Иерархия. Символ

Глава 1. Цена выживших

Намибия, Хорискас, настоящее время

– Клеон! Ты в порядке? – Эдвард внимательно осматривал окружность, в которой во время нападения на линии огня оказалось четверо человек.

– Я вспомнил…, – тихо прошептал Клеон и что-то в голосе ученого заставило опытного руководителя боевого спецподразделения вздрогнуть.

В который раз Эдвард запретил себе думать о всех странностях, которые он видел за последние сутки, чтобы сохранить рассудок.

Страшная атака закончилась слишком быстро и вокруг творился настоящий ад. Стрельба прекратилась, но раздавались громкие крики и стоны, и сквозь плотную пелену серо-грязного дыма нельзя было увидеть, что происходит с агентами разгромленного боевого подразделения.

«Странно, как внутри круга все остались живы? – мелькнула мысль. – Непрерывный огонь велся со всех сторон, шансов выжить просто не было».

Эдвард посмотрел на ученых, которые по какой-то причине оказались прямо в центре нападения. Факт оставался фактом. Четверо человек стояли темной ночью в центре круга, куда не проникла пелена грязно-серого дыма, накрывшая темную африканскую пустыню на сотни метров.

«Не может же облако странных серебристых искр, накрывшее куполом круг диаметром триста метров, защитить от пулеметных очередей и напалма», – Эдвард всеми силами пытался сохранить ясность мысли, осматривая местность.

Внутри пространства, окруженного наполовину раскопанными высокими белыми колоннами, не было ни одной гильзы. Вообще ничего. Чистая поверхность. С учетом тысяч выпущенных разрывных пуль, начиненных белым фосфором, и напалма, нетронутая окружность выглядела, как минимум странно.

– Клеон! Ты уверен, что все хорошо? – повторил Эдвард вопрос, не понимая, что спрашивать в подобной ситуации.

Как ты не попал под перекрестный огонь? Так себе вопрос.

– Да, спасибо, – Клеон повернулся и посмотрел на руководителя спецподразделения кристальными, почти прозрачными глазами.

И Эдвард снова запретил себе думать о том, что видел. В стрессе всякое может померещиться. Металлические нотки в голосе ученого могли просто послышаться после сплошного грохота ручных пулеметов и тяжелых орудий. Быстро исчезающие с кожи серебристые пятна и титановая пластина, перекрывавшая глаза Клеона буквально минуту назад, могли же быть странной игрой света и тени? Хотя, какого света? Вокруг была непроглядная ночь.

– Простите, что вмешиваюсь, как я понимаю, вы знакомы друг с другом? – Гринлоу пристально наблюдал за Эдвардом, не скрывая неприязни.

Принадлежность Эдварда к специальным службам бросалась в глаза, академик же почти всю жизнь провел в группах исследователей непознанного, тщательно скрывающихся именно от спецслужб. Конечно, факт знакомства Клеона с такими, как Эдвард, мягко говоря, удивлял.

– Гринлоу, не стоит переживать, – быстро сказал Клеон, понимая, что происходит. – Я знаю Эдварда с прошлогодней экспедиции, нам пришлось сотрудничать и решать несколько нестандартных ситуаций. Позволь тебе представить руководителя спецподразделения национальной разведки.

Услышав точно название службы Гринлоу невольно сжался.

Эдвард тоже не испытывал радости, стоящий ученый и подобные группы любителей альтернативной истории часто и являлись объектами интереса.

Однако ситуация была неподходящей для выяснения отношений. Напряжение между представителями разных сторон не успело разрастись, так как последствия страшной битвы непонятно с кем, давали о себе знать.

– Подойдите сюда! прокричал Валентин, пытавшийся привести астрофизика в чувство. – Что-то произошло с доктором Ставинским!

Голова ученого откинулась назад, тело не подавало признаков жизни.

– В твоем подразделении вообще есть доктор? – проговорил Гринлоу, пытаясь всеми силами не показывать слишком открытую неприязнь.

– В специальном подразделении быстрого реагирования все есть, в том числе и бригада скорой помощи, – парировал Эдвард, невольно защищаясь. – Мне срочно нужно вернуться к бойцам, сейчас пришлю доктора.

– Не стоит, уже бесполезно, Ставинский мертв, – что-то в тоне Клеона снова сильно удивило Эдварда, но времени на размышления не было.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – удивился даже Гринлоу. – Может есть пульс, возможна необходима срочная госпитализация. Надеюсь, твой друг выделит транспорт, чтобы доставить пострадавшего в больницу.

– Не нужно ни доктора, ни транспорта, – спокойно проговорил Клеон. – Ставинскому уже точно ничего не поможет, он умер.

– И ты даже знаешь, почему внезапно скончался здоровый мужчина средних лет? – не удержался Эдвард от саркастического уточнения.

– Знаю, но об этом лучше поговорить позже, придет время, и я все объясню, – Клеон никак не отреагировал на сарказм. – Сейчас нужно срочно идти к твоим агентам, возможны серьезные повреждения.

Эдвард набрал воздуха, чтобы задать несколько вопросов, уже не для того, чтобы подколоть всезнающего ученого, но получить важную информацию. Не успел. Раздалось несколько громких криков, заставивших всех вздрогнуть.

– Быстро, некоторым еще можно помочь, – сорвался Клеон с места и Эдвард поспешил за ним, на ходу пытаясь понять, что происходит с отрядом.

Гринлоу задумчиво посмотрел вслед уходящим, думая даже не о том, как могли подружиться известный на весь мир генетик и сотрудник национальной разведки. Гринлоу отличался хорошей наблюдательностью и пытался ответить только на один вопрос: откуда Клеон так много знает обо всем происходящем?

– Господи, до чего больно… жжет… рука… жидкость… черные капли… попали на руку… кожа вся горит… – метался один из бойцов, сгибаясь пополам и сжимая в дикой агонии левую руку. – Сделайте что-нибудь!

– Доктора сюда, срочно! – закричал Эдвард и повернулся, пытаясь в неестественно густом сером тумане определить, где находятся врачи.

Конечно, отряд сопровождала бригада опытных врачей, привыкших оказывать первую помощь. Разрывающие сердце крики раздавались, однако, со всех сторон и найти доктора в сплошной пелене дыма не предоставлялось возможным. Эдвард метался по обширной территории и потерял Клеона из вида.

Врачи как могли пытались справиться со своими задачами, только физически не могли оказаться в десяти местах одновременно.

Агенты специального боевого подразделения не раз бывали в страшных сражениях, и часто переживали ранения. Приученные терпеть боль и ждать помощи, сейчас физически не могли этого сделать. Хорошо, что пустыню скрывала непроглядная ночь, и над всем полем недавнего сражения стоял плотный туман. В обратном случае, можно было легко потерять рассудок от адской картины после исчезновения зловещих нападавших.

В разных местах в дикой агонии кричали и катались по песку опытные и натренированные бойцы. Врачи сбивались с ног, не понимая куда двигаться и как отличать слившиеся в единый гул крики о помощи и кому оказывать помощь.

– Успокойся! Посмотри на меня! – скорчившийся от невыносимой боли, разрывающей тело и проникающей в кости, с трудом сфокусировал взгляд на присевшем рядом человеке. – Просто вдохни! Слышишь! Спокойно…

Клеон посмотрел на агента средних лет в прекрасной физической форме, разжал пальцы правой руки бойца, которыми он судорожно сжимал левую кисть. Агент замолчал, не отрывая глаз от сверкающих искрами глаз незнакомца, боль утихла мгновенно. Клеон посмотрел на разрастающиеся на левом запястье наросты, из которых сочилась зловонная вязкая жижа цвета гнилостной плесени. Выдохнул, задержал на доли секунды левую ладонь над пораженной областью, и с силой сжал нагревающийся осколок, лежавший в кармане брюк.

Дикая боль прекратилась мгновенно. Да и на запястье не осталось ни единой царапины. Клеон быстро встал и пошел на следующий крик.

– Пожалуйста… помогите… нога… адская боль… кто-нибудь… – скорчившийся на земле молодой агент хрипел, уже не в состоянии кричать.

– Все хорошо, тихо, – Клеон присел рядом с бойцом, положив левую руку на правую ногу бойца, полностью покрытую бесформенными лопающимися буграми цвета болотной гнили, разлагающейся и вязкой субстанции

– Слышишь меня? Вдохни, выдохни.

Клеон с силой прижал левую руку выше колена, сжал в кармане горячий осколок, и только он видел, как едва заметные искры, исходящие от ладони, пробежали прямо поверх стекающей грязно-болотной маслянистой слизи.

Боль, которая казалась разрывала кости на части, прекратилась внезапно. Агент в удивлении замолчал, пытаясь разглядеть странного человека, присевшего рядом. Не успел, Клеон уже спешил к другим агентам.

Разумеется, натренированный разум позже сделает все, чтобы загнать пробудившиеся воспоминания в рамки знакомого и привычного. После страшной ночи Клеон снова будет метаться между мыслями о собственном сумасшествии и наличием другой реальности. Однако сейчас в ситуации вечного противостояния целительного света Иерархии и разрывающим на части все живое первородным ретро-вирусом, мозг работал предельно четко.

Клеон прекрасно знал, что происходит и что нужно делать.

Рассыпавшиеся после взрыва серебристого света сфероидальные пузырьки, заполненные разлагающейся гнилью серо-болотного цвета, попали на открытые участки кожи агентов специального подразделения. Дальше первородный вирус выполнял свое предназначение – пытался обеспечить выживание, уничтожая чужеродную среду. К сожалению, средой оказывалось человеческое тело, переживающее неописуемую боль от поглощения.

Клеон спешил, так как в отличие от остальных прекрасно знал законы распространения страшного заражения. В обычном состоянии от момента прямого попадания первородного вируса на тело и до тотального разложения оставалось несколько минут. Бойцы, которых касался Клеон, в прямом смысле слова умирали от боли, поэтому не понимали, что происходит.

– Сюда, быстрее, носилки! – кричал доктор в перепачканной спецодежде, пытаясь удержать тело агента, бьющегося в судорогах на носилках. – Поражение органов! Задержка дыхания! Возможна полная остановка сердца.

Впервые врач не имел ни малейшего понятия, что делать. Шея агента средних лет очень быстро покрывалась огромными лопающимися волдырями, из которых на носилки стекала густая маслянистая болотно-серая жидкость.

Лежащий на носилках уже не кричал, и даже не хрипел. Доктор смотрел по сторонам, потому не видел, ни подошедшего незнакомца, ни самого действия.

Клеон делал все, чтобы сохранить свои действия в строжайшей тайне. Сам не понимая, почему. Хорошо, что на исцеление уходило две-три секунды.

Когда доктор повернулся к носилкам, агент хрипло дышал, постепенно выравнивая дыхание. От лопающихся зловонных наростов не осталось и следа.

– Помощь! Срочно! Нам нужны врачи! – кричал Эдвард в телефон, пытаясь помочь бойцам собственного подразделения, понимая, что все бесполезно.

