Ифрит. Том 1

Глава 1. Волкомор

Приготовьте чая, устройтесь поудобнее и приятного чтения!

1.

Ринго прицелился в зайца. Спрятавшись среди листвы деревьев, он натянул тетиву лука настолько сильно, что аж пальцы тряслись.

Вдох.

Заяц торопливо остужал жажду из свежей лужи, подергивая иногда ухом.

Выдох.

В последний миг своей жизни пушистый зверёк заметил охотника. Не успев даже дернуться, стрела поразила его череп насквозь и вонзилась в землю, потянув за собой тем самым тушу зайца на пару шагов вперед.

Юноша невысокого роста и будто бы волчьей шевелюрой, с улыбкой на лице подошел к мертвому зайцу и, схватив того за уши, положил в сумку. Это был пятый по счету заяц, павший от стрел Ринго.

— Вот Мари обрадуется, когда увидит сколько наловил. — Вслух подумал Ринго, в уме посчитав, что уже можно навестить деревню.

Да и вечереет так-то. Вон, солнце уже падает.

Идя по заросшей тропе юноша заприметил то, насколько свежо ощущался лес после недавней грозы. Пусть везде и были лужи со слякотью, но юноше такие грязевые ловушки были нипочем. Он был хорошо подготовлен для вылазок в глубь леса.

Крепкие и высокие кожаные сапоги, изнутри напичканные овечьей шерстью, не давали его ногам замерзнуть, да и влаги не пропускали. Широкие штаны, никак не сковывающие движения ног, и плотная кожаная куртка с капюшоном, чуть свисающая вниз как короткое платье.

Данный арсенал не мог носить обычный деревенский парень, который просто решил прогуляться по лесу. Это полноценная экипировка, предназначенная для охотника.

Для юного охотника, если быть точнее.

Ринго шел по тропе тихо и незаметно для живности вокруг. Он так делал не специально, можно сказать выработанная годами привычка. Кто знает, что может случиться в пути? Поэтому незачем лишний раз шороха наводить.

Но видимо нашелся кто-то, кто не придерживался таких же взглядов, как Ринго.

Услышав шум впереди, Ринго вмиг затаился и прислушался к окружению.

Звук такой, словно кто-то бьет чем-то дерево. Щепки коры разлетались то тут, то там. Он медленно подкрался к источнику шума и, высунув голову, наконец увидел…

…Увидел знакомого на лицо парня, который отрабатывал свои корявые удары на бедном дубе. Щепки продолжали горстью сыпаться по сторонам, пока одна из них случайно не попала в глаз обидчика.

— Черт! , — выругался парень, — сука!

— Эй, осторожнее, — ухмыльнулся Ринго, выйдя из кустов, — дереву проигрываешь?

От неожиданности парень растерялся и умудрился выронить меч. В тот же миг, одной рукой прижимая больной глаз, а другой пытаясь выцепить упавший меч, он направил его в сторону незнакомца.

— Кто таков?! Представься, иначе получишь по щам!

— Да Ринго я, Ринго, не узнаешь? Опять свою ужасную технику отрабатываешь? — Вдруг засмеялся юный охотник, подойдя к мечу впритык и коснувшись кончика лезвия пальцем. — Опусти меч, хватит играться.

— А, Ринго, ты чтоль? А че ж сразу не сказал, я, блин, перепугался. Я не играюсь, — сказал деревенский парень, опустив меч, — я тренируюсь. Я должен победить монстра, который засел в нашем лесу.

— Монстра? — Удивился Ринго, перестав улыбаться.

— Так ты не знаешь? Вся деревня же об этом знает.

— Так я этот… из поместья долго не выходил, сам знаешь…

— Да, понимаю. Хотя не то чтобы очень, но примерно понимаю.

— Забудем. — Твердо заявил Ринго, не желая вновь впадать в состояние, от которого чудом спасся. — Что за монстр? Рассказывай, Барни.

— Дядьки мои говорят, что волкомор это. — Взгляд Ринго стал серьезнее. — Волкомор Саблезубый. Говорят, мол, отбился от стаи и вот буянит ходит. Не могу я оставить все как есть, кто-то должен убить монстра. Я всем ребятам сказал об этом, а они давай отнекиваться. Даже к старосте ходил, и даже он сказал не вмешиваться! А ведь волкомор этот ублюдочный несколько овец наших пожрал, недавно даже на Мари чуть не покусился, когда она травы шла собирать! Ринго… как Закхеля не стало, так все вдруг забыли как оно надо — защищать себя. Нельзя давать каким-то тупым зверям помыкать нами! Вот я и тренируюсь тут, чтобы в один взмах сразить чудовище.

— Почему староста не отправил на охоту кого-то из мужчин? — Спросил Ринго, не понимая логики деревенских. — Я понимаю, что это волкомор, но они ведь в одиночку не так опасны.

Барни вдруг замешкался, как услышал вопрос Ринго. Он опустил взгляд на землю, и сказал:

— Так уже ведь пытались… староста отправил Бон-бона и его друзей на вылазку, снарядил копьями и указал направление, из которого волкомор появлялся последний раз. Двое погибли, трое ранены и Бон-бон… лишился руки.

Ринго застыл на месте.

Прошел всего месяц после смерти наставника, а уже столько ужасных событий произошло? Неужели это всё — последствия затворничества юноши?

Ринго подошел к Барни, который был выше того на одну голову, и обнял как родного брата.

— Соболезную насчет Бон-бона, он ведь твой старший, как никак. Теперь понятно почему ты обрел такую решимость пойти в одиночку на монстра.

— Я… я нормально себя чувствую, не переживай. Сам-то ты как? Целый месяц, блин, не виделись. Закхель ведь это… я тоже в общем соболезную. Момента как-то не было наведаться к тебе.

— Да все нормально. Как видишь, живой и здоровый.

— Чем ты там в поместье целый месяц занимался?

— О тебе любимом думал, что же еще.

— Смешно! Очень смешно! Ха-ха!

— Ладно, не суть. Слушай меня внимательно, — Ринго схватил Барни за плечи и твердо заявил, — Насчет монстра. Не смей его искать, а что еще хуже — нападать когда увидишь. Недооценивай монстров и не переоценивай свои возможности. Они не простые зверушки, которые на зайцев и белок охотятся. Они, как видишь, людей убивают, и убивают искусно. Каждая из этих тварей, которых мы зовем монстрами, перед собственной кончиной способна убить несколько хорошо подготовленных солдат в латных обносках, если того загонят в угол. Монстра нельзя сравнивать с тупым животным.

Вдруг Ринго сделал шаг назад и метнул карманный нож в дерево позади парня, отчего тот испугался и отпрыгнул назад.

— Они используют каждый трюк…

В момент, когда Барни отпрыгнул, Ринго молниеносно сблизился с ним и приставил второй нож к его горлу. Тот от страха хотел было упасть на землю, но в последний миг Ринго схватил Барни за шиворот и не дал упасть в слякоть.

— …и каждое мгновение, пока ты отвлечен, чтобы убить тебя. Как я сейчас, к примеру. Ты меня понял? Монстры хитрые и коварные. Поэтому на них надо охотиться с еще большей хитростью, коварством и хладнокровием.

Встав на ноги обратно, Барни вдруг снова сглотнул ком в горле. Он увидел меч, подаренный ему Бон-боном на свое совершеннолетие, в руках Ринго. Когда он только успел выкрасть его — останется для Барни загадкой до самого конца.

Ринго вернул меч горе-защитнику и подошел к месту, куда метнул первый нож.

В полете лезвие ножа проткнуло падающий лист насквозь, глубоко вонзившись в толстую кору могучего дуба.

— Тогда кто убьет волкомора, если не я, Ринго? — Спросил парень, озадаченный способностями друга.

— Наверное, я убью. Я же все-таки охотник, как никак. — Улыбающе заявил юноша. — А ты не лезь, ладно? И всем ребятам в деревне с кем общаешься скажи это. Предупреди, чтоб глупостей не натворили.

— Я, конечно понимаю, что ты способный выпендрежник, но ты сможешь? Сможешь убить монстра?

— Боишься за меня из-за того что со мной нет рядом Закхеля, моего наставника? Если я не сумею убить такую мелкую сошку, то и звать меня охотником — позор для всех охотников Аронарда. И кто это выпендрежник? Не понял.

— Как скажешь… — разочарованно пробубнил Барни, пойдя обратно в сторону деревни.

«Ну хоть целым останется», подумал про себя Ринго, смотря тому вслед.

«Надеюсь Мари расскажет мне что случилось в деревне пока меня не было».

2.

Как в небе начало темнеть, так и Ринго успел добраться до деревни. Она располагалась на просторных лугах, окруженной густыми лесами, словно маленький островок в великом океане.

Местные края не славились особо буйной живностью, но с недавним появлением монстра сельчане серьезно задумались об обороне своих очагов. Ринго увидел, как несколько крепких мужчин копали землю и втаптывали деревянные колья по округе, лишь изредка отвлекаясь на отдых.

Юноша окликнул одного из мужчин и спросил:

— От монстра ведь ограждения строите, да?

— О, Ринго явился! Мужики, смотрите, наш пацан вернулся. Ограждения от монстра, говоришь? Да, от монстра, а ты как узнал? Уже встречал напасть эдакую? Или кто рассказал да пожаловался?

— Барни рассказал. А почему вы не обратились ко мне сразу, как он появился? Волкомор этот. Я бы помог Бон-бону и его шайке.

— Да куда там, мальчик ты еще. Вот был бы Закхель тут… — мужчина, оперевшись на лопату, на мгновение замолк, вытирая пот со лба, — …да помог нам в беде. Царство ему небесное, спаси да упокой. А тебе не надо, тебе ведь еще расти и расти. И прежде чем ты что-то мне, как тебе это подобает, добавишь, я вот что скажу. От лица всей деревни.

Привыкли мы к вашей опеке, очень привыкли. Надо уже самим за себя уметь постоять, а то неправильно как-то получается. Как седого не стало, так мы сразу слабину дали. А ты не встревай, мальчик же еще. Опасно это, очень опасно. Взрослые разберутся.»

— Вы ошибаетесь. — Сказал Ринго и прошел мимо мужчин в сторону домов.

Те, судя по виду, хотели еще чуть поболтать с вышедшим из поместья юношей, но раз не хочет, так пусть идет себе. Они продолжили втаптывать колья как ни в чем не бывало.

Ринго постучал в дверь местного травника. Дверь со скрипом распахнулась и перед ним показался хлипкий старик с сияющей лысиной и седой козьей бородкой. Позади него виднелась юная девушка в просторном одеянии домохозяйки, которая перебирала колбы с травами и дешевыми зельями за прилавком. Краем глаза завидев юношу, девушка тут же повернулась спиной.

Видать, внучка травника до сих пор недолюбливает Ринго с его прошлого визита.

Старичок жестом деревянной трости пригласил юношу войти в хижину и сесть вместе с ним за обеденный стол. В процессе приготовления всех снастей для освежевания, старик увидел как за Ринго шел след испачканных ботинок.

Когда внимание на следы обратила и внучка, Ринго по их лицам осознал свою глупость.

— Я уберу… прошу прощения. — Выдавил он из себя со смущенной и глупой ухмылкой.

Все приготовления закончены. Ринго достал пять зайцев, которых поймал за сегодня, и раскидал по столу. Наобум он выбрал одну из туш и зацепил ножки зайца на крюки, сделав несколько надрезов у их оснований.

Продолжая сдирать шкуру вдоль лапы, пушистый мех зайца потихоньку сползал вниз, оголяя чистое мясцо без единого грамма жира.

«Чья-то стройная мечта» — подумал про себя Ринго.

Девушке не по душе процесс разделки. Она старалась не обращать внимание на то, как Ринго мастерски свежует зайца, который еще пару часов назад бегал по лесу и траву жевал.

Говорит, что жалко зверушку слишком, на что ей старик отвечает:

— Смотри, ну-ка! Смотри как умеет! Глядишь сама будешь скоро курице перья выщипывать когда меня не станет. — Старик с издевкой стал изображать тонкий голос внучки. — А то все боюсь, боюсь! Жалко курочку, ой как жалко!

— Дедушка! Прекратите! Что вы такое говорите! — Засмущалась девушка, озадаченно кидая взгляд то на деда, то на юношу.

Покуда эти двое сцепились между собой как горячее с холодным, Ринго закончил разделывать всех зайцев. Он аккуратно складировал шкуры и туши по разным углам стола, а потом сложил ладони перед собой. Прошептав слова благодарности перед Богом Плодородных Земель себе под нос, он промыл окровавленные руки в таре с мылом и водицей.

Теперь дело за другими.

— Мари, я закончил. — Сказал Ринго, посмотрев на девушку.

Всмотревшись в ее аккуратный носик и нежные губы внимательнее, он заметил, будто что-то не то.

Будто что-то поменялось в ней.

— Мари, ты укоротила волосы?

— Твоя жалкая попытка не увенчалась успехом, — ответила девушка, пройдя мимо Ринго и даже не посмотрев тому в лицо.

Ринго смирился с поражением и вышел наружу подышать свежестью после-дождевого аромата. Однако, запах тут стоял не как в лесу. Лесная свежесть боролась за первенство вместе с засохшим козьим, бараньим, куриным и коровьим дерьмом.

Такое себе сочетание, скажем честно, но юноше не привыкать. Да и что в этом такого? Так пахнут все пастбища, а в некоторых городах и того похуже нотки уловить можно.

Ринго сел на пенек и смотрел на мужиков, которые до сих пор ставили ограждения. В этот же момент вышел хозяин хижины — хмурый старик-травник Ирам. Единственный, кто помимо его внучки знает чем лечить хворь разную.

— Дед Ирам, я слышал, что на Мари монстр напал, да?

— Да, напал. А тебе шо?! — Не видя ничего странного в том, чтобы выкрикивать каждое свое слово, старик сел на пенек рядом и начал постукивать пальцами старую трость.

— Монстр не ранил ее? Вреда не нанес?

— А ну иди да сам спроси, что за молодняк пошел! Яиц что ли нету меж ног, мальчуган, шоб старика вынуждать такие дела спрашивать?!

— Так она же не расскажет. Она вообще мне ниче не скажет.

— Как это не скажет?! Еще как попляшете у меня, все она расскажет!

— А вы не помните что было в прошлый раз? Хотя… не важно. Да, дедуль, не скажет. Мне не скажет, а вам сказала. Вот мне и интересно, переживаю немного.

— Ишь ты, безяичный. Не ранили ее, а то яб сам эту хреновину пошел да прибил бы!

— И как она себя чувствует после всего этого?

— Да ты же на нее страшные обиды навел, дурачье! Дурачье дурачьем, да когда же вы все вырастите, детишки… — Старик начал что-то активно бормотать себе под нос. Что-то страшное и неприличное.

«Видимо, с ней все в порядке».

Ринго вдруг задумался о волкоморе, монстре, который прямо сейчас где-то рядом бродит и ждет момента напасть снова.

— Ринго, монстр этот на Мари посмел напасть. На мою единственную внучку. — Начал говорить старик на удивление спокойным тоном. Он перестал стучать по трости. — Надобно убить монстра. Все мужичье только об этом и говорит. Бон-бон вон пошел охотиться, да без руки вернулся. Он мне описал черты монстра, вот хочу поделиться. По словам Бон-бона монстр этот «как волк большой выглядит, а зубища какие огромные! Как у вампиров, тока, сука, длинные».

Хорошим эльфом твой наставник был. Помогал да слушал наши жалобные слова. А ты везде с ним ходил да внимал все ученья его. Я тоже не лыком шит, по молодости авантюристом был, поэтому не понаслышке знаю, как тяжело охотиться на таких зверей без нужных знаний.

Знаешь-ли, настроение от смерти Закхеля не только тебе поубавило. Люди наши некоторые дух потеряли, боязно стало. Я знаю, что нам теперь самим нужно научиться постоять за себя, но просьба есть одна.

Убей эту тварину, Ринго. Не хочу чтоб в моих навыках лекаря и травника в деревне нужда была, хоронить молодых тоже нельзя. Я знаю, что деревенские говорят тебе что «ты мал и незрел», но все мы в душе ждем того, что ты наследуешь благое дело Закхеля.

Я в твои навыки верю, ведь ты как сынишка мне. Ты силен и умен, а я старый и немощный. Помоги нам в последний раз, а дальше мы сами справимся.

— Не стоит так по многу просить меня об этом, старик Ирам, я и с первого раза соглашусь. Вообще я и сам хотел выследить монстра, так что учения наставника не пройдут зря.

— Так уж и быть, Ринго. За то что ты все такой же добрый и отзывчивый, дарую я тебе свой дар за голову монстра. Дарствую тебе Маречку в жены если победишь чудище.

— Что вы… — Ринго поперхнулся на ровном месте. — Вы о чем таком говорите, старик Ирам?!

— А шо?! Я-то думал позыриваешься ты на мою внученьку.

— Мне такие дары не надо, не говорите такое, Ирам.

Старик не стал отвечать. Эти двое продолжили сидеть на пеньках, лицезрея закат южных земель Аронардского Королевства. Так бы они и просидели вечность в упокоении пения птиц и полета стрекоз, пока в один момент Мари не вышла из хижины и не позвала тех к столу.

— Ешьте на здоровье.

Стол, на котором еще пару мгновений назад лежали трупы зайцев, сейчас был богато украшен разными сьедобностями.

Мари мастерски владела искусством готовки мясных блюд: тушеные заячьи лопатки, заячье филе в карамельном луке, суп из заячьих обрубков и король сегодняшнего стола — жареная зайчатина с добавлением красного погребного вина.

Вместе с мясом Мари подает воздушные лепешки от местного пекаря, квашеную капусту из погреба и лиственным чаем с добавлением кусочков имбиря.

Не стол, а сказка охотника.

Увидев такую красоту перед собой, в Ринго внезапно пробудился зверский аппетит, желавший лишь одного — пожрать все что тут есть.

Стол опустел достаточно быстро. Не без помощи Мари и старика Ирама, конечно, но даже так хватило всем и с горстью.

— Вкусно? — Спросила Мари, смотря на юношу.

— Вкусно. — Ответил Ринго.

— Мама меня научила готовить. Сказала, что дедушку кто-то кормить должен, после того как она с папой покинет деревню.

— Твоя мама тоже значит была отменным поваром? — Спросил Ринго, надеясь тем самым хоть как-то смягчить грех в их прошлую встречу.

— Да. Но иногда я ловлю себя на мысль, что начинаю забывать какого вкуса была куриная похлебка мамы.

— И все же хорошо, когда есть что вспоминать или забывать о своих близких. Это всегда означает, что между вами было что-то крепкое.

— Да, — согласилась Мари с легкой улыбкой на лице, — всегда хорошо.

— Так, ну вы в общем, — в разговор вмешался старик, выпивший последнюю каплю чая, — как закончите уберите все за собой. Поди мне дрыхнуть пора.

Столь бестактное вмешательство в разговор освежило двух молодых как ведро с холодной водой, и Мари тут же начала убирать грязную посудину.

Ринго хотел было помочь, но девушка лишь отмахнулась рукой, чтоб не мешался ей.

— Тогда я обратно в поместье пойду, пока совсем не стемнело. — Сказал юноша, сняв сумку с крючка. — Спасибо за теплый прием! Шкуры себе оставьте, у кожевника обменяете.

— Ты уверен? — Мари приостановила уборку. — На улице уже тьма тьмущая. У нас есть место для ночлега, можешь остаться.

— Да мне тут готовиться надо к завтрашнему дню, то тут, то сям. Ну, сама понимаешь…

— Нет, не понимаю. А если монстр на тебя нападет? Об этом не подумал? Он и на меня напал недавно, лишь чудом спаслась от него.

— Монстр… — Ринго выдавил из себя широкую, и немного дурацкую улыбку. — А это монстру переживать надо попадется ли он мне в пути! В общем, пока-пока Мари, я пошел!

Ринго мигом выскочил наружу и захлопнул за собой дверь, оставив девушку один на один с собственными мыслями.

Юноша искусно проскочил мимо часовых, которые с недавних пор начали стоять круглосуточно, и ушел вглубь леса.

Пока он шел до поместья, Ринго продумывал в голове план по убийству Волкомора Саблезубого.

После смерти Закхеля, наставника и опекуна юноши, Ринго за целый месяц затворничества пришлось смириться с двумя вещами.

Первое — с тем, что он теперь один и более только он в ответе за самого себя.

Второе — что ответственность за защиту деревни от чудищ перейдет в его руки.

До сей поры именно седовласый и длинноухий эльф Захкель, орудовавший изящно-черным и обагренным кровью тысяч монстров мечом, по просьбе областного лорда отвечал за сохранность деревни Эльгард в округе города Норбирм.

Однако, эльф умер смертью от неизвестной болезни. А после него остался лишь один юный мальчишка Ринго, едва отметивший свое четырнадцатилетие.

Ринго все никак не мог выбросить из головы слова старика Ирама. Люди, пусть и не говорят напрямую, но надеются на его навыки. Надеются, что он сможет стать новым охотником, который смог бы защищать их от напасти в обмен на пищу, кров и помощь в быту.

Он более не может сидеть сложа руки и намерен сжечь страх в умах сельчан в прах.

«Я убью волкомора» — подумал про себя Ринго, освещая свой путь струей огня, которая источала с его ладони из ниоткуда.

«Я принесу твою голову старосте, будучи обмазанным твоей теплой кровью» — извращенный фантазиями, решил для себя Ринго, услышав в чаще леса волчий вой.

3.

Сущность, покрытая темной субстанцией, плавала в бесконечно мрачной пустоте. Дрейфуя словно между дном и поверхностью глубокого озера, сущность плавала в непроглядной тьме, не ощущая ни боли, ни страха, ни злости.

Ифрит.

Кто-то звал темную сущность, но она продолжила плыть к огоньку впереди. Неизвестный кричал во все горло, вырывая с себя клочки волос и царапая кожу в попытках достучаться до сущности, пока мир вокруг не вспыхнул бушующим вихрем огня.

Пронзая тело до костей, сжигая всю его плоть, каждый волос, глаза и ногти — он очнулся.

4.

Ринго проснулся в своих покоях на втором этаже некогда роскошного особняка в глубине Эльгардского леса. Особняк имел множество гостевых комнат, с одного из которого вышел сам юноша и направился в сторону лестницы.

Его утренние процедуры мало чем отличались от тех, кто жил в деревне Эльгард: сходить по естественным делам в будку с выгребной ямой, умыться водицей из колодца и приготовить яичницу на печи.

И все! Ринго волен делать все, чего душа пожелает. Никто больше не твердил юноше что у них запланировано на сегодня. Никто не гонял его с утра на тренировку и никто больше не властвовал над его действиями.

Ринго до сих пор не мог привыкнуть к подобной самобытности, даже спустя целый месяц. Так вот оно как? Быть взрослым?

Это чувство вседозволенности опьяняет не хуже крепкого темного эля в дварфской таверне, хотя, стало быть, будто он знал каков на вкус алкоголь. Чувство свободы так и манило юношу просто лечь обратно в кровать и бездельничать.

Или, по крайней мере, поинтересоваться библиотекой на первом этаже особняка, которой даже при жизни наставника он особо не интересовался.

