел, я решил подписать акт приёмки. Но никакого сенсора для пальца не нашёл.

Я вопросительно посмотрел на брата.

— Слепок души, — просто заявил Джо и решил показать.

Это он, конечно, молодец, но я-то ничего не вижу. Моя большая душа делает меня слепым в плане видения чужих душ. Вблизи их скрывает от взгляда моё собственное поле, а издалека мне толком ничего не видно. Я нашёл лазейку, и научился видеть души, заглядывая человеку в глаза. Но вот в данной ситуации это мне не поможет от слова совсем.

Впрочем брат понял мои затруднения, когда переключился в режим видения душ. Об этом свидетельствовало то, как загорелись фиолетовым его глаза, а в радужках засияли отражения звёзд.

Он озадаченно покрутил головой в разные стороны, определяя границы и завис, обдумывая ситуацию. Ну да, ну да… оттиск огромной души поместить на небольшой документ — это физически невозможно.

Джоуль откинулся на спинку кресла и сидел так, наверное, минут пять, а я пока изучал документ. Интересно же. Когда ещё у рода представится возможность присоединить ещё одну галактику к империи.

— Ульт, — Джо вскочил на ноги и подошёл к кошаку, — ты же знаешь, как это сделать.

Он не спрашивал, а утверждал. Ульт нарочито безразлично отвернулся. Джоуль обошёл минифелиса и снова встал перед ехидной мордой.

Казначей вскинул руку с наручными часами и принялся что-то перебирать, как будто просматривая базу данных. Наконец, он удовлетворённо кивнул и вывел перед кошаком красочную картинку элегантной чёрной пантеры.

— Леотера, редкий экземпляр, женская особь с Праземли. Будет доставлена в указанное тобой место при условии, что ты и дальше будешь помогать нам с верификацией документов Михаэля Дубхе, — Джоуль нажал кнопку, включая видео.

Похоже, Джо знал про природу минифелиса побольше моего, и про то, что он маскирует мою душу тоже. В смысле, это я считаю, что он просто маскирует душу лео, но похоже у Ульта были и другие способности, о которых мне конечно же никто ничего не скажет, ибо Нулевой переход, и мне не положено знать лишнее, хтонь.

Взятка Ульту лежала в тени раскидистого дерева и сладко зевала. Была она немногим меньше самого минифелиса. Она двинула ухом, к чему-то прислушиваясь и недовольно стукнула хвостом о землю. Гладкая чёрная шерсть лоснилась, а оранжевые глаза выдавали непростой характер. У неё были похожие кисточки на ушах, как у минифелиса, а название лео+тера как бы намекало, что подарочек с подвохом. Ну или с далеко идущими планами самого Джо. Брат дураком не был, в отличии от, ну не будем о грустном.

Ульт хлопнул хвостом по полу от нетерпения и заурчал, мотнув головой в сторону Бори-3, намекая на экспресс-доставку.

Джоуль озадаченно провёл рукой по чёрной бархатной полоске и задержался на звезде.

— Если император не возражает, — мягко улыбнулся он, и я безразлично пожал плечами.

— Хорошо, отойдём, — и он поманил искин в сторону. — Он раскинул объёмную голограмму галактики Млечный путь, и быстро закрутил руками, меняя масштаб, пока, наконец, не появилось знакомое очертание Земли. Только контур материков отличался.

Из школьной программы Лёни я знал, что это единый материк Пангея. Джо снова увеличил масштаб, показывая Боре на конкретную точку на карте. Затем, он отвёл его в сторону и принялся водить руками вдоль тела искина. Я обострил восприятие и увидел, что он его стерилизует. До меня только сейчас дошло, что Праземля — это карантинная планета. Туда так просто не пускают. Нужно дозволение самого Одина. Ах, да… я ж за него, хтонь. Надеюсь, Джо знает, что делает.

Брат активировал на руках какие-то кольца и создавал вокруг Бори стерильные плёнки, накладывая одну на другую. По ходу он объяснял, когда нужно их сбрасывать. Первую он при переходе оставляет здесь, вторую после перехода оставляет на Праземле. Потом он создал купол, в который должен будет вернуться Боря, чтобы тот продезинфицировал леотеру.

Я видел с каким интересом за всем следил Лебедев с планшетом в руках.

Эльза осуждающе качала головой, она не одобряла этого экспромта. На лицо явное нарушение протокола безопасности. В её взгляде читалось всё, что она думает про нас двоих и несносного кошака, которого просто надо хорошенько выпороть.

Боря шагнул и пропал, а Джоуль нервно заходил из стороны в сторону. Ульт отправил мне образ, и я прифигел, но сделал, как он просил. В результате моих магических манипуляций красавец минифелис лежал на полу, морда его была обвязана бинтами, как и его лапа, из которой торчала неестественно большая заноза. Прям острая палка, не понятно каким образом туда попавшая.

Минут через десять в подготовленном пузыре появилась взбешённая леотера. Она выгнула спину, а шерсть у неё вздыбилась. Она угрожающе урчала, оскалив пасть. Красавица! Я восхищённо встал со своего места. За её спиной на самом краю стерильного поля возник Боря и замер.

Рафаэль и Альтаир отошли к окну, их примеру последовали следаки, правда окно выбрали другое, сохраняя дистанцию. Эльза, не теряя достоинства переместилась ближе к кофейному столику, Джо встал рядом с сестрой.

Я сделал шаг навстречу и отправил волну спокойствия и тепла. Яростный взгляд леотеры скрестился на мне. Ещё одна волна спокойствия и любви. Шерсть перестала дыбится, но оскал остался. Боря облегчённо выдохнул. Я отправил тепло души и восхищение красотой.

— Мяя-яв… — послышался жалобный стон Ульта.

Леотера дёрнула ухом и отвела от меня взгляд. На полу лежал несчастный, раненный минифелис и тяжело дышал. Ну, артист!

Леотера прошла сквозь пузырь, который мягко обволок её, снимая чужеродные бактерии. Она остановилась над страдальцем и вопросительно заурчала. Он показал ей на занозу. Леотера сочувственно лизнула Ульта по морде, а потом взялась за дубину зубами и дёрнула. Из раны заструилась кровь, и самка лизнула её. И тут произошло то, ради чего Ульт и разыгрывал весь этот спектакль.

Леотера замерла, а я ощутил привязку. Джо тоже увидел её, и облегчённо выдохнул. Он медленно вернулся к столу и устало откинулся на спинку кресла. Я последовал его примеру.

Леотера продолжила зализывать лапу Ульта, а тот типа из благодарности лизнул её в морду.

— Кхм-кхм, — негромко кашлянул Джоуль, намекая кошаку, что он свою часть сделки выполнил.

Я ощутил, как что-то будто обняло мою душу и стало очень ласково сжимать в одну точку. Но двигалась не сама душа, а её отпечаток. Он всё уменьшался и уменьшался, пока не стал привычных размеров и не коснулся документа. Оттиск души был радужным и ярко сиял, видимо за счет того, что был сконцентрированным слепком.

Джо быстро перелистнул страницу.

— Что ж, продолжим.

«Дарственная от рода Аль Маак, за спасение наследного принцы Дорм Альм Маак и планеты Улей».

Стало очень интересно, что ж это за такая планета, что за спасение с неё галактики раздаривают. Ан нет. Не галактика. Звёздная система Кассиопея в центре Андромеды. Причём не роду, а мне лично.

На мой вопрос, почему так, Джоуль снова заюлил. Он заявил, что Дорм мой фанат, и звёздная система в центре их галактики — гарантия, что он будет с тобой часто видеться.

— А есть ещё какие-то, — я задумался, — тонкости, о которых мне следует знать, во время посещения Кассиопеи?

Джоуль задумался.

— Ну, разве что тебя попробуют женить, но сейчас все об этом мечтают, после того, как Один сделал тебя наследником. Так что считай ничего страшного, — заявил он. — У нас хорошие отношения с родом Аль Маак.

— Ульт, — тихо попросил Джоуль, и я снова ощутил ласковое прикосновение кошака к моей душе.

Стало очень тепло от осознания того, как на самом деле ко мне относится Ульт. Потому что мне он демонстрировал совсем другое отношение: грубость, насмешку, пренебрежение. Я отправил ему волну любви, и он недовольно дёрнул ухом. Он был занят, он изображал умирающего.

— Чара! Тебе нравится имя? — спросил я леотеру, отвлекая её от вылизывания немощного Ульта.

— Уррр-мяв, — согласилась леотера, и я перевёл подозрительный взгляд на Джоуля. Между этими двумя породами было явно больше общего, чем выглядело со стороны.

Джо подмигнул.

— Остался последний документ.

«Внесение в галактический кадастр альтернативной версии Земля-2.02».

Я впился глазами в документ, поскольку очень хотел выяснить, зачем Один создал параллельную реальность и стёр мне воспоминания. Но в графе «основание» стояло одно слово — Лео.

В графе наместник был прочерк.

— Джо, а мы можем назначить наместником Гео?

Я помню, как он мечтал стать императором.

Казначей забарабанил пальцами по столешнице. Раз они создали резервную копию, то и Гео теперь два. Но на первой планете наместником был Аркадий Дубхе. Так почему на второй планете не отдать должность самому Гео, душе планеты?

— Передавать власть душе планеты не самый лучший вариант, Мих, — Джо нахмурился. — В истории галактики уже были случаи, и ничем хорошим они не заканчивались, брат. Пойми, он ещё мал, а власть развращает. К тому же в результате реальной планетарной угрозы, одно дело, если на помощь приходит Изначальный с его силами и мощью, а тут ты предлагаешь пацану остаться с угрозой один на один. Вспомни нападение пиратов, кроме тебя, там ещё трое наших было и шестой имперский флот. Если тебе не безразлична судьба Гео, возьми планету себе. Вместо этой.

В комнате, где и без того было тихо, установилась абсолютная тишина.

— Ты мне предлагаешь отказаться от наместничества Земли-13? — не поверил я.

— Нет, брат, это не я предлагаю. Таков закон. Земляне неоднократно оскорбляли словом и делом императорскую кровь. Одно дело, когда они делали это по незнанию. Но потом они поступали так осознанно. Наказание неизбежно, Мих, вопрос цены.

Глава 15

В зале МИДа воцарилось тягостное молчание. Верховный казначей галактики Млечный Путь только что заявил, что наказание за оскорбление императорской крови неизбежно, осталось решить, каким оно будет.

Волков ещё больше посуровел. Костылёва безэмоционально смотрела на меня, словно вымеряя в процентах состав крови. Лебедев морщил лоб, пытаясь вспомнить, когда это он сознательно наносил оскорбление высокопоставленным персонам.

— И какие варианты? — глухо спросил я.

— Первый, самый простой, ты отказываешься от наместничества, и дальше эту планету никто не защищает, как хотят, так и живут. Мы внесём пометку в галактический реестр «отвергнутые», — спокойно заявил казначей, словно говорил о каком-то пустяке.

— Но это неправильно, в этом есть и моя вина, что они стали такими, — я показал в сторону молчаливой троицы. — И почему эти трое отвечают за всех жителей Земли?

— Нет, Михаэль. Как раз таки всё очень наглядно. Трое ведут себя идентично, думают одинаково, даже души у них похожие, серые с мутью. А ты другие видел? — Джо показал на стену, за которой прятался спецназ. — Они все такие, Мих. Все.

— Мне сравнивать не с чем. Я думал, что серый — это норма, — признался я.

— Серый — это не норма, — мягко проговорил Джоуль. — Это типичное состояние душ, которые живут в чёрно-белом мире. Хорошо, если тебя коробит столь жёсткий вариант, предложу другой, — он положил ладонь на стол. — Мы вводим санкции о невмешательстве сроком в четверть тысячелетия. Сейчас у землян запущено сразу несколько сценариев самоуничтожения, население в ближайшие столетия сократится, — спокойно констатировал брат. — Выжившие будут более трепетно относиться к жизни, планета пойдёт по новому пути развития, а большинство душ очистится.

Я в шоке смотрел на Джо. Но нет, он не шутил.

— Это жестоко, — возразил я.

— Это жизнь, Лео, — парировал Джо. — Она разная. Она и должна быть разной. Мы не убиваем, мы просто не вмешиваемся в ход истории. Теперь, когда у нас есть Лео, мы можем себе позволить помогать лучшим из лучших, а не вытягивать всех без разбора.

— У нас ещё нет Лео, — хмуро буркнул я, намекая, что до конца Нулевого перехода ещё надо суметь дойти, что вообще не факт.

— Если надо будет, мы все ляжем, а ты дойдёшь, — на полном серьёзе заявил брат.

— И тем самым вы убьёте суть Лео, — я поспешно предостерёг Джо. — Сам подумай, как я себя буду чувствовать, если вы начнёте самоубиваться ради меня? Ничего хорошего не будет. Так что сам запомни и другим передай, никаких жертв. Я это серьёзно, Джо, серьёзней некуда.

Джоуль медленно кивнул и мрачно завис, что-то обдумывая. Я заметил, что генерал поднял руку, как школьник, у которого вопрос к учителю. Волков понял, что сам он заговорить с императором не может, не нарушив протокол, но заговорить ему было очень надо, ибо решалась судьба планеты, а он тут единственный представитель власти.

Я поманил генерала. Волков степенно двинулся в нашу сторону, обходя двух здоровенных кошаков по большой дуге, и остановился только, когда Ульт агрессивно зарычал. К угрозам присоединилась Чара. Она продолжала жалеть бедолагу, вот и сейчас он подбил её вступиться за меня. У него же лапка болит, и он не может защитить своего непутёвого друга, пропадёт ведь.

— Говори, — разрешил я генералу.

— Проступок и наказание несоразмеримы, Ваше Высочество, — он обозначил кивок в знак уважения, не совсем понимая, как полагается вести себя с врио императора. — Кроме того, когда вы уйдёте, мы останемся с последствиями аномалии один на один. Даже если вы перестанете быть наместником с текущей даты, в зоне вашей ответственности останутся последствия, которые уже есть и которые ещё только будут.

— О каких последствиях идёт речь? — сухо осведомился Джоуль, ему в принципе не понравился заход представителя властей Земли. Кажется, по мнению брата генерал должен был кинуться мне в ноги и слёзно умолять остаться.

— О долгосрочных, Ваше Высочество, — стараясь быть вежливым пояснил Волков. — Предполагается, что зона души перестанет действовать с исчезновением источника облучения, но это не так. Мы имеем дело с неизученным феноменом с непредсказуемым эффектом.

— У вас есть конкретные доказательства? — ещё более холодно спросил Джоуль.

— Мутировавший кактус, который приобрёл способность ходить, Ваше Высочество, — кивнул генерал. — Это только один случай, который мы достоверно зафиксировали, но не известно, сколько мы упустили, поскольку не контролировали ситуацию с самого начала.

— И где этот кактус?

— Сбежал.

— Как удобно, — не поверил Джо.

— Боря? — я вопросительно уставился на стоящего рядом искина.

— Да, пять минут, — пообещал Боря и отправился на поиски потеряшки.

— И что вы предлагаете? — холодно спросил казначей, мои земляне нравились ему всё меньше и меньше.

— Вне зависимости от изменения статуса Михаэля Дубхе, оставить его на планете и позволить изучать для локализации проблемы, Ваше Высочество, — заявил Волков.

Джоуль не поверил своим ушам.

— Вы предлагаете врио императора сидеть на отсталой планете для того, чтобы вы его изучали?! Как лабораторная мышь в клетке?! — брат вскочил, от него прошлась волна ярости. В руках мгновенно появился монструозных размеров меч, которым он собирался отсечь голову нахалу.

— Урра мяв, — одобрительно заурчал Ульт.

— Эээ полегче, — моя рука остановила клинок в миллиметре от шеи бедолаги. Еле успел ускориться и вскочить с кресла, чтобы перехватить меч брата.

Джоуль несколько секунд боролся со мной взглядом, потом недовольно убрал клинок в подпространство и сел на место.

Я успокаивающе похлопал сбледнувшего Волкова по плечу и вернулся за стол.

— Говори, — разрешил я, потому что генерал снова поднял руку на манер примерного ученика. Ну не, у генерала точно стальные яйца, другой бы отступил после выпада Джо.

— Прошу прощения, Ваше Высочества, если мои слова показались вам оскорбительными, но куда бы не ушёл Михаэль Дубхе, проблема отправится следом, — спокойно заявил Волков, обращаясь к верховному казначею. — Вы же сами забрали частично оживший бункер на изолированный полигон. Наша планета уже подверглась воздействию, логично Его Высочеству остаться там, где всё началось, и попытаться разобраться с проблемой.

Джоуль снова завёлся, на этот раз из-за того, что Волков назвал суть Лео проблемой. Лео, которых давно истребили, и без которых зарождение новой жизни стало невозможным. Лео, над которым трясётся весь род Дубхе, а другие изначальные рода раздаривают звёздные системы. И вот этот невежа называет Лео проблемой.

Джо недовольно скосил глаза в мою сторону, понимая что отсечь голову я не позволю, и решая, как ещё можно умертвить хама. Я отрицательно помотал головой и брат перестал рыться в подпространстве, выискивая оружие поубойней.

— И, что ты вцепился в эту Землю, Мих, она же даже немагическая? — заявил он.

— Отец назначил меня наместником, а я не справился. Я хочу всё исправить, а не бросить и уйти, Джо, — я упрямо посмотрел на брата.

Пространство пошло рябью и первым появился здоровенный кактус. А следом вывалился злой Боря.

Почувствовав поле моей души, кактус замер и попытался врасти в пол, посчитав среду обитания оптимальной. Корни у него были толстенные, но короткие. А сам он уже доставал до бедра. Колючки постоянно пребывали в движении, вытягиваясь и втягиваясь, будто прощупывая воздух. Внезапно одна из них резко вытянулась и наколола бутылку с водой, стоявшую на краю стола. Через мгновение бутылка оказалась над кактусом и вода заструилась через прокол.

— Миха, я конечно всё понимаю, из бункера ты бежал, про струны души не знал, но это как. Скажи мне как? — потребовал Джоуль.

— Не помню, кажется, кактус меня раздражал, и я сказал ему, чтобы он скрылся с глаз. Если тебе принципиально знать, как это произошло, то вот у них, — я показал на Лебедева, — есть видео оживления.

Я вопросительно посмотрел на генерала.

— Сможете вывести запись сюда на экран? — я показал на огромный монитор на стене.

— В момент оживления погас свет, Ваше Высочество, а когда включилось резервное питание, кактуса на столе уже не было, — невозмутимо доложил Волков.

— Мих, ты уж как-то давай разберись, — он неопределённо махнул рукой. — Это ж хтонь полная! — он показал на кактус, который пытался укорениться в изуродованном когтями паркете, выбрав ближайший ко мне участок пола, освещённый солнцем.

Я мрачно посмотрел на кактус, и тот вздрогнул. Он замер, пытаясь казаться обычным комнатным растением. Получалось у него так себе, учитывая, его немаленький размер и постоянно выдвигающиеся и задвигающиеся колючки.

— Так что с планетой Земля-2.02? Оставляем без наместника? — Джо вернулся к висящему над столом документу.

— Нельзя без наместника. Земля уникальная: душа планеты мужского пола, стихия земли, тоже выбрала мужское начало. Почему Один никого не назначил? — искренне удивился я. Помню, как он старательно налаживал контакт с Гео.

— Не успел, — признался верховный казначей.

— Борю запиши. Он точно защитит, — я показал на засиявшего после моих слов искина.

Джо оценивающе посмотрел на Бориску и кивнул. Он вписал в документ в качестве наместника Бориса Регуловича Дубхе, а Ульт снова спроицировал мой слепок души.

— Боря! — позвал Джо и искин тут же оказался рядом. — От лица империи объявляю тебя наместником планеты Земля-2.02! Извини, назначение такое внезапное, нагрудную звезду я тебе потом передам, когда мой корабль прибудет.

Я встал и обнял Борю:

— Поздравляю! Береги их и обращайся, если что, — попросил я.

— Предлагаю это отметить! — Джо потёр руки и снова запустил руку в подпространство. Он извлёк пыльную пузатую бутылку с двумя ручками.

Боря метнулся за закусками, и мы втроём сели за стол. Искин принёс мясо с овощами, горячий лаваш и чай. Ну и специально для меня плюшки с мёдом.

Ульт обиженно заурчал. Боря мерзко ухмыльнулся и выпустил в зал поросёнка, спёр где-то. Чара азартно бросилась за хрыкающей и визжащей от ужаса добычей.

Поросёнок бегал под столом и прятался за мебелью. Уже через минуту стол лежал на боку, а от кресел остались одни названия. Паркету пришёл окончательные конец, потому что леотера тормозила когтями, уходя в занос. Под лапами хрустели многочисленные датчики Лебедева, которые теперь валялись на полу. На капитана было жалко смотреть. С тоской в глазах он пялился в планшет, где путались показатели и гасли точки одна за другой.

Я выставил перед нашим столом щит, заодно прикрыл бледного генерала, который так и стоял на том же месте, поскольку его никто не отпускал. Он мне напомнил стойкого оловянного солдатика, верившего, что пострадать от воинственной леотеры не самое страшное, что может с ним случиться здесь и сейчас.

Боря довольно улыбался. Кроме него ситуацией наслаждался разве что Альтаир. Костылёва и Лебедев благоразумно отступили за перевёрнутый стол, с другого конца которого прятался Рафаэль. Эльза так и осталась стоять прямо возле кофе-машины, словно считала, что статус принцессы её защитит.

Наконец, Чара загнала порося в угол, где и прикончила. Довольная она принесла добычу Ульту. Тот конечно же восхищённо заурчал. А потом они ещё и зверски поедали этого хряка, прямо на глазах у всех.

Джо невозмутимо отрезал кусок мяса и положил в рот. Он прикрыл глаза от удовольствия. Стейк был и правда хорош.

В отличии от неспешной трапезы брата, я всё своё давно съел, настолько был голоден. Все три порции. И сейчас пил чай с медовыми плюшками.

— Мы можем назначить испытательный срок землянам или подобрать другие более мягкие варианты? — поинтересовался я. Потому что оба предложения брата выглядели подозрительно жёстко. Что-то он не договаривал. Джоуль поморщился и раздражённо посмотрел на меня, мол видишь, я ем. Значит, я прав, и не всё так категорично.

— Хорошо, отложим вопрос до возвращения Одина, — Джоуль не стал договаривать, — тебе и правда нужна помощь. Попробую поискать что-нибудь ещё по своим каналам. Дед Ренген бы помог, но он куда-то запропастился. И Один так не вовремя… — он прервался на полуслове, скосив взгляд на истукана Волкова.

Казначей поднялся со своего места, бросив салфетку на стол.

— Боря, отведи меня обратно, здесь как-то неуютно стало, — он показал рукой на развороченную переговорную. — Береги себя.

Джоуль шагнул ко мне, чтобы обнять на прощанье, но Ульт бдел, и дорогу ему преградила Чара. Сам кошак наступил на больную лапку и жалостливо заскулил.

Боря с братом ушли, а я мрачно посмотрел на Волкова, который снова поднял руку. За его спиной стоял поникший Лебедев и железная Костылёва, всё так же смотрящая прямо на меня и сканировавшая мимику, чтобы просчитать меня снова.

— Говори, — разрешил я генералу.

— Позвольте организовать группу сопровождения, которая будет отслеживать радиус соприкосновения и реагировать на угрозу жизни и здоровью гражданам, Ваше Высочество. Две группы, — тут же поправился он, видя, что я не отверг предложение сразу, а задумался. — Одна вне зоны действия поля, чтобы фиксировать внешние эффекты. Вторая непосредственно рядом с Вашим Высочеством для оперативного реагирования и координации.

— Хорошо, они могут пойти со мной в мою резиденцию. Люди уже готовы? — я испытующе посмотрел на генерала.

— Сейчас с вами отправятся трое, Ваше Высочество. Они определятся на месте по оборудованию и людям, — Волков показал на Лебедева и Костылёву.

— А третий кто?

В дверях показался Воробьёв с двумя тяжёлыми чемоданами СПЭБ. Он замер на месте и учтиво поклонился.

Игнорируя следаков и кошаков, ко мне двинулся Альтаир. Не сбавляя шага он махал рукой, привлекая внимание.

— Говори, — разрешил я.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но есть несколько моментов, которые вам надо знать. И лучше не здесь, — он выразительно посмотрел на камеры.

— Хорошо, идём вместе, — и я повернулся к Боре. — Веди.

Боря сказал, чтобы все держались за его кафтан и на счет три мы шагнули.

Вышли мы на одном из последних этажей моего небоскрёба, я узнал место по прямоугольной форме и высоким потолкам. Я был несказанно удивлён, что Боря превратил последние этажи в жилую зону. Они были с высокими потолками и использовались раньше для парковки летающего транспорта. Но мой хранитель небоскрёба всё переиграл.

— Последний этаж, — он гордо выпятил грудь.

Мои гости с интересом оглядывались, но молчали. Я всё ещё был врио императора, хтонь.

— Как тебе удалось восстановить пол? — изумился я

Я же хорошо помню, что разрушенную верхнюю часть башни невозможно было восстановить.

— Я и не восстанавливал. Появился новый этаж, сразу целым. Это 149-й. Смотри, — и он показал на потолок.

Я только сейчас заметил, что потолок, и правда, остался «откушенным» по краю. Значит снова появился новый этаж. В прошлый раз было так же. При перерождении прикреплённый к душе небоскрёб увеличивался на один этаж.

В первый раз, когда он скакнул за мной следом, я этого не заметил. Нейра тогда, ну не будем о грустном. А вот в прошлой жизни стало очевидно, что доросло несколько этажей. Потому что мой любимый портальный выход на крышу стал под другим номером.

— Я подумал, что классно сделать террасу для тебя, ты же любишь, — Боря был очень доволен, что я дома.

В прошлом мире я в небоскрёбе не жил по разным причинам. И когда он прилетел в Стремянку, а потом на Землю-13, да ещё и в двойном экземпляре, тогда нельзя было явиться в небоскрёб. Моё инкогнито бы сразу раскрылось. А сейчас уже не важно. Да и некуда мне было больше идти.

Я прошёл через открытую дверь на террасу. За окном было темно. Никаких огней в зоне видимости, вообще. Земля темнела где-то внизу.

— Где мы? — я обернулся на Борю.

— В Сибирской тайге, на берегу реки Чуня, — как само собой разумеющееся сообщил искин, но я не стал расспрашивать. Не для лишних ушей.

Камень небоскрёба светился мягким зеленоватым светом, и его было бы видно из далека, особенно ночью. Но теперь мой небоскрёб был невидим. Боря успел внедрить плетения, пока мы были в Стремянке. Я был защищён от лишнего внимания.

Я сел на мягкий шезлонг и пригласил на соседний Альтаира.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил я.

— Речь пойдёт о РеалПро, — мягко улыбнулся Альт, присаживаясь рядом и больше не чинясь. Он подался вперёд, удовлетворённо кивая на моё удивление.

Не ожидал, что речь пойдёт о компании, в которой я, скорее всего, больше не работаю. Или работаю? Я вопросительно уставился на Альтаира.

— Ты ведь не знаешь, что тебе принадлежит контрольный пакет акций РеалПро?

Глава 16

Я снова почувствовал себя идиотом, ведь мог бы и догадаться, откуда у меня на счету появились астрономические суммы. Да и вообще это логично, что Лонь не стала передавать РеалПро в чужие руки. У неё всё было под контролем.

— Альт, а ты можешь выкупить остальные акции?

Шанс, что генеральный директор Громняк расстанется с акциями был ничтожен. А с другой стороны именно Альтаир сумел выкупить пентхаус у неуступчивого соседа.

— Уже, — Альт передал мне сертификат на 49% акций, оформленный на имя Альтаира Наземовича Вещаева. — На себя было проще купить, нежели они бы услышали ваше имя, — пояснил он. — Могу хоть сейчас переоформить их на вас, хоть на Одинцова, хоть на Дубхе.

Альтаир хитро улыбнулся, а я уважительно покивал.

— Только если ты хочешь. Против тебя, в качестве акционера, у меня нет никаких возражений.

Я подумал, что ему это будет интересно, учитывая, что он играл во всё, что видел. А это акции единственной в мире компании, владеющей капсулами виртуального погружения.

Альтаир в предвкушении потёр руки.

— Я за! Какой план?

— Всех уволить, — мрачно заявил я.

Альт откинулся на шезлонг и мягко засмеялся. Отсмеявшись, он сел боком, полностью развернувшись ко мне.

— У вас уже есть кандидатура на должность нового генерального директора?

— Филин Фёдор Иванович, зам начальника ФСБ, — предложил я.

— Зачем ему?

— Во-первых, на его месте двойник, потому что сам он сильно помолодел в Стремянке, и ФСБ его убрало, чтобы не было лишних вопросов. Во-вторых, ФСБ хотело купить акции РеалПро, а раз это у них не получилось, то они захотят влезть в компанию другим способом, а я им даю лазейку. И против него лично я не возражаю, как и не против того, если государство будет в курсе дел. А так, на должности генерального — ФСБ, но последнее слово остаётся за мной. И в-третьих, Филин знает правду.

— Какую правду? — Альт заинтересовано наклонил голову на бок.

Я набросил купол от прослушки.

— Что виртуальный мир — это реальный мир.

Альтаир не удивился. Да, он за сегодня столько всего слышал и видел в МИДе, что возможно чего-то подобного и ожидал.

— Кто знает?

— Громняк и его безопасник, ну и ФСБ, думаю, всё руководство, — и видя вопросительный взгляд объяснил. — Они пообщались с генеральным и он раскололся. После этого они решили обозначить своё присутствие в игре, стали качать группу оперативников.

— Лёня, — Альт был предельно серьёзен, — знание правды не делает человека надёжным. Иногда это как раз-таки работает наоборот.

Я задумался, да, мы прошлись вместе с Центральным несколько дней по Стремянке. Смог ли я его узнать? Я видел квест, который дала ему система, «Тайна Лео». И он получил достижение за то, что первым догадался, что я наместник. Это определённо делает его умным, но доверие лежит в другой плоскости. А потом он взял Борю и отправился лечить паранойю искину к какому-то ведомственному психиатру на пенсии. А ведь точно, он знает, что Боря не человек. Пожалуй, единственный из людей, кто знает. Остальные пока верят в то, что он ребёнок со сверхспособностями, один из Дубхе.

С другой стороны, Филину верит Боря, и это при его развитой паранойи.

Я посмотрел на Альтаира, который вежливо ждал, разглядывая небоскрёб.

— Филин, — я уверенно кивнул, — да и, Альт, другой кандидатуры у меня всё равно нет.

Дальше я углубился собственно в то, как устроена неигра. Рассказал про капсулы, которые на самом деле порталы, нанитов, тьма их забери, отсутствие разработчиков и контроля у РеалПро, а так же что капсулы они не производят. Альт сидел минут десять переваривал, я снял купол, потому что Боря принёс чай.

— Лёня, а что ты хочешь? — серьёзно спросил он.

Я смутился, потому что моя идея скорее всего выглядела глупо, Альт ободряюще улыбнулся.

— Ну, в идеале, я хотел перестать продавать капсулы, а выдавать их, — я замолчал, представляя, как это по-идиотски звучит, — хорошим людям, — я тут же бросился объяснять. — Ты видел, как они замусорили планету? Рано или поздно тоже самое они сделают со Стремянкой. Сейчас там настроена рейтинговая система, и вроде она работает.

— Лёня, знаешь, почему твоя идея не сработает? — Альтаир не улыбался, а говорил серьёзно.

— Почему?

— Люди подумают, а в чём подвох? С чего это наш наместник раздаёт капсулы людям бесплатно? Народ не привык получать что-то даром, он ищет второе дно.

Я тяжело вздохнул.

— Пойми, пусть производят их не в РеалПро, но всё равно они что-то стоят, ресурсы, материалы. Назначь справедливую цену. Если ты хочешь кого-то выделить за хорошее поведение, — при этих словах Альт достал мобильник и открыл приложение Стремянки. В разделе Земля по-прежнему было всего два пункта: репутация с наместником и карма. — Вот, назначь скидку по реальным, понятным параметрам.

Позади нас кто-то тихонечко хмыкнул и я обернулся. Недалеко от входа в пентхаус истуканом стоял Воробьёв. Я поманил его рукой.

— Говори, — сказал я, — и вообще можешь и сидеть и говорить в моём присутствии. Только хамства я не потерплю. Прибью тебя.

Воробьёв скептически усмехнулся.

— Не сам. Отдам Ульту.

Я с удовольствием наблюдал, как улыбка сползла с лица опера.

— Вы недооцениваете изобретательность русского народа, Ваше Высочество, — заявил Воробьёв. Стёпа, кажется. — Как только они поймут, что карма капает за мусор, они начнут сорить, чтобы потом убирать.

Альт кивнул, соглашаясь.

— Дополни список хороших дел, кроме утилизации отходов. Тебе всё равно заняться нечем, — мой деловой партнёр тут же озадачил Воробьёва. — Плачу по тысячи за каждую годную идею, — решил он простимулировать Стёпу.

Альтаир задел тему массового увольнения. Я предложил уволить за некомпетентность, повысить зарплату в два раза и набрать лучших из лучших. И снова Альтаир мягко улыбнулся моей наивности.

— Лучшие из лучших не сидят без работы и не ходят по сомнительным собеседованиям. Их уже прибрали к рукам и обласкали, — Альт мягко улыбнулся. — Давай так, раз руководить будет Филин, если он согласится, то пусть и людей он подбирает под себя.

Я начал зевать и Альтаир засобирался. Я предложил ему оставаться, тем более по моей вине он лишился не только купленного пентхауса, но и всех личных вещей, которые были в нём.

Боря повёл моего нового делового партнёра в гостевые покои, а я подошёл к краю и посмотрел вниз. От полуразрушенной башенки доносился голос Лебедева, который жаловался Костылёвой, что датчики не лепятся к стенам, а спутниковая связь только гражданская, не получается поймать закрытый канал СПЭБ. В ответ следователь ему посоветовала воспользоваться гражданской, но изъясняться намёками.

Боря обустраивал наблюдателей на разрушенной западной башне. Стены небоскрёба светились мягким зеленоватым свечением и все было прекрасно видно.

Собственно вариантов у них было не много. Либо уходить вниз под меня на несколько этажей, либо сюда. Для наблюдения за объектом самое удобное положение. Хотя и наименее комфортабельное в бытовом плане. Западная башня раньше использовалась как диспетчерская для дирижаблей, ну а теперь здесь будет штаб Костылёвой. В оставшихся целыми двух этажах.

Мой небоскрёб был порядка шесть с половиной сотен метров в высоту, тут Бориска знает точно, и состоял он из центральной башни, и четырёх маленьких с каждой стороны света.

И был он не равномерно круглым от начала и до конца. От основания поднималась вполне себе нормальная круглая башня. Эта часть была самая обжитая. Небоскрёб-то был здоровенный и ещё ни разу не функционировал на полную площадь. А я даже не знал, что где находится, только в общих чертах.

Нижняя первая четверть активно использовалась в мире Нейра для пробуждения людей из анабиоза, и там сохранился навороченный медицинский центр с кучей капсул. Выше располагались детские этажи. Вот их я хорошо осмотрел. Меня Коля Хвастунов водил на экскурсию.

Архитектурные изменения начинались во второй четверти, когда от основной башни оставался полукруг с закруглёнными краями и панорамной лифтовой шахтой по центру. Лифты как бы выныривали наружу. Смотрелось эффектно. Там кроме скоростных был один большой медленный, едешь и смотришь. Ни разу не пользовался. Я предпочитал перемещаться портальной сетью. Набираешь нужный номер и всё, но я даже и номер не набирал, говорил, куда мне нужно и открывался переход. Да мы все так делали.

На оставшейся от круга половине начинала расти узкая высокая башенка. Метров двадцать с чем-то в диаметре. Это был самый большой отросток, и там друзья устроили для меня схрон. Имущество оттуда гарантированно не пропадёт, даже если всё остальное. Тут я даже не знаю, от чего может пострадать небоскрёб. Мне он казался нерушимым. И при переносе ему заваливание не грозило, как произошло с Милдомом. Там внизу был двигатель. При желании я на нём мог бы выйти на орбиту.

На половине высоты снова центральная башня уменьшалась, а рядом появлялся новый отросток. В Восточной башенки я устроил школу для магов, ну или правильнее сказать — тренажёр для отработки навыков. Вылеченных магических калек надо было как-то обучать. Их много, а я один. А там всё просто. Тренажёры простые, но эффективные, и система безопасности продумана. Не освоишь первый этаж, не попадёшь на второй. Жаль с Рафаэлем так не получится, и всё из-за проблем с его репутацией с миром.

В общем на этом этаже от полукруга оставалось чуть больше четверти, ну и шахта лифта всё так же выпирала по центру. Что было сейчас в Северной самой маленькой из уцелевших башенок не знаю. Раньше там было производство спутников Мэта, понятно, что оборудование где-то осталось, даже если переехало, ну, в общем не знаю. Так вот на 145-м этаже все три башни заканчивались.

Оставалась центральная часть теперь прямоугольной формы, с выпирающим лифтом. Здесь были увеличенные потолки, потому что раньше это был основной порт. Но жилые пентхаусы мне нравились гораздо больше. Боря молодец! И башни-спутники отсюда сверху не перекрывали вид из окон.

Единственная башня, которая могла бы помешать открывающимся видам была полуразрушена. Я посмотрел вниз, как Лебедев упорно пытается прикрепить датчики к стенам, и хмыкнул.

— Можно вопрос? — Воробьёв стоял рядом и тоже смотрел на своих коллег.

— Попробуй.

— Почему здесь нет ветра? Мы же на такой высоте, тут нас сдувать должно, — опер подставил руку, — а здесь лишь слабые ветерок.

— С ветром было бы некомфортно, — я усмехнулся, — поэтому его здесь нет.

Кстати, да. Вокруг небоскрёба есть своё магическое поле, оно должно сильно искажать картину Лебедева. Его профиль-зета тут активен Кроме этого климат-контроля и невидимости тут много чего напихано. Это из того, что я знаю, а что-то добавил Боря от себя. Это ж по сути один большой сервер. Сдаётся мне, канал закрытый у них не ловится стараниями Бори.

— Ваше Высочество, что тут случилось? Почему верхушка разрушена и почему вы её не почините?

— Тебе по простому или по сложному объяснить, — я обернулся к оперу.

— Сначала просто, а потом сложно, — вежливо попросил Воробьёв.

— Её нельзя починить в том смысле, как ты себе это представляешь, — я показал на потолок над головой, где хорошо было видно обрушение. Как будто кто-то отломил часть. — Штукатурка, арматура, ничего невозможно прикрепить к стенам. Держаться не будет. Вон, видишь, как Лебедев мучается?

Капитан уже связался с генералом Волковым и сейчас передавал ему координаты. Он завуалированно, как мог объяснял обстановку. «В гостях у тёти», на мой взгляд звучало слишком банально.

— Ты даже гвоздь вбить не сможешь, — я продолжил объяснять Воробьёву почему мы так и не восстановили повреждения. — Потому что это здание литое.

— В смысле?

— В прямом. Чтобы починить разрушенную верхушку, нужно пересобирать здание, а это очень, очень много энергии. Глупо, согласись, ради декоративного эффекта тратить столько сил.

Я смотрел, как Воробьёв переваривает информацию.

— Так как она разрушилась, если она такая, — он запнулся, — нерушимая?

Я помрачнел, вспоминать было неприятно.

— Да, накатило, — я отвернулся и шагнул в комнату. Взгляд упёрся в кактус в углу, который прикидывался частью интерьера. И как он с нами увязался?

Он вообще не шевелился, надеясь, что я его не замечу, хтонь. Да, в нём уже около метра роста! Надо дать ему имя что ли…

— Фил, иди сюда, — я присел на корточки и поманил колючего монстра.

— Стёпа мне нужен нормальный кактус для сравнения, у тебя есть? Хотя кого я спрашиваю. Боря, мне нужен кактус, срочно, — громко попросил я.

Рядом со мной появился искин с круглым кактусом с очень знакомым горшком. Ну точно у Вороновой спёр. Воробьёв хмыкнул, видимо пришёл к тем же выводам.

— Зато точно такой же, — заявил искин в своё оправдание.

Фил подошёл и попытался наколоть кактус иголкой, но я вовремя отдёрнул руку.

— Нельзя, фу! — прозвучало как-то по-дурацки, но кактус послушался.

Я сел на пол гостиной и скользнул в транс. Сначала чистый образец. Потом положил руку на Фила.

Структура изменилась сильно, хотя все мутации были предсказуемы. Ему не хватало обычного питания для ускоренного роста, и он стал хищником. Пока я его изучал, он дважды пытался сожрать нормальный кактус. В результате мне надоело, и я поставил образец на высоте двух с лишним метров на левитирующую платформу.

Я записал подробную голограмму с клеточным строением и создал артефакт в виде пластикового мини-кактуса. Зафиксировал время и дату. Подробный слепок, который можно рассматривать в разных режимах, меняя масштаб. Я даже записал химический состав жидкости из внутреннего резервуара, в которой Фил переваривал то, что ему удавалось поймать.

— Так он ещё немного подрастёт и на людей перейдёт, — Воробьёв записывал видео на телефон.

— Боря, отнеси данные Лидии Марковне, мне нужна скорость мутации. Установи круглосуточную запись, и каждый день передавай её Вороновой. И я не возражаю против её присутствия, но обкладывать себя горшками не позволю. И вот ещё что, — я остановился на полпути в спальню. — Давай попросим её установить, что происходит с растениями, когда небоскрёб прыгает. Ты пытался выяснить?

— Да, как-то оно не надо было, — Боря виновато пожал плечами. — Заняться?

— Мы с тобой не биологи, пусть Лидия Марковна займётся. Именно она поняла про зону взгляда. У неё получится, — и я снова двинулся в спальню.

— Ваше Высочество, а когда небоскрёб исчезнет? — в спину прозвучал вопрос Стёпы.

— Когда я зайду в Стремянку, — я остановился и посмотрел на Воробьёва, ожидая новых вопросов.

— А мы переместимся следом, как жильцы ЖК «Небо»? — прозорливо предположил Стёпа.

— Нет, Стёпа, люди не могут перемещаться на небоскрёбе в Стремянку и обратно, — я терпеливо ждал следующего вопроса.

— Так что будет с нами? — логично поинтересовался опер.

— Здание пропадёт, а вы упадёте вниз, — спокойно сообщил я, развернулся и скрылся в спальне. Специально не стал говорить, что магия их поймает и не даст разбиться, пусть теперь мучаются.

Выспаться не получилось. Хоть Боря и повесил плотные шторы на окна, меня разбудил не солнечный свет, а звук кружащего неподалёку вертолёта. Ах да, они же нас не видят, я злорадно усмехнулся.

Зевая и потягиваясь, я вышел на террасу и сразу увидел два грузовых вертолёта с надписью СПЭБ. Снизу Лебедев орал в телефон:

— Мы в двадцати метрах Восточнее.

Рядом возник свежий и бодрый Воробьёв. Ну да, ну да… он же внутри моей души спал, вот и выспался гад, а мне не дали.

— Доброе утро, Ваше Высочество, почему они нас не видят? — тут же спросил он.

— Очевидно, Стёпа, что мы в невидимости.

— Можно отключить? Временно, чтобы они сели? Тут сесть негде, он показал вниз.

Я проследил за его рукой и завис. Где тайга? Этот вопрос я адресовал Воробьёву.

— Так вот же, Ваше Высочество, — он показал вокруг и отступил на шаг назад.

Рядом появился Бориска, который почуял неладное. Он перестал издеваться над Лебедевым и подхватил вертолёты силовыми захватами, которыми обычно пользуются космические корабли. Он плавно повёл их на площадку перед Западной башенкой.

— Это. Не. Тайга, — процедил я медленно сквозь зубы, закипая.

Под нами от горизонта во все стороны простиралась нетайга. Она перестала быть таковой, потому что весь лес был в огромных заплатах. Сибирские леса нещадно вырубали.

Глава 17

Гнев сменило отчаяние, а ему вслед пришло непонимание. Я перебрался на крышу и сел на обрушенный край, свесив ноги вниз. Как?! Я не верил тому, что видел. Огромные куски вырубленного леса. Уродливые лоскуты заполняли пространство от горизонта до горизонта во все стороны. Масштаб поражал. Это же всё не вчера и не за один день. Власти не могли не знать.

Они что живут по принципу — после нас хоть потоп? Это не бумажку не донести до мусорки. И чем дольше я думал, тем больше приходил к выводу, что истребление тайги — лишь вершина айсберга.

В корне всего было их отношение к жизни. Потребительское. Мне вспомнился старый школьный приятель Лёни, который утверждал, что он же не просил родителей его рожать, это было их решение. Значит, теперь они ему должны. И запросы у него были ого-го. Вот и здесь похоже был тот же случай. Жизнь породила людей, теперь пусть сама и расхлёбывает.

Обидно, что по сути я сам виноват. Это ж моя планета, не доглядел. Пока Затворник гонялся за Великим Нулевым переходом, его мир подгнивал изнутри. Да, я стёр себе память и не так много миров успел посетить, но такого… такого нигде не было. Взять хоть бы Землю-2. Мы из Москвы летели на Камчатку. Отличная зелёная тайга была под нами.

Может в магических мирах другое мышление? Да нет же! И когда моя планета свернула не туда, и, главное, что мне теперь с этим делать?

Я крутил и так и сяк варианты, но проблема не решалась. Потому что для людей такая ситуация была не только нормальной, но и вполне ожидаемой. И Воробьёв прав, человеческая натура извратит всё.

Я думал, что если бы у Земли-13 была душа, всё было бы по-другому. Но она ещё не пробудилась. И даже, если бы мне каким-то образом удалось её сейчас пробудить, какой в этом смысл? Она родится юной и непонимающей. Ей нужны тысячелетия, чтобы перейти к осознанным действиям. И что она будет видеть, пока растёт? Потребительское отношение к жизни, к ней. Тогда она тоже станет считать, что вот это вот всё нормально.

Я просидел целый день в поисках выхода. Мне никто не мешал, ну или не мог. Ульт бдел. Он появился сразу, как только я вышел из себя. Вместе с леотерой, которая была в шоке от столь резкого преображения своего милого котика в злобную тварь, которая чуть не растерзала Воробьёва на месте. Это меня и отрезвило. Я объяснил Ульту, что сам опер не виноват.

Потом приходили все по очереди, пытаясь поговорить: Альтаир, Боря, Валаам как- там-его. О чём?! О чём тут можно говорить?! Всё перед глазами!

— Лонь, — тихо позвал я.

Откуда-то из-за спины вышел Боря.

— Ей сюда ходу нет, — заявил искин с ноткой гордости. — Позвать или может я справлюсь?

— Позови, она лучше ориентируется в этом мире. И мне нужен телефон, хочу Машке позвонить.

— Чай будешь?

Я отрицательно мотнул головой. Стемнело, и над нетайгой зажглись звёзды. Я всё решил. Неидеальный план, но вполне рабочий.

Портал открылся внутри пентхауса, и я спрыгнул с крыши вниз на террасу. Лонь явилась лично, вместе с капсулой, большим экраном и новым телефоном. Всё это она передала Боре. Оно и понятно, ему нужно всё перенастроить под свой сервер.

Лонь была прекрасна. В том же красном платье, босиком, как я запомнил. Я забыл ей обувь создать, но она могла и сама одеть что-нибудь, но почему-то не стала. Такая же слегка отстранённая с блуждающим взглядом и полуулыбкой. Она подошла совсем близко и заглянула в глаза.

— Я слушаю.

— Боря, ты тоже подойди.

Когда мы оказались вместе, я накрыл нас непрозрачным куполом.

— Мне нужны все, кто участвовал в вырубке Сибирских лесов. Все без исключения. Не важно, махал ли он топором лично, возил ли грузовик, или просто закрывал глаза на происходящее. Все. Как быстро сможешь установить всех?

— Если Боря поможет, — Лонь задумалась. — Мы запустили Стремянку пять лет назад. И данных по более ранним периодам у меня нет.

— А что если пойти от заказчика к поставщику? — предложил Боря. — Даже если кто-то неофициально вырубал лес, то деньги он получал реальные. Сомневаюсь, что китайцы платили налом.

— Свежих мы точно всех соберём, а с давностью лет будут пробелы, — констатировала Лонь.

Я кивнул, соглашаясь.

— Боря, ты же можешь шагать сквозь пространство своими микрочастичками каждой по отдельности?

Искин кивнул, не понимая, к чему я веду.

— Сможешь их всех переместить в указанное место?

Он понимающе заулыбался.

— Смогу.

— И ещё, мне понадобится прямая трансляция отсюда на все экраны: от компьютера до мобильника.

— Лео, а как быть с их имуществом, которое они заработали на продаже леса? — спросил искин.

— Да и сами лесопилки, — присоединилась Лонь к вопросу Бори.

Я задумался. Лес я спасу, а проблему с поставкой дерева не решу.

— Значит так, деньги на счетах изымаем, личные приобретения уничтожаем. Если кто-то особо разжился, то я хочу, чтобы на месте его загородной резиденции цвели яблони. Ну или хотя бы лужайка с травкой.

Боря злобно захихикал, Лонь обозначила улыбку.

— По поводу лесопилок. Их надо модернизировать. Как поступают высокоразвитые цивилизации? — вопрос я адресовал Лонь.

— Фермы по выращиванию древесины. В большинстве своём они просто переходят на пластик, не такой как здесь. Тут к такой технологии не скоро придут.

— Это хорошо, но кто этим будет заниматься? Они же опять всё извратят, — я скривился.

— Отдай государству, с него и спросишь, если что, — предложил Боря.

— Почему бы не устроить тендер? — Лонь была более прагматична.

— Вот и займись, и меня подключай, чтобы они понимали, кто с них будет спрашивать, если что.

Обсуждение затянулось, обрастая всё новыми деталями. Мы даже сели на пол, образовав круг. Боря громко прокашлялся, и я понял, что уже с минуту молча разглядываю прелести Лонь.

Через час, когда мы всё обсудили по второму разу, я снял купол. Лонь вместе с Борей удалились, а я почувствовал пристальный взгляд и посмотрел вниз. На крыше разрушенной башенки стояла Костылёва и пристально рассматривала меня.

— Ваше высочество, — ко мне обратился Воробьёв, — Руслана Ждановна просит разрешения с вами поговорить.

Пока она поднималась, я осматривал обустроенный ею штаб. В свете стен небоскрёба всё было хорошо видно. Лебедев не смог прикрепить датчики к стенам и воспользовался треногами. Главным в его экспозиции был артефакт, изготовленный Радием, единственный способный видеть души. Но и старые приблуды были на месте. Капитан и его люди были без спецкостюмов, все они были заметно помолодевшие. Под открытом небом возле датчиков дежурил один техник, а этажом ниже за столами с мониторами сидело ещё двое. На первом этаже на кроватях кто-то уже спал.

Психофизиолог Валаам стоял около вертолёта и разговаривал с Клёцом, который лежал на животе и нюхал пол.

Народу прибыло не много, человек десять, а вот оборудования у них было… эт да. Боря сразу сказал, что если кто попытается ковырять стены небоскрёба, того он выселяет без обсуждений.

Воронова пришла с Борей отдельно ото всех. Он выделил ей землю на 144-ом. Часть этажей была нежилой, а предназначалась для природных вставок. Растений сейчас не было, но земля осталась. Небоскрёб прыгал туда-сюда и живая органика пропадала. Но если люди просто сваливались вниз, то куда девалась растительность оставалось загадкой. В этом и предстояло разобраться Вороновой.

— Ваше Высочество, мы можем сесть? — Костылёва показала на стол в гостиной.

Стоило мне расположиться, как следователь развернула ноутбук и включила видео. Там какой-то парень снимал, как его собака делает кучу на газон. Я вопросительно приподнял бровь, а стоящий неподалёку Воробьёв хохотнул.

Ну ладно, я хмыкнул. Собака довольно провела лапами по земле и побежала дальше, а оператор приблизил камеру к кучи. Внезапно земля слегка раздвинулась и всосала собачье добро внутрь. И как будто ничего и не было. Парень раздвинул траву, потопал ногой.

— Знаете, Ваше Высочество, где производилась съёмка? — невозмутимо поинтересовалась Костылёва.

— Напротив РеалПро, — предположил я.

Именно там я восстанавливал газон, и не буду отпираться, собачье говно Лёню всегда бесило, особенно по весне, когда сходил снег.

Костылёва переключила на картинку какой-то яблони. Ну, яблоня и что? Следователь положила передо мной яблоко.

— Попробуйте, — всё так же с каменным лицом предложила она.

Я откусил. Ухх и кислющее! Прям вырви глаз! Я с удовольствием съел всё.

— Что за сорт? Попрошу Борю раздобыть ещё.

— Это вряд ли, Ваше Высочество, — невозмутимо заявила Костылёва. — Мутировавшая яблоня существует в единственном экземпляре. Она росла возле вашего подъезда в доме в Новых Черёмушках. Того самого, который странным образом аккуратно сложился.

Понятно, яблоню не отдаст. Я вопросительно посмотрел на Костылёву. Она сменила картинку. О! Это ж трава из офиса! Ну не трава конечно, но вот эту тогда с таким аппетитом ела Воронова.

— Вся изменённая в вашем офисе растительность обладает ярко выраженным лечебным эффектом. Вот эта улучшает кровоснабжение головного мозга.

Я пожал плечами, вообще не удивила, я и раньше видел, как Вася травы на балконе выращивал.

Костылёва кивнула и включила видео. Дорожка к зданию РеалПро. Народ почему-то двигался не по прямой, а по дуге. Я присмотрелся не понимая, что вызывает смену траектории движения. Внезапно в кадре появился спешащий главный бухгалтер Карл Иванович.

Добежать до двери он не успел. Из кустов вылетела, наверное, колючка, не разглядеть, и попала прямо в шею гадёнышу. Он упал, как подкошенный. Я злорадно захихикал, потому что он так и остался лежать на асфальте.

Костылёва перемотала вперёд, и в кадре показалась Стеффа. Она вышла из здания, нагнулась и потащила Карла Ивановича за ноги в сторону проходной. Эт да, тяжёлый, наверное. Надо было ей за ноги его обмотать, и пусть бы охранники сами тянули.

— А как растения определили, что это моя Стеффа? — задал я интересующий меня вопрос. Ну не могли они быть разумными, так не бывает.

Воробьёв красноречиво хмыкнул, ну да, ну да… меня не удивило, что на всех кидаются, кроме моей помощницы.

— Капитан Лебедев предполагает, что они не выбирают именно Стеффу, а реагируют на цвет души.

Я покивал, соглашаясь с выводами Лебедева.

— Ваше Высочество, я предлагаю вам провести эксперимент, — в лоб выпалила Костылёва, и я поморщился. — Вы под видом простого человека идёте гуляете среди людей, а мы фиксируем всё, что происходит вокруг вас.

— Зачем? — меня удивил не факт самого предложения, а то, что она выпускает меня в люди, и будто не переживает, что я буду как-то воздействовать на них.

— Сейчас мы с вами, Ваше Высочество, видим отдельные фрагменты, но не видим картины в целом, — спокойно заявила Костылёва, показав на монитор. — Есть основание полагать, что это капля в море. Профессор Воронова выдвигает теорию, что кроме осознанного воздействия на среду, происходит опосредованное. И с ней согласен психофизиолог Штерн.

Костылёва пододвинула в мою сторону знакомый датчик в виде сердечка «Люблю данные».

— Он регистрирует ваше психосоматическое состояние, Ваше Высочество. Есть основание полагать, что связь между вашими чувствами, мыслями и последствиями, не прямая, а намного сложнее. В случае с изменением яблони около подъезда роль играла физиологическая потребность. В связи с этим я уже пригласила специальную группу, которая будет отслеживать ваше питание и процессы, протекающие в организме.

После её слов на столе между нами возник неизвестный круглый прибор. Шар с оттиском ладони на подставке. Снизу в выемке располагался тонкий браслет и планшет.

Костылёва медленно перевела взгляд с него на меня и обратно. Она промолчала, хтонь. Как после такого представления можно промолчать?! Кажется, в части железных яиц у Волкова только что появился конкурент.

Не знаю, что это за хтонь, но подозреваю. Дело в том, что Костылёва собралась изучать физиологию Изначального, как обычное тело. У неё просто нет нужных приборов и данных. А я видимо решил, что дело это мне нужное. Интересно же, почему меня так сильно тянет на всё кислое. И мой дар Творца среагировал вперёд мысли. И поскольку я не Костылёва, и с мимикой у меня беда, она наверняка уже поняла, что это незапланированная акция.

Когда наниты блокировали источник, я был застрахован от непредсказуемых воплощений типа этого. Но теперь снова блокировать магию я опасался. Так что придётся как-то потерпеть внезапное появление странных вещей.

Я надел на руку браслет и положил ладонь на шар, а планшет протянул Костылёвой. Ну, явно, что он не для меня. Не самому же мне изучать всё это. Она хотела, ей и отдуваться.

Активировалось сразу всё, и на шаре побежала строка на русском: «Синхронизация 15%». Впрочем она моментально догнала до ста, и появился новый текст: «Идёт анализ, ожидайте».

Через пару минут безмолвного ожидания на планшете Костылёвой и над шаром в качестве голограммы высветились информационные шкалы, разделённые на блоки. Физиология там, состав тела и разная подобная хтонь была мне не очень интересно, потому что на первом плане было три шкалы, которые очень явственно говорили, что прибор анализирует суть Лео.

Уровень комфорта — 100%.

Баланс кислого — 15%.

Баланс сладкого — 5%.

— А разве не должен уровень комфорта снижаться, если сахара мало? — логично предположил ошивавшийся неподалёку Воробьёв.

— Это вам лучше спросить Васю, он должен что-то знать про кислое и сладкое. Я не думаю, что «баланс сладкого» — это про уровень глюкозы в крови, — задумчиво предположил я. — Возможно, это уровень удовольствия.

— Спасибо, Ваше Высочество, — Костылёва придвинула новый прибор поближе к себе. — Я не знаю, что вы задумали, но Сибирская тайга — это не пустырь, масштаб не тот, и последствия будут глобальными.

Не стал говорить Костылёвой, что на это я и рассчитываю.

— Давайте для начала убедимся, что вы понимаете все риски, прежде чем вы кинетесь спасать природу, — вполне вежливо попросила следователь и сменила тему: — Куда бы вы хотели отправиться завтра?

— Море? Взял бы детей и поехал на море, — предложил я. — Боря, — позвал я.

В дверях появился искин, он даже сделал вид, что запыхался, артист. Это они ещё не поняли, что тут по небоскрёбу бегает сразу несколько Борей. Один то точно с Лонь ушёл.

— Сгоняешь за детьми? — спросил я. — Только не так, а на флаере. И обсуди с Русланой Ждановной съём параметров во время прогулки. Лучше, если это будут твои технологии. Ты же понял принцип действия артефакта Радия? Собрать сможешь?

Боря порылся по карманам и извлёк очень похожий прибор.

— Уже! — гордо и вполне по-мальчишески заявил он.

— Отлично, вот и обсуди с Лебедевым, какие именно показатели они хотят получать.

— Ваше Высочество, будет лучше, если детей заберём мы. Не стоит их шокировать космическим флаером, — предложила Костылёва

Я согласился, позвонил Машке и обрадовал поездкой на море. Она обещала организовать остальных. Сообщил, что за ними приедут и отвезут, мол, даже чемодан можно не собирать, куплю на месте. Когда я положил трубку, Боря сообщил, что забронировал для нас какой-то двухэтажный ВИП-домик.

В общем с чистой совестью я пошёл спать. Однако в спальне меня ждал сюрприз. На кровати лежала Лонь. Ну, а я что? Я изверг что ли, чтобы не помочь девушке освоиться с ей новым телом? Помогал и так и сяк. А она, кажется, пересмотрела видео для взрослых. Мы увлеклись. Оба маги, поэтому усталость — это не про нас. Успокоились только когда оба насытились морально. Ну или перенасытились.

Только заснул, как меня будит Боря.

— Дети прибыли, а тебя нет, — он бесцеремонно растормошил меня и вручил трезвонящий телефон.

На экране появилась недовольная Машка в парео поверх купальника.

— Папка! Ну ты где?! Мы на море хотим! А дядя Стёпа без тебя не пускает!

Дядя Стёпа стоял рядом. Воробьёв, хтонь. И когда успел? Я посмотрел за окно. Солнце было высоко. Тогда понятно.

— Так я тут, подъезжаем уже. Пять минут.

Я растормошил Лонь.

— На море хочешь?

В общем мы тут переоделись, в смысле я создал на Лонь купальник с парео и чемодан, не знаю с чем, но розовый. Сам получился, и что туда запихнуло моё подсознание, осталось загадкой. Я просто подумал, как девушка на отдых без чемодана? Это ж нонсенс! Да и вещей у неё маловато.

На себе соорудил модные, если верить Боре, гавайские шорты. И ведомые искином мы возникли перед калиткой какого-то новенького мини-отеля.

Стоявший при входе швейцар окинул нас подозрительным взглядом. Что это мы заселяться прибыли сразу в купальниках?

— На море не терпится, — я извиняюще улыбнулся.

— А ваш чемодан где? — возрастной смуглый мужчина в жарком костюме недоуменно посмотрел на отсутствие у меня вещей, а потом перевёл взгляд на Бориску. Наш с Лонь сын восьми лет был бледноват и вовсе на нас не походил.

— Дорогой, — Лонь сладко зевнула, — тебе не кажется, что этот немолодой человек задаёт слишком много вопросов?

— Добро пожаловать в «Лёгкий песок»! — дедок уважительно поклонился и повёл нас заселяться.

Глава 18

Необустроенная улочка Джемете, подогретая полуденным солнцем, сменилась прохладой кондиционированного воздуха в просторном фойе. Мы дружно покрылись мурашками. Потому что даже Боря сразу облачился в плавательные шорты и сланцы. Он, кстати, тащил розовый чемодан, а я заслужил неодобрительные взгляды всех присутствующих. Ну да, ну да… Мальчик восьми лет несет багаж, вместо родителей. Да, я как-то не подумал. Лонь, похоже, тоже. А у искина сработал рефлекс. В результате мы стали ещё более странной семейкой. Прибывшие полуголыми сразу в купальниках, с одним чемоданом и сыном вместо раба.

Помимо стойки регистрации с милой барышней, дедка провожающего нас, здесь были ещё две семьи: бледная и загорелая. Не трудно догадаться, что одни съезжали, а другие заселялись. Бледнолицые видимо ждали, пока уберут освободившийся номер. У них с количеством багажа всё было нормально. Четыре штуки, по одному на каждого члена семьи. И вот их пацан искренне завидовал Бориске.

Мы с Лонь подошли к стойке регистрации и уставились на улыбчивую девушку.

— Паспорта, пожалуйста, и свидетельство о рождении, — попросила Незабудка, если верить бейджику на груди, девушки.

— Они у меня, — Боря достал из кармана шорт два паспорта и варварски сложенное свидетельство о рождении. Меня бы Аллочка за такое обращение с важными документами чихвостила полгода при каждом удобном случае.

Когда девушка выписала всё, что ей было нужно, я забрал паспорта со свидетельством и с интересом развернул. Борис Регулович Дубхе. В графе отец — Леонид Евгеньевич Одинцов, мать — Илона Михайловна Стародубцева. День рождения он проставил сегодняшним числом — 8 августа.

— Мы с животными, я звонил, вы говорили, что можно, — заявил искин. — Мне родители на день рождения подарили, — зачем-то добавил он, а я ощутил, как кто-то тянет из моей Альфы энергию и прифигел.

«Урр», — раздалось где-то внутри души, и я успокоился, ну надо ему зачем-то, пусть берёт.

Для чего минифелису понадобилась энергия выяснилось минутой позже, когда мы вышли из здания на территорию гостиницы.

В целом обстановка радовала мой придирчивый взгляд, потому что было чисто. Правда, мне показалось странным, зачем они вместо привычных дорожек выстлали всё досками. А землю на клумбах скрывали красивые белые камешки. Из ближайших кустов выскочил собакен, а за ним с визгом и урчанием крупная чёрная кошка. Просто красавица, короткая шёрстка, ушки кисточками. Уменьшенная леотера. Вот зачем Ульт тянул из меня энергию. А ей видимо не понравились её новые уменьшенные габариты.

— Чара! — прикрикнул я. — Веди себя прилично!

— Урр мяв-мяв-мяв, — начала она изливать мне свою душу.

Я взял её на руки и погладил.

— Зато тебя теперь можно тискать, — возразил я, и почесал за ухом. — Да и тебе бы тут было тесно, это ж не лес. Вот вернёшься домой, там и побегаешь, договорились?

— Мяв.

Я спустил мини-леотеру на землю.

По периметру территории стояли аккуратные двухэтажные деревянные домики, тоже выкрашенные белым. Типа стиль у них такой, понятно.

Отдыхающих было много. В бассейне по центру плескались дети, а на лежаках взрослые неторопливо собирали вещи. Пахло едой, и я потянул носом. Да, на втором этаже административного корпуса была столовая. Кажется, мы не в ту сторону идём. Есть хотелось страшно.

Тянущаяся мимо нас в сторону лестницы вереница отдыхающих красноречиво свидетельствовала о том, что уже кормят.

— Папка! — на меня с разбегу с ногами запрыгнула Машка. — Пошли уже на море!

— Я есть хочу, — в подтверждение моих слов живот громко заурчал. — Да и Серёгу нужно покормить.

Я поставил Машку и подхватил на руки сына. Если Машке недавно исполнилось 12, то Серёге осенью будет 9.

— А где мелкий? — младшего нигде видно не было. Зато вместо него был брат Машки от другого папы — белобрысый Лёха. Этот только собирался в школу в этом году. Он вместе с Борей кардинально отличался от нашей темноволосой компании. У искина были жгуче чёрные волосы, а вечно взлохмаченный Лёха был пепельный блондин. Ещё и голубоглазый. Ну точно, ко мне будут вопросы по количеству странных детей.

— Тётя Алла не отпустила Кирилла, — дочь скривилась и очень похоже передразнила Аллочку. — Мне хватило вашей прогулки в парке.

Все дети были мокрые, может дядя Стёпа их и не пустил на пляж, но искупаться в бассейне им не помешал.

— Где ты так подкачался? — Машка пощупала мой пресс, и с любопытством уставилась на Лонь и Борю.

— Знакомьтесь, это Лонь и Бориска. Давайте переоденемся и пойдём на обед.

Наш ВИП-домик был крайним. В отличии от обычных номеров стоящих лицом друг к другу, он выходил одной стороной на море, и вид со второго этажа открывался чудесный. А вот с первого этажа вида не было вовсе, потому что там был глухой забор выше человеческого роста, белый и деревянный, как и всё тут. Огороженный дворик был метра два в ширину и пять в длину не больше. На террасе стоял стол и пара стульев, ну и сушилка для белья, куда ж без неё. Только вот обычно этой сушилки на всё бельё не хватало, и мокрые вещи развешивались повсюду.

Лёня в Джемете ездил с каждой из своих жён. Всё-таки Анапа считалась детским курортом. Я услышал щелчок замка и обернулся.

Лонь и Боря с интересом изучали содержимое розового чемоданчика. Я тоже подошёл.

Красные туфли на высоченных каблуках. Белая шляпа из какого-то лёгкого ажурного материала. Лонь вытянула белый прозрачный халатик и одела поверх купальника. Боря хмыкнул, и я бы к нему присоединился, но промолчал. Это ж моя фантазия всё это воплотила. Вместо этого я подошёл и поцеловал девушку в губы. Плевать, если она в этом пойдёт на обед, главное, что мне нравится.

Искин извлёк разной степени приличности нижнее бельё и ещё одно платье, которое можно было назвать нормальным, если бы не экстремальная длина. Босоножки, которые тут же одела Лонь, и лохматые по краям шорты.

— Кажется, нам нужно пройтись по магазинам, — констатировал Боря.

— Неохота.

Я помню, как это выглядит. Жара, раскалённый асфальт, кучи полуголых туристов, праздно шатающихся по городу. Тесные торговые центры с одинаковыми товарами и Аллочка, которая находит в них разницу и командует, это берём, это не берём. А я, как ишак, потом всё это ношу. Ну не я лично, а Лёня. Всё равно, короче, хождение по ТЦ меня не привлекало.

— Может тут есть интернет-магазин? — я с надеждой посмотрел на обоих ИИ. — Закажите местной одежды на всех сразу? Если я тут для опытов, так магию лучше не использовать. Вот создам себе рубашку, потому что нет ничего, и больше не буду магичить, чтобы не портить данные.

Эт да, работки у Лебедева будет, если я буду использовать и магию, и Альфу, а ещё если при этом часть будет происходить неосознанно. В общем для чистоты эксперимента лучше сразу поставить запрет.

— Я постараюсь обходиться без магии, — в голосе Лонь явственно прозвучало сомнение.

Слишком она привыкла полагаться на магию, и многое наверняка делала машинально. Только вот как она магичит без маны? Мой уникальный источник был единственным в своём роде, способным генерировать ману. Взгляд упал на браслет на руке девушки. Понятно, накопители.

— Ну вы скоро?! — снизу донёсся звонкий голос Машки.

Я создал себе и Боре по футболке и мы спустились вниз. Детей прибавилось. Кроме мелких Серёги и Лёхи, к Машке присоединились Полина и Олег. Мой старший Олег был похоже не рад отдыху. Полина была ровесницей Машки, и была сестрой Олега от второго папки. Похоже мои бывшие решили сбагрить мне всех своих детей. Я посмотрел на Борю.

— А нам места хватает?

— Вполне, — уверенно кивнул мальчик под уважительные взгляды остальных детей. С чего это я советуюсь с сыном тёти Лонь? — Даже дядя Стёпа поместился.

Воробьёв сидел в кресле у выхода. Ростом мы были почти одинаковым, только вот у опера было небольшое брюшко. А в остальном он выглядел, как обычно — как только что подравшийся воробей.

— Пап, а это правда, что дядя Стёпа — милиционер? — спросил Серёга, и после моего кивка продолжил. — Он неправильный милиционер.

— Почему? — поинтересовался я.

— Он разрешил Лёхе есть мороженное перед обедом, — очень громким шёпотом пожаловался сразу Серёга на всех, которому мороженное наверняка запретил Олег.

— Это всё равно не наш, не жалко, — пошутил Воробьёв и хохотнул, а Лёха обиженно надулся.

Мой живот призывно заурчал, и мы, наконец, выдвинулись в столовую.

— Что такой смурной? — я поравнялся с Олегом.

— Он не поступил, — беспечно заявила Машка.

— В смысле? — не поверил я. — Ты же хорошо ЕГЭ сдал? Как ты мог не поступить?

В системе образования Лёня не разбирался, а, значит, и я тоже. Когда Одинцов учился там всё было понятно, 10 классов, началка, средние и старшие классы. И в основном все учились до последнего. Редко кто уходил после 8-го в ПТУ, потому что это было не престижно.

Когда в школу пошёл Олег, система образования начала меняться. И, кажется, её ломало до сих пор. Там было настолько всё напутано, что Лёня плюнул на это дело, ещё когда Олег пытался объяснить ему, чем вертикаль отличается от профиля. Вот точно знаю, что теперь учатся 11 лет, а в первом классе зачем-то изучают фонетику, вынося мозг всем моим бывшим жёнам по очереди.

Выпускные экзамены в школе являлись сразу вступительными в ВУЗы. Поэтому дрессура начиналась сразу со старшей школы по выбранным предметам, плюя на остальные. Собственно в моем понимании учёба в старших классах не являлась учёбой как таковой. Это было натаскивание на ЕГЭ.

Так вот Олег сдал свои ЕГЭшки на отлично. Ну, там стобалльная система. Он гордился результатом, вымученным бессонными ночами зубрежки. И вообще не волновался за то, что поступит, и тут вдруг оказывается, что он не прошёл.

— Там же заявление сразу в пять ВУЗов? — снова удивился я.

— Я и подал в пять, — зло процедил сын. — По 09.03.04 я проходил в Бауманку! Даже в МИСис! У меня запас был в 10 балов! — он рычал не хуже Ульта. — Даже если бы я там не прошёл, то в МИФИ проходил. А мама ещё говорит, давай подстрахуемся, и я подал в Екатеринбург и Питер.

Олег остановился, а остальные дети, подталкиваемые Стёпой пошли дальше.

— Так почему ты нигде не прошёл?

Ситуация выглядела абсурдной.

— Олимпиадники.

И видя моё непонимание, он расщедрился на объяснение.

— Они идут вне конкурса, и их в этом году было столько, что они практически выбрали все бюджетные места. На оставшиеся конкурс взметнулся, и я не прошёл.

— Что и по другим городам так же? — усомнился я.

— Там конкурс был ещё выше, чем в МИФИ, пап, — Олег опустил плечи, и Лонь сочувственно погладила парня по спине.

— Так давай я оплачу платное, у меня есть деньги, — предложил я оптимальный выход.

— Не получится, — он даже не поднял голову. — Думаешь, я один такой умный? Все пошли на платное, и я и там не пройду по конкурсу. Я даже думал про колледж. Мол, отучусь в колледже, а потом поступлю в институт.

— Отличная мысль! — похвалил я сына.

— Да, только пришла она мне не единственному в голову, — он горько усмехнулся и поднял взгляд. Глаза его предательски блестнули. — При поступлении в колледж ЕГЭ никому не нужно. Они смотрят на аттестат, — и видя моё непонимание, он добавил. — У меня всего лишь 4,2 средний балл. Я не прохожу по конкурсу. Да и нет там нужной стыковки по специальностям.

Последнее я не понял, вместо этого подошёл и крепко обнял сына. Ситуация казалась абсурдной, ладно бы он дурака валял, а он же впахивал.

— 09.03.04 — это программная инженерия, — заговорила Лонь. — А ты кем хотел работать?

— Я хотел стать разработчиком виртуальных игр таких, как Стремянка, — пробормотал Олег, и мы с Лонь переглянулись.

Мечта улётная, учитывая, что виртуального мира не существует.

— А ты бы хотел учиться на другой планете? — вопрос Лонь сбил с шага не только Олега, но и меня. В целом логично. Здесь нет технологии виртуального погружения, и нужные знания можно получить только где-нибудь за пределами Земли.

И ведь не дошли до столовой метров пять, я с тоской втянул аромат жаренного мяса. Лонь подхватила Олега под локоток и потащила к лестнице на второй этаж.

— У твоего папы есть очень хороший знакомый герцог Рафаэль, — принялась излагать свой план девушка. — Его род владеет звёздной системой Галантия. Высокоразвитая цивилизация, которая давно бороздит космос. Дам ему +1 к репутации, и он устроит тебя. Получишь образование, вернёшься и откроешь свой бизнес. Как тебе?

— Пап, это правда?

— Вполне. Снабдим тебя валютой, ещё там чем-то, и учись себе, может и поработаешь там, чтобы лучше понимать, как всё устроено. Если тебя не пугает, что ты будешь один в другом мире, то не вижу никаких проблем.

— Шутишь что ли? Конечно, я за! Это ж такая возможность! — Олег радостно засиял, а мы наконец вошли в столовую.

Дядя Стёпа уже сдвинул три стола вместе, а дети отправились на раздачу, набирать еду. Я сразу присёк попытки заставить подносы сладким и обязал Серёгу с Лёхой взять нормальное горячее. Себе я набрал три подноса, потом подумал и принёс ещё тортик, и два блюдца с лимонами. Всё равно их никто не брал. В кувшин с водой забросил лимоны и оставил в сторону.

— Дядя Лёнь, а зачем тебе такая кислющая вода? — поинтересовался Лёха.

— Когда я ем, я глух и нем, — ответил я, поскольку был очень занят пережёвыванием жёсткой баранины.

— Между первым и вторым перерывчик небольшой, — прокомментировал Воробьёв моё обжорство.

— Это у него жор после диеты, — экспертно заявила Машка, попивая сок.

— Да, мама тоже после похудения, объедается, — согласилась Поля.

Эт да, я помню Ленкины диеты. Она ж актриса. Тело — это её лицо, в смысле рабочий инструмент. Обязана выглядеть на вечные 18. До сих пор верила, что её главная роль ещё не сыграна. Что если её завтра пригласят, а она не в форме?

— На море мы сегодня не дойдём, — Машка мрачно оценила гору десертов.

— Не о том думаешь, Маш, — Серёга пожирал вторую порцию мороженного и был в целом доволен задержкой. — Представь, что он будет так есть и на завтрак, и на обед, и на ужин.

— Не пугайтесь, дети, я сейчас всё организую, — Лонь встала из-за стола и скрылась на кухне.

— Куда это она? — спросила Поля, она с тоской смотрела на мороженное Серёги и с завистью проводила взглядом идеальную фигуру Лонь.

Эт да… на мою красавицу заглядывались не только дети, но и взрослые. Кто-то откровенно залипал, другие косились тайком от жён. Последние осуждающе осматривали фривольный вид девушки. Впрочем мне тоже доставалось. Тело Изначального — идеально и лишний вес мне не грозит. Нашу красивую пару портило обилие детей и потрёпанный жизнью опер, чья роль в нашей компании вызывала вопросы.

— Всё! — девушка вернулась и села рядом. — Нам будут готовить на вынос. Пирожки, горячую кукурузу, восточные сладости с мёдом и холодный лимонад по два литра в день.

Воробьёв хохотнул, но дети его не поддержали, они обрадовались. Наверняка уже сейчас мысленно покушаются на мою будущую еду.

— Я знаю! — Полина засияла. — Это вы от лимонада похудели! Кислота растворяет еду в желудке!

— Поль, биология — явно не твоё, — заключил Олег.

— У меня пять по ботанике, — обиделась младшая сестра.

Через час мы выдвинулись на пляж, Лонь навесила на меня сетчатый рюкзак с водой и полотенцами. Я спросил, откуда рюкзак, оказалось его купил Олег в соседней палатке, пока я ел. Там же он приобрёл несколько плавательных кругов и лопатки для младших.

— Зато самое солнце прошло, и теперь мы не сгорим, — резонно заметил я, когда мы вышли за калитку и сразу оказались на пляже. Я показал Боре палец вверх, оценив расположение гостиницы.

Шумной компанией мы двинулись к воде. Я ожидал худшего. По воспоминаниям Лёни в августе море начинало цвести. Зелень была, но её было не много.

Лонь помахала кому-то рукой и показала три пальца. Загорелый парень в выцветшей панамке притащил нам три лежака. Мы их поставили у самой кромки воды и побросали на них свои вещи. Ещё за пару сотен нам установили зонтик, а столик пошёл бонусом.

— Фу, вода грязная, — Лёха показал пальцем на тонкую полоску водорослей. — Я не полезу. Пошли обратно в бассейн.

— Давай я тебя сразу на глубину заброшу, — предложил Воробьёв и хохотнул.

— Плохой милиционер, — серьёзно заявил Лёха.

Машка разгребла ногой зеленушку и пошла вперёд. Полина двинулась следом. Олег ответственно ждал мальчишек. Мне тоже не хотелось лезть в не самую чистую воду. Я посмотрел вокруг.

Водоросли никого не смущали. Дети плескались, взрослые загорали, оголяя ягодицы и подставляя окорочка. Два взрослых мужика увлечённо строили замок из песка. На одном из шезлонгов лежала Костылёва в откровенном сером купальнике и безэмоционально оглядывала нашу странную семейку. Лежащий на соседнем лежаке Лебедев был занят планшетом. Внезапно он ткнул экран под нос Костылёвой и не глядя махнул в мою сторону. Я оглянулся.

У моих ног ласково плескалось чистейшее море, а неподалёку в воде крутились мальки.

Глава 19

Дети убежали купаться, а я стоял поражённый. Океан душ. Нет, море душ. Именно поэтому это и стало неожиданностью. Хотя да, логично, что моря тоже как-то задействованы в циркуляции душ. Я оглянулся, чтобы поделиться своим открытием с Лонь, но она уже зашла в воду. Для неё купание в море было в новинку, и её захватили непривычные ощущения её нового тела.

Я шагнул ближе и волны радостно омыли ступни, а я понял, что наместник — это не просто статус. Я владетель душ, а значит это исключительно моя вина, что души на Земле-13 столь низкого качества.

Я переключил зрение на видение душ, и опять моё огромное поле заслонило взор. Всё, что я мог разглядеть в этом диапазоне, так это то, что море искрило от соприкосновения со мной.

Я перевёл взгляд дальше. За пределами моего поля в море купались цветные души. Да, большинство были серые. Поражало другое — чёрное море забирало черноту, накопившуюся в людях.

Это было отчётливо видно даже отсюда. С каждой волной смывались хлопья, уменьшая осадок. Я переключился на обычное зрение, чтобы посмотреть на тех, кто попал в зону НБМ-эффекта. Тётка справа тянула в море внучку, которая весело барахталась внутри надувного круга. Слева парень забежал и сразу окунулся. Впереди дедок прыгал на волнах вместе с бабкой. Ну, это не считая моих детей и Воробьёва, который стоял рядом и мечтательно улыбался, глядя на Лонь. Она зашла уже почти по пояс и водила рукой по воде, прислушиваясь к ощущениям. Под водой вокруг меня кружили мальки, их стало заметно больше.

Я присел на корточки и погрузил руку в воду. К ней устремились рыбки, но доплыть не успели. Накатившая волна сбила меня с ног и накрыла с головой.

Я вскочил на ноги, отплёвываясь. Ладно, надо заплыть подальше, где нет сбивающих с ног барашков. Впрочем сильно удаляться не стал, чтобы дети не волновались. Лёг на спину и скользнул в поверхностный транс, переключаясь на энергию душ.

Я хотел сравнить это море с океаном Гео на Земле-2. Там мир был магический и была мана, и если магия — это аномалия, то здесь должна быть нормальная циркуляция душ. Только надо уйти внутренним взором подальше от собственного тела.

Получилось не сразу. Я увидел со стороны свою большую душу, на половину, погружённую в воду. Она так и искрила от соприкосновения с морской водой. Площадь взаимодействия постепенно разрасталась. Вокруг плавали рыбки, и к ним торопились новые. Только разглядев их вне своего поля я понял, что это не просто стаи рыб. Это новорожденные души. Открытие так поразило меня, что я резко вынырнул из транса и снова нахлебался воды.

— Всё нормально, Ваше Высочество? — рядом плавал Воробьёв, радужки глаз которого меняли цвет с серого на голубой. Но он об этом пока не знал.

— Подстрахуешь?

Я снова нырнул в транс, решив проследить за чёрными хлопьями. Смытые с душ купальщиков, они опускались на дно и уходили на глубину. Для сравнения я посмотрел вдоль берега и пришёл к выводу, что вблизи меня очищение идёт интенсивней.

Как будто что-то тащило черноту на глубину, и я потянулся взором следом. Не знаю, сколько я скользил по дну, но в какой-то момент я достиг охрененного чёрного осадка. Я стал уменьшать масштаб, чтобы понять площадь, и резко дёрнулся, вылетев из транса, когда осознал, сколько там черноты. Не ошибусь, если скажу, что 90% моря занимал мерзкий осадок, смытый с людских душ. Сверху над всем этим было только метров двести нормального моря, хтонь. Но может это нормальное положение вещей? Я же не знаю. И потом, не могло столько намыть с купальщиков, значит есть и другой источник появления осадка.

Больше похоже на то, что это планетарный накопитель естественного или искусственного происхождения. Но зачем? Я себе убрал осадок, играя на струнах души, и вдруг я понял. Конечно, я сам себе убрал, а они не могут! Лео! Я же — Лео! А их истребили. Значит накопление осадка — вынужденная мера из-за невозможности утилизации. Лео — это не только про зарождение жизни. Кажется, я только что осознал, что стоит на кону, и почему Дубхе так трясутся над Лео. Речь не идёт о создании новых гипотетических миров. Сама жизнь под угрозой, если я не справлюсь.

Я снова слишком резко вынырнул из транса, и меня подхватил Воробьёв. Он ни о чём не спрашивал, а я был слишком подавлен внезапно свалившейся на меня ношей. Я посмотрел в небесно-голубые глаза Стёпы. Очищение души изменило его, он стал лучше, я это читал в его глазах. И я понял, что я обязан справиться, ради всех нас и каждого по-отдельности. Мы молча развернулись и поплыли в сторону берега.

Видимо отсутствовал я долго, потому что дети успели построить небольшой городок из песка.

— Уснул что ли? — Машка с беспокойством посмотрела на меня. — И почему у тебя глаза светятся?

Лонь протянула чёрные очки.

— Смотрел слишком долго на солнце, — придумала она отговорку, а мне что-то так сильно захотелось рыбки.

Я притянул к себе девушку и вдохнул запах её волос. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.

— Не знаешь, здесь где-то есть рыбный ресторан? Чтобы прямо на берегу? — я мягко провёл по волосам девушки, а Лонь осмотрела меня с беспокойством.

— Есть, вон там недалеко, — ответил Боря. — Пойдём?

Ну, мы и пошли. Идти вдоль берега было приятно, пока не начался участок обильно заросший водорослями. Впрочем купаться это никому не мешало. Основной солнцепёк кончился, и народ с чувством выполненного долга потихоньку собирался. Дошли мы минут за десять. Ресторан выглядел уютно, на высокой веранде было натянуто два больших тента. Посетителей было мало

Мы расположились ближе к морю. Дети покривились, не найдя в меню пиццы и картошки фри. Впрочем рис у них был, а к нему я уговорил пацанов попробовать краба.

Я успел съесть только суп из белуги, когда ребятня убежала купаться на море. С нашего места их хорошо было видно.

Лонь попросила принести детям мороженое, когда они вернутся, а для меня заказала кувшин с холодной водой и лимонами. Я попробовал осётра на гриль, лосось со шпинатом и мелкие рыбёшки в панировке. Воробьёв пил вторую кружку чая за соседним столиком, а в дальнем углу сидела Костылёва с Лебедевым. Последний умудрился обгореть. Капитан был перевозбуждён, а следователь выглядела так же хладнокровно, как та рыба, которую я ел.

— Что ты знаешь об океане душ? — наконец я созрел для серьёзного разговора.

— Практически ничего, Лео, — Лонь отстранёно посмотрела на море. — Это тайна изначальных родов. Могу озвучить общеизвестные факты, ну или то, что утекло в галанет. А за остальным тебе лучше обратиться к Одину, ну или к Лу, он у Дубхе спец по душам.

Я кивнул, это хоть что-то, потому что у меня в памяти было по нулям. Странно, что у меня на эту информацию не был выставлен какой-нибудь триггер, распаковывающий знания.

— Океан душ — это место, куда уходят души после смерти и где находятся до следующего перерождения, — заявила Лонь.

Я ждал, ждал, но продолжения не последовало.

— И всё?

Сказать, что я был разочарован, ничего не сказать.

— А магические миры? Души мира? Мана? Как зарождаются новые души?

— Ты раньше изучал все эти вопросы, — спокойно заявила Лонь. — Но у меня этой информации нет. Спроси Борю, он же поглотил кристалл. Хотя я сомневаюсь, что ты сохранял эти данные на кристалл. Это слишком важная информация, чтобы доверять её записям. Она спрятана у тебя в тёмной зоне.

— Настолько важная?

— У клана Пирамида есть научная база, которую так и не смог обнаружить Иридий. Вообще этой темой интересуются не только пираты. Многие древние рода занимаются исследованиями вопроса возникновения магических миров. Ты же помнишь ажиотаж вокруг Нейры?

Нам принесли мороженное. Лонь заказала несколько шариков, чтобы попробовать побольше разных вкусов.

— Если люди поймут принцип зарождения магии, то смогут разводить магические миры, как рыбу в аквариуме, — Лонь осуждающе покачала головой. — В этом основная идея. Помимо того, что маги живут дольше, а короткоживущие жаждут увеличить срок жизни любым возможным способом.

Серёга с берега рассмотрел мороженое и прибежал. За ним подтянулись остальные. На небольшой сцене обустраивались музыканты. Инструментов у них не было. Компьютер и микрофон, жаль, я бы поиграл.

— Пойдём домой, а? — Машка тоже обгорела, и я еле сдержался, чтобы не набросить на неё малое исцеление. — Хочу валяться на диване и ничего не делать, — заявила она.

— Ты же говорила, что мы пойдём на дискотеку, — Полина обиженно поджала губы, а кто-то сильно пнул меня ногой под столом.

— Какую дискотеку? — я строго посмотрел на девочек. — Из гостиницы ни ногой! Отправлю домой тем же спецрейсом, на котором вы сюда приехали! И я не шучу!

Машка и Поля сделали вид, что я не так понял. Как же! Я перевёл взгляд на Борю, и тот незаметно кивнул. Ну, раз шпион у меня есть, могу расслабиться.

К отелю мы вернулись, когда солнце опустилось за горизонт. Лонь выстроила из детей очередь в душ и строго наказала самостоятельно помыть и развесить купальники и плавки. Пока нас не было, привезли заказанную в интернет-магазине одежду, и Машке было поручено разобрать покупки.

Мальчишки убежали на детскую дискотеку, девчонки потянулись следом, а Лонь отправилась присматривать за всеми сразу. Я расположился на балконе, намереваясь рассмотреть побольше душ.

Дискотека происходила по диагонали от меня. Мой радиус не загораживал обзор. Посмотреть было на что. Десяток детей детсадовского возраста, ещё столько же из младших классов. Одна девочка сияла небесной голубизной, других однотонных не было. Двое мальчуганов сочетали разные оттенки красного, а остальные были серые. Деталей было не разобрать с такого расстояния. Но я же изучал море, попробовал и здесь так же. Скользнул в транс и потянулся к детской дискотеке. Голубая душа была ранена, светлый ангелочек с голубыми ясными глазами была с трещиной, раскалывавшей душу, почти пополам.

Почти все души были с мутью. Парочка серых были кристально чистыми, а одна тёмно серая. Этот мальчик был одного возраста с Борей и Серёгой, и с завистью смотрел на беззаботно дрыгающихся мальчишек. Я как-то думал, что все души рождаются чистыми. Вот у мальков… Стоп! Так те души свежие, а эти перерождённые. А от чего зависит степень очистки?

Меня выдернули из задумчивости детские крики:

— Боря! Боря! Боря! Поздравляем! С днём рож-де-ни-я! Ура!

И ему вручили большущий торт. Ну да, ну да… Он же в свидетельстве записал себе день рождения на сегодня. Молодец администратор Незабудка!

— Урр мяв, — неодобрительно проворчала Чара, забираясь ко мне на колени.

— Сомневаюсь, что тебя Ульт не кормит, — я погладил леотеру. — Так что не жалуйся.

— Мяв! — собакен появился в воздухе и шлёпнулся на пол вместе с огромной рыбиной.

Я был тут же забыт и заброшен. Чара потащила рыбину в угол балкона. А я переключился на людей в домиках. Стены не мешали рассматривать чужие души. Изношенность была характерна людям в той или иной степени и не всегда зависела от возраста. Единственные чистые души были у моих детей, которые купались вместе со мной сегодня, ну и у Воробьёва. А вот шкварки, как у Костылёвой были редкостью.

Спать я лёг в одиночестве. Мама Лонь повела девочек на дискотеку в сопровождении Олега.

Утром меня разбудил зверский звук работающей газонокосилки, что было странно, потому что на территории отеля вообще не было травы. На редкие газоны насыпали декоративные камешки, а вместо дорожек по всему двору был деревянный настил.

Стоило открыть глаза, как в нос ударил запах перегара, я резко сел и посмотрел на Лонь. Я себе представил пьяную вдрызг Систему, и что она могла успеть натворить. Я позвонил по номеру, написанному на телефоне у кровати и попросил чего-нибудь от головы для болезной. И вообще магам нельзя пить. Браслет на руке был полуразряжен, хтонь. Это ж что она вчера успела намагичить? Я похолодел, перебирая варианты. Я аккуратно выполз из-под одеяла и спустился вниз.

Газонокосилка разбудила не только меня. На диване сидел Олег с подбитым глазом и две виноватые подружки. Даже спрашивать не стал, прошёл мимо и выглянул в окно.

Знакомый мужчина, изображавший раньше швейцара, ходил и косил траву, которая проросла сквозь доски, хтонь. А я что? Я тоже как и все удивился.

В целом травой покрылась где-то четверть всей территории мини-отеля. Досталось и бассейну. Их было два. Детский был далеко от меня. Не повезло взрослому. Его срочно засыпали убойной дозой хлорки, чтобы убрать зелень, которую ещё и сачком вылавливали. А три парня и девушка усердно скребли бортики.

Из окон домиков выглядывали разбуженные постояльцы. Я увидел, что девушка из ресторана направляется к нам, и заранее открыл входную дверь.

Она прошла и поставила на стол кувшин с холодной водой с лимоном. Рядом появились большая корзина с пирожками с рыбой и таблетки от головы «похмелин».

— А что случилось? — я показал на устроенный во дворе беспорядок. — Вы решили сменить экостиль?

Совсем сбрить траву не получалось. И она продолжала торчать острым ёжиком из всех щелей. А вдоль домов ходил ещё один мужик и стриг монструозными ножницами заросли, до которых не дотягивалась газонокосилка.

— Нет, Леонид Евгеньевич, это пришельцы, — громким шёпотом пожаловалась она. — Прилетели ночью и высадились на пляж. Это они облучили участок земли. Днем приедет хозяйка, будет требовать компенсацию, — гордо добавила она.

— Что, прям пришельцы? — не поверила Машка.

— Иди, отнеси лекарство, — я хмуро посмотрел на дочь, и та быстро подхватила таблетки и скрылась наверху.

Я взял несколько пирожков и пошёл во внутренний дворик. Хтонь, совсем забыл, что тут глухой забор и никакого вида. Но подниматься на второй этаж к Лонь показалось кощунством. Да и запашок в спальне стоял, тот ещё. В общем я пододвинул стул к забору и встал на него. Дети шустро похватали стулья, а мелкие залезли на стол.

Посмотреть было на что. Пять или шесть флаеров приземлились перед соседним отелем, перекрыв жильцам вид на море. Космические пришельцы успели разбить палаточный лагерь. Ну для них палаточный, а для местных ого-го хай-тек.

Большие белые тенты натянутые внахлёст выглядели привычно. Они частично скрывали сами флаеры, и сходу догадаться, что это пришельцы уже было нельзя. Тем более сами гости успели переодеться для пляжного отдыха. Юноши и девушки щеголяли в туниках, наподобие греческих.

— Если б не знал, подумал, что они фильм про Грецию снимают, — признался Олег.

По периметру они поставили лазерный забор, чтобы зеваки к ним не шастали. Столики и стулья для еды и отдыха выглядели почти обычно, если не считать странных геометрических узоров и непривычной ядовито-красной расцветки.

— Это какая-то не наша Греция, — заявила Машка. — Смотри, какие у них браслеты и очки дополненной реальности.

— У них там справочник по местным обычаям, — на полном серьёзе заявил Бориска, чьи микрочастички, полагаю, уже во всю шарились в лагере пришельцев. Но дети приняли его слова за шутку.

Двое парней в тогах принесли пакеты с фруктами с рынка, и стали выкладывать на стол. Третий поставил большой арбуз. Ну да, ну да… Для них это роскошь, с их пищевыми синтезаторами.

— Фу, их же помыть надо, — скривилась Поля. Эт да, девочка права. Кто-то сегодня явно будет страдать животом.

— Лео, привет!

Ко мне незаметно подкрались и выпрыгнули откуда-то снизу обе Ксю в откровенных купальниках. Я от неожиданности дёрнулся и рухнул назад на сушилку с полотенцами.

Балконная дверь над нами шумно распахнулась, и к пираткам прям со второго этажа спрыгнула Лонь. До меня дотянулся шлейф перегара.

— Мама Лонь крутая, — горделиво заявил Серёга, а я снова забрался на стул.

Я подумал, что их даже бить было не обязательно, достаточно подойти поближе и дыхнуть. Но Лонь так не считала, и обе Ксю обзавелись фингалами, как у Олега.

Откуда-то справа появился радостный Рафаэль.

— О! Лёня, ты уже проснулся? Впусти меня, там магнитный замок, — он показал себе за спину.

Да, калитка к пляжу открывалась по таблетке. Я вышел и впустил обоих. Лонь уже применила магию и была свежа, бодра и аккуратно причёсана. Она чмокнула меня в щеку, а потом увидела свежескошенную траву, и уголок её рта дрогнул.

Только за это мизерное проявление эмоции я простил пьянку, после которой Система стала более человечной.

— А что это у вас? — удивился Рафаэль. — Какой странный дизайн. Экостиль? — он подозрительно покосился в мою сторону. Вспомнил, наверное, как вокруг меня трава росла в Стремянке.

— Это, ученик, говорят пришельцы ночью пролетали и облучили наш мини-отель, — невинно улыбнулся я.

— Чем это? — искренне возмутился герцог.

— Вам пришельцам виднее, — констатировала Лонь, и я прижал её к себе. Она ещё и шутить научилась, умница моя. Но пить больше не стоит.

— А я что прилетел-то, — Рафаэль старался не наступать на выпирающую траву, а идти строго по доскам. — Мне система задание выдала на прокачку Олега, представляешь? +10 к репутации с миром! Можно ж будет сразу начинать учиться магии!

Тут он конечно прав, +10 перекрывают его -7. Я приподнял бровь и посмотрел на Лонь. Надеюсь, это единственное, что она успела сделать в пьяном виде? Мне вдруг срочно понадобилось узнать, за что Олег заработал синяк и от кого.

Глава 20

Мы повели Рафаэля вместе с нами в столовую, и никто нам ничего не сказал, хотя поглядывали на юношу в греческом облачении понимающе. В смысле прекрасно понимая, что он из тех самых пришельцев. А негласный рейтинг нашей странной семейки взметнулся до небес.

— Дядя Рафаэль, а почему вы так странно одеты? — вопрос поступил от самого младшего из нас, Лёхи. Мы извиняюще заулыбались и жадно уставились на гостя в ожидании ответа.

— Почему странно? — он поправил лёгкую белую ткань, перекинутую через левое плечо и посмотрел на плоские сандалии. — Это же пляжный отдых?

— То есть это не отсылка к истории Земли? — уточнил я.

— Неет, — герцог непринуждённо рассмеялся. — Это последние тенденции межгалактической моды.

Рафаэль уплетал нашу еду за обе щёки и не уставал болтать. Причём громкость он не убавлял, и нас слушали все отдыхающие, пьющие третью кружку чая. Детям уже надоело, и они начали ныть, что пора на море. Наконец, пацан с красноватой душой не выдержал и подошёл к нам.

— Дядя Рафаэль, а когда вы уйдёте?

Герцог удивился вопросу, однако залпом допил свежевыжатый сок, тоже редкость для космической цивилизации и встал. Он оставил на столе пару тысячных купюр.

— Пойдём, Олег, положу тебя в капсулу. Быстрее начнём, быстрее кончим. Так, кажется, у вас говорят?

— Какую капсулу? — спросила Машка, которая строила глазки Рафаэлю, но тот не замечал. Я показал ей кулак.

— Медицинскую, — герцог повёл нас к лагерю пришельцев. — Установим нейросеть, закачаем базы данных, чтобы ты не выглядел дикарём с отсталой планеты.

План Рафаэля был прост — максимально прокачать Олега перед отправкой в Академию Нейротехнологий. Потому что если его сразу забросить в центральные миры, то его там сожрут и косточек не оставят. А он должен понимать не только местные реалии, но и знать историю галактики, свободно изъясняться на общеимперском и других распространённых языка. Сдать школьные предметы по межгалактическим стандартам.

— Сейчас померяем твой интеллект и посмотрим, — герцог подошёл к лазерному ограждению, в котором образовался проход, куда мы и втянулись, оставляя хвост за периметром.

Эт да, за нами последовали все, кто был в столовой. Местные жители, не видевшие, как приземлились флаеры, пока не догадывались о космических пришельцах, но съёмки греческого кино их тоже заинтересовали. На ответ, что снимают, им честно отвечали, что это реалити-шоу в прямом эфире. Опять на всю галактику транслируют, хтонь, знаменитого Михаэля Дубхе. Надеюсь, они не знают, что я наследный принц и врио императора? Просто принц-музыкант Михаэль. Они ж меня ещё и спеть будут просить, тьма их забери.

При моём приближении инопланетные гости побросали свои дела и выдвинулись навстречу, из-за чего в лагере сразу стало тесновато. Конечно, я никого не знал. Зато меня знали все и дружелюбно улыбались.

Парни, девушки, хотя не факт. Может им, как и Рафаэлю под 350. Но выглядели все красивыми, стройными и здоровыми. Интересно посмотреть, какие у них души, только для этого надо отойти от них подальше.

Образовалась небольшая толкучка, всем хотелось посмотреть на меня поближе. Стало как-то некомфортно. Хорошо хоть они понимали, что я тут инкогнито, и мои дети не подозревают о подмене папки.

Мы зашли внутрь флаера Рафаэля, и я облегчённо выдохнул, когда дверь отсекла толпу. Да, было тут пришельцев может человек двадцать, но сам факт пожирающего восхищения меня напрягал. Детей, кстати, расхватали межгалактический мажоры и повели показывать чё как. Будут пытаться через них произвести на меня впечатление.

Около медицинской капсулы сидела побитая Ксю, а вторая лежала внутри. Рафаэль грубо прервал оздоровление и вытолкал их наружу. Лонь стояла рядом, поэтому обошлось без приставаний. Пиратки быстро покинули флаер.

— Я взял лучшую капсулу, — заверил меня Рафаэль, помня о том, какие капсулы я сам умел воспроизводить, — сделаем сначала замеры параметров. Или лучше провести полную диагностику? — он вопросительно посмотрел на нас. — Это сутки.

— Давай полную, — ответила за меня Лонь. — Уровень медицины на Земле-13 оставляет желать лучшего, магии нет, поэтому уже в 18 лет возможны скрытые патологические процессы.

Нам с Лонь пришлось отвернуться, потому что Олег стеснялся. Когда Рафаэль включил оборудование и направился к выходу, я заметил, как Лонь набросила на капсулу сигналку. Они похоже сблизились с Олегом после дискотеки.

Когда мы вышли, Рафаэль запер флаер. Нас ждал большой накрытый стол. Поскольку дети уже сидели, пришлось и мне располагаться во главе стола.

Машку с Полиной переодели в женский вариант модного пляжного наряда на манер греческой накидки. Серёга носил какие-то детские очки дополненной реальности и постоянно хихикал. Перед Лёхой на столе лежал игрушечный флаер, а сам он сиял, как полуденное солнышко. Боря был доволен, хотя в руках у него ничего не было, да и одежда его не изменилась. На нём были плавательные шорты — уменьшенная копия моих.

На столе с белоснежной скатертью и идеальной сервировкой, подобающей для приёма высоких гостей на званном ужине стояли: несколько фигурно порезанных арбузов и дынь, ягоды и фрукты; охлаждённые графины со свежевыжатым соком и водой с лимонами; вяленая таранька и маринованные грибочки. Несколько блюд с шашлыком и рёбрышками на гриле. Шаурма, горячая кукуруза и сладкая вата. Около моего места стоял стилизованный бочонок с мёдом, рахат-лукум и чурчхела.

Пришельцы довольно улыбались, глядя на мою ошарашенную физиономию. Никто ничего не ел, все смотрели на меня с ожиданием. Я вопросительно посмотрел на Лонь, что от меня ждут. Она открыла рот, изображая что что-то говорит.

Я налил себе в стакан воду с лимоном, поднял стакан вверх и торжественно произнёс:

— Благодарю, за радушный приём, — и залпом выпил. Кисляк, я показал палец вверх и пододвинул к себе бочонок.

Все как будто только этого и ждали. Дети набросились на арбуз и дыню, Воробьёв положил шашлык. Поскольку он постоянно ошивался рядом, его принимали за телохранителя принца Михаэля.

Пришельцы с интересом разбирали фрукты, боясь притронуться к незнакомой еде. Когда Лёха взял горячую кукурузу и принялся её есть, инопланетяне шустро разобрали остальные початки и стали повторять за ребёнком.

— А где соль? — мальчик оглядел стол.

— Соль есть? — крикнул я в толпу зевак, стоящих по периметру ограждения с включенными мобильниками.

— Лови, — кто-то метнул в меня солонку, и я передал её Лёхе.

Мальчик посолил, поелозил пальцем, растирая, и пустил соль по кругу.

— Горячая кукуруза, кому горячую кукурузу?! — раздался в толпе звонкий голос, и вскоре зеваки обзавелись солёными початками.

— Чурчхела, кому чурчхелу?

— Горячая шаурма, с пылу, с жару, острая, как язык моей тёщи!

— Мороженое, фисташковое, шоколадное!

— Пап, я мороженое хочу, — попросил Серёга.

— Мороженое несите побольше, ответное угощение от нас, — я снова крикнул в толпу.

— Погоди, дарагой, сейчас всё будет!

Через буквально пять минут появился смуглый мужчина с двумя помощниками и огромными морозными сумками. Их пропустили за периметр. Пришельцы разобрали мороженое, а Лонь расплатилась за всё сразу вместе с ларями. Она набросила плетения сохранности, не особо доверяя холодильным сумкам. Впрочем съели всё настолько быстро, что ничего не осталось, и мужик сгонял за добавкой.

Когда рахат-лукум кончился, а бочонок показал дно, я посмотрел на довольных детей. Машка теперь строила глазки другим пришельцам.

— На море идём? — спросил я детей.

— Да! — взревела толпа зевак.

— Подготовка завершена, — откуда-то с противоположной стороны стола донёсся механический голос.

Что за подготовка, мы узнали, когда прошли несколько метров вперёд и увидели изолированный лазерами пляж. Не только песок, но и море были огорожены. Чистейший песок, песчинка к песчинке. Только вчерашний замок, построенный детьми уцелел. Кривой и перекошенный он смотрелся инородно на идеальном пляжу.

Шезлонги они арендовали у местных, и поставили их на мокрый песок. Вода была изумительно чистая. Именно у нас чистая, внутри ограждения. Справа и слева за лазерами по-прежнему была зелёная муть. Лазеры натягивали плёнку, не пропускающую к нам микроорганизмы. Не удивлюсь, если вода внутри была стерильная.

— Мы не стали отбирать у людей целебные водоросли, — благородно заявил Рафаэль. — К тому же это чужеродная флора, а мы из разных мест, — он чуть не сказал «миров», но вовремя поправился.

Машка звонко рассмеялась, в то время, как Полина затупила.

— Не смешно, — буркнул Серёга. Он-то понял, что инопланетянин решил, что люди бы не полезли купаться в грязную воду. И делают это исключительно потому что водоросли целебные.

Пришельцы сняли сандалии и скинули накидки. Группа обнажённых парней и девушек подошла к кромке воды и неуверенно ступила в воду. Мальчишки захихикали, а Машка потеряла дар речи.

— Мы уходим, — я подхватил девчат за руки и потащил обратно. Лучше б я молчал.

Потому что голые инопланетяне всполошились и вместо того, чтобы зайти в воду, вернулись и окружили нас, пытаясь выяснить, что не так. Теперь мы стояли в плотном окружении грудей и писек, не в силах отвернуться. Я закрыл Машке и Поле ладонями глаза. А вот мальчишки, который были не высокого роста столкнулись с проблемой разглядывания чужого добра. Благо вниз они не смотрели, найдя более интересными торчащие им прямо в лицо соски разных форм и оттенков.

— На Земле не принято купаться нагими, — задумчиво заявила Лонь, и я понял ход её мыслей. Она тоже захотела опробовать нудистский вариант.

— Купальники, плавательные шорты на любой самый изыскательный вкус!

Предприимчивого продавца пропустили за периметр. Мерявший плавательные шорты излишне высокий белобрысый пришелец с голубыми глазами долго сжимал их и щупал, словно выискивая волшебную кнопку, а потом возмущенно объявил, что они не подгоняются по размеру. Он тут же опустил цену в два раза, а потом когда выяснил, что они еще и мокнут от воды, возмутился и скостил сумму ещё больше. Однако продавец был доволен. Боюсь предположить, насколько он задрал цену изначально. Чтобы не расстраивать такого хорошего покупателя, он предложил ему взять сразу комплектом семь штук. Мол, не страшно, что мокрые, можно же переодеть на сухие.

Воткнув в землю четыре швабры для песка и обвязав их парео, он продал инопланетянам раздевалку, чтобы не смущать юных дам. Кто-то предприимчивый притащил сразу несколько сушилок для белья, и наш навороченный пляж стал выглядеть совсем странно.

Подтянулись и другие торговцы, и, как оказалось, не умевшие плавать гости обзавелись большими кругами. Впрочем кататься на волнах им понравилось. А со стороны моря мимо нас пронёсся водный мотоцикл, таща за собой надувной банан с орущими отдыхающими. Пришельцы однако поостереглись выходить за пределы безопасного периметра, и разочарованный бананщик укатил прочь.

Мои мальчишки и Машка с Полиной, изо всех сил изображавшие из себя взрослых, уже давно плескались в море, пошёл и я. Ну их, этих пришельцев. Лучше отплыву подальше, и рассмотрю их души.

Я поплыл на глубину, но космические гости не отставали. Теперь, когда у них были круги, они больше не боялись утонуть. Я плюнул и вылез на берег.

Мальчишки вернулись к строительству города из песка, только теперь им помогали инопланетяне. Они облучали песок каким-то лучом, отчего песчинки как бы склеивались, и он не осыпался. Это позволяло строить высокие башни строгой геометрии. Получалось красиво, я засмотрелся.

Воодушевлённые моим интересом инопланетные парни увлеклись, воспроизводя знаковые сооружения из своих миров. Город разрастался.

Девушки старались размещаться в поле моего зрения, поворачиваясь привлекательными местами. Их даже не останавливало присутствие Лонь, которая прижималась ко мне справа.

Рафаэль подвёл высокого голубоглазого юношу, того самого, который возмущался, что одежда не подгоняется по размеру.

— Лёня, позволь познакомить тебя с Дормом, — герцог обозначил церемониальный поклон.

Я встал и протянул руку. Не тот ли это Дорм из изначального рода Аль Маак, наследный принц галактики Андромеда, за спасение которого мне подарили звёздную систему? Волосы у него не были отращены, как у аристо. Вполне себе земной ёжик.

— Очень приятно, — я пожал руку и заглянул принцу в глаза, рассчитывая увидеть душу. Она была белая. Очень и очень белая, без единого изъяна. Её легко можно было принять за чистую душу. Только вот я знал, что у чистой нет цвета. Душа Дорма как бы светилась изнутри, а сам парень производил крайне благоприятное впечатление.

С виду обычный добрый парень, если не считать роста. Видимо не только Дубхе долговязы, но и другие изначальные рода. Или мы родственники, что тоже возможно.

Я скользнул в транс, рассчитывая увидеть его Альфу, и в изумлении замер. Вместо заглавной буквы «альфы» в центре его энергосистемы была «М», ми. Я завис, разглядывая струящуюся по букве энергию.

Дело в том, что она не была статична, она вибрировала. Дубхе подключали свою Альфу только, когда использовали, но у Дорма она работала всегда! Да и вообще, я понятия не имел, что энергоструктура Изначальных может настолько отличаться.

— У меня что-то не так? — заволновался принц.

В ответ на этот вопрос я машинально запустил диагностику и так же машинально сообщил:

— Небольшая изношенность каналов на периферии.

— Чем это мне грозит? — ещё больше забеспокоился Дорм.

Вопрос озадачил, поскольку так спросить мог только тот, кто не видел свою энергосистему. Но почему? Является ли транс магией? Нет. Тогда почему он им не владеет? Один вроде бы все видел, как и мои братья. Насколько я понял, это было важно. Потому что вид буквы подсказывал, что Изначальный находится внутри цикла. Горизонтальная буква — обычный цикл, перевёрнутая — нулевой. Мою же Альфу он видел? Или без деталей.

— Показать? — спросил я, и Дорм кивнул.

Я предложил ему лечь на шезлонг, а сам расположился на соседнем. Я скользнул в транс и потянул за собой принца. Теперь мы рассматривали его энергосистему вместе.

За счет того, что его Ми работала, было чётко видно, что энергия на периферии двигалась неравномерно. Местами образовались пробки, где-то движение было дёрганное. Когда объём накапливался, то сгусток продавливался вперёд.

«Могу починить», — предложил я.

«Да!» — ответ Дорма оглушил меня.

Сразу видно, что он не привык общаться мыслеречью. Я очень дозировано влил в него чуток Первостихии. Я опасался брать энергию из своей модифицированной Альфы, где гулял мощный Рентген. Поэтому и обратился к Софе, которая была чистой Первостихией. Только попросил её не показываться.

Она аккуратно нарастила мощность, за счет чего выправила мелкие каналы. Я вышел из транса и аккуратно вывел Дорма. Тот лежал и прислушивался к себе.

— Спасибо, — прошептал он благоговейно.

Вечерело. Оказывается мы так пролежали пару часов. Солнце начало опускаться и жара спала, а внутри периметра ходили официанты и сервировали столы. Предприимчивые граждане решили организовать выездной ужин. Правда набор блюд был ограничен мангалом и салатами.

Мы сели вчетвером: Рафаэль, Лонь, Дорм и я.

Когда съели салат и ждали рыбу, я решился спросить:

— Дорм, почему у меня Альфа, а у тебя Ми? Не поделишься информацией? И ты же видишь мою букву, почему ты не мог разглядеть свою энергосистему?

От последнего вопроса принц смутился, а Лонь накрыла нас куполом от прослушки.

— Альфа была первой. Вы самые древние. Остальные буквы — это новодел в попытке справиться с проблемой, — ещё больше смутился он.

— Какой проблемой? — я подумал, что лучше спросить, чем строить догадки.

— Очищения душ, создания миров, — он замолчал, и ему стоило большого труда продолжить. — Когда люди истребили всех лео, мы не сразу поняли масштаб проблемы, потому что воспринимали лео, как должное. Механизм переселения душ у короткоживущих был налажен. А изначальные рода периодически уходили в циклы перерождения, где и очищались. Всё работало без них.

Нам принесли горячее, и Дорм прервался, пока официант не ушёл.

— А потом стало ясно, что, — он запнулся и опустил глаза, как будто был лично виноват, — что изначальные вымирают.

Я вспомнил, что из миллиона осталось несколько десятков и кивнул.

— Учёные бились над решением вопроса, и причина не была установлена сразу. Время было упущено, — мрачно констатировал он. — Модификация Альфы — отчаянный шаг остановить вымирание Изначальных, а вместе с ними и Вселенной, — его голос постепенно понижался, пока не перешёл на шёпот. — Другие буквы работают по иным принципам. Мы искусственно пытались создать многообразие, подражая законам жизни.

Лонь положила руку поверх моей.

— Ты потратил сотни жизней, чтобы найти ответ, — она посмотрела на меня с любовью. — А перед началом Нулевого перехода, который ты тщательно распланировал, была длительная подготовка. Ты прошёл подряд двенадцать обычных циклов и Нулевой переход — твой 13-й цикл подряд.

— Но если рецепт известен, — я кивнул на Лонь, которая знала, как всё было. — Почему не отправить других Изначальных из других родов в эти же 12 обычных циклов? — не понял я.

— Не получится, — Лонь сжала руку. — Только Дубхе сохранили Альфу в её первозданном виде. Перевёрнутая «М» и «А» — это не одно и то же. Только Альфа способна породить Лео.

Глава 21

Утром меня разбудил звук газонокосилки. Я с завистью посмотрел на Лонь, которая продолжала сладко спать. Мы только угомонились, и тут опять. Злой я отправился на кухню, где меня ждала кружка горячего отвара, приготовленная Воробьёвым. Это было неожиданно, но приятно.

— Руслана Ждановна просила вас подойти к ним, Ваше Высочество, — он протянул мне козинаки. — Они в крайнем ВИП-домике с другой стороны.

Я с благодарностью выпил чай с козинаками. И стараясь не шуметь, мы потихонечку вышли из дома. Хотя если детей не разбудила газонокосилка, то чего я крадусь, как вор?

Всё те же, всё там же. И если бассейн ребята чистили вполне успешно, то вот с травой возникли определённые сложности. То ли она была жестковата, то ли росла слишком плотно, но газонокосилка не справлялась. И знакомый мужик, он же швейцар, сдался и покатил косилку прочь.

Второй рабочий с секаторами отстригал чуть ли не каждую травинку по отдельности и через раз прерывался на подтачивание лезвия камнем. Так, сквозь жёсткие заросли, почти по пояс, мы пробрались к крайнему домику. Я задержался, чтобы потрогать траву. Обычная, просто разросшаяся, никаких мутаций визуально я не обнаружил.

При моём появлении собравшиеся встали. Поняли, наконец, что нарушение этикета чревато. Я сел на подготовленное место и разрешил садиться остальным.

Удивляло количество планшетов и ноутбуков, плотненько стоящих за большим обеденным столом. Кроме самого следователя со мной на разговор пришли и другие: обгоревший Лебедев, бледнокожий Валаам и сморщенная от возраста женщина в старомодном сарафане.

— Руководитель группы, которая занимается вашим питанием, нутрициолог Лариса Лазаревна Лопухина, — представила незнакомку Костылёва и пододвинула ко мне шар для сканирования.

Я послушно положил ладонь на сферу и привычно проигнорировал многочисленные таблицы, выцеливая главное.

Уровень комфорта — 88%.

Баланс кислого — 45%.

Баланс сладкого — 100%.

Что и следовало доказать, я широко улыбнулся. Сладкое — это не только про еду. Мы с Лонь ночью хорошо покувыркались.

Со стороны кухни послышалась возня, и через минуту к нам прошествовал Ульт в виде серого котёнка, в образе которого он развлекался в офисе РеалПро во время обыска. Его сопровождала злорадная Чара, которая явно надсмехалась над размерами Ульта.

Ещё через минуту прибежал Боря, огляделся и пододвинул стул. Он сел справа.

— Траву уже видели? — сходу спросил искин. — Я всё проверил.

С этими словами он положил на стол планшет.

— Я продублирую картинку на большой экран, чтобы было всем хорошо видно, — он показал на телевизор, висящий за моей спиной. — Смотри, Лео, — и он придвинул планшет.

На картинке был вид территории отеля с домиками сверху. Боря нажал ускоренную перемотку. Со стороны входа появилась точка с радиусом. Я постоял на ресепшен, потом двинулся к домику. Пробыв там недолго, направился в столовую, а потом удалился через внутреннюю калитку к морю.

— Пока ты туда-сюда ходил, ты нигде не задерживался, разве что вот тут стоял с Олегом несколько минут. А из столовой до растительности поле дотягивалось совсем немного в углу двора. Визуально ничего не изменилось, но тут и тут, — на картинке появились красные круги, — растения под досками уже проклюнулись. Только их пока не видно. Без тебя и без солнца у них роста нет. Но ещё походишь на обед и обратно, и сквозь доски проклюнутся первые росточки.

Получалось, что у хозяев отеля зона покоса непременно увеличится.

Боря снова включил перемотку и остановился, когда я зашёл внутрь и почти сразу лёг спать. В первую ночь я спал один, потому что девочки уговорили Лонь пойти на дискотеку. Боря показал, что когда я сплю трава растёт массивней, и согласно теории Вороновой это происходит из-за рассеивания внимания. Фокус выключен, и поле души действует разом во все стороны. Утром, когда я проснулся, снова появилась направленность, и поскольку я не смотрел тупо в одну точку, то и трава росла в разных местах, и было это не так заметно.

За первую ночь выросло где-то сантиметров двадцать, а в некоторых местах и того ниже. Самое интересное было во вторую ночь, когда мы с Лонь занимались любовью. Трава росла интенсивней и по всему радиусу, именно поэтому её сегодня было больше. Подросла старая и проклюнулась новая.

Я вспомнил Стремянку, где рост был ещё заметней, но там была мана, и я постоянно сидел на одном месте, облучение было непрерывным, а здесь периодичным.

Я кивнул, принимая информацию к сведению и благодаря за неё. Слово взял Валаам Штерн. Он развернул в мою сторону монитор и включил запись.

Я узнал фойе. За стойкой регистрации сидела неприветливая Незабудка и недовольно косилась на бледнолицую семейку. Они приехали раньше времени и заметно устали с дороги. Однако им пришлось сидеть и ждать, пока уберут номер. Мать пыталась приструнить детей, которые не могли усидеть спокойно на одном месте. Они уже насиделись, настоялись и не понимали, почему сейчас не могут пойти в бассейн.

Отец семейства заправился в самолёте и ему было хорошо. Он был готов хоть сейчас уступить детским уговорам, только не знал, где в их многочисленных чемоданах лежат плавки. Успевшая запустить себя женщина устало шикала на детей, на мужа, который весело парировал каждый новый выпад, не снижая голоса.

У загорелых была другая проблема. Номер они освободили, но ждали обед. До поезда ещё было время и таскаться с чемоданами по городу им не хотелось. Отец семейства потягивал коктейль, прихваченный из бара, а дети поедали мороженное, на зависть бледнолицым. Идеально загоревшая и в целом привлекательная мамаша ворчала на своё семейство по другому поводу. Они перебивают аппетит, и нормально есть уже не станут, а им ещё где-то мотаться. К тому же у неё сломался ноготь, и вообще лучше б они поехали в Турцию, там хоть море чистят.

Мимо быстро прошёл знакомый мужчина, встретивший нас при входе. При виде его Незабудка выпрямилась и усердно закляцала по клавиатуре. Именно в этот момент появилась точка и накрыла половину фойе радиусом.

Мужчина замер и рассеянно оглянулся на зону ожидания, потом посмотрел на работающую в поте лица Незабудку. Не найдя ничего странного, он подошёл к входной двери и распахнул её, да так и замер. Так вот почему я принял его за швейцара!

— Управляющий отелем «Легкий песок» Рашид Ахмедович Каримов, — Валаам нажал на паузу. — 67 лет. В целом с возрастом люди явственнее реагируют на зону НБМ-эффекта. Вы подумали, что он вас допрашивает? — мой психофизиолог непринуждённо засмеялся. — Нет, ему было очень приятно находится рядом с вами, хотя он и не отдавал себе в этом отчета. Думаете, почему он стрижёт траву лично? Себе он может объяснять это по-разному, но истинная причина в том, что он стремится быть внутри радиуса.

Валаам снова включил запись. Ракурс не сменился, и я видел, как нарисованный круг, обозначавший зону действия медленно наползает на фойе.

В дверях появились мы с Лонь, и неспешно прошествовали к улыбчивой Незабудке, а сзади мальчик тащил розовый чемодан. И да, мы все были в плавках и шлёпках. Фокус камеры остался на двух семьях, которые перестали переругиваться и ошарашенно уставились на нашу странную пару. На лицах бледных детей явственно читалось, в каком виде надо заселяться, чтобы сразу идти в бассейн.

Первыми отмерли мужчины, и психофизиолог прокомментировал:

— Алкоголь снял психологические блоки и сделал их более восприимчивыми.

Мужчина с коктейлем предложил стакан жене, и та выпила. И снова Штерн пояснил, что реакция сразу не последовала. А второй мужчина попытался рыться в чемоданах в поисках плавок, но мать семейства воспрепятствовала. Муж рассмеялся и обнял жену, от чего та растерялась, а он её пылко поцеловал. Штерн снова нажал на паузу.

— Пары внутри радиуса прошлой ночью тоже не спали, — Валаам неловко кашлянул.

— Кстати! — вмешался Боря. — Когда вы только вошли в гостиницу, ты почувствовал холодок, помнишь, как тело покрылось мурашками? — искин нервно хохотнул. — Кондиционер самостоятельно переключил режим работы на тепло. Честно говоря не понял, как это произошло. Никаких всплесков твоего источника или других полей не было. Вообще никакого направленного действия, ни от тебя, ни от Лонь. ИИ у кондиционера, сам понимаешь, нет, — Боря развёл руками. — Не понятно, как такое произошло.

Штерн включил новое видео. В кадре меня пока не было, но был нарисован выпирающий край очерченного радиуса. Внутренний дворик, где люди собирались возле бассейнов, а другие уже тянулись на обед.

— На самом деле время обеда ещё не наступило, — усмехнулся Штерн. — Первыми стали собираться те, кто попал в зону НБМ-эффекта. Это увидели другие, и тоже засобирались. Цепная реакция. Столовая вся находилась внутри вашего поля. Мы не успели взять пробы продуктов, но отдыхающие в этот день особенно хвалили поваров. Лариса Лазаревна предполагает, что продукты насытились тем же, чем и живые растения. А значит, влияние идёт не на микроорганизмы, а на живые клетки, это совсем другой уровень воздействия.

Я задумался, что это значит для меня лично? Разве что, то, что я получается постоянно ем изменённую пищу, а другая внутрь меня не попадает. Вряд ли это способно серьёзно воздействовать на тело Изначального. Я вопросительно посмотрел на Лопухину.

Мы уже час сидели и смотрели разное видео, и женщина начала меняться. Прояснился взгляд, выпрямилась спина, на губах появилась лёгкая улыбка.

— Простите, Ваше Высочество, слишком мало данных. Чтобы питательные вещества стали частью клеток, нужно больше, чем два дня, которые у нас были, — она извиняюще улыбнулась. — Однако уже сейчас можно сказать, что потребность в кислых продуктах, это не привычка и не каприз, а физиологическая необходимость. Вероятно именно поэтому у вас такой неуёмный аппетит. Вы пытаетесь добрать количеством недостающие элементы. Если вы попробуете есть только кислое, возможно аппетит снизится. Это только в теории, которая может оказаться в корне не верной, потому что у вас иной организм, о котором мы ничего не знаем.

Я покивал, соглашаясь с Лопухиной. В плане еды я особо не волновался. Изначальные от неё не зависели, значит и у Лео должны быть другие механизмы, регулирующие баланс кисло-сладкого, что собственно и доказала ночь, проведённая с Лонь.

Слово снова взял Боря. Он вывалил на меня многочисленные ситуации, когда без моего вмешательства вокруг меня менялись вещи. После случая с кондиционером он буквально окутал меня микрочастицами, чтобы не пропустить моего воздействия на окружающую действительность, но её не было. В этом следовало разобраться.

Так, по словам искина, стоило мне переступить порог ВИП-домика, как занавески почистились, простыни разгладились, исчезла пыль под кроватью, а холодильник стал работать тише. Домик обновился и стал идеально чистым. Это всё походило на работу магии, но он уверял, что её не было. А когда я не поверил, разгорячённо тыкал в меня графиком Лебедева, где профиль зета показывал нулевую активность. Но так не бывает?!

Боря включил покадрово, как я падал на террасе. Меня Ксю тогда напугали, и я грохнулся со стула, повалив сушилку для белья. В отличии от других случаев тут было наглядно видно, как сушилка отодвигается, а под задницу подсовывается толстое махровое полотенце.

И опять искин продемонстрировал графики, где было чисто. Я заявил, что так не бывает, и если мы не видим почему так происходит, это не значит, что у сушилки появилось самосознание, и она решила подвинуться. Мы что-то упускаем, и в наших же общих интересах найти объяснение. Я предложил сходить и осмотреть место «преступления» лично.

Лебедев остановил меня, напомнив, что если я буду рассматривать что-то, присутствуя на месте, то не факт, что реальность снова не подстроится под меня. Тьма его забери, а ведь он прав!

Я пересел на диван и скользнул в транс. Между нашими двумя ВИП-домиками были ещё два, и мое поле до террасы не дотягивалось, так что всё нормально, никакого воздействия во время осмотра.

Я потянулся восприятием и очутился на месте. Попутно отметил, что дома никого, наверное, Лонь повела детей на завтрак.

На террасе был срач: на полу разводы, на столе крошки, неубранные стаканы, открытая пачка печенья. В углу валялось грязное полотенце. Втык сделаю обязательно.

Я честно осмотрел всё, обычная сушилка, никакой магии. Вынырнул из транса и посмотрел на Борю.

— Этот дом тоже подправился, когда ты пришёл, — огорошил меня искин. — А когда ты садился на диван, он взбился, насколько это вообще возможно для дивана.

Я вернулся в транс и принялся сканировать этот дом. Боря прав, здесь теперь было идеально чисто. Даже пятен на мониторах не было. Я менял режимы транса один за другим и ничего не находил.

— Урр мяв, — прозвучало как-то уж очень устало, и прямо у меня за спиной послышалась возня.

Я резко вскочил с дивана и забрался на него с ногами, заглядывая за спинку. Ульт боролся с кем-то невидимым. Я наугад протянул руку и нащупал нечто. Двумя руками я определил «талию» и подхватил существо. Больше всего оно походило на небольшого человечка.

Он тяжко вздохнул и стал видимым. Мальчик? Сантиметров тридцать. Соломенные волосы, янтарно-серебристые глаза. Одежда повторяла мой любимый комплект — простые штаны и рубаха, ну и кроссовки.

Я погладил ребёнка по волосам. Он же вроде как ради меня старался.

— Ты кто?

— Па, я же Милдом, — он обиженно насупился.

— Извини, не узнал, — покаялся я. — Просто, когда я последний раз тебя видел, ты был домом.

— Я дух дома. У каждого приличного дома есть дух, — гордо заявил Милдом.

— Мы тут исследование проводим, ты нам не поможешь? — я пригладил торчащие волосы малыша.

И Милдом помог. Я посадил его на стол. Он был очень рад, что ему не надо больше прятаться и он может открыто заботиться обо мне. Мы договорились, что вот от этих дядей и тёть можно не скрываться, а остальным на глаза лучше не попадаться. Боря захотел дать Милдому свою частичку, чтобы отслеживать, когда «аномалия» происходит в результате его стараний. Я предложил лучше — сделать для Милдома маленький игрушечный модуль самого Милдома, и пацан пришёл в полный восторг. Боря пообещал играть вместе, меняя внутри домика мебель и жильцов. Сейчас там был игрушечный я, из микрочастичек Бори конечно же.

К моему явному облегчению список необъяснимых происшествий закрылся, не успев превратить исследования в хаос. Попутно выяснилось, что Милдом помогал детям строить город из песка, укрепил стены, поэтому его никто не смог разрушить, хотя некоторые пытались. Я поблагодарил малыша за помощь.

Итого в сухом остатке была трава, еда и люди, о чём я тут же оповестил экспертов. Я надеялся, что мы на этом закончили, но не тут то было. Слово взял Валаам, он показал непонятные графики и таблицы, из которых следовало, что когда я соприкоснулся с морем, начались новые чудеса. И Милдом тут же подтвердил, что он в море не ходил, а играл с детьми на берегу.

Во-первых, волны перестали идти наискось и накатывали прямо на меня. А когда я лёг на воду, подо мной локально увеличилась плотность. Валаам пришёл к неожиданному выводу, что море не просто живое, оно разумное. Я перевёл взгляд на Лебедева. Неужели капитан СПЭБ согласен с таким революционным заключением психофизиолога?

— Я склоняюсь к выводу, что море — это среда, обладающая высокой чувствительностью к НБМ-эффекту. Это гигантский природный резонатор. Он отзывается на поле, меняет свойства и даже подстраивается, но без участия сознания.

Валаам хотел возразить, но Костылёва подняла ладонь. Полагаю, это не первая их дискуссия на эту тему.

— Будем считать, что море — самоорганизующаяся система, которая ведёт себя как разумная, но таковой не является. Это не сознание, а сложный отклик, аналогичный поведению продвинутого ИИ. Вы же не будете считать искусственный интеллект разумным только из-за того, что в него заложены логические алгоритмы?

Боря нервно хохотнул, поскольку он не только был разумен, но и обладал душой. Пока нам удавалось выдавать его за одного из Дубхе, не человека со сверх возможностями.

Следующим этапом наблюдений как раз были души. Информации было много, и, загрузившись по полной, я пошёл её переваривать в столовую. Как раз наступило время обеда.

Выйдя за порог, я столкнулся с неприятной картиной. Пока я сидел на одном месте, трава пошла в рост, и к утренним насаждениям добавились свежие ростки на новом месте. В результате подступ к взрослому бассейну был закрыт, собственно как и он сам. А запах хлорки сшибал с ног.

Возмущало меня другое. Управляющий Рашид вместе со вторым рабочим вскрыли часть досок. Они видимо решили, что проще выдрать насаждения с корнем. Они собственно так и сделали, но этим не ограничились. Они щедро посыпали землю каким-то белым порошком. Не сложно было догадаться, что это яд.

— Что вы делаете?! — я так грозно рявкнул, да ещё и рефлекторно вложил в голос магию, что окрик громом пронёсся по округе.

Рашид бросил упаковку, рассыпав половину, и отпрянул назад. Рабочий отшатнулся и запнулся о сложенные доски. Он с грохотом повалился на пол и задел ногой пачку, взметнув в воздух облако ядовитого порошка. Я моментально создал аннигилирующее поле, заодно уничтожив всё, что они рассыпали на землю. Только вот часть уже впиталась, потому что они не просто сыпали, но ещё и поливали из лейки. Тьма их забери!

Глава 22

Солнце стояло в зените, подогревая и без того накалившуюся обстановку во внутреннем дворике мини-отеля «Лёгкий песок». Кроме нас с Рашидом и вторым рабочим, здесь почти никого не было. Большой бассейн был до сих пор закрыт из-за химическое обработки. К тому же наступило время обеда, и отдыхающие уже находились в правильном месте. Две семьи, застигнутые врасплох моим окриком, застыли на полпути к столовой, но тут же опомнились и поспешили увести детей прочь от назревающего конфликта.

Рабочий поднялся на ноги и подошёл к стене здания, где в стопку были аккуратно сложены мешки с ядом.

Управляющий Рашид смотрел на меня с горькой обидой. Он и так уже исправляет ситуацию с ненавистными насаждениями, видно же как он старается всё сделать тихо и аккуратно. Вскрывает небольшие участки, чтобы не мешать отдыхающим ходить. Вспыхнув от несправедливой нападки праведным гневом, он перешёл в нападение:

— Зачем кричите, да?! — голос Рашида сорвался на хриплый бас. — Мы и так быстро всё делаем. Севиля, скажи ему!

Последнее обращение относилось к невысокой, полноватой женщине, которая выплыла со стороны автостоянки, как добротная шхуна, уверенная в собственной непотопляемости. С каждым шагом она привносила мир и покой, покинувший это место после моего прихода. Её пышная юбка шелестела, а духи тянулись сладким шлейфом, и даже жара пасовала перед хозяйкой Лёгкого песка. А то, что это владелица туристического бизнеса, у меня лично не было никаких сомнений.

Она встала между мной и Рашидом, загораживая от меня раздражающий фактор в лице неповоротливого работника и разросшейся травы.

— Леонид Евгеньевич, не стоит расстраиваться, это всего лишь трава, которой тоже понравилось наше тихое место, — сказала она спокойно с мягкой понимающей улыбкой.

Она бросила на управляющего короткий, но стальной взгляд, заговорив на местном наречии. Ей и в голову не могло прийти, что я её понимаю. Слова прозвучали почти ласково, хотя смысл был предельно жёстким:

— Долго возишься, Рашид. Чтобы через час тут и следа не было ни от тебя, ни от травы. Грязь за собой прибери. И не попадайся на глаза нашему гостю. Видишь, какой он нервный. Шестеро детей, не мудрено. С такой оравой любой задёргается.

Севиля мягко, но настойчиво взяла меня под локоть и повела прочь, туда, где из столовой выглядывали любопытные дети и взрослые.

— Пойдёмте, посидим, поедим. Голод — не лучший помощник хорошему отдыху.

При нашем приближении к столовой любопытные отдыхающие стали пропадать. А что собственно подсматривать, если главное действующее лицо и так движется в нужном направлении? Думаю, они сейчас быстро сбегают за добавкой, чтобы дождаться моего прихода и смотреть представление в первом ряду.

Переступив порог столовой, я понял, что отдыхающие не на моей стороне. Они сочувствовали замечательной хозяйке, который попался столичный привереда, не способный потерпеть пару часов без прохладного бассейна. Да и подумаешь, трава ему мешала. Москвичи они такие. Я расслышал несколько нелицеприятных высказываний в свой адрес, и стало совсем тошно.

Это всё напоминало театр абсурда. Почему только для меня делать почву мёртвой ненормально? Я даже не пытался объясниться, потому что понял, как это воспримут работники и хозяйка. Траву надо вырвать, потому что она мешает людям. И наиболее эффективно сделать это раз и навсегда, чтобы не беспокоить отдыхающих каждое утро. Так в чём проблема?

Хуже было другое. Проблему создал я. Не было бы меня, не было бы проблемы, и они бы не стали убивать землю.

Севиля повела меня мимо общих столиков в дальний угол, огороженный кадками с цветами. Я настороженно покосился на растения. С какой скоростью нужно есть, чтобы они не успели превратиться в гигантов?

— Присаживайтесь, тут потише, — хозяйка заботливо усадила меня на стул, лицом к окну, через который было видно бар и детский бассейн, в котором сиротливо плавал большой розовый круг в виде фламинго.

Сама она садиться не стала, а махнула буфетчице. Приветливая девушка показалась рядом чуть ли не быстрее ходока Бори. Воробьёв сел за соседний столик. Он был подчёркнуто рядом, но выдерживал полагающуюся статусу дистанцию. Севиля показала ему на шведский стол, мол твоего хозяина мы обслужим, а ты как-то сам давай. Стёпа встал и отправился на раздачу.

— Сначала холодной воды с лимоном, — Севиля начала перечислять официантке, будто надиктовывая рецепт хорошего отдыха. Без газа. Окрошка есть? Отлично. Рыбную тарелку и горячий хлеб. На горячее… Стейк из осетрины на гриле и лимон отдельно побольше. Печёные перцы с сыром, Тамара их хорошо готовит, пусть принесут сразу, пока не остыли. Баклажаны с орехами — моё любимое блюдо, вы просто обязаны его попробовать, — последнюю фразу она произнесла с теплом заботливой тёщи.

А самое противное, она была искренна в своём отношении. Мне стало ещё более неудобно, что я создаю ей столько проблем. В утешение себе отметил, что у неё морщинки вокруг глаз успели разгладиться, пока она со мной возилась.

— Пастилу сегодня делали? — она снова повернулась к девушке в белоснежном переднике. — Принесите, и мёд отдельно, — она пояснила специально для меня. — Горный, прямо с пасеки привозят. Ложка стоит. Это не десерт, Леонид Евгеньевич, это лекарство от нервов.

Севиля посидела со мной немного, пока мне не принесли закуски. Она рассказывала, какой у них замечательный отель, что негативные отзывы бич современной цивилизации. Посетовала, что приятный отзывы мало кто пишет, а как что не так, так обязательно надо раструбить на весь интернет. Нет бы прийти и объяснить, что их не устраивает. И в качестве аргумента привела то, что у них удивительно благоприятная геометральная позиция, которая оздоравливает людей.

— Понимаете, Леонид Евгеньевич, тут как раз поля пересекаются, а наши ВИП-домики в самом эпицентре места силы. Оттого и трава растёт буйно. Это ли не доказательство, что у нас с экологией всё хорошо. Природа не станет расти буйно, там где ей плохо.

Я ел и пережёвывал всё, что на меня свалилось. Я думал, что у меня кусок не полезет в горло, но было так вкусно, что с каждым новым блюдом я оттаивал всё больше и больше. Это не тайга. Они просто не знают других методов. Да и я их не знаю. Окончательно меня смирил с ситуацией мёд.

Именно в этот момент напротив меня появилась Костылёва.

— Леонид Евгеньевич, бегством вы никому не сделаете лучше, — сходу заявила следователь, снова в раз просчитав меня.

Именно об этом я и думал. Придут мои, и я объявлю, что отдых закончен, пора по домам.

— Вы не можете бегать от проблемы вечно, она будет догонять вас снова и снова. Тем более ситуацию с травой они решили, — заявила Костылёва, даже не пытаясь смягчить удар. Знала ведь, как я отношусь к этому их «решили». — Мы только начали выстраивать стройную картину, пожалуйста, дайте нам время.

Я обречённо кивнул, а Костылёва встала и быстро удалилась. И минутой позже я понял, откуда взялась спешка.

— Папка! — меня сзади обняла разгорячённая Машка и поцеловала. — А что ты тут? Рафаэль говорит, Олега нужно поднимать. Идём!

Я обернулся, дочь была одна.

— Где все? — я думал, они придут сюда на обед.

— Мы там, с Рафаэлем и Дормом поели, они классные. Идём, все тебя ждут.

Когда мы вышли, отель «Лёгкий песок» снова жил своей беззаботной курортной жизнью. В бассейне плескались дети, большой бассейн уже открыли, и в нём нежились взрослые. Лежаки стояли на привычных местах, трава отсутствовала. Жизнь вписалась в положенные рамки и пошла по привычному течению.

Пока мы шли Машка рассказывала, как они прекрасно провели время. Кто-то из местных уговорил Рафаэля расширить зону чистого моря, и теперь в хорошей воде купаются обычные люди. Только наши новые знакомые свой загон так себе и оставили, расчистив отдыхающим другой участок. Машка не называла их пришельцами, хотя флаеры несомненно видела и про космических гостей рассказывали по телевизору. Похоже она ещё не определилась, как к ним относиться. Всё-таки в культуре землян традиционно культивировалось настороженное отношение к внеземным цивилизациям.

Выйдя из внутренней калитки, я поразился как изменилась местность. Прежней осталась только зона с флаерами, огороженная лазерным периметром. Здесь было спокойно. Вся основная активность переместилась дальше.

Между лагерем и морем раскинулась ресторанная зона. Её ещё больше облагородили. Большой тент создавал приятный тенёк. Столы заменили на деревянные, как и стулья. Теперь это была почти аристократическая зона. Разве что сама сервировка подкачала, но откуда местным знать межгалактический этикет.

Появилась основательная кухня, холодильники и барная стойка. Повара, официанты были образцом обходительности и такта. А бармен улыбался, ловко разливая лимонад. Сверху висела элегантная вывеска «Всё включено», которую явно где-то сняли, потому как такие качественные вещи так быстро не изготавливают.

Ещё одним новшеством был «Магазин». Под большим тентом стоял журнальный столик, тоже деревянный и несколько мягких кресел. Стеллаж позади элегантно одетого в льняной костюм мужчины был заполнен журналами, а на столике лежало несколько планшетов.

Торговец был колоритным восточным мужчиной, которого седина только украсила, а возраст сделал харизматично привлекательным. Проходящие мимо инопланетные девушки то и дело задерживали на нём взгляд. Он не навязывался, держался достойно, как и полагается надёжному партнёру.

Сами инопланетные гости занимались кто чем. Два парня с девушкой сидели у бара. Несколько человек купалось в море, другие валялись на лежаках. Их, кстати, тоже заменили на более дорогие. Я так подумал, что именно эта модель будет теперь пользоваться особой популярностью. Потому что тут находились телевизионщики, которые снимали репортаж. Вольно или невольно, но они все прорекламируют.

Их машина заехала на пляж и расположилась неподалёку. Кроме официального канала были и блогеры. Только пришельцы ни с кем не общались, и не потому что они были снобами, как Рафаэль. Они не знали, что можно говорить, а чего нельзя, чтобы меня не скомпрометировать. Поэтому и молчали.

Все молодые и красивые, они будто сошли с обложек модных журналов, выдавая тем самым свой непростой статус и вызывая ещё больший интерес публики. Кто‑то явно прошёл через омоложение: мудрый взгляд не сочетался с юной кожей. Но попадались и молодые юноши и девушки. Последних скорее всего прислали в качестве невест для принца Михаэля.

При моём появлении имперская аристократия оживилась. Теперь после разговора с Борей о душах, я знал, что вчера знатно подогрел интерес пришельцев.

Это было неприятным открытием. Когда я рассматривал души пришельцев, там не было взвеси и трещин. Я тогда восхитился, какие яркие и разноцветные у них души, а оказалось, что это я их почистил. Было неприятно осознавать, как легко я построил серьёзные умозаключения на основе ложных представлений.

Особо выделялась Лонь. Она была невинная, единственная такая. Почему она отличалась? Да, потому что у неё была свежая душа, только что созданная. И скорее всего имело значение и то, что её создал я, Лео.

Все души очистились, кроме Олега. Боря утром показал мне, какие у него кружились смерчи из-за того, что он никуда не поступил. Я их сгладил, когда обнял его, но осадка там много. Ему точно надо в море со мной сходить перед отъездом.

Стоило мне появиться, как фанаты стали ненавязчиво сокращать дистанцию. К счастью, Рафаэль быстро провёл меня внутрь флаера, где уже сидела Лонь. Я подошёл и нежно обнял её. Машку мы внутрь не пустили. Ибо нечего смущать парня.

Олег лежал внутри и судя по всему стартовал новый цикл, потому что шкала начала отчет заново. Я вопросительно посмотрел на Лонь.

— Запустили лечение, — просто ответила она. — Прости, но я ему рассказала, кто ты. Олег стал задавать правильный вопросы, я подумала, что он готов.

Я кивнул.

— И как он среагировал?

— Он сказал, что отец очень изменился, и ему стоило догадаться раньше, но кто ж верит в попаданцев, — ответила Лонь и добавила: — Он тебе очень благодарен и пообещал сам поговорить с младшими детьми, с каждым по-отдельности. Ты же хочешь им рассказать перед тем, как? — она многозначительно замолчала, но я понял. И да, она права.

Перед наказанием виновных и причастных за то, что они сделали с тайгой, мне пришлось бы рассказать детям, что Лёня погиб, а в его теле другой. Не хорошо, если я с лицом Одинцова появлюсь на всех экранах и заявлю, что я наместник и Михаэль Дубхе. Для них это будет шоком, и я этого не хотел. Поэтому и собирался всё рассказать перед отъездом. Но если Олег поговорит с каждым по отдельности, так будет лучше.

Я тяжело вздохнул, морально готовясь к тому, что они от меня отвернутся, потому что я не настоящий папка, а самозванец, который обманывал их.

Рафаэль терпеливо подождал, пока я повернусь к нему.

— Лёня, смотри, мы сейчас восстанавливаем здоровье до нормы, потом можно устанавливать нейросеть и импланты, — герцог раскрыл небольшой кейс, где лежала какая-то плата и ещё шесть поменьше. — Учитывая высокий уровень интеллекта, 125, и быстрый нейронный отклик, я предлагаю установить ему РМ-5 «Синергия». Она больше всего подходит под создание архитектуры систем. Сможет держать в голове сразу несколько слоёв реальности. Эти имплатны заточены под Академию Нейротехнологий и профиль разработчика виртуальных миров, а эти три помогают в работе мозга. Эко-Ячейка — страховка, чтобы он не перегорел. Вырубит парня, если он слишком увлечётся. Ну что? Ставим?

Я посмотрел на Лонь, и та согласно кивнула. Значит, подборка действительно оптимальная. Рафаэль довольно заулыбался. Он нажал на табло и сбоку выехал отсек, куда он тщательно разложил нейросеть с имплантами.

— Фаза лечения и подготовки займёт двое суток, потом будет последовательная имплантация, это ещё трое суток. Затем идёт нейросеть, ещё два дня. Через неделю всё будет готово.

У герцога был шкурный интерес по быстрее отправить Олега на учёбу. Он, наконец-то, сможет стать магом. Надо только, чтобы система закрыла квест и повысила ему репутацию с миром.

Не думаю, что там всё пройдёт гладко, с его освоением магией. Всё-таки 350 лет — староват он. Но с другой стороны, мне система выдала квест на обучение Рафаэля, как часть Нулевого перехода, и с этой точки зрения я вообще не тем занят. Мне надо в Стремянку и усиленно качать этого зазнайку.

На выходе из флаера нас ждал Дорм. Мы пожали друг другу руки. Рафаэль рассказал ему про семь дней, на которые мы точно здесь задержимся. По пути к морю нас окружали остальные пришельцы. Думаю, Дорм рассказал им про радиус души. Он, как Изначальный, умел видеть души. И то, что у них теперь у всех яркие и чистые души, тоже сообщил.

Я шёл и видел их благодарные лица. И да, они изменились. Движения стали легче, улыбки искренней, и я ощущал душевные порывы, желания жить и совершать Поступки. Может это и отличает цветную душу от серой? Стремление сделать что-то большое?

Дети весело плескались в воде. Сегодня был штиль. Правда, стоило мне зайти в воду, как появились волны. Если бы я не знал, что это из-за меня, то просто не обратил бы внимание. Но сейчас это было отчётливо видно, что движение есть только возле меня. Море стремилось быть ко мне ближе, оно реагировало, и я прислушался.

Голоса. Разные. Грустные, весёлые, беззаботные и безразличные. Я шагнул ближе. Волны ласково обволакивали, словно манили и обещали покой и забвение. Но я не хотел забывать себя, я и так слишком многое не помнил. Я пошёл глубже не потому, что не мог остановиться, а потому что должен был услышать и понять, что именно это место пытается мне сказать. И в этот момент я почувствовал, что море не просто отзывается на меня. Оно терпеливо ждёт ответа.

Глава 23

Я плавал и расслаблялся. Тёплая вода, мягкие волны. Море забирало тревоги и волнения, возвращая спокойствие и тихую радость. Можно было на время не думать о тайге, и забыть о росте травы, хотя конечно варварски изуродованную землю было искренне жаль. Рядом тенью скользил Стёпа. Я видел, что и ему было хорошо. Впрочем моё настроение распространялось далеко по берегу в обе стороны от меня.

Выйдя на песок, я увидел одухотворённые лица. Души очистились и готовились к новым свершениям. Боря рассказывал, что все, кто купается со мной вместе очищаются, при этом не обязательно быть внутри радиуса. Море резонирует, и чем дольше я нахожусь в воде, тем больший участок воды охватываю. Что в этом может быть плохого? Население моей планеты становится лучше. А я, наконец, могу отдохнуть, как нормальный человек. Вот бы сюда Костылёву заманить и очистить её шкварки? Но она ж не пойдёт, у неё ж контроль, я беззаботно рассмеялся и лёг на мокрый песок.

Волны накатывали на меня, весело заигрывая. Рядом примостился Рафаэль, с другой стороны лёг Дорм. А потом и весь берег рядком заполонили пришельцы. Выглядело это забавно. А поглядывавшие в нашу сторону граждане Земли заподозрили в этом великий смысл и решили повторить.

Вечерело, солнце нарисовало на небе красную полосу, но море оставалось тёплым, как парное молоко.

Обычно в это время пляж пустовал, но сегодня люди не расходились, объединённые чем-то бОльшим. Им было хорошо, как будто они все разом постигли дзен. Не знаю, как физически и морально ощущается очищение души, но определённо должна присутствовать лёгкость. А может, как будто груз с души свалился. Полагаю, они не уходили, потому что боялись разрушить волшебство.

Вдруг там на них опять навалится быт, заботы и обязательства. Непременно навалятся. Только вряд ли мелкие неурядицы способны отравить душу. Я хмыкнул, представив себе мусорную корзину, ответно плюющуюся огрызками, когда в неё не попали, но не подняли, а так и прошли мимо.

Трёп Рафаэля ни о чём вдруг сменился вполне конкретным вопросом, адресованным мне лично.

— Лёня, ты не разрешишь наш с Дормом спор по поводу вашей традиции лежать на солнце?

— И какие версии? — лениво поинтересовался я, наслаждаясь накатившей волной, которая не сбивала, а мягко обволакивала и неохотно отпускала, уходя в воду, чтобы вернуться ко мне снова.

— Дорм говорит, что люди качают силу воли, — тоном ябедника заявил герцог.

Я посмотрел на принца, пытаясь установить взаимосвязь и не смог. Хотя то, что принц во всём видит силу воли, не удивило. С точки зрения Изначального сила воли — это его второе Я, ну или Ми, в случае с Дормом. Лонь прыснула, видимо догадалась в чём тут дело.

— Поясни, а то я не улавливаю связь, — попросил я.

— Смотри, — Дорм охотно поделился наблюдениями. — Сначала нужно долго лежать в одной позе неподвижно, для этого определённо требуется выдержка. Я видел, некоторые и по сорок минут лежат. Другой момент, у них же кожа краснеет, они зарабатывают ожог, а потом стойко переносят мучения. Это всё и качает силу воли, — уверенно закончил Изначальный.

Я сел и посмотрел на принца. Да нет, вроде не шутит. И Рафаэль серьёзный. Только Лонь улыбалась. Я поманил её к себе. Она села рядом, и я обнял её, прикрывая от ветра. Теперь волны окатывали нас вместе.

— Я ж говорил, что ты не прав! — торжествующе провозгласил Рафаэль. — Это обряд спаривания!

Лонь засмеялась ещё громче, и герцог обиделся, зато Дорм поддержал заразительный смех девушки.

— Объясни, ученик, — попросил я насупленного Рафаэля.

Его теория имела бы логику, если бы среди отдыхающих была молодёжь. Но тут были и пожилые, и семейные. Почему он решил, что к спариванию готовятся все?

— У ваших землян широко развит культ откармливания, — заявил герцог, и я ущипнул Лонь, чтобы она не смеялась, а то собьёт его с мысли. — Объёмные тела считаются признаком статуса и привлекательности. Если ты способен наесть лишние килограммы, значит у тебя достаточно денег, чтобы содержать ещё одного ребёнка, создать семью. Потом они подрумяниваются на солнце как еда, румяная корочка, красноватый оттенок. Это ещё больше распаляет аппетит. Да они же даже едят на пляжу, это как прелюдия.

— Ты хочешь сказать, что на других Землях не загорают? — не поверил я и посмотрел на Лонь.

— Я такой статистики не проводила, да и бывали мы с тобой в магических мирах в основном. Там не загорали. Да и здесь это же недавнее веяние, только сто лет назад люди начали увлекаться, — заявила Лонь.

— В центральных мирах есть водные планеты и курортные зоны, но специально лежать и переворачиваться, как котлета на гриле? — Рафаэль поджал губы. — А потом за капсулу платить, чтобы вылечить кожу от ожогов?

Я вопросительно посмотрел на Дорма. Он же из другой галактики, и там Земли нет, как и её копий. Значит, у них совсем всё по-другому.

— У нас белых сапиенсов мало, — он пожал плечами. — Только на них же видно загар. Может поэтому никому в голову не приходило специально обгорать. Так зачем они это делают?

— Дорм, в основном из-за денег, — коротко ответил я, сомневаясь, что стоит вдаваться в подробности. Земляне и так в их понимании дикари, а так они станут меркантильными дикарями.

— Причём тут деньги? — удивился прагматичный Рафаэль.

— Солнце бесплатное.

После моей фразы повисла тишина, пришельцы переваривали информацию, но не понимали.

— У землян считается, что загар — это показатель здоровья, — сжалилась Лонь, — а пляж и солнце — бесплатные. Все, кто загорают, качают здоровье.

— Но ведь солнце вредно? — не поверил Дорм.

— От агрессивного излучения они покупают крем и им мажутся, — интригующе улыбнулась Лонь. — Проще на людях зарабатывать, нежели всех переучивать.

Мужчины недоуменно уставились на девушку.

— Традиция пляжного отдыха, передаваемая из поколения в поколение, — Лонь мягко улыбнулась.

Мы ещё поболтали на тему пляжного отдыха и разных межкультурных казусов, а потом отправились к себе в отель на ужин. Дети заметно устали: Лёха клевал носом, а Серёга старательно доедал, будто хотел доказать, что он ещё держится. Даже Машка перестала выглядывать мальчиков, и выпячивать грудь при каждом их появлении.

Дома всех отправил мыться. Для скорости я поделил две ванные на мужскую и женскую и загнал всех скопом. Заодно помыл мальчишкам головы. Сами-то они что себе намоют? А Олега, чтобы проследить на них не было.

Вышел на террасу, чтобы сделать втык за бардак, но Милдом всё убрал. Отправил ему волну благодарности. Наказав долго не сидеть перед телевизором, я пошёл спать. Ну, не сразу, но спать.

Утром я проснулся в тишине и не поверил своим ушам. Я выглянул в окно, но нет, травы не было. А ведь я до последнего сомневался.

Три спокойных дня почти превратили отдых в рутину, впрочем меня это более чем устраивало. Я был счастлив, стараясь не замечать, как хмурится Боря. Ну да, растения на барханах заметно подросли, только кому стало от этого плохо? Да никто и не заметил, кроме Лебедева. Видел, как он аккуратно выкапывал несколько кустиков и пересаживал в контейнер.

Мы с межгалактической аристократией постепенно привыкали друг к другу. Они перестали фанатично пожирать меня взглядами, а я знакомился с ними, открывая для себя новые лица.

На третью ночь меня разбудил звук лопастей вертолёта. Кто прилетел, было не понятно и не очень интересно. Это, наверное, к пришельцам, тем более вертолёт приземлился рядом с ними.

Внимание привлёк свет, исходящий от квадратного участка моря, того самого, который очищали инопланетяне перед установкой лазерного периметра. Странно. Я попытался вспомнить, было ли свечение раньше, и не смог. Возможно, мы уходили с моря до темноты. Ладно, утром спрошу у Рафаэля, зачем они подсвечивают море. Может любят купаться ночью, а заходить в тёмную воду не очень-то приятно.

Успокоенный этой здравой мыслью я вернулся в кровать, напрочь забыв о разбудившем меня вертолёте.

Утро началось, как обычно. Мы собрались на море, чтобы сразу после завтрака отправиться на пляж. Лонь одела новое заманчивое парео. Загар ей определённо был к лицу, чтобы не говорили о его пользе и вреде, но смотрелся он красиво.

Первой неожиданностью стал Альтаир, которого я встретил в столовой.

— Лёня! — он помахал мне рукой от дальнего столика. — Я всё вам взял, идите сюда.

Я извинился перед Лонь и детьми и направился к своему деловому партнёру. Так вот чей это был вертолёт. Но я всё равно был искренне рад его видеть. Он мне нравился.

— Попросил приготовить нам яичницу с грибами и картошечкой. Простите, не дождался вас, — он извиняюще показал на ополовиненную тарелку.

Мы поели и поговорили о погоде и о неплохом отеле, только потом Альтаир огорошил меня тем, что прибыл не один. Кроме Филина, с ним ещё был новый главный бухгалтер, а так же старый генеральный директор с безопасником, я аж скривился об упоминании Громняка и Седого. Более того, сейчас начнётся Совет директоров РеалПро, потому как нужно зафиксировать назначения и запустить работу, а потом можно и дальше отдыхать с чистой совестью.

Альтаир собственно подловил меня в столовой, чтобы переговорить тет-а-тет. Он многозначительно покосился на отдыхающих. Я скользнул в транс, чтобы не просто накрыть нас куполом, но и убедиться, что внутри нет микрочастичек Бори или других следилок Костылёвой.

— Лёня, нам надо решить, что делать с нанитами? Сейчас о них никто не знает, но это вопрос времени, когда про них узнает ФСБ. Я уже убедился, что Филин — не дурак. У него будут все ресурсы, чтобы сложить два плюс два, — Альт многозначительно помолчал. — И если мы ему доверяем, то про наниты он должен знать. Иначе смысл ставить генерального директора и играть его в тёмную? А сейчас идеальный момент, чтобы открыть хотя бы часть тайны.

— Погоди.

Я встал из-за стола и направился к детям и Лонь.

— Дорогая, сегодня ты мне нужна в другом месте. Дети, вы сегодня сами по себе. Боря за старшего, — объявил я.

— Почему он?! — тут же возмутилась Машка. — Я старше его на 4 года!

— Он старший мужчина, — выкрутился я. — И, как и полагается мужчине, берёт ответственность на себя за женщин.

— У нас равноправие, — не сдавалась Машка, ну точно что-то задумала.

— Это моё последнее слово, — заявил я. — Или вы идёте к дяде Рафаэлю под началом Бори, или сидите целый день в номере. Боря, я на тебя полагаюсь, — я строго посмотрел на Бориску, Машке станется втянуть его в какую-нибудь авантюру. Да, она его банально на слабо возьмёт, не смотря на то, что он искин, он был ещё ребёнком.

Боря тут же начал руководить, мол, кушаем и идём, а я повёл Лонь к Альтаиру. Захватил поднос с её едой и кувшин с лимонами, который она взяла для меня. Пока шли заметил, что на кухне царила суета. Понятно, ФСБ прибыло. Альтаир сказал, что они заняли сразу два свободных ВИП-домика. Он взял себе ближайший к нам и собирался задержаться, а остальные после Совета Директоров сразу уедут.

Лонь была категорична, что про нанитов нельзя никому рассказывать и зря я доверился Альтаиру. И это она заявила, не стесняясь, что он вообще-то сидит рядом и всё слышит, а я заподозрил, что она недоговаривает. Видимо наниты — это часть плана на одном из следующих этапов Нулевого перехода.

Альтаир не обиделся, а принялся убеждать Лонь, которую я представил, как производителя капсул-порталов, что наниты обязательно найдут. А когда они найдут нанитов, они заподозрят, что мы скрываем что-то ещё и начнуть копать, не ставя нас в известность. И Лонь сдалась.

Мы договорились, что можем сдать государству «железо», оставив начинку засекреченной. Альт прав, Филин догадается, и тогда я потеряю его доверие раз и навсегда, а мне нужен свой в доску генеральный директор.

Из столовой мы вышли вместе, и я было направился сразу с Альтаиром, но меня остановила Лонь.

— Ты разве не хочешь зайти и переодеться? — она показала на мои плавательные шорты и футболку.

— Так у меня же ничего нет! — я возмущенно посмотрел на девушку. — Где я тебе сейчас костюм найду? Это курортный городок, а не деловой центр.

Лонь усмехнулась, не принимая мою отговорку. Типа когда это меня останавливало? Магия при мне.

— Прояви уважение, Лео. Они приехали сюда ради тебя, чтобы тебе было удобно, чтобы не отрывать тебя от отдыха, — мягко пожурила меня Лонь.

Я на секунду замер, а потом буркнул:

— Ты сейчас говоришь, как моя бывшая. И мне это не нравится.

И тут Лонь испугалась по-настоящему. Ей с таким трудом удалось пробиться ко мне через недоверие и настороженность. И сейчас, когда я впустил её к себе в душу, она испытала ужас, что может всё это потерять.

— Прости-прости, — она забежала передо мной, и мне пришлось остановиться и заглянуть ей в глаза. — Я больше не буду. Никогда. Слышишь? Никогда.

Я чмокнул её в губы, и мы пошли переодеваться. Дома Лонь смущённо попросила создать для неё деловой костюм. Отказывать не стал. На Лонь появился чёрный брючный костюм с внедрённым плетением климат-комфорт. Лонь провела рукой по волосам, поправляя причёску, и довольно улыбнулась.

Для себя я создал простые брюки и камзол, в котором отец работал дома. Видимо я скопировал его в точности, потому что герб Дубхе получился с потёртостями, а ткань не новая. И да, это был простой китель, но он был списан с императора галактики, я усмехнулся. Кажется, я инстинктивно расправил плечи, повторяя движение отца.

ВИП-домик дооборудовали и приставили охрану, я приметил несколько безопасников в штатском. Не смотря на плавки и пляжное полотенце, лежали они на шезлонге у бассейна неестественно сковано.

У входа стояли парни в форме ФСБ и маялись от жары, а ведь только ещё утро. Я посочувствовал бедолагам и хотел внедрить им в одежду климат-комфорт, но сдержался. Вспомнил Костылёву и её отношение к аномалии. Лучше жариться, чем быть облучённым. Парни вежливо поклонились, не совсем понимая, как себя правильно со мной вести.

Дверь отворилась и наружу выскочили сразу три официантки с пустыми подносами. Шедший следом Воробьёв придержал дверь, пропуская нас. Сам он остался снаружи.

Собственно весь первый этаж был превращён в деловую переговорную, и лишнего места там не было. Правда для глушилки место всё же нашлось. Большой обеденный стол раздвинули, сделав ещё больше. На барной стойке выставили кофейные принадлежности и воду. Взгляд зацепился за небольшие папки, разложенные на столе: «Совет директоров „РеалПро“, 14.08.2026, Анапа». Их было четыре. Народу в помещении на вскидку было в два раза больше.

При моём появлении сидевшие встали, стоявшие почтительно поклонились. А Костылёва что тут делает? В глазах Громняка читался тот же самый вопрос, что здесь делает Одинцов? Похоже ему забыли сказать, кто является главным держателем акций РеалПро. Седой тоже был здесь, видимо безопасника нельзя так просто уволить, слишком много знает.

Я прошёл и сел во главу стола.

— Садитесь, — разрешил я.

Справа на углу села Лонь, а слева Альт. Рядом с ним Филин, а напротив него Костылёва. Громняк и Седой оказались в дальнем от меня углу. Папок на всех не хватило. Понятно, что будущим уволенным они не полагаются. Я вопросительно посмотрел на Альтаира.

— Извините Лёня, я не знал, что будет кто-то ещё. Можно читать с планшета, — он протянул его Лонь.

И тут я понял, что не представил Лонь, олух.

— Илона Михайловна Стародубцева, разработчик виртуальной среды Стремянки и производитель капсул, — спокойно заявил я, махнул рукой, создавая перед Лонь копию папки, а ведь не хотел светить магией раньше времени. Сейчас это воспримут, как демонстрацию силы.

Я открыл папку и углубился в чтение.

«Повестка дня Совета директоров РеалПро.

1. Назначение генерального директора.

2. Права доступа.

3. Новая политика и критерии.

4. Кадры, финансы и PR.

5. Риски».

Пока я обдумывал, что скрывается за сухими формулировками, слово взял Альтаир. Ради официального мероприятия он вырядился в изумрудно зелёный костюм и клетчатый галстук.

— Предлагаю озвучить формальности. Председатель Совета директоров — Одинцов Леонид Евгеньевич. Кого выберем на должность секретаря?

— Секретарь не нужен, у нас идёт постоянная видео фиксация всего происходящего, так ведь Руслана Ждановна? — я посмотрел на миниатурную Костылёву, которая рядом с Громняком и вовсе выглядела ребёнком.

— Кем и когда утверждён контур видеофиксации? — холодно осведомился Филин, ему не понравилось, что его пишут, без его ведома. — И главное, когда вы собирались об этом нам рассказать?

Альтаир заозирался, в поисках камеры. Но её нигде не было. Потому что запись вёл Боря, неучтённый участник Совета директоров.

— Легитимность контура обеспечена на уровне СК и рода Дубхе, — сухо проскрипела Костылёва.

Филин не надел костюм ФСБшника. На нём была белая рубашка и галстук. Пиджак висел на спинке стула, и он не был форменным. Он вроде бы и от ФСБ и подчёркнуто сам по себе. Он был другим, нежели я запомнил его по Стремянке. На помолодевшем лице блестели глаза хищника. А не сделал ли я ошибку, предложив его на должность генерального директора?

Глава 24

Филина Фёдора Ивановича в должности генерального директора мы утвердили, альтернативы у меня всё равно не было. Перед этим правда сняли Аристарха Наумовича и уволили безопасника. И это было неожиданно жарко.

За те несколько дней, что я отдыхал, Альтаир успел запустить экспресс-проверку предприятия: транзакции, доступы, провёл инвентаризацию капсул. Специально для меня он пояснил, что искал дыры. И находил.

Громняк выводил деньги через цепочку транзитных юрлиц. Часть уходила в офшоры.

Седой оказался не менее изобретательным. Он припрятал десятка два капсул на чёрный день и уже пытался проводить людей в Стремянку без регистрации.

Лонь была в бешенстве. Даже странно, как она не прибила его прям там на месте.

Громняк и Седой, когда поняли, что Стремянка — это реальный мир, начали строить там для себя базу. Та самая закрытая зона на севере, про которую говорили тестировщики, и куда никого не пускали. Я-то думал, они там ресурсы добывают и сбывают на сторону. А оказывается они город строили, чтобы переехать в другой мир жить навсегда. Всё упиралось в ограничение в семь дней. Если человек задерживался в игре дольше, то умирал.

Они логично предположили, что раз капсула — это портал, то и телепортироваться можно в один конец. Лонь видела, что они пытаются вскрывать капсулы, но полагала, что это чисто технический интерес, а не попытка обойти систему.

Им мало было переместиться навсегда, они хотели использовать игровую механику, чтобы жить вечно. Умирать и возрождаться на камне воскрешения.

Лонь предложила их посадить, но по факту им предъявить было нечего. А Филин объявил, что лучше не давать органам копаться в РеалПро. И это он заявил при Костылёвой.

Руслана Ждановна сидела с каменным лицом. Про капсулы-порталы она не знала. Это и нормальному человеку сложно предположить, а уж ей-то, с её попытками перевести магию в плоскость узконаправленной науки, тем более. Она и сейчас, небось сидит и думает, как оптимально контролировать такое масштабное явление, как сопряжение миров.

Было бы смешно, если бы не было страшно, какую форму контроля она попробует нацепить. И вообще, от чьего лица она здесь? Следственный комитет, который теперь вроде как являлся контактёром с Дубхе? Да, этот генерал Волков хваткий мужик, стойкий оловянный солдатик.

В итоге с Громняка и Седого взяли подписки о неразглашении, изъяли все левые капсулы.

Альтаир не стал делать вид, что у него есть официальные полномочия. Он положил на стол распечатку: цепочка транзакций, офшоры, даты.

— Это всё, что нужно знать, — спокойно сказал он. — Официально империя сюда не лезет: Земля вне юрисдикции. Но неофициально у рода Дубхе достаточно рычагов, чтобы ваши счета перестали быть активом, а стали проблемой.

Громняк побледнел. Он понял: не будет ни суда, ни следствия — будет тихое исчезновение денег или чего похуже.

— Чирык-чирык, — подтвердил злорадно воробей откуда-то со шкафа, и Громняк вздрогнул.

Филин кивнул, и этого хватило, чтобы понять: ФСБ поддержит меру не как законную, а как удобную.

Лонь проводила удаляющуюся парочку кровожадным взглядом, и я понял, что она их прикопает. Обязательно прикопает, когда обнаружит все их нычки. Боря на её месте давно бы навесил на все капсулы режим самоуничтожения. Лонь далеко до такой паранойи, но моя девочка быстро учится.

Я объявил перерыв на кофе. Просто, чтобы выдохнуть. Филин подхватил телефон и пошёл на второй этаж.

— Так глушилка же, — я показал Альтаиру в угол.

— Лёня, дорогой, это у нас с вами глушилка, а у него спецсвязь, — улыбнулся Альтаир и распахнул входную дверь. — Попросите принести нам бутербродов и чего-нибудь прохладительного. Обед, думаю, часа через два.

В комнату ворвалась уличная жара, а я посмотрел на часы. 12:13. И это мы только первый пункт осилили, я снова глянул на повестку. Вторым пунктом стояли «Права доступа». Да это может быть всё, что угодно.

Филин вернулся быстро, и к нему подошла Костылёва, с просьбой позвонить. И я даже знал, что за срочность. Торопится рассказать генералу Волкову, что капсулы — это порталы в другой мир. Понятно же, что ФСБ знало. Не согласовано у них всё, каждый будет теперь тянуть одеяло на себя. ФСБ нацелились на технологии, а чего хочет СК? Я снова посмотрел на второй пункт.

Филин спустился вниз, оставив Костылёву разговаривать с начальством. Входная дверь снова распахнулась, и в помещение вошли сразу пять девушек с подносами. Они быстро накрыли перекус и так же быстро удалились, оставив за собой шлейф пота и жары. Я машинально запустил очищение воздуха и установил свой климат-контроль, больше не надеясь на кондиционер. Если всё это затянется, хоть воздух у меня будет чистый.

Мы жадно набросились на бутерброды. Специально для меня принесли пирожки, которые обычно выдавали в качестве сухого пайка по запросу Лонь. И я мысленно поблагодарил Севилю.

Перерыв затягивался, мы так не то что за один день, мы и за два дня не управимся, если они будут по часу звонить и докладывать начальству.

Я посмотрел в окно. Как там дети? Один день они ещё как-то перебьются, но два…

— Не волнуйся, — мне на руку легла ладонь Лонь. — Маша повела всех в аквапарк.

Я пришёл в ужас, а Лонь тихонечко рассмеялась и шепнула мне на ухо:

— Я за ними приглядываю. Серёжа объедается мороженным вместе с Рафаэлем. Алексея на горки не пустили, маловат, он в детском городке с девушками из рода Антарес играет. Боря рост себе нарастил и катается на горках. Дети счастливы и особенно довольны, что они самостоятельные. И это при том, что за ними присматривают двадцать взрослых дядек и тётек.

— Это то меня и пугает. Галактические мажоры в аквапарке. Для них это детская песочница, — успокоила меня Лонь. — В центральных мирах водные развлечения на порядок изобретательней.

На душе стало неспокойно.

Филин открыл дверь, и нас не обдало жаром, мой климат-контроль справлялся. Официантки собрали грязную посуду, а остатки закусок переставили на барную стойку. Я накрыл блюда куполом сохранности. Пирожки были горячие, и теперь они такими и останутся. А копчёная осетрина не обветрится.

— Простите, — я обратился к одной из девушек. — Вы не могли бы позвать Севилю?

Хозяйка видимо была неподалёку, потому что пришла почти сразу. Она приоделась в более деловое платье с воротником. Женщина оглядела помещение, выискивая проблему. Приметила и моё место во главе стола. Я поднялся и вышел навстречу.

— Всё хорошо, Севиля, — успокоил я её. — Понимаете, мои дети уговорили наших космических гостей пойти в аквапарк. И мне неспокойно.

— Ни слова больше, Леонид Евгеньевич, — Севиля взяла мои руки в свои. — Я сейчас же отправлю Рашида присмотреть за ними. Они и не заметят пригляд.

Я облегчённо выдохнул и поблагодарил хозяйку. Лонь понимающе улыбнулась.

Возобновили заседание мы только в начале второго, я дал Костылёвой время съесть бутерброд и выпить кофе. Однако оказалось, что она не просто так ест медленно и тщательно всё пережёвывает. Буквально через пять минут, как она спустилась, воздух в углу рядом с глушилкой подёрнулся и сквозь пространство шагнул Боря в камзоле с гербом рода Дубхе. Вместе с ним был генерал Волков Александр Петрович. Он был выдернут из привычной обстановки. Пиджак забыл в кабинете, остался в белой рубашке без галстука.

Искин исчез, а наученный горьким опытом генерал поклонился и замер, не смея заговорить первым.

— Альт, — я повернулся к партнёру, — а Костылёва и Волков, они нам зачем?

— Понимаете Лёня, назначенный на должность генерального директора Фёдор Иванович Филин не может оставаться на должности замначальника ФСБ. А нам с вами нужен представитель от государства. Уровень компании, наместник… Костылёва подходила идеально, поскольку она уже в теме и знает вас лично. Но видимо после обсуждения первого пункта повестки дня ставки выросли, — он как бы извинился за генерала и следователя, что они вызвали лишнее беспокойство.

— Можете присоединяться, Александр Петрович. Присаживайтесь, мы как раз собирались перейти ко второму пункту, — я перевёл взгляд на Костылёву, раздумывая, нужен ли мне лишний свидетель в её лице.

— Разрешите остаться, Ваше Высочество, — она выпрямилась и слегка поклонилась. — Как руководитель исследовательской группы я буду более полезна в качестве осведомлённого лица.

Я кивнул и все наконец расселись по своим местам. Я создал перед генералом ещё один комплект документов, и он благодарно кивнул. Он налил себе воды и выпил залпом.

— Права доступа? — повернулся я к Альтаиру. — О чём речь?

— Надо ввести всех в курс дела, Лёня. Чтобы мы говорили на одном языке. Рассказать, как работает система. Недопонимание в нашем случае чревато.

— Лонь, проведи, пожалуйста, презентацию, — попросил я, смирившись с неизбежным.

Я не просто введу их в курс дела, я сделаю это официально. И последствия такого шага будут глобальными. Лонь встала.

— Прошу прекратить видео и аудио фиксацию и запечатать помещение, — заявила она вслух, и незримо присутствующий Боря подыграл.

Мы оказались внутри матового куба, полностью отрезавшего нас от остального мира. Довольно-таки объёмного, чтобы не ощущать давления. Он лишь немногим отходил от стен.

— Спасибо, — невозмутимо поблагодарила девушка, а я заметил, как дёрнулся глаз у Костылёвой. Волков наоборот облегчённо выдохнул. Он успел. Филин понял, что это работа Бори, и нахмурился. Ситуация выходила из-под его контроля. Прибыл председатель СК, ещё и вездесущий искин здесь. Было бы странно, если бы его тут не было.

Альтаир встал и потрогал стену. Она была физически ощутимая. Моему партнёру понравилась такая защита. Однако Лонь этим не ограничилась.

Она отошла к дальнему краю стола и, нисколько не стесняясь, открыла портал. Девушка вышла и тут же вернулась, а за ней в запечатанное помещение втянулся левитирующий принтер и разместился на столе. Следом появился большой планшет и телефон, а на руке девушки я заметил ещё два браслета-накопителя. Портал жрал неимоверное количество энергии, и я тут же включил генерацию маны. Наш куб стал быстро наполняться, и Лонь благодарно кивнула.

Окно перехода плавно схлопнулось, а Лонь активировала планшет. Тыкнув пару раз пальцем, она запустила печать. Девушка разложила перед каждым, включая меня, один единственный распечатанный листок. Это было суровое обязательство о неразглашении всего, что они услышат и увидят сегодня внутри куба. Наказание обещалось без промедления — смерть на месте. Нам даже между собой запрещалось говорить на эту тему вне защищённого периметра, обеспеченного родом Дубхе или Лонь лично.

Тишина была абсолютной, а потом заговорили все разом.

— Смерть? — холодно проскрипела Костылёва. — Без суда и следствия? Род Дубхе выше закона? Вы теперь казнить неугодных будете?

— Я не буду это подписывать, — категорично заявил Филин. — Мне нужно отчитываться на Лубянке.

— Так вы по-прежнему числитесь в ФСБ? — Волков не сводил взгляда с Филина.

— Прикомандирован, — коротко ответил новый генеральный, и тут же пояснил, видя моё непонимание. — Статус сохранили, отчитываться я должен не только перед Советом директоров, но и начальнику ФСБ.

Волков кивнул, и вернулся к бумаге.

— Знаете, Лёня, это как-то слишком, — поддержал общую волну Альтаир. — Мы же не враги друг другу.

Волков поднял глаза на Лонь.

— Правильно ли я понимаю, что речь идёт об уровнях допуска?

— Да, — сухо заявила Система, и я понял, она не отступит. Она сидела прямо и смотрела отстранёно. Вся её человечность пропала.

— Значит, есть информация, которая не должна уйти дальше, но будет и официальная версия? — Волков разгладил листок.

— Сейчас я собираюсь рассказать то, что является секретом рода Дубхе. И разглашение запустит цепную реакцию, которая грозит не только вашему миру. Я не могу так рисковать. Если кто-то не хочет в этом участвовать, вы можете выйти прямо сейчас. Я выкуплю акции у господина Вещаева, генерального директора мы заменим, и обойдёмся без участия государства в жизни компании.

— Допустим я подпишу, — ровно произнёс Филин. — Но мне нужен защищённый канал, по которому я могу докладывать хоть что-то. Ситуация под контролем, угрозы нет. Иначе меня уберут, а пришлют другого.

— Мы с вами не торгуемся, — отрезала Лонь. — Другого не пришлют, мы поставим генеральным человека из рода Дубхе.

— Прошу прощения, — Волков примеряюще улыбнулся. — Положение генерала Филина, пытающегося усидеть на двух стульях незавидно. Давайте не будем его подставлять. Мы же на Совете директоров, здесь всё и решим, — он взял ручку со стола и демонстративно подписал согласие. — Я могу временно занять должность генерального директора, пока мы с вами не подберём устраивающую вас, Ваше Высочество, кандидатуру. К сожалению, Руслана Ждановна настроена категорично против, и её можно понять. Однако в нашем ведомстве достаточно успешных руководителей. Альтаир Наземович, готов купить у вас неудобные акции, — он повернулся к члену Совета директоров всем корпусом, как будто вопрос с Филиным уже закрыт.

— Можем мы сделать небольшой перерыв? — обратился ко мне пока ещё мой генеральный директор. — Мне надо позвонить.

— Хорошо, — я встал. — У вас час.

Куб пропал, а я подошёл к двери, на ходу превращая одежду в плавки.

Солнце палило нещадно. Далеко не пошёл, решил окунуться в бассейн, выпить чего-нибудь в баре. Однако, от воды настолько сильно несло хлоркой, что я сбился с шага. Интересно, у меня получится изменить химический состав воды, превратив воду в морскую. Альфа мигнула, а запах хлорки пропал. Я с удовольствием прыгнул в бассейн. Тенька не было, но вода дарила прохладу и успокаивала нервы.

Я не проплавал и пяти минут, как передо мной возник запыхавшийся Лебедев.

— Вода резонирует, — сходу огорошил он меня.

— И что? — не понял я.

Я тут один, ну почистятся у кого-то души, что плохого? А, понял.

— Я заменил воду, на морскую, — недовольно буркнул я, и капитан Лебедев облегчённо выдохнул, потому что теперь у него всё сходилось.

Обратно он не пошёл, сел у бара и заказал себе холодного кваса. К нему присоединился Воробьёв.

— Вам взять чего-нибудь? — обратился он ко мне.

— Сок апельсиновый есть? Свежевыжатый.

— Не лимонный? — Стёпа замер на месте и обернулся.

— Нет, не хочу кислого, — я даже поморщился.

Воробьёв передал мне стакан с трубочкой прямо в бассейн, а сам убежал докладывать Костылёвой. Сейчас раздуют из мухи слона. «Он не хочет кислого!» Я усмехнулся.

Я не успел допить сок, как вернулся Стёпа с шаром. Я послушно положил ладонь.

«Уровень комфорта — 3%.

Баланс кислого — 100%.

Баланс сладкого — 1%».

Воробьёва как ветром сдуло. Я поставил пустой стакан и нырнул, охлаждая голову. Я лёг на воду, прикрыл веки и подставил лицо солнцу. В бассейне никого не было, что было странно. Может все на обеде? Есть не хотелось, ничего не хотелось.

Неужели я ошибся с выбором Филина. Умён, сметлив и от него не разит военщиной. Волков на роли гендиректора? Это он ловко перетянул одеяло на себя. Он смелый и упорный. Но что будет с компанией, если во главе встанет негибкий руководитель? На мой взгляд Александр Петрович был жестковат. Я горько усмехнулся, как будто пробую баранину на вкус, а не выбираю генерального директора.

Альтаир. С ним непонятно. Кажется, он обиделся. Я ему уже всё рассказал и доверился. Теперь Лонь хочет взять с него расписку пост-фактум. Наверное, я должен был сказать, что с него брать бумагу не стоит. Но ведь она её и мне предложила, решила подстраховаться, чтобы я больше не болтал. А с другой стороны, если брать, так со всех, а то получается, что члены Совета директоров — одно, а все остальные по другую сторону.

И вдруг я понял и от осознания резко ушёл под воду. Снизу я видел, что кто-то сиганул в бассейн. Воробьёв ринулся меня спасать.

Я вынырнул, и одновременно с этим подплыл Стёпа.

— Всё нормально?

— Да.

Но нормально ничего не было. Я не с той позиции выбираю генерального, совсем не стой. Когда я уйду, генеральный директор РеалПро, примет на себя удар. После моей выходки с тайгой, после явления наместника народу. И вот Волков точно выстоит. Он это доказал. И он понял масштаб, потому что был в МИДе. Насмотрелся на Дубхе. И похоже он метит в правителя объединённой Земли. Он бы потянул. А вот Филин — не факт. Он бы стал подстраиваться под ситуацию, а Волков бы гнул линию, мою линию.

Ещё есть Костылёва. Эту вообще вряд ли чем сломаешь. Только вот её зацикленность на законе. Зато она хорошо меня просчитывает. Может её поставить?

Я вылез из бассейна и шагнул в сторону двери, за которой Волков с Филином бились за власть. Я преобразовал одежду обратно в рабочий китель отца. Кого же выбрать?

Глава 25

Перед входом в ВИП-домик меня перехватила улыбающаяся Севиля.

— С детками всё отлично, Леонид Евгеньевич, — ласково проговорила хозяйка. — Покушали в ресторане и снова катаются. Спать сегодня будут, как убитые, — она мягко рассмеялась.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Пока мы стояли нас обогнула вереница официанток и втянулась внутрь. Севиля пообещала встретить ребятишек, накормить и уложить спать, если мы засидимся допоздна. Я пожаловался, что Совет Директоров затягивается на два, а то и на три дня, и дети останутся без присмотра. Севиля предложила на завтра отправить их на экскурсию, подальше от нездоровой суеты. Не понял, что она имела ввиду, но согласился. Идея с вулканом Шуго мне очень понравилась, но я сразу предупредил, что вполне возможно, что наши космические гости захотят присоединиться.

Когда мы с хозяйкой всё обсудили, и я вернулся в переговорную, стол был накрыт, и ждали только меня. Участники совещания ели молча, косясь в сторону Филина. Это же он просил перерыв, чтобы посоветоваться с начальством о неразглашении. Фёдор Иванович задумчиво жевал баранину и по сторонам не смотрел. Он был хорошим парнем, ещё и совестливым. Думаю, ему было некомфортно на двух стульях.

Волков перестал изображать из себя зажатого солдафона, и я вспомнил, что говорил про него Боря. Он поднялся из самых низов, а значит он следак до мозга костей. Поэтому он и обыграл Филина, почти выбив под ним кресло генерального директора.

Костылёва? Я представил, как она стоит в шторм на берегу моря, и на неё обрушивается волна, а потом беспомощно откатывает назад. Да, удар она держит. Меня просчитывает, а значит стратег.

Альтаир держался отстранёно, и меня это задевало. Я привык к его участию. А что собственно я о нём знаю? Ничего не знаю, но я помню его охрану, и он точно не простой человек. Если он продаст акции, то для меня это станет потерей. Он мне нужен. Альт будто что-то почувствовал и поднял на меня взгляд своих зелёных и слегка разных глаз, и на меня словно дыхнуло вечностью. Он мягко улыбнулся, и ощущение пропало.

Когда официантки всё убрали, и я собрался объявить об окончании перерыва, зазвонил телефон Лонь, лежавший на краю стола. Глаза Филина поползли вверх, а Волков едва заметно усмехнулся. Эт да, у него же глушилка стоит.

Лонь ответила на звонок и передала мне трубку. Я удивлённо взял.

— Поднимись на второй этаж и выйди на балкон, — мрачно буркнул Боря и отключился.

Я озадачено посмотрел в окно, но с первого этажа ничего видно не было, только высокий забор. Я вернул телефон и пошёл наверх, перешагивая через ступеньку. За мной следом двинулись остальные.

Несмотря на то, что инопланетяне ушли с детьми в аквапарк, лагерь пришельцев не пустовал. Приземлилось ещё несколько флаеров, все с разными гербами. Я узнал только Ми, остальные мне были незнакомы.

Люди, облачённые в белые защитные костюмы, забрались на гравиплатформу и зависли над водой. Они всасывали через трубу морскую воду в цистерну. На песке стояло ещё несколько, и не понятно были они уже наполнены или ещё пустые.

По периметру ограждения толпились люди. И многие были из нашего мини-отеля. Вот почему никого не было в бассейне, они все были здесь.

На пригорке стоял вертолёт ФСБ, и бойцы безучастно смотрели на происходящее. С другой стороны на возвышении разместились телевизионщики.

— Руслана Ждановна, что происходит? — я строго посмотрел на Костылёву. — Они что? Вычерпывают море?

А кого мне ещё спрашивать? Это же у неё настроена система слежения за всем, что тут происходит вокруг меня.

— Они обнаружили новую форму жизни и собирают образцы, — хладнокровно заявила следователь.

— Не слишком ли много образцов они собирают? — усомнился я.

— Это уже третья канистра, — вставила Лонь, и я поморщился. Все всё знали и молчали! Новую форму жизни?

— Какую форму жизни? — вдруг всполошился я. — Межгалактические аристократы обработали участок моря, когда убирали водоросли. Разве он не должен быть стерильным?

— Он и был стерильным, — подтвердила Костылёва.

— И что там? — раздражённо поторопил я. — Что я из вас всё клещами тащить должен?

— Визуально светящиеся бактерии, — спокойно проговорила Костылёва. — Лебедев считает, что они усиливают резонанс вашего поля. В последнее время наблюдался неравномерный скачок зоны воздействия. Оказалось, это бактерии размножались.

— Зачем им бактерии? — задал я вопрос сам себе, задумчиво разглядывая суетящихся инопланетян.

— Попробуют воспроизвести эффект очищения душ. Я так понял, что это очень ценится в других мирах, — предположил генерал.

— И что? У них получится? — я посмотрел на Костылёву.

— Мы не знаем их технологий, — снова ответил Волков. — Но я думаю, что они цистерны по разным лабораториям развезут. Разные рода, но действуют сообща.

— Они проводили эксперименты на людях. Пробовали окунать в море тех, кто с вами не контактировал раньше, и проверяли, будет очищаться у них душа или нет, — поделилась Костылёва.

— И как? — поинтересовался вместо меня генерал.

— Сработало. Только не потому что там были водоросли, — объяснила Руслана Ждановна. — Когда Леонид Евгеньевич контактировал с морем, то поле всё время росло. Он целый день пролежал на берегу, и площадь достигла побережье Сукко. А когда вы ушли, поле не отключилось мгновенно. Затухание происходит постепенно. Тесты производились в зоне остаточного влияния. Поэтому они считают, что бактерии очищают душу. Но с вероятностью в 95% они заблуждаются. Штерн утверждает, что резонирующие бактерии отдельно от поля не работают, потому что они были созданы не для этого. Согласно его теории морю потребовалось увеличение площади воздействия, и оно нашло выход.

Да-да, помню, Валаам заявил, что море разумно. Новая смелая теория имела больше оснований, чем он подозревал. Накопитель чёрного осадка на дне моря был переполнен, вполне мог запуститься процесс саморегуляции.

— Полагаю, что кроме светящихся бактерий на поверхности появились и придонные, — я задумчиво посмотрел на Костылёву.

— Что там на дне, Ваше Высочество? — очень аккуратно спросила Костылёва.

— У вас же есть артефакт Радия, сканирующий души и взвесь, — напомнил я. — На нём должно быть видно, как чернота покидает души и опускается на дно.

— Сероводородный слой? — догадалась Лонь. — Он растёт?

— Не проверял, да и в прошлый раз не производил точных замеров, поэтому на счет роста ничего не могу сказать. Но на Земле должны быть учёные, которые занимаются изучением Чёрного моря, свяжитесь с ними, — предложил я. — У них должны быть данные.

Если на побережье происходило массовое очищение душ, то накопитель пополнился. Но опять же, если сравнивать с масштабом целой планеты, то это крохи.

— Это воровство, — констатировал я. — Наглое воровство лекарства для душ. Они же верят, что оно помогает, значит это сознательные действия. А почему наши бездействуют? — я показал в сторону вертолёта ФСБ. — Это ненормально, что пришельцы вычерпывают море, как у себя дома, а мы не реагируем.

— А что мы можем? — беспомощно заявил Филин. — Не идти же на прямую конфронтацию?

— Лебедев подходил к ним, — сообщила Костылёва. — Они заявили, что это стандартная практика при обнаружении неизвестной формы жизни в сложившейся биосистеме. Требуется изоляция и изучение, и предъявили ему сертификаты биолаборатории.

Я спрыгнул с балкона на песок, на ходу разворачивая Альфу и включая генерацию маны. Остальные бросились вниз по лестнице.

— Боря, — негромко проговорил я, — удали все видео записи, которые наснимали зеваки, телевизионщики и сами космические воры, и обруби связь.

Я вышел на берег и громко заявил, усилив голос магией:

— Что здесь происходит?

Пришельцы на секунду замерли, обернулись в мою сторону, а потом продолжили работу.

Прекрасно! Просто прекрасно!

— Лебедев! — рявкнул я.

Видимо он крутился неподалёку, потому что подбежал почти сразу. Злой и нервный.

— Назначаетесь ответственным по изучению новых форм жизни, — громко приказал я. — Лонь, оформи его от рода Дубхе. Набранные цистерны мы конфискуем. Которые из них не пустые?

Лебедев ткнул планшетом, и я накрыл их видимым красноватым силовым полем, вписав в контур доступ для капитана. Объяснил ему, что только он может подойти к ним, и как деактивировать защиту, если он соберётся цистерны передвигать.

— Организуйте лабораторию. Этих, — я небрежно махнул в сторону инопланетян, отыгрывающих слепых и глухих, — можете приглашать в качестве экспертов на наших условиях. Лонь, оформи допуск так, чтобы не было утечки. Мне не нужно, чтобы об этом трубили на всех галактических каналах. Виктор Сергеевич, как вы считаете, нам достаточно образцов, или стоит наполнить и оставшиеся цистерны?

— Это не имеет смысла, Ваше Высочество, — громко и чётко ответил Лебедев. — Изучать нужно здесь, в естественной среде обитания. Первый этап должен происходить на месте. Рекомендую развернуть лабораторию прямо тут, а цистерны поместить в разный режим хранения и наблюдения, чтобы определить живучесть. Я подозреваю, что в искусственной среде они не жизнеспособны.

— Действуйте, как считаете нужным, у вас все полномочия. В группе Костылёвой оставьте своего человека, а сами занимаетесь только этим объектом, — я посмотрел капитану в глаза. — Докажите им, что без меня бактерии бесполезны, — добавил я вполголоса. — Иначе, они развернут тут военные действия, когда я уйду.

— Уйдёте? — растерялся Лебедев.

— Я не могу задержаться на Земле больше необходимого, мне придётся уйти. А без меня, если они будут верить, что бактерии спасают души, они перейдут к открытой конфронтации.

Я перевёл взгляд на мрачного Филина и задумчивого Волкова. Генерал понял меня правильно и кивнул на безопасника.

— Фёдор Иванович, организуйте охранный периметр. Все записи удалены, но дальше это уже ваша забота. Если вам сейчас конкретно не хватает людей, скажите что вам нужно, и я установлю магическую защиту.

— Ваше Высочество, давайте сразу установим вашу защиту, — попросил генерал.

Я согласился и дал задание, организовать контрольно-пропускную точку. В зависимости от её местоположения и создам охранный купол. Филин убежал к вертолёту, а я обернулся к морю.

Я скользнул в транс и расширил восприятие, чтобы проанализировать оборудование, которым пришельцы собирали бактерии с поверхности моря. Отключить «пылесос» было не сложно. После чего левитировал бак, наполненный наполовину, к остальным и накрыл его тем же красноватым полем.

Потом зацепил силовым жгутом саму передвижную платформу и потащил на берег. Оставлю её Лебедеву, ему пригодится, небольшая компенсация за хамство.

Пробежался внутренним взором по флаерам. Один из них был передвижной лабораторией. Прибрал и его.

Остальные я с помощью левитации и облегчения веса перетащил за пределы огороженного лазерами периметра. Туда же стал перетаскивать и оборудованный лагерь пришельцев, варварски ставя флаеры и другое имущество на землю, как придётся.

Такое инопланетные учёные стерпеть не смогли и выдвинули ко мне борзого парламентёра.

— А вы собственно кто и по какому праву? — сходу заявил самоубийца.

Пришельца в защитном костюме я проигнорировал, ибо он не представился, да и не собираюсь я тут играть в политику и межгалактическую бюрократию. Я не только наместник этой планеты, наследник престола, но и врио императора. Я тут закон. Да и не слепой он, чтобы не видеть императорский герб на моей груди.

Вскоре моими стараниями внутри лазерного ограждения остались только люди, которые сгрудились в кучу. Не все из них были в защитных масках, часть были в лёгких космических скафандрах с гербами родов. Я их всех запомнил.

— Боря, позаботься, чтобы на флаерах не осталось биологических образцов и записей, — зло процедил я, перевёл тяжёлый взгляд на инопланетных воров.

— Вы сами покинете зону или вам помочь?

— Это произвол! Мы будем жаловаться! — громко на камеру заявил тот же самый тип, не знавший, что камеры здесь больше не работают.

— Значит помочь.

Я наслал на них жути, и они дрогнули, но остались стоять на месте, только сгрудились плотней. Я вспомнил, как Драко отправлял с Потешного острова непослушных детей. Сами напросились.

Я вздёрнул их за ноги. Со стороны казалось, что кто-то невидимый подхватил их и перенёс по воздуху за ограждение.

Внутри остались только участники Совета директоров и Лебедев. Пропускной пункт устроили с противоположной от моря стороны, использую периметр пришельцев. Кстати, он нём…

Я снова скользнул в транс. Завязан был он на нейросеть. Я с такой технологией знаком не был, а возиться не хотелось. Поэтому я отключил всю электронную начинку, убрав опознавание свой-чужой. Я создал купол, слегка отступив от лазерного «забора». И на месте пропускного пункта проделал в нём дыру.

— А нельзя ли сделать купол непрозрачным, Ваше Высочество? — вежливо попросил Лебедев.

— Он прозрачный только с нашей стороны, — усмехнулся я. — С той стороны это обычный белый купол, вполне земного происхождения. Вы же хотели изучать бактерии в естественной среде, Виктор Сергеевич? Воздух и солнце — всё проходит внутрь.

И словно в подтверждение моих слов нас обдало ветерком.

— Ваше Высочество, — Волков привлёк моё внимание к входу на пляж.

Вернулись имперские мажоры. Хорошо хоть без детей. Я мысленно поблагодарил Севилю, которая их словила и не пустила сюда. Кажется, её бизнесу пришёл конец.

— Александр Петрович, — обратился я к генералу, — нехорошо получилось с отелем. Мы его пляж захватили. Мне неудобно перед хозяйкой. Мы же ей бизнес ломаем.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, она в накладе не останется. У неё был сезонный отель, а теперь сможет круглый год работать, размещая наших специалистов, — пообещал Волков.

Я отметил, что обращаюсь к нему, как к своему человеку. Значит, решение я уже принял. Он будет генеральным.

Я кивнул своим мыслям и направился к выходу. Снаружи купола меня ждали межгалактический аристократы. Я окинул их суровым взглядом. Они не выглядели виноватыми. Они что рассчитывали, что такое наглое поведение прокатит?

— Вы что себе позволяете? — зло процедил я, добавляя в голос магию.

Моя Альфа на мгновение проявилась, чтобы обозначить статус и полномочия. Перевёрнутая буква из энергии звёзд показалась за моей спиной, подавляя величием и размером, которые обычно демонстрировал Один.

Все, кроме Дорма, упали на одно колено. Принц мне не подчинялся. Мы с ним были равны в статусе, но отношения с империей Млечный путь, он только что испортил. Он выглядел растерянным, но я ему больше не верил.

— Убирайтесь с моей планеты! Чтобы духу вас больше тут не было! Лонь, составь мне список. Вы все виновны. Даже если вы не участвовали лично, вы знали и не помешали!

Рафаэль опустился на оба колена и смиренно склонил голову.

— Ваше Высочество, умоляю, — с тоской попросил он, не смея поднять взгляд.

Герцог испугался потерять статус моего ученика. Его мечта стать магом рухнула. Я встретился глазами с Лонь.

— Он может заходить в Стремянку с корабля на орбите?

Лонь отрицательно мотнула головой.

— Можешь остаться на поверхности планеты, но не попадайся мне на глаза. Скажи спасибо, что у тебя контракт, но видеть тебя вне игры я не желаю, — я брезгливо отошёл в сторону от склонённых аристо. — Чтобы через пять минут вас на пляже не было, — бросил я, удаляясь.

Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не было слышно, Волков спросил:

— Какие будут последствия, Ваше Высочество? Корабли останутся на орбите?

Я покрутил ситуацию. Они доложат главам родов, что Лео очистил им души, и их изгнали. Скандал будет на всю галактику. Я опять накосячил. Тьма их всех забери! Надо было как-то по тихому. Волков терпеливо ждал ответа.

— Это вот вы её спросите, — я перевёл стрелки на Костылёву. — Руслана Ждановна, выдайте прогноз ситуации.

— Вы их выгнали с поверхности планеты, но не с орбиты, — почти сразу ответила следователь. — Провинившиеся рода попробуют выбить прощение через Её Высочество принцессу Эльзу. Когда они поймут, что вы с ней не ладите, то попробуют через Рафаэля, но он не согласится. Вы разрешили Лебедеву использовать инопланетных учёных, и они это слышали. Это единственная оставшаяся лазейка.

В комнату для проведения заседания Совета директоров мы вернулись молча. Я сделал всем чай. На столе оставались горячими пирожки под куполом сохранности. Волков подхватил бутерброд, остальные есть не стали. В воздухе чувствовалось напряжение, а моё раздражение никуда не делось. Во-первых, меня не проинформировали, посчитав заседание Совета директоров важней варварских действий пришельцев. Во-вторых, межгалактическое сообщество только что наглядно показало, что я для них не авторитет. 13-й принц, чудаковатый Михаэль-музыкант.

Я сел во главу стола, а Лонь снова разместила перед нами согласия о неразглашении. Только перед Волковым было пусто. Он своё подписал.

— Мне плевать на ваши отношения с начальством, — заявил я. — Если вы докладываете им или кому-то ещё, это утечка информации, которая дальше никак не контролируется. Это уничтожает весь смысл конфиденциальности. Либо вы подписываете и всё, что узнаёте остаётся только с вами, либо покидаете компанию РеалПро и больше не участвуете в её жизни. Выбор за вами.

Глава 26

— Илона Михайловна, — первым заговорил Альтаир, отрываясь от чтения, — правильно ли я понимаю, что мы не просто подписываем обязательство?

— Что вы имеете ввиду? — напрягся Волков, который уже поставил подпись.

— Мы же с вами были вместе в МИДе, и видели, как у рода Дубхе устроен документооборот, — Альтаир намекнул на Верховного казначея Джоуля и его необычные песочные часы. Бункер на баланс он принимал зрелищно, да и я потом подписывал отнюдь не бумажные акты.

Лонь согласно кивнула, не вдаваясь в подробности. Всем своим видом она изображала непримиримость.

— Понимаете, госпожа Стародубцева, — Альтаир извиняюще улыбнулся, — меня Лёня уже посвятил в тайны компании РеалПро. В тот момент мы были под куполом, однако, пара фраз могла быть произнесена до или после установления защиты. Потом я предлагал место генерального директора господину Филину. Я не озвучивал конкретные факты, но можете ли вы гарантировать, что ваша, — он запнулся, подбирая слова, — система не решит, что я уже сболтнул лишнее, и не отправит меня на тот свет, как только я поставлю свою подпись?

Опасения Альтаира звучали резонно, а ещё более убедительным выглядело молчание Лонь. Не говоря ни слова, она забрала у Альтаира лист, а потом с сомнением посмотрела на меня, и я тоже лишился чести подписать обязательство о неразглашении. Взгляды скрестились на Филине и Костылёвой.

— А как же то, что мы обсуждали с Альтаиром Наземовичем? Это можно расценить, как состоявшееся разглашение? — забеспокоился Филин. — Может мне тоже не стоит подписывать этот документ?

— Нет, Фёдор Иванович, — категорично заявила Лонь, — к вам это точно не относится. Вы были стороной, принимающей информацию, — и прозвучало этот так, как будто она присутствовала лично при разговоре. Впрочем, не исключено, что следила по камерам.

Филин принялся перечитывать лист ещё раз, а Костылёва статуей взирала на меня, не притрагиваясь к сомнительному документу.

— Ваше Высочество, — обратился ко мне генерал Волков, — начальник службы безопасности тоже должен быть с допуском.

— Соглашусь с господином Волковым, — кивнул Альтаир, — неосведомлённый безопасник — это нонсенс.

— Предлагаю кандидатуру Костылёвой, — тут же продолжил генерал. — Если она, конечно, согласится. Ей докладывать никому не надо, поскольку она находится в моём подчинении.

— Не думаю, что моя позиция в качестве начальника службы безопасности будет эффективна, — не раздумывая отказалась Костылёва, всё так же глядя только на меня. — Из нас троих на эту должность более всего подходит Фёдор Иванович. Что в принципе логично, чтобы безопасность компании наместника обеспечивало ФСБ.

— Разговор бессмысленный, потому что Фёдор Иванович не подписал обязательство, — заметил я.

После моих слов Филин взял ручку и расписался. И выглядел он при этом, как приговорённый, чей приговор просто отсрочен.

— Замечательно, — воодушевился Волков. — Это даже более логично, что на позиции генерального директора будет председатель СК, а за безопасность станет отвечать ФСБ. Руслана Ждановна, мы вас не задерживаем, — тут же распорядился он.

— Я не подписываю корпоративные обязательства, Ваше Высочество, — сухо констатировала Костылёва, глядя только на меня. — Как руководитель исследовательской группы я не могу быть лицом заинтересованным, это делает меня предвзятой.

Она встала, кивнула и гордо процокала в сторону выхода. Перед началом обсуждения Боря снова поместил нас внутрь прозрачного куба. Костылёва шла напролом, нисколько не сомневаясь, что контур при её приближении разомкнётся. В стене образовался проём, в котором она и скрылась.

Когда защита была восстановлена, Лонь сплела мозгодробительное плетение, и над столом возникли песочные часы, почти как у Верховного казначея. Только эти были из, да, тьма их забери, из чего они были. Из самой ткани мироздания или чего-то такого.

Удивились все, кроме Альтаира, он что-то подобное ожидал. Я же сидел и поражался, насколько много всего знает и умеет бывшая фамильяр Затворника. Все эти знания выглядели более круто и значимо, чем-то, чем я владел сейчас. Мои нынешние навыки и умения стали выглядеть ограниченными и фрагментарными. Я был словно выдернутым из цельного мира непонятным пятном, и новое ощущение мне не понравилось.

Я мрачно наблюдал, как Лонь свернула листы и опустила их в верхнюю половину песочных часов. Бумага обратилась в пепел, а в грудь Волкову и Филину выстрелило по энергетическому сгустку.

Магические клятвы мне показались такой мелочью, по сравнению с вот этим вот. Неужели это было так необходимо? Всё это было как-то слишком. Лонь однако была удовлетворена.

— Теперь, когда формальности улажены, начнём, — она пододвинула планшет на центр стола и запустила объёмную голограмму.

Оба генерала СК и ФСБ жадно подались вперёд, но в детали Лонь не вдавалась.

Есть капсулы, которым не требуется подключение к электричеству. Работают они от маны, которая накапливается во время активации. Поэтому требуется индивидуальная настройка и сложная регистрация, во время которой осуществляется привязка души.

Да, человек перемещается, и физически его тела в капсуле больше нет, а привязка к капсуле обеспечивает возрождение на камне воскрешения.

В человека загружаются наниты, которые создают интерфейс и запускают игровую механику, перестраивая тело. Поэтому когда игрок возвращается в реальный мир, у него частично сохраняются наработанные характеристики, происходит оздоровление организма, и оно неизбежно.

Я с восхищением смотрел на Лонь — она сказала всё, не сказав ничего.

— Илона Михайловна, какова была задача внедрения Стремянки на Земле? — первый вопрос после недолгого молчания поступил от Альтаира. Ну да, ну да… мой партнёр зрит в корень. Потому как сейчас всё выглядело подозрительным. Припёрлись и зачем-то запустили виртуальную игру, подсадив на неё оба мира.

Лонь одарила моего партнёра недружелюбным взглядом и невозмутимо заявила, будто говоря о самых обыденных вещах:

— Проводится экспертная оценка состояния душ на Земле-13.

То, что Лонь сейчас не говорила всей правды, мне было очевидно. Но и врать она бы не стала. Значит, это было одной из задач.

— Можем мы узнать результаты? — аккуратно поинтересовался Филин.

Лонь вывела голографическую таблицу. Кроме градации по цветам интерес вызвала оценка накипи и процент отклонений, поскольку было не совсем понятно, что имелось ввиду. Расшифровки не было.

— Как интерпретируются полученные данные, Илона Михайловна? —Волков жадно вглядывался в таблицу. Тема душ была ему в новинку, но он быстро заполнял пробелы. — Что обозначает серый цвет?

— Серая палитра характеризует инертное развитие цивилизации. На немагических мирах до формирования мирового правительства встречается довольно часто и является тревожным показателем.

— И что это значит? — Филин с интересом вглядывался в таблицу. — В чём опасность?

— Что мы безвольно плывём по течению, — предположил Волков. — Отсутствует инициатива что-то менять.

— Серой массой удобно управлять, — задумчиво проговорил Альтаир вполголоса, думая о чём-то своём. — Сильный лидер может повернуть историю Земли в любую сторону, — добавил он чуть громче. — Опасность именно в том, кто встанет у руля, полагаю.

Филин перевёл заседание с темы душ в сторону нанитов. Души казались ему второстепенным вопросом. И я снова убедился, что Волков в роли генерального директора — правильный выбор, он мыслит более глобально.

Фёдор Иванович собирался изучать нанитов и не скрывал этого. Раз они в крови игроков, то материала у него предостаточно. Они же целый отдел сливников завели в Стремянке. Хоть щас бери у всех кровь и собирай нанитов. Только вот вне крови они не живут.

Филин не был бы Филином, если бы не почуял подвох. Он посмотрел на спокойную Лонь и прямо запросил образцы для изучения.

— Фёдор Иванович, род Дубхе может предоставить образцы, — спокойно заявила Лонь, — но это бессмысленно. У вас нет технологий, позволяющих их воспроизводить, а уровень науки не достаточен для анализа материала. Обучите учёных, предъявите лабораторию, соответствующую уровню, и я выдам вам образец, — закончила она.

Филин понял, что его отшили и с надеждой повернулся ко мне.

— Фёдор Михайлович, вы не готовы к развитым технологиям ни физически, ни морально. Вы не уберегли тайгу, — я мрачно посмотрел на Филина, и тот отвёл взгляд. — Наниты в ваших руках станут ещё одним инструментом самоуничтожения.

— Ваше Высочество, мы беззащитны, — взмолился Филин, подавшись вперёд. — Сегодняшний произвол со стороны космических пришельцев показал насколько мы беспомощны. Нам нужно оружие. Что с нами будет, когда вы уйдёте?

— Знаете, почему вы до сих пор прозябаете в технологической яме? — голос Лонь стал ледяным. — Потому что научные открытия двигает война. И на гражданку военные достижения уходят по остаточному принципу. Вот и сейчас, у вас на орбите более высокоразвитые цивилизации, но вместо установления торговых и культурных связей, вы рассматриваете пришельцев, как угрозу.

— Мы не будем дискутировать на эту тему, — осадил я спорщиков. — Давайте ближе к повестке дня. Надо решать, что делать с капсулами. Мы что и дальше будем имитировать их подключение к электричеству, как это делал Громняк?

Сама мысль об этом была мне противна. Они не просто подключали капсулы, они же ещё называли их энергосберегающими, хтонь.

— Лёня, а почему бы нам не объявить, что мы выпустили технологическое обновление? — Альт хитро улыбнулся. — Представляете, какой это вызовет ажиотаж, если выяснится, что капсулы мобильны? Вы можете взять её с собой в любой уголок мира. Это принципиально меняет отношение к игре. Она становится не просто виртуальной средой, а олицетворением духа свободы. Разве это не повлияет на цвет душ? — он показал на диаграмму, так и висевшую над столом.

Я благодарно посмотрел на Альтаира, он вычленил суть. Учитывая привязанность населения к Стремянке, мы действительно можем через игру изменить отношение людей к собственной жизни. Не сразу, но запустится новое веяние, которое можно подхватить.

— Только давайте не будем просто выдёргивать шнур из розетки и заявлять, что он больше не нужен, — попросил Филин. — Пожалейте психику среднестатистического гражданина. Пусть всё будет выглядеть ожидаемо. Вызов техника, скачивание программного обеспечения. Наверняка, Илона Михайловна не прочь провести массовую проверку оборудования.

— Согласен, — энергично закивал Альтаир, — удобно вносить доработки, если они требуются. У нас какая политика с миром Стремянки? Я так полагаю, что наши неигровые персонажи прекрасно знают о том, что миры связаны?

Лонь подозрительно посмотрела на моего партнёра, явно считая, что он и так слишком много знает, и выдавать новую порцию секретной информации лишнее.

— Я понял, зачем Земле капсулы, для диагностики душ, — Альт примирительно выставил вперёд ладони. — Я всего лишь хочу понять, а зачем им мы.

— Развитие, — неохотно бросила Лонь. — Игроки стимулируют мир Стремянки развиваться динамичней не только магически. Расширяется картина мира. И это ещё один наглядный пример, как цивилизация использует контакт с чужаками. На порядок эффективнее, чем вы, земляне.

Она опять втянула Филина в дискуссию о том, что люди зациклены на вооружении, вместо того, чтобы развивать все отросли. Я же отвлёкся на размышления о мире Альфа и его уникальном пути.

За пять лет они просто таки совершили невозможное. Когда я уходил, там была лишь одна стихия — Огня. Сейчас же все четыре. Система с нанитами паровозит развитие людей и науки.

— Да, как вы не понимаете! — меня выбил из размышлений отчаянный возглас Филина. — Общество может развиваться, только если отсутствует внешняя угроза. Грамотно выстроенная защита — это гарантия, что те же высокородные мажоры будут воспринимать нас, как равных. А не обращаться с нами, как с дикарями!

— Вы станете дикарями с дубиной, не более, — холодно парировала Лонь.

Я посмотрел в окно, стемнело. Что у нас осталось на повестке дня? Я открыл первый лист и прочитал список, ещё утром показавшийся мне небольшим.

— Давайте закроем второй пункт, с уровнем допуска, — я грубо прервал спор. — Про нанитов мы молчим. Про реальность другого мира тоже. С капсулами разобрались. Что ещё?

Альтаир разблокировал телефон и запустил приложение «Стремянка».

— Что со второй частью приложения? Раздел «Земля» выглядит недоработанным огрызком и вызывает много вопросов. Илона Михайловна, у вас есть возможность вывести на большой экран?

Лонь пододвинула к себе планшет, и через минуту над столом появилась плоская голограмма игрового приложения для мобильного телефона.

— А зачем вообще появилась вторая часть? — я с любопытством посмотрел на Лонь, потому как я был согласен с Альтаиром. Выглядело оно сырым. Там только и можно было, что качать непонятную карму без объяснения, зачем собственно это нужно делать.

— Его создал ты, — заявила Система и замолчала, как будто я должен был что-то понять. Но я ничего не понимал.

— Я? Когда?

Не доверять словам Лонь оснований не было. Но прозвучали они крайне абсурдно. Не люблю я компьютеры, поэтому так и привязан к ИИ. Они делают за меня то, к чему у меня лично не лежит душа.

— Ты, — Система устало откинулась на спинку стула и была в этом такая безысходность, что я враз напрягся.

— Объясни, — потребовал я.

— Как только ты появился, я потеряла контроль над системой. Сразу. Поэтому я и сделала объявление о выпуске обновлений, потому что не представляла, что будет происходить. А так это хотя бы выглядело логично для игроков.

Лонь продолжала рассказывать, а меня обуревал ужас. Она больше не контролировала игру. Вообще! И при этом она ничего не сказала, посчитав, что тем самым помешает Нулевому переходу.

По спине пробежал табун мурашек, да там и остался. Я попытался вспомнить всё. Сначала обновление ников и всей игровой механики. Домашние питомцы, новые классы. Интерфейс Чайрану тоже я прикрутил. Как он сказал? Всплывающие подсказки помогают ориентироваться в незнакомом мире. Мол, Лео-ориентированный интерфейс.

Лонь продолжала меня добивать. Я произвёл объединение игровой и реальной валюты, потому что у меня 50 миллионов золотых зависли в игре. Потом появилась возможность общаться между мирами, когда я беспокоился о Славике. Я что-то подозревал, но я не ожидал, что у Лонь вообще нет контроля. И, наконец, появление «кармы» у землян.

Все молчали, переваривая признание Лонь, которую я представил, как разработчика среды Стремянки. Они так и не узнали, что она и есть Система.

— Простите, — начал Волков, — правильно ли я понял, что именно это пытается изучать команда Костылёвой? Неосознанное влияние на окружающую действительность? Это ж сколько материала прошло мимо неё, — он нервно сглотнул и постучал ручкой по столу. — А мы и сказать им теперь ничего не можем. Они не понимают масштаб. Изучают радиус в 20 метров, а надо брать целый мир.

— Правильно ли я понимаю, что вы, Лёня, это не контролируете? — мягко поинтересовался Альтаир.

— Я пытался разобраться, отследить момент, — глухо подтвердил я. — На Земле мне помогает исследовательская группа Костылёвой, в Стремянке — Чайран. Подвижки если и есть, то они незначительные, — честно признался я. — Всё происходит слишком быстро и не всегда сопровождается «спецэффектами». Мы начали что-то нащупывать, когда закрутилась эта история с Милдомом.

— Нам надо объединить исследовательские группы, — твёрдо заявил Волков, — и обменяться данными.

— А это не опасно? Заходить людям в игровую среду, которую никто не контролирует? — задал вопрос наш новый безопасник Филин.

— Лео не способен нанести вред людям, — Лонь категорично мотнула головой. Она налила себе стакан воды и выпила, понемногу успокаиваясь.

— Вы в этом уверены, Илона Михайловна? — тон Альтаира мне не понравился, однако девушка ничего не заподозрила.

— Лео — Творец Жизни, — она наполнила стакан снова. — Он не способен причинить зло.

— У жизни две грани, — вкрадчиво произнёс Альт. — И смерть — неотъемлемая часть жизни. Иначе люди бы жили вечно.

Внутри запечатанного куба дыхнуло вечностью, и собравшиеся посмотрели на меня новым взглядом, и мне он совсем не понравился. Хорошо, что Лонь собрала с них подписку, малодушно подумал я. Потому как после такого заявления от статуса «объект Альфа, угроза максимальная», меня ничего не спасёт.

Глава 27

Несмотря на поздний час заседание продолжалось, хотя отношение ко мне после слов Альтаира кардинально изменилось. Между мной и собравшимися образовалась дистанция, как будто они и правда опасались, что моя сила вдруг поменяет полярность и вместо жизни будет нести смерть и разрушение. Даже Лонь хмурилась, пытаясь просчитать точку перехода меня на сторону Зла.

Альтаир, казалось, этого не замечал, вырабатывая политику компании РеалПро.

— Раз мы пока не в силах контролировать то, что не понимаем, нужно создать хотя бы видимость контроля. Паника никому не нужна. Для начала причешем приложение, чтобы оно выглядело стройно и логично. Лёня, вы зачем создавали прокачку кармы? Из-за мусора? — прозорливо догадался партнёр.

От воспоминаний об огромной куче мусора на озере, рядом с которой спокойно загорали люди, меня перекосило, и сидящие за столом отпрянули. Я сделал вид, что не заметил. Вместо этого согласился, что мусор и правда стал триггером.

Волков предложил создать службу творческого реагирования, которая будет изощренно преподносить мои выверты, как новинки. Он признался, что его люди для этого вряд ли подойдут, но у него есть на примете несколько нестандартно мыслящих юношей, которые будут на одной волне с потребителем.

Мы решили взять перерыв до утра на подумать. Волков и Филин остались в этом же домике, Лонь пошла к детям, а мы с Альтаиром вышли на ночной воздух. Мне захотелось прогуляться к морю, чтобы проветриться, и партнёр составил мне компанию.

Беседовать с Альтаиром было одно удовольствие, и я расслабился. О делах мы больше не говорили, мы говорили о людях. У Альта была своя философия добра и зла, в которой они не только существовали бок о бок, но и нуждались друг в друге. Альт сравнил воспитание нации с тем, как родители объясняют ребёнку, что такое хорошо, и что такое плохо. Игра, в этом плане, отличный формирующий мышление инструмент.

— Я же заядлый игрок, Лёня, — с толикой гордости заявил Альт. — Нет игры, в которую я бы не пробовал играть.

— Стремянка, — усмехнулся я, поскольку тот действительно ни разу не заходил в игру.

Партнёр рассмеялся, заявив, что он играет игру, как акционер, а это совсем другой уровень. Он не бегает по нубятнику, прокачивая характеристики, он стоит над игровым полем.

Мы дошли до пропускного пункта и беспрепятственно прошли внутрь огороженного участка. Внутри прозрачного купола всё так же темнело небо, а впереди светился прямоугольный участок моря, создавая завораживающий контраст.

Лебедева нигде видно не было, но несколько техников в спецкостюмах зашли по колено в воду и то ли брали образцы, то ли меряли что-то прямо на месте. Светящиеся барашки с мягким шелестом накатывали на песок, а потом возвращались обратно.

Это было невероятно красиво. Я создал на себе плавки и побрёл в воду. Море ощущалось, как нечто родное.

— Какая приятная вода, — голос Альтаира раздался совсем рядом. — Тёплая, чистая, и видно дно.

Не ожидал, что он зайдёт в воду. Неужели не боится?

— А чего мне бояться? — мягко рассмеялся Альт, после того, как я его об этом спросил. — Хорошо тут.

Мы весело поплескались, поребячились и вернулись на берег. Я блаженно развалился на линии прибоя, а Альтаир предложил развести костёр, чтобы погреться и пожарить рыбки.

— Где ж вы рыбку найдёте среди ночи? — удивился я.

— Были бы деньги, — рассмеялся Альт. — Пойду договорюсь, а вы пока костром озаботьтесь, Ваше Высочество, — с доброй издёвкой посмеялся он.

— Без проблем.

Я создал на берегу магический огонь без дров. Сразу стало как-то уютней. Через пять минут вернулся Альт и сел подле костра.

— Эх, жаль гитары нет, — искренне расстроился мой партнёр, и рядом с ним появилась гитара.

Альт на мгновение замер, а потом обрадовался, как ребёнок.

— Спасибо, Лёня, — от души поблагодарил он.

Я растерянно кивнул, не ожидал, что моя магия откликнется и создаст музыкальный инструмент. Альт любовно подкручивал струны, нахваливая гитару. Он улыбнулся с юным задором и запел приятным баритоном:

— Если у вас нету дома, пожары ему не страшны…

Я рассмеялся. Ну да, ну да… Моими стараниями у него теперь нету дома. Мой партнёр успел спеть ещё одну шутливую песенку, прежде чем подошёл безопасник с пропускного пункта и передал нам два пакета. Я сунул нос внутрь. Готовая еда из ресторана. Альт отложил гитару и в предвкушении потёр руки.

— Не смог определиться с выбором и заказал всего понемногу. Сёмга с фисташками, захотелось попробовать. Черноморская акула, считается местной фишкой.

Мы молча ели, слушая шелест волн. Впервые за долгое время мне не хотелось думать ни о капсулах, ни о душах, ни об аномальных растениях. Было тихо и спокойно. А потом я потянулся к гитаре, которая так и манила.

— Наслышан, Лёня, — улыбнулся Альтаир, но развивать тему не стал, за что я был ему отдельно благодарен. Эти фанаты отбивали у меня желание играть.

Я задумчиво перебирал струны, сидя вполоборота к морю и обдумывая сложившуюся ситуацию.

Серые души… Не одно поколение должно смениться, чтобы они изменили цвет. Здесь и сейчас я ничего не могу с этим поделать. Я даже не был уверен, что стоит что-то делать. Подожду, пока Лонь и Боря не закончат расследование с вырубкой тайги.

Меня мучила совесть и обуревала злость, из-за того, что я не контролировал собственную магию. И самое гадкое, я так и не продвинулся в понимании механизма её срабатывания. Я тяжело вздохнул и отложил гитару.

— Можно я заберу её себе? — робко попросил Альтаир, пожирая музыкальный инструмент взглядом.

— Конечно, Альт.

Мы посидели ещё немного и отправились по домам. Дети спали. Я поправил простынь на Серёге и убавил кондиционер. Лонь во сне хмурилась, будто продолжала обдумывать стратегию игры.

— Мы справимся, — прошептал я и нежно погладил девушку по волосам.

Утром мы встали и все вместе отправились на завтрак. Дети фонтанировали восторженными отзывами о времени, проведённом в аквапарке. В разговоре то и дело мелькали имена мажоров, которые вчера за ними присматривали. Они теперь знали их лучше, чем я.

— Тётя Севиля сказала, что сегодня мы поедем с Рашидом на вулкан Шогу, — похвастался Серёга. — А Дорм с нами поедет?

Я сказал, что пришельцам потребовалось срочно вернуться на корабль, и дети искренне огорчились, потому что Дорм обещал свозить их на экскурсию на космический лайнер.

Странно, но факт. Дети не видели того, что происходило на море прямо за калиткой отеля. Вчера их целый день не было дома, а с первого этажа вид на море закрывал забор. Они и не подозревали, что там теперь стоит большая белая палатка, перекрывающая пляж и большой участок в море. А ведь мне предстоит ещё как-то рассказать детям про то, что я чужая душа в теле их отца. Примут ли они меня?

К концу завтрака неожиданно появился Олег. Я обрадовался, что его пребывание в лечебной капсуле так во время закончилось. Его наверняка доставил сюда флаер, но сами космические пришельцы предпочли не попадаться мне на глаза. Вчера когда прогонял наглых мажоров, я совсем забыл про лежащего в капсуле сына, и Рафаэль забрал его на корабль.

Олег смущённо подошёл к столику, не зная, как себя со мной вести. Он видел меня впервые после того как, Лонь рассказала ему, что я — Михаэль Дубхе в теле Одинцова. Я встал и крепко обнял сына.

— Как ты себя чувствуешь? Что-то тебе уже установили? — спросил я, усаживая его рядом.

— Такая лёгкость во всём теле, непривычно, — он запнулся, — отец… Мне загрузили общеимперский язык и общую историю галактики Млечный путь.

— Расскажи! — потребовала Машка. — Ну, пожаалуйста!

Олег вопросительно посмотрел на меня. Я ободряюще кивнул. Сын как-то сразу расслабился и заговорщически улыбнулся. Он оглядел детские лица и сделался серьёзным.

— Слушайте и не говорите, что не слышали, — начал он слегка нараспев. — В те времена, когда миры пожирали друг друга, а космические путешествия были трудны и опасны, родился Великий Один. Поговаривают, что его первой игрушкой был меч, которым он разил врагов. А воля его была столь крепка, что он взглядом гасил войны.

Серёга, до этого слушавший с открытым ртом, фыркнул:

— Взглядом? Да ну!

Олег не смутился, а наоборот, расплылся в довольной улыбке, потому что именно на такую реакцию и рассчитывал.

— Он был необычным ребёнком, его отец был Древним, а мать Прародительницей самой Жизни. Вышел он как-то гулять по мирам, огляделся по сторонам и не понравились ему игры, в которые играют взрослые. Воткнул он свой меч в ткань мироздания, и время остановилось. Перестал идти дождь, капли замерли в воздухе. Застыл горный ручей, падающий водопадом. Замолкло эхо войны, — Олег выдержал драматичную паузу. — Испугались люди и стали выяснять, что случилось. Как запустить время назад? Очень скоро выяснилось, что во всём виноват Великий Один. Зря они посчитали его обычным ребёнком и попытались просто вытащить игрушечный меч, — Олег печально покивал головой. — Едва только один из них коснулся меча, как запустилась цепная реакция. Сверкали молнии поражая взрослых.

— Он всех убил? — ахнула Машка.

— Хуже, — Олег обвёл слушателей устрашающим взглядом, позволяя воображению дорисовать, что может быть хуже смерти. — Он не забрал жизнь. Он забрал память.

Я вздрогнул, а по спине пробежал холодок.

— Они забыли кто они, и зачем пришли. И стали они спрашивать друг друга, в надежде, что хоть кто-то что-то помнит. И только Один знал, почему они здесь. «Вы пришли сюда, чтобы заключить Пакт о Единстве», — уверенно заявил он. Так была создана империя Млечный Путь, а Один стал императором, не потому что его выбрали, а потому что он был единственным, кто помнил.

— Они не могли сделать главным ребёнка, — фыркнул Серёга.

— Могли, — спокойно ответил Олег. — Ты забыл, что никто ничего не помнил, даже что такое возраст. Один был единственный, кто знал, что делать дальше.

— Неужели люди перестали воевать? — не поверила Машка.

— Не сразу, — согласился рассказчик. — Но Один создал пирамиду из ткани мироздания, которая реагировала на кровь и смерть, — Олег задумался, как будто только сейчас проникся масштабом. — Он всегда оказывался на поле боя и наказывал обе стороны.

Лёха одобрительно закивал, видимо такой принцип разбирательства его самого вполне устраивал.

— Когда Великий Один вырос, у него родились 12 сыновей от 12 разных женщин. Они стали опорой мира и порядка. Каждый из них удерживал рёбра пирамиды в равновесии.

— Прям как мы, — гордо заявил Серёга. — У нас тоже разные мамы!

— А что было дальше? — спросил Бориска, который бросал на меня странные взгляды, сканируя моё состояние не хуже Костылёвой.

Олег смущённо продолжил.

— Последним значимым событием в истории галактики стало рождение 13-го незапланированного сына, — неловко продолжил он. — Он родился по большой любви.

— Он тоже стал опорой мира и порядка? — уточнил Боря. — Там же всего 12 функций?

— Нет, он родился свободным, — беспечно заявил Олег. — Он смог выбирать.

Я сидел, как громом поражённый. В горле пересохло, и я судорожно глотнул воды. Свободен. Я свободен.

И вдруг всё встало на свои места: мне всегда позволяли быть собой. Именно поэтому я не знал, что это — свобода.

Я плохо помнил, как за детьми пришла Севиля, и они отправились на экскурсию. В себя я пришёл, когда мы вышли на воздух.

— Дай мне пару минут, — попросил я, присаживаясь на ближайший шезлонг.

Мы остановились перед детским бассейном, в котором уже плескались дети. Их вопли успокаивали. Лонь сходила в бар и принесла мне свежевыжатый апельсиновый сок. Я пил и понемногу приходил в себя.

— Убит! — один из мальчишек лет семи прыгнул с бортика, метко попав в надувной матрас на котором лежал его товарищ.

— Это нечестно! — возмутился пострадавший мальчуган, вынырнув из воды.

Я с удивлением обнаружил, что они играли в космических пришельцев, а матрас у них был за флаер.

Рядом возник Стёпа Воробьёв.

— У вас всё нормально? — обеспокоенно спросил он и показал на шар, с которого нужно снять показатели. Светить космическими технологиями перед постояльцами мини-отеля было лишним. Поэтому ладонь на сферу я положил, когда мы остановились перед входом в ВИП-домик.

Уровень комфорта — 7%.

Баланс кислого — 100%.

Баланс сладкого — 3%.

Я без интереса посмотрел на цифры и потянулся к ручке двери.

— Вам что-нибудь принести, Ваше Высочество? — Воробьёв заволновался ещё больше.

— Спасибо, Стёпа, ничего не надо, — отказался я и распахнул дверь.

При виде меня Волков и Филин встали и вежливо поклонились. Я разрешил садиться и подошёл посмотреть, чем они так сильно заняты. На столе лежали исписанные листы, и судя по их количеству, работали мои новые сотрудники с самого утра.

Они успели переработать внутреннюю структуру компании РеалПро. Волков поспешно собрал листы в стопку, а я подтянул к себе папку с повесткой дня.

— Лёня, у меня появилась идея, как нам обосновать внезапные выверты системы, — Альтаир подошёл со стороны кухни и поставил передо мной чашку с кофе. Сам он сел рядом и плутовато улыбнулся. — Мы скажем, что так и задумано. Это часть новой игровой механики. Пять лет все размеренно играли и всё было предсказуемо. Теперь Стремянка перешла на новый уровень сложности. Мы сделаем из этого фишку.

— Гениально! И ведь решение витало в воздухе! Как я сам не догадался? Ваше Высочество, — Волков вдруг зажёгся новой идеей, — правильно ли я понимаю, то, что происходит неосознанно, можно делать и вполне сознательно? Если мы наберём команду дизайнеров и доработаем приложение и интерфейс, вы сможете технически внести правки в систему?

Я кивнул. Далее Альтаир предложил сделать меня лицом рекламной компании и записать множество роликов, которые они смогут использовать, когда я покину Землю. Волков попросил разрешения использовать материалы, отснятые во время отдыха на море.

— Ваше Высочество, нам нужна красная кнопка, — через какое-то время заявил Филин. Просьба моего нового начальника СБ озадачила.

— Какая ещё красная кнопка? — насторожилась Лонь.

— Экстренный вывод всех игроков в реал, — выпалил Филин. — Учитывая непредсказуемость игрового процесса и глобальную вовлечённость, нужна страховка на крайний случай.

— А разве такого нет? — я повернулся к Лонь. — Почему, кстати, в капсулах не предусмотрен экстренный выход?

— Процедура была бы крайне болезненной, — девушка недовольно поморщилась. — Прошу поставить купол, — попросила она, и мы снова очутились внутри аквариума.

Выяснилось, что выдёргивание души из другого мира сопровождается убийством персонажа и воссозданием тела внутри капсулы, и последствия для души не просчитаны. Однако Филин настаивал, что возможно возникновение такой ситуации, на фоне которой это будет выглядеть несущественным побочным эффектом. Кнопку я создал, прям там. И та лёгкость, с которой она получилась, ужасала. Я снова проникся масштабом проблемы.

В то время как я мрачнел, Волков наоборот загорался надеждой. Он искренне полагал, что они смогут заранее закрыть проблемные вопросы, которые меня раздражают, и тем самым исключить наиболее вероятностные триггеры. В качестве одного из источников информации была команда Костылёвой, с помощью которой генеральный директор намеревался обозначить круг раздражающих факторов.

В общем и целом день прошёл намного более плодотворно, и все вопросы мы закрыли. И поскольку я был теперь разработчиком, видеться нам предстояло часто. Альтаир предложил сменить здание РеалПро. Он даже учёл радиус души, предложив выделить мне кабинет на самом верху, а этажи непосредственно внутри зоны сделать чисто техническими, разместив людей ниже.

Возвращался я к себе в ВИП-домик выжатым, как лимон, но морально удовлетворённым. Мы всё обсудили. Однако стоило мне распахнуть дверь и пропустить Лонь внутрь, как я понял, что-то случилось. На диване сидели Серёга и Машка, напротив в кресле злой Олег. Боря увёл остальных детей, чтобы Олег смог поговорить со своими братом и сестрой наедине.

Машка плакала. Серёга держался. Было очевидно, что Олег всё им рассказал.

— Ты! — Машка вскочила с дивана и ринулась ко мне со сжатыми кулаками. — Убийца!

На подлёте её перехватил Олег.

— Я же сказал, что он не виноват.

— Ты не наш отец, — мрачно проговорил Серёга. — Я хочу домой.

Глава 28

Это было ожидаемо, но от этого не менее болезненно. Я попрощался с Олегом, взяв с него слово, что он обязательно со мной свяжется, если у него возникнут проблемы.

Лонь помогла открыть банковский счет в Имперском банке на имя Олега Леонидовича Одинцова с Земли-13. Заодно я сделал тоже самое для остальных детей, но с земными банками и на более скромную сумму, половину из которых они получат после достижения совершеннолетия.

— Боря, доставь Марию и Сергея домой, будь добр, — сухо попросил я и, не оглядываясь, шагнул прочь.

Второй шаг я сделал у себя на крыше небоскрёба. Мягкое свечение башни увеличивало контраст света и тьмы. Я посмотрел на небо, где ярким полотном сверкали звёзды. А внизу от горизонта до горизонта не было ни единого огонька. Тьма скрывала израненную тайгу.

— Боря, что с расследованием? — вполголоса спросил я, чтобы отвлечься.

Воздух заколебался, и рядом появился ещё один Боря.

— Всё готово, Лео.

Я не ответил, пытаясь успокоиться. Перед глазами стояли лица, ненавидящих меня детей Лёни Одинцова. А ведь ещё остался Кирилл, который узнает о подмене не самым приятным образом. Может поговорить с ним прямо сейчас, пока его не настроили против меня другие дети?

Я посмотрел на окружающую нас тьму. Ночь, и Кирилл сладко спит. Придётся подождать хотя бы до утра.

— Лео, людей много, слишком много, — с сомнением сказал Боря, и я не сразу понял о чём он. Про тайгу, он про тайгу.

— Это хорошо, Боря. Это очень хорошо. Наказание за преступление будет наглядней, — ничуть не смутился я.

— Но тебе нельзя убивать! — заволновался друг и взял меня за руку.

— Я в этом не уверен, — я покачал головой и подошёл к краю крыши. Холодный ветерок обдувал лицо. — Я разговаривал с Альтом, у него интересная философия о равновесии добра и зла. Вы же все только и говорите, что я слишком мягкий.

— Тьма его забери, этого Альта! — Боря подлетел в воздухе, поддерживаемый вихрем чёрных частиц, и завис напротив моего лица. — Очнись, Лео! Созидающий не может отбирать жизнь! Сам подумай, это даже звучит противоестественно!

Внешность Бори стала меняться, что сигнализировало о потере контроля над ситуацией. Кожа ещё больше побледнела, а под глазами нарисовались чёрные круги. На висках проступила седина, а новая футболка превратилась в мятую и застиранную.

— Ты заблуждаешься, — я выдержал яростный взгляд Бори.

Для меня всё было очевидно. Не случайно сфера показывала баланс кисло-сладкого, а Ульт пытался меня уравновесить через агрессию и вредность характера. Мне казалось, что и гитара появилась на пляже, потому что я такой безотказный, как тряпка.

— Я должен принять свою вторую сущность, — решил объяснить я.

— Какую? — взгляд Бори наполнился ужасом.

— Суть Жнеца.

— Неет!

Отчаянный вопль Бори оглушил меня, разносясь над молчаливой тайгой во все стороны. Он опустился на пол и накрыл голову руками. Искин тихонечко завывал, раскачиваясь из стороны в сторону. Я сел рядом и приобнял друга.

— Ты не понимаешь, — отчаянно зашептал он. — Тебе о чём нибудь говорит словосочетание «Чёрный Лео»?

Я кивнул, потому что сработала закладка, вскрывая огромный пласт знаний.

Когда люди почти истребили лео, среди них появился лидер. Он попытался собрать и спасти оставшихся. Он обратил силу лео против людей. Его разрушительная мощь была ужасающей. Не удивительно, что душа окрасилась в чёрный цвет безвозвратно. И не помогло никакое самоочищение, потому что он извратил саму суть Лео.

Его потом называли по разному: Чёрный Лео, Тёмный мастер или Жнец. Последнее, на мой взгляд, было более правильным, потому что он не убивал людей, а уничтожал души.

У Затворника была теория. Та пирамида из истории Олега, с ней было не всё так просто. Равносторонняя треугольная пирамида лежала в основе структуры мироздания. Император Один построил уменьшенную копию пирамиды только для нашей галактики, чтобы с помощью неё остановить неизбежное вымирание хотя бы локально.

Затворник считал, что такие великие сущности входят в резонанс с тканью мироздание и перетягивают одеяло на себя. Он полагал, что сам факт его существования ускоряет тотальное вымирание. Помнится, Затворник даже пытался вычислить его местонахождение, но безуспешно. След Чёрного Лео был утерян.

— Я уже убивал, помнишь? Когда сражался с пиратами, клан Пирамида, — попытался я успокоить Бориску, поглаживая его по спине.

— Да, и у тебя тогда почернели глаза, ты чудом не обратился, — всхлипнул искин и вцепился в меня, сжав в своих детских объятьях.

— Я уверен, что Лео и Жнец — это две крайности, — я погладил Борю по чёрным волосам. — Правильное решение где-то посередине. И потом, разве я похож на лео? Тех, которых истребили?

Теперь, когда у меня вскрылся пласт знаний, я осознал, что таких, как я, не было. Лео — это приобретаемое качество, и становились лео совсем разные живые существа. Так вот Изначальные раньше не вставали на путь Лео. Слишком долго они жили, чтобы быть способными сохранить душу чистой.

Бориска ответил не сразу, но всё же признался, что я не похож. Он молчал слишком долго, и я знал почему. Искин рылся в памяти Затворника, которую закачал в себя, и доступа к которой у меня не было. И он точно знал, как запланирован Нулевой переход. В отличии от меня. Я тяжело вздохнул.

— Вселенная крутится, галактики вращаются, — прервал я затянувшееся молчание. — Сам посуди, то, что было тогда, подходило для того времени. Сейчас всё по-другому. Правила игры изменились.

— Нет-нет-нет, — Боря отчаянно замотал головой. — Законы неизменны.

— Ты кое-что забыл, — я подмигнул. — Я свободен. Я могу создавать свои правила. Стремянка это доказала.

— Я всегда буду с тобой, даже если ты почернеешь, — искин крепко обнял меня. — Мы перейдём на сторону Зла вместе.

Я вздрогнул, представив разрушительную мощь Бориски, с его многочисленными неубиваемыми частицами и способностью использовать энергию звёзд и уймой знаний.

— Нет, Боря, — я пригладил лохматые волосы друга. — Давай мы как-нибудь найдём золотую середину. А ты, если что попробуешь сначала остановить моё превращение, договорились?

Боря заметно повеселел. Я посоветовался, когда мне лучше сходить к Кириллу. Искин замер, анализируя информацию.

— Давай утром? Я тебе открою переход в его комнату, — наконец отмер Бориска. Видимо риск, что ему расскажет кто-то другой, был слишком велик.

Он так и сделал. Разбудил меня рано утром, не дав толком выспаться, проследил, чтобы я оделся, как нормальные люди ходят и подтолкнул в портал.

Кирилл был самым младшим, ему было пять, и комната соответствовала возрасту и Аллочкиным критериям о правильном воспитании: просторная, чистая, с дорогой мебелью и игрушками. Кровать в виде машинки стояла посередине. Кирилл ещё спал, и я тихо сел на край постели. Погладил его по волосам.

Он приоткрыл глаза, на секунду замер, а потом кинулся мне на шею.

— Папа!

Вот и как ему сказать? Кирилл принялся хвастаться новой машинкой, которую удалось выпросить у мамы. Мы немного поиграли, прежде чем я решился.

— Кирилл, я должен сделать страшное, и боюсь, что ты испугаешься.

— Со мной? — насторожился сын.

— Нет, конечно, — я преувеличенно округлил глаза. — Мне придётся наказать злых людей.

— Я смелый, я не испугаюсь! — он гордо выпятил грудь. — Смотри!

В доказательство он спрыгнул с невысокой кровати.

— Видишь? Я не испугаюсь!

Я невольно улыбнулся и притянул мальчика к себе.

— Я тебя люблю, и всегда буду любить, чтобы тебе про меня ни говорили.

Кирилла распирало любопытство. Он забрался ко мне на коленки, ожидая продолжения.

— Ты знаешь, я ведь изменился.

— Я заметил, — легкомысленно заявил сын. — Ты стал лучше.

Я вдруг понял, что он не поймёт правды. Потому что я выгляжу, как папа. И я забил, но без подарка уходить было неправильно. Я извлёк из-за спины плюшевого динозавра, которого только что создал.

— Привет, — заговорил тирекс.

— Дай ему имя, — шепнул я.

— Привет, Рекс. А я Кирилл.

Они играли, а я скользнул в транс и с удивлением заметил в груди сына крошечный источник. Нереально. Я дополнил в голема функцию учителя по магии. А вдруг… Пусть будет. Рекс защитит и научит, если Кирилл начнёт пробуждаться. Я дополнил программу, чтобы он притворялся на людях обычной игрушкой, и тихо ушёл.

После завтрака ко мне пришла Костылёва с шаром, на который я привычно положил ладонь.

Уровень комфорта — 20%.

Баланс кислого — 100%.

Баланс сладкого — 7%.

Я усмехнулся и перевёл взгляд на Костылёву, и она не разочаровала, сразу перейдя к делу.

— Что вы задумали, Ваше Высочество?

Я посмотрел вниз на тайгу, которая напоминала лоскутное одеяло, настолько много там было вырубленных в разное время участков.

— Руслана Ждановна, то, что я собираюсь сделать, вам однозначно не понравится, но отговорить меня у вас не получится, — с горькой усмешкой заявил я. — Знаете, что делает планета, когда население зарывается?

Костылёва молчала, справедливо рассудив, что ответ мне не требуется.

— Она уничтожает цивилизацию, которая ей вредит. В истории Земли уже были глобальные потрясения, и не обо всех люди знают, потому что следов, как правило не остаётся. Я же слишком мягкий, и надеюсь, что после показательной акции, люди возьмутся за ум.

За моей спиной хохотнул Воробьёв, и я махнул рукой, подзывая наглеца. Постоянное нахождение подле меня благотворно повлияло на его здоровье, душу он тоже почистил, но раздражающий характер следака никуда не делся.

— Говори.

— Невозможно перевоспитать целую нацию, — ухмыльнулся Стёпа.

— Ты предлагаешь сразу снести цивилизацию? — я с удовольствием смотрел, как ухмылка сползает с его лица. — Впрочем, вы можете посмотреть.

Я встал и вышел на террасу.

— Боря!

В комнате появился искин, выглядел он неважно, значит, всё ещё боится за меня.

— Есть там кто-то совсем зарвавшийся, или получивший наибольший навар? — поинтересовался я. — Приведи его на крышу.

Я собирался протестировать наказание, заодно продемонстрировав его следакам. Через шаг мы втроём были на крыше, а ещё через мгновение на ней появился Боря с неизвестным китайцем. Я в удивлении посмотрел на искина. Серьёзно?

— Главный заказчик серых поставок Ван Тэ. С самого начала в деле, — безапелляционно заявил Боря.

Ван Тэ был высокий и прямой, как палка. Тёмно-серый костюм сидел безупречно. Жемчужно-белая рубашка тоже выглядела статусно, как и графитовый галстук. Лицо со скупыми морщинками сейчас выражало ярость, хотя глаза его цепко сканировали окружающую обстановку. Он сунул руку в карман пиджака и достал телефон. Сеть тут не ловила. Он посмотрел вокруг — кругом тайга.

По мне он лишь скользнул взглядом, не задерживаясь, как на слуге. Я не переоделся, простые джинсы и чёрная футболка смотрелись не солидно. То ли дело Костылёва с её формой СК и каменным выражением лица. К ней он и обратился на китайском:

— Что вам нужно? Я требую немедленно вернуть меня обратно. Это международный скандал.

Я проигнорировал его, посмотрев на Костылёву, чьё безэмоциональное лицо никак не отреагировало ни на появление китайца, ни на его заявление.

— Кажется, ему тут не нравится, — хохотнул Стёпа, на которого похищение не произвело впечатление. — Ругается.

— Вы хоть понимаете, с кем связались? У меня свои люди повсюду от Владивостока до Пекина. Думаете, вас не найдут? — холодно заявил Ван Тэ всё так же по китайски.

— Он, кстати, неплохо говорит по-русски, — сообщил Боря, и китайский закупщик зло посмотрел на него. — Правда не афиширует, — добавил он под ещё более яростные взгляды. — Обычно прикидывается, рассчитывая, что русские станут при нём болтать лишнее.

Я подошёл к Ван Тэ и заглянул в глаза, холодные и расчётливые. Он ничего не боялся.

— Если я не выйду на связь в течение часа, подготовленные пакеты уйдут по адресам, — холодно заявил он на русском, поскольку посчитал, что ему выгоднее, чтобы его понимали.

Душа Ван Тэ оказалась на редкость чистой. Это было бы смешно, если б не было страшно. Означало это, что совесть его совсем не мучила. Цвет души тёмно-серый, а не чёрный, как я ожидал. Убийство деревьев не было равносильно убийству людей, я горько усмехнулся. Возможно Стёпа прав, и людей не изменить. Но попробовать стоило.

Я задал параметры трансформации и выдернул душу Ван Тэ из тела. Со стороны этого видно не было. Китаец упал на колени и скорчился от боли.

— Прекратите! — приказала Костылёва, но я проигнорировал. Я задумался, уничтожать ли душу или давать ей шанс на перерождение?

Мои размышления прервала Софа, которая выползла огненной змеёй из моей груди. Она сделала круг принюхиваясь, а потом брезгливо подцепила серый энергетический сгусток кончиком хвоста. Душа завибрировала, как будто агонировала не хуже тела.

Обездушенное тело у моих ног менялось. Кожа зеленела, удлинялись уши, из головы начинали расти ветки. Превосходный костюм превратился в лохмотья.

— Немедленно прекратите! — снова повторила Костылёва. — Воробьёв! Вызовете врача!

— Руслана Ждановна, думаю медицина тут бессильна, — спокойно заявил Стёпа, не пытаясь выполнить приказ.

Я скользнул в транс, контролируя превращения и задавая программу телу. Воспоминания оставил при нём, иначе как ему выполнять функцию защитника леса?

Через десять минут крики прекратились, и существо поднялось на ноги.

— Кто это? — спросил Стёпа.

— Это леший, — ответил я.

Я создал полупрозрачную платформу и перешёл на неё. Повинуясь моей мысленной команде позади замер леший, но так, чтобы его было хорошо видно. Выглядел он страшно, как лесное чудище с ветками вместо рогов. Ничего не осталось от Ван Тэ, даже набедренная повязка была из шкур.

Я удовлетворился результатом и отправил платформу вперёд.

Мы медленно левитировали прочь от небоскрёба, постепенно снижаясь. Завис я над большим прямоугольником, где были одни пеньки.

— Боря, загружай сюда всех.

Я выбрал достаточную высоту, чтобы видеть лица, появляющихся мужчин и женщин. Они были все разные. Отличались не только возрастом и достатком, но и национальностью. Я поменял одежду на чёрный балахон с капюшоном. Сначала хотел одеть официальный костюм с гербом Дубхе, но после слов Воробьёва передумал. Нужно, чтобы их проняло конкретно.

Люди осматривались, переговаривались. Те, что были одеты по-приличней отходили в сторону от основной массы. Народ стал разбиваться на группы, легко находя знакомых. И да, Боря был прав. Их было много. Я поднялся повыше, чтобы охватить всех взглядом. Сколько их тут? 10 тысяч? 12? Однако вырубку целиком они не заняли и перемещались по ней свободно. Мало того, они не испугались.

Люди доставали бесполезные телефоны. Кто-то предположил, что это реалити-шоу на выживание, но камер обнаружено не было. Наконец, они увидели меня. Мрачную фигуру в чёрном балахоне и стоящего рядом монстра. Это ещё более убедило их в телесъёмках. Меня это злило, и я добавил в образ атрибут Жнеца, призвав Софу и попросив её принять образ объятой пламенем косы. Кто-то внизу захлопал и к аплодисментам присоединились остальные, но не все.

Несколько высокопоставленных чиновников не поверили в шоу. Они просчитывали варианты, внимательно оглядываясь по сторонам.

Я решил, что достаточно насмотрелся, и расширил магический источник до границы леса. Участок получился неравномерным, но источник поддался. Не ожидал, что он способен не просто менять размер, но и форму. Следующим шагом я высвободил Альфу, и она развернулась, накрыв планету целиком. Ощущения свободы вызвало кратковременное помутнение рассудка, но я быстро взял себя в руки. Я включил Альфу на генерацию маны, ограничив распространение стенками источника, чтобы потом собрать излишки обратно.

Когда приготовления были закончены, я скомандовал Боре врубать прямую трансляцию на все экраны планеты с одновременным переводом на все языки.

Я театрально стукнул косой по полупрозрачной платформе, и во все стороны разошлась видимая воздушная волна. Она была бесполезна, и лишь придавала зрелищность. Снизу раздались жидкие аплодисменты, которые быстро заглохли.

— Виновны! — прогрохотал я, посылая голос в души каждого совершеннолетнего хьюмана на планете.

Я повёл свободной рукой вокруг.

— Эти люди изуродовали тайгу! Посмотрите и оцените масштаб содеянного! — я медленно развёл руки в стороны и поднялся чуть выше.

Я отметил пренебрежительные усмешки на лицах чиновников, придавил их магией.

— Вы совершили преступление против природы и Земли. Я, Михаэль Дубхе, наместник Земли приговариваю вас к обездушиванию.

С этими словами я стукнул древком косы о платформу. Из огненного лезвия вылетели тысячи тонких нитей и устремились вниз, расходясь в разные стороны. Люди побежали к деревьям. Напрасно. Заострённые нити настигали их и пришпиливали к земле. А потом началось болезненное превращение.

— Так будет с каждым, кто вредит Земле. Наказание неизбежно настигнет вас, ждите. Я проверю каждую сточную трубу, которой вы загрязняете реки. Я найду каждую зарытую в землю бочку с ядовитыми отходами. Если вы сбросили мусор в океан, не думайте, что вам удасться уйти от возмездия.

Пока люди корчились на земле, менялся и лес. Деревья на глазах росли, ибо я вливал в них чудовищное количество маны, смешанной с Альфой. Углублялись реки, чьи берега были изуродованы. Только поляна с вырубкой, на которой с земли поднимались многочисленные лешие, осталась неизменной.

— Идите! Новые защитники леса, я даю вам право наказать любого, кто явится с топором или злым умыслом!

Лешие были мельче того, который стоял за моей спиной, и были они все очень разные, но узнаваемые. Новоявленные хранители леса стали разбредаться, а сама поляна быстро зарастать. Тайга стала непроходимой. Я повернулся к верховному лешему, молчаливо взиравшему на всё за моей спиной. Я спустил платформу к верхушкам деревьев, и он бесстрашно спрыгнул вниз, бесследно скрываясь в кронах.

Я снова стукнул косой, распространяя волну воздуха и одновременно набрасывая на себя невидимость. Я с сожалением свернул Альфу и источник. Хотелось верить, что показательная казнь подействует.

Боль изувеченной тайги, которую я пропустил через себя, прожигала меня насквозь. Чудовищно быстрая регенерация леса с одновременной трансформацией леших дались мне нелегко.

Я закрыл глаза и сделал шаг, возвращаясь на крышу небоскрёба. Пальцы дрожали, а в душе зарождался шторм. Волны бились о стены, разрывая душу на части.