Не мог же он просто наблюдать, как в нечеловеческой агонии умирают агенты, с которыми он провел много лет, выполняя сложные задачи.

Руководитель подразделения был слишком занят, чтобы следить за тем, что делает Клеон. Плотная пелена грязно-серого тумана скрывала видимость на расстоянии метра, поэтому и другие агенты не видели, что происходило рядом.

Именно поэтому никто не обратил внимания на загадочное и быстрое излечение. Да и после адской битвы, в болотно-серой пелене, многие подумали, что получили временные ожоги, которые быстро прошли.

Только Клеон видел, как прямо на его глазах по рукам, ногам или шее ползли с невероятной скоростью темно-болотные нити страшнейшего вируса.

Он быстро перемещался между криками, прикасался к месту заражения на телах корчившихся в предсмертной агонии бойцов, выполняя одно и то же действие. И хотя большую часть из произошедшего забудет сам Клеон, мозг ученого сохранит главное – против омерзительной угрозы есть противодействие.

– Да помогите же кто-нибудь! Агент при смерти, – в резком голосе доктора прорезалась паника. – Срочно машину! Необходимо переливание крови!

– Не нужно переливания, – спокойный голос почему-то заставил опытного боевого врача вздрогнуть. – Успокойтесь, пожалуйста. Отойдите от носилок.

Густой туман позволял увидеть только силуэт, по голосу можно было определить, что говорит мужчина. Больше ничего доктор рассмотреть не успел, но по какой-то причине послушался и непроизвольно сделал два шага назад.

Когда доктор пришел в себя и метнулся к умирающему, он обнаружил полностью здорового агента спецподразделения. К счастью, подумать о странном событии времени не было, вокруг по-прежнему стояли дикие крики.

Когда Эдвард наконец натолкнулся на Клеона, тот стоял в стороне от места нападения, опустив обе руки в карманы брюк. Крики постепенно стихли и, конечно, Эдвард не мог не заметить, что агенты перестали кричать и корчиться от боли. Единственный, кто мог хоть что-то объяснить, стоял, спокойно смотря вдаль. Конечно, руководитель спецподразделения собрался задать кучу вопросов, надеясь получить вразумительные ответы. Однако поговорить не получилось, потому что подбежал запыхавшийся Валентин.

– Мистер Клеон! – начал быстро молодой астрофизик, соединив имя и вежливое обращение, так как не знал фамилии Клеона. – Вы оказались правы! Приехала машина местной скорой помощи. Ставинский мертв, увезли в местный морг. Причем умер внезапно. Причину смерти еще будут устанавливать.

Валентин говорил быстро, вдыхая после каждого предложения. Одновременно подошел Гринлоу, косясь с подозрением на стоявшего рядом с Клеоном руководителя спецподразделения национальной разведки.

– Клеон! Откуда ты знал, что Ставинский мертв? – Гринлоу внимательно посмотрел на давнего друга. – Ты знаешь, почему он внезапно умер?

– Мне бы тоже хотелось получить ответ на некоторые важные вопросы, – проговорил Эдвард, не сводя глаз с Клеона. Он так и не мог определить, что изменилось во внешнем облике и скорее даже в поведении ученого.

– Ставинский был заражен, с рождения, – ответил спокойно Клеон, но почему-то Гринлоу и Эдвард одновременно вздрогнули. – Он просто оказался не в том месте, и не в то время. Шансов выжить у него не было.

Возможно, замедленный голос и застывший взгляд Клеона и послужил причиной сближения совершенно разных по статусу людей. Эдвард и Гринлоу переглянулись, испытывая похожее чувство изумления.

Клеон собрался что-то сказать, но не успел, так как заговорил Гринлоу.

– Господи, Клеон, ради всего святого! Да что происходит? – в голосе академика звучало не только удивление, но и осуждение. – Тебе не кажется, что пора наконец все рассказать! Мы же вместе организовали всю экспедицию, ты в курсе всех исследований. Почему ты скрываешь нечто важное?

– Я бы тоже с удовольствием послушал про экспедицию, – вступил Эдвард, продолжая пристально смотреть на Клеона. – Что вы ищете на самом деле? Что за странные перемещения по всему миру? Исландия? Намибия?

– То есть вы даже не скрываете, что следите за Клеоном? – Гринлоу не мог так просто избавиться от выработанной годами подозрительности.

– Следить за Клеоном необходимости никакой не было, – устало ответил Эдвард, не реагируя на выпад академика. – Вы вообще в курсе что произошло час назад? Кроме своих ученых штучек что-нибудь вообще замечаете вокруг?

– Ну не совсем, – Гринлоу сбавил обороты, понимая, что находился в эпицентре страшных событий, только не знал каких именно.

– Как всегда, ученые в своем выдуманном мире, – не сдержался Эдвард и повернулся к академику. – Мы следим не за вашим другом. Может быть, вы мне объясните, раз Клеон молчит – почему за ним ведется тотальная слежка со стороны организации, о которой если я расскажу, у вас навсегда пропадет сон.

– Можно на ты, не люблю эти «вы», – присмирел Гринлоу, понимая, что представитель спецслужб прав, слишком много было странностей.

– Охотятся адепты не за мной, – заговорил Клеон своим обычным голосом. – Членов организации, как ты выразился Эдвард, интересует то, что мы ищем и то, собственно, ради чего и была организована экспедиция. Мы должны оказаться на следующем месте сигнала раньше. Нужно успеть!

– Вопросов больше, чем ответов, ладно, сейчас не время для рассуждений, – сказал Эдвард, навык руководителя включился автоматически. – Собирайте команду и оборудование. Экспедиция проходит под сопровождением специального боевого подразделения национальной разведки. Без возражений!

Гринлоу промолчал, потому что понимал уровень опасности. Иметь в качестве охраны боевой отдел спецслужб – не такая уж и плохая идея.

Глава 2. Обратное творение

Центр генетических исследований (ЦГИ),

Подземный комплекс на окраине города, настоящее время

– Вы мне можете объяснить, что произошло? – хриплый голос высокой фигуры в черном длинном плаще загораживал собеседника.

– Простите, но мы все предусмотрели, нападение было четко спланировано, – в запинающейся речи сквозил ничем не прикрытый страх.

– Почему задание не было выполнено? – в голосе прорывалось нечто напоминающее скрип и лай одновременно, режущее слух подобно острому лезвию. – Ученый до сих пор жив, контактный представитель мертв. Один из самых подготовленных отрядов объектов Т-1 вынужден был отступать и вернуться в базовый центр. Можете это хоть как-нибудь объяснить?

– Понимаете, расчет был на то, что на месте поисков будут только ученые, – дрожащий от страха невысокий человек лет сорока напоминал школьника, зажатого в угол бандой опасных хулиганов, а не одного из лучших специалистов в области генной инженерии и биотехнологии.

– Тогда как в лагере ученых оказались вооруженные до зубов и подготовленные агенты? – говорящий предпринимал страшные усилия, чтобы придать речи человеческое звучание. – Спецподразделение Управления национальной разведки (УНР), судя по всему, успело очень хорошо подготовиться, включая разработку новых и особо опасных видов оружия.

– Наверное кто-то предупредил о нападении, – мужчина средних лет, плотного телосложения пытался справиться с растущей дрожью, охватившей все тело. – Все держалось в строжайшем секрете.

– Секрете?! Вы издеваетесь? Объекты получили огромные повреждения! – царапающий визг разрывал барабанные перепонки, и собеседник сильнее вжал голову в плечи. – Вы можете объяснить, что произошло во время нападения?

– Согласно полученным данным, – голос собеседника дрожал все сильнее. – На месте было применено современное разрывное оружие. Разработано недавно специально для спецподразделения. Хотя, если позволите. Ни заряженные фосфором пули, ни даже напалм, не могли нанести вред объектам, специально подготовленных для подобных задач.

– Согласен, свойства объектов Т-1 хорошо изучены, чтобы делать подобные выводы, – голос зазвучал более спокойно только потому, что говорящий о чем-то размышлял. – Как тогда объяснить полную капитуляцию? Вы же видели степень поражения? Больше половины объектов не удастся восстановить. Что могло нанести такие сильные ожоги? И что вообще способно разрушить первородную основу объектов П-0, которых взяли экспериментов?

– Не знаю пока, – человек в специальной одежде пастельного зеленого цвета, выдававшей принадлежность к медицинским учреждениям, теребил пропуск, висевший на шнурке. – Мы проведем расследование. Все проверим.

– Тогда разберитесь и доложите мне, – говорящий в черном плаще был примерно на две головы выше собеседника, но даже не пытался ради приличия посмотреть вниз. – Проверьте состояние объектов Т-1. Тех, которых можно восстановить, отправляйте в экспериментальную лабораторию. Сильно поврежденных утилизируйте в соответствии с разработанной процедурой.

Директор Центрального агентства расследований (ЦАР) резко отвернулся и пошел в сторону центрального здания. Господин Наренберг за годы работы овладел навыком сохранения человеческой речи на достаточное время. Однако не мог справиться с яростью и гневом, довлеющие импульсы первородной материи были намного сильнее. Уйти быстро от разговора пришлось потому, что Наренберг с трудом мог сдерживать расползающуюся плоть.

Обычные жители планеты не знали, что Правители, однажды объявившие войну Иерархии и соединившиеся с дикой силой первородной материи, сформировали нерушимую бездну, которая развивалась вместе с человечеством.

Одержимые единственным желанием вырваться из заточения, отомстить и вернуть утраченное господство над планетой много достигли. Результаты скрещивания Правителей и земных женщин позволило вывести на поверхность тысячи Первородных, которые научились максимально копировать человеческий облик. Отличить занимающих высокие посты в правительствах разных стран и военных структурах от обычных людей было невозможно. Материя обладала идеальной способностью к копированию. Только полностью подчинить жгучие импульсы и мутацию исходной материи так и не удалось.

Директор засекреченного научно-медицинского центра выдохнул и быстро пошел к центральному офису. Возглавил он «медицинский центр», являющийся по сути современной лабораторией генной инженерии, несколько лет назад. Только к общению с покровителями привыкнуть так и не смог. Нельзя было научиться спокойно воспринимать растянутые маслянистые полости цвета болотной гнили, находящиеся на месте глаз, и скрипучий хриплый голос.

– Покажите все с камер видеонаблюдения, особенно меня интересует возвращение объектов Т-1 после поражения, – в голосе мужчины зазвучали командные нотки, страх постепенно отпускал напряженное тело.

– Сейчас, доктор Хайден, – поспешил сотрудник навстречу директору, набирая на клавиатуре нужную комбинацию для просмотра видео.

Внутренние помещения центральной генетической лаборатории вызывали восхищение, разбирающиеся же в прикладных исследованиях умерли бы от восторга. Большая часть оборудования отвечала последним медицинским и техническим требованиям, некоторые аппараты, казалось, поставили для съемки фильма научной фантастики. Кроме центрального подразделения, занимающегося экспериментальными исследованиями и анализом, в центре функционировало несколько десятков помещений разного назначения. Хотя мысли о функциях некоторых блоков вызывали содрогание.