Пусть с момента обретения полного контроля над своей жизнью прошло не так много времени, Ринго успел осознать одну важную деталь.

Есть дела которые сделать можно. А есть дела, которые сделать нужно.

Ринго в лохмотьях выбежал на пробежку в чащу леса, делая упор на гибкость перед препятствиями: он искусно пробегал меж деревьев, перепрыгивал опавшие бревна и уклонялся от длинных веток не сбавляя темпа ни на секунду.

В один миг, перепрыгивая еще один куст, Ринго услышал волчий вой. Он тут же притаился и вслушался в окружение, как сделал это вчера до встречи с Барни. Дергая ушами, тем самым раскрывая ушные каналы шире, он попытался определить с какой стороны шел вой.

Но он больше не слышал воя. Насколько было известно юноше, сейчас сезон миграции: многие виды и подвиды возвращаются в родные края после суровой зимовки, и волкоморы не являются исключением. Подвид Саблезубых точно.

Видать, особь эта реально отбилась от стаи. Но как? Точнее… если она отбилась от стаи, то видимо молодняк, верно? Взрослый волкомор никогда не отстал бы от сородичей, а вот молодой и пронырливый волчара теоретически способен на такое.

Будь то игра с сородичем или охотничий инстинкт сработал на пробегавшую мимо мошку.

В общем, в голове Ринго вдруг что-то щелкнуло и он тут же вспомнил вчерашний план. Осмотрев округу на предмет опасности, он побежал обратно в поместье.

Следующий этап тренировки включал в себя связку базовых силовых упражнений, нацеленные на все мышцы человека. От подтягиваний на ветви дерева, до отжиманий от земли с мешком песка на спине.

Присев с двумя ведрами воды на плечах более чем сто раз, он впопыхах приступил к следующему этапу.

Заключительный этап ежедневной тренировки: практика владения оружием. А если быть точнее, то стрельба из лука, метание карманных и полноразмерных ножей и оттачивание магических заклинаний.

Магическая сила внутри Ринго так и жаждала выбраться наружу, но с каждой попыткой струя огня из его ладони выходила все более тонкой и тонкой.

Юноша в голове представлял себя в виде огромного сосуда с водой, в которой была одна малюсенькая дырка. С каждым разом он оттопыривал воображаемую заглушку и пытался расширить отверстие, тем самым увеличивая свой магический потенциал.

Но, по всей видимости, это не совсем правильный способ практиковать свою магию. Точнее, он слишком естественно-природный, оттого и не самый эффективный.

Тренировочные процедуры Ринго в общей сложности не занимают много времени. Пока в деревне все только-только выходят на поля, юноша уже купался в бадье, где позже постирает грязные вещи.

Тренировка юноши пусть и длится недолго, но нацелена на постоянство. Поэтому он должен ее делать каждый день. Без отговорок. Без пропусков.

И наконец… Ринго приступил к выполнению своего плана. Он подошел к дверям библиотеки и, с характерным деревянным скрипом, открыл их нараспашку. В нос сразу же ударил затхлый воздух пыльных полок и погашенных свеч.

Он поочередно тщательно изучал каждый ряд полок с книгами и искал кое-что конкретное. А точнее — именной Бестиарий Чудищ и Монстров за авторством Захкеля.

Наставник Ринго, как бы оно очевидно не звучало — был опытным и бывалым охотником на чудовищ, и в какой-то момент начал архивировать свои знания. Поэтому Ринго и был уверен в том, что в его бестиарии и про волкоморов что-то будет известно.

Юноша достал толстую красную книгу в черном переплете, и ринулся искать в ней нужную страницу.

Эта книга отличалась от прочих себе подобных особой роскошью оформления, бархатным покрытием и золотой гравировкой.

— А вот и оно! — Радостно воскликнул Ринго, остановив палец на одном из писаний книги.

«Пособие как убивать Волкоморов и всех их подвидов».

5.

Ринго затаился среди деревьев. Контролируя свое дыхание, он наблюдал за ловушкой, которую соорудил из подручных средств.

«Волкоморы очень чувствительны на запахи».

Он снял с себя почти всю одежду и обвалялся в грязи, потом в листве, и под конец обмазался пеплом из печи.

Полуголый он держал лук наготове, все дожидаясь когда же волкомор учует аромат любимого блюда.

«Волкоморы обожают птиц, ягоды и грибы».

Незадолго до того, как Ринго затаился с луком наперевес, он накидал в одну кучу труп курицы, размазал об его перья лесные ягоды и грибы. Для большей пышности он также подлил на труп несколько капель масла для лампы и пожег своей магией.

Подождав пока он немного разгорится, он тут же потушил огонь и оставил курицу медленно испускать дымок.

Приготовления закончены. Лук на изготовке. Охотник затаился недалеко от приманки. Осталось лишь дождаться пока хищник клюнет на наживку.

Кто бы что не говорил, а Ринго точно не ожидал того, насколько долгим может быть ожидание.

В бестиарии ни тебе про время, ни про то как быстро волкомор откликнется на наживку, ни про то как же холодно бывает в лесу весной без туники и штанов.

Оголенный и крепкий торс Ринго дрожал от холода. Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, он освободил одну руку и использовал заклинание. Пустив на него настолько мало воли, насколько это возможно, его ладонь нагрелась достаточно приятно, чтобы пройтись ею по животу, груди, лицу и рукам.

В момент самого пика блаженства юноши, когда спустя долгие часы холода он смог согреть себя, волкомор дал о себе знать.

Ринго даже не заметил, как саблезубый монстр подкрался к курице и начал разнюхивать труп. Монстр пока еще не понимал истинную природу этой сцены, пристально изучая то, как из трупа шел странный дымок.

Ринго в спешке затаил дыхание и схватил стрелу. Аккуратно натянул ее на тетиву. Закрыв левый глаз, прицелился в голову волкомора.

Вдох.

Саблезубый монстр вдруг проглотил наживку целиком, опустив голову на два кулака вниз.

Выдох.

Стрела со свистом пролетела над головой волкомора, глубоко проткнув его толстую шкуру.

Монстр застонал от боли и в порыве ярости зыркнул в направление, откуда прилетела стрела. Но Ринго уже не было на месте.

Он в тот же миг, как промазал по цели, бросил лук со стрелами и пустился в бега в сторону поместья.

Полуголый, замерзший и полностью испачканный в грязи, Ринго в ужасе бежал от вездесущего чудища. Огромный и вовсе не молодой волкомор был в таком бешенстве, что его, одного из умнейших и сильнейших хищников тайги, которого опасаются даже многорогие бесы и жаровые грифоны, вот так вот просто обдурил какой-то человечишка, что он особо-то и не пытался обходить препятствия на пути.

То, что Ринго перепрыгивал и обходил, волкомор крушил на своем пути.

Раз за разом, всем телом монстр ударялся об деревья, заставляя те с грохотом трястись и отпугивать стаи ворон, которые с хохотом наблюдали за погоней.

На странную активность из леса обратил внимание один из сельчан деревни. Пока мужчина шел к старосте оповестить о неестественной активности птиц в лесу, Ринго в это время успел добежать до ворот поместья.

В нереальной спешке юноша закрыл стальные ворота за собой и отбежал от них на несколько шагов, упав на землю. Не успел Ринго как следует отдышаться, как взрослая особь волкомора с ростом целого мужчины в бешенстве начала долбиться всем телом в ворота.

Ринго от ужаса схватил себя за грудь и попытался успокоиться, остановить бешеное сердцебиение внутри.

Но сердце заколотилось еще быстрее, когда юноша увидел, как волкомор вдруг подпрыгнул вверх и почти перелез через шипастую преграду.

— Да иди ты к черту! — Закричал Ринго и рванул в дом.

Волкомор перелез ворота и приземлился на спину внутри территории поместья. Он тут же встал и свирепым оскалом разыскивал жертву во дворе. Не найдя нахального мальчишку, волкомор внюхался в землю и внезапно направил свой взор на двери особняка.

Вломившись внтурь вслед за Ринго, волкомор увидел свою жертву на лестнице на подьеме на второй этаж.

Сердце юноши было готово вылететь из его грудной клетки в любой момент: настолько сильно его голову поглотил страх.

Ринго более не давал своим действиям отчета.

Волкомор молниеносно прыгнул в сторону жертвы, за мгновение сократив почти всю дистанцию.

Ринго на уровне примитивных инстинктов, по старой памяти ринулся в одну из множества комнат, которая отличалась от прочих золотой гравировкой двери.

Волкомор еле-как втиснулся в узкий коридор, поцарапав своим мехом его стены, и чуть было не цапнул жертву за задницу. Но Ринго успел войти в комнату и подбежать к огромной кровати, которая отличалась от прочих особой роскошью спальных материалов и количеством позолоты.

Это не просто комната. Здесь жил тот, кто был дорог юноше больше всего на свете.

Волкомор предпринял несколько попыток протиснуться в щель двери, безудержно кусая воздух слюнявой пастью.

Ринго схватил черный меч, который висел над кроватью бывшего хозяина поместья и дожидался своего часа.

Волкомор наконец забежал внутрь и напрыгнул на испуганного юношу.

В последний миг Ринго направил меч на монстра.

Лезвие черного, как мрак, меча, пронзило в шею Волкомора Саблезубого насквозь.

Словно ножом воткнуть в масло: темное лезвие без усилий прошло сквозь толстый мех, жесткое мясо и несколько хрящей монстра.

На одно мгновение волкомор перестал дергаться и упал на землю. Ринго оттолкнул тело в сторону и встал на ноги. Когда он подумал, что все уже кончено, монстр вновь начал судорожно корчиться от боли.

С затуманенным от ужаса разумом, Ринго закричал что есть мочи и схватил первое, что попалось ему под руку.

Ринго, без капли эмпатии и сочувствия, начал отчаянно бить острым углом масляной лампы по черепушке монстра. Когда лампа предательски сломалась под натиском сотен ударов, Ринго отбросил этот хлам и стал пинать, бить кулаками, рвать и кусать голову волкомора до тех пор, пока череп монстра окончательно не разбился вдребезги и не испачкал весь ковролин ошметками мозгов.

«Хватит, он уже давно мертв» — должен был кто-то сказать Ринго в тот момент, будь с ним хоть кто-то рядом.

Но он абсолютно одинок наедине с поверженным монстром, который умер еще от первого удара лампы.

Свирепые, залитые кровью глаза Ринго источали и страх и ненависть одновременно. Руки и ноги трясутся, зубы стиснуты, а губы скукожены.

Он перевернул труп монстра и вынул черный меч наставника.

Ринго не желал останавливаться.

Он бил мечом по туше монстра настолько безвкусно, яростно и жалко, что от осознания произошедшего он начал безудержно рыдать.

Слезы стекали по его окровавленному и грязному лицу, после падая на усталые руки.

Никакие слезы или горячие источники не смогут смыть с него этот позор.

Выживший лишь по чистой случайности и безрассудности самого монстра.

В конце концов, Ринго наконец оставил труп волкомора в покое, отбросил меч и лег на ковер, дав себе возможность перевести дух.

6.

Староста собрал добрую половину мужчин всего села: старался отбирать только крепких и сильных. Тех, кто способен потенциально пережить встречу с монстром, чтобы раз и навсегда разобраться с проблемой в виде заблудшего монстра.

Уже вечерело.

Они все собрались у недавно построенных главных ворот деревни, и, с вилами наперевес, ожидали указаний старосты.

Староста по имени Грейс схватил копье и хотел было уже повести толпу в лес, пока в один момент он не заметил чей-то силуэт впереди.

Силуэт маленького, не примечательного юношеского тела. Грязного, потного, испачканного собственной и чужой кровью. С разбитыми кулаками, порванной губой, синяками и погасшим взглядом, силуэт держал в руках волчью башку, из-под которой на ветру свисал кусок позвонка и хрящи.

«Только вот клыки у него, сука, как у вампира».

Ринго молча подошел к шокированному старосте Грейсу и, не поднимая голову, бросил трофей под его ноги.

«Я доказал, что способен заменить Закхеля».

Новоиспеченный защитник деревни хотел было пойти обратно домой, в сторону леса, но вдруг остановился.

— Ринго, это ведь ты? — Окликнул его незнакомый ему голос.

Ринго повернулся в сторону толпы деревенских.

— Я ведь всего на месяц пропал, как кто-то из вас смог забыть мое имя?

— Дело в том, что я не из этих краев.

Из толпы вышел статный мужчина, отличавшийся от остальных больно аккуратной и чистой одеждой для местного колорита. Его дикция, манера речи и внешний вид кричали о том, что он чужак.

Мужчина продолжил:

— Закхель Ланкведи. Тебе ведь знакомо это имя? Я старый друг твоего наставника, и я пришел забрать тебя.

Глава 2. Покидая обитель

1.

Каир прибыл в Аронардское Королевство не по личной прихоти и не для отдыха в местных горах уж точно.

Будучи человеком занятым, он как обычно перебирал десятки рабочих документов за столом. Каково же было его удивление, когда среди всей однообразной макулатуры он обнаружил письмо с эмблемой старой гильдии, членом которого когда-то был его усопший отец.

Автором письма оказался некогда близкий товарищ его отца. В письме он просил семейство Равонгардов принять некоего мальчика себе под крыло. Он подмечал, что его юнец далеко не так прост, как может показаться на первый взгляд.

Каир прищурился и всмотрелся в юношу перед собой, так и не заприметив ничего выдающегося.

«Тело, пусть и крепкое, но маленькое и худое».

Автор также писал о том, какой большой потенциал имел мальчик. Настолько большой, что даже ему, бывшему главе одной из сильнейших гильдий прошлого, было жутко интересно узнать каким воином обратится этот миловидный парнишка.

Несмотря на всю жилистость юнца и его тонкие запястья, факт того, что он держал в руках голову монстра, вдруг таким же образом пробудил интерес и в Каире, нынешнего главы семейства Равонгардов.

Более двух недель Каир и несколько его подчиненных скитались в окрестностях Норбирма в поисках деревни, о которой говорил автор письма. В конце концов до него дошла весть о фермерском поселке, где по слухам городских жителей кто-то жаловался на особь волкоподобного монстра.

Он отдал приказ своим подчиненным оставаться в городе, так как не хотел пугать местный люд толпой вооруженных до зубов солдат под предводительством аристократа.

Даже звучит опасно, не правда ли?

Каир Равонгард не молод, но от возможности поучаствовать в охоте за монстром не откажется. И, как оказалось в итоге, мальчик из письма успел решить вопрос с монстром раньше него.

— Закхель Ланкведи. Тебе ведь знакомо это имя? Я старый друг твоего наставника, и я пришел забрать тебя.

Строгий, проницательный Каир и полуголый, отморозивший стопы Ринго пересеклись взглядами.

Внезапно староста Грейс встал между ними и подошел к юноше.

— Понятия не имею, что с тобой произошло, но ты ранен, мальчик. Пойдем к Ираму. — Сказал староста, схватив того за руку.

— Я в полном порядке, — ответил Ринго, отмахнувшись от руки старосты, — я сам себя подлатаю. Эта тварь не успела причинить мне особого вреда.

Все вдруг снова посмотрели на голову монстра и обратили внимание на множество порезов и укусов на его шкуре.

Каир подошел к брошенному трофею и пальцем прошелся по раздробленной черепушке.

— Сильно же ты его отмудохал, аж до мозга добрался. Наставник, небось, научил так охотиться? Хотя… не в его стиле. Он любил изящество и грацию.

Закончив осмотр волчьей морды, Каир повернулся в сторону толпы мужчин и объявил:

— Раз уж монстр уже повержен, то и смысла куда-либо идти нет, верно? — Он раскинул руки в стороны, словно охватывая ими всех собравшихся. — Что-то холодать на улице начинает, а потому предлагаю всем расслабиться и отметить столь знаменательную победу в вашем трактире. Я угощаю!

2.

Ринго, как замерзшая собака, укрылся черным и приятно-пахнущим кашемировым пальто. Он сгорбленно сидел напротив крепкого и ухоженного мужчины с легкой сединой в волосах в местной забегаловке.

Каир не стал интересоваться что стало с одеждой Ринго. Вместо этого куда приятнее хлебнуть прохладного эля, с легкими нотками карамели, из кружки, что он и сделал.

— Хорошее же тут пойло разливают! — С энтузиазмом заявил мужчина.

— Вы говорили, что вы друг моего наставника… — хотел было Ринго расспросить чужака, но Каир перебил его, не дав договорить.

— Разве это хороший момент для обсуждения дел насущных? Оглянись вокруг…

И он оглянулся. Он увидел, как всю забегаловку, явно не предназначенную для обслуживания всей деревни разом, заполонили местные.

Толпа в веселом хоре кружилась в центре таверны, воспевая народные песни и глуша голос разума литрами дешевой, но чертовски вкусной выпивкой.

По ощущениям юноши, тут были все, с кем он успел познакомиться за годы жизни в этих краях: мужья и жены, дети со стариками, его знакомые и недруги. Всей общиной они собрались тут дабы отметить победу охотника над монстром.

Хотя, думается ему, что такое веселье обусловлено не столь победой над волкомором, сколь тем, что знатный чужак решил скупить у владельца таверны все запасы питья и вкусностей разом, а потом раздать всё это добро желающим.

Каир устроил нескончаемый пир на весь вечер.

В процессе осмотра таверны Ринго несколько раз замечал, как некоторые из мужчин и мальчишек кидали на него косые взгляды.

Опаска это перед неизвестным, или же презрение за его стыдливый внешний вид — не ясно.

— Только посмотри на этих людей, — продолжил Каир, — на радость в их глазах. Ты, считай, вернул им уверенность в их завтрашнем дне обратно. Больше не надо думать о том, что кто-то из них может не вернуться домой живым. Такая картина не может меня не радовать. А что чувствуешь ты, Ринго? Смотря на это всё.

— Я чувствую… усталость. И боль в ногах… холод с голодом. И возникает чувство, будто они больше радуются бесплатной выпивке нежели моему подвигу.

— Ну, будь я простым крестьянином, то тоже радовался бы пойлу за даром. — Чуть смеясь промолвил мужчина. — После тяжелого дня на поле освежиться кружкой прохладного… наверное приятно. И то, что ты чувствуешь боль и усталость — хорошая новость.

— Почему?

Ринго в недоумении поднял одну бровь и перевел взгляд на собеседника.

— Это говорит о том, что ты еще жив, а возможно и здоров. А именно такие мне в академии и нужны.

— Академии? О чем вы?

— Ох, я видимо вновь забыл полноценно представиться. Меня зовут Каир из семейства Равонгардов. Перед тобой действующий ректор «Академии Наук и Военного Ремесла имени Равонгарда Старшего».

Не побоюсь этого слова — лучшего училища в Райдиском Королевстве и близлежащих государств.

Твой наставник, незадолго до смерти, написал письмо, в котором хотел, чтобы ты поступил к нам на обучение и отточил весь свой потенциал. Как неогранённый рубин, в академии ты пройдешь все этапы шлифовки и полировки, чтобы в конце-концов стать полноценной драгоценностью.

Посему я хочу вручить тебе этот конверт.»

Каир встал со стула, достал из внутреннего кармана пальто, которым укрылся юноша, письмо с красной печатью и поставил ее на стол рядом с юнцом.

— Люди мечтают о том, чтобы обучаться у нас. — Продолжил мужчина. — Некоторые продают целые пастбища из сотен голов скота, чтобы оплатить хотя бы один год у нас, а кто-то и вовсе жертвует целой деревней. К слову, глянул я здешние окрестности, и скажу, что Эльгард, вместе с ее жителями, тянет на года два точно. Ну это так, к слову.

Однако, с тебя я возьму ни копейки, об этом не беспокойся.»

Ринго обдумывал слова человека перед собой, и что-то здесь не сходилось. Точнее, не давало ему покоя.

— Какой смысл вам идти на такие уступки? Я вас не знаю, и о вашей академии ничего не слышал. Я для вас никто, как и вы для меня, и, если честно, особо доверия вы пока не внушаете. Извините, если как-либо мог задеть вас своими словами.

Юноша не глуп и прекрасно осознавал факт того, кто перед ним стоит. Явно богатый и влиятельный человек, имеющий и силы, и связи для того чтобы творить что только вздумается. Так, по крайней мере, он думал, и старался подбирать слова аккуратно.

Каир сел обратно напротив мальчишки и, испробовав выпивку снова, ответил:

— Ты — да, ты никто для меня. Я тебя впервые вижу, юнец. Но твой наставник… — Каир придержал легкую паузу, прежде чем продолжить, — это уже другой вопрос. Ты знаешь, кем он был в молодости?

— Старик не любил болтать о своей прошлой жизни. И всё же я не тупой, чтобы не предположить о его былой статусности. Поместье, в котором мы жили, больно хорош даже для столицы.

— Забавно слышать такое о нем. А ведь мой отец рассказывал, что он сильно любил выпендриваться своими достижениями.

— Эту черту его характера я тоже застал.

Невозмутимость юнца в момент, когда он сказал последние слова, чуть было не рассмешило с виду серьезного и строгого Каира.

— Но про свои дела ничего не рассказывал? — Спросил он.

— Мало.

— Тогда скажу я. Твой наставник всегда был хорошим другом для моего отца, основателя академии. Закхель Ланкведи внес огромный вклад в рост отца как личности, делился монетой в трудный момент и даже исполнил его последнюю прихоть, прежде чем тот умер своей смертью.

То, как одет я и мои дети, то, где мы живем и чем питаемся, и то, какое положение имеет наша академия по миру — всё не без помощи твоего наставника. Принять в наши ряды ученика столь уважаемой персоны…

…это не то чтобы обязанность — это честь.

Поэтому, Ринго, я гарантирую тебе все самые лучшие условия для роста твоих навыков, знаний и репутации. Не знаю, слышал ли кто-то в этом захолустье об Академии имени Равонгарда Старшего, но лорд Норбирма, связующего города этой области, охотно принял столь уважаемого гостя в лице меня.

Радийское и Аронардское королевства — не соседи, но даже тут люди знают о нас. К чему я тебе всё это говорю?

С нами тебя ждет светлое будущее. Как минимум — после обучения ты вернешься в эту деревню и лорд Норбирма, мудрый и начитанный человек, к слову, сразу же вышлет к тебе гонца с приглашением в городскую цитадель, где ты сразу станешь командиром городской стражи. Так деревня Эльгард обретет более значимый статус и, уверяю тебя, тут никогда не встанет вопрос с защитой от монстров или мародеров.

А как максимум… с первого раза и не скажешь, даже сложно представить.»

Каир вдруг перебил свою мысль и задумался о чем-то. Закончив размышления, он спросил:

— А чего ты хочешь, Ринго?

Ринго продолжал молча сидеть и смотреть на Каира.

— Вот именно. Как максимум, ты сможешь найти ответ на этот очень важный вопрос. «Чего же ты желаешь на самом деле?». Конечно, дай тебе время подумать и ты что-то да ответишь, но я ведь по лицу всё вижу.

Тебе надоело жить по чужой указке.

