Игра Дарвина: Оператор сознания

День знаний, обозначенный прорывом

Первого сентября Даня встал раньше обычного. Не потому, что волновался, — просто так вышло. Будильник прозвенел в шесть тридцать, и он, не раздумывая, выключил его с первого раза. В комнате было прохладно, из приоткрытого окна тянуло осенью. Листья на тополе за домом уже начали желтеть, и утро казалось каким-то слишком спокойным для начала учебного года.

Он быстро собрался, разогрел завтрак и разбудил младшего брата. Тот ворчал, но без истерик — в детский сад он ходил уже не первый месяц и давно смирился с тем, что по утрам приходится вставать рано. Даня помог ему одеться, проверил, застёгнута ли куртка, и вывел во двор. По дороге почти не разговаривали. Брат смотрел по сторонам, а Даня автоматически следил, чтобы тот не выбежал на проезжую часть.

Когда они дошли до сада и воспитательница увела мальчика внутрь, Даня развернулся и пошёл в сторону школы. Время позволяло не спешить. Асфальт после ночной прохлады был тёмным, воздух — чистым и резким. Город жил своей обычной жизнью: машины, редкие прохожие, школьники с букетами.

Здание школы появилось из-за поворота — знакомое, П-образное, с облупившейся светлой штукатуркой. Во дворе уже собирались классы, кто-то смеялся, кто-то фотографировался. Даня замедлил шаг, на секунду задержался у калитки. Странно, но, несмотря на всё, что связывало его с этим местом, ощущение было не совсем пустым. Формально — просто цифра и буква: десятый «Б». По факту — ещё один год здесь.

Он быстро оглядел двор и без особого желания отметил знакомые лица. Вика Чубан стояла чуть в стороне, что-то оживлённо рассказывая своим подручным. Даня скользнул по ней взглядом и тут же отвернулся. Про себя он давно называл её Чучелом, но вслух — никогда. Рядом с ней, как обычно, были Виктор Павлюченко — высокий, широкоплечий, и Владимир Игнатьев. Второй выглядел спокойнее, но именно он обычно первым понимал, когда можно, а когда лучше не лезть.

Даня махнул на всё рукой и прошёл в здание, минуя двор. Линейка его не интересовала. Коридоры были почти пустыми, гулкими. Он поднялся на нужный этаж и остановился у кабинета информатики. Дверь оказалась открыта.

Внутри было тихо. Компьютеры стояли ровными рядами, экраны погасшие, парты аккуратно сдвинуты. За одной из них уже сидела Аня Кузьмина. В очках, с книгой в руках, она выглядела так, будто пришла сюда задолго до всех. Даня на секунду замешкался, потом негромко поздоровался.

— Привет.

Аня подняла глаза, кивнула и снова уткнулась в книгу. Он прошёл к своей парте — второй от окна, ближний ряд — и сел. Это место как будто само его ждало каждый год. Достав телефон, Даня посмотрел на время: 10:45. До начала линейки оставалось минут пятнадцать, а до конца — ещё больше.

Он открыл любимую стратегию. Игра сразу затянула, заставив забыть о школе, дворе и времени. Пару раз он машинально посмотрел на часы, но не придал этому значения.

— Ну что, задротик, с первым сентябля-бря.

Голос Вики выдернул его из игры резко, как пощёчина. Даня поднял глаза, посмотрел на неё спокойно и без особого выражения. Ответить не стал, только слегка кивнул. Вика хмыкнула.

— Ладно, — сказала она. — Сейчас не до тебя. Но посмотрим как дальше твоя карта ляжет.

Она села за парту позади него, рядом устроился Игнатьев. Через пару минут в кабинет зашёл Кирилл Петров. Такой же сонный и растрёпанный, как всегда. Они молча обменялись приветствием — короткий удар кулаками — и Кирилл сел рядом.

Вскоре появился Валерий Васильевич. Он окинул класс взглядом и начал говорить привычным тоном — про сплочённость, командный дух и важность этого года. Слова проходили мимо. На короткое мгновение в кабинете действительно стало спокойно, почти гармонично.

Потом Даню снова ткнули в спину. Он стиснул зубы, сделал вид, что не заметил. Второй раз. Третий. В груди появилось неприятное давление. Он медленно обернулся.

В тот же момент мир потемнел.

Звук будто ушёл куда-то внутрь головы, в ушах зазвенело. Класс исчез, но люди остались. Они стояли на своих местах, неподвижные, и каждый был подсвечен изнутри тусклым, неровным светом.

Даня не успел ничего подумать.

Тьма сомкнулась окончательно.

Тьма не исчезла — она будто застыла.

И вдруг в этой неподвижности раздался звук. Не громкий, не резкий, но отчётливый и неправильный. Триумфальный, словно подтверждение того, что всё идёт именно так, как должно.

Кирилл дёрнулся первым. Резко вскочил, будто хотел что-то сказать или убежать, но тут же ударился коленями о парту и с глухим стуком сел обратно. Ругнулся сквозь зубы и замер, тяжело дыша.

Даня отметил это машинально. Значит, пол всё ещё здесь. Парты — тоже. Мир никуда не делся. Он просто стал… недоступен.

Это почему-то немного успокоило.

Вверху, там, где раньше был потолок, появилась надпись. Белые ровные буквы висели прямо в пустоте, не отбрасывая ни тени, ни света.

Игра Дарвина начинается.

Несколько человек усмехнулись. Кто-то негромко выругался. Игнатьев, сидевший позади, раздражённо бросил:

— Что за бред?..

Ответа не последовало.

Буквы исчезли, и на их месте одна за другой начали появляться цифры.

Пять.

Четыре.

С каждой новой цифрой в груди Дани нарастало странное давление, будто воздух становился гуще. Никто не кричал, но в классе повисло напряжённое ожидание.

Три.

Два.

Единица.

Последняя цифра дрогнула и рассыпалась, превращаясь в поток прямоугольников — больших и маленьких. Они возникали рядом с каждым человеком, медленно вращаясь в воздухе, словно предлагая себя.

Карты.

Кто-то потянулся к ним сразу. Кто-то, наоборот, отдёрнул руку. Несколько человек растерянно озирались, будто ждали, что кто-нибудь объяснит, что происходит.

— Так, — голос Валерия Васильевича прозвучал неожиданно спокойно. — Никто ничего не трогает. Мы не знаем, что это такое. Подумайте, прежде чем делать глупости.

Его услышали не все.

Даня перевёл взгляд на Аню. Она сидела неподвижно, глядя на карту перед собой. Секунды тянулись. Потом она медленно подняла руку и коснулась прямоугольника.

Короткая вспышка света — и всё. Карта исчезла. Никаких эффектов, никаких слов. Аня опустила руку и выдохнула, словно только сейчас осознала, что задерживала дыхание.

В классе зашептались.

Даня не стал тянуться сразу. Он всматривался. Карты мелькали, сменяя друг друга: оружие, искажённые фигуры, существа, герои. Слишком ярко. Слишком навязчиво.

И среди этого он заметил другую.

Одна звезда.

На карте был изображён человек, сжавший голову руками. От его висков расходились волны, будто невидимое давление.

Даня усмехнулся про себя.

— А чем чёрт не шутит…

Он взял карту.

Перед глазами, словно поверх реальности, вспыхнула надпись. Он был уверен — кроме него её никто не видел.

Система активирована. Класс присвоен: Оператор сознания.

Что-то изменилось. Не зрение — ощущение. Мир будто стал глубже. Где-то на границе восприятия проявились две полосы — синяя и зелёная. Чуть дальше, слабее, ещё одна, словно не до конца оформленная.

Вокруг продолжали делать выбор.

Кирилл нервно посмотрел на оставшиеся карты, сглотнул и вдруг решительно потянулся вперёд. Его ладонь сомкнулась на самой заметной — с четырьмя звёздами. На мгновение его окутало короткое свечение, и в руках появился силуэт — будто очертание оружия, которое тут же исчезло.

Кирилл резко вдохнул.

— Так… — выдохнул он и посмотрел на Даню. — Ты… ты это тоже видишь?

— Что именно? — спокойно спросил Даня.

Кирилл замялся, потом нахмурился, будто подбирая слова.

— Полосы. И… иконку. В углу. Я сначала подумал, что мне кажется.

Даня кивнул.

Значит, он не один.

Вика выбрала почти сразу — с самодовольной ухмылкой. Игнатьев и Павлюченко последовали её примеру, не раздумывая. Кто-то тянул до последнего, метался, пока поток карт не начал редеть и исчезать.

А потом всё оборвалось.

Карты рассыпались и пропали. Тьма отступила так же внезапно, как и появилась. Кабинет информатики снова стал обычным — парты, компьютеры, окна. Только люди выглядели иначе. Не внешне — внутренне.

— Что это было?.. — растерянно спросил кто-то из тех, кто не сделал выбор. — У вас… что-то произошло?

Вопросы посыпались сразу со всех сторон.

Даня молчал. Он чувствовал полосы. Чувствовал, что мир сделал шаг, из которого уже не вернуться.

Это было только начало.

Кирилл наклонился ближе, почти касаясь плеча Дани.

— Это… ты это видишь? — тихо спросил он. —Иконку. Как в игре.

Даня нахмурился.

— Иконку? У меня… нет.

Кирилл раздражённо цокнул.

— Да не глазами. Вот здесь, — он ткнул пальцем в воздух, чуть выше уровня взгляда. — Как будто монитор. Левый верхний угол.

Даня замер.

Он медленно поднял взгляд — не физически, а внутренне, будто переводя фокус. И почти сразу почувствовал это. Точку внимания. Незримую, но отчётливую.

Там действительно что-то было.

Он «нажал» на неё взглядом.

Мир на долю секунды дрогнул — и поверх реальности развернулось окно.

Имя: Даня Елизаров Раса: Человек Класс: Оператор сознания Уровень: 1

Характеристики: HP: 100 / 100 Выносливость: 100 / 100 Мана: 100 / 100

Навыки: — Лёгкий телекинез (до 200 г) — Контроль разума (ослабленные цели)

Даня медленно выдохнул.

— Есть, — коротко сказал он. — Реально есть.

— А я что говорил, — усмехнулся Кирилл. — У меня тоже.

— Что за класс?

— Охотник. Навыки… — Кирилл задумался. — Зоркий глаз. Рефлексы. Как это работает — хрен знает.

Даня посмотрел на него внимательно.

— Сейчас проверим.

Он шагнул в проход между партами.

— Пройди вперёд.

Кирилл нахмурился, но подчинился. Сделал шаг.

И в тот же миг Даня резко замахнулся из-за спины.

Кулак пошёл быстро — без предупреждения.

Кирилл успел.

Разворот. Захват. Его ладонь сомкнулась на запястье Дани за долю секунды до удара.

Они замерли.

— Понял, — спокойно сказал Даня, разглядывая сцепленные руки. — Вот что значат твои рефлексы.

— Ещё раз так проверишь, — тихо ответил Кирилл, — полетишь.

В классе повисло напряжённое молчание.

— Вы чего творите?! — кто-то возмущённо прошептал.

Даня уже отвернулся.

Он встретился взглядом с Викой.

Она выглядела бледной. Испуганной.

— А ты что выбрала? — спросил он.

— Путану, — буркнула она.

Кирилл фыркнул.

— Ну… — он хмыкнул. — В принципе, заслуженно.

Даня усмехнулся.

Игнатьев сжал челюсти, но промолчал. Он видел, как Кирилл остановил удар. И явно не спешил проверять парней на прочность.

— Ладно, — сказал Даня. — Кирюх, пошли.

Они направились к доске.

— Валерий Васильевич, — окликнул учитель. — Вы куда собрались?!

— Выяснять, что здесь происходит, — коротко ответил Даня.

И в этот момент за окнами небо стало алым.

Не постепенно. Резко. Как будто кто-то пролил кровь на сам воздух.

С неба пошёл дождь.

Красный.

А затем — из пустоты, из воздуха, с земли — начали появляться они.

Зелёные, кривые, вооружённые. С луками, кинжалами, дубинами. Гоблиноподобные твари набрасывались на людей, рубили, резали, визжали.

А между ними двигались другие.

Крупнее. Шире. В полтора, два раза больше человека. Некоторые — ещё больше. Они били всех подряд. И гоблинов. И людей. Не различая.

— М-да… — протянул Даня. — Апокалипсис. Здрасьте, вот вам в дверь. Получите, распишитесь.

Дверь класса вылетела с ноги.

В проёме стоял гоблин с двумя кинжалами.

Он рванул вперёд.

Прыжок.

Кирилл среагировал раньше, чем кто-либо успел закричать.

Удар.

Гоблина впечатало в доску с глухим хрустом.Тело сползло вниз.

В классе повисла тишина. А затем — паника.

Новый мир стучится в двери

Она накрыла класс не сразу.

Сначала была тишина — густая, вязкая, будто воздух стал плотнее. Тело гоблина, впечатанное Кириллом в доску, дёрнулось. Кто-то вскрикнул. Кто-то зажал рот руками.

И именно в этот момент, словно выжидая, из коридора выскользнули ещё трое.

Полуголые. Зеленоватая кожа в рваных складках. Длинные пальцы с когтями, блестящими от слизи. Они не бросились сразу — остановились у порога, вертя головами, принюхиваясь, как звери перед охотой.

— Назад… — хрипло сказал кто-то.

Валерий Васильевич шагнул вперёд.

Не к доске — к ним.

Он встал между учениками и тварями, раскинув руки, будто это всё ещё был обычный урок, и он мог защитить класс одним голосом.

— Стоять, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Кирилл, не лезь. Никто не двигается.

Кирилл дёрнулся. Он знал — он успевает.

Но не успел сказать ни слова.

Один из гоблинов сорвался с места — слишком быстро. Рывок, размазанный силуэт — и когти полоснули Валерия Васильевича по ногам.

Рвано. Глубоко.

Учитель вскрикнул и рухнул на колено.

И в этот момент старый мир закончился.

— Твою мать… — вырвалось у Дани.

Кирилл уже был в движении.

Он перехватил руки того гоблина, которого ранее швырнул в доску. Тварь оживала, дёргалась, визжала. Кирилл, стиснув зубы, с силой вдавливал её собственные клинки обратно в тело, сквозь сопротивление, сквозь скользкую плоть.

— Даня! — заорал он. — Этих не смогу! Думай сам!

Даня оглянулся.

Класс стоял, как парализованный.

И тут он увидел, как один из гоблинов медленно двинулся к Ане Кузьминой.

Она сидела, вжавшись в парту, не отрывая от него глаз.

Даня сосредоточился. Стол дёрнулся — Перед глазами вспыхнуло сухое, чужое окно::

Ошибка. Недопустимый вес. Максимум: 200 г.

— Чёрт…

Он перевёл взгляд — и увидел пенал на Аниной парте.

— Аня, — резко. — Пенал. Открой.

Она моргнула. Поняла. Дрожащими пальцами раскрыла его.

Карандаши, циркуль, линейки — всё поднялось в воздух.

И в следующую секунду сорвалось вперёд.

Они били. Пронзали. Царапали.

Не смертельно.

Тогда Даня стиснул зубы и изменил цель.

Глаза.

Два визга. Третий гоблин отпрыгнул, шипя, и скачками исчез в коридоре.

— Кто-нибудь! — крикнул Даня. — Помогите уже!

Стул скрипнул.

Игнатьев Владимир поднялся. Лицо белое, глаза стеклянные.

— Блять… — выдохнул он — Не зря, значит, рыцаря выбирал… — голос у него дрогнул. — Посмотрим, на что способен.

Он поднял стул.

— Усиленный удар.

Удар вышел неловким, но чудовищно сильным.

Один гоблин разлетелся, будто внутри него ничего не держало форму. Второй рухнул следом — уже без крика.

Гоблин дёрнулся в последний раз, когда Кирилл вдавил клинки ему в горло.

Рывок — и тело обмякло. Зеленоватые пальцы судорожно скребнули по воздуху и замерли. Кирилл отшатнулся, тяжело дыша, и отпустил мёртвую тушу. Та с глухим стуком рухнула на пол.

Почти сразу перед глазами вспыхнуло знакомое, холодное окно.

Даня моргнул — и у него появилось своё уведомление.

Поздравляем. Первая победа засчитана

Получен опыт: +5 / 100.

Он машинально перевёл взгляд на полосы. Синяя шкала маны опустилась примерно на одну шестую.

— Хм… — тихо пробормотал он. — Минус примерно пятнадцать процентов, значит.

— У меня семь дали, — выдохнул Кирилл, сглатывая. — За грозного.

— Грозного? — Даня криво усмехнулся. — Ладно. Будем считать комплиментом.

Он огляделся. Класс всё ещё был в оцепенении — будто никто не верил, что всё действительно закончилось.

Даня подошёл к Валерию Васильевичу.

— Давайте, — сказал он, протягивая руку. — Аккуратно.

Учитель с трудом поднялся, опираясь на него, и прислонился к стене. Лицо было серым, губы дрожали.

— Сидеть здесь… — Даня хмыкнул. — Чистое самоубийство.

Он сказал это почти с улыбкой, но в глазах не было ни капли шутки.

— Так, — раздался голос Игнатьева. — Все, у кого есть классы, встаньте.

Несколько человек поднялись. Неуверенно, озираясь.

— Если будем каждый сам по себе — нас тут перебьют, — продолжил он. — Нужна команда, умный лидер и тактика

Даня слушал вполуха.

— А у тебя что за класс? — кто-то спросил.

— Метаморф, — тихо ответила Аня.

Даня на секунду повернул голову, кивнул — и больше не слушал.

— Кирюх, — негромко сказал он. — Я, пожалуй, пойду.

— Куда? — Кирилл нахмурился.

— Качаться. С моими двумястами граммами я тут бесполезен. А сидя и слушая речи — мы ничего не добьёмся.

Кирилл колебался.

— Я… пока тут останусь, — наконец сказал он.

— Дело твоё.

— Ты куда собрался, телекинетик наш на полставки? — усмехнулся Игнатьев.

Даня не ответил. Просто вышел.

Коридор встретил его тишиной. Липкой и тревожной.

Он заглядывал в кабинеты на ходу — где-то валялись тела гоблинов, где-то люди уже приходили в себя. Он не вмешивался. Просто шёл дальше.

Перед лестницей Даня машинально проверил карманы — карандаши, ручки – то, что удалось забрать из пенала Ани. Этого хватит.

За поворотом он увидел их.

Четверо зеленомордых с клинками.

Он попытался прошмыгнуть к лестнице, но один из гоблинов заметил его и издал резкий, пронзительный крик.

Даня бросился вниз по ступеням.

Один из них прыгнул следом.

Даня ухмыльнулся.

Карандаши взмыли в воздух и рванули вперёд.

Гоблин взвизгнул, потеряв ориентацию, и рухнул вниз, катясь по пролётам.

Перед глазами вспыхнуло окно:

Победа над грозным противником. Получен опыт: +6 / 100.

— Значит, вы у нас грозные… — пробормотал Даня. — Отлично.

Наверху гоблины переглянулись. И начали спускаться.

Даня сжал кулаки. Бой только начинался.

Гоблины начали спускаться.

Не рывком — осторожно и хищно. Один шёл по ступеням, пригибаясь и прикрываясь клинком. Второй держался ближе к перилам. Третий — чуть выше, выжидая.

Даня отступал вниз, чувствуя, как под подошвами скрипят пыль и мелкий мусор.

Карандаши взмыли в воздух и рванули вперёд.

Один из гоблинов взвизгнул, отшатнувшись, но тут же продолжил движение. Слишком близко. Слишком быстро.

— Чёрт…

Он не заметил третьего.

Удар пришёл сбоку.

Гоблин прыгнул, и его нога врезалась Дане в грудь. Воздух выбило мгновенно. Даня полетел назад, боль взорвалась в рёбрах, мир на секунду потемнел.

Он ударился о перила, едва не перевалившись через них.

Выносливость резко просела.

— Твою… мать…

Один из гоблинов уже был рядом.

Даня рефлекторно дёрнул телекинез — не атакуя, а сбивая равновесие. Карандаш вошёл в руку. Клинок ушёл в сторону, гоблин споткнулся, и этого хватило.

Даня вцепился в перила и резко перекинул тварь в пролёт

Тело перевалилось через край и полетело вниз.

Глухой удар. Потом ещё один.

Перед глазами вспыхнуло:

Победа над противником. Получен опыт: +6 / 100.

— Один есть…

Второй не дал передышки.

Он рванул вперёд, размахивая клинками, визжа так, что заложило уши. Даня отступал, чувствуя, как руки дрожат.

Мана уходила.

Он схватил взглядом дверь лестничной площадки.

Резкий толчок ногой — дверь распахнулась.

Гоблин не успел затормозить А вот Даня закрыть дверь успел.

Удар. Хруст. Затем звук открывшейся двери. Гоблин не ждал и попробовал приблизить и укусить противника.

Даня всем телом навалился, вжимая тварь в косяк. Пару секунд и головы как не бывало

Гоблин завизжал и обмяк.

Победа над противником. Получен опыт: +5 / 100.

Остался последний.

Он замер наверху, сжимая клинки. Глаза метались. Он видел, что Даня устал. И пошёл в лоб.

Даня уже почти не держал телекинез активным. Он стиснул зубы.

Клинок дёрнулся, вырвался из руки гоблина. Однако Даня опять увидел системное окно:

Ошибка. Недопустимый вес. Максимум: 200 г.

Гоблин замешкался.

Этого хватило.

Даня шагнул вперёд и всем телом толкнул его в грудь.

Тварь покатилась вниз, ударяясь о ступени, пока не исчезла за поворотом пролёта.

Тишина.

Победа над противником. Получен опыт: +6 / 100.

Даня опустился прямо на ступени.

Руки дрожали. В ушах звенело.

Синяя полоса маны опустилась примерно до сорока процентов. Выносливость — до семидесяти

— Черти варёные… — хрипло выдохнул он. — И как это всё потом пополнять?

Он медленно поднялся, подошёл к телам и прищурился.

— Ну… — пробормотал Даня с кривой усмешкой. — Что у вас есть для меня?

Ожиданий не было — и всё равно стало пусто.

Он присел, пересилив отвращение, и начал обыскивать гоблинов. Карманы — если эти лохмотья вообще можно было так назвать — оказались почти пустыми. Никаких мешков, никаких артефактов, ничего, что выглядело бы как «добыча» из игр.

Только клинки.

Он поднял один. Лёгкий. Почти игрушечный. Даня нахмурился и, не выпуская из руки, попробовал подтолкнуть его телекинезом.

Клинок дрогнул. Поднялся. Но стоило попытаться провернуть его в воздухе, ускорить, заставить подчиняться — ощущение оборвалось, будто он упёрся в невидимую стену.

Перед глазами всплыло окно.

Гоблинский кинжал воина Урон: 9 Скорость атаки: 0,5 сек Вес: 201 г

Даня уставился на последнюю строку.

— …Один грамм? — тихо, с неверием. — Вы издеваетесь?

Ответа, разумеется, не последовало.

Он отложил клинок и продолжил осмотр. На этот раз результат был иной: несколько небольших склянок. Прозрачное стекло, внутри — жидкость насыщенного цвета. Три красных. Четыре синих.

Даня задержал взгляд на них, ожидая подсказки, описания, хотя бы названия.

Ничего.

Система молчала.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично.

Когда он уже собирался подняться, заметил странное: тело последнего гоблина, того самого, которого он добил о дверной косяк, едва заметно светилось. Не ярко — скорее, будто изнутри.

Даня осторожно потянулся и нащупал что-то твёрдое. Маленький кристалл, холодный, с неровными гранями.

Сообщение появилось сразу.

Кристаллическое ядро слабого монстра Ценный компонент.

— И как тебя использовать? — спросил он в пустоту.

Система не ответила.

Он убрал кристалл в карман, помедлив секунду, затем снова посмотрел на склянки. Синие. По всем игровым канонам — мана.

— Ладно… — выдохнул Даня и выпил одну. Затем, после короткой паузы, вторую.

Мир повёл себя странно. В глазах потемнело, в висках кольнуло, по телу прошла волна неприятного холода. Он на секунду подумал, что сейчас отключится.

Но вместо этого интерфейс обновился.

Мана: 101 / 100

Даня моргнул.

— Перелимит… — медленно произнёс он.

Следующее сообщение всплыло без эмоций.

Использование трофея. Получен опыт: +2 / 100

Он хмыкнул, уже без радости, и поднялся. В классе всё ещё было душно. Слишком.

Даня подошёл к окну и дёрнул раму.

Ничего.

Перед глазами возникло последнее, особенно холодное уведомление.

Ошибка. Игрокам запрещено изменять структуру подземелья.

Он опустил руку и несколько секунд просто стоял, глядя в стекло.

— Значит, вот так, — тихо сказал Даня. – Что ж, я всегда знал, что школа дрянное место

А вот и Босс

Голова болела. Не так, как после удара или усталости — глубже. Будто кто-то изнутри медленно сжимал череп, проверяя, сколько он выдержит. Он продержался девяносто секунд и отключился

Даня очнулся примерно через час у лестничного пролёта, прислонившись плечом к холодной стене, и ждал.

Шагов или крика или хотя бы рывка из темноты.

Ничего не происходило.

— Почему меня никто не тронул?.. — пробормотал он вслух и сам удивился, как глухо прозвучал его голос.

Он двинулся дальше.

Коридоры школы были пустыми. Не стерильными — нет, следы боя никуда не делись: выбитые двери, размазанная по полу кровь, трещины в стенах, будто кто-то бился о них с нечеловеческой силой. Но живых — не было. Ни гоблинов. Ни людей.

Даня спустился ниже, проверяя каждый пролёт, каждую тень. Пальцы невольно подрагивали, готовые в любой момент снова дёрнуть невидимые нити телекинеза. Но даже здесь — тишина.

Слишком правильная. Слишком законченная.

Он дошёл до выхода из школы и замер, ожидая системного сообщения.

Ничего.

Дверь поддалась.

Даня моргнул и шагнул наружу. Свежий воздух ударил в лицо неожиданно резко — будто он слишком долго находился под водой. Он обернулся, глядя на здание за спиной.

— То есть… можно? — хмыкнул он. — А где тогда кончается ваше подземелье?

Ответа, разумеется, не последовало.

Он пошёл к воротам школы — медленно, настороженно, словно сам ожидал, что на полпути его отбросит невидимой стеной. Но нет. Он дошёл до самых створок и уже протянул руку…

Система ответила сухо и без эмоций:

Граница подземелья. Доступ запрещён.

— Отлично, — выдохнул Даня. — Я уже заскучать по тебе успел.

Он развернулся и пошёл вдоль школьного двора.

Здесь было… хуже.

Тела лежали вперемешку — люди и монстры, иногда так близко, что невозможно было понять, кто кого добивал. Даня заставил себя смотреть внимательно, не отворачиваясь. У одного — меч, у другого — лук, чуть дальше валялся сломанный посох. Кто-то погиб с голыми руками, в странном, почти монашеском одеянии.

Мир оказался куда шире, чем один класс и одна лестница.

С монстров он собрал ядра. Без спешки. Пять штук — маленькие, мутно поблёскивающие, тёплые на ощупь. Теперь их было шесть. Система подтвердила находку, но, как и прежде, не сказала, что с ними делать.

Ценно. Но бесполезно — пока.

Даня устал.

Он сел на скамейку у края двора, закинул руки за голову и закрыл глаза. На секунду позволил себе просто дышать.

«Есть подземелье — значит, есть босс», — подумал он. — «Если его победят, отсюда можно будет выбраться. Значит, кто-то уже этим занимается».

Система не дала этой мысли прожить и секунды.

Внимание. Если босс подземелья не будет побеждён в течение 15–30 минут, монстр получит усиление ×2.

— Да вы издеваетесь… — сквозь зубы выругался Даня, резко выпрямляясь.

Голова снова дала о себе знать — сильнее прежнего. Мир на мгновение качнулся. Он провёл рукой по лицу, ощущая, как внутри что-то начинает плыть.

«Нельзя отключиться», — мелькнуло в голове. — «Только не сейчас».

Он судорожно искал решение и не находил ничего лучше, чем самое глупое.

Гоблинский клинок лежал неподалёку. Даня поднял его, сосредоточился и потянулся телекинезом, пытаясь заставить лезвие дрогнуть, сдвинуться, подчиниться.

Мана уходила. Медленно. Предательски медленно, пока, наконец, не опустилась до девяносто семи процентов и боль в голове прошла.

— Фу-ух, ладно. А теперь искать дармоедов, что никак босса не победят

БАХ.

Звук был таким, будто что-то огромное ударили о бетон с размаху. Воздух дрогнул, стекло где-то вдалеке жалобно звякнуло, и эхо прокатилось по двору, заставив Даню резко выпрямиться.

— Чёрт… — выдохнул он и сорвался с места.

Он бежал, почти не разбирая дороги, ориентируясь только на звук — вверх, туда, где школьная спортплощадка поднималась над остальным двором, отгороженная высоким забором с металлической сеткой. Каждый шаг отдавался в висках, но адреналин глушил боль.

Когда он выбежал на возвышенность, Даня резко затормозил.

Футбольное поле было превращено в лагерь.

У самой сетки, вне поля, стояли люди — знакомые до боли. Его класс. Пара ребят из параллели. Несколько младших, девятые-десятые. Кто-то держал мечи, кто-то — луки, кто-то — посохи, а кто-то стоял с пустыми руками, но в напряжённой боевой стойке, словно знал, что делает.

Он сразу увидел Кирилла. Игнатьева. Павлюченко.

Сердце неприятно дёрнулось.

А внутри поля было хуже.

Несколько палаток, грубо сшитых из чего-то тёмного, плотного, с неровными краями. Это не выглядело как ткань. Даня заставил себя не додумывать, из чего именно они сделаны.

По другую сторону площадки, за ограждением, шевелилась огромная гусеница — переросток, толще человеческого торса, но она пока не приближалась. Будто ждала.

А в центре поля шёл бой.

Гоблины. Много. Мелкие, юркие, визжащие. И один — другой.

Он был в полтора, а то и в два раза выше человека. Тело — массивное, покрытое странными узорами, будто вырезанными на камне. На нём была примитивная, но пугающе аккуратная броня, стилизованная под что-то древнее, чужое. Воин майя — мелькнула у Дани абсурдная мысль.

В руках — огромная дубинка.

Когда он ею взмахивал, воздух вспыхивал.

Волны света расходились полукругом, ударяя по защитникам. Людей отбрасывало, кто-то падал, кто-то не поднимался сразу.

Даня поймал себя на мерзком, почти радостном чувстве.

«Сильные, значит», — мелькнуло. — «Даже так вам достаётся».

Мгновение слабости. Мгновение злости.

И тут волна света ударила снова.

Кирилла отбросило назад, прямо под ноги гоблинам. Лук вылетел из рук и исчез где-то в траве. Он перекатился, поднялся, но было видно — тяжело.

Дане стало не до смеха.

— Твою… — прошептал он и шагнул вперёд.

Люди у сетки обернулись на него, как на сумасшедшего.

Он прошёл сквозь невидимую границу — воздух на мгновение стал плотным, как вода, и перед глазами вспыхнуло сообщение:

Вы вступаете в зону боя с боссом. Оставшееся время: 15 минут.

Даня сглотнул.

Над существом в центре поля висела полоска жизни — плотная, ало-оранжевая, будто вырезанная прямо в воздухе. Цифры рядом выглядели почти издевательски.

1500 HP.

Полоса была заполнена лишь наполовину.

— Охренеть… — выдохнул он.

Чуть выше полоски проявилось имя:

Вождь Солнца Ая-Кару Лидер гоблинов

Босс.

Настоящий.

И он был ещё жив.

Даня не стал думать дальше — побежал.

Кирилл оказался в самом плохом месте из возможных: его зажали трое гоблинов. Один с короткими клинками, двое — с кривыми ножами. Лук он потерял, отступать было некуда, а очередная волна света от дубины Ая-Кару прошла совсем рядом, ударив по земле и сбив его с ног.

— Всё… — прохрипел Кирилл, поднимаясь на колено. —Пока ждал тебя, спящая ты красавица, вмазали мне сильно. Никогда не встану.

— Поспишь тут с тобой, — зло бросил Даня.

Карандаши сорвались с его руки, будто хищная стая. Первый гоблин даже не понял, что произошло —полоснул прямо по щеке. Второй получил циркулем по касательной в шею и захрипел. Третий отскочил, взвизгнул, но тут же был отброшен телекинезом в сторону.

— Уходи! — крикнул Даня. — Я прикрою!

Кирилл, кряхтя, откатился в сторону, на четвереньках добрался до травы и вдруг замер.

— Есть… — выдохнул он.

Лук лежал в двух шагах. Как только Кирилл коснулся рукояти, за его спиной вспыхнуло — и из ниоткуда появился колчан, полный стрел.

— Это ещё что за фокусы? — бросил Даня, не оборачиваясь.

— Бонус второго уровня, — с усмешкой ответил Кирилл, поднимаясь. — Сам удивился.

Даня поморщился.

— Много я, смотрю, пропустил…

Стрела ушла почти без звука. Один гоблин рухнул с пробитым черепом. Второй — следом. Третьему Кирилл хладнокровно выстрелил в колено.

Гоблин взвыл и повалился.

Кирилл уже натягивал тетиву, но Даня вдруг замер.

Он понимал, что кацеляркой тут не поможет. Перед глазами всплыло окно навыков.

Контроль ослабленных сущностей.

Он медленно выдохнул.

— Стой, — резко сказал он. — Не добивай.

— Ты серьёзно? — Кирилл обернулся. — Даня, он нас жалеть не будет!

— Стой. Я должен проверить.

Даня шагнул к гоблину. Тот дёргался, шипел, пытался отползти, прижимая простреленную ногу.

— Знаешь, — тихо сказал Даня, — в одной игре стражники говорили: «Когда-то и меня вела дорога приключений…»

Он наклонился.

— …а потом мне прострелили колено. Твоя история с этого начнётся

Рука вспыхнула белым светом.

— Контроль сущности.

Свет разлился по пальцам, будто живой. Даня коснулся головы гоблина.

Тот дёрнулся. Затрясся. Захрипел.

— Вы там совсем охренели?! — заорал откуда-то Игнатьев. — Если помогать пришли, так помогайте, а не хернёй страдайте

Кирилл уже побежал дальше, к основной схватке.

Даня не слышал.

Через несколько секунд он отдёрнул руку.

Гоблин стоял. Спокойно. С пустыми, побелевшими глазами.

Перед Даней всплыло сообщение:

Контроль установлена. Подконтрольные сущности: 1 / 3

Он медленно выдохнул.

— Ничего себе…

В этот момент раздался рёв.

Ая-Кару отшатнулся, получив мощный удар. Его полоска жизни просела ниже половины.

— Есть! — заорал Павлюченко.

И тут всё пошло не так.

Гоблин-босс взревел, вскинул дубину и ударил ею о землю.

От его помощников — оставшихся гоблинов — потянулись красные нити. Они впились в тело Ая-Кару, будто жилы.

Миньоны закричали — и один за другим рухнули.

Полоска ХП босса рванула вверх.

1500 / 1500

— Блядь… — выдохнул Павлюченко. —Третий раз, ты издеваешься?…

Ая-Кару взбесился.

Один взмах — и Павлюченко с Игнатьевым влетели в сетку ограждения, с глухим ударом впечатавшись в металл. Младших он отбросил просто не глядя — как мусор.

Даня не двинулся с места.

Он стоял чуть в стороне от основного боя, чувствуя, как вибрирует воздух от ударов, как по земле расходятся световые волны от дубинки вождя. Полоска жизни над Ая-Кару была на максимуме, а большая часть людей вымотаны.

— Слушай, — тихо сказал Даня, не сводя глаз с поля, и повернулся к стоящему рядом гоблину. — Ты вообще понимаешь, что тут происходит? В чём фишка? Он только себя так поднимает?

Гоблин медленно повернул голову.

Посмотрел на Даню пустым, стеклянным взглядом.

Молчал.

— Ну да, — Даня устало выдохнул. — А на что я, собственно, рассчитывал от куклы…

Он сделал шаг в сторону боя — и тут же понял, что за спиной ничего не изменилось.

Гоблин не пошёл за ним.

— Эй, — Даня обернулся. — Ты чего?

Подчинённый гоблин поднял руку и ткнул когтистым пальцем в сторону палаток. Потом — без лишних раздумий — рванул туда и с хрустом врезался в одну из них.

Шкура — или то, что ею притворялось, — лопнула. Каркас треснул. Гоблин вцепился в конструкцию и начал ломать её с яростью, будто ненавидел сам факт её существования.

— Это… нам поможет? — пробормотал Даня.

Ответ пришёл сразу.

Из разорванной хижины вывалились гоблины — с визгом, с оружием наперевес. Они неслись к полю, врываясь в бой, усиливая хаос.

Один из гоблинов — тот, что выбежал из палаток, — замешкался. Он обернулся, увидев, как подчинённый Дани ломает хижину, и с визгом метнулся к нему, занося клинок.

Даня среагировал раньше, чем успел подумать.

Он рванул вперёд и подхватил с земли гоблинский нож — холодный, скользкий, непривычный. В следующий миг он врезался в противника всем телом.

Перед глазами сразу всплыло сообщение:

Оружие не соответствует выбранному классу. Расход выносливости увеличен в 2 раза. Через 90 секунд — увеличение в 3 раза.

— Чёрт бы тебя побрал… — процедил Даня.

Противник оказался выносливым — удар Дани почти не возымел эффекта.

Гоблин-воин выпрямился рывком и в следующий миг оказался рядом. Даня едва успел выставить руки, готовясь принять удар, но атака пришла неожиданно.

Нога.

Жёстко, снизу.

Удар пришёлся по голени, будто по ней прошлись ломом. Даня вскрикнул и рухнул на спину, ударившись затылком о землю. Мир на секунду потемнел, из лёгких вышибло воздух.

Холодное лезвие коснулось горла .Слишком близко и реально.

«Вот сейчас», — мелькнула мысль. — «Вот так всё и закончится».

Гоблин нависал сверху, дыша рвано, злобно. Красные глаза смотрели прямо в лицо.

Даня дёрнулся рефлекторно — и сделал единственное, что умел - телекинез.

Клинок из лапы не вырвало, но его повело в сторону вместе с рукой гоблина. Лезвие скользнуло по коже, оставив жгучую царапину.

Этого окна хватило.

Даня рванулся вверх и с силой вогнал свой нож в живот монстра.

С трудом.

Так, будто пытался вонзить сталь в камень.

Руки задрожали, мышцы свело, но лезвие всё-таки вошло — сантиметр за сантиметром.

Перед глазами вспыхнуло:

Выносливость: 55%

Гоблин захрипел и рухнул на колени. Но даже умирая, он не отпускал клинок — поднял его снова, собираясь ударить.

И тут раздался звук.

Глухой, сокрушительный, будто тяжёлой техникой сносят бетонное здание.

Даня и гоблин замерли одновременно.

Они обернулись.

Подчинённый Дане гоблин доломал хижину. Каркас рухнул, и внутри открылся жёлтый разрез в пространстве — рваный, нестабильный, будто воздух порвали когтями.

Из него успел выскочить гоблин со щитом.

А потом разрез схлопнулся. Без вспышки и звука, как мыльный пузырь.

Гоблин со щитом рассыпался в пыль прямо на бегу.

Следом — остальные. И тот, что стоял перед Даней, тоже.

Он замер с поднятым клинком… и в следующую секунду рассыпался серым прахом, осыпавшись к ногам.

Даня остался стоять один.

Тяжело дыша.

— Вот значит как… — прошептал он. — Значит, не только дубинка решает.

Он сжал в руке окровавленный нож и поднялся, хваля «товарища за сообразительность».

Когда желаешь жить

Уведомление всплыло неожиданно — спокойно, почти буднично.

Получено: +20 опыта. Причина: уничтожение спавнера гоблинов.

Даня на мгновение даже не поверил. Моргнул и провёл взглядом по строкам ещё раз, словно боялся, что цифры исчезнут.

Он открыл интерфейс.

Опыт: 50 / 100.

Ровно половина.

Глупо, но внутри что-то приятно щёлкнуло. Не радость — нет. Скорее удовлетворение. Чувство, что он всё сделал правильно. И система это признала.

И в этот момент по лагерю прокатился рык.

Глухой. Низкий. Такой, от которого воздух словно стал плотнее.

Ая-Кару.

Он стоял всё там же, посреди выжженной земли, с дубинкой в руке, покрытой трещинами от постоянных выбросов Света. Его полоска жизни всё ещё была далека от нуля. Он был ранен и измотан, но всё ещё полон…желания жить?

Павлюченко и Игнатьев с трудом поднялись с земли. Оба тяжело дышали, держась друг за друга плечами. Они переглянулись — коротко, по-братски, без слов. Просто молчаливое согласие: живы, значит, продолжаем. Вернее, не могли не продолжить.

В стороне стояли младшие. Восьмые, девятые. Лица серые, пустые. Кто-то опирался на оружие, кто-то просто стоял, не понимая, хватит ли сил сделать ещё шаг.

И только Кирилл выглядел иначе.

Он стоял дальше остальных, чуть в стороне, с натянутым луком. Ни царапины. Ни дрожи в руках. Единственный, кого не задело — потому что он не лез вперёд. Куда уж лучнику в авангард

Кирилл выдохнул и выстрелил.

Стрела вошла Ая-Кару в глаз.

Не насквозь — но достаточно, чтобы тот дёрнулся и замер. Его рык оборвался, будто кто-то перерезал звук. Он повернул голову в сторону Кирилла.

Секунда. А потом медленно развернулся к Дане.

Даня почувствовал это раньше, чем осознал. Давление. Взгляд. Как будто всё поле боя вдруг для врага сузилось до него одного.

Ая-Кару поднял дубинку и ударил по земле.

Световая волна рванула вперёд.

Подчинённый гоблин среагировал мгновенно. Он прыгнул, встал между ними — не думая, не сомневаясь. Волна ударила в него, отбросив назад.

Уведомление всплыло сразу.

Подчинённый гоблин, уровень 1. HP: 35 / 50. Получен урон: 15.

— Чёрт… — выдохнул Даня.

Ая-Кару пошёл вперёд.

Не бежал. Не рвался. Просто шёл, как уверенный в себе хищник, знающий, что добыча никуда не денется.

— На себя берём! — рявкнул Павлюченко.

Он и Игнатьев рванули вперёд почти одновременно. Игнатьев перехватил меч, замахнулся и полоснул Ая-Кару по лицу. Кровь брызнула. Неглубоко — но достаточно, чтобы тот отвлёкся.

Даня почувствовал момент.

— Эй! — крикнул он хрипло. —Бугаи наши местные! Отвлеките уважаемого человека!

Виктор и Владимир обернулись на него. Лица злые, перекошенные усталостью.

— Конечно, — зло бросил Виктор. — Что вы тут, слабаки, удумали… Без нас не справитесь

Но они не отступили.

— Кирюха! — крикнул Даня. — Помогай! На нас вторая. На тебе последняя хибара!

— Принял, — коротко ответил Кирилл.

Он уже бежал, оглядываясь через плечо.

— Не умирайте! — бросил он напоследок.

Ая-Кару снова зарычал.

И теперь он был по-настоящему зол.

Даня повернулся к своему гоблину.

— Ну что… как самочувствие? — бросил он скорее по привычке.

Гоблин молчал.

— Ах, да… Ладно. В бой.

Они побежали ко второй хижине.

Когда Даня приблизился, над ней всплыла полоска:

HP: 300 / 300.

— Серьёзно?.. А раньше чего не показали— выдохнул он.

Он ударил кулаком — скорее из злости, чем с расчётом.

–1 HP.

— Ага… — криво усмехнулся Даня. — Понятно.

Он вытащил гоблинский клинок и ударил снова.

–4 HP. –5 HP. –7 HP.

Пошла… — сквозь зубы выдохнул Даня. — Хоть что-то.

Но всё равно медленно.

Из хижины полезли гоблины.

Подчинённый Дани рванул первым.

Он действовал неожиданно чётко: разбег, прыжок— клинок в горло одному, ещё прыжок, но на сей раз с когтями вперёд— удар второму. И когти в глазницах, а голова с плеч. Когда третий замахнулся на Даню сзади, то получил по голове чужими знаниями и был оглушён.

Сообщение мигнуло:

Получено: +12 опыта. Бонус за серию побед.

На поле тем временем всё кипело.

Виктор взревел — и в этом рёве не осталось ничего человеческого. Он рванулся вперёд, и гоблины разлетались от него, будто мир внезапно стал хрупким.

Способность активирована: «Ярость Ареса».

Он закрутился, разбрасывая гоблинов, как тряпичных кукол. Владимир держал строй рядом, прикрывая младших.

Ая-Кару снова зарычал, а мыщцы стали больше.

Он развернулся к Дане.

Поднял дубину вверх и метнул.

Гоблин шагнул вперёд — и Даня инстинктивно схватил его за лапу, дёрнул в сторону.

—Дебил, — выдохнул он. — Не помирай по чём зря

Дубина пролетела мимо.

С грохотом пробила ограду и исчезла где-то за пределами площадки.

В тот же миг раздался крик Кирилла:

— Есть!

Третья хижина рухнула.

Зелёное свечение погасло.

Гоблины вокруг рассыпались пылью.

Остался только один.

Теперь бой был по-настоящему честным.

Даня позволил себе короткий, неровный вдох.

Подчинённый гоблин, тот самый, что принял на себя удар Света, стоял рядом — пошатываясь, с опущенными плечами. Полоска жизни всё ещё держалась на тридцати пяти. Он не рассыпался. Не исчез.

Это было странно.

Даня прищурился и перевёл взгляд на оглушённого гоблина, валявшегося у сломанной хижины. Тот дёргался, хрипел, и потихоньку…рассыпался. Было видно, что ему страшно и умирать явно не было в его планах.

«Спавнеров больше нет», — мелькнула мысль.

Интерфейс открылся почти сам собой.

Мана: ~50%.

— Ну давай, — пробормотал Даня. —Сегодня твой день.

Он шагнул ближе, коснулся ладонью лба гоблина — и стиснул зубы, активируя навык.

Белый свет вспыхнул резко, будто удар током.

Контроль сущности. Расход маны: 30.

Гоблин дёрнулся всем телом, захрипел — и замер. Когда он поднялся, его глаза уже были пустыми. Спокойными.

Новое уведомление: Подконтрольные сущности: 2 / 3.

Даня медленно выдохнул. Мана просела почти до четверти.

— Отлично… — тихо сказал он. — Теперь вас двое.

Один — раненый, с клинком. Второй — целый, но безоружный.

Он поднял голову.

Бой всё ещё шёл.

Ая-Кару возвышался над Павлюченко и Игнатьевым, словно живой идол. Полоска жизни над ним всё ещё светилась угрожающе — около тысячи трёхсот. Броня, стилизованная под что-то ацтекское, отбивала удары.

Павлюченко метнулся вперёд, попытался ударить по ноге.

Бесполезно.

— Ну, допустим, спавнеры снесли, — рявкнул Владимир, отскакивая от очередного удара. — А с этим чепушилой что делать?!

Он обернулся — сначала на Кирилла, потом на Даню.

Кирилл тяжело дышал, опираясь на лук. Посмотрел на Даню внимательно.

—Вы чего все на меня уставились?, — сказал просто.

— Кто додумался спавнеры уничтожить? Ты. Так что давай. Твоя идея — тебе отвечать!

Ая-Кару взревел.

Звук ударил по ушам, заставив Даню поморщиться.

— Да заткнись ты уже, — прохрипел Павлюченко. — У меня от тебя уши сейчас нахрен отвалятся!

И в этот момент Даня услышал голос.

Не снаружи, внутри.

«За что?..» «Разве желание жить — преступление?..»

Он замер на долю секунды. Оглянулся. Никто не реагировал. Подконтрольные гоблины стояли спокойно, будто вообще ничего не слышали.

— Плевать, — пробормотал Даня. — Сейчас не до этого.

Ая-Кару изменился.

Мышцы вздулись, кожа натянулась, когти вытянулись и с хрустом вонзались в землю при каждом ударе. Он стал быстрее. Злее. Но полоска жизни не сдвинулась ни на пиксель.

— Значит, размен, — тихо сказал Даня. — Скорость вместо защиты.

Кирилл выстрелил.

Стрела ударила в руку, туда, где броня была соединена грубо. Искры..

—Никак! — крикнул он. — Броня крепкая!

— Владик, Витя! — резко сказал Даня. — Делайте то, что можете лучше всего! Драконьте его. Пусть бьёт.

— Ты издеваешься? — прозвучало почти в унисон от них

—Не лучшее время избавиться от них…— шепнул Кирилл.

—Я же не сказал подставляться под удар! —закричал Даня.

— Пусть в землю вцепится. — Один раз — и этого хватит.

Павлюченко ухмыльнулся — криво.

—Первый раз доверяюсь задроту. Да я самоубийца

Они пошли на Ая-Кару почти в упор.

Тот взревел и ударил.

Когти с грохотом врезались в землю.

Застряли.

— Сейчас! — заорал Даня.

Владимир и Виктор обрушили удары сверху вниз — по рукам, по броне, по суставам. Не ради урона. Ради фиксации.

— Первый! Второй! — Даня махнул рукой. — К голове! Снимите ему шлем!

Гоблины сорвались с места. Одним прыжком забрались на руки босса и забрались до головы.

Они вцепились в Ая-Кару, как звери — когтями, зубами, всем телом. Шлем дрогнул. А после него гоблины атаковали его глаза

— Кирюха! — крикнул Даня. —Стреляй! Быстро!

Стрелы ушли одна за другой.

Первая — в глазницу, вернее в то, что тогда от неё осталось. Вторая — следом, вдогонку.

Визг был нечеловеческий.

Полоска жизни босса обрушилась сразу на несколько сотен.

— Отлично! — выдохнул Даня. — Держите его!

Ая-Кару взбесился. Дёрнулся, сбросил одного гоблина, вырвал когти из земли. Мышцы снова начали раздуваться. В ответ на это Влад и Виктор попытались удержать его уже руками

Даня не стал ждать.

Он схватил гоблинский кинжал и побежал.

Всё произошло быстро.

Прыжок.Удар. Вся масса тела — в клинок.

Лезвие вошло в грудь с хрустом.

Даня проехал вниз по телу босса, задыхаясь, чувствуя, как мир сужается до боли и удара.

Полоска жизни рухнула до двухсот.

Ая-Кару взревел и вырвался.

Он замахнулся ногой — прямо над Даней.

Тот не успел бы увернуться.

— Нет! — рявкнул Владимир.

Меч вспыхнул.

Навык рыцаря активировался сам собой.

Способность активирована: «Разящий выпад».

Рубящий удар был чистым.

Нога отделилась от тела.

Ая-Кару рухнул.

Полоска жизни погасла.

Даня стоял, тяжело дыша, всё ещё сжимая кинжал. Руки дрожали — не от страха. От опустошения.

Ая-Кару лежал неподвижно. Полоска жизни над его телом погасла окончательно.

Несколько секунд никто не говорил ни слова.

Потом Даня медленно выдохнул и отвёл взгляд.

— Всё, — сказал он тихо.

И впервые за всё это время поверил, что это правда.