Доктор Хайден подошел к огромному монитору.

– За какой период включить видеонаблюдение? – переспросил сотрудник в спецодежде пастельного зеленого цвета. – И какие места будете смотреть?

– Включи запись с момента появления объектов Т-1, – можно было за несколько лет уже привыкнуть к обитателям, но доктор каждый раз запинался. – Меня интересует возвращение после нападения, что там происходило?

– Хорошо, сейчас, – сотрудник нажал нужную комбинацию и на мониторе появилась запись, для просмотра которой не помогал ни опыт, ни выдержка.

Очень хорошо, что никто из живущих на планете не видел, как темной ночью после неудачного нападения на лагерь ученых в генетический центр возвращались сущности, противоестественные самой природе.

Вначале на ровной грунтовой поверхности стали проявляться трупно-зеленые вязкие капли, собирающиеся в небольшие лужи, быстро сливающиеся друг с другом и образующие неровные пятна полтора метра в диаметре.

Спасало рассудок работников генетического центра от полного помешательства то, что скорость, с которой куски копошащейся гнилостно-серой плоти, слипающиеся в подобие человеческого тела, было молниеносным. Наблюдение за мечущимися сплетениями и сращениями, мутирующими в дикие соединения, было неподвластно человеческому восприятию. Чудовищный клеточный хаос противостоял всем известным человечеству формам.

– Замедлите съемку, – сказал доктор Хайден быстро.

– Насколько? – спокойно спросил сотрудник, сидящий за монитором и не проявляющий никаких эмоций. Работники центра, имеющие докторские степени и разные научные звания, довольно быстро привыкали к неестественному способу существования объектов Т-1. Которых сами и выращивали.

– Поставьте максимально низкую скорость, что-то нарушено в процессе сбора сущностей, пока не могу определить, что именно, – проговорил доктор Хайден, всматриваясь в черно-серое движение на мониторе.

«Что я на самом деле здесь делаю?», – промелькнуло в голове Хайдена, когда он, непроизвольно сжав руки, наблюдал за тем, как из скользкой черной слизи собирались части генетически измененных Первородных.

Вопрос доктора был справедливым. Когда-то лучший специалист в сфере генетической селекции и генной инженерии, один из первооткрывателей в биотехнологии, изучающий возможности создания живых организмов с нужными свойствами методами генной инженерии. Теперь он возглавлял самый оснащенный в мире центр с высокотехнологичным оборудованием, потому что однажды поверил, что может создать генетически идеальную сущность.

Казалось бы, он должен был за последние три года привыкнуть к появлению объектов Т-1 в результате проводимых под его руководством экспериментов. Но не мог. Человеческий мозг всеми силами сопротивлялся богомерзкому расщеплению и восстановлению болотно-гнилостной биомассы.

– Здесь! Остановите! – скомандовал доктор Хайден, подойдя к монитору. – Видите? Почти половина из появившихся объектов не может принять форму. Первый раз такое вижу. Масса пытается собраться и распадается обратно.

– Да, и правда странно, – молодой сотрудник встал, рассматривая замедленное движение на мониторе. – Тоже никогда такого не видел.

Услышав громкий голос доктора Хайдена, к монитору подошло несколько человек в идентичной медицинской спецодежде пастельного зеленого цвета.

– Прокрутите еще раз с самого начала, поставьте остановку на каждом кадре, – голос доктор Хайдена зазвучал бодрее, так как появилась проблема, которая задействовала мышление, и эмоции немного отступили.

Все старательно скрывали отвращение при виде слипающихся мутирующих отростков, соединяющихся в гибкие маслянистые тела. И именно для того, чтобы не разрываться от жалости и чувства вины результаты экспериментов называли «объектами Т-1», чаще всего просто «Т-1». Цифры позволяли убедить разум, что речь идет вовсе не о живых существах.

– Стоп! Остановите! – громко сказал доктор Хайден, поворачиваясь к специалистам, стоявших полукругом у монитора – Видите!

– Непонятно, что происходит? – вступил сотрудник примерно тридцати пяти лет, не отводя взгляд от видеоизображения. – Процедура распада и сбора объектов Т-1, была полностью отработана, как минимум два года назад. Понять не могу, по какой причине скопление материи не может соединиться?

– Не знаю, – задумчиво сказал доктор Хайден.

– Посмотрите еще раз, на кадрах присутствует что-то кроме Т-1, – быстро сказал молодой сотрудник, пристально изучающий видеоизображения.

Отвечающий за видеосъемку быстро набрал комбинацию на клавиатуре и вернул изображение к началу, на экране медленно поползли кадры.

– Вот! Смотрите! – почти закричал молодой сотрудник, и коллеги приблизились к монитору. – Вот на фрагменте спины. Видите белые точки? Как будто тонкие мелкие иголки. И на других Т-1 то же самое.

– Действительно, странно, – пробормотал доктор Хайден. – Что это? И откуда взялось неизвестное вещество на объектах Т-1?

– Не могу сказать, что это такое, – проговорил самый старший из присутствующих, не отрываясь от медленно движущихся кадров. – Однако позволю сделать предположение, что именно неизвестное белое вещество и не дает Т-1 собраться обратно в единую форму. Посмотрите внимательнее.

– Показывайте не видео, а кадр за кадром, – сказал Хайден сотруднику, отвечающему за видеонаблюдение. – Коллеги, изучаем каждое изображение и высказываем идеи, что могло привести к подобному результату.

Естественная реакция отвращения постепенно притуплялась, доктора в принципе быстро учатся не обращать внимание на омерзительные картины.

Все внимательно смотрели на передвигающиеся кадры, которые любого обычного человека моментально отправили бы в психиатрическую клинику. Лучше бы появление имитаций человеческих тел, происходящее на скорости, неподвластной человеческому взгляду, так и осталось неизученным.

На кадрах было четко видно, как куски плоти цвета гнилостной плесени, образовывая невообразимые комбинации, пытались слиться в единое тело. Форму первородная материя научилась копировать с удивительной точностью. В результате из зловонных болотно-маслянистых луж появлялись порождения самой бездны, один взгляд на которых останавливал дыхание и биение сердца.

Однако внимание ученых было приковано к мониторам потому, что четко налаженная процедура расщепления и собирания скользких тел была нарушена.

– Смотрите, вот здесь! – показал рукой на кусок черной слизи на мониторе немолодой ученый. – Несколько белых точек. Нам всем хорошо известно, что в генетически измененной биомассе не может быть подобных образований.

Молодой сотрудник остановил кадр, на который указал коллега.

– Увеличьте максимально изображение, – в голосе доктора Хайдена появилось напряжение. – Появление каких-бы то ни было вирусов или бактерий в телах объектов Т-1 исключено, по всем известной причине.

– Было бы уникально, если вирус поразил ретро-вирус, – саркастическим тоном сказал доктор лет тридцати пяти, смотря на экран.

– Странное поведение неизвестных точек и напоминают острые иголки, – проговорил пожилой доктор, потирая переносицу. – Не уверен, что образования белые. Мне одному кажется, что неизвестные мелкие вкрапления поблескивают?

– Нет, вам не кажется, – сказал доктор средних лет, стоящий ближе всех к монитору. – При остановке кадра четко виден блеск, чем бы это ни было. Но важно другое. Посмотрите внимательно, именно эти мелкие сверкающие, так скажем, иголочки, не дают материальным телам Т-1 собраться обратно.

Доктор Хайден пристально смотрел на медленно сменяющиеся кадры.

Именно он три года назад, проведя серию генетических экспериментов, граничащих с бесчеловечными преступлениями, смог добиться расщепления уникальной материальной основы до жидкого состояния. Причем он же разработал и код, который позволял измененным Первородным собираться в единое тело, обладающее потрясающими уникальными способностями. Он мечтал о создании сверхчеловека, получил же то, что мелькало на экране в виде зловонных кусков серо-болотной плоти, сливающихся в единое целое.

Он пристально смотрел на то, как в попытке собраться, скользкие бесформенные части разваливались обратно при соприкосновении с неизвестным белым веществом. Наренберг был изначально прав, больше половины сущностей была безнадежна повреждена, так как природа непонятно откуда взявшихся сверкающих искр не давали плоти сжаться в единый блок.

– Что это такое? – спросил молодой сотрудник, завороженно смотря на поблескивающие маленькие искры. – Каков механизм действия? Почему мощнейшие инстинкты к слиянию объектов Т-1 не работают?

– Не знаю, но как я понимаю, это и предстоит всем выяснить – проговорил доктор Хайден. – Коллеги в силу сложившейся ситуации, завтра с утра внеплановое совещание. Всем предварительно изучить наблюдаемое явление. Ситуация неординарная и очень опасная, необходимо как можно быстрее выявить причину повреждения объектов Т-1 и предложить решение.

– Что делать с объектами Т-1? – спросил молодой сотрудник, наблюдая, как грязно-болотная масса мечется, пытаясь собраться и разваливается обратно.

– Провести тщательный анализ, – сухим голосом сказал доктор Хайден. – Отправь команду. Не поврежденных объектов Т-1 собрать в обычные места нахождения, остальных облучить по стандартной процедуре.

Вокруг места, из которого уходили и возвращались объекты Т-1 стояло пятиметровый железный забор, окружающий место диаметром триста метров. Выйти за пределы сущности не могли, так как при малейшем прикосновении срабатывал датчик, запускающий радиологическое оружие. Поражающим факторов выступало ионизирующее излучение с измененными свойствами.

Тот факт, что уничтожить Первородных нельзя, доктор Хайден понял сразу, поэтому было разработано специальное оружие, расщепляющее плотную материю. Молодой сотрудник старался скрыть дрожь в руках, которая возникала каждый раз, когда неудачные результаты приходилось утилизировать.

Работники центра убеждали себя, что объекты Т-1 не живые, хотя дикий рев и стон в процессе облучения позволял сделать обратное предположение.

Мечущиеся в железной клетке обрывки вязкой болотной гнили издавали жуткий вой. Наблюдать расщепление густой массы до мелких пузырьков, заполненных маслянистой серо-грязной жижей, нельзя было без дикого ужаса.

Да никто и не наблюдал. Никто из людей.

Однако за бесчеловечным уничтожением и агонией наблюдал тот, для кого находящиеся по ту сторону ограды не были просто объектами Т-1.

– Саргон… Прости… Я же говорил, не надо было соглашаться, – прошептал еле слышно Натан, смотря застывшими глазами на облако серо-грязных капель за железной оградой, не замечая, как по лицу стекают слезы.

Первородные не умели плакать.

Глава 3. Карта излучения

Намибия, Хориксас, настоящее время

– Можно задать вопрос? – Эдвард внимательно смотрел на пожилого академика, занятого сборами в передвижной лаборатории. – Вы имеете хоть малейшее представление, что на самом деле происходит с Клеоном?