Нелегко, видимо, плясать под чью-то дудку. Человек всегда ценил личную свободу и возможность идти так, как ему хочется. И ты получишь эту свободу в нашей академии. Частично, конечно, мы всё-таки не дикари и у нас есть свои правила, но ты сам волен решать что тебе изучать и делать в свободное время.

Но есть нюанс. Уже завтра я буду вынужден собирать карету в путь и вернуться в академию. Дела, как говорится, меня ждать не будут. В Радии скоро закончится праздник весеннего посева, слышал о таком? У вас его празднуют? Хотя не отвечай, не важно.

Поэтому… — Каир встал с места, допил последние капли эля и с грохотом поставил кружку на стол. — …я жду, что ты примешь правильное решение. А еще я чувствую, что тебе в скором времени будет с кем обсудить этот вопрос.

Сквозь толпу пьяниц вдруг выбежала хрупкая девушка и, увидев знакомое лицо, подбежала к Ринго.

Она принялась осматривать юношу, попутно ругая того за что-то, во что Каир не вслушивался.

Внезапно в голову девушки пришло осознание, что ранее Ринго вел тут с кем-то беседу, и за столь дерзкое вмешательство по хорошему стоило бы извиниться. Но когда она обернулась назад, на месте незнакомца никто уже не стоял.

— Мари, блин! — Вскрикнул до сих пор полуголый Ринго. — Не общипывай меня везде, со мной всё нормально!

3.

Мужчина, чья седина пучками просачивается сквозь ухоженную шевелюру и аккуратно подстриженную бороду, шел по заросшей тропинке.

Из деревни Эльгард выходило всего две дороги. Одна из них — та, по которой Каир добрался до самой деревни, она вела в сторону города. А вторая — та, по которой он шел сейчас. Он не знал куда она вела точно, а лишь предполагал.

Предполагал, что именно в этой стороне поместье Закхеля.

Пусть он и прибыл в эти края ради юнца, но от возможности прогуляться он никогда не откажется. Он мало от чего отказывается. Да и всё-таки, когда, как не сейчас, пока утенок думал о его предложении, не проведать усопшего дядю?

Спустя непродолжительное время Каир увидел на земле редкие капли крови, шаг за шагом постепенно переросшие в протяженную бордовую линию. Он прищурил глаза, пытаясь разглядеть очертания чего-то блеклого впереди.

Тяжело увидеть что-то, что скрывалось в темноте. Подходя к этому всё ближе, он наконец разглядел погнутые железные ворота, в которой будто бы кто-то ломился совсем недавно.

Он не прогадал. Вот и само поместье дяди. Огороженный высокими каменными стенами среди густого леса, красота дворянского двухэтажного дома погасла под натиском мха, лиан и сорняков.

Большего через прутья ворот не проглядеть. Пусть ворота и заперты, не сказать, что их можно будет открыть снова: слишком уж сильно оно деформировались.

— Он к ним даже не притрагивался? — Жалобно спросил у себя вслух Каир, вспоминая в голове лицо Ринго. — Просто перелез через стену, значит?

Он разочарованно выдохнул.

— Что ж, не в первый раз приходится.

Сконцентрировавшись на своих ногах, мужчина мысленно направил в них поток внутренней воли. Циркулируя по всему телу подобно крови, необузданная сила заполонила его мышцы, отчего тот вдруг почувствовал, как вены выпирали на его бедрах.

В миг Каир прыгнул высоко вверх, намного выше своей головы, и аккуратно залез на вершину каменной стены. И после, как ни в чем не бывало, он спрыгнул с нее и приземлился на землю поместья. Отряхнул с брюк частицы земли после падения и направился в дом.

— А хорошая тут заварушка прошла. — Сказал он, после того как перешагнул порог и оказался в гостевом зале.

Место, которое должно вызывать чувство восхищения и уверенность в достатке хозяина у новоприбывших гостей, было обезображено грязными следами волчьих лап, чьих-то стоп и брызгами крови.

Все следы вели на второй этаж через лестницу. Каир не торопился подниматься и предпочел этому хорошенько обследовать первый этаж.

Осматривая комнаты, он то и дело встречал признаки былой жизни никогда великой личности: трофеи в виде голов и шкур монстров, скрещённые мечи на стенах и шёлковые знамения знатных родов, некоторые из которых уже давно стерты с истории мира.

И пьедестал всего самолюбия владельца поместья — в полный рост портрет бледного эльфа в чешуйчатых доспехах.

На картине Закхель, скорее всего, был еще молод, ведь от привычной для Каира старческой седины тут ни следа. Черные волосы, собранные в длинный хвостик на затылке, и желтые, словно кошачьи, зрачки глаз.

Наконец мужчина решил понять к чему вели следы на втором этаже. Он поднялся наверх и в одной из множества комнат в застал труп монстра.

Обезглавленный и изуродованный до неузнаваемости.

Вырванные клочья шерсти, бесчисленные колотые раны и черный меч, неприметно лежавший рядом с трупом.

На лезвии меча не было ни единого намёка на зубчики и бороздки от тупых ударов по туше.

Каир взял его в руки и не постеснялся вытереть лезвие об шкуру монстра, а после изучить его под тусклым светом настенных ламп.

— Безусловно, ошибки быть не может… это точно он. Это Безымянный.

Внезапно лицо мужчины расплылось от улыбки и тот, не совладав с эмоциями, начал хвастливо красоваться им перед зеркалом рядом.

— Сколько же крови впитал в себя Безымянный в свое время… и чьей крови. Повезло, что мне не пришлось искать его меч по всему дому. К слову, полагаю — это и есть личные покои дяди. — Сказал Каир, до сих пор общаясь сам с собой вслух и подмечая наличие столь дорого предмета быта, зеркала, в этой комнате.

Он нашел упавшие ножны на двухспальной кровати. Черный меч больше не разделял участи голого оборванца и обрел цельный вид.

Среди всего хлама и блестящих безделушек в тумбочках рядом с кроватью, мужчина наткнулся на дневник Закхеля. Он наобум открыл случайную страницу, прочитал несколько строк дневника и понял, что эльф описывал тут свои последние годы жизни.

— 26 августея: покупка зелья бычьей силы, поход в цветочный магазин… ужин с игривой куртизанкой… чем же ты занимался все эти годы, дядя?

Записи в дневнике не отличались чем-то запоминающимся. Отнюдь, обычная жизнь похотливого старика с большими сбережениями и неумеренным аппетитом.

Перелистывая очередную страницу с обжорством в пекарне и походом в цирк, Каир наткнулся на огромный пласт вырванных с корнем страниц. Не понимая, что это может значить, в замешательстве он открыл самую последнюю страницу дневника.

На последней странице, неряшливо и большими буквами, черном по белому было написано:

«Удачи».

Каир перелистнул обратно, прямо перед тем как дневник так резко оборвался. Он посмотрел на дату последней записи.

— Четыре года назад… занимательно. Очень занимательно, дядя. Искать здесь больше нечего, я полагаю? — заявил мужчина, спрятав дневник за пазухой.

Каир спустился обратно в главный зал и, устало усевшись на ближайший стул, начал обдумывать дальнейшие действия. Что делать с поместьем? — задумался он. Если юнец согласится на его предложение, то негоже оставлять такую кладезь истории без присмотра. Да и убраться не помешало бы, а то грязь тут развели.

Ночевать он решил здесь. Это куда лучше, чем снимать комнату в деревенской таверне.

4.

Ринго! Ринго! Ринго!

Да что ж мне все уши прожужжали моим же именем?!

Ну да, что полез на волкомора в одиночку! Но в конце концов остался живым, верно? Так зачем такой шум поднимать?!

Сказал бы я Мари, если бы прекрасно не понимал собственную глупость.

— Вот, оденься, это моего отца старые вещи, — сказала она, стараясь не смотреть мне в глаза.

Я уже не сидел в таверне в кругу пьяниц и веселья. Мари, как будто мамка моя, в спешке повела меня за собой в ее с дедом хижинку, а после обработала раны.

Я всё тело укрыл накидкой того мужика. Благо оно было достаточно большое, чтобы я не чувствовал себя дико смущенным из-за собственного внешнего вида.

— Ну ты этот… обернись, что ли… — Пробубнил я тихо под нос, смотря на нее. — Я быстро переоденусь.

— Да, точно… — Смущенно ответила Мари. Она старалась не смотреть мне в глаза, но я все равно всем нутром чувствовал эту неловкость в ее голосе. — Только не шуми, ладно? Дедушка все еще спит. Я решила не будить его, как услышала что-то неладное на улице.

Я тоже, знаете ли, не очень доволен тем, что тут происходит. Будь на то моя воля, то давно бы убежал обратно домой, но…

Я не могу оставить ее тут и заставлять переживать за меня.

Она вышла за дверь и, судя по звуку, облокотилась об нее. Наконец-то я могу без лишнего хлопота одеть что-то приличное. Мари оставила мне тару с водой, чтобы прежде чем одеться, я смыл с себя столько грязи, сколько смогу. Все равно завтра искупаюсь, поэтому не сильно старался.

И наконец, в полумраке и без света зажженных свечек, я нацепил на себя лохмотья ее сбежавшего отца. Они были малость великоваты, но не сильно. Все таки семейство Мари не славилось высоким ростом или широкоплечием.

Я и сам то не то чтобы высокий: одного роста и с ней и с ее дедом, но в конце концов, у меня ведь еще столько лет есть, прежде чем я вырасту и стану большим-большим. Верно?

Я услышал легонький стук в дверь.

— Можешь заходить, — тихо сказал я, открыв дверь, — Ринго больше не голый.

— Дурак ты, блин. — Так же тихо ответила она на мою попытку пошутить.

И вновь это неловкое молчание.

Я стоял перед ней, а она стояла передо мной. Она смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но не может выбрать с чего начать.

Я начну первым.

— Мари… — хотел я начать разговор, как она тут же перебила меня.

— Я ведь переживала за тебя. Когда услышала шум со стороны таверны, то нутром почуяла что-то неладное. По пути в таверну я встретила Барни, и он мне рассказал о том, что произошло. О том, как ты в одиночку полез на этого монстра, а потом грязный, окровавленный и уставший, заявился в деревню с его головой. Пока я бежала в таверну, я столько всего накрутить себе успела, Ринго.

Она взяла мою руку двумя нежными ладонями и продолжила:

— Что волк этот несчастный ранил тебя, и что кровь на тебе была не чужая, а твоя. Что ты, может, и не живой вовсе, а испустил дух у ног старосты. Что я могу потерять еще кого-то близкого мне, после мамы и папы. Что я могу потерять тебя, Ринго. Вот о чем я думала.

Я будто бы проглотил свой язык и не мог говорить. Словно ком подступил к горлу и не давал мне нормально дышать.

— Не заставляй меня переживать, ладно? — Уже с более живым и радостным тоном тихо сказала она. По крайней мере, она хотела, чтоб это выглядело именно так.

— Так я же ведь…

Заговорить снова оказалось для меня проблемным делом. Но я откашлялся и вновь продолжил:

— Я ведь охотник, как никак, Мари. Помнишь, как говорил вчера? Это монстрам надо бояться, чтоб по пути мне не попались, гаденыши! Меня просто так не одолеть!

— Да, охотник ты мой… — с улыбкой на лице, еле сдерживая капли слез промолвила Мари.

И продолжал бы я смотреть на нее, еле сдерживающую свои эмоции, и продолжал бы чувствовать биение ее сердца через ее маленькие ладошки, пока в один момент я не услышал шорох позади. Кто-то шел в нашу сторону, и я обернулся.

Старик Ирам зажег лампу и направил его на меня с Мари, полусонным пытаясь понять кто эти люди перед ним.

Вот же засада. Походу слишком уж громко я заявил ей о том, что из меня прирожденный охотник. Что ж, бежать мне некуда, поэтому приму все нагоняи от старика сполна.

Из чистого интереса в этот момент я решил взглянуть на Мари, чтобы понять есть ли у нее какие-то идеи как можно избежать кары старика…

…И она выглядела даже более испуганной чем я. Что же этот старикан заставляет ее делать, пока меня нет в деревне?!

А впрочем, не важно.

— А?! Ринго?! Ты щтоль?! Ну-ка тихо тут сиди, понял?! — В полусонном бреду и, как обычно, не слишком то тихо проорал старик Ирам в одних трусах. — Ишь ты, разорался! Ну-ка тихо! Спать хочу!

И потом Ирам просто зашел обратно в свою комнату, оставив меня с Мари снова наедине.

Видимо от того, что я заслонил Мари своим телом, он ее не заметил, и уже из-за этого его голова не перешла из фазы «Сонный крикун» в «Почему Мари еще не в своей кроватке?!».

— Мари, — сказал я шепотом подойдя к ней ближе, — давай выйдем отсюда от греха подальше. Я хочу с тобой обсудить один важный вопрос.

Мари лишь молча кивнула и тихо открыла дверь.

5.

Я уже сидел с ней у пеньков, как сидел вместе с Ирамом вчера.

Глубокая ночь. Еле-слышное журчание ручья где-то далеко. Щебет кузнечиков, убаюкивающий шелест листвы. Совы у-у-кают, а еще не легшие спать собаки гавкают на них.

Звезды на небе сияли сегодня особенно ярко. Легкий ночной ветерок обвевал мое лицо, дышать было легко и приятно.

Судя по утихшим звукам со стороны таверны, пирушка пришла к своему очевидному окончанию.

Мари тоже заметила, как хорошо и приятно ощущалась эта ночь. Будто светлые деньки, наступившие после сильного ливня.

Или как мирная пора, предвещающая страшную грозу в скором будущем.

— Так о чем же ты хотел поговорить, Ринго? — Мари вновь начала диалог первой.

После ее слов о потере близкого и о «моём охотнике», я уже не мог воспринимать ее как обычно.

Чёрт, да я смущаюсь!

Как это «моём охотнике»? То есть я — это «её» охотник? А что насчет близкого? Она боится меня потерять как папу с мамой?!

Так. Постой. Спокойно. Кто знает что у этой особы на уме? Она ведь еще не простила меня с прошлого раза, я уверен об этом! Когда страшно нагрубил и ей и деду Ираму в день смерти Закхеля.

Мол, не тревожьте меня почем зря. Мне сейчас никто не нужен, я хочу побыть один, ой-ой-ой.

Вот же дурачье.

Стой, а если это все шутка? Вот щас упомяну я об ее словах, а она мне: Ха-ха! Поверил! Вот же тупица! Какой же ты наивный ребеночек, Ринго!

Хотя, это будет как-то ущербно. Она такого никогда не скажет. Возможно.

Так! Не загоняемся, Ринго, тебе еще вопрос обсудить надо, к черту все ненужные мысли!

— Мари, я хотел сказать…

Я посмотрел на Мари и заметил ее смущенный взгляд. Погоди, она отводит глаза?! Не хочет на меня смотреть?! Да что же такое происходит, не пойму…

Брысь-брысь! Надо снова взяться за ум.

— Мари, я хотел поговорить о том дворянине, с которым я общался.

От моих слов её взгляд моментально остудился и она, будто бы, напрягла свои уши сильнее. Я продолжил:

— Ты ведь помнишь? Когда ты подошла ко мне, то рядом со мной стоял мужик, который на дворянина был похож.

— Да, — ответила она, — я помню. Что с ним?

— Может слышала, может нет… Он прибыл из какой-то академии, если я не ошибаюсь. Академия Наук и Военного Ремесла. Зовут его Каир.

— Академия?! — Удивленно спросила она. — Та самая, которая находится в Радийском Королевстве?

— Да, что-то такое он говорил. Праздник, говорит, сейчас у них какой-то идёт там.

Так она тоже знает эту академию? Почему я один ничего не знаю?

— Столь важный и влиятельный человек в нашей деревне… вот это дела. Ринго, ты уверен, что он так и сказал?

— Да. Ну я же не глухой.

— Тогда все становится куда интереснее…

Я не знал о чем она думала в тот момент. Да я и сам не знал, о чем надо думать сейчас. Приглашение, которое я все это время держал в кармане моих новых штанов, как будто бы взывало меня и просило раскрыть себя.

— И что он забыл у нас? Каир этот? — Вновь спросила Мари, смотря мне прямо в глаза.

— Вот это… — Я достал письмо и протянул ей. — Он хочет, чтобы я поступил в его академию.

Она начала осматривать письмо. Пусть Мари и является простой девушкой из деревни, ее родители были авантюристами, которым без знаний письма и чтения нигде не обойтись. Если меня этому ремеслу обучал мой наставник, то ее обучала ее семья еще в раннем детстве.

Она открыла конверт и без каких-либо трудностей прочитала то, что было написано в письме.

«Уважаемый Ринго Ланкведи!

С великим почтением и радостью извещаем вас, что ваше имя было выбрано для обучения в Академии Наук и Военного Ремесла Имени Равонгарда Старшего. Это великая честь, предоставляемая лишь избранным, достойным великих свершений и подвигов.

Академия, основанная во времена Гильдии Драконоборцев, хранит мудрость веков и традиции героев, положивших путь знания и доблести. Здесь вас ожидает погружение в изучение древних наук и магических искусств, воинского мастерства и стратегии, под началом величайших учителей и магистров нашего поколения.

Вы будете обучаться в величественных залах, где когда-то сам король Ридас Златоподобный и его верные рыцари постигали тайны мироздания. Каждое ваше занятие, каждый шаг будут укреплять ваше тело, ум и дух, готовя к великим деяниям во славу наших предков.

Для подтверждения вашего согласия на обучение, просим вас явиться в Академию к началу учебного семестра, привезя с собой это письмо-приглашение. Вы должны отправиться к стенам города Канингерн, где вас встретят и сопроводят наши люди в стены Академии. Также просим вас подготовить следующее: символы рода и печати, несколько сменных нарядов и учебный энтузиазм.

Да сопутствует вам удача и божье благословение на пути к нам. Мы с нетерпением ждём вашего прибытия!

С уважением и благословением,

Каир Равонгард.

Верховный магистр и хранитель знаний, член совета Канингернской цитадели, ректор академии имени Равонгарда Старшего».

— Каир, говоришь, звали того дворянина… да? — Вновь заговорила Мари. — И он прибыл за тобой?

— Как ты прочитала из письма, да. Каир говорил, что мой наставник Закхель был старым другом его отца, основателя академии. И вот каким-то образом мой старикан успел отправить им письмо с просьбой забрать меня. Мне предоставили выбор — остаться здесь или поехать с ним. Остаться с вами и помогать вам, или уехать в неизвестность. — Я на мгновение замолк, думая, стоит ли говорить последнее, что пришло мне на ум. И все-таки я сказал. — Остаться с тобой, или воспользоваться предсмертным подарком Закхеля.

Без каких-либо колебаний и запинок, она ответила:

— Езжай с ним, не оставайся тут.

— Так просто? Я ожидал, что ты начнешь меня наоборот отговаривать, если честно.

— Отговаривать от чего? Золотого билета в безбедную жизнь? Я не дура, чтобы мешать тебе в становлении достойным человеком. Если ты хотел узнать моего мнения на этот счет, то вот оно. Езжай не оглядываясь.

— Ты уверена, Мари?

— А что?

— Ощущение, будто ты говоришь это ради того, чтобы я не испытывал чувство сожаления, когда покину вас.

— А это так заметно?

Она вновь отвела от меня свой взор.

— Говори как есть, Мари.

— Это и есть мои слова, Ринго, но лишь часть из них. Я и правда считаю, что тебе надо поехать. Обрести силы и новых друзей, повидать мир и стать чем-то большим, чем просто охотником на дичь из глухой деревни Эльгард, о которой даже в Норбирме мало кто знает. Но есть и обратная моя сторона, которую я спрятала в глубине своей души еще много лет назад. Сторона, которая вызывает во мне ощущение, что ты бросишь нас также, как и мои родители когда-то. Знаешь, что сказал моя мама в день разлуки?

— И что же? — Спросил я.

— «Мы вернемся к окончанию зимы. Заскучать не успеешь, как мы снова будем вместе». И, как видишь, уже шесть лет я не получала от них никаких вестей.

— Может ли это значить, что…

— Да. Я почти всецело уверена в том, что они мертвы. Не знаю где, не знаю кто, но они погибли. Мама и папа не могли бросить нас с дедушкой так просто. Они ведь авантюристы, как никак. Небось попались в ловушку в каком-нибудь подземелье, или бандитов по дороге встретили, не знаю. А может выполняли заказ на монстра, а он им оказался не по зубам. И вот, спустя шесть лет я снова стою на перепутье: сказать тебе «Да, конечно! Я буду ждать тебя!» как когда-то сказала маме, или попытаться остановить тебя, дабы не потерять.

На собственное удивление и удивление Мари, я вдруг засмеялся. Засмеялся так, будто вспомнил глупую и максимально плохую шутку, до которой я допер только сейчас.

— Неужели все твои переживания возникают из этого? Из страха того, что я не вернусь? Да брось! Я не дурак! Теперь не дурак.

— Что? О чем ты?

— Я вернусь сразу же, как закончу свое обучение в академии, не переживай. Да кто я такой, чтобы забывать о людях, которые радушно приняли меня, чужака, как собственного сына? Я ценю всех жителей Эльгарда, и даже Бон-Бона, представь себе. А ведь я еще не забыл того дня, когда он обкидал меня яйцами и заставил бежать за ним по всей деревне в таком виде.

И наконец, спустя множества поражений моя попытка пошутить увенчалась успехом. Она мило хихикнула, видимо вспоминая тот день, как будто он был еще вчера. А ведь тогда и недели не прошло, как я познакомился с деревенскими.

— Я вернусь в новом обличии. В обличии сильного и крепкого мужчины, способного без каких-либо трудностей расправиться с волкомором! — Сказал я, подняв свой кулак над собой.

— А разве не уже?

— Не уже что?

— Облик сильного и крепкого мужчины. Разве ты уже не такой?

Вот те раз. А этого я точно не ожидал.

— Эм… ну как бы… — Пробубнил я с самодовольной ухмылкой на лице.

— Да шучу я. Тебе до этого еще далеко-далеко!

— А вот это уже обидно.

— Вот тебе и стимул, чтобы оправдать мои ожидания, ведь я надеюсь на твои слова. Раз уж так, то я ожидаю встретить на твоем месте высокого и крепкого мужчину, который сможет защитить меня от опасностей. А то, блин, волкомор напугал меня так сильно, что я аж от страха чуть в обморок не упала. И как же жаль! Жаль, что мой чудо-спаситель так и не прибыл спасти меня и мне пришлось удирать оттуда своими ножками!

— Зато я отомстил за тебя! А ну не наглеть! — Заявил я с наигранно-строгим тоном.

Сейчас мы дурачились также, как это было раньше, в мои первые годы жизни рядом с деревней. Когда нам было лет по десять, а Закхель только-только начинал тренировать меня охоте на монстров.

Славное было время. Но это не значит, что все хорошее уже закончилось. Целая жизнь еще впереди, и кто знает, чем она может обернуться в будущем. Стану ли я легендарным воином, коих описывают в сказках, или же заядлым авантюристом, исследующий руины старого мира и охотящимся за могучими монстрами.

Или, может, я найду работу поспокойнее, заведу семью с красавицей-женой и умру собственной смертью лежа в кровати, в окружении моих близких.

