Игра

Глава 1 Проводник

ПРОЛОГ. ГОРОД

До зарплаты оставалась еще неделя, но карманы были уже пустые. Три дня назад я отметил днюху, все-таки 35 лет, дата почти круглая. И печальная, если посмотреть на мои достижения. Я никогда не был талантлив ни в чем. Не имел ярких увлечений. В школе мне прилепили обидное прозвище Мышонок. Но да, я и был мышонком. Учился на четверочки. Лишь по физре был стабильный трояк. Закончил пединститут, но последующие три года в школе вспоминались как тихий (а иногда и не очень тихий) кошмар. Маленький уродцы радостно издевались над нелепым очкариком. Никаких призваний и талантов к работе с детьми у меня не было, и как только подвернулась возможность я слинял в компанию по проектированию труб. В основном труб канализации. Кем работаешь? Ассенизатором. Звучит гордо, не правда ли? Зарплата была небольшая, но твердая. Никаких перспектив. Короче, очень хотелось выпить.

Я взял две банки пива и сухарики. На большее не хватило ресурса. Но у продавщицы не оказалось сдачи.

–Возьмите билет, – сказала она.

Билеты новой моментальной лотереи продавали по всему городу и широко рекламировали. Призы были обещаны офигительные. Только что-то я не видел выигравших. Спорить было бесполезно, а пива хотелось все сильнее. Вот они, мои баночки, уже запотели, как их извлекли из холодильника.

Я покорно вытащил билет.

–Откройте, – предложила продавщица, – иногда маленькие призы можно отоварить прямо здесь.

Я послушно оторвал корешок. Конечно, сейчас я увижу розовое сердечно и надпись – не огорчайтесь, в следующий раз обязательно повезет. Но где-то в душе все равно дрожало легкое замирание – а вдруг? Вдруг случилось. Голографический рыцарь встал на моей ладони, отдавая салют тяжелым мечом. На мече готическим шрифтом сверкнула надпись «ИГРА». Как любой выигравший я пребывал в состоянии легкого обалдения и не сразу сообразил, что вытянул главный приз. На тур «ИГРЫ» я не смог бы скопить за всю жизнь…

Глава первая. Проводник

ЦЕНТР. ПОДГОТОВКА

Центр Игры потрясал своим великолепием. Нет, он не был огромным небоскребом. Ошеломительный парк в средневековом стиле с полуразрушенными мостами через каменистые ручейки. Старинный замок посреди с замшелыми стенами и перекидным мостом… с замиранием сердца я шагнул через заржавленные ворота замка.

Внутри, однако, было чуть-чуть современнее. Старинные полотна, развешанные по стенам, освещали искусственные факелы. Под потолком сияли разноцветные витражи. Под ногами стелились ковры из шкур медведя. Однако все это средневековье закончилось холлом, где я прошел регистрацию. Регистрация была быстрой на удивление, потребовалось лишь подписать договор, в котором я отказывался от претензий по любым последствиям, связанным с пребыванием в игровом мире. За средневековым помещением открылся вполне современный зал с лифтами, что вели на нижние уровне – Центр игры располагался в основном под землей. Мой лифт вел на самый верхний из этажей этого подземелья – уровень новичков, тех, кто отправлялся в Игру впервые.

Моя комната была небольшой, но достаточно комфортной – диван, рабочий стол с монитором компьютера, одну стену занимал гигантский голографический экран, с помощью которого можно было подключится онлайн к любой точке игры. Кормили новичков в небольшом ресторанчике, стилизованным все же под средневековье, но это была грубая стилизация, как в городском кафе. Блюда имитировали игровые – медвежатина, лосятина, фаршированные овечьи желудки. Посреди ресторана пылал огромный очаг, в котором на вертеле жарился целый кабан. Можно было подходить и отрезать любые куски самостоятельно без всяких ограничений. А вот спиртное было ограничено, но не из жадности – просто новичкам полагалось проходить двухнедельную интенсивную подготовку, а не пьянствовать.

Все первоходы начинали в одной роли – воина. Для повторного тура выбор был велик – и священнослужители, и политики, и торговцы, и лекари, и чародеи, и разбойники. Первый же тур был подготовительным. Но мне повторная игра не светила, хотя второй тур по правилам был вдвое дешевле первого.

Занятия по подготовке делились на теоретические – история, этикет, верования, и практические – верховая езда, стрельба из лука и арбалета, фехтование. Теоретические мне давались легко, практические – невероятно трудно.

На первой же, ознакомительной лекции я узнал, что среднее время жизни новичка в игре – десять дней. И продолжительность нашей жизни целиком зависит от нашего усердия в подготовке. Я был бестолков, но усерден.

На одном потоке со мной было около двадцати игроков, все молодежь, в основном – юноши. Было пять девушек, три страшненькие, две откровенно уродливые. Впрочем, я не пользовался успехом у женского пола никогда, а с возрастом – еще меньше.

Я не общался со своими будущими товарищами по игре – слишком велика была разница в возрасте… Они посмеивались на до мной, но беззлобно. Впрочем, среди продвинутых игроков, идущих на повторные туры, было гораздо больше мужчин солидного возраста. Так что у меня был шанс.

Игровой мир был разделен на пять больших областей. На Южных Землях были владения герцога Альдеронского, суровый Северный Край принадлежал герцогу Вероне, Запад и Восток политически напоминали республики, центр был Империей, вассалами которой считались и все остальные земли. Нам было настоятельно рекомендовано начинать именно с центра, с Империи, или как ее называли в Игре, метрополии. Там было безопасней.

Наконец, наступил день перехода, который я ждал, замирая от страха и восторга. Нас пригласили в шлюз. Шлюз больше всего напоминал больницу. Весьма сложные кровати должны были поддерживать наше реальное тело в здоровом состоянии, пока разум будет блуждать в виртуальном мире игры. Переход в Игру был почти незаметен – я задремал, а потом проснулся… проснулся в средневековом Храме, в узкой келье, в новом, игровом теле, которое называли носителем.

ИГРА

Носитель, прямо скажем, мне понравился. Мускулистый супергерой без тени мысли на челе. В детстве я был хилым, нерешительным очкариком. И всегда завидовал спортивным одноклассникам, не утруждавшим себя размышлениями о смысле жизни, зато пользовавшимися благосклонностью девочек и умеющими все проблемы решать кардинально – ударом по морде. Конечно, игрока не спрашивают – Центр подбирает носитель по своему усмотрению. Ощутить себя после моего слегка обрюзгшего тела в молодом и спортивном носителе было приятно. Немного барахлила координация – теперь каждое движение требовало много меньше усилий. Но это быстро должно пройти, как нам объясняли при подготовке. Борода а ля предводитель викингов мне не понравилась, и я решил ее сбрить. Зеркало в Храмовой келье было мутное, свет десятка свечей тусклым. Понятно, ни тебе водопровода, ни горячей воды. Могли хотя бы здесь обеспечить минимальный уровень комфорта, но, видно, Центр считал, что адаптироваться надо с первого же момента. Загремела дверь, и в узкий вход просунулся тощий монах в надвинутом по самые глаза капюшоне. В руках у него была грубая миска с большим куском мяса, приправленным какими-то здешними овощами, и кувшин. Все это было молча поставлено на мой стол. Я спросил у монаха бритву, и мне было принесено нечто, выглядевшее весьма сомнительно и не имеющее ничего общего с бритвенным станком. Пользование таким прибором было явно опасно для моей жизни. Носитель, судя по всему, обладал отличным аппетитом, и я умял все моментально, несмотря на то, что мясо было жестким и недосоленным, а местные овощи отвратительно пахли кислятиной. Об отсутствии всякого сервиса в храмах все знали. Думаю, так сделали, дабы игроки не задерживались дольше необходимого. Тут дверь опять скрипнула, и я увидел красавицу-амазонку.