– Я же сказал можно на «ты», – ответил Гринлоу, подняв голову от специальных контейнеров, куда упаковывал рабочее оборудование. – Поясните, пожалуйста, что вы хотите узнать, в том числе о Клеоне?

– Учитывая нестандартную ситуацию, называй меня тоже на «ты», сейчас не до соблюдения правил этикета, – поморщился Эдвард. – Не думаю, что я один замечаю странности в поведении Клеона. Как я понял, вы давно знакомы. Как вы оказались в одной экспедиции? Он всегда был таким отрешенным?

– Хорошо, давай так, – Гринлоу выпрямился и посмотрел на агента, пытаясь принять важное решение. – Я расскажу, как была организована экспедиция и какое отношение к этому имеет Клеон, потому что по какой-то причине ситуация стала опасной и появилось множество вопросов, на которые у меня нет ответа. Только взамен ты расскажешь, как здесь оказалось самое элитное подразделение национальной разведки, причем боевое. Откуда ты знаешь Клеона и что было в прошлогодней экспедиции? Потому что одно упоминание об этом приводит Клеона в состояние полного ступора.

– Оперативно, – усмехнулся Эдвард. – Сейчас не место и не время выяснять, как ты так быстро получил доступ к секретной информации.

– Правительство не имеет права на сокрытие данных, люди имеют право знать, – на автомате ответил Гринлоу, одергивая сам себя. – Вырвалось, извини. Хотя, если честно, информация о твоем подразделении не такая уж и секретная.

– Принимаю условия, – вернулся Эдвард к теме разговора. – Ты рассказываешь об этой экспедиции, о том, как здесь оказался Клеон и описываешь все странности, которые заметил. Не переживай, я не собираюсь стать личным психологом твоего друга. Я должен понять, почему за Клеоном следят адепты самой опасной организации в мире. Не просто следят. Ты же слышал все вчера ночью. Меня интересует вопрос: почему на обычного ученого, пусть и генетика с мировым именем, открыта настоящая охота?

– Так нападение вчера ночью было связано с Клеоном? – Гринлоу заинтересованно посмотрел на агента. – Не удивительно.

– Так, договор означает договор, – дернулся Эдвард. – Ты рассказываешь все, что знаешь, без попыток что-то скрыть. Я иду на огромный риск и расскажу, откуда я знаю Клеона, хотя это засекреченные данные. Причем информация о прошлой экспедиции Клеона слишком сильно интересует некоторых.

– Хорошо, согласен на условия договора, – глаза пожилого академика загорелись от возможности, наверное, впервые узнать секретные данные от руководителя подразделения национальной разведки.

– Экспедиция была организована, потому что в лаборатории астрофизики было обнаружено сильное излучение, – Гринлоу включил монитор, который еще не успели упаковать. – Про характеристики излучения, если захочешь, наши астрофизики расскажут все гораздо подробнее. Важно другое. Посмотри на изображение. Видишь четыре мигающие точки и между ними яркие линии?

– Научные подробности оставь при себе, – Эдвард внимательно смотрел на карту. – На изображении я вижу не четыре, а пять сигналов, причем один намного мощнее остальных. На что именно я должен обратить внимание?

– Вот это и вызвало огромное удивление! – Гринлоу сказал возбужденно. – Ты смотришь на первое изображение, которое уловили детекторы. Если без подробностей, то случайно был обнаружен невероятно мощный уровень излучения, превышающий все известные науке значения в сотни раз. Для отслеживания сигналов были построены специальные детекторы.

– Значит экспедиция была организована по местам, откуда исходят сигналы аномально высокого излучения, верно? – Эдвард ученым не был, но натренированный мозг разведчика быстро ухватывал суть.

– Конечно! – отреагировал Гринлоу.

– Как тогда в поездках оказался Клеон? – спросил Эдвард, смотря на мигающие точки на карте, линии от которых сходились в центре Арктики.

– Вот! Это и есть самое интересное! – подорвался Гринлоу, повернувшись к наполовину упакованным контейнерам, перебирая бумаги. – Нашел!

Гринлоу положил на стол, на котором стоял монитор с изображением четырех мест, немного помятую ксерокопию листа бумаги.

– На что я должен смотреть? – удивленно взял листок в руки Эдвард.

– Просто сравни то, что нарисовано на карте и изображение на мониторе! – Гринлоу в буквальном смысле потирал руки.

Эдвард внимательно смотрел на нарисованные черным маркером четыре линии, берущие начало от центра Северного полюса и заканчивающиеся крестиком в определенных местах на карте мира.

– Хм, вот это интересно, – хватило минуты, чтобы определить идентичное расположение точек на карте с мигающими сигналами на мониторе. – В чем смысл? То, что места одинаковые, это понятно.

– В том, что карта, которую ты держишь, была нарисована одним молодым студентом примерно пятнадцать лет назад, – Гринлоу буквально светился от возможности удивить представителей правительственных организаций.

– Предположительно студентом был Клеон? – академику все же удалось поразить опытного разведчика, Эдвард удивленно переводил взгляд с карты на изображение на мониторе. – То есть ты хочешь сказать, что источники невероятно мощного излучения, превышающее все известные виды энергии в сотни раз, находятся в тех местах, которые однажды нарисовал на карте Клеон?

– Да, с максимальной точностью! – Гринлоу буквально подпрыгнул на месте. – Когда были обнаружены неизвестные сигналы, как мы вначале предположили, неземного происхождения, я сразу и позвонил Клеону.

– Хорошо, что он сделал еще тогда несколько ксерокопий, – вздохнул академик. – Комната в общежитии была ограблена и оригинал карты пропал.

– Про ограбление в курсе, – сказал Эдвард. – Студенческая комната Клеона была ограблена. Скажу сразу, вторую копию карты Клеон отдал мне.

– Хорошо, про общежитие только помню, что со стены пропала карта, – потер лоб Гринлоу. – Тогда мы меньше общались, и я не придал значения. Когда я позвонил Клеону недавно, он сказал, что сделал несколько ксерокопий.

– И тебе не кажется это странным? – Эдвард внимательно посмотрел на Гринлоу. – Если тогда кроме карты ничего не пропало, значит за Клеоном охотятся буквально с самой молодости. Может и еще раньше.

– Никто тогда вообще не обратил внимания на эту непонятную карту, – оправдываясь проговорил Гринлоу. – В любом случае, именно поэтому я уговорил Клеона присоединиться к экспедиции. Гораздо важнее сейчас не то, что знал Клеон в молодости, а то, что происходит с источниками излучения.

– Что происходит с источниками? – Эдвард удивленно посмотрел на монитор, на котором мигали четыре точки, соединенные с центром.

– Ты смотришь на первое изображение, – вздохнул Гринлоу. – Вам уже прекрасно известно, что первые работы велись в Исландии, теперь вот в Намибии. Когда мы приезжаем, совершенно неожиданно сигналы пропадают.

– Вот это и правда интересно, – медленно проговорил Эдвард. – Удалось определить, что издает настолько мощные сигналы?

– Нет, к сожалению, – Гринлоу пролистал изображения на мониторе. – Смотри, видишь? После того, как пропал сигнал в Исландии и теперь в Намибии, буквально вчера в полночь, осталось две линии и, так скажем, центр.

– Линии намного толще и сигналы мощнее, я прав? – Эдвард пристально смотрел на изображение, которое открыл Гринлоу.

– Да, сила излучения, как будто перераспределяется между оставшимися источниками, – Гринлоу сказал задумчиво. – Мы пока не знаем, что это такое.

– Мысли о том, что это части одной фигуры, не возникало? – спросил Эдвард, не замечая, как Гринлоу резко повернулся и уставился на агента.

Эдвард не мог предположить, что первый догадался о тайне, за которой и охотились могущественные силы, в сотни раз превосходящие возможности всех военных организаций планеты вместе взятых. Он пока не понимал, что охота за Клеоном ведется для того, чтобы ни при каких обстоятельствах он не смог собрать части в одно целое. Откуда начальнику пусть и элитного подразделения было знать о вселенской силе Иерархии, заключенной в одном Символе?

Никто этого не знал. Тот же, кто точно все знал, не мог вспомнить.

– Что происходит? Почему вы здесь? – раздался голос Клеона, и Гринлоу, и Эдвард одновременно повернулись по направлению к двери в вагончик.

Возможно, какая-то часть Клеона хотела вспомнить и объяснить, что на самом деле происходит. Только человеческий мозг, настроенный на защиту личности от падения в пропасть безумия, хорошо выполнял свое назначение. Даже ценой подавления. Мозг привык играть в игры. И тогда воспоминания спустя какое-то время представляются красивым, но безумным сном.

– Ничего особенного! – быстро сказал Гринлоу, подходя к Клеону и пожимая руку. – Обсуждаем вот с представителем спецслужб особенности излучения и в основном то, что осталось два источника, и две линии.

– Источника не два, три вместе с центральным, – сказал зашедший следом за Клеоном Валентин. – Я все утро изучал показатели, простите, здравствуйте.

Молодой астрофизик явно стушевался, увидев представителя спецслужб, разглядывающего изображения сигналов на мониторе.

– Продолжай, Валентин, все в порядке, – быстро вступил Гринлоу. – Что с показателями игнитионного детектора?

– Смотрите, сейчас покажу, – Валентин подошел к монитору, промотал несколько картинок и остановился на одной. – Вот последнее изображение оставшихся сигналов, которые улавливает детектор. С полночи, когда пропал сигнал источника здесь в Намибии, сила излучения между оставшимися продолжает увеличиваться. Причем мощность растет равномерно. Видите?

– Допустим я не понимаю ничего в астрофизике, – посмотрел на экран Клеон. – Поясни подробнее, что происходит?

– Мы предположили еще в первый раз, что перед нами замкнутая система, – заговорил Валентин, пытаясь говорить максимально понятно. – Выявлена определенная тенденция, когда пропадает один из сигналов, остальные источники перераспределяют между собой оставшееся количество энергии. В результате, уровень излучения от оставшихся мест становится намного выше.

– Да, это мы уже поняли, – вступил Гринлоу. – Все сигналы образуют единую сеть, и поток энергии равномерно перетекает между оставшимися.

– Только сегодня я обнаружил другую закономерность, более интересную, – воодушевленно защелкал клавиатурой молодой астрофизик. – Смотрите. Вот уровень излучения, зафиксированный в первый раз. Когда пропал первый источник, мы не обратили внимания на расхождения. Сегодня, когда с мониторов пропал второй сигнал, я убедился, что тенденция несколько иная. Видите цифры? Это излучение, названное нами игнитионным, мощность потока в сотни раз превышает значения любого излучения. Так вот.

– Мощность излучения после исчезновения одного из мест, не просто перераспределяется между оставшимися местами, но резко увеличивается, – перебил астрофизика Клеон, внимательно изучая цифры.