Я не знаю. И оттого немного страшно. Я не знаю, что меня ждет в академии. Но ведь так жизнь и обретает свой смысл, разве нет? Идти по тропе дальше, предвкушая, что же судьба подкинет тебе по пути снова.

И именно по этой причине я должен пойти с Каиром. Иначе я не оправдаю собственных надежд на полную, крутых приключений, жизнь. Решено! Мы держим путь к неизвестности!

— Мари, спасибо тебе за все. За этот разговор, за поддержку и заботу обо мне.

— А как же иначе? Без меня ты бы уже давно копыта отбросил, глупый. Помнишь, как я целую неделю врачевала тебя после того, как ты подрался с кабаном в лесу?

— Вот ведь… не вспоминай. Но за это тоже спасибо, я ценю это. Все-таки повезло мне обрести такого хорошего друга здесь.

Пусть на тот момент я не осознавал всей тупости моих слов и почему же Мари так холодно обошлась со мной, но благо потом, когда я уже был на пути в Канингерн, я все понял. Я, черт возьми, все понял.

— Друга, значит… — Тихо сказала она, встав с пенька. Уже намного более холодным тоном Мари продолжила. — Как закончишь тут сидеть, можешь переночевать в родительской комнате. Захочешь попить или поесть, то дождись утра, я ничего не готовила. Что-то засиделась я тут, пойду-ка спать. Пока.

— Постой, Мари, почему так резко… — Хотел было я ее остановить, но она отмахнулась от меня и вошла в хижину, оставив наедине с собой и приятным ночным ветром.

«Да вас, девушек, хрен поймешь» — как говорил Закхель. Неужели… он все-таки был прав?

6.

И вот я стою рядом с Каиром, а напротив меня все жители деревни Эльгард. Раннее утро следующего дня, петухи только разевали свои рты, а я угрюмо вспоминал все, что сегодня произошло в поместье.

Проснувшись на кровати в хижине старика Ирама, я пошел обратно в поместье и там хорошенько искупался. Набрал воды с колодца, поджег угли в костре и скипятил огромный котел, который, собственно, и использовал для купаний вместе с наставником. Кто-то скажет — абсурд! А я скажу — удобно и гениально. Сами мойтесь в холодной воде.

На свое удивление, дома я встретил Каира. Он что, ночевал у нас без моего согласия? Хотя, стало быть, нельзя мне сейчас наглеть перед ним, а то мало ли передумает забирать меня с собой.

Да и видно, что он тут постарался на славу. Прибрался в зале после меня, разобрал сломанные ворота, покои Закхеля привел в порядок, приготовил завтрак из моих запасов… да как он успел всего за 1 ночь?! Он что, волшебник?!

— Ты вещи собрал?

Да, да, собираю, не видишь что-ли? Вон, носки собираю, рубашки с штанами складываю… хотя постой. А где Безымянный? Я ведь оставил его в комнате наставника!

— Не это ли ты ищешь? — Каир облокотился об проем двери и держал в руках обнаженный черный меч.

— Безымянный… я хочу взять его с собой. — Сказал я, сидя на одном колене у сумки с вещами.

— А принадлежит ли он тебе?

— Он принадлежит Закхелю. Точнее… принадлежал. Я не могу оставить этот меч здесь, он дорог для меня, как память.

— Так значит ты принял решение?

— Да, я поеду с тобой.

— Отлично. А то, боюсь, я бы не смог оставить столь драгоценное оружие в этой глуши. Он слишком дорог для нашего семейства Равонгардов.

— Что? Почему? Это ведь обычный меч, который Закхель использовал для охоты на монстров. Как он может быть чем-то большим, чем просто память о наставнике?

— Для охоты на монстров? Да, ты прав. Но каких монстров… хотя впрочем, раз дядя не хотел тебе говорить о своем прошлом, то и мне тоже нельзя.

— Не понял. Вы о чем?

— Забудь. Я серьезно. Просто держу тебя перед фактом, что ты принял правильное решение и меч в итоге достанется тебе. Закхель, если что, в письме сам писал, чтобы я забрал меч в случае если ты откажешься. Но ни он, ни я не ошиблись в предвидении твоих поступков. Однако, есть один нюанс.

Значит я снова плясу под дудку старика? Предугадал мое решение? Вот же похотливый и старый жлоб.

Каир продолжил:

— Если ты всерьез решил поступить в мою академию, то надо провести один ритуал. Обычная формальность, не более.

Наступило нагнетающее молчание. Нагнетающее оно потому что он начал сверлить меня своим взглядом. От неприятных ощущений внутри я неуверенно опустил голову вниз и сжал зубы. На меня будто порчу навели: я не могу испытывать такое нагнетание от простого взгляда! Здесь что-то не так.

Спустя долгие и томящие мгновения, он наконец двинулся с места. Каир подошел ко мне и возвел меч над моей опущенной головой.

— Готов ли ты оставить всю свою горечь здесь, на этом самом месте, чтобы учиться и жить в моей академии? — Спросил он суровым тоном. — Путь будет долгим, учеба тяжелой, а держать оружие станет все больнее и больнее. И все же, впитав в себя все радости такой тяжкой жизни, ты станешь достойным человеком, имеющим право на место под солнцем.

Готов ли ты получить клеймо безымянного оборванца, прибывшего из захолустья, дабы доказать всем, что это не так? Что ты достоин зваться воином также, как и другие ученики моей академии?

Этот мир жесток и огромен, а ты в нем лишь крошечный и слабый жук. Так готов ли?

Я в последний раз даю тебе шанс отказаться от этого бремени, ведь жизнь простолюдина мила и спокойна. Приударишь за красивой девчонкой, начнешь строить с ней семью и охотиться на мелкую дичь, продавая добытое на рынке. И в конце концов умрешь от старости в окружении своих детей, так и не познав другого мира. Другой жизни.

Так готов ли ты? Выбирай, Ринго.»

Я снова очутился в омуте своих воспоминаний. Передо мной пронеслись все события за прошедшую жизнь, которые я помню.

Первое, что я смутно вспомнил, оказался подземный канал под городом, в котором я потерялся, пытаясь убежать от чужих взглядов. Вторым оказался огонь, рядом с которым во мраке густой тайги я грел свое маленькое, худощавое детское тело.

Третьего мне было не дано: лишь безликие образы людей, которых я когда-то, может, и знал, но не мог о них ничего вспомнить. Как будто кто-то стер этих людей из моей головы.

Я уже сказал единожды, сказал дважды и скажу трижды! Я принял окончательное решение! Глубоко выдохнув весь свой страх и беспокойство, я убрал меч над головой и твердо встал на ноги.

— Хоть я и пропущу через себя всю скверну этого мира, хоть я и могу испытать самое немыслимое, что только может прийти вам в голову, но все равно! Все равно я скажу вам — да! Позвольте мне следовать за вами!

— И снова я оказался прав. Молодец. — С Каира будто бы слетела маска: его взгляд сразу стал добрее, а губы слегка растянулись в улыбке. За считанные секунды он искусно вернул меч обратно в ножны, а после протянул Безымянного мне. — И наконец я могу считать тебя своим племянником, мальчик мой.

И вот я снова стою рядом с Каиром, а напротив меня все жители деревни Эльгард.

Я смотрю на их лица так пристально, как будто пытаюсь запомнить их на долгие годы вперед. Староста Грейс… добрый дядька. Всегда навещал нас с Закхелем и приносил мне вкусностей.

Он всегда относился ко мне с любовью, подобно отцовской, но также в меру строго, чтобы я не расслаблялся. На фоне Закхеля, который был старше старосты Грейса в раза три точно, Грейса можно было назвать настоящим взрослым.

А вот и Бон-Бон, черт возьми! Массивный и пузатый, и с усиками под носом. Погоди, он грустит? Неужели грустно от того, что не с кем будет кулаки размять, а? Драчун ты поганый. Или… все-таки он был не таким уж и дебилом, как мне казалось? Хотя… нет. Как он заметил, что я таращусь на него, то так сразу высунул язык и скорчил страшную рожу. А ты не меняешься, даже будь ты с одной рукой.

Извини, что не помог вам раньше, Бон-Бон. Я сожалею о том, что ты лишился руки из-за монстра.

А там, где был Бон-Бон, всегда будет его младший — Барни. Как собачка за ним постоянно уплетался. Ты что, сам не мог придумать чем занять себя? А может он настолько любит своего брата, что не хотел отделяться? Не знаю.

Однако, ты мог помочь мне хотя бы единожды, тупица! Когда Бон-Бон не в силах совладать со мной на кулаках, он постоянно просто напрыгивал на меня и давил жирным телом! А ты, черт бы тебя побрал, ржал как не в себя в такие моменты.

Извини, что тебе пришлось видеть своего старшего брата, которого ты всегда так возвышал над всеми, в таком паршивом состоянии. Я сожалею о том, что не выходил из поместья целый месяц.

И остальные ребята. Гека, Карим, Улька, Элеонора, Фриц, Ганька, Лемур, Вагрид Мелкая Молния, дядюшка Гай, тетушка Умре, дедулька Йомуд, бабулька Лиандра… вы все близки для меня не меньше моего наставника. Я не забуду о каждом из вас, и когда-нибудь вернусь сюда.

Вот же дрянь, я уже начинаю скучать. Так вот что испытывают люди перед разлукой? Неужели Мари чувствовала себя также в момент прощания с мамой и папой?

Постой…, а где она?

Я не вижу ее в толпе деревенских.

— Ринго, ты со всеми попрощался? — Спросил меня Каир, положив руку на плечо.

— Постойте… кое-кто еще должен прийти. Она не могла не попрощаться со мной.

— Хорошо, Ринго, давай подождем её еще немного. Видимо, ваш разговор с той вчерашней девицей выдался жарким. Я тоже не вижу её среди них.

Я подошел к деревенским и спросил у них где Мари.

— Мари, говоришь? — Заговорил староста Грейс. — Она не захотела выходить, когда я звал весь народ попрощаться с тобой.

— Не захотела?

— Да, Ринго, не захотела. Вы повздорили?

— Да я и сам не понял, что произошло, если честно… — Неуверенно промямлил я.

Я пошел обратно к Каиру. Видать, не светит мне прощение за вчерашние слова. Хотя не понимаю, что я такого сказал? Я ведь никак ее оскорбил… Или погоди. А вдруг она снова загрустила от того, что я ухожу? Не хотела давать волю своим эмоциям передо мной?

Если это так, то я понимаю ее. Но не волнуйся, Мари, я скоро вернусь. Всего-то пару лет, а ты не заметишь как я вновь возьму лук со стрелами и принесу зайцев на ужин.

— Каир, давайте выдвигаться.

— Не будешь ждать? — Удивленно спросил он.

— Нет, она не придет.

— Как печально. Ну тогда пойдем.

И начали мы наш пеший путь в Норбирм, откуда должны будем сесть в карету и доехать до Радийского Королевства, а потом до Канингерна.

И начала толпа сельчан расходится по домам, как среди них, внезапно, как и в таверне, выбежала хрупкая девушка.

Я узнаю ее. Это ведь… Мари?

— Ринго, постой! — Крикнула она, и я остановился. Повернулся назад и заулыбался от счастья.

— Привет, Мари. Я думал, что уже не увижу тебя.

— Да брехня всё это… — Впопыхах выдавила она из себя. — …Не могу я своего лучшего друга оставить без прощания! Желаю тебе удачи в пути, Ринго!

Неожиданно она крепко обняла меня. И уже шепотом, чтоб услышал только я один, она промолвила под ухо:

— Сдержи свое обещание, не задерживайся там. Я буду ждать тебя, мой милый охотник.

Мое сердце вновь бешено заколотилось. От смущения я хотел было оттолкнуть ее назад, но… давай я не буду портить себе момент. Из-за каких-то эмоций лишить себя возможности обнять ее… да ни в жизнь!

Я обнял ее в ответ, на что она была явно рада.

Каир, как он говорил после, хотел нас разнять, но в итоге посчитал это хамством, достойным наказания. «Да чтоб я лишил тебя всех благ от объятий с девушкой? Да никогда!» — говорил он по пути в город. Однако, я считаю он был бы прав поступи так. Я бы, конечно, разозлился, но тем не менее мы опаздывали, так что…

А я ведь не знал, что мы опаздываем, когда мы обнимались, верно? Не знал? Поэтому и простояли мы так несколько минут точно.

— Ринго… — Аккуратно окликнул меня Каир.

— А, ой… — смущенно сказала Мари, перестав меня обнимать и отойдя в сторону.

— В общем, пока, Мари! Не прощаемся! Прощаются только тогда, когда уже не встретятся, помни!

— Да, пока! Не прощаемся! — ответила она и помахала мне рукой.

Вот и все. Теперь я закончил все свои дела в Эльгарде.

И да, Мари, ты этого не услышишь, но извини, что тебе пришлось переживать за меня после охоты на монстра. Я сожалею о том, что не убил волкомора раньше, дабы ты не убегала от него в страхе, как однажды встретила.

И также я соболезную твоей утрате родителей. Может быть, хотелось бы верить, ты не права на их счет. Я буду надеяться, что они просто потерялись по пути домой и скоро вернутся.

Думая об этом, ко мне внезапно пришла мысль и о моих родителях. Я их никогда не видел и не знал. А может, я их не помню… Последнее, что я помню, так это первую встречу с наставником.

Как будто башкой об что-то ударился и потерял память напрочь. Как так? Не знаю, Ринго, не знаю. Может, однажды я узнаю ответ на свой вопрос: «Что же все-таки было со мной до встречи с Закхелем».

Но сейчас это не главное. Сейчас самое главное, что я, Ринго Ланкведи, перенявший фамилию от своего наставника, желаю встретиться лицом к лицу с судьбой! Веди меня, Каир! Веди меня в свою академию!

И снова… хотел было я начать путь в сторону города, как увидел, что народ-то никуда не делся.

Они что, все это время смотрели на нас с Мари?! На то, как долго мы обнимались и прощались друг с другом?!

Вы что, как увидели бежавшую в мою сторону девушку, так вернулись обратно посмотреть что будет? Да чтоб вас!

Мари это тоже заметила и засмущалась сильнее моего. Засмущалась так, что прикрыла ладонями лицо и молча ушла в сторону деревни.

Эх, и не отстанут же ребята от нее, ой как чувствую. Желаю тебе удачи с этим, моя самая близкая подруга.

Ладно, что-то я отвлекся.

Да начнется моя история длинною в жизнь. В путь!

Глава 3. Пребывая в академию

Сущность, покрытая темной субстанцией, плавала в бесконечно мрачной пустоте. Дрейфуя словно между дном и поверхностью глубокого озера, сущность плавала в непроглядной тьме, не ощущая ни боли, ни страха, ни злости.

Пламя.

В один момент сущность остановила плавание. Встав на свои хлипкие ноги, она огляделась, будто услышала что-то знакомое. Сущность бродила по туманной пустыне, следуя голосу. Голосу приятному, манящему… до боли близкому.

Огонёк, за которым плыла сущность все это время, вдруг погас. Мир вокруг сущности в миг вспыхнул бушующим вихрем огня. Пронзая тело до костей, сжигая всю его плоть, каждый волос, глаза и ногти — он очнулся.

1.

Вы знали, что в мире есть такая противная и бесячая штука, как дань? Я вот не знал. А Каир взял, да рассказал. В нашем мире, спустя целых тысячу лет после Эпохи Первооткрывателей, каждый клочок земли кому-то да принадлежит. И любой, кто решился жить на чьей-то земле, будь то город, деревня или собственный дом в глуши, обязан платить дань собственнику земли. Хотя, с последним вариантом, думается мне, можно чуть-чуть схитрить, просто не попадаясь никому на глаза… Если никто не знает, то и платить не надо.

— Так куда же шла эта самая дань? — спросил я у Каира. А он ответил:

— На дороги, конечно же!

Дороги?

Дороги.

Дороги…

…Что за бред?

Как оказалось, мы ехали по Великому Тракту Семи Королевств, который объединял целый пласт государств между собой. Народ ежемесячно приносил дань для власти из собственных карманов, дабы эта же власть поддерживала тракт в чистоте и безопасности. И власти это только на руку, ведь дороги, подобные той, на которой мы едем, пользовались большим спросом среди торговцев и обычных скитальцев. А там, где есть торговля и живой поток людей в города, есть и деньги. А там, где есть деньги, там и больше дани.

Зачем только таких сложных штук напридумывали? — хотел было я возмутиться Каиру, но даже я, не видавший толком мира и не знающий его правил, осознаю пользу дани как для граждан, так и для упивающихся в собственной власти дворян.

На самом деле я не сильно вникал в изучение истории и законов до этой поры, пусть и была у меня целая библиотека в шаговой доступности. Я всегда отдавал предпочтение сказкам и легендам о мифических героях, нежели скучной литературе для скучных старичков с лысиной, большими очками и заумным видом.

Но, пусть и просторной, но все же в карете, вместе с Каиром на пути в академию делать было особо нечего. Пришлось слушать его наставления. Я сидел напротив Каира и отвечал на вопросы. Карету слегка трясло, а из мелкого окошка дул встречный ветер.

— Так ты даже этого не знал? — Удивленно он спросил у меня, будто бы на капельку разочаровавшись во мне.

— Да, а что такого? Не говорил мне Закхель об этих твоих заклинаниях и как ими пользоваться! Я на монстров луком и стрелами учился охотиться.

— Твой общий уровень знаний и навыков оказался даже ниже, чем я предполагал. — Задумчиво промолвил Каир, не забывая с умным видом почесывать бороду и хмурить толстые брови. — Но, тем не менее, я ощущаю некоторый запас воли внутри твоего тела. Он есть, и это уже хорошо. Да, он мал, но в теории им можно пользоваться. Тебя можно считать «одаренным».

— Одарённым? Это как?

После целого опроса, который выставлял мои знания о мире не в лучшем свете, его слова показались мне немного приятными и интригующими.

— В прямом смысле этого слова. В нашем мире пользоваться магией может не каждый. Если брать глухую общину на подобии Эльгарда, то даст бог, там будет рождаться всего один одарённый каждые десять лет. Слушай, а ты точно не умеешь пользоваться магией? Может, бывало, что как-то случайно выплескивалось? Или ты ощущал, как что-то странное бурлило внутри головы? Что угодно, просто вспомни.

— На самом деле…

На мгновение я задумался, стоит ли показывать его Каиру, ведь когда его увидел Закхель, то он наругал меня и еще целую неделю заставлял бегать с мешком земли на руках на пробежке. Объяснил он это тем, что он слишком опасен для меня.

Хотя, я ведь сейчас сам себе главный, кого это я должен бояться?

— Да, чуть-чуть умею. — Ответил я уверенно.

— Покажи мне.

И я показал. Вытянул ладонь перед собой и, закрыв глаза, представил, как из нее выплескивается струя огня. Открыв глаза снова, я почувствовал легкое покалывание в висках, а потом увидел, что мое воображение обернулось наяву.

— Безмолвные чары, как интересно. — Опять с тем же умным видом пробубнил Каир, все также не забывая почесывать бороду. — Пусть и совсем маленькой струйкой, но ты можешь выпускать волю наружу. А сможешь ли ты использовать волю для усиления собственного тела?

— А это как?

— Ах, да, точно, ты ведь не умеешь. Для того, чтобы волей усилить свое тело, тебе сперва придется изучить заклинание усиления, а только потом ты поймешь принцип, по которому надо мысленно циркулировать волю внутри.

— И как оно работает в деле?

Я видел, как мой наставник перед каждой охотой прошептывал какие-то непонятные слова себе под нос, и после этого от его привычной боли в спине не оставалось ни следа. Неужели он говорит именно об этом заклинании?

— Помнишь ли ты ворота, в которые ломился волкомор? — В моих мыслях вдруг всплыло лицо этого монстра, когда его туша нависала надо мной в комнате наставника. Я невольно сморщил лицо. Увидев мою реакцию, Каир продолжил. — Думаю ты и так знаешь, что после волкомора ворота уже не открывались. Ты, я полагаю, просто забрался вверх, а потом аккуратно спустился, но я использовал иной метод. Напитав свои ноги волей, я многократно усилил их. Я смог набрать столько мощи, что мне хватило просто перепрыгнуть стены, как через обычный камушек на дороге. Это и есть усиление. Только им ты сможешь делать свою хватку крепче, руки мощнее, ноги тверже. Но тебя это будет ждать уже в стенах академии, поэтому отбросим пока тему усиления в сторонку.

— Звучит… как-то не по доброму.

— А пути обратно уже нет, мальчик мой. Теперь ты под моей опекой. — Улыбчиво заявил Каир. И правда, пути назад уже нет. Это был третий день после нашего отъезда. — К слову, хотел еще уточнить момент. Огонь — единственный элемент, который ты можешь использовать? Ну-ка попробуй вообразить камень.

Я вновь закрыл глаза и представил перед собой камень, образующийся над моей ладонью из частиц в воздухе.

Внезапно на мою голову нахлынули смутные образы трех разных существ. Смотря на одного из них, меня охватил страшный гнев. Настолько страшный, что я стиснул зубы покрепче и всё мое тело начало дрожать от злости.

Я испугался. Не в силах терпеть такой порыв гнева, я вновь открыл глаза и отбросил идеи какого-либо колдовства прочь. И как только я мог испытать настолько чистый и яростный гнев от одной лишь мысли о камне?! После такого я уже не хочу пробовать создавать что-либо еще, кроме огня.

Нутром я всегда отдавал предпочтение только огню, когда прятался в лесу от Закхеля и потом игрался с этим заклинанием, поджигая опавшие листья вокруг.

— Что случилось? Ты в порядке? — спросил Каир, наклонившись в уровень моей головы. Кажется, трясло меня очень сильно.

— Я… я в порядке. — Все еще с одышкой и поступающим потом на лбу, выдавил я. — Просто, не знаю… Когда я подумал о том, как создаю камень, все мое тело внезапно начало болеть. Но когда вновь открыл глаза, то отпустило.

— Да, видел. Похоже, ты не можешь выпускать волю ни в каком виде, кроме как в виде пламени. Твоя принадлежность всецело посвящена самому буйному и привередливому элементу — элементу огня. Наверное, подстать твоему характеру, да?

— А это плохо?

Если я не могу создавать ничего, кроме огня, то невольно начинаю ощущать себя, как будто бы, неполноценным. Неприятно.

— Это не то чтобы хорошо или плохо, просто как факт. Но, к слову, это не значит, что ты не способен циркулировать волей внутри тела так, как тебе вздумается. И, повторюсь, более подробное изучение внутреннего аспекта воли тебя будет ждать в стенах моей академии.

Я посмотрел на ладонь, из которой ещё пару мгновений назад выплеснулся огонёк. Я попытался воссоздать его, не закрывая глаза…

…И все четно. Оно не желало поддаваться моему приказу. Теперь я попробовал уже с закрытыми глазами, подробно представляя картину в голове.

И тонкая струйка пламени возникла вновь. Небольшой, тёплый светоч согревал мою ладонь и, странным образом, успокаивал. Как мамы убаюкивали своих детей, так и этот светоч грел меня своим теплом будто изнутри.

— Каир, я не могу создать пламя не закрыв глаза. Научите, пожалуйста, пользоваться этой силой. Если огонь — единственное, что я могу создавать, то я хочу быть с этим огнем на ты.