– Привет, я Мэй. А ты кто?

Очевидно, это та самая пухленькая кривоногая страшилка с жидкими волосами – больше в шлюзе девушек не было. Ей явно повезло, в носителе она выглядела весьма аппетитно. Секс в Игре был тем, что привлекало страшненьких девиц больше всего. Интересно, как у меня с потенцией, подумал я. И сразу ощутил, что все нормально. Пожалуй, даже чересчур. В реале секс последний раз у меня был больше года назад.

– Меня зовут Роб.

Я назвал ей свое игровое имя. Говорить имя из реала здесь принято не было.

– Пойдем, все уже собрались в зале.

Мы спустились по темной и скрипучей винтовой лестнице. В зале был растоплен камин и накрыт стол. Полтора десятка плечистых красавцев распивали местное кислое винцо. Мне вспомнилось, что в программу включено пиршество. Раут, с которым прибыл и я, был почти целиком новичковым. Соответственно, и разговоры тоже шли, которые обычно ведут между собой новички. Обсуждали оружие, будущие роли, проводников и прочую лабуду. Впрочем, я тоже не был исключением, единственно, чем я отличался от всех присутствующих – то, что я выиграл свой тур Игры в лотерею. Это накладывало печальный отпечаток – у меня была лишь одна жизнь и почти отсутствовал исходный капитал. Ни о каких супер доспехах или оружии не приходилось даже мечтать.

– От положнякового проводника сразу отказывайтесь, правила допускают. На обмене потеряете сотню монет, зато наймете нормального. А те, которые приходят по квоте, полный отстой...

Высокий черноволосый парень с внешностью индейца из старинного вестерна говорил громко и уверенно. У него была третья судьба, и он чувствовал себя здесь королем. Остальные внимали ему как пророку.

Мне стало неуютно – тур игры стоил пятьдесят моих годовых зарплат. Хотя Игра всех уровняла, но сословный комплекс давал себя знать.

– Будем держаться поначалу вместе, – сказал красавец со светлыми волнистыми волосами.

– Держитесь, – согласился индеец, – советую создать небольшой отряд. Помимо проводников скиньтесь на наемников.

Самый опасный момент – начало игры, в первую неделю гибнет 90% всех новичков.

Я почувствовал вдруг острое желание покинуть Обитель. Уйти оказалось несложно – лишь на выходе монах поинтересовался, выбрал ли я уже Путь. Я ответил, что нет. После чего мне был вручен Знак и дорожная сумка из потрепанной кожи. Знак давал возможность прервать тур в любой момент, а для меня он означал конец Игры, денег на повторный тур мне не накопить за всю жизнь... Знак на ремешке или цепочке вешался на шею и активировался очень просто – надо было просто порвать то, на чем висел Знак. Был один секрет, порвать цепочку мог только хозяин Знака. Кроме того, по Знакам можно было отличить игроков от персонажей, и понять, друг перед тобой или враг. Я еще не выбрал пути, и жемчужина на Знаке была тусклой и безжизненной. Служение Храму заставит засиять ее белым цветом, красный цвет был символом Империи, но красные жемчужины носили и свободные, не связанные обязательствами и службой, игроки. Был еще и черный – для игроков, выбравших Черную Ересь, служитель Ереси мог в полной мере насладиться жестокостью. Для игроков первого тура рекомендовалось становиться храмовниками. Знак я укрепил на шее. Мешочек с монетами повесил под куртку, в Городе, говорили, масса карманников.

– Где остановится господин?

Вопрос был почти риторическим, всем новичкам рекомендовалось останавливаться в Кратере, постоялом дворе, где тусовались и герои, и проводники, и наемники. Экспериментировать я не собирался, о чем и сообщил монаху.

– Проводник найдет вас, господин.

Город встретил меня промозглой сыростью, запахами гнили, тухлятины и прелых листьев. Для новичков могли бы хоть погоду сделать получше… или выбрать для первого старта Южный Край… Впрочем, я понимал, что счастьем было хотя бы увидеть Игру. Для большинства это оставалось недоступной мечтой.

Кабак был достаточно просторным, темная и закопчённая зала с пылающим очагом, в котором аппетитно жарилась целая туша местного рогатого скота, была полна народу. Интерьеры были убедительны, это не была стилизация под средневековье, как в ресторане. Это было само средневековье, романтичное и убогое одновременно.

– Что желает господин? – милая румяная девчушка смахнула с дощатого выщербленного стола крошки. Я взял лепешек и местного напитка вроде чая, но с легким наркотическим эффектом. Потягивая горький как хина напиток и закусывая его пресной лепешкой, я стал присматриваться к местному сборищу. Героев было немного и видно было, что многие из них явно не новички в Игре. Зато проводников и наемников присутствовало в изобилии. Интересно, что среди проводников было много девушек, и довольно красивых. Собственно, оно и понятно – с проводником-девушкой получаешь заодно секс-услуги в одном стакане. Конечно, на наемника денег у меня не хватит, но вот о том, чтобы сменить положнякового проводника я задумался всерьез. Чаще всего проводник от Игры подбирался хуже некуда – думаю, делалось это с простой целью – выкачать из клиента как можно больше денег. Встреча с проводником меня волновала – с этим персонажем мне предстояло провести весь тур, да и жизнь новичка зависит в основном от квалификации проводника. Может, для рекламного тура мне подберут кого поприличнее? Вряд ли дадут девушку, скорее всего будет пожилой бородач с лицом, испещренным шрамами.

Тут за стол подсела девица с алой лентой проводника первой ступени. Красивая.

– Ищешь проводника?

– А если да?

– Можем договориться. 200 монет в неделю, и я твоя.

У меня их всего было сто.

– Я подумаю.

– Подумай, подумай. Спроси Нору, я здесь каждый вечер бываю...

От местного чая стало тепло, но захотелось спать. Комнату я взял низшей категории, один золотой – неделя. Естественно, была она холодная и тесная, с жесткой койкой, тазом для умывания и колченогим табуретом. Узкое оконце выходило во двор, где бродили свиньи. С трудом расшнуровав кожаную куртку, я завалился прямо в штанах и рубахе, натянув одеяло на голову.

Проснулся я от осторожного стука. В комнате было зябко, за окном ночь. Откинув щеколду, увидел пацаненка, видно из прислуги.

– Тебе чего?

– Я ваш проводник, господин. Простите, что разбудил.

Только тут я заметил, что его волосы перетянуты кожаным ремешком с лентой желтого цвета. Ступеней проводников было три. Соответственно и цветов три – красный, синий и зеленый. О желтом я и не слышал. Может, цвет ученика? М-да, для бесплатного клиента они постарались – обычно хотя бы третью ступень присылают. На первую, конечно, надеяться было бесполезно, но о том, что новички иногда получают положняком проводников второй ступени, говорили даже в шлюзе.

– Заходи.

Мальчишка вошел, окинул взглядом небогатое убранство комнаты.

– Вы можете от меня отказаться, господин.

Интересно, а вообще кто-нибудь соглашается на твои услуги? Мальчишка будто понял мои мысли, достал пергамент и стикс.

– Вот здесь подпишите, и я уйду, господин.

Он не смотрел мне в глаза. Интересно, почему? Наверно, стыдно постоянно ощущать себя нежеланным.

– Скажи, а почему цвет желтый? – спросил я мусоля стикс.

– Лента позора, – отрывисто сказал пацан.

– Что такое лента позора?

– Из-за моей трусости погиб клиент.

О таком я слышал. Кодекс чести проводника требовал защитить клиента даже ценой собственной жизни, поэтому трусы среди них не водились. Проводник, у которого погиб клиент, подлежал скорому и жестокому Храмовому суду. Если суд устанавливал, что гибель произошла по вине проводника, дальнейшая его судьба была незавидна. В лучшем случае рабство на рудниках или галерах.

– Храмовый суд признал мою вину ничтожной. А лента – суд чести ордена.

– Скажи, а кто-нибудь соглашается на твои услуги?

Мальчишка покачал головой.

– Если бы кто согласился, этого бы не было, – он мотнул головой, перетянутой постыдной лентой.

Мальчишка посмотрел на меня и в его глазах прочиталась отчаянная надежда. Я черкнул в отказной графе и протянул пацану контракт. Не буду я ставить на себе эксперименты. Монет за тридцать завтра возьму проводника третьей ступени... Он обреченно взглянул на пергамент и... просиял благодарной улыбкой. Я взял пергамент из его рук. Проклятая рассеянность и чертов местный чаек, от которого у меня все еще кружилась голова! Я перепутал графу и вместо отказа подписал контракт. Самое поганое, что включить заднюю я уже не мог, контракт был нерасторжим. Кажется, пацан все понял, неудобно получилось.

– Когда ты появишься? – спросил я с кислой улыбкой.

– В шесть, господин, – пацан замялся и добавил, – Спасибо, господин!

Я снова лег, но уже не спалось. Выглянул в окно, но ночь была непроницаема – все-таки, средневековье, уличные фонари еще не изобретены, а тусклый свет масляных лам и комнату-то толком осветить не может. Я вытряхнул из сумки содержимое и стал перебирать. В общем, ничего интересного. Стикс, хорошо хоть, что в этом мире не пишут гусиными перьями. Молельная книга, граненые иглы для кожи. Маленькая кожаная шкатулка. Я вздохнул и решился наконец ее открыть. В шкатулке должен быть амулет. Амулеты, как утверждалось, распределяются случайным образом при входе в Игру. Рассказывали, как одному игроку достался болотный оникс, цена которого была равна годовому доходу среднего княжества. Но из шкатулки выкатилась тривиальная тёмная жемчужина, цена которой три золотых в базарный день. Да уж, не везло мне во всем и сразу. Конечно, самая дурацкая история получилась с проводником. Забавно, что мне стало жалко этого мальчишку. Углядел беззащитность в его глазах. Мальчишка всего лишь персонаж, пожалеть персонаж было просто смешно! Ведь понятно, персонажи – это продукт деятельности сложнейшего организма Игры, в которой единственные реально живые существа – мы, игроки.

Утро было таким же промозглым, я проснулся от холода. Чертова комната совсем не отапливалась. Говорили, что наверху есть настоящие номера люкс, с каминами и всякой роскошью, по десять золотых за сутки. Но мне суждено было коченеть в клетушке два на три метра. Я умылся ледяной водой, и стал подумывать о завтраке, но тут в дверь постучали – явился проводник.

– Счастливого рассвета! Господин готов?

Я представил, как на до мной будут потешаться те самые ребята, с которыми мы расстались в Обители. Сразу поймут, что я по рекламному туру, из сословия 12-го разряда. Обычно в Игре трудно встретить человека ниже 5-го. Да и пятый редкость, Игра – развлечение для миллионеров.

– Тебя как зовут, чудо?

– Чудо?

– Как тебя зовут?

– Зовите меня Крисом, господин.

Красивое у пацана имя. Интересно, а полностью – Кристиан или Кристофер? Хотя может у него нет полного имени, зачем оно персонажу.

– Какая у нас программа? Будем осматривать местные достопримечательности?

Слово достопримечательности явно было ему незнакомо.

– Как у тебя с деньгами, господин?

Гляди-ка, на ты перешел. И тоже о деньгах.

– Хреново у меня с деньгами. Ну в смысле – плохо.

Крис подошел к дорожной сумке.

– Я посмотрю амулет?

– Смотри. Я уже смотрел – черная жемчужина, ничего интересного.

Но Крис все равно достал эту чертову жемчужину, задумчиво покатал на ладонях.

– Можно продать, господин.

– Угу, за пару золотых. Ох и разбогатеем.

– Я схожу, продам?

Пока Крис ходил барыжить, я отправился вниз завтракать. В Зале тоже было холодно. Холодно и пусто, более богатые постояльцы, очевидно, заказывали завтрак в номер.

Я хлебал местный напиток, напоминавший желудевый кофе, только почему-то вместо сахара щедро сдобренный солью, и заедал это все жареными яйцами. Появился Крис и положил передо мной небольшой мешочек. Но все равно слишком увесистый для двух-трех золотых. Он что, все деньги взял медяками? Я доел яйца, в которых желтки почему-то были зеленого цвета, развязал тесемку на мешочке и высыпал содержимое. Думал, расплачусь за завтрак медью, не таскать же ее с собой. Но из мешочка посыпались темные монеты с тонко отчеканенными на них головами дракона. Интересно, какой у них курс? Я взял одну и дал прислуживающей нам девице, готовый в случае появления удивления на ее симпатичной мордочке добавить еще несколько. Хотя завтрак вряд ли стоит больше четверти золотого. Однако девица забрала монету и надолго исчезла. Я уже собирался уходить, когда появился хозяин.

– Господин не желает переехать в комнаты получше? Сегодня утром как раз освобождается апартамент в левом крыле.

– Нет, не желаю.

– Господину принести сдачу?

Ого, мне еще и сдача положена!

– Неси.

Хозяин исчез за стойкой и вскоре появился с увесистым мешком.

– Ровно 149 золотых, можете не пересчитывать, господин.

Вот тут я и уставился на проводника.

– Где взял деньги? Колись.

– Продал жемчужину, господин.

– Которой красная цена – три золотых?

– Это был ночной жемчуг, его многие с темным путают. Он тяжелей и холодный...

– И сколько здесь?

– Пятьсот тринадцать драконов, господин.

Я быстро подсчитал в уме, что стал обладателем состояния около 76900 золотом.

– Эй, хозяин, я, пожалуй, перееду в апартаменты...

– Как угодно господину!

– Ну что Крис, пошли осматривать достопримечательности?

– Я бы предложил заняться оружием...

Мы отправились по городу пешком. Моросило, а зонтиков здесь еще не придумали. Зашли на рынок, я прикупился прикольным плащиком. Может и пацану купить, подумал я, а то простынет… Кой черт простынет, он же персонаж… Капли дождя красиво стекали по его мокрым волосам. Я пошел вдоль торговых рядов, разглядывая диковинные для современного человека товары. Одежда, доспехи, оружие. Причем мастера работали здесь же – крохотные мастерские были одновременно и складом, и торговым павильоном. Обычно в мастерской не было стены, и покупатель мог наблюдать работу хозяина. Продавцы меряли оценивающим взглядом меня и моего спутника.

– Господин, у меня есть то, что вам нужно, – то и дело слышалось со всех сторон. Все они знали, что мне нужно. Впрочем, я затарился мечом и доспехом. Меч был дорогой, с сияющим длинным лезвием, похожим на хищное жало, ручка темной меди с искусной чеканкой, украшенная рубинами. По словам торговца, меч был изготовлен по спецзаказу для знаменитого рыцаря. Обошелся меч аж в три дракона. К мечу я прикупил пару изящных кинжалов. Доспехи были темного металла с красивой гравировкой и инкрустацией серебром и медью, они идеально облегали мою фигуру. Продавец утверждал, что доспех свободно выдержит удар не только меча, но и боевого топора. Доспех обещали доставить в "Кратер" – весил он килограмм двадцать и таскаться с ним по рынку было бы затруднительно. Купил одежду получше и побогаче, из тонкой блестящей кожи с серебряными пряжками в виде змеиных голов. Конечно, оружейные ряды были забиты и другими, порой совсем экзотическими видами оружия. Луки и самострелы я покупать не стал – все равно стрелять из них не умею и вряд ли смогу быстро обучиться столь тонкому искусству.

– Тебе купить меч?

– Меч для меня слишком тяжел, господин. Мне не выстоять в бою на мечах против взрослого.

– А лук?

– Хороший лук мне не натянуть, господин.

Я и сам понимал, что толку от пацана никакого. Одно непонятно – как он в проводники-то попал?

Особняком стояли ряды с колдовскими товарами. В отличии от реала, в Игре магия не только существовала, но и была популярна. Огромное количество магических предметов самого отвратительного вида были разложены на длинных столах. Здесь были кости и черепа, сушенные травы и непонятные на вид приборы. Все это пахло гнилью и болотом. Однако освоить чары было чрезвычайно сложно.

Мальчишка таскался сзади как на привязи. Он не встревал в мои разговоры с торговцами. Но не отставал от меня ни на шаг. Постоянно я ловил на себе насмешливые и оценивающие взгляды – ну еще бы, что можно подумать об человеке, за которым таскается никчемный мальчишка-проводник, да еще с желтой лентой.

Вечером я задумал оторваться по полной программе, попробовать хотя бы в Игре богатой, роскошной жизни. В реале мне до конца дней светила убогая судьба рядового биопрограммера. Нет, конечно с возрастом я перейду в 11-й, а то и в 10-й разряд. Карьерный рост гарантировался нашим справедливым обществом. Каждый добропорядочный гражданин имеет возможность повысить свой статус. Только мало кто повышает.

Компания, с которой я совершил раут-переход, собралась в "Кратере". Меня приветствовали радостными возгласами, и я подошел к накрытому столу. Совершенно забыв о Крисе, ходившем тенью за мной.

– Это что за сосунок? Твой проводник? – индеец смотрел насмешливо.

– Да вот Игра подбросила положняком...

В компании понимающе хмыкнули.

– Че не отказался?

Ну не говорить же, что случайно перепутал графу.

– Да пожалел пацана...

– Отстань от него, – сказала девица, – может он мальчиков любит...

Компания взорвалась отвратительным смехом. Я был готов придушить пацана, из-за которого меня осыпали насмешками. Что за манера таскаться следом. А ему было наплевать, он смотрел на потешающихся с легким презрением.

– Иди погуляй, встретимся утром.

Мальчишка исчез. Но вечер был безвозвратно испорчен. Я ушел в свои апартаменты. Пожалуй, квартирка и вправду была хороша – огромный камин, в котором предусмотрительно зажгли огонь, широченная кровать под балдахином, пушистые ковры под ногами. Вместо масляных чадящих ламп – свечи. Витражи на окнах. Узенькая лесенка вела в застекленную башенку.

Ужин я заказал в номер. Подобрал более или менее привычные блюда. Конечно, до биомяса и синтетик-картофеля им далеко, но все же есть можно. Вино из моллюсков мне даже понравилось. Легкое, сладкое, чуть шипучее... После второго бокала все закрутилось у меня в голове. Я начал подкатываться к миловидной девочке, прислуживающей за столом. В Игре, в отличие от реального земного средневековья, персонажи мылись. От девочки приятно пахло каким-то парфюмом, ее щечки сияли румянцем. Через минуту она уже сидела на моих коленях. Блин, зачем у них в средневековье столько одежек?

Проснулся я от крепкого пинка, сбросившего меня с постели. Я был голый и хмель еще не выветрился из головы. В комнату лезли какие-то мерзкие рожи с дубинами и ножами, среди них я распознал и хозяина "Кратера".

Я отполз к стене, понимая, что произошло нечто ужасное. Под руку попался меч, купленный давеча на рынке. Ситуация складывалась отчаянная, и я выволок его из ножен. Вперед вылез усач с длинной дубиной.

– Ну иди сюда, я тебе ща яйца отобью, чтобы девок больше не портил.

Он взмахнул дубиной, я поднял меч, защищаясь от удара. Сталь меча лопнула, лезвие отлетело в сторону, а дубина опустилась мне на плечо. Конечно, меч смягчил удар, но плечо взорвалось болью. Вторым ударом он убьет меня, мелькнуло в голове. Тур заканчивался постыдно до отвращения. Меня забьют голым на полу. Стало страшно – возврат обещал быть мучительным.

Второго удара не последовало. Тень проскользнула между мной и усачом с дубиной. Усач чуть попятился.

Глава 1 Проводник (продолжение)

Второго удара не последовало. Тень проскользнула между мной и усачом с дубиной. Усач чуть попятился. Между нами стояла худенькая фигурка моего проводника. На фоне могучего мужика мальчишка особенно хрупким.

– Отойди, отойди от греха, щенок! – взревел усач.

Вместо ответа Крис чуть согнул и поднял ногу, обхватив себя рукой за щиколотку. Это безобидное движение почему-то произвело на толпу устрашающее впечатление – разгорячённые мужики попятились от мальчишки, в их глазах мелькнул испуг, даже ужас.

– Ну, – сказал Крис, и чуть шевельнул ногой.

Отталкивая друг друга вся компания ринулась к двери и через минуту комната была пуста. Я встал, и, покачиваясь, подошел к столу. Налил местного кваса, выпил. Все-таки я еще был здорово пьян.

– Чем ты их так напугал?

– Подкинь яблоко.

Я взял со стола крупное розовое яблоко и подбросил вверх. В ту же секунду Крис неуловимо двинул ногой и рукой, что-то свистнуло в воздухе и яблоко оказалось пригвождено к стене. Из мякоти торчала узенькая круглая ручка ножа, обтянутая темной кожей. Я попытался выдернуть нож из стены. Черт возьми, это оказалось не так легко сделать!

– Где это ты так научился?

Крис не ответил, подошёл к стене и двумя ударами выбил нож. Вытер лезвие и закрепил нож у щиколотки. Только сейчас я заметил – на его кожаных штанах были нашиты чехлы для крепления ножей. По три с каждой стороны. Все чехлы, кроме одного, были пустые. Я натянул штаны, потом поднял обломки меча.

– Это так, игрушка, – сказал Крис

– Почему ты мне не сказал на рынке?

– Ты бы меня не услышал.

– Как ты узнал, что у меня тут неприятности?

Крис неопределенно пожал плечами. Он вообще не отличался разговорчивостью.

– Если опять захочешь потрахаться, скажи. Я тебе приведу женщину. Безопасную.

– Чего они на меня взъелись?

– Это была дочь хозяина. По закону гостеприимства она тебе не смогла отказать. Но замуж ее теперь не возьмут.

– Есть хочешь?

На столе оставалось еще полно жратвы, только остывшей. Крис кивнул. Я тоже вдруг почувствовал голод. Мы доели остатки индейки и запили местным квасом.

– Крис, ты говори, если я что не так делаю. И еще... прости меня.

Мальчишка, способный напугать толпу мужиков, достоин уважения.

– Если бы не ты, меня бы убили...

– Могли убить и со мной. Просто испугались. Знали, что нож один, а все равно... – его голос странно дрогнул.

– Ты смелый.

– Я трус, – серьезно сказал мальчик, – я боюсь смерти. Но они еще трусливей.

Кровать была одна, к счастью, широкая. Я отдал Крису купленный на рынке плащ, а себе взял одеяло. Он заснул почти сразу. Волосы рассыпались по подушке, губы смешно приоткрылись. Во сне он был самый обычный мальчишка, совсем не походил на сурового воина. С его лба соскочил кожаный ремешок, знак проводника. Я осторожно взял его в руки. Он был сплетен из полосок кожи, которые, перекрещиваясь, составляли сложный узор. В специальные отверстия продергивалась цветная лента. Я подцепил желтую ленточку и вдруг под ней заметил еще одну. Черную. Черный цвет был знаком проводника Высшей ступени. Их было очень мало и о них рассказывали легенды. Живая легенда смешно сморщил нос, повернулся на бок и положил ладошку под щеку.

Крис вел меня узкими грязными улочками. Это не был парадный центр города, это даже не были окраины – вокруг теснились обшарпанные, полуразрушенные дома, под ногами чавкала глина вперемежку с помоями, периодически мы обходили кучи мусора. Это были кварталы, где жило самое отрепье. Иногда дорогу нам пересекали хищные тени, но всякий раз, углядев Криса, растворялись в темноте.

Наконец мы нырнули в какой-то двор, спустились по склизким ступенькам и оказались в сыром подвале. Поплутав в узких переходах, увидели тусклый свет и вот мы в длинном помещении, заваленном какими-то мешками и ящиками. Мы перебрались через кучу хлама и увидели в неярком свете масляной лампы старика. Одна нога старика заканчивалась деревянным протезом, на шее был повязан черный платок. Короче, классический старый пират с иллюстрации к книжке Стивенсона. Оно и понятно – Биоцентр игры брал информацию из Межконтинентального библиотечного комплекса. Наверняка книжки Стивенсона там тоже были. Мы стояли молча и ждали, пока старик, которого я про себя окрестил Сильвером, обратит на нас внимание. Он не спешил. Молча он ковырял вилкой в отвратительного вида горшке, выуживал оттуда какие-то совершенно неаппетитные куски и с чавканьем проглатывал. Наконец он закончил свою несимпатичную трапезу и вытер рукавом жирные струйки с небритого подбородка.

– Чего надо? – Сильвер даже не повернулся к нам.

– Мы пришли за оружием.

Тут старик наконец удостоил нас взглядом, с трудом повернувшись всем своим грузным телом. С полминуты он разглядывал нас прищуренными воспаленными глазками.

– Пошли.

Он поднялся и поковылял даже не удосужившись посмотреть идем ли мы за ним. Через несколько минут блужданий среди ящиков мы оказались у низкой дощатой двери. Сильвер долго возился с замком, потом дверка со скрипом отворилась темноту. Было жутковато ступить в полный мрак, однако я нырнул в низкий проем вслед за Крисом. Через минуту на стене загорелась ослепительным светом маячная карбидная лампа. Мы находились в комнате, забитой оружием. Оружие валялось ворохом на полу, было свалено в кучи у по углам, развешено на редкозубых стальных крючьях, торчащих из стен. Сразу стала очевидна разница – рыночный товар на фоне этих благородных и замшелых клинков смотрелся как сувенирный новодел на фоне древних музейных раритетов. Крис деловито прошелся по комнате, периодически подбирая и рассматривая клинки разных фасонов. Я тоже наклонился и поднял меч.

– Хороший меч, мой господин, помню он многим нашим укоротил туловище. Головы от его взмахов слетали как кочаны капусты... Нелегко было успокоить его хозяина, ну да Бородач вбил ему багор в брюхо. Девка у него была хороша! Как она визжала, когда Бородач размотал его кишки по палубе... Выносливая девка, три дня команда веселилась. А она, даже дохлая, была хороша, а когда мы ее сбросили в море, она не тонула, так и моталась на утренней зыби, а волны раскачивали ее груди... Трое суток она болталась рядом с кораблем, был штиль, и чайки выклевали ей живот и глаза, ох и мерзкое зрелище...

Казалось, старик говорит сам с собой, но всякий раз, когда я дотрагивался до очередного клинка, он начинал бормотать очередную жуткую историю. Как я понял, все эти благородные клинки принадлежали когда-то жертвам кровавого пиратского разбоя, беспощадного, омерзительного своей примитивной жестокостью.

Крис тем временем отобрал с десяток метательных ножей, два арбалета, небольшой кинжал. Очень долго он искал меч, руководствуясь совершенно непонятными мне критериями. Некоторые клинки он почти сразу отбрасывал в сторону, другие долго разглядывал, взвешивал на руке и даже обнюхивал. Наконец он остановил свой выбор на тронутом ржавчиной невзрачном клинке с крупной черной жемчужиной на конце рукояти. Когда Крис протянул мне меч, я заметил странный взгляд, котором смерил меня старик из-под полуприкрытых набухших век. Рукоять клинка была почему-то теплой, почти горячей, казалось, она нагревается в моей руке. На тусклом, щербатом лезвии матово отблескивал свет маячной лампы. Старик молчал, для этого меча не нашлось кровавой истории в его заплесневелых воспоминаниях. Денег пришлось отвалить много. Более ста драконов.

Возвращались мы при зыбком лунном свете, и мне было сильно не по себе. Хоть мальчишка и показал себя в бою с самой лучшей стороны. Но хрупкая фигурка впереди выглядела совсем не убедительно. А еще мне было стыдно, что меня, здоровенного сильного бугая, охраняет ребенок...

Мы шли при свете луны по темным кривым улочкам, воняло невыносимо, в кучах отбросов рылись тощие собаки и еще более тощие дети. Собак было жалко. Детей, впрочем, тоже. Но картина была волшебная… Тоненький силуэт средневекового мальчика, лужи, в которых плывет луна, вокруг романтичные развалины… У Игры все-таки великолепные дизайнеры. Только запах могли бы сделать не столь отвратительным. Проводник сейчас еще меньше был похож на грозного воина. Ему было явно холодно, кожаные полусапожки, больше напоминавшие носки, промокли… Ничего, в гостинице обсохнет, там камин. Я вообще заметил, что стал думать о персонажах как о настоящих живых людях. Это было нормально, погружение в игру, нас предупреждали еще при подготовке. С одной стороны, такое восприятие давало настоящую глубину эмоций, возможность насладиться игрой в полной мере. А с другой могли быть и серьезные последствия, самое легкое из которых – снижение жизнеустойчивости игрока. Бывало, заигравшись, игроки начинали спасать персонажей, – и погибали. Более серьезным последствием мог стать синдром Сакуро-Войцеховского, когда игрока впоследствии начинали мучить угрызения совести за гибель персонажа, произошедшую по его вине. Многие получали настоящую психологическую травму с паническими атаками, приходилось тратить огромные деньги на психотерапевта. В середине прошлого века этот синдром поставил под угрозу само существование игры – несколько человек покончили с собой, другие попали в клиники с глубокими расстройствами психики. Однако вскоре Войцеховский разработал методику психологической блокады, которая давала в 90% случаев игроку возможность действовать не терзаясь моральными устоями и задними мыслями, исходя лишь из игровой стратегии. Только было похоже, что я попал в те 10% процентов, на которых блокада Войцеховского не подействовала. Это меня пугало, и я решил не думать больше о мальчике как о живом человеке.

Наутро мы побывали в Храме. Я выбрал путь храмовника. Раскиданные по всей территории Игры храмы и обители служили утилитарным задачам – были точками входа, управляли заданиями и всем сюжетом происходящего. Но мой проводник, конечно, этого не знал. Он принес клятву служения, которая связала его со мной обетом верности. Мальчик должен был хранить мою жизнь даже ценой собственной. Странно, мне показалось это жестоким. Мальчишка готов был погибнуть ради моего развлечения – ведь смерть игрока была фиктивной, погибало только тело-носитель. Правда не всегда. Чтобы пощекотать нервы одна из примерно десяти тысяч смертей заканчивалась печально и в реальном мире. Иногда инвалидностью, иногда даже трупом. Это был редкий побочный эффект, а злые языки утверждали, что изредка игроков убивают специально. Дабы Игра не стала чересчур пресной.

Игровое задание вроде как не было сложным ­­– доставить письмо в резиденцию епископа на Севере. Когда в Храме запечатывали пакет, я краем глаза увидел адресата – письмо предназначалось какому-то Вероне.

Мой план был прост – купить лошадей и с рассветом отправиться Восточной дорогой. Этот путь был достаточно безопасен, и, если передвигаться днем, останавливаясь на ночлег в крупных поселках, то вся экспедиция заняла бы от силы три-четыре недели. Но Крис посмотрел на меня, будто на маленького дитя. После чего изложил свой план. Оказалось, что самое сложное выехать из города. На героев (для Криса я был не игрок, а герой, рыцарь храма первой ступени) идет охота. И из города смогут уйти очень немногие...

Мы тащились по грязной дороге в колонне рабов. С железными ошейниками на шее, прикованные к длинной цепи. Полуголые, изнемогая от усталости. Я проклинал в душе Криса на чем свет стоит. Вчера мне его план казался превосходным – покинуть город под видом рабов. Я только не думал, что будет так тяжко. Совсем недавно нас обогнала компактная группа игроков в сопровождении нескольких наемников. Довольно приличный боевой отряд. Могли ведь легко присоединиться к ним, очевидно же, что на такой отряд никто не решиться напасть...

Наша колонна тяжело взобралась на холм, с которого открывался чудесный вид – луга, дорога и дубрава, тронутая осенью – золото и багрянец еще не опавших листьев. К опушке дубравы быстро двигался обогнавший нас отряд. Когда передние всадники оказались рядом с деревьями, произошло нечто ужасное. Черные тени бесшумно вынырнули навстречу и прошли сквозь ряды отряда. Минуты не прошло, как передовая часть группы превратилась в изрубленную груду человеческого мяса. Страшными ударами черные буквально разваливали тела пополам. Наша колонна остановилась. Несколько конных охранников выдвинулись вперед и взяли луки на изготовку. Хвостовая часть отряда игроков рванула назад, но их тяжелые, закованные в металл могучие кони не могли сравниться в скорости с казалось невесомыми черными конниками. Теперь черные не убивали, а догнав, сбивали игроков и их проводников с коней. Проводники попытались организовать заслон, и это дало возможность трем игрокам оторваться от погони. Бой был недолгим. Черных было намного больше, и в считанные минуты проводники, большей частью девушки, оказались на земле. Черные не погнались за тремя оставшимися игроками. Они методично перерезали всем проводникам горло. При этом казалось, что они ищут кого-то. Перед тем, как добить очередной персонаж, они поднимали его за волосы и заглядывали ему в глаза. После чего быстрый взмах меча отделял голову от туловища. При этом черные делали это настолько умело, что их не задевали фонтанчики крови, брызгавшие из перерубленных шей. Мне стало плохо от увиденного, закружилась голова и подкосились ноги. Ошейник больно врезался в шею, но стоящий сзади светлокожий бородач подхватил меня, не дав упасть. Три сбежавших игрока между тем приближались к нашей колонне. Когда они оказались в метрах пятидесяти, хлопнули луки, и двое из всадников оказались на земле, придавленные своими конями. Третий всадник свернул в сторону и поскакал через поле к дальним шпилям поселковой ратуши. Похоже, это была девушка, не очень умело державшаяся в седле – так мне показалось по длинным волосам и фигуре.

Нас погнали дальше, однако не по дороге, а полем, обходя только что разыгравшееся побоище. Идти было тяжело, если дорога была покрыта жидкой мягкой грязью, то поле изобиловало засохшими комьями и острой травой, больно жалившей босые ноги. Через полчаса наши ступни кровоточили. Впереди меня гнали женину с сынишкой, судя по светлым волосам, явно жителей северных провинций. Мальчик не был прикован и шел держа маму за юбку. В поле он быстро захромал и мать взяла его на руки. Однако он был слишком тяжел для ее слабых рук – она вскоре споткнулась и упала. Ошейник больно врезался мне в шею, когда тело женщины повисло на цепи. К нам подъехал один из конников, он спешился и попытался вырвать ребенка из рук матери. Та отчаянно закричала, мертвой хваткой вцепившись в сынишку. Охранник вынул нож и оттянул мальчику голову за волосы, примериваясь как нанести удар, чтобы не перепачкаться потом в крови. Мать отчаянно пыталась прикрыть слабыми руками тело сына... Меня передернуло, увидеть еще раз смерть и кровь было невыносимо. Я поймал руку с ножом:

– Подожди, я его понесу...

Не знаю, какие инструкции были у охранников по поводу нас, но нож был убран. Я взял мальчишку на руки, его худенькое тело показалось мне невесомым. Психологическая блокада, где ты... Я поймал на себе изучающий взгляд Криса, который шел вместе со всеми прикованный к общей цепи. Из одежды на Крисе были драные штаны и грязнущая дырявая рубаха, длинные темные волосы намокли от пота и висели сосульками. Ремешок больше не удерживал их, они падали мальчику на глаза, и он периодически их откидывал резким движением головы. Иголочка жалости опять кольнула мое сердце. Это всего лишь персонаж, подумал я, он создан Биоцентром игры, он не человек... не человек... не человек... А мальчика я взял на руки, потому, что не могу видеть кровь. Мне все равно, я игрок, и мне безразлична судьба персонажей. Они лишь красивые, убедительно сделанные декорации...

Вечером нас разместили в загоне на окраине маленького села. Похоже, что в этом мире для караванов рабов существовали специальные постоялые дворы, оборудованные всеми приспособлениями. Цепь пристегнули концами к двум вбитым в землю толстым кольям. Между кольями было насыпано сено. Вроде как сегодня нас с Крисом должны были отпустить и отдать наши вещи, которые ехали в повозке хозяина. Между тем в загоне что-то готовилось. Двое охранников запалили жаровню, пришел хозяин. Появились еще двое охранников, отстегнули крупного мужчину, шагавшего во главе каравана. Его подтащили к столбу, торчавшему посреди загона рядом с жаровней. Секунда, и руки мужика были завернуты сзади столба, а сам он стоял на коленях. Хозяин достал из углей жаровни раскаленный прут с утолщением на конце. Мужчина закричал то ли от страха, то ли от ярости, но хозяин, схватив его за волосы, прижал конец прута к его лбу. Запахло горелым мясом. Рабов клеймили одного за другим. Я знал, что это считается позорным. Для заклеймённого пути назад не было, на всю жизнь он становился низшим существом в этом мире. Даже отпущенные на свободу, они все равно влачили жалкое существование, не имели права садиться на лошадь, входить в дома, носить оружие. Они не могли есть за одним столом даже с неклеймёными рабами, я уже не говорю о свободных. Обычно рабов не клеймили, но наш караван был особый. В основном в нем были жители северных провинций, захваченные в молниеносной и жестокой военной операции имперскими войсками. Свободолюбивые северные рыцари были всегда головной болью императорского дома. Очередной бунт был подавлен, и в этот раз имперские власти решили жестоко наказать северян. Без учета сословий их угоняли в рабство и клеймление было, очевидно, одним из элементов наказания. Никто из северян не должен был иметь надежды бежать и вернуться к нормальной жизни. Имперские войска еще вели бои в горах с уцелевшими герцогскими дружинами, а семьи воинов с захваченных территорий продавали в рабство. Так, чтобы отцы никогда не смогли вернуть себе жен и детей – заклеймённые, они навсегда лишались права родства.

Крики боли, стыда, безысходной тоски сопровождали эту процедуру. Вот отстегнули женщину, которая шла впереди меня. Я притянул к себе ее сынишку и закрыл ему ладонью глаза. Незачем пацану смотреть на такое. Только сейчас я заметил в мочках ушей мальчугана тоненькие отверстия – след от сережек. Серьги носили только знатные и богатые. Попрошу, пусть Крис заступится за мальчишку... Тут я услышал звяканье за спиной и к столбу потащили Криса. Я подумал, что хозяин, увидев ошибку, прикажет отпустить его, но ничего подобного не произошло. Криса привязали к столбу, только на колени ставить не стали – очевидно, мальчишку, стоящего на коленях, клеймить было неудобно. Во мне нарастала бессильная паника. Кричать, ругаться на хозяина? Но он явно действовал вполне сознательно, по заранее обдуманному плану. Его лицо приняло приторно ласковое выражение, он почти нежно погладил мальчика по голове и откинул ему со лба волосы. Глупый, доверчивый мальчишка, поверивший работорговцу. Понятно, что тому гораздо выгоднее просто захватить все наше имущество, а нас продать в рабство. В такое, из которого пути назад нет.

Крис яростно, исподлобья, смотрел на хозяина, потом негромко что-то сказал.

– Что, ваш доблестный цех проводников? Не смеши, – донеслось до меня.

Хозяин явно получал садистское удовольствие от всей процедуры.

Тогда Крис громко, отчетливо и зло произнес несколько слов на неизвестном мне языке и плюнул в лицо работорговцу, который уже поднёс раскаленный прут к его лбу. Лицо хозяина стало серым, прут выпал из руки...

Через полчаса мы сидели на постоялом дворе, одетые как положено. Под шумок я потребовал, чтобы пацанчика, которого я тащил на руках, не клеймили. Работорговец, судя по всему, был готов на что угодно, лишь бы Крис не держал на него зла. Он низко кланялся и постоянно бормотал про глупую шутку и что никогда бы не посмел тронуть таких достойных господ, как мы...

– Что ты ему сказал? – спросил я, когда мы пришли на постоялый двор и сели ужинать.

– То, что он должен был понять, – самонадеянно ответил мальчишка, запихивая в рот блин, густо намазанный вареньем.

Следующие три дня прошли без приключений. Мы шли Восточной дорогой, на ночь укрываясь в постоялых дворах. И я внутренне порадовался, что Крис отговорил меня от щита и доспехов. Тащить на себе даже меч и арбалет было тяжело.

–Может, купим лошадей? – предложил я.

–Ты себе сотрешь ляжки и отобьёшь задницу, на лошади ездить тоже уметь надо, – ехидно сказал мальчишка, – и потом, всадники всегда привлекают… тех, кто хочет подраться.

В первый же вечер Крис привел мне девицу, надо сказать, достаточно соблазнительную.

– Развлекись, а я пока погуляю.

Мы с девицей выпили местного винца, довольно слабенького, после чего она с бесстыдностью проститутки разделась и легла в постель. Мне стало почему-то противно и ...стыдно. Я понял, что попросту стесняюсь мальчишки, хоть его и не было в комнате. Конечно, как и любой человек, впервые входящий в игру, я мечтал о безудержном сексе, которым она славилась. Сексе на любой вкус и без каких-либо ограничений. Об этом сексе скромно рассказывали рекламные проспекты и совсем не скромно перешёптывались мальчишки на уроках. В реале мне не повезло, я не был сексуально привлекателен, а проституцию в нашем благополучном обществе давно искоренили. Я даже одно время принимал таблетки, снижающие половое влечение. А в игре можно было все – садизм, мазохизм, гомосексуализм и многое другое. Существовали гурманы, воплощающиеся в особи противоположного пола, дабы испытать, например, что чувствует девушка, которую насилует пьяная компания подростков.

Девица оказалась хоть и красивая, но не темпераментная. Пока я трудился, она просто лежала пластом подо мной, потом быстро оделась. Я еще валялся совершенно голый на кровати, когда вошел Крис и стал рассчитываться с девицей. Меня кинуло в жар от стыда. Я судорожно стал натягивать штаны, Крис тем временем меня нахально рассматривал.

– Не входи больше без стука! А если бы мы еще не закончили?

– Эка невидаль, – бросил наглый мальчишка. Похоже, он относился к сексу так же, как к еде – клиент должен быть сыт, согрет и удовлетворен. Секс он воспринимал как некую дурацкую потребность взрослого организма, мешающую выполнять основную задачу. Я бы сейчас с удовольствием надрал ему задницу.

На четвертый день я стер ногу, и мы присоединились к крестьянам, везущим на городскую ярмарку товары на продажу. Телеги, запряженные быками, двигались медленно. Я, завернувшись в рогожу, дремал в такт покачивающемуся транспорту. Неожиданно телега остановилась, я услышал чужие грубые голоса. Продрав глаза я понял, что крестьян остановили местные разбойнички. Крестьяне с явной надеждой посматривали на меня. Мне стало неуютно – разбойников было пятеро.

– Иди прогони их, – зевая, сказал мальчишка.

Легко сказать – прогони. Я ведь ни разу еще по-настоящему не сражался на мечах, если не считать позорного избиения меня дубиной в "Кратере". Я скинул рогожу и вышел вперед. Не похоже, чтобы разбойничков сильно напугал мой вид. Меч был пристегнут у меня за спиной, и я неумело вытянул его из ножен. Удивился, отчего его рукоять теплая, почти горячая. Предводитель свистнул, и они пошли на меня полукругом. Вооружены разбойники были топорами и копьями, лишь у предводителя в руке тоже было какое-то подобие меча. Разбойнички явно хотели зайти ко мне за спину, и я попятился, пытаясь не получить удара в затылок. Сзади щелкнула тетива и один из наступавших осел на землю, в бедре у него торчал арбалетный болт. Я быстро оглянулся. Мальчишка стоял на повозке и в руке у него был второй арбалет.

– Кто нападёт, пристрелю, – пацан явно развлекался, – ты, с мечом, иди биться, остальные назад.

Тоже мне нашел забаву. Мы с предводителем стали кружить на месте, примериваясь, как начать бой. Остальные не совались, видно Крис с арбалетом был достаточно убедителен. Наконец атаман грозно закричав, размахнулся с целью оттяпать мне голову мощным ударом. Я попытался блокировать, и в этот же момент меч, став одним целым с моей рукой, со свистом рассек воздух, отбив удар так, что разбойничий тесак вырвался из руки его владельца и отлетел в пыль. В следующую секунду мой меч неуловимым колющим ударом попытался продырявить противника. Если бы атаман не отпрыгнул, я бы насадил его как кусок мяса на шампур.

– Ладно, проваливайте, – разрешил Крис и помахал арбалетом. Разбойники растворились в кустах, лишь тот, у которого арбалетный болт торчал из ноги, пытался отползти, оставляя за собой кровавые полосы. Я вернулся в повозку, и мы потащились дальше. Теперь мне стало понятно, отчего крестьяне так радостно согласились подвезти нас. Моя рука онемела, запястье ныло, было похоже, что я растянул связки.

– Ну как первый бой? – ухмыляясь, спросил мальчишка.

– Что за меч ты мне подсунул? – я прекрасно понимал, что великолепный удар, выбивший меч из рук атамана, вовсе не результат моего искусства фехтовать.

– Ночной жемчуг, – сказал Крис, – вбирает искусство каждого своего владельца.

Я вспомнил о крупной черной жемчужине в ручке меча. Оказывается, она там не для красоты. А судя по позеленевшим медным узорам ножен и выщерблинам на лезвии, у меча сменилось немало хозяев. Следовательно, и потенциал у него был совсем не маленький.

К вечеру мы добрались до города. Обычный городок с остроконечными черепичными крышами, небольшим храмом и рыночной площадью. Я хотел остановиться в лучшей городской гостинице, но Крис настоял на недорогом постоялом дворе, предназначенном для крестьян и мелких купчиков. Мы оставили вещи в номере и решили спуститься в залу поужинать. Скрипучая винтовая лестница вела из башенки, где была наша комнатушка, в темную, почти неосвещенную комнату с дубовым столом, где крестьяне, рыгая и вытирая жирные пальцы о штаны, поглощали незамысловатую пищу. Мы сели за стол и к нам подошёл сам хозяин. Особого выбора тут не было, и вскоре мы жевали бобы со свининой.

В зал вошли трое стражников. Это были не солдаты местного гарнизона, а храмовая стража. Стражники подошли к стойке, и хозяин им нацедил по кружке темного эля. Я услышал обрывок негромкого разговора:

...пацана и мужика третий день ищем... запарились...

Я вдруг ощутил, как рука Криса легла на мое запястье. Я посмотрел на него и увидел напряженные, широко раскрытые глаза. Еще ни разу мне не доводилось видеть его испуганным.

– Уходим, – шепнул Крис и потянул меня к выходу.

Краем глаза я увидел, как хозяин показывает стражникам в нашу сторону, но мы уже бежали к двери... Темнота приняла нас в свои объятия.

– Что случилось? – спросил я Криса, – чего ты напугался?

– Они за мной...

Я взял мальчика за плечо и ощутил, что его бьет крупная дрожь.

– Может, это не за нами?

– Это не за нами, это за мной... они теперь знают... Сука работорговец донес!

– Что будем делать?

– Ты можешь расторгнуть контракт.

Мальчик вроде бы пришел в себя, во всяком случае его голос стал немного тверже.

– Подожди, объясни толком, что происходит.

– Не важно. Нам с тобой больше нельзя. Опасно. Для тебя.

– А для тебя?

– Для меня... мне не выйти из города. Будешь со мной – убьют обоих! Или еще хуже…

–Что хуже-то?

–Пытки, казнь.

– Разве контракт можно расторгнуть?

– Да, если проводник не может тебя дальше сопровождать.

– Как это делается?

– Пойдешь в Храм и скажешь...

– Послушай, я не хочу расторгать контракт. Давай лучше подумаем, что делать...

– Да что тут сделаешь!

Ситуация и вправду была безрадостная. Ворота охранялись, через стену не перебраться. До утра нас вряд ли найдут, но с рассветом... Я представил, как завтра отправлюсь в путь с другим, скорее всего, взрослым проводником. Почему-то это совершенно не воодушевляло. Я обнял мальчика за плечи и притянул к себе. Сейчас это был не гордый воин, проводник Высшей ступени, а просто перепуганный ребенок. И теперь наконец я ощутил себя взрослым. Как говорится, настоящим мужиком… и это было приятно. Оказывается, меня здорово унижало принимать защиту от мальчишки.

– Ладно, пошли, – я взял Криса за руку.

– Куда?

– До утра еще далеко, может что-то придумаем.

Крис послушно пошел за мной. Теперь я благословлял средневековую кромешную темноту, которая служила нам надежной защитой. Мы без приключений добрались до главной площади. За полквартала от площади я усадил Криса в придорожные кусты.

– Сиди и жди меня, только не уходи.

У меня созрел план – поискать помощи у нашего брата игрока. Мне повезло, в дорогой гостинице на главной площади как раз была пирушка, и за столом я увидел ту самую девицу, с которой мы пересекали шлюз. Кажется, ее звали Мэй. Меня поразило – ее глаза больше не блестели весельем, казалась, среди шумного застолья она была совершенно одна.

– О, еще нашего брата прибыло!

Пьяноватый игрок махнул мне рукой, приглашая к столу. Я подсел к Мэй.

– Как твои дела?

Она скользнула по мне чужим, неузнающим взглядом. Потом узнала.

– Все погибли... Все... проводники... ребята...

– Мэй, пошли к тебе...

Мы поднялись в ее комнату. Такая трагическая она мне нравилась гораздо больше. Я повернул ее к себе и поцеловал...

Она была хороша без одежды, можно было лежать и бесконечно любоваться ее стройным, гибким телом.

– Мэй, давай держаться дальше вместе.

Она улыбнулась и прижалась ко мне. Явно ей хотелось еще... Она была страстной и невероятно изобретательной в постели. И я все не мог от нее оторваться. Лишь когда небо за окном посветлело, я заставил себя вспомнить о Крисе.

Я с трудом нашел куст, в котором оставил мальчика. Рассвет приближался, надо было спешить. Сначала мне показалось, он ушел. Я стал шарить среди веток и наткнулся на него. Его лицо было мокрым.

– Думал, ты не вернешься...

– Хорошего же ты мнения обо мне.

– Зачем? Все равно у меня… нет души…

Он ЗНАЛ! Этого не могло быть! Персонаж, узнавший про игру, подлежал уничтожению.

– Кто тебе рассказал?

– Тот, последний... который погиб. Думаешь, почему я стал трусом?

Наверно, с этим и вправду тяжело жить. Жить, зная, что ты всего лишь продукт деятельности Биоцентра игры. Просто игрушка, забава для богатых дегенератов... Что нет у тебя ни души, ни смысла существования, что все, ради чего ты жил, оказалось игрой.

– Крис, я тебя не брошу. Крис, надо идти, пока темно.

В шумном зале нас не заметили, и мы проскользнули в комнату Мэй. Ситуация сложилась печальная, но терпимая. Обидно было за мои деньги и оружие – все осталось хозяину постоялого двора. Крис сохранил около сотни золотых и шесть метательных ножей, я же был обладателем только кинжала.

Утром я и Мэй отправились на местный рынок. Закупились одеждой, приобрели маленький шарабан и пару быков. Крис безропотно нарядился девочкой, надо сказать, что девчонка из него получилась довольно симпатичная. Пушистые ресницы, большие темные глаза, длинные волосы. Лишь руки, все в трещинках и заусенцах, да угловатость движений выдавали в нем пацана. Впрочем, если не знать, то нипочем не догадаешься.

Вечером из города выехал шарабан с семейством. Мама, папа и дочка. Стражники не обратили внимание на то, что у двадцатилетней мамы вряд ли могла быть двенадцатилетняя дочь.

Мы медленно продвигались к северной границе, от городка к городку, углубляясь все дальше в приграничные графства и баронства, почти нейтральную территорию между метрополией и Севером. Империя давно кончилась, но как ни странно, в вассальных местностях порядка было больше, чем на родовой территории имперского дома. В приграничных баронствах были расквартированы имперские войска, и порядок там был военный. Крис все меньше походил на сурового, гордого воина, и все больше на обычного ребенка. Не на девочку, конечно, девчачьего в нем не было ни грамма. Впервые за свою короткую жизнь он ни за кого не отвечал. Наоборот, теперь мы отвечали за него, поэтому мальчишка решил получить от ситуации максимум удовольствия. Роль немного капризной девочки, путешествующей вместе с богатыми родителями, в конце концов ему понравилась. Он мог теперь, как нормальный ребенок, поклянчить что-нибудь на рынке, или же капризно заявить, что устал и хочет спать. Конечно, это была роль, которую мы вместе сочинили. Но, как мне показалось, со временем он вошел во вкус и сознательно пользовался своим положением.

Правда через неделю было решено вернуть Крису мальчишеский наряд. Пьяные имперские солдаты поймали его, когда он решил вечером прогуляться по городу. Собственно, любая особа женского пола, в одиночестве находящаяся на улице в вечернее время, автоматически считалась проституткой. С проститутками солдаты не привыкли церемониться. Крис же послал солдат к черту и даже вывел одного из строя метким ударом ноги в пах. Его скрутили, затащили в казармы и чуть не изнасиловали. Представляю их лица, когда они задрали Крису юбку! С досады его чуть не искалечили постыдным образом, однако все-таки одумались. Крис же протравил историю про дедушку, который мечтал о внучке, и которому так и не сказали, что у его ненаглядной дочурки родился мальчик. И теперь, приезжая к деду, Крис вынужден щеголять в юбке, иначе семья может лишиться наследства богатого старика. Сейчас как раз мы находимся в дороге к деду, живущему у самой восточной границы, и Крис специально надел юбку, дабы привыкнуть заранее к девчачьему наряду. В результате посмеявшись над причудами выжившего из ума старика, солдаты отпустили Криса домой. Перед этим, правда, ему пришлось выслушать массу скабрезных шуток в свой адрес.

Было еще одно неудобство. Крис стал проявлять излишний интерес к нашим с Мэй отношениям.