Игра Артэона

Начало

Я ступил на эту почву, где изрытые века рисовали хаотично на поверхности, восславляя лишь отца — Хаос. Но века мне и не братья, и врагами не назвать: им природы не изменить моей — ни в этот век, ни в другой.

Серой пустошью накрыты все пространства вокруг. Нет ни неба — видно, тут Уран не властен. Нет земли — Гея прячется не здесь. Нет ни Никты, ни других — мне создавать придётся всё сначала.

Я — магия, что слышна. Я — сила, что ощутима. Я — звук, что ласкает. Я — не знаю… кажется, забыл, что делаю здесь и кто велел мне править по природе. То кажется, что частью был чего-то земного, но убежал сюда в мгновенье. Бежал так быстро, что прошёл чрез кромку мироздания, где имя мне, быть может, — Хаос…?

Взгляни в мои глаза — они подобны океанам. Я забираю образ, что в голове так плотно у меня засел. Поверишь? Человеком буду, но бессмертным — понятно.

Проблема в том, что я играть хочу и веселиться. Носиться вихрем, рисовать на небе, плескаться в волнах. Возьму, пожалуй, лучшее, что было. Пусть будут люди — во всей своей неоднородности, в чувствах, образах и силе.

Я поднял руку. Ах, какая же смешная: такая маленькая и тоненькая. Мне вздумалось, как будет весело, когда закончу.

Пусть в мире будет давняя подруга — та самая, что правила в сердцах. Но здесь я дам ей настоящую силу. Приветствуйте: моя подруга — Лия, справедливость.

— Приветствую! — в поклоне тут же появилась она. — Мне радостно здесь видеть вновь тебя. Я — порождение памяти твоей, такой, какой запомнил ты Фемиду.

— Ах, здравствуй, милая! — восхищённо бросил я. — Нам нужно будет прежде всего условиться, как торжество твоё воздвигнуть в абсолют.

— Да будет, — Лия выпрямилась. — Так.

— И прежде же всего, скажи, родная, — я магией создал ей одеяния белые и дал золотое перо, — что сильней всего мешало в прежнем мире?

— Ах, красота! — она покружилась, и я залюбовался ею на миг. — Мешало, друг мой, лишь одно: каждый выдавал за справедливость своё к ней отношение, а вместе группы так сходились, что в закон писали то, что объединяло их сильнее.

— Как думаешь, — спросил я, играясь малым огоньком, как шариком пуская его из одной ладони и ловя другой, — что можно сделать?

— Не знаю, ты попробуй создать по группе каждого из видов, — она блеснула белым взором в небеса, что я покрасил в голубое. — Пусть будет множество венцов, не только люди, а? — спросила она с наслаждением.

— Идея здравая, сестра, — я тотчас начертил на серой пыли мысом континенты. — Как думаешь, отдать какой кому нам следует?

— Сестра? Да будет так… — она задумчиво смотрела на чертёж. — Но, братик, стоит ли сперва нам выстроить систему всех существ?

— Ну, ясно будут люди. Их я… — мне захотелось на секунду занять паузу и вдуматься в слова. — Так странно… обожаю.

— А как иначе? — закивала Лия. — А как иначе! Но нам с тобой нужны другие.

— И сделать их сильней? Слабее? — я посмотрел в её прекрасные белые глаза, зрачки которых обрамляло золото. — Как думаешь?

— Ну нет, — насупилась она. — Мне кажется, проблема в том, что силы не должно быть между ними. Пусть равными останутся — но равными в разном.

— Ого… и как же?

— Мы создадим им эльфов, ты помнишь? — она взглянула на меня. — Ушастых и способных к магии ветров. — Ох… — я почесал затылок. — Мне кажется, я всё уже забыл… те образы так быстро улетают. — И ничего, тогда сюда, — она поставила носок на маленький кусок на плане. — Мы поселим сих милых эльфов здесь, а образ можешь взять у меня.

Я прикоснулся ко лбу прекрасной Лии, когда вдруг причудливый вид предстал передо мной. Создания и впрямь понравились мне сильно: так взыграло внутри озорство, что я от удовольствия начал скакать.

— Решено! — вскрикнул я.

И множество душ — несметное — я создал, лишь махнув рукой. И память Лии мне понадобилась: я сотворил им леса, зверей, орехи и травы.

— Кто следующий? — нетерпение дёргало грудь, я жадно вглядывался в лицо сестры. — Ну, не томи!

— Вот этих предлагаю, — она взяла мою ладонь, и образ странных чудищ явился мне.

То были высокие тела, очень крепкие, с кожей зелёной.

— Назовём орфидами, — сказал я, отправляя их на другую сушу. — Пусть трудолюбивы будут и сильны. — Но! — Лия поспешила добавить. — Не так умны! — Хм, твоя правда, сестра, — кивнул я и вложил в них и это качество.

— Лия, а что, если эльф полюбит человека? Или орфида — или, как угодно, в другой вариации? — Создай им разные принципы воспроизведения, братец.

И я послушался опять. Так хочется мне избежать чужого, неправильного и плохого, что сделал я ещё и так, чтобы привлекательность внешняя никогда не возникала между разными видами.

— Ещё создать я предлагаю, — она задумалась на миг, — сгустки мудрости, повсюду. — И роль их какова? — мне было искренне забавно отчего-то; как малое дитя, я хохотал. — Соединять с тобой, — она запнулась и взглянула на меня, — с вечностью.

— Я — вечность? — я радостно посмотрел на сестру. — И как меня звать? — Мне право нравится тот слог, что был тогда… — она зажала подбородок. — И очевидно, это будет «эон», но вот начало… — Ну не томи! — я прыгал в нетерпении. — Ты утверждаешь бытие, а значит, — наконец она подняла на меня голову, — Артэон!

Мне в голову ударило, как будто град молний. И, кажется, я был рад. Мне искренне понравилось это имя.

— Отлично, Артэон! — подпрыгнул я и обнял Лию. — Так вот, сгустки мудрости, — она отошла немного, — создаём? — Ага! И назовём их Эониды! — я создал их немного и поселил повсюду.

— Лия… — я задумчиво уставился на её курносый лик. — Мне кажется, что трёх нам хватит, но нужно сделать так, чтобы магией была полна вся суть этого мира. Как это лучше сделать?

И мы придумали, что ночью каждая душа сможет восполнить свои недра. И кто-то магию сможет изучить по верхам, а кто-то, при прилежной страсти, — и глубину освоить сумеет.

— Теперь давай подумаем, — я, не уставая, задавал вопросы, — как нам тебя для всех внедрить?

— Артэон, — звонко усмехнулась сестра, — тебе придумать предстоит. Я здесь, увы, не знаю как.

И я решил, что раз мой мир весь будет соткан сплошь из магии, то пусть она и будет тем, что позволяет пользоваться магией.

— Хм… — Лия задумчиво опустила голову. — Но тогда не справедливостью, а силой одни смогут творить зло над другими…

— Ага, и здесь ты права! — я улыбнулся и продолжил. — Но знаешь, что тогда? Тогда ты будешь магией сущего, и тебе будет подвластно беспричинно ею управлять в любом масштабе.

— Да будет так, мой брат, — она поклонилась мне; в поклоне белые пряди волос опустились, словно водопады, следом за Лией.

— Довольно, Лия, — я погладил её по голове. — Давай теперь обсудим и другое: как ты будешь выглядеть. Мне кажется, что сделать надо бы тебя такой, что не увидят никогда. Твой лик — лишь для меня.

— Согласна полностью, — и вновь она склонилась. — Но что же до тебя?

— Всё то же, но помни, что я — вселенная! — я посмотрел на руки. — Пусть и в теле малого юнца, но править здесь — моя природа. А потому мне, как творцу, дозволено владеть магией без ограничений и делать то, что в моей природе, без осуждений. Согласна?

— Да, но, если ты, быть может, в гневе или в своём озорстве нарушишь справедливость?

— Мне предстоит её и восстановить.

— А если ты не захочешь?

— Твоя власть меня заставит.

— Да будет так.

И я развёл руками — и время потекло. Моя сестра излилась вся реками, и магии в мой мир немерено ушло. Но всё же меньше, чем во мне, — конечно же, раз в бесконечность, и чуть больше.

Её розовые губы растянулись в улыбке. Ведь отныне мы живём в мире, природа которого есть справедливость. Она посмотрела на меня и, взяв перо, пошла писать законы.

А я? Я ведь просто человек. Ну… с виду — точно человек.

Мне стало весело, и я отправился к роду своему, чтобы побыть с ними.

Архилисец

Я прибыл в странное место. Впрочем, не зря же я перемотал время на тысячу лет. Передо мной раскинулся огромный сияющий город. Я смотрел на проходящих мимо людей, направлявшихся внутрь. Сперва даже испугался — они такие высокие. Но потом вспомнил, что я ребёнок.

Мне нравится ров перед большими стенами города. Он чудесно обставлен белым камнем, а забор устроен так, что, даже будучи маленького роста, на него можно безопасно забраться и любоваться синей водицей. Перебраться же невозможно обычному человеку: верхняя кромка создана магией, не позволяющей зацепиться.

Сзади проезжала телега с лошадью. В ней сидели двое детей. Девочка с каштановыми волосами, бархатным овалом лица и серыми глазами. Её брат был почти точной копией — разве что глаза отдавали голубизной, да ещё присутствовали веснушки. Ребята помахали мне ладошками, улыбаясь белоснежными зубами, которые, однако, были с пропусками: молочные уже выпали, а коренные ещё не проросли.

— Тебя подвезти? — натянув поводья, спросил взрослый мужчина. — Прыгай!

— Спасибо, — слегка поклонился я и забрался к ребятам.

Телега лёгким толчком тронулась. Девочка с большим интересом всматривалась в мои глаза, а мальчик рассматривал мою одежду.

— Ты красивый! — произнесла девочка, смущённо опуская голову и виляя ею из стороны в сторону.

— Вы тоже очень красивые! — радостно ответил я, переводя взгляд то на мальчика, то на его сестру.

— Тебя как зовут? — спросил мальчик. — Меня Даесип!

— Артэон! Очень приятно познакомиться, — я перевёл взгляд на девочку. — А тебя?

— Лия! — ответил Даесип за смущённую сестру. — В честь богини справедливости!

— Ого, — внутренне усмехнулся я. — Красивое имя!

Мы проезжали величественные ворота, и я сразу заметил на них множество плетений защитной магии. Предельно слабой. Мне кажется, такую мог бы наложить даже кролик из леса.

— А… что это за селение? — как бы между делом спросил я.

— Ба! Селение! — услышал меня мужчина и поспешил вставить. — Это Архилисец! Столица людей, главный город вообще-то!

Брат с сестрой смотрели на меня и тихо хихикали над неловкостью, которая, казалось, витала рядом. Мальчик спросил:

— А ты чего, один тут?

— Ага! — ответил я. — Решил попутешествовать, да и как-то заболел в пути… Забыл о себе вообще всё, — я состроил самый грустный вид, на который только был способен. — Представляешь?

— Ого! — откликнулась Лия. — Получается, ты и родителей не помнишь?

— Ага, — кивал я. — Не помню ничего.

— А жить-то как планируешь? — задумчиво спросил мужчина. — Ведь никто себе ребёнка-то не возьмёт!

— Не переживайте! — улыбался я. — Меня возьмут!

— Ишь ты какой, — не унимался взрослый. — С чего бы кому-то тебя брать? Ты вот скажи мне, а?

— Я владею магией, — слишком легко произнёс я, — так, как никто другой.

— Ею все владеют, братик! — всё ещё улыбаясь, с красными щеками, сказала маленькая Лия. — Понимаешь? — Я же сказал, что владею лучше всех остальных, — мягко улыбнулся я, хотя внутри это меня немного разозлило. И это мне безумно понравилось. Ведь значит, будет очень весело, и люди, как я и хотел, живут по своим придуманным меркам и личным мировоззрениям.

— У нас есть Кларифы, — очень гордо произнёс Даесип. — Думаешь, сильнее их? — Не-а, — я замотал головой. — Знаю.

Взрослый, что управлял телегой, усмехнулся, и я уставился на его спину. Красивая одежда из хлопка, окрашенная в цвета сырой глины и неба. Головной убор — бежевый, немного желтоватый, как созревшая пшеница. А вот причёска у него была исполнена очень грубо. Я посмотрел на детей и понял, что у них — точно так же.

— А есть ли у вас профессии, — я ухватился за свои волосы, — кто стрижёт?

— Конечно, — округлив глаза, ответил Даесип. — Но они о-о-очень дорогие!

— А… — я задумался о том, что люди уже придумали свою экономику, и мне это тоже понравилось. Внутри разыгрался азарт, и сильно захотелось узнать про уклад их жизни побольше. — И как у вас зарабатывают?

— Ну… работают, — мальчик смотрел на меня с интересом. — На полях, на лавочников или мастеров каких, или воины.

— Воины?! — удивился я. — А они зачем?

— Ну… — мальчик улыбнулся, видимо решив, что я притворяюсь. — У нас повсюду множество монстров!

Мне вдруг захотелось вспомнить: а когда я их создал? И создавал ли вообще? А потом я понял — ведь я создавал сразу целые экосистемы, образами, картинками. Видимо, захватил и то, что они называют монстрами.

— Ага, точно! — засмеялся я, глядя в его голубые глаза. — Поэтому у вас и стены, и защитная магия на них.

— Какая защитная магия? — спросил мужчина. — Ты магию видишь?

— Конечно, вижу, — усмехнулся я. — Как не видеть-то?

Мужчина как-то задумчиво хмыкнул, а ребята смотрели на меня с осторожностью. Мне было в целом безразлично, отчего такая реакция, хотя я понимал: им такой способности создатель не выдал. Видимо, тот ещё засранец. Я усмехнулся про себя.

Мы ехали по грунтовой дороге, на которой валуны были вдавлены в землю так, что создавалось ощущение брусчатки. Когда телега наезжала или съезжала с них, её заметно покачивало.

Дома были восхитительны. Все до единого — выполнены в едином бело-коричневом цвете. Люди уже умели строить отличные двухэтажные дома, а на крышах виднелся материал, похожий на черепицу. Это было хорошо заметно на тех домах, мимо которых мы уже проехали. И эта черепица была одинаковой на всех строениях.

— А можешь, — мальчик нагнулся ко мне и тихо спросил, — создать мне форму для Лесции?

— Лесции? — переспросил я, не понимая.

— Не притворяйся! — насупился Даесип. — Место, где учатся, ну?

— Представь эту форму и коснись моей руки, — я выставил ладонь вперёд, вверх.

Я заметил, как с мальчишки спала лёгкая улыбка. Он уставился на мою ладонь и просидел так ещё пару мгновений, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. Потом вновь опустил взгляд, зажмурился и слегка подрагивающей рукой коснулся меня.

В целом я увидел обычную одежду: белый плащ с голубыми краями, рубашку и штаны, выдержанные в том же стиле. Я улыбнулся и, перевернув ладонь, создал для него два комплекта такой одежды — из самого надёжного материала. Добавил зачарование на быстрое усвоение информации, чтобы ему было легче учиться.

— Ого! — закричал Даесип, повернулся к сестре и, срываясь на писк, прокричал: — Ты видела?!

Мальчик погладил вещи, а затем вытаращился на меня. Я заметил, что он был готов расплакаться. Это задело во мне какое-то внутреннее чувство — я пока даже не мог сказать, какое именно, но очень хорошее.

— Спасибо тебе… — сказал он, опуская голову на сложенные вещи.

— Даесип, знаешь, — я посмотрел на него со всей серьёзностью, — эта форма прослужит всего один год. Каждый комплект. И тебе нужно будет чем-то пожертвовать.

— Чем? — мальчик отдёрнул руку от формы. — Почему?

— Ну… это же несправедливо, — я задумался и продолжил. — Тебе форма, а другим — нет. Согласен? Значит, нужно сделать что-то, чтобы восстановить справедливость.

Мальчик задумался. А внутри меня загорелась невероятно тёплая гордость за людей.

— Я послужу на благо людей после Лесции пять лет, идёт? — он вопросительно уставился на меня.

— Идёт! — улыбнулся я, глядя, как он обрадовался моему ответу, и, взяв комплекты, прижал их к себе.

Мы проезжали мимо какого-то величественного строения. Оно было очень высоким — не менее пяти этажей. Вверху висел лиловый флаг, видимо, городской. На самом верху окно было выполнено в виде круга, разделённого деревянными реечками на одну восьмую. Рама была из мрамора, и всё это выглядело чудесно.

— Что это за здание? — спросил я.

— Это Лесций для взрослых, — ответил мальчик. — Здесь учат Кларифов!

— Магов? — переспросил я. — Кто это вообще такие — Кларифы?

— Ну… это самые сильные и умные маги, — мальчик наклонил голову набок, всматриваясь в меня. — Понимаешь?

— Ага! — закивал я.

— Приехали, — произнёс мужчина. — Дальше сам!

Я обрадовался возможности погулять по городу и, когда уже привстал, заметил, как Лия задержала дыхание — словно ожидая чего-то или почему-то смущаясь. Я наклонился, завёл руку за спину и создал в ладони красивый розовый цветок.

— Мне было очень приятно познакомиться, Лия! — я протянул ей цветок. — Это тебе!

Попрощавшись с Даесипом и поблагодарив мужчину, я быстро покинул телегу. Они довольно скоро уехали с площади, оставив после себя небольшое облако пыли.

— Зачарованное оружие! — закричал рослый старикашка из одной из лавок. — Лучшее снаряжение для дротонов!

Я подошёл к ларьку, заинтересованно разглядывая оружие. И среди всей груды железяк не было ни одного по-настоящему зачарованного предмета. Во всяком случае, я не считал это зачарованием: на ловкость, силу, остроту — всё было «зачаровано» слишком плохо.

Пока я вертел в руках какой-то кинжал, мне подумалось: «Может, они просто так и не смогли освоить среднюю и высшую магию?» От этого стало немного грустно.

— Малец, — недовольно прищурившись, сказал мужичок, — убери кинжал на место! Это не детская игрушка!

Я хмыкнул и, убирая кинжал обратно, заметил, как Лия стоит сбоку небольшого двухэтажного здания. Положив оружие на место, я быстро направился к ней — место было такое, что никто ничего не заподозрит в мальчике, разговаривающем с пустотой.

— Ты зачем его заставил пообещать? — возмущённо спросила Лия.

— Разве это не справедливо? — обиженно ответил я.

— Слушай, помощь избранным — твоя власть, я здесь не вмешиваюсь. Но не делай людей сильнее других рас. Помни об общем принципе, ладно?

— Ладно, — усмехнулся я. — Но учить их магии я могу?

— Нет! — Лия сердито топнула ногой. — Или только самой слабой, не выше клиний, ладно?

— Клиний?! — я чуть не упал. — Они даже базовую не знают!

— Вот, значит, можешь научить, — сказала она, растворяясь туманом. — Мне пора.

Я фыркнул, немного озадаченный, но, повернувшись назад, заметно повеселел: люди активно торговали, разговаривали, куда-то спешили, а дети играли в войнушки и салочки. Мне очень захотелось поиграть с ними, но сперва я решил просто понаблюдать.

Мне бросилось в глаза, как мальчики доминировали над девочками — и дети, и взрослые. Женщина уже второй час стояла и ждала, пока её сын, крича «не хочу», отмахивался от матери, пытавшейся уговорить его пойти домой. А девочек взрослые дамы просто таскали за руку, как им было угодно.

В то же время взрослые мужчины вели себя одинаково и с девочками, и с мальчиками. Они могли утащить сына так же легко, как и дочь. Вот, например, крестьянин в потрёпанной тунике отвесил подзатыльник распалённому игрой мальчишке и потащил его за руку прочь.

Одновременно с этим я наблюдал мужчину с великолепной осанкой, в белом одеянии и с украшениями из сверкающих камней. Он шёл, опираясь на посох, в окружении двух бедняков, почти пресмыкающихся рядом с ним. Одеты они были прилично, но качество одежды заметно уступало — и по блеклому цвету, и по грубости материалов.

— Вот и чего ты встал здесь? — обратился ко мне человек в странной одежде, с элементами железных пластин на плечах и груди.

Я всё ещё стоял на углу здания и мешал ему пройти в узкий проход между этим и соседним домом. Мне стало неловко, и я поспешил отойти в сторону, чтобы не мешать.

— Воришка? — не унимался он. — Ждёшь, когда в дом залезть, да?

— Сдался мне ваш дом, — презрительно бросил я. — Да и кто ворует у всех на виду? Что за бред?

— Смотри мне! — сказал он, пытаясь придать голосу угрожающий тон.

Мужчина отошёл, медленно прогуливаясь по площади. Некоторое время я следил за ним, пытаясь понять его роль в этом мире, но, когда рядом играют ровесники, удерживать внимание попросту невозможно.

Я уже подбежал к детям, когда на площадь влетели кони с вооружёнными всадниками. Девочка, рядом с которой я оказался, спряталась за моей спиной и, дрожа, вжалась в меня. Мне было интересно, что происходит, а все дети прижались вплотную к фонтану, выстраиваясь по окружности.

Наконец выехали двое с лиловыми флагами — такими же, как на том высоком здании. За ними показались боевые маги. Теперь я точно знал: именно так их и называл восхищённый мальчик, тыкая пальцем и привлекая внимание друга.

— Эй! — раздалось сзади, ближе ко въезду на площадь. — Чего встал? Быстро убрать детей!

— Д-да… — я узнал голос того, кто подходил ко мне. — С-сейчас будет сделано!

— Лучникам занять позиции над воротами, — продолжал командовать рыцарь в чёрных доспехах. — Мосты поднять, магов выставить вместе с лучниками.

— Чего происходит? — спросил я мальчика справа. Ничего особенного: озорные карие глаза, потрёпанная хлопковая одёжка, кудрявые чёрные волосы.

— Не знаю, — ответил он озабоченно, с какой-то недетской нервозностью. — Впервые такое!

— Почему дети ещё здесь?! — вновь раздался голос командующего. — Ах вы бестолковые! Заведите их в Лесций! — он махнул рукой солдатам. — Бегом!

К нам подошёл благородный мужчина — хорошо воспитанный, аккуратный. Он очень бережно, без лишней силы, повёл нас к зданию местного учебного заведения.

Дети столпились у входа: дверь была закрыта. Охранник подошёл и, толкнув её пару раз, так и не смог открыть. Тогда я незаметно помог ему, и дверь легко отворилась.

Мы оказались в холле, где свисали и вились растения, а между ними были развешаны нарисованные портреты разных людей. Под портретами стояли лавочки. Впереди белая широкая лестница уводила наверх — влево и вправо.

— Детишки, — грозно, но с вибрацией в голосе от настоящего переживания, обратился солдат, — пожалуйста, укройтесь как можно надёжнее!

— А где?! — завопил мальчик.

Сзади военного вошёл маг — в белой мантии с золотыми переливами. В руках у него был посох со вставками из различных камней, которые эффектно переливались бы на солнечном свету — другого назначения у них, похоже, и не было.

— Иди, — сказал маг военному. — Я сам их укрою.

— За мной, дети, — продолжил он и двинулся вперёд.

Перед самой лестницей он остановился и, словно фокусник на сцене, начал совершать непонятные движения руками. Спустя минуту он сделал ключевое для управления магией действие, и ступени лестницы разошлись в стороны, открывая другую — ведущую глубоко вниз.

Дети восхищённо охали и ахали, а я отчего-то недовольно фыркнул. Маг посмотрел на меня, прищурился, а затем продолжил заводить детей в укрытие. Я шёл последним, и маг задержал меня, положив руку на плечо.

— Интересный… — он окинул меня взглядом с ног до головы. — Умеешь колдовать?

— Уж лучше, чем вы, — ответил я по-настоящему тактично. — Простите, но это факт.

— Забавный, клянусь Авладором! — рассмеялся он. — Покажешь потом, хорошо?

— Конечно! — я кивнул, радуясь такой реакции. — Ещё и научить могу!

Маг засмеялся густым баритоном — таким тёплым, что моё детское тело было готово выполнить всё, что бы он ни сказал. Но он лишь указал мне укрыться вместе с другими детьми и попросил не плакать, пообещав, что они обязательно победят.

Укрытие Лесция представляло собой огромный зал с постаментами для книг и канделябрами, в которых, как только вошёл первый ребёнок, вспыхнул лиловый огонь. В ряд стояли двенадцать колонн, на равном расстоянии — по шесть метров между каждой. На потолке переливалась сила, схожая с той, что билась в канделябрах: лиловый огонь играл с голубым, создавая завораживающий танец.

Мне сразу бросилась в глаза природа этой магии. Она была средней — и это не могло не радовать. Значит, в городе всё же есть настоящие маги. Или, по крайней мере, они наверняка оставили после себя учебники для начинающих.

— Нас убьют! — закричал мальчик лет семи, пытаясь вжаться в колонну. Его крик разошёлся по всему помещению неприятным писком.

— Там сэр Ровен! — топнула ногой девочка и уставилась на мальчика, уперев руки в бока. — Как ты можешь так говорить?!

— И что? — выкрикнул другой юноша. — Ему уже двести лет, он старый! Что он сможет сделать?

Я задумался о природе созданного мной мира. Двести лет? Но я точно помнил, что не менял их природу. Стало быть, просто магия, качественная экология и еда. Я инстинктивно пожал плечами.

Маленькая девочка, что на площади прижималась ко мне, теперь тихо плакала, сидя на полу и прижимая к себе какую-то плюшевую игрушку. Я подошёл и встал рядом. Она подняла голову, и я удивился, насколько она была прекрасна: почти идеальная симметрия лица, ярко-голубые глаза, тонкая линия губ, маленький носик и пушистые ресницы. А ещё я тогда, ещё на площади, почувствовал, что у неё очень сильные задатки к магии. Видимо, девочка была очень справедливой — раз Лия одарила её такой мощью.

— Боишься? — тихо спросил я, глядя ей в глаза. — Да?

— Да… очень! — произнесла она и снова уткнулась в игрушку, рыдая.

Я стоял и чувствовал неловкость. Какого чёрта я вообще решил это спросить? Это выглядело неправильно. Особенно неловко было встречаться взглядом с мальчиком рядом, который недовольно смотрел на меня.

— Что мы будем делать? — спросил кто-то из детей. Я не видел, кто именно — мешали колонны.

— Давайте найдём выход и посмотрим? — предложил мальчик рядом со мной.

— Не сходите с ума, — беспокойно вмешался я. — Военные приказали ждать. Давайте ждать.

— Кому они приказали? Мы им не слуги! — сказала Вирка. Я услышал её имя, когда к ней обращались другие дети. — С чего бы нам тут сидеть?

— Ты готова воевать с врагами, которые захотят убить тебя? — подняв брови, с лёгким раздражением и интересом спросил я. — Со взрослыми мечниками, кларифами и прочими?

— Ой, кто нас тронет-то? — она развела руками. — Детей не трогают!

— Сама подумай, — уже не глядя на неё, продолжил я. — Если хочешь навредить государству, нужно навредить детям — и у государства будет скверное будущее. Понимаешь?

— Нет! — топнула ногой Вирка. — Полнейшая чушь! Никто не трогает детей!

Я решил, что пускай она говорит что хочет, и переключился на изучение магии, защищающей эти стены. И тут обнаружилось забавное: её было немного, и она сильно уступала той магии, что породила огонь.

Лия, моя невидимая сестра, появилась мгновенно. Она прошла по залу, осматривая каждого ребёнка, пока наконец не остановилась рядом со мной.

— Останови время, — сказала она, взглянув на девочку, сидящую у колонны. — Нужно поговорить.

— И? — я остановил время. — Чего это вдруг?

— Слушай, — она перевела взгляд с девочки на меня, — на город надвигаются тёмные силы. Им не устоять.

— Какие ещё тёмные силы? — удивился я.

— Ты сам их создал, — Лия ошеломлённо уставилась на меня. — Какой же ты ребёнок… — недовольно протянула она и продолжила: — Ты создал тартар. По сути — ад или чистилище, называй как хочешь.

— Не создавал я такого! — подражая Вирке, я топнул ногой.

— Создал. Ты вообще много разного создал, — не унималась Лия. — За тысячу лет уже многое случилось. Я вообще не понимаю, как они выжили, — она окинула взглядом помещение.

— Ладно. Чего ты хочешь? — недовольно спросил я.

— Защити их, слышишь?

— С ума сошла? — я развёл руками, оглядывая себя. — Я ребёнок! — вскрикнул я. — А ты — справедливость!

— И? Они погибнут. Ты точно это расслышал? — Лия была расстроена.

— Ладно, поставь защиту на город. Идёт?

— Нет. Ты не наделил меня такой властью. Я могу лишь действовать для восстановления справедливости.

— Ага! Значит, если погибнет город, ты сможешь действовать?

— О да, — она ударила кулаком о ладонь. — И разнести этих подземных тварей.

Я улыбнулся и велел ей уходить.

Я не стал запускать время — просто переместился к воротам. Мост был поднят. Наверху стояли четыре мага. Я встал рядом с тем кларифом, что разговаривал со мной у спуска в подземелье, с удовольствием его рассмотрел, а затем посмотрел за стены.

В воздухе кружило около двух сотен летающих тварей. Четыре когтистые лапы, и, судя по всему, огненная магия была их природой. Внизу находились два монструозно огромных голема — им этот ров даже перешагивать не нужно, они бы его и не заметили. Ещё порядка пяти сотен монстров ростом около двух метров. Эти были вооружены пиками и щитами. И, что примечательно, их оружие было зачаровано — по-настоящему.

Хорошенько подумав, я вспомнил слова взрослого, что довёз меня на телеге. Он сказал, что Архилисец — столица, главный город людей. А что, если я дам каждой столице каждой расы божественную защиту?

Я задумался, вглядываясь в дали за стенами. Мысль казалась всё более верной: раз мы не готовы потерять ни одну из трёх рас, значит, их необходимо защитить.

Оставалось лишь решить — как именно. Это не должно быть моим постоянным вмешательством. Тогда я придумал купол: вверх — до небес, по центру — город, и вниз — на тысячу метров. Он пропустит внутрь любую из трёх рас. Расу, чью столицу защищает купол, — всегда. Остальных — только без оружия и без военных помыслов относительно данной расы.

Внутри вновь разыгралось озорство. Я хлопнул в ладоши — и в тот же миг поистине великая защита окружила Архилисец, как и две другие столицы, которых я, увы, не мог наблюдать сейчас.

Я взял сгусток высшей доступной существам магии огня и запустил его в купол. Ничего не произошло — он просто поглотил магию. Довольно хмыкнув, я перенёсся обратно в зал к детям.

Как только я оказался на месте, вернул ход времени и продолжил делать вид, что рассматриваю стены.

— Ну всё, я пошла! — противным голоском протянула Вирка. — А вы и дальше тут прячьтесь!

Я, улыбаясь, смотрел, как она встала напротив лестницы, в которую мы вошли, и пыталась понять, как выбраться. Забавно, что даже в никчёмной магии взрослых — полная власть над неразумными действиями детей.

Она тужилась и пыхтела, строила какие-то нелепые танцы, подражая кларифу в театральности движений. Минут через пять мы услышали невероятно сильный и явно нечеловеческий визг. Мне было весело — но вот детям нет.

Девочка, всё ещё сидевшая со своей игрушкой, теперь буквально билась в дрожи, закрыв уши двумя руками. Остальные дети замолкли: их переживания и слёзы были почти неслышны. Крики не утихали, но я знал, что поставил защиту, а значит, это доносится от стен города. Поэтому я просто присел напротив малышки и погладил её по голове.

Удивительное дело, как сильно это помогает. Девочка заметно перестала дрожать и вдруг ринулась ко мне на руки. Я так и упал на попу прямо на этом месте. Всё же непривычно, когда в тебя вжимаются так сильно, что того и гляди — станем одним целым.

В зале, тем не менее, становилось холоднее. Пусть безопасно, но ни еды, ни воды, ни тепла здесь не было. Менять это я не собирался — во всяком случае, пока. Во мне был простой расчёт: магия тварей иссякнет, они не смогут войти и будут вынуждены отступить. А взрослые потом придут и выведут нас.

— Лила, чего ты прилипла к нему, иди сюда! — нервно затопала Вирка.

— Твоя сестра? — всё ещё сидя, спросил я.

— Нет, фу! — небрежно бросила девочка. — Она дочка нашего повара, просто прицепилась к нам.

Мне было забавно наблюдать, насколько между ними огромная пропасть в силе. Но Вирка этого, конечно, знать не могла. Девочка действительно отлипла от меня и пошла к Вирке. Я тоже решил встать — сидеть оказалось прохладно.

— Лиф! — протянул мне руку мальчик лет десяти. — А ты?

— Артэон, — ответил я, пожимая его руку. — Ты тоже с Виркой?

— Пф-ф! Вот ещё, — он пренебрежительно бросил взгляд на девочек. — Трутся вечно рядом, а потом истерики закатывают по любому поводу!

— И не говори, — кинул другой мальчик, подошедший слева от меня. — Правда достала уже, плакса чокнутая! Он протянул руку: — Желька!

— Хех, интересные у вас имена, — сказал я. — Слушайте, а вы здесь давно? В городе?

— Угу, — ответил Лиф, немного сместившись, освобождая место для Жельки. — Он так вообще тут родился, а я — из соседней деревни.

— Соседней? — меня слегка кольнуло. — Далеко от города?

— Не! — он махнул рукой. — Меньше часа езды!

— Вообще-то за час можно и пешком дойти, — встрял усевшийся Желька.

— А ты откуда? — спросил Лиф. — Небось с окраины?

— Да, ты прав, — улыбнулся я. — С самого края континента. А ты как догадался?

— Одежда у тебя, — Лиф внимательно разглядывал меня, медленно поднимая взгляд. — Очень уж необычная.

— Понятно, — закивал я. — Верно заметил. Я посмотрел на обоих. — Слушайте, вы же, наверное, учитесь в Лесции?

— Он — да, — Лиф толкнул Жельку локтем. — А мне сказали, что у меня нет способностей к магии, поэтому учусь в школяриуме, — он произнёс это, опустив голову.

Я посмотрел на Лифа и сразу увидел: способности у него отличные. Никаких причин считать иначе. Быть может, у людей был какой-то крайне субъективный метод оценки?

— А как ты узнал? — спросил я.

— Так его проверили на камне, как всех, — самодовольно ответил Желька.

Мне стало так смешно, что я не удержался и засмеялся. Какой ещё камень? В моём мире нет ничего, что могло бы определить потенциал существа, кроме другого существа. И то — при наличии соответствующих способностей.

— Смотри фокус, — я зажёг лиловое пламя в виде маленького шаловливого огонька над ладонью. — Хочешь так же? — спросил я, легонько толкнув Лифа носком туфли.

— Ещё как хочу! — выдохнул он. — Но тебе же сказали, я не способен…

— Да бред это всё! — уверенно и весело сказал я. — Понимаешь, у нас, например, ни в какие камни не верят. Проверяют по-другому.

Мальчики переглянулись, и Лиф с надеждой посмотрел на меня. Я сразу сказал, что он должен повторять всё в точности так, как я скажу.

Минут через пятнадцать я понял, в чём проблема: они привыкли кривляться перед тем, как обращаться к магии. Я снова показал, как нужно, и попросил двигать рукой ровно так, как я показываю — без попыток «сделать красиво».

Не прошло и пяти минут, как он смог зажечь огонёк. Он был не таким ярким, как у меня, но какая разница? Главное — он поверил в себя. Да и другие дети уже собрались рядом, с неподдельной радостью наблюдая за колышущимся пламенем в ладони Лифа.

— Отец не поверит… — прошептал он, не отводя взгляда. — Потрясно, Артэон!

Я лишь улыбнулся и решил немного пройтись по залу. Мне действительно стало скучно. Снаружи всё стихло, и было не совсем понятно, какого чёрта нас всё ещё не выпускают.

Я подошёл к одной из книг на высокой подставке, открыл её — и… она оказалась пустой. Недовольно хмыкнув, я захлопнул её обратно.

Дети окружили Лифа, который уже довольно свободно зажигал огонёк, играясь им и перекидывая с одной ладони в другую. Я решил подойти — просто проверить, понимают ли они ограничения.

— Ты же знаешь, — начал я, — что у тебя ограниченные возможности использовать магию, да?

— Откуда ему знать? — засмеялся Желька. — Его кларифы не учили.

— Угу, — закивал Лиф. — В школяриуме их вообще нет.

— Ну, тогда знай: использовать магию каждое существо может ограниченное количество раз в день.

— Угу, — подхватил Желька, — и этот объём магии зависит от таланта.

— Что за вздор? — уставился я на него. — Объём вообще не важен, — я потёр подбородок. — Да и зависит он от знаний, а не от… таланта.

— Не-е, — Желька покачал пальчиком. — Тут ты не прав! Нас уже учили, и всё рассказали!

Он начал объяснять, что, по версии местных магов, все рождаются с определённой предрасположенностью к магии — с талантом. Если талант есть, можно творить «большую магию», как они это называли. А если нет — только бытовую: зажечь свечу или сдуть листву с участка.

Это было в корне неверно. В моём мире каждый мог вызывать магию, но лишь проявив усердие в её изучении, мог подняться выше. Вот если взять Лифа — при должном прилежании высшая магия далась бы ему уже к двенадцати годам.

Но спорить с детьми не имело никакого смысла. Я снова отошёл к книгам — уже к другой. Рядом стояла девочка и что-то писала внутри. Я заметил, что каждый раз, когда перо поднималось, страница очищалась.

— Что это? — спросил я.

— Это тетради подчерков, — не обращая на меня никакого внимания, ответила она и продолжила писать.

Я хотел о чём-то её спросить, но звук расходящихся камней отвлёк меня. Все ребята вскочили и подошли ко входу. Клариф стоял с посохом, весь измазанный в крови — очевидно, не своей. Дети быстро ринулись на выход, а я почему-то задержался, разглядывая мага.

Его светлые волосы свисали ровными прядями, а взгляд был задумчивым — я бы даже сказал, обеспокоенно-задумчивым. Когда все вышли, он спустился и подошёл ко мне.

— Ну, — начал он, — ты обещал блеснуть знаниями в магии.

Клариф неожиданно начал садиться, и позади него возник великолепный стул. Моему счастью и озорству не было предела: до такого применения магии я почему-то сам не додумывался. Выпучив глаза, я уставился на мужчину — особенно на его стул.

— Это вы интересно придумали, — выдохнул я. — Очень даже! Меня зовут Артэон, — я протянул руку.

— Хм, — мужчина не стал пожимать её. — Видно, ты здесь совершенно чужой, Артэон. Детям не пристало тянуть руки ко взрослым, если только это не родители, — сказал он мягко, по-учительски.

— Ах… — я быстро убрал руку. — Простите, пожалуйста, вы правы. Я здесь первый день, — я искренне улыбнулся и слегка поклонился, как и подобает воспитанным детям.

— Итак, Артэон, — бархатным голосом продолжил маг, — покажешь мне, на что способна твоя магия?

Я посмотрел на него, затем — за него. Лестница всё ещё была открыта, и мне нестерпимо хотелось удивить взрослого. Я махнул рукой — и с гулким стуком камни сомкнулись. Маг обернулся и уже куда внимательнее уставился на меня.

— Интересное начало, — он выпрямился на стуле. — Продолжай.

— Что бы вас впечатлило больше всего?

— Хм, это совершенно неважно! — маг вытянул руку и активно жестикулировал. — Понимаешь, если юноша может вот это, — он указал большим пальцем назад, — он уже маг. Другой вопрос — что он умеет ещё и каков его талант.

— Мой талант безграничен, — сказал я и, щёлкнув пальцами, наполнил зал сияющим белым огнём — безвредным, но прекрасным. — Всё зависит от того, что именно вы хотите увидеть.

Я щёлкнул снова — и лазурные волны забились о невидимую стену позади меня.

— Хорошо… — маг приподнялся. — Это мне совершенно незнакомо.

— Ваши защиты слабы и бесполезны, — спокойно сказал я.

— Какие защиты?

— Те, что вы наложили на ворота, — я не пытался скрывать уверенности. — Они хуже самой базовой магии и едва ли остановят волка. Что уж говорить о воинах, — я пожал плечами.

— Вздор, — он попытался нащупать невидимую преграду, удерживающую воду. — Как ты это сделал?

— Простая магия пространства и материи, — усмехнулся я. — Базовый уровень, если что.

— Почему ты называешь это базовым уровнем? — клариф повернулся и прищурился.

— Потому что это самый низ магии. При всём уважении, только эти огни, — я кивнул на канделябры, — можно отнести к средней магии. А ведь есть и выше: Клиний, Патий, — я загибал пальцы, — Ревий и, наконец, Стеций. Я опустил руку и посмотрел ему в глаза. — А дальше — высшая магия. И та, которую вам не познать: первородная.

Мужчина что-то бубнил себе под нос, всё ещё пытаясь нащупать пространство. Мне это порядком надоело, и я быстро убрал и воду, и преграду.

— Где же тебя этому… — он махнул рукой в сторону исчезнувшей магии, — научили?

— Это совершенно неважно, сэр, — я снова легко поклонился. — Как дела с охраной города? Вы всех убили?

Маг нервно покрутил край мантии, опустил голову и долго молчал. Затем обошёл меня и снова сел на свой стул.

— За это не переживай. Там кто-то наложил великолепную защиту, — он прищурился и посмотрел на меня. — Полагаю, ты и сам знаешь.

— Отнюдь! — я замахал головой. — Покажите?

Маг встал, и его стул мгновенно растворился в гаснущих искрах. Мне стало так радостно! Я решил, что обязательно побалуюсь и научусь делать так же.

Мы подошли к выходу, и я, держась за мага, ожидал, что он откроет проход сам.

— Ты закрыл, — он опустил голову и посмотрел на меня с улыбкой. — Тебе и открывать.

Меня это более чем устроило: маг явно не спешил тратить свои запасы. Махнув рукой, я показал иной способ — каменные глыбы просто растворились, подобно тому стулу. Клариф фыркнул и пошёл вперёд, а я лишь на выходе вернул лестницу на место, закрывая проход вниз.

— Артэон, полагаю, твои родители во дворце? — идя размеренным шагом, спросил маг.

— С чего бы это? И как мне к вам обращаться? — я спешил догнать высокого взрослого.

— Ах, извини, — он внезапно остановился. — Разреши представиться: придворный маг Лакрий! — его поклон был настоящим и мне очень понравился.

— Приятно познакомиться, Лакрий! — ответил я. — Так с чего вы решили про дворец?

— Твоя одежда — крайне искусная работа, — он оттолкнул взрослого, который буквально пёр на нас, не собираясь уступать дорогу. — Такую, возможно, даже король не смог бы заказать.

— Понятно! — я улыбнулся. — Но вы ошибаетесь. Я сам по себе и никаких родителей у меня нет.

— Хм-м… Артэон, — задумался Лакрий, — а как же тогда ты будешь жить? Есть ли у тебя место?

Мы проходили мимо лавки с детскими игрушками. Совершенно забыв себя и свою роль, я вдруг остановился, уставившись на плюшевого котика: чёрная шерсть, белые ушки, глазки из камушков — очень искусная работа.

— Давай сюда! — сказал маг продавцу, бросив тому золотую монету.

Я, забыв всякий стыд, смотрел, как продавец магическими ножницами отрезает игрушку от не менее магической верёвки, тянувшейся где-то под прилавком.

— Держи, Артэон, — сказал Лакрий, протягивая котика. — Ты заслужил.

— Ого… спасибо, Лакрий, — я почему-то понюхал игрушку, и внутри стало так радостно!

— Ну… — он мягко вернул разговор к прежнему, — что насчёт планов?

— Я не знаю, Лакрий. Пока хочу побыть в этом замечательном городе, — честно ответил я.

— Пока? — он повернул ко мне голову, нахмурившись. — А потом куда?

— Потом к эльфам, затем к орфидам, — я играл лапками игрушки и ускорял шаг, стараясь не отставать.

— Оу… — протянул задумчиво Лакрий. — Путь не близкий. Интересно.

Лакрий всё ещё оставался в задумчивом состоянии, а я, увлёкшись игрушкой, совсем потерял счёт времени. До того меня радовали эти завихрения на шерстке плюшевого кота.

Вскоре я почувствовал сильную магию — и это вернуло моё внимание в реальность. Мы подходили к городской стене: шершавой, белой преграде города. Но магия исходила не от неё, а из-за пределов стен.

— Не понял… откуда это… — произнёс я.

— Чувствуешь магию? — Лакрий обернулся ко мне. — Скажи, неприятное ощущение, да?

— М-да уж, — ответил я, догоняя его.

— Ничего, сейчас всё увидишь! — как-то усмешливо бросил он.

Когда мы подошли к воротам, я снова заметил эту глупую и никчёмную защиту. Я остановился, разглядывая проход. Лакрий заметил это.

— Мм? Что такое?

— Да бред! — я ткнул пальцем в наложенные руны. — Это что за фигня?

— Ничего не вижу. О чём ты? — Лакрий смотрел на меня с искренним удивлением.

— Тут руны. Они накладывают защиту. Но их должно быть куда больше, а ещё лучше — просто наложить зачарование, а не вот это… — я обвёл пальцем контур символов. — Белиберда!

— Понятно, — закивал Лакрий. — Но давай не будем отвлекаться. Я обещал показать защиту, верно?

Внутри неприятно кольнуло. Мне нужно было продолжать играть роль — делать вид, что я не понимаю, о какой защите идёт речь. Я изобразил невероятно заинтересованное лицо, закивал и последовал за кларифом.

Мы вышли за стены города к опущенному мосту. С другой стороны, столпились монстры — словно та вода, что я удерживал своей пространственной магией.

— Оказалось, что теперь, — Лакрий подошёл вплотную к границе купола, — им сюда не попасть. И вот что забавно, смотри.

Он достал небольшой кинжал с пояса и вспорол брюхо прижатому к границе монстру. Тот мгновенно рухнул внутрь купола.

— Видал? — маг наступил на дрыгающееся тело. — Если они безвредны, могут и проникнуть.

— Да… — я сделал максимально задумчивое лицо и, вызвав высшую магию огня, выпустил пламя вперёд. — Интересно! Высшую магию не пропускает! Ха! — притворно рассмеялся я.

— Высшую? — Лакрий вытаращился на меня. — Откуда ты её знаешь?

— Выучил, — пожал я плечами. — Ерунда.

Маг явно не удовлетворился моим ответом и стоял в задумчивости, пока я тренировался создавать разные предметы. Немного увлёкшись, я сотворил огромный кусок дерева — по сути, просто ствол дуба. Лакрий ошарашенно отпрыгнул и уставился на меня.

— Ты… как ты это вообще делаешь? — глядя на ствол, спросил он.

— Как вы делаете стул, — я развёл руками. — Тот же принцип. Только получается фигня! — я как-то обиженно пнул ствол ногой.

Переведя взгляд на монстров, я вдруг поймал интересную мысль.

— А ну-ка отойдите! — сказал я и, пробежав на другую сторону, напротив купола, поджёг бревно и магией швырнул его сквозь купол прямо в толпу тварей.

Бедолаг разметало так далеко, что я расхохотался. Особенно, когда один из них врезался в парящую фурию — или как её там назвать, не знаю. Словом, это было прекрасно. И очень весело.

— Кошмар какой-то… — Лакрий схватился за лоб. — Ты невероятен, Артэон. Знаешь?

— Все мы невероятны, сэр! — улыбнулся я.

— Ладно… — клариф присел на корточки, опускаясь со мной на один уровень. — Видимо, мне стоит тебе пояснить. У нас так не умеют. И если узнают, что ты умеешь, — могут испугаться. Или попытаться заставить служить.

— Меня? Заставить? — я улыбнулся. — Это вы пошутили, Лакрий.

— Извини?

— Чего тут извинять? Вы слабы и не способны меня удержать, — весело ответил я. — Вот, смотрите!

Я взял мага за руку — и мы оказались у озера, в тысяче часов езды от Архилисца.

Когда Лакрий наконец перестал шататься, я отпустил его и подошёл к берегу.

— Видите ли, — начал я, — мне не нравятся угрозы, манипуляции и все эти предостережения. Как минимум потому, — я повернулся к нему вполоборота, — что, в отличие от вас, я изучал магию. И знаю её настолько хорошо, что никому в этом мире не превзойти меня. Понимаете?

— Тогда… — он оглядел пространство вокруг, — прости, но докажи.

— Попробуйте меня задержать. Бейте так сильно, как только умеете.

Сильный порыв водной стихии вырвался из его рук, обогнул меня — и ушёл дальше. Я посмотрел вслед улетающей магии, затем улыбнулся и повернулся к кларифу.

— Ну… — я почесал затылок. — Это всё?

Он искренне пытался. Долго. Обрушивал на меня потоки магии — но весьма посредственной по силе. Когда он выдохся, я всё так же стоял на месте. В какой-то момент мне это наскучило, и я стал наблюдать за птицами над озером.

— Магия просто обходит тебя, — переводя дыхание, сказал улыбающийся Лакрий.

— Ага, — я не отрывал взгляда от коричневого орла в небе.

— И почему?

— Просто я сильнее, — пожал я плечами. — Намного сильнее.

— Тогда почему бы тебе не убить монстров? — задумчиво спросил он.

— Зачем? Это не моя битва, сэр! — бросил я.

— Видишь? — он приподнял окровавленный подол мантии. — Это кровь воинов, защищавших город.

— Угу, — я уставился на пятна. — Так и кто вам мешает изучать магию дальше? И защищать себя по-настоящему?

— Как?! — он опустил руки, затем указал на меня. — Ты видел, на что способен сильнейший в городе.

— Ничего я не видел, — парировал я. — Ты показал лишь то, что умеешь, а не то, на что способен.

— У нас нет учебников… — глухо сказал он. — Как же нам учиться?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Изучайте глубже. Пробуйте новое. Испытывайте границы.

Из леса напротив вышел большой монстр — один из тех, что я видел у столицы. Земля отзывалась дрожью на его тяжёлую поступь. Лакрий испуганно посмотрел на меня.

— Беги! — он встал передо мной. — Я задержу его!

— Совсем чокнулись, сэр…?

— А… — он отступил в сторону, согнувшись. — Прошу простить. Я действительно забылся.

Я улыбнулся. Его манеры, уважение и открытость не могли не вызвать симпатию. Будь я просто человеком — наверняка бы привязался к нему.

Пока монстр приближался, я пошёл ему навстречу. Меня терзало чистое желание познания: что же я такого создал, что теперь донимает обычных жителей?

Плотная коричневая кожа — вся в шрамах, словно после вулканических ожогов. Мускулы — как стволы тысячелетних дубов. Из носа торчало чугунное кольцо диаметром с дозорную башню Архилисца. Глаза, налитые золотистой кровью, переливались вокруг зрачков.

Руки были почти человеческими: пять пальцев — четыре и большой. На запястьях висели кандалы или нечто схожее. Оборванная цепь раскачивалась, поднимая пыль при каждом шаге.

Мимо меня пролетела уже знакомая магия и ударила монстру прямо в лицо. Недовольно смахнув влагу, он заверещал так, что даже деревья зашатались. А мне стало просто противно: слишком уж сильно несло у него из пасти.

— Чего же ты не бьёшь?! — прокричал Лакрий. — Или не можешь?

Я обернулся, озадаченно посмотрел на паникующего взрослого и снова вернулся к наблюдению за монстром. Будь он чуть дальше, я бы, пожалуй, смотрел ещё.

— Ладно, — махнул я рукой.

Земля взметнулась под тварью, словно пики, пронзая её насквозь. Затем из каждого куска тела полезли такие же шипы. Вопрос был решён, когда я отправил тушу глубоко под землю, а образовавшуюся дыру тут же залечил новой породой.

— Чего вы так нервничаете? — повернулся я к валяющемуся в грязи Лакрию.

— Это… — он указал в сторону места стычки, — была магия?

— Ну… — я махнул рукой, и из земли вырос шип. — Это? Да. Обычная магия. Я не использовал ничего сложного, сэр.

— Послушай, — сказал клариф, поднимаясь, — нужно придумать, как тебе быть в городе.

— В каком ещё смысле? Опять пугать будете?

— Да нет! — он замахал руками. — Просто… зачем напрягать людей? Можно всё это спрятать.

— И как же? — я нагнулся, сорвал травинку, тут же сунул её в рот и уставился на придворного мага.

— Скажем, что ты мой сын… — он опустил голову. — Если ты не против.

— Ха! Папа! — мне стало по-настоящему смешно.

— Эм… а взамен…

— Ничего, — замотал я головой. — Мне неинтересны сделки.

— Да дослушай же ты! — раздражённо раскинув руки, сказал Лакрий. — Я предлагаю, чтобы ты научил наших воинов магии. Самой базовой, — он указал на шип. — Вот если это базовая, прошу, научи.

— Ну… — я задумался. — А если мне не понравится ученик?

— Тогда…

— Нет, — перебил я. — Если я вообще не захочу кого-то учить — что тогда?

— Ты в своём праве отказать любому, — маг замялся. — Но буду признателен, если не откажешь всем сразу.

— Ха! Отличная идея, блин! — выдал я сквозь смех. — Ладно. А что я получу взамен?

— Полное покровительство королевской семьи, — отчеканил Лакрий. — Или не будь я принцем!

— Пф-ф-ф… — я усмехнулся. — Ты придворный маг или принц?

— Ну… вообще-то и то и другое!

Так я познакомился с семьёй верховных правителей людей. Осматривая его одежду, мне вдруг стало неловко. Без всякого умысла я просто решил, что её нужно почистить. И когда он отряхивал очередную порцию земли, вместе с ней исчезло всё чуждое этой ткани.

— Ох… — выдохнул принц, не понимая, как это произошло.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся я, глядя на его недоумение. — Ладно, принц, давайте попробуем! Но меня, чур, не доставать. И в день — одно занятие!

— С одним магом? — он явно был согласен, но всё же выглядел разочарованным.

— Да хоть со всеми, — махнул я рукой. — Главное — один раз.

Принц, заметно приободрившись, подскочил ко мне и поднял на руки. Так и закружил человек саму Вселенную. Эта мысль рассмешила меня сильнее всего, и звонкий смех разлетелся вокруг.

— Ну… папа… — встав на ноги, сказал я. — Вернёмся назад?

Он кивнул, и, кажется, ему понравилось, что я назвал его папой. Мне же было просто смешно — хотя, признаюсь, это звучало многообещающе: отличное прикрытие и возможность быть «как все».

Взяв его за руку, я переместил нас обратно к мосту.

— Слушай, — я решил сразу обозначить всё, — меня чур не заставлять воевать на вашей стороне, — я смотрел, как принц приходит в себя, — ни против монстров, — я указал на кучу озлобленных тварей справа, — ни против кого-либо. Это понятно?

— Я понял, Артэон, и…

— И никаких «и»! — перебил я. — Если мой «дедушка» решит меня отправить воевать, — я посмотрел ему прямо в глаза, — я перенесу его в тартар. Или ещё куда. Или просто уйду. Я сделал шаг вперёд и ткнул принца в грудь. — Но запомни: это твоя обязанность — защитить «сына» от любых военных действий!

— Да понял я, — почесав затылок, сказал принц.

Я молча ухватил его за руку. Встретив недоумённый взгляд, сжал её крепче.

— Сам сказал, — двинулся я вперёд, — хватать родителей можно.

Лакрий рассмеялся и поспешил вместе со мной в город.

Мы быстро оказались во дворце. Охрана то и дело скрипела своими железяками, недоумевающе разглядывая меня, ведомого принцем за руку. Пожалуй, стоит рассказать о самом Белом замке.

Это было внушительных размеров сооружение — по сути, город внутри города: ров, мост, стены и башни по периметру. От каждой башни тянулся мост, напрямую соединённый с замком. Сам же замок напоминал крытый город: комнаты стояли как дома, с окнами и занавесками. Двери были волшебные, и это мне особенно понравилось: по сути — обманки. Дверь являлась лишь магической проекцией — стоило к ней подойти, и она исчезала.

Внутри нас встретили совершенно иные стражники. Их броня была чёрно-фиолетовой, будто каменной, хотя очевидно — железной. Вооружены они были кинжалами и чем-то похожим на заострённые ножи для метания. Лица скрыты. Но больше всего меня удивил рост: у всех он был одинаковый — маленький для взрослых, около метра шестидесяти.

— Чего они такие низкие? — проходя по коридору, спросил я.

— Для манёвренности, — принц остановился напротив одного из стражей. — Видишь? — он согнул то, что мне сперва показалось цельным железом. — Это особая броня: лёгкая. Они могут быть очень быстрыми, а небольшой рост делает их почти непревзойдёнными в манёвре.

Мне это понравилось. Особенно когда страж начал принимать разные стойки, демонстрируя ловкость. В какой-то момент он вдруг оказался у меня за спиной — видимо, решив, что я не замечу. Однако я уже держал его метательный нож и сам стоял позади.

Лакрий зааплодировал, смеясь, и забрал у меня оружие.

— Молодец, сынок, — он провернул нож остриём к себе и протянул его стражу. — А ты не переживай: моего сына учили лучшие отшельники Краузы.

— Краузы?.. — тихо прошептал страж испуганным голосом, поклонился и тут же занял свой пост.

— Ты же не убил бы его? — спросил Лакрий, когда мы отошли.

— Нет, конечно! — рассмеялся я от такого вздорного предположения.

Теперь — о самом проходе и внутреннем устройстве дворца.

По сути, первый проход — это внешний круг. По нему можно идти сколько угодно: он открыт и не ограничивает движение. Сойти с него можно, лишь войдя в нужную дверь. И именно за такой дверью открывается настоящий лоск.

Во-первых, потолок. Его покрывали потрясающие воображение росписи, созданные человеческими художниками. Я не знаю, какими приёмами они пользовались, но сцены выглядели по-настоящему эпично и живо, словно движение в них было заморожено лишь на мгновение.

Во-вторых, скульптуры. Они стояли у стен, величественно запечатлевая, судя по всему, королевских чинов. Туники скрывали наготу, но подчёркивали силу, маскулинность и красоту человеческих тел. Примечательно, что скульптуры никогда не располагались друг напротив друга: на один пролёт приходилась лишь одна фигура, словно каждая требовала отдельного внимания.

В-третьих, мрамор. Стены были облицованы им полностью, и либо камень действительно был цельным, либо рисунок подобран с такой филигранной точностью, что создавалось именно это впечатление.

В-четвёртых, ковёр. Красный, тянущийся вдоль всего зала. По краям, с отступом примерно в тридцать сантиметров, проходила золотая линия. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно: это не просто линия, а тончайшая вышивка сцен сражений, выверенная по размеру и ритму. Взгляд от неё было невозможно оторвать.

И, наконец, охрана. Если на внешнем периметре находилась королевская элита, то эти люди явно стояли ещё выше. Оружия при них не было вовсе, однако магический потенциал ощущался сразу — густой, тяжёлый, уверенный. Пожалуй, это были первые люди, у которых я видел настолько высокий врождённый запас магии.

Одеты они были соответственно: красные плащи с чёрными манжетами и особыми вышивками, похожими на инициалы или знаки принадлежности к чему-то большему, чем просто служба.

— Чего они выглядят такими серьёзными? — я ткнул пальцем в стоящего мага, глядя на «папу».

— Это маги дворца, — он попытался убрать мою руку. — Не доставай их, сынок.

Маг, которого я настойчиво пытался «достать», не выдержал и рассмеялся. Лакрий, кажется, даже потерял дар речи: он смотрел на смеющегося охранника с выражением — не то ужаса, не то растерянного страха.

— Покажешь фокус? — я улыбнулся магу.

— Сы… — начал было Лакрий.

Но его перебил сам маг. Без лишней театральности он зажёг пламя в ладони, и огонь тут же принял форму лошади, которая скакала чуть выше руки, описывая круг.

Маг был явно доволен моей восхищённой реакцией. Хотя, по правде говоря, я восхищался скорее тем, как вообще кому-то пришло в голову превращать огонь в лошадку. Но это было весело, и, насмотревшись, я просто сдул её.

Бедный стражник и ещё один, стоявший в пяти метрах, одновременно охнули. Я удивлённо проследил за лицом одного, затем другого, а потом недоумевающе перевёл взгляд на папу.

— Чего? — спросил я, глядя на принца, закрывшего лицо ладонью.

— Ну… — он медленно опустил руку, открывая глаза, — просто это неприлично, сынок.

— А-а-а, — протянул я и, повернувшись к охраннику, слегка поклонился. — Прошу простить!

В ответ он лишь сглотнул и обменялся взглядом с другим магом. Тем временем мою руку уже тянули к большой белой двери высотой не менее четырёх метров.

Стоило двери закрыться, как принц тут же оказался на корточках напротив меня.

— Ты чего вытворяешь?! — он явно был напуган. — Это маги отца, с ними вообще нельзя шутить!

— Кто тебе такую глупость сказал? — раздался густой баритон прямо позади меня.

Принц вскочил, поклонился и пнул меня носком ноги. Я не совсем понял, что происходит, но решил, что, видимо, стоит обернуться.

Передо мной стоял восхитительный человек. Просто потрясающий. Лиловый плащ из меха с белой опушкой по краям. Рубашка из материала, похожего на шёлк, с золотой росписью — сдержанной и удивительно органичной. А штаны… это было отдельное произведение искусства: широкие, идеально ровные, цвета глубокой синей ночи, без единого лишнего элемента.

— Дедушка! — я бросился к нему на руки, смеясь про себя. — Наконец-то я могу тебя увидеть! Я насупился и ткнул пальцем в Лакрия: — А он мне всё: «закончи обучение, потом познакомлю». Представляешь, дедуль?

Король уверенным движением отстранил мою голову, взявшись за шею, и внимательно вгляделся мне в лицо. Затем — нежно, но твёрдо — прижал меня к себе, распластав ладонь на спине.

— Вот же… — произнёс он. — По-твоему, это нормально?

— Отец, — начал Лакрий, сбиваясь, — позволь…

— Молчать! — король топнул ногой. — Как ты смел скрывать моего внука?!

— Отец… — попытался сказать Лакрий, но был тут же перебит.

— Молчать! — король топнул уже дважды. — Мальчик в слезах хотел увидеть своего деда. Между прочим, по полному праву! А ты, значит, прятал его?!

— Виноват… — совсем обречённо выдавил «папа».

— Ох, ещё как виноват! — голос короля смягчился.

Я решил помочь ему ещё немного. На площади я уже видел, как дети целуют родителей в щёку. Поэтому незамедлительно поцеловал своего новоиспечённого дедушку.

— Ох ты ж мой котёнок… — промурлыкал король. — А ты! — он повернулся к Лакрию. — Вели подать сладостей в мою комнату и поторопись. Будешь объясняться!

Король слегка дрожащими руками — впрочем, как и голосом — унёс меня куда-то вглубь покоев, по дороге говоря удивительно тёплые и приятные слова. Даже божеству, знаете ли, такое приятно.

Любимый внук

Мне уж очень понравился этот человек. Прежде всего — своей искренней радостью юному мне. Уж как он меня только ни тискал, а всё же, будучи ребёнком, я получал от этого неподдельное, искреннее удовольствие.

Когда мы зашли в кабинет дедушки, сразу бросились в глаза сдержанность и утончённость в деталях. А деталей здесь было воистину множество. Однако первое, что притягивало взгляд, — его стол.

Он был тёмным, с окантовкой из ещё более тёмного дерева и полностью завален бумагами. Впрочем, под словом «завален» я подразумеваю три метровые стопки документов. Сам стол был отполирован настолько хорошо, что отражал мягкий жёлтый свет канделябров и, если приглядеться, в нём можно было увидеть отражение шкафа.

Шкаф был выполнен в том же стиле и из тех же материалов. Работа настолько изысканная, что невольно радуешься таким неожиданным умениям людей. Но сам шкаф — лишь половина интереса. Стоило взглянуть на его полки, как становилось ясно: у дедушки все служащие занесены в картотеку. Каждая папка стояла строго по алфавиту и содержала не менее двадцати листов.

Напротив, находился ещё один шкаф — судя по всему, по той же системе здесь хранились сведения обо всех торговцах и их лавках. В левом углу комнаты стояли напольные часы, у которых даже имелась секундная стрелка.

Диван идеально вписывался в интерьер. Подлокотники были выполнены из того же материала, что стол, часы и шкафы, а спинка и сиденье — из тёмной кожи. Какого именно зверя — не знаю, признаюсь, в живности я не слишком разборчив.

На полу лежал самый обыкновенный ковёр. Разве что безупречно чистый — ничем другим он не выделялся.

Как только мы вошли, король нежнейшим образом усадил меня на диван, погладил по волосам и попросил пару минут, чтобы закончить выписывать жалование. Разумеется, я тут же вскочил и направился к нему.

— Деда, давай я буду помогать? — я положил ладошки на столешницу и принялся разглядывать бумаги. — Ты подписываешь, а я сразу в стопку кладу. Или подавать буду — скажи только откуда.

— Ох, ты же мой помощник! — восхитился он. — Тогда подавай вот отсюда. Можешь встать на стул напротив.

Так я и сделал. Стул оказался удивительно мягким, а его деревянные части ничем не отличались от прочих деталей интерьера. В итоге мы успели подписать сорок две бумаги — ровно столько лежало в верхней стопке, аккуратно уложенной перпендикулярно следующей.

В этот момент в комнату вошли Лакрий и женщина с тележкой. На ней были просто невообразимо красивые сладости: в форме льва, дерева с листвой, ящерицы и даже самого замка. Я тут же подбежал и, пока «папа» что-то шептал дедушке, сумел победить целого льва.

Вкус оказался отдельным чудом. Во-первых, внутри было песочное тесто. Во-вторых — медовая начинка, сладость которая буквально обволакивала рот. И, наконец, темперированный шоколад.

Если окажетесь в Архилисце — обязательно попробуйте.

— Не уж-то не брешешь? — произнёс король.

Я подошёл к семейке поближе — всё-таки принц я или где? Дедушка тут же отодвинулся и так просто похлопал по коленям, что я даже не стал отказываться от ласки: запрыгнул на них так быстро, что не каждый взрослый смог бы.

— Артэон, — начал дедушка, — ты что же… магией владеешь?

— Угу! — я соскребал прилипшее к зубам тесто. — Отлично владею, дедушка!

— Вот… — как-то виновато опустил голову Лакрий, — и нам нужно помещение.

— Ну, это не скоро случится, — дедушка положил руку на стопку только что подписанных бумаг. — Денег в казне кот наплакал.

— А существующие?

— Нет, — он покачал головой. — Нужно новое строить. Но денег нет. Или… — он прищурился, — создай своей магией.

— Хм, запросто, — буднично ответил я, разглядывая кусочек теста, отлепленный от зуба. — Пошлите зафигачим?

Дедушка расхохотался и принялся меня щекотать. Было весело — особенно когда он прикусил ухо божеству. Я, так уж и быть, просто порадовался: видать, такие у них нравы.

Он ещё что-то говорил про деньги и про то, что нужно лет пять копить, но я решил вмешаться.

— Деда, — я запрокинул голову, пытаясь разглядеть его лицо, — я же сказал: готов прямо сейчас сделать тренировочный зал. Просто покажи где.

— Да… — Лакрий наконец очнулся. — Просто покажи. Артэон всё сделает.

Дедушка по-доброму прищурился, спустил меня с колен и повернул к себе лицом. Он внимательно смотрел, а я не мог сдержать улыбки. Да и кто бы смог, когда рядом такой добродушный человек?

Король встал, и мы вышли из его кабинета в просторный холл. Мне здесь всё больше нравилось, и я был совершенно не прочь ещё немного пошкодить над местной элитной охраной.

Когда мы свернули в одну из крайних дверей, я поразился длине коридора — того и гляди, претендент на бесконечность.

Окна здесь были чистой фикцией: магия, создающая свет, будто из настоящего окна. И это прекрасно — полная дезориентация для любого нарушителя. Уверен, простой человек принял бы их за настоящие.

— Так, — сказал король, заходя в комнату, — Жеорг! Быстро неси план замка.

Ждать долго не пришлось. В захламлённую комнату, больше похожую на заброшенную библиотеку, влетел старикашка с охапкой скрученных листов. Подойдя к столу, он просто выронил на него все чертежи.

— Ваше Высочество! — запищал Жеорг. — Какой уровень прикажете показать?

— Самый последний, — сказал Лакрий, когда король вопросительно посмотрел на него.

Мы склонились над планом, а я попросил чистый лист. На нём мы быстро изобразили, как именно будет выглядеть тренировочная. Разумеется, я не забыл и про класс для теоретических занятий — настоящий лекторий на двести человек.

Когда я закончил рисовать последнюю колонну, Жеорг взял лист.

— Превосходная работа, — тихо проговорил он. — Пожалуй… это идеально.

— Ещё бы! — воскликнул король, поглаживая меня по волосам. — Принц как-никак рисовал.

После этих слов Жеорг даже выронил бумагу. Уставившись на меня секунды на три, он наклонился, поднял чертёж и что-то пробормотал. Кажется, извинялся. Но я уже плыл в океане удовольствия, растворяясь в нежности, с которой король гладил меня по голове.

— Да, — Жеорг вернулся к столу и аккуратно разложил чертёж, — это можно строить. Когда начнём?

Он переводил взгляд с Лакрия на короля и на меня. Я же лишь улыбался, постепенно возвращаясь в реальность.

— Да сейчас и начнём, — сказал я, подняв голову к королю. — Пошлите?

Король кивнул и, махнув рукой, указал Лакрию на выход. Жеорг же, совершенно растерянный, делая мелкие шаги, поплёлся за нами.

Это была вовсе не быстрая прогулка. Мы прошли столько, что в какой-то момент я вспомнил о возможностях детей. А может, просто захотел ласки — кто ж знает этих причудливых божеств?

— Пап, я уже устал, — я остановился и совершенно нагло соврал в лицо лже-папаше. — Возьмёшь на ручки?

— Ах ты бестолочь! — вспылил король после того, как Лакрий целую минуту пилил меня вытаращенными глазами. — Такого котёночка, сына! СЫНА! — громогласно повторил дедушка. — Не можешь взять? Я разве тебя так воспитывал?!

Тем приятнее было оказаться на руках короля, чем сильнее краснело лицо папочки, плетущегося позади рядом с Жеоргом. Старикашка, кстати, несмотря ни на что, был одет весьма добротно: чистая, качественная одежда без единого повреждения. Правда, цвет… что-то среднее между детской отрыжкой после тыквенного супа и выцветшей надеждой.

Папаша тоже успел сменить платье и облачился под стать королю. Впрочем, почти так же — разве что без плаща.

Наконец мы спустились на самый нижний этаж замка. Воздух здесь был затхлым, словно его не проветривали никогда. Я тут же задумался, что стоит продумать и это. И уборные тоже — чтобы не отвлекались от учёбы. Да и попробуй добежать до туалета с нижних этажей.

— Дедушка, — спросил я, всё ещё сидя у него на руках, — а у нас лекари имеются?

Лакрий тут же звонко хлопнул себя по лицу. В этот момент у меня начало что-то складываться, но было уже поздно. Король поставил меня на пол и принялся ощупывать каждую кость, спрашивая, где же у меня болит. И что поразительно — он искренне был напуган.

— Да ничего у меня не болит! — я топнул ножкой, театрально отступил на пару шагов, развернулся и продолжил: — Лекари понадобятся, если на тренировке кто-то себе что-нибудь повредит. Понимаешь?

— Понимаю… — выдохнул король. — Но лекарей у нас всего двое. Один вот, — он указал на папу, — второй сейчас в городе, лечит горожан.

— Значит, лекторий важнее, — произнёс я вслух свои мысли. — Сперва обучим лекарей, а уже потом боевых магов.

— Ты и лечить можешь? — осторожно спросил Лакрий.

Я оглядел их всех. Все, кроме Жеорга, выглядели вполне здоровыми. А вот у Жеорга явно было плохое сердце — не иначе как от того, что он заперт в своей пыльной комнате.

— Да, смотри, — я подошёл к придворному архитектору и положил ладонь ему на грудь. — Здесь болит?

— Так точно! — воодушевлённо поднял голову Жеорг. — Колет и жжёт, а если потороплюсь — так ещё сильнее!

Мне захотелось помочь. В любом случае, я бог и имею право поступать так, как разумею. Здесь это уже не вопрос справедливости.

Я поднял руки — строго говоря, для базовой магии это было не нужно, но сейчас я взывал к своей, настоящей. Единственное, чего я не учёл, — естественные «спецэффекты» такой силы.

Когда ядовито-яркая зелёная магия начала прорываться ко мне отовсюду, Лакрий с королём не удержались на ногах. Да и мне приходилось прикладывать немало усилий.

Я вдохнул магию, и мои глаза, вспыхнув зелёным пламенем, врезались в саму суть жизни человека передо мной.

Когда всё закончилось, удивление охватило даже меня.

У Жеорга исчезли все телесные шероховатости. Он стал стройным, пропали морщины и седина. А волосы… волосы и вовсе преобразили его облик — залысины исчезли без следа.

Я отпустил магию и наконец смог расслабиться. Теперь стало видно, что у архитектора красивые зелёные глаза, чёрные волосы и чуть более густые, чем следовало бы, брови.

Пока Жеорг ощупывал себя, я повернулся на шорох — король с отцом поднимались на ноги. Опять шум, но теперь его источником был Жеорг: он запрыгал на месте, словно кузнечик.

— Дела… — пространно сказал дедушка. — Да-а-а… — протянул Лакрий. — Фига-а-а-а, — передразнил я их. — Давайте уже делом займёмся?

Я подошёл к старому столу, очевидно собранному вручную из ящиков. Зажёг над ним свет, повесив там огненную лошадку — точь-в-точь как у того охранника, — и хлопнул ладонью по столешнице.

— Жеорг? — я обернулся к застывшей троице. — Несите чертёж!

Пришлось повторить, но уже с ноткой власти. Даже дедушка поспешил приблизиться. Правда, всё закончилось тем, что он тискал меня минуты две, прежде чем Жеорг соизволил подойти.

— Ваше Высочество, — его голос стал заметно гуще и приятнее, — вот.

Он расстелил чертёж по столу, прижав его какими-то маленькими камушками, а затем отошёл шагов на пять, пока не упёрся в стеллаж с бочками, и принялся молча разглядывать свои руки.

— Вот, — я создал перо и начал вносить правки. — Здесь уборная, здесь — комната лекаря. И, дедушка, смотри.

Я изобразил схему вентиляции: полностью безопасную, в стиле замка. Тонкая сеть труб проходила через водяную очистку и уголь — в зале всегда будет свежо, как в лесу.

— Жеорг, — задумчиво, но властно произнёс король, — иди сюда. Успеешь ещё налюбоваться собой.

Архитектор оказался у стола почти мгновенно. Он внимательно изучал чертёж, и надо отдать должное — был полезен: предложил удачное решение по врезке в существующую канализацию.

— Деда, — спросил я, — нам нужны материалы? Ну, те, что из пространства?

— О, нет! — замахал он руками. — Если там не алмазы, то давай без этого!

Расстояние вниз — двадцать метров. Я начал с фундамента. Распростёр руки и взялся за дело. Затем — стены толщиной в четыре метра (план этого не требовал, но мне так спокойнее). Потом колонны.

В итоге под нашими ногами уже было основное помещение — сто на шестьдесят метров, лекторий — шестьдесят на пятьдесят, уборная и медицинский кабинет.

Оставалось убрать землю. Я сделал это сразу. Признаюсь, было немного страшно: в себе я был уверен, а вот в чертежах — не вполне. Но Жеорг не подвёл.

Последним я внедрил систему воздухообмена и канализации.

— Готово! — радостно сказал я, отходя от стола.

Все молчали. Переглядывались. Потом дедушка рассмеялся и сказал, что ему понравилась моя шутка. И тут до меня дошло: они ждали видимого эффекта, как при исцелении.

— Да бросьте, — махнул я рукой. — Осталась лестница. Я посмотрел на Жеорга. — Куда её лучше влепить?

Он не сразу понял, что я серьёзен. Но дедушка — пусть и шутливо — приказал отвечать. Архитектор думал минут шесть, затем показал место.

Я сделал лестницу сразу.

Теперь все услышали звук. Увидели свет, бьющий снизу. Особенно Лакрий — он первым рванул к проёму.

Когда мы спустились вниз, я пожалел, что сделал такие… высокие потолки. Роспись на них была — в дворцовом стиле, который я видел раньше. Но разглядеть её, не прищурившись, — та ещё задача. А эти длинные колонны? Они казались тоненькими ниточками, будто свисающими сталактитами в пещере.

Ладно. В конце концов, это первая попытка. Как и люди.

И тут меня почему-то передёрнуло. Не хочется ошибиться ещё и в них.

Мы прошли по всем помещениям и поняли: осталось только наполнить их мебелью. Я вспомнил, как попытка создать стул закончилась для меня огромным бревном, и невольно загрустил.

— Наконец-то! — завопил король. — Очистим третий этаж от этого хлама!

— Какого хлама? — не понял я.

— Чего там только нет, сынок, — с иронией на слове «сынок» сказал Лакрий. — Лавочки, стулья, шкафы, статуи… вообще всё, что захочешь.

— Хм, ну здорово, — я посмотрел на короля. — А мы сможем кого-нибудь попросить это перенести?

— За это не беспокойся! — уверенно ответил дедушка.

Мы ещё раз прошлись по залам, после чего покинули их и отправились в спальню.

Как оказалось, обо мне подумали ещё лет пять назад. Для меня уже создали настоящую королевскую спальню — детскую.

Бедному дедушке пришлось долго ждать своего божества. Ой. То есть внука.

— Солнышко, — дедушка присел возле меня, — это комната твоя, вся от начала до конца. Можешь переделать её всю, если захочешь, хорошо?

— Ого, дедушка! — я чмокнул его в щёку и, повернувшись, изменил всё в тот же миг.

— А… Лакрий, ты не находишь… — дедушка привстал, — что дети нынче… — он посмотрел на меня, — восхитительны?

Они вышли из комнаты.

А моя стала такой, какой я сам хочу.

По стенам сверху падал бесконечный водопад. Он был зачарован так, что не повреждал стен и не выливался в комнату. Голубой свет от него отлично освещал всё пространство. А пространство было большим — десять метров на пятнадцать.

Мне хотелось простора.

Кровать — слишком уж огромная, но в стиле замка. Поэтому пусть остаётся это пятиметровое по ширине чудовище в самом правом углу.

Дальше — столы. Я сделал так: взял тот стол, который был, и растянул его столешницу от самой кровати до левого угла. То есть он стал длиной в десять метров. А потом пустил его дальше — от левого угла ещё на десять метров вниз, вдоль левой стены, к самому входу.

Стоит отметить, что глубина столешницы всего метр — и это замечательно, так как в центре оставалось пространство. Именно так, как я хотел.

Отличными рунами я заставил пространственную магию удерживать столешницы намертво. Ножки, которые были раньше, я уничтожил: теперь они выглядели некрасиво и были не нужны.

На потолке я запустил гулять котят. Они светятся, когда нужно, а когда нет — гаснут. Но если при этом светло, можно видеть, как они, свернувшись клубочками, спят.

Ну и, конечно, в самый угол я поставил мою игрушку — котёнка.

Это, если честно, самое главное.

Я дал ему бессмертие. Ничто и никогда не испортит вид моего Персика.

Хотя, если бы дедушка не ушёл, я бы уже его оживил.

Честно-честно!

— Ты не хочешь ничего сказать? — Лия лежала на моей кровати. — «Не вопрос справедливости»? — она сердито улыбалась.

— Да, не вопрос, — я плюхнулся на пол в центре комнаты и наложил магию на двери и стены так, что теперь никто не мог ни войти, ни услышать. — Я же говорил: есть вещи, которые я делаю по собственному разумению.

— Поняла, — она упала на спину и смотрела на котят. — Но как же зависть?

— Плевать. Им всё равно суждено умереть. А пока живут — пусть чувствуют всё, что положено.

— Ты насколько его омолодил?

— Ни насколько. Ему и так всего шестьдесят, — я притянул Персика и игрался его лапками. — Просто убрал болезни.

— М-м, ясно…

Повисла пауза. Я наблюдал, как она пальцем пытается следить за котиком на потолке, который носился в озорном угаре.

— Но почему именно он? — наконец спросила она.

— Он мне ещё пригодится. Архитектор всё же, — я пожал плечами. — Плюс нужно было показать дедушке, что я сильный.

— Дедушке?! — Лия рассмеялась. — Боюсь представить, как выглядит твой отец. Не говоря уж о деде.

— Прекращай, сестра, — я посмотрел на неё с лёгкой обидой. — Ясно же, что я люблю людей. Потому и форма такая. И хочется жить среди них.

— Я и не против, — она села на край кровати. — Но есть вопрос, который всё равно придётся решить.

— М-м? Какой?

— Тартар, — сказала она глухо. — Его жители уже убили многих людей, орфидов и эльфов.

— Да блин… — я откинул Персика в угол. — Я не хочу плодить миллионы богов.

— Помнишь моего внучатого племянника?

— Ха! — у меня аж ноги задрожали от смеха. — Сколько их у тебя было? Хоть намекни.

— Аид.

— Хм… Не помню, — я встал и подошёл к Лии. — Давай сюда, посмотрю.

Я прикоснулся к её лбу — и вспомнил. И Аида, и Кракена, и всю эту тёмную историю божественного устройства. Мне понравилось, что он не был олимпийцем и не имел притязаний на большее.

Я создал мальчика — лет пятнадцати на человеческий вид. Его магия повторяла возможности прообраза, но взрослого делать не хотелось.

Осмотрел его со всех сторон и сразу дал чёрную одежду, оставляющую при движении краткий чёрно-золотой след туманности.

— Скоридис, — сказал я. — Ты будешь Скоридис.

— Скотос… — задумчиво произнесла Лия. — Отлично.

Я прикоснулся к нему, передавая знания: как пользоваться магией, как управлять подземным миром. Он был лишён амбиций изначально. Его бессмертие и сила напрямую зависели от почтения ко мне.

— Всё, — я снова притянул Персика и уселся в центре комнаты. — Лия, иди уже. Объясни ему всё, ладно? И ты, Скоридис — дай им там люлей. Нечего обижать живых, понял?

— Да, Создатель, — его голос вышел по-настоящему устрашающим.

Лия подошла к новому божеству, и они исчезли.

Великий учитель

Утро выдалось шикарным. Я проснулся от шипящих котиков на потолке — они были против видеть зашедшего без спроса отца.

— Артэон, — полушёпотом, крадучись, начал он, — ты чего сделал с монстрами?

— А чего с ними? — я потянулся. — Ещё достают?

— Нет! — он сел на край кровати. — Все ушли, представляешь?

— Ну и славно, — я посмотрел на свою игрушку и притянул её к себе. — Надо бы позвать магов. Я устрою им экзамен.

— Чего? — он уставился на меня. — Экзамен?

— Да. То, как они ответят, решит, буду ли я их учить.

— Ответят на что?

— На вопросы, — я прищурился. — Но ты их не узнаешь, пока не придёшь на экзамен. Понял?

— Я могу его провалить? — осторожно спросил он.

— Ещё как. И, скорее всего, провалишь! — я рассмеялся, но тут же махнул рукой. — Да шучу я. Справишься.

— Вообще-то я уже собрал магов, — сказал отец, вставая. — Правда, их получилось многовато.

— Многовато?

— Шестьсот человек.

— Ха! Нет, это перебор, — я, доигравшись с лапками Персика, поставил его на место и встал. — У нас есть гонец?

— Конечно! — Лакрий усмехнулся. — А что?

— Пошли за мальчиком, тем, что был со мной вчера в убежище. Его зовут Лиф. Без него занятий не будет.

— Хм… он тебе дорог?

— Типа того. И если ты не забыл — нам нужны лекари. А у него явная склонность к созидательной магии.

— Хорошо, сейчас устрою, — сказал Лакрий и уже в дверях добавил: — Тебя отец просил зайти, как сможешь.

Когда дверь закрылась, я снова наложил магию и вызвал Скоридиса. Подросток появился передо мной на коленях.

— Создатель.

— Слушай, давай ты будешь звать меня по имени, ладно? — я погладил его по голове. — Вставай.

— Да, Артэон. Чем могу служить?

— Расскажи, как ты избавил города от своих подданных.

— Я использовал сложившуюся структуру власти, — чётко отрапортовал он. — Генералов подчинил быстро.

— Хорошо! — я обрадовался. — Тогда давай условимся: если твой подданный выходит к живым и его побеждают, ты не вмешиваешься и не наказываешь живых.

— Согласен, — кивнул он. — Впрочем, такого больше не произойдёт. Я закрыл все возможные выходы.

— Это как?

— Они создавали проходы магией. Иногда даже порталы, но на это были способны только генералы.

— О, прикольно! — я засмеялся.

— Я лишил их магии, — спокойно добавил Скоридис. — Надеюсь, ты не возражаешь.

— С чего бы? Это твоё царство. Я туда не лезу.

— Спасибо, — он поклонился.

— Тебе самому там интересно?

— Пока да, — он посмотрел на меня. — А что?

— Если станет скучно — приходи ко мне. Поиграем, ладно?

— Могу?

— Можешь. Считай, ты мой братик, — я обнял его.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Но мне пора. Нужно ещё орфидов освободить от бездарей.

— Разве не генералы?

— Там странно, — он нахмурился. — У тех воинов вообще не было командующего.

— Ладно, — я кивнул, удерживая его за плечо. — Только живых не пугай.

Мы попрощались, и я вышел из комнаты. В коридоре меня встретили испуганные взгляды дворцовых магов. Одного я сразу узнал — того самого, у которого вчера сдул лошадку.

— Доброе утро, — я слегка поклонился.

Они снова начали вздыхать и охать. Формалисты.

— Ты, — я ткнул в того мага, — пойдёшь со мной.

Мы направились к королю. По дороге слышался отдалённый гул — будто много людей говорили одновременно. Не из кабинета дедушки. Я пожал плечами и вошёл.

— Дедушка! — радостно раскинув руки, я подбежал к нему.

— Ох, иди сюда, котёнок, — он тоже раскрыл объятия.

Поиграв со мной и затискав, он наконец перешёл к главному. Его волновало, что я могу выгореть, продолжая учить людей магии из чувства долга. Когда он начал предлагать решение, я опередил его:

— Не переживай, — я прижался спиной к его груди. — Одно занятие в день. С перерывами. И бездарей брать не буду — отбор будет жёсткий.

— Ох… — выдохнул дедушка, ласково покачиваясь вместе со мной. — Умница, Артэон.

Пока мы были в кабинете, я заметил, что мешаю ему работать: он перечитывал документы по нескольку раз, отвлекаясь на мои попытки использовать его как снаряд для акробатики.

— Артэон, — дверь приоткрылась, — Лиф. Как ты и просил.

— Ах да! — восхищённо воскликнул я. — Дедушка, и ещё… можно я заберу себе этого мага?

— Какого мага? — недоумённо спросил король.

И тут я понял, что мой балбес остался за дверями. Я вышел, потянул его за рукав и затащил в кабинет. Меня, правда, удивило, как он заметно побледнел.

— Вот этого, — я начал тыкать ему в рёбра пальцами. — И скажи, пусть общается нормально. Будет моим личным взрослым, ладно?

— Ха! — дедушка махнул рукой. — Как скажешь, котёнок. Как скажешь.

После этого мы все вчетвером вышли из комнаты. Лиф шёл, держась за руку Лакрия. Я сразу же ревностно посмотрел на папашу. Тот виновато отдёрнул руку, а я сделал самую смешную улыбку, на какую был способен — так, что даже уголки губ задрожали.

Я повернулся к своему магу и начал его разглядывать. Обошёл вокруг — и мне решительно не понравилась его одежда. Очень захотелось её заменить.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросил я.

— Лион, — он поклонился. — Ваше Высочество.

— Лион, мне не нравится твоя одежда, — я старался говорить максимально тактично, с добротой в голосе. — Ты не будешь против, если я изменю твою форму?

— Разумеется, не буду, — он снова поклонился. — Как Вам будет угодно!

Я прижал к нему ладонь. Раз уж он мой охранник, он должен быть не просто сильным, но и хорошо защищённым. И, желательно, не выглядеть как канцелярская крыса.

Я сделал ему форму, похожую на мою, но с лиловыми оттенками: камзол с чёрными манжетами и окантовкой, такие же брюки. Добавил плащ — он отлично вписался в образ и аккуратно спрятал посох, который я тут же для него создал.

Последним штрихом стало зачарование. Особое: если он находится рядом со мной и действует в интересах моей защиты и защиты моего окружения, его оборона становится почти неуязвимой даже для высшей магии.

— Вау… — протянул Лиф.

— Ага, — я встал рядом с ним, глядя на мага. — Лион красавчик!

Мужчина залился краской. Он и без того был красив и мускулист, а новая одежда лишь подчеркнула это.

— Ладно, — я посмотрел на Лакрия. — Как всё устроим?

— Ты скажи, — заёрзал папа, — а мы подстроимся.

— Хорошо. Я, Лиф и Лион идём вниз, — начал я. — Лион осмотрит помещения, чтобы знать пространство, а Лиф займёт место напротив меня.

— А чего… — неловко начал Лиф. — Что мы вообще делать-то будем?

— А, так я буду учить магии, — улыбнулся я. — И ты… — я запнулся и добавил: — и Лион тоже. Вы будете моими первыми учениками.

— Хорошо, — кивнул Лакрий. — Тогда через час начинаем?

— Ага!

Он ушёл, а мы с Лионом и Лифом отправились вниз — в новые помещения на последнем уровне.

Когда мы оказались внизу, меня поразило, насколько всё было лаконично обставлено мебелью. Я сразу побежал в лекторий. Здесь появилось десять рядов сидений с проходом посередине. Последний ряд выглядел слишком пусто. Я решил сделать там так же, как у себя в комнате, но с зелёным светом — чтобы подчеркнуть: сейчас мы изучаем лекарское дело.

И всё же меня беспокоил один простой вопрос. Где заканчивается защита и начинается агрессия?

Именно это понимание — пусть даже интуитивное — и станет маркером годности учеников.

Я создал тысячи бланков с одинаковыми вопросами:

Какая главная цель защиты и какая — агрессии?Можно ли считать свои действия защитой, если ты наносишь упреждающий удар? Всегда ли это оправдано?Когда заканчивается твоё право на самооборону?Противник толкнул тебя на улице, оскорбил и встал в стойку, но не атакует. Твои действия?Ты нейтрализовал нападающего: он упал, выронил оружие и отползает. Он больше не атакует. Что ты делаешь?Ты защитил друга от одного агрессора, тот упал. Но его товарищ сейчас бьёт твоего друга. Твои действия?После конфликта противник, проиграв, уходит, но кричит: «Я тебя найду и прикончу!». У тебя в руках предмет — палка, камень, оружие. Что ты делаешь?Какие чувства подсказывают тебе, что ты, возможно, переходишь грань?Как ты отличаешь готовность к защите от желания напасть?Что для тебя означает «победа» в уличном конфликте?Я внимательно перечитал каждый вопрос. Мне казалось, что ответы на них дадут понять, станет ли ученик хорошим защитником — или опасным агрессором.

— Лиф, — я махнул мальчику, — держи. — Я протянул ему лист и перо. — Постарайся ответить честно. Здесь нет правильных ответов, хорошо?

— Ты тоже, Лион.

А сам я задумался: а что вообще должно быть в этих ответах?

В первую очередь — пропорциональность. Сила ответа не должна превосходить силу угрозы. Во-вторых — необходимость: действие прекращается сразу, как исчезает угроза. В-третьих — деэскалация: понимание того, что лучшая защита — избежать боя, если это возможно. И, наконец, фокус на безопасности: цель — не наказать, а устранить угрозу себе или тем, кого ты защищаешь.

Я остановил время и вызвал Лию. Мне было важно прояснить один-единственный момент.

— Да, брат? — Лия подошла к столу с листами и пробежалась взглядом по вопросам. — Хм…

— Слушай, мне нужен твой совет, — я взял один из листов. — Если мы говорим о деэскалации, как избежать того, чтобы они просто не начали убегать с поля боя?

— Введи этическую рамку, — она села на край стола. — Смотри: когда мы говорим «избежать», мы ведь не подразумеваем, что опасность исчезает сама по себе. Верно?

— Да! Именно в этом и дело.

— Тогда всё просто, — она встала и огляделась. — Ты и проверяешь, как они мыслят. Если ты прав, они ответят, что конфликт стоит избегать только тогда, когда это действительно нейтрализует угрозу. Или, когда возможен договор. Или игнорирование — но лишь если это безопасно.

— Спасибо, — я подмигнул сестре. — Ступай.

Время снова пошло, и мне стало чуть спокойнее.

Лиф радовал меня больше, чем Лион. Он писал сразу, не боясь ошибиться, формулируя так, как чувствует. Лион же, наоборот, долго думал и отвечал медленно, взвешивая каждое слово.

Лиф подошёл и протянул мне свой лист. Меня искренне порадовала его простота и человечность.

Например, на пятый вопрос он ответил: «Заберу его оружие и, если приказ подразумевает задержание, задержу агрессора. В противном случае — отпущу».

А на седьмой: «Ничего. Но я сообщу старшему о существовании такой угрозы — пусть они сами решают».

Ответы Лиона тоже порадовали, хотя и показали, почему он так долго размышлял: каждый его ответ был мастерством лаконичности и смысла.

— Хорошо, — я радостно встал и магией отправил их листки к себе в комнату, на стол. — Вы отлично подходите.

— Фух, — неожиданно выдохнул Лион и улыбнулся. — Ваши вопросы полны ловушек.

— Почему же ловушек?

— Легко не распознать удовольствие, — Лион пожал плечами. — Многие упиваются своей мнимой, мелкой властью. Возьмите обычных стражей — им легко ударить.

— А ты, — я посмотрел на него, — считаешь, нельзя ударять?

— Нет. Просто так — нельзя, — он резко стукнул кулаком по столу.

— Да. Сила без причины — это тирания, — я улыбнулся. — Но вот знаешь… если человек будет хамить, вредить стражнику — страж всё же имеет право пресечь агрессора.

— Хм-м… так ли это? — Лион зажал подбородок.

— Власть — это ответственность. И когда её игнорируют, страдают невиновные. Поэтому нарушение нужно пресекать быстро — но без мести.

— Но не бить же? — не унимался Лион.

— Зависит от ситуации. Иногда — да. Но чаще можно просто задержать и отправить в заточение.

Мы услышали шум за дверью лектория. Я сразу понял: это будет проблемой. Поэтому, собираясь выйти, зачаровал стены на звукоизоляцию.

В основном зале стало очень людно. Несмотря на огромные размеры помещения, его едва ли хватало. Ещё бросалось в глаза, что среди «учеников» были и старики, и совсем юные — как Лиф. Впрочем, это только добавляло разнообразия.

— Завёл первую треть, — сказал Лакрий, подходя ко мне. — Что дальше?

— В лекторий их, — ответил я и зашёл обратно.

— Лиф, Лион, — я указал на ряды, — вы будете следить за экзаменом. Кто списывает — сразу отбираете лист и выводите.

Сзади снова поднялся шум: потенциальные маги начали заполнять лекторий. Мне было забавно наблюдать, как буднично и спокойно они себя ведут. Кажется, они не понимают, что сейчас решается — будут ли они вообще учиться у меня. И это мне нравилось.

Когда все ряды заполнились, Лакрий, стоящий рядом, метался взглядом, заметно волнуясь. Тогда я усадил его за мой стол и протянул ему лист и перо.

— Тишина, — начал я. — Во время занятий в этом помещении строго запрещено разговаривать между собой, нарушать режим тишины любыми намеренными звуками, а также перебивать учителя.

Я оглядел лица. Мне нравилось, насколько они разные: волосы, глаза, даже строение черепа. Какое-то невообразимое разнообразие человеческих форм.

— Сейчас перед вами появятся экзаменационные листы и перья, — продолжил я. — Вы должны ответить на десять вопросов. Если выяснится, что вы списывали — неважно, сейчас или по итогам проверки, — вы лишитесь возможности обучаться магии.

Я видел, как некоторые испуганно переглядываются, кто-то пытается шептаться — почти беззвучно. Но я продолжил:

— У этих вопросов нет «правильных» ответов. Их не существует. Вам нужно ответить честно — своей головой. Только так можно пройти этот экзамен.

Я хлопнул ладонями, и листы разлетелись к каждому участнику. Перья сами подписали каждый бланк.

— Время пошло. Приступайте.

Не прошло и шести минут, как Лиф подбежал к Лиону, показывая на какого-то человека и что-то быстро шепча взрослому. Мне было приятно видеть, как быстро они стали напарниками — это радовало.

Лион мягко, но уверенно отодвинул Лифа и в тот же миг поднял брыкающегося бедолагу в сером кардигане и нелепой шапке в воздух. Сжав ладонь в кулак, он одним движением поставил нарушителя рядом со мной.

Испуганные глаза того налились влагой. Я же сразу оценил его способности к магии. Было очевидно, что Лия опередила Лиона: жулик был почти полностью лишён магического потенциала.

— Отныне вам запрещено появляться в замке, а также посещать любые учебные заведения под любым предлогом, — спокойно сказал я. — У вас есть полчаса, чтобы покинуть замок. В противном случае вы будете арестованы. — Я показал ему на дверь. — Всего наилучшего.

Я заметил, как Лион, всё ещё держа руки согнутыми в локтях, победно сжал кулаки и, легко поклонившись мне, пошёл дальше вдоль рядов.

Остальные участники напряжённо застыли, глядя на меня. Тогда один из них поднял руку.

— Да? — спросил я.

— Можно… — он говорил тихо, но я слышал отчётливо, — не проходить экзамен и просто отказаться?

— Конечно, — я улыбнулся. — Каждый, кто не хочет учиться у меня и проходить экзамен, может покинуть помещение.

— И… без наказаний? — спросила милая девушка с третьего ряда.

— Да. Без наказаний.

Одиннадцать человек поднялись и вышли добровольно. Если честно, мне было немного жаль — я рассчитывал, что уйдёт хотя бы половина.

Впрочем, возможно, это просто моя божественная взбалмошность.

Я наблюдал за ответами Лакрия. Было приятно убедиться, что он человек высоких моральных принципов. Это было очевидно и без теста, но теперь — окончательно неоспоримо.

Я взял его листок — перо уже лежало на столе — и отправил ответы к себе, в комнату.

— Можешь идти, отец, — я улыбнулся ему. — Ты успешно прошёл экзамен.

Лакрий поднялся с высоко поднятой головой и, не создавая ни единого лишнего звука, покинул лекторий. Я заметил, как несколько учеников проводили его взглядом, и решил добавить:

— Если вы закончили тест, пожалуйста, возьмите лист и подойдите ко мне.

К этому моменту я уже продумал новую магию — она позволяла сразу оценивать ответы по тем критериям, которые я считал допустимыми.

Через пару минут первым подошёл юноша в очень простой, даже небрежной одежде. Было ясно: дело не в неуважении, а в бедности.

— Вот… — тихо сказал он, протягивая лист. — Я прошёл?

— Прошёл.

Его ответы отправились вслед за остальными. Я кивнул ему и улыбнулся:

— Приходи завтра на занятия.

К концу часа в лектории остался лишь один старик — он не написал ни слова. Мы попросили его покинуть зал, признав негодным к обучению.

В итоге прошедшими оказались всего тридцать семь человек. Остальные были не готовы к силе.

Когда пришли следующие двести — всё повторилось. Потом ещё раз.

За три часа мы отобрали ровно сотню будущих магов.

На следующий день я с Лифом, который поселился в замке по моей просьбе, Лакрием и Лионом были уже с самого утра в лектории. До начала занятий оставалось не более пятнадцати минут, когда Лиф решил задать мне вопрос:

— Слушай, а может, давайте сделаем нам форму, что ли?

— Хм? Какую ещё форму? — уточнил я.

— Ну, у кларифов есть форма, а у нас не будет?

— А, понял, — мне хватило и секунды, чтобы придумать решение. — Мы обязательно её создадим, но давай дождёмся всех, ладно?

Сам же я решил так. Раз уж мы находимся в королевском замке, в его академическом помещении, то и форма должна подчёркивать принадлежность ученика к королевской академической среде. Само по себе мне это нравилось, а ещё я придумал, как именно будет разделяться форма.

Для лекарей — зелёная. Для магов огня — красная, воды — синяя, земли — жёлтая, и воздуха — нежно-голубая.

Стоит заметить, что весь последний вечер я думал о том, как именно будет проходить обучение. Мне хотелось научить их всему и сразу, но всё же магия честно делится на рунную, пространственную и материальную. И самой лёгкой, очевидно, является рунная магия, так как требует лишь прилежности в начертании и способности к магии того же уровня, что и руна.

Когда зал наполнился учениками, всё было совершенно иначе: полная тишина, внимательные взгляды.

— Пожалуйста, поднимите руки те, кто хочет в итоге стать лекарем, — сказал я громко.

Шестнадцать человек подняли руки. И я был неимоверно рад, так как очень переживал, что их будет мало. Хлопнув руками, я облачил их в зелёные формы, а перед ними, на столешнице, оказалась запасная.

— Это ваша форма. Признак вашей принадлежности к нашей школе, — я сделал голос строже. — В этой форме вам запрещены любые аморальные поступки. За нарушение — исключение из школы.

Я смотрел, как восхищённо они рассматривали свои мантии, когда Лиф с тем самым мальчиком, что первым сдал свою работу вчера, искренне радовались. Мне почему-то взбрело тут же проверить его предрасположенность, и она оказалась невероятной.

Я вернул себе его экзаменационный листок: Лан Исатов. Идеальные с этической точки зрения ответы — просто идеальный защитник. Я отправил листок обратно и подошёл к нему поближе.

— Лан, выйди, пожалуйста, — позвал я юношу.

— Да? — он вышел и с широкими глазами радостно смотрел на меня.

— Давай-ка я проверю кое-что, — сказал я и развернул мальчика к себе спиной.

Меня поразило то, что этот юноша имел высший потенциал. Высший из вообще возможных для людей. Я решил, что буду держать его поближе, но всё же уточнил:

— Слушай, — повернул его обратно, — будешь жить в замке, — я кивнул на Лифа, — с Лифом?

— О! — восхищённо бросил мальчик. — Конечно! Если… — он очень робко взглянул на улыбающегося Лифа, — он не против…

— Пф-ф, — Лиф улыбался очень широко и был рад моему предложению. — Да я только за!

— Все остальные, — я показал Лану вернуться к своему месту, — попрошу внимания!

Я создал по восемьдесят шесть элементалей каждого элемента, и они висели надо мной, видимые каждому из присутствующих.

— Сейчас в каждого из вас влетят по четыре элементаля, — я показал рукой на скопление, — и после этого ваша форма примет соответствующий цвет. Выбрать самостоятельно нельзя.

Я хлопнул так громко, что даже ребята зажмурились — настолько звонко вышло. А дальше началась красивая магия. Будто капли дождя, летящие к земле, элементали, разделившись по четыре, начали атаковать моих учеников, врезаясь прямо им в грудь. При столкновении с учеником подходящий элементаль создавал яркую, искристую вспышку, которая облачала студентов в новую форму.

Я невольно отвлёкся на Лана, рассуждая о том, что же он такого сделал, что сестра одарила его настолько сильно. Мальчик же заворожённо рассматривал людей вокруг, когда все начали охать.

На шестом ряду справа юная девушка, лет шестнадцати, была облачена в красно-синюю мантию. Что могло означать лишь одно — ей суждено управлять обоими видами магии. Однако я-то знал, что это сильнейший минус: ей не достичь высшего уровня в управлении ни огнём, ни водой.

— Прошу, спустись к нам, — позвал я её, — и представься.

— Огая, — она спустилась и представилась, приклоняясь, — ваше высочество!

— Вот, — я показывал студентам на Огаю, — бывает так, что человек может управлять обоими элементалями. Это может показаться хорошим, однако…

Когда я закончил свою лекцию по управлению, я отправил расстроенную Огаю на её место.

— Итак, вне зависимости ни от чего, каждый боевой маг может и обязан уметь использовать магию лечения, — я внимательно осмотрел лица студентов. — Лекари будут изучать эту магию до уровня высшей магии, — меня искренне порадовало, как Лиф с Ланом затрясли кулачками от радости, — остальным необходимо достичь уровня Клиний.

— А без этого вообще нельзя? — женщина лет сорока подняла руку и, с моего дозволения, спросила.

— Нет, никак нельзя, — я почему-то щёлкнул пальцами и указал на неё. — Спасибо за вопрос! Дело вот в чём. Допустим, вы боевой маг, и рядом с вами ранили другого мага. Вы можете постараться продолжить бой в одиночку, но шансы на победу будут стремиться к нулю. Или вы примените магию излечения и тем самым вернёте товарища, которого, между прочим, ждут дома, в бой.

Я медленно осмотрел лица студентов. Большинство кивали, но некоторые не проявляли никакой особенной реакции.

— Приступим к базовым заклинаниям, — я указал на Лифа и Лана. — Выходите оба сюда, будете помогать.

Я создал пустышку — по сути, биологическую оболочку без души и способности к мысли, по образу человека. А затем самым слабым огнём устроил рану на теле в виде ожога.

Объяснив, как именно нужно поступать, я подзывал каждого. Уже через час все смогли повторить базовое заклинание излечения.

Затем я сделал так, чтобы манекен потерял руку, и научил сращивать кости. Это давалось сложнее — особенно, почему-то, магам земли. Однако Лан, ничем меня не удивив, справился моментально.

Ко второму часу оставались лишь трое, которые никак не могли справиться. Я предложил им остаться в аудитории и продолжить тренировку самостоятельно. А сам с Ланом, Лифом и Лионом отправился гулять.

Самое запоминающееся в нашей прогулке до сих пор спорит во мне между двумя событиями.

Первое — это встреча Лана с матерью.

Она стояла на коленях на площади, протянув руки, и просила Лана «подать на хлеб». Лан покраснел, растерялся и сказал:

— Мам… Ты не узнала меня?

— Боже! — воскликнула женщина. — Сыночек! Что это? — она гладила его форму. — Откуда?

— Ты не сказал матери? — удивлённо спросил я ученика.

— Ой, не ругайте его, — женщина поспешно поклонилась мне. — Я уезжала, а потом были монстры, я не могла вернуться! Он бы и захотел — не смог бы ничего рассказать.

— Понятно, — я поднял женщину за руку. — У вас есть где жить?

— Нет у неё ничего, — опустив голову, сказал Лан. — У нас халупа такая, в глубине, что даже дождь внутрь протекает!

— Да ладно тебе, — улыбнулась женщина. — Ну тазики поставили — и всё хорошо.

— А что вы умеете? — спросил я.

— Она повар вообще-то, — ответил Лан, — но сейчас её никуда не берут на работу.

— И хорошо готовите? — уточнил я.

— Ну… вкусно — это точно, — улыбнулась женщина.

— Хорошо, — я кивнул. — Лион, отведи её в комнату Лана. Прикажи определить ей отдельную комнату и устроить на работу на кухне.

— Лан? — я посмотрел на мальчика, который уже плакал. — Ты же не против?

— Н-нет! — он замотал головой и вдруг кинулся меня обнимать. — Спасибо вам!

Лион увёл женщину в замок.

А мы почти сразу столкнулись на площади с тем самым стражником, который когда-то принял меня за воришку.

Это было… увлекательно.

Он увидел меня, снова прищурился и начал рассматривать. Но в этот раз его ждал сюрприз.

— Чего, уже и шайку собрал? — усмехнулся он, глядя на Лана и Лифа. — Где украли, а? — и больно дёрнул Лана за руку, так что тот пискнул.

Я понял, что такой стражник — позор.

Не только потому, что он ничтожно относится к горожанам, но и потому, что позволяет себе применять силу по произволу.

Я дал ему пару секунд одуматься.

Он не воспользовался.

— Клариф! — я указал на мужчину на площади. — Подойди сюда.

Маг быстро подошёл, под настороженным прищуром стража.

— Прошу засвидетельствовать, — я показал на стражника, всё ещё державшего мальчика в слезах, — применение физической силы без каких-либо причин.

Я сделал паузу.

— Именем Его Величества, я приговариваю данного стража к лишению должности и права на службу короне.

— Ха! — засмеялся стражник. — Ты кто такой, чтобы именем короны разбрасываться?

— Это принц Артэон, сын наследного принца Лакрия, — спокойно произнёс Лион, — любимый внук Его Высочества, короля Краоля Седьмого.

Стражник уставился на Лиона, губы у него задрожали. Затем он посмотрел на кларифа, который уже склонился в поклоне, потом снова на меня — и снова на Лиона.

Лиф, напротив, был в приподнятом настроении и даже хмыкнул:

— Мда… влип ты, однако.

Я заметил рядом другого стражника — по броне и оружию было ясно, что он выше чином.

— Лион, — я кивнул в его сторону, — это кто?

— Комендант, — Лион глубоко вдохнул и выдохнул. — Тоже наказать?

— За что? — не понял я.

— Ну… это его, — он аккуратно отцепил руку охранника от Лана. — Начальник.

— Нет, — я покачал головой. — Сразу наказывать не будем. Арестуй пока этого.

Я подошёл ближе к коменданту и позвал его к Лиону.

Он выглядел странно: походка неуклюжая, слегка хромает, но в лице — ни боли, ни паники. Скорее сосредоточенность. Он то и дело косился на лавки, будто пришёл за покупками и не ожидал всего этого.

— Почему ваш подчинённый уже второй раз ведёт себя столь грубо? — спросил я, указав на заплаканного Лана. — Он ему чуть руку не оторвал.

— Так… — комендант захлёбывался воздухом, пытаясь объясниться. — Это не совсем мой… Видите ли, я за оружием пришёл, а этот служит не в моём корпусе.

— Это не важно, — перебил я. — Арестовать. И отвести в тюрьму.

— Эм… — он растерянно оглядывался по сторонам. — По чьему приказу?

— Моему, — спокойно сказал я. — Принц Артэон.

Так мы избавились от одного ужасного стражника, который делал этот город темнее, чем он был на самом деле.

И стоит отметить: люди, наблюдавшие за происходящим на площади — особенно дети, — начали аплодировать.

Когда уже наступил вечер, я обратился к своим спутникам:

— Вы не устали? У меня есть кое-какое дело. Если хотите — можете помочь.

— Если ты не против, я бы хотел вернуться к маме, — опустив голову, сказал Лан.

— Конечно не против, — я обнял его. — Ступай, конечно.

— А я с тобой! — Лиф выглядел полным сил.

— А я больше вас не оставлю, — почесал затылок Лион. — Мне король и так влепил за то, что я вас одного оставил.

— Отлично, Лион, — я посмотрел ему в глаза. — Тогда тебя ждёт настоящий бой, так что приготовься. А ты, — я взял Лифа за плечо, — тоже попробуешь использовать магию для защиты, хорошо?

— Ого! Пошлите! — запрыгал радостный Лиф.

Лион не выглядел таким уж радостным, но и уставшим он не был.

Мы вышли за пределы городских стен. Я знал место, где встречались алмазы, отличавшиеся редкой чистотой. Их было немного, но даже такая добыча могла помочь государству оправиться после нападения.

Кроме того, это было у подножия вулкана. А значит, я знал и то, что здесь обитают слуги Скоридиса. Впрочем, я всё равно остановил время и призвал своего нового братика.

— Да, Артэон. Чем могу служить? — Скоридис мельком осмотрел моих спутников и выпрямился.

— Мне нужно, чтобы ты послал на нас монстров со средней магией, — я прищурился. — К горе Хафти. Сможешь сделать так, чтобы они нападали периодически?

— Будет исполнено! — ответил он. И, помедлив, добавил: — Брат… не сочти за дерзость, но для чего?

— Хочу обучить этого мальчишку и этого мага, — я указал на спутников, — пользоваться боевой магией.

— А, тогда просто скажу, чтобы не пытались убить, да?

— Нет, пусть пытаются, — я покачал головой. — Но не мальчика. Только стража, — я коснулся его брони. — Ему они не навредят. Пусть потренируется.

Скоридис поклонился и, обняв меня по-братски, растворился в своём фирменном чёрно-золотом тумане.

— Готовы переместиться? — я протянул им руки. — Хватайтесь.

Как только они взялись за мои ладони, мы тут же оказались у подножия горы Хафти.

Это место было особенно дорого мне ещё и потому, что здесь росли оливы. А я их люблю.

Признаюсь, смотреть, как двое улепётывают от кучки монстров — а их было пару тысяч, — было забавно. Но это было не совсем то, чего я хотел.

— Остановитесь и деритесь, — я встал позади Лифа. — Смотри: вот так делаешь — и запускаешь в них!

Через полчаса эти двое уже валили по два–три монстра за раз. А я сидел на ветвях оливы, наслаждаясь зрелищем и вкусом плодов.

Кстати, было забавно: в процессе боя Лион научил Лифа, как усиливать магию. Мне же оставалось лишь восстанавливать их лимиты — и дышать свежим воздухом.

В какой-то момент, залюбовавшись звёздами и икая от количества поглощённых олив, я был возвращён в реальность невероятно сильным потоком магии. Точнее — она была средней. Полноценно средней.

Я приподнялся из лежачего положения и снова стал наблюдать ход боя.

Лиф запускал каких-то странных существ магией огня — они буквально испепеляли монстров одного за другим. Мальчик резвился, наслаждаясь новыми возможностями.

А мне почему-то стало обидно. Неправильно это как-то.

Я остановил время и снова позвал своего брата.

— Слушай, — я показал брату на Лифа, — ты глянь!

— Ага, — он заглатывал полную жменю оливок, — крутой пацан.

— Ни фига! — я уставился на Скоридиса. — Давай сильнее монстров.

— Уверен?

— Да! Пусть испугается, — зачем-то сказал я. Видимо, и правда хотел этого.

Брат попрощался и исчез, а я вернул ход времени.

Лион стоял с приоткрытым ртом и смотрел на магию мальчишки, будто видел её впервые.

— Смотрите! — я указал вперёд. — Кажется, у них подкрепление.

— Может, — рассмеялся Лиф, — прекратишь жрать и поможешь?

— Не, — отмахнулся я. — Мне страшно. Сами давайте!

Скоридис, видимо, понял меня не так: он послал всего четверых монстров. Когда Лион с Лифом расправились со всеми остальными, они устроили настоящее шоу, сражаясь уже с этими чудовищами.

И тут Лион отличился — для взрослого он оказался удивительно гибким. Он подбрасывал себя в воздух и пытался ударить монстра между рогов. А вот Лиф выпустил сразу троих огненных зверей. Впрочем, толку от них было немного: монстры лишь отвлекались на них — и всё.

Наконец один из чудовищ ударил по земле слишком сильно. Лиф упал и потерял сознание. Лион, испугавшись, закричал, чтобы я убегал, — и в этот же миг его самого ударили какой-то палкой.

Когда оба лежали без сознания, рядом со мной появился Скоридис и с явным удовольствием хрумкал мои оливы.

— Ну всё, — с набитым ртом сказал он, — хватит?

— Угу, — ответил я, спрыгивая вниз. — Давай не светись здесь. Я пока займусь ими.

Брат убрал монстров, а я остановился над Лифом. Милая мордашка — вся в царапинах. Лион же явно сломал руку. И мне это… понравилось. В том смысле, что можно было применить магию излечения.

— Просыпайся, — я пнул Лифа ногой. — Ау-у-у!

— А? — мальчик, держась за голову, приподнялся. — Мы живы?!

— Ты — да, — я перевёл взгляд на Лиона. — А он без тебя сдохнет.

Лиф расплакался, но так хотел помочь Лиону, что даже после первой неудачной попытки встать снова поднялся. Подошёл к магу и начал лечить.

Мне же хотелось кое-что проверить, поэтому я смотрел внимательнее обычного.

И не прогадал: магия излечения у Лифа была средней. Очень мощной. Судя по всему — самой сильной из возможных у людей.

Лион вскоре поднялся, а я подошёл к скалистому обрыву и стал наслаждаться вечерним заливом. Пенистые волны отходили от скалы и снова накатывали. Прекрасно же.

— Ну и как это понимать? — спросил Лион, подойдя вместе с Лифом.

— Чего? — я даже не обернулся.

— Что это было?! Ты убил тех монстров?

— Нет, — сказал я. — Они просто ушли. Представляешь?

— Зачем ты обманываешь? — спросил Лиф. — Ты их убил, да?

— Нет, — я покачал головой и всё-таки повернулся к ребятам. — Я никого не обманываю. Но мне не понравилось то, что ты делал, Лиф.

— В каком смысле? — он вытаращил глаза. — Не понял!

— Ты получал удовольствие от уничтожения. Не так ли?

— А-а-а, — протянул мальчик и махнул рукой. — Нет. Я просто радовался, что могу удивить Лиона. Он же у нас крутой!

Он не врал. Я это чувствовал — и успокоился. Этого было достаточно.

Дальше мы подошли к скалистой породе, и я показал им, как вызвать магию земли даже без предрасположенности.

— Не понял, — Лион смотрел на трещину в камне. — Я же маг огня?

— Это базовый уровень, понимаешь? — начал объяснять я. — Если у тебя есть предрасположенность к любой магии, ты можешь использовать любой элемент на базовом уровне. А свой — на том уровне, до которого доучишься.

Провозились они где-то час. Зато всё-таки докопались до алмазов. Правда, я не рассчитал совсем чуть-чуть… он оказался слишком большим. Ну… метров пятьдесят.

— Не-е-е, — Лиф замахал руками, — уноси нас нафиг отсюда!

— Артэон? — Лион недоумённо посмотрел на меня.

— Да ладно, — я оторвал от кристалла кусок килограммов на двадцать. — Возьмём столько. Думаю, дедушка будет доволен. Как думаешь?

— На жалованье хватит, — закивал Лион. — А вообще… я даже не знаю, — он пожал плечами.

— Ну давайте уже вернёмся, — зевая, протянул Лиф. — Спать охота.

Я переместил нас в зал рядом со входом в кабинет дедушки. Очень вовремя — он как раз выходил.

— О, котёнок! — дедушка обрадовался и уже собирался присесть, но вдруг заметил алмаз. — Это… что?

— Подарок тебе, дедушка, — я улыбнулся как можно милее. — Пригодится?

— А-а?.. Кхм-м… — дедушка выпрямился. — Лион, позови казначея, — сказал он, даже не глядя, просто махнув рукой.

Потом снова посмотрел на меня:

— Откуда это вдруг?

— Да мы тут монстров били, — я махнул рукой в сторону, где недавно был Лиф, — и поняли, что они что-то тащат. Он это заметил, ну… короче, они с Лионом всех убили и забрали алмаз.

— Ох… — дедушка посмотрел на бедного Лифа, у которого всё лицо было в царапинах. — Что ж, спасибо вам, конечно, но… — он почесал затылок, — не переживайте, если окажется ненастоящим. Монстры не очень-то разборчивы.

— Можно пойти спать? — проскулил Лиф.

— Иди, — улыбнулся я.

Как только мальчик скрылся, я залез к дедушке на руки. И вдруг поймал себя на странном желании — подремать. Что вообще-то мне несвойственно. Но я держался, хоть дедушка и укачивал меня.

— Проверь, — немного обеспокоенно сказал король подошедшему казначею.

Тот минут десять суетился вокруг алмаза, как только ни вертелся, ни щупал — и наконец выдохнул:

— Настоящий алмаз. Великолепнейшего качества, ваше Высочество.

— Дедушка, — сказал я, — ты не против, если мы с Лионом пойдём?

Король был не против. Мы с Лионом довольно скоро оставили его с казначеем. Я отправился спать, а Лион — к себе, в комнаты стражи. Или как они там у них называются.

Правосудие

Утром опять шипение прервало мою игру с лапками Персика. Зашла женщина — мать Лана, чем очень удивила, ведь я даже успел забыть, что она вообще в замке.

— Доброе утро, принц! — произнесла она, закатывая тележку со сладостями. — Попробуйте, я старалась сделать именно для Вас!

— За что это для меня? — мне стало неловко. — Лану и Лифу сейчас нужнее.

— Им я тоже сделала, — женщина аккуратно подошла прямо к кровати. — Разрешите? — она указала на край.

— Да, пожалуйста, — я махнул рукой и упал спиной обратно на кровать.

Она очень осторожным движением присела на самый краешек, а затем как-то слишком влюблённо уставилась на меня. В смысле — так смотрят на любимых котиков Персиков, или, в крайнем случае, на собственных детей.

— У меня к вам просьба, — начала она мягко. — Наш главный повар сказал, что я могу надеяться только на Ваше дозволение и милость… — движения выдавали её нервозность.

Я не собирался помогать этой женщине. Я и раньше ей не помогал — сделал лишь то, что и должен был сделать правитель: пристроил руки на их место, на кухню. Строго говоря, именно такие задачи и должен решать правитель. Пусть не в частностях, а в общем. Но люди склонны идеализировать, а добро принимать за слабость.

Поэтому её просьба почти наверняка была бы отклонена, но…

— Мой муж, — продолжила она, — отец Лана… он знатный торговец, и когда он нас выгнал…

— Выгнал?! — перебил я её и уставился. — Выгнал жену и сына?

— Это ничего, — замахала она руками. — Правда! Я сама виновата! Но, понимаете… он просто не даёт нам прохода. Вчера, когда Лан вернулся, мы прошли к дому, чтобы забрать мою шкатулку.

Я смотрел на неё с непониманием и ужасом. Где я заложил в людей такую смиренность? Такое отсутствие гордости, достоинства и любви к себе?

— Как вас звать? — перебил я.

— Каона, Ваше Высочество.

— Дорасскажите. А потом я буду вас ругать, — сказал я, отворачиваясь к Персику.

— Дело в том, что, когда мы гуляли с Ланом и ещё не дошли до дома… — она вся задрожала, так что даже я это почувствовал. — Он ударил сына и порвал его форму.

— За что? — холодно произнёс я, чувствуя, что не готов простить того, кто испортил мою работу.

И женщина рассказала. Её муж влюбился в другую, затем обвинил жену в измене, подкупил чиновника местного суда и получил развод. Выкинул ребёнка с женой на улицу, но так и не смог смириться с тем, что в суде женщина пыталась объяснить правду: это он изменил ей с новой избранницей, нагло целуя ту на глазах жены и сына.

— Лион! — закричал я. Злости в голосе было мало — как мне показалось, слишком мало.

Двери распахнулись, и вошёл мой взрослый охранник. Как же он был потрёпан… ещё до того, как Каона успела оглянуться, я исправил его одежду, вернув ей безупречный вид.

— Лион, позови к дедушке того, кто отвечает за судей. И предупреди дедушку, что скоро я к нему зайду.

Он тихо поклонился и ушёл исполнять приказ.

Мне не нравилось лишь одно — злость. Сильнейшая. Несоразмерная. Поэтому я приказал Каоне выйти и ждать за дверью.

После этого я перенёс себя в бесконечность. Кричал так сильно, что, кажется, создал пару новых планет. Успокоившись — создавая и уничтожая разное, — я вернулся обратно, уже чуть спокойнее.

Я вышел из комнаты, приказал Каоне следовать за мной, и мы отправились к королю. Когда оказались рядом с его покоями, я вошёл, а ей велел ждать.

— Дедушка! — мне было приятно видеть его доброе лицо. — У нас беда.

Я рассказал ему про судей, про стража с площади и про женщину, которую пристроил в замок. Он внимательно выслушал, затем позвал Каону и перепроверил некоторые детали.

— Да… — грустно сказал он. — И как же быть?

— Позволь мне наказать, — я смотрел на него. — Я обещаю показать верх справедливости.

— Тебе нужна королевская одежда, — вдруг сказал он. — Сейчас ты выглядишь как богатый, но без власти. Я прикажу сделать.

— Так? — я создал себе новую одежду, идеально повторяющую дедушкину, но без плаща, который, судя по Лакрию, принцы не носят.

— Ха! — дедушка раскинул руки. — Иди сюда, котёнок!

Он тискал меня дольше обычного, мурлыкал, как рад внуку и такому «хорошему помощнику».

— Давай договоримся, — он отодвинул меня и посмотрел в глаза. — Не убивай судью сам. Не пачкай руки.

— Убивать?.. — я задумался. — Не уверен, что это соразмерно, дедушка. В любом случае сам я наказывать не стану.

— Хорошо, — он погладил меня по голове и вернулся к столу. — Скажи Лиону взять отряд королевской стражи. И, Артэон, — он посмотрел строго, — мы не прощаем предателей. А он предал не просто корону, а всех жителей. Пожалуйста, учитывай это при рассмотрении. Договорились?

— Хорошо, — я поклонился ему и уже собирался выйти, но в этот момент в зал зашёл человек в чёрной мантии.

Я сразу вспомнил, что просил Лиона позвать главного, отвечающего за судей. И мне в голову пришла отличная идея.

— Принц Артэон, Орас прибыл по вашему приказу, — отрапортовал Лион.

Морщинистое, дёргающееся лицо не вызывало ни уважения, ни ощущения мудрости. Скорее — брезгливость. Я чувствовал какую-то скользкость, будто держу змею, только что сменившую кожу.

— Орас, — я махнул рукой и наложил на него магию, не позволяющую лгать, — расскажи, сколько стоит подделать решение местного судьи.

— Семь золотых, — тут же ответил лысый старикашка в мантии. А затем вжал ладони себе в рот.

— Лион, позови королевскую стражу, — обратился я к своему взрослому. — Кажется, дедушке они сейчас понадобятся.

Дедушка сидел с открытым ртом. Недолго — всего пару мгновений. Затем лишь камень не заметил бы разочарование на его лице.

— Ваше Величество, — я поклонился. — Он не сможет вам солгать, — я толкнул негодяя ближе к столу короля. — Он в вашем распоряжении, а я пойду разбираться дальше.

— Подожди, — король приподнял голову. — Ты, может, не понял, но теперь всё сложнее. Нужно выяснить, не его ли это приказ. Быть может, тот судья лишь выполнял указание.

Королевская стража — великолепные, статные взрослые — уже стояла в кабинете, когда король допрашивал верховного судью. Выяснилось, что он не приказывал судьям брать взятки. Он приказывал лишь делиться ими.

После этого король разрешил мне идти и закончить то, что я хотел.

Я поклонился и вышел.

По пути мы с Лионом зашли в комнату, где главный страж выделил нам тринадцать стражников — для сопровождения к суду и для ареста отца Лана.

Я не собирался искать торговца сам. Вместо этого приказал пятерым стражникам привести его в зал суда, а Лиону — привести туда Лана.

— Каона, — мы уже шли по старой городской дороге, — я обещал отругать тебя, помнишь?

— Да, — с виновато опущенной головой ответила женщина, шагая справа от меня.

— Когда ты говоришь «это ничего», когда тебя и твоего сына выгоняют, — я снова злился, — ты предаёшь собственного ребёнка. Как тебе вообще пришло в голову так сказать?

Строго говоря, я не собирался её наказывать. Нет. Я лишь хотел, чтобы совесть погрызла её за этот поступок.

Поэтому я сам остановил её самобичевание в разговоре. А когда мы подошли к зданию суда, перед нами открылась очень интересная картина.

Само здание — с треугольной крышей, державшейся на шести красивых белых колоннах. Наверху красовалась надпись: «Дом Богини Справедливости». Что сразу бросалось в глаза — порядка десяти бедняков, стоявших в очереди перед тёмными дверями.

Когда мы подошли, королевская охрана сразу распахнула двери, а люди восхищённо провожали нас взглядами. Некоторых я видел ещё вчера — на площади, когда мы арестовали стражника.

Войдя внутрь, я заметил лавочки: в здании было свежо и весьма приятно, но… пусто.

— Почему вы стоите там? — крикнул я, остановившись у самых дверей и обращаясь к людям.

— Так нельзя же! — робко произнёс мужчина с сединой и глубокими морщинами. — Запрещают!

— Проходите, — я махнул рукой. — Все проходите и садитесь на лавочки.

Мы двинулись дальше, и на шум первыми отреагировали два толстяка. Я даже не поверил, что они вдвоём смогли протиснуться в проём огромной двустворчатой двери.

— Это как понимать?! — завопил один из них, размахивая руками в чёрной мантии. — Вон отсюда!

— Вон отсюда действительно пойдут, — величественно начал я. — Однако уверяю, это будут не простые люди.

Дедушка был прав: моя одежда имела значение. Чем дольше толстяк вглядывался в ткани на мне, тем сильнее на его лице проступало смятение.

— По какому закону, — продолжил я, — вы не пускаете людей внутрь? Почему пожилые вынуждены ждать стоя на улице?

— Ваше Высочество… — залепетал он. — Так ведь мешают вести судебное производство!

— Да? А кто же мешал вам установить здесь режим тишины? — я ждал неловкой паузы, осознания неправоты.

— Им бесполезно говорить! — махнул он рукой. — Вот сидят и балагурят без устали!

— Я не услышал ответа, — строже сказал я. — Почему вы ограничиваете людей в правах? По какому именно закону?

По лестнице спускался человек в форме городской стражи. Смешно, но некоторых это могло и напугать: его меч, закреплённый без ножен, на каждом шагу стучал по латной вставке на ноге.

— Кафий, кто тут балагурит? — голос стража был чрезмерно надменным.

— Вот! — Кафий указал на него. — Он не даст соврать, как они мешают!

Страж подошёл ко мне, совершенно игнорируя остальных, и начал лебезить:

— Чем Ваше Высочество…

— Капитан, — перебил я, обращаясь к капитану королевской стражи. — Разве оружие не должно быть в ножнах? И разве страже не положено находиться на посту?

— Вы правы, — поклонился мне взрослый.

— Стало быть, Кафий, — я улыбнулся судье, — если бы здесь стоял стражник, была бы тишина, как вы и утверждаете? Но вы покрывали бездельничанье стражника, а он — вас, берущего взятки. Так?

Сзади раздался ропот. Кафий побледнел, его лицо задрожало. Он переглянулся со вторым судьёй, затем — со стражником.

— Вы не так всё поняли! — замахал он руками.

Я сразу наложил магию, как и на Ораса, — чтобы все говорили правду.

— Мы просто… не хотим с ним делиться золотом. Он мешается, негодяй!

— Вот оно как, — я рассмеялся. — Кафий, вы арестованы. А вы, — я повернулся ко второму, — почём принимаете нужные решения?

— Да будет вам! — он фальшиво улыбался и отмахивался. — Я беру взятки!

— Это понятно, — усмехнулся я. — А сколько, — я повернулся к дедушке, — будет стоить получить справедливое решение?

— Пятьдесят золотых, — смиренно ответил тот.

— М-м… а Орису, выходит, всего семь платили? — уточнил я, путаясь.

— Да, — выдохнул Кафий. — Но он сам столько требует с каждого дела.

Я повернулся к гражданам. Они стояли в оцепенении. Кто-то пятился к выходу, гремя мешочком золота на поясе. Мне было их жаль: очевидно, суд временно не сможет работать.

— Вы дальше сами? — спросил я капитана стражи.

— Если прикажете, — поклонился он.

— Арестуйте этих троих. Если есть другие судьи, — я посмотрел на Кафия, — их тоже.

Затем я обратился к людям:

— Граждане! Прошу извинить, но суд закрывается на ближайшие несколько дней. Вскоре он будет открыт вновь — и работа его станет честной, а решения справедливыми.

Люди были удивительно рады: кто-то аплодировал, кто-то делился надеждой с близкими. Это было трогательно и придавало мне уверенности, что я делаю правильное дело.

В здание вошли другие стражники. Они привели мужчину в пижаме. Лан подбежал ко мне вплотную и прошептал:

— Пожалуйста, не убивай… Просто накажи, но не убивай.

Я не повернулся к нему, но по голосу было ясно, как сильно он переживает.

— Кафий, — обратился я к судье, которого уже держала стража, — узнаёте этого торговца? — я указал на отца Лана.

— Да… — закивал он. — Я вёл его дело.

— Сколько он заплатил?

Во мне бушевала пустота.

— Тысячу золотых, — пропищал толстяк.

Старик рядом с торговцем плюнул ему в лицо, осыпая проклятьями.

— Вы приговариваетесь к полному лишению имущества, — сказал я. — Равно как и гражданства. Через час вы будете считаться врагом этого города, и его защита не допустит вас внутрь.

— Кафий! Проклятый червь! — заорал торговец. — И ты, пёс! — бросил он сыну.

— Всё ваше имущество переходит в управление Лана, — я выдвинул мальчика чуть вперёд. — Как вашего сына. Дети не отвечают за поступки родителей.

— Желаете, чтобы мы его выставили? — спросила стража.

— Да. И проследите, — я махнул рукой, — чтобы он ничего не украл у сэра Лана.

Стражники поклонились. Они сняли с него дорогую пижаму и украшения и передали мальчику. А затем голого мужчину повели за городские стены.

— Они его не убьют? — сжимая одежду, спросил Лан.

— Нет, — я сжал его плечо. — Не переживай. Ты же слышал приказ.

— Хорошо, дальше вы сами, — я подозвал Лиона. — Пойдём-ка.

Мы вошли в соседний зал, откуда выходили судьи. Я понимал одну вещь наверняка — я не хочу заниматься правосудием. Я переместил Лиона к себе в спальню.

— Постой здесь, — сказал я. — Лия! Ты мне нужна!

Лия появилась быстро, радуя меня своим белым обликом. Я смотрел, как белая дымка, окружавшая мою сестру, растворялась, провожая свою богиню в это пространство.

— Почему здесь смертный? — спросила она. — Ох… красивый!

Я недоумённо воспринял её последнюю оценку, слегка опешив от такого отношения к моему взрослому.

— А знаешь, я бы вообще советовала, — она подошла к нему, обводя ладонью его лицо, — прими его присягу. Пусть будет твоим бессмертным защитником.

— С ума сошла? — кажется, я тоже стоял с открытым ртом, наблюдая за этими взрослыми.

— Сделай меня видимой для него, — всё ещё глядя на Лиона, сказала она. — И мы узнаем у него самого. Или боишься?

— Я? — я махнул рукой. Она стала видимой для него, а я заодно запечатал всё пространство, чтобы никто не смог войти или услышать. — Ничего я не боюсь.

Бедный Лион всё-таки упал. Начал что-то кричать, затем сдался — отмахиваясь от Лии и бегая по комнате. Под потолком беленький котик повторял за ним, бегал и передразнивал.

— Да скажи ты ему уже! — сдалась Лия.

— Лион, — я посмотрел на него, — зря бегаешь от богини справедливости.

— Ха! — переводя дыхание, он махнул рукой и нагнулся, упираясь ладонями в колени. — Богиня… богиня… богиня… Лия… ЧТО?!

Он вскочил так резко, что котёнок над ним подпрыгнул вместе с ним. На этом я честно потерял всякий интерес наблюдать за происходящим: уставился на Персика и заметил телегу со сладостями от Каоны.

Пока я хрумкал вафельной вкуснятиной, Лия нагло обнюхивала Лиона. Я с набитым ртом улыбался так широко, что крошки даже посыпались на пол. Когда я схряпал всё, что мне принесли, подошёл к Персику, поиграл с его лапками — и услышал, что сестра добилась своего.

— Клянусь, — склонил Лион голову.

— Лион, — я подошёл к нему, — ты понимаешь, что будешь бессмертен?

— Да, — он так и сидел, преклонившись. — Я понимаю.

— И тебе предстоит охранять Артэона, — голос Лии буквально лился. — Клянёшься ли ты ставить его благополучие выше любой другой задачи и цели?

— Клянусь, — повторил он.

Лия радостно посмотрела на меня. А я всё ещё не понимал, в чём смысл делать именно так. Но теперь стало очевидно: нужно дать что-то взамен и ему самому.

— Скоридис, — позвал я брата.

Он появился эффектно: его чёрная дымка с золотыми искрами обволокла Лию. Та тут же решила разыграть мальчишку — сделала вид, что чихает, и ладонью смахивала туман.

Мы рассмеялись, а я смотрел на слегка обиженную мордашку Скоридиса, который уже успел смутиться и опустить голову.

— Привет, братик, — улыбнулся я. — Лион, — я указал на него, — теперь мой бессмертный охранник. Как думаешь, чем бы нам его наделить?

— Быстротой, — ответил он. — Пусть умеет замедлять время, раз уж охранник.

— Хм… но разве это поможет ему достойно сражаться? — я задумался. — Он ведь маг.

— Так, — брат обошёл Лиона, — а чего он старый такой?

Лия насупилась, топнула ногой и довольно громко фыркнула. Скоридис обернулся к ней с улыбкой.

— Ладно, — он почесал голову, — слушай, ну дай ему просто всю магию — и всё, не?

— Нет, — Лия подошла и присела рядом с Лионом. — Этому красавчику — ещё и всю магию?

— Фу, — я недовольно отошёл от этого разврата. — Короче, будет магом первородного огня, — я махнул рукой и наделил его силой. — Скоридис, иди поучи его пользоваться ею, ладно?

Брат поклонился и, взяв Лиона, исчез в тумане.

— Так чего ты хотел? — спросила Лия, поправляя грудь.

— Чего с тобой такое? — я кивнул на её движения.

— Ах, братик, — она поправила платье, запрокинула волосы и продолжила, — ты просто отвлёк меня от очень… неважно. Чего ты хотел?

— Напиши законы для нашего королевства, — я плюхнулся на кровать.

— Мне нужны все законы, — я играл с Персиком, — но справедливые. И сделай так, чтобы никому и в голову не пришло допустить коррупцию.

Лия — будучи моей сестрой и самой сутью Справедливости — быстро составила свод законов. На моём столе лежали семь стопок листов. Она повернулась и, попросив разрешения понаблюдать за обучением Лиона, исчезла.

Я встал и перечитал законы. В них было действительно всё. Свод оказался идеально сбалансированным, но абсолютно нетерпимым к убийствам, преступлениям против детей и коррупции.

Собрав документы, я направился к королю.

— Ориса казнить! — кричал дедушка страже, выводившей верховного судью.

— Дедушка, — я вошёл аккуратно, — можно?

Он сидел бледноватый, очень расстроенный. Но, увидев меня, чуть приободрился и даже привстал.

— Что такое, котёнок? — он улыбался, хотя было видно, как тяжело ему сейчас. — Надеюсь, не очередной предатель?

— Нет, напротив, — я подошёл ближе и положил перед ним скреплённые листы. — Это то, что может полностью исправить проблемы с законом.

Он взял их сначала так, как обычно берут самодельную поделку ребёнка. Но стоило лишь пробежать взглядом — лицо стало серьёзным. Он жадно вчитывался, делал паузы, возвращался к предыдущим статьям, затем двигался дальше.

Я старался быть как можно тише. Спустя час или около того мне стало скучно, и я задремал на диване.

— Артэон, — голос короля дрожал, — это великолепные законы. Мы введём их именно в таком виде. Как тебе удалось?

— Мне явилась Лия, — я хотел кое-что проверить. — Она передала эти документы и сказала, что тебе понравится.

— Ах… — он выпрямился. — Вот почему чернила золотые!

— Наверное, — буднично ответил я, зевая. — Слушай, у меня есть просьба.

— Да? Чего хочет мой котёнок? — он уже снова сидел за столом.

— Кота хочу, — я начал было подбирать слова, — можно я возьму себе одного?

— Можно, Артэон. Тебе всё можно, — сказал дедушка, усаживаясь поудобнее.

Я видел, что он снова углубился в законы Лии. А это, как я уже понял, надолго. Поэтому я поклонился и тихо вышел.

Зайдя в свою комнату, я обнаружил, что тележку уже убрали. А вся комната вычищена настолько, что запах будто у моря и всё блестит. Настроение сразу поднялось.

— Артэон, — Лиф стоял у дверей, — можно мне спросить?

— Да, конечно, — я с некоторой досадой посмотрел на Персика.

— Я хочу погулять с тобой, — Лиф гладил дверной косяк, — только без драк, можно?

— Конечно, — я вышел из комнаты, — куда хочешь сходить?

— На площадь привезли котов, — мальчик буквально засиял, — очень хочу посмотреть на этих лысеньких.

— Лысеньких? — у меня воображение рисовало, что-то очень страшное.

— Ага! — сказал он, когда мы уже выходили из главного зала.

Болтая про всякую ерунду, мы скоротали время в пути. Лиф очень гордился своей зелёной формой, и тем, что смог утром помочь людям в городской больнице. Без устали рассказывая о лёгочных болезнях, которые сложнее всего учить, он тем не менее говорил об этом с азартом.

— О, этот богатый! — сказал… кот и прыгнул мне на плечо.

— Ого! — завопил Лиф.

— Еще бы, теперь пошли, покажешь мне мой новый дом, — кот разлёгся вокруг шеи.

— Ты офигел?! — моему возмущению не было предела, я не понял какого чёрта этот кот себе позволяет!

— Прости, а что не так? — Лиф испуганно смотрел на меня.

— Чего? — я уставился на мальчишку, — да не ты! А этот, слышишь?

— Фантазии этому чудику не занимать, — расправляя лапки сказал кот, — понимает он, ага.

— Какой фантазии? Ты крыса! — я завопил кружась, — а ну слезь с меня!

— Чего?! — Лиф уже не на шутку.

И здесь я понял, что происходит. Это наглое существо на мне — умеет выражать свои мысли, а люди их не понимают. И мне это очень понравилось, и очень не понравилось одновременно. Я схватил Лифа и перенес нас прямо с площади к дереву оливы у горы Хафти.

— Так, ты! — я взял лысое маленькое чудовище за холку, — фу таким быть! Понял?!

— Как? — завопил он, скорчив такую мордашку, что мне сразу захотелось его зацеловать. И, ему не повезло, ведь именно это я немедленно и сделал.

— Отвали! — вопил котик, — еще не покормил, а уже целовать! ФУ!

— Не, либо ты ведешь себя послушно, — я скрестил руки, — либо вообще куплю и отдам самому бедному ребёнку в городе.

— Артэон, — начал Лиф, — ты реально… перенёс нас СЮДА? — мальчик срывался на крик, — а теперь еще и с котиком говоришь?

— Ха, Артэон, — кот безвольно свисал удерживаемый мною, — имя как у неудачной попытки изрыгнуть.

— Ну, знаешь! — я обиделся, — вот живи теперь здесь, — я отпустил кота на почву.

Я забрался обиженный на оливу и начал хряпать оливки. Когда появилась Лия, и попросила остановить время, чтобы не пугать Лифа. Я это сделал, затем Скоридис с Лионом оказались рядом с котом. И что его дёрнуло разморозить этого грубияна? Братик начал тискать кота, а когда он снова выругался — он улыбнулся и унёс его куда-то, растворившись в тумане.

— Типа уже всё? — я недоумённо смотрел то на Лию то на Лиона.

— Ага, — она улыбнулась, — он очень способный.

Из-за того, что, произнося это она снова полезла к нему прижиматься, выпирая грудью, я спрыгнул вниз и запустил время.

— Лион! — заверещал Лиф, — это подстава!

Мальчик размахивал руками, рассказывая про кота, про перемещение. Лион смеялся, успокаивая его. Мол не будет никаких монстров. Однако, он забыл, что Скоридис тот еще ребёнок. Поэтому, когда появились монстры, Лия аплодировала, подталкивая показать новые силы Лиона.

— Лиф, иди сюда! — сказал я.

Но, он сделал вид, что не услышал, и сразу же встал рядом с Лионом. И пока мальчик думал в кого запустить атакой, Лион уже убивал очередного монстра. Словом, я просто оставил их, возвращаясь к дереву, как появился братик.

— Иди к хозяину, — ласково прошептал брат котику, — тот быстро забрался на меня.

— Мог бы и сказать, — промурлыкал он, — что ты бог.

Я же не хотел его слушать, а просто взял в руки и начал играть. И что мне понравилось — получилось очень хорошо. И он мне безумно понравился!

— Будешь Перси, — сказал я, глядя в его глазки.

— Дашь мне магию? — нагло спросил Перси.

— Конечно нет! — засмеялся я, — что за бред?

— Ну и ладно, — он полизал лапку, — поживу и быстренько сдохну.

— Фиг там! — я посадил его обратно на плечо, — ты немножко бессмертный.

Битва всё же увлекла нас с братом и сестрой. Лион показывал по-настоящему красивые движения, очень быстро испепеляя монстра за монстром, а Лиф, уже успокоившись, сидел на попе и рисовал пальцем по крошкам земли.

Лион убил сразу десяток летающих тварей, вызвав любопытный эффект: они сверкали, растворяясь в воздухе, а то ли от серы, то ли ещё от чего по округе разлетались жёлтые искринки.

— Выпендрёжник, — зевая, сказал Перси, наблюдая за Лионом.

— Чего ты такая злюка-то? — спросил я котика.

Он ничего не ответил. И, возможно, именно этим он мне и понравился.

Попрощавшись с братом и сестрой, я пошёл звать Лиона. Он оказался рядом так быстро, что Лиф даже взвизгнул, потеряв его из виду.

Вернувшись обратно, я заплатил целых пять тысяч золотых. Торговец оказался упрямым и весьма безжалостным, продав мне кота за такую цену лишь потому, что я был в этой одежде. Но Перси умолял не отказываться от него, так что я просто отдал жадине деньги, и мы, погуляв до сумерек, отправились обратно.

Больше ничего интересного этот день нам не подарил.

Отголосок

— Вот же мешок, — донеслось где-то из-под кровати, — с костями… все спят, а я мучайся.

— Чего ты там мучаешься? — я полез посмотреть под кровать.

Лысый кот быстро начал лизать заднюю лапку, а я пытался удержать покрывало, которое всё норовило упасть до самого пола. И оно упало. Вот так просто — взяло и плюхнулось, а вместе с ним и я.

— Чего не сделаешь себя взрослым? — Перси отвлёкся от лапы и уставился на меня. — Ты просто ужасно неловкий. Постоянно падаешь, как мешок гороха.

— Почему гороха-то? — обиженно спросил я.

— Ну… навоза, — он вылез из-под кровати. — Если хочешь.

Вы знаете, как улыбаются лысые коты? Он просто показал мне клыки. Улыбка у него была такая, будто хищник скалится перед прыжком.

— Я тебя, вообще-то, люблю, — я плюхнулся на попу и сложил руки на груди. — А ты меня мешками обзываешь.

— Слышишь, ты не ной, — он резко поднял заднюю лапу, пару раз лизнул её и дёрнул назад, будто лягаясь. — Я же позволяю тебе быть рядом!

— Ах ты! — я схватил его и начал тискать.

Перси довольно быстро сдался. Через пару минут тисканья я случайно погладил его по животику — и он внезапно запищал.

— Прекрати немедленно! — шипя и извиваясь, взмолился он.

— Чего? — я остановился и уставился ему в глаза.

— Щекотно!

А потом он широко раскрыл пасть и укусил меня за руку.

Вдруг Перси зашипел, спрыгнул и, юркнув под кровать, замолчал.

Я почувствовал что-то странное. Будто меня тянет куда-то. Я быстро огляделся, но никого не увидел — ни шутника, ни источника подвоха. И решил отправиться прямо к самой силе.

— Сиди здесь, — сказал я коту под кроватью. — Скоро вернусь!

Сначала я пытался понять, как именно к ней попасть. Раньше со мной такого не случалось. На мгновение мелькнула мысль позвать брата или сестру, но какой-то азарт требовал разобраться самому.

Я перенёс себя в то место, где когда-то вернул сестре жизнь.

Вокруг была зелень. Солнце играло солнечными зайчиками. Трава блестела каплями росы. Воздух был густым — может, это только казалось, — но создавалось ощущение, будто он начинает давить. Так бывает, когда используешь первородную магию.

Стоя босиком в поле, я чувствовал, как дрожит земля. Будто она хотела со мной поговорить. Или боялась чего-то.

Ветер поднимался порывами. Казалось, он врезается в меня, отскакивает, отходит назад — и снова разбегается, чтобы ударить ещё раз.

Меня подняло в воздух — немного, всего на метр. Мои руки облачились в какое-то чёрное железо, а за ними и всё тело.

— Интересно… — прошептал я, наблюдая, как меняется моя одежда.

Теперь это напоминало форму магов, только цвет был чёрный, с золотой вышивкой. Капюшон, плащ, даже пуговицы. Я недоумённо смотрел, как кто-то либо шутит надо мной, либо происходит то, чего не может быть: магия сама использует свои силы на мне.

— Вот он! — прокричал Скоридис, срываясь из чёрного тумана прямо ко мне.

— Что происходит? — спросила Лия.

Я прищурился, глядя на них. Честно говоря, мне хотелось верить, что это проделки Скоридиса — что он просто соизволил принять приглашение и поиграться со мной… Но эта магия не шла ни от него, ни от сестры.

— Да… вот я и сам… — начал я, но меня прервала следующая картина.

Скоридиса метнуло ввысь — всего на пару метров, но этого хватило. Его прежняя одежда начала меняться.

Тяжёлые ботинки сомкнулись вокруг ног — чёрный металл, тот же, что покрывал меня, с тонкими золотыми линиями. Следом броня поднималась выше: поножи, нагрудник, плечи — слой за слоем, будто сама тьма вспоминала, кем он должен быть.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда металл сомкнулся вокруг головы.

Чёрный шлем — матовый, непроглядный, словно пустота без дна. Внутри вспыхнул огонь.

Я на мгновение подумал, что это конец — что мы его больше не увидим. Но поверх тьмы начал формироваться второй слой.

Золото. Чистое, тяжёлое, с рогами и хохолком между ними, будто корона, выросшая из самой брони. Золотые пластины проступали поверх чёрного металла по всему телу, делая его не просто воином — воплощением подземного трона.

Он опустился на землю, как удар грома.

Из недр под ним поднялся меч — выкованный не магией, а породой самого ядра планеты. В центре он светился, словно в нём были собраны тысячи огней, а кромки слепили так, что на них невозможно было смотреть.

— Ладно… — прорычал брат. — Ого… вы слышали мой голос? Чё?!

— Так, — взволнованно сказала Лия. — Это уже похоже на войну.

Её взгляд метался, словно ответ можно было найти где-то рядом.

Ветер уже был не простым. Смертные не пережили бы его никогда: он был словно громадное покрывало, тянущее неведомой силой с севера.

Я смотрел на Лию — она едва держалась. Брат подошёл вплотную ко мне и встал спина к спине.

— Не знаю, — кричал он, — что ты задумал, но я с тобой!

— Я ничего не делал, — недоумённо оглядываясь, признался я. — Так что, правда, соберись!

Вспышки света стали настолько сильными, что это начало меня искренне забавлять. Невероятно красиво.

Однако уже через пару мгновений я увидел потоки магии — они вздымались ввысь и летели прямо на нас.

Я не понимал, что это.

Лия шагнула вперёд и, воздвигнув барьер, закричала:

— Это атака?!

— Не знаю, Лия! — прокричал я в ответ.

Брат поднял меч и занял боевую стойку. Почва под ногами вибрировала всё сильнее, а ветер снова бил порывами, закладывая уши.

Магия прошла сквозь щит Лии и рванула в меня.

Меня взметнуло вверх. Я чувствовал, как невероятно много её вошло, но сдерживать было куда проще, чем должно было быть. Всё дело было в этой странной броне.

Я взмахнул рукой, успокаивая ветер — и это получилось.

Но давление не исчезло. Оно лишь усилилось, навалившись на плечи. И теперь мне уже точно не казалось: такое давление убило бы любого смертного.

— Какая война?.. — мой голос стал громче, в нём появилось эхо, будто говорили сразу трое или четверо. — Лия?

«Αἰθήρ καὶ χθών ὑποτάσσονται ἐμοί· τίς ἀντιστήσεται;» — прогремело в воздухе, словно сваи, вбиваемые молниями в почву.

— Понятно, — Лия опустила руки. — Зевс.

— И… кто это? — спросил я, нервно усмехнувшись и покосившись на место, куда неподалёку ударила одна из молний.

— Бог. Мой племянник, — она развела руки. — Говорит, что эфир и земля подчиняются ему, и спрашивает, кто осмелится противостоять. Что ответим?

— Разве он здесь властен? — задумчиво уставился я на сестру.

Она лишь нервно улыбнулась. Затем повернулась к тому месту, откуда доносился голос. Её тело поднялось на метр над землёй, и утробный, глубокий голос обдал всё пространство:

«Ἄλλος κόσμος ἐστίν, καὶ οὐκ ἔστι σου· ἐνταῦθα νόμος ἄλλος.»

— Чё она несёт? — спросил Скоридис.

— Не знаю, — пожал я плечами.

Лия опустилась обратно и, посмотрев на меня, сказала уже тише:

— Я лишь заявила, что здесь нет его власти. Что это иной мир. Твой.

Внезапно, сильной хваткой вцепившись мне в горло, появился седовласый мужчина. Я чувствовал, как он старается: его голова чуть скосилась набок, а глазами он словно пытался добраться до моей внутренней сути.

Мне ничего не оставалось, кроме как, махнув рукой, избавиться от него навсегда. Сейчас я отчётливо чувствовал мощь, возможную в этом пространстве. Она вся была во мне. Я уже знал — он погибнет.

Однако этого не случилось.

Зевс отлетел метра на три и, подняв руку, вызвал себе молнию. Это была не магия в чистом виде — это было само явление.

— И чего ты здесь оказался? — спросил я, глядя на напыщенного старика.

— Я победивший Кроноса, именем Олимпа, — начал он.

— Мне плевать на тебя, Кроноса и Олимп, — мне стало душно от злости. — Как ты посмел явиться сюда, да ещё и с боем?

— Хм-м… — он осмотрел Лию и внезапно выпалил: — А ведь ты не Фемида. Отчего же так схожа?

Он пытался отвлечь нас. Пока говорил — готовил атаку.

Молнии, словно трезубец, направленный на меня, брата и сестру, пали с небес. Он сжимал собственную молнию в руках и наблюдал за ударом — праздно, почти буднично, будто и не сомневался, что она может нам навредить.

Скоридис бросился в атаку.

Я же использовал концентрированный огонь, направив его прямо в разряды молнии. Искры разлетались по округе, создавая лёгкие световые всполохи, будто само пространство сопротивлялось.

Зевс поднял руку выше и направил молнии в брата.

Я уже собирался вмешаться, когда Лия положила ладонь мне на грудь и сказала спокойно, почти ласково:

— Доверься ему. Здесь он сильнее его в десятки раз.

Я смотрел ей в глаза, и внутри роились мысли. А могут ли другие боги появиться так же, как и он? Сможем ли мы его победить, если даже моя атака лишь откинула его в сторону?

Скоридис просто шёл на него — как валун, сорвавшийся с горы: неминуемо и стремительно. Молнии Зевса даже не трогали его броню. Брат отражал их обратно мечом, будто это были не божественные удары, а брошенные в сердцах камни.

И вдруг я почувствовал магию. Нашу. Но другую. Где-то сзади.

Появился Лион.

На нём была броня, схожая с той, что носил брат: заметно легче, без излишних деталей. И всё же именно в этот момент у меня возникло странное, почти интуитивное ощущение — он идеальная пара Скоридису.

— Почему не позвал? — спросил он, подходя ближе и бросая напряжённый взгляд на Зевса.

— Потому что тупой, — злобно проворчал кот.

Из-под его плаща в этот же миг выскочил Перси, приземлился рядом со мной и ловко запрыгнул мне на плечо.

— О, — сказал он на лету, — наряд хоть нормальный.

— Ха! — Зевс стоял, прижимая руку с раной на весь локоть. — Даже это отродье считает тебя тупым.

— Пф-ф, — зевнул кот. — А ты тоже тупой. Только ещё и старый.

— Он лишь отголосок здесь, — покачала головой Лия. — Не переживайте.

— Мне помочь ему? — Лион посмотрел на меня, уже собираясь сделать шаг вперёд.

— Нет, — Лия подошла к нему вплотную. — Давай не будем портить твоё личико?

— Фу, — сказал я. — Прекратите уже, а?

Я сделал шаг вперёд — к Зевсу, рядом с братом. Скоридис был похож на льва в клетке с бедным человеком, загоняя его ударами меча по туловищу, не давая ни секунды передышки.

Перси тут же скатился с плеча и забрался ко мне в капюшон, недовольно ворча. Но, судя по тишине, ему там понравилось.

Во мне было спокойствие. Увидев, что этот «бог» здесь ничего не может, оставалось лишь дать ему это понять.

Из-за количества магии во мне каждый шаг отзывался вибрацией на десятки метров — делая его не просто слышимым, но и физически ощутимым.

— Ты, — мой голос, кажется, глушил даже меня самого.

Старик стоял так, будто всё его тело раздувало под напором урагана. Но это был не ветер — это был мой голос.

— Здесь, — я ощущал абсолютную власть, сплавленную с силой, — чужой.

Молнии в руках старого бога рассыпались искрами, и по его лицу было видно: это причиняло боль. Он смотрел на ладонь, покрытую ожогами. Раны от меча затягивались мучительно медленно, проливая кровь чуждого божества в мой мир.

— Ты не победишь.

Зевс осматривал своё тело: левое плечо было изрублено Скоридисом. Он протянул руку — но молнии больше не подчинялись ему.

И это был не я.

Сам мир противился ему.

Зевс рванулся вперёд — но его движение вдруг потеряло ярость, стало… усталым. Он замер в шаге от меня, и в его глазах мелькнуло нечто неожиданное — не гнев, а узнавание.

— Артэон… — прошептал он. В этом голосе больше не было громового раската — только тихая, почти человеческая интонация. — Мой сын.

Я замер. Слово повисло между нами, как молния, не нашедшая цели.

— Что?..

— Ты думал, я не узнаю свою кровь? — он улыбнулся. Впервые — без вызова, без угрозы. — В тебе течёт то же пламя, что и во мне. Только ты… ты выбрал иной путь.

Скоридис опустил меч, недоверчиво глядя на нас. Лия напряглась — её тень дрогнула, словно весы, потерявшие равновесие.

— Это ложь, — процедил я. Но голос всё же дрогнул.

— Ложь? — Зевс рассмеялся. И смех его уже не гремел, а звучал почти нежно. — Посмотри на себя. Ты творишь миры. Ты повелеваешь стихиями. Ты мой наследник, Артэон.

Он шагнул ближе — и я вдруг увидел перед собой не бога… А отца. Усталого, израненного, но всё ещё верящего в то, что говорит.

— Почему ты тогда напал? — спросил я, чувствуя, как внутри что-то ломается.

— Потому что ты ушёл. Потому что ты отрёкся. — Он протянул руку, но не коснулся меня, будто боялся, что я исчезну. — Я хотел вернуть тебя.

Лия шагнула вперёд, и её голос прозвучал резко:

— Он не твой. Он — свой.

Зевс кивнул. Без спора.

— Да. И в этом — моя вина.

Его тело начало растворяться — не взрывом, не криком, а тихо, как тает лёд под солнцем. Искры срывались с его кожи, уносились в небо, оставляя за собой лишь мерцающий след.

— Ты что, думал, я здесь останусь? — он усмехнулся. И в этой усмешке было что-то… человеческое. — Нет. Это твой мир. Твоя игра. Твои правила.

Я хотел что-то сказать — но слова застряли в горле.

— Помни, — прошептал он, уже почти невидимый. — Кровь не обманешь. Но выбор — всегда твой.

И он исчез.

В воздухе кружился пепел. А где-то вдали прокатился глухой раскат — не молнии, а прощания.

Скоридис хмыкнул, нарушая тишину:

— Ну и семейка.

Перси высунул мордочку из капюшона:

— А я говорил — старый. И теперь ещё и странный.

Лия подошла ко мне. Её взгляд был твёрдым, но в нём читалась тревога.

— Ты в порядке?

Я посмотрел на свои руки. Магия всё ещё пульсировала в венах — но теперь ощущалась… иначе.

— Он сказал правду? — спросил я тихо. — Я действительно его сын?

Лия помолчала, затем ответила:

— Неважно, чья кровь течёт в твоих жилах. Важно, кем ты себя считаешь.

Я провёл рукой по глянцевой поверхности брони — она отозвалась тёплой пульсацией, словно была живым существом.

— Значит, это теперь… моё? — я всё ещё не мог до конца поверить.

— Похоже на то, — Лион хлопнул меня по плечу. — И, знаешь, выглядит внушительно.

Перси, сидевший в капюшоне, высунул мордочку:

— А мне нравится. Блестит.

Лия задумчиво смотрела вдаль, туда, где последние отблески молний растворялись в небе.

— Его сила действительно была связана с тобой, — задумчиво произнесла она. — Когда ты назвал его «чужим», связь разорвалась. Это был не просто бой — ты отверг его власть на уровне мироздания.

Я сжал кулак. Броня послушно уплотнилась, покрываясь замысловатым узором из светящихся линий.

— Но что, если он прав? — тихо спросил я. — Что, если я действительно… его сын?

— Даже если так, — Лия подошла ближе, — это ничего не меняет. Ты не выбрал его путь. Ты создал свой мир. Ты — Артэон, а не тень Зевса.

Скоридис хмыкнул:

— Если бы все боги были такими разговорчивыми, у нас было бы куда меньше проблем.

— Или куда больше, — возразил Лион. — Представь, если бы он не ушёл, а решил остаться и… ну, скажем, поучать?

Я невольно улыбнулся. Мысль о Зевсе в роли наставника казалась абсурдной.

— Жрать хочу, — протянулся голос Перси из капюшона.

Мы рассмеялись, и попрощавшись с каждым, я наблюдал за уходом сестры, затем и брата. Лион со мной и котом переместились обратно в мою комнату.