– Да! – восторженно сказал Валентин, радуясь, что ученый быстро все понял. – Условно говоря, одинаковое количество единиц с исчезновением одного распределялось бы пропорционально. Только теперь, от оставшихся двух сигналов и центрального источника, исходит излучение, как минимум в два раза превышающее первоначальное значение, исходящее от четырех мест.

– Странно, – задумчиво сказал Гринлоу. – Для излучения необычный паттерн, ты не находишь? Что это может значить?

– На знаю, – искренне сказал астрофизик. – Поэтому я и пришел, чтобы все проверить до того, как упакуют оборудование. Понятия не имею, с каким вообще излучением мы имеем дело. Ничего подобного я раньше не встречал.

– Все, связанное с игнитионным излучением не вписывается в известные законы астрофизики, – сказал Гринлоу. – То, что мы смогли адаптировать детекторы, способные обнаружить места мощных потоков энергии, не значит, что мы поняли вообще, что это такое. И почему пропало уже два сигнала?

– Клеон, ты что-нибудь можешь прояснить? – заговорил Эдвард, внимательно изучая ученого, который утром вел себя, как обычный человек.

Словно вчерашней ночи не было и неестественно выпрямленная поза, отливающий металлическими нотками голос и серебристые искры в глазах Клеона опытному разведчику померещились в ночном тумане.

– Ничего в голову не приходит, – пожал плечами Клеон.

– Когда ты рисовал карту с этими же местами в молодости, какие тогда были мысли? – продолжал Эдвард, не спуская глаз с Клеона, пытаясь по привычке вызвать хоть какую-то реакцию собеседника.

Получилось. Клеон непроизвольно вздрогнул.

– Гринлоу рассказал про карту? – спросил удивленно Клеон.

– В ситуации страшной угрозы нельзя скрывать информацию, Клеон, – менторским тоном сказал Эдвард. – Ты хоть понимаешь, что снова оказался в смертельной опасности? Ты же понимаешь, кто вчера устроил нападение?

– Не совсем, – пробормотал Клеона, потирая лоб.

– Кто напал? – подорвался Гринлоу. – Кстати, Эдвард, свою часть договора я выполнил, теперь твоя очередь делиться информацией.

– Расскажу, конечно, не переживай, только не здесь и не сейчас, – ответил Эдвард. – Скажу только, что уровень опасности неимоверно высокий. Возможно, это освежит твою память, Клеон. Что если я скажу, что вокруг отеля, где вы останавливались, и вокруг первого места ваших раскопок были обнаружены грязно-болотные маслянистые пятна полтора метра в диаметре? И по всей окружности на песке после вчерашнего нападения мы нашли точно такие же?

Клеон застыл. Расширенными глазами уставился на Эдварда, пытаясь дышать. Конечно, это он помнил. Такое просто нельзя забыть.

– Какие пятна? – удивленно спросил Валентин, не участвующий ни в каких сделках. – Что вообще происходит? Причем тут излучение?

– Вот почему ты здесь, – сдавленно прошептал Клеон, судорожно хватая воздух. – Ты думаешь… Они… следят за нами с самого начала?

– Да кто они? – резко спросил Гринлоу. – Ты же сам сказал, что не может быть секретов при повышенном уровне опасности. Кто охотится за нами?

– Не за вами, а за Клеоном, – коротко сказал Эдвард, поворачиваясь к академику. – Я сказал в прошлый раз, что мы не за твоим другом следим.

– Так значит ты знаешь, кто берет источники мощнейшего излучения, чем бы это ни было? – удивленно посмотрел Гринлоу на агента.

– Точно не те, за кем мы следим, – ответил уверенно Эдвард.

– Другие, не могут даже приблизится к защитным кругам, – сказал Клеон голосом, который заставил и академика, и агента одновременно посмотреть на ученого. – Поэтому пятна всегда находят за пределами окружности.

– Клеон, ты же знаешь что-то! Почему ты молчишь? – Эдвард сделал шаг по направлению к Клеону, заготовив десятки вопросов, устав от отсутствия нужной информации, особенно, когда все боевое подразделение чуть не погибло ночью в неравном бою. Однако Гринлоу предупредительно взял агента за руку, внимательно посмотрел в глаза и помотал отрицательно головой.

Клеон смотрел прямо перед собой застывшим взглядом, Эдвард медленно перевел взгляд на академика, затем на Клеона. Сработало внутреннее чутье. Что-то странное было во взгляде Гринлоу, что заставило Эдварда отступить.

– Давайте все обсудим в следующий раз, – примирительно заговорил Гринлоу. – Дальше экспедиция будет в сопровождении специального подразделения, и у нас будет много времени на разговоры.

– Валентин! Так как Ставинского больше нет с нами, ты назначаешься старшим ученым! – повернулся академик к молодому астрофизику, который чуть не подпрыгнул от радости. – Проследи за упаковкой детекторов и всего оборудования, сам понимаешь, сколько все это стоит. Я дам распоряжения группам рабочих. Собираемся, у нас мало времени.

– Пойду дам распоряжение агентам, чтобы собирались, – вступил Эдвард в игру, понимая, что Гринлоу поделится нужной информацией, но не при всех.

Клеон вздрогнул, посмотрел на остальных, кивнул и вышел из вагончика. Мозг из последних сил старался вернуть личность в обычный мир. Получалось.

Только по ночам Клеону продолжали сниться яркие сны. Картины первых, покинувших разрушенный Город Иерархии в поисках мест для строительства новых мест обитания, проникали все глубже, несмотря на отчаянное сопротивление мозга. Он видел все так четко, словно сам там присутствовал.

Глава 4. Вечный источник

– Не понимаю, такого физически не может быть! – Валентин лихорадочно листал на мониторе бесчисленные столбики цифр.

– Чего не может быть? – Клеон стоял за спиной молодого астрофизика, переводя взгляд с картинок на столбики цифр.

Валентин резко повернулся.

– Простите, Клеон, не видел, как вы вошли, – астрофизик кивнул и снова уставился в изображения на мониторе. – Расшифровываю и фиксирую значения игнитионного излучения, как мы назвали феномен, и не могу понять.

– Что не так? – Клеон просто спросил, чтобы проявить участие, потому что все изображения и бесконечные цифры были непонятными.

– Смотрите! – Валентин быстро защелкал пальцами по клавиатуре. – Вот! Видите? Одно из первых изображений, которое было получено с детектора.

Клеон невольно напрягся, потому что изображение четырех сверкающих точек, сходящихся в центре Арктики, мог узнать даже во сне. Собственно, после странного сна в общежитии, он и нарисовал карту.

– Вижу, на основании мест, откуда поступают сигналы аномально мощного излучения мы и организовали экспедицию, – сказал Клеон, не сводя глаз с мигающего серебристо-жемчужным светом пятиугольника.

– Разумеется, – кивнул Валентин, воодушевленный тем, что хоть с кем-то может поделиться своими сомнениями. – Проблема заключается в том, что я не могу понять направление излучения. Давайте, я покажу, о чем идет речь.

Клеон постарался подавить вздох, жалея, что не вовремя зашел. Он прекрасно знал особенность увлеченных специалистов, которые часами могут рассказывать о своих открытиях, не обращая внимания на то, понимает собеседник, о чем идет речь или нет. Уйти уже было неприлично.

– Давайте для сравнения я покажу, – Валентин уменьшил изображения для того, чтобы поместилось сразу несколько картинок. – Вот первое изображение со всеми сигналами, когда была запланирована экспедиция. Детектор не только обнаруживает поток излучения, но рассчитывает все входящие данные.

– Как вам известно, игнитионный детектор, сконструированный специально для нашей экспедиции, работает на основе сцинтилляционного датчика, который позволяет определить направление потока излучения – Валентин пододвинул другой монитор, на котором нескончаемым потоком двигалось несколько столбиков многозначных цифр.

Клеон заготовил фразы, чтобы сказать, что не разбирается в том, что говорит Валентин и вежливо уйти. Но промолчал. Потому что частично понял значения бесчисленных столбиков цифр, о которых говорил Валентин.

– Ты говоришь про направление потоков излучения, – Клеон быстро пробегал по длинным рядам цифр. – По имеющимся данным мы можем определить откуда и куда на самом деле поступает энергия.

– Да! – молодой астрофизик буквально подпрыгнул от радости. – Видите? Разумеется, поток изначально превышает самое мощное излучение в сотни раз. Принцип от этого не меняется, компьютер рассчитывает постоянно все характеристики потока, включая направление.

– Цифры говорят о том, что излучение передается между всеми источниками, перетекает равномерно от одного к другому, но неизвестно откуда вообще появляется поток энергии, – Валентин менял картинки со столбиками расчетов, уверенный, что все с ходу разберутся в сложнейших расчетах.

Цифры и связи Клеон понимал очень быстро. Хотя, возможно, даже не поэтому. Клеон понимал природу и движение излучения, и это сильно пугало.

– Из того, что я вижу, получается, что четыре источника равноценные, – проговорил медленно Клеон, тщательно просматривая столбики многозначных цифр. – Между сигналами функционирует замкнутая цепь.

– Разумеется, – Валентин сиял от счастья, что не нужно объяснять основы физических формул и расчетов. – Очевидно, что если между всеми источниками энергия передается по сети, тогда при исчезновении одного источника, по неизвестным для нас причинам, цепь просто перестраивается.

– Соответственно, мощность потока не снижается, – Клеон на замечал, что начинал говорить все более уверенным голосом, разобравшись в расчетах. – Уровень излучения пропавшего источника вливается в общий поток и перераспределяется между оставшимися точками. Пока все логично.

– Да! Получается, что, когда вместо четырех источников останется два, сила излучения удвоится, – Валентин кивал, одновременно выводя на экран новые изображения и с расчетами. – Но не это меня удивило, с распределением более или менее все понятно. Смотрите, игнитионное излучение, которое, как мы определили с самого начала, во много раз мощнее гамма-излучения, не равномерно распределяется между всеми источниками. Видите цифры?

Клеон внимательно смотрел на изображение, полученное от детектора вчерашним днем, с двумя мигающими точками, связанными с центральным сигналом в центре Северного полюса, и на столбики цифр на соседнем мониторе. Цепкий напряженный взгляд говорил о том, что он разобрался в расчетах.

– Направление потока, – Клеон повторил сосредоточенно. – Первое предположение было ошибочным, излучение не просто распределяется по сети. Совершенно очевидно, что центральный источник находится в центре Арктики.

– Конечно! – воскликнул Валентин, двигая столбики вычислений. – Направление гамма-потока определяется автоматически. Датчик позволяет определить направление потока путем сравнения скоростей счета гамма-частиц, зарегистрированных различными модулями датчика. Независимо от силы излучения, принцип расчетов направления не меняется.

– Просто, когда осталось два источника вместо четырех, тенденция стала более заметной, – воодушевленно продолжал Валентин.

– Четыре источника с самого начала только получали и перераспределяли излучение, – перебил Клеон Валентина, не отрываясь от бесконечных цифр. – Направление стало заметно потому, что центральный источник усиливает подачу энергии. На местах экспедиций расположены передатчики, которые получают энергию из центрального источника, находящегося в центре Арктики.