— Только закрытыми глазами, говоришь? — Каир задумался, на этот раз серьезно, без притворства и почесываний. — В моей академии работает один профессор, который десятилетиями изучает фундаментальные основы магии. Временами я посещал его лекции, так как даже для меня его знания могли быть полезны. И вот в одной из таких лекций профессор отвечал на вопросы учеников, один из которых имел схожую с тобой проблему. И знаешь, что он посоветовал тому ученику?

— Что он сказал?

— «Назови её».

— Что?

— «Закрой глаза вновь и представь то, что ты хочешь воссоздать».

Я закрыл глаза и представил светоч на ладони.

— «А теперь дай ему имя. Придумай такое имя, которое подходит только ему».

Назвать светоч? Но как?

— «Вложи в это имя свою любовь, надежды и желания», как говорил профессор. Давай, это несложно.

Что ж, придется подумать.

Вложить любовь, надежды и желания? Раз за разом прокручивая эти слова в своей голове, я копался в омуте воспоминаний. Какое же имя мне даровать светочу?

Я снова начал чувствовать, как мое тело начинает трястись.

Моя любовь, надежды и желания.

Любовь. Надежда. Желание.

Наверное, любовь к историям. Захватывающим и опасным приключениям героев сказок и легенд.

Надежда… надежда прожить такую жизнь, которую будет не стыдно поставить в один ряд с этими сказками. Я надеюсь, что смогу вернуться в Эльгард с множеством захватывающих историй из академии.

И желание… Чего же я желаю?

Откуда-то из глубин моего подсознания, будто бы кто-то мне его нашептал, я вспомнил одно слово…

…Сила.

Да, я понял. Я желаю обрести силу, способную тягаться с этими героями. Я желаю использовать мой светоч, дабы обрести мощь, которая не снилась ни мне, ни даже наставнику. Я хочу быть достаточно сильным, чтобы смотреть судьбе в лицо с высоко поднятой грудью и невозмутимым взором.

Инферно.

Имя моего любимого героя. Доблестный рыцарь пламени, который бросил вызов самим богам, дабы спасти свой народ от голода, войн и болезней.

— И нарекаю я тебя Инферно… — шепотом объявил я.

Мое тело перестало трястись от боли. Я вновь могу дышать свободно, и даже свободнее, чем было прежде. Будто я наконец разорвал оковы, которые тяжелым бременем тянули меня вниз и мешали жить. Чувствую облегчение. Как после длительной борьбы наконец противостояние закончилось. Я наконец обуздал эту силу. Немного, но все же.

— Инферно? — Спросил Каир.

— Да, имя моего любимого героя из сказки «Забытое королевство маленьких людей». Одна из моих любимых.

— Не слыхал о таком, если честно. Но раз Инферно, так Инферно. А теперь попробуй вызвать пламя уже используя это имя.

И я попробовал. Не закрывая глаза, я представил тонкую струю огня, которая должна была выплеснуться из ладони.

— Инферно.

Я ожидал, что струя будет маленькой и способной только на то, чтобы освещать ей дорогу в кромешной тьме, но никак не этого.

Яростный столб алого огня, словно сорвавшись с цепи, выплеснулся из моей руки и сжег крышу кареты, пробив её насквозь. Пламя едва не коснулось меня, сожгя лишь несколько волосинок на голове.

Каир тоже не ожидал столь бурной реакции. Он поднял взгляд на пробитую крышу, а после молча посмотрел на меня. Кучер остановил движение, чтобы заглянуть к нам и узнать все ли в порядке.

— До конца всей поездки я запрещаю тебе использовать магию. — Сказал Каир, после чего, как ни в чем не бывало, приказал кучеру продолжить движение.

2.

Великий тракт, по которому ехала карета наших героев в сопровождении вооруженной до зубов конницы, был проложен через все города Радийского Королевства.

Обширная дорога в две повозки шириной, состояла из цельных кусков булыжника разных размеров. Облитый гравием для равномерности покрытия и втоптанный силой тысяч наемных рабочих, тракт представлял большой интерес для всех, в том числе и бандитов.

Поэтому в первые годы работы дороги тогдашний король Ридас Первый издал указ о постройке гарнизонов для рабочих. Гарнизоны эти представляли из себя хижины, где жили смотрящие и, нередко, их семьи.

Часто подобные гарнизоны служили хорошим местом ночлега для путников, так как всего за пару звонких монет смотрящие могли выделить кров и пищу, чем охотно пользовался отряд Каира. Пополняя запасы на каждом гарнизоне, они предпочитали объезжать большие селения стороной, дабы успеть прибыть в Канингерн до окончания фестиваля.

Ринго думал. Думал долго, испытывая чувство вины за проделку с крышей. Пусть ее давным давно уже залатали, но мысль о том, что он не смог контролировать поток столь яростного пламени, дало ему кислую пищу для размышлений.

Стоит ли теперь десять раз подумать, прежде чем использовать магию? А что если он заденет огнем кого-то постороннего? Даже его собственная ладонь пострадала от огня: каждый раз, когда он шевелил ею, то чувствовал шелушение кожи и неприятную боль.

И просидел он так весь путь, думая над этим и болезненно разминая отсидевшую задницу только на перевалах.

Наконец лишь на третьей неделе пути, кучер из отряда Каира замечает огромные железные ворота впереди, чьи высокие стены проросли далеко вдоль этих земель.

Обросший мхом и дикой лозой, эти ворота служили пропускным пунктом во внешние земли Канингерна. Именно здесь все повозки и путники проверялись на контрабанду. Кто беженцев, чью деревню сожгли дотла мародеры, завезет в тайком в город, а кто алкоголь паленый разольет в местной таверне, а тот умрет в собственной блевотине за переулком. За таким следили: без проверок никуда, а если что нашли — наказывали.

Этот пункт отсеивал всех тех, кто мог причинить вред городу.

Спустя час ожиданий, очередь наконец дошла и до отряда с Ринго. Каир протянул стражнику ворот некий конверт с красной печатью через маленькое окошко. Стражник, до сей поры сонный и хмурый, вдруг растерялся при виде конверта. Он прочитал содержимое и внезапно обрел второе дыхание, встав в солдатскую позу: осанка прямая, голова гордо поднята ввысь, руки по швам и ноги вместе.

— Рад встретить вас по пути домой, господин Равонгард! — Произнес стражник.

Он вернул конверт Каиру через окошко и после приказал своим открыть ворота. И вот она — внешняя земля Канингерна.

По ту сторону стен юноше открылся новый дивный мир — золотистый и насыщенный. Пейзажи для него до сей поры представляли из себя угрюмые леса и пустые равнины, а здесь все иначе. Сочный цвет пшена, которого посеяно здесь везде, куда глаза глядят, становится еще более сочным под лучами палящего солнца. И также голубые, как заморские конфеты, проблески моря на горизонте. Всмотрись в них — а там и судна, прибывающие в порт, видны.

Добро пожаловать в Канингерн — единственный портовый город Радийского Королевства!

— Еще в стародавние времена, — вдруг начал Каир, — во времена эпохи вторженцев, когда целые расы бежали из своих погибающих земель, дабы всем примкнуть в этот молодой и нетронутый мир, около восьмиста лет назад тут началась постройка маленькой деревушки у берега моря. Сквозь целые поколения деревушка эта все разрасталась и разрасталась, и вскоре на этом месте была не просто деревня, а целый портовый город.

Канингерн пользуется недюжинным успехом у торговцев, вольных мореплавателей и… Радийской аристократии. Отчасти я понимаю их, ведь кому бы не хотелось вкусить капельки той жизни? Той, что за горизонтом, далеко в голубых водах.

Попробовать синее вино, красные булочки и некий фрукт, с мягким плодом желтого оттенка, напоминающий полумесяц и на вкус превосходящий даже самый сладкий, но местный фрукт? Всем хочется. А я тем более обожаю вкушать все это добро каждый раз, как появляется возможность.

Но сколь прекрасен не был бы Канингерн за внешними стенами, есть одна маленькая проблема. Интересно? — спросил Каир, смотря ну юношу.

— Да, я слушаю! — Ответил Ринго, на удивление проникшийся рассказом мужчины.

— Нравится мне твой настрой, так держать! Так вот, проблема эта — Тургутская тайга. Сейчас, может быть, этот лес не так страшен, но летом он обретает новые краски. Известный за свое обилие чудищ разного порядка, Тургутская тайга всецело окружала молодой Канингерн, пока еще в те же стародавние времена местные храбрецы не взяли на себя ответственность отделить поселение от леса.

Они решили занять как можно больше плодородных земель, а потом отделить это добро от тайги высокими стенами. Благодаря смельчакам, которые еще столетия назад решились пойти на столь рисковую авантюру, мы можем спать спокойно и не опасаться о нашествии разных тварей.

Но, стало быть, для них этого было мало, поэтому они возвели еще одни стены уже у самого города. Поэтому, если захочешь погулять в Канингерне, то не забывай брать с собой наш перстень, а то академия-то наша на внешних землях находится. Надоест тебе постоянно стражникам объяснять кем будешь, что хочешь и когда уйдешь.»

— Перстень? — Спросил Ринго.

— Всему свое время. — Ответил Каир.

Проезжая мимо золотистых полей, юноша то и дело замечал вооруженных граблями и тяпками фермеров, которые вспахивали землю. Вокруг них радостно резвились дети, которые то помогали вырывать сорняки, то передразнивали своих отцов и дедушек. На речке, которая вытекала откуда-то из внешних стен, и которая протянулась аж до самого города, орудовали женщины. Они стирали и сушили одежду всего Канингернского колхоза.

Огромная семья, где никто не оставался без дела и работал на всеобщее благо. Смотря на них Ринго улыбался, ведь это напоминало ему о месте, которое он смело мог назвать своим домом. Деревня Эльгард.

Пусть и грустно немного в душе, но Ринго старался не унывать, ведь он питал большие надежды на новую жизнь в академии. В скором времени их отряд проехал все пастбища и поля, и остановился у вторых менее внушительных ворот. Впереди город, но не сюда им надо.

Перед воротами в Канингерн, дорога разделилась на две развилки. Если первая вела в сам город, то направление второй оказалась менее очевидной.

Кучер подхлестнул коней, и те понеслись по второй развилке.

Маленький, но упитанный и грозно выглядящий дварф в латных обносках краем глаза увидел вдалеке черное пятно. Будучи смотровым на башне, он схватил бинокль и всмотрелся в него, дабы узнать знакомые очертания фамильной кареты и кучера, который еще с начала зимы задолжал тому в картах пару чеканных монет.

Дварф схватил огромный молот и несколько раз ударил им об колокол. Он издал глубокий и протяжный звон, который эхом разнесся по всей округе. Звон дошел до замка у подножия одинокой горы, и стражники, до этого дремавшие в сладком сне, поторопились к собственным колоколам.

Скоро над замком прокатился целый звонкий хор колоколов. Мелодия, сначала одинокая и тревожная, превратилась в мощный гул, разносившийся далеко за пределы крепостных стен. Каждый удар наполнил сердца обитателей замка тревогой и решимостью, и все они разом вскочили с мест, дабы подготовиться к встрече с их господином.

3.

Дуэль была в самом разгаре. Бледный и длиннорукий эльф быстро, но неумело замахнулся деревянным мечом, почти поразив грудь соперника. Но крепкий парнишка с золотыми кудрями, чье тело закалялось годами изнурительных тренировок, играючи увернулся от удара и, воспользовавшись брешью в защите, успел шлепнуть эльфа по затылку и отскочить назад.

Эльф явно не обрадовался такой наглой шалости друга. От злости он оскалил зубы и подготовился к очередному выпаду. Парнишка же улыбчиво развел руки, как бы зазывая его и говоря «Ну же, попробуй!».

И внезапно по всей академии разнесся звон колоколов. Мелодия, настолько громкая и проникающая в самые глубины слуха, от неожиданности заставила их на мгновение испугаться, а затем зажать уши изо всех сил.

Слух бледного эльфа был более чувствительный, чем у противника, но даже так, всего на мгновение, он увидел шанс. Шанс нанести удар златовласому парнишке, пока тот был отвлечен звоном. Невзирая на тяжесть в ушах, вложив всю свою силу, эльф вновь замахнулся на него.

Может, будь он лучше подготовлен, отдай он хотя бы год тренировкам по фехтованию, будь он более быстр или более терпимым к нарастающей злобе, может тогда он и смог бы нанести удар успешно.

Парнишка, в последний момент поняв подлую задумку друга, отскочил вбок и пропустил удар мимо себя. Он пнул эльфа в живот и всадил тому в челюсть рукоятью деревянного меча. Эльф даже понять не успел что произошло, как уже лежал на полу, согнувшись пополам от боли.

— Подлый маневр! — Высказался златовласый парнишка, переводя дыхание. Капли пота с его лба медленно стекали по лицу и падали на каменный пол замка. Он бросил меч в сторону и сел рядом с побитым эльфом.

Эльф наконец пришел в себя и, бросив нахмуренный взор на парнишку, злобно ответил:

— Бергорд, сука! — Выругался он, снова оскалившись на парня. — Хорошо, видимо, самоутверждаться за счет чародея, который в жизни мечом не махал, да? Помягче не мог?!

— Да будет тебе, Айвар. Победителей не судят!

Бледный эльф Айвар через боль сел так же, как и его друг напротив него. Он продолжил злобным взглядом пожирать златовласого Бергорда, потирая челюсть, куда пришелся удар рукояткой.

— Научись контролировать себя, — снова начал эльф, — я тебе не твой очередной немытый и вонючий соратник из факультета Военного Ремесла.

— Эй, ты что, обиделся? — Уголки губ Бергорда издевательски поползли вверх.

— Ты меня вообще должен на коленях благодарить за то, что я согласился на тренировочный бой, варвар кривозубый. Я, как никак, не воин, а тебе стоит быть сдержаннее… — в этот момент на лице Айвара появилась точно такая же коварная ухмылка, как и у Бергорда, — …а то смотри, сболтну чего лишнего Энейре… О том, как подло ты избил ее старшего братца и самоутвердился за его счет. Ай-ай-ай, вот ей не понравится!

— Э, не понял… — щеки Бергорда покрылись легким румянцем, — … посмеешь ей что-нибудь накаркать, да я тебя хоть на краю света достану! Понял меня?!

— Да вообфе! Да хоть на кваю света, поняль меня?! — Передразнил Айвар друга насмешливой мордой. Он прижал большой палец к носу, а оставшимися начал хаотично дергать, как бы изображая дудку. — Как младенец замямлил!

В комнате раздался смех длинноухого. Помещение, в котором находились эти двое, судя по антуражу, предназначался именно для таких поединков: стеллажи для оружия, многолетние потертости на полу в центре комнаты, которые уже сверкали от лучей солнца, исходившие из узких и высоких окон без стекол, и деревянные скамьи для отдыха.

— Замолкни уже, Айвар, тебе ведь только что больно было. Куда боль пропала? — Бергорд несколько раз пальцем тыкнул того по местам, куда бил в бою.

— Да ладно, ладно, в расчете! — Айвар судорожно отмахнулся от его руки.

Седовласый эльф, чуть шатаясь, встал на ноги и распустил хвостик на затылке. Он аккуратно заправил те пучки волос, которые падали прямо ему на лицо, за длинное ухо с острым концом. Когда он встал в полный рост, стало заметно, насколько худощавым и высоким тот был.

По сравнению с Бергордом, простым человеческим дитя, Айвар был достаточно высок, чтобы в прыжке рукой дотянуться до потолка. Он гордо возвысился над другом, затылком чувствуя прохладный ветерок из окон.

Кожа его бледная, как и его волосы, но бледность вовсе не болезненная. Пальцы длинные, а ухмылка вечно надменная и недовольная. Вдруг вспомнив звон колоколов, Айвар начал:

— Меня вот вместо всех этих грязных побоищ больше интересует новенький. Интересно, каким он будет? Или же какой. Надеюсь, что это не еще одна полукровка с белоснежно-чистой кожей и прекрасными изумрудными глазами, ведь сердечко нашего влюбленного мальчика может не выдержать такого накала, да?

Бергорд встал вслед за Айваром и ответил:

— Раз уж тебе так интересно, то почему бы не встретить его?

— Неплохая идея, но есть одно но.

— И какое?

— А ничего, что нам нельзя находиться в этой части академии в принципе? На время фестиваля все кабинеты закрыли на ключ, чтоб никто просто так не шлялся по корпусам, и ты представь, что ректор сейчас ходит с новеньким… прошу заметить, наш ректор, показывает ему академию, и вдруг видит нас, идущих к ним навстречу со стороны этого корпуса. Повторюсь, нас тут быть не должно, поэтому предлагаю сбежать отсюда через окно от греха подальше. И, судя по колоколам, делать ноги надо уже как можно скорее.

— Да не напрягайся ты, щас уйдем. И новенького встретим тоже, не пропадёт.

— И что предлагаешь делать?

— Мы вернем мечи по местам, аккуратно закроем дверь и отнесем ключи обратно на кафедру, будто никто ничего и не крал вовсе, а просто позаимствовали. И после направимся в общежитие через главный корпус, где отсидев какое-то время, снова выйдем в главку искать новенького. Звучит не так уж и сложно, согласись?

— Пошли уже тогда. — Устало выдохнул и промолвил Айвар.

4.

Бергорд и Айвар, два сапога пара, шли к выходу в главный корпус, пока в один миг эльф вдруг не остановился и не преградил рукой путь другу.

— Постой. — Прошептал он. Бергорд посмотрел на эльфа и увидел, как его уши нервно задергались. — Я слышу кого-то за дверью.

— Что? — Таким же шепотом спросил Бергорд.

— Я говорю, что слышу кого-то! — Раздраженно прошептал Айвар, чуть прибавив тона.

— А-а, хорошо… Точнее, сука, не хорошо.

Бергорд занервничал. Он попытался вслушаться в то, что могло твориться за дверью. Безрезультатно.

— Айвар, — тихо он окликнул эльфа, — расслышал что-то? Кто там?

— Да помолчи ты. Я слушаю.

Каждая секунда тягучей тишины давалось Бергорду с трудом. Слыша только приглушенное пение птиц за окном и собственное сердцебиение, он уж точно не желал лишний раз попадаться ректору на глаза. Так еще и в такой патовой ситуации, в какой он сейчас находится.

Бергорд, как и Айвар, все еще безрезультатно старался вслушаться в окружение глубже, пытаясь расслышать то, что простому человеку от природы не дано.

— Айвар, ну что там? Понял кто это?

— Да, понял. — Наконец одобрительно ответил Айвар.

— И кто же там? — С опаской переспросил парнишка. — Ну не томи.

— Я узнал голос ректора, но с ним есть кто-то еще. Кажется, это и есть наш новенький. Они болтают о фестивале и… свиньях?

— Что?

— Подожди, они все еще беседуют.

И снова тишина. Айвар, чуть прижавшись, подошел к дверям ближе, а Бергорд просто смирился с тем, что он не мог как-либо повлиять на нынешнюю ситуацию. Он чуть было не успел разочароваться в своих простых человеческих ушах, как вдруг его друг снова не заговорил:

— Да благословил нас Северный Дух… Нам жутко повезло, златовласка. — С облегчением выдохнул и без того бледный Айвар. — Что это за Безымянный… меч его, что ли? Не совсем хорошо расслышал.

— Ну что там?! — Злобно прошептал Бергорд.

— Можешь уже не шептать, они уходят. Если быть точнее, то направились в мужское общежитие. В общем, менять надо план, а то в наши спальные хоромы уже не пройти.

— Если они в общежитии, то… — Бергорд вдруг задумчиво схватил себя за виски. — …то если мы поднимемся вверх по лестнице в главном корпусе, дождемся пока они пройдут мимо и потом пойдем за ними следом, то все может сработать даже проще, чем я полагал. Уловил суть?

— Ну… примерно понял. Ставишь на то, что они уже обошли весь главный корпус и наверх подниматься не будут?

— Верно.

— А ты, оказывается, кроме тупых позирований перед зеркалом, что-то да умеешь, златовласка. Хвалю! Я уж полагал, что у тебя в голове, кроме мыслей о себе любимом и о своих мышцах, ничего нет.

— Ага-ага… пойдем уже. — Спокойно ответил Бергорд, будто давно привыкший к ядовитым упрекам длинноухого приятеля.

— Стой.

Айвар остановил Бергорда. Еще несколько секунд он стоял неподвижно, пока снова не заговорил:

— А теперь идем.

Стальная дверь, у краев которых сверкали толстые заклепки с блестящими камушками внутри, в которую также вживили серебряную табличку с названием корпуса на Всенародном языке Нового Времени, со скрипом открылась и дала проход в длинный коридор. С одной стороны коридора были двери в учебные кабинеты, а с другой высокие застекленные окна и потухшие настенные лампы, которые уже долгое время никто не зажигал из-за ненадобности.

Бергорд и Айвар с опаской пошли дальше по коридору, пока в один момент не завернули за угол к лестнице. Поднявшись на этаж повыше, они начали ждать. Ждать не настолько долго, чтобы они могли заскучать, но и настолько мало, чтобы не дать им время расслабиться и перестать сильно нервничать.

Спустя какое-то время Бергорд снова увидел, как Айвар нахмурился и начал нервно подергивать ухом.

— Сиди тихо, — сказал он, — они идут.

И Бергорд сидел. Однако, к собственному удивлению, теперь он мог расслышать то, что творилось внизу. Думается ему, что та злосчастная дверь в боевой корпус и была причиной его глухоты: она глушила большинство звуков с другой стороны. Сперва он узнал привычный голос ректора: глубокий и сдержанный, с легким оттенком усталости после долгой дороги, которая легко угадывается за его, на удивление Бергорда, теплыми интонациями. А после он услышал незнакомый ему, чуть ломкий голос, который ответил ректору:

— Наставник не рассказывал мне почему Безымянный черного цвета… Хотя стойте, рассказывал. Я однажды задавал ему этот вопрос, на что он мне ответил, что это из-за особого сплава. Насколько мне известно, этот меч ковали на заказ, специально под него. Я ни разу не видел, чтоб он садился точить его после охоты, и, надеюсь, мне тоже не придется.

— Интересная деталь. — С любопытством ответил Каир, поглядывая на меч в ножнах на руках Ринго. — А знаешь, Закхель однажды гостил у меня в поместье. Я, как увидел этот меч, сразу же задался этим вопросом и сразу же спросил у него. Уже и не вспомнить, что он конкретно мне тогда ответил, но после моего вопроса он отшутился и быстро сменил тему разговора. Более я эту тему не поднимал.

— У вас свое поместье есть? — Удивился Ринго. — Я думал, что вы прям тут живете.

— Какого странного ты обо мне мнения, мальчик… Хотя ты прав, иногда и такое бывает, да. — Каир слегка улыбнулся, неосознанно вертя ключницу на пальце.

— Я тоже думал, что ректор прям здесь ночует. — Невозмутимо прошептал Бергорд, прервав концентрацию эльфа напрочь. — А у него, оказывается, своя хата есть. Ого.

— Тихо! — Злобно прошипел Айвар.

Бергорд вновь замолчал и вслушался в голоса.

— У вас есть дети, Каир? — Спросил Ринго.

— Да, есть… — Бергорд не стал вновь комментировать их диалог, но в уме у себя он пробормотал: «Он ректора по имени зовет? Это когда ж такое было-то?». –…сын и дочь. Они давно выросли. Сын возмужал, а дочь выросла настоящей красавицей. Да только в брак они ни с кем, к моему сожалению, вступать не хотят. Даже не знаю, успею ли я стать дедушкой, пока госпожа Смерть не заберет меня в свои объятия.

Ринго не стал отвечать на слова Каира. Спустя несколько секунд молчания, Каир остановился и спросил у юноши:

— Слушай, раз мы затронули эту тему, то хочу тебя кое о чем спросить. Представь, что у тебя есть выбор между двумя волками. Один из волков спокойный и послушный, всегда смиренно выполняет твои команды и приучен идти за тобой хоть куда. Само олицетворение надежности и сдержанности. А другой волк своевольный: то сперва куснет за пальчик, то ластится к тебе так, будто ничего и не было. Первый кушает только то, что дашь ты, а другой не прочь полакомиться дохлой косулей, которую поймал где-то в лесу, и голову которой на съедение принесет тебе, хозяину, как самый лакомый кусок туши. Будь у тебя выбор между ними двумя, какого волка ты бы выбрал?

С первого раза Ринго и не понял, как отвечать. Но немного подумав, он уточнил:

— Как вода и огонь, да? Тихая и смиренная вода, или бушующий вихрь огня.

— Интересная аналогия, но я жду ответа. Кто тебе более симпатичен? Первый или второй волк?

— Я думаю, что второй. Есть ощущение, что любовь второго волка к хозяину будет куда более искренной, чем у первого. Хотя, это все же мои собственные ощущения. Я не прочь иметь сразу двух волков, так куда интереснее.

— Второй, значит. — Каир мысленно будто бы принял решение одной из дилемм в его голове. — Спасибо за ответ, я учту его.

Ректор и новенький вновь продолжили идти по коридору. Когда они подошли к стальной двери с серебряной табличкой, Каир на мгновение почуял что-то неладное. Может, эти еле заметные следы на земле, которые вели из-за двери, или ее ручка, которая была опущена чуть ниже, чем обычно? Однако, осмотревшись вокруг и более не заметив ничего странного, он открыл дверь и двинулся с юношей дальше.

— Все, они внутри. — Сказал эльф уже в расслабленном тоне.

— Да я и сам понял. — Горделиво ответил Бергорд.

— Тогда за ними?

— Нет, подождем еще чуть-чуть. А то, кажется мне, ректор все-таки что-то заподозрил.

5.

Юноша находился в том же самом тренировочном зале, где были Айвар с Бергордом. Он обнажил черный, как бездна, меч, ярким бликом отражавший солнечные лучи, после встал в боевую стойку и представил перед собой деревянного болванчика. Боясь ненароком выронить меч, он крепко сжал рукоять двумя руками, и начал оттачивать простой замах над головой. До замаха он глубоко вдыхал, и, опуская меч, опустошал свои легкие до дна, используя всю нарастающую силу для удара.

На удивление, меч, который держал юнец, был довольно длинного острия: не менее одного полного шага в длину. По сравнению с юношей, он казался слишком большим для него, как будто маленький ребенок нашел для себя игрушку в шкафу отца. Может, возьми этот меч в руки Каир, он бы уже не казался таким большим, но для Ринго просто держать Безымянного в руках — уже тяжелая задача.

Каир внимательно наблюдал за движениями юнца. Они неумелы, робки и, моментами, даже травмирующие для самого Ринго. Пусть мальчик и жил долгие годы бок о бок со столь искусным мастером в лице Закхеля, он не научился от него ничему, кроме как стрелять из лука или швырять ножами.

— Закхель тебя вообще не учил держать меч в руках? — Спросил Каир. Он облокотился об стену и скрестил руки.

— Он говорил, что меч охотнику ни к чему. — Ринго, смущенный своим неумением владеть столь большим для него оружием, опустил его и прикусил губу.

— Так-то оно так, издревле эльфы родом из гор Гальмура в охоте на чудовищ всех возможных рангов использовали лук и стрелы, а иногда и копья. Но моя академия обучает не охотников, а великих воинов и титулованных наследников знатных домов, а потому и меч — важный атрибут почти каждого нашего ученика. Хотя, давай зайдем к вопросу чуть приземленнее. Как думаешь, почему сам Захкель использовал меч? Разве он не должен был охотиться с луком как и ты?

— Почему? Ну…

Этот вопрос застал юношу врасплох.

— Я полагаю, что из-за универсальности. С мечом, при должном умении, можно и на клыкастого волкомора, и на солдат в латных обносках. Меч не так тяжел, как булава, и имеет лучшую контролируемость, чем секира. Пусть он и не такой длинный, как копье, но он удобен в ношении и в походе и в городе. Пусть ковка меча и выходит дороже прочих орудий, но если вложить в него достаточно звонких монет и правильный уход, то нужда в покупке нового отпадет эдак лет на двадцать, а то и на всю жизнь. В общем, недостаток лишь в цене, но тебе крупно повезло. В наследство тебе достался очень хороший экземпляр, скажу я так.

— К чему вы это все? — Спросил Ринго.

— Я просто хочу, чтобы ты осознал всю важность изучения фехтовального ремесла. Первое время привыкнуть будет трудно, но я уверен, что в тебе найдется достаточно усердия, и уже через пару лет ты будешь владеть мечом также хорошо, как и твой наставник в былые годы. Дорожи Безымянным так же сильно, как если бы это была твоя собственная рука. Ведь меч для воина — это продолжение руки, как никак. А ты — будущий воин.

— Понял вас, Каир, я не подведу вас! — Воодушевился Ринго. Он сперва не понял, с чего это вдруг тот начал читать ему нотации, но после слов Каира юноша вдруг вдохновился идеей обуздать искусство владения мечом вдоль и поперек.

— Каир, да… — Промолвил мужчина. Он специально акцентировал внимание на своем имени. — …так меня зовут. Но отныне ты ученик моей академии, поэтому я запрещаю тебе фамильярничать со мной. Называй меня господин Ректор, как и все остальные ученики.

— Вас понял, Ка… господин Ректор.

— Верно.

Ринго вернул меч в ножны и сел отдыхать. Вдруг в тренировочном зале раздался стук двери.

«Разве тут кто-то должен быть?» — Удивленно спросил у себя в уме Каир.

Через дверь послышался чей-то голос:

— Господин ректор? Это вы? Ау-у!

Мужчина открыл дверь и увидел перед собой двух учеников, один из которых, тот что блондин с неуместными веснушками под глазами, успел сильно отличиться глупой выходкой перед его отъездом. Он, как доложили позже Каиру его подчиненные, тайком пробрался в спальные комнаты его сокурсников и подложил им в кровати дохлых тараканов, крыс и разорванных собаками голубей. Он не стал признаваться о причине поступка, и понес наказание в виде публичного суда перед всеми учениками академии и двух недель исправительных работ в конюшне.

Кто-то из преподавательского совета предположил, что это был акт возмездия за межличностные распри с цельной группировкой учеников, так как одному из пострадавших досталось хуже остальных: вместе с крысами он обнаружил целый чан лошадиного дерьма, размазанного по всем его личным вещам и одежде. Скорее всего, этот ученик и был связующим звеном конфликта, а может и их лидером.

Каир встречал Бергорда в третий раз за все свое время, и в каждом из разов он не мог увидеть в нем ничего плохого или отталкивающего. Обычный парень с незамысловатой ухмылкой и удовлетворительной успеваемостью на занятиях. Но после инцидента с тараканами и лошадиным навозом, Каир четко и ясно записал его имя в список любителей рискованных авантюр. Таких авантюр, на которые он снова подписал себя, осмелившись стоять сейчас перед Каиром вместе с его высоким товарищем.

Каир метнул взгляд на второго парня, эльфа со знакомым ему медальоном горного клана на шее. В лицо он Айвара не узнал, а принадлежность медальона понял вполне. Такие выдают отпрыскам родовых кланов из гор Гальмура. Он не мог сказать из какого клана точно, ведь их там порядка десяти, но Каир был твердо уверен в своей новоиспеченной догадке. Этот бледный паренёк точно как-то связан с профессором Станнисом, ведь любой эльф предпочитал проводить свое время в окружении своих собратьев.

И если он связан со Станнисом, то каким образом Айвар, чье имя Каир пока не знал, ошивался вместе с негодным Бергордом? Человеком, так и еще ярко отличившимся. Профессор Станнис прославлен как рассудительный и консервативный чародей, порицающий рискованные и бессмысленные авантюры своих учеников, и это странно, что его, скорее всего, приближенный ученик, общается с Бергордом.

Ну и не важно. Факт в том, что они оба одним лишь своим присутствием не там, где надо, сумели раздражить Каира.

Когда Каир открыл дверь, Бергорд с Айваром мгновенно ощутили на себе недобрый взгляд ректора. Он смотрел на них так пронзительно, словно заглядывал прямо в душу. Бергорд, вдохнув как можно больше воздуха, начал:

— Здравствуйте, господин ректор! Я думаю, что вы помните меня, да? Я ведь этот, ну тот самый, которого вы отчитывали перед всей академией… — Айвар вдруг дернул Бергорда плечом и тот сразу опомнился, — …точнее, мы с моим другом слыхали, что к нам в академию прибывает новый ученик прямо под самый конец фестиваля. Мне показалось это любопытным, ведь обычно новенькие прибывают только к концу лета, а тут наоборот, почти под самый конец учебного года…

— Ближе к сути, Бергорд. — Перебил его ректор.

— Да! Конечно! — Вновь опомнился златовласый парнишка. Он невольно терял хватку перед ректором, так как был наслышан разных жутких историй о нем. — Так вот, мы бы хотели встретиться с ним, познакомиться! Мы увидели, как вы зашли в корпус Военного Ремесла, поэтому пошли следом. Это ведь он? Внутри?

Бергорд пальцем указал на юношу позади ректора.

— Следили за нами? — Спросил мужчина. — Не хватило тебе двух недель подчищать за лошадьми, так пришел ко мне за добавкой, я полагаю?

Бергорд издал нервный смешок, отводя взгляд в сторону. Айвар же продолжал молча стоять, предпочтя передать всю инициативу другу.

— Господин ректор? — Вдруг вмешался в разговор Ринго. — Кто там?

— Ничего особенного, — ответил Каир, — просто два юнца, которые не станут испытывать моего терпения дважды и скоро уйдут отсюда.

— Юнца? Вы имеете в виду учеников? А могу я с ними поздороваться, прежде чем они уйдут?

— Да, можно он поздоровается с нами? — поддержал Айвар идею.

Бергорд заглянул в щель между ректором и дверной рамой, и увидел новенького. Он приветственно помахал ему рукой и улыбнулся. Посмотрев сперва на Ринго, а потом на этих двух, Каир все-таки не стал мешать их знакомству и отошел в сторону.

«Может, из них что-то да получится» — подумал он про себя.

Двое друзей вошли в тренировочный зал и увидели перед собой мальчика. Лет так четырнадцати, невысокого роста, с темными и неряшливыми волосами и такими же черными глазами. Он был одет в белую рубашку со шнуровкой ближе к шее и просторных штанах с крепким поясом на металлической пряжке.

Лицом казался не местным. Бергорду, которому в свое время часто приходилось встречать гостей из разных уголков мира, он чем-то напомнил представителей народа востока. Живущие в просторных степях, со смуглой кожей и разрезом глаз уже, чем у местного Радийского мужчины.

Новенький поставил меч на землю облокотив об стену, после подошел к ребятам ближе. Златовласый парниша протянул руку первым и представился:

— Меня звать Бергорд, а его Айвар. ты ведь новенький, да? Тебя как звать?

Пусть они и общались на одном Всенародном языке, для Ринго было тяжело с первого раза понять, что ему только-что сказали. На разных землях один и тот же язык мог разительно отличаться диалектом: мелкие детали, из которых складывалась цельная картина.

Он задумался на несколько секунд, и только потом ответил:

— Меня зовут Ринго, я из Аронарда. — Он пожал протянутую Бергордом руку. — Рассчитываю на ваше гостеприимство!

— Ринго… какое необычное у тебя имя. Сразу видно, что не отсюда будешь. — Радостно заявил Бергорд. — Так будем знакомы, Ринго!

Глава 4. Поход в тайгу

1.

Каждый год, после фестиваля весеннего посева в Канингерне, Академия имени Равонгардов устраивала большой поход в местную тайгу, в котором ученикам предлагали пережить несколько дней и ночей под открытым небом, без помощи наставников и профессоров, и без привычных благ цивилизованного мира.

По местной легенде, эта традиция зародилась еще в первые годы жизни училища, когда всем курировал основатель академии — Гладий Равонгард. В те времена академия еще не успела разрастись до огромного замка, а все учения проводились в черте города, в заброшенной казарме городской стражи. Последователей у Гладия была горстка, и каждому из них он хотел привить собственные убеждения о ценностях жизни. Именно тогда появилась традиция собираться целым отрядом в поход и вкушать радости лесной жизни.

Гладий Равонгард был человеком примитивных нравов: с конца юношества и до ухода в отставку он тесно жил в уединении с природой. Когда по просьбе одного дворянского семейства, родом из Радийского Королевства, когда Гладия и его жену Хельму попросили обучить нескольких их избалованных потомков оружейному и магическому ремеслу, он возжелал показать своим первым ученикам другой мир. Привыкшие к городской жизни, в тепле и уюте родового поместья, им пришлось быстро адаптироваться к новым условиям, а в дальнейшем понять нравоучения Гладия и гордо следовать им, с радостью вспоминая былые времена.

В прошлом прихоть основателя, в настоящем — метод проверки навыков в живых условиях. Преподавательский совет академии по сей день один раз в году, в период золотой поры весеннего расцвета, использует эту традицию для собственных целей. Кто-то считает, это нравственное наследие и дань уважения основателю, но с другой стороны, групповой поход способствовал лучшему усвоению пройденного учебного материала.

Тургутская тайга богата на дикую живность, алхимические травы и скопления магической энергии. Это идеальное место для испытания навыков. Но оно не настолько опасное, чтобы представлять угрозу жизни для учеников. Все-таки академия, наряду с городским советом, таки старается контролировать популяцию особо опасных монстров, и каждый раз отправляет несколько дружин стражников в тайгу, дабы если приключиться какая-то передряга, то к ученикам всегда могли прийти на помощь.

Не сказать, что кто-то принуждал их идти в этот поход, но каждому, кто принял в нем участие, и в особенности тем, кто сумел отличиться, полагались поощрения, поднятие успеваемости, и иногда даже дорогие награды. Из-за этого в походе участвовали почти все: а тех, кто не участвовал, скорее всего банально не допустили, будь то травма, наказание или другая особая причина.

Бергорду сильно повезло, что Ринго выбрал именно его, вместе с Айваром, в свои товарищи в поход в этом году. Ведь изначально преподавательский совет не хотел допускать златовласого негодника на мероприятие, однако, увидев огонь в глазах наследника Закхеля, Каир, действующий ректор и полноправный хозяин академии, замолвил о Бергорде доброе словечко.

Теперь он робко стоял в толпе парней и девиц, все до зубов подготовленные к предстоящему событию. Рядом с ним был Ринго в его любимом охотничьем снаряжении, с капюшоном и огромной толстой сумкой на спине. Айвар же оделся намного легче, чем его соратники: туманная чародейская мантия, под которой спряталась льняная серая рубашка и брюки с высокой посадкой, аж до самого пупка.

Бергорд то и дело ловил множество косых взглядов на себе. Все вокруг до сих пор помнили тот позорный для него день, когда ректор публично огласил его наказание в виде исправительных работ в конюшне, так, словно он был вчера. Ему медленно становилось не по себе от такого зрительного давления. Он раскрыл воротник пошире, будто задыхался.

Ринго же, наоборот, стоял весь в предвкушении от предстоящей авантюры. Он вертел головой в разные стороны, пытаясь от любопытства поглотить глазами всех, кто тут находился, и кто хоть на каплю мог быть ему интересен. А интересны были все. В толпе было много представителей рас, которых он прежде не встречал в своей жизни, а только читал в сказках, или узнавал о них когда слушал истории из уст наставника.

Низкорослые существа, внешне похожие на людей и отличающиеся густой бородой среди мужчин. Дварфы, как говорил наставник, это как люди, «только сплющенные вдвое».

Ранее у Ринго была теория, что женщины–дварфы тоже носили густую бороду, но увидев широкоплечую низкорослую женщину, которая стояла среди преподавателей, слухи деревенских мальчишек оказались полной брехней. В целом, неудивительно. «Женщина с бородой? Ну я ведь знал, ну и бред!» — подумал он.

Эльфов Ринго уже встречал ранее. Что уж говорить — его наставник сам был эльфом из касты высших. Высшие эльфы отличались от обычных более бледной кожей и продолжительностью жизни. Если простой эльф, не причастный к сословию горных кланов, жил не больше, чем обычный человек — около ста лет, то высший эльф мог пережить два, а то и три поколения младших собратьев.

Ринго предположил, что Айвар тоже относился к касте высших, так как другие эльфы в толпе были менее бледные, чем его новый знакомый.

Последняя раса, которую юнец заприметил для себя — зверолюди. Их была всего горстка, но даже те единственные представители зверолюдей сильно выделялись среди прочих. Когтистые волосатые руки и ноги, густой покров на голове, структурно чем-то смахивающий на медвежью шкуру, пара острых клыков и острые зрачки. И самый примечательный элемент — звериные ушки.

В сказках, которые читал Ринго, зверолюди описывались как очень воинственный и прямолинейный в убеждениях народ, признающий только грубую силу. С самого рождения зверолюди обладали более крепким и развитым телосложением, чем люди. И, к слову, не обязательно что зверолюд должен быть похожим на человека: в близких товарищах великого Мирондаса, героя очередной любимой сказки Ринго, числились два зверолюда, одна из которых ходила с цельной головой рыси, а другой из животной атрибутики обладал лишь собачьими ушами и парой маленьких клыков в зубах.

В нескольких шагах от Ринго скучающе стояла ученица-зверолюдка с большими круглыми очками и кроличьими ушками, которые под собственной тяжестью свисали до ее плеч. Рядом с ней был другой зверолюд с такими же ушами, как у нее, но более темного окраса. Как заметил юноша, они инстинктивно старались держаться рядом с собратьями, формируя некое подобие стаи.

Чем-то похоже на эльфов, которые тоже предпочитали компанию исключительно из себе подобных. Однако, если зверолюди делали это больше неосознанно, по инстинктам, то эльфы, по всей видимости, испытывали отвращение ко всем, кто не был на них похож.

Подытоживая, стоит отметить что подавляющее большинство учеников — это все же люди. Лишь преподавательский состав так пёстро отличался расовым разнообразием. Наблюдая за окружением и подмечая детали на протяжении долгого времени, Ринго наконец пришел к одной очень интересной окончательной мысли, которая связывала все расы одной единой «цепью».

Все его сокурсники и сокурсницы отличались невероятной красотой.

Будто со всего света собрали только самых чарующих, приятных молодых девушек и опрятных юношей. Ринго еще не понял, но эта деталь не настолько шокирующая, если вспомнить как Каир предупреждал его перед отъездом, куда они едут и кто здесь учится. Все эти ученики — потомки знатных домов и будущие наследники многовековых родов.

Ринго невольно залип над красотой сокурсниц. В глухой деревне Эльгард он мог только мечтать увидеть столь красивых девиц, которые манили не только милыми глазками, но и пестрящей из каждого их движения уверенностью в себе.

Однако, он и не представить себе не мог, насколько много семейных сбережений они тратили на забугорную косметику высшего класса, и через сколько утонченно-узких процедур для омоложения они проходят раз в неделю. Говорят, что у некоторых знатных домов даже появилась отдельная строка расходов в бухгалтерском учете под названием «девичья красота».

В какой-то момент Ринго понял, что слишком открыто пялился на девушек. Когда вдруг та самая зверолюдка с кроличьими ушами бросила на него неодобрительный взгляд, а после с отвращением фыркнула, он стыдливо опустил глаза и поспешил скрыть лицо капюшоном.

Бергорд, увидев это, лишь похлопал Ринго по плечу и улыбчиво хмыкнул. Узнав после знакомства откуда Ринго родом, он мог примерно понять какое восхищение и стыд тот сейчас чувствовал. Айвар же, напротив, лишь разочарованно закатил глаза и, скрестив руки, отвернулся от парочки, как бы показывая всем вокруг: «Я не в их команде, не подумайте».

Спустя час ожиданий, один из преподавателей наконец заговорил:

— Сегодня я имею честь приветствовать вас, наших дорогих учеников, на сегодняшнем мероприятии. Если с кем-то из вас не знакомы, то меня зовут Вильгельм Равонгард, и я являюсь заместителем ректора, старшим профессором факультета Военного Ремесла.

Ринго поднял капюшон и посмотрел на говорившего. Это был высокий и статный мужчина средних лет, с острым носом, прямыми, как лезвия, бровями, и невозмутимо спокойным взором. Прямая осанка, четко-поставленная дикция и излишняя манерность в общении полностью выдавала в нем голубую кровь высшего сорта.

Вильгельм продолжил:

— Я рад, что в этом году собралась почти вся академия: целых четыреста восемьдесят шесть участников. И я полагаю, что вы и так ознакомлены с правилами похода, но для тех, кто может быть не осведомлен, вещаю. — Вильгельм поднял жилистый кулак и раскрыл большой палец. — Первое — нельзя делиться на группы более чем три человека. — Он раскрыл второй указательный палец. — Мешать другим группам, отбирать или воровать их припасы тоже запрещено. — Он раскрыл третий палец. — Если вашей жизни начнет что-то угрожать, то немедленно воспользуйтесь сигнальным свитком или найдите группу стражников у границы леса. — Он раскрыл четвертый палец. — Ваша цель на весь поход не только пережить его в целости и сохранности, но и по возможности добыть трофей из монстра. Обычных животных не принимаем. — И, наконец, он раскрыл последний мизинчик. — Поход будет длиться три дня и две ночи. Среди всего преподавательского состава с вами останется один лишь профессор Черная Маска. В академическом совете приняли решение, что одной лишь его ответственности будет вполне достаточно для присмотра за вами. Поэтому, если у вас остались какие-либо вопросы, то просьба обращаться именно к профессору Черной Маске.

От всего преподавательского состава, я желаю вам удачи в этом нелегком испытании, наши дорогие ученики! И как говорил наш праотец, великий и преподобный основатель Гладий Равонгард Первый: «Да насладитесь же густой лесной, да вкусите же все красоты его!».

Толпа, в которой стояла наша троица, вдруг зашевелилась. Все они находились рядом с границей леса, между королевским трактом и тайгой, на очищенной от деревьев поляне. Некоторые группы ринулись вглубь леса сразу, а некоторые столпились рядом с незнакомым для Ринго человеком в черной маске с темно-синей кожей.

Незнакомец показался любопытным для Ринго. По крайней мере тем, что он понятия не имел, как тот мог видеть что-то вокруг себя сквозь плотную маску из твердого материала. Внезапно мысли юноши перебил воодушевленный голос Бергорда, который отдал первый приказ своей новоиспеченной команде.

«В путь!» — сказал он указывая пальцем в лес, полной решимости восстановить свою репутацию в глазах сверстников.

2.

Девушка в черном походном снаряжении из дорогой кожи грифона вела за собой группу из двух людей. Ее обтягивающие брюки оголяли все ее стройные формы, чем пользовался волосатый коротышка, шедший за ней следом. Он охотно пялился на ее упругую попку, чьи холмики с каждым шагом нежно тряслись друг об друга.

На самом деле она не была одета настолько вульгарно. Все эти подробности были лишь фантазией коротышки. Он просто дорисовывал картину из уже имеющихся деталей, и после чуть было не пускал слюну на свои же похотливые мысли.

Дядька, что шел позади них, уже много раз ловил Майму на этом дурном деле. Даже сейчас он и не скрывал того факта, что пялился на попку госпожи. Майму выкидывал подобного рода шалости настолько много раз, что ему даже не хотелось в опять встревать.

Отчасти Гель мог понять Майму. Их госпожа выглядела потрясающе даже по меркам девочек из академии. Будь он простым доходягой из Канингерна или разнорабочим в стенах академии, и не знай он всей подноготной девушки впереди, то даже разница в возрасте в целых пятнадцать лет не остановила бы Геля от попытки приударить за ней.

Но Гель начал следовать за госпожой еще с момента, как она только поступила в академию, поэтому даже под угрозой смерти не допустит чего-то подобного. Ведь иначе его будет ждать куда более страшная участь, чем просто смерть.

А Майму тупой. Он следует за госпожой всего пару месяцев. Майму не видел всего того ужаса, что видел Гель: суровый и хмурый мужчина, который в ранней молодости пережил ужасы войны и когда-то был лучшим головорезом на служении подпольного барона.

Даже ему, Хромому Гельману из Бангладских трущоб было немного стремно.

Девушка пусть и стояла спиной к Майму, но давно почувствовала его похотливый взгляд на себе. По ее выражению лица не было ясно, чувствует ли она себя неуютно, или ей абсолютно безразлично, а может и вовсе нравится такое внимание. В какой-то момент она остановилась. Однако, не для того чтобы преподать урок новичку, как подумал Гель, а спросить:

— Гель, а где тут твоя метка? — Сказала она, осматривая кору хвойных деревьев. — Я потеряла курс, давай-ка ты осмотришься? Ты же их недалеко друг от друга оставлял.

— Будет исполнено, госпожа. — Гель рефлекторно склонил голову и пошел вперед девушки.

— Да ладно, Гель, зови меня по имени. Мне становится неловко, когда такой грозный дядька обращается ко мне госпожой. — Она играючи схватила руку проходившего мимо Геля и прижала ее к своей груди.

— Пожалуйста, не дразните нас, госпожа Юри. — Твердо ответил Гель. Его невозмутимо-хмурое лицо смотрело куда-то вверх, не желая пересекаться с холодным взглядом девушки. — Особенно Майму, пожалуйста. Простите его за подростковую пылкость меж ног. В «Старом Дубе» я, как старший, объясню ему, что пялиться на вас — летальная грубость.

— Летальная? — Все еще играючи ответила госпожа Юри, не отводя холодный взор от Геля. — Зачем ты пугаешь Майму?

Майму тоже не понял слов Геля. Он стоял позади и не видел ее холодного, отличавшегося от задорного голоса, взгляда. Единственное, что он видел, так это то, как маняще госпожа виляла попкой, прижимая руку Геля к своей упругой груди еще сильнее. На этот раз это не просто его фантазия.

— Я свое сказал, госпожа Юри. — Гель старался держать невозмутимость как можно дольше. Ему нельзя проявлять никаких эмоций. — Отныне я не смею ничего говорить, решение всецело за вами.

Майму не чувствовал, насколько больно Юри сжимала руку Гелю, впиваясь в нее острыми ногтями. Взглядом пронизывая своего подчиненного насквозь, она желала увидеть в лице Геля хоть каплю сожаления о том, почему он не встрял вовремя и позволил новичку глазеть на ее драгоценное молодое тело.

Но после его последних слов она перестала причинять ему боль.

— Ну ты, блин, даешь, Гель! У старика Неда такому научился что-ли, пока меня не было? — Сказала она, остудив взгляд и перестав держать руку мужчины. — Нед отвечал мне на мои подколы точно также, когда я была совсем маленькой.

— Все верно, госпожа Юри. С первого дня знакомства с ним я признал его мудрость и поглощал ее, как была свободная минута.

В этот миг коротышка Майму пытался скрыть от своих соратников твердеющего дружка. Когда он закончил шуршать в штанах через карманы, то наконец увидел окровавленные углубления в куртке Геля. В ту же секунду он принял молниеносный удар ногой с разворота, от на вид хрупкой девушки, и с хрустом влетел в ближайшее дерево позади. Не сумев даже застонать от боли, Майму сжал грудь и пытался задышать. Ни вдохнуть, не выдохнуть. Пусть он и был низкорослым зверолюдом, но даже такой коротышка не мог так далеко отлететь от пинка обычной девушки.

Хотя, обычная ли она, это ему еще предстоит узнать.

— Подними его, Гель, а сам подлечись чем-нибудь из сумки, хорошо? Ой, а я уже нашла метку, вот же она!

— Будет исполнено, госпожа Юри… — Гель подошел к задыхающемуся Майму и присел на корточки. — Расслабься и помассируй на месте удара, так быстрее пройдет.

Когда Майму сделал именно то, что велел старший, и ему чуть полегчало, Гель вдруг добавил ему от себя хороший и поучительный подзатыльник.

— Идиот мелкий. — сказал Гель так, чтоб госпожа позади тоже услышала его слова.

3.

Ринго караваном шел между Бергордом и Айваром посередине. Бергорд расчищал заросший кустами и сорняками путь, а Айвар держал маленькую книжку заклинаний с серебряной оправой наготове. Юноша, привыкший вести себя в лесу тихо и аккуратно, не мог потакать привычкам из-за тяжелого груза в сумке. Наблюдая за действиями своих новых знакомых, он искренне не понимал, как спустя столько времени на них еще не наткнулись хищники или монстры. С каждой треснутой под сапогом Айвара веткой и с каждым бессмысленно срубленным мечом Бергорда кустом, Ринго все больше терял надежду на спокойную прогулку.

Яркие солнечные лучи неохотно просачивались сквозь густые деревья. Солнце нависло прямо над отрядом. Прошло уже более пяти часов с момента, как они начали путь. Группы, скомканные из сотен учеников академии, затерялись в этом гигантском лесу, именуемым Тургутской Тайгой, в честь погибшего здесь генерала древней эльфийской армии Тургута. Или, как местные иногда любят называть это место — хвойная обитель чудищ.

Бергорд не мог поверить в то, что его ориентировочные навыки, которые он день и ночь познавал под пристальным надзором наставника, подводили его. Он не мог найти достаточно ориентиров для пути. Временами отряд останавливался на пару минут, чтобы Бергорд попробовал проследить закономерность роста в местной фауне, но все без толку. От того что солнце нависло прямо над ними, лидер отряда не понимал в какой стороне находился север.

Хотя, могло ли это знание ему помочь? Или все-таки стоило послушаться совета паренька из другого отряда и идти строго прямо, вместо того чтобы выпендриваться «глубокими познаниями в ориентировке на незнакомой земле», которую он заработал вместе с очень просветленным в подобного рода делах наставником? Который вычитал все используемые сейчас Бергордом методы в первой попавшейся книге городской библиотеки?

В какой-то момент он просто отчаялся и, остановившись, разочарованно выдохнул.

— И что это? Что за вздох! — Чаша терпения Айвара лопнула со свистом. — Ты мне все уши прожужжал, что знаешь куда идти! Что за вздох?!

— Умный такой?! Сам тогда делай, сука! — Бергорд злобно набросился на беднягу и вцепился в его полное ненависти лицо.

Они начали бороться между собой, попутно поливая друг друга словесной грязью и подымая пыль вокруг себя. Бергорд со всей силы раскрутится на месте и, как мешок с картошкой, отшвырнул Айвара от себя, кинув того в землю. Пока эльф ошеломленно лежал на траве, он быстренько снял с себя всю верхнюю одежду и продолжил борьбу, набросившись на приятеля снова.

Пока эти двое страдали откровенной ерундой, Ринго решил взять все в свои руки и воспользоваться уже своими навыками ориентировки в лесу. Он с облегчением снял с себя тяжелую сумку и поймал все мысли в голове.

Как рассказывал Бергорд в начале пути, они держали курс до озера в центре леса. Рядом с ним, по его словам, переждать весь поход было безопаснее всего. Кто-то использовал пещеры, а кто-то находил заброшенные аванпосты лесничих для перевала. Но самые хитрые ученики знали, что Тургутское озеро — беспроигрышный вариант. Почему оно так, Бергорд, конечно, упомянуть забыл, но оно и не важно.

Ринго вспомнил времена, когда он учился искать путь домой с любой точки Эльгардского леса. Закхель на собственном примере много раз показывал, что стоит использовать для ориентира, а после завязывал юноше глаза, затыкал уши, бросал ребенка одного где-то далеко-далеко и сам уходил домой попивать горячий чай.

Первым, на что Ринго обратил внимание, это, конечно же, звуки.

Он спустился вниз по склону, отойдя примерно на тридцать шагов от пыльной завесы, которую подняли его спутники. Стараясь не обращать внимание на их потасовку, Ринго поднял голову, прижал скрученные в трубку ладони к ушам и вслушался в природу. Так часто делал его наставник. Но разница между юношей и его наставником в том, что тот был высшим эльфом и имел слух, который помогал ему в точности определить скорость полета стрекозы в двухстах шагах от себя. А Ринго таких ушей не имел. Он человек.

Шелест хвойной листвы с шуршанием кузнечиков в траве сбивал юношу с толку. Хотя, кое-что он все же услышал. Услышал то, как белка, вскарабкавшись на одну из сосен, случайно выронила аппетитную шишку на его голову.

— Ай!

Ринго резко повертел головой в разные стороны, пытаясь найти обидчика.

— Специально это сделал? Негодник мелкий! — Выругался он, найдя грызуна на ветви над собой.

Белка спряталась в кроне дерева и на прощание жалобно почирикала на юношу. Негодник уже скрылся. Униженный обычной белкой, Ринго пробубнил пару ласковых себе под нос и вновь задумался.

Что сделал бы Захкель, будь он на месте юноши?

И кое-что, помимо большой шишки, в его молодую голову все-таки пришло. Ответ все это время был прямо под его боком. Точнее, над ним самим. Белка!

Ведь белка, как и другие животные и монстры, должна утолять жажду. А значит, он мог найти тропы животных, которые вели в сторону водоема. Простая закономерность, которая могла помочь юноше выйти на проточную речку, а по нему и в Тургутское озеро.

Для многих лес — это просто место, где много деревьев, где обитают животные, и иногда бывают полезные травы. Однако, еще с первых дней жизни с наставником, этот факт твердо отпечатался в голове Ринго на долгие годы вперед.

Лес — это целый дивный мир, отделенный от остальной природы, который имеет свои правила и закономерности.

***

«Нельзя было просто взять и отловить всех кабанов на мясо,» — говорил он юноше. — «как и нельзя лишать зайцев основной еды, опустошая все ягодные кусты разом. Всего всегда должно быть в меру, ведь лесной баланс хрупок также, как и сердечко той девочки, с которой ты подружился недавно. Если каждый получает в меру то, что изначально задумывалось природой, то и жизнь лесных обитателей всегда будет стабильной. Даже монстры, на которых мы охотимся, Ринго, даже у них появилась своя роль в этом круговороте.

А ведь изначально появление монстра считалось редким случаем одичавшей природы, обычно не встречающаяся в естественной среде. Но однажды настали времена, когда после сотен лет войн между огрызками развалившегося Союза Рас, почва пропиталась кровью настолько сильно, что наплодило тем самым бесконечное множество тварей и чудищ».

Маленький Ринго лет десяти сидел напротив худого, бледного старого эльфа. Эльф погрузил сухую ветку в баночку с медом, а потом плотно насыпал на него красного сахара. Подержав ветку над жаром костра секунд двадцать, Закхель протянул импровизированный леденец мальчику. Маленький Ринго засиял от счастья, аппетитно хрумкая сладостью во рту.

«Это история об эпохе, когда монстров было намного больше, чем людей, эльфов и прочих разумных рас.» — продолжил Захкель. — «Представь себе, что на одного человека приходилось около десяти злых и страшных монстров. Их расплодилось настолько много, что всем жадным до власти королям того времени пришлось стиснуть свои пасти и прекратить войны. Современные историки называют ту эпоху — Эпохой Нашествия. Когда от натиска чудищ могли пасть целые государства, а всех детей с ранних лет обучали сражаться против них. Всё то время было ярким примером того, как нарушение баланса могло пагубно повлиять на всех и сразу. Осушенные озера, мертвые пустыни вместо живописных степей и разоренные леса. Еды не хватало всем. Как птицам, животным и рыбам, так и нам, разумным. Поэтому, Ринго, никогда не бери от природы больше положенного. У всего есть закономерность, у всего есть задумка. Запомнил?»

Маленький Ринго пропустил все наставления мимо ушей, предпочитая этому лакомиться леденцом. Закхель отобрал ветку у мальчика и выставил его над костром, еле как держа двумя пальцами.

«Да понял я! Понял!» — Маленький Ринго корчил нервную гримасу каждый раз, как языки пламени горячо облизывали его леденец. — «Я больше не буду собирать много корзин с малиной!»

«Нет, погоди.» — Закхель перестал мучить мальчика и вернул ветку с медом, — «Малину собирай, ее нам надо. Мне отдельно только приноси еще, желательно полную корзину. И к слову, я рассказал тебе про былое время для того, чтобы ты продолжил распространять мою мудрость. Даже когда меня уже не станет. Наблюдал я за этим миром больше полутора сотни лет, и нутро подсказывает, что скоро наступит эпоха противоположная Нашествию. Когда монстров убьют настолько много, что сгинут целые виды и подвиды, на которые природа уже успела возложить свою роль. Будет вымирание. И вместе с этим мы в очередной раз потеряем хрупкий баланс.»

«Как это не станет?»

«А?»

«Как это тебя не станет?» — переспросил мальчик, уже не очарованный леденцом.

«Так я ведь не вечный, Ринго! И вот как назло чувствую, что скоро моя история наконец закончится! Всё, что я пережил упокоится. И сам я упокоюсь. Встречусь… встречусь с ними, со всеми, кого знал, на той стороне снежной бури.»

«Реально? Ну вот блин.» — наигранно сухо сказал мальчик, вновь вкушая сладость.

«А ты, я вижу, совсем этому значения не придал! А если я уже завтра помру? А? Что будешь делать?»

«Ну, думаю, сперва съем все запасы меда в погребе, а потом целый месяц буду дрыхнуть в постели!»

«Вот же, засранец ленивый. Тогда не буду умирать, нагоняя еще получишь от меня.»

«А как люди справились с Эпохой Нашествия?» — Сказал маленький Ринго, внезапно порвав нить разговора. — «Если монстров было так много, то кто восстановил твой надоевший „баланс“?»

«Это уже другая история, Ринго, но не менее захватывающая дух. Слышал ли ты когда-нибудь о Гильдии Драконоборцев?»…

***

Ринго перестал витать в давних воспоминаниях и вернулся в настоящее. Ему приятно осознавать, что он не забыл тепло того костра и вкус самодельного леденца. И лицо наставника помнит также хорошо, как собственные руки.

Наконец, перестав копаться в прошлом, Ринго вспомнил про белку, а за ней и про возможные звериные тропы. Волки, медведи, лоси и прочие обитатели тайги пользовались одними и теми же путями на протяжении годов, так как старому пути доверять было легче, а нужда создавать новые появлялась редко.

Юноша обошел территорию вокруг себя в поисках чьих-либо следов. Он подошел к нескольким углублениям в почве без травы и увидел, как голая полоса тянулась вдаль леса. Присев на одно колено, Ринго рассмотрел большие отпечатки лап с пятью отчетливыми пальцами и длинными когтями, глубокие и широкие, отчетливо выделявшиеся на фоне рыхлой почвы. Он рассчитал расстояние следов друг от друга и наконец распознал кто пользуется этой дорогой. Бурый медведь.

Крупный косолапый лесной зверь, пугающий своей мощью всех, кого тот встретит на своем пути. Однако, Ринго сравнил след медведя со своей ладонью и понял, что тот не относился к подвиду монстров. Слишком уж маленькая лапа у него была для оскверненного дикой магией.

Это просто бурый медведь. Не больше, ни меньше.

— Вот как повезло! Думаю, если пойду туда… — Ринго посмотрел в обратную сторону, куда вели следы, — …то рано или поздно наткнусь на речку. Скоро только-только начнет вечереть, а значит медведь утолял жажду утром. Следы относительно свежие, поэтому, скорее всего, ведут к его логову. В общем, решено. Пора и ребятам рассказать о моих догадках.

Юноша встал на ноги и вдруг почувствовал легкое недомогание в висках. Он направил свой взор в сторону, где всего несколько минут назад боролись его соратники. Да только их не было. Нет никого, кроме него самого. Внезапно лес окутал густой туман, а в ногах ощутилась нарастающая слабость. Рассудок юноши мутнел: деревья рядом с ним во мгновение выросли в десятки раз, а сам он уменьшился до размеров маленького жучка, ползущего среди высокой травы.

Его окружила стая голодных красных муравьев. Они нервно дергали тонкими усиками и медленно приближались к юноше. Ринго обнажил черный меч на поясе и направил его на недоброжелателей.

— Что за черт! — Рука Ринго ослушалась его и выронила Безымянного. Ее парализовал один из муравьев, который подкрался к нему сзади.

Ринго беспомощно упал на землю, полностью парализованный и неспособный даже пошевелить пальцем. Нервно вертя глазами в разные стороны, он смотрел на то, как стая муравьев подкрадывалась все ближе и ближе. Дупла выросших деревьев исказились в мучительной агонии, пародируя лицо юноши. Деревья нависли над ним, закрыв собой все небо и отбрасывая на него мрачную тень. Когда муравьи начали медленно поедать еще живого юношу, начав с пальцев ног и рук, медленно переходя на оставшиеся конечности, деревья вдруг обрели голос и заговорили с ним:

— Скуу.чаешь. да?! Скуу-ууу… чаешь же…. да?! — заговорила сосна с натянутой дьявольской улыбкой.

Ринго не мог выронить ни слова. Он не чувствовал боли из-за парализованности, но ощущал, как муравьи уже обглодали все пальцы и принялись за ладони и стопы.

— Мы вееедь… знаее-еем! Мы… всее-еее знаее-еем! — прощипела другая сосна с гримасой ужаса и отчаяния. — Зови-ииии…. на по-ооомощь! Зак…. хель! Зак. хель!

Ринго в ужасе закрыл глаза. Капли слез стекали по его парализованному лицу.

— Зовиии-иии! На помо–оощь! Помогии–ииите! — запищала первая сосна.

— Дитя, что-ооо не знаее-еет ни родиии–ииителей, ни браа-аатьев, ни сестеее-еер! Зови-иии на помооо-оощь! Ты одиии-иин! — поддакивала вторая сосна.

Их голоса перемещались между собой и оба они завыли об одном и том же:

— Зак…. хель! Зак. хель! Закхель! Закхель! Закхель!

Ненависть Ринго к говорящим деревьям нарастала каждый раз, как они осмеливались озвучить имя его наставника своими противными голосами.

— Закхель! Закхель! Закхель! Закхель! Закхель! Закхель! Закхель! Закхель, Закхель, Закхель, Закхель!

Ринго, собрав всю свою волю в челюсти, стиснул зубы и вновь открыл полные ненависти глаза. Но когда он их открыл, то увидел не страшные деревья, и не поедающих его муравьев, а нахмуренное лицо Бергорда.

Спустя десяток попыток, Бергорд наконец смог привести новенького в чувство. Он дал ему несколько жестких пощечин, а после напоил жидкостью из колбы.

— Ну что? Помогло? — поинтересовался Айвар с огромным синяком под глазом.

— Да вроде все нормально, щас очухается. — Ответил весь исцарапанный полуголый Бергорд.

Ринго лежал на земле рядом со странными грибами, когда эти двое, закончив свои разборки, обнаружили его без сознания. Айвар сразу узнал эти грибы: тут же затоптал их, а после сжег заклинанием из книжки.

— Чертовы одурманы, опасная хреновина. Ты их все сжег, Айвар?

— Да, все. И что это он вдруг решил бросить нас и пойти сюда? Непонятно.

— А вот щас и узнаем, он вроде пришел в чувство.

Ринго судорожно встал на ноги и оголил лезвие Безымянного.

— А где муравьи?! И говорящие деревья?! — Сказал он, дыша так, словно весь день бежал от целой орды голодных орков.

— Да расслабься ты, — положа руку на плечо новому другу, начал Бергорд, — ты попал под действие одурмана. Если ходить по Тургутской тайге одному, то рано или поздно унюхаешь безвкусный аромат этого гриба. Эту хреновину некоторые нищие часто используют как дешевый наркотик, и если ненароком наткнуться на них в лесу, то галлюнов страшных нахватаешься. Именно поэтому нам важно держаться вместе, Ринго, ведь этот лес ужасен не только монстрами.

— Галлюны? Это… что значит? То есть, все, что я видел ранее, все это было нереально? Пустые видения? — Ринго взглянул на свои руки и ноги. Сапоги и кожаные перчатки на месте.

— Ну да, а ты чего такого там увидал?

— Да так… ничего такого.

— В общем, не теряйся. Это твой первый поход и ты не знаешь всех тонкостей. Я же, в свою очередь, вместе с Айваром уже третий раз участвую в походе. Держись рядом с нами, Ринго, и все будет четко!

— Третий? — Ринго удивился и посмотрел на человека перед собой по новому.

— Да, а что?

— Сколько тебе лет, Бергорд?

— Восемнадцать. А тебе?

— Четырнадцать.

— Опа. — Синхронно воскликнули эльф с златовласым.

— Я думал, что ты ростом просто не вышел, а ты, оказывается, совсем братишка! — Бергорд одной рукой захватил юношу в крепкие обьятия и засиял горячей улыбкой. — Тогда я буду в полном ответе за тебя! Зови меня просто старшим, Бергордом не надо. Договорились?

Айвар, наблюдавший за всем со стороны, не разделил чувств златовласого. Он, как обычно, недовольно фыркнул и, изобразив как можно больший цинизм в голосе, надменно спросил:

— Ну и? Что ты, деревенщина, тут искал? Еще первый день не прошел, а ты уже нас вынудил потратить одно похмельное зелье.

— Да, точно! Смотрите! — Ринго убрал с себя потную руку «старшего» и пальцем указал на медвежьи следы. — Если пойдем по этой тропе в ту сторону, то наткнемся на речку. Она же течением должна привести нас к озеру.

