Игра Хаоса. Книга Четырнадцатая. Искусство войны.

Глава 1. Нескончаемый праздник

Глава 1. Нескончаемый праздник

Мелодия звала и кружила, легкий полуповорот и быстрая пробежка между парами, застывшими со вскинутыми руками, чтобы в конце замереть самим, создавая туннель уже для других, бегущих вперед. Музыка начинает стихать и замедляться. Она подобна бурной реке, то несет их в себе, то замирает, чтобы спустя мгновение вновь закружить в своем водовороте, но сейчас оркестр давал им такой долгожданный отдых, краткий миг освобождения от танца. Несколько шагов по кругу, очерченному молчаливыми зрителями, смотрящими вперед пустыми глазами.

— Госпожа, — слуга с лёгким полупоклоном протягивает поднос с хрустальными бокалами, наполненными ароматным игристым вином. Редкий дар и особая милость от Распорядителя.

Валери без промедления согнулась в глубоком поклоне, благодаря за оказанную милость, и лишь дождавшись одобряющего взмаха рукой, поднялась вновь, изящно подхватив с серебряного подноса бокал с искрящимся напитком.

Пузырьки, будоража и шипя, лопаются во рту. Она неспешно пила, растягивала удовольствие, наслаждаясь каждой каплей. В покое и легкой отрешенности она стояла, отдыхая, смотря как другие вновь принялись кружиться в объятиях друг друга. На этот раз это был не медленный вальс, а жаркая и страстная сальса, требующая максимальной отдачи от каждого из партнеров. Но бокал вина в руке был сейчас ее спасением и избавлением от участия в этом действе хоть на краткий, но такой желанный миг.

— Скоро полночь, — Эдвард мягко и осторожно коснулся ее обнаженного плеча, глазами указав на часы, замершие в углу, скучно и безучастно отмеряющие ничего не значащее для всех время. Но раз в семь лет...

— Я не смогу, — она виновато опустила глаза.

— Сможешь, — Эдвард, чуть ее приобняв, с легким усилием поднял ладонью ее подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Здесь ничего сложного нет. Двери откроются в полночь, и у тебя будет время до рассвета, чтобы найти себе нового партнера для танцев на замену мне. Вручи приглашение на праздник, затем завлеки сюда и позаботься о том, чтобы он не покинул это место до рассвета. Ты наверняка сможешь найти какого-нибудь молодого и доверчивого дурака. Места для проведения бала всегда выбирают в больших и шумных городах во время местных праздников, ты прекрасно выглядишь и наверняка сможешь кого-то увлечь, советую выбирать парня посимпатичней, чтобы следующие годы было не слишком противно смотреть на его лицо напротив тебя. Посмотри на Сесиль.

Эдвард кивнул в сторону высокой стройной блондинки, танцующей с низкорослым лысым толстяком с испариной на голове, так и не научившимся двигаться в такт музыке, несмотря на прошедшие годы.

— Он мне никогда не простит, — шепнула она, отведя взгляд от пары.

— Но ты же простила, — усмехнулся Эдвард. — Да, первые годы не просто: сначала ненависть, обида, боль, тихая ярость, но потом придет смирение и понимание. Будь осторожна, настойчива, попытайся его в себя влюбить и построить мост доверия между вами, и когда-нибудь придет понимание того, что ничего не изменить. И если все получится, то, возможно, лет через двадцать-тридцать уже он выйдет на улицу, чтобы найти тебе замену и дать долгожданную свободу.

— А если ничего не выйдет и будет как у них? — она кивнула на Камиллу, статную брюнетку, безучастно кружившуюся в танце лишь Боги знают сколько лет. За все эти годы она так ни разу и не вышла на охоту в поисках нового партнера. Упорно и не сдаваясь, она вела свою молчаливую борьбу вопреки всему, не жаждя и не давая спасения ни себе, ни своему партнеру. И это пугало.

Ее мысли прервал звон часов в углу. Словно молчаливый страж он напомнил о себе, на время отпуская узников замка. Тяжелые дубовые створки дверей стали не спеша раздвигаться в стороны, приоткрывая путь наружу. Сначала появилась лишь тонкая щель, затем она стала шириться и расти. Валери сделала к ней несколько осторожных шагов. В начале, попав сюда, она поклялась самой себе, что никогда не поступит так, как сделали с ней. Молчаливый пример Камиллы, словно постоянный упрек, всегда был перед глазами. Но она так устала от этого всего, от одних и тех же лиц, бесконечной музыки и танцев, Распорядителя, безучастно замершего возле дверей с церемониальным посохом в руках, вечного палача и надзирателя, устала от Зрителей и оркестра, устала ждать милостей и подачек в виде пары глотков прохладного напитка. Она уже больше так не могла, она не Камилла, и если для того чтобы это прекратить, ей придётся обмануть, обрекая кого то другого на бесконечный бал, пусть будет так. Она сделает все, чтобы это прекратить, обманет, влюбит, будет терпелива и настойчива, чтобы однажды и самой получить долгожданное освобождение.

— Ваше приглашение, мадмуазель, — все тот же слуга замер с серебряным подносом в руках, на котором лежали стопки белых конвертов, один из которых она и подхватила небрежным движением руки, направляясь к двери, открывшей проход наружу.

......Прохладный воздух ударил в лицо, принеся с собой запах воды, а следом и шум города. Она замерла на несколько секунд. Открывшийся вокруг простор, незнакомые здания, шум людской толпы вдали и яркие фейерверки, раскрасившие ночное небо — все это давило на разум, привыкший за годы бесконечного танца к одной и той же картинке. Он просто отказывался воспринимать и видеть что-то новое, но это пройдет. Нужно лишь время. Секунды тянутся как годы, она глубоко дышит, втягивая в себя вместе с воздухом и то, что его наполняет. С каждым новым вдохом она все лучше понимала место, в которое попала, познавала сам город, его суть, людей, что в нем жили, их языки, речь, манеру одеваться и говорить. А он стар, этот город. Бельдера Ферручи, город тысячи каналов, сегодня шумная толпа празднует твой юбилей. Две тысячи лет с момента, когда был заложен первый камень, и ты все еще силен. Она чувствовала энергию, бурлящую вокруг, силу, звенящую в людском смехе, радость, сверкающую в глазах парочки влюблённых, пробежавших вдалеке. Страсть, ненависть, смерть и рождение — все это тесным клубком вилось и кружилось по улицам. Каждый из жителей города наполнял его чем-то своим, неповторимым. Такие места бывают опасны для таких как она. Сам город оберегает тех, кто в нем живет, от незваных гостей, несущих угрозу.

— Мне не нужны все, — прошептала она. — Дай мне только одного, одинокую душу, не находящую покоя. Пусть он будет не твой, случайный гость, мимолетом зашедший на твои улицы, желая праздника и развлечений. Но дай, умоляю....

Ответом была лишь тишина и случайный бумажный пакет, пронёсшийся по улочке, подгоняемый ветром. Пусть так, она все равно не отступится, слишком устала танцевать. Крохотное зеркальце в руке позволило осмотреть себя. Она достаточно прониклась городом, чтобы знать, как нужно выглядеть. Осталось лишь внести несколько легких штрихов. Взмах головой, и волосы опустились чуть ниже плеч, слегка завиваясь, легкий загар покрыл кожу, а глаза приняли зеленый цвет. Белоснежный шарф из шелка, соткавшись из воздуха, опустился ей на обнажённые плечи, а платье слегка изменилось, став черным с алыми вставками на корсете. Горстка жемчужин серебристыми каплями рассыпалась по нему, придавая наряду роскошь и утонченность. Так, здесь чуть приподнять, подчёркивая грудь, она должна привлекать мужское внимание, здесь пустить серебряную нить. За время бала она стала настоящим экспертом в платьях и нарядах, да и Эдвард успел ей немало рассказать про искусство соблазнения. Надо же было чем-то заполнить время между бесконечными кружениями под проклятую музыку. Кажется, все. Она довольно улыбнулась своему отражению в зеркале. И последний штрих: белая маска на тонкой ручке постепенно возникла в ее руке, усеянная алыми сердцами. Знак на языке флирта и намеков, что дама хочет приключений и новых знакомств, и если ее спутник окажется смел и настойчив, то в конце его будет ждать награда. Чуть встряхнуть волосами, и укутаться в аромат духов. Не раздумывая больше ни секунды, она решительно вышла из переулка, где спряталась дверь, ведущая внутрь замка.

...........

Она вышла сразу к каналу, расположившемуся в десятке шагов от переулка. Вдоль него неспешно прогуливались горожане: пожилой старик бережно вел под руку свою поседевшую супругу, чуть вдали юноша выгуливал на поводке кота, которого она осторожно обошла по широкой дуге под внимательным взглядом желтых глаз. В отличие от людей, кот отлично видел, кто сейчас стремительной походкой направляется вперед, туда, к шумной людской толпе, собравшейся на городской площади. Пусть, когти осторожно втягиваются назад, ему нет дела до всех, но своего хозяина он никому в обиду не даст.

— Идем, Патрик, — светловолосый юноша осторожно потянул за поводок своего питомца, уставившегося в пустоту, и тот нехотя продолжил движение, напоследок раздражённо фыркнув.

— Сударыня, попробуйте амаретти, — невысокий толстячок протянул ей кулек с миндальными печеньями, небрежно отодвинутый ее рукой. — Лучшие в Бельдере, всего два герша.

Последние слова толстый торговец крикнул ей уже в спину, и тут же, забыв о ней, переключился на других покупателей.

Все не то. Она уже почти час рыскала по улицам города, пытаясь найти подходящую жертву. Стройный брюнет, встреченный ею возле фонтана, оказался женат и на осторожное предложение провести ночь где-нибудь в более веселом месте, с сожалением качнул головой, сказав, что его жена и двое детей вряд ли одобрят подобные прогулки. Второго она покинула сама. Высокий юноша с белокурыми волосами и самыми голубыми глазами, что она видела в своей жизни, оказался студентом-первогодкой. Увлечённый незнакомкой, он был готов следовать за ней куда угодно, даже навсегда, но не готовой оказалась уже она. Живи, мальчик, и благодари отголоски памяти, все еще звучащие в ней. Она когда-то и сама постигала науки в стенах университета.

— Сударыня, вина? — высокий мужчина в капитанской форме, весело улыбнувшись, протянул ей небольшую глиняную чашку.

Она осторожно потянулась вперед, и почти сразу отдернула руку. На широкой груди под капитанской формой чуть засветился якорь, символ Триала, местного морского божества.

— Да как вы смеете! Я приличная девушка! — возмущенно фыркнув, она попятилась назад. Под удивлённым взглядом моряка она быстро юркнула в окружающую толпу, смешавшись с ней.

И снова поиск, и снова охота. На секунду замерев, она вгляделась вдаль. Может, тот высокий шатен, покупающий жареные сосиски на деревянных палочках в уличном ларьке?

— Сандр, ты скоро? — невысокая девушка, подбежав, положила руку тому на плечо, заставив ее искать дальше. Этот уже занят.

Или может тот? Ее взгляд снова и снова рыскал по толпе, стараясь найти одинокую и подходящую для знакомства цель, но никто не подходил. Да и выхватить хоть кого-то в этой мешанине лиц и людей было не просто.

Нет, так дело не пойдет. Быстрой походкой она вырвалась из шумной толпы, наполнявшей площадь. Подумав, она отошла чуть дальше, поднявшись на широкий мост, перекинутый через центральный канал, и, слегка облокотившись на перила, посмотрела вниз на воду, сверкающую огнями взрывающихся в небе фейерверков. Чуть вдали она услышала песню, а следом из темноты вынырнула гондола. Ее хозяин, неспешно взмахивая веслом, вел свое судно вперед, а в уютном ложе из шелковых подушек незнакомец перебирал струны мандолины, старинный романс медовым басом разносился над водой канала. Может, он? Она пристально вгляделась вниз. Маска в руке незаметно трансформировалась в веер, который так удобно уронить в проплывавшую мимо лодку. Она слегка напряглась и тут же отпрянула назад, едва почувствовав темноту и жажду крови, спрятавшуюся в самой глубине сладкоголосого певца. Сегодня не только она вышла на охоту.

— Вам не скучно здесь стоять одной?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил ее обернуться.

Неприметный русоволосый юноша извиняющеся улыбнулся.

— Простите, я не привык так знакомиться. Но все же должен был попытаться, иначе бы никогда себе не простил.

— Я Валери, — она осторожно протянула руку вперед.

— Рэн, — коротко ответил он, осторожно коснувшись губами кончиков ее пальцев.

.............

— Уже холодно, — на ее плечи, не спросясь, опустился теплый камзол, еще хранивший тепло тела своего владельца. Тот, оставшись в одной рубашке, немного поежился от ночной прохлады, окидывая взглядом огни празднующего города.

— Красиво. Пожалуй, это самое красивое место, где я побывал за последние годы.

Валери осторожно кивнула, думая о своем — как невзначай предложить своему собеседнику продолжить вечер дальше, и привести его на бал. То, что он подходит, она удостоверилась давно. Он одинок, без семьи и детей, которые будут плакать в подушку, ожидая возвращение отца. Других близких, кто мог бы по нему тосковать, тоже нет. Он солдат или наемник, недавно вернувшийся с очередной войны. Это легко угадывалось в его походке, движениях, манере говорить, в усталости, спрятавшейся в глубине глаз. Он видел много смертей и боли, наверняка и сам убивал не раз. Сейчас он на отдыхе, словно уставший волк, вырвавшейся из тяжелой битвы, переводит дыхание и зализывает раны, стараясь расслабиться и забыться, и даже не подозревает, что сейчас охота ведется уже на него самого.

— Может продолжим с тобой этот вечер? — она осторожно закинула свой крючок. — Так не хочется расходиться по домам, у меня как раз есть приглашение на одну закрытую костюмированную вечеринку в стиле старинного бала. Я была бы рада, если ты бы составил мне компанию.

Она осторожно коснулась руки мужчины, любовавшегося отражением огней в воде канала, возле которого они сейчас стояли.

— Вечеринка? — Рэн, чуть приподняв бровь, посмотрел на нее, размышляя над ее словами. — Впрочем, почему бы и нет. Это будет достойным завершением весьма непростой декады.

— Тогда идем, — она осторожно взяла его за руку, потянув за собой, и юноша, не спеша, словно нехотя, направился за ней следом. Вереницу улочек и переулков они преодолели за несколько десятков минут, небо уже начало светлеть, намекая о том, что вскоре на него взойдет солнце, и время, отпущенное ей в этом мире, подойдёт к концу. Она снова окажется там, на проклятом балу, кружась и танцуя под не счесть какой раз звучащую музыку. Но сейчас у нее появилась надежда, шанс хоть когда-то вырваться из бесконечного круга, и он сейчас шел рядом с ней, поддерживая заданный ею разговор о платьях и стилях, карнавалах и масках. Он солдат, он поймет неизбежность некоторых решений, что иногда заставляет принимать судьба, играя против тебя. И тогда тебе не остается ничего, кроме как подчиниться навязанным правилам чужой игры. Она же будет терпеливой и покладистой, какой угодно, ожидая, пока Рэн смирится с неизбежным, чтобы однажды уже он, решившись, точно так же вышел на улицы ночного города в поисках новой партнерши по танцам ей на замену.

— Ну вот мы и пришли, — они замерли перед высокой дубовой дверью, столь сильно диссонирующей с переулком, в котором они находились. Рэн с уважением окинул взглядом массивные створки, потянулся к ручке, когда услышал покашливание, и, обернувшись, увидел невысокую опрятную старушку с небольшим лотком в руках.

— Молодой человек, купите даме цветочки.

Валери с ужасом взглянула на ее лоток: с десяток небольших букетов, перевязанных голубой лентой, и в каждом из них среди бутонов роз и тюльпанов пряталась веточка полыни, что одним своим видом заставила ее сделать робкий шаг назад. Цветочница… Проклятая старуха раз за разом пыталась остановить жертв, готовых переступить порог, и если Рэн послушается ее...

— Держи, мать.

Серебристый квадратик монеты, подброшенный в воздух, аккуратно упал на лоток. Небрежный жест отказа от протянутого букета, и Рэн снова потянулся к дверям, услышав за спиной:

— На вашем месте я бы не спешила так туда входить, подождите хотя бы до утра.

— Да я ненадолго, — коротко бросил он в ответ. И широко распахнув двери, перешагнул порог.

.....

— Ваше приглашение, — слуга, склонившись в поклоне, поприветствовал их. Белый конверт лег на протянутый поднос.

Рэн, пройдя вперед, неспеша оглядывался по сторонам. Валери последовала его примеру. Норис сейчас вальсирует с новенькой, значит Саммер совсем скоро получит долгожданное освобождение, у Мирин тоже улов, ей что-то нашептывает на ухо высокий темноволосый здоровяк. Сразу две пары обновились, большой успех. Эдвард ободряюще кивнул ей, заняв место возле зрителей, она скосила глаза в сторону часов. Рассвет уже совсем скоро. А значит, с минуты на минуту двери закроются, отрезая путь назад всем попавшим сюда.

— Станцуем? — Рэн неожиданно протянул ей руку, приглашая в танцевальный круг.

Она сделала осторожный шаг вперед, затем еще один. Ее спутник решительно обхватил ее за талию, сделал первые движения в такт музыке. Они закружились, неспешно вальсируя. А он неплох. Валери по-хозяйски оценивала своего партнера. Ее пальцы ощутили бугры мускул под одеждой. Хорошо сложен. Двигается немного скованно и резко, но музыку слышит, немного работы и тренировок, и они смогут составить неплохую пару.

— И так они кружились в объятиях друг друга до конца вечности, не в силах разжать руки. — Рэн, до этого все время молчавший, неожиданно заговорил, и его слова буквально выбили ее из привычного ритма движений и поворотов.

— Что?! — она непонимающе подняла лицо, посмотрев на него.

— Не беспокойся, мышка в клетке, двери уже закрыты, — Рэн кивнул в сторону закрывающихся дверей, — а значит, я уже стал частью проклятия, войдя сюда добровольно и не покинув это место до рассвета.

— Я не понимаю, — Валери замерла, глядя на внезапно посерьёзневшего Рэна, спокойно оглядывающегося по сторонам. — Ты что, знал?!

— Разумеется, — кивнул он, продолжив танцевать. — В отличие от тебя, я знаю и как возникло это место, и за какое не вами совершенное преступление вы все несёте здесь кару.

Вот так просто? Над этой загадкой она размышляла много лет, едва сюда попав. Ей казалось, если узнать подоплеку событий, то можно найти ответ, как все это прекратить. Намёки, взгляды, пара слов при сближении пар — когда у тебя целые годы, незаполненные ничем, даже из этой паутины слов можно создать цельную картину. Из которой следовало лишь одно — никто ничего не знал. И тут вот так просто? Предложи ей сейчас кто-то отдать душу за это знание, и она согласилась бы не раздумывая.

Рэн все понял и без слов, едва взглянув в ее молящие глаза.

— История эта произошла достаточно давно. Холодная зимняя ночь, нищенка с двумя детьми, замерзая, постучалась в двери богатого дома, умоляя о приюте и куске хлеба. Дворецкий или распорядитель протокола, скорее всего вот он, — Рэн указал на церемониймейстера, вновь занявшего привычное для себя место возле дверей, — велел прогнать ее прочь, а когда та отказалась уходить, приказал закрыть перед ней двери, отказав в приюте и тепле в Святую ночь, праздник какого-то местного божества. А чтобы никто не услышал крики и мольбы несчастной матери и ее детей, он просто сказал музыкантам играть погромче. На утро перед дверьми нашли три окоченевших трупа, прижимавшихся друг к другу в попытках хоть как-то согреться. Умирая, мать прокляла и этот дом, в котором не нашлось места для нее и ее детей даже в святой праздник, и всех, кто был в нем той ночью, безучастно веселясь и танцуя. Она пожелала, чтобы они протанцевали целую вечность, не зная ни покоя, ни отдыха, и чтобы даже сама смерть не могла принести им спасения. Боги редко слышат людей, лишь самые горячие и страстные их молитвы доносятся в небеса. Но в тот раз проклятие было услышано и исполнено. Кара пала на всех. На утро гости не смогли переступить порог проклятого дома. А в полночь музыканты, ведомые неизвестной силой, вновь принялись играть, заставляя гостей и хозяев вновь кружится в танце. И постепенно лишь это и стало их единственным занятием. И только раз в семь лет они могут получить шанс на освобождение, найдя кого-то на замену своему партнеру.

— Но я ведь ни в чем не виновата ни перед той женщиной, ни перед ее детьми. Я даже не знала никого из них, — прошептала потрясенно Валери.

— В этом и проблема подобных магических аномалий, — пожал плечами Рэн. — Со временем они перерождаются и трансформируются, начинают сами себя поддерживать за счет привлечения новых жертв. А эта еще и блуждающая. Скорее всего, ее с помощью какого-то ритуала изгнали из родного мира, закапсулировав и вышвырнув за пределы внешней оболочки. Но там она не распалась, поддерживаемая божественной волей своего создателя, начала самостоятельно блуждать по потокам астрала, выискивая подходящие миры для привлечения и захвата новых жертв.

Валери, не поняв даже половины слов своего спутника, настороженно смотрела на него.

— Ты кто такой?

— В данном случае, просто наемник, отрабатывающий заказ в обмен на важную для него услугу. Так случилось, что однажды, много лет назад, через порог этого места переступила девушка, и, как ты понимаешь, выйти уже не смогла. Но ее отец оказался не готов с этим смириться. В попытках ее найти и помочь, занялся колдовством, в чем достиг огромных высот, сумев стать архимагом. Все это время он не прекращал поиски этого места, которое отняло у него единственное дитя. Ты даже не представляешь насколько сложно его найти. Вообрази множество, целую россыпь миров, разбросанных по всей Радуге. И аномалию, маленькую пылинку, каждый раз возникающую в случайном из них. Сначала нужно было выявить закономерности, вызывающие ее появление, потом определить, как она ищет своих жертв. Сотни агентов, рассеянных по разным мирам, годы работы, затем первая попытка уничтожить. Но снаружи это сделать оказалось невозможно — двери пропадают при любой попытке серьезного воздействия на них. Значит, это нужно сделать изнутри, но просто пройти сюда без приглашения, тоже не выйдет. Нужно было найти кого-то, кто проведёт внутрь, предложив подходящую приманку, и все это за одну единственную ночь. А сколько усилий, чтобы просто успеть попасть в нужный мир в нужное время… — Рэн устало качнул головой. — Ты не представляешь, насколько я вымотался и как хочется спать. Хотя, в отличие от мира гиблых болот, здесь даже уютно. Если бы не дела, я бы, пожалуй, повальсировал тут с тобой пару дней. Но, увы.

Разговаривая, он не забывал оглядываться по сторонам, словно все время выискивал кого-то, и, неожиданно замерев, уставился на Камиллу, танцевавшую на самом краю круга, вдали от других пар.

— Прости, но мне надо отойти.

Отпустив руку Валери, он, небрежно расталкивая пары, кружащиеся у него на пути, направился к девушке.

Валери, потрясенная услышанным и происходящим, непонимающе смотрела на него, не зная, что делать. Танец прерывать нельзя, так же, как и менять партнера. За это всегда следовала кара.

— ВЕРНИСЬ НАЗАД!!! — Голос церемониймейстера громом прокатился по залу.

— Да отстань ты, — Рэн небрежно отмахнулся от него рукой, словно от назойливой мухи, подошел ближе, отодвинув партнера от девушки, и быстро заговорил.

— Камилла, я не знаю, слышишь ли ты меня, но я пообещал, если получиться, передать тебе эти слова. Твой папа тебя очень любит и просит простить его за вашу размолвку и за его слова, сказанные им тогда. Он попросил меня передать тебе эту вещь, возможно она поможет тебе вспомнить о нем.

Небольшой медальон на тонкой цепочке медленно раскрылся, показывая изображение внутри: смеющийся мужчина и молоденькая девчонка, которую тот обнимает...

— ПОДЧИНИСЬ!!! — Давление воли волной прокатилось по залу, заставив всех присутствующих замереть, не в силах ей противостоять.

Всех, кроме одного, быстрым шагом направившегося к дверям, обходя замершие посреди танцевального круга пары.

— БОЛЬ!!! — она обрушилась, словно молот, заставив десятки людей упасть на пол, корчась от муки. Каждый из попавших сюда испытал ее на себе. Она и была тем кнутом, заставлявшим покорно подчиняться навязанной судьбе, лишь бы не испытать ее вновь.

— На мне это не работает, идиот!!! — единственный из тех, кто продолжал стоять, вновь двинулся вперед, переступая через корчащихся на полу. — Тупая кукла, мог бы и понять, что внушения на меня не действуют. Хватит мучить людей.

Говоря это, ее спутник продолжал идти, все ближе подходя к двери и опирающемуся на свой жезл церемониймейстеру, замершему возле нее.

— СТОЙ!!! Подчинись!!!! Повинуйся!!! — крик распорядителя перешел на визг, и Валери неожиданно поняла — ему страшно, он по-настоящему боится того, кто к нему сейчас идет. Этот тиран и палач, годами измывавшийся над ними, беспощадно карающий за случайно услышанное им слово, за плохо исполненный пируэт или поклон. Раз за разом эта тварь обрушивала на нее боль, ломая ее волю, пока не заставила безропотно выплясывать здесь сломанной куклой. И он боится. Приподнявшись от пола, она посмотрела на ее спутника. И сразу поняла, что ему нелегко. Он замер, не сумев дойти до лестницы, ведущей к дверям, буквально несколько шагов. Но их-то ему и не давали сделать: посох в руках церемониймейстера ярко светился. Направленный вниз, он буквально воздвиг невидимую стену, не давая Рэну сделать и шага вперед. Но тот упорно, не сдаваясь, продолжал напирать. Голова опущена, плечи согнуты, сейчас он словно бык, упёршийся в каменную ограду, пытался продавить ее собой. Она буквально чувствовала эту борьбу, схватку воли и силы, в которой никто из противников не мог одолеть другого. Она не знала, что в тот момент подтолкнуло ее вперед, но, сорвавшись с каменных плит пола, она стремительной птицей перелетела через зал, упёршись ладонями в спину Рэна. Валери изо всех сил принялась толкать его вперед, против того невидимого ветра отталкивающего обратно.

Увидев ее порыв, церемониймейстер в ярости сверкнул глазами, не в силах что-либо сказать. Все силы у него уходили на ту невидимую борьбу, что он сейчас вел.

И это стало для Валери маленькой победой, первой за все годы заточения здесь, буквально окрылив. Она больше не кукла, следующая чужим приказам, она — человек!!! И будет бороться за себя!!!

— Помогайте! — яростно обернувшись, она рявкнула на распластанных на полу танцоров, не решающихся ослушаться ранее отданных приказов. — Ну, давайте же!!! Не бойтесь эту тварь!!

Первой через зал пролетела Камилла. Она, словно очнувшись от своего сна, с такой силой и яростью уперлась в спину Рэна, что тот даже смог сделать крохотный шажок вперед. Неожиданно, следом за ней рядом оказался Эдвард. Весело подмигнув ей, он шепнул:

— Вместе не только в танце.

И это словно стало спусковым крючком. Люди вокруг вскакивали один за одним, и их ладони, их воля, толкали Рэна вперед, перебарывая, одолевая ту силу, не пускавшую его. Шаг, еще шаг, теперь каждый следующий давался все легче. Церемониймейстер в ужасе пятился назад. Не в силах более сдерживать парня, он уперся спиной в дверь, прижав руку с жезлом к себе. В какой момент в руках Рэна возник меч, не заметил никто. Серебряной птицей сверкнув в воздухе, он перечеркнул распорядителя пополам. Разрезанный жезл с глухим стуком еще катился по полу, а тело его хозяина тянулось вверх рассеянной черной дымкой, когда клинок уже вонзался в дверь, уходя в нее все глубже. Из-под черного дерева брызнула кровь, раздался крик, словно что-то живое сейчас умирало у нее на глазах. Но Валери определенно не было жаль это существо, слишком уж хорошо она помнила, как сама в бессилии колотила дверь в попытках выйти наружу, когда церемониймейстер любезно предложил ей уйти, если, конечно, она сумеет это сделать. А сколько еще было криков мольбы и отчаянных просьб, но ненавистная тварь оставалась глуха к ним, так пусть же умрет теперь сама. По лезвию меча вошедшего внутрь наполовину, пробежала огненная искра, и сила, все это время ждавшая своего часа, выплеснулась вперед, разрушая и уничтожая преграду, возникшую перед ней. Дверь, разлетевшаяся на куски в яркой огненной вспышке, была последним, что Валери увидела, перед тем как потерять сознание.

...............

— Эй, очнись, — легкие похлопывания по щекам и горстка воды на лице заставили ее приоткрыть глаза.

Она увидела склонившегося над ней Рэна. Заметив, что она приходит в себя, он довольно улыбнулся.

— Еще успеешь и поспать, и отдохнуть. Мне захотелось сказать тебе спасибо! Ты мне здорово там помогла, — он кивнул в сторону каменных развалин, постепенно ставших возникать посреди переулка. Мы не знали про эту тварь. Думали, все будет проще, но оказывается у вашего проклятия все эти годы был контролер, манипулировавший силой жертв и отъевшийся за эти столетия на их смертях. Если бы не ты, все могло бы закончиться плохо. Я тебе должен, вот и решил спросить, может, ты хочешь чего-то напоследок. Может, нужно что-то предать твоим близким, ну или, — он повел плечом, — мороженное могу купить. Я думаю, еще немного времени у нас есть.

— А я не смогу это сделать сама? — растерянно спросила Валери, оглядываясь по сторонам.

Вокруг все тот же город Бельдера, они стояли возле канала, где, разгоняя утреннюю рябь, неспешно плыла рыбацкая лодка. После всего произошедшего там внутри, это казалось чем-то невероятным. Может, она спит… Сумела как-то уснуть во время танца, и вот-вот проснется, а вокруг снова зазвучит все та же проклятая музыка...

— Это не сон, — Валери, — тихо заговорил ее спутник, глядя на нее. — Но времени у нас не много.

— Почему? — растеряно спросила она, по-прежнему оглядываясь по сторонам, не в силах осознать мысль, что проклятого бала и дома больше нет. — Я же теперь свободна? Или нет? — она испуганно посмотрела на Рэна.

— Свободна, — он ободряюще кивнул ей. — Во многом благодаря тебе самой. Но, — он виновато опустил голову, — не люблю я такие моменты, и все же... Когда ты последний раз спала? Ела? Пила воду? Отдыхала, в конце концов. Человеческому телу необходимо все это для существования.

— Но я же жива? — Валери неверяще обхватила себя за плечи, словно опасаясь, что у нее снова заберут ее саму.

— Не совсем, — ответил Рэн, по-прежнему не поднимая глаз. — Ты лишь образ, оболочка, что-то вроде материальной проекции, существовавшей как часть магической аномалии. С помощью этого артефакта я влил в тебя еще немного энергии, — он показал ей бронзовую руку с ярко-синим камнем внутри. — Но он был почти разряжен, и сил в нем оставалось немного. Так что минут десять, может пятнадцать у тебя есть.

— А потом? — обреченно спросила она.

— Смерть, — сухо ответил он. — А после — Река душ. Но это не страшно, поверь мне, я там уже раз бывал. Если веришь в кого-то из богов, можешь помолиться, лишним это не будет. Может, присмотрят там за твоей искрой. А затем новая жизнь, новое воплощение и новая судьба. Я думаю, что это гораздо лучше, чем быть вечным зрителем, наблюдающим за танцорами в круге.

— Но.... — Валери непонимающе посмотрела на Рэна, — если найти партнера, ты получаешь свободу, это известно всем.

— А кто тебе это сказал? — Рэн устало качнул головой. Тяжесть от прошлых боев и наспех залеченные раны все еще напоминали о себе, словно тело не готово было воспринимать себя целым и единым. — А откуда по-твоему взялись зрители, стоящие вокруг танцевальной площадки? Найдя нового партнера, предыдущий всего лишь переставал танцевать, занимая место в рядах зрителей, скрытый проклятием от глаз партнеров, которые его могли знать. Но бал не покидал никто, ни при жизни, ни после смерти.

— Господин, — двое мужчин с военной выправкой подбежали к Рэну и быстро отдали воинскую честь, едва увидев кольцо на его руке, тускло сверкнувшее в лучах утреннего солнца.

— Оцепить здесь все, к руинам никого не подпускать, — Рэн кивнул в сторону серых камней, продолжавших возникать из пустоты, загромождая все доступное пространство, что уже привлекло внимание зевак. — Вызовите подкрепления, известите городские власти и церковников, им тут скоро будет много работы, если, конечно, они не хотят, чтобы прямо у них под боком возник неконтролируемый некрополь.

Легкий всплеск за спиной заставил Рэна обернуться, чтобы увидеть как Валери, сбросившая свое черное платье на мостовую, нырнула в сверкающую лазурь воды. Когда-то давно она любила плавать, и море потом ей часто мерещилось на протяжении долгих лет... Она захотела встретить то, что ее ждет, в глади водной синевы.

....

— Спасибо, сынок, — невысокая старушка, закрывшая лоток, стояла с ним рядом, любуясь на смеющуюся Валери, радостно плывущую по волнам. — Хорошая девочка. Жаль, что не послушалась меня тогда.

— Вы ведь были частью проклятья? — уточнил Рэн, не отводя глаз от воды.

— В ту ночь я вынесла той женщине кусок хлеба и одеяло, пообещав чуть позже запустить их через кухню. Но этот упырь, — она махнула в сторону разломанного жезла, валявшегося возле обломков двери, — он заметил меня и приказал запереть, а наутро выгнать из дома.

Рэн понимающе кивнул головой, теперь все окончательно складывалось в единую картину.

— Если бы не я и мое обещание, они могли бы уйти куда-нибудь дальше, смогли бы уцелеть, найти другой приют, где не пренебрегут обычаем Святой ночи. Но они все ждали, надеялись, что я вот-вот открою эту проклятую дверь, — на глазах у старухи показались слезы. — Я много лет винила себя за это.

— Поэтому и не ушли, — констатировал Рэн. — Проклятье было не властно над вами, но вы сами оставались рядом, пытаясь спасти тех, кто купил у вас хотя бы цветок.

Осторожно обняв пожилую женщину, он тихо прошептал:

— Иногда обстоятельства выше нас. Вам не за что себя винить, вы сделали все что могли.

— Спасибо, сынок! Ты хороший, — пожилая женщина осторожно провела рукой по щеке — настрадался весь. Возьми, на память обо мне. Ты ведь так и не забрал свой букет.

Открыв лоток, она достала оттуда небольшой цветок и бережно протянула его Рэну.

— Спасибо, — в ответ произнес он, глядя на небесно-голубую розу в руке.

Подняв глаза на ту, что ему ее протянула, он не увидел никого перед собой. Ушла. Тихо и незаметно, так же как, видимо, и прожила свою земную жизнь, не потревожив никого даже вздохом. Взгляд на воду, и там никого, лишь круги расходятся по воде, как воспоминания о той, что секунды назад плыла по ней.

Актеры покинули сцену, и давно затянувшийся спектакль подошел к концу.

Глава 2. Интриги и решения

Глава 2. Интриги и решения

Семь дней назад.

Под ногами хлюпает грязь вперемешку с кровью, повсюду виднеются тела тварей, прорвавшихся сквозь охранный периметр и ударивших по центральному лагерю. Вокруг снуют слуги и Игроки. Чуть вдали несколько механоидов собирают летающую платформу, а в паре шагов от нее, небрежно отпихнув труп здоровенной многоножки, быкоголов торопливо складывает появляющиеся из сумки штабели досок.

Мы с Меджем быстро шагаем, продвигаясь сквозь окружающую суету и оглядываясь по сторонам в поисках штаба. Вторая волна подкреплений, едва прибыв, бурным потоком растеклась по зоне прибытия, сменяя уставших выживших и давая возможность раненым наконец заняться лечением. Даже не верится, что буквально несколько часов назад тут гремел отчаянный бой, и казалось, что все окончательно рухнет через единый миг. Тогда я был почти уверен, что скоро здесь будут вовсю хозяйничать ящеры, добивая уцелевших и собирая трофеи.

— Да где же теперь этот штаб? — Медж еще раз послал запрос через амулет связи. Дождавшись ответа, он уверенно потащил меня за собой мимо небольшого склада со стройматериалами, что сейчас активно пополнялся группой Игроков. У дохлой гидры, практически ворвавшейся в центр лагеря собрались раздельщики, живо потрошащие тушу. Повернув направо, мы вышли к переполненному игроками лазарету. Пара медиков торопливо наматывали бинты с исцеляющей мазью на израненного скавена. Тот почти никак не реагировал на их манипуляции, смотря перед собой пустыми глазами. Похоже, опоили обезболивающими, и я понимал почему: с правой части тела бедолаги почти целиком слезла кожа, видимо, обварили кипятком или кислотой. Еще десяток Игроков разной степени побитости сидели или лежали вповалку, кто на земле, кто на наспех сбитых лежанках. В центре лазарета тихо светился артефакт ускоренного восстановления и регенерации, двое служек как раз в это время торопливо подтаскивали к нему поближе нового пациента. А вот пара тел чуть вдали, накрытых белыми саванами, не ждали уже ничего, ни помощи, ни лечения.

— Мда... видимо, нам не сюда.

Медж, уставший не меньше моего, тихо выругался, пнул труп мелкой многоножки, валявшийся рядом с лежаком, и быстрым рывком сцапал пробегавшего мимо слугу.

— Где штаб?!!! — рявкнул он так, что даже обколотый препаратами крысолюд, нервно вздрогнул и посмотрел на нас.

Слуга крог, испугано дернувшись в лапах Меджа, неопределённо ткнул куда-то вперед.

— Веди, — прорычал мой друг и, для успокоения нервов, хорошо приложился к фляге.

Человек-крот испуганно засеменил вперед, а я, едва переставляя ноги, побрел следом. Во мне уже не было больше ни сил, ни желаний о чем-то спорить и за что-то переживать. Блуждания посреди проклятого тумана, бой в Храме костей,... На сегодня я уже полностью исчерпал себя и с удовольствием поменяюсь местами вон с тем бревном, тихо лежащим в стороне. Не надолго, всего лишь на пару дней. Пускай оно вместо меня марширует на заседание штаба, слушает очередные заумные речи и требует объяснений за все произошедшее с нага. Хотя, я ведь знал, что так будет еще там, на острове у себя дома, но вновь дал себя уговорить, поверил в ту чушь, что нам рассказал проклятый змей, позволил сыграть в темную, сделав себя частью чужих планов. А теперь что, возмущаться, что мы вновь оказались на главной линии удара? Первая волна, увеличенная доля трофеев, свои владения... Сегодня я видел слишком много тел, укрытых саванами, а сколько их еще разбросано по топям... И им не нужно уже ничего, ни эмбиента, ни увеличенных коэффициентов. А Шепчущий снова разведет руками: Рэн, ну это же война, а она полна превратностей. Чего ты переживаешь? Твой клан почти полностью уцелел, враг повержен. А то, что нас там всех не положили, разумеется, было частью глубоко продуманного плана. И, конечно же, риски для нас не были минимальны. Только я видел, чем его планы заканчиваются, отлично прочувствовал на себе еще в Бездне. Когда он благополучно дрых дома в Двойной Спирали, а мы с Мистрой, окруженные демонами, думали, как нам прожить еще хоть час. Нахрен все, больше никаких дел с нагом. В принципе никаких, я никогда больше не буду тупой обезьяной, раз за разом таскающей для него каштаны из огня. Мне повезло не сгореть в том пожаре, что устроил Шепчущий, но рисковать дальше, чтобы этот змей не попыталась нам обещать, я не буду. Ни я, ни те, кто мне дороги, не говоря уже про весь клан. Пускай эта тварь ищет другого идиота, готового лазить по склепам Беренхеля, сражаться со спятившими духами и гулять по Бездне. А лучше всего пускай отправляется туда сам, его там уже давно заждались. Особенно в Аду.

— Прибыли, — крог ткнул в неприметную дырку в земле, со скрытой внутри бронированной дверью, охраняемой парой часовых по бокам, и быстренько юркнул в сторону, едва Медж отвёл взгляд. Тот, радостно рыкнув, ускорившись, почти подбежал к ней, и только часовые сдержали его порыв.

— Пароль! — рявкнул один из них. Дождавшись пары слов, аспараи, вскинув Активатор, провёл проверку, после чего запустил нас внутрь.

В штабе было многолюдно: возле стола в центре сгрудились лидеры второй волны, усердно фиксируя новые вводные. Перед ними кружилась проекция зоны прибытия с множеством различных обозначений: красные точки, синие, зеленые, всевозможные союзники и враги. Пара прямоугольников обозначала уже почти возведённые полевые укрепления. Возле стола парил Мастер войны. Активно размахивая указкой, он выделил несколько участков обороны.

— Вы и вы, смените щиты Валора и Проводников Хаоса, им сегодня сильно досталось. Вы переходите на участок Детей Седерины, к сожалению, все фортификационные работы там придется начинать с нуля. В начале боя их клан целиком разметало по всем топям. Когда вернутся их лидеры, договоритесь о взаимодействии....

Чуть вдали, почти не участвуя в заседании, сидел Хотреш. Развалившись в широком кресле, он раздражённо буравил взглядом участников совещания, словно чего-то ожидая. На толстой роже виднелась пара мелких порезов. Массивная рука, обмотанная бинтами, покоилась на коленях. Он всем своим видом пытался строить из себя бывалого ветерана, едва вышедшего из боя, хотя все уже были наслышаны про его «успехи».

— Проводники Хаоса здесь, — тихо произнес я, подходя ближе к тактическому столу. Никрис, вскинув голову, приветственно кивнул и указал на зеленокожего керна, стоявшего рядом. Клан Дело Дефамины ваши сменщики. Договоритесь с ними о взаимодействии и вы с вашими людьми можете отдыхать. Сейчас в центральном лагере делают зону восстановления и отдыха, через пару часов она будет завершена. Можете разместится там. Я отправил точку с местом отдыха на ваш Компас. Но попрошу вас задержаться до окончания совещания, нам нужно кое-что обсудить.

Закончив говорить, он, взмахнув крыльями, сместился влево, вновь принявшись раздавать приказы другим участникам собрания.

Я, удовлетворенно кивнув, сделал пару шагов к идущему ко мне навстречу лидеру клана союзников. Сейчас обсудим план работ по созданию полевого лагеря, и можно будет примоститься где-нибудь в уголке и подремать часок, пока совещание не закончится. Если бы не просьба о встрече от Мастера войны, я и вовсе завалился бы сейчас спать, причем где и на чем угодно, согласен даже на лужу возле штаба. Отходняк после боя и выпитых зелий стал накрывать на полную. Веки, словно налитые свинцом, наползали на глаза. Ноги едва держат, а в голове лишь белый шум и пустота, требующие тишины и покоя, хотя бы часов на десять, а еще лучше на сутки.

— И это все, что ты мог им сказать?!!! — рев Хотреша, разнёсшийся по палатке, заставил всех нервно вздрогнуть, а меня даже приоткрыть глаза.

Отбросив рукой кресло, на котором он сидел, свинолюд пронесся ко мне через всю палатку, расталкивая перед собой Игроков и, яростно сопя, уставился на меня, схватив за плечо.

— Тупой идиот! Из-за тебя сорвалась вся операция! Ты со своими людьми должен был ударить мне навстречу, отвлекая на себя Керумера. Да ты хоть представляешь, сколько из-за вас, поганых трусов, погибло народа?!!!

Это что, сон? Я недоуменно посмотрел на буравящего меня взглядом Хотреша, продолжавшего на глазах у всех что-то мне предъявлять про сорванный по моей вине план. Уцепившись за мою одежду, он даже попытался меня приподнять.

Удар по руке вышел почти спонтанно. Сначала удар, а потом запоздалая реакция усталого мозга.

— Убери руки, хряк. И если еще раз посмеешь сделать что-то подобное, я отрежу тебе их под корень.

Хотреш непонимающе захлопал глазами, уставившись на меня так, словно с ним заговорил тактический стол, а не я.

— Все уцелевшие защитники лагеря получили приказ стягиваться к центру периметра, а не помогать тебе в загонной охоте на Керумера. У меня половина бойцов на ногах стоять не могла, карты на исходе, и едва живые, вырвавшись из боя, мы должны были переть на старших охотников, возглавляемых Первым, прикрывая вас собой? Да ты совсем ополоумел.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!!! — Хотреш, немного опешив, снова истерично завопил, попытался ухватить меня за лацкан. — Я — член Совета Альянса, и когда я говорю прыгать, такие как ты должны лишь спрашивать куда и как высоко. Ты меня понял, тупая обезьяна? Ты со своими ублюдками должен благодарить Смеющегося Господина, что я оказал вам честь помочь мне в бою.

Хотелось послать его в Бездну, попутно объяснив, что следует захватить туда с собой и его милость, и высокую оказанную мне честь. Только непонятно зачем он устраивает весь этот цирк. В любом случае, я в нем участвовать не желаю.

— Владыка Хотреш, я являюсь равным вам в статусе лидером клана и членом Совета Старших, получив это звание как Чемпион Турнира тысячелетия.

Я говорил спокойно, но с каждым словом воздух в штабе будто густел. Все находившиеся в палатке затихли, внимательно наблюдая за нами.

— Вы допустили неуважение ко мне, многократно оскорбив, обвинив в трусости и предательстве общих интересов. Хотя ни словом, ни делом я не допустил ничего подобного и действовал строго в рамках ранее полученных приказов. Рискуя своей жизнью, я добыл для нашего альянса победу на турнире, сражался на Румии, штурмовал Сентварк и спустился в Бездну, закрывая Огненные Врата, но нигде из этих мест я не видел вас. И после этого вы смеете обвинять в трусости меня?! В конце концов, именно на вашем медальоне стоит клеймо труса, и я, думаю, Владыка Игры не зря им вас наградил. До конца дня я жду от вас официальных публичных извинений, или мы встретимся на Арене в поединке, и пусть боги рассудят, кто из нас прав.

Тишина, возникшая в палатке после моих слов, была такая, что ее, казалось, можно было резать ножом. Хотреш, вытаращив на меня глаза, пытался что-то сказать и, не находя слов, просто хлопал ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

А я, молча развернувшись, вышел из штаба. Думаю, разговор с Никрисом можно перенести и на потом.

......................

— Ты должен поддержать меня, — Хотреш, метавшийся по залу, замерев, уставился на Мастера войны, меланхолично парящего возле тактического стола.

Маасари, отвлёкшись от размышлений, посмотрел на свинолюда.

— Ты сам виноват. Сначала провалил операцию, а потом пытался свалить вину на другого, только вот он ее брать на себя не захотел. И он в своем праве. Действия Рэна укладывались в рамки отданных тактических приказов, он не входил в твой отряд и принимал разумные решения в соответствии с обстановкой. Я видел отчет о состоянии его людей. Ты всерьез рассчитывал, что они, едва вырвавшись из боя с кучей раненых на руках и почти без карт, ринутся тебе на помощь? У тебя под рукой было две сотни отборных бойцов плюс ты сам. И это они при этом должны были вам помогать? Ты совсем потерял разум? И если да, то я еще сохранил свой.

Хотреш, услышав маасари, яростно засопел. Выпитое зелье дракона, и кипящая в крови ярость требовали выхода. Но ссориться еще и с лидером Дома Летящих было бы глупо.

— Ты можешь изменить приказы в командной сети, сделав так, чтобы они были обязаны идти ко мне на помощь?

Никрис, презрительно качнув крыльями, отвернулся от Хотреша.

— Нет, даже думать об этом забудь. Все командиры первой волны их видели, да и я не стал бы делать подобного. Рэн и его люди честно выполнили свой долг перед альянсом, и как Мастер войны я подтвержу это перед судом Совета Старших.

Гневно фыркнув, Хотреш, больше ничего не говоря, выбежал из штаба. На ходу вынув руку с браслетом, он вжал палец в кнопку с изображением скрутившейся в круг змеи.

— Ссслушаю, — голос нага, раздавшийся в ухе, заставил Хотреша приостановиться.

— Твой подопечный все испортил! — почти прорычал он в канал связи. — Этот идиот не взял на себя вину за провал засады. Вместо того, чтобы молить о пощаде и просить извинений, он вызвал меня на поединок. Ты представляешь?! Он меня вызвал!!! Или я должен извиниться перед ним. А Никрис, этот чертов предатель, еще его и поддержал, заявив, что он в своем праве. Что происходит? Ты же обещал, что уладишь вопрос со своим слугой?

— Ну, я ничего не обещал, — вкрадчивый голос нага был едва слышим в канале связи, но все же Хотреш четко сумел его разобрать. — Я лишь сказал, что постараюсь помочь. Но Рэн весьма своевольная фигура, что иногда движется туда, куда хочет сама, а не куда ее направляю я. К сожалению, в этой ситуации он решил действовать исходя из собственных интересов. Мне очень жаль, что не смог помочь.

От услышанного Хотреш замер, не зная, что и сказать.

— Тебе просто жаль? Твой слуга меня на поединок вызвал, если я ему до вечера официальные извинения не принесу. Ты хоть понимаешь, как я выглядел в этой ситуации? Понимаешь, что сейчас обо мне все думают? Даже если я выйду с ним на арену и замолочу его там, кто вернет мне потом репутацию? Все скажут лишь то, что чемпиона альянса несправедливо убили за то, что он отстаивал свою честь. Ты понимаешь, что ты со своим слугой натворил?

— Хмм...— пауза немного затянулась. Хотреш прямо слышал, как размышляет сейчас наг. — А кто кого первым оскорбил? — наконец уточнил он.

— Я был несколько не сдержан при встрече, — угрюмо ответил Хотреш. — Думал, что с ним все согласовано, и он мне немного подыграет.

— Это плохо. Боюсь, что у тебя сейчас возникли небольшие сложности, мой друг, — прошипел наг. И Хотрешу послышалось некое мстительное удовлетворение в его голосе. — Понимаешь, как оскорбленная сторона, он сам вправе определить время и место для поединка, а также выбор оружия. И ты, я думаю, должен осознавать, что он явно не выберет карты. А, скорее, наоборот — полный запрет на них, а сам поединок предложит провести, например, на ножах. А учитывая, что он чемпион турнира, я думаю, ты представляешь уровень его подготовки и то, с какими противниками ему там пришлось сойтись. А он выжил и победил... боюсь, что твои проблемы не такие уже и небольшие, мой друг.

От услышанного Хотреш грязно выругался.

— Ах ты чешуйчатая тварь! Вы что, меня вдвоем с Никрисом вздумали подставить и слить, спустив на меня своего чемпиона? Да я вас всех....

— Тише, мой друг, тише, — вкрадчивый голос Шепчущего заставил свинолюда замереть на полуслове. — Если ты, конечно, не хочешь сойтись в поединке еще и со мной. И так, ты оскорбил его публично, есть свидетели твоих слов?

— Да, — буркнул Хотреш. — Как и вызова меня на поединок.

— Их много? — уточнил, задумавшись, наг.

— Все лидеры второй волны и частично первой, — нехотя ответил Хотреш.

— Как же все плохо. Когда ты просил о помощи, я не думал, что ты начнёшь действовать столь быстро.... Да еще во время совещания штаба...

— В этом и был смысл! — рявкнул в ответ Хотреш, беря себя в руки. — Все должны были поверить, что виноват в провале операции он, а не я.

— Ты только все усложнил, — прошипел в ответ наг. — И если Никрис не на нашей стороне, боюсь, что у тебя огромные неприятности, мой друг. Публичное оскорбления члена Совета Старших, это достаточный повод для вызова на поединок. Формально Рэнион в своем праве, и если Никрис подтвердит, что везде, где это было возможно, он действовал в рамках отданных ему приказов, то тебе придется драться по условиям дуэли, что назначит твой оппонент, ну, или отказаться выйти на поединок. В таком случае тебя объявят изгоем со всеми вытекающими из этого последствиями. Лишат звания Члена Совета Старших, а ведь изгои так же не могут владеть и распоряжаться чем либо в Двойной Спирали. Ну, думаю, ты и без меня знаешь наши законы. Сомневаюсь, что ты при всем этом останешься лидером своего дома, а статус изгоя с тебя не снимут, пока не будет выплачен долг чести. Пока вы не сойдетесь в поединке. Оптимальным решениям для тебя в этой ситуации будет принести извинения и выплатить положенный штраф. Ну, а потом, ты же не маленький. Соразмерь его и твой уровень возможностей. Не захотел сыграть по твоим правилам, так устрой ему показательную казнь. Разорви его клан, уничтожь владения, устрой такую жизнь в Двойной Спирали, чтобы он десять раз пожалел о том, что не захотел тебе сегодня помочь. Я думаю, не мне стоит тебя учить как подобное делается. Ведь это ты у нас лучший банкир и торговец в Игре. Сделай так, чтобы все видели, что бывает с теми, кто стоит у тебя на пути.

Хотреш, по мере слов нага, почувствовал, как улыбка расползается по его лицу. У него есть деньги, а это лучше любых друзей и солдат. Они самые главные и верные его союзники. Шепчущий прав, маленькое унижение стоит того, чтобы в будущем показать всем что бывает с теми, кто ему мешает, это даже окажется весьма полезным но...

— Насколько я помню, дом Змей стоит за их спиной, и я бы не хотел иметь проблемы еще и с вами, — уточнил он.

— Формально да, — ответил наг с небольшой задержкой. — Прямого нападения я допустить не могу. Но есть же и другие методы. Происки конкурентов, экономическая блокада. Лиши их денег, ресурсов, лиши торговых партнёров, сделай так, чтобы бойцы сами стали разбегаться из клана, чей лидер поссорился с тобой. Да, это игра вдолгую, но у нас же с тобой есть на это время.

— Есть, — Хотреш мстительно улыбнулся. Его подставили, он это отчётливо понимал, но также он понимал, что даже из этой ситуации можно будет извлечь выгоду, и даже догадывался, как это провернуть. Никрис, наг и даже это щенок — они все пожалеют и заплатят свою цену. А пока... Нужно найти и добить Керумера и отдать соответствующие приказы. Он должен получить свое.

..........

Связь прервалась, и наг довольно потер руки. Его маленькая спонтанная интрига принесла прекрасные плоды. Рука замерла над Книгой, активировать марку, отправить, и письмо к Рэну улетело через континент. Теперь он сможет с чистой совестью утверждать Хотрешу, что просил своего подопечного принять на себя незаслуженную вину. Он даже не ожидал что Хотреш, гуру в финансовых потоках, попадётся в столь примитивную ловушку. Все же нужно ему почаще вылезать из тишины кабинета на поле боя, чтобы понимать всю абсурдность просьбы, с которой он обратился к Рэну. Боец, шагнувший в Бездну, не будет ползать на коленях, прося прощения за провал, который даже не был в его зоне ответственности, кто бы его об этом ни просил. Но когда веками живешь в окружении слуг и рабов, лишь изредка выбираясь на охоту, то привыкаешь видеть всех через призму окружающей реальности, где остальные покорно склоняют спину при виде тебя и готовы выполнить любой приказ. Ну ничего, пускай подёргается теперь, потеря репутации, публичные извинения — это не то, что он сможет и захочет простить, а значит, у Проводников Хаоса скоро начнутся весьма сложные времена. А он с удовольствием посмотрит за этим со стороны. Конечно, свин может попытаться подгадить и ему, но... он слишком труслив, и на открытую войну пойти не рискнет, а мелкие неприятности… да плевать на них.

Мерное покачивание черепахи почти не отвлекало его от мыслей.

— Владыка, — Саа-шен, подползя ближе, тихо прошептал. — Наш источник из Двойной Спирали подтвердил, что Газарах лично участвовал в обороне цитадели.

Наг удивлено поднял глаза на ю-а-нти.

— Ты уверен?

— Пока не увидим медальон, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. К тому же он мог уцелеть даже при ядерном ударе. У таких противников всегда есть несколько козырных тузов в рукаве. Но наш агент подтвердил, что лидер дома собирался лично принимать участие в обороне топей Тлат’нока, возглавив гарнизон цитадели.

Как интересно! Наг, предвкушающе задумавшись, отдал приказ:

— Ускоряемся.

Черепаха-дом, служившая им укрытием, мерно брела по обугленным пустошам, направляясь к кратерам, оставшимся после ядерных ударов. Раскаленная земля еще полыхала от жары, радиационный фон был такой, что сварил бы любого смертного за несколько секунд, но Абсолютный щит, поддерживаемый личами, стойко выдерживал все воздействия на него. Еще полчаса, и они доберутся до места, где некогда возвышалась цитадель ящеров, и можно будет приступать к сбору трофеев. Наг и на секунду не собирался это откладывать, учитывая стоимость того, что там может быть, включая карты лидера дома.

.............

Спустя шесть часов.

Широко зевнув и сладко потянувшись, я взглянул на часы, затем на Книгу, возникшую передо мной с десятком различных сообщений.

— Скажи мне, друг, ты совсем спятил? — уточнил Медж, сидевший рядом и, видимо, не сомкнувший глаза с момента совещания. — Ты нахрена вызвал на поединок Владыку? Он же тебя в фарш перекрутит, не дав и шанса приблизится к нему на дистанцию удара. У тебя сейчас ни карт, ни отряда толком нету. Чемпион в откате, ты чем воевать собрался с Хотрешем?

— Мечом, — ответил я, вставая с кровати. — Медж, если хочешь построить будущее, тебе необходимо начать расти над собой, и для начала хорошенько проштудировать Законы Совета Старших, я потом лично приму у тебя экзамен. Все-таки ты уже Мастер войны, почти полководец и мой заместитель. Хотреш был неправ, но с чего-то решил сделать виноватым меня.

Просматривая сообщения, я наткнулся на письмо от нага и быстро прочитал его.

— Как любопытно, нам только что его чешуйшество предложил принять вину за срыв операции, прилюдно поддержать Хотреша, принести ему извинения, и за это нам готовы выплатить аж двести тысяч дайнов. А также помиловать и не карать.

— И что ты ответишь? — хмуро спросил Медж.

— Да пошел он! — весело ответил я, сворачивая письмо. На душе как-то внезапно стало очень легко и просто от окончательно принятого решения.

— У нас могут быть проблемы, — буркнул Медж, глядя в потолок. — Шепчущий, Хотреш… Этот точно не простит и не забудет, ты ему публично бросил в лицо то, что все шепчут за спиной.

— Да наплевать, — я беззаботно махнул рукой. — Медж, репутация — это единственное, что невозможно купить за деньги. Если бы там все увидели, что нас можно вот так легко прогнуть, сломать об колено, публично унизить и заставить взять на себя вину за чужую ошибку, то и в будущем нас бы уже никто и ни во что не ставил, и все, чего я добился для нас — чемпионство в турнире, поход в Бездну, все это было бы в один миг смешано с дерьмом. И не важно кто бы это сделал и по каким причинам. Скорее всего, наг этого и добивался. Чтобы снова нас загнать под ноготь, чтобы сидели и не высовывались, дыша через раз и по его приказу. Наша самостоятельность и соответствующая репутация ему при этом ни к чему. Но вот хер ему.

Рэн согнул руку в неприличном жесте.

— Все, хорош, отбегался я для него, и вас тоже не позволю превратить в его шавок.

На секунду он замолчал, переводя дыхание, прежде чем заговорить снова.

— А что до неприятностей… Думаешь они в открытую пойдут войной на союзника по альянсу без видимого повода и причины? Даже не смешно. Змеи напрямую нас слить не могут, все-таки они обещали нам союз защиту и помощь. А значит, ни Шепчущий, ни его подручные вмешиваться сами не захотят, да и Хотрешу не позволят. А, учитывая количество врагов у Шепчущего, честно говоря, не уверен, что у него вообще дойдут до нас руки. Так, может попугать. В его спину сейчас метят столько ножей, что на нас он вряд ли станет отвлекаться, не того масштаба мы с тобой фигуры, Медж. Ресурсы же Дома на нас тратить... Змеи только начали восстанавливаться, и бесследно подобное для них не пройдет. А если не брать в расчет нага, то пустить им немного крови в открытом противостоянии мы вполне себе способны. Хотреш? И что он может? Ну, ударит по финансам, постарается где-то подгадить Саймире в торговле, да наплевать. Долгов на нас нет, до производственных цепочек с хмелем ему не добраться. А оружие и амуницию будем брать через Лигу в Городе-в-Пустоте, не зря же я стал аж целым комтуром Двойной Спирали. Неприятности конечно будут, но это лучше, чем потеря репутации. У Хотреша в основном торгово-производственный клан, действительно сильных бойцов там немного, и даже если они попытаются нам гадить после войны с ящерами, мы еще посмотрим, кто кому сможет устроить веселую жизнь. Подловить того же Хотреша на ближней дистанции, не дав возможности использовать Активатор — и он труп. Поверь, после Бесформенного меня уже сложно напугать сильными врагами. Лучше скажи, что там наша разведчица и как Керумер?

— С ней все хорошо, — чуть успокоившись ответил Медж. Уверенность друга смогла вернуть необходимое спокойствие и ему самому. — Ведет наблюдение за логовом Керумера, выставила метку пути и ждет нашего прибытия. Тот сейчас забился в трюм рудовоза, пытается залечить раны, собрав вокруг себя остатки охотников.

— Прекрасно, — кивнул Рэн, сворачивая Книгу, где пришло новое сообщение. — Выдвигаемся сразу же после встречи в штабе. Скорее всего, ее собирают в нашу честь.

По идее, нужно было бы ударить, едва выяснили где логово змея, но делать это сразу после боя с Нидейлиной было попросту невозможно. Эликсиры не выветрились из крови даже сейчас, делая опасным применение каждого нового состава, но и упускать такой шанс тоже нельзя.

— Идем, мой друг, нас ждут великие дела.

И хлопнув по плечу Меджа, Рэн весело направился на выход из палатки, где они разместились на отдых.

Г