– Совершенно верно! Я перепроверил расчеты несколько раз, – в голосе Валентина прозвучала озабоченность. – Возникает вопрос, каким образом центральный источник в Арктике получает настолько мощное излучение?

– Все способы образования излучения, естественные и искусственные, достаточно хорошо изучены, – Валентин не замечал, что собеседник молчит, не сводя взгляда с мигающего центрального сигнала. – Ни одного возможного способа образования энергии не обнаружено, все несколько раз проверялось.

– Должен быть источник появления настолько мощного потока, – продолжал Валентин, совмещая расчеты разных столбиков на мониторе. – Непонятно, если центральный сигнал только раздает энергию, откуда в центре Арктики могло изначально возникнуть излучение? Откуда поступает поток?

– Из другого, более мощного источника, – медленно проговорил Клеон.

Валентин был слишком молод, чтобы заметить, что в голосе Клеона появились металлические нотки, а в глазах заметались серебристые искры. Клеон и сам не осознавал, что до боли сжал руки, впиваясь пальцами в ладони.

– Изначально было проверено совершенно точно, что сигнал поступает не из космоса, – на ходу возразил Валентин, не отрываясь от монитора. – Предположить настолько мощное излучение в космическом пространстве невозможно. Подобное явление стало бы мировым открытием. На планете, даже если одновременно взорвать все имеющееся ядерное оружие и сложить со всеми естественными источниками, не получится и сотой части потока, который сейчас улавливает игнитионный детектор. Ничего не понимаю.

– Источник находится не на поверхности планеты, – промолвил Клеон голосом, в котором все сильнее проявлялся металлический звон. – Очень глубоко. После страшной катастрофы разбился Символ. Хранители ушли в недра планеты с центральной частью Символа. К источнику. Много километров вниз.

Валентин наконец повернулся потому, что в словах собеседника не было ничего, что можно было объяснить с точки зрения науки.

– Что вы сказали? – переспросил молодой астрофизик.

– Ничего, – пожал плечами Клеон, приходя в себя. – Каким образом можно исследовать вновь обнаруженную тенденцию? Детекторы, которые были сконструированы для экспедиции, могут определить, откуда на центральный источник в центре Арктики поступает настолько мощное излучение?

– Нет, – вздохнул Валентин. – Честно говоря, усиленные во много раз датчики были настроены на уровень излучения, который был при обнаружении всех сигналов. Теперь оказалось, что энергия не просто перераспределяется между оставшимися источниками, но очень быстро усиливается. Детекторы перегружены и не справляются даже с обработкой поступающих данных.

– Для определения источника, который неизвестно где находится, нужно совсем другое оборудование, – сказал грустно молодой астрофизик. – Можно, конечно, снова обратиться снова к Станиславу, который сделал для нас игнитионный детектор и объяснить задачу. Чисто теоретически можно попробовать изменить устройство, чтобы вычислить откуда поступает поток энергии не центральный источник. Только это будет стоить нереально дорого.

– Так дело в деньгах? – удивленно спросил Клеон.

– Простите, Вы примерно понимаете, сколько может стоить подобный заказ? – Валентин удивился не меньше Клеона. – Первый передвижной детектор, который мы использовали в экспедиции, стоили вообще нечеловеческих денег. Умножьте эту сумму примерно на два, а лучше на три.

– Да хоть на четыре, – облегченно вздохнул Клеон, доставая телефон из кармана. – Ты уверен, что получится сделать необходимое оборудование?

– Почти на сто процентов, – кивнул Валентин. – Центр по разработке современного инновационного оборудования находится в России. Но когда я искал первый раз, кто возьмется за создание детектора для измерения уровня излучения, превышающего гамма-излучение в сотни раз сильнее, Станислав был единственным, кто ответил. Очень высококвалифицированные инженеры и техники, причем даже не спросили, зачем подобный детектор понадобился. Быстро вникли в техническое задание и сделали прибор очень быстро, с учетом того, что мы и сами не имеем ни малейшего понятия, что измеряем.

– Тогда связывайся снова с центром, неважно в какой стране он находится, – Клеон набирал номер на телефоне. – За деньги не переживай, оплатим любую сумму, которую назначат. Главное, чтобы получилось изменить оборудование для измерения направления потока. И прибавь цену за скорость.

***

– К вам посетители, – неожиданно открылась дверь кабинета Павла, обставленного безумно дорогой мебелью по последним веяниям моды, за спиной смущенного секретаря стояли две высокие фигуры в длинных черных пальто.

Павел, младший брат Клеона, редко жаловался на жизнь, да и с чего бы? Отличался брат от старшего по всем параметрам. Когда Павлу было двадцать восемь, он уже красовался в журнале в списке самых успешных людей планеты до тридцати лет. Веселый и динамичный характер не исключал острого и цепкого ума. Павел моментально находил то, что приносило очень много денег, быстро ориентировался и каждый раз выигрывал. В результате в возрасте тридцати шести лет он занимал твердую позицию в десятке самых богатых.

– Я говорила, что вы принимаете только по предварительной записи, что вы заняты, – оправдывалась секретарь, поправляя волосы.

– Ничего страшного, проходите господа, присаживайтесь, – улыбнулся Павел обворожительной улыбкой, сводящей с ума немало женщин.

Павел, не обладал интеллектом старшего брата, ум младшего развивался совсем в другой плоскости. Однако в своей среде Павлу не было равных, проницательный ум и дикая интуиция и принесли невероятное состояние.

– Ничего не желаете? – Павел подошел к шкафчику, открывая хрустальные дверцы, намереваясь угостить непрошенных гостей дорогими напитками.

– Нет, спасибо, простите, что без приглашения, – Павел сжал стакан, не понимая, почему хриплый голос вызывает непроизвольный страх. – Просто дело срочное. Мы хотели предложить вам очень выгодную сделку.

Опытный переговорщик с миллиардным состоянием быстро справился с первой реакций и сел в дорогое кресло напротив посетителей.

– Деловые предложения как раз по моей части, тем более выгодные, – беззаботный характер позволял Павлу легко избавляться от негативных эмоций.

– Речь идет об экспедициях вашего старшего брата, Клеона, – стакан не треснул в сжавшейся до судорог ладони Павла только потому, что был сделан из настоящего хрусталя. – Нас интересуют артефакты, которые он ищет.

Конечно, Павел умел скрывать любые эмоции от партнеров, хотя дикий страх за жизнь самого дорогого человека сложно было замаскировать улыбкой.

Все, кто знал Павла и Клеона, поражались не только насколько братья разные, но необъяснимой связи и искренней любви между ними. Ни у кого не вызвало сомнений, что, если появится необходимость, один брат с легкостью отдаст жизнь, чтобы спасти другого. Подобных ситуаций пока не возникало.

– Вот в чем не разбираюсь, так это в артефактах, даже в тех, которые разыскивает мой брат, – почти удалось улыбнуться, а сжатый в правой руке стакан позволил скрыть мелкую дрожь. – Почему такой интерес?

– К сожалению, данная информация не разглашается, – голос говорящего стал еще более хриплым. – Можем только предложить сумму, от которой вы вряд ли откажетесь, даже за один предмет, найденный вашим братом.

Павел осмотрел сидящих. Черные длинные пальто. Черные очки. Днем. Внутри светлого помещения. Все в пришедших было странным. Поражала монотонность речи и неестественная хриплость голоса. Хотя мысли о том, что в кабинет пришли представители вида, отличающегося от человека, не возникло.

– Оцените, пожалуйста, предложение, нам нужен всего один предмет, – сидящий слева пододвинул по стеклянному столику листок бумаги.

Жест был привычный, особенно на крупных сделках, Павел автоматически развернул сложенный листок и с трудом сдержал изумление. Сумма превышала стоимость всего состояния Павла, что вызвало дополнительные подозрения.

Кто будет платить за незначительный артефакт такие деньги?

Мозг с дикой скоростью перерабатывал информацию, за любимого брата Павел не взял бы никакие деньги, но с готовностью отдал бы собственные.

– Щедрое очень предложение, – сказал спокойно Павел. – Хотя понятия не имею, какие артефакты могут стоить таких денег.

– Предмет, который нашел ваш брат, имеет особую ценность для нашего руководителя, – проговорил сидящий справа. – Сумма не имеет значения.

Павел прекрасно понимал, что не стоит спрашивать, почему артефакт не попытались купить у самого Клеона. Стал он одним из самых богатых людей благодаря невероятной интуиции. И умению решать конфликтные ситуации.

– Джентльмены, я благодарю за столь щедрое предложение, – поставил стакан на стол Павел, передвигая листок обратно. – К сожалению, я не обладаю информацией о найденном моим братом предмете. Позвольте мне сначала прояснить ситуацию, чтобы принять решение. Как с вами связаться?

– Мы сами свяжемся, – поднялись посетители и Павел отметил про себя неестественно высокий рост. – Желательно дать ответ как можно скорее.

Вот угрозу Павел мог определить очень легко. И несмотря на то, что он пережил сотни подобных ситуаций, сердце резко дернулось. Во всей ситуации было нечто противоестественное, и Павел не мог понять, что именно.

Глава 5. Разгромное нападение

Центр генетических исследований (ЦГИ),

Подземный комплекс на окраине города, настоящее время

Базальтовая комната, секретное криохранилище ПЭ-6

Господин Наренберг занимал должность директора Центрального агентства расследований несколько лет, и никто толком не знал, как именно он попал на руководящий пост. Записей и послужных списков о работе Наренберга агентом нигде не было, что можно было бы списать на повышенную секретность личных данных руководителей подобного учреждения.

Хриплый, иногда срывающийся голос, мог быть у любого человека в силу природных особенностей или какого-нибудь заболевания. Расплывающиеся же полости вместо глаз, заполненные блестящей серо-болотной жидкостью, никто не видал. Наренберг долго учился владеть собой.

Хотя не всегда получалось. Как и все Первородные, он ничего не мог поделать с расползающейся по всему телу сжигающей яростью. Принять человеческий облик в состоянии гнева было очень и очень сложно.

Только сейчас, глядя на черный поблескивающий шкаф, занимающий всю стену в огромном кабинете, Наренберг испытывал не ярость и не гнев. Среди пытавшихся вернуть утраченное господство над планетой была своя иерархия, и таинственных Правителей Наренберг сам боялся до смертного ужаса. Обычно вызывающий необъяснимую дрожь у своих подчиненных, таинственный директор агентства расследований дрожал от страха, как осиновый лист.

Противиться вызову тех, кто назначил не только Наренберга на высокий пост, но и сотни других, было невозможно по определению. Директор вздохнул, подошел к поблескивающей черным блеском стене, и в следующее мгновение оказался в громадной комнате. Куда никогда не проникал солнечный свет.

– Как я понимаю, перед вами была поставлена четкая задача по получению кристаллов, которые ищет ученый, – разрезал темное пространство хриплый лай, в котором разобрать отдельные слова было достаточно сложно. – Миссия безнадежно провалена. Почему вы не справились с таким простым заданием?

Наренберг и остальные Первородные, находившиеся на поверхности, хотя бы пытались создать имитацию человеческого голоса. Сидящим же за квадратным черным столом притворяться было не нужно.

– Простите, все было четко заранее запланировано, – леденящий ужас проникал все глубже и Наренберг с трудом справлялся с тремором, охватившем все тело. – Непредвиденные обстоятельства. Не знаю, как это объяснить.

– Вы получили высокую должность и необходимое обеспечение, – скрипящий шепот источал угрозу намного сильнее, чем если бы говорящий кричал. – Кроме того, вы получили доступ к исходной субстанции Т, дающей носителям неограниченные возможности. Почему трансформированные не только не справились с заданием, но были полностью разгромлены?

Наренберг стоял, опустив голову, не в состоянии поднять глаза. Никто не мог спокойно смотреть на сидящих за массивным столом, сделанным из поблескивающего базальта. В кромешной тьме можно было увидеть только расплывающиеся огромные тени, очертания которых вызывали более сильную дрожь, чем тихий, царапающий пространство шепот.

С каждой стороны стола находилось по три фигуры, всего двенадцать. В привычном языке нет слов, что хоть как-то обозначить поднявшихся из самой бездны. Потому что в сидящих и не было ничего человеческого.

– Понимаете, – Наренбергу стоило огромных усилий собрать расползающиеся мысли в логическую цепочку. – Возникли непредвиденные обстоятельства. С подразделением агентов проблем никаких не возникло бы. Но по непонятным причинам трансформированные объекты Т-1 были почти полностью уничтожены. Причины выясняются, ученые центра усиленно работают, чтобы понять, что произошло и восстановить поврежденных.

Он непроизвольно ожидал реакции, сжавшись в комок, понимая, что за подобный провал последует наказание. Никто не мог встать на пути Правителей, разработавших изощренный и омерзительный план по возвращению на планету.

Последовавший вопрос, однако, сильно удивил Наренберга.

– Что значит объекты были почти полностью уничтожены? – скрип, смешанный с лаем, по-прежнему нельзя было назвать голосом, однако говорящий очевидно сбавил тон, чего директор никак не ожидал.

– Большая часть объектов Т-1 по возвращении не смогла принять установленную форму, – Наренберг немного осмелел. – Лучшие специалисты центра изучали массу, которая по каким-то причинам не смогла собраться в нужный облик. Скоро будет предоставлен полный отчет. По предварительным данным на массе обнаружены неизвестные микроскопические частицы, которые и расщепили основу объектов. Возможно, неизвестное вещество попало…

Неожиданно в комнате повисло зловещее молчание, и на последних словах Наренберг почувствовал, что непобедимые и могущественные Правители сами страшно боятся чего-то и тщательно пытаются это скрыть.

– Что именно произошло во время нападения на ученых при попытке получить осколок? – шепот стал настолько тихим, что Наренберг с трудом разобрал вопрос. – На месте было доверенное лицо? Получены данные?

– Доверенное лицо мертво… по неустановленным причинам, – проглотил комок в горле Наренберг. – Нападение было тщательно продумано, сопротивления не ожидалось. По информации от находящихся рядом адептов установлено, что во время нападения появилось огромное светящееся облако, накрывшее всех объектов куполом. После чего последовало полное расщепление основы. Большую часть Т-1 пришлось уничтожить, так как из-за неизученных микроскопических элементов, материя не смогла собраться обратно.

Договаривая последние слова Наренберг, непроизвольно сбавил тон. Инстинкты у всех Первородных были развиты во много раз лучше, чем у людей. И отличить парализующий страх, который исходил теперь не от него самого, было достаточно легко. В комнате повисло тяжелое молчание.

Наренберг все правильно понял. Непобедимые Правители, вызывающие неконтролируемый ужас у обычных обитателей планеты, чего-то боялись.

– В случае если Agnitio Filation вспомнил, как использовать осколок, в разработанный план должны быть внесены кардинальные изменения, – лающий, смешанный со скрипом, голос выражал не только страх, но удивление.

– Да, такой сценарий не рассматривался, – прозвучал тихий шелест, исходящий от темной расплывчатой тени, сидящей в центре стола.

– До сих пор не могу понять, почему нельзя просто уничтожить ученого? – фигура, сидящая слева едва заметно пошевелилась.

– Подобный сценарий невозможен, это обсуждалось много раз, – резко прозвучал ответ от тени в центре стола. – Вам прекрасно известно, что физически уничтожить Хранителя нельзя. Такой возможности нет даже у AnasEneron.

Наренберг молчал, вздрогнув не столько от упоминания непобедимого повелителя бездны Энерона, сколько от удивления, что могущественные Правители не могут убить обычно ученого. Почему?

– Немедленно найдите всю информацию по делам всех учреждений, – в лающий голос вернулась уверенность и командные нотки. – Вы должны узнать, все, что известно об исследованиях ученого и похожих делах.

– Конечно, разумеется, все будет сделано в ближайшее время, – заговорил быстро Наренберг, к которому медленно возвращалась уверенность. – Полный отчет предоставлю при следующей встрече. Все будет выполнено.

Директор агентства расследований научился достаточно быстро перемещаться, и в следующую минуту набирал номер на коммутаторе.

Думать же о том, в каком месте на самом деле находится громадная комната, полностью выложенная черным базальтом, и куда исчезают гигантские бесформенные тени, он не хотел. Черное царство Энерона вызывало дикий неконтролируемый ужас даже у Первородных, которые оттуда вышли.

– Срочно вызвать ко мне руководителя группы быстрого реагирования! – коротко рявкнул Наренберг в трубку, пытаясь успокоиться. – В полном составе.

***

– Что? Вы уверены? Сейчас буду! Ничего не трогать! – директор Управления национальной разведки быстро бросил трубку, на ходу схватил пальто и быстрым шагом вышел из кабинета.

«Потрясающе, – думал Алекс, сидя в машине, несущейся на полной скорости от центрального Управления к зданию, где находился кабинет Эдварда и основной архив со всеми секретными документами. – Вот чего действительно не хватало, так это открытого противостояния. Кто мог устроить подобное?».

По срочной линии охранник огромного здания управления, агент с большим стажем, прерывающимся голосом сообщил о нападении.

Версия о случайно забредших грабителях отпадала сразу.

Алекс, пытаясь справиться с удивлением, перешагнул через обломки развороченной автогеном массивной железной входной двери. Непробиваемое стекло центральной стены прожгли и в нескольких местах торчали куски с оплавленными неровными краями, покрытыми какой-то слизью.

Он быстро, не дожидаясь агентов охраны, поднялся по лестнице на четвертый этаж, где перед кабинетом Эдварда находилось несколько огромных комнат архива национальной разведки. В архиве хранились дела за последние пятьдесят или шестьдесят лет, пропажа таких сведений грозила не просто увольнением или тюрьмой, но международным скандалом.

Алекс не особо удивился, увидев развороченные, словно разорванные динамитом, сейфы для хранения секретных дел. Он медленно шел по рядам, с облегчением отмечая, что сами ячейки не вскрывали. По какой-то причине.

– Все же работают в секретных службах, что за методы? – проговорил Алекс, впервые в жизни наблюдая подобный разгром. – Зачем надо было громить все? Поиски нужного файла можно было провести секретно, как положено.

Он быстро прошел через архивы, переступая через беспорядочно разбросанные по всему полу закрытые коробки. Внутренне Алекс выдохнул, хотя бы не будет страшных последствий. Все ячейки были закрыты. Судя по всему, брали металлический ящик, смотрели номер, и выбрасывали.

Примерно Алекс понимал, что именно искали нападавшие, кто бы это ни был, и ускорил шаг, заходя в кабинет Эдварда. На пороге он снова застыл.

– Господи, помилуй, да что же происходит? – не сдержался опытный разведчик, принимавший участие в серьезных военных конфликтах.

Кабинет руководителя специального подразделения во время отсутствия напоминал место побоища. Алекс быстро отвел взгляд от опаленного неизвестным веществом пуленепробиваемого стекла в окне кабинета.

– Да кому понадобилась уничтожать окно? Это же четвертый этаж? – пробормотал директор, оглядывая то, что некогда было обычной комнатой.

Вокруг не было ни одного целого предмета. Массивный стол лежал в виде десятков осколков после удара чем-то очень тяжелым, разбитые на мелкие куски компьютер и технические устройства не подлежали восстановлению.

Несмотря на изумление от странных, мягко говоря, методов грабителей, Алекс прекрасно понимал, что могли искать нападавшие. Он цепким взглядом осматривал каждую мелочь в кабинете, потому что крупных предметов просто не осталось. Надежда обнаружить нужные дела еще теплилась.

– Зачем нужно было все уничтожать? – не мог справиться с удивлением разведчик, привыкший к незаметному проникновению в различные места. – Можно же было просто искать? Для чего устроили настоящий разгром?

– Возможно, очень спешили, – неожиданно за спиной Алекса раздался мелодичный голос. – Или просто не могли по-другому в силу своей природы.

Директор серьезного учреждения резко повернулся и молча смотрел на стоявшую прямо в дверях высокую женщину с переливающимися волосами.

Смутно он вспомнил, что в проходе стоит секретарь Эдварда, которая и отвечала за сохранность архива секретных дел Управления. По какой-то необъяснимой причине Алекс молчал, не в состоянии вымолвить ни слова, хотя не знал о такой же реакции Эдварда на обычную с виду женщину.

– Не переживайте, нападавшие не нашли то, что искали, – Зарина прошла в середину разгромленного кабинета Эдварда и посмотрела прямо на Алекса.

Наверное, померещилось. Не может же солнечный свет отражаться в прозрачных глазах молодой женщины серебристым блеском?

– Откуда вы знаете, что не нашли? – на автомате спросил Алекс, не сводя глаз с мерцающего взгляда. – И как вы тут оказались? В здании находиться нельзя, пока идет расследование. Вы можете пойти домой…

– Пойду, спасибо, – улыбнулась Зарина. – Мне просто нужно было Вам сказать, что документы, которые вызвали настолько нездоровый интерес, тщательно спрятаны. Я передам все Эдварду, когда он вернется.

– Искали дело СП-116? – Алекс сам не понимал, почему делится сверхсекретной информацией с обычным секретарем.

– Не только, – ответила спокойно Зарина, отводя взгляд и подходя к окну. – Очевидно, что теперь нападавших больше волнуют дела, собранные под грифом СН-117. Вот эти документы и являются причиной нападения.

Снова опытный директор национальной разведки промолчал, не спросив, откуда вообще секретарь может знать все это? Было что-то парализующее во взгляде и во всем облике женщины. Не пугающее, наоборот, исцеляющее.

– Значит дела, как вы говорите, спрятаны в надежном месте? – переспросил Алекс, пытаясь убедиться, что все в порядке.

– Да, – коротко ответила Зарина. – Не стоит сообщать Эдварду. Задача, которую он выполняет сейчас, намного важнее произошедшего нападения.

– Согласен, – проговорил Алекс, глубоко внутри понимая, что находится под каким-то мощным гипнозом. – Я должен убедиться. И дело СП-116, и все дела по грифом СН-117 находятся в защищенном месте? Нужна охрана?

– Нет, спасибо, – широко улыбнулась Зарина и директор снова решил списать промелькнувший яркий блеск на игру солнечного света. – Когда вернется руководитель подразделения, все передам лично в руки.

– Хорошо, – кивнул Алекс, даже не спросив, почему он, директор Управления национальной разведки, не может получить дела немедленно.

Женщина повернулась и спокойно вышла. Видавший многое в своей жизни разведчик удивленно посмотрел вслед, но решил подумать об этом позже.

Все, можно выдохнуть. В том, что Зарина говорила правду, он ни на секунду не сомневался. Значит нападавшие не получили то, что хотели.

Алекс медленно обводил взглядом разгромленный вдребезги офис, пытаясь избавиться от липкого страха, ползущего вверх по позвоночнику. При быстром осмотре он старательно избегал некоторых моментов, теперь же, оставшись на время в кабинете один, он не мог не заметить вязкие капли цвета болотной гнили, оставшиеся на разбросанных по всему полу листах бумаги.

Об оплавленных неровных краях, сверхпрочного бронированного стекла, отливающих маслянистым серо-грязным блеском на солнце, он старался не думать. Хотя мозг настойчиво продвигал единственное приемлемое объяснение.

«Я не справлюсь один, это уже не смешно, – промелькнуло в голове. – Даже Эдвард согласился, что генералу можно доверять. Да и при последней встрече Пацифик явно что-то заметил и сам прервал разговор».

Алекс вздохнул, достал телефон и набрал номер.

– Сочувствую, слышал о варварском нападении, – ответ прозвучал буквально через секунду, Алекс невольно улыбнулся тому, как быстро на самом деле специальные службы получают информацию. – Нужна помощь?

– Не поверите, но да, нужна, – на душе сразу полегчало, и Алекс немного расслабился. – Дело не в самом нападении, а так сказать, в сопутствующих обстоятельствах, требующих тщательного совместного рассмотрения.

– Давайте хотя бы между собой изъясняться попроще, – усмехнулся Пацифик. – Простите, господин Вартанов, но я – не идиот.

– Ну в этом я не сомневался, – проговорил Алекс. – Можно без господина, и можно на «ты». Мы можем встретиться? Дело срочное и щепетильное, не хотелось бы обсуждать подобные происшествия по телефонной связи.

– Разумеется, – быстро отреагировал генерал. – Встретимся через час. В кафе на пересечении, недалеко от центрального управления.

– Хорошо, буду, – отреагировал Алекс, облегченно вздохнув.

– И, прости мой вопрос, – замялся на секунду Пацифик. – Я очень надеюсь на встречу не приглашен глава Центрального агентства расследований?

– Нет, не приглашен, – Алекс удовлетворенно хмыкнул.

– Хорошо, до встречи, – Пацифик нажал отбой.

«Генерал и правда умнее, чем пытается иногда казаться, – думал Алекс, спускаясь по лестнице. – Понятия не имею, как буду все это объяснять, но выбора нет. Уровень угрозы слишком высокий, нам нужны соратники».

Глава 6. Борьба наследников

Клеон понимал, что в папке, которую он собрал в молодости, должны находиться описания свидетельств очевидцев всех четырех мест, отмеченных на карте. Открыл блок, на котором было написано «Камбоджа, Такео, 1884 год».

«По данным колониальных властей, последствия страшного урагана разрушили большую площадь древних построек храмов, ответвлений храмового комплекса Анкор-Ват. Власти призывают не подаваться панике и не верить распространяемым местными жителями нелепым суевериям».

«Жители деревни рассказывают белым миссионерам странную историю. По словам туземцев, темной ночью в небе появились огромные летающие драконы, извергающие красный огонь. Существа имели по несколько голов, и по словам некоторых, быстро меняли форму тела прямо в воздухе. Каменные постройки рассыпались мгновенно. На вопрос журналистов, куда делись драконы, очевидцы говорят, что неожиданно появились юноша и девушка высокого роста, одетые в белые мерцающие одежды. Незнакомцы прошли вдоль деревни, и исчезли прямо в расположенной рядом высокой скале».

Камоджа, Такео, 1884 год

– Немедленно! Заходим внутрь! – на ходу крикнул высокий юноша в длинном белом одеянии, подбегая к невысокой скале.

– Мы должны вернуться и помочь, страдает же множество людей! – возразила девушка, остановившись возле скалы и оглядываясь назад.

В резко усилившейся темноте сложно было разглядеть, что длинные одежды молодых людей были идентичными, белая плотная ткань была покрыта поблескивающими серебром квадратичными орнаментами.

– Мы не сможем помочь пока не возьмем все необходимое! – юноша не кричал, но в голосе чувствовалось напряжение и скрытый страх.

– Нас же учили никогда не бояться всего этого помнишь? – тихо проговорила девушка, оглядываясь на резко потемневшее небо.

– Никто не говорит о страхе, но оказать сопротивление мы сможем только при помощи запечатанного света Иерархии, – молодой человек. – Предупреждали же никогда не выходить без стагонов.

Намного выше обычного человека, с длинными опускающимися почти до пояса жемчужными волнистыми волосами, юноша и девушка смотрели в надвигающуюся темноту. С самого раннего детства их научили, что нужно делать, когда снова будет опускаться черное, кишащее отростками, небо.

– Ты боишься, Калиан? – прошептала девушка, не сводя мерцающих глаз с неба, которое странным образом продолжало темнеть и опускаться вниз.

– Конечно, боюсь, Мирин, но мы должны выполнить миссию и не пропустить «это» на материк, – сказал юноша и взял девушку за руку.

Другой рукой высокий молодой человек коснулся шершавой поверхности скалы, и они быстро проскользнули в появившийся на мгновение узкий проход. Внутри пещеры на удивление было светло, причем стены переливались мягким жемчужно-серебристым блеском. Юноша и девушка уверенно пошли по длинным проходам, пока не оказались в просторной высокой пещере.

Разумеется, природа не умеет создавать абсолютно ровные кубические пещеры с гладкими стенами, переливающимися перламутровыми всполохами.

Молодые люди остановились перед центральной стеной квадратного зала и одновременно коснулись прохладной стены. На небольшом выступе, выдвинувшемся из скалы, лежало два небольших вытянутых предмета.

Восьмигранники, длиной четыре сантиметра в центре достигали толщины в полтора сантиметра, и заметно сужались к концам. Предметы были полые, внутри светящимися точками переливался жидкий жемчуг.

– Все верно, мы не ошиблись, стагоны могут активироваться только при появлении противоположной силы, – проговорил Калиан. – Смотри, свет разгорается все ярче, уровень опасности увеличивается с каждой секундой.

– Берем стагоны и возвращаемся, осталось мало времени, – сказала Мирин.

Молодые люди осторожно взяли удлиненные кристальные восьмигранники, в которых жидкий кристалл разгорался ярким светом.

При ярком освещении было четко видно, как в ответ на усиливающееся движение внутри стагонов мерцают серебристым светом глаза молодых людей.

– Стагоны нагреваются очень быстро, уровень угрозы максимальный, – Мирин быстро взяла стагон, прикрепленный к плотной серебристой крученной тесемке и надела на шею. – Никогда больше не сниму!

– Я тоже, – кивнул Калиан. – Заклинание и процедуру применения стагонов мы выучили еще в детстве. Мы должны выполнить предназначение. Пошли.

Скалы двухметровой толщины расступились, словно ничего и не было, наследники Иерархии коснулись поверхности и вышли наружу. Одновременно посмотрев на небо, молодые люди кивнули другу другу, и сжав руки пошли прямо в эпицентр вселенского болотно-серого ужаса, который бросил вызов самому мирозданию и в принципе не имел право на существование.

Потом в местных газетах напишут, что в результате страшного урагана темной ночью была разрушена большая площадь древних построек храмов, ответвлений храмового комплекса Анкор-Ват. Конечно, уничтожение каменных построек признают результатом естественных причин, правда не выясненных, и в кратких заметках несколько раз прозвучит призыв не подаваться панике и не верить распространяемым местными жителями нелепым суевериям.

Разве могли написать местные репортеры конца позапрошлого века, что в одно мгновение резко потемнело небо, и громадное облако переливающейся маслянистой гнилостной болотной жижи двигалось с юго-западных гор по направлению к полуострову. Кто в такое поверит? Страшные сказки, да и только.

Нельзя же просто поверить на слово обитателям небольшой деревни, расположенный недалеко от храмового комплекса, что от роящейся массы вниз выбрасывались гигантские скользкие щупальца с тысячами лопающихся наростов. Тем более нельзя воспринимать всерьез рассказы перепуганных очевидцев об отделяющихся серо-грязных тенях, резко опускающихся вниз.

И только те, кто был там той страшной ночью прекрасно знали, что видели. К сожалению, простые жители не могли описать клеточный хаос, противоестественный всем законам природы. Да и никто бы не смог.

Как могли, так и описывали то, что видели выбегающие в темную ночь в ужасе от страшного рева. Первородный ужас невозможно было передать обычными словами, роящаяся масса менялась ежесекундно, выброшенные отростки мгновенно обрастали сотнями сгустков, которые сливались, и распадались на другие омерзительные сращения.

Вместить трансмутацию первородной материи в человеческое сознание невозможно, мозг человека автоматически идет максимально подходящий образ и форму. Гармоничный образ. Именно поэтому пораженные ядовитым серо-грязным облаком, опускающимся вместе с непрестанно мутирующими летающими тварями цвета болотной гнили, говорили то, что могли назвать.

– Наки, махима, кархомр, длинк, джамий мес, грахм, фире, динаш ватхро банкедут, гиту, вадут, антат фире, понте фире, *[1]

– Драконы, громадные, летающие, падали с неба, красный огонь, все горит, жарко, сильно жжет, адское пламя, – хриплый шепот тонул в оглушающем реве.

Обитатели небольшой деревушки задыхались практически мгновенно, так как чужеродные самой природе твари могли дышать только своим воздухом, смертельным для остальных живых существ. Вокруг километрового серо-грязного полотна, закрывшего небо, сформировалась почти непроходимая оболочка страшно ядовитого газа, моментально убивающего все живое.

Задыхаясь в серо-болотной пелене, жители и не пытались рассмотреть весь первородный ужас, накрывший деревню и ближайшие каменные пещеры.

– Мнья срен, гапал, пи, линмака прам, бан плаш тор, чпервела плаш тор, миу, линмака мнья, Мьямташ джатисриан, ксатоква сечакди мет да круна, *[2]

– Много голов, три, потом пять, меняются, все время двигаются, слипаются, один, снова много, Боже всевышний, сохрани и помилуй, – все, