Игра Аркан

Глава 1.1 - Исполнитель и Вершитель

Да, то правда.

Видение, забытое воспоминание, унесенное веками. Разрушающийся мир, застывший во времени. Великие смерчи, что сметали города, — они подрывали почву, уничтожали все живое. Природа взбудоражилась. Она сеяла панику, страшась быть уничтоженной своей же элементарной сутью. Вулканы извергали мощь, доселе невиданную, заливая зеленые луга беспощадной магмой. На тех местах оставались только угли, да и тех со временем уносило прочь. Волны затопили земли, разрушая святой водой то, что однажды жило и процветало лишь благодаря ей.

Застывший мир пощадил души несчастных. Он успокоил их разум, затуманил им взор, слух, запахи, все ощущения боли и страдания. В последний миг жизни человечества, оно наслаждалось ярким летним днем, пока мрак не окутал всю землю.

Но того никто не видел. Об этом история умалчивает.

Мир продолжит свой марш смерти. Пространство будет уничтожено. Смерчи поглотят души, наберутся сил, и уже ничто не сможет их остановить. Впервые за века существования реальности, есть лишь одно могущественное покровительство…

Воля случая решена. Монета пала стороной забвения, и с того момента, как дорога раздвоилась, осталось лишь время, нескончаемое, оно и рассчитает часы до того, как цикл окончит свой круг.

Тому явлению нет имени. Правосудие или же кара? Возмездие высших сил или же их ошибка? Ответа нет, а правда всё безмолвствует.

Не было того, кто бы поведал истину. Но спустя еще мгновенье на свет явится душа. Та душа неполноценна, недостойна, несчастна, но закалена и упряма. Она отыщет свою часть — недостающую половину, что расскажет о том времени.

О тех часах, минутах и секундах. Той эпохе, протянувшейся меньше мгновенья. И та душа даст ей название.

Возвысит длань и молвит: “Эра Раскола”

***

Воспоминания. Они беглые, размытые. Я ничего не понимаю, но чувствую, как прошлое застряло комом в горле. Я бегу, молю о помощи и прощении, но встречаюсь со злыми взглядами и затихаю. Они давят. Давят сильнее, чем что-либо из пережитого мною ранее.

Мне страшно, сердце колотится, а я то и могу, что с тяжестью дышать и вопить.

Я один. Такое было впервые — никогда до этого я не чувствовал себя более одиноко. И даже никогда после этого. Единственный миг жизни, он перевернул вверх дном мой мир и заставил окунуться по ту сторону счастья.

Родители. Я вижу их лица, но они расплываются из-за слез. Дурные люди, холодное оружие, гадкие угрозы, отрицание и предсмертный вздох. Резкий, до ужаса короткий, после которого все затихло. Секунда решила, кто упокоится, а кто останется в живых. Я был из последних. Из последних были и убийцы.

Мне не дали оплакать их смерть. Жестко потянули за руку и утащили за собой.

После того, самыми яркими воспоминаниями из жизни были лишь те моменты, когда темницу освещало пламя.

Нас проверяли, смотрели в глаза ребенка и видели товар. Те, кто соответствовал необходимым критериям, оставались здесь. О других воспоминания умалчивают, но в глубине души я знаю, что с ними.

Так все было до самого конца. Я жалок. Таким был я и как товар.

Но когда хочу заглянуть глубже, понимаю, что воспоминания становятся все обрывчатей. Рвутся, подобно смоченной бумаге. Стоит прикоснуться и те рассыпаются в прах. Я боюсь, не хочу вспоминать, но желаю иметь возможность.

У меня отняли все, так пусть хоть смерть останется в моей голове чистой гладью. Я смутно помню начало, желаю ясно помнить хотя бы свой конец. Но и в этом я тоже оказался слишком жалок.

— Поднимайся, — грубо прозвучал голос извне. Он жесткий, принудительный, властный. Я не поддался. Но не по собственному желанию.

— Поднимайся, — прозвучал он грубее, но вновь я продолжал плавать по воспоминаниям, не в силах чувствовать, а лишь способен смутно понимать и помнить.

— Поднимайся! — подобно молнии, голос ударил меня разрядом. А жесткий баритон, грубее скал и громче грома, насильно отворил мне путь в конце туннеля.

— Кагх-х! — прокричал я, убежав от кошмара.

Сердце быстро билось, в глазах мутно и больно, пекущая боль. Самоощущение приходило постепенно, и с каждой попыткой двинуться я кривился от боли. Все тело ломило и с трудом шевелилось. Немощь, словно я лежал здесь целое столетие.

Я закрыл глаза руками и ждал, пока боль утихнет. Спустя несколько минут так и случилось и я взглянул вперед.

Только что успокоившееся сердце вновь яростно забилось. Еще сильнее прежнего.

Огромное помещение простиралось далеко вперед, что походило скорее на длину тех бесконечный коридоров темницы, а пространство внутри давало больше свободы, чем я когда-либо мог себе представить.

Оказалось, свобода тоже может быть страшной.

Ряды широких колонн по обе стороны, некоторые из которых разбиты, расколоты, а несколько и вовсе развалились, оставив после себя лишь несколько больших кусков темно-серого материала на испачканной, когда-то белоснежно-белой, плитке. Колонны уходили до самого потолка, а в центре, над моей головой, он плавно изгибался, образуя внутренность купола, подобно вершине какого-то замка или поместья. На самой вершине ярко светились золотым цветом неизвестные мне узоры и фигуры. Был ли это язык или рисунки, я понять не мог, но знал наверняка, они — единственное уцелевшее, что осталось здесь.

По всей длине помещения растянулись большие полотна. Многие из них были порваны, но все имели одинаковый окрас. Среди десятков таких, что с самого верха спускались лишь на половину всей высоты, я увидел парочку, которые хоть сколько-то уцелели.

На полотнах не было тех же символов, что и в центре потолка, но был один единственный, что отличался ото всех. Он был похож на герб. В каждой стороне от центра вырисовывались многоконечные звезды. От них исходили линии к центру, но там, где каждая из них вот-вот должна была дойти до середины, зияла дыра в полотне.

Я оглянулся, осмотрел другие, но у всех не было середины. Как бы не было разодрано полотно и каким бы способом его не пытались уничтожить, на каждом можно было разглядеть дыру в центре. Не идеально ровную, а зверски прожженную, будто кто-то выплеснул накопившуюся обиду и ярость.

Уничтоженные знаки не смогли помочь мне понять, где я нахожусь. Заброшенное поместье? Уничтоженный войной дворец?

В огромном помещении не было никого, кроме меня. Казалось, что здесь уже десятки, а может быть и сотни лет никого не было.

Я пытался вспомнить, обращался к памяти раз за разом. Закрыв глаза и еще длительные минуты после этого пытался привести себя в чувство, успокоиться, но ответ не находился.

Каждый раз притрагиваясь к воспоминаниям, они рушились. Стоило мне увидеть знакомую картину из прошлого, где я, раб, задыхаясь от жажды прошу воды, как она тут же обрывалась и исчезала. Я помню пазлы, но не могу сложить картину.

— Я… Меня зовут Вальт, я из королевства Драгонтар, что простирается по всему югу континента Лазания, — проговорил я вслух, — Я помню кто такой. И я помню откуда пришел, где страдал и выживал, но… — моя речь оборвалась.

Но где я?

Что за ад творится вокруг? Это место не похоже на темницу.

Впервые я осмелился шелохнуться, но резко обернулся вниз, осознав где сейчас лежу. Мои ноги были наполовину погружены в мутную воду. Я находился в чем-то, напоминающем идеально круглую ракушку, наполненную водой. Ракушка неглубокая — как ни пытайся, высоты этой мутной воды не хватит, чтобы захлебнуться.

Присмотревшись внимательно, я понял, что это вряд ли можно назвать водой. Конечно, это жидкость, но не более. Она ощущается плотнее и мутная настолько, что ничего не отражает. А еще ее неестественный цвет — сочетание красного и черного. По какой-то причине цвета между собой не смешиваются.

А еще — я был полностью голым.

Я поднялся на колени, и еще некоторое время переводил дух. Движения давались с трудом. Быть может, даже труднее, чем когда я был голодным рабом. Все тело казалось онемевшим. Чувствительность ослабла. Я лишь слегка ощутил холод плитки, когда ступил на нее.

Теперь я смог осмотреть окрестности вблизи того места, где я лежал. Поддавшись мимолетной слабости, я оступился и под ногой что-то хрустнуло. Я убрал ногу и посмотрел.

Не знаю, что это было, но сейчас от безделушки остались лишь острые блестяшки. К моему удивлению, подобные осколки были на каждой из сторон и все до единой разбиты. Мне показалось, что это может быть стекло и я испугался, что мог пораниться и не почувствовать, но раны не было. А еще — это не было похоже на стекло. Даже если бы хотел, я бы не смог опознать материал. Осколки лишь немногим больше песчинки, и лишь слегка отражаемый ими свет помогает их заметить. Возможно, я и не разбивал эту вещь вовсе, так как она уже могла быть разбитой.

“Только время зря трачу”, — подумал я, вспомнив в каком месте нахожусь и насколько сильно мое желание поскорее сбежать отсюда.

Вдалеке был проход, оттуда исходил солнечный свет, как мне показалось. Я оглядел огромный зал еще раз.

Я все видел, но в зале не было окон, как и источников освещения. Кроме всех деталей, что я уже просмотрел, здесь больше ничего не уцелело. Мысли состояли из недоверия и отстраненности, а потому о больших вещах, отличных от моего состояния и местоположения, я и думать не мог.

Это походило на заброшенный королевский зал, за которым никто не ухаживал уж какое десятилетие к ряду. Учитывая всю мрачность того, что я вижу, оставаться здесь не было никакого желания.

Пусть я не знал куда идти, но выбор был только один.

Недоверчивый шаг, затем еще один и еще. Идти было трудно не только из-за страха: все тело вздрагивало от каждого неаккуратного движения, слабости; головокружение и боли в суставах, изменчивая температура, что бросала меня из жара в холод и обратно. Казалось, что тело и вовсе меня не слушается. Несмотря на все, мне не оставалось ничего кроме как идти, ведь я знал, что упасть может означать больше не подняться.

Я прошел пять метров и мои вздохи стали тяжелее. Спустя еще десять — дрожали ноги, а после очередных двадцати я был готов свалиться без сил.

Но вот я здесь, у выхода, как мне казалось, и яркий свет ослепляет мой взор.

И затем, прямо перед тем как я мог бы раскрыть глаза полностью и увидеть то место, до которого добирался с такими усилиями, я упал на колени и уткнулся лбом в пол.

Я издал изнеможенный всхлип и попытался вырвать, но желудок был пуст. Быть может, оно и к счастью. Неожиданно я оказался еще более ослабевшим, чем мог себе представить. Даже путь пешком длинною меньше пятидесяти метров был для меня чем-то близким к фатальному исходу.

Сложно было понять, дрожу ли я от усталости и немощи или же из-за того, что мои страхи и опасения с каждым разом все больше наслаиваются друг на друга.

— Кха-гх! — прокашлялся я, после того как приступы прекратились. Усталость навалилась еще сильнее.

Теперь я точно чувствовал жаркий пот, стекающий со лба. Ощущение, будто меня закрыли в маленьком помещении с костром наедине.

Понемногу приходя в чувства, я не поднимал голову с холодной плитки. Она была моим единственным спасением. Будто если поднимусь, то приступ рвоты возьмет надо мной верх и я вновь начну корчиться на полу.

Я бы и дальше пытался привести в порядок свое дыхание, но голос явился вновь.

— Дряхлое тело. Ты сгодишься для парада, — безэмоционально насмехался голос, доносившийся где-то спереди, — В качестве зомби, конечно же.

— Кто ты… — резко поднял я голову, но человека не увидел.

Усталости не последовало и я был счастлив подняться на ноги, но голос, разносящийся эхом всего секунду назад, не давал мне покоя.

Я ступил вперед, противясь яркой вспышке солнца и зашел в тень. Теперь мне открылся полный вид перед глазами.

Я ожидал увидеть помещение еще просторнее прошлого, но увиденное забрало у меня хоть какое-либо представление о том, где я нахожусь.

Красно-черные облака. Темные, но мягкие, они окутали меня и добавили напряжение ногам, что и без того еле поддерживали меня стоя. Обернувшись назад, выход исчез, а вместо него были бескрайние облака. Все те же, что и под ногами, но гуще и краснее. Движение сквозь облака приносило боль. Словно тысячи уколов. Они не чудовищно больны, но чрезмерно ноют, не давая пройти дальше.

Трон впереди, восходящий из облаков. Около него осколки и кровь.

А сердце бьется все быстрее.

— Смерть?.. — тихо молвил я, что было скорее не вопросом, а признанием

— Не твоя, — ответил голос и зрение обострилось, а мир зашипел перед глазами. Видения менялось из размытого на нечто более детальное, острое и гневное.

Но я закрыл глаза и отступил назад раньше, чем изображение полностью сложилось.

Ноющая, пульсирующая боль в глазах и колкая у ног. Под давлением всего этого меня клонило свалиться, но я остался на ногах.

Затем открыл глаза и вид остался все тем же, но это не означало, что он был для меня понятен. Разрушенный трон средь облаков, и я, который на них стоит. Все это не было похожим на нечто реальное и заставляло задаваться бесчисленными вопросами, главным из которых был…

— Где я? — нервно пробубнил я, надеясь услышать ответ, но не желая страдать вновь.

И каково бы ни было мое желание, боль вспыхнула еще сильнее, и мир исказился вновь. Он собирался заново на глазах. Теперь я видел это четче.

Краски кроваво-красного оттенка, вихрящиеся облака и блеклые порезы, словно цвет формировался только в определенных местах, а там, где его не было, оставалась палитра из черно-белого. Я увидел верхушку трона, что вылезла из вихря красных облаков. Увидел и сияющее кровавое копье, но боль была сильнее, чем можно было вынести.

— Выдержи, — молвил голос еще раз.

Я закрыл глаза и рухнул на пол. Гневный ответ хотел сорваться с уст, но я прикрыл рот ладонью раньше, чем решился что-то сказать. Почему-то я чувствовал, что каждый мой ответ будет возвращать боль. Дурную, колкую боль в глазах.

“Но что значит выдержать?” — подумал я.

Мои руки погрузились в облака и практически утонули в них. Я не видел ладонь, но впечатление было разным. Словно я дотрагиваюсь до острых гвоздей, кривлюсь от боли, а затем ощущаю пушистую мягкость и успокаиваюсь.

Затем нотка осознания коснулась моей усталой головы, и я решил попытаться еще раз.

— Но что значит… выдержать? — молвил я и мир вокруг резко изменился.

В голову ударила боль. Не физическая, ведь раны не было, но резче любого удара клинком. Колющая, пульсирующая и обременительная. Она забирала силу, но давала понимание. К несчастью, вместе с пониманием приходят и вопросы.

Слух меня не обманул: кто-то или что-то сказало мне выдержать. Раз таков единственный выбор, то надеюсь, что он меня не угробит.

Я открыл глаза, и ощущения нахлынули еще сильнее. Но сейчас… картина была пугающе чистой. До такой степени реальной, что я только и мог задаваться вопросом, что вообще сейчас вижу.

Облака рассеялись. Все, за исключением тех, что были под моими ногами. Я в небесах, где-то выше птиц и ниже космоса. Внизу земля, города, здания, замки и люди. Они горят, все горит. Неестественное красное пламя постепенно поглощает землю, укрывая ее кровавой пеленой, словно мир утопает в алом огне.

Все, что я видел, постепенно сгорало, стиралось в прах, а люди стояли неподвижно. На их лицах улыбки, глаза сверкают, но все это отнимает пламя.

Ощущение боли ушло на второй план и в ту же секунду меня поглотило всевластие и… жалость. Может быть, грусть или же упущение. Будто я не справился, словно вид перед глазами — моя вина.

— Верно, это твоя вина, — заговорил он, — И я здесь лишь для того, чтобы напомнить тебе об этом, — потешался голос.

Я поднял глаза выше и встретился с ним… С ним? Точно ли это человек?

Кровавый, разрушенный трон с воткнутыми копьями и мечами в самую его сердцевину. Шипы с каждой из сторон, что были направлены туда же.

Застыв на месте, я боялся сглотнуть.

Устрашающее создание, неизвестное существо алого цвета. Там, где должны быть пальцы, были когти. И на руках, и на ногах. Он расслаблен, одной рукой он свешивается с трона, в то время другая поддерживает его подбородок. Голова темнее ночи, страшнее худшего кошмара. Нет глаз, нет рта и… что еще там должно быть у человека? Он не человек. Должен был им быть, но нет.

Это существо… Оно за гранью моего понимания.

— Дрожь… Ты последний от кого я ожидал подобного, — молвил он, но рта по-прежнему не было.

Голос исходил отовсюду, не было единого источника. Или, быть может, он был прямо у меня в голове.

— Ч-что ты такое? — спросил я. Мой голос дрогнул, несмотря на тщательно пережеванные перед этим слова.

— Банальный вопрос, — со скукой сказал он, — Слишком. Для тебя особенно.

— Ты знаешь меня? — ужаснулся я, — …Ты бог? Дьявол?

— Государь, — огрызнулся он и пламя вспыхнуло, обвив алым цветом его плечи, — Император, владыка, тиран, диктатор… король… — продолжил он раздраженно и с долей еле заметного огорчения, — Всяко можно, но то в прошлом. Слишком далеком, чтобы о нем мог кто-то помнить, кроме меня. И все же, использовать в мою сторону столь глупые высказывания? Ты точно уже не тот. Да, ведь ты уже не я, как и душа моя больше не твоя… Только посмотри, что они с нами сделали! — он гневался, — Такова их благодарность, видишь ли!.. И я уже не великий правитель, спаситель миров, а грешник, повинный во всех невзгодах своего народа.

Я не заметил, как свалился на колени. Мои ноги подкосились, а дыхание перехватило. Казалось, я пробыл в этом состоянии всего мгновенье, и в этот самый момент — мое сознание потухло, но… я все еще здесь. И мое сердце все еще бешено колотится.

— Сберегал, хранил, не давал хаосу разразиться. Ведь всегда знал: дать свободу — начнутся преступления!.. — монстр продолжал бушевать и его пламя витало в воздухе, но вдруг, огонь померк, притих, — Сколько раз мою голову посещала эта дрянная мысль. Просто уничтожить этот мир и дело с концом. И сейчас я бы смог уйти на покой, но то ли беспокойство… То ли гордыня… Не могу даровать им разрушение. Кроме того, не могу быть диктатором, не могу отдавать беспрекословные указания. Я уже знаю, что мир не станет лучше, если все будут вести себя черство, лишенные эмоций и взгляда в будущее.

Зрение помутилось вновь. Я приготовился вырвать, пусть и рвать было нечего. Тело содрогнулось от боли. Такой ужасной, что вырывало мое сознание и грозило смертью.

— Ведь именно с этого все началось. Мы — первые люди, древние люди. И наш разум, наша душа — проклятье. Вместе с обретенным стыдом, разумные твари возомнили себя покровителями. Боги природы переменились с людскими творениями, а следом и вовсе сами люди заняли престол, стали святыми. Я пытался, чтобы они познали созидание, но то и дело тянулись к разрушению!.. И вот, только и мог, что забрать у них огонь.

Щелчок пальцами — звонкий, хорошо слышимый — и все мигом ушло. Боли будто и не было, сердце спокойно и даже пульс в порядке.

Я прощупал свое тело, провел взглядом снизу доверху, но со мной все было хорошо.

— Что? — сболтнул я и обернулся на существо.

— Человеческое тело податливо, вот что. Страх помогает, но здесь он излишен, — спокойный голос тихо звучал в голове.

Монстр обернулся спиной. Вся его фигура переливалась красками черного и красного. Он состоял лишь из этой палитры и был похож на человека, которому сделали конечности, а обо всем остальном забыли.

— Что происходит? — спросил я. Мое сознание, по неведомой причине, было абсолютно спокойно.

Теперь ничто меня не тревожило. Ни трон, с которого спустился монстр, обошел меня и встал спиной. Ни чудовищный вид сгоревшего дотла мира, на который этот монстр, казалось, внимательно глядел. Ни даже сам монстр. Меня ничего не пугало.

Впервые я чувствую себя так комфортно. Словно на закате существования реальности, я, наконец, смог обрести покой.

— Тяжелый вопрос, — спустя несколько долгих секунд оно ответило.

Я промолчал. Теперь мне казалось, будто ничего уже не имеет смысла. Понимаю я или нет, вижу в последний раз или же буду наслаждаться до скончания веков погибающим миром, ощущая жар под ногами или же вскоре мое сознание погрузится в бесконечный сон. Не знаю. А имеет ли значение, если бы знал?

— Кто я? — с опущенными плечами, поддавшись сожалению, спросил я.

— Еще тяжелее. Ты просто тело — беспроглядная тьма, моя безмозглая часть… Безмозглая часть каждого. Ты бремя для разума, дикое животное, противящееся логическому благоразумию. Или же, лишь я так решил. Быть может, я просто хочу поглядеть на тебя. Поглядеть на того, кто всю жизнь был лишен власти. И увидеть кем ты станешь, когда вдруг осознаешь собственное величие.

— Что мы здесь делаем?

— Ждем. Я хочу просто подождать, посмотреть вдаль, увидеть стихание искр… Я до сих пор жалею, но был ли у меня выбор? А даже если и был, разве не привел бы он к тем же проблемам? Ведь проблема — человек. И она нерешаемая.

— Ждем чего?

— Что будет дальше. Именно такую картину я представлял у себя в голове… — монстр указал вперед и я взглянул, как люди на земле обугливаются, как все сгорает, — И представлял именно так. Они заслужили конец света, но я не хотел, чтобы несчастные переживали апокалипсис. Я смерть, но в обличие человека, понимаешь? Рушимое всегда есть частью сущего… Когда стечет свеча — огонь истлеет.

— А что будет дальше?

Монстр замолчал.

Не знаю, мог ли он молчать и можно ли сказать, что существо без рта вообще способно на разговор, но голоса в голове не было.

Мир догорал. Во время нашего разговора он постепенно погибал. Всего несколько секунд назад я мог чувствовать жар у пят, а сейчас вижу лишь тьму. Непроглядную, и, по какой-то причине, такую тяжелую. Она обременяла, доставляла не просто неудобство и потерянность, а настоящее отчаяние. Я ощущал хладнокровное спокойствие, но с привкусом горечи.

По щеке скатилась слеза. Я не знал отчего та. То ли от осознания смерти, то ли от жалости к сгоревшему миру, я уже ничего не понимал.

Я стал рабом в детстве, выживал как раб, питался и жил как раб, работал как раб и умер я… кажется, тоже как раб.

Монстр обернулся и встретился со мной взглядом. У того не было глаз, но его намерение просачивалось в мою голову.

И пламенеющий закат алого цвета медленно опускался за его спиной.

— А дальше… ты попытаешься вновь.

Внезапно, я почувствовал давление. Впервые, за время после щелчка, моя тревога вспыхнула вместе с пламенем. Теперь оно поглощало не луга или деревни с людьми, а меня, но от огня не было боли.

Казалось, оно забрало у меня все и вновь одарило этим неведомым чувством. Успокоило разум, затуманило взор, слух, запахи, все ощущения боли и страдания. Перед глазами все исчезало, и постепенно огонь поглотил и монстра. Я упал, будто тонул.

На глазах окружение начало искажаться, подобно холсту, на котором мастер свободно владеет временем и пространством. Все стало текучим, точно живой поток, который уносил меня в неизведанные глубины сознания. Время уже не имело для меня значения. Оно струилось вокруг, как мягкий ветер, обвивая меня своими невидимыми руками. Все ощущалось настолько реальным, что я больше не мог быть уверен, где заканчивается сон, а начинается реальность.

Наконец, все ощущения сформировались во что-то единое. Четкое чувство, осязаемое и прекрасное.

Порыв настоящего ветра.

Я открыл глаза, стоя на поляне в глубине леса. Вокруг меня маленькая лужайка зеленой густой травы, единственная, куда падает свет. Солнце ослепило взор, жар ощущался на коже, ветер охлаждал меня, а ноги уверенно стояли на земле.

Внезапно — кроваво-красный огонек, появившийся из ниоткуда, обернулся вокруг меня несколько раз, слегка обжигая теплом, а затем сверкнул перед глазами и устремился вперед. Чем дальше он удалялся, тем слабее становилось его пламя, и вот он уже стух.

Но указал направление.

Стоя здесь, я хотел сказать так много всего, но все эти вопросы отошли на второй план. Вместо них я задумался о последнем. Чем-то одном, что я хочу спросить. Молить то самое создание не о помощи или подсказке, не об информации или благодарности, я лишь хотел…

— Скажи, в этот раз все будет по-другому?

Голос не ответил. Мои слова поднялись на ветру и унеслись прочь. Я ждал. Секунду, затем минуту, а ответа все не было. Облака двигались, но не заслоняли солнце. Мои глаза слезились, я почувствовал жжение и озадаченно задумался: почему от чего-то подобного я чувствую себя столь счастливо?

А затем, спустя еще мгновение, я услышал не то, чего ожидал, но то, что дало мне стимул ступить шаг вперед.

— Увидимся за гранью.

Глава 1.2 - Исполнитель и Вершитель

Долгое время я иду через лес и вспоминаю то, что по ощущениям было всего несколько минут назад. Тогда голос ответил мне в последний раз, и, кажется, он выбрал следующее место проведения нашей с ним встречи.

Я мог понять это, ведь он меня вел. То пламя, что игриво указало мне путь, было не единственным, что сейчас помогает мне не сбиться с дороги.

А еще, он дал мне порванные обмотки. Похожие мне часто приходилось носить рабом. В подобном наряде я чувствовал себя ужасно незащищенным и слабым, но сейчас другого выбора у меня нет. Впрочем, как не было и в прошлом.

Трава в лесу очень густая. Все покрыто растительностью, а ветки деревьев с листьями опускаются прямо на голову, мешая пройти. К счастью, здесь была одна тропа, которой я смог воспользоваться. Не знаю, могут ли это быть проделки того самого голоса, но мне легче поверить в то, что все перед моими глазами происходит только по его велению.

Я никогда не верил в бога, но сейчас только и могу думать о том, насколько он всемогущ. И пусть тот не ответил мне, кто он есть на самом деле, пока что у меня нет других мыслей, как бы его можно было назвать. Бог, не иначе. А если и не бог, то определенно некто похожий на него. Что еще на свете может стоять в небесах и повелевать алым пламенем? Кажется, в тот раз он даже смог контролировать мой разум, раз успокоил бурю эмоций, охватившую меня… Это пугает.

Невозможно отрицать, что с того момента, как я его увидел, в сознании то и дело витала одна только мысль — я погиб. Неизвестно, как и при каких обстоятельствах, ведь я того не помню, но мою смерть невозможно отрицать. Я чувствую, как мое тело неестественно ощущается. Печаль охватывает разум, когда я думаю, что буду делать дальше. Все это больше походит на странный сон после смерти. Гораздо легче было бы, проложи тот бог мне путь в рай или ад, но сейчас я без понятия кто такой, где нахожусь и что обязан делать… и обязан ли? Я знаю лишь наставление и легкую надежду, что я все еще жив. Наставление хорошо впечаталось в моей голове. Не стоит забывать, что это существо способно манипулировать разумом и…

— Ах-х… У меня крыша едет. Что еще за манипулирование сознанием? — вздыхал я, пока осторожно пробирался сквозь листья деревьев по очищенной от густой травы тропинке, — Но и назвать по-другому это нельзя… — тихо шептал я.

Кажется, подобные высказывания возвращают меня в те времена, когда я наблюдал за причудливым священником из церкви, которому не посчастливилось оказаться в рабстве в одной камере со мной. Кстати, меня по-прежнему удивляет тот факт, что кто-то вроде него оказался в одном положении с прежним мной. Что ж, даже церковь была не самой прилежной. Не знаю, как там было на других континентах, но Лазания не имела единого верования, а управление религиями было бесконтрольным… Что за ужасные воспоминания о прошлом.

“И да снизойдет властитель с небес, и да укажет всем несчастным истину сквозь сознание людское…”, — изречения того самого психа. Точно псих. Но и психи иногда могут оказаться правыми, на удивление.

— Если задуматься, то где я сейчас нахожусь? — спросил я вслух, — А еще, этот лес кажется бесконечным. Сколько я уже иду?

Меня не покидало ощущение, что сразу после того, как я выберусь из леса, меня схватит бандит и спустя день я уже буду выставлен на продажу. Темные мысли из темного прошлого. Избавится от них невозможно, они уже стали частью меня самого. Но несмотря на все эти причудливые опасения, я чувствую себя лучше, чем когда бы то ни было. Свет пробился сквозь растения вдалеке и я рванул вперед, что было силы.

Огромное древо впереди. Гигантского размера… нет, даже больше чем просто гигантское. Оно уходило выше облаков, да настолько, что отсюда издали я даже не мог понять сколь велико расстояние до него. Такое громадное, что кажется могу дотронуться. Дерево выглядело туманным или, скорее, призрачным. Его снежно-белый цвет освещал все вокруг сильнее солнца, а после я заметил, что оно горело. Хотя будто и не пылало, но медленно тлело. Это было видно даже издали. Огни алого цвета, точно пламя того монстра, с которым я встретился. Он, несомненно, был с этим связан, но сейчас моя голова была забита совершенно другим.

Это было похоже на вид из сна… на нечто нереальное. То, чего ни при каких обстоятельствах не должно и не может существовать, но я это видел. Прямо сейчас, стоя здесь на двух ногах, схватившись за свои оборванные намотки двумя руками и судорожно пытаясь воспринять эту реальность как данное, я действительно, черт возьми, видел это великое древо.

Оторвав взгляд, я опустил голову ниже. Меня встретила огромная, просто невероятно большая гористая местность, где вдалеке виднелись большие стены. Они изгибались и образовывали окружность. До меня долгое время доходило, что те стены были крепостями города. Местность вокруг города простиралась на километры, где проходили леса, а дальше них виднелись большие горы со снегом на вершинах… Горы высоки, но не выше призрачного дерева. Вид, что скорее походил на сказку, нежели на нечто реальное. По крайней мере, раньше мне не доводилось встречать такого.

Не был уверен, но что-то мне подсказывало, будто нахожусь я где-то очень далеко от своего прежнего места жительства.

Где-то выше, над крепостями города, огромные острова плыли по облакам. Их размеры были не сопоставимы с городом на земле, но все же оставались достаточно внушительными. Вокруг островов обвились загадочные круги. Как я подумал, они не были частью строения, но скорее были чем-то большим. Круги сияли золотом, но не ослепляли, как солнце, которое блистало прямо надо мной. Обручей было несколько и каждый из них мог отличаться размером или формой. Это зрелище напомнило мне о том моменте, когда я встретил то существо. Ощущение чего-то божественного и высшего, как мне тогда показалось, сейчас я мог наблюдать и здесь. Означает ли это, что я попал в рай? Ведь я сомневаюсь, что в аду светит солнце и растут деревья континентального масштаба. И пусть фантастический пейзаж оставлял невосполнимые пропуски в моем понимании и самоощущении, я точно знал одно.

Сейчас я где-то совершенно в другом месте и, возможно, мне повезет больше никогда не вернуться на родину. Это придавало сил, но осаждало тяжелым давлением, которое состояло не просто из груза ответственности, а также страха перед неизведанным. Эти чувства тяжело описать, ведь, кажется, что мне страшно, но все перед глазами так ново и красиво, так свободно… А мне остается лишь гадать по какой из этих причин мое сердце готовится взорваться, а дышать становится все тяжелее.

Одним словом — невероятно.

Я увидел тропу, что извилисто спускалась с возвышенной местности, где стоял я, и шла прямиком к входу в город. Мне страшно было даже подумать о том, что сейчас все, что мне остается, это поддаться течению и пойти вперед, но ничего иного и не оставалось. Сейчас, по крайней мере, я точно знаю, что мне жуть как страшно.

Не хочу вновь становиться рабом, у меня нет никакого желания томиться в темницах до скончания своих дней! Я… не хочу повторить неотвратимую судьбу, что была уготована мне в прошлой жизни.

— Верно ведь подметил? Кажется, все это происходило уже в далеких, прошедших днях, а я могу лишь вспоминать об этом, — с грустью молвил я вслух.

Я смотрел на город, хотел пойти, но боялся сделать шаг. Как бы далеко я не ушел от той реальности, а она все настигает меня. Не могу отделаться от ощущения страха. Даже сейчас, несмотря на всю восхитительность и неизведанность мира перед глазами, я то и могу, что дрожать и потирать руки от беспокойства.

Вдруг там меня опять схватят и сделают рабом? А что, если это закрытая территория и меня тут же убьют? Где я нахожусь? Это другой континент? Ад, рай, мое воображение или все происходит наяву? Я то и могу, что путаться средь этих мыслей.

“Увидимся за гранью”.

Я прекрасно помню голос монстра. То ли бога, то ли дьявола. Он дал мне направление и разрешил мне увидеть то, чего я бы не смог за всю свою жизнь раба.

— А разве есть иные варианты, кроме как доверится этому видению? — выдавил я всю уверенность, что мог собрать, в одну пламенную речь и двинулся, болезненно сжав кулаки.

Боязливый шаг вперед и так я ступил на дорогу к поселению.

На пути мне не встретился ни один человек. У меня было смешанное желание побыстрее доехать до города на чьей-то повозке, но одна только мысль о другом лице, с которым мне придется куда-то ехать, напрочь прогоняла всякое желание встретить родную душу. Даже сейчас.

Несмотря на то, что встреча с людьми пугала меня с каждым шагом, мне ничего не оставалось, кроме как поскорее сделать это.

Дорога была долгой, я изрядно вымотался, но уже близь огромных ворот. И именно здесь я смог разглядеть людей, которые что-то делали внутри прохода.

Их было много. Я насчитал около семи человек, но были еще и те, что находились в закрытых помещениях. Ворота были глубокими, как и сами стены. Проход был плохо освещенным, но достаточно для того, чтобы я увидел два входа по бокам. Скорее всего, эти входы были чем-то сродни рабочих мест всех этих стражей. Подойдя еще ближе, я увидел оружие у них в руках — это были копья.

В голову ударила мысль о том, что они объявят меня чужаком и пригрозят этими самыми копьями, а после… А что произошло бы следом мне и представлять страшно. И все же, я уже решился довериться голосу. Так что надеюсь, я следую его плану, благодаря которому все мои худшие страхи пройдут мимо.

Наконец, пройдя дальше, я смог услышать их голоса.

— Нужно подготовиться к прибытию новичков, — услышал я того, кто и до этого, кажется, разговаривал без умолку, — Лодрик прибудет со второй зоны лично для проверки. Оплошать перед ним — худшее, что вы могли бы сделать за всю свою жизнь.

Кажется, он был кем-то вроде командира среди остальных. Его голос меня пугал. Такой грубый и жесткий, полный давления, точно голос одного из управляющих темницы. У меня по спине пробежали мурашки.

— Но сэр, зачем кому-то вроде него спускаться сюда? — спросил один из охранников, обращаясь к главному.

Тем временем я уже был в нескольких метрах от них и взгляды многих переместились на меня. Они не наставили свои копья, угрожая мне, а держали их в вертикальном положении, упирая конец древка в каменный пол. Их взгляд не источал угрозы, а скорее был полон отстраненного недовольства. Даже так, каждый из смотрящих не смел спустить с меня глаз. Это ясно читалось — для них я был чужаком. К тому же, совершенно неприглядным.

В отличие от охранников по бокам, их глава и, как мне показалось, новички, продолжали говорить между собой.

— Почем мне знать? — легкомысленно ответил он, — Что ж, а теперь… — продолжил он и обернулся ко мне.

Сейчас я смог прекрасно разглядеть его.

Темная кожа, свирепый опущенный взгляд с напыщенными бровями, что источал тихую ярость и ждал, когда я начну объясняться. У него была родинка на носу, темные короткие волосы, непримечательные ресницы малой длины и зеленые глаза, что почти светились во всей окружающей нас мрачной тени.

И все же, сколько бы я не продолжал его разглядывать, только и мог испуганно смотреть и осторожно дышать, переосмысливая в голове варианты, что со мной сейчас сделают.

— Потерялся? — наконец, заговорил он. Возможно, мне показалось, но его голос смягчился.

— Я-я?.. Э-эм, ну, знаете… Как я вас поним… — застыл я, когда осознал две вещи: я не могу связать и слова, а также ту странность, что я не понимаю на каком языке разговариваю.

— Сэр, он похож на…

— Новичок? — спросил старший, не дав договорить подчиненному. Он обращался ко мне, но я не понимал значения слов, что он говорит.

— Новичок? Ну, да, да! Думаю, я новичок! — я готов был согласиться со всем, что он мне говорит, лишь бы этот грозный мужчина не разобрался со мной прямо на этом самом месте. К тому же, он говорил спокойным тоном, без какой-либо угрозы, — А что значит новичок? — добавил я позже, сомневаясь в своем ответе.

— Сэр, он определенно из новеньких, но разве он должен быть сейчас здесь? Его могли выпроводить, если посчитали недостаточно…

— Замолчи, хватит трепаться и лучше задумайся о том, как правильно будешь кланяться Лодрику, — отрезал мужчина острым, грубым голосом, словно обнажил большую секиру.

Я отстранился, испугавшись, и вылупился на него раскрытыми глазами, подобно испуганному щенку.

— Послушай, парень, как ты вышел из города? — обернулся он ко мне, его голос стал жестче.

— Но я не выходил… — прошептал я так, что ему было еле слышно.

Мужчина задержал взгляд на мне еще какое-то время, а затем глубоко вздохнул. Его острый взгляд стал более уставшим и так мне начало казаться, словно терпение окружающих достигает предела и они готовы просто послать меня туда, откуда пришел, ведь у них и без того хватает проблем.

— Эх-х, да спасет меня Кардинал, в этом мире и дня без странностей пройти не может, — добавил старший, обращаясь скорее куда-то в воздух, чем к кому-то конкретному, — Парень, у нас нет времени быть твоим гидом, а потому придется справиться самому. Мы все здесь понимаем в каком недопонимании ты сейчас находишься, но тебе необходимо взять себя в руки и послушать внимательно, что я сейчас скажу, понял? — объяснялся он.

— …Да! — неуверенно ответил я, но выдавил все силы, дабы согласиться с ним как можно громче.

Меня это в какой-то степени даже радовало. Судя по его словам, он не будет меня убивать или продавать. Только лишь это заставляет меня чувствовать себя спасенным. Наверняка, это добрые люди.

На секунду мужчина отвернулся и, как мне показалось, его взгляд обратился на его подчиненных. Он поднял руку и приказал, после чего все разошлись в разные стороны, будто повторяли нечто подобное уже сотни раз. Следом он добавил.

— Выполнять!

Затем повернулся ко мне и осмотрел с ног до головы перед тем как начать говорить.

— Неважно кем ты был, как здесь оказался и что думаешь, сейчас у тебя нет выхода, кроме как слушать меня, — начал он серьезно, — Ты находишься в другом месте. Совсем отличном от того, где ты жил раньше. Так что вопросы из разряда: как ты сюда попал, где находишься, почему язык такой странный и все прочее — оставь при себе. Своевременно ты узнаешь ответы, но сейчас тебе нужно будет добраться до центральной площади. Там ты встретишь таких же, как и ты… как и все мы.

Я молчал, не зная что должен ответить и вообще должен ли отвечать. Он говорил это серьезно, возможно, в какой-то мере даже печально. Его взгляд не принуждал, а сочувствовал, а еще указывал направление. Почему-то это меня слегка порадовало.

Моя голова нервно зашаталась вперед и назад, что было скорее похоже на глупое кривляние, нежели кивок. Несмотря на это, старшой похлопал меня по плечу и добавил.

— Удачи, — сказал он и удалился во внутреннее помещение, где его уже ждали подчиненные с какими-то вопросами, но их я больше не слышал.

Отпрянув, я подумал, что пора бы уже взглянуть вперед и перестать трястись, иначе люди могут подумать, будто я больной, пусть рядом никого и нет.

Впереди был светлый проход в город. Я смутно видел очертания зданий и солнечный свет вперемешку с сиянием древа, а потому поторопился пройти дальше.

По обе стороны туннельного прохода стояло по одному охраннику. Они были в шлемах, но даже так их взгляд хорошо чувствовался. Не устрашающий, но бдительный. Кажется, все здешние стражники обладали схожей аурой. С ног до головы они были снаряжены стальной броней, а в руках были все те же копья.

В этот момент мое внимание было обращено скорее на них, чем на город, в который я вот-вот войду. Они никак не препятствовали моему проходу и я оказался за стенами, на которые недавно так восторженно смотрел.

Первым, что я увидел, были толпы людей. Возле прохода их было не так много, но чем дальше велась дорога, тем оживленней становились улицы, вплоть до того, что каждому приходилось расталкивать себе путь, дабы пройти вперед. Хотя, если приглядеться, то можно заметить как поток людей разделен на разные полосы в зависимости от того, куда они идут. Справа люди проходили вперед, а слева шли в мою сторону, заворачивая в переулки меньшей ширины.

Здания были высокими. Выше, чем я их помнил. Этажей было не два, а куда больше, вплоть до пяти. Как мне показалось, это был торговый район, но даже так здания выглядели очень вместительными и удобными для жизни, не считая тысячи разговоров за окнами, конечно же.

Тревожность слегка давила на меня. Я не помню, когда в последний раз удавалось увидеть похожий вид. Наверное, те воспоминания из детства уже давно стерлись, ведь сколь долго не гляжу, все равно не удается ничего вспомнить. На ум приходит только лишь сырая темница и яркий свет факела с убогой едой просто для того, чтобы не умереть с голоду…

Стоит ли мне переживать по этому поводу? Мужчина ясно дал понять, что всем плевать кем я был, да и люди на улицах не кажутся столь агрессивными. Я ведь так и хотел — просто довериться…

Осмотрев здания, я попытался взглянуть на проходящих мимо людей, но почему-то быстро ответ взгляд.

На мгновение мне показалось, что каждый из них смотрит на меня. Даже не знаю, так ли оно было на самом деле или тому виной моя фантазия, но поднять голову и посмотреть вперед я больше не смел. Не хватило духу. Люди выглядят пугающе, а я и понять не могу почему. Неужели все из-за взгляда? Припоминаю, что у того монстра не было глаз и именно поэтому я мог спокойно с ним разговаривать, верно? Звучит ужасно.

Я не был уверен куда мне стоило идти, но все иные тропы уходили в другие стороны, а насколько я успел узнать, судя по виду издали, город окружен стенами в форме подобной шестиугольнику, а значит центр должен быть где-то впереди. Следуя своему представлению я подался дальше в путь, с обращенным до земли взглядом. Так уж вышло, что мне привычнее клонить шею вниз. Так делаю и сейчас, чувствуя все это давление, которое я мог и сам себе придумать, просто не в силах поступить иначе.

Как мне и показалось ранее, движение людей в городе походило на безостановочное течение. Каждый выходил из него там, где ему это было необходимо.

К счастью, за все это время никто ко мне не пристал. Я чувствовал себя абсолютно не достойным внимания в глазах окружающих. Это безразличие было не тем же самым, что я ощущал в темницах, дожидаясь своего часа продажи или смерти. Здесь я был одним из людей в течении, даже не одной из шестеренок, а потому был свободен.

И эта свобода лишь сильнее меня напугала, но я стиснул зубы и не позволил себе впасть в панику, что готова была утащить меня на самое дно в любую секунду.

Как бы то ни было, это было не просто дискомфортом, а настоящим страхом, от которого мои ладони ненормально дрожали, а колени обессилено подкашивались.

Вдруг, пока я проходил мимо одного из рыночных магазинов, следуя безостановочному ходу, нечто жгучее обхватило мое запястье. Оглянувшись, я только и успел заметить, как моя рука полыхала в искрящемся огне, больше похожем на широкую нить из ослепляющих частиц желтого, почти золотого цвета. У меня перехватило дыхание и следующим, что я увидел, был размытый мир, искривленный то ли под действием моей усталости, то ли от воздействия внешних сил. Сияние слегка слепило взор, будучи достаточно ярким, чтобы мои глаза заслезились, и быстрым движением меня утянуло в неизвестное направление для моего дезориентированного ошеломления.

Я закрыл глаза уже после того, как остановился. Почему-то мне стало тошно и закружилась голова. Длительные секунды приходя в себя, я только через время заметил изменения в ощущениях. Звук толпы стал приглушенным, еле слышимым. А открыв глаза, я увидел перед собой дверь и в эту же секунду послышался голос, на который я в ужасе развернулся.

— Не переживай ты так, я не желаю тебе зла, — молвила девушка передо мной.

Я умилился ее красоте, но быстро пришел в себя и застыл в ожидании того, когда подвернется момент сбежать. Но по какой-то причине я чувствовал, что несмотря на ее нежные руки, во всех возможных исходах будущего нет того чуда, когда бы мне удалось уйти от нее.

Ее взгляд мил, но серьезен. Запах шелковистых волос медового цвета заставляет хотеть подойти к ней еще ближе. Она с забавой смотрит на меня, ласково улыбаясь. В ней чувствуется хитрость, а приподнятые брови успокаивают и внушают душе атмосферу игривости.

Я глупо продолжаю смотреть на нее и не могу оторвать глаз, а она, кажется, считает, что я просто в шоке. Что ж, не могу отрицать, я действительно в шоке, но не только от неожиданной смены обстановки.

— Не понуждай леди протягивать тебе руку помощи. Поднимайся, — молвила она элегантно, а затем ловко повернулась на каблуках и со звонким цоканьем прошла вперед.

Ее платье по голень было с защитными золотыми пластинами на плечах и поясе, оно развевалось с каждым шагом. Когда я посмотрел чуть выше, понял, что, возможно, ее нарядом служило не просто платье. Похоже на военного обмундирование. Элегантное для званого ужина и закаленное в боях для сражений насмерть. Это тоже внушало некий страх или, скорее, опасение.

Пока она не успела обернуться, я собрался с мыслями и встал. Сзади меня была дверь, в этом я был уверен, но еще более уверенным я был в запрете мне пройти через нее обратно.

Она дошла до высокого длинного стола возле стены со стульями и перешла на другую сторону, после чего обернулась, наклонилась вперед, уперевшись на стол локтями, и прелестно прислонила пальцы к скулам, точно нежилась. Продолжая с усмешкой глядеть на меня, девушка предложила сесть напротив.

Я не отреагировал сразу, а лишь продолжил стоять на месте в ступоре, не понимая что вообще происходит. В голове крутилось лишь то, что неким образом я оказался в этом месте и первым увидел ее, но, по крайней мере, я точно знал, что это помещение одно из тех на рыночном квартале, где я был совсем недавно. Отсюда до сих пор можно было слышать разговоры с улиц.

— Что вы от меня хотите? — сказал я то, что первым пришло в голову.

Девушка не ответила и указала на стул еще раз.

Осознав, что это скорее безотказное требование, нежели просьба, я повиновался — прошел вперед и слегка огляделся.

Мы находились в помещении чем-то напоминающим нечто для отдыха. Я не знал для чего конкретно стоят все эти бутылки позади стола и почему стулья такие высокие, но больше всего меня пугало то, что мы с ней здесь одни. Или лучше будет сказать, что я заперт с ней здесь совсем один.

Не знаю что именно она от меня хочет, но я слишком привык выполнять приказы, чтобы меж ее требований вставить свое слово.

Наконец, я сел прямо перед ней и она заговорила первой, отодвинувшись от стола.

— Новичок? — мягко спросила она, почти ласкательно.

Я вздрогнул, ведь это слово слишком часто мелькало по отношению ко мне за сегодня.

— …Вы не первая, кто называет меня так и, полагаю, вы правы… н-но я не до конца улавливаю суть, — мой голос дрожал.

Я чувствую себя нервно, но не напугано. Кажется, ее голос имеет какие-то успокаивающие свойства, и поэтому я могу хоть немного донести свою мысль. Но во время того, как я это говорил, да и все разы после того, как я ступил шаг вперед к ней, я не смел поднять голову и взглянуть на нее.

— Глаза — зеркало души, — продолжила она, — Смотри на меня, когда ведешь диалог, ведь это не просто моя прихоть, но и нормы воспитания. Неужели тебя этому не учили? Думаю, во всяком из миров обучают вежливости и без разницы из какой ты семьи.

Слишком ужасные слова, чтобы говорить их кому-то вроде меня. От них у меня колит сердце.

Услышав ее, я с тяжестью сглотнул. Почему-то именно сейчас от ее слов у меня запекли глаза, но я сдержался, чтобы воспоминания не зашли дальше. Казалось, что они в любую секунду готовы прорваться и заполнить голову, но мне всегда удавалось держать эту стену между плохими мыслями и желанием жить. И только здесь, вместе с ней… с ее голосом, я ощущаю себя еще слабее, чем могу вообразить. Не дать волю эмоциям — единственное, что я умею.

Несмотря на ком в горле и немочь в желании что-то сказать, я все же поднял голову и встретился с ее лицом.

Она некоторое время просто смотрела на меня, но ее лицо быстро изменилось. Несильно, но достаточно чтобы это было заметно. Она напиталась жалостью и слегка отстранилась, после чего мельком оглядела меня.

— Кажется, я сама повела себя более чем просто невоспитанно. Давай забудем об этом недоразумении с обеих сторон и перейдем к делу, — попросила прощения она с еле заметной жалостью, а затем вновь стала беззаботно улыбаться, словно надела маску. Удивительный контроль эмоций, в какой-то мере даже пугающий. Пусть я и не мог отвергнуть тот факт, что эта маска ей невероятно идет.

Она быстро повернулась и в ее руках что-то зазвенело, после чего она крутанулась и взглядом указала мне следовать за ней.

— Не считаешь ли ты это оскорбительным, что молодой человек в расцвете сил видит угрозу в такой безобидной девушке, как я? — тепло продолжила она с улыбкой.

— П-прошу прощения, — ответил я, вновь опустив взгляд.

Насколько же очевидно я себя сейчас веду? Но как я еще должен себя здесь чувствовать? Я только недавно попал в этот город, а тут меня встречают лишь монстры с адским давлением, пусть и надевают прикид дружелюбных. До сих пор меня не покидает ощущение, что все эти люди чем-то похожи на того монстра из видения…

Точно ли из видения?.. Не важно, впрочем, сейчас надо думать не об этом.

Я прошел за девушкой налево от стола, и мы завернули в коридор. Недлинный и довольно широкий проход, где я мог бы поместиться целых два раза, если бы стоял в ширину со своим двойником. По бокам были двери и свечи, больше ничего, хотя и без всяких посторонних вещей это выглядит лучше, чем все, что я видел в прошлом.

По-прежнему без понятия куда мы идем. Кто она? Она меня знает? Она выглядит хорошей, не думаю, что она мне угрожает…

— Зачем ты ушел в сторону от портала? Неужели, по-твоему, оказавшись в незнакомом месте, сразу же стоит идти туда, куда глаза глядят? — я ощутил еле заметное недовольство в ее голосе.

— П-простите, но что такое портал? В лесу ничего такого не было… — поник я, словно совершил ошибку и не понял какую.

Она полуобернулась и сомнительно на меня посмотрела, не поверив ни единому слову.

— Ты многого не знаешь, а потому путаешься в том, что я пытаюсь тебе донести, это нормально. Но попытайся унять дрожь, это мешает тебе ясно мыслить, — продолжила она, — Меня зовут Лира, могу я спросить твое имя?

— …Вальт, — ответил я.

— Отлично, Вальт, с этого момента нам будет лучше знать имена друг друга, ведь эта встреча не последняя. Если говорить проще, то я окажу тебе услугу. Взамен же — ты и сам должен будешь мне кое с чем помочь, — в ее ладони зазвенели ключи, когда мы дошли до железной двери в конце коридора. Она быстро отворила замок и открыла двери, приглашая меня внутрь, — Мне понадобится твоя кровь, — сказала она, сверкнув зубами.

Я оцепенел.

— Вы хотите меня уб…

— Нет! — звонко опровергла она, слегка нахмурившись, — И не подумай ничего плохого, я лишь возьму образец твоей крови исключительно в научных целях, — успокоила она меня.

В какой-то момент я испугался, что здесь все и закончится, но девушка выглядела весело и с интересом глядела на меня.

Мы прошли в комнату, и она пригласила меня присесть на, по-видимому, специальное кресло. Не сказать, что я сел туда с полным спокойствием, ведь мое сердце бешено колотилось. Кажется, я чувствую себя столь же немощно, сколь чувствовал себя ранее.

Девушка надела белую накидку и встала у стола, подготавливая шприц — как я понял из ее слов. Раньше я никогда не встречал подобный инструмент, но она сказала, что он используется как раз для таких целей.

Комната выглядела довольно уютно. Обои на стенах, мебель и освещение — все сливалось в теплых тонах, как и помещение до этого. Но больше всего меня привлекло отсутствие свечей. Свет исходил из каких-то точек, что хаотично расположились на потолке. Выглядело так, словно свечу поместили за стекло. В остальном комната больше походила на жилое помещение. Стояла кровать, письменный стол со стулом подле нее, шкафы и прочие вещи, что необходимы для нормальной жизни, но которые были для меня сродни чему-то невозможному в прошлом.

Я сидел, глубоко облокотившись, в углу этой комнаты. Видимо, этот участок был выделен как некая рабочая зона, так как здесь располагалась необычная мебель, странные конструкции со светящимися точками и знаками, а также инструменты и длинный стол, за которым сейчас стояла девушка.

Впервые за все это время я задумался о том, где нахожусь, и попытался перебрать как все до этого дошло. Я не мог ни слова вставить, когда увидел ее. Пусть тон девушки был не принуждающий, а мягкий и ласковый, я все же ощущал некое давление от нее, из-за которого был вынужден просто отключить свой мозг и повиноваться так, словно не знаю, что произойдет дальше.

Это так глупо. Меня украли с улицы, напугали до смерти, окрестили странным и ненормальным, а теперь заставили пожертвовать своей кровью за какую-то услугу, о которой я и не догадываюсь.

— Кто я такой? — спросил я вслух, хотя хотел оставить этот вопрос у себя в голове. Почему-то эта фраза прозвучала куда увереннее, чем любая другая за всю мою жизнь.

— Здесь таких, как ты, называют новичками, — на удивление сразу же ответила девушка, а после развернулась, продолжая заниматься своими делами, и успокоила меня своей улыбкой, — Я ведь говорила, что окажу услугу. Ты волен спрашивать меня о чем захочешь, рано или поздно тебе бы и так это объяснили.

Я удивился, но также обрадовался, что она так добра ко мне. Тепло разлилось по телу, и я захотел спросить у нее что-то еще.

— Тогда, кто такие новички? Так называют тех, кто неожиданно здесь появился? — спросил я, наслаждаясь приливом спокойствия, ведь мой голос уже не дрожал так сильно, как до этого.

— Верно, но появился ты здесь вовсе не неожиданно. Правда, ты удивил меня, сказав, мол, оказался здесь не из-за портала в центре города, — сказала она с явной претензией к тому, что я ей лгал.

Кажется, это было чем-то, чего я рассказывать не должен, а раз она думает иначе, то доверяюсь потоку ее мыслей.

— Что это за место? — продолжил я спрашивать.

— Это первая зона, самая мирная из всех четырех. А если ты хочешь узнать подробнее, то, что ж, слушай, — вздохнула она, словно подготовилась рассказывать что-то очень большое. Видимо, ей было не так удобно отвечать на мои вопросы и одновременно что-то перемешивать в небольшой стекляшке, — Это другой мир, совершенно не тот, в котором ты жил до этого… — она сделала паузу и я заметил ее скрытый взгляд на мне, словно она ожидала, что я выскочу как ненормальный и вскрикну какую-то глупость, но я продолжил отстраненно ее слушать, принимая все так, как оно есть на самом деле, — И ко всему прочему, этот мир не похож ни на один из других. Все люди здесь — это люди из других миров, хотя есть и те, кто здесь родился, но их меньшинство.

— Я умер?

Она удивленно обернулась, а затем поникла и прикусила губу. Быть может, подумала, что я этого не заметил, а потому продолжила заниматься своими делами.

— Да. Как и я, — болезненно ответила она.

Видимо, она помнит как встретила свой конец, раз реагирует на это подобным образом. А я… А что я? Даже не помню свою смерть, да и умер наверняка никчемно. Ничего не имеющий, слабый раб. Ничего не стоящий, никем не любимый, потерявший всякий смысл существования еще с раннего детства. С того момента, как воры безжалостно перерезали горло моей матери и вспороли живот отцу, я был обречен крутить в голове образы их безжизненных тел до конца своих дней.

После того я жил в темнице, а когда меня наконец удалось продать, то я был близок к смерти от переизбытка работы. Хозяин принудил многих детей, таких как я, трудиться за ничто на его поле. Кажется, я до сих пор чувствую ссадины от розги. В один день это все закончилось, ведь хозяин подумал, что я мертв, и выкинул тело на границе дороги и леса. Моё воспоминание о том дне расплывчаты, но в тот раз я бы точно умер, если бы меня не нашли работорговцы. Вновь они. Повезло мне или нет?.. Наверное, да, ведь в тот момент я хотел жить.

Я уже выплакал все слезы. Сейчас воспоминания об этом влияют иначе. Когда всплывают мысли тех дней, я чувствую, словно меня прижимают горлом к почве и душат. Разные воспоминания приносят разные ощущения. Привкус земли, сухость в горле, тягость во всем теле… И многое другое.

— …Но нам дарован шанс, который многие называют проклятием, — жестко продолжила она после небольшой паузы, — Ты должен был видеть тлеющие ветви, что простираются прямо над головой где-то далеко в небе, верно? Это Пепельное Древо, источник силы этого мира и, по совместительству, дар для всех людей, живущих здесь…

Она замолчала, а затем стукнула по шприцу. Я умилился, сколь быстро ее отягощенный взгляд сменился забавой и интересом, когда она направлялась ко мне с этой крупной иглой в ладони. Ее руки были в перчатках.

— Это будет быстро, — улыбнулась она.

Игла ловко вошла под кожу, и я почувствовал легкое давление в районе укола. Она поддержала меня в таком положении всего несколько секунд, а затем вытащила и посмотрела мне в лицо.

Как раз в тот момент, когда ее бледно-малиновые губы изогнулись в попытке что-то сказать, я покосился вправо, почувствовав резкий прилив слабости и головокружения.

Ее тонкие ладони обхватили мою голову, а приятный запах заполонил разум. Она нежно склонила меня в сторону длинной спинки кресла — я не сопротивлялся. Это успокаивало. В какой-то момент мне показалось, что я вовсе и не на земле, а в небе, плыву сквозь мягкие облака.

Когда я пришел в себя и огляделся, она уже стояла возле стола и что-то с интересом перебирала.

— Зоны — это места жительства. Можно сказать, что они подобны королевствам, но то, что по настоящему важно, так это испытания между ними, — продолжала она объяснять, когда закончила рассматривать капсулу с моей кровью, — Всего существует четыре зоны, и с первой по третью требуется выполнить испытание для того, чтобы появилась возможность перейти дальше… Я понятия не имею что твориться во второй, никогда не видела третью, а о четвертой до меня не доходили даже слухи.

— Что насчет четвертой зоны? Почему ты сказала, что испытания нужны лишь в трех из всех зон?

На мгновенье она замешкалась, а затем продолжила.

— Говорю же, не знаю… Последняя зона — верховенство древних, и это все, что известно. Не думай об этом так много. Пока что тебе предстоит узнать много нового, и оно необязательно должно быть связано с остальными зонами, — сказала она, а затем обернулась, сняв перчатки, — Что ж, за сим и попрощаемся.

— Что?.. Но в чем была моя часть уговора? Ты ведь говорила, что я получу нечто взамен, разве ты говорила не об ответах? — тревожно говорил я, скорее печалясь тому, что наш разговор прервался, чем думая о какой-то сделке.

Она улыбнулась, будто уже заранее знала что я скажу.

— Что касается вопросов, то все ответы ты узнаешь в центре города. Через двадцать минут там начнется приветствие новичков. Там тебе все объяснят и именно там ты встретишь тех, кто оказался здесь впервые, как и ты, — она сделала паузу и в ее руке что-то искристо засветилось, отдавая золотой свет на ее лицо и платье, — Это моя визитка. Со временем ты и сам поймешь как ее использовать, а когда это случится, это будет означать твою готовность встретиться со мной вновь.

В руках Лиры карта еще некоторое время светилась золотым, а затем приняла свой обычный, как я мог понять, облик из бело-золотых цветов. Она ловко кинула ее вперед, но вместо того, чтобы та топорно полетела в меня с большой скоростью, ее будто подхватил воздух и она медленно подлетела ко мне, левитируя прямо перед глазами.

На карте были символы, которые я не мог прочесть, если они вообще были читаемы. Золотым по белому она слегка светились, подчеркивая свою значимость в тусклом помещении.

Я поднял руку и выхватил карту из воздуха, пребывая в шоке от того, что сейчас увидел.

— …Как это возможно? — спросил я, глубоко вздохнув от восхищения.

Как бы отвечая на мой вопрос, Лира игристо дернула пальцем и вокруг ее ладони обернулась яркая искра, а затем плавно полетела ко мне.

— Следуй за ним и придешь к выходу. На столе уже лежит твоя одежда, заберешь ее по пути и наденешь перед выходом. В городе не жалуют новичков по некоторым причинам, а потому тебе же будет лучше скрыть нежелательные факторы своего положения и больше ни с кем не разговаривать, пока не придешь в указанное место. В ближайшее время мы с тобой не увидимся, и на этом месте можешь меня не искать, — Лира сжала два пальца, а после, словно потянув невидимую нить, вместе с дверью открылся и ход обратно в коридор, из которого мы вышли, — Нашу встречу можешь приблизить лишь ты сам. Чем быстрее ты поймешь что к чему — тем быстрее я смогу оказать тебе больше помощи… в том числе и ты мне, твоя кровь мне еще понадобится, — от этих слов по спине пробежали мурашки, — Желаю удачи, молодой человек… Вальт, иномирец… И добро пожаловать в Игру Аркан.

Искра, что все это время ждала окончание разговора, потянула меня, будто сама имела руки. Почему-то я ничего не мог поделать с ненормальным давлением и силой, что оказывало это непонятное явление, как оно обхватило мою кисть сильнее, превратившись в длинную золотистую цепь.

Я хотел что-то сказать, но издал лишь вздох, и вот уже перед глазами закрылась дверь, а Лира осталась за ней, пока меня продолжало тянуть обратно.

Глава 1.3 - Исполнитель и Вершитель

— Да нет же, это действительно сталь закаленная во второй зоне! — громко возгласил мужчина у одного из здешних лавок.

Я проходил сквозь, как мне казалось, торговый район. Здесь царили лишь возгласы недовольства и скупости. Я хорошо мог различать эти черты, ведь видел недовольные гримасы работорговцев и скупые лица покупателей больше, чем сам того хотел.

Несмотря на обстановку и на то, что мои ноги ужасно устали, я мысленно возвращался в прошлое, когда Лира выпроводила меня…

На столе действительно, как и говорила Лира, лежит одежда и я направился, чтобы забрать ее. Взяв сложенную стопку из ткани и обувь, я подошел к месту, которое больше всего подходило для того, чтобы одеться.

Две тумбы и нечто наподобие лавочки — все, что было нужно. Я подошел и увидел то, чего по какой-то причине не заметил сразу.

Передо мной было зеркало и я, который в нем отражался. Исхудалый черноволосый мальчишка, с темным, уставшим взглядом. Рваная одежда не скрывала мои шрамы и те были хороши видны по всему телу. Каждый из шрамов напоминал о том, как я его получил. Помню каждый удар, каждый крик и плач. И не могу забыть, ведь на мне клеймо, вечное напоминание.

Так странно смотреть на себя в зеркале, ведь я не мог сделать этого уже столько времени. Последний раз еще когда я был ребенком… тогда мои родители были все еще живы, тогда у меня был дом. Знаю, что все это было, пусть уже не помню ни лиц родителей, ни дома.

В заточении мне не доводилось видеть кого-то, кроме таких же рабов как я или же плохих людей, у которых я был на привязи. Все люди здесь улыбались, пока над городом светило Пепельное Древо. Они так же, как и я, могли оказаться здесь не по своей воле, как объясняла Лира, но многие действительно улыбаются… И все же, я не могу выдавить улыбку. А если и пытаюсь, то она выглядит слабой и несчастной.

Так неприятно приглядываться в черты своего лица, ведь они столь… слабые? Даже не знаю, как можно назвать их. Мои скулы хорошо видны, ведь лицо исхудало, под глазами мешки и даже веки полузакрыты от усталости. Удивительно, но нигде нет ссадин, порезов и синяков, ведь я уверен, что раньше они были. Возможно, тот монстр что-то со мной сделал… Исцелил? Хотя, шрамы все равно остались.

Даже сейчас, когда до них дотрагиваюсь, то боль вспыхивает, передаваясь прямо из воспоминаний. Это неприятные моменты, о которых лучше никогда и не вспоминать, но ничего не могу поделать. Все эти следы рукоприкладства на моем теле не дают забыть и я каждый раз вынужден переживать эти травмы своего прошлого.

— Что ж… — прошептал я и обернулся на вещи в своих руках, — Точно ли я могу надеть это?

Положив все рядом, я начала переодеваться и ужаснулся, сколько может стоить этот наряд. Не знаю почему, но Лира вручила мне нечто, до чего я и коснутся раньше не смог бы.

Я оделся и посмотрел в зеркало на обновленного себя, без рабских лохмотьев. Черные брюки, темно-синяя обувь, светло-серый свитер с белой рубашкой под ним и темно-оранжевое пальто. Наряд сидел не совсем идеально, но этого было более чем достаточно. Я никогда не видел такого себя, ведь никогда в жизни мне не доводилось носить взрослую одежду, а сейчас я примеряю именно такой наряд.

Возможно, я бы даже мог миловаться собой, но мое лицо не выражало огромной радости от полученного подарка. Скорее лишь печаль. Я посмотрел в зеркало на себя и удивился. Поднятые в ужасе и грусти брови, сухие, полопавшиеся губы и черные, мрачные глаза. Все выглядит так же, как до этого. И одежда ничего не изменила.

Стоит только закрыть глаза, как слышишь звон цепей. Они покрывают мои руки, ноги, уходят куда-то назад. Ужаснувшись, я повернулся назад и увидел маленького беззащитного мальчика — самого себя в детстве. У меня все те же исхудавшие черты лица, но взгляд еще мрачнее, чем сейчас.

Мальчик встретился с моими глазами.

— Тебе не к лицу, — молвил он.

Я прикусил губу и схватил себя за пальто, жестко впиваясь в него ногтями.

— Да… Я знаю, — сказал я, опустив голову вниз.

Видение испарилось и рассыпалось в прах, но ком в горле встал поперек и теперь я чувствую себя опустошенно. Одна только мысль никак не может дать покоя.

И зачем ты… я это сказал? Это больно.

Я хватаюсь за рукав, горестно вспоминая о своей слабости, а после щипаю себя, уводя мысли прочь.

Не могу думать об этом. Горесть собьет меня с ног и больше не разрешит подняться, как это было в тот раз. Если упаду в эти мрачные мысли, то в них и утоплюсь. Легче всего не думать.

Что насчет остального, в таком случае? Я до сих пор не знаю куда иду, пусть мне и дали слабую подсказку, хотя теперь я совсем не чувствую взглядов прохожих на себе. Значит, я не ошибался, когда думал, что все эти люди смотрят на меня. Теперь я понимаю, что все было из-за моей одежды, ведь стоило мне надеть что-то получше и все стало совсем иначе.

Припоминая о чем мне говорила Лира, можно хорошо задуматься насчет ее слов. Многое из того, что она сказала, не дает мне покоя. Некоторые слова были совершенно незнакомы мне. Хотя она объяснила достаточно многое. Мое появление в этом мире не случайно, как и появление остальных, а также то, что меня где-то ждут и как раз туда я сейчас и направляюсь.

Это другой мир… и было бы хорошо, если бы эта фраза хоть что-то значила для меня. Что, вообще, значит другой мир? Что представляет собой сам мир? И чем он отличается от прежнего, где я жил… выживал все это время?

И еще то, что показала мне сама Лира. Ее необычайные способности. Левитирующая карта, что взялась из золотого сияния и упала ей прямо в руку, а затем полетела в мою. Та золотистая цепь, что увела меня за собой с такой силой, что я не мог сопротивляться… Это было самое удивительное. Даже сейчас я вспоминаю это с восхищением. Не знаю, быть может, Лира какая-то особенная девушка, раз может повелевать искрами, призывать визитные карточки и открывать двери издали… Кажется, в моем мире я не встречал того, кто мог бы так делать… Шарлатанка. Я ей кровь, а она выкинула за шкирку.

Остается только отложить лишние мысли из головы и пойти дальше быстрее, иначе этот поток людей дезориентирует меня.

Дальнейший путь до центра города я только и делал, что задумывался о том, правильно ли я иду. Город был наполнен людьми, и разговоры мелькали в каждом уголке. Говорили они про разное, некоторые просто веселились, а кто-то делился чем-то важным. Иногда, у лавок покрупнее можно было видеть вооруженных людей в броне. Те либо были поодиночке, либо собирались группами. Они привлекли мое внимание, ведь на стражников были непохожи, а еще рядом с некоторыми, самыми мрачными из них, становилось как-то не по себе. Впрочем, все люди вокруг были приветливыми и мчались нескончаемым потоком куда-то по своим делам.

Я шел и боялся, что в какой-то момент не смогу понять, где находится этот самый центр города, но когда я обошел очередного большого мужчину передо мной, то вышел к тому месту, которое безусловно было тем, что мне нужно.

Огромная площадь, которая развернулась здесь большим кругом. Она была столь же огромна, сколь велико пшеничное поле, как мне могло показаться. Вокруг было невероятно много людей и каждый занимался чем-то своим. В разных местах здесь росли растения и кусты, а рядом с рядами плантаций стояли лавочки, на которых сидели люди разного века, от маленьких до взрослых.

Меня привлекло то, что было в самом центре это всего. Казалось, будто это просто гигантские округлые ворота, но нечто отличало их от всего остального. Врата шли дугой от самого низа и доверху, а их рама была очень толстой и на ней ярким золотым цветом светились такие же символы, какие я видел над собой, когда только впервые здесь оказался. По бокам от этих врат стояли охранники, закутанные в снаряжение.

Все это зрелище показалось мне глупым, пусть и выглядело очень красиво, с различными цветами, что окружали эти самые врата.

Я не вижу какого-либо смысла в нахождении здесь этого строения и охранников, которые рядом с ним стоят. Неужто оно может быть столь важно? Иначе в чем еще может заключаться причина из всех мест этого города, располагать охранников именно здесь. Но… это наверняка то, что мне нужно. Даже сами эти золотые рисунки подсказывают, что эти врата здесь неспроста.

Да и выглядит это место достойно. Прямо как центр города.

— Новички скоро начнут прибывать? Эти врата уж как пол года не светились, поди и людей будет в разы больше прежнего. Не к добру это все… — нечаянно я подслушал один из разговоров недалеко от меня.

— Не к добру лишь то, что мы здесь застряли. Хватит глазеть, новички нам сейчас ничем не помогут, ходи в мастерскую, а после на тренировку! Если ты столь же не в духе от этой проклятой зоны, то за тебя до следующей никто проходить не будет…

Интересный разговор быстро стих, не успел я и понять о чем он был. Что насчет врат, то… новички скоро начнут прибывать? А я один из них? Тогда почему уже стою здесь? И откуда прибывают эти самые новички? Столько вопросов…

Я прошел вперед, к центру этой площади и когда уже был близко, мой шаг замедлился перед охранниками, что стояли без шлемов.

По ним можно было заметить, что они скучают, но в какой-то момент они резко стали серьезными и обернулись назад, а я застыл на месте…

Что происходит?

Золотые рисунки на вратах стали еще ярче, а в центре самого прохода засветилось белое сияние. Сверху засветился златой камень и блеск разошелся на весь центр города, что заставило всех обернутся туда.

Теперь проход врат был закрыт какими-то сверкающими бело-серыми пятнами и преграждал путь через них. Я не могу увидеть даже что происходит по ту сторону. Эта белая стена возникла здесь просто из ниоткуда.

Ужаснувшись, я отошел на несколько шагов назад и застыл в ожидании какого-то хаоса. Я обернулся назад, дабы понять что делают другие люди, но оказался еще больше удивлен, когда увидел их спокойные взгляды. Каждый либо продолжал заниматься своими делами, либо смотрел и ждал чего-то, но никто не боялся и не убегал.

Неужели это в порядке вещей?.. Или же, это то, о чем говорила мне Лира?

Я сжал кулаки и двинулся вперед к охранникам, которые сейчас стояли спиной ко мне. Не знаю, что именно это такое, но люди не выглядят напуганными, да и охранники выглядели собранно. Кажется, ничего необычного и правда не происходит.

Когда я дошел до них, белая стена начала исчезать и мне послышались разговоры на той стороне. Я дошел и аккуратно встал на расстоянии от людей в броне, не в силах решится, чтобы спросить что-то у них.

Наконец, сияние золотого прекратилось и стена полностью исчезла, так же скрылась, как всего несколько минут назад показалась.

А за стеной были люди, очень много людей.

— П-простите…

— Агх! — в один голос вскрикнули охранники, обернувшись на меня.

— Чего хочешь? У нас тут пополнение, не видишь что ли?! Вот же еще, мальчишка, хватит шастать тут, ходи прочь, — сказал усатый мужчина с бородавкой на щеке.

— Но, кажется, я должен быть здесь?.. — сказал я, что прозвучало скорее как неуверенное заявление, чем вопрос.

Оба мужчины вылупились на меня, затем наклонились друг к другу и перешептывались. В это же время они продолжали рассматривать меня и через еще несколько секунд, усатый решился что-то сказать.

— Ты как мимо нас проскользнуть умудрился?.. — спросил он с претензией, а затем вздохнул и махнул рукой.

— Новичок, иди к своим, чего здесь стоишь, — обратился ко мне второй охранник, который выглядел чуть моложе и намного красивее, с юной добротой во взгляде. Он мне понравился больше.

Тот хлопнул меня по плечу и слегка подтолкнул. Я прошел через раму врат и быстро встал в самой спине всех этих людей.

Тут же голову наполнили их разговоры.

— Чего… Где я? — спросил мужчина грубым баритоном.

— Ты тоже не знаешь?.. Стоп, а хоть кто-то, вообще, знает где мы? — обернулся на него другой.

— Что за чертовщина, голова раскалывается… И как только я сюда забрел? Всего мгновенье назад меня ведь… — еще один не успел договорить, как лицо исказилось в гримасе ужаса, он упал на колени и его вырвало.

Я с отвращением отстранился и посмотрел на других, но заметил, что некоторые последовали примеру и им тоже стало плохо.

Все здесь выглядели разношерстно. Одежда каждого отличалась и выдавала не просто принадлежность их к определенному сословию, но и определенные традиции того места, откуда они прибыли. Кажется, они так же как и я в тот раз, перенеслись сюда именно в той одежде, в которой их жизни оборвались. Только лишь я один сменил наряд… и по каким-то причинам появился в другом месте раньше всех.

Но сейчас я получил ответ на свой вопрос – все люди прибывают сюда так же, как я или даже Лира. Они погибли. Неважно как: были зарезаны, отравлены, заморены, умерли от болезни или изнурения, итог у них подобен – умереть и воскреснуть здесь.

— Ах-х… — выдохнул парень справа от меня и в ту же секунду упал мне на плечо.

— А! — вскрикнул я и быстро отошел от него, пусть его веса и не почувствовал.

— …Прошу прощения, голова раскалывается, ноги совсем уж не держат, ха-ха… — на его лице была улыбка, лишенная юмора.

Этот парень выглядит иначе, чем общая масса других людей. Даже сейчас, когда всем плохо и ему, в том числе, он умудряется выглядеть мужественно.

Думаю, когда я сюда попал, то выглядел совершенно иначе.

Его не слишком длинные, но и далеко не короткие бледно-черные волосы были зачесаны назад и скреплялись в пучок, оставляя спереди лишь несколько локонов, что слегка закрывали лицо. Выбритые бока придавали мужества, а на открытых ушах висели серьги из нескольких скрепленных знаков с символами, что я не мог разглядеть с расстояния. На нем была надета темно-красная одежда, она плотно сидела на его утонченной мускулистой фигуре. Он не одел до конца свою чудную, почти прозрачную накидку и она развевалась на ветру вместе с рукавами. Облегающая плотная ткань без рукавов прикрывала его торс и желтый пояс резко контрастировал с черными свободными штанами.

— Кажется, от этой неожиданности не только я чувствую себя плохо… Что насчет вас? Вы не выглядите таким уж уставшим. Похоже, хоть кому-то повезло перенести смерть легко… — с грустью продолжил он.

Я удивился еще больше.

Он понимает, что умер? Так просто?.. Не может быть, он ведь должен был появиться в этом мире всего лишь минуту назад, и все же, он так быстро принял все, что здесь происходит?

Все окружающие нас люди сейчас без ума от происходящего и чуть ли не задыхаются, прижимая лоб к земле. В то же время, он уже отошел от этой боли и спокойно смотрит на меня, пусть даже в его взгляде заметно истощение… призрачный взор.

— Смерть?.. — слово сорвалось с моих уст.

— Ох, прошу прощения еще раз. Возможно, я был с этим слишком резок, — он соединил ладони и прикрыл веки в чувственном взгляде, — Я лишь сужу по лицам и словам окружающих.

Он выглядел старше меня, но не слишком. Думаю, нас вполне могли счесть за людей одного возраста, если бы судили только лишь по внешнему виду.

И все же, его взгляд был мудрее и в то же время наполнен еле заметным спектром всеразличных эмоций. Грусть, воодушевление, отвага или даже страх… вина?… Казалось, все это перемешалось в его глазах.

Он обернулся, его веки поднялись и он изумлённо посмотрел вверх. Я проследил за его взглядом и сразу понял, что он смотрит на невероятное сияние, что простирается словно над всем миром.

Сомневаюсь, будто он понимает что сейчас видит, но я знал его удивление. Он смотрел на Пепельное Древо.

Знаю, что он чувствует, ведь и сам совсем недавно прошел через это. Я словно смотрю на себя, переживающего все это вновь.

Я оглянулся на других и увидел, что многие тоже смотрели вверх и будто предались воспоминаниям. Кажется, каждый здесь помнил прошлое, а потому и соображать могли быстрее. Любой, попавший сюда, помнит свою смерть. Все, кроме меня.

— Могу я спросить твое имя? — обратился ко мне парень.

— …Меня зовут Вальт, — после недлительного молчания, ответил я.

Его взгляд смягчился.

— Дэйн. Приятно познакомиться, — он протянул руку и я незамедлительного принял рукопожатие, даже не осознав до конца, что кто-то решился так уважительно познакомиться со мной. Его рука была жесткой, но легкой, — Слушай, Вальт, как тебе идея подержаться вместе, хотя бы какое-то время?

— Вместе?.. — удивился я.

В глазах Дэйна отражалась чистосердечность, но в то же время было что-то пустое. Я не могу понять, как мне описать человека перед глазами. Что им движет? Где черпает уверенность?

Всего несколько минут назад эти врата зажглись и примерно в то же время он впервые взглянул на свет вокруг него. И вот уже он предлагает мне создать команду? Молниеносная адаптация, незыблемая уверенность, уравновешенность, точно как штиль средь этого бурного моря — вот, что я вижу. Этот человек воин. Наверное…

— Почему ты этого хочешь? — спросил я, все еще озадаченный и так же удивленный.

— Ты выглядишь спокойнее многих здесь, включая меня. Подумать только, человека удивляет рукопожатие больше, чем сама смерть… Именно поэтому я хочу держаться вместе. В неизвестном краю нас спасет только работа сообща и я вижу в тебе сильного человека с которым можно сотрудничать, — сказал он с серьезным выражением лица.

Вот так да… выложил все как есть. У меня мурашки по коже только от его взгляда, а он уже за союзника меня считает? И что мне ему ответить?..

— Только вот… думаю, для начала нам придется разобраться с тем, что приближается, — сказал он отстраненно, повернувшись в сторону спереди от нас. В его голосе проскользнуло напряжение.

Я молча уследил за его взглядом и увидел группу людей, быстро приближающуюся к нам.

— Добро пожаловать, новоприбывшие. Мое имя Лодрик, я один из кураторов второй зоны. В будущем вы осознаете значение этих слов, но сейчас вы должны знать лишь то, что сегодня я заведую всеми делами здесь, — сказал мужчина посередине, его глаза блестели цветом солнца.

Вся группа людей была разодета в бело-золотые убранства. На окружающих его людях форма походила на боевую, а сам Лодрик носил поверх всего длинную накидку тех же цветов.

— Что за чертовщина?! — послышался грубый голос, а за ним еще множество.

— Кто ты такой?

— Где мы находимся?! Какого черта вы с нами сделали?

Толпу подхватили возгласы. Кто-то кричал недовольства, кто-то в бешенстве от растерянности. Все были в смятении. И только немногие, как Дэйн рядом со мной, смиренно ждали следующий слов.

Лодрик медленно поднял руку и демонстративно щелкнул пальцами.

Все, кто кричал, начали кашлять, будто в какой-то момент их легкие лишились доступа к воздуху.

Теперь я в этом уверен. Люди этого мира отличаются от моего родного. Таинственная сила, которую они используют, позволяют им совершать немыслимые вещи и я уверен, что золотистыми блестками Лиры или способностью затыкать рты, это все не ограничено.

Взглянув на Дэйная заметил, что его это сцена совсем никак не задела. Словно подобное для него обыденность. Может, он не осознал происходящего? Нет-нет… стоит только приглядеться и можно понять, что его уверенность осталась непоколебимой.

Да что он за человек такой?! Но что важнее…

— Это место зовется Арканум. Если быть более точным, не просто место, а другой мир. Не ваш родной, другой мир означает совсем другую реальность. Можете забыть всякие воспоминания о том месте, откуда прибыли, они будут лишь путать вас, — холодно продолжал Лодрик. Он не делал пауз, не давал возможности прервать его и задать вопрос, — Что едино для вас всех, так это смерть. Каждый присутствующий здесь через нее прошел. Почему тогда вы все еще живы? По той же причины, что и все мы. Этот мир дает вам второй шанс на жизнь.

Слова Лодрика будто уместили все мои выводы в одну грамотную речь. От этого легче не становится, ведь еще остались вопросы, но и Лодрик не закончил.

— Внимайте моим речам, ведь следующая информация уже связана с тем, что вам жизнено необходимо, — его глаза заострились, голова опустилась ниже, а атмосфера стала напряженнее. Он специально сделал ее такой, дабы сдерживание толпы не дало раскол и шум не поднялся, а его слова продолжали слушать, — Арканум разделен на 4 зоны, между которыми существуют возвышения. Зоны это места, подобные здешнему, в них мы и живем. Отделенные друг от друга реальности связанные единым миром. Возвышения же — то, через что человек должен пройти, дабы попасть в следующую зону. Это поверхностное устройство нашего с вами бытия, в дальнейшем вы узнаете больше информации, но для начала вы должны показать, что достойны просвещения от лучших мира сего. Мы, Золотой Порядок, властвуем над всеми этажами и если вы окажетесь достаточно компетентными, то откроете для себя безграничные возможности и нашу помощь. Прошу всех тех, кто еще не усмирил свои эмоции, а именно враждебность к нам, осознать, что мы не виновны в вашем нахождении здесь, как и в вашей смерти. Никто здесь не виновен и только лишь Кардиналам может быть известно почему именно вы стоите на этом месте. Впрочем, как я уже сказал, даже высшие силы не были причиной вашего появлением здесь. Здесь другой воздух, другие люди, другая земля, другие города, другое устройство мира, правления, иерархии, силы и жизни, так что если вы не рвётесь стать жертвой неприспособленности, то отбросьте прошлое и оставьте только то, что необходимо для вашего выживания здесь.

Он отпустил напряжение с толпы и расслаблено откинул шею назад, глядя на нас, как на запуганных детей.

— Добро пожаловать в Игру Аркан. Прошу идти за мной, — молвил он слегка торжественно, затем развернулся и быстро зашагал вперед.

— Пойдем, — сказал Дэйн и мы двинулись вперед.

Каждый присутствующий, даже если мешкал, все равно выбрал пойти за неизвестной могущественной личностью, нежели остаться на произвол судьбы.

Впереди были большие врата, которые вели в проулок куда больше, чем все другие. Мне был плохо видел тот район, куда мы движемся и когда солнце слегка обожгло мой взгляд, я встретился с высеченными золотом словами на земле.

Для них даже сделали отдельную плитку, словно это некое послание, ведь и находится оно прямо перед порталом. Никто не задержался посмотреть, что здесь написано, но я хотел прочитать это, что даже решился задержаться.

Эти слова… вот настоящее олицетворение этого мира.

— Значит, воодушевленные должны пройти к подножью того древа, дабы понять некую суть?.. — послышался голос Дэйна прямо за спиной и я пугливо развернулся на него, — Ох, прости, такой интересный стишок, что я не смог удержать язык за зубами.

Подумать только, он все это время стоял за спиной, а и не почувствовал! От него мурашки по коже.

— Пойдем, Вальт, нам не стоит отставать.

Мы с Дэйном поспешили вперед, но мыслями я все продолжал возвращаться к златому начертанию.

“На земле той, где свет и мрак, ждут ужас, чудо, смерть и прах. Желанья пламень горит в вас? Неведомость уводит в транс? Тропа, ведущая к подножью, что не потерпит тела дрожи, вознаградит смельца за путь. Подарит славу, грех, укажет суть.”

Глава 1.4 - Исполнитель и Вершитель

Спустя какое-то время мы подошли к месту назначения.

Вся наша небольшая прогулка по этому отделенному району особо ничем не отличалась от любых других подобных улиц города. За исключением того, что дома здесь были куда краше и богаче, а так же каждый отдельный дом украшали своеобразные знамёна. Иногда можно было увидеть огромные полотна на зданиях с гербами, а некоторые имели даже статуи неизвестных мне тварей, подобно грозному сообщению от хозяина жилища, мол: “Мы опасны”. Главный проулок, по которому мы шли, не был столь переполнен людьми, как другие. А люди здесь почти все поголовно ходили в снаряжении. Каждый выглядел по-своему. Я не лучшим образом знаком со всей имеющейся у них экипировкой, но что я заметил, так это те самые гербы, красующиеся на зданиях. Они украшали их броню или даже стальное оружие.

Мы подошли к громадным вратам около десяти метров в высоту. Куда больше, чем воображаемые мною рациональные размеры. Здесь нет ничего такого, что не пролезло бы в них, даже будь они в два раза меньше. Что ж, всякому люду охота как можно больше выпятить спину. Ведь и я не могу оспорить то, что выглядит это внушительно. Врата были украшены позолоченными строками, которые образовывали замысловатые карикатуры.

По обе стороны от врат расходилось столь же большое ограждение, а уже на нем через определенные промежутки были развешаны полотна с гербом солнца. Естественно, оно имело прекрасные золотой оттенок и чуть ли не сияло под ударом солнца.

Не успел я все вдоволь рассмотреть, как перед нами тут же отворились ворота и мы двинулись внутрь.

Я едва ли не ахнул от увиденного и в тот же момент услышал изумлённые вздохи ребят вокруг. Перед нами расстилалась огромная местность, что выглядела куда технологичнее всякого места, которое мне уже удалось узреть в этом городе. Впереди нас красовалось немалое пространство на белоснежном кафеле, где в середине стояли рунические врата, подобные тем, что были в центре города. А еще дальше было множество зданий, все из которых были исполнены в одинаковом белоснежно-синем стиле.

Вид вдаль простирался на сотни метров, а площадь, на которой мы сейчас находились, занимала собой по меньшей мере еще сотню. Вид зданий впереди впечатлял не архитектурой, а своим технологичным видом, точно сотворены из совершенно иного материала. Строения имели форму внушительных размеров блоков, каждый из которых был лишь слегка раскрашен проведенной широко по горизонтали линией желтого цвета. А так же крупного рисунка герба, который вырисовывался на каждом из зданий.

Не теряя времени, мы прошли дальше, где нас уже ожидали служащие здесь люди, облечённые в красные одеяния со златыми окрасами на них. Мы подождали еще немного, прежде чем Лодрик начал изъясняться.

— Наконец, мы можем начать официальную церемонию принятия вас, новичков, в ряды жителей Арканума, — огласил он торжественно.

Лодрик выглядел как молодой мужчина, с виду ему было чуть больше двадцати. Его глаза имели изумрудный оттенок, кожа белоснежно молочная, без единой морщинки или излишнего пятнышка. Его брови бледного, всего лишь слегка темноватого цвета контрастировали с длинными пепельными волосами, локоны которых спускались на его плечи и дальше, падая на яркие убранства. Одеяние на нем висело крайне свободно, словно снежное покрывало. Но даже так, взглянув на кисти и пальцы его рук, можно было аккурат твердить, что в отличие от слуг позади него или даже от людей вкупе со мной, он не обладал эдаким уж мускулистым телосложением. Скорее напротив, его фигура обещала желать лучшего. Столь же костлявая, подобно мне.

— Я рад представить вам Врата Истины, — слегка обернулся он и вскинул руку вверх, проводя линию с верха до низу, когда в тот же момент проход врат озарился темно-синим цветом, изливая частицы густого черного и бирюзового оттенков, подобно разлетающимся светлячкам. После, обернувшись лицом к нам, он продолжил, — Эти врата выполняют роль вашего провожатого по вашему же присущему внутреннему “я”. Если излагаться более точно, то “Истина” сих врат помогает раскрыть вашу “Аркану”, коль, конечно же, вы таковой обладаете. В то же время для нас ваша Аркана служит идентификацией игрока.

Все как будто застыли и колебались, стоит ли задавать какие-либо вопросы. Но Лодрик, видимо, прекрасно осознавал наше положение и решил дождаться, пока кто-нибудь придет в себя и задаст волнующие всех нас вопросы.

— Что такое Аркана?

Лодрик, дожидаясь этого вопроса, незамедлительно дал ответ.

— Это ваша сила, ваш профиль ведения сражений и духовного пути. Можно сказать, она — зеркало вашей души. Аркана, то бишь ваше оружие, это ваш взор на мироздание в материальном или ментально-физическом его образе. Аркана связана с вашими представлениями могущества, благодати, выражением присущего вам мирового верховенства. Этаким, каким вы его зрите или желаете лицезреть, — он улыбнулся, завидев нашу рассеянность, а затем добавил, — Грубее излагая, Аркана — ваша сверхъестественная сила, дарованная Пепельным Древом.

Человек из толпы, похоже, получил ответ на свой вопрос, но это лишь глубже унесло его в собственные раздумья. Толпа, в свою очередь, оставалась безмолвной. Никто не знал, что можно спросить. Недавно всех нас унесла смерть, лишь, чтобы перевоплотиться здесь, в этом мире. Это первопричина нерешительности и сейчас даже самые непомерно отважные из нас не могут ее побороть.

— Сейчас я попрошу вас всех подходить по одному, начиная с самых ближних. Вам нечего бояться. Вы лишь зайдете во врата и выйдете из них на другой стороне, а мы внесем вас в реестр и оговорим ваши последующие действия уже после того, как каждый пройдет через них, — продолжил Лодрик и стал подзывать людей, которые неохотно ступали куда было велено.

— Тиан Неверлайт, — назвал свое имя мужчина впереди.

— Ваша фамилия необязательна, мы не вносим ее в реестр. Лишь ваши имена, — послышался женский голос из-под красного большого капюшона, целиком накрывающего голову девушки рядом с вратами.

В руках у нее была записная книга.

Мужчина недолго хмурился, а затем двинулся дальше.

— Брайан Корнелиус… Просто Брайан, — назвался следующий.

Я видел как люди впереди меня один за другим проходят вперед, называют свои имена мистическим персонам в красных одеяниях, а затем исчезают в синем блеске. До мне едва ли доносились звуки тех немногих по ту сторону врат. Кажется, они не пропускают звук.

Дэйн, как мне казалось, отставил мысли в сторону и был готов к любому, через что собирается пройти. Я, в свою очередь, не чувствую страха, можно даже сказать, что неизведанность слегка манит меня.

— Дэйн, — сказал он, а после исчез во вратах.

— Следующий. Пожалуйста, не медлите, — молвила девушка, когда я засмотрелся на искристое сияние.

— Мое имя Вальт… — робко начал я.

— Проходите, — получив немногословный ответ, мне всего-навсего оставалось пройти вперед.

Рама портала близилась и синее мерцанье с каждым шагом все сильнее ослепляло меня.

Только сейчас я ощутил мурашки по спине, а после и трепет. Даже не знаю, предвкушение это или паника, но такое чувство, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Как вдруг, я ступил еще шаг и все кругом стихло.

Болтовня толпы между собой исчезла, топот сапог по кафелю стих, будто и не бывало. Больше никто не восклицал имена. Вместо этого я слышал лишь приглушенный шум, словно нахожусь под толщей воды.

Затем, как удар молнией, я вновь смог видеть и тяжело вздохнул.

— Хронос, король былого и грядущего…

Я услышал голос позади. Он был глухой, пустой, лишенный всяких эмоций. Сердце застыло. Чувство страха заполнило голову, ведь вновь услышал его голос, так скоро после нашей встречи.

Тело напружилось, дрожь подкосила ноги, а сердце билось и билось.

Обернулся, но позади не было никакого монстра, лишь клочок пламени, паривший сам по себе.

— Я рассчитывал, что это осталось в прошлом.

Его голос был ядовит, словно звучал, отбивавшись от сотен стен. Шум в голове становился все громче, даже когда он стих. Ощущения ужаса и неотвратимого исхода. Будто я стою пред самой смертью и дожидаюсь, когда та смилуется вынести вердикт.

Сердце билось и билось, билось и билось, билось и билось…

Он молчал долго и интригующего, пока его голос не отзвенел в самой глубине моего мозга, пробрав тела до оцепенения.

— Убей его.

Я вышел по ту сторону портала.

Все закончилось, так и не начавшись.

— Какова ваша Аркана? — неожиданно встретил меня женский голос в красном облачении.

Спустя несколько долгих секунд я ответил.

— Пламя. Моя Аркана — пламя.

Девушка встретила меня молчанием. Она, казалось, некоторое время оглядывала меня из-под капюшона.

Я ответил ей почти инстинктивно, сам до конца не осознавая собственные слова. По телу все еще расходилась дрожь от чудовищного кошмара…

Я вновь его встретил! Голос, наверняка то был именно он! И этот страх, первобытное опасение… Его я точно не мог позабыть, это вновь был монстр… бог, правитель, это был он!

Слова девушки звонко выбросили меня из мыслей.

— Что ж, кажется, ваше просветление возымело достаточно сильный эффект. Для дополнительной проверки, а так же введения вас в реестр, пожалуйста, приложите ладонь к руне перед вами, — она отошла в сторону и дланью провела линию до гранёного камня, сверху которого была плоскость с вырезанной руной.

Когда я положил руку – руна засветилась бледно-синим. И пусть я ничего не почувствовал, кажется, девушка одобрительно кивнула, что, как я считаю, означает удовлетворительный результат.

— Да, ваша сигнатура Арканы была успешно вписана. Проходите к остальным и ожидайте дальнейших указаний, — молвила девушка, после чего обернулась и пошла встречать следующего человека.

— Значит, цвет сияния в этот раз был точно таким же, как и у меня. Это подтверждает слова других. Видимо, руна не дает информации о силе и способностях, — заговорил Дэйн, подойдя ко мне ближе.

— Эм-м… а как это было для тебя? — поинтересовался я.

Дэйн сперва глянул на меня, а позже его взор расфокусировался, обращаясь куда-то вдаль.

— Мнимый скоротечный сон, — ответил он после длительной паузы, — В голову будто влезли ощущения и познания, а грезы были подстать им. Туманное, иллюзорное, мистическое, а сам я словно смешался со средой – бестелесно блуждая, точно мгла… Еще я с кем-то разговаривал, столь ядовитого голоса мне еще не доводилось слышать, — он замешкался, вглядываясь в свои ладони, — В общем, именно эти странные ощущения и привели меня к познанию, оно ощущалось как на кончиках пальцев. Я назвал свою Аркану “Туман”, но до сих пор не представляю как претворить в действие это впечатление.

У меня отвисла челюсть. Так похоже…

— Чего? — спросил Дэйн.

— А… нет-нет, все нормально, просто, знаешь… ты так хорошо изложил все, что было на уме… — умение Дэйна так четко излагать свои мысли это еще одна удивительная зацепка для меня, ибо сам я этим талантом обделен, — Я назвал им “Пламя” и ощущение, думаю, были похоже на твои. Это был расплывчатый сон, а затем внезапное осознание того, что как бы все это время принадлежало мне… Ну, знаешь, как третья рука, которую ты до этого не замечал. Хотя воспользоваться по-прежнему сложно, но теперь я знаю об ее присутствии.

Я рассказал Дэйну не все, утаив лишь то, что считал личностным и сомнительный, не располагающим к доверию. В остальном это была сущая правда.

Внезапно, нас прервали хлопки и разговоры утихли.

— Сейчас каждый из вас располагает знаниями или, по крайней мере, имеет некое пасмурное понятие о том, какая сила таится внутри него, — заговорил Лодрик, его тон был веселее, словно он подбирался к наиболее интересной для него части спектакля, — Сейчас мы переместимся в отличную локацию, где каждый из вас покажет свою лучшую сторону.

Он полуобернулся и его лицо украсила озорная улыбка.

— Небольшая подсказка: мы проверим не только стойкость вашего духа, но и умение адаптироваться к переменам, так что не оплошайте… — это были слова, прозвучавшие столь тихо, что многие, кто стоял позади, могли не услышать, но Лодрик того и добивался, — Прошу всех вновь проследовать за мной! — продолжил он, на этот раз громче.

***

Вблизи все выглядело довольно-таки минималистичным. Жилые дома сложно отличить от специализированных сооружений, но, как нам сказали руководящие, это один из секторов этого района, предназначенный для “практики”.

Мы быстро миновали рабочие проулки этого города. Здесь пылала жизнь. Много людей ходило туда и обратно, выходя или заходя в различные корпуса. Как мне показалось, многие из встретившихся по пути были в поту и сильно измотаны, словно только что у них была напряженная тренировка.

Так же у некоторых было при себе оружие. Не только копья и мечи, их я не удивлен видеть… что ж, вернее сказать, что их вид мне приелся. Но есть совершенно необычайные виды снаряжение, которые я даже не могу представить в использовании.

Что было общее для всех, так это скептические оглядки в нашу сторону.

Совсем скоро мы вошли в один из подобных корпусов и я вновь не сдержал удивления.

Большой зал простирался далеко во все стороны. Центральный простор был усеян меньшими полигонами для боев, как я предполагал из их плоского вида. Было множество подобных меньшего размера и один большой, который располагался в самом центре. А по бокам справа уходили еще меньшие тренировочные приспособление. Некоторые напоминали металлические подвижные конструкции, а некоторые имели лишь небольшую стальную палку из которой торчали штыри, рядом с такими зонами находились панели с какими-то механическими частями. Отсюда я не мог их разглядеть.

В отдельное комнатах, сквозь огромные стекла с полу до низу, можно было увидеть некие сидения, большие металлические пластины и длинные палки, на которых они висели. Были пластины и поменьше с ручками соответствующего размера.

Виднелись и другие помещения, но те уже были скрыты от моего взора.

Весь этот плацдарм имел, по меньшей мере, размер квадрата сотню на сотню метров. И это даже не учитывая отдельных секторов и комнат со странными принадлежностями.

— Не обращайте внимания, — заговорил Лодрик, — сегодня мы не будем использовать ни одну из имеющихся здесь конструкции. Что я сейчас вас всех попрошу сделать, так это подняться вместе со мной и моими коллегами на возвышенность, ринг, что вы видите в центре. Пройдемте! — усмехнулся он, его глаза сверкнули интересом.

Уж слишком часто он улыбается. Да настолько пытается держать нас в своем обаянии, что это даже надоедает…

Без лишних слов, пусть и перешептываясь, все двинулись вслед за руководящими.

Еще мгновение, мы поднялись на платформу — ринг, как он его назвал — и нас всех попросили построиться в три ряда. Мне довелось тесниться между Дэйном и некой девушкой, имени и вида которой я до этого не замечал. На ее лице была обаятельная улыбка, будто та была не в разгаре самого неизвестного поворота в ее жизни… второй жизни… а всего лишь на прогулке!

Все в предвкушении глядели на главного управляющего и ждали, когда же он поведает ту интригующую тайну нашего нахождения здесь. Он, в свою очередь, всего лишь неторопливо ждал, когда каждый из нас замрет на месте и в голове того не будет ничего лишнего, кроме вида длинноволосого сеньора.

— Как я говорил ранее: каждый из вас наделен поистине потрясающим талантом — воспроизводить в реальность некое чудо, коего мы до сих пор еще не видывали, абсолютно уникального, — начал он своим нежным, успокаивающим голосом, — Мы, Золотой Порядок, нуждаемся в таких дивных талантах, неограненных алмазах, дабы вырастить из вас воинов, игроков… Тех, кто своими силами будет поддерживать равновесие, а впоследствии захочет встать вровень с теми немногими, достигшими высшей зоны, подле Пепельного Древа, заполучив его священное дарование, — говорил он, но затем уголки его губ слегка опустились, теперь он намеревался говорить серьезнее и по делу, каждый прочувствовал это изменение в атмосфере, — Я спрошу вас сразу: хотите ли вы присоединиться к рядам Золотого порядка, пройдя необходимые, возможно очень тяжелые испытания? Ответившие отрицательно вольны в дальнейшем сами решать свою судьбу. Тем же, кто решительно согласен, даруется бесплатное проживание и еда, услуги и все эти тренировочные залы. Да почти все, что есть в этом районе, станет для вас доступным в любую секунду, но цена за это — испытания. За провал в каждом из них будет ожидать немедленный проигрыш, в случае которого вы также будете предоставлены сами себе для дальнейшей жизни и познания этого мира. Лишь прошедшие смогут войти в нашу организацию как полноправные работники-игроки.

Услышанное было похоже на ультиматум. Не было никакого рационального смысла покидать это место. Покинешь сейчас — упустишь все те всеобъемлющие знания и условия, которые нам собираются предоставить, а ежели останешься, но вылетишь в будущем — усвоишь хотя бы то, что успел вобрать до того рокового дня.

А ведь я только и успеваю думать: достоин ли всего этого? Пожалуй, не достоин. Но моя рука ни за что не поднимется заявить об этом. Сейчас от меня мало что зависит. По крайней мере, хоть и с дрожащими руками, но я должен выполнять сказанное и надеяться на лучшее. Лира говорила мне, что придет время и я пойму. Возможно, именно этот путь она и велела мне пройти. Пока что я волен лишь плыть по течению.. так было всегда.

Лодрик несколько секунд стоял в ожидании, но когда никто так и не поднял руку, не вызвался покинуть это место, он улыбнулся и намеревался продолжить.

Неожиданно, наш проводник, приподняв одну ногу на носок, опустил ее на землю с силой, что содрогнуло платформу. Даже находясь в десятке метров от него я почувствовал, как земля вибрирует.

После, когда мой взгляд обратился вперед, я увидел, как позади Лодрика стояли серые бетонные мишени, появившиеся практически из ниоткуда. Немного дальше мишеней стояли руководящие. Те, которые проверяли нас возле врат.

В недопонимании я взглянул на Дэйна и еще больше испугался, когда на его лице отразилось то же непонимание, что и на лицах других. Если даже он потерял самообладание после такого небывалого фокуса, то куда уж остальным.

— Первая игра начнется прямо сейчас, — его голос прорезал уши.

Он был таким звонким, что могло показаться, будто голос Лодрика раздавался прямо из глубин моего мозга. Он звучал отстраненно, пугающе, властно…

— Мишени перед вами — вовсе не обязательная часть для прохождения, — начал он объясняется, медленно переступая шаг за шагом от одного края до другого, дабы каждый расслышал его более чем хорошо. Его голос больше не играл в моем сознании, та фраза была единым случаем, сейчас я мог слышать его как прежде, — Я возвел их лишь для того, чтобы вы смогли сосредоточиться на чем-то. Возможно, это поможет вам лучше визуализировать то, что вы собираетесь сделать. Я говорю про вашу Аркану. Сейчас вы впервые попытаетесь использовать ее. Для нас это послужит первым этапом вашей оценки. Можете показать нам что угодно: будь это атакующая способность, вам будет достаточно лишь задеть мишень, а если ментальная, то попросите помощи у одного из инструкторов, они находятся близ мишень в красных облачениях, эти люди помогут вам разобраться с чем бы то ни было, даже если ваша Аркана выходит за рамки возможностей представления ее нам, — он остановился, хлопнул в ладоши и инструктора начали двигаться.

Они быстро построили нас линиями перед мишенями. Уже сейчас я мог видеть, как люди подходят к тем из них, кто стоит между нами, специально для отдельных вопросов.

— Простите, а как мне?.. — намеревалась спросить одна девушка.

— Пройдемте за мной, — ответил мужчина-инструктор и увел ее в другой угол платформы.

Подобные разговоры заполнили голову отовсюду.

Вдруг, я услышал резкий толчок и громкий хлопок об землю. Обернувшись на место взрыва, я увидел, как от мишени отлетели куски камня и разбросались по платформе. Мишень тут же восстановилась, а высокий мускулистый мужчина в военной обтягивающей форме продолжал с очарованной заинтересованностью смотреть туда, куда пришлась его… способность?

Понятия не имею, что произошло, но я стою в одной линии с ним и, кажется, по реакции инструктора, он прошел это испытание. Я пропустил момент использования его Арканы. Мне нужно смотреть внимательнее. Не так много времени пройдет до момента, когда показать что-то нужно будет мне… И что я, черт возьми, должен показать?

Дэйн был впереди меня, он выглядел серьезно и задумчиво, явно жаждущий опробовать свой дар.

В то же время я стою здесь и не понимаю, чего вообще от меня хотят… Что ж, думаю, я такой не единственный…

Люди в других рядах тоже не бездействовали, они постепенно подходили к мишеням, готовые применить свои способности.

Я видел, как некоторые из них тужились только для того, чтобы у них не получилось. На их места приходили те, чей вид восхитил меня больше. Как, например, один паренек.

Правее, через один ряд, я увидел парня возраста примерно как Дэйн, но ниже ростом. Его черные волосы развивались на ветру, когда дивным образом, обратив свою ладонь в сторону мишени и выждав еще несколько секунд, его руку обдало раскаленным светом. Впереди него левитировал спиральный кол, собравшийся буквально по кусочкам из пустоты в его руке. Этот острый, кусок камня раскручивался с невиданной скоростью.

Я успел лишь моргнуть, как кол с диким грохотом, будто раскат грома, рванул вперед, обдав порыв ветра не только его ряд, но и близ стоявшие. Я не увидел большего, следующая сцена представляла собой лишь разрушенную вдребезги мишень и слегка удивленное лицо инструктора, который одобрительно улыбнулся, что-то черкнул в своих записях и молвил неслышимые мною слова этому парню.

Уверен, что именно этого от него и ожидали. От нас всех ожидают чего-то подобного и этот парень задал ярчайший из примеров… Но что это, вообще, было?!

Некая острая материя вдруг возникла с кончиков его пальцев, а затем, раскрутившиеся до скорости звука, преодолела расстояние до мишени в один миг, разбив ту на мелкие кусочки?! И это все не сон?!

Нет, нет, нет… стоп, расслабься, расслабься… Я уже видел подобное, Лира тоже использовала нечто инопланетное… Будто волшебство…

Успокоившись… или, по крайней мере, отдав себе в этом отчет, я вернулся из мыслей в реальность и увидел, что Дэйн уже закончил.

— Он был прав, когда говорил, что эта мощь является тем, что для тебя, твоей души, есть силой… Звучит запутано, но просто представь что бы ты сделал со своими врагами, будь они на месте этой мишени. Будь ты волен двигаться, маневрировать, думать и творить что и как только захочешь. Ты сказал, что твоя Аркана — пламя?.. — его глаза преисполнились мглой, — Тогда дай волю огню.

Мурашки пробирали меня с головы до пят. Я кивнул и медленно направился в сторону к мишени, которая уже успела восстановиться.

И вот, я стою здесь, пришла моя очередь доказать свою ценность в этом мире…

Вокруг меня люди делают попытки, неведомая сила образуется в их мыслях, на кончиках пальцев или еще как-либо проявляет себя, но я не замечаю всего этого. Уж слишком колотиться сердце.

Как вдруг, раскрыв глаза от удивления, меня обдало легким светом и теплом.

— Моя Аркана способна успокаивать сознание. Я вижу вашу рассеянность, но поймите, что сейчас вам ничего не угрожает… — молвил инструктор, коснувшись моего плеча, — Вы вольны следовать лишь зову своего сердца, пока моя сила успокоила его для вас.

Он убрал руку и отошел назад, ожидая, когда я соберусь с мыслями…

Но я… Ах-х, точно… его сила, сила того монстра, она тоже уняла мой разум. Эффект от этого блеска слабее, чем та меланхолия, что я почувствовал от неистовствующего пламени…

Но все же, так спокойно. Страха как не бывало, сердце бьется размеренно и кротко. Больше, чудится, ничего на свете не беспокоит меня… якобы так было всегда. Ни во веки веков этот мир не был и никогда не должен был стать для меня чем-то страшащим. Я в роде вернулся душой к своему первобытному я. Чрезвычайно далекому, дабы о нем помнить.

В голове вспыхнуло видение разрушенного мира, охваченного пламенем. Тот самый момент, когда нечто приневолило меня почувствовать грех, будто бы все мои планы рухнули, а я провалился и был неправ… Но было что-то еще… Отголоски не столь далекого прошлого.

В голове всплывают воспоминания… до чего гнетущие воспоминания…

— Вальт, не переживай, мы с тобой выберемся отсюда!.. — отголосок сознания. Я думал, что уж никогда о ней не вспомню.

В голове четко вспыхнуло воспоминание, как над маленькой девочкой, надеявшейся лишь на спасение, надругается огромный мужчина…

Что бы я сделал, очутись перед теми, кто меня угнетал? Сказал бы им что-то? Разорвал бы их на кусочки магическим штырем или располовинил атакой меча?.. Так бы это было? И на что я способен… Стоит ли мне об этом задумываться…

Я не держу зла на своих обидчиков. Их клинок резал мое тело, но ему не дозволено надругаться над моей душой… и все же, они нашли способ это сделать.

— Нет!.. Нет! — она плакала, — Вальт, пожалуйста, помо.. — и звон стали упокоил ее голос.

А мое сердце показало скол.

Сделал бы я что-то с ними, отстаивая себя? Ни за что. Их раны не дотянуться до моей души, но ты… твоя смерть… Вместе с ней, все те бесчисленные ссадины на моем теле в мгновенье переместились прямо в душу.

— Гх-х… — вздохнул я.

Хочу… хочу чтобы вы все сгорели. Просто сгорите. Исчезните! Прошу, просто исчезните!

Когда я вернулся из мыслей в реальность, все уже закончилось. Мишени впереди меня, как и не бывало, от того места лишь слегка веяло жаром.

От мыслей остались лишь смутные воспоминания. Понять не могу о чем думал и что делал.

Я повернулся на инструктора, пока тот с легким ошеломленным взглядом оценивал меня. Он простоял так несколько долгих секунд.

— Ох, кажется, мне показалось… — заговорил он, — Это была непростая техника. Удивительно, что вы воспользовались ею бессознательно. Красное, словно сама кровь, пламя — прекрасная стихия для Золотого Порядка, но, возможно, одного лишь этого недостаточно…

Он не успел договорить. Раздался скрежет и справа в нас чуть не врезались острые осколки льда. Инструктор в то же мгновенье, невидимо для моего взора двинулся и защитил нас обоих, но взглянув на свою руку, я увидел жуткий порез.

Я смотрел на него с отстраненностью. Без вкуса боли.

— Прошу прощения, кажется, я упустил один, позвольте я вас изле…

Пламя загорелось вкупе с кровью и рана, словно затянувшись ремешок, пропала с моего предплечья.

Я взглянул на инструктора, когда его глаза широко распахнулись.

Он простоял в раздумьях чуть меньше десятка секунд, но вскоре его потревожил другой инструктор с извинениями.

Затем, вновь обернувшись ко мне, он выглядел не на шутку серьезным.

— Я никогда не видел подобного… чтобы атакующая Аркана имела целительные свойства, — вздохнул он, — Что ж, вы исключительный самородок, несмотря на другие недостатки. Вы проходите. Прошу вас встать в дальний конец платформы и ожидать последующих указаний.

Впервые за последние минуты я вернулся в чувства, и эта несвойственная мне отстраненность спала. Я обрадовался, глядя на похвальные слова инструктора и осознал, что мгновение назад он, кажется, хотел мне отказать.

Несмотря на все, я обернулся и пошел туда, куда было велено, стараясь обдумать все, что произошло.

Пока мой взгляд ходил вдоль рядов, я заметил как Лодрик, который до сих пор был потерян мною из вида от чувства неминуемого проигрыша и страха, встретился со мной серьезным, властным взглядом, а затем ухмыльнулся и ушел осматривать другие ряды.

Мне ведь показалось? Он точно не мог смотреть на меня, ведь так?.. Точно?..

— Ты смог, — с легкой улыбкой сказал Дэйн, когда я дошел до места, куда нас отправили, — Как самочувствие? — последовал незамедлительный вопрос.

Дэйн, однако, до ужаса любознателен. Совсем не дает передышки.

А что до меня… Теперь, заглядывая в прошлое всего минуту позади, я ничего толком не могу вспомнить. Мысли обрываются на том месте, где… Точно, я вспомнил про нее.

Схватившись за рукав и стиснув зубы, я попытался усмирить нахлынувшую печаль.

— Я сделал это бессознательно, — робко ответил я, — Совсем не удалось уловить ощущения.

Дэйн смотрел скептически, явно подозревая, что я чего-то не договариваю. Казалось, он хотел что-то спросить, но бросил эту затею, увидев мою подавленность.

— Понятно, — начал он, — Я тоже не уверен, но ты был прав, когда говорил, что это похоже на недостающую конечность. Она не ощущается физически, но проявляется под влиянием разума… В любом случае я рад, что нам обоим удалось пройти. Думаю, ты и сам достаточно осознаешь в какую авантюру мы ввязались, не успев и шагу ступить в этот мир.

Несмотря на осторожность и предвзятость Дэйна, а также незаурядную уверенность в собственных силах, даже он понимал, сколь жалок в нынешнем положении. И все же, держится куда лучше остальных.

Смотря на людей, которые все еще тужатся и пытаются выполнить испытание изо всех сил… каждый выглядит подавлено. И неудачи даются с разрушительным влиянием. Они, как загнанные в угол, поставлены перед выбором: ухватиться за руку помощи или оставить все в своих руках. Каждый из них борется, но не все в силах дотянуться.

Я даже чувствую вину за то, что мне просто повезло. Кстати, говоря об этом…

— Руководящий нами инструктор не хотел допустить тебя, — внезапно сказал Дэйн, — Со стороны было видно его слабую заинтересованность, будто с самого начала он уже намылился вынести верный, как считал сам, приговор. И даже несмотря на то, что он изменил свое мнение, так и не смог уловить то, что увидел в тебе я.

Увидел во мне? О чем же ты таком говоришь? О моей неизведанной силе или необычном происхождении… Он не мог знать такого, это было за гранью его взора.

— П-позволь спросить… что же ты такого увидел? — я попытался скрыть свои нервы. Не приложу ума, почему вопрос дался мне с такой тяжестью.

Но Дэйн незамедлительно попытался дать ответ.

— Что ж, это та незабываемая черта у воина, которую я совсем не привык видеть. Мало кто обзаводиться такой душевной стойкостью, но именно это я в тебе чувствую. Я вижу, что судьба твоя была не из легких, но… Ни жара, ни холода… ни грусти, ни радости… Отстраненность — вот, какая аура от тебя исходит, — Дэйн слегка свесил голову и улыбнулся.

— А-а… понял…

Я отвернулся от него и взглянул туда, где испытание, казалось, вот-вот близиться к концу.

Немногие остались пытаться выполнить требования для прохождения. Те, у кого изначально были все задатки, нашли в этой игре себя и открыли что-то новое, неизведанное. В свою очередь, большинство провалилось. Этот тест был суров, но Лодрик говорил об этом заранее. Игра была испытанием стойкости характера, и умения адаптироваться. И лишь победители двинуться дальше.

Я удержал себя от того, чтобы впиться ногтями в кисть.

И это я то — победитель?..

Но, как и прежде, мне удалось утопить гнетущие мысли прежде, чем они наполнили голову.

— Мы продолжим двигаться вперед и на этом пути найдем больше соратников, разделяющих нашу с тобой натуру. Не знаем куда движемся, но не уступаем шагу — это общая, покрытая завесой тайн, наша с тобою цель, — сказал мне Дэйн, — Я вижу в тебе союзника, Вальт, и ценю скрытую в тебе силу… Не какую-то там магию, а духовную, суть истинного воина. И я всецело помогу тебе ее раскрыть. Наш путь сложен и требует незыблемого доверия к ближнему своему, а потому я хочу довериться тебе, человеку наделенному подконтрольным, как штиль, характером, по счастливой случайности оказавшегося так близко ко мне. На своем пути я никогда не упускал шанса познакомиться с выдающейся персоной и если ты вдруг считаешь, что я могу думать о тебе, как о слабохарактерном мальчике, — прочитал он мои мысли, — прошу, отбрось эти суждения в сторону, — а затем ярко улыбнулся, — Обладающий дюжей силой, но закованный в цепи неверных суждений о самом себе — вот, кто ты такой. И я помогу тебе раскрыться, дабы мы вместе выстояли дикое течение этого мира.

Его взор пылал решимостью.

Размышляя о смерти, о тьме прошлого, своих недостатках и неудаче, преследовавшей меня всю жизнь, я совсем перестал пытаться осознать то, где сейчас нахожусь. Это другой мир, другая реальность, вовсе не сон. Я оторван от прежнего себя, меня больше не окружают скупые, жестокие люди. Они не сдерживают меня в подвале, не бьют и не продают. Здесь другие люди. Он — другой человек.

И все же, я благодарен отчаянью прошлого. Должна сгуститься тьма, чтобы осознать величественную красоту звезд над головой.

Одна из сдерживающих меня цепей была сломлена и имя ей — Недоверие.

Он протянул мне свою невесомую руку. И я принял ее.

Глава 1.5 - Исполнитель и Вершитель

Я слышал слева от меня, на кровати, тихое, медитативное дыхание Дэйна. Свет солнца можно было легко спутать с сиянием, исходящим от Пепельного Древа, но за эту бессонную ночь я начал отчетливо видеть различие между ними.

Нас с Дэйном, по счастливому исходу обстоятельств, заселили в одну комнату общежития игроков на испытательном сроке. После того испытания в одном из тренировочных залов, нас вновь построили и назвали имена тех, кто прошел. Из пятидесяти двух человек остались только двадцать пять. Остальные просто не смогли использовать свои новоприобретенные способности. Те, кому не удалось, даже не жаловались. Их отстраненность продолжала нарастать. По ним было видно, что в перепутанных мыслях некуда пролезть еще и переживаниям о том, куда сейчас идти и чем заниматься, к чему стремиться... Казалось, каждый до сих пор переживал последние секунды своей прошлой жизни, а кто-то и вовсе находился в прострации, считая все происходящее всего лишь бреднями умирающего мозга.

В общем, случилось все так, как и говорил Лодрик. Те, кто не смог адаптироваться и принять свою судьбу, быстро отсеялись. Говоря подобное, можно подумать, будто я был из тех, кто осилил подобную ношу, но знаю, что мне всего лишь повезло. Я даже не могу вспомнить как направил пламя на мишень. Ведь очнулся, а ее уже как не бывало.

В любом случае мысли об этом ничего не принесут. Я размышлял всю ночь, но так и не смог вспомнить ничего полезного.

Прошел день, как я вновь увидел свет. Шок от, простирающегося от одного конца небес до другого, Пепельного Древа, встреча с обаятельной, но до жути опасной девушкой, договор с ней, сверхъестественные силы и испытание… Игра Аркан. Арканум. Так называются эти земли.

Я не перестаю думать, что все это время только и делаю, что плыву по течению. Кажется, я не в силах вмешаться в процесс, будто все идет своим чередом и я даже не успеваю вздохнуть, а то и удивится происходящему. Событие переходит в другое, цель меняется каждый час, новые люди встречаются ежесекундно… Я не помню столь быстрых изменений в своей жизни… в прошлой жизни. Всегда передо мной была лишь тьма со смутным светом луны и изредка мигающими отблесками пламени от свечей. И я точно знал, что завтрашний день будет таким же.

И все же… Здесь меня заметили, я почувствовал на себе взгляды других, увидел отчаяние в глазах подобных мне и уверенность, которой они успели обзавестись за столь короткое время. Не ведая о том, какие несчастья хранит следующий день, они в силах найти смысл двигаться… И что самое главное – мне доверились. Я все еще не уверен в том, что может значит эта самая вера, но груз ответственности ощущается даже сейчас.

До сих пор ощущение подавленности не исчезло. Сердце с болью отбивается в груди, глаза слезятся и пекут, голова кружится и ощущение тошноты никак не уходит… Но это не помешает мне. Я знаю, что выживу и продолжу идти, карабкаясь изо всех сил, даже если вершина непреодолима. Это не уверенность и не пылающее желание вознестись. Это проклятие. Ведь каждый прожитый день бытия рабом ломал меня, терзал душу и уничтожал физически…

Но никогда не останавливал.

Уже близился рассвет. Это было двухкомнатное помещение, удобства которого были для меня чем-то сродни королевскому. Здесь можно было сходить помыться, было место, чтобы приготовить и съесть пищу, а также невероятно удобные кровати, дабы тело могло расслабиться после напряженного дня. Конечно, такие удобства легко усыпят любого, но я не привык. Эта мягкая кровать слишком отличается от холодного пола темницы… Глупо это, наверное, но я ощущаю себя не на своем месте. То ли от волнения, то ли от непривычки, я так и не смог заснуть…

В отличие от меня, Дэйн, казалось, спокойно спит, хотя я не мог отличить его спящего от пробужденного. Конечно, у него закрыты глаза, но дыхание столь тихое и ровное, будто он контролирует его даже сейчас… В общем, не так уж важно. Он наверняка спит, восстанавливает силы, и мне было бы хорошо последовать его примеру. Будущее обещает быть нестабильным.

Когда нас отвели сюда, то объяснили последующие наши планы. Нам сказали, всем двадцати пяти людям, которые остались, что на следующий день утром нам проведут инструктаж. А после расскажут, какие планы они имеют на нас…

Кажется, кто-то из оставшихся сказал, что это все напоминает армию. Знать бы что это значит…

Находясь далеко в своих мыслях, я вовсе и не заметил, как наступило утро.

— Не спишь? — тихо сказал Дэйн, повернувшись в мою сторону.

Я отвел взгляд, глупо глядя в потолок.

— Много всего случилось, — начал я, в моем голосе прослеживалось больше тревоги, чем усталости, — мысли не давали покоя…

— Думать особо не приходится. Слишком уж мало мы знаем… Будем делать все от нас зависящее, а решения принимать по ситуации, — ответил он, а затем быстро поднялся с кровати.

Сразу после этого последовал громкий звон, раздавшийся где-то в коридоре. Я слегка испугался, но быстро пришел в себя. Судя по шуму из других комнат, это был сигнал пробуждения для всех ребят в этом корпусе, то есть для всех нас, новичков.

Я тоже незамедлительно поднялся и подошел к общему столу, где лежали наши с Дэйном униформы. Она выглядела довольно просто, но дорого.

Сперва я надел обтягивающее белье, полностью черного цвета, затем широкие, плотные штаны с несколькими обширными карманами. Образ заканчивали большой ремень, обтянутый вокруг талии, плотная безрукавка и перчатки. Одежда была выполнена в темно-синем стиле. Изредка на одежде можно было заметить выразившиеся эмблемы. Например, нечто похожее на золотые звезды в районе сердце на безрукавке и целостную нашивку солнца на штанах, эти фигуры резко контрастировали своим светлым золотым цветом с остальной экипировкой.

Закончив одеваться, я взглянул на Дэйна, который уже стоял в полной боевой готовности.

Размер его одежды был куда больше моего, а оттого детали можно было рассмотреть получше. К тому же, его мускулистое телосложение лишь еще больше подчеркивалось за счет наряда. Конечно, его основной наряд выглядел куда более привлекательным, но эта униформа тоже была неплоха. Чернота его волос хорошо подходила для нее.

— Хорошо выглядишь! — его глаза сверкнули и на лице заиграла приятная улыбка.

Я встал в ступор от неожиданного комплимента, затем пришёл в себе и быстро нашел нужные слова.

— С-Спасибо… ты тоже удивительно выглядишь, даже грозно… Очень мужественно, — сказал я и попытался выдавить улыбку.

— Спасибо, спасибо, — усмехнулся он, — Что ж, нам пора выходить.

Мы вышли из комнаты и мимо нас по коридору уже ходили остальные новички. Вскользь меня прошел мужчина, которого я заметил еще на первом испытании. Он глянул на меня, а затем быстро отвел взгляд и двинулся вперед. Позади нас шли еще две девушки, а Дэйн поспешил спуститься по лестнице и выйти на улицу.

Быстрыми шагами мы добрались до входной двери, через нее уже проходили люди, спеша на улицу. Некоторые уже собрались на месте, я увидел их за окнами.

Когда я и Дэйн вышли на улицу, новички уже стояли полукругом, а в центре на небольшой возвышенности неподвижно стоял высокий мужчина с седой бородой, длинными волосами, аккуратно собранными в хвост на затылке, и рваным шрамом на правом глазу. Его лицо оставалось мужественно сконцентрированным, глаза отслеживали каждого присутствующего, а сам факт его нахождения здесь ощущался, даже если не видеть его напрямую.

Меня заинтересовало это пугающее чувство. Оно заставило меня оглянуться на других, пока мы с Дэйном быстрым шагом следовали к, собравшейся в идеально ровные ряды, группе людей из двадцати пяти человек. Казалось, никто ничего не ощущал. Все были более или менее собраны, а некоторые имели стоическую безэмоциональность на лице. Я только и мог задаться вопросом, как они способны не реагировать на это пугающее чувство и почему так вольно смотрят в глаза мужчине на подиуме. Ведь именно от него веяло этой неодолимой угрозой.

Я вновь взглянул на седовласого человека. На вид он был старше любого из присутствующих. Его глаза большие и острые, челюсть крепка точно львиная, широкая шея, а телосложение громадное и до ужаса мускулистое. Ростом человек был порядка, а то и более двух метров. Титан, а не человек. Его офицерское пальто бело-серых тонов с застежкой у шеи слегка развивалось на ветру, под ней виднелась белая рубаха и серые брюки с черным туфлями. Он с глубоким, вглядывающимся взором рассматривал каждого подходившего человека.

Чувство страха и неизвестного давления не давало мне покоя, будто сжимало легкие. Я и сам не заметил, как мое дыхание стало прерывистым и тяжелым. Но оно вызывало интерес. Сам себя не понимаю, но меня влечет это ощущение… Это заставляет меня вспомнить Аркану…

Пламя, но что именно представляет собой эта сила. Неужели она лишь дает мне власть над огнем? Даже на испытании я смог залечить свою рану, будто неосознанно повлияв на нее.

Все эти мысли будоражат мое сознание. С каждой новой идеей мне кажется, будто я все четче могу ощущать эту необычайную “третью руку”... Свою Аркану.

Если подумать, я пытался представлять ее действительно как недостающую конечность. Так она ощущалась проще и так мне казалось, что я получаю над ней какой-либо контроль. И почему-то в моем сознании она всегда оставалась лишь третей рукой… Но чувство давления, витающее в воздухе, невозможно увидеть. Я лишь ощущаю его…

В таком случае, если вдруг, совершенно случайным предположением решить, что Аркана является моим связующим с этим потусторонним чувством, то…

Мои глаза остро заболели, когда я напитал их силой и взглянул на мужчину под другим углом… Аура стала видимой, а мои чувства обострились еще сильнее.

Волна! Нет, хуже. Будто раскаленная лава поглощает меня целиком! Его присутствие не просто подавляющее, я буквально не могу вздохнуть просто находясь на расстоянии десятка метров от него! Больно, черт, как же больно!

Я хватаюсь за горло и пытаюсь жадно вдохнуть воздух, все еще не сводя с него глаз, а легкие все еще горят.

А затем, будто по велению черствой судьбы, его глаза остановились на мне. Взгляд мужчины заострился. Его лицо озарилось грозной, широкой улыбкой и он посмотрел прямо мне в глаза с пылающим интересом. Губы шевелились. Он что-то сказал, но этого не было слышно. Быть может, оттого, что он сказал это тихо или же я просто не мог слышать ничего, кроме биения своего сердца в ушах.

Затем, его аура воспылала с еще большей силой. Я видел это извивающееся серебристое сияние, будто оно было реальным и собиралось поглотить меня. Но в момент, когда я готовился потерять сознание, оно утихло и скрылось, а мир вокруг меня вновь приобрел привычный цвет. Мужчина больше не смотрел в мою сторону.

Я глубоко вдохнул и тихо пытался прийти в себя, чтобы моей растерянности никто не заметил.

Я смог это сделать… Определенно смог! Мое предположение оказалось верным, Аркана это действительно связующая часть меня, будто абстрактный мост! Она существует, течет по моему телу, постоянно находится в моих венах, крови, дыхании, мышцах и даже в глазах… А когда я хочу, то могу питать этим чувством свои конечности или любую другую часть тела! Ощущение подобно тому, будто обычное действие вроде напряжения мышц, разделилось на две части. Я по-прежнему могу проводить обычные стимуляции по типу сжимания ладони, поворота запястья или даже нечто более сложно ощутимое, по типу давления, распространенному по всей руке, заставляя ее напрячься и дрожать, но это чувство находится на том же уровне. Почти так же само, как мне не приходится задумываться над тем, как сжать руку, я могу активизировать эту силу, заставить ее появиться!

Теперь мне кажется, что я шагнул сразу на десяток метров в понимании своей Арканы. Я отпустил напряжение с глаз сразу, как только аура мужчины утихла, но теперь я думаю, что с легкостью смогу повторить то же самое еще раз.

Хотел бы я так сделать, но грозный баритон прервал меня.

— Мое имя Ральф. Я капитан отряда войск специального назначения в складе Золотого Порядка, здесь я для того, чтобы провести инструктаж и отметить достоинства каждого из вас... Стоило поздравить вас с прохождением первого испытания, но это всего лишь обучение, — его замечание слегка разочаровало, — С сегодняшнего дня начинаются все самые настоящие испытания. Но пока что, я хочу чтобы вы поделились на группы.

Он остановился на этом и все удивленно переглянулись между собой. Конечно, некоторые уже успели завести одно или пару знакомств, но большинство все еще действовали в одиночку и, кажется, вовсе не собирались объединяться в группы. Это видно даже по взгляду этих людей. Кто-то выглядел недовольно, большинство разочарованно оглядывались в поисках тех, кому бы могли предложить себя в помощь, а я перекидывал свой взгляд то на Дэйна, то на толпу. В любом случае все так или иначе приняли его слова и даже не подумали, что он шутит.

— В будущем вы можете стать теми, кто попытается пройти испытания за право перейти на следующую зону, но те места, куда вы отправитесь ради этого, нам не принадлежат. Это будут самые зверские кошмары, где ненасытные полчища монстров только и думают о том, чтобы вкусить плоти людской, — это была не угроза, Ральф говорил так, будто его слова не больше, чем просто факты и события с которыми предстоит столкнуться, — И вам необходима поддержка. Один человек не в силах залатать себе рану, пока отбивается от когтей грифона, — никто из нас не понял, кому именно принадлежат когти, — Так же один человек не в силах выстоять против бесконечного напора и ему не удержать все направления, откуда твари могут явиться по вашу душу. Что уж говорить о малоподвижных бойцах или тех, чьи навыки невозможно задействовать по назначению убийства.

В то же время кто-то из толпы задал один из самых острых вопросов.

— Вы сказали, что испытания за переход между зонами вам не принадлежат? Что это значит?

Ральф смутился. Вопрос заставил его поразмыслить, пусть и было очевидно, что в первую очередь спросят именно про это.

— Это сродни причинам, по которым вы оказались здесь или почему вы видите свет солнца поверх Пепельного Древа. Таков этот мир, таков Арканум, за право жить в лучших условиях приходится двигаться дальше, переходить в следующую зону и сражаться за свою жизнь. Так же, как ты убиваешь дикого зверя, не задумываясь о том, почему тебе необходимо съесть его мясо, тебе следует относиться и к испытаниям между зонами. С появления первого человека на этих землях, законы жизни остались неизменны.

Расплывчатый ответ, но он пытается донести, что это нечто присущее этому миру… Либо Командор и сам понятия не имеет о чем говорит. Впрочем, я же не пытаюсь задаваться вопросом почему я обладаю той силой, что у меня есть? Возможно, мне стоит относиться благосклонно не только к изменениям внутри себя, но и в мире снаружи… ведь это и не мой мир вовсе.

— Разве здесь плохие условия для жизни? Город, даже не учитывая район Золотого Порядка, полон достоинств и условия для жизни здесь хороши, это видно невооруженным взглядом, — вновь сказал кто-то из толпы.

Уголки губ командора еле заметно опустились.

— Что есть, то есть. Хочешь остаться здесь – дело твое.

Тот, кто задал этот вопрос, тихо цокнул. Ральф не хотел отвечать.

— Если это были все вопросы на данный момент, то я продолжу. Вы должны разделиться на группы от двух до пяти человек. Чем больше вас будет, тем лучше, но вам также никто не запрещает быть просто в паре с кем-то. Это уже безопаснее, чем слоняться в одиночку.

Странно. Очевидно, никто не захочет состоять в группе из двух человек. Даже я понимаю, насколько опасно выступать на войне с таким легким отрядом.

— Он дает нам самим решить насколько мобильным мы хотим сделать наш отряд. Видимо, испытания здесь настолько тяжелые, что даже пара лишних людей может сыграть с нами злую шутку. Особенно, если хороших претендентов не предвидится, — объяснил Дэйн, — В таком случае выбор и правда может пасть на меньшее число людей, даже если нас может быть всего двое… — он оглянулся на меня и задумчиво прищурился, — Но нас двоих с тобой не будет достаточно.

Сказал ли Дэйн это потому что я слаб или есть действительно то, чего нам нехватает?

Думаю, я бы смог использовать свое пламя издали, прикрывая Дэйна из-за спины. К тому же, я могу лечить, хотя не уверен распространяется ли это на кого-то кроме меня… Боже, я действительно пытаюсь рассуждать об этом так, будто бы хоть что-то смыслю в ведении боя.

После сказанного Ральфом толпа стала шумнее. Многие начали что-то обсуждать между собой и знакомиться. Некоторые так и остались на своих местах, но к ним подошли другие, более сговорчивые.

Ральф отошел назад и встретился с другими людьми, которые стояли на возвышенности. Некоторые из них были одеты в большие красные накидки, но было несколько тех, чьи одежды больше походили на свободные наряды, чем на нечто официальное.

В любом случае он решил дать всем время обдумать его слова и решиться с кем делить дорогу, но…

Прошло около получаса. Большинство разговоров уже стихло. Дэйн и я так и не двинулись с места. В то же время, никто не решился подойти к нам.

Многие действительно поначалу старались откликнуться на призыв создать группы, но, как и ожидалось, это оказалось невозможно. Так спонтанно незнакомые люди ни за что не сойдутся вместе, а уж тем более в команду, где каждый берет на себя ответственность за жизнь другого и вместе движутся к неизвестной, но наверняка невероятно сложной цели прохождения испытания.

Ральф уже давно заметил к чему все близится, но все это время решил дать нам больше времени.

— Я был бы больше удивлен, если бы вы пришли хоть к какому-то соглашению, — молвил Ральф, выйдя в центр, ближе к нам, все еще оглядывая всех сверху вниз, — Но смысл был в том, чтобы создать стимул познакомиться друг с другом. Я не ожидаю, что вы разделитесь на команды так уж быстро, но этот первый шаг был важен, — сейчас он взглянул иначе, несколько добрее, чем раньше.

Все разговоры окончательно стихли и все внимание слушателей было направлено на капитана.

— С этого момента вашим заданием все еще остается основание группы. Правила те же, вас должно быть от двух до пяти человек. Те, кто не смогут объявиться с группой на этом же месте через день будут исключены. Считайте это одним из испытаний, — продолжил Ральф, — Завтра группы должны быть сформированы, но до тех пор вы вольны делать что вздумается, не выходя за пределы района. Осмотритесь и поймите с чем имеете дело. Если вы хотите попасть туда, где нужен доступ, не переживайте. Проследуйте инструкциям часового и сможете получить его. Идентификацией в любом месте здесь является ваша Аркана. Действуйте.

С последними словами Ральф и все остальные позади него исчезли со вспышкой белой туманности, которой поглотила их с головы до пят.

Я слышал пару испуганных вздохов и сам чуть не испустил такой же.

Но что интересовало меня больше… Теперь я вижу Аркану каждого присутствующего здесь.

Мне вновь удалось усилить зрение. Сперва мне на глаза попался Дэйн, который был ближе всего ко мне. Его Аркана имела чисто белый оттенок и она отличалась от Арканы Ральфа своей… прозрачностью? Сам не понимаю, но сила Ральфа казалась мне всеобъемлющей, будто неистовая волна, но судя по всему совсем не каждый обладает чем-то подобным. Можно ли это связать с неким уровнем владения или могуществом человека?

В любом случае, если Аркана Дэйна лишь малым огоньком светилась где-то в районе его солнечного сплетения, то сила остальных была совсем уж еле различима. Цвета столь мутные и темные, что в груди каждого мерещится всего-то маленький черный сгусток чего-то рассыпчатого. Будто их Аркана слабеет и вот-вот стухнет. На лицах тех, чьи Арканы были еле видны, виднелось разочарование.

Было мало тех, у кого в груди зияли цветастые огни, но по мере того, как я вглядывался, в глазах начало мутнеть. Чувство будто скоро утрачу контроль и все исчезнет.

Из последних сил, поддаваясь ощущению похожему на бессильные потуги удержать абстрактный плотный веревочный канат одной рукой, я украдкой взглянул на свое тело. Шокировано проводя рукой по центру своей грудной клетки я успел углядеть лишь красноватый оттенок слегка крупнее и ярче того, что у Дэйна. В глазах потемнело, но все так же быстро пришло в норму, только теперь мир виднелся слегка размытее и больше я не мог видеть никакие огни. Я утратил контроль, но, ко всему прочему, теперь я чувствую еще и умеренную усталость. Слегка тянет в сон.

— Ты знал, что мы не единственная группа новых людей здесь? — обратился ко мне Дэйн.

— Хм? В смысле? — вернувшись из своих мыслей, ответил я.

— Я про то, что в тот день из портала вышли еще и другие люди, просто позже нас. Им провели такую же церемонию. Да и за дни до этого люди тоже приходили в этот мир. Мы не единственные, — сказал он, маска серьезности не сползала с его лица.

— Это имеет смысл, но что нам с этого?.. Или ты хочешь сказать, что мы можем основать группы не только с собравшимися здесь?

Дэйн молча указал на корпус, рядом с которым мы стояли, он являлся местом нашего проживания. После, убедившись, что я слежу за его движениями, Дэйн провел рукой меж маленьких групп собеседников по обе стороны от нас и показал мне большую таблицу из гладкого темного кварца.

— Пока ты с интересом разглядывал остальных, я поинтересовался написанным там, — с шутливой усмешкой указал Дэйн, — Эта штука появилась после их ухода и на ней золотым по-темному написано, что именно мы можем сейчас делать. Наша цель и возможности, а так же с кем мы можем контактировать.

Дэйн упрекает меня в невнимательности… Еще бы, просто он двигается столь тихо и незаметно, что даже воздух не колышется от его ходьбы.

В любом случае тот камень появился здесь после исчезновения всех заведующих и Ральфа. Вместе с тем исчезла и платформа.

— Ты умеешь читать? — удивленно поинтересовался я.

Дэйн удивился не меньше моего, широко раскрытым взглядом разглядывая надпись. Затем вновь обернулся ко мне.

— Не знаю… — полушепотом ответил он, — Я и не задумался об этом. Почему-то эти символы кажутся мне чем-то понятным, да и к тому же… Мы ведь сейчас с тобой на одном языке разговариваем, верно?

И правда, все это время я беседовал на неизвестном мне языке так же просто, как если бы он был моим родным.

Я вспомнил, как еще в первую встречу с людьми отсюда я задался вопросом, почему я понимаю эту речь? Головой то я смыслю, что этот язык должен быть мне незнаком, но я его понимаю и читаю… и могу даже вслух. К тому же, при разговоре не возникает проблем.

— Благословение?.. А-ха-ха… — неловкий смешок ничуть не помог скрасить предположение.

Дэйн долго молчал, но затем, видимо, решил об этом не думать.

— Похоже на то, — кратко ответил он, — Возвращаясь к теме, нам нужно завести больше знакомств… Кроме того, скажи, ты ведь тоже осязал то давление, которое испускал Ральф? — спросил он, когда я в недоумении поднял голову.

— Да?..

— Вместе с нами это ощутили еще несколько человек, но знаешь, что заметил лишь я один? — спросил он, нахмурившись, а после трепещущей паузы продолжил, — То, каким дьявольским взглядом этот мужик на тебя покосился… Пусть даже там был я и много других опытных воинов, взгляд того чудовища упал именно на тебя. Глаза воина способны оценить умения, технику, мускулы, сильные и слабые стороны, но взор ветерана устремляется дальнее в душу, — он слегка отвел взгляд, — По меркам этого мира, Вальт, твое могущество выглядит примечательнее всех остальных здесь.

Кажется, он пытался меня успокоить.

— Так, кого мы ищем?

Улыбка появилась на его лице, словно он был доволен моим поведением.

— Здесь есть тренировочная площадка. Уверен, кто-нибудь интересный должен быть именно там.

***

И… Дэйн, возможно, был не прав.

После того разговора мы двинулись в сторону тренировочной площадки, которая была ближайшей к месту нашего жительства. Надежда состояла в том, что мы найдем сильного человека в месте скопления людей, которые неустанно тренируются. Мы ожидали, что по приходу встретим кучу людей, думали будет с кого выбирать…

На открытой площади, среди большого количества манекенов для отработки ударов, в самом дальнем конце находился парень. Весь в поту, под палящим солнцем, он отрабатывал удары мечом.

Он был здесь всего один. Никого больше.

— Что ж, по крайней мере здесь есть хоть кто-то… — сказал я, но Дэйна это не особо утешило.

— Пойдем познакомимся, — молвил он, скрывая безнадегу в голосе.

Даже издали было заметно, что этому парню не впервые держать клинок в руках. Движения быстры, тело гибко извивается под невозможными углами. Обычный человек на такое не способен, чего не скажешь про тренированного бойца.

У него были черные волосы, похожие на мои, но намного длиннее. Локоны болтались и падали на плечи, пока он старательно отрабатывал удары. Изредка удавалось заметить его бледно-зеленые глаза и два шрама на лице: один поперек носа, а другой прямо на глазу. Его одежда почти не отличалась от нашей, за исключением темно-серой, слегка грязной и ужасно изодранной накидки. На его поясе по обе стороны висели ножны. В одних все еще находился клинок, а другим он, видимо, размахивал прямо сейчас.

Мы подошли достаточно близко, но Дэйн не начинал разговор, а мечник никак не реагировал. Тот продолжал отрабатывать удары.

Прошла минута, затем еще несколько, а Дэйн все продолжал его разглядывать. Я заворожено смотрел на его изящные движение и был лишен дара речи.

— Выглядит круто… Только вот заметно твое несоответствие ощущений. В прошлом у тебя было монокулярное зрение? — послышался хмурый женский голос позади нас.

Мечник остановился, а после долгих мгновений молчания развернулся и посмотрел сквозь меня. В его холодном взгляде и безэмоциональности на лице можно было проследить раздраженность.

— Как дела? — послышался женский, игривый голос и чья-то рука легла мне на плечо, — Ой… Приветик, — я дернулся и развернулся, а девушка спокойно улыбнулась передо мной.

Точнее две девушки.

Та что была справа, имела волосы по шею бледно-золотистого цвета и глаза изумрудного окраса. На ней была белоснежная платье-рубашка и темно-зеленая накидка. Лицо мягкое со слегка надутыми щечками, большие очи и приятный жизнерадостный взгляд. Ее теплая улыбка из больших губ серебристо-розового цвета веяла потехой.

Дева по левую сторону была одета в тот же наряд, что и у нас, на который падали ее темные кудри немногим короче, чем у парня со шрамами. Она выглядела серьезней, взгляд непроницаемее и тоньше, стойка подтянутая, с переплетенными руками. Лицо с подчеркнутыми скулами и нахмуренными бровями.

— Вы из другой группы, да? Мы вас не видели, значит я права? Хе-хе, меня зовут Мика, — девушка… Мика, как я понял, с яркой улыбка продолжала задавать вопросы.

— Меня Риана, — дополнила другая.

— Я… э-эм, ну, да, думаю, мы из другой группы… Меня зовут Вальт, — я изо всех пытался выдавить голос, но все что вышло, звучало слегка громче шепота.

— Меня Дэйн звать, — с улыбкой отозвался мой компаньон.

— Во-от оно как, — улыбка Мики стала шире, она сомкнула кончики пальцев и ее взгляд метнулся с меня на мечника.

Кажется, внимание этих двух перестало на меня давить и они обе сосредоточились на парне. Я тихо выдохнул и собрался с силами, чтобы достойно рассмотреть все детали боя.

— Болтливые девчушки, — сказал мне Дэйн, но я решил промолчать

— Сразимся? — заговорил парень со шрамом, указав мечом на Риану.

Видимо, ему не понравились те ее слова.

— Быть может, хоть представишься? — улыбнулась она в ответ в достаточно надменной манере.

— Сомкнуть клинки будет более чем достаточно, они поведают всю историю…

— Риана, — повторилась она, вынимая пару коротких клинков из ножен позади.

С этими словами она демонстративно обратила острие кинжала в сторону противника.

— Твой черед, — сказала она

— Нолан. Падший аристократ, — коротко ответил он.

На этом их обмен слов был окончен и через несколько минут они уже приняли стойку, находясь на клетчатой платформе, по всей видимости, предназначенной для тренировочных боев. Я был в таком напряжении от витавшего вокруг давления, что не заметил, как мы сюда перешли.

Риана выдвинула левую ногу вперед, руки протянула перед собой, обеими ладонями сжимая кинжалы.

Нолан слегка пригнулся, диагонально выставив перед собой меч плоской стороной, будто пытался за ним спрятаться. Его правая рука широко отведена назад и держит цепкую хватку, а левая длань подогнута снизу, и лишь слегка нависает на рукояти, не вцепляясь.

Оба стоят неподвижно, ожидая первого хода соперника. Будто сдвинуться хоть на сантиметр для них будет означать поражение.

Первым сделала шаг Риана. Одним резким, взрывным толчком она переместилась на несколько метров вперед. Один из кинжалов уже устремился вниз перед лицом Нолана. Звон стали раздался с грозным звуком, который заставил мое сердце подскочить, даже находясь поодаль от них.

Нолан встретил удар достойно. Казалось, будто от такого напора он и не шелохнулся, а лишь немного передвинул стопу назад.

Риана улыбнулась. И начиная с этого удара, я потерялся в десятках различных движений.

Клинок Рианы скользнул и она получила удар ногой, успев прикрыть грудь рукой. Нолан, без размаха, занес клинок с правой стороны. Риана быстро пригнулась, чтобы меч обогнул ее сверху, и в тот же момент сделала молниеносный разворот. Ее стопа устремилась с оборота вверх, целясь в голову Нолана, все еще находясь в положении приседа.

Нолан едва успел двинуть шеей ровно настолько, чтобы нога его не задела. Риана продолжила разворот, на этот раз подбив его ноги. Нолан оперся руками об землю и, сделав кувырок, отпрыгнув назад. Риана поднялась и тут же двинулась вперед.

Среагировав на приближение, Нолан сделал молниеносный выпад в ее сторону. Но еще до того, как тот успел настигнуть ее, Риана подпрыгнул вверх. Куда выше, чем, как мне казалось, человек способен прыгать. Она сделала разворот в воздухе и с чудовищной силой по инерции ударила Нолана ногой в спину. Лишь слегка попятившись, Нолан ухватился за ее ногу, крутанулся на пятках и в долю секунды занес удар мечом.

Риана заблокировала клинок и ногой, которую Нолан все еще крепко держал, отпружинила от его торса.

Оба вновь приняли стойку.

— Продолжаем.

Сказав это, они вновь налетели друг на друга и продолжили обмениваться ударами, идеально реагируя на выпады и придумывая ответные удары по ходу сражения. Это была не типичная схватка на клинках, коими я себе их представлял. Они задействовали все тело и были куда более подвижны.

— М-м… Что скажешь? — сказала Мика. Тон ее голоса сохранялся спокойным с проступающими нотками забавы и, возможно, под легким впечатлением.

— Они оба хороши. Кажется, почти на равных, — начал Дэйн, — К тому же, оба, ранее, видимо, сражались с типом оружия, как у их нынешнего противника. Они опытные воины. Гибкая техника и атакуют с такой быстротой и плавностью, словно оружие это еще одна их конечность.

— Да, удивительно… — выпалил я, а затем пауза. Звон мечей перебивал меня, — Оба обладают гибкой техникой. Даже учитывая тяжесть меча, они все равно способны так свободно маневрировать, словно тот лишь продолжение руки и никак не мешается…

— Ва-а… какой ты внимательный! — воскликнула Мика.

Слишком приятная лесть. Учитывая, что я просто перефразировал то, что говорил Дэйн…

Она часто играет руками, эмоционально жестикулируя при каждом слове, и любит выкрикивать что-то неожиданное… Пока что впечатление о ней именно такое.

Мы продолжили с воодушевлением смотреть поединок.

Ребята на платформе со временем лишь повышали скорость движений и уже спустя некоторое время я не мог уследить за их ходом. Несмотря на то, что могу рассмотреть каждый отдельный рывок или взмах, я ни за что не смогу проанализировать для чего всякий из них был сделан. Не могу сложить общую картину и понять какой удар был или последует следующим. Их сражение за гранью моих сил и понимания. Как они могут соображать на такой скорости, если даже я, как сторонний наблюдатель, не в силах увидеть? В их руках и ногах заключена мощь и скорость, а в голове молниеносная сообразительность. Мне до такого…

— А как ты считаешь, Вальт, — заговорила со мной Мика, — кто из них, как тебе кажется, побеждает?

Она задает подобный вопрос мне? Именно мне? Может, стоит сказать ей, что я, в сравнении с этими опытными мечниками, всего лишь худощавый простак? Лучше бы спросила Дэйна.

Я хотел было что-то сказать, но прокручивая в голове варианты я пришел к одной заманчивой идее…

Мир вокруг меня обострился, когда я вновь напитал глаза силой Арканы. Теперь это ощущение стало немного ярче и проще в управлении. Каждая деталь в поле зрения стала резче. В то же время, я начал видеть ауры Аркан Нолана и Рианы, как и в прошлый раз я мог наблюдать за другими людьми.

Периферийным зрением я заметил, что Мика все еще смотрит на меня, в ожидании ответа.

Ребята продолжали сражаться и, по-видимому, достигли пика своей скорости. Теперь их маневры превратились просто в кашу еле различимых взмахов клинков, а сами они ни на метр не уступали друг от друга, но что касается их ауры…

Аркана ощущается и ярко пылает, когда ее используют. Это тот вывод, который я смог сделать из капитана Ральфа, проводившего для нас инструктаж. Он точно использовал Аркану. Без нее, обычным зрением невозможно уловить того, что заметил он… и что теперь в силах заметить даже я. Наверное, так же как я мог ясно видеть серебристые волны его могущества, он смог уловить мой легкий прилив, среди десятка штилей.

По такому принципу я могу судить, что сейчас Риана и Нолан не используют свои Арканы, а у последнего та и вовсе является сгустком темного оттенка. Стоит ли по такому принципу судить, что она чем-то хуже той, что у Рианы, за неимением цвета? Или же темный оттенок наоборот говорит об ее потенциале?

Аркана это наша личность, как можно судить из слов Лодрика. Цвета это уникальная черта, единственная и неповторимая, а темный оттенок я встречаю не впервые за сегодня, значит…

— Так что? — Мика повторно обратилась ко мне, чем вернула из мыслей.

— А… ну, что ж, как я могу судить, то, кажется, будто они не используют свои силы в полной мере… — я выпалил это, сам того не желая, — Не то чтобы я мог верно судить!..

— Думаю, ты прав.

— Закончим на этом, что скажешь? — сказала Риана, прервав наш с Микой разговор. Острия ее клинков были смиренно направлены вниз.

Нолан, не подав и лика усталости, укрыл меч в ножны.

— Да. Сейчас этого достаточно.

Я отозвал Аркану.

Они спустились обратно к нам. Нолан, кажется, немного не в духе. Не то чтобы он до этого был особо жизнерадостным, но сейчас даже немного недоволен.

— Значит, мы из разных групп — начал Дэйн с улыбкой, — Что ж, может, нас свела судьба? Ха-ха, я бы хотел с вами поговорить, но сейчас… — его глаза встретились с моими, — Вальт, не хочешь сразиться?

Я в шоке вытаращился на него и пару раз моргнул. Выводы подступили на краю истощенного мозга: у него съехала крыша и он хочет меня убить.

И все же, говорил он это с лицом уверенности и веселья на лице. Я не хотел думать, что Дэйну пришла идея опозорить меня перед немногочисленным числом людей, но иначе такое поведение я трактовать не способен. Только что эти два монстра буквально сражались на немыслимых для меня скоростях и силах, а сейчас я, не державший в своей жизни и мелкого кинжала, должен доблестно схлестнуться в бою с Дэйном? Пусть и тренировочном… Он меня убьет, безусловно убьет. Я не выстою и секунды, после чего моя голова слетит с плеч, а я не успею даже ощутить боли или жжения терпкой стали… все закончится буквально в секунду.

— Давайте отойдем, — сказал Нолан, — Я бы хотел с вами кое-что обсудить.

— Тогда мы ненадолго останемся? — спросил я.

Они посмотрели на меня, как на чудного. Будто я сказал какую-то небылицу.

— Я просто хочу, чтобы Вальт раскрепостился и показал на что он действительно способен, — сказал Дэйн ребятам.

— Что ж, хорошо. Догонишь! — звонко сказала Мика, приняв свой привычный беззаботный вид.

Я вновь встретился взглядом с Дэйном.

— Если ты этого хочешь, то я не против, — мягко сказал я, проглотив свои страхи и едва не поперхнувшись.

Минутой спустя мы уже оказались на Арене.

Дэйн без клинка, ибо было бы глупо, выйди он на меня с оружием. Но несмотря на то, что я буквально лишил Дэйна главной его силы, мне все равно было не по себе.

— Сразимся, пока кто-то из нас не захочет остановиться или проигравший не выявится естественным образом.

— Х-хорошо, — ответил я.

Дэйн принял боевую стойку на кулаках, а я попытался сымитировать нечто похожее, пусть получилось совсем неприглядно.

Дэйн продолжил стоять, лишь слегка переступая с ноги на ногу.

Явно, он дает мне шанс попытаться блеснуть перед другими. Интересно, чем?

Нет смысла размышлять над всем происходящим прямо сейчас. Все его мотивы… он не показал мне ни единого намека. И вряд ли хотел бы, чтобы я его понял в этот самый момент.

В голове вспыхнули мысли про Лиру, как она использовала свою Аркану. Дивная красота. Уверен, в тот момент я воодушевленно желал, чтобы я мог созидать нечто подобное. Ее Аркана по-прежнему была мне неизвестна. Хотя, незнакомую Аркану в принципе невозможно точно разгадать, они слишком разные, слишком исключительные.

Показать на что я способен? Доказать свою исключительность…

Вот, чего ты хочешь от меня, Дэйн?

Я встретился с его ожидающим взглядом и решил собраться с силами. Вряд ли мне есть что терять. Защитить честь? Нет у меня ее, никогда не было. Кажется, в этом мире я начал постепенно забывать, кем на самом деле являюсь. Я раб и все мои действия направлены лишь на выживание.

И если сейчас представить, что я нахожусь не перед своим товарищем, а перед заклятым врагом на кровавом, укрытым кишками и кровью растерзанных людей и гадких существ, поле боя…

Я активировал взгляд Арканы. Сейчас это давалось мне так же просто, как и дышать, несмотря на малое количество практики. Зрение обострилось, все стало четче, до тошноты детальное. И даже больше, чем просто детальное. Моему взору открылся мир за границами человеческого восприятия.

Его глаза сужены, зрачки расширены, кулаки подняты вверх, но слегка расслаблены в ладонях, сжаты не до конца. Дыхание быстрое, тяжелее обычного. Пульс учащенный. Что это значит?

В миг ко мне пришло осознание. Дорел сейчас тоже использует взгляд Арканы. Его сердцевина слегка полыхает, извивается сильнее обычного. Нестабильна. Он видит так же, как и я. Способен уловить мельчайшие детали в моих намерениях. Даже капли пота, стекающие по вискам.

Теперь все обстояло так же, как и на испытании. Использование силы — предоставленная свобода внутреннему, потустороннему, собственному “я”, наделяло спокойствием и уверенностью. Почти так же, как и тот пламенеющий багровый монстр расслабил мой разум. Обременяло вороной виной.

Дэйн двинулся и мое тело отреагировало инстинктивно. Не ответным выпадом кулаком или поступью ногой, нет, совсем нет.

Отреагировала сама Аркана. По руке прошла теплая дрожь. Мышцы напитались силой и я почувствовал, как крепчаю. Как становится легче дышать, как мысли раскладываются на несколько параллельных потоков и даже думать становиться легче.

Дэйн стоял передо мной в ожидании. Он удивился, вскинув бровь вверх, но то ли из опаски, то ли из простого любопытства, дожидался, пока я первым сделаю свой ход. Довольно таки надменно с его стороны вот так просто стоять и ждать, когда я атакую его прямо в лоб, но сейчас все мои ответвленные мысли были заняты почти одним и тем же. Я старался зачерпнуть ведром хотя бы дольку той силы, что чувствовал в своей сердцевине. Когда я это сделал, мои пальцы затряслись. Я обратил внимание на то, как моя рука судорожно тряслась и как в ней нарастала боль. Сначала легкая, потом колющая. Та все нарастала и быстро. Я почти не уловил того мгновенья, когда моя ладонь воспылала и на ладони закружился плотный шар пламени. Я испугался, но в ту же секунду расслабился, когда понял, что он нисколько меня не обжигает. Наоборот, при контакте с ним я согревался, пламя давало мне сил. Тогда я захотел сделать его меньше и начал сжимать. Мне стало интересно как сила отзывается на мои мысли. И вот большой шар уже стал маленьким шариком, но жар от него, казалось, лишь разгорячился.

Невольным взглядом я заметил, как на меня уставились ребята. Прожигающий взгляд Нолана, недоверие Рианы и неподдельный интерес в звездных глазах Мики. Все они, как один, развернулись в мою сторону и начали перешептываться. Я пропустил мимо ушей их слова, даже учитывая то, что за несколько десятков метров мне удалось их услышать. Аркана обострила мои органы чувств до тошноты.

Поняв, что отвлекаюсь, я сосредоточился на Дэйне. Он по-прежнему так и стоял, ничего не предпринимал. Только выжидал, когда я сделаю свой ход. На секунду мне пришла в голову мысль, будто он совсем меня недооценивает и, на удивление, эта мысль вызвала отвращение где-то в глубине моей души. Будто сам, душой, я точно знаю, что не заслуживаю даже дольки осторожности в свою сторону, что меня не будет бояться даже мышонок, но где-то глубоко внутри все таки возникала мысль: “Недооцениваешь? Меня?”.

Когда пламя на ладони сжалось достаточно и я почувствовал, что на большее моих сил может и не хватить, я отпустил его в полет. Будто выпущенный из пушки, шар из пламени с огромной скоростью устремился в сторону Дэйна. За доли секунды до столкновения я даже не заметил, как Дэйн среагировал на атаку. Мне показалось, будто он принял ее лбом и даже не подумал защититься.

Разразился большой взрыв, пламя разверзлось во все стороны. Меня обдало горячим воздухом и я сделал шаг назад, чтобы удержать себя на ногах и не содрогнутся под наплывом ударной волны. Огонь практически ослеплял своей яркостью. Если бы сейчас я не был защищен Арканой, то с легкостью мог бы и расплавиться под разгорячившимся жаром. На мгновенье на тренировочном корте будто бы зажглось маленькое солнце.

Когда оглушительный взрыв отзвучал и огонь начал сходить и испаряться, будто того и не было, из-за дымки начал проявляться силуэт. Я ошеломленно взглянул вперед, не веря собственным глазам. Дэйн стоял там и с ним все было в полном порядке, его ничуть не задело взрывом, не погорела даже одежда, но бетон под его ногами был полностью разрушен, испепелен. Там образовалась глубокая яма в которой стоял Дэйн, просто неподвижно, с улыбкой на лице.

— Твой намек был понят с лихвой, Вальт, — послышался голос Мики, он показался мне слегка встревоженным.

Я обернул свой взгляд на ребят и понял, что в какой-то момент потерял ощущение того, где нахожусь. Все это время они стояли там и ждали того, что произойдет между нами с Дэйном. Видимо, моя атака их не задела, так что они стояли вдали в полном порядке. Но даже так на их лицах читалось удивление. Я слышал их сердцебиение, до чего же быстрым оно было и насколько громко отдавалось в моих ушах. Я встревожился, но потом Нолан продолжил:

— Создадим команду?

Смотрю обратно на Дэйна, пока тот спокойно выбирается из образовавшейся обугленной ямы. Когда он выбрался и ровно встал на ноги, то посмотрел на меня и, прищурив глаза, встретил меня с самодовольной ухмылкой.

Мне все еще не верилось в то, что я только что сделал. Даже мельком чувствовал вину за разрушение этой площади для тренировок, но вместе с тем было спокойно. Будто я сделал то, чего давно жаждал. Будто исполнилось мое желание. Воссоединение с тем, что всегда должно было принадлежать мне. На душе, будто от моего собственного пламени, стало намного теплее. Так что я отбросил трепет, сделал глубокий вдох и сказал:

— Да.

Глава 1.6 - Исполнитель и Вершитель

Я помню, как в одном помещении темницы вместе со мной находился ученик какой-то академии. Он был образован, это можно было понять хотя бы по его речи. Иногда он чудно бубнил себе под нос какую-то повторяющуюся фразу. Бывали и моменты, когда эту самую фразу он говорил мне. Повторял ее, будто обращаясь к себе через меня. Так вот, этой фразой была: “Тот, кто знает зачем, выдержит любое как”.

Мужчина держался уверенно, пусть в нем и была эта странность — повторятся. Но в целом я наблюдал, как он сохраняет надежду, несмотря на минувшие дни, находясь заточенным в темном кошмаре, прилипая к ржавым прутьям, пытаясь найти себе место как можно ближе к разгорячившемуся пламени факела. Казалось, он не просто так повторяет эту цитату неизвестного мне философа. Он действительно знает “зачем” и может выдержать любое “как”.

По причине тяжелой болезни, он стал непригодным товаром. Его убили и выпотрошили, взяв с трупа высоко оцениваемые на черном рынке органы. Впрочем, свой человеческий долг он смог выполнить. Мужчина, по его словам, учился в королевской академии, на лекаря. Органы сполна послужили другим его коллегам курсантам в качестве объекта для изучения.

Надежды оказалось недостаточно.

— Надеюсь, я не ошибся… — тихо сказал Нолан, но убедился, что эти его сомнения услышал каждый из нас четверых.

— Ошибки делают нас сильнее, — ответил Дэйн.

— Я постараюсь, чтобы твой выбор не был ошибочным, так что поверь в нас! — радостно протянула Мика.

— Лучших вариантов не предвидится, — вздохнула Риана.

И все четверо вытаращились на меня.

Я изогнул бровь в вопросительной гримасе и они разом громко вздохнули, будто я сделал что-то не так.

— Эй, да чего вы так ноете?! — продолжила Мика, — А ты почему такой отстраненный, Вальт? Что-то случилось?

— Э-эм, да нет, впрочем, все хорошо…

Достаточно ли мой ответ убедил ее? Ребята, видимо, очень переживали о нашей нестандартной команде.

Это случилось после нашего с Дэйном поединка. Мы разговорились еще больше. Каждый решил, что сейчас лучшим вариантом будет объединиться в группу из пяти человек, нас всех. Так мы, по крайней мере, удовлетворим потребность в максимально возможном количестве людей. Ведь все способны защищаться… Да. Почти все. Я до сих пор чувствовал плавающее в воздухе сомнения на мой счет. Особенно у Рианы. А Нолан и вовсе поглядывал на меня, как на некоего таинственного соперника. Будто пытается разглядеть мой мозг изнутри. Я знаю в чем его переживания и опасения.

До сих пор не могу выбить из головы те пугающие чувства. Даже сейчас меня душит вина. Черная, смолистая, вязкая и тяжелая вина, которая прилипла к моей шее и медленно обхватывает глотку.

И почему-то я вижу лишь одно решение. Даже желание. Я хочу поговорить с тем монстром. Он должен дать мне ответы.

— Ваши лица выглядят довольнее, чем прежде. Я рад, вы понемногу обосновываетесь в этом мире, достойно похвалы, — сказал капитан Ральф, стоящий на подиуме впереди нас.

Наша команда стояла кучей, как и другие, расположенные по сторонам от нас. Все смогли найти себе нужных, необходимых людей. Значит, все прошли это дополнительное испытание. Не сказать, что на их лицах красовались довольные гримасы, но за эту ночь из серых они сменились на более цветные.

Вокруг можно было заметить компании, состоящие из трех или четырех человек. Всего, кроме нас, было две команды по трое и еще одна команды из четверых.

— Сейчас вы все удостоитесь выбор тренера для своей группы, — огласил он и представил людей в красных капюшонах, которые в тот же миг сняли их, — Вы вольны как угодно разыграть право выбора между собой, но… Я запрещаю самой большой группе участвовать в первом розыгрыше, — с этими словами он указал на нас, — Представьтесь, — он обратился к людям позади него.

Из всех четырёх человек, первой вышла та девушка, что стояла по самую левую сторону.

— Мое имя Селестия Лайтстар, — кротко ответила она и встала обратно в ряд.

Селестия была очень молодой девушкой с примечательно длинными ушами. Да, длинными и острыми… Разве это нормально? Все так или иначе скрывали свой интерес, даже если он и был, так что я не мог понять нормально ли для них видеть такого рода особенности у людей. Впрочем, остальные персонажи на подиуме были еще интереснее.

Следующей вышла женщина с пепельной, синеватой кожей и глазами, чьи цвет и текстура напоминали фиолетовые рубины.

— Я Эльфира Найтсвинг, — она тоже была немногословной и встала обратно в ряд.

Мне в голову пришла мысль, что вся эта сценка с поочередным представление выглядит достаточно комично, но никто вокруг не смеялся. Скорее наоборот, все внимательно приглядывались к этим людям. Их взгляд, как и взоры моей команды, устремленные вперед и вверх, на тренеров, заставили меня вздрогнуть. Это было так похоже на то, что я видел в прошлом… Этот оценивающий взгляд от которого мурашки по коже.

А еще, странная деталь, что у инструкторов было нечто вроде фамилий. Мне казалось, да и слышал я, что здесь вторые имена, род и фамилии не приняты. Люди никак не выказывают свою принадлежность, ведь та осталась в прошлом. В прошлой жизни. А в моей так и вовсе фамилии не было, я ее не запомнил.

— Каспар Стэнфорд!

Мужчина с мускулистым телосложением, хищным взглядом и настораживающей улыбкой, полной забавы. Он был выше всех и выделялся внешностью из ряда вон, своей изюминкой в виде звериного оскала и широкой шеей. Впрочем, от него даже ауру можно было почувствовать…

Стоит ли использовать Взгляд Арканы?

— Аэрон Фростхарт.

Этот был более мужественен, взрослее, нежели Каспар. Если мне не показалось, то после выхода он устало закатил глаза и прочистил горло. Его голубые глаза не выражали особого интереса к происходящему.

После, вперед вышел капитан Ральф и достал какую-то серебристую побрякушку из кармана на униформе. Он кинул ее вперед одной из групп, что стояла ближе к нему. В полете я смог разглядеть, что это была монета.

— Теперь вы можете разыграть между собой кто за кем будет выбирать, — начал он, — Как уже оговаривалось раньше, группа с наибольшим числом человек в розыгрыше участвовать не будет. Но только в первом, в дальнейшем вам так же выпадет шанс попытать удачу, — Ральф украдкой взглянул на нас и улыбнулся. Затем его внимание вернулось к тому, кто держал монету, — Я жду.

Другие группы подошли к той, что была с монетой и происходящее там уже не было видно за толпой. К счастью, все закончилось быстро и честь выбора была предоставлена группе из трех человек.

Казалось, они некоторое время переглядывались друг с другом. То ли из-за сложностей в выборе лидера, то ли недоумевая кто из инструкторов подойдет им больше всего. Все же, спустя несколько минут они сошлись на том, кого выберут.

— Мы бы хотели выбрать Каспара Стэнфорда в качестве нашего инструктора, — провозгласил их капитан с зеленоватым оттенком волос.

Каспар, в свою очередь, ехидно улыбнулся, будто их выбор был предопределен с самого начала. Развернулся и пошел с платформы прочь, рукой подзывая избравшую его группу отойти вместе с ним в сторону.

— Одного силача уже забрали… — сказала Риана, — Из примечательных осталась только Эльфира?

— И по каким критериям ты оцениваешь? — спросил Нолан.

— А ты этого не чувствуешь? От них явно веет ощущением могущества. Не знаю что это, но я начала ощущать подобное с самого момента моего появления здесь.

Он в недоумении оглянулся через спину на нее.

— Нет?..

— Не важно, давайте лучше бросим жребий. Теперь мы тоже можем участвовать, — вклинился в их разговор Дэйн.

Дэйн решил сам отойти от нас к толпе впереди и провести розыгрыш. По лицам остальных можно было понять, что для них малую роль играет победа или поражение. Мы до сих пор толком понятия не имеем кого именно нам стоило бы выбрать. Все это казалось просто бесполезной тратой времени.

Я пропустил момент розыгрыша, так как был отвлечен на разборки Рианы и Нолана, но Дэйн уже вернулся.

— Не судьба, — сказал он нам, подходя ближе.

Мы продолжили смотреть на остальных до тех пор, пока другой капитан, который удостоился права выбрать не провозгласил.

— Эльфира, мы хотим, чтобы вы стали нашим тренером.

Без лишних слов, темная женщина сошла с платформы и отвела группу в сторону.

— Глядишь, среди нас есть кто-то везучей, — начал Дэйн, — Вальт, подбросишь монету?

Я посмотрел в его глаза и мой взгляд буквально кричал, что я не хочу этого делать. Он, видимо, упустил эту деталь и продолжал глупо улыбаться, глядя на меня. Стоит признать, что Дэйн прямо-таки жаждет выставить меня в свет. И скорее всего не для того, чтобы меня заметили, а чтобы я начал хоть что-то делать сам… Стоит ответить на его вызов. Как бы там ни было, из-за своего страха я не могу оставаться бесполезным вечность. Нужно выполнять хотя бы рутинную работу в этой команде, если уж драться я не смогу.

— Сходи ты, Вальт, — повторил Нолан.

— Глядишь Аркана и на чудеса способна, а ты, видимо, неплохо научился ее использовать, да? — чувствую язвительность в тоне Рианы, — Как же я устала от этого, серьезно. Ни черта не объясняют, а только гоняют и заставляют что-то делать…

Я молча кивнул и пошел вперед, где стоял капитан оставшейся команды. Я удивился, когда этим самым капитаном оказался тот низкий парень с первого испытания, Аркана которого смогла создать каменный кол. Этой силой он снес мишень в щепки. Даже инструктор был удивлен в тот раз. Он явно не из простых и даже его команда это признала, назначив его капитаном.

— Мое имя Ран, а ты… капитан команды? — спросил он, его черный волосы поднялись на ветру и раскрыли мне его лиловые глаза с желтым зрачком. Напоминает глаза ящерицы.

— Н-нет… я его заменяю…

— Что ж, понятно, не будем медлить, — сказал он и показал монету на своей ладони, он повернул ее в руке, — Я выбираю сторону с номиналом монеты, тогда твоей станет сторона с гербом солнца. Ты согласен?

— Да… без проблем.

После моих слов он ловким движением пальцев подбросил монету, которая неестественно долго зависла в воздухе. На ее поверхности поблескивал свет от Пепельного Древа и мне пришлось прикрыть, слезящиеся от сияния, глаза.

Я вытерся рукавом и глянул вперед, где монета зависла над головой Рана прямо перед тем, как упасть ему в руки. Казалось, он выглядел очень удивленным.

— Грязные трюки запрещены, малец, — грозно заявил Ральф, стоявший позади на платформе. Его аура стала весьма ощутимее, угрожающе, — Право выбора достается группе из пяти человек. Таково будет наказание за использование элементарной сути, когда это было запрещено.

— Простите, но вы не оглашали правила относительно розыгрыша… — с этими словами черноволосый мальчишка обернулся на капитана. Он вел себя претенциозно, будто считал себя хитрее, но старался этого не показывать.

— Давай-ка ты не будешь цепляться к подробностям, салага. Хвалю тебя за твой талант, но розыгрыш есть розыгрыш, — ответил он с хищной улыбкой.

Я услышал, как ко мне сзади подошли ребята. Я с облегчением выдохнул: моя часть работы закончена.

— Ваш выбор? — спросил Ральф.

— Дайте нам подумать, пожалуйста, — ответил ему Дэйн.

Мы повернулись к друг другу и у всех на лицо читалось растерянность.

— Ты, кажется, что-то там говорила про чувства, так? А сейчас есть такое? — поинтересовался Нолан у Рианы с явной претензией.

— Чья бы корова мычала. Критикуешь – предлагай, — парировала она, — Тем более, что всех, кого я думала выбрать, уже ушли… Понятия не имею. Ничего не чувствую от этих двоих…

— Вальт, поможешь? — повернулся ко мне Дэйн с серьезным лицом. Перед этим он смотрел на инструкторов.

Остальные развернулись на нас и переводили свои взгляды с меня на Дэйна. У них явно были вопросы к нам обоим. За нами в принципе в последнее время было много вопросов на которые мы и сами не в состоянии ответить. Для тех, кто не знает это чувство осознанного использование Арканы, наши объяснения покажутся бреднями.

Не нужно было долго думать о чем меня просил Дэйн. Я активировал взгляд Арканы и повернулся к людям на платформе.

Я понял почему Дэйн выглядел озадаченным. У обоих: Селестии и Аэрона точка на груди, где собирается Аркана, были одинакового размера. Конечно же, их была во много раз больше нашей и цвет намного насыщеннее, но между собой они не отличались по ключевым качествам. Выбрать между ними буквально невозможно. Визуально предпочтение может отдаваться мужчине, ведь тот… что ж, просто по причине того, что он мужчина. Но это было бы неправильно. Ни с точки зрения морали, ни с логической и уж тем более никак бы не вязалось с тем, чему этот мир уже нас научил. Здесь твой пол играет меньшую роль. Сильная женщина с той же легкостью одолеет менее сильного мужчина, как и наоборот.

— Не находишь отличий?

— Нет… ни к чему не придраться, — я обернулся в сторону Дэйна. Его руки слегка дрожали. Видимо, он все еще не привык к использованию Арканы, — А ты?

— Надеялся, что ты сможешь это сделать… Видимо, раз даже ты не смог, они действительно равны между собой.

— Чего бормочешь, Вальт? Думаю, они равны между собой в наших глазах. К тому же, Риана так сказала. У тебя ведь чуйка? — обратился он к ней, но не повернул взгляда, — Давайте уже выберем кого-то и не будем париться. Только время зря тратим. Бесполезный розыгрыш.

— Голосую за Селестию, — сказала Мика.

Риана подняла руку следующей.

— Мужчина будет целесообразнее.

— Ты забыла где находишься? — возразила Мика, — Как по мне, уже давно можно было понять, что здесь все с высокой горы плевали на пол и возраст.

— И все же, — Риана продолжала стоять на своем.

Мику, казалось, такой ответ слегка задел, раз она продолжила.

— А сама-то ты кто?!

— Я тот человек, который хотел бы выжить, черт тебя подери! — не выдержала Риана, — Да и вообще, что на тебя нашло?

Мика отстранилась и с обостренным зрением от использования Арканы я смог увидеть, как она попыталась незаметно сделать глубокий вдох.

— Ничего-ничего! Прости, иногда пристают мысли странные, — сказала она с привычной ей улыбкой.

Риана вскинула брови, но ответила молчанием. Она прочистила горло, будучи слегка ошеломленной.

— Я проголосую за Селестию, — своими словами Дэйн вывел меня из задумчивости о том, сколь многое я теперь стал замечать в людях.

— Ничего против девушек не имею, — подшутил Нолан, но Мику это не тронуло, — Но пусть это будет Аэрон.

Все взгляды вновь сошлись на мне. По итогам голосования я остался тем, кто должен сделать решающий выбор. Им явно не нравилось подобное, но еще больше им не нравилось то, что они не смогли сойтись на едином мнении. Я в это же время продолжал цепляться взглядом за инструкторов.

Я точно мог видеть, что те расслаблены… Не в привычном значении этого слова… Конечно, им скучно и они, уж точно, против всей этой глупой демонстрации, но было что-то еще. Их Аркана не использовалась. Я мог сказать это наверняка. Я был способен увидеть это. И дело было точно не в том, что они на другом уровне. Наоборот, Аркана при использовании полыхает еще больше, чем сильнее ее владелец. Сейчас они просто ее не используют, значит и не могут увидеть изменения в том, как я ее использую, только если они не…

Я взглянул на Ральфа многозначительных взглядом. Он стоял там, будто ожидал его. Его взор отзывался одобрением. Будто говорил: “Ну, давай, сделай это”.

Меня пробрала дрожь.

Мельком, обернувшись на Дэйна, я увидел, как тот отпустил использование Арканы и с болью потирает глаза. Это был шанс осуществить задуманное. Сейчас он не сможет увидеть задуманное мною. И капитан одобряет использование Арканы, раз все еще не прервал нас. Она была запрещена только в розыгрыше.

Дрожь пробрала меня вновь, еще сильнее. Я знал, что мои мысли точно ведут куда-то не туда. Можно было сделать все иначе: просто выбрать случайно и забыть про эту лотерею. Ведь мы даже не знаем что на кону. Выбор тренера ничего не значил…

Или значил? И правда, возможно, если я выберу кого-то плохого, то моя жизнь здесь станет хуже… Не стоит забывать, я в этой команде лишний. Как только все до конца осознают мою бесполезность, то вышвырнут, а там моя жизнь уж точно может стать такой же, как и раньше…

Нет. Все не так. Мне не важно все это, хватит себя обманывать.

Ты ведь пытаешься ввести себя в заблуждение только ради этого, Вальт. Да, вальт?

Я ощутил приятный зуд в руке. Уже спустя мгновенье я поднял ее и выставил перед собой, направив ладонь на платформу. Зуд растекался по руке, щипал ее. Будто паук с меховыми лапками легонько царапал и дергал за пальцы. И мне это нравилось. Мне до ужаса было приятно это ощущение. И больше всего я жаждал того, что будет если высвободить эту теплую силу наружу.

Зуд усилился, руке становилось все теплее, а я формировал у себя в голове вид того, как меня затягивает цепь Лиры, когда я впервые увидел использование Арканы.

Интересно, что будет, если я создам маленький шарик пламени. Что будет? Я уж точно на такое способен. Я способен… Даже на большее…

Громкий лязг и сильный порыв ветра от которого мои волосы встали дыбом. Два клинка у моего горла, которые держит в своих руках Селестия позади меня. Длинный клинок, которому не хватает доли сантиметра, чтобы выколоть мне глаз. Аэрон спереди с острыми, как у тигра, глазами.

Они оба, в такт друг другу, обратились ко мне. Их голос обвеян холодом. Как яркий звон, как скрежет льда.

— Я буду твоим учителем.

Глава 1.7 - Исполнитель и Вершитель

Мы сидели на своих кроватях в нашей с Дэйном комнате. Над головой время от времени то сверкал, то затухал неизвестный мне источник света. Крышка из полупрозрачного материала закрывала собой золотистую руну, которая, в свою очередь, давала свет. Кажется, эта крышка могла регулировать ослепительность этого света, но проблема была в руне, она каким-то образом не могла нормально поддерживать работу и затухала без нашего контроля.

Я погрузился в свои мысли.

Правда ли я такой слабый?.. Правда ли, что страх это слабость?

В тот день, по итогам выбора, к нашей группе приставили двух тренеров. Селестия и Аэрон, должно быть, долго спорили кто из них должен стать учителем для нашей группы, но по итогу Ральф разрешил им двоим заниматься нами. Он объяснил это тем, что другая группа жульничала на розыгрыше, к тому же были и другие причины. Первая, самая очевидная: у нашей группы большое количество человек, так что дабы сравнять нас с другими группами придется пойти на уступки. Был еще один нюанс в виде того, какого звена были другие учителя, которые достались другим группам. Те двое, которых выбрали еще с самого начали были игроками пятого звена, а другие двое – шестого звена. Мухлевавшей группе приставили другого учителя шестого звена, которого в тот момент не было среди присутствующих.

Впрочем, я так до конца и не понял как здесь устроена иерархия. Во многом играет роль лишь сила самого игрока. В зависимости от того, насколько силен игрок, ему присваивается звено. Пятый уровень это средний, всего их десять. И чем ближе звено к единице, тем сильнее игрок. И пусть нам сказали, что это просто средний уровень, но даже так между нами бездонная пропасть.

Нам сказали отдохнуть остаток этого дня и завтра встретится с учителями на тренировочном корте утром. Многое нам до сих пор неизвестно, но, как обычно, пообещали, что все объяснят.

Я уверен остальным тяжело. Когда я использовал зрение Арканы там сегодня, при выборе учителя для нас, я обратил внимание на то, как выглядели ребята из моей команды. У Рианы ужасные темные круги под глазами, ее кожа неестественно бледная, она выглядит… мрачно, больно. У Мики сухие, полопавшиеся губы, запутанные волосы, глаза налитые красным цветом, шея подерта ногтями от нервных почесываний. У Нолана сломаны ногти, ладони укрыты стертыми, кровавыми мозолями. Темные круги под глазами еще больше, чем у Рианы. Волосы грязные, кожа синяя – оттенок мертвеца. Я даже заметил выпавшие волосы на его разорванном плаще.

Странное чувство, когда ты смотришь на человека и видишь, как он понемногу исчезает. Просто испаряется на глазах. Превращается в дождь из своих слез. Становится прахом своих неисполненных желаний. Остается тенью своей сломленной жизни.

Сейчас я понимаю, что не один, кому сложно ко всему этому приспособиться. Наоборот, мне даже легче, чем им. Я никогда не был ни к чему привязан. В прошлом моя жизнь стоила не больше горсти монет и от неизвестной гибели меня всегда отделяла лишь тонкая нить, за которую я держался, вцепившись что есть силы. Я знал, что однажды она оборвется, но, сам не знаю почему, оттягивал свой плачевный конец. В глубине души я не хотел позволять всему заканчиваться так просто. Я хотел, чтобы моих родителей никогда не убивали. Или пощадили ту девочку, которая поклялась защищать меня и вместе выбраться из рабства. Многим людям эти слова не знакомы как холодные дни в солнечное лето. Даже я иногда спрашиваю себя: “Если бы решился помочь ей?”. Я знаю ответ – трупов было бы двое. И все же, это могло стать самым правильным решением, которое я когда-либо принимал. Иногда, если нет выбора, то стоит встречать свою судьбу с честью. Прощаться с достоинством.

Только глупые люди могут убивать. Будь ты достаточно умен, чтобы всеми нервами своего мозга, всей душой своего сердца, ощутить те последние, вечно длящиеся, секунды перед неминуемой гибелью, то никогда бы не убил. Убийство – это отказ от рассудка. Отказ от человечности… И только изредка – неизбежная мера той судьбы, которую избрал наш усталый разум.

И вот, каждого посещает одна и та же мысль: “Вот бы все эти глупцы просто…”. Выходит замкнутый круг. А нам остается только гадать: спасет ли совесть от тягости убийства ближнего, справедливость которого навсегда останется мимолетным видением людского мира.

А что же они? Как они погибли? Будь это смерть от удушья, несчастный случай, летальный исход происшествия… Или что хуже: обезглавливание, распятие, сожжение заживо… Каково это, когда ты отчетливо помнишь мгновение своей смерти? И вот ты жив. После смерти. Обесцененный, обесчещенный, стертый с лица родного мира. Можешь ли ты после такого называться тем же именем? Ты тот же человек, каким был там?

И что есть второй шанс? Можно ли назвать то, что никак не связано с твоим концом – твоей надеждой на новое начало?

Ведь это моя новая жизнь. Но это старый я. И вот мы здесь, боремся со своими сожалениями. И только сейчас я начинаю понимать смысл этой игры…

Аркана – это, должно быть, и есть то самое раскаянье. Приведение былого, связывающее людское прошлое с его настоящим. У кого-то все туманно, ведь тот не знает в чем была суть его путешествия. А кто-то, пребывая в ущербном положении, сохранял пламя в глазах.

А в голове всплывает все та же мысль: “Правда ли я такой слабый?.. Правда ли, что страх это слабость?”.

***

После отдыха в наших комнатах, мы, как нам и было велено, собрались на точке сбора. Наша команда: Дэйн, Мика, Нолан, Риана и я, все находились сейчас здесь. Я держался на некотором расстоянии от остальных, прикрываясь тем, будто просто рассматриваю окрестности. На самом деле я был глубоко погружен в свои мысли и мне не хотелось сейчас находиться с кем-то по близь. Дэйну, кажется, тоже необходимо отдышаться, ведь он находился поодаль от меня и ребят, смотря то ли на небо, то ли на парящие острова с нимбами, окружающими их.

Буквально через пять минут мы должны будем начать свою подготовку в помещении перед нами, но металлическая дверь из слегка поблескивающего материала, закрыта, а вокруг не видно наших учителей.

Помещение, к которому мы пришли, напоминало собой ангар, но куда технологичнее и ухоженнее. Здесь был один большой вход без ручки. На ее месте были начертаны руны и посередине маленькая выемка с плоским дном, будто это место было вдавлено для того, чтобы расположить там кнопку, но стоило ли говорить, сколько раз мы уже пытались ее нажать? Очевидно, это было какое-то другое устройство, которое отличается своей изобретательностью даже среди других проходов, где при входе тоже виднелись руны, но без дополнительных выемок.

Ребята стояли возле двери, неспешно беседовали, Риана казалось слегка обеспокоенной, а Нолан все таким же неразговорчивым.

Засмотревшись на небо, вдруг я почувствовал легкий жар на пару с холодом. Это чувство было не чем-то по-настоящему ощутимым, совсем нет, оно воспринималось мною иначе. Кроме меня в сторону наших учителей из первых повернулась только Риана и только после нее, как по цепочке реакции все мы смотрели вперед, где плавными шагами подходили те, кто будет нас тренировать.

Мы с ребятами собрались в ряд немного в стороне от прохода, дабы освободить его для Селестии и Аэрона.

— Рада, что вы не из тех, кто опаздывает, — сказала Селестия и в ответ на ее слова мы слегка наклонили головы вперед в знак радушного приветствия.

Аэрон молча прошел к двери закрытого тренировочного корта и я с нескрываемым интересом заглянул мимо Мики, чтобы посмотреть, что же он сделает с тем странным замком.

То, что должно было быть кнопкой по нашему мнению, открыло маленькое отверстие, куда Аэрон засунул указательный палец. После чего послышался звук защелки и дверь отворилась, с тяжестью рассекая воздух и вынося на улицу душный запах не использованного помещения.

— Если занимательно, то расскажу больше: это устройство впитывает малую каплю моей Арканы, дабы распознать кому она принадлежит. Если я буду не тем, кто нужен, то металлическая пластина защёлкнется обратно раньше, чем я уберу палец и в дальнейшем у органов охраны будет больше способов найти преступника, ведь у них останется часть моего тела… — обратился ко мне Аэрон, не поворачиваясь в нашу сторону, — Ты уже ловок делать это с такой немудреностью. Поразительно.

Я сознательно приглушил использование Арканы в глазах только после его слов. Почему-то сейчас, будто поддавшись моему эгоистичному желанию, Аркана сама по себе использовалась.

— Я нечаянно… — ответил я.

— Нечаянно? Глупости, — Аэрон дернул за ручку и Селестия указала нам проходить внутрь, — Аркана не то, чем новичок может пользоваться нехотя. А теперь входите.

Моя команда на мгновенье зафиксировала взгляд на мне, не понимая про что говорил учитель, но они быстро зашагали внутрь. Я проскользнул в ангар последним, стараясь обойти взгляд Селестии и Аэрона, которые только и делали, что ежесекундно поглядывали на меня, будто на неприятную трещину в дорогой безделушке.

Ангар изнутри был огромен, но каково было мое удивление, когда я осознал, что перед моими глазами лишь одна из его частей. Здесь, в прихожем помещении, было все основное, что, как я считал, нужно воину. Склад с тренировочным оружием, два помоста для сражений и множество деревянных манекенов для отработки ударов. Впрочем, кроме того, были и некоторые рунические устройства, которые я объяснить не мог.

Мы вновь построились в ряд и ребятам, в особенности Нолану и Риане, явно не был по душе весь этот официоз. Мне было удивительно, как Дэйн и Мика спокойно это терпят. Раньше я особо не задавался этим вопросом, но ведь они умелые воины. Столь умелые, что в их мирах с трудом можно было сыскать тех, кто смог бы дать им бой. А сейчас они вынуждены быть учениками…

В ту же секунду, как меня посетила эта мысль, Селестия напомнила об обратном.

Нас захлестнуло ее могущество.

Прилив сил ее Арканы, я уверен, могли почувствовать даже те, кто был обделен особой восприимчивостью. Я тяжело сглотнул и ощутил тяжесть в теле. В ушах гудело.

Я встретился с ее серьезным взглядом.

Это был акт демонстрации. Как рокот бесщадного зверя, как ядовитая окраска убийственного цветка, ее сила веяла холодом.

Почти инстинктивно, мне захотелось использовать свою Аркану и я сделал это. Слегка запрокинув голову назад, тепло алого пламени разлилось по телу, убирая ощущение холода и давление инородной силы.

Я сосредоточил взгляд и увидел, как плотный щит пламени оберегает меня от морозного тумана.

Обернувшись направо, я увидел, как ребята корчатся от боли на земле. Мика стоит на одном колене, Дэйн с тяжестью содрогается и прижимается лбом к холодному полу, а Нолан с Рианой еле-еле дышат, скорчившись на земле.

Испугавшись этого вида, я тут же обернулся на учителей. Аэрон стоял позади Селестии и сохранял стоическое выражение лица, наблюдая за лежащими ребятами. В то же время та женщина, чья сила постепенно становилась все плотнее, смотрела на меня с возмущенным изумлением и оторопью.

Моя сила продолжила биться, стараясь уберечь меня от воздействия ее холода и уже понемногу я начинал чувствовать усталость. Сопротивление забирало слишком много сил, а время замедлилось, будто сейчас мы с этой морозной леди застыли в песне льда и пламени.

— Чудный мальчик… — почудился ее вибрирующий голос.

Селестия попыталась усилить давление, это было заметно по ее сердцевине, но Аэрон вовремя положил ладонь ей на плечо и она быстро взяла себя в руки.

— Не забывай, что помимо него есть и другие, — тихо сказал ей Аэрон, но с усиленными чувствами от Арканы я смог услышать и это тоже.

Только я хотел удивиться, что теперь способен распределить силу по всему телу, как меня прервали слова Селестии.

— Что ж, теперь вы понимаете в чем заключается нынешняя разница между нами, — сказала она, на ее лице уже красовалась язвительная улыбка с прикрытыми веками, — Вы можете быть сильнейшими людьми миров, откуда родом, но, в конце концов, всего лишь людьми, — последние слова она подчеркнула особенно холодно.

— Десятки лет назад, когда я только попал в Арканум… Что ж, невзирая на большие трудности с осознанием происходящего, которые, конечно же, вы тоже сейчас переживаете, я тоже считал себя достаточно сильным мечником, чтобы дать отпор кому угодно… — он проговорил эти слова как шутку незрелого ребенка и глубоко вздохнул, ступив шаг вперед, — И мне точно так же пришлось столкнуться с этим миром, который не был ни капли похож на мою прежнюю родину. Вы сильны, но вы люди. И если вы думаете, что вы ничем не отличаетесь от нас, что мы точно такие же люди, то задайтесь этим вопросом еще раз, когда наш с вами этап обучения окончиться. Мы жители двух миров, чей возраст уже давно перешагнул за границы человеческих возможностей. Чтобы все стало проще я могу лишь только…

Он вскинул ладонь вверх и вокруг его руки, взявшись из пустоты, начала медленно вращаться вода. Затем, обвив его пальцы, словно змея, явился огонь. Его кожа набухла и обсыпалась, превратившись в камень.

Элементы вились вокруг его кисти, вздымались вверх. Огонь дышал, вода танцевала, а камень беспрестанно менял форму.

— Подобное мы уже видели, — сказал ему Нолан, поднимаясь с земли, — Не самые лучшие развлекательные фокусы, которые я видел…

Не успел он договорить, как элементы в руке Аэрона начали двигаться быстрее и увеличились.

— Что за?!.. — выкрикнула Риана, прежде чем ее накрыла волна.

Спустя мгновенье, пространство вокруг нас было охвачено водой и мы стояли в центре, словно заточенные в бушующем океане. Казалось, нас подхватит и выбросит волна, но мои ноги оказались замкнуты в камне. А всякие попытки выбраться и даже мокрый кашель были прерваны, когда из жидкости вылезли раскаленные каменные когти со стекающей с них лавой.

У моей шеи застыла игла и магма с нее неспешно падала в воду, громко шипя. Обернувшись на других ребят, я увидел у них на лице гримасу шока и растерянности. Мы были заперты будто в трубе, где вокруг нас бесконечно вращался вихрь воды, а у горла зияли острия. Учителя стояли впереди нас, с абсолютно спокойным выражением лица и просто наблюдали за тем, как мы реагируем на все происходящее. Аэрон лишь изредка поглаживал рукой воздух, сохраняя напряжение, словно тот был осязаем.

Когда они удостоверились, что мы пришли в себя и достаточно понимаем происходящее, то Аэрон опустил руку и вся картина бушующей природы просто испарилась, превратившись в ничто. Мы были в полном порядке, и даже наша одежда высохла.

— Ваша Аркана… больше чем один элемент? — спросила Мика.

— Это элементарная суть, а не Аркана. В дальнейшем вы все узнаете и сможете использовать материю сущего так же, как это делаю я, — он опустил уголки губ, что показалось мне очень надменно, — К тому же, элементарная суть не может быть создана навечно из энергии Арканы, а потому быстро рассыпается в ничто, когда теряешь над ней контроль. Потому вы и стоите сухие.

Ребята решили не задавать больше вопросов, ибо они, как и я, не могли придумать ни одного. Слишком много неизвестного нам показали и рассказали, чтобы мы могли сложить из этого хоть немного адекватные вопросы. Кроме того, все слишком боялись…

— Что ж, раз уж я смог убедить вас, что умелым воинам все еще есть чему поучиться, так давайте приступим, — молвил он.

Я оглянулся на остальных и с удивлением подметил, как их взгляд изменился. Даже Нолан и Риана убрали свое недовольство и покорно встали ровнее, словно вернулись во времена, когда только обучались сражаться.

На их лицах вырисовывалась только серьезность и едва приметная видимость трепета.

Эта картина действительности была до ужаса мне незнакомой. Впервые я увидел, равно как ужасающий хищник, прошедший сотни смертельных сражений в свое время, благоговеет перед доминирующим ликом созданий, таящих в себе власть божественного подобия.

Могущество за гранью людского познания.

Глава 1.8 - Исполнитель и Вершитель

Когда мы только вошли в ангар, Селестия сказала всем нам, что Вальт — то есть я — буду тренироваться отдельно от остальных, так как мне недостает навыков, чтобы присоединиться к основной группе. Я ожидал, что Дэйн начнет возражать, мол это несправедливо по отношению ко мне и задастся вопросом, что со мной сделают, пока я буду вдали от основной группы. Или Нолан с Рианой пожалуются на то, что им предоставили два учителя, а значит эти два учителя должны будут присутствовать на их тренировках вместе. Или Мика хотя бы удивиться. Но они все сохраняли серьезное выражение лица и лишь слегка приподняли брови в удивлении. Они боялись даже пискнуть. Для них учителя были чем-то сродни чудовищам из кошмаров. Сильнейшими из всех, кого они когда-либо видели и самыми опасными хищниками, следующие действия которых невозможно предсказать. Раз никто даже не попытался высказаться по поводу этого решения, то и я, что уж говорить, не сказал ни слова.

— И-извините, а почему мы находимся здесь, а не вместе с остальными? — робко спросил я, чувствуя неумолимую дрожь от присутствия Аэрона.

— Ох, поверь, ответ тебя не утешит, — сказал он, нисколько не отвлекаясь от проверки каких-то устройств в квадратном помещении с единственной платформой для боев и большой панелью разноцветных кнопок и рычагов рядом с ней.

Я находился на платформе, стараясь подбить Аэрона на ответ, а он возле устройств, нехотя отвечая на мои вопросы.

— Ты умеешь пользоваться каким-нибудь оружием? — спросил он меня.

Я замешкался, затянув ответ.

Еще бы, будто кто-то вроде меня будет способен пользоваться чем-то вроде инструмента для убийства.

— Нет, сэр.

Если мне не показалось, то он на мгновенье засмотрелся на меня. Будто сомневался, живой ли я вообще. Кажется, мое неумение пользоваться оружием показалось ему одновременно до чудесного странным и до печального логичным. Он видел остальных насквозь, но я был столь слабым для нынешних реалий, что это даже невозможно было понять. Ведь каждый в этом мире воин, а не раб…

— Сейчас Селестия объясняет остальным все правила, расписание и действия на ближайшие два месяца наших тренировок, но для нас с тобой это станет лишней тратой времени, раз уж ты… мы в такой безнадежной ситуации… — он хотел добавить что-то еще, задать какой-то вопрос, но промолчал. Это было видно по его приподнятой брови и задумчивому взгляду.

— Почему я буду тренироваться отдельно от остальных? — решил переспросить я.

— Слаб. Просто до смеху слаб и с ними тебе делать нечего, — сказал он, но не смеялся. Скорее наоборот, он сомневался в сказанных им словах, — Или же до ужаса силен. Это мы и собираемся узнать в ближайшие два месяца.

Силен?

Он закончил клацать пальцем в приборы и зашагал в сторону платформы. Моя кровь бурлила все сильнее от каждого его шага. Я не знал зачем этот человек загнал меня на платформу для боев и сейчас забирается на нее сам. И пусть ответ напрашивался сам по себе, я просто отказывался верить в то, что он собирается сразиться со мной. Что, вообще, означает сразиться со мной? Это будет избиение… даже скорее убийство, чем какой-то бой. Ни один воин не способен дать отпор чудовищу, повелевающему стихиями и черт его знает какие еще силы ему подвластны, но он решил их утаить. А что способен ему противопоставить я? Грушу для битья? Куда уж там, меня разорвет в клочья от одного его удара.

Я боюсь. До ужаса его боюсь. И это побуждает меня прибегнуть к использованию Арканы, чтобы успокоиться. Но я еще больше не хочу делать перед ним чего-то неожиданного. Он явно заметит, если я попытаюсь использовать Аркану.

— За два месяца невозможно освоиться ни с каким оружием, — сказал он, забравшись на платформу, — Так что этот вариант мы отметаем, а значит тебе придется труднее, чем остальным. Что скажешь? Достаточно ли крепки твои кулаки, чтобы сломать ими чей-то клинок? Например, мой.

Он шутит?

— Думаю, я на такое точно не способен, сэр, — сказал я, чуть не подавившись этими словами.

Он издал короткий, хриплый смешок.

— Сейчас – да.

Аэрон крутанулся на пятках, прижал руку к подбородку, а другую спрятал за спину и начал ходить то в одну сторону, то в другую, что-то обдумывая. Изредка, он поднимал руку и делал ею какие-то еле заметные движения, словно что-то обдумывал, переговаривал с собою в голове и сомневался.

— С-сэр?..

Я смог вывести его из раздумий, и он вернулся в реальность. Не то, чтобы я был этому очень рад.

— Бой с тенью, — начал он, уморы не было на его лице, лишь только сомнения, пронзительный взгляд и отстраненность, — Для начала ты должен научиться хотя бы бить. Плевать как, пусть это будет самый неправильный удар кулаком или даже пощечина.

— Ч-что? Но… но с кем я должен буду практиковать удары? Я ведь не могу… с вами…

— С собой. Только ты и ты.

Его слова прозвучали эхом, и моя голова закружилась.

Последнее, что я мог отчетливо видеть, было его лицо, безмятежное как штиль. Бетонную платформу, раскрашенную тонкими черными полосками в клеточку, и медленно утихающий свет от рунических ламп, которые медленно гасли, растворяя мир вокруг меня в душной палитре из монохромных цветов.

Аэрон стоял со скрещенными руками, пока его лицо не скрылось за серой дымкой, мои глаза заслезились и я почувствовал сильный порыв ветра, будто мимо меня пробежало стадо диких коней.

Так же быстро, как мир погрузился в дым, серый цвет медленно начал сходить на нет и моим глазам открылось сверкающее солнце, которое ослепило мой взор.

Я вытер глаза черным рукавом моей формы.

Открыл их и ахнул от вида вокруг. Под моими ногами была густая трава по щиколотку, она уходила далеко в горизонт, протягиваясь километрами вдаль без каких-либо сугробов и прочих изменений ландшафта. Будто море, но ярко зеленое и устойчивое. В небосводе можно было отыскать маленькие облака, тихо плывущие и никогда не загораживающее ослепительное солнце.

Впереди, где должен был стоять учитель, его не было.

Я скривился и мое сердце пропустило удар, когда под синим небом я увидел черноволосого мальчика в черной боевой униформе, с уставшими глазами, большими синими кругами под ними, суженным взглядом и сухими, полопавшимися губами. Его взор был то ли жалостливый, напуганный, то ли наоборот, черствый, лишенный искренних эмоций.

И я вспомнил его слова: “Бой с тенью”.

Меня пробрала дрожь, когда второй, вылитый я, стоящий передо мной на расстоянии около десяти метров, поднял кулаки и приготовился напасть.

Подобное движение можно было ожидать от кого угодно, но только не от меня.

Не может быть, что это я.

Волны страха, будто удары пульса, постепенно накапливались с каждым прошествием мгновенья. Я уже и позабыл о своих вопросах. Где мы находимся? Почему зеленая гладь вместо тренировочной платформы в одном из ярко освещенных помещений ангара? Все стерлось, когда я предстал перед своей тенью. И вместе со страхом, растерянностью, где-то в глубине души я почувствовал дольку гнева, которая слабо грелась, пока моя копия медленно подступалась ко мне.

С громким вздохом, мальчик подбежал ко мне, нелепо замахнувшись рукой и ударил по щеке, отчего я завалился на спину и густая трава не спасла меня от болезненного шлепка на землю.

Я открыл глаза в испуге уже спустя секунду, как оказался на земле. Но каково было мое удивление, когда я, моя искусственная копия, уже уперлась коленом мне в живот и замахнулась кулаком.

Еще один удар сердца и удар пришелся мне в нос, откинув мою голову назад, пока затылок с треском не ударился об землю.

Я издал жалостливый звук, похожий на мокрый кашель. Повернул голову обратно к нему и попытался прикрыть голову руками, когда еще один удар в ту же секунду попал мне в щеку.

Он бил не так больно. Силы не хватало, слабо. Но достаточно неприятно и еще более противно в душе.

А мой гнев все разгорался.

Он ударил еще раз и на сей кулак я смог подставить свою руку. Затем еще раз, а после еще. С каждым разом, его удары становились все слабее. Мне становилось все легче, не так больно переносить.

Но бил я. Мое собственное отражение, которое настолько четко походило на меня.

Голова точно опустела. Только неприятные звуки ударов и мокрый хруст. Неизвестно, то ли моего черепа, то ли его руки… Моей руки? Его черепа?

Кто из нас настоящий?

Внезапно, удары прекратились и я взглянул на него.

Его лицо, до жути уставшее лицо, со стекающими с него слезами и красными кулаками. Красные щеки, красные глаза. Эмоции на лице представляли собой гнев вперемешку с унынием.

Я смог разглядеть его еще четче. Самого себя. До ужаса детально, со стороны.

Мысли о той девочке показались четкой картиной ужаса.

А мой собственный, тихий гнев достиг предела.

Поднявшись так, чтобы посмотреть ему в глаза на равных, я ухватился за его шею. Моя хватка была адски сильна. До такой степени, что он не смог и выдохнуть. Лишь слегка отпрянуть назад и подавиться.

Теперь его лицо налилось гримасой ужаса, и глаза выпучились наружу.

Я заставил самого себя испытывать страх и задыхаться, но это ничего не значило для меня в настоящую секунду. Ни одна посторонняя мысль не колыхнула мое сознание, за исключением единственной причины для моего решительного, пламенеющего гнева.

Сжав его горло еще сильнее, до того момента, пока он не издал скрип и даже визг не мог послышаться из его горла, я приблизился к его лицу, чтобы заглянуть прямо в глаза. В них читалось отчаяние.

Я вспомнил девочку, которая жалостно просила о помощи. И вспомнил свою бесполезность. В голове ярко всплыла ненависть к самому себе за бездействие.

Следующие слова, сорвавшиеся с моих губ, были самыми яростными, которые я когда-либо говорил. Преисполнены обидой и рознью.

— Все это время, ты был способен дать отпор?!

Алое пламя вырвалось из моих рук и охватило черноволосого мальчика. Его кожа начала трескаться, пылая и превращаясь в уголь. Его глаза выпучились и налились кровью.

— Ты был способен ударить?! — хватка сжалась еще жестче, — Так почему ты, мразь, в тот момент не ударил этого жирного ублюдка так же, как меня сейчас?!

Он не мог ответить. Второй ладонью я закрыл ему рот, раскрытый в попытках вдохнуть. Пламя проникло внутрь, пробившись через глотку в его легкие, заполняя их изнутри. Выжигая кислород в его груди. Растворяя его желудок, испепеляя сердце.

Его волосы сгорели, глаза начали растекаться, будто жидкие, полопавшиеся шарики. А я теперь стоял над ним, прижимая силой бесконтрольного пламени.

Мой гнев кипел столь яростно, что я был не похож на самого себя. И в моих мыслях было так мало смысла. Я полностью утратил контроль над тем, кто я есть и поддался заложенному могуществу, чтобы уничтожить остатки ничтожного меня. Настоящего, которого я ненавидел так же сильно, как и тех, кто уничтожил надежду в моей жизни. Все испытанное отчаяние выплеснулось наружу в виде волосков беспощадного огня.

В конце концов, когда тело в моих руках обуглилось и отражение самого себя было искромсано до неузнаваемости, я отпустил хватку и с моих рук обсыпались угли.

Я долго стоял на месте. Мое дыхание было тяжелым, бешенство утихало медленно, а сердце колотилось как остервенелое.

Весь этот искусственный мир вокруг начал исчезать, растворяясь так же туманно, как он и появился.

Впереди меня вновь предстал Аэрон. На этот раз, вместо вдумчивого и хладнокровного выражения его лица, я увидел шок и оцепенение в глазах.

Я стоял перед ним, переполненный дрожью от нескончаемого напряжения и давления собственной силы. С руками, испачканными в останках своего собственного я. Пусть от тех уже и следа не осталось, но я ощущал их жжение.

— Разумеется, — его дрожащие уста и безумные глаза вопили о находке, — То, что нужно!

Еще один стук сердца, затем еще один и еще. Кровь прилила к голове. Ничего не понимаю. Я в бешенстве. Огонь все еще теплится на кончиках моих пальцев. Воспоминания до сих пор ломятся в мое сознание.

Крик, ужас, страх — девочка, ее обещание и последующая гибель.

Правда ли я такой слабый?.. Правда ли, что страх это слабость?

Глава 1.9 - Исполнитель и Вершитель

Я выдохнул.

— Вы будто мертвые ходоки, — молвила Селестия с улыбкой полной фальши, — Потому и ваша Аркана столь слаба.

— Простите? — переспросила Риана.

— Мертвые ходоки, — с издевкой повторила учитель.

Она вдумчиво разглядывала нас. Я стоял посередине. Справа от меня Мика, недовольно глядящая в пол. Сейчас она была молчаливей прежнего.

— Могу ли я спросить, как устроена Аркана? Мы многое не знаем и, кажется, до сих пор никто нормально этого не разъяснил, — поинтересовался я.

— Твое имя Нолан, верно? — переспросила Селестия.

— Да.

— Скажи, пожалуйста, Нолан, почему твоя Аркана представляет собой тень? — ее улыбка приобрела орел таинственности.

— Боюсь, именно это и было моим вопросом. Как же я могу знать на него ответ? Эта сила просто зародилась во мне, словно всегда была рядом, — я задумался над своими словами, но решил, что ничего не упускаю, — И сама по себе она для меня ничего не представляет.

Селестия разочаровано цокнула языком.

— Если вы хотите услышать от меня сухую теорию по поводу силы, то, конечно же, я собираюсь вам ее поведать, — ее взгляд стал серьезнее и она погладила внешнюю сторону своей ладони другой рукой, — Но не ждите, что этого будет достаточно. Никогда ни теории, ни даже практики не хватало, чтобы познать глубинную суть целиком. Она возникает как следствие духовной осознанности, когда ты встречаешься с зеркалом собственной души, со своим отражением. И это понятие слишком абстрактно, чтобы пытаться разъяснить его словами.

— Хотите сказать, что своей силой — или чем еще являются эти чудеса — вы обязаны какому-то зеркалу собственной души? — спросила Риана, подчеркнув последние слова с иронией и стараясь как можно лучше скрыть свое раздражение.

— Ничего не обходится без этого обязательства, дорогая моя, — Селестия встретила ее вопрос с улыбкой, глядя точно на ребенка, — Убийца не совладает с кинжалом, если не будет способен перерезать им горло… А пустить чью-то кровь может либо псих, утопающий в собственном безумии, либо мученик, что совладал с грехом. Так кто же ты?

Риана шевелила губами, но отступила, не желая продолжать.

Я слушал все это с нескрываемым скептицизмом, но в то же время ее слова били в самую глубь. Куда я все это время так опасался заглянуть.

Мне захотелось глянуть в сторону Мики, на лице которой обычно красовалась улыбка. Сейчас я заметил, что она тоже улыбается, но поддерживает это с трудом. До сих пор я не хотел спрашивать ее о самочувствии. Каждый из нас имеет право не делиться своей бедой.

Я тоже.

— В таком случае… — начал я.

— Да, я расскажу вам все необходимые азы, которые могут помочь вам разобраться в собственной силе, — опередила она меня, ответ на вопрос заранее.

Она повернулась к нам спиной и подняла ладонь к верху, придерживая второй рукой мантию бирюзового и белого цвета. На ее ладони заиграли белоснежные искры, а спустя секунду, нарушая всякие законы, которые я знал о настоящем мире, над ней закружилась буря. Я был вынужден, как и остальные, прикрыть лицо ладонью, наблюдая за всем через прорезь пальцев.

В миг, все окружающие нас предметы: оружия или даже мебель, поднялись воздух, как от взрыва. Но вместо того, чтобы громко упасть, они лениво плавали в воздухе, медленно поднимаясь на пик своей высоты, а затем так же неспешно опускаясь. Передвигаясь почти невидимо для глаза.

Когда Селестия отпустила влияние своей Арканы, то все вокруг вернуло прежнюю скорость и упало на землю.

Она повернулась обратно к нам. На ее ресницах был иней и они, мерцая, все еще слегка светились голубым оттенком.

— Моя Аркана – морозный туман, — от ее слов в голове щелкнуло. Ее Аркана похожа на мою, — но это не означает, что я повелеваю холодом, льдом или чем-то еще в этом роде. Что ж, конечно же, что-то похожее в моей силе имеется, но Аркана не есть чем-то столь незамысловатым, как элементарная суть. Я могла бы призвать морозную бурю и без использования Арканы. Но никогда не смогла бы замедлить время с ее помощью, — говоря это, она улыбнулась шире.

Замедлить время?..

Я озвучил эту фразу еще несколько раз в своей голове, думая, что она станет хоть немного нормальной. Теперь повелевание стихиями казалось простой игрой в сравнении с тем, что она сказала. А ведь и правда, я не могу найти в ее словах ложь. То, что она сделала некоторое время назад выглядело в точности как замедление времени.

— Арканам дают такие название просто чтобы их было легче распознать, когда человек их использует. Оценка дается при взгляде на внешний вид, но никак не на ее действие. Иногда влияние Арканы так сложно понять, что даже некоторые владельцы не способны распознать собственную силу, — она расчесала волосы, переложив их за ухо и ее взгляд на время смотрел в никуда, углубившись в мысли, — Впрочем, таких людей здесь нет, ведь им не удается пройти первое испытание в отборе Золотого Порядка. Таков уж отсев.

— Элементарная суть – это название явления или способности? — спросила Мика, сказав это с трепетным тоном, лишенным прежней наигранной беззаботности.

Селестия на секунду задумалась.

— Что ж, оба варианта верны. Элементы есть все и даже мы, те, кто научился созидать их подобие, не способны воспроизвести из этого вечную жизнь. Наша способность создавать воду и сама вода, что возникла однажды во вселенной, имеют сходство во всем, кроме принадлежности первородной энергии, — отвечала ей Селестия, но затем прервалась, видя наше замешательство.

После секунд молчания и формирования вопроса, я решил его задать.

— Вы имеете представление о том, какова эта первородная энергия?

— Я знаю лишь теории тех, кто пытался доказать ее существование. Она должна быть, а иначе все вокруг нас просто потеряет устоявшуюся картину сущего. Если все вопросы, на которые мы даем ответы, оказываются верными, то и явление первородной энергии, ее воплощение как элементарной сути, должны быть правдивыми, как естественное продолжение наших домыслов, — ее речь была замысловатой, но я не думаю, что облегчение сказанного поможет нам принять ее слова во всей их широте.

Выждав еще несколько секунд и пробежавшись взглядом по каждому из нас, она решила продолжить.

— Нынешняя структура мира, в самом облегченном ее варианте, построена ромбовидно. Где на вершине красуется теоретичное представление о существование первородной, истинной энергии, которая тоже называется Арканой, — Риана издала озадаченный вздох, но затихла, когда взгляд Селестии перешел на нее, — Из этой энергии снисходят два ответвления: элементарная суть и душа. Первое является тем, что только выдающиеся профессионалы способны использовать, а второе… остается погребено годами, уходящими в эпоху древних, когда эта сила все еще могла быть использована…

Селестия прочистила горло, а Мика издала звук, будто у нее в голове возник цепляющий вопрос.

— Простите, ничего, продолжайте, — сказала она.

— Впрочем, в каком-то смысле душа все еще вложена в нашу силу, ведь завершающей структуру частицей является Аркана – дочь элементарной сути и осознанного духа.

Все замерли в недоразумении.

— Аркана и Аркана?.. — поинтересовался я, мое постижение на секунду рассыпалось от этих различных понятий, но похожих названий.

— Именно, — с ухмылкой поиздевалась Селестия, — Что вам известно о Пепельном Древе?

Мы вновь были в замешательстве, совершенно не понимая куда Селестия пытается увести разговор и уводит ли вообще.

— Ничего?.. — ответила Мика.

— Вы поди удивитесь, но именно оно… даровало вам эту силу, — молвила Селестия, протянув эти слова так долго, чтобы они остались в воздухе вокруг нас еще на несколько долгих секунд, отдаваясь эхом от стен.

— И что же, шмат коры удостоил нас безвестной силой? Вам самой не видится, что это бред?

— Как видится обывателям, — отрезала она.

— Так объясните же.

Ей не понравился его тон, а потому она встретила его резкость своим острым взглядом и едва ощутимым, бессловесным негодованием. Нолан не изменился в лице, но выпрямился.

— Пепельное Древо было здесь даже раньше древних. И ранее земли с водой. Прежде неба и солнца, когда не существовало даже звезд, — начала она, — Его ветви распространялись далеко, по всей вселенной…

Мика прервала ее, но она простила и разрешила ей продолжить.

— Что означает другой мир? — поинтересовалась она, в ее голосе читалась едва различимая дрожь и она все время поглаживала край своей зеленой накидки, накрывающей ее черную униформу.

Селестию застал врасплох этот вопрос. Вероятно, это было то, что в свое время терзало и ее тоже.

— Возможно, другой край вселенной, широту которой мы не способны осознать… — вдумчиво проговорила она, — Столь далекий край, что является совершенно другим миром.

Мика осталась на месте, глядя то ли в пол, то ли в пустоту. Слова озадачили ее куда больше, чем нас. Пусть даже меня эти формулировки заставили вздрогнуть. Мой человеческий мозг просто не способен в полной широте представить себе все это, как и говорила Селестия.

— Вы сказали, что Пепельное Древо… ветви охватывают всю вселенную… — Риана запуталась, но попыталась сформулировать вопрос.

— По крайней мере, об этом говорит древность. До того как Древо стало Пепельным, возможно, так все и было, — Селестия выдержала паузу, — Древние… так называли первых, кто существовал на этих землях. О тех временах почти не осталось летописей, но даже для нас, они были сродни богов. Столь могущественных, что могли проникать в другие миры, по велению мысли распространять хаос или благословлять жизнью… Но даже у богов случился раздор. О том времени история умалчивает. Никто не знает, почему корни древа были уничтожены, а само оно изуродовано. Все что известно: с какого-то момента в истории, династия древних была полностью стерта с лица земли, — она ухмыльнулась, будто сама не верила своим словам, — А затем явились мы, дети других миров. С тех самых пор, здесь, в первой зоне, стоит нерушимый портал, что раз в цикл возвращает мертвые души в эту игру…

Она замолчала, и следующие ее слова прозвучали неестественно резко и мрачно.

— Якобы смерть ничего не знаменует.

Я с горечью сглотнул и сжал кулаки.

После, закрыл глаза и глубоко выдохнул.

— Что означает Игра Аркан? Неужто мир естественным путем был сформирован так, чтобы люди проходили испытание за шанс приблизиться к Пепельному Древу? — спросил я.

Вопрос, который тревожил меня больше всего. Все эти устои не давали мне покоя. В моем понимании природа не имеет собственной мысли и она не способна на подобные ухищрения. Поверить будто сам мир создал иерархию среди разумных жителей? Это невозможно… так ведь?

— Это наименованье, которое придумали сами игроки. Те, кто из первых достиг основания, — сказала она с улыбкой и вновь изогнула брови так, будто смотрела на детей, — Вижу, вы запутались, но я не смогу в полноте рассказать вам все тонкости. Возможно, в дальнейшем, вы сможете пройти по этому пути и тогда сами встретитесь с мыслью, что это название вполне подходит.

На этот раз все замолчали. Селестия развернулась и отошла заняться своим делом возле панели с устройствами, а нас оставила разобраться со всей новой информацией. Много что стало известно, но это лишь означало, что вопросов стало еще больше, чем прежде.

— Что думаете? — спросил я у остальных.

— Мне кажется, что в ее словах про Аркану, как первородную энергию и как нашу силу… есть нечто общее… как бы мне не хотелось этого признавать, — начала Мика.

— Ты имеешь в виду Древо?

— Да, — продолжил она, — Я подумал, что… Ну, знаешь, наши тела не способны принять Аркану в чистом ее виде, а потому Древо является неким проводником?

— Древо не проводник, — возразила Риана, — Скорее… что-то вроде источника.

— У тебя есть основания так считать?

— А иначе в чем смысл ее слов про корни? Древо… пусть и в неизвестном прошлом, но охватывало корнями вселенную… что бы это не значило, — Риана прервалась, будто была сама не уверена в собственных словах, — Что ж, раз эта штуковина была прежде всего на свете, значит она послужила источником появления сущего? Впрочем, какой нам прок все это пережевывать? В этом разговоре нет смысла.

— История помогает людям понять вещи, какими они есть на самом деле, — возразил я.

— Или отыскать дорогу… — пробубнила Мика, — Ах-х, что-то я о своем задумалась, — с улыбкой продолжила она. Мы покосились на нее с недоверием, но пропустили как есть, — Я бы лучше задалась другим вопросом. Почему Вальт не с нами? Когда сказали, что он будет отдельно… ну, знаете… я немного витала в облаках. Но не стоило бы нам узнать об этом?

Мы замолчали. Думаю, все, равно как и я, понимали, почему Вальта решили обучать отдельно.

— Он чудной сам по себе. Вроде бы и не воин, но силой похвастаться может куда пуще нашего.

— А ты, Риана, почувствовала его силу? — Мика приблизилась к ней, будто прожигала глазами, — Мне он показался удивительным. Даже его взгляд, когда огонь вспыхнул, повинуясь его велению… Это так загадочно и пугающе. Неужели мы должны будем делать так же?

Риана замешкалась, не зная как ответить.

— Что ж, выглядит он скудно. Стоило бы спросить у Нолана, почему он решил таскать его с собой, — она не смотрела на меня, но явно обращалась со спросом.

На секунду я отстранился, но вовремя опомнился.

— Он может управлять Арканой.

— И не может управляться ни с одним оружием. Браво, — встряла Риана, закатив глаза и скрестив руки.

— Мне кажется, что Селестия способна справиться с тобой и без использования оружия, ха-ха! — посмеялась Мика, прикрыв рот ладонью.

Риана фыркнула, но отрицать не стала.

— Хотите таскать с собой дурака, который плюется огоньками? — спросила Риана, ее тон стал грубее, — Еще не известно, способен ли он хотя бы на это… Может, это была случайность? Почему вы двое его так отстаиваете?

— Просто, по всей видимости, ты не разглядела что он учудил в прошлый раз, — хмыкнула она и демонстративно отвернулась, подняв подбородок.

— Я не спорю, что он не похож на того, кто способен сражаться. Но огневая мощь Вальта в рамках этого мира, делает его убийственным оружием массового поражения как минимум. Даже без меча, уверен, он сможет нам помочь.

— Хрустальная пушка, — иронично подметила Риана.

Мы посмотрели на нее.

— И что? Уверена, нас готовят к чему-то ужасному. Хотите оставить его на верную смерть? — Риана заговорила серьезно, в ее голосе читался оттенок мрачности.

Я вздрогнул. И Мика тоже замолчала.

— После того, как мы пройдем эту тренировку, то решим, будем ли оставлять его с нами, — решив закончить разговор, я выдвинул подходящий компромисс. Хочу отложить дело до лучших времен, — Если он окажется слаб, то у нас не будет выбора. Мы не будем брать на свои плечи его гибель и не станем пользоваться его силой, как запасной картой в рукаве.

— Ха, — издала Риана, — Значит судьба уже решена. Вальт, должно быть, просто решил затесаться в наши ряды в момент, когда мы были слишком растеряны. У слабых инстинкт выживания рассчитан на других людей, вот он и сообразил так быстро. Уверена, его способности это какой-то трюк. Такой же дешевый, как и у этой… Селестии.

— Как знать… — выдохнула Мика, за что Риана остро на нее покосилась, но так же быстро отвернулась.

Сейчас осталось всего-навсего поверить, что времена в самом деле будут лучшими, в надежде бросать им такие решения.

Глава 1.10 - Исполнитель и Вершитель

Вид на леса вдали успокаивал меня перед началом сумбурных будней. Я, как и всегда, стоял на балконе, где снизу виднелся край острова, парящего над городом. Руническая лента, что поддерживала в воздухе эти несчастные клочки земли, загораживала вид. Это одна из причин по которой мне хотелось бы переехать в другой особняк. Но я всегда отказываюсь от этой затеи, так как просто хочу поскорее вернуться во вторую зону.

Во второй сейчас беспокойно, но там хоть виды из окна не навевают чувство дикости.

В дверь из сребролиста послышался тревожный стук изнутри комнаты. Я, с досадой, опустил свой черный кофе обратно на блюдце, повесил на плечи накидку и переступил порог балкона.

Я раздраженно цокнул, чувствуя сигнатуру Арканы человека за дверью.

— Войдите.

В комнату зашел молодой парень с тёмно-зелёными волосами, глупо искошенными большими глазами и длинными ушами, загнутыми назад, как острый сверток листа. На нем были серебреные очки с тонкой оправой и безвкусный шарф, надетый не по погоде. На большеватой рубахе его бело-золотой униформы виднелся герб Золотого Порядка.

— Прошу меня простить, сэр Лодрик, — начал он, подчеркивая уважение в тоне, — Были составлены списки и я, как вы приказывали, хотел доложить о лучших из новичков.

Смахнув его слова рукой, я представил ему ладонь, в ожидании, когда он передаст досье. Не мешкая, парень ловким движением пальцев переложил листы удобной мне стороной и вложил в руку.

Я плавно раскрыл первую папку, наслаждаясь запахом свежей бумаги. Как по мне, этот дух был действительно приятным. Чудное замечание, но это так… По крайней мере, чуднее него могло быть только имя, выпавшее самым первым в списке.

— Вальт, парень семнадцати лет с Арканой – Пламенем? — переспросил я.

— Все так, сэр, — учтиво ответил эльф.

— Ах, точно, ты же с ним не встречался…

Я ждал объяснений: что этот тюфяк забыл на первом месте в списке примечательных новичков, но для него это не было ничем удивительным. Сухие факты по типу моментального разрушения с использованием красного огня и быстрая регенерация были более чем достаточны, чтобы сделать вывод, будто это человек с абсурдно большим потенциалом.

— Видел я его, — остро покосился на парня, — Что кусок дерьма забыл на первом месте?

Он отстранился, но взял себя в руки, поправив очки и внимательно нахмурив взгляд.

— Прошу прощения, комиссия посчитала его способности выше нормы. В сравнении с остальными, его навыки на большом отрыве. Это подтвердил сам сэр Ральф, — я видел струйку пота, стекающую по его шее и то, как он сглотнул слюну, а потому решил ослабить Аркану, дабы избавиться от таких омерзительных деталей поведения.

И все же, его волнение не означало, что он врет. Да и о чем тут врать, я и сам видел результаты болвана.

— Вот только это чистая удача. Повторюсь, я видел его и он ничем не лучше куска дерьма. Такой запуганный, что руки ходят ходуном, — я вновь оторвался от отчета, обернувшись лицом к ушастому, — Давай я не буду проводить тебе лекцию о том, что Аркана напрямую связана с душой человека. Сюда сопляки даже не попадают, а уж тем более подобной силой обладать не могут.

Я передал список обратно ему в руки и ожидал его дальнейших слов. Он замешкался, опять дотронулся до оправы очков и медленно, едва шевеля губами, бегло пробежался по анкете мальчика.

— Прошу прощения, раз вы так говорите, я сейчас же вычеркну его из спис…

Шорох ветра сотряс комнату со звуком звенящих, белых крупиц энергии. Листы в руках эльфа чуть не разлетелись и не успел он опомнится, как красная ручка оказалась в руках огромного титана в капитанской военной униформе.

Ушастый остался поправлять разлетевшиеся волосы и когда осознал, что рядом с ним как из ниоткуда появился незнакомый мужик, то с испугом отпрянул, чуть не ударившись об шкаф.

Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы назвать его имя – Ральф прибыл, как всегда, грациозно.

— Не торопись, дружок, это я придержу у себя, — сказал Ральф с присущим ему низким голосом, как дрожь земли.

Эльф отошел в сторону, все еще ошеломленный, но вновь поправил очки и выровнялся. Через секунду сделал глубокий, но молчаливый поклон. Я встретился с ним взглядом, и он прочитал по моим губам: “Вольно”. Парень умчался быстрее ветра.

Я медленно обернулся к Ральфу, раскачиваясь на своем стуле, откинувшись немного назад, чтобы мне было удобно смотреть вверх на этого громилу.

— Чем обязан в такую рань, Капитан Ральф?

— Не любишь же ты ко мне прислушиваться, Куратор Лодрик, — его голос всегда был хриплым, но утром это еще заметнее.

Я посмотрел на него с таким недовольным видом, какой только мог изобразить, но когда он глянул в ответ своим каменным выражением лица, то понял, что Капитан никуда уходить не собирается.

— Прислушиваться к тебе? — претенциозно начал я, поднявшись со стула и задвинув шторы, — Не ты ли торчишь в первой зоне из-за того, что провалился при устранении регента Кэмпбэлла, подняв на уши весь Мижград?

— Ох, старик, ты решил вздеть столь отдалённую тему? Хорошо, что ж, мне было бы интересно узнать как у тебя успехи с поимкой дезертира третьего звена, так называемой “Гранд”?

Я цокнул языком, а он с хриплым рычанием усмехнулся, расчесав рукой волосы.

— Так что ты здесь забыл? Не помню, чтобы звал тебя.

— Изначально я просто хотел остановить тебя, — сказал он, развернувшись в другую сторону, рассматривая картину на стене, — Чтобы ты не мешал моим планам… Но знаешь, я решил поделиться ими с тобой.

Я уселся обратно в свое удобное кресло, поправляя на столе значок золотого солнца. Никогда не знал, какой именно стороной его поставить. То ли его должен видеть я, то ли должен рассматривать гость, который приходит ко мне и становится напротив.

Когда я не ответил Ральфу, он решил продолжить.

— Мальчик с Арканой красного пламени, — начал он, не глядя в мою сторону, — Тебе не кажется он интересным?

— Что интересного? Огонь есть огонь. Удивительно, что такая Аркана вообще водится, — я задумался, — Хотя, ладно, говорилось, что он обладает еще и лечебными способностями, но это делает все только чуднее. Но не властнее. Что переносной фонарик, который может, разве что, лечить порезы, забыл на первом месте среди сильнейших? Ох, я скажу тебе что — ошибка это. Ничего больше.

Он смотрел на картину одного из… древних… Атрокс — Кардинал Разрушения. Я ничего не могу поделать, когда слышу это имя или этот статус. Всего аж дергает, пробирают мурашки.

— Алое Наследие…

— Так и знал! — прервал его, что было куда агрессивнее, чем хотел, — Хватит, Ральф, я сыт по горло твоими идиотскими способами избавиться от проклятия.

— Тогда найдешь Гранд? — ответил он спокойно, но все еще не обернулся ко мне.

Я замолчал. Он прав, ведь именно Гранд забрала нашу надежду уничтожить проклятие первое зоны.

— Алое Наследие не уничтожить без артефакта Хроноса и точка, — мой голос был до чудного напряжен и я сделал глубокий вдох, — И лучше бы ты помогал мне искать Гранд, а не высматривал обходной способ, Ральф. Ты не найдешь его и мы останемся в проигравших, а потом… — я остановился и чуть не поперхнулся, трижды обдумав следующие слова, — Потом будем вымаливать у них прощение.

На миг мы оба молчали и в кабинете воцарилась тишина. Капитан продолжал стоять напротив картины дракона, охваченного фиолетовым светом, а я крутить знак солнца на своем столе.

Наконец, перебрав в голове воспоминания об этом Вальте, у меня екнула идея от которой меня чуть не вырвало. До чего же невозможная идея…

— Ты сошел с ума, — сказал я вместе с выдохом.

— Он может им быть, — Ральф впервые повернулся, — Мальчик жалок, это правда, я не вижу в нем чего-то большего, чем тряпку. Но комиссия оценила его не за суть способностей, а за могущество, сокрытое в его Аркане. Пойми это, Лодрик.

Мы встретились глазами. И он был серьезен, пока я воспринимал это все как шутку.

— Только человек, который обуздал свой разум и превзошел влияние Пепельного Древа, способен достичь такого уровня столь рано. И он не такой человек, — подойдя ближе, он продолжил, — А значит подобен Древним.

Я ударил по столу и значок солнца слетел на пол. Золото треснуло и разнеслось во все стороны.

— Хочешь чтобы они услышали?! Молчи, Ральф, молчи! Этого не может быть… — он приподнял бровь, взгляд все такой же грозный, — Маловероятно, даже если возможно, — закончил я, согласившись с его упреком, шипящем в воздухе, как ядовитая змея, — Пойми, я тоже хочу закончить это все и вернутся к своим настоящим обязанностям, но сейчас ты говоришь полные бредни.

Я сделал глубокий вдох. Медленный и освежающий, дабы очистить разум ото всех предвзятостей.

Аркана воздействует на человека психологически. Так устроено само Пепельное Древо, что наделяет людей могуществом. Если твоя душа будет слаба, то ты никогда не сможешь развить свою силу. Она так и останется темной смолой, теплится в твоей груди. Но когда ты обуздаешь себя духовно, то пути распахнутся перед тобой, как тропы к непревзойденному могуществу. Словно обладая собственным разумом, сила поглотит тебя, если ты не дашь ее отпор. Не захватишь под контроль и не наставишь в надобное русло.

Это не мои слова, а вековое знание, что люди до меня написали кровью. Выжгли на страницах истории. И этот малец слаб, а значит не способен на подобный подвиг. Ральф прав. А значит, его прирожденная способность к контролю над Арканой…

И все же, чтобы он действительно был одним из избранников, что подобны Древним…

— Он должен им быть, а иначе пусть этот мир рассыпется в прах, Лодрик. А раз уж он наделен Арканой, что посягает на божественность, то произойдет резонанс.

Пока Ральф объяснял свои слова, идея формировалась в моей голове, словно кирпичиками укладываясь в идеальную возможность.

Если сопляк и правда такой, как он думает, то мы можем принести его в жертву, дабы сотворить резонанс Аркан. Древняя сила схлестнется с себе подобной. Тогда проклятие будет уничтожено навсегда, а мы вернемся на вторую зону прославленными героями, что совершили невозможное…

— Но у этого может быть два исхода, Ральф. Если малец окажется не тем, кто нужен, то Наследие будет высвобождено и мы, вместе со всей первой зоной, просто…

— А если мы этого не сделаем? — спросил он, вернувшись к картине.

— То оно активизируется еще раз и Кардиналам вновь придется его запечатывать, а наши головы… слетят с плеч, — сказал я, пусть и не выдавая горечь в голосе, но полностью прочувствовав ее.

Я уже будто услышал голос владык и ощутил то, как расслаиваюсь на части.

У нас нет выбора.

— Мы можем перехватить инициативу в свои руки или ждать смерти, которая рано или поздно настигнет нас. А затем Кардиналы своими руками доберутся до мальчишки и используют. Мы упустим шанс, проблему решат владыки, а нас будут доедать черви, — холодно подчеркнул он, — Если, конечно, от нас хоть что-то останется.

Моему терпению пришел конец и я вспыхнул яростью, использовав свою аркану. Стол проломился и раскололся на две части, разлетевшись в стены со звуком грома. Бокалы в шкафах полопались на мелкие кусочки от давления моей силы. Комната дрожала.

— Не называй даже их титула, — мой ледяной голос прорезал пространство вокруг.

— Все так же дрожишь от одного лишь упоминаний о них? — глаза Ральфа налились кристально белым цветом и он высвободил силу в ответ на мою. Комната билась в красках белого и золотого.

Кафель начал трещать, картина нервно дрожать на стене, пока мы затаили дыхание и с угрозой смотрели друг на друга.

Еще один выдох и я отпустил давление. Ральф последовал моему примеру.

— Я не буду его вычеркивать, — сказал я с привычным, спокойный как озеро, голосом.

— Славно, — монотонно ответил Ральф, — Тогда встретимся позже.

Ральф исчез в искристой вспышке и кабинет опустел. Осталась перекошенная картина, разбитый сервис, а так же искромсанный в порезах от моей Арканы кафель.

Я вновь выдохнул, только теперь не скрывая своего напряжения. Меня до сих пор пробирала дрожь от слов этого громилы. Мы не только нашли первого за последнее время избранника, но еще и собираемся уничтожить его вместе с проклятием этажа. Я задумываюсь, а не разгневаются ли… они… если мы убьем столь великий талант, как он? Все таки, подобные ему находят свой путь в Арканум слишком редко, чтобы назвать его появление простой удачей. Он настоящая находка и пока что нам нужно беречь его как зеницу ока. И в то же время, стараться привлекать как можно меньше внимания…

Я чуть не подавился от смеха, когда осознал свои собственные мысли. Серьезно? Я называю драгоценным мальца, которого всего некоторое время назад счел за слабака? За элементарную ошибку в подсчетах? Как бы я сам не пытался отрицать, но это правда.

Сел и поглядел вперед, на таблицу с именами в конце моего кабинета. Это имена преступников первой зоны и больше всех меня интересовало одно, что являлось самым крупным из списка. Оно вселяло гнев на эту стерву. Обиду, разочарование и страх от угрозы в виде владык, что придут по мою голову, если я не смогу ее... Она должна быть поймана. Неважно каким путями.

Я прокрутил кистью, активировав Аркану. Золотая лента времени крутилась на моей руке. Стол, разломленный на части, вместе с его осколками, разворачивался и собирался вновь передо мной. Его детали светились золотом и скреплялись желтой нитью, которая медленно притягивала каждый обломок. Моя сила обращала время вспять, до момента, когда я разбил к чертям эту деревяшку. Картина встала на место, сервис скрепился и стал таким же чистыми и прозрачным, как прежде, следом порезы стерлись с кафеля. Комната вновь сияла чистотой и свет понемногу померк, когда я отменил технику.

Мой голос звучал низко, вибрировавши от стен кабинета мрачным эхом.

— Дезертир третьего звена, вор артефакта Хроноса… — я обращался к имени на белой доске, которое было гневно вырезано кинжалом.

Это сделал я, когда однажды, за проступок, меня вынудили уйти на первую зону и попытаться закрыть дело вместе с Ральфом, на котором до нас погибло несколько десятков игроков. Многие пытались поймать ее, но были убиты.

Моя сила Арканы заполнила комнату. С пекущей яростью я уставился словно в пустоту.

У меня осталось слишком мало времени. Так что я прикончу тебя собственным руками, Лира Гранд.

Моя дорогая сестра.

Глава 1.11 - Исполнитель и Вершитель

— Фрида… ты еще не ушла? — еле слышимым шепотом я позвала свою подругу, выглянув из-за полки с книгами.

— Мика? Ах, еще нет. Присядешь? — мягко улыбнулась она и пригласила плавным жестом руки.

Фрида всегда была доброй девушкой. Будто от каждого ее движения веет аурой благодати, детской милости, но в то же время скрепляется большой мудростью.

Другие твердят, что человеку должно многое увидеть, дабы назваться мудрым. И пусть я не знаю в деталях о прошлом Фриды, но достаточно наслышана, чтобы судить о ее семейном благополучии и гладкой жизни. Она девушка знатного рода, но не взялась пользоваться привилегиями родителей, дабы самостоятельно опробовать жизнь на вкус и выбрать приглянувшееся ей дело. Чтобы посвятить ему свои долгие годы уготованной жизни.

Мы с ней вместе работаем здесь, в библиотеке. Она больше отвечает по части посетителей, а я люблю раскладывать книги и работать на складе. Так часто выпадает возможность заглянуть в эти старинные реликвии, наслаждаясь запахом их бесчисленных знаний, протяженностью в долгие столетия. В трудах сокрыто множество тайн, большое количество научной информации и еще больше людей, чьи мысли были удостоены книги, написанной, дабы запечатлеть их в веках грядущих.

Фрида здесь дольше меня, а потому и прочитала больше, но я не думаю, что столь великая разница в нашем восприятии появилась лишь благодаря количеству прочитанных символов. За мудростью скрывается нечто большее. Хотя, как говорит сама Фрида, за ней, этой самой мудростью, таится всего лишь одно — рациональность. Мне этого не понять. Возможно, что я не настолько умна, как она? И все же, разум слишком многогранен, чтобы вот так просто давать ему оценку.

— Ты хотела что-то спросить? — ее глаза слегка слезились от, попадающего сквозь высокие окна, света пламенеющего заката, — Видно, что хотела. У тебя всегда глазки становятся как щенячьи, когда возникает вопрос.

Я покраснела и отпрянула. Фрида всегда так говорит, когда я сдаюсь над вопросом и ищу ответа в ее словах. Вот только я всегда смущаюсь ее спрашивать, ведь это единственное ее свободное время в конце загруженного рабочего дня, когда она может уединиться и насладиться чтением. Она любит читать.

— Я читаю одну философскую книгу. В ней говорится, что применение силы в ответ на силу… — она опустила веки и выдохнула, — Что?

— Мика, зачем ты такое читаешь? — с улыбкой поинтересовалась она, пусть в глазах была долька тревоги, — Знаешь ведь, такие авторы ничего толкового не расскажут, только и будут продолжать размышлять надуманными темами.

Я опустила голову вниз, разочаровавшись. Мне кажется, что Фрида права, но я ничего не могу с собой поделать. В голове слишком много мыслей об этом. Про смерть и убийство, про прощение и справедливость. Мне хотелось бы отыскать во всем этом какой-то смысл.

— Ладно-ладно, — выдохнула она и дотронулась до моего подбородка, вернув мой взгляд обратно к ее глазам, — Стоило бы и о таком иногда задумываться. Подчас внутренняя меланхолия и поиск ответа на абстрактные вопросы побуждают к большему пониманию мира вокруг. Жаль, что лишь только кой-когда и не у многих… — ее взгляд устремился куда-то в окно на вид с холма на город, где была расположена наша библиотека. Она сделала паузу, обдумывая свои слова, — Сила в ответ на силу, да? Сказано очень мягко, ха-ха…

Ее полузакрытые глаза, цвета голубой лагуны, на солнце блестели еще ярче. Она приложила ладонь к щеке и ласково водила пальцем по страницам, поглядывая в окно. Волосы, что были по шею, мягко сверкали кремовым цветом. Они были гладкими и светлыми, сильно отличались от моих длинных кудрей бурой окраски. Иногда я даже завидовала ее мягкому лицу без изъянов, но это наверняка было оттого, что с самого детства за ее красотой тщательно ухаживали. Даже ее руки были шелковыми, в отличие от моих… жестких, с бледными шрамами.

— Думается мне, что книга была про войну? — внимание Фриды вернулось ко мне.

В ответ я робко кивнула. Знаю, что она сказала это с прежним намеком, что мне не стоит подобное читать. Фрида всегда старалась огородить меня от грязи внешнего мира. Хотела, чтобы мои глаза налились жизнью и отдохнули в этом тихом месте. Она желала мне только счастья, ведь не могла увидеть искры в моем взоре. Но я не могла избавиться от давящего чувства. Я искала ответ, но он никак не приходил. Ответ, который позволил бы понять путь, что прошел близкий мне человек. Близкий, который отдал за этот путь жизнь. И был горд.

— Да, — еле слышимо ответила я, но смотрела на нее, показывала серьёзность.

Я не хотела отказываться от своих поисков. Даже если этим поступком я отказывалась от попыток Фриды помочь мне.

— Понятно… — выдохнула она и уголки ее губ слегка опустились. Когда она задумалась над этим вопросом, ей стало грустно, я это знала, — К сожалению, я бы не смогла сказать многое. Справедливость, как и смерть — слишком большое заблуждение… Слишком закрученная сказка, придуманная теми, кто был к ней близок. Знаком не понаслышке.

Ее взгляд отстал от окна и обернулся ко мне. Она выглядела подавленной от собственных мыслей. Казалось, в ее голове крутилось столь многое, что дум было просто не сосчитать, но она не решалась ими поделиться. Ответ давался ей столь сложно, что каждая из этих идей рассыпалась в прах, встречаясь с другой.

— Знаешь, Мика, — улыбка, полная печали и безысходности, появилась на личике Фриды. Непривычная грусть на ее доброй мордашке, что была столь же чудным явлением, как и моя радость. Такая горечь, что может возникнуть лишь у того, кто познал бессмысленность, — единственное спасение, что я могу предложить миру — отдать справедливость, как и саму смерть, в руки того, кто способен распоряжаться ими должно… — секундная пауза в ее речи протянулась вечностью для меня, — Не иллюзорному богу, а разумному человеку. Достаточно смелому, чтобы бросить вызов справедливости. Достаточно решительному, чтобы стать смертью. И вдоволь мудрому, дабы распорядиться ими в надежде всех осчастливить…

Она прервалась. Ее губы изогнулись в жалостной усмешке, а глаза преисполнились самым чувственным добром, что я когда-либо видела.

Положив ладонь на мою руку, она продолжила.

— А еще, пусть этот человек будет настойчив. Чтобы не переставал спрашивать и сомневаться.

Послышался тихий гул. Деревянный верх манекена для отработки ударов с треском отделился от остальной его части и упал на пол зала для тренировок.

— Молодец, Мика, ты продвигаешься с невероятной скоростью, — поздравила меня Селестия.

Я повернулась в ее сторону и кивнула с улыбкой на лице.

Мои светлые волосы упали на щеки, своим блеском напоминая дни утерянного прошлого.

Воспоминания о днях былого быстро улетучились. Сосредоточение на внутреннем всегда сопровождается возвращением к памяти из самых неприятных ее оттенков, но без этого, как говорит наш учитель, невозможно в полноте овладеть Арканой. Я не могу продержаться долго, но выходит так, что даже этого мне достаточно.

Ребята посмотрели на меня с удивлением, но быстро принялись практиковаться дальше. У них все выходило не так гладко и несмотря на сотни попыток, им так и не удалось сотворить свою первую технику.

Манекен впереди меня разрезан на части. И тот разрез не идеален, точно взорван изнутри, что его не повторить никаким кинжалом, которые я использовала раньше. Я не совру, если скажу, что сейчас я чувствую себя могущественнее, чем целый батальон солдат из моего мира. Одна лишь техника резонансной волны позволяет мне кромсать крупное бревно серебряного дуба, как солому.

Моя Аркана — звук. И та техника, что я сейчас использовала не является чем-то простым. Пусть я и смогла быстро наловчиться, но лишь оттого, что имела знания из научных книг, которые читала в библиотеке. Частота звука, что я способна выпускать с помощью Арканы, позволяет мне взаимодействовать со строением объектов на молекулярном уровне. Но мне потребовалась сотня попыток, дабы понять, какая частота нужна именно для чертового бревна. Если атомная плотность объекта будет другой, то и частота резонанса должна быть разной.

Я буквально теряю сознание при попытке восприятия своей способности. Чувство, будто во мне появился какой-то счетчик, который позволяет мне менять частоту, но я не могу к нему привыкнуть. Так же, как циркадные ритмы помогают мне с распознанием времени суток, моя Аркана помогает мне использовать ее. Я знаю, какую частоту хочу применить, пусть до сих по не способна в идеале ее подобрать.

Думаю, для резонанса с более твердым предметом мне придется истратить чудовищный запас сил. Чем большую частоту я стараюсь выпустить и чем точнее ее подбираю, тем больше устаю. Будто сила подвязана к моей физической выносливости.

Чем выше плотность материала, тем более точной должна быть частота резонансной волны. Если частота чуть отклонится, волна не сможет вызвать разрушение.

А если материал будет состоять из нескольких веществ с разной плотностью, может быть необходимо несколько волн разной частоты, чтобы разрушить каждую компоненту по отдельности, либо одна сложная волна, которая сможет воздействовать на все компоненты одновременно.

И все это я должна учитывать во время боя… даже вслух это звучит невозможно. Я никогда не проводила какие-то расчеты во время боя, но теперь, обладая куда большей силой, мне придется грамотно ее использовать.

Уже за это я благодарю тебя… Фрида. Если бы ты не наставляла меня, не учила бы правильно выбирать информацию… Спасибо.

Я улыбнулась.

Когда вокруг послышался мой тихий хохот, то Селестия вновь надавила своей силой. Заставила меня резко замолкнуть. Теперь я чувствую ее отчетливо, но не могу дать отпор. Будто я знаю, что способна, но… Больно, ее холод словно сжимает сердце.

Посмотрев на нее, я зажмурила глаза и встала обратно в стойку. Она, увидев это, отпустила давления.

Так она принуждает нас учиться и не отвлекаться.

Не хочу об этом задумываться, но в этом мире… Аркануме, полно неизвестных мне вещей, вплоть до видов деревьев. Белый дуб – одно из них. Пусть его название напоминает точно такое же дерево, которое цвело и в моих родных краях, но вид отличается. Ствол дерева светлый. Такой белый, что кажется, будто покрашен. А листья темного, слегка апельсинового цвета. Он отличается своей крепостью и толщиной. Селестия говорила, что он прочнее вольфрамовой стали…

Я не могу отрицать, что вернись сейчас обратно на мою родину, то стала бы настоящим чудовищем. Это приносит ужас. Осознание, что твоя невидимая сила дает могущество пострашнее холодного оружия — пугает. Быть может, теперь я и сама, в какой-то степени, являюсь оружием? Иначе это не описать.

— Значит, ты способна вызывает разрушения с помощью звука? — ко мне подошла Селестия, — Я видела, как воздух вибрировал. Но расслабленным взглядом, без усиления Арканой, я не смогла точно рассмотреть. Атака очень быстрая. Думаю, кто-то из девятого или даже восьмого звена будет испытывать трудности от нее увернутся, — ее взгляд убийственно заострился, ее слова облиты мраком, — Ты способна бесшумно разорвать противника на части. Чудесная техника.

У меня пробежали мурашки по спине от ее морозного тона.

Она смогла это увидеть?! Даже я не вижу волны! Женщина передо мной, вообще, человек? Я понимаю, что в прошлом она уже показывала свою скорость, когда приставила кинжалы к горлу Вальта. Уже та ситуация намекала на ее ускоренное восприятие, быстрее любого земного хищника. Но слышать это лично от нее устрашает даже больше, чем моя собственная сила. А ведь она даже не использовала усиление…

Возможно, моя Аркана не такая уж и невидимая.

Похоже, завидев мое удивление, что я не смогла скрыть, она ядовито улыбнулась.

— Можешь переходить к следующему манекену.

Она указала в сторону за уничтоженным мной манекеном. Я увидела в той стороне точно такой же, но из другого материала. Можно было подумать, что он был сделан из гладкого камня, но Селестия, будто прочитав мои мысли, ответила на вопрос.

— Он сделан из алмазной стали. Это второй из трех манекенов, которые вам придется сломить для того, чтобы перейти на следующий этап обучения, — она повернулась в мою сторону. Если бы я могла описать одним словом ее вид, то подходящим станет – учитель. Очень строгий учитель, которого лучше не злить. Она подняла подбородок вверх и жестко подметила, — Тебе запрещено использовать свою технику, которой ты уничтожила своего врага до этого. Сейчас попытайся сотворить что-то другое с помощью своей Арканы. Практикуй разнообразие.

Я старалась не подавать виду, но ее условие меня шокировало. С трудом мне далась не то что эта техника, я в принципе чудом додумалась, как мне реализовать свою Аркану. Если бы не знания моего мира, то не было бы даже этого.

— Простите, вы могли бы дать мне подсказку?… — с улыбкой поинтересовалась я.

— Даже не проси. Я понятия не имею на что еще способна твоя Аркана, — она обернулась и начала уходить в сторону к другим ребятам, — Не нужно воспринимать Аркану, как твою силу. За ней стоит куда большее, — я уловила ее чуткий взгляд из-за плеча. Взор, который знает куда больше, чем я могла себе представить, — И пока ты якорем привязана к своему прошлому, ничего из этого не выйдет… Я вижу, девочка ты сильная, но мой тебе совет — научись принимать поражения. Гонения души слишком глубоки, чтобы кто-либо мог с ними справиться.

Я застыла на месте. Ее слова были для меня одновременно запутанны, как блуждания в туманном лесу, и чисты, как прогулка в летней пустоши. Я знала, что она говорила это неспроста. Чувствую в ее словах смысл, только вот не могу его осознать.

Быстрыми шагами я дошла до следующего манекена и мысленно встретилась со своими преградами.

Мне запрещено использовать резонанс, а моя мишень стала еще крепче. Возможно, я бы смогла разрушить ее, если бы использовала технику, но ситуация изменилась.

Я даже не знаю, что еще способна сделать со своей Арканой. Мне казалось, что это единственный способ ее использовать.

Сейчас я чувствую, как мои мышцы болят. Боль от использования этой силы воздействует на меня как физически, так и ментально. За время попыток подобрать верную частоту я значительно истратила выносливость. Даже мое дыхание стало тяжелее. Это непривычная мне усталость. Мозг не соображает. Я совсем не двигалась, но устала сильнее, чем если бы пробежала двадцать километров на большой скорости.

Я встала в стойку и сделала глубокий вдох.

С выдохом, я почувствовала, как сила наполняет мои мышцы, укрепляет кости и кожу. Органы чувств обостряются, сердце бьется быстрее, пульс поднимается. Я чувствую тепло и легкую вибрацию во всем теле. В ушах я слышу отголоски собственной силы: тихие жужжание и писк. Я контролирую частоту, словно по велению мысли детально вижу образ своей силы.

Но есть нечто большее. Я чувствую, словно кроме моей, в Аркане теплится еще чья-то воля. И она чувствуется острее, чем прежде. Возможно, моя усталость сказывается на контроле.

Острая боль в сердцевине. Я зажмурила глаза и чуть не отпустила силу. Чувствую давление. Не пойму где. Возможно, во всем теле или вовсе вне тела. Ощущение контроля и власти, но не моих. Кто-то другой влезает в мою голову.

Я начинаю слышать собственный голос. Теперь слышу голос девочки, не могу его отличить. Эхом отзвенел чей-то еще. Грубый и низкий, яростный, злой, но моего там нет. Мое сердце забилось быстрее, я еще сильнее зажмурила глаза. В голову залез страх, смятение, гнев. Проходят длительные секунды и голоса становятся лишь ярче. Постепенно я чувствую, как утрачиваю ощущение земли под ногами, поднятых в стойку рук и привычные ощущения. Мир будто уходит из-под ног.

Страшно. Что происходит?

Не удается открыть глаза, я в темноте. Никого нет, я не слышу свой топот, не чувствую его, но хочу ударить по земле. Хочу ударить себя, хочу сбежать из этого кошмара. Голоса режут уши. Как битое стекло, они становятся все громче и больше отбиваются друг об друга. Они мешаются между собой, я не могу различить в них слова, лишь эмоции. Девочка плачет, боится. Мужчина гневается, звереет.

Чья-то воля настигает меня, подобно волне. Я перестаю контролировать свое сознание.

Мне холодно. Страшно. Почему так темно? Хватит! Прекратите кричать, я этого больше не вынесу… Фрида? Где ты? Почему только что упала книга… Быть может, мне не стоило брать выходной, не стоило оставлять тебя одну… Я вернусь, дождись меня! Прости, мне никогда не стоило уходить, Фрида. Фрида… Фрида!

— Спишь? — послышался девичий голос.

Я подняла голову и увидела ее.

— Нет, ха-ха, — неловко посмеялась я, — просто немного устала…

Глава 1.12 - Исполнитель и Вершитель

— Почему мы здесь оказались? — спросила я у нашего учителя.

Она удивленно посмотрела на меня, затем выпрямилась и прочистила горло.

— Ты спрашиваешь, почему люди приходят сюда в принципе? — я кивнула, а она нахмурилась, явно не желая ничего рассказывать, — Если ты хочешь, чтобы я выдвинула тебе научный ответ, то разочарую сразу – такого нет… Во всяком случае, за сорок лет жизни здесь, я его не нашла.

Я не была так сильно удивлена, когда Селестия сказала, что в этом мире она уже так долго. Уверена, она пришла в него совсем не ребенком, как и мы. Видимо, в Аркануме люди не стареют. То ли просто потому что здесь такого явления не существует, то ли сама Аркана защищает людей от естественной смерти. Сейчас я не хочу думать о чем-то подобном. Есть вопросы поважнее.

Когда я не стала ничего говорить, Селестия выдохнула и решила продолжить.

— Человек приходит во вторую жизнь, если ему было недостаточно первой… — пусть она и пыталась подавить эмоции, даже так ее голос звучал непривычно, — Вряд ли так много тех, кому одной жизни все таки хватило. Жить хочется даже в те моменты, когда все, казалось бы, неисправимо ужасно… По моим наблюдениям, в Арканум отыскали путь лишь только те души, чьи стремления были достаточно сильны, дабы не рассыпаться в прах вместе с телом.

Меня пробрала дрожь. Пусть я и устала, пусть желание завалиться на кровать от беспрерывных попыток контролировать Аркану все это время брало верх, но от ее слов я взбудоражилась. Меня чуть не стошнило.

Мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя.

— У вас тоже есть свои сожаления? — спросила я и, судя по всему, Селестия не оценила мои слова. Ее Аркана навалилась на меня холодным давлением.

Я отвернулась и сделала вид, что сосредотачиваюсь на практике.

— Мой совет: хочешь здесь выжить — никогда не говори такого. Никому.

Она отвернулась и ушла на звук разорвавшейся древесинны в сторону Мики. Кажется, у нее получилось использовать свою силу. Я выдохнула, и мое сердце успокоилось. Я до сих пор не понимала, как именно она оказывает подобное давление. Кажется, будто я нутром чую эту опасность. Одновременно я и сомневаюсь в том, что чувствую это, но никак не могу понять отчего в конечностях появляется такая тяжесть и холод пробирает до мурашек. Как бы я не пыталась разобраться в чувствах от влияния чужой Арканы, сейчас у меня течет холодный пот не от ее запугиваний.

Меня волнуют ее слова. Каждый, кто оказался здесь, был чем-то недоволен? Я понимаю, что говорю мягко, но ведь этот факт отменяет мое существование здесь…

Точно ли я должна быть тут сейчас?

В мыслях, точно слышимо, раздался острый звон и спрыск крови. Я смотрела на стену, куда попали ее капли и видела тень от мрачного силуэта: военная форма, короткие волосы, клинок, приставленный к горлу и трясущиеся руки, что замерли, как только резким движением оборвали дыхание.

Я дотрагиваюсь до своего лица и на пальцах остается кровь. Слишком устала, чтобы что-то чувствовать. Слишком много крови на руках, чтобы бояться своей.

И все же — трясусь.

— Еще раз…

Напрягая все мышцы разом, я попыталась воззвать к Аркане, но я не могу дотянуться к связующей нити. Не могу уловить это чувство, оно отталкивает меня, не желает принять. Попытки использовать ее больше похожи на ловлю иголки в кромешной темноте. Даже когда ловишь — колешься и отдергиваешь руку.

Я громко выдохнула и чуть не завалилась на колени от навалившейся усталости.

Селестия рассказала, что на испытании мы смогли легко использовать Аркану, ибо мишени специально были созданы так, чтобы связывать нашу силу с их центром. Кажется, она говорила, что в них были заложены ветви Пепельного Древа. Сейчас это дается куда сложнее.

Точно невозможно. Я будто перевоплотилась в птицу и учусь летать, только вот крыльев не чувствую. И даже не могу взмахнуть.

К тому же, попытки использования Арканы даются с трудом. Влияние происходит будто не в теле, а где-то за его гранью. Меня клонит в сон при попытках совладать с этим трепетом, но когда отпускаю его, то все становится на свои места. Словно выхожу из транса. Для меня остается загадкой, как Мика уже смогла проявить Аркану.

Селестия излагается запутанно, но что-то мне подсказывает — яснее это не объяснишь. Чувство слишком своеобразно, его сложно описать чем-то другим, кроме как сном. Чужеродная бездна, куда тебя медленно затягивает, чем сильнее ты стараешься притронуться к чему-то таинственному. Это заложено во мне, но я не обладаю контролем над ним. Это что-то и есть Аркана? Вот тебе и задачка.

— Ты пытаешься найти закономерность в силе, что страшила своей таинственностью даже древних, — обратилась ко мне Селестия. Я дрогнула, не заметив ее присутствие, — И встретишь неминуемое поражение, ибо все сотни тысяч душ, живших на сей земле прежде твоего появления — не смогли. Во всяком хаосе можно разглядеть концепт, это правда, но львиную его долю все равно составит порыв ощущений, эмоций и твоей собственной души. Мы разумные люди, но разум не всегда находит логическую когерентность, а еще реже ею пользуется… Интеллект существует нераздельно от души, рождая на свет сознание, а последнее, в свою очередь, неразрывно связано с творческим началом… Но ты продолжаешь тянуть канат в сторону ума.

— Вы перечисляете синонимы, но с интонацией, будто слова чем-то различаются… Интеллект, ум, душа… Как мне должно это помочь? — спросила я, повысив тон грубее, чем хотела.

— И вновь — ты слушаешь и пытаешься понять, а не прочувствовать.

— А что еще я должна делать?! — моя бровь приподнялась, на лице взошла язвительная улыбка, скептицизм яростно забушевал во мне, — Если в чем-то отсутствует доступная логика, то мне остается только набивать руку и ловить необходимые ощущения, играть в такт моменту, разве нет?

Взгляд Селестии неумолимо обращался ко мне, как к ребенку. В ее глазах, я не просто мала, но и несведуща. Это давило сильнее всякой инопланетной силы.

Я замолкла. Пусть и пытаюсь сложить в голове кирпичики, но не могу составить четкую картину того, что должно быть сделано. Ощущения слишком расплывчаты и далеки, чтобы судить о них хотя бы как о собственных. Взгляд учителя не помогает, ибо она будто просто насмехается надо мной. Как я, вообще, должна хоть что-то понять из ее объяснений? Будто читаю поэта, возомнившего о себе невесть что!

В ее речах столь же мало смысла, как и в ее способностях. Я никогда даже и не мечтала о сверхъестественных дарах, но теперь вынуждена либо обучиться им, либо отправиться в свободное плаванье этого мира, толком не понимая куда попала. В моих реалиях, где я росла… черствых, темных, бесчеловечных реалиях — подобного не было, да и человечного, как ни странно, было больше. Никто не мог создавать катаклизмы по взмаху руки, а нечто, подобно пространству-времени, считалось столь же далеким, как и творцы.

Но здесь — реально как смерть. Я действительно все еще среди людей или им на смену пришли боги, что еще не до конца осознали, какое могущество хранят в своих руках? От одной мысли бросает в холод. Стоит ли упоминать тот показательный пример силы, что нам устроили перед началом обучения? Эти люди — вовсе и не люди… По крайней мере, больше ими не являются.

— Вы боги, — сболтнула я случайно, когда поток мыслей вырвался наружу.

— Для тебя бог тот, кто сотворяет безобидные фокусы? — отшутилась она.

Я не хотела продолжать разговор, но не могла закрыть глаза на ее слова.

— Ваша сила!.. — рявкнула я, — Вы не можете называть простыми фокусами то могущество, которое держит меня в первобытном страхе, только засветите клыки… И это далеко не безобидно! Вы не показывает настоящей силы, только играетесь, но я достаточно времени провела на поле боя, чтобы сейчас точно знать: будь вы на любой из тех битв, то многотысячная армия была бы стерта с лица земли, словно этих людей никогда и не было. Даже хуже! Черт возьми, да вы могли бы уничтожить целое государство, будь на то желание!..

— Но мы сейчас не в твоем мире, — возразила она и слова ввели меня в оцепенение, отзвенев в ушах, как гадкий скрежет, — И я тоже уже никогда не загляну в свой дом… Думаешь, мой мир сильно отличался от твоего? Когда я была молодой девушкой с большими амбициями, то и подумать не могла, что однажды стану убивать. Вот только для меня убийство было далеко не проще божьей... Это не сила, дорогая моя, а твое проклятие — вес твоих сожалений, — ее слова отдали ноткой грусти, она сделала паузу, сделав незаметный вдох, — Лишь Арканум наделен энергией, ведь здесь медленно полыхает Пепельное Древо… Миры обделены сверхъестественной силой, но правда в том, что она никогда и не должна была стать такой… небывалой. Могущество, даруемое Арканой, должно было является в равной степени доступным каждому из бесчисленных миров… Не заставляй меня повторяться: конфликт древних уничтожил корни древа и с того момента сила покинула другие миры.

Я отступила. Чувствую холод. Вижу воспоминания.

— Вы никогда не упоминали… ну, про последнее… — я ощутила комок в горле.

— Что ж, в этом не было смысла для продвижения наших тренировок, — сказала она и отвела взгляд в другую сторону, — В любом случае, у тебя еще много времени. Перевари мои слова и выбери из них то, что тебе поможет. Единственный путь пролегает через самопознание. Если ты к такому не готова, то попытайся хотя бы не отталкивать собственную силу… Сейчас, скорее всего, на большее ты не будешь способна, — она ушла в сторону к Нолану, оставив меня наедине с мыслями.

Сила должна была существовать в других мира? Тогда, быть может, я могла…

Нет… я не могу сейчас об этом думать, все в прошлом.

Чувствую, как поднимается ком в горле и как тяжелее мне дышать. В голове все мысли кругом. До сих пор: почему я здесь? Неисполненная цель? Горе? С чего миру давать мне второй шанс, будто я того просила. Никогда. Не просила — и секунды не было, когда бы захотела. Всегда был только ужас… только страх и мрак, кругом кровь и крики. А когда наступает тишина, то у тебя нет других дум, кроме одной: скорейшего окончания твоих мучений. И плевать как это случится. Пусть смертью врагов или хоть даже твоей.

Я хотела своей, ведь знала, ничего не изменится: волкам придут на смену тигры, а тех заменят львы.

Не хочу вспоминать об этом, но когда Селестия надавила в больное место, то воспоминания поплыли сами собой. Кажется, мне никогда не будет покоя. Только вот не понимаю, чего жду сейчас. Почему не возьму себя в руки, не окончу все так же, как сделала до этого?

Больше не в том кошмаре. Даже не в том мире.

Видимо, это лишь доказывает, что страдания последуют за тобой, будь ты хоть трижды далеко. Воспоминания просочатся даже в счастливые моменты. Невольно задаюсь вопросом: могу ли я, вообще, быть счастливой без вас?.. Без тех, кто был рядом.

Знаете, ведь закат никогда не садится за секунду. Все стихает медленно, неторопливо. Так, чтобы ты этого не почувствовал. Жизнь не всегда переворачивается вверх дном из-за одного единственного события. Она медленно ниспадает во мрак. Ты даже не можешь на это повлияет. Она просто идет своим черед, пока ты лениво утопаешь в болоте. Продолжаешь смеяться, находить короткие, но радостные моменты, чтобы улыбнуться. Люди не могут все свое время плакать, иначе не хватит слез.

Даже когда надежды не осталось — ты будешь смеяться…

Голова болит. Чьи-то ладони давят на плечи.

— Кто здесь? — попыталась выговорить я, но моего голоса неслышно.

Ничего не слышно, даже собственного дыхания.

Сила сама направила меня. Я вновь чувствую это чужеродное давление, но не хочу ему сопротивляться. Возможно, оно просто сильнее меня? Достаточно ли сильное, чтобы окончить мои страдания…

В голове мутнеет. Перестаю четко смыслить. А еще чувствую холод и слышу взрыв. Через секунду вновь тепло. Слишком устала, чтобы задавать вопросы. Чувствую усталость? Но ведь только что мне было не так плохо… Голоса? Путаются, не пойму, кто это и что говорит.

Закрыла глаза? Почему не могу открыть? Ноги не держат, сейчас свалюсь без сил… Больно — очень резкая боль как порез. Еще один порез, как от меча, очень глубокий. Немощно и невесомо. Будто я уже чувствовала это в прошлом. Все как сон. Вроде сейчас я усну и ничего никогда не было. Другой мир и могучая сила окажется лишь страшным кошмаром, и я вернусь домой. Вернусь в то место, назвать которое простым кошмаром будет слишком мягко.

Куда-то плыву, но чувствую боль, словно миную колкие облака. Все как в тумане. Нечем дышать, но сейчас и не нужно. Что я? Где я? Все испарилось, а мысли запутались в клубок. Мне плохо.

Чувствую тревогу. Стало страшно, только вот чего я боюсь? Чей-то вопль и вздох. Слова падшего до земли и звон стали.

— Помо!.. — влажный хруст и гробовое молчание.

С лязгом кто-то вытащил свой клинок, обернулся и зашагал в мою сторону. Гнев бьет в виски, страх приливает к рукам, дрожь проходится мурашками по спине…

Я выдохнула, приблизив к огню самодельную шпашку из веточки с наколотыми на нее растениями и парой слишком маленьких, чтобы наесться, мясных шариков.

— Поешь и тебе полегчает! — возгласила девушка, расчесав блондинистые волосы за ушко.

— Не переживай, Риана, я и твою порцию… — парню, без двух пальцев на руке, ударили по башке и тот чуть не выронил свою еду.

— Обойдешься, — сказал, словно прорычал, мускулистый мужчина с уставшими глазами.

Я посмеялась, глядя на ворчание ребят.

— Приятного аппетита.

Глава 1.13 - Исполнитель и Вершитель

Со стуком и хрустом древко тренировочного меча ударило по моей кисти, а после, плавным движением руки моего учителя, посекло пальцы. Но я не упустил клинок из рук. Он остался в хватке, будто был частью меня, неотъемлемой частью. Словно из той потекла бы кровь, отруби кто-то ее. Тот клочок меня, что наделен душой куда большей, чем моя голова. Мысли в клинке пропитаны обидой, пока голова печется о выживании. На острие теплятся горькие воспоминания, которые не смоются даже кровью сладкой мести.

Вот почему воины считают, что поединок может сказать многое. Мы видим не оружие, а смотрим в беспроглядную пустоту. Куда-то в темные глубины подсознания, где сам их владелец может потеряться.

И то большинство, чья сталь сражений пропитана лишь только бессмысленностью, заслуживают всего, кроме жизни. Главный порок человека — мотив его существования. Твоя душа будет белоснежной гладью даже после тысяч смертей, если тому был вес. Иначе, обратится вязкой смолой, грех которой останется в истории как одна из величайших ошибок человечества.

Мой учитель выставил клинок вперед, указал нападать. И я немедля сдвинулся. Рывок незаметный, едва слышимый и абсолютно неуловимый — мой выпад, виднелся для него, как падающий с дерева лист. Медлительный, плавный… скучный.

Он словил его, обогнув мое орудие своим, перенаправив его, как текучую воду. Мои движения стали слишком напряженными. Я попытался выпрямиться, увернуться, да хоть вернуть клинок обратно в направление к его горлу, но безуспешно. Учитель уже приставил холодное, с крупицами опавшего снега, лезвие к моей глотке, пока я едва держался на своих двоих. Я подогнул пальцы на ногах, вцепившись в скрипучий, колкий снег. Ноги были красными от холода. Устоял.

— Вернись в дом, — его простой, хриплый голос, — На сегодня тренировка окончена. Не забудь надеть что-то на ноги, но не садись слишком близко к огню.

Я отошел назад. Мое лицо столь же холодное, как и снежная гора, на которой мы живем. Чувствую боль в глазу, словно он все еще у меня есть. На том месте остался лишь шрам. Учитель в полный рост, с одной рукой сложенной прямым углом под его одеянием. Его седые волосы зачесаны назад, глаза широкие и темные.

Я поклонился, как меня учили. Он обошел меня и устремился куда-то вдаль, где должна была быть дорога вниз с горы.

— Я отойду в поселение за углями, — я не оборачивался, стоял и слушал его голос из-за спины, — Продолжи работу над оставшимися клинками на время моего отсутствия.

Когда звук его шагов перестал быть слышен, я обернулся и зашагал в сторону дома. Как бы ни было больно моим ногам, даже во время отсутствия учителя, я старался не подавать виду. Моя спина ровная, плечи широко расправлены, шаги размашистые и уверенные, стопа соприкасается со снегом всей своей длинной. Мое лицо не проявляет боли, брови не хмурятся. Один единственный глаз открыт, словно орлиное око. Вижу каждую падающую снежинку. Чую запах потрескивающих углей в печи внутри дома, к которому иду. Слышу дребезжание стекающего водопада, где закаляюсь под давлением горной реки.

И лишь легкий трепет сопровождает каждое мое движение. Он со мной во мраке и на свету, куда бы я ни пошел. Всем сердцем ощущаю вес воспоминаний. Тех, пугающих, но пустых людей, которые оставили мне шрам. И других, горделивых трусов, кто пустил мое прозвище по ветру, дуновение которого охватило всю республику.

Хруст снега и боль в ногах, неожиданно даже для меня, напомнила его. Вернула в то время, когда люди заклеймили меня предателем. Прозвали просто, чтобы оставалось на слуху, и торжественно, дабы показать значительность угрозы — Борей. Прямо как холодный, северный ветер.

Воспоминания утекли сквозь пальцы.

Я вернулся к реальности, где ничего не изменилось с момента, как я погрузился в медитацию. Впереди меня была мишень, все еще целая. Я пропустил мысль о том, что должен каким-то образом постараться ее сломить своей новоприобретенной силой. За гранью моего понимания.

По другую сторону от меня то же самое пыталась сделать Риана. Казалось, она изредка вздрагивает, погруженная в своим мысли, не слышит, что происходит вокруг нее. Она, как и Мика, погрузилась в более глубокую медитацию, чем я. Не могу не задаться вопросом, действительно ли они настолько лучше меня способны на это.

Кажется, они по истине смогли последовать советам Селестии. Что до нее, то я и не заметил, как наш учитель стоит справа от меня, наблюдая за моими действиями.

— Расскажи мне, — велела она.

Я промолчал, встретившись с ней взглядом. От нее веет холодом и любознательностью. Во взгляде скрыто куда большее, чем я мог себе представить. Этот человек уже давно не является таким же простым, какими я привык видеть людей. Даже самый сверхординарный талант не чета сверхъестественному.

Обернувшись в сторону к мишени, я пережевывал сотни слов, но так и не сумел выбрать подходящих.

— Как вы и велели, я погрузился в свое прошлое… — начал я, но она перебила меня своими шагами.

— Как я велела? — встала передо мной, принудив взглянуть на нее, — Я никому ничего не приказываю. Не повелеваю. Только лишь пытаюсь направить… — лицо Селестии изменилось, уголки губ приподнялись, но тут же опустились.

Я молча выслушал ее слова и ждал, когда она продолжит, но она о чем-то задумалась. В ней, моем учителе, меня пугает не только сила, но и ореол таинственности, что ветвится вокруг нее, подобно ледяному туману.

Я прочистил горло. Впервые за долгое время я вновь чувствую себя тем, кого превосходят.

— Ты недостаточно правдив с собой, — продолжила Селестия, — Возвращаешься в прошлое, но усердно упускаешь из виду самые примечательные его моменты…

Мурашки пронеслись по спине. Она… права? Вновь чувствую это давление, превосходящее присутствие. Так же четко его ощущаю, как и в те времена…

Она примкнула ближе ко мне и приподняла мой подбородок, что невольно опустился.

— Я не повелеваю, Нолан, — мрачно молвила она, сквозь ее прищуренные глаза просвечивался леденящий душу взор, — Никто не повелевает. Ни судьбой, ни миром. Никто не в силах удержать вес вселенной на своих руках, а уж тем более всю глубину человеческой души… Ровно так же, никто не может удержать и тебя. Ты можешь быть рабом смерти, что обещают тебе враги, или подневольным заносчивого могущества тех, кто высочится над тобой. Но стоит изменить деталь восприятия…

Я отпрянул назад, словно ноги отказались меня слушаться. Ее слова заставили мое сознание помутится. Голова закружилась, и горло першило с горьким привкусом. Чувствую давящую эмоцию изнутри, но отталкиваю постороннее влияние. Чье-то присутствие ломится в мозг. Сердце бьется быстрее.

Селестия, теперь уже с легкой улыбкой, отступила в сторону, открывая моим глазам деревянную мишень. Она пригласила меня движением ладони, дабы я попытался вновь задействовать Аркану и попытаться с ее помощью что-то сделать.

Больше она не говорила ни слова. Лишь наблюдала, а то и вовсе смотрела куда-то в пустоту. Одновременно на меня и сквозь, будто здесь, на этом месте, не существовало тела. Я знал, что она видит больше, чем должен человек. Селестия наблюдает и способна влиять на некое явление, что мне лишь предстоит постичь.

Но сейчас мои мысли были направлены вовсе не на нее. Я будто пытался удержаться в сознании, защищаясь от навязчивых мыслей. Меня бросает то в холодный пот, то в кипящий жар, пока я изо всех сил противлюсь чьему-то присутствию. Кому-то бесконечному, у кого нет конца и начала. Естественному, как природа, но чужому как божество.

Я громко выдохнул, что было совсем на меня не похоже.

Мишень впереди, Селестия тихо наблюдает, не прерывая меня от потуг, не покосив взгляд, словно так все и должно быть.

Но я продолжал осязать, как в мою голову лезет паразит. Точно слизкий червь, что пробирается в мозг, расшатывая собою стенки моего привычного мироощущения. Я хватаюсь за это чувство, пытаюсь его остановить, но лишь даю напор вперед. Овладеваю им, питаюсь знаниями, чувствую то внеземное, что было отделено от меня все это время.

Внезапно, конечности пропитываются вторым слоем мышц. Я сгибаю руку, но чувствую, что способен на большее. В моей власти частичка нескончаемого. Теперь я не один из вечности, а часть всецелого. И то немногое из незабвенного, вытолкнуло из меня половину человечности.

Плывущим взглядом я окинул Селестию, а затем заострил, что было силы, свой взор на цели впереди. Обмякшая рука слегка приподнялась, я сжал кулак, который в тот же миг обернулся вязкой, черной водой. Все расстояние до мишени покрылось мглой, темная широта распространилась по земле, как мрачный океан из агатовых чудовищ. Мое воздействие охватило все вокруг. Мир сжался, как на ладони, а мое тело казалось легким, словно расплылось на тысячу кусочков, глядя отовсюду, выискивая цель.

Я гораздо выше, больше, чем был когда-либо. Вкус превосходства, что темной смолой разлился по округе, теперь ощущался могуществом в моих руках. Словно я вкусил силу бога в обмен на дольку смертности.

Нечто столь объемное, что не поддается простому описанию. Мирские люди никогда не будут способны очертить это незатейливыми словами. Ни органами чувств, ни творческим представлением. Человек никогда не будет в силах ощутить подобное.

Но как индивидуум осознает свое превосходство, а потом обращается в него, меняясь под воздействием земных благ и социальных устоев, так и я смог ощутить то, над чем корпел долгие годы оконченной жизни.

И в этот момент я точно осознал, что человеком мне уже не быть.

Прошло несколько мгновений и я почувствовал еще один импульс. Тело пробрало дрожь, как статическое электричество. Принудило меня к действию. Указало происки тех возможностей, которые были слишком рядом, чтобы оставаться незамеченными. Темное болото под моим ногами утянуло меня в землю, я провалился в мир собственной силы.

Действие Арканы происходило как в тумане. Я будто слушался чужих инстинктов, что были вложены в меня и теперь совершенно неотличимы от моих собственных.

Мгновенье, что я провел, втянутым в собственную мантию Арканы, длилось лишь долю секунды, но для меня течение времени замедлилось до тошноты. Словно под землей, я куда-то двигаюсь, меня тянет вперед, сила слушается меня, откликается на мое намеренье.

Проходит еще незримый отрезок времени и я уже оказываюсь на поверхности, перед мишенью. В моих руках невесомый клинок из заостренный пустоты, размашисто загнутый за спину. Он собран из черной субстанции моей Арканы. Сила, что отражает космос.

Я вспоминаю снег. Вижу каждую его частицу. Мысли о водопаде, звук падающей на плечи горной, ледяной воды, я слышу ее брызги, чувствую львиное давление. Треск печи, размашистый шаг к дому. Картины перед глазами сменяются, сначала медленно, а затем слишком быстро, чтобы разглядеть каждую по отдельности.

Мой громовой удар прозвучал как метеорит, соприкоснувшийся с землей. Я лицезрел все так, будто вокруг пролетал слишком детальный сон. Вижу слишком многое, осознаю каждое мимолетное изменение. Треск древесной мишени, замедленный до скрежета, ее тугое расслоение на части. Мой клинок не режет, а поглощает, стирает существование. Уши непривычно болят от острого дребезжания, мозг с трудом соображает.

Мишень рубится на части, ее осколки исчезают без следа. Звук раздается на всю тренировочную площадку, порывом ветра обдает округу, вздымаются волосы, закладывает уши. Мой выпад, точно бомба, разорвал и следующую мишень из стали, что находилось на два десятка метров дальше.

Все стихает, как по щелчку пальцев.

Вижу частицы снега, слышу водопад, чувствую запах углей.

Мой учитель, его седые волосы, зачесанные назад. Зубчатая рана от моего меча на его груди. Стекающая кровь. Мое и его молчание разом обдают мраком. Ощущаю дрожь, думаю об ошибке.

— Удачи, Борей, — назвал он мое прозвище. Прямо как холодный, северный ветер.

Глава 1.14 - Исполнитель и Вершитель

— Сейчас вы более приспособлены к нынешним реалиям, чем когда-либо прежде, — начал говорить Ральф, — И я рад поздравить тех из вас, кто смог превозмочь этот месяц подготовки к вступлению в ряды Золотого порядка.

Его баритон звучал уже не так угрожающе, спустя то, что нам пришлось пройти. В прошлой жизни я проходил военную подготовку в один из элитных отрядов, но то было буквально пустым местом, сравнительно с теми, кого я встретил здесь, в Аркануме.

Даже сейчас, без использования взгляда Арканы, я способен четко чувствовать ту силу, что всепоглощающей аурой исходит от капитана. Он стоит впереди нас на возвышенности, небольшом холме. Кажется, он должен сказать нам то, зачем сегодня мы покинули территории Ордена Золотого Порядка и отправились в лес, что простирается на десятки километров в центре, среди расположенных по краям шести городов первой зоны.

Нам, с моей командой, многое удалось узнать об этом мире и сейчас, как мне кажется, настало время использовать свои знания на практике. Я уверен, что нас отправили сюда не просто так. Я видел знаки об угрозе диких животных и что-то мне подсказывает, это не такие уж и простые животные, на которых я привык охотиться в прошлом. Все, в этом мире, Аркануме, слишком другое, вовсе не похожее ни на что из моего мира. Мне не хватило бы фантазии, чтобы когда-нибудь в прошлом представить все то, что я успел узреть здесь. Слишком много могуществ, на чьих ладонях я играю, и слишком много таинств, присутствие которых остается такой же близкой, но неуловимой загадкой, как и моя сверхъестественная сила до недавних пор.

— Ран, о чем задумался? — спросила меня девушка из моей команды. Ниже меня, пусть я и сам был не высокого роста.

Она была красивее любой другой девушки, что я встречал прежде. Не хочу задумываться о том, было ли это одним из факторов, который сыграл роль в ее присоединении к моей команде. Но, все же, стоит признать, в ней цепляла не только красота, но также смелость характера и душевная доброта. Рыжие волосы и светлые, карие глаза, которые так хорошо подходили ее лицу.

Я отвернулся, дабы еще раз посмотреть на Ральфа. Он продолжал свою речь, чем перебил наш разговор.

— Сегодня вам предстоит столкнуться с хищниками… — я зацепился за эту фразу, как за иглу в стоге сена, и остальная часть его речи осталась закрыта для меня занавесом из мыслей.

Какова будет конкретная задача? Стоит ли предполагать, что это будет очередное испытание и после него из нас вылетит еще какое-то количество людей, которые не смогут его завершить. Опять отсев…

Я обернулся к ней, а так же посмотрел на свою команду. Позади рыжеволосой девушки, которую звали Фэй, стоял мужчина, куда выше и крепче, чем мог показаться я на первый взгляд. Его волосы обладали удивительным темно-красным оттенком, а зовут здоровяка Дрейк.

— Вы сами все слышите. Будет охота, — немногословно ответил я, все еще мыслями копаясь в тех немногих энциклопедиях, что позволили бы мне получить больше информации о внешнем мире.

— Верно подмечено, Ран, — упомянул меня капитан Ральф. Некоторые лица обернулись в мою сторону. Я проигнорировал их, словно даже не замечаю.

— Откуда он знает твое имя? — тихо прошептал Дрейк, приблизившись к моему уху, отчего у меня прошли легкие мурашки по спине.

— Я вхожу в десятку лучших среди ста семидесяти трех новичков, — столь же тихо я дал ему ответ, а спустя паузу добавил, — Красуюсь на седьмом месте…

Говоря обо всех новых людях, сегодня здесь собралось с девять десятков людей, чуть больше половины общей массы. И, насколько мне известно, не самых слабых из всех. Я видел список лучших. Нам, как самым выдающимся, даже сказали, что в дальнейшем наградят чем-то особенным. Один только бог догадывается, что они могут нам предложить. Но я уверен, до сих пор я видел слишком малую часть чудес этого мира, чтобы относиться к этому так поверхностно. Подарок может быть очень даже стоящим.

И в безупречнейшем случае мне стоит дойти до первого места в списке лучших. Тогда, возможно, я смогу получить гораздо более стоящий презент…

— Насколько я знаю, сегодня здесь есть и первое место… — начала Фэй, слегка обеспокоенно, — Ну, знаете, я просто думаю, что неспроста они сделали этот рейтинг. Будто заставят нас бороться…

— Возможно, но даже если так, не стоит переживать, — ответил ей Дрейк, — Зря мы, что ли, так к этому готовились? Вы же помните: здесь выживают лишь самые приспособленные. У нас на руках самое большое количество различной информации, начиная от местной флоры и заканчивая знанием про Арканы других игроков… — он замолчал, глядя на меня, ожидая согласия с его словами. Словно я был тем, чье слово остается последним.

Что ж, так оно и есть.

— Да… но оставайтесь бдительны.

Ральф все еще возился с вопросами от игроков и не собирался переходить к подробностям испытания. Многие, наверное, еще даже не знали, что пришли именно на испытание, хотя наверняка догадывались.

Нужно найти его, первое место. Если на этом испытании будет разрешено соперничество и прямое столкновение команд, то мы обязаны ликвидировать команду с лучшим. Если сможем сделать это достаточно ловко, то я в миг окажусь на первом месте.

Я не оглядывался по сторонам, не пытался искать его глазами. В этом мире твои органы чувств это не самые надежные методы поиска. Сейчас я способен на большее, чем когда-либо прежде.

Аркана капитана Ральфа затупляет обзор, но даже сквозь волны его силы я способен заметить несколько достаточно мощных сигнатур, чья сила выделяется на общем фоне. Но не думаю, что среди них можно выделить какую-то одну, они все похожи по влиянию, каждый сейчас использует силу и выискивает других. Как голодные хищники, черт возьми. Некоторые из них сильнее меня.

Видимо, первое место может быть одним из них. Глупо думать, что человек на вершине списка будет каким-то чудовищем. Я вижу разницу между моей Арканой и той, что у них. Точно знаю, что не так уж и далек от их уровня. С нашей подготовкой, мы точно сможем поймать хотя бы одного, а то и первое место окажется у наших ног.

По началу, Аркана имеет свойство меняться, так что мне уже не так легко распознать конкретных людей, которые скрываются за этой силой. В большинстве своем, все мои наблюдения за игроками ушли коту под хвост. Жаль, но это лишь значит, что в план придется внести больше мороки. И все же, примечу того, чья энергия ощущается больше остальных. Думаю, он и есть первым местом. Стоит где-то недалеко, около двадцати метров от меня. Чувствую направление, но сейчас лучше вести себя тихо. Вокруг толпа, если начну бездумно вертеться, то привлеку лишнее внимание. Сейчас достаточно того, что я запомнил несколько сигнатур. В дальнейшем, уверен, мне выпадет шанс узнать кто за ними стоит. А потом и разобраться на поле боя. Моя команда имеет все шансы справиться с ними.

— Площадью для проведения испытания считается весь Маледикт — такое название носит лес, который охватывает большую часть здешних территорий, начиная отсюда и до конца первой зоны, утеса на западе, — Ральф заговорил громче, окончив отвечать на попутные вопросы от команд, — На время испытания за вами будут пристально следить игроки высших звеньев Золотого Порядка. Они будут присваивать очки по двум основным пунктам: за победу над противниками другой команды, а также за сбор золотых ключей. Что касается первого, то вам разрешено сражаться как посчитаете нужным, вплоть до намерения убийства. В случае чего, ваше сражение прервет наблюдатель. Каждому участнику будет выдан счетчик, на который вы получите определенное количество очков для старта. При победе над противниками, вы можете забрать их очки себе, просто сложив устройства вместе, следом сдавив Арканой, — он прервался, прочистил горло, а затем поднял ладонь на уровень груди.

Над его рукой начала собираться земная пыль, вихрясь и формируя силуэт. Это заняло всего пару секунд, чтобы над его дланью начала медленно левитировать бурая фигурка в форме солнца. Теперь я точно знаю, как он это сделал. Хотя, вполне возможно, что мне не хватило бы контроля, дабы создать нечто миниатюрное с такой детализацией. Элементарную суть использовать сложнее, чем Аркану. Реакция людей разительно отличалась от той, что была в прошлом. Когда мы только прибыли в Арканум, такие манипуляции пространством были сродни божественным, а сейчас больше похоже на мелкие фокусы. Восприятие со временем меняется и мы понемногу начинаем привыкать к волшебству… Что ж, вопреки моим размышлениям, назвать Аркану магией — значит не ведать, сколь многое таит в себе эта сила… И чем этот мир жертвовал, чтобы ее постичь.

— Так будут выглядеть эти ключи, но золотого цвета, — продемонстрировал он ее всем, мягко продвинув по воздуху вперед и увеличил в размере. Ему не нужны были руки, чтобы манипулировать такими тривиальными способностями, так что он упрятал их за спиной. Она некоторое время была над нами, а затем тихо взорвалась пылью и растворилась на ветру, — За каждую такую начисляется двести очков. Они спрятаны в различных местах по всему лесу, источая сложно уловимую энергию Арканы. Некоторые из них имеют определенный слой защиты, так что даже забрать будет непросто, — он водил глазами по толпе, а его голос был хорошо слышен благодаря манипуляциям ветром.

Сейчас, обладая большим пониманием этого мира, я пришел к выводу о еще большем могуществе в руках этих людей, в особенности Ральфа. Его сила не просто велика, но и точна. Он способен распоряжаться безмерными объемами силы с такой умелостью, которой не могут похвастаться даже наши личные учителя. Я уже знаю, что он игрок четвертого звена. Отрыл много информации. Даже той, что пугает меня.

Каждый игрок должен пройти экзамен на переход к следующему звену и все тесты проходят особенно. На нем ты должен показать определенный навык, который задан регламентом шести кардиналов… Пусть я и читал, что всего их семеро… Если показываешь достойный результат, то получаешь право перейти на следующую ступень. Я видел, что необходимо для получения четвертого звена, а потому ярче других понимаю, насколько чудовищно покровительство капитана Ральфа. Эта техника использует чистую энергию Аркан — уже является тем, что не так просто контролировать, — но самый мрак заключается в том, что именно тебе нужно с ней сделать. Сама энергия в чистом виде используется для созидания, это ее естественное явления. Она преобразуется в уникальную силу Арканы человека, гармонируя с его душой; в элементарную суть, что дается сложнее, так как является имитацией созидания реальной материи. Никто, даже само естество, не пытается использовать Аркану в качестве инструмента разрушения, но именно в этом заключается суть испытания четвертого звена. Ты должен применить технику Катаклизма, которая дезинтегрирует все на расстоянии одного километра и распространяется еще дальше в виде ударной волны… Вот почему я, когда смотрю на капитана, вижу оружие массового поражения. Он, черт возьми, им и является! Это апокалипсис в обличии человека. Но хуже то, что даже он не признан здесь сильнейшим. Если четвертый может уничтожить целый городской район и его окрестности, да так, что и пылинки не останется, то на что способен первый? И кто такие кардиналы…

— Игра будет закончена при исполнении одного из двух условий: среди всех команд, что участвуют, останется лишь одна, следовательно, будет объявлена победителем. Либо, когда будет захвачена корона, что находится на противоположном конце, западном утесе, — пальцем он указал назад, отчего его пальто слегка приподнялось и я успел разглядеть стальные ножны меча, — Когда хотя бы один из игроков команды дотронется до нее, то испытание завершится, а этой самой команде будет начислена тысяча очков.

Он ступил шаг вперед и под его ногами, подобно ударной волне, поднялась белая пыльца. Она прошла вперед, спустившись с возвышенности, расплылась под нашими ногами. После, из нее, жидкой субстанции белоснежно-серого окраса с вкраплениями черноты, возвышенностью поднялась светлая рука, раскрывая ладонь передо мной на высоте бедра. Оглядкой зацепив людей вокруг, я заметил, что каждый повернут лицом вниз, глядя на протянувшуюся к ним длань. Одна из незнакомых мне техник, стоит подметить.

Выдав мне предмет, что походил на ручные часы и вырисовывал на черном зеркале желтую цифру двадцать пять, ладонь согнулась и ушла обратно в землю, впитавшись грунтом. Белые частицы одна за одной исчезали ото всех. Я лишь украдкой успел глянуть, как дела у Фэй, пока она брала счетчик в руки и белая сущность Арканы распускалась в пустоту.

— Он способен дотянуться даже сюда… — тихо говорила рыжая девушка, пока с изумлением вертела предмет своими бледными пальцами.

— Неудивительно, он игрок четвертого звена, — протараторил Дрейк с манерой, так сказать не столько и удивлен, но с использованием Арканы я мог услышать мельчайшие колебания его голоса.

До сих пор сложно привыкнуть, сколь многое я могу узреть благодаря этой силе. Наверняка, кому-то на подобии следователя из моего мира даже такая банальщина в Аркануме показалась бы самой полезной находкой.

— Сейчас вас проведут на стартовые точки каждой из команд, — сзади я уловил тихие шаги, когда к нам медленно подступилась Лайла, наш учитель. Она встала рядом со мной с выражением лица спокойным, учтивым и привычно серьезным, словно вырезана из дерева. Я не хотел задавать ей вопросы, так как Ральф еще не закончил свою речь и она продолжала его слушать, — Там, на местах, наблюдатели смогут ответить на дополнительные вопросы, которые могли у вас возникнуть. Так же вы увидите, появившийся на часах, таймер, после прошествия времени которого будет отдан звон к началу игры. Те, кто его ослушаются, будут немедленно дисквалифицированы. Сумма очков, полученных к концу исполнения, пойдет плюсом к вашему рейтингу и распределится на всех устоявших игроков команды.

Он вытянулся и поднял подбородок вверх. Сейчас я смог уловить небольшое изменение в его стоическом выражении лица: уголки губ приподняты вверх. Ральф заявил следующие слова с небольшим отклонением грубого баритона в сторону торжественности:

— Мы начинаем Голодные Игры! — его голос прорезал воздух и отзвучал как гром, а затем последовал яркий удар в землю, сопровождающийся мощным грохотом.

Вспышка охватила его тело, заслепив каждого на поле, и мне пришлось прикрыть глаза рукой.

— Ой! — вскрикнула Фэй.

А после, когда я вновь смог что-то видеть, он уже исчез. Вижу эту технику не впервые, Ральф использовал ее раньше. Стоило бы учесть, что Аркана так же позволяет перемещаться на определенные дистанции с огромной скоростью… Во всяком случае, он на такое способен.

А еще, Ральф явно любит эффектность. Возможно, таким образом он пытается показать превосходство. Раньше так оно и было, мы ясно чувствовали разницу, некоторые даже видели в нем бога, но со временем, сколь наши знания ширились, это стало походить на цирк. Здесь собрались солидные люди, многие являлись лидерами мнений на родных землях, а не детвора, которую нужно забавлять. Например, я в прошлом… Что ж, сейчас не так уж и важно мое прошлое.

Уж что является чистой правдой — зашкаливающая статистика из людей, которые не желают лишний раз говорить о былом. Люди так не хотят вспоминать свою смерть или это таит в себе другие причины?..

Покрутив головой в стороны, я выбросил лишние мысли. Именно касательно дней ушедших я не способен думать критически, собственные воспоминания ставят подножку.

Так же, возвращаясь к Ральфу и всем обывателям Арканума, что жили здесь задолго до нашего прихода, я не могу отвергать факт: игроки высших звеньев уже далеко вышли за рамки человеческих дней. Насколько мне известно, по всем общедоступным источникам информации, капитану Ральфу сейчас уже сто шестьдесят два года, учитывая первую жизнь.

Касаемо силы, которой он повелевает… Уже не впервые задаюсь вопросом: могу ли я обучиться чужим техникам? Насколько знаю, Аркана крайне податлива, если… что ж, податлива не более как в том случае, когда ты хорошо с ней уживаешься. Я и сам до сих пор не до конца понимаю логику своей силы. Возымеешь над ней контроль и при должном обращении ты способен на многие трюки. Точно так же, как капитан способен на созидание материальных частиц сквозь нешуточное расстояние и в то же время… телепортацию? По крайней мере, что-то на ее подобии.

Вспоминая тот же регламент квалификации звеньев, где для теста ты должен показать заданную технику, можно понять, что есть нечто общее даже между разными Арканами. Например, как обострение чувств, которое может использовать каждый при должной обученности или… техника чудовищного катаклизма, что до ужаса соответствует своему названию.

Думаю, распознание способностей другого игрока является ключевым моментом для победы. Никто не раскрывает карт, держа тайны только меж союзников, дабы усовершенствовать командную работу. Слаженная стратегия здесь резко контрастирует с накаленными отношениями между группами. Например, я знаю Арканы своих ребят и на что они способны, но за другими игроками приходилось длительно наблюдать, в то же время не вызывая внимания. Каждый ценит свой туз в рукаве и все осознают, что станут легкой мишенью, стоит остальным лишь догадаться чем крыть.

Обратив внимание на своих компаньонов, я заметил, как Фэй потирает глаза с недовольным выражением лица, до сих пор страдая от ослепительной вспышки Арканы капитана, а Дрейк стоит со сложенными руками, его физиономия отражает задумчивость.

Я уловил едва слышимый шорох одежды и резко повернул голову в ту сторону, как дикий хищник по случаю атаки. Сейчас подобные впечатлительность и реакция стали для меня обыденными.

Оказалось, что позади просто был наш учитель в ожидании, когда мы сами обратим на нее свое внимание.

Ее тонкие глаза блестели золотом, оставались такими же чуткими, как и всегда. Темно-синие волосы с кофейными бликами свободно развевались в разные стороны, собранные в маленький пучок на потылице с заплетенной, миниатюрной косой. Они прикрывали золотые ленточки, что Лайла использовала в качестве серьг. На смуглой коже свободно охватывался темный топ с прорезами из просвечивающейся ткани ближе к шее. Ниже на плече закрепилась та же золотая лента, что переходила в прозрачную, угольную ткань. Образ заканчивали свободные штаны с резинкой и сандали.

Она оглядкой взглянула на каждого из нас, ее зрачки быстро бегали, а затем повернулась боком и заговорила:

— Пойдемте, скоро начнется.

Мы переглянулись и быстро кивнули, а затем последовали за, уходящей в сторону, Лайлой. Трудно было не заметить, как множество маленьких групп расходится по разным полосам, их путь указывает такой же личный учитель, один из Золотого Порядка, как и нам. Лайла иногда поглядывала на часы и мне захотелось спросить, что еще они способны отображать, кроме количества очков, но я отложил вопрос, пока мы не дойдем до точки назначения.

— Лайла, можно спросить, пожалуйста? — заговорила Фэй, которая вскользь обошла меня и оказалась впереди рядом с Лайлой. Не дожидаясь разрешения, она продолжила, — Кто из списка лучших сегодня присутствует на испытании?

По лицу нашего учителя сложно было сказать, старалась ли она вспомнить тех, про кого спросила Фэй, или задумалась, что, возможно, ей не разрешено отвечать на этот вопрос. Она была спокойна в каждое мгновенье, когда бы я ее не встретил. В бою ее характер становится лишь смиреннее. Стало быть, я никогда в жизни… прошлой жизни… не видел людей, как она. Возможно, это возраст так на нее повлиял. Эта часть вопроса, что мучила меня не меньше: каково людям, чьи годы перевалили за сотню лет, а то и две, но их сила лишь продолжает расти? Странно ли обладать бессмертием, оставаясь разумным существом? Сколь многое я буду способен вершить, чем будут наполнены мои мысли, если я столько проживу? Мы называем человека таковым оттого, чем он является, это верно. В таком случае, забери у него смертность, то кем он станет? А ведь мы отделяем разумное от его величайшего страха, даже непобедимого, как я считал раньше, — смерти.

— За исключением Рана, который является седьмым, — начала Лайла, ее голос был женственен, но довольно низок, — на испытании будут участвовать еще девятое, пятое, третье и первое места.

— Вам что-то известно про них? — спросил я, загоревшись желанием узнать побольше про своих соперников.

— Нет, — резко отвергла Лайла, — И даже если я что-то знала, то не сказала бы вам. Информация такого вида дает преимущество и строго запрещена для разглашения.

Очевидно, так оно и было. Впрочем, я не мог оставить этот вопрос незаданным. Даже если оставался мизерный шанс, что учитель может поделиться с нами, то я должен был узнать.

— А что насчет информации о наличии других участников, указания их конкретного места в рейтинге? — задал вопрос Дрейк. И я бы с удовольствием сам его заткнул, если бы не Лайла, встретившая его вопрос угрожающим взглядом из-за плеча.

Он начал тихо извиняться за свои выражения, пока учитель все же предпочла объясниться:

— Информация такого рода нисколько не запрещена, так как не несет в себе значимых заключений. Вы не знаете их позиции на испытании, способностей, а возможно, если не знакомы лично, то даже их внешность остается загадкой, — даже для меня ее тон был уж слишком похож на монотонный говор преподавателя. Впрочем, я не так уж и против, ведь я уважаю ее как минимум за ясность изложения мыслей и информации. Для учителя эта черта прекрасна, как бы ни было скучно ее слушать.

— Тогда можем ли мы спросить вашего совета как учителя?.. — я сделал паузу, убедившись, что она дозволяет мне продолжить, — Касаемо лучших из рейтинга?

Она задумалась, теперь уже дольше чем обычно. Какое-то время мы слышали только шум травы под ногами и то, как приближаясь к лесу, все вокруг постепенно темнело. Лес впереди, Маледикт, был еще темнее. Как ни посмотри, похож на те, точно из страшных сказок и тоскливых рисунков. Но это может таить в себе куда большее, чем мы представляем. Точнее, я неплохо осведомлен о тварях. В сказках ты встретишь волков, а здесь… в лучшем случая, окажись мы с командой здесь до наших тренировок, то заработали бы травмы на всю оставшуюся жизнь… При условии, что останемся в живых.

— С теми, кто ниже рангом, чем Ран, вы сможете совладать…

Лайла заговорила, выводя меня из размышлений. Ее речь была короткой, объята мрачной серьезностью, поданной с такой неуверенностью, которой от нее не бывало и в помине:

— От других бегите.

Ее комментарий заставил нас всех закрыть рты. Пусть Дрейк, который шел позади, и хотел что-то сказать, но держал язык за зубами. Фэй опустила взгляд и прикусила губу. Они сильны, даже не держа меня в расчете. В то же время, я не просто так занимаю позицию лидера в этой команде и седьмое место в рейтинге. В прошлом, я был тесно связан с кровопролитием и знаю, как ценится сила на поле боя, так что еще тогда я был человеком, который способен в одиночку сдержать напор пятерых других, не менее слабых бойцов. А здесь, превратился в то оружие, которое одним своим существованием несло бы угрозу всей вражеской армии. Я не раз представлял, как могу менять ход войны, вернись я сейчас в прошлое. Обрел могущество такого масштаба, что даже меня эти фантазии заводят в такое мракобесие, которое невозможно держать в здоровой голове. Сейчас я понимаю: такое чудовище, вроде меня, не могло бы существовать как рыцарь на тех полях боя. И все же, я слышу слова предупреждения, буквально извещенье о смерти в обличии людей, касательно которых заявляет Лайла. Она, обладающая еще большей силой, и держа в голове воспоминания, как далеко я продвинулся и на что сейчас способен… Все равно говорит мне бежать от врага, которого я хотел сделать добычей. Впервые я так несогласен с ее словами, но это лишь наводит смуту. Я не могу упустить ту ее неуверенность. Она сомневалась в силе противнике или в голове прокручивала, как бы прошел наш бой? Во всяком случае, если она думает, что мы примем лобовое столкновение, то сильно ошибается.

Я решил задать другой вопрос, который является достаточно честным, чтобы Лайла на него ответила, но в то же время позволяет мне что-то узнать. Вопрос, что позволит ей хорошенько задуматься и подобрать ответ, который имеет право быть озвучен:

— Какие у вас были впечатления от человека на первом месте? — спросил я.

Она незамедлительно дала ответ:

— Я ничего о нем не знаю. Не видела даже лица, никогда не встречала, ведь нам запрещено лишний раз пересекаться с другими новичками, но… — она сделала паузу и я ухватился за ее последние слова неуверенности, как за единственную надежду, что приведет меня к большему пониманию, — Ты не отстанешь от меня, если не получишь хоть что-то. Я позволяю многое, но убери эту привычку, Ран. Меньше знаешь — лучше спишь, — она упрекнула меня и еще раз обдумала свои слова, слегка замедлив шаг, когда мы ступили на территории Маледикта, проходя сквозь широкие стебли деревьев, — Я знаю лишь слухи, но учителем в команде первого места стал очень известный мужчина среди Золотого Порядка. Никто его особо не понимал. Однако многие, кто раньше с ним общался и резко перестал, продолжали распускать молву, дескать он чем-то озадачен. Находится в упорных поисках, ищет понимания игры, пытается разгадать смысл, скрытый от созерцанья игроков. Причина бытности вокруг, о древних или что еще взбредет в его чудной голове… Всегда, он искал того игрока, что даст ему какое-то понимание скрытой за Арканой загадки. И если он его нашел, то, не знаю что касается других лидеров рейтинга, но первое место никогда не должно стать целью вашей погони. Тот мужик был чудаком, это может быть правдой, как и говорят слухи, но, между тем, все позабыли, что он оставался в шаге от прохождения на третью зону. Он обязательно взрастит чудовище из лика своего благоговения. Яблоко от яблони…

Недалеко падает, — мрачно дополнил ее в собственных мыслях. Интересно, может ли Лайла заблуждаться? Ведь это всего лишь слухи, а та личность уже в них является чудаком. Но стоит ли отрицать, следуя истории моего собственного мира, как чудаки меняли свет планетарно, выворачивая наизнанку теми открытиями, что не придут в голову здравому человеку. К тому же… не безумен ли я сейчас? Никогда не думал, что даже трезвость ума будет таким растяжимым понятием. И все же, из-за этого отказываться от своих планов?

Мы углубились в лес и последние слова учителя стали точкой в наших разговорах. Все рассматривали окрестности. Мало кто из нас знаком с многочисленностью природного изобилия, даже наших родных миров, но уж точно способны заметить ее разительное отличие, когда оно так ясно выпирает отовсюду. Только что я увидел, будто светлячок садится на распахнувшийся в пару метров цветок, а как только усилил взгляд Арканой, то смог рассмотреть большую бабочку с карикатурными, светящимися эскизами на крыльях и такие же мерцающих окончаниях ее усиков. Или поросшая из-под земли ветвистая трава, которая время от времени цепляется за ноги. По крайней мере, именно такое впечатление создается. Оказалось, что дело совсем не в траве. Я читал в одной из библиотек города: есть отдельный вид паразитов под названием Глефий, которое способно выделять особо липкий секрет, похожий на смолу. Сама по себе тварь ни на что не годится, но способна паразитировать деревья, захватывая их корневую систему. Через них Глефий распространяет свой секрет по всей поверхности близлежащей земли. На крупной дичи это работает худо, но мелкие животные, попадаясь на эти земли, утопают, точно в зыбучих песках. Тунеядец вбирает питательные вещества через секрет, который вызывает онемение и дезориентацию, впоследствии — зверь умирает.

Внезапно, наставница вытянула руку перед нами. Она огляделась и словно дотронулась до воздуха на расстоянии метра от нее. Лайла, наконец, повернувшись к нам, заговорила:

— Мы заходим вглубь Маледикта, где пройдет испытание, — начала она, глянув на часы, — Ничего не случится, если вы будете держаться возле меня, но будьте бдительны и в случае, вдруг заметите неладное, быстро зовите.

Она говорила серьезно и я мог разительно это понять, несмотря на то, что чаще всего она имеет выражение лица, которое не сильно отличается эмоциональным многообразием. Мы кивнули, заранее выдохнув и приготовившись к тому, что нас ждет. Я знал, как и остальные, что лес разделен границей. Ее возвели не люди, а сам Маледикт, будто разграничив зону чрезвычайной опасности, куда не следует заходить. Если бы мы продолжили путь и Лайла нас не остановила, то сами не заметив, угодили в ловушку. Лес постепенно темнеет, уходя вглубь, а если человек проходит его границу просто так, то остается нечувствительным ко всему происходящему вокруг. Тебя могут убить, а ты даже этого не заметишь, продолжая идти и жаловаться на темноту. Это работает сложно, но основной принцип именно такой. Аномалия на то и называются таковой, так как ее сложно объяснить, если вообще возможно. Маледикт — переводится как проклятие. Бельмо на глазу, от которого страдают многие жители первой зоны. Во всяком случае, мы были готовы к тем аномалиям, что встретим внутри: любым диким зверям, но первый шок застал нас в самом начале пути.

Лайла поставила ладонь ребром перед собой. Не теряя времени, я усилил зрение Арканой, как и все тело. Мышцы зажглись теплом, я стал точно ощущать присутствие своей силы и вместе с ней вкрапление инопланетного присутствия. Вижу горящую сердцевину Арканы Лайлы, ее оранжевый цвет умеренной яркости. В другую секунду, на кончиках ее пальцев начали мерцать пылящиеся огоньки света. Они не отбрасывали блеска, а потому я быстро понял, что это является лишь бликом использования энергии. Прошло невидимое мгновенье и она сделала вертикальное движение вниз, ее ладонь оказалась опущенной до земли, словно прорезав волокна пространства, откуда полились серые лучи света. Меня удивила не столько ее быстрота, как то, что постепенно начало разворачиваться перед нашими глазами.

Волокна мало-помалу распадались и блеклый, темный мир бесконечных деревьев вокруг, уходящих далеко во мрак Маледикта, начал, подобно вылитой на воздух краске, искажаться под напором тонкой, рваной линии серебристого сияния. Ткань мира порвалась вокруг нас, закрасилась в монохромные цвета и мы оказались среди нескольких белых деревьев, где впереди простиралась свободная местность из ужасно бледной травы, в которой с трудом можно было различить бирюзовый цвет. Я глянул вверх, прямиком к источнику белоснежного света. Вид усмехающейся луны, который отдавал серебром, ниспадал на деревья и ярко блистал на их бледно-оранжевых листьях. Луна неестественно распадалась на кусочки, бесконечно рвалась и вновь прорастала, как отражение на воде. Цвета здесь поглощались, все выглядело очень серо и краски похожи. Вроде у моего восприятия отобрали возможность видеть все тона, кроме серебристых колоритов с оттенком бледно-синего на всем возможном. Лишь с усиленным от Арканы зрением я смог уловить мельчайшие вкраплением, который помогли мне разительнее отличать предметы. Вокруг все светло, как днем, но на небе красуется луна. Даже светлее, так как объекты почти не отбрасывают теней. Мир неестественен здесь и даже гравитация ощущается иначе. Будто воздух стал легче. Не так, чтобы подпрыгнуть и улететь далеко на несколько метров, но достаточно для бойца во время сражения испытывать дискомфорт и непривычность.

— Удивительно… — тихо выдохнула Фэй, слегка прикасаясь к падающему мимо листку, опавшему с дерева над нами.

— Не теряем времени, — сказала Лайла и зашагала вперед, жестом поторапливая нас, — Неподалеку находится точка старта.

Она не дала нам времени рассмотреть окружающую среду и мы быстро выдвинулись вперед. Проходя через травянистую равнину, раскинувшуюся перед нами с самого начала, я приметил, что вся растительность осталась прежней. Значит, изменению подверглось только наше зрительное восприятие, это не другой мир. Хотя, что ж, это место напоминает нечто сродни сну наяву. Я точно помню, как до захода в лес был день и солнце стояло высоко в небе, но сейчас над нами сияет луна и от этого я чувствую наплыв какой-то дезориентации, будто оказался где-то на другом конце света в считанные секунды.

Шагая дальше, мы вновь окунулись в травянистую территорию, пробираясь сквозь густые растения и толстые деревья. Лайла иногда останавливала нас и вела в обход чему-то опасному. Мне никогда не удавалось понять, что именно она так старательно обходит стороной. Я даже не чувствовал различие в энергии тех мест, которые по мнению наставницы были опасными. Стоит приглядываться внимательнее, чтобы в дальнейшем я тоже мог отличить какими путями лучше пойти.

Оставшийся путь занял не так долго. С того момента, как мы переступили барьер, осталось всего около километра до стартовой точки. Мы бы преодолели его за минуту, если бы нам позволили использовать усиление тела и ускориться, но Лайла сказала, что спешка ни к чему. К тому же, нужно экономить силы, дабы показать наилучший результат на самом испытании.

Спустя несколько минут, мы оказались на месте. Фэй присела, щупая бирюзовый цветок. Мне сложно было отличить его происхождение, так как из-за изменения восприятия почти все здесь было пропитано одним и тем же бирюзовым оттенком. Дрейк осматривался, то и дело клацая по часам, дабы понять, какие еще возможности в них заложены.

— Счетчик показывает только ваше количество очков и ничего больше, — сказала Лайла, обращаясь к Дрейку, — У меня другое устройство, просто похоже на ваше.

Парень смиренно послушался и перестал тыкать, хотя выглядел слегка разочаровано. Дрейку очень нравятся технологии этого мира, в его родном подобного не встречалось. Это заставляет меня задуматься о том, что, возможно, точка развития наших миров смещена, а потому возникает такое различие. Для меня тоже удивительны некоторые технологии этого мира, в том числе те, что были созданы благодаря энергии Аркан, по типу рунических светильников. Но в моем мире был рассвет электричества и теми же свечами уже никто не пользовался, а потому нечто вроде постоянного освещения не вызывает такого уж яркого восторга. Ко всему прочему, в Аркануме тоже используется электричество, но большинство прибегает к использованию энергии Арканы, так как она многообразнее. Хотя, электричество до сих пор остается на плаву, так как является дешевым. В то же время, те люди, чьи миры были далеки от индустриального прогресса, придерживаются традиций и используют обычные свечи. Будто это позволяет им создать атмосферу своего родного дома. Я не против такого подхода, так как это лишь приносит миру разнообразия.

И все же, довольно-таки забавно. Я будто общаюсь с человечеством из прошлого, когда еще не были изобретены все те блага, что были на моем веку. Неужели все миры, независимо от их истории, развивались по одному и тому же пути?

— О! Время! — вскрикнула Фэй, ее глаза были обращены на счетчик.

Заинтересовавшись, я тоже глянул на свою руку и увидел таймер над количеством моих очков, который показывал десять минут до начала игры, секунды постепенно переключались.

Обернувшись на Дрейка, я увидел в его хладнокровном лице лишь только тонкий намек на забаву. Ему явно нравится эта игрушка.

Глянув на таймер еще раз, я мысленно окунулся в воспоминания и припомнил, что в Аркануме время разделено на секунды, минуты и часы, причем каждое последующее формируется из шестидесяти предыдущих. Целые сутки имеют двадцать четыре часа. Время формируется согласно обороту планеты вокруг своей оси, что как минимум означает подлинность факта, что я нахожусь в месте, схожим с родным. Мы находимся на планете… но это вызывает лишь больше вопросов, касательно этого мира. Я уже подмечал этот факт, когда только начал узнавать о мире подробнее, но с прошествием времени понял, сколь сильно это разнится со структурой реальности вокруг. Откуда появились зоны? Почему у них есть барьер, за который никто не способен выйти, словно там конец света? Мы вращаемся на чертовом шаре и здесь не должно быть мест, где земля просто заканчивается, но они есть… Возможно, мне стоит добраться до короны на западе, тогда я смогу увидеть суть, что скрывается за историей Игры Аркан. Книги либо многое недоговаривают, либо я еще слишком мало прочитал, но легче будет узнать все самому.

— У вас остались вопросы? — обратилась ко всем наставница, но мы лишь пожали плечами в ответ, — Хорошо, тогда с этого момента я вас покину. Я буду участвовать как наблюдатель и в случае чего вмешаюсь. Помните, что до завершения таймера, вы не можете покинуть эту начальную территорию и ступить в лес, иначе будете немедленно дисквалифицированы и мне придется вывести вас из игры… — следующие слова прозвучали довольно мягко, что редко услышишь от нашей Лайлы, — Удачи.

Она исчезла из виду без звука, без шороха травы под ее ногами, словно растворилась и ее унес ветер. Я пару раз моргнул, приходя в себя. Подобная скорость вызывает головокружение. Ты ведь не можешь просто смотреть на человека в паре метров от тебя, а затем потерять из виду, словно ты все это время смотрел на иллюзию, верно? Что ж, в нынешних реалиях, это не иллюзия, а Аркана — сила, что позволяет не просто превзойти человеческие пределы, а уйти от них настолько далеко, что ты перестанешь быть человеком вовсе. Ни одно живое существо… да что уж там, ни одна индустриальная машина специального назначения не могла преодолеть скорость даже равной одному маху в моем родном мире, а здесь…

— Это какая-то специальная техника? — спросил Дрейк, будто обращался сам к себе, — Как, например, у капитана Ральфа? Человек просто не может так изгибаться, чтобы на ровном месте разогнать незримую скорость…

— Нет, Дрейк, может, — ответил ему я, сжимая кулак, — И если мы будем придерживаться точки зрения наших родных земель и прежних законов реальности, то сойдем с ума… — я сделал паузу, выглядывая на них из-за плеча, — К тому же, не забываете ли вы, на что способны мы? — я улыбнулся.

Активировав Аркану, я почувствовал, как мое влияние распространяется вокруг. Взгляд этих двух слегка помрачнел и напрягся, когда в ответ на давление моей силы, они использовали свою, как защитный слой. Мы долго смотрели друг на друга, затаив дыхания. Мысли каждого были обращены внутрь. Мы наслаждаемся тем приливом энергии и могущества, что приносит нам Аркана.

Не заметив приближения начала испытания, счетчик завибрировал на наших кистях, уведомляя о готовности. Мы распахнули глаза, встречаясь друг с другом взглядами и выпуская еще больше силы. Невидимой властью я охватил землю вокруг. Тихо вздохнул. Песчинки поднялись с дрожащей земли, а затем выдохнул и они опали.

Я повернулся в сторону густого, но светлого леса, мирно озаряемого блестящей луной.

— Начинаем.

Мы рванули так быстро, что грунт под ногами сотрясся и вздымалась пыль. Приземлились на высокие ветви деревьев, находившиеся от нас, едва ли секунду назад, на расстоянии порядка двадцати метров. С визжащим ветром в ушах, мы двинулись вперед со скоростью достаточной, чтобы глаза слезились, а вид вокруг размывался, если бы только мой взор не был укреплен силой Арканы. Я чувствовал бушующую энергию, которая взрывалась во мне, высвобождая силу. И манию ее использовать. Ветер скрывал звук моих шагов и хруст деревьев, на которые наступал, пока я повелевал им, словно кукловод, тянув за ниточки, слегка подергивая пальцами. Его дуновение поддерживало меня в воздухе и помогало перескакивать с одной балки на другую.

Я чувствовал власть на кончиках своих пальцев, в набитых мышцах, теплящееся покровительство в глубине моей груди, разбухающее, словно сердце, которое бьется и питает меня силой. Мои глаза заострились, когда я вложил в них больше энергии, контролируя приливы во всем теле.

Повелевая элементарной сутью, я молвил шепотом и послал это сообщение до ушей своих союзников, чтобы они с четкостью его расслышали под напором скорости. Вопреки словам учителя, я отдал указание:

— Мы ликвидируем первое место, — начал я, на моем лице расцвела улыбка, — И заполучим корону, как в игре, так и в списке лучших.

Глава 1.15 - Исполнитель и Вершитель

— Мисс Селестия, позвольте задать вопрос, — обратилась ко мне девушка, одна из бухгалтеров, которые были в ответе за четкое распределение данных со всех новых игроков, включая новоприбывших, — датчики не были повреждены во время замера? — ее лицо выказывало сомнения. Кажется, она еле терпела, чтобы не высказаться в мою сторону.

Сейчас я была ниже ее по рангу, всего лишь учителем новичков, а она ответственной за важный информационный отдел. Но, видимо, старые воспоминания не позволяют ей относиться ко мне пренебрежительно. У нее заносчивый характер, да настолько, что перечит даже старшим по званию, но мне остается лишь умилиться ее красной моське, готовой вот-вот взорваться. Что ж, иногда и мне стоит придержать себя в руках. Ничего не могу поделать, когда вижу яростное желание человека потрепаться, думаю, что сейчас расхохочусь. Стоит ей вспомнить перед кем стоит, так сразу умолкает. Я нисколько не виню их в этом. Все таки, работа сложная и требует стальных нервов, вот они иногда и спускают пыл на близлежащем живом объекте.

Девушку зовут Рикка, мы давно с ней знакомы. Мне всегда были по вкусу ее длинные, заплетенные в ухоженную косу, волосы ярко-рыжего цвета. Лишь пара густых прядей сползала на часть ее нежного лица. А еще большие серые глаза, что так похожи на волчьи. До чего же было милым было выражение ее лица, когда она хмурилась. Ее тоненькие бровки изгибались в яростную линию, мне это нравилось. Впрочем, она ко мне такой теплоты уж наверняка не испытывала. Все детишки такие.

— Почему вы так думаете? — поинтересовалась я в ответ. Кажется, ей не шибко понравилась моя спокойна улыбка, так что она глубоко вздохнула.

— Эти показатели… — она сделала паузу и еще раз уткнулась в листы, перепроверяя, не напутала ли чего-то, — Слишком странные для новичка! Он вполне может пройти квалификацию на десятое… нет, даже девятое звено! Я понимаю, что он занимает первое место, но всему есть предел. Даже нынешние игроки высших звеньев в свое время не показывали себя так достойно, — она качала головой в разные стороны, опять насупившись. Иногда, я замечала, как она изгибает брови вверх, слегка побаивается, когда уводит от меня взгляд.

— Но ведь это прекрасно, не так ли? — начала я, мой голос плыл сам собой: тихий, ненапряженный. Я положила папку в нужный отсек на полке, а затем обратилась взглядом к ней, — Наконец нашелся гениальный претендент. Уверена, он сможет укрепить позицию Золотого Порядка среди фракций… — я застала ее в рассеянном виде, но Рикка тут же собралась и выровняла спину, — Что же это, думаешь я подделала показатели?

Пусть внешне она и сохраняла спокойствие, но я точно знала, что сейчас ей не по себе. Кажется, она и не сразу поняла, что я имею в виду. Уверена, у нее и в мыслях не было сомневаться во мне. Недолюбливать не означает полностью отвергать. Она уважает мое мнение, просто захотелось над ней подшутить.

— Не подумайте ничего превратного, я просто слегка удивлена, — глядя на нее, я только и могла прокрутить у себя в голове: “Ага, совсем капельку”.

Но в ее удивлении не было ничего странного. Вальт — ребенок, закрытый в собственных бедах, но он неожиданно смог проявить большой потенциал. Что уж сказать, даже я была ошеломлена. В нем с самого начала была сокрыта большая сила, но с момента, как Аэрон решил позаботиться о нем во время моего отсутствия, он стал еще острее кидаться на глаза. Его Аркана, как бушующее пламя, коим она и является, быстро разгоралась, но он был способен ее прекрасно контролировать. Подобная власть над присущей силой без должных тренировок была бы невозможной, будь он таким уж простым ребенком. Но он и не является таковым. Мальчишка может стать нашим ключом.

— В таком случае, если от меня больше ничего не требуется, то вынуждена откланяться, — медленно проговорила я, прежде чем специально поклониться выше, чем того требует иерархия между нами.

Я дернула за ручку, отворила толстую дверь кабинета и вышла в коридор. Точно уверена, как слышала ее цокот. Рикка, скорее всего думала, что громкое защелкивание дверного проема ее заглушит, но Аркана позволила мне услышать больше, чем нужно. Через открытое окно в коридоре стоял легкий сквозняк. Это было благим освежением после нахождения в душном помещении. Словом, душно во всех пониманиях. Рикка учтива, но бывает надоедливее, чем того требует случай. А здесь было приятно. Воздух был слегка разрежен из-за высоты, я точно могла ощутить эту перемену, но это нисколько не мешало мне вольно дышать во все легкие. Когда я начала идти, эхо моих шагов отдавалось по всему проему, но я отвлеклась и позволила себе погрузиться в размышления.

Что же следует дальше? Наша команда, скорее всего, закроет эту игру идеальной победой, а потому насчет испытания не стоило переживать. Остальные, как проверяющие, так и учителя, наверняка будут думать, что мы помогали новичкам с планом. Мол, прокладывали им все действия наперед. Увы, это не так. Я бы с радостью окунулась во времена начальных этапов, когда только ступила шаг в этот мир, но тогда бы совершила ошибку. Многие учителя не дают свободу новичкам. В силу своего возраста и опыта, они считают, что таковыми обделены люди перед ними. Если нарочно считать их за детей, то они навечно ими останутся. Никогда нельзя забывать с чего мы начинали. Каждый был там, внизу, но забравшиеся на вершину все еще несут в себе воспоминания о былом. К тому же, пусть я и относилась к ним в какой-то степени пренебрежительно, никогда не выказывала этого в отношении практики. Не стоит забавляться, ведь маленький львенок в один момент таки перекусит шею.

Я заворачивала по коридорам, большей частью пустым. Сейчас многие ответственные за проведения испытания находятся возле Маледикта. Там схлестнутся наши юные воины. Забавно было бы на это посмотреть, но вот незадача — есть дела поважнее. Мне нужно было разобраться с документами, а Аэрон вполне себе мог в одиночку провести наших ребят по инструктажу. Мы договорились с ним встретиться, уже совсем скоро. Так как ему не пришлось быть наблюдателем в испытании, ибо его подменил услужливый выскочка, который хотел поскорее забраться по карьерной лестнице, то мы сможем поговорить наедине и без постороннего шума. Судьба сложилась так, что мы с Аэроном тоже своего рода выскочки. Без слов понятны наши с ним желания. Те, кто связан одной судьбой, по итогу приходят к одним и тем же выводам. Мы просто устали греться на тепленьком месте. Тайком узнали то, чего, следуя словам высших чинов, знать уж точно не следовало. А потом были ниспосланы не первую зону, словно отбывая здесь срок, работая в тех сферах, которые уже миновали в прошлом. Потому эти кабинеты, даже их духота, навевают мне воспоминания. Не сказать что самые приятные. Мне досадно от всякого рода мыслей, окунающихся в прошлое, когда я была недостаточно сведуща, дабы разглядеть врага перед носом. Так же отзывается Аэрон. Это чувство редко встретишь, словно ты поддерживал друга, который оказался горе-преступником.

Неспешными шагами я вышла в зону отдыха на втором этаже корпуса. Здесь было множество диванов по разным сторонам, мягкие кресла, дорогие картины, обязательно с золотой каймой, и большое количество ваз с экзотическими цветами, то и дело расставленными где только было свободное место. Стена впереди, с несколькими обширными окнами, через которые проходил свет солнца, выходили на огромный балкон, где можно было проводить целые празднества. Сейчас там лишь один человек. Мужчина, которого я же сюда и пригласила. Он стоял там, в конце, повернутый ко мне спиной. Облокотился на преграду из мрамора и оперся подбородком, глядя куда-то вдаль на дикие луга Маледикта, где только лишь тонкой завесой энергии можно было углядеть барьер, что разделяет лес. Я прошла вперед, продвигаясь к элегантной изгороди, она разделяла нас от того, чтобы упасть прямо вниз. Естественно, для нас не было бы никакой проблемы спрыгнуть с такой высоты. Интересно, сколько здесь: две тысячи метров? Быть может, больше. Как бы ни было странно это вспоминать, но я отчетливо вижу прошлое, где такая высь запугала бы меня до смерти. Раньше я боялась. Тогда, в те моменты, во мне все еще оставалась искринка смертности, что всеми силами уберегала меня от идей, которые выглядели хоть сколько-нибудь опасными. Мы стояли в тишине с Аэроном, просто обождав некоторое время, безмолвно. Столь скоропостижному покою, заставляющему лишний раз только о ним и мечтать. Я не думала, что заполучив всеобъемлющую силу, я буду так отчаянно скучать по тому огромному миру, что скрывался впереди моих юных глаз далеко за горизонтом. Сейчас я могла бы облететь его множество раз. Увидеть больше его деталей, чем дозволяет человеческий взор, но было бы это тем же? Ведь истина такова, что не результат красит лицо счастьем, а пройденный путь. Это так верно, оттого и печально. Мы где-то между небом и землей, как и сейчас, плавая сквозь воздух на парящем острове — так можно описать нас самих. Не творцы, свободные ото всяких оков, но и не бренные с неудержимым желанием от них освободиться.

Я решила оторваться от мыслей первой. Отвернулась от Маледикта и медлительно зашагала из стороны в сторону. Обдумывая, что у нас в приоритете.

— Они наверняка уже прознали, — начал Аэрон серьезным, мрачным голосом, — Скорее всего, могли понять это даже раньше нас… И ты знаешь для чего они собираются его использовать, — он повернулся ко мне, в ожидании, когда я обращу внимание на его речь, выбравшись из своих мыслей.

— Силы мальца недостаточно, чтобы сломить Алое Проклятье, — ответила я. Впервые за весь день, на моем лице не было видно улыбки. Я поникла, размышляя, как бы нам лучше поступить, — Даже резонанса, ценой его жизни, не хватит.

— Плевать что они там затеяли, Селия, — назвал он меня по прозвищу, приложив пальцы к своему подбородку, — Будто мы собираемся продать мальчишку за свободу одной только первой зоны. Впервые за долгие столетия явился тот, кто подобен древним, кто несет в себе их Аркану, ее силу.

Он облокотился спиной, распустив фокус, смотрел в пол и был погружен в думы. Я с точностью читала в его глазах стремление, те были омраченными и пылали хладной погруженностью. На кону стояло все. В чудесный момент, как по велению судьбы, у нас появилась возможность продвинуться дальше. Узнать, что скрывается за рамками созданного для нас мира.

— Ты нашел хоть одну запись о том, что подобные существовали? — поинтересовалась я, — Не было архивов, которые бы я не перерыла, но нигде не было… пламени, его огня. Никогда не думала, что такое может существовать. Огонь должен был что-то значить, но в натуре он подобен элементарной сути. Древние же, напротив, обладали куда более замысловатыми приемами… У них, насколько я знаю, не упоминалось такого тривиального способа использования Арканы.

Аэрон с хрипом выдохнул. По всей видимости, он тоже не смог найти никаких зацепок, что означает наше затруднительное положение. Персоны, что обладают схожей с Вальтом особенностью, уже находится у подножья древа. Обо всех можно многое рассказать. Их способности точно совпадают с теми, кто существовал в давних временах. Впрочем, такие люди, что унаследовали могущество древних, получили лишь их Аркану. Это вводит меня в заблуждение. Аркана многим зависит от души человека, но люди, обладающие такой особенностью, не перецепили даже клочка воспоминаний древнего. Я всегда считала это явлением, словно бог вселяется в человека, но оставляет лишь свою силу, а душа навсегда отмирает в новом духе.

— Ладно, что ж… Хотела спросить, что ты с ним такого сделал на самой первой тренировке? Мальчишка весь последующий месяц вел себя, пусть и необычайно собрано, но ужасно отстранено, — я вспомнила взгляд Вальта.

Иногда, когда я тренировала его, меняясь с Аэроном, то чувствовала на себе жгучее давление его Арканы. Таково могущество древнего? Даже без развитого потенциала оно способно подломить уверенность высокорангового игрока?

— Я использовал технику… — начал он и в ту же секунду я поняла, о чем собирается мне поведать, — Вытащил частичку энергии его Арканы и связал со своей иллюзией. В результате он поник в глубокий сон и только изредка что-то мямлил… — я недовольно смотрела на него, но Аэрон отнекивался, — Слушай, я понимаю, что техника могла причинить вред, но тебе ли возникать? Я сделал это чтобы быстро проверить: нужен он нам или нет. Вот и все… Что ж, на самом деле еще есть что рассказать.

— Ты про его ответную реакцию? — с выдохом проговорила я.

Пока Аэрон говорил, я шустро перелезла преграду, уселась на нее и закинуло одну ногу на другую. Так по ногам проходило больше уповающего душу ветра.

— Да… в тот момент я посчитал произошедшее моим просчетом, — восхитился Аэрон, — Каким-то образом его огонь смог уничтожить иллюзию, он самостоятельно из нее выбрался с первой попытки. Даже при учете, что эта была одной из сложнейших техник.

— Чудесно, — с нескрываемым сарказмом продолжила я, — Вот только как это возможно?

— На тренировках он неоднократно излечивал свои раны, причем ему приходилось жестко утихомиривать свою силу, чтобы нечаянно не порушить иллюзию, а мне нужно было все больше затраченных сил, дабы ее укрепить. Еще тогда у меня возникла идея, что лечение мальца может помогать не только с физическими повреждениями, но и ментальными. Это бы объяснило такую невосприимчивость к иллюзиям…

— Во время тренировок с ним ты часто использовал иллюзии?

— Да… это самый оптимальный способ продвижения, как мы с тобой и обсуждали месяц тому назад. Благодаря иллюзиям я придумывал различные сценарии, где ему бы приходилось сражаться и выживать. Со временем я приспособился, чтобы иллюзии были крепкими, детальными. Он больше не мог их разрушить, никогда больше с того первого и последнего раза, как переборол… Что такого случилось с ним, когда я применил технику, не знаю даже я. Ты же понимаешь, как она работает? Я не способен проникнуть в сны человека, воссозданные его собственной душой.

— Возможно ли, что иллюзия на время… — я запнулась, придержав слова на языке, — Знаешь, вдруг он на время смог совладать с собой? Приоткрыл занавес души. Такое происходило на практике с остальной командой. Вполне возможно, что твоя техника действительно помогла ему раскрыться, но он самолично прервал ее, не встретил финиш, а потому его сила оказалась раскрыта неполноценно.

Аэрон не отвечал, обдумывал сказанное. Конечно же, я вовсе и не ожидала его ответа. Сейчас мы говорим о тех вещах, что недоступны нашему пониманию. Раздражает говорить о бессмысленном. Мы не способны понять что творится в голове мальчишки. Даже если бы знали, мало чем поможет. В любом случае его сила зависит лишь от него самого и даже помогая ему ей обучаться, позволяя испытать ее в бою, все равно не добьемся от него какого-то продвижения.

— Мы ждем от него слишком многого, — после долгой паузы заговорил Аэрон, — Даже не знаем других, кто обладал Арканой древних. То, что он пользуется божественной силой, еще не значит, что сможет пройти по легкому пути. Нам нужно ждать, в будущем он сможет развить ее, а пока что нужно разбираться с проблемами самим.

— Каков шанс, что он не тот, за кого мы его принимаем?.. — мой вопрос задел Аэрона, я почувствовала его недовольство, не глядя на лицо, — Знаешь ли, мы ведь не смогли найти его силу среди летописей… Ладно, прости, неважно, — такие сомнения не были мне свойственны.

Все дело в том, что до настоящего момента мы и не строили свои планы вокруг веры. У нас нет четкого понимания ситуации, мы действуем лишь отталкиваясь от единственной переменной — мальчишки со способностями, что кажутся нам аномальными. Но то, что он подобен древним, как бы я не сомневалась, должно быть правдой. Это настолько ярко выражено в его характере, когда сравниваешь с могуществом Арканы, что даже смешно становится. Вальту, должно быть, пришлось тяжело в его прошедшей жизни, но он не похож на остальных из его команды. Он силен, несмотря на то, что является самым слабым. В этом и заключена аномалия. В Аркануме подобных не встречают. Ты либо крепкий орешек, либо тебя здесь нет.

— Что насчет тех двух? — спросила я, вырвавшись из сомнительных мыслей. Я переложила ноги поудобнее, сидя над пропастью.

— Все должно быть в порядке до поры до времени, — он сложил руки на груди, его голос звучал увереннее, чем когда он говорил про Аркану мальчишки, — Они заложники ситуации, в которой не могут сделать лишних движений. Если привлекут внимание, то все глаза покосятся в их сторону. Следовательно, многие другие из высших игроков заметят особенность мальчишки… Если, конечно, познакомятся с ним лично. Они не будут рисковать. Уж точно не сейчас, зная, что стоит на кону. Пока команда остается победителями и проходят вперед в испытаниях, то и они не станут действовать. Никто не сможет так просто заставить лучшего игрока исчезнуть. Сейчас Вальт, как дитя бога, неприкосновенен. Даже для тех, кто прознал его, — на его лице всплыла улыбка, лишенная юмора, но тут же исчезла, — Что насчет остальных ребят? Самые большие успехи, как по мне, делает Мика.

— Да… — он быстро перевел тему, так что мне потребовалась небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями, — У нее необычная сила… даже учитывая, что всякая Аркана необычна, она вырывается вперед. К тому же, умело с ней обращается. Каждому из них не впервые сражаться, они обучены не только бою, но и стратегии. Нам повезло, что именно они стали подспорьем Вальту. Если бы мальчишка познакомился с другой командой, все могло бы сложиться иначе.

— Когда я тренировал их, умелее всех среди моих иллюзий ориентировался Нолан, его скорость уже сейчас поражает. Аркана позволяет ему перемещаться незамеченным, думаю, на испытании они будут отталкиваться именно от его умения, — в речи Аэрона я слышала нотки гордости.

— Да, это верно, даже не учитывая Вальта, их команда сильна, — ответила я с ощущением спокойствия, — Переживать не о чем. Я многое знаю про других новичков. Они справятся без проблем.

— Не слишком ли ты спокойна по этому поводу? Можно сказать, что наши жизни зависят от результата этих детишек, — недоумевающе упрекнул он меня.

В ответ я показала ему улыбку. Аэрон, как оказалось, до сих пор имел эту дурную привычку, что так присуща всем остальным учителям. Мне казалось, что он перерос это, забавно.

— А не слишком ли ты опекаешь того, кто в будущем должен будет стать нашим оружием против мирового строя? — сказала я, оскалив ухмылку.

Он замолчал, когда понял о чем я говорила. В будущем Вальту, мальчишке, действительно придется столкнуться со многим. Он будет вынужден пойти на это не только потому что следует нашим эгоистичным желанием, но и во благо своего будущего. Если не хочет стать невольным зверем на цепи кардиналов. Если они найдут его, то уже никто не сможет остановить их. Даже пусть все высшие звенья соберутся вместе, никто не поравняется с их могуществом. Они и есть те единственные останки эпохи древних, ведь в самом деле являются самым могущественным верховенством на сих землях. Они где-то там, на третьей зоне, быть может, строят свои планы или просто спят, но держат нас в неведении. Мы с Аэроном уже обожглись о то, к чему нельзя было прикасаться. Об то, что от нас скрывают. Такие ли мы игроки или просто скот, замкнутый на несчастных клочках земли, что были воссозданы после конца света? С того момента мы преследуемы мнимыми убеждениями, желанием раскрыть тайну как перед людьми, которым обязаны жизнью, так и самим себе. А что же Кардиналы, что же Древние? Так ли она в самом деле божественны? Я не перестаю задаваться подобными вопросами, ведь все взаправду может обернуться тем, что даже боги оказались замкнуты в ловушке, порожденной их раздором. Но это все пустые мысли, ничем не подкрепленные.

У нас еще были дела, которые нужно обсудить, но мы позволили себе обождать некоторую паузу в разговоре. Многое должно было произойти и еще большее, что не зависело от нас. Станет ли мальчишка спасением или обратиться провалом, а то и нашей смертью — неизвестно. Можно сказать, что мы доверяем этой команде, учителями которой являемся, свои собственный жизни. Если монета не сыграет, то нашему плану конец, а нас самих убьют. Возможно, убьют даже этих детишек.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло большого солнца. В конце дня оно светило даже ярче, чем Пепельное Древо. Поддаваясь припекающему свету, я позволила себе окунуться в мысли глубже. Это заставило меня вспомнить отголоски прошлого. Я не любила о том думать, но всего ясно помнила каждое событие, будто это произошло только вчера.

— Ву-ух! Вода холодная!.. — эхом, плавая глубоко в сознании, ко мне доносились отголоски какого-то забытого вспоминания.

Я вспомнила девочку с темно-русыми, длинными волосами. Была моей подругой в детстве. Всегда хорошей девочкой. Она сидит где-то рядом со мной, мы с ней, как я сейчас, на краю. Помню, как она любила ходить босиком, а на ее глазах были намотаны бинты. Она была слепой от рождения, ничего не видела, но, глядя на нее, можно подумать, что получала удовольствия от жизни больше, чем я. Да и видела она, как ни странно, будто бы больше. Мне не было ее жаль. Словно в те времена, ребенком, я еще не знала, что такое жалость. Она казалась мне веселой и этого было достаточно. Лишь с возрастом у людей появляется предвзятость. В то время я не думала о том, что недостаток какого-то органа чувств может вызвать у человека несчастье. По ней этого не было видно. У нее никто не забирал этот дар, она просто родилась без него, но была весела. Она могла ходить без указки, даже бегать, петляя меж деревьев. Будто знала все окрестности наизусть. Мы с ней играли в догонялки, пусть я всегда побеждала, но никогда победа не доставалась мне легко. Со временем я уехала из той деревни и мы с девочкой перестали дружить. Никогда больше друг друга не видели. Да и позабыла я о ней совсем. Даже не знаю почему сейчас вспомнила.

— Холодная, но ты попробуй! — ангельский голос, спокойный, чуть громче шепота.

Последовав ее совету, я чутка приспустила ноги в воду и когда я хотела намочить лишь только кончики пальцев, волна прилила к берегу и обрызгала меня по колено. Я громко вскрикнула, скорее от удивления, чем из-за холода.

— Скажи холодная, да? Хе-хе, — забавлялась она, словно точно видела, как я промокла.

Затем наши голоса стихли. Океан простирался впереди, волны с шумом приливали к берегу. Вода была чистой, прозрачной, яркого изумрудного оттенка. Иногда можно было увидеть маленьких рыбок, что проплывали мимо, быстро извиваясь в воде. Глубина под нами была небольшая, можно было ясно видеть дно с белым песком. На горке из такого мы сейчас и сидели. Он очень мягкий, тихо рассыпается в руках, когда берешь в ладони. Ветер слабый, лишь слегка поднимает мои волосы. Иногда, я отворачиваюсь от рыб и смотрю на девочку, а она каким-то образом это понимает и улыбается мне в ответ. На моем лице тоже вырисовывается улыбка. Иногда мне кажется, что она вовсе и не знает, улыбаюсь ли я. Просто сама делает веселое выражение лица и люди сами подхватывают. Улыбка заразительна. Счастье быть в компании яркого человека. Тогда мне это тоже нравилось. Деньки пролетали незаметно. Мы с ней гуляли, часто приходили к берегу, просто, чтобы насладиться спокойным концом дня. Когда я приходила домой, то у меня могла возникнуть мысль, что жизнь скучная. Ничего не меняется, только тишина да и только…

Сейчас, возможно, я бы отдала все, чтобы вновь жить там, в самом конце тихой деревушки, близь берега океана. И мне уже не надо ничего большего, чем просто изумрудной воды, ее блеска, тихого шума прибоя и яркой улыбки человека рядом.

— Селия, Селия! — весело начала девочка, — А скажи, солнце сейчас желтое?

Я посмотрела вперед, на вид медленно утопающего за горизонтом заката. Солнце опускалось вниз и ветер постепенно усиливался, навевая холода. Но пусть яркий шарик уже почти не было видно, он продолжал лелеять нас теплом. В наших южных краях многие поклоняются дню, так было заведено издавна. Иногда, мы с семьей собираемся на фестиваль, где зажигают много огней при свете луны, словно отпугивая ее, принуждая, чтобы та отдала нам обратно тепло дня. Всегда эта разница казалась мне чем-то вдохновляющим, но в то же время естественным. Люди хотели, чтобы всегда было светло, но где-то в глубине души я понимала, что ясность чередуется с туманом, чтобы та была более ценной. Ведь и не было бы тех фестивалей, веры, не будь начала и конца.

— Нет, совсем нет, сейчас оно уже почти красное, — тихо ответила я, — Прямо как твое алое ожерелье.

Она дотронулась до маленького камушка на своей шее, и ее улыбка преисполнилась еще большим счастьем. Затем вновь оперлась рукой об песок, поводив ею в разные стороны, расчесав его сыпучую текстуру. Девочка всегда улыбалась. Когда бы ее не увидела, она всегда как расцветающий лепесток. Радостная, даже в ночи. Как солнце при темном свете луны. Часом для меня она была еще более ярким воспоминанием, чем время, проведенное с семьей. Хотя, даже имени ее я вспомнить не могу. В детском тепле воспоминаний не осталось места для таких мелочей как имя. Я несу в сердце лишь теплоту, добро и улыбку. Изумрудный цвет воды, маленьких рыбок и гладкий песок. Малиновый закат и осязаемые частички добродушия, застывшие в воздухе от ее чарующего присутствия. Подчас думаю и о скуке, сколько неблагодарной я была к благим моментам жизни. Но винить себя, все равно что упрекать, что не была достаточно осведомлена о реалиях мира. Я не хочу жаловаться на себя за то, что не видела приближающихся бед и не могла ценить настоящую радость. Пусть маленькая я, будет все такой же несведущей, мирно гуляя по теплому песку, согретому закатом, слушая волны холодной воды, что изредка касается кончиков ног.

— Знаешь, Селия, моя мама, когда подарила мне ее, сказала…

Я встретилась с ней лицом и словно увидела сквозь бинты ее широко распахнутые, радостные глаза.

Обратившись из мыслей, я опомнилась, что сижу на балконе, рядом с хмурящимся Аэроном, который был погружен в глубокомысленные раздумья. Оранжевый, слегка красноватый цвет падал на его лицо, и тогда я обернулась на запад. Оттуда веяло теплом, солнце припекало кожу и я ослабляла защиту Арканы специально, чтобы ярче это ощутить.

— Сказала, что красный — это оберег, который отделяет мир от беспроглядной ночной темноты.

Глава 1.16 - Исполнитель и Вершитель

— Далеко друг от друга не отходим. Стараемся держаться вблизи, передавайте каждый шорох, если он почудится вам странным, — монотонным голосом я отдавал приказы своим союзникам.

— Есть! — их голоса донес ко мне ветер, звонкий шум прорезал уши.

Мы двигались в сторону к западу, где в самом конце нас должна была ждать корона, но пока что мы к ней не так уж и спешили. Я пытался засечь каждую неуловимую вспышку энергии чьей-то Арканы, но остальных команд то ли не было поблизости, то ли они слишком уж хорошо скрывались. Скрытность была одной из ключевых особенностей использования Арканы. Как у хищника, угроза в нужный момент должна быть показана, ярко продемонстрирована, чтобы запугать врага и избежать длительной схватки, но когда вокруг тебя таятся столь же опасные чудовища, как и ты сам, то приходится быть тише воды ниже травы. Оголить клыки лишь в самое точное мгновенье, подловить соперника и обратить в свою жертву — таков единственный шанс уцелеть. Невозможно задавить силой, ведь не знаешь откуда на тебя может обрушиться шквал атак другой команды. Наши движения осложнялись тем, что приходилось выполнять множество одновременных действий, которые сильно давят на концентрацию. Шум наших шагов, всяких мельчайших движений, приходилось тщательно скрывать, так как с помощью усиленного слуха любой враг может услышать даже самый глухой треск. Кроме того, нужно беспрестанно держать связь с союзниками, поддерживая воздействия элементарной сути между нами. Если хоть с одним прервется контакт, это будет означать провал. Но, в то же время, мы не должны бояться, подобно боязливым кошкам, когда по наши души придут другие. В особенности я, среди всех нас обладающий наибольшей восприимчивостью, должен позаботиться про обнаружение соперников. Не стоит забыть, что здесь хищниками выступаем мы — никто другой.

В округ все было видно с предельной ясностью. То ли из-за нестандартного освещения, будто внеземное оно исходило отовсюду, то ли из-за изменения гаммы цветового окружения, но даже самые темные уголки можно было с легкостью разглядеть с усиленным энергией Арканы зрением. Но что доставало хлопот: нигде не видно врагов. Впрочем, я и не надеялся на такую легкую игру. Уверен, каждый здесь хорошо играет в кошки мышки. Лишь благодаря таким забавам, переросшим в игру на смерть, нам приходилось выживать во времена разбоя.

— Стойте, — я отдал приказ, который с небольшой задержкой дошел до ребят. Они резко дернулись, уцепившись за крупные ветви деревьев и удержались, ловко сохранив баланс. Фэй сделала кувырок и я заметил плавные маневры пальцев ее руки, как через них проходил воздух. Она бесшумно приземлилась, не просочилось ни шороха. Дрейк совершил куда менее фееричный трюк, но, тем не менее, не лишенный практичности, ведь звуков тот по-прежнему не издавал. Их внимание сосредоточилось на мне, пока ребята зависли по обе стороны дерева, что было впереди меня.

— Мы не будем продвигаться вперед? — спросил меня Дрейк, слегка приподняв бровь.

— Мы прошли достаточно глубоко в лес, постепенно сюда должны стянуться все команды, — я был уверен в своих словах, так как перед испытанием изучал поверхностную карту первой зоны, — Города расположены по краям и лес по большей части вырублен вокруг них. Есть два больших города по обе стороны первой зоны и они образуют собой узкий проход, где лес было невозможно вырубить. В этом моменте ловушку не сделает только самый дурной. Каждый игрок наверняка будет проходить по этой местности.

— В таком случае, нападем на тех, кто по ошибке выдаст свое местоположение? — Фэй задала вопрос. Даже используя манипуляции ветром, чтобы сделать свой голос слышимым лишь для нас, она продолжала говорить шепотом и это слегка щекотало мои уши.

— Да, но мы будем капризны, — улыбнулся я, — Рыбы покрупнее сорвутся на малышей первыми и съедят тех. Так как количество очков просто отбирается командами друг от друга, то мы ничего не потеряем, даже если откажемся от спешки. Наша первостепенная задача захватить первое место, но даже так мы можем себе не отказывать в лишней добыче. Мы просто будем максимально долго оттягивать выдачу нашего местоположения и вскроем карты лишь в миг, когда нападем исподтишка.

— В таком случае, при нападении мы будем действовать согласно стандартной методике?

— Точно так же, как и в тренировочном бою с учителем, не будем изменять тому, с чего все началось, — я медленно кивнул, но остановился на пол пути, — Но старайтесь быть ближе к ветвям деревьев, занимайте верхние позиции. Мы не знаем каждую живую тварь в этом лесу, его аномалии нам знакомы не до конца. Просто не привыкли сражаться в таких условиях, так что хищные растения и животные могут нам помешать, — я понизил свой тембр, чтобы на последние слова они обратили особое внимание, — Вы все помните: мы можем относиться к врагам беспощадно, но это может нам помешать. Старайтесь их обезвредить, но не предпринимайте попыток убийства. Если вмешается наблюдатель, станет только хуже.

Они оба кивнули и мы рассредоточились по разным сторонам. Да так, чтобы оставаться друг у друга на виду. Коммуникация была важнейшим ключевым фактором в этом испытании и мы не можем себе позволить утратить ее. Одних глаз недостаточно, нужно глядеть во все три пары, даже больше — чувствовать неведомое взгляду.

На испытании, помимо очков за перехват других команд и короны, были и награды за нахождения специальных предметов, но мы решили, что не потянем на своих плечах так много разных целей. Можно сказать, что даже корона не является нашим приоритетом. Она остается как дополнительная возможность, как идеальная реализация намеревающегося плана. Просто вишенка на торте. Главным блюдом станет первое место. Я уверен, даже очки, заработанные за испытание, не так важны, как фактор доминации над более сильными соперниками. Это сыграет ключевую роль в повышении нашего ранга. Люди здесь не так глупы, чтобы вверять какой-то игре право определять самого лучшего кандидата. Если победим превосходящего нас по рангу, то мигом займем его месте. Иначе это работать не может. Пусть Ральф и постановил, что за каждого игрока дается равное количество очков, но я уверен, что за этими словами всего лишь скрывается цель определить сильнейшего. Достаточно громко заявить о себе и уже будет плевать седьмое ты место или даже последнее. Ты одолел крупного дядю и уже никак не можешь оставаться в глазах окружающих кем-то настолько незначительным.

— Ран! — выдавливая голос, но все таким же шепотом, до меня донесся голос Фэй, — Юго-восток, слабые импульсы чьих-то Аркан, движутся по направлению к нам.

В тот же момент, как его засекла Фэй, я тоже смог в полной мере ощутить вибрацию. Она была слабой даже не оттого, что была далеко или пыталась скрыться, просто сами владельцы были далеко не искусны в ее использовании. Однозначно слабы.

С улыбкой на лице, даже слегка печально, я начал в уме считывать секунды. Спустя одну я почувствовал, как еще несколько Аркан проявились рядом с теми и начали движение в сторону зачинщиков. Спустя две они уже столкнулись и раздался громкий шум, лязг металла, который был хорошо мне слышен даже за сотни метров. Спустя три все стихло и сигнатуры скрылись ото всех. Мельчайшая деталь, которую не смог уловить никто из моей команды, была тем, что Арканы людей, движущихся в сторону к нам, а точнее на запад, исчезли задолго до того, как скрылись нападавшие. Наверняка кто-то недостаточно умелый потерял контроль над энергией и сдал свою позицию. В шокированном состоянии, не успев осознать происходящее, атака не заставила себя долго ждать. Команда была ликвидирована. Не думаю, что их убили. Все таки, здесь все гуманно. Возможно, просто вырубили и забрали очки. Я хорошо чувствовал Арканы нападавших. Они были недостаточно сильны, чтобы является кем-то из вершин списка. Скорее всего, слабее, чем мои соратники.

— Наглядный пример, прошу заметить, — я позволил себе отпустить шутку, но увидел, как лица Дрейка и Фэй опустились, снизошли до состояния мрачной настороженности, а не улыбок.

Больше других Аркан я не чувствовал. Лишь только совсем издали доносились какие-то едва уловимые сигналы, но я не смог их полностью прочувствовать. Даже не был уверен, что это силы чье-то Арканы, уж слишком далеко те были. Возможно, там в начале остались те, кто совсем уж никуда не спешил. Они начали свои сражение и оттуда доносятся лишь только слабые вибрации. В то же время, вполне вероятно, что Маледикт поглощает какую-то часть из доносящихся маячков энергии. Здесь воздух ощущается тяжелее, но не в прямом смысле. Использование силы слегка замедленно, словно фехтование слизким клинком. Это вполне вероятно, так как плотность энергии Аркан в Маледикте не такая высокая, как снаружи барьера. По каким-то причинам, здесь силу черпать сложнее. Когда я вскользь читал об этом, то даже не думал, что на практике это окажет такой значимый эффект. Это та переменная, наличия которой мне хотелось бы всеми силами избежать. Наш план сам по себе довольно-таки шаткий и послабления наших же способностей может неблагоприятно на нем исказиться. Мне стоит учитывать такое осложнения, если вдруг я буду принимать резкие решения.

В остальном мы только ждали. Проход через лес был слишком узок, чтобы пройти там незамеченными, и те, кто это знали, уже успели добраться сюда. Теперь же они ждут, в ожидании, когда нервный тик и легкое колыхание листвы на деревьях задавит человека нарастающей тревогой. Будто бес вселился в тишину и ждет, когда можно будет нанести удар. Невольная мысль появится в голове у отчаявшегося и он первым решиться ступить вперед, думая, что остальные поступили так же и тех уже след простыл. Они почувствуют себя опоздавшими и попытаются наверстать упущенное. Следом, на таком расстоянии, даже при помехах проклятого леса, все до единого смогут четко ощутить передвижение остальных и нападут. Но мы должны ждать. Никогда не высовываться, даже если будем хорошая возможность. Мы собрались охотиться за самой крупной дичью.

— Что за черт?! — выругался Дрейк, но услышали это только мы с Фэй.

Внезапно, чья-то Аркана ярко вспыхнула вдалеке, не слишком далеко от нас, около сотни или немногим больше метров. Она была столь обширной, что охватила всю округу. Несмотря на жесткое давление Маледикта, кто-то достаточно сильный оказался горазд высвободить в одно мгновенье чудовищный запас сил. Я прочувствовал это вибрацией и яркой вспышкой в глазах. Она отдалась по дереву, на котором я стоял. Прошла по его стеблю и мои руки задрожали. Даже грудь затрепетала, когда она прошла сквозь мое сердце. На секунду я оцепенел, просто встал как вкопанный. Мне не нужно было смотреть на свою команду, чтобы понять каковы их впечатления. Мы все стояли не в силах двинуться, ошеломлены, в какой-то степени даже напуганы.

Я бы так и остался стоять, если бы еще одна мысль, возникнувшая в моей голове как следствие холодного пота и мурашек по спине, не прокричала: “Первое место!”. И я был уверен в этом, как никогда. Его Аркана выделялась на общем фоне, будто ставила своим могуществом все остальных на места. Мое дыхание участилось, а глаза выпучились. Я вовремя словил себя на этом состоянии, чтобы прикрыть веки и глубоко вздохнуть. Если сейчас я потеряю самообладание, то всему придет конец.

— Возможно, он этого и добивается, — начал я, извещая своих союзников, — Провоцирует всех действовать. Будто кинул нам палку и сказал: “Фас!”. Не рыпайтесь, — я проговорил последние слова сквозь стиснутые зубы.

Я молниеносно дернулся на звук вихрящегося, глухого ветра где-то рядом. И точно понял: кто-то скрывает свои движения. Где-то рядом, очень близко, почти дышит мне в спину. Или наоборот спереди? Черт возьми, кто-то повелся на его провокацию?! Ошибка, слишком большая ошибка.

В голове кружились мысли о том, что сейчас стоит делать. Многие команды среагировали на движения и рядом с нами, сейчас, находятся самые могущественные игроки, среди всех присутствующих. Они не выдают своих позиций, но я слышал их попытки скрыть это. Уверен, одной командой случай не обойдется. Их здесь с десяток. Мы не можем двинуться. Не лучше ли спуститься с деревьев? Так мы могли бы уменьшить шансы быть замеченными. И все же… лишний шум наверняка привлечет остальных!

Я был уверен, что сейчас нас окружает множество групп, а первое место, после того неожиданного импульса, больше не подавал признаков своего нахождения здесь. Неужто в этом и была вся его цель? Засветиться, спровоцировать, а затем рассчитывать, что мы устроим здесь бойню?! Тем самым, он сможет просто пройти самую опасную местность и устремиться за короной… Так не лучше ли попытаться прорваться благодаря скорости? Нельзя, из нашей команды достаточно ловкая только Фэй, мы с Дрейком не сможем так быстро улизнуть. Тем более, когда здесь собрались сильнейшие. Не стоит рассчитывать, что мы, подобно первому месту, сможем так же взбудоражить людей и выйти из воды сухими. Этот импульс Арканы можно было бы увидеть от учителя, но никак не от обычного новичка. Только сейчас я осознаю, что он не зря занимает лидерство в рейтинге.

Нужно что-то делать. В один момент, если не я, то кто-то другой сделает первый ход. Мы все застыли в оцепенении, но рано или поздно они придут в чувство и здесь воцарится хаос. Я должен, нет, моя команда должна выбраться отсюда как можно быстрее, не затевая никаких схваток. До того как начнется настоящее испытание.

Вижу несколько предположительных мест, где должны находиться противники. Стоит ли создать песочные завесы во всех местах, откуда вероятнее всего вместе с нашим движением пойдет атака? Благодаря Фэй, мы молниеносно прорвемся вперед, по пути, который для нас расчистит Дрейк. Тогда мы сбежим и дадим себе значительную фору. За нами никто не сможет погнаться, так как мы уже будем далеко впереди. Игроки обязаны будут схлестнуться между собой и у них уже не будет времени догонять нас. Мы либо станем первыми, либо…

И только в тот момент, когда я хотел отдать приказ к действию и активизировать свою Аркану для применения техники, как меня перебил еще один глухой всплеск энергии. На этот раз им стала чья-то техника. Она прошла вибрацией по моему телу и я с острой болью согнулся, чувствую жжение в груди.

Немочь быстро утихла и вместе с тем, как я поднял голову, услышал обескураженный вздох Фэй.

Вижу сигнатуры, около десятка, нет, точно насчитал более двадцати. Все они имеют разный окрас, каждая активна. Меня пробрала дрожь осознания.

— Рывок! — выкрикнул я и мой голос разнесся по всем окрестностям без использования элементарной сути, что направляла бы его.

Дрейк начал двигаться первым. Он сделал выпад вперед, ладонью дотронувшись до большого стебля дерева впереди нас. В ту же секунду, когда я даже не заметил этого процесса, кора мгновенно кристаллизовалась и теперь была похожа на мутное зеркало, легонько мерцая цветами радуги. Парень ступил шаг вперед, сжал кулак, содрал некоторые из кристаллов, а затем, делая едва заметный замах в доли сантиметра, разбил дерево из стекла на мелкие кусочки. Я видел, как его осколки, подобно маленьким стеклышкам, разлетелись по округе на десятки метров. Они оборачивались в воздухе и ярко блестели, слегка раздувались. Становились больше, будто росли слой за слоем. Но не прошло и секунды, как те взорвались, вызвав ударную волну, что сильно накренила деревья. С них попадали некоторые игроки, я запомнил их местоположение, но времени на лишние мысли не было. Каждое мгновенье сейчас было на вес золота, все происходило настолько быстро, что соображать становилось только сложнее.

Я едва успел заметить тот момент, когда Фэй дернула меня за шиворот униформы. По рукам, хребту и ногам прошел электрический разряд. Мне пришлось значительно ослабить свою собственную Аркану, чтобы она смогла использовать технику и это было больно. Я не отпустил бдительности. Затем с резким звуком отправился в полет, ветер прорезал мои глаза и я потерял каплю времени лишь на то, чтобы прийти в себя. Даже сконцентрировав весь свой запас сил, чтобы увеличить скорость восприятия, я все равно успел лишь только увидеть, как Дрейк был отправлен в полет после меня и Фэй, прилипнув ногами к дереву, готовилась последовать за нами. Мир в какое-то мгновенье размылся вокруг настолько, что я не осознавал, где нахожусь. Даже скорость перестала быть ощутимой, я сам не понимал, что чувствовал. Меня охватило давление инородной силы Фэй и только сейчас я осознал, насколько сильна была ее техника. В миг мы оказались за сотню метров вдалеке от места образования битвы. Скорость, с которой мы стремительно летели вперед, спадала слишком медленно, так что я услышал:

— Тормози! — из-за свиста ветра было совсем не слышно кто это сказал.

Я еле мог двинуть руками, напор воздуха вообще ничего не давал мне сделать, к тому же я все еще не отошел от сильного удара молнией, который оставил на моем теле значительные увечья. И все же, за многочисленные попытки провернуть этот же прием на подготовках, каждый из нас высек на сердце что должен будет сделать. Чувствуя прилив силы, я пережевал землю, которая медленно собиралась на моем языке. Выплюнул грязь, которая ровно перед глазами скрепилась в крепкую паутину, цепляясь за соседние деревья. Сжав кулак, я сосредоточил силу на что только хватило моей концентрации. И мы врезались в мою страховочную технику из слякоти, которая растянулось еще на несколько метров. Я чувствовал, будто мою руку рвали на части, а я пытался удержать ее разом. Сила отражалась на меня как физическое воздействие. Она рвала мои пальцы, раздирала мою руку на волокна, точно так же, как медленно рвалась паутина, что останавливала нас. Спустя секунду, как застопорились, я ослабил технику и мы втроем рухнули на землю. Вскрик сотряс горло, когда мы больно соприкоснулись с дном болота.

Казалось, от болевого шока я на какое-то время потерял сознание. В глазах кружилось, с носа медленно стекала зловонная вода вперемешку с грязью. Я поднялся, опершись локтями. Сплюнул болотную жидкость и еле как фиксируя взгляд, посмотрел на остальных. Ребята поднимались с положения лежа. Выражения их лиц выказывали боль и раздражение. С ними все более или менее в порядке.

Внезапно чувствую острую боль, которая отдавалось в правом предплечье. Подняв его и рассмотрев, пока с руки медленно стекала грязная вода, я увидел многочисленные разодранные раны. Из них кровоточило, было видно мясо. Ладонь тоже пострадала. Там, где пальцы сходились, образовались жесткие разрывы, будто укусы. Я заскрежетал зубами от дикой боли, которая в моменте пришла, как с опозданием. Всеми силами старался не закричать. Больше не могу использовать Аркану, слишком большие повреждения. Голова идет кругом, не могу сосредоточиться. Тошнит, сейчас все в желудке полезет наружу. Голоса игроков моей команды звонов отдаются в мозгах. Эхом плескаются брызги воды, пока они в панике обращают свои взгляды на меня. Я поддерживаю свое внимания на крупицах оставшейся энергии, но и она со временем иссякает.

— Ран! Черт возьми, до такой степени раньше не доходило! — вскрикнул Дрейк, увидев, как я корчусь на земле и сжимаю руку на другой, что была уничтожена в мясо. Он подбежал ко мне, забрызгав нас двоих, а затем обратился к Фэй, — Как… раньше ведь все проходило слаженней?

— Раньше нас не окружали толпы долбанных врагов! — рявкнула она в ответ Дрейку, — Что с твоей рукой?! — развернулась ко мне, бегая взглядом от моего лица к предплечью.

— Не теряем самообладание, — со сжатыми зубами процедил я слова, что были обращены скорее к самому себе, чем остальным. Даже дышу обрывчато, тяжело, с хриплыми стонами. Боль адская, я будто тотчас потеряю сознание. Но нужно держаться, сейчас слишком ответственный момент. Я должен собраться с мыслями и понять, что нам делать дальше. Пусть и кажется, что мы находимся в безвыходной ситуации, но я не могу позволить всему окончиться так просто. Рука продолжала ныть, я чувствовал нестерпимую боль и несколько раз, казалось, отключался.

“Больно!.. До чего же, сука, больно!” — прокричал я в мыслях.

Вокруг было тихо, здесь в округе было затишье без боя, мы смогли прорваться вперед. Это главное. С помощью плеча Дрейка я поднялся, Аркана не отзывалась, я не мог использовать силу. Моя выносливость в секунду опустилась до нуля. Я глянул на Фэй и увидел, что по телу той была сгоревшая одежда, прилипшая к ее телу. На оголенных местах была почернелая кожа, сожженная ее собственным электричеством. Она тоже ослабла, пусть и может держаться на ногах, но если она не получит помощь в скором времени, то может умереть. Уверен, ее органы повреждены еще хуже. Удивительнее то, что она все еще остается в сознании. Возможно, я выглядел даже не так ужасно, как она. Увечья, причиненные ее собственной силой, были не похоже на следы пламени. Она будто прожгла себя изнутри.

На теле Дрейка тоже были ожоги, но те не столь ужасные. Он мог двигаться и остался единственным, кто способен сражаться. Неужели конец? Черт возьми, мы десяток раз практиковали ту же самую слаженную технику, но все провалилось в один момент, когда решили опробовать ее в реалиях настоящего боя. Сейчас я слышал, как там разгорелось настоящее сражение. Почему в один момент все Арканы стали так четко видны?! Что за чертовщина? Чья-то техника, которая способна вызвать резонанс. И она исходила где-то рядом, но по итогу в тот момент дикого переполоха я не смог отследить ее источник. Кто-то использовал ее, чтобы раскрыть присутствие всех и каждого, кто собрался в том месте. Из-за этого мы поспешили, в панике на скорую руку допустив кучу ошибок. Совместная техника слишком опасна, чтобы так просто ее использовать. Мы слишком ослабляем защиту от Арканы, чтобы Фэй могла использовать на нас свою собственную. Получаем большое ускорение, но вследствие чего становимся как муха, что разобьется о любое препятствие на пути. Именно по этой причине Дрейк в первую очередь использует технику и разрушает все препятствия четко по курсу. Но все равно провалились. Черт!

— Есть бинты? — когда она не ответила и ее веки начали прикрываться, Дрейк схватил Фэй за плечи, придержав от падения, и растормошил, — Фэй! Держись, ты должна оставаться в сознании, слышишь?! — он держал Фэй за подбородок, а ее глаза бегали. Затем, покрутила головой в стороны и немного пришла в себя.

— Нет… — тихо промямлила она с болью в голосе, — Нет, нет… Аптечки не выдают…

Она запиналась и на каждое слово ей требовался еще один вдох. Все стало очевидно. Мы не можем продолжать участвовать в испытании. Фэй не выдерживает, она устала не меньше моего. Что до меня, то я искалечен и тоже еле остаюсь в сознании. Меня поддерживают лишь нескончаемые мысли и анализирование ситуации. Дрейк в одиночку ничего не сможет сделать, лишь вызовет еще большую опасность. Если он тоже останется искалеченным, то наша команда будет с треском уничтожена. Но какого черта?! Почему в тот момент все обернулось таким образом?! Что первое место там делало, почему раскрыло свое присутствие и чья техника, как невидимая дрожь воздухе, открыла присутствие всех до единого? Это был чей-то план. Кто-то точно знал все наперед! Кто-то достаточно сильный, чтобы заставить каждого потерять самообладание и в то же время искусен, дабы идеально обратить это в свою пользу. Я до сих пор слышу звуки сражения. Землю подо мной пробирает дрожь от столкновений Аркан в той стороне. Если бы мы сейчас не сбежали сюда, то пришлось бы там сражаться. Я помню кто там был. Некоторые из их Аркан были сильнее моей, оставаться там могло означать лишь неминуемое поражение, втянутыми в непрекращающуюся борьбу, пока кто-то один не выйдет победителем или схватка не перерастет в настоящий ужас, который придут останавливать наблюдатели.

Я уже хотел сдаться, просто поднять руку и позвать наблюдателя, нашего учителя, чтобы она вытащила нас отсюда и помогла залечить раны. Все можно будет сделать и потом, мы сможем расквитаться с первым местом на следующем испытании… нам незачем…

— Пойдемте, — когда я дотронулся до Фэй, то передал ей часть своей энергии. Ее пробрала дрожь, будто от удара молнии.

Дрейк застыл на месте, в оцепенении смотрел на то, как Фэй извивается, страдая от боли. Я знал, что так делать нельзя. Я уже хотел сдаться, просто закрыть на все это глаза. Ведь мы потерпели неудачу и остались на пустом месте с ужасными травмами. Сейчас мы слишком беззащитны, чтобы кому-то противостоять.

Передача кому-то собственной энергии является не поддержкой, а методом пыток. Собственная Аркана человека отвергает присутствие чужеродного. Она пытается освободиться от чужого влияния и это причиняет дикую боль. Но боль достаточную, чтобы заставить человеческое сердце забиться быстрее. Принудить ее Аркану к действию, вынудить защититься. Она придет в сознание, даже если ей это не понравится. И вот уже спустя секунду в ее глазах появляется искра, возвращается из сна. Ее веки открываются, выражение ужаса и нестерпимой боли. Фэй закричала, ее вопль резал уши. Она упала на колени и согнулась, сильно дрожала, крепко сжалась, раздирала себе горло, лишь бы боль как-то прекратилась. Это был я, кто причинил ей эту боль. И вот смотрю на нее, обращаюсь в прошлое, думаю, что где-то уже это видел.

Даже если мы разгромлены, даже если я лишен руки, все равно не могу отступиться. А потому, в эту самую секунду, когда боль стала настолько невыносимой, что рукой уже полностью невозможно шевелить, я мог лишь продолжать двигаться на адреналине, бурлящем во мне, поддерживающем во мне сознание. И я хочу кричать. Но сосредотачиваюсь на цели, единственной цели, которой должна стать моя победа. Хочу вымазать руки в крови первого места. Уничтожить его всей своей силой. Ведь я так много старался, ведь я так боролся, не могу бросить все на ветер.

Но слышу: тихий всхлип, дрожащий, запуганный до ужаса, горестный от потери. И вижу мальчишку впереди, он свесил лицо над хладным трупом. Стою в доме, позади него, сжимаю в руке оружие. Пол из покромсанных деревяшек залит спрысками крови. Свеча на столе, ее огонь колыхается под напором сквозняка.

Замуровываю эти воспоминания. Вновь чувствую силу, как она теплится во мне, как растекается по телу и я наслаждаюсь приливом Арканы, своего могущества. Ведь оно так успокаивает. Помогает избавиться от лишних мыслей, всякого рода угрызений совести. И я перестаю быть кем-то приземленным, боль унимается причинять страдания. Чужие мученья теперь кажутся мимолетным видением, всего лишь одним решением на пути к желанному. Больше не знаю зачем к чему-то стремлюсь, но продолжаю силиться. Когда теряешь хватку человечности, то уже ничего не играет большой роли. Тебя поглощает мания, безумие, дрожь охватывает с головы до пят и ты, сытый по горло, продолжаешь искать добычу. Ту желанную цель, что подарит тебе истинное наслаждение. И не важно, что время докажет обратное: однажды возымев желанное, ты воспримешь его как очередную ступень и все замкнется в единую цепь — неутолимую жажду. Ты никогда не захлебнешься, глядя на разливающееся за края вино из бочки, но и взглядом не поведешь, когда в ней утопится весь твой мир.

Но то не мои мысли. Мало что теперь уже можно найти в моей голове, никаких дум там не осталось, кроме вихрящегося сумасшествия. Ведь я уже никогда не буду сыт, ибо и не человек уже, а дикий волк, лишенный чувства голода. Я получил божественную силу, горазд сравнять все с землей, вот только вовсе и не думал, что так опьянею. Кто же знал, что одаренный набожной властью, невиданной простому люду, обернется фальшью слишком далекой от святости. И даже человеком ему уже не стать, скорее будет ближе к диким тварям, лишенным человеческого благоразумия.

Фэй пришла в себя, ее мучительные стоны глухо раздавались по лесу. Она посмотрела на меня, и я встретил ее взгляд своим отрешением. Увидел, как в ее глазах была злость, но в то же время понимание. Раздражение ближе не к гневу на меня, а просто, в общем и целом на все вокруг. Она сжала кулак и я смог точно почувствовать, как ногтями она впивается в кожу. Лишь бы хоть немного успокоиться от чудовищной боли, охватившей ее всего несколько секунд назад.

Дрейк посмотрел на меня, в его глазах читался легкий испуг и ошеломленность, но он смиренно кивнул, вопреки своим страхам и желанием спросить меня за случившееся. Он хотел помочь Фэй устоять на ногах, но та легонько оттолкнула его.

Вокруг нас всего несколько мгновение витало это безмолвие и я в ожидании смотрел на своих товарищей, когда те наберутся сил. Потом, когда они оба взглянули на меня и я встретился с их мрачной отстраненностью, словно тем мало что нравилось в развернувшейся ситуации, но и отступиться они не могли. В сражениях ни у кого нет подобной роскоши: просто сбежать. Иногда, даже смерть является слишком легким исходом.

— Быстро, — начал я, глядя на запад, — Мы должны поспешить, а иначе первое место заберет корону и все закончится. Уверен, за нами ведется наблюдение и уж точно кто-то хотел остановить нас от дальнейших действий. Если позволим себе показать слабину, то на этом все будет кончено, — мой голос был хриплым, дыхание тяжелым, но понемногу я чувствовал, как мои силы возвращаются.

Они кивнули, когда я закончил говорить и мы все посмотрели вперед. Только несколько секунд подготовки понадобилось каждому из нас. Я полностью захватил Аркану и теперь сила в большем объеме пролилась через все мое тело. От пальцев ног и до самой макушки по мне прошла легкая вибрация. Вместе с тем тело отдавало сильной пульсацией, но это нисколько не напрягало. Напротив, я чувствовал себе свободным как никогда. Сила позволяла мне чувствовать себя легче, она восстанавливала мои силы, делала меня еще мощнее. Настолько сильным, что даже моя кожа стала крепче железа, а на глазах мир расцвел в совершенно других оттенках, каждый угол кругозора обострился, и я стал видеть подобно настоящему хищнику. Я прощупал кожу обеими руками вокруг своих глаз. Моя команда смотрела на меня, в ожидании, когда я применю технику. Ведь до этого мне ни разу не удалось ее использовать. Она требует огромной концентрации и в бою мне пока что слишком сложно ее использовать. Постепенно я вел, проходящую сквозь мое тело, энергию Арканы. Я пытался собрать ее как можно больше. Иногда я ничего не мог поделать с тем, что мои поврежденные органы и наружные части тела забирали себе ее клочки, для того чтобы заживить раны. От этого мне становилось легче, но регенерация работала слишком медленно, чтобы я смог обойтись без доктора. Скорее моя энергия на пару с выносливостью иссякнут быстрее, чем я смогу залечить самые серьезные свои увечья. Но сейчас я сосредоточился лишь на том, чтобы усилить глаза, Постепенно я начинал видеть все четче и четче, да настолько, что иногда смотрел будто сквозь деревья, но даже этого было мало. Глаза уже начали болеть и слезиться, а спектр моего зрения расширился, что позволило мне осознавать слишком многое, чтобы мозг нормально соображал. Я видел ультрафиолетовое и инфракрасное излучения, как смену палитры мира вокруг. Некоторые объекты стали ярче, а кое-какие тусклее. Видел источники тепла и прохладные места, мог углядеть узоры на растениях, скрытые от обычного взора, мог видеть кости внутри тел Фэй и Дрейка, их органы. Мир стал ярче и все вокруг налилось палитрой куда более насыщенной, чем те монотонные бледные цвета, что были прежде.

Я никогда не думал, что мне придется учиться чему-то столь обыденному как простое зрение. Именно это и случилось, как только я смог впервые воспользоваться своей силой. В тот момент обыденные просторы перед глазами предстали в виде какофонии неописуемых сигналов. Я не мог различать даже простые объекты: стул, стена или даже человек. Совокупность слишком большого количества различной информации вылилась на меня одновременно, голова ходила ходуном, а я продолжал биться в стены лбом, замечая их уже после столкновения. Сейчас, спустя колоссальные усилия и длительные часы практики, я смог приспособиться. Можно сказать, что я заново научился смотреть на мир в более обширном его спектре. Когда способность активировалась полностью, я смог разглядеть еще одно физическое явление, кроме всех мне уже знакомых. Такое есть только в этом мире. В воздухе потоками, что походили на полярное сияние, соединялись между собой и уплывали в даль энергия. Она находилась везде, но мне удавалось уследить лишь самые плотные ее ручьи. Те места, где они соединялись, образуя переплетение из множества дорог, обладали наибольшей плотностью.

— Готовы… — выдохнул Дрейк и я заметил, как они оба достали из-под одежды маленькие кулоны с перламутровой каплей жидкости.

— Пожалуйста, пусть на этот раз обойдется без чертовых происшествий, — напряженно пробормотала Фэй. Она прислонила свободную ладонь к самому крупному месту ранения, оттуда исходил еле заметное сияние.

Когда я убедился, что от кулонов в их руках тоже начало исходить яркие блики, повернулся в сторону первого перепутья и применил технику. Нас мгновенно перенесло вперед, прямо в точку переплетения, наибольшей плотности Арканы. С тошнотворной дезориентацией от быстрого перемещения, у меня была лишь только долька секунды, чтобы заметить следующее место для пространственного скачка. Пока мы находились в воздухе и даже воздействие гравитации не успело придавить нас к земле, я использовал технику и мы телепортировались еще дальше. Несколько минут, очень тяжелых минут, во время которых мне приходилось обрабатывать тонны информации, поступающей в мозг, протянулись часами. Незримый отрезок времени составляло наше перемещение и для посторонних глаз, если бы кто-то и мог уловить нас на такой скорости, мы бы просто исчезали и появлялись за несколько десятков метров от предыдущего места нахождение. Я успел слышать только несколько резких стонов ребят и острые выдохи, сопровождающие каждый перенос. Когда вдали я смог увидеть конец барьера, который для моего обостренного взора был виден невероятно четко, я выбрал самую ближайшую к земле точку для применения техники и уже спустя мгновенье мы болезненно столкнулись с землей.

— Агх!.. — выдохнула Фэй, но быстро поднялась на ноги, — Я никогда к этому не привыкну!

— Это барьер? — спросил меня Дрейк, проигнорировав недовольство девушки рядом с ним.

— Верно… — я вставлял слова меж тяжелых вздохов, — Чтобы выбраться наружу, не придется с ним взаимодействовать, но попытайтесь как можно сильнее окутать тела Арканой, а иначе под его плотностью можете лишиться пары конечностей…

— Очень приятно.

Я поднялся на ноги и ухватился за свою сердцевину, чуть не упустив силу из рук. Мое состояние нестабильно и оно все еще ухудшается, пусть рука и не кровоточит.

— Первое место уже наверняка должен быть вне барьера, он вскоре доберется до короны. Быстрее, вперед.

Мои слова стали последними перед тем, как мы силой вытиснулись из-под влияния барьера. Я успел только почувствовать, как будто встретился телом с легким напором, противостоящим моему проходу за его грани.

— П-Получилось… — промямлила Фэй, когда ей удалось выбраться, она приземлилась справа от меня.

Следом через барьер прошел Дрейк. Ему понадобилось два толчка, чтобы протиснуться к нам.

Мы переглянулись и быстро рванули вперед, насколько позволяло наше состояние двигаться. Когда деревья уже были позади и лучи солнца ослепили взгляд, то перед глазами предстал еще более яркий свет. Сияние исходило от грациозной короны, что плавно оборачивалась над самым краем обрыва. Вниз, за обрывом, была лишь пустота и ничего больше. Я не сдержал ошеломленности, когда осознал это. Деталь, раскрывающая ответы на множество из моих вопросов.

Но все прочие мысли расступились в стороны, когда внизу, впереди нас на спуске с холма, где мы стояли, я увидел парня в черной униформе. С такими же темными волосами, повернутого к нам спиной. Он медленными шагами, почти усталыми, на удивление чересчур лишенными сил, переступал вперед, двигался в сторону той самой короны. Схватив ее, он бы закончил испытание, оставив нас в проигравших.

Во мне зажегся гнев. Пока мы, выбираясь с охваченного сражением за жизнь поля боя, с ранениями сюда добирались, он неспешно пробирался сквозь траву, наслаждаясь жарким солнцем. Передав свое сообщение Дрейку и Фэй, стоявших по близь меня, я провел его по воздуху, манипулируя его плотностью так, чтобы мы остались неслышимы:

— В атаку, — сказал я за мгновенье до того, как сорваться с места.

Все случилось точно меньше чем за секунду. Мы сократили дистанцию, и затылок противника был от меня на расстоянии вытянутой руки. В растянувшемся времени я успел заметить, как наши кулаки были сжаты, направлены в разные точки жизненноважных органов. Расстояние нескольких миллиметров отделяло нас от столкновения, неминуемого удара. И когда он должен был произойти, мы втроем пробили лишь воздух.

С трением земли и поднятой пылью, мы остановились. А когда увидели его на расстоянии нескольких метров — на мгновенье оцепенели. Прийдя в себя, я подал приказ и мы рассредоточились по разные стороны от парня, отпрыгнув на большое расстояние.

У меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть его с головы до пят. Кудрящиеся, короткие волосы черного цвета. Такого же были и его глаза. Мне претила мысль о том, что беспризорник занимает превосходящую меня позицию. Я отчаянно искал в его тусклых очах, опущенных уголках губ и хмуром взгляде, хоть какой-то намек на могущество. Изображение в моей голове… ощущение, когда противник ускользает из-под моего удара никак не сходилось с этим мальчишкой.

— Кто ты?! — выпалил я.

— О чем ты, Ран? Ясно как день, что этот ублюдок и есть наша цель! — встрял Дрейк, но я остановил его, подняв ладонь.

— Пусть ответит.

Я вытаращился на него, следил за мельчайшими изменениями в его эмоциях. Казалось, мальчишка только сейчас заметил наше присутствие. Его унылый взгляд, что до этого был опущен в землю, поднялся и начал судорожно метаться по сторонам. Как напуганный, он поднял руки вверх, немногим не дотянул их до головы, оставил на уровне груди. Будто хотел укрыться.

— Отвечай! — рявкнул я.

Когда его внимание удалось привлечь, его зрачки расширились, обратившись в мою сторону. По спине пробежали мурашки. С примененной техникой я не мог увидеть в его сердцевине полыхающую энергию. Осознание постигло меня в тот момент, когда я четко ощутил его силу, но не смог ее запечатлеть. Я точно чувствовал, как меня охватывает чье-то присутствие. Будто кто-то налегает мне на плечи и шепчет на ухо: “Из огня да в полымя”.

— Подскажите… — когда он заговорил, мы с командой отреагировали на движения губ настолько остро, что это больше походило на защиту от нападения. Но он просто стоял перед нами, проглатывая слюну, и рассеянность на пару с испугом виднелись в нем, — Вы не видели здесь одного парня… Парень, да. Не могу найти… Вы его слышали? — и он не договорил, запнулся, будто опять потерял нас из виду.

Несмотря на то, что я хотел посмотреть на реакцию своей команды, отдать им приказ напасть или услышать их слова, не могу спустить с него глаз. Я не в состоянии понять что вижу. То ли передо мной боязливая мышь, то ли дикая тварь в бешенстве. Одно было ясно наверняка — он сошел с ума.

Я не стал тратить еще хоть одну секунду на пытливые вопросы, попытки привлечь его внимание. Когда перед глазами раскрылись перепутья Арканы, я шагнул в ближайшее к нему место, откуда смогу атаковать. Фэй подняла кусочки земли под его ногами и в ту же секунду те взорвались, формируя ослепляющую дымку из песка, покрывая нашего противника беспроглядной пеленой. Но я все видел. Один стук сердца разбил то время, когда я совершил скачок и очутился перед ним.

— К-кха! — прозвучал глухой кашель и удар ногой в мою грудь.

Я ощутил острую боль, которая отдалась напрямик в сердцевину моей Арканы. Пошатнула мой контроль над силой. В последующий миг я уже валялся на земле. Когда поднял голову, то увидел возвышающегося надо мной врага. Его угольные волосы поднялись ветром, раскрывая глаза. Я оскалился и хотел выругаться. Краски мира переменялись, моя Аркана нестабильна.

Дрейк, под покровом из поднявшейся пыли, проник за спину парня. Когда он замахнулся и готов был ударить, противник отвлекся. Сила стабилизировалась, и я оказался на ногах, применив технику. Мой кулак уже летел в его черепушку. Голова парня должна была быть раскромсана, угодив прихлопнутой нашими кулаками, словно тисками.

Рука не встретила сопротивления, ведь когда я должен был его ударить, он исчез. Я уловил колебания ветра и обратил взгляд в небо. Парень вскочил ввысь, поднявшись на несколько десятков метров над нами.

Я не мог позволить себе мысль восхищения его реакцией и безумной скоростью. Следом за ним, как вспышка, в воздухе заблестела молния и столь же скоро последовала атака ногой. Когда я уже думал, что удар точно пришелся по его затылку, мальчишка крутанулся в воздухе и схватил Фэй за ногу.

— Слови! — лишь это я успел выкрикнуть в сторону Дрейка, а затем исчезнуть из-под зоны атаки, оказавшись на десяток метров вдали.

Я точно видел тот момент, когда он с разворота, обращаясь с телом Фэй, будто та была просто плюшевой игрушкой, бросил ее в землю. Удар расколол грунт и создал большую завесу из пыли, которая укрыла Дрейка и Фэй разом.

Не в силах позволить себе переживать о них, я продолжал смотреть прямо на темноволосого парня, что завис в воздухе. Он не давал себе упасть с помощью контроля над элементарной сутью. Я дрогнул, когда подумал о том, на что еще он способен, если даже полет ему под силу.

Я опустился до земли, и одна моя рука зарылась в траву. Из почвы начали проявляться шипы. Когда они выросли до огромных размеров и были похожи на несколько колов, размером с человеческое тело, я раскрутил их по спирали, а затем выстрелил прямо в него. Они полетели в его сторону с чудовищной скоростью. Но как я и ожидал, прямо в тот момент, когда они должны были продырявить его тело, он уклонился и переместился в близь ко мне с невообразимой скоростью. Он оказался перед моим лицом с затянутым за спину кулаком, готовый убить меня. Я позволил себе нахальный смешок, встреченный бездонной чернотой его глаз.

Пути Арканы сходились по обе стороны от меня и за мгновенье до удара я перенес шипы обратно ко мне, сохранив их скорость.

Теперь в него со всех сторон были направлены смертоносные клочки затвердевшей породы, способные пробить себе сквозной путь через тело жертвы. И в мыслях у меня взбрела лишь одна мысль: “Попытайся убить меня и тогда ты тоже умрешь”.

Он не остановился и я толком не сумел защититься перед тем, как мое лицо встретило всю силу его удара. В последнее мгновенье сознательности, с ускоренным восприятием, я успел заметить лишь искру и воспламенение на кончиках шипов.

Когда я очнулся, в ушах звенело. Сила полностью покинула меня и я еле смог сфокусировать взгляд, чтобы осознать различие восприятия. Пути исчезли из моего взора и я больше не мог напитаться Арканой. Когда я достаточно пришел в себя, чтобы ощутить боль от сломанной челюсти, то мог лишь пытаться удержать себя в сознании, делая жадные вдохи. Думаю, я достаточно легко отделался после такого удара. А вот он сейчас уже должен…

Когда я поднял голову и пришел в себя, то узрел, что нахожусь на пару десятков метров вдали от того места, где произошло наше столкновение. Я испугался, что мой позвоночник был сломан, так как я слабо чувствовал свое тело и не мог пошевелиться. Впечатан в небольшой склон. На месте моего приземления земля раскололась и продавилась.

А он стоял там, впереди, смотрел на меня. Потирал свой кулак, на котором виднелась кровь. Но и та была не его. Шипы, созданные мной, испарились и меня пробрал мрак, когда я осознал, что удар не настиг его. Он был в полном порядке, за исключением отрешенного взгляда и того, как парень брезгливо тер костяшки.

Я попытался двинуть рукой и потянуться к силе, но мои потуги лишь вызвали кровавый кашель. Когда за его медленными шагами я углядел опавшую дымку, заметил в ней кратер с двумя телами друг на друге. Под ними была лужица крови и те не двигались.

Не могу вымолвить даже слова из-за сломанной челюсти. Я хотел окликнуть их имена и спросить живы ли они. Поднять Фэй на руки, расчесать ее рыжие волосы. Растормошить Дрейка, заставить того встать, не молчать и не лежать, будто труп. Меня охватил невиданный доселе страх. Я боялся, что вместо моих друзей там лежат бездыханные тела.

Темноволосый парень опять выглядел рассеяно, как в бреду. Он посмотрел куда-то в сторону, затем в другую, будто пытался что-то углядеть.

Или чего-то боялся… Нет, я не могу поверить, что тебя что-то страшит, ублюдок.

В конце концов, мы не смогли заставить его хотя бы показать свою Аркану. Оказалось, ударить его единожды стало для каждого из нас непосильной задачей. Он разгромил нас. Размозжил кости в моем теле, истребил моих союзников.

В последние мгновенья увядающего сознания я смотрел на развернувшегося ко мне спиной парня. Он медленными шагами ступал к парящей в конце обрыва короне.

Заключительным пейзажем пред глазами был юноша. Он, во мгле затуманенного зрения, был окутан тьмой. И кровавый ореол украшал его голову.

Глава 1.17 - Исполнитель и Вершитель

Всегда пугала кровь. А сейчас, когда она, чужая, пристала к кулаку, мне до ужаса тошно. Раньше, на тренировках, все не ощущалось настолько реально. По крайней мере, несмотря на то, что иллюзии были практически неотличимы от реальности, все равно чувствую разницу. Чувствую это жжение на костяшках. Я вовсе не ранен, мой кулак в порядке, рука сжимается легко, боли не чувствую, но вот только взбредет в голову, что этим да кулаком и кого-то…

А парень лежит, не двигается. Только дергается еле заметно и глаза бегают. Я его знаю, он был на том испытании. В тот раз… он ведь хотел использовать ту же способность? Эти шипы прямо как на первом испытании. Они стали больше. Наверное, могли бы даже навредить мне… Но не думаю, что было настолько же жутко столкнуться с ним и его командой, как было на испытании. Да и не помню, чтобы было трепетно, чтобы аж до дрожи, вообще хоть сколько-то за последнее время. Голова все кругом, двигаюсь просто на автомате. И сражаться естественно выходит, само по себе. Иногда, кажется, что это и не мое тело вовсе. А моя ли сила?

Когда я развернулся, то увидел рыжеволосую девочку и под ней парня. Я точно знал, что они живы. Специально рассчитал силу, чтобы с ними все было в порядке. Но, кажется, они покалечены. Сейчас уж точно встать не смогут. Сердцевины их Аркан горели. Пусть и не больно ярко, но горели. Этого вполне достаточно… так говорил Нолан. А еще он говорил, что если перестараюсь, то вмешаются наблюдатели и тогда весь его план рухнет.

— Перестараешься? — эхом раздался голос справа.

— А? — откликнулся я.

Но там никого не было. Всего лишь лес, всего лишь листва колыхается под напором ветра. Ничего особенного. Никого больше, только я и тела врагов. Они дышат, я никого не убил. Я не перестарался.

— И когда… — голос слева, тихий. Очень приглушенный, как под водой.

Я повернулся в другую сторону, но опять никого не было. Хотя и голос знакомый. А может просто мои воспоминания? А может мысли рвутся наружу? И как-то боязно стало, даже не знаю… уж слишком давно меня преследует страх. И опять те мысли: “Правда ли я такой слабый?.. Правда ли, что страх это слабость?”. Почему-то даже сокрушение своих соперников — победа, вырванная собственным руками, совсем не дает ответа. Я слишком запутался в последнее время. Все ударило разом и я совсем потерял хватку времени. Но вместе с тем стал ближе к чему-то. Чем больше отрекаюсь от слабости, тем ближе подхожу. Только вот к чему именно — не знаю.

— И когда таким смелым сделался? — голос позади. Высокий, звенящий, раздается эхом. Очен приятно его слышать, но крайне досадно, когда он так говорит, — И почему так задираешь голову? — продолжил он.

Смотрю назад, но там парень лежит в крови. Но это не он говорил. У него веки опущены, уже успел потерять сознание. С ним все в порядке. Аркана пусть и тусклая, но он будет в порядке. Ничего не случится. Ведь я знаю, когда что-то близится к разрушению. Мне тоже от этого больно. Не знаю, просто больно. Будто что-то отмирает и во мне тоже. И не скажешь ведь, что такой уж я эмпат. Боль ведь и не в эмоциях эта. А просто боль. Тупая боль. Как в душе, так и в теле. Да и не только когда человеку плохо, когда он умирает, а от природы тоже. Когда земля подрывается, когда цветок сгорает. Огонь сжигает его лепестки… Огонь это ужас, а тот, в свою очередь, разрушение. А вот разрушение… Больно. Иногда необходимо, чтобы было больно.

— П-Позови… — опять кто-то заговорил. Я быстро развернулся, но это всего лишь парень под телом девочки. Он разговаривал, я удивлен. Говорил прерывисто, мне тяжело понять его речь, — на помощь… наблюдателей. П-Пожалуйста… н-н-нам нужна помощь…

Я посмотрел на него. По началу как-то тоскливо, мне стало его жаль. Глаза несчастны, прямо как мои. И мне неприятно вдруг. Неужто из-за меня он таким стал? А ведь недавно он так громогласно кричал… Но затем как-то безразличность насела. Я искал голос, но не твой. Ты не тот, кто мне нужен.

— Нет, нет… Не могу… — начал я, губы дрожат, — Они уже пришли бы. Понимаешь, понимаешь, да?.. Пришли бы. Я их чувствую, — гляжу на солнце, немного греюсь, а потом увожу взгляд на деревья. Тяжело разглядеть, но слышу их сердцебиение, — Да, да, все видят… К т-тому же, огонь… Да, огонь. Греет, успокаивает… лечит! Верно, огонь лечит! Мой огонь, мое пламя. Не умрешь, с тобой все будет в порядке. Не умрешь, не исчезнешь, а иначе мне тоже будет больно… Понимаешь? Ведь ты живой, а я… Огонь. Пламя.

Он посмотрел на меня таким странным взглядом. Совсем не понял о чем я. Ясно почему тебе непонятно. Ты ведь не тот, кто мне нужен, совсем не тот. Не твой голос я искал, не в твоем ответе ловил понимание, не хотел окликнуть твое внимание.

Постепенно, как я смотрел на него, его сознание понемногу утихало, но он все еще не терял сознание. Тогда я спохватился за силу и наклонился к нему. В его глазах, уже почти закрывшихся, по новой взыграл страх.

— Не бойся… — прошептал я.

Приложил ладонь к его лбу и подарил ему тепло. Цвет его сердцевины засиял ярче, к нему вернулась сила. Но я не хотел перестараться. Просто успокоил его, вынудил потерять сознание и уйти глубоко в сон. Его взгляд больше не бешеный, теперь более спокойный, он будто потерял меня из виду. Веки медленно прикрылись и он уснул. Теперь все на поле боя уснули, а моя Аркана лишь легонько грела их тела, успокаивала и лечила. К сожалению, я не могу полностью их излечить. Нолан говорил, что будет лучше, если они вернутся покалеченными. Даже не знаю почему. Он жестокий, хладнокровный стратег, но в то же время что-то в нем есть и доброго. Не такого, чтобы веселое и радостное, а скорее по-человечески доброе.

Я посмотрел на деревья и обострил свой взгляд Арканой. Теперь вижу их. Пару девушек и три парня, они и есть наблюдатели. Все они настороже, а одна даже схватилась за оружие. Когда увидели, что смотрю на них — оцепенели.

— С ними все будет в порядке, они не мертвы, вы хорошо выполняете свою работу… — заговорил я и мой голос, наполненный Арканой, раздался по округе. Говорил я ровно, монотонно, угрожающе. Я убедился в том, что они меня услышат. Каждое мое слово и каждый посыл, вложенный в мою речь, — Но не мешайте мне. Вы слишком слабы, чтобы помешать, — я сделал все, чтобы мой пламенеющий взор, мое искрящееся намерение и убийственная жажда охватили их души. Всех до единого.

И та девушка, что хотела высвободить клинок из ножен, притихла. Даже отсюда я почувствовал как участилось ее дыхание. Остальные попятились назад. Их брови изогнулись, они хмурились, выпучили глаза, боялись. В них бушевали сомнения. Будто совсем ничего не понимали.

Я опомнился, что мне не следовало такого говорить, но в какой-то момент, когда я заметил в них угрозу, слова сами посыпались с языка. Почему-то во мне разожглась враждебность в ответ на язвительное поведение. Это все тело, я здесь ни при чем…

Больше я ничего не говорил, но они продолжали прожигать меня своими взглядами. Девушка скрежетала зубами, ее руки тряслись, она точно была в гневе и хотела что-то сделать. Возможно, хотела прийти сюда и вступить со мной в схватку. Но ей, как наблюдателю, запрещено вмешиваться в игру без крайней необходимости. Остальные ее соратники точно это знали и я слышал: “Успокойся, Лайла. Приглядись, с ними все в порядке!”. А в ответ, тот самый взрослый мужчина услышал: “Кто он такой?! Что эти двое ублюдков сотворили со своим учеником?!”. Я уцепился за вопрос, который терзал не только ее душу. Все остальные наблюдатели совместными усилиями остановили девушку от необдуманных действий. Я не слышал их разговор, но читал по губам.

— Часы, — их взгляды вновь обратились ко мне, — Песочные часы. Да, да, я прямо как часы, — мои слова заставили их замолчать, но вновь оставшись непонятым, я мог лишь отвернуться.

Я успокоил свою силу, прошагал пару метров и остановился. Глубоко вздохнул, а затем выдохнул. Замедлил свое дыхание, старался немного успокоится. Но вместе с ослаблением силы последовало беспокойство.

Начал цепляться за шею, сжимать ее, выкручивать руки. Какая-то паника. Опять ко мне вернулась паника. Так ужасно, так боязно, опять эта кровь на костяшках… совсем не сходит.

Стараясь отбросить все лишние мысли, я пошел в сторону короны. Она так ярко блистала, золотистая, очень красивая. Я в изумлении смотрел на переливающиеся дорогие рубины разных цветов, встроенные в острые копья, которыми она уходила вверх. Я подумал, что та очень красива, да, так оно и было, но слишком напыщенна. Неужели правитель будет носить это на голове? Уж слишком тяжела она, эта корона. Голова не должна быть обрамлена бессмысленным весом. А тем более голова правителя. Ведь, быть может, однажды тяжесть принятых решений, которые окажутся слишком ценными и великими, пошатнётся под незначительным грузом золота.

И опять тошно. Мне тяжело, когда не использую силу, а потому стараюсь поддерживать ее на постоянной основе, но сейчас, почему-то, не хочу чувствовать спокойствие. Хочу просто трястись, пусть беспокойство охватить меня с головы до пят. Ведь только что я разрушил что-то живое. Пусть не убил, но навредил. И я не могу просто уйти, просто победить. Я должен ощутить эту боль от причинения вреда. Не знаю зачем, просто должен. Просто так хочет мое тело. Так хочет моя Аркана. Сама моя сущность тянется к скорби. Теперь эта вина уже словно часть меня самого. Я виноват. Виноват в трагичном поражении моих врагов. И, возможно, далеко не только в этом. Пусть вина осядет глубоко в моих мыслях. Чтобы каждая победа былого и грядущие триумфы сопровождались ее присутствием. Я не забуду чья кровь стекает с этой короны. Каждый правитель должен помнить пролитую кровь. Как должен и человек, обрывая чужую жизнь, задумываться не только о своих побуждениях, за что он ответственен и что за ноша возложена на его плечи, но и о том, какова была ноша убитого. Если я однажды что-то уничтожу, то этот груз ляжет на мои плечи.

Лишая разум пути, ты принимаешь на себя тяготы его нескончаемости.

А я все шагаю вперед, к обрыву. Гляжу на выступы и вижу беспроглядную пустоту. Там земля обрывается, туда не стекает вода. За этим краем все исчезает. Вороная вина набухает. Я чувствую ее особенно ярко при виде конца света.

Я будто бы вне мира. За гранью.

— Чувствуй, да, чувствуй, — голос как из ниоткуда. Я не развернулся на него, просто принимал его слова.

— Ужас, самый настоящий ужас-с…

— А вина? — мое сердце подскочило.

— А что вина? Кто виноват? И если виноват, то не лучше ли оставить дело тем, кто чист…

— Но я не повинен в гибели… Я не вестник. Нет, не вестник. Мне не было предначертано уничтожать. Смерть сама ложиться в мои объятия!

— О, нет! Как же ты не прав, нет! Твои объятия и есть смерть!.. — то ли голос на мгновенье затих, то ли стук моего сердца заглушил его речь, — А ведь ты пытался все остановить… И тебе удавалось. Удавалось слишком долго, чтобы это могло продолжаться!

— Хочешь, чтобы я заверил, мол все будет иначе на сей раз? Но ты раб, уповающий о вожделенной свободе, а я пламя — конец всяких ожиданий, отрицание всякой свободы.

Моя сердцевина вспыхнула, и тело напиталось силой. Алое пламя зажглось вокруг меня, расходясь по округе как щупальца осьминога.

— Замолкните… Замолкните все, хватит! — выдавил я, скрежета зубами.

И сила подарила мне спокойствие. Подарила контроль и хладнокровие, так что я мог продолжать идти прямиком к короне. Мои шаги сжигали землю под ногами. И в тот момент, когда корона была совсем близко, когда я уже почти держал ее в своих руках, я услышал голос, который был слишком естественен и знаком, чтобы быть простым отголоском сознания:

— Вальт, — позвал меня голос. Очень знакомый, я его знаю. Я долго искал этот голос, хотел еще раз его услышать, даже если не понимал зачем. Просто хотел. Так мне подсказывало тело, я просто хотел его услышать. Очень хотел.

Я развернулся и увидел там высокого парня с темными волосами. Он статно стоял передо мной, вдали на десяток метров, смотрел на меня. Во мне вскипело удивление. Спонтанные чувства прилили в голову. Я совсем и не знал что делать. Просто смотрел на него. Видел, как у него на ветру развевались волосы. Смотрел на его красивую одежду и как она подходила его образу воителя. Видел, как его лицо обдавало светом солнца.

Очень долго я искал его и вот нашел, но даже и не знаю что сказать. Он просто стоит передо мной. И только сейчас ко мне приходит осознание.

— Дэйн… — прошептал я.

Только сейчас ко мне возвращается какое-то запылившееся воспоминание. И не картина вовсе, не случай, а просто знание, понимание. Что-то запертое далеко в глубинах этого тела, в Аркане, что высвободится лишь когда подберется необходимый случай. Я знаю кто он, представляю кто я, но лишь обрывчато, лишь одним словом, ведь Дэйн — это судья, а я… Огонь, но темный, алый… Пламя, но дикое. Животное, голод — тело.

Судья — как часть меня. Ведь я судил других, повелевал их провиденьем. Ведь я пламя. Я смерть, я разрушение. Я огонь, вершащий судьбы пламенеющих.

Кусаю губы, жадно вдыхаю и смотрю, как Дэйна охватывает пламя. Как оно разошлось по округе ураганом, как все начало утопать в пламени. Смотрел на смерч, что окутал моего друга. Я считал его другом, он им был. Но в нем всегда было что-то другое, что-то таинственное. Как и во мне это всегда было. И он был этим, тем самым таинством. Дэйн терзал мою душу. А когда я забрался в эту самую душу, то он исчез. Я считал своим другом, а он оказался частью меня самого. И даже я сам сейчас не знаю, что именно это за часть. Моя прошлая жизнь? Беспомощный раб? Быть может, он и есть моя слабость от которой я отрекся. Или горечь, которую утопил. Как слабость, немочь, доставляемая мне моими прошлыми воспоминаниями. Как девочка, имя которой я позабыл. Как ее смерть заставила меня рыдать и стала моими последними слезами.

Все это не происходит наяву, все только в моей голове. Сейчас я вновь попал в плен своей Арканы, ведь сейчас точно чувствую, как эта сила мне не принадлежит. Трава не горит, но через нее проходят волоски пламени. Огненный смерч, разгоняющий мои волосы, понемногу становится меньше. Когда он полностью уходит, я вновь могу видеть за ним лес. В моих руках уже теплится корона, больше не сияет золотом. От нее чувствуется гарь. Запах ответственности.

В огне уже стоит не Дэйн, а монстр из оттенков черного, кровавого. Стоит и улыбается. Будто они подменялись друг с другом, пока были охвачены пламенем, но нет, не нужно на это надеяться. Вот он, тот самый Дэйн. Мой товарищ, как оказалось, был путеводным огоньком.

И вот стою. Чувствую себя просто отрешенно. Мы с монстром смотрим друг на друга. И я не злюсь, ни удивлен, ни радостен, не плачу.

Пламенеющий закат алого цвета медленно опустился за моей спиной.

Наступила ночь.

— Я душа. Я вершитель судеб, — молвил Дэйн… монстр, — А ты…

— А я тело. Исполнитель. Ибо я…

Беспроглядная тьма.