Бергорд вдумчиво нахмурился и, присев на корточки, начал изучать следы. И правда, всё, как говорил его наставник Давид из академии. Про следы, про тропы, которые вели к водоемам. Все верно, да только как об этом мог знать простой деревенский парнишка Ринго? Так и еще и опередив его самого в поисках ориентиров?

— Он прав, Берга? — Айвар тоже всмотрелся в следы.

— Да, все верно. К удивлению.

В конце концов троица собралась в путь, уже по наводке самого младшего в отряде. Когда солнце начало садиться за горизонт, шептание речки дошло до Айвара, едва улавливаемое даже его острыми ушами. Он тут же побежал вперед остальных и добежал до ручейка с чистой прохладной водой.

Медленно бегущая тихим потоком между камнями и корнями деревьев.

На радостях Айвар набрал как можно больше воды в ладони и не жалея плеснул ею на лицо. Приятный и освежающий, по коже эльфа прошелся легкий холодок.

Когда эльф обернулся назад и хотел было воскликнуть от радости, то он увидел, как следом за его ничего не подозревающими соратниками бежал чудовищных размеров, яростный и опасный, сильнейший хищник тайги, которого они только могли повстречать. Потомок бурого медведя, чей лик был сильно искажен дикой магией, которая густой пеленой витала в Тургутской тайге.

Относящийся к подвиду медвежья-подобных, перед ними предстал он — Черношерстный Урсин Остропозвоночный.

Он мчался на Бергорда с Ринго настолько устрашающе, что Айвар на мгновение потерял дар речи. Лишь Бергорд, почуяв что-то неладное в поведении друга, решил обернуться.

— Медведь?! — Застигнутый врасплох, с ужасом вскрикнул он.

Ринго тоже обернулся.

— Урсин?! — С еще большим ужасом закричал юноша.

— Какой еще Урсин?! — Наконец закончил череду ора Айвар.

Их крики разошлись далеко по лесу и привлекли внимание профессора в Черной Маске. Он, гуляя в небе над тайгой и ехидно приветствуя пролетающих мимо птиц, обернулся туда, откуда шли испуганные голоса учеников.

— Неужели началось хоть какое-то веселье? — промолвил он про себя, начав лететь в их сторону.

Сори всем, кто долго ждал продолжения. Виноват

Глава 5. Черношерстный Урсин

1.

Профессор Черная Маска славился тем, что является одним из выходцев Башни Бессмертия, места, где собираются все знания мира. Он, как ходячая энциклопедия магии, которая хранит в себе тысячи заклинаний разного порядка, начиная от создания простой капли воды, до полноценного полета над землей, контролируемое при помощи сильных ветровых потоков под его твердой подошвой.

Для какого-нибудь мага-авантюриста среднего звена из захолустья где-то на западе королевства, даже имея переведенные рунические слова заклинания полета, будет трудно не то чтобы поддерживать саму магию, а воспроизвести ее. Если говорить о том, что такой маг-авантюрист все-таки может, так это на долю секунды воссоздать воздушные потоки над падающим предметом, и то, небольшого веса, чтобы оно не разбилось вдребезги.

Но профессор Черная Маска не простой маг среднего звена. Он элита. Лучший из лучших. Одаренный гений. Одним словом — очень серьезный человек. А может и не человек вовсе, ведь кожа его темно-синяя, будто искупали в детстве в чернилах и не смывали до самого взросления.

И может ли взаправду быть серьезным тот человек, что играючи машет рукой пролетающим мимо птицам, которые, клянусь честью золотого рыцаря, имей способность мыслить, подумали бы о том, что не стоило баловаться теми подгнившими ягодами сегодня. И продолжал бы многоуважаемый профессор Черная Маска «ходить» по небу и лишь изредка пытаться зацепить свой взгляд на чем-то интересном в лесу над собой, как вдруг он услышал крики одного из отрядов.

— Какой еще Урсин?! — Единственное, что он успел расслышать, подлетая к месту интереса. Кричал эльф. Высокий, бледный… впрочем, как обычный. На лицо, кажется, знаком. Профессор Черная Маска чуть напряг извилины в голове, ведь память на лица у него плохая, но наконец он вспомнил.

— Ах, да, последователь Станниса. Они все как на одно лицо, ни с чем не спутать.

Черная Маска вгляделся на другого персонажа пьесы. Именно что пьесы, ведь покуда ученики не воспользуются сигнальным свитком, он не имел права вмешиваться в потасовки. По крайней мере до тех пор, пока не наступит твердая уверенность в том, что они проиграют заварушку.

И так, второй персонаж. О! А его он сразу узнал! Негодник Бергорд! Этакий шалунишка с крайне богатой фантазией на пакости. Тараканы, крысы, голуби и навоз… ух! У профессора Черной Маски не то что духа взять тараканов в руки не будет, а даже подойти к ним брезгливость за десять шагов от цели подавит. Он сильно пекся о личной гигиене, ведь не понаслышке знает о последствиях «грязного» образа жизни. В его родных краях этому даже есть отдельное учение о заботе своего очага, где тараканы ассоциируются исключительно с грязью, а крысы с болезнью.

Омерзительно. Всех грызунов и насекомых, которых он находит в пределах замка, кроме пауков, профессор Черная Маска тут же истребляет на месте.

Учитывая эту деталь, откуда Бергорд надыбал столько переносчиков чумы для пакости — остается для Черной Маски большим секретом.

И последний персонаж пьесы…, а вот этот мальчишка уже непонятен. Как бы сильно профессор Черная Маска не старался узнать юношу, его не покидало ощущение, что того он видит впервые. Может, юноша из тех, кто поступил в этом учебном году? А может и вовсе заблудший путник, никак не связанный с походом? Нет, исключено. Местных всегда предупреждают о том, что в столь теплую весеннюю пору Тургутскую Тайгу на несколько дней занимают делами академии.

А если ученик, то где его кольцо? Хотя, может оно и есть, ведь мальчишка носил кожаные перчатки, и кольцо могло скрываться под ним. И все-таки…

Интересная картина складывается. Стоит ли вмешаться? А может взаправду заблудший путник? Будет некрасиво, если профессор Черная Маска, представитель всей академии на время проведения похода, пожалеет сил помочь нуждающемуся в беде.

Как итог, профессор Черная Маска принял решение. Прошло менее секунды с начала и конца его мысленного рассуждения, как он вдруг взмыл обратно в небо и улетел куда-то вдаль, далеко от отряда Бергорда.

«Правила есть правила, воспользуйтесь свитком и я помогу!» — ехидно подумал он про себя, бросая ребят на растерзание злобному урсину.

С их точки зрения действия профессора выглядели настолько подло и предательски, как он всего на секунду заглянул посмотреть что происходит, а потом сразу уже улетел от греха подальше, что отряд Бергорда поглотил еще больший страх перед надвигающейся угрозой.

2.

Ситуация такова. Айвар смотрит на ребят. Они смотрят на него. Айвар смотрит на урсина позади ребят. Ребята оборачиваются и смотрят на медвежье-подобного монстра, с черной, жесткой и упругой шерстью, с острыми выпирающими позвонками на спине, проткнувшие его шерсть насквозь.

Оскверненный магией потомок медведя, урсин был на три, а то и четыре головы выше своего предка. Плотность его костей намного больше, из-за чего когти толще. С каждым грохотом вместо шага они впивались глубоко в рыхлую почву, и, вынимая, его когти тянули за собой целые куски земли.

Его зубища тоже были большие. Слишком большие. Он никак не мог сомкнуть рта, из-за чего с него сочилось уйма вязкой слюны, которые тонкой полоской стекали сперва на плешивый подбородок, а потом на землю.

Урсин, как яростный кабан, не жалея себя, бежал на ребят и издавал настолько злобный рёв, что Ринго, всего на жалкое мгновение, но подумал:

Вот он — король леса нового времени.

— Ты нас на тропу урсина повел, Ринго?! — выкрикнул Бергорд, обгоняя того в побеге от монстра.

— Я думал, что он уже ушел обратно в берлогу! — Ответил ему юноша, осознавая то, что из всех троих он был ближе всех к монстру. Ринго открыл в себе второе дыхание и побежал еще резвее. — Да и вообще, я думал, что это тропа обычного медведя! Но урсин?! Что за хреновина?!

— Да тут всё хреновина, малой, всё! — Лидер отряда, самый ответственный и бесстрашный, Бергорд, будто левитируя над ручейком, уже успел перебежать его, как и Айвар, собственно.

Ринго нес тяжелую сумку на спине, а она сильно замедляла ход его и так коротких ног. В порыве эмоций, когда он увидел, что его «команда» уже нашла свое блеклое спасение на другом конце ручейка, он решился на отчаянный ход. Он на ходу сбросил с себя сумку и натужился до красна, прилагая все усилия на последние тридцать шагов от воды.

Трюк удался. Урсин, который был от юноши всего в пяти секундах от жестокой расправы, и который, скорее всего, настиг бы того, пока тот перебегал речку глубиной по колено, тут же переправил свое внимание на сброшенный груз. Пока монстр обнюхивал их сумку с припасами, Ринго перебежал на другую сторону берега.

У них было всего минута на обдумывание плана, прежде чем Урсин перестанет изучать сумку и, поняв, что его одурачили, побежит на отряд с удвоенной яростью. Может, их промокшие насквозь ботинки и побоятся залезть в ледяную проточную воду снова, но от монстра речка их не спасет.

— И что будем делать? — Чуть успокоившись, сказала эта троица разом.

— У вас, я надеюсь, есть план на такой случай? — С ноткой надежды промолвил Ринго.

— У вас? Кто это «у вас»? — Все еще с опаской, тихо прошипел Айвар. — У нас нет плана, мы бежим отсюда нахер. Да благословит меня Северный Дух, я ни шага не сделаю в сторону медведя-переростка, которому мои исхудалые кости так, простая зубочистка после плотного ужина мясистым блондином и жилистым новичком.

— Я ни в коем случае не брошу свои вещи там, трусливый бледный баклан! — Рявкнул Бергорд. — Да ты хоть знаешь, сколько золота я всадил на припасы с палатками?! Тебе-то хорошо, каждый месяц капают сбережения от клана, а мне беречь деньги надо!

И опять. Опять они тявкают между собой, пока их реальный враг стоит на другой стороне речки и тяжелой лапой разрывает тонкую ткань сумки за две золотые монеты. Их злобные голоса действовали на нервы юноши, как надоедливый звон комаров, капля за каплей переполняя его толстое терпение. До самого конца Ринго не хотел как-либо портить отношения со своими новыми приятелями, ведь он новенький в этих краях. Он не знал ни того, как живут в академии, ни того, что здесь нормально, а что нет. Он не знал о Канингерне абсолютно ничего, ведь даже не бывал в обычных городах Аронарда, королевства, откуда он прибыл. Он — как слепая сирота, которая внезапно вернула зрение обратно и должна познавать окружающий его мир заново. Но у слепой сироты рано или поздно должно лопнуть терпение. И оно у него лопнуло. Он решил взять всё в свои чёрствые руки.

— Заткнитесь оба! — Прорычал сквозь зубы Ринго с искаженным от раздражения лицом. — Я тут стараюсь придумать что нам делать, а вы, мои «более опытные старшие», даже друг с другом справиться не можете?! Вы ведь ученики академии, куда никогда не ступает нога простого смертного, так почему же печься о плане должен я, чужак из глухой глубинки?! Помогите мне!

Бергорд и Айвар прекратили словесную борьбу и замолкли. Их будто облили льдом: они тут же отрезвели и обернулись на Ринго. У юноши не было времени смотреть им в лица и пытаться понять, о чем те думали в тот момент. Вместо этого в голову Ринго пришла идея.

Новый план охоты на монстра. Сегодняшняя цель — Черношерстный Урсин Остропозвоночный.

— Я читал в бестиарии… да, я читал во время пути с ректором… — начал Ринго неуверенно и торопливо, пытаясь вспомнить все детали, пока сердце стучит безостановочно громко. — …Урсин Остропозвоночный, с черной шерстью и незакрывающимся ртом. Я читал о нём, пока ехал сюда, но чего он боится?.. Все чего-то боятся, каждое животное… каждый монстр! Чего же боится урсин?

Внезапно в мыслях Ринго мельком пронесся миг, когда он вызвал его. Того, кто грел его в холодные ночи и оберегал от темноты.

— Огонь. — Ответил Бергорд за своего «малого», по доброму схватя того за плечо. — Они все боятся огня. На лекциях по монстроведению я часто дрыхнул на задних рядах, но одну из них все-таки дослушал.

— Урсины по своей природе пережидают горячее лето в холодных берлогах, аж до самого наступления зимы. — Продолжил Айвар вместо светловолосого друга. — А ведь странно, ведь их предки медведи делают все абсолютно наоборот. «Но почему?» возникнет у кого-то вопрос, как говорил лектор. «А все дело в его оголенном на ветру позвоночнике».

— Да… да, верно! Тепло! Жар! Огонь! — Наконец воодушевился Ринго. — Им адски больно от теплой погоды, ведь проколотая кожа вокруг их острых позвонков начинает гнить в жару! Черт, я понял! Спасибо, ребята! Я обдумал план!

— Ты точно все хорошо обдумал… малой? — С опаской спросил Бергорд.

Почему с опаской? А все потому что урсин уже потерял интерес к сумке и вновь помчался на ребят.

— Черт, где же эта страница?! — Айвар вдруг опомнился и спешно начал искать любое заклинание, связанное с огнем, в своей маленькой книжке. Перебирая страница за страницей, он никак не мог найти нужные руны, а урсин был все ближе. И ближе.

В миг, когда урсин достиг берега и хотел было начать перебегать речку, Айвар бросил все попытки найти нужную страницу и приготовился удирать со всех ног. Но одно ему не давало покоя.

Звериный оскал, чем-то отдаленно напоминавший радость, исказил лицо Ринго. Айвар не понимал, почему тот был так взбудоражен. Он не понимал, почему он не бежал от монстра, а наоборот, будто дожидался этого момента, смотря опасности прямо в глаза. Будто всю жизнь ждал этой секунды. Этого мгновения. Этого монстра.

Всего на долю секунды, всего на какую-то чертову крохотную частицу мгновения, Айвар увидел в Ринго такого же кровожадного монстра, как и урсин перед ними. Он подумал…

…Неужели он наслаждается моментом? Он что, псих?

Беги, черт тебя дери, тупая деревенщина! Или постой… ты такой же хищник, как и он?

Нет… нет-нет, ты нечто иное, нечто страшнее, чем простой хищник. Ты снишься в кошмарах этим хищникам. В кошмарах тем, кто сами внушают страх в беззащитных овечек. Ты их главный враг и бедствие в одном лице.

Ты ведь охотник, Ринго?

— Инферно! — Крикнул Ринго что есть мочи, сняв кожаную перчатку с правой руки.

Из ладони юноши, направленного в сторону урсина, чудовищным потоком выплеснулось неконтролируемое пламя, которое тут же окутало шерсть монстра, и тот начал гореть. Гореть буйно и безостановочно. Ему было настолько горячо и больно, что всего секунду назад грозный и страшный урсин упал на землю и начал брыкаться из стороны в сторону, пытаясь потушить себя. Не найдя спасения на земле, он встал и начал врезаться во все деревья как попало, ломая все ветки и заставляя шишки обильно падать на его горящую шерсть на спине.

Рука юноши тоже пострадала от огня. Он прикусил свою губу до крови, чтобы выдержать жар и не опустить руку, ведь языки пламени облизывали его ладонь настолько болезненно, что на их местах остались множество волдырей.

Урсин ревел настолько отчаянно громко, что даже многоуважаемый профессор Черная Маска изволился заново пробудить интерес, повернув свою голову в сторону шума. Однако, его удивил больше не сам рёв урсина… напротив, он был в уверен в тех ребятишках, а нечто иное. Полагаю, что это внезапно высвободившийся поток магии такой величины, который обычно не подвластен простым ученикам.

Но вот незадача! Профессор Черная Маска не мог утолить свою жажду любопытства, ведь прямо сейчас он был занят тем, что помогает отбиться другому отряду учеников от стаи крыс-переростков! Как же ему не повезло!

И наконец, урсин перестал гореть. Огонь потух, сожгя примерно половину всей его черной шерсти, а троица удачников с новой опаской глядела на монстра. Урсин снова подошел к берегу, но неспеша, остерегаясь чего-то. Троица и монстр молча пересеклись взглядами, будто дожидаясь того, кто же сделает первый шаг. Но никто не делал шага. Обе стороны сильно напуганы и стоят на таких острых иголочках, что даже дышать лишний раз не хочется.

Урсин боится снова попасть под огонь. И не безосновательно.

Однако, ему точно не стоит знать о том, что после такого фокуса, Ринго истощил почти все свои запасы воли.

— …И что дальше? — шепнул Айвар своим компаньонам.

— Я… ай… я пуст, ребята. — Как можно тише промолвил Ринго, будто урсин понимает человеческую речь.

— Вот и попали. — Закончил Бергорд, только-только обретший надежду, но в миг потерявший его.

— Я сейчас попробую снова аккуратно поискать заклинания с огнем, только не опускай руку, Ринго… держи ее для устрашения. — Айвар раскрыл книжку и листок за листком тихонько перебирал страницы, пока его товарищи пытались «переглядеть» монстра. Урсин стоял смирно, не поднимал шороха. Единственное, что выдавало в нем живое существо вместо чучела, так это его тяжелое дыхание и лужа слюны на земле под головой.

В такой напряженной обстановке тяжело думать ни о чем другом, кроме как о монстре перед собой и жгучей боли в руке. Но Ринго таки задал себе вопрос.

А почему, собственно, урсин так зол на них? Да и не спит он в берлоге, ведь если уж и приходится ему выходить наружу в теплое время, то только ночью. Сейчас только вечереет. Он должен спать в пещере.

И тут он вспомнил о тех следах, которые видел ранее. Они были не настолько большие, чтобы быть урсиными, а больше походили на обычного взрослого медведя. Как-то не сходится.

Тропа урсиная, а следы медвежьи. Бессмыслица какая-то. Продолжал бы он считать эту ситуацию банальным совпадением, пока вдруг не прозрел.

— Твой ребенок, урсин… — прошептал Ринго, смотря на монстра перед собой. — Ты ведь не мужчина, а женщина… да? Это были следы твоего дитя.

— О чем ты? — Спросил Бергорд, не отводя взгляда от урсина.

— Дети урсинов не рождаются с проколотой шерстью и из-за этого они не боятся ходить под солнцем. Утром ее «урсинёнок» утолял жажду на речке и пошел обратно в берлогу, как вдруг… я полагаю, на него кто-то напал. Время совпадает с моментом, как начался поход, поэтому эта теория имеет место быть. Как только мама-урсин почуяла что-то неладное, то невзирая на боль вышла из берлоги и побежала к речке. Боль начала накалять ее, оттого и злая. А как увидела нас, так подумала, что мы — причина пропажи ее дитя.

— И ты прав, мой дорогой друг! — послышался откуда-то незнакомый голос.

Урсин, неподвижно стоявший перед Ринго на протяжении долгого времени, неожиданно рухнул на землю. Когда его туша замертво упала на проточную воду вперед, Ринго увидел незнакомца позади монстра. Он держал в руках окровавленный полуторный меч, который тут же быстро и искусно окинул в сторону, вмиг избавившись от излишков шерсти монстра.

Бергорд сразу узнал человека перед собой.

Когда Айвар обратил внимание сперва на тушу монстра, а потом на человека с мечом, то в тот же миг дернулся с места и захватил светловолосого друга в свои объятия как можно крепче, чтобы тот не двинулся с места. И, по всей видимости, не зря, ведь Бергорда будто бес укусил: он был настолько обозлен, что желал тут же перебежать речку и вцепиться в горло мечника. Но он не дурак. Он понимал, в какой ситуации находится. Да и Айвар держит настолько крепко, что порой удивляешься, как только в таких тонких руках может таиться столь большая сила.

Лишь один Ринго стоял в непонятках. С каждой секундой, как тот смотрел на злого Бергорда, улыбка незнакомца с мечом становилась все шире.

— Кто бы ты не был, парнишка, но твоя дедукция оказалась довольно точной! — Снова заговорил мечник. — Да, кто-то убил урсинёнка, пока тот шел домой к мамочке. Но кто же? И тут грациозно появляюсь я, ваш спаситель! Ваш преподобный сир Себастьян Дебрей, будущий наследник десяти деревень и двух городов на западе Радийского Королевства! А также убийца маленького и миленького урсинёнка. Точнее лидер отряда, что убил его.

— Прекращай хвастовство, чепуха мокротная, сука! — Выругался Бергорд. — Что ты тут делаешь, а? А ну убежал в страхе, пока я тебя не поймал, урод.

— Вот ты, парнишка, — продолжил ранее незнакомец с мечом, ныне сир Себастьян Дебрей, указав пальцем на Ринго и временно игнорируя нападки Бергорда, — ты не по годам смышленый, хвалю! Не то что два твоих тупорылых напарника.

— Кто ты? — Спросил Ринго.

— А ты разве не услышал? Глухой? Я сир Себастьян Дебрей! Но так уж и быть, за твою смышленность я позволю тебе называть меня просто Себастьян Дебрей. Однако, хорошо вы его потрепали. Твоих рук дело? — Сказал он, смотря сперва на обгоревшую шерсть монстра, а потом на волдыри на руке юноши. — Если да, то хвалю второй раз! Мало кто получает от меня похвалу, так еще и в двойном размере. Держу пари, что даже мой подчиненный, сын придворного мага Гектор Малькольм, не осмелится воспроизвести заклинание такого уровня без магических перчаток! А ты смог. Хвалю. Снова. И спасибо, что дали достаточно времени, чтобы я успел подкрасться к громиле и сделать искуснейший надрез на его затылке. Страшно, наверное, было держать взгляд с урсином, да?

— Немного… — Неуверенно вякнул Ринго. Его тут же перебил Бергорд.

— Не потакай ему, малой! Нет, не так… Ринго! Не слушай этого отброса!

— Да что же ты никак не успокоишься, моча в голову ударила что-ли? — Вновь начал Себастьян. — А, ой. Прошу прощения. Тебе ведь с рождения приходится ходить с этим уродским цветом волос, да? Цветом мочи.

— Сир Себастьян… нет., просто Себастьян Дебрей. — Ринго звучал уже более уверенно. — Вы не поняли моего вопроса. Я хотел узнать, почему Бергорд так обозлился, увидев вас.

— А ты что, не в курсе? — Себастьян искренне удивился словам парнишки перед собой. — Не в курсе о том, почему Бергорд был на две недели наказан «исправительными работами» в конюшне? Почему копался в столь любимом ему дерьме и игрался со свежими навозными лепешками?

— Ну… что-то о наказании слышал от ректора, да. А что?

— Ринго… — Айвар, держа друга как можно крепче, наконец заговорил. — Это он и есть. Себастьян и его дружки — и есть те, кому Бергорд подкинул «подарки».

— Кстати, вы не против если я возьму эти колбаски? — Сказал Себастьян, держа в руке припасы из разорванной сумки. — Я же вас все-таки спас, так хоть отблагодарите меня! Немощи.

Глава выдалась короче обычного, в следующей завезу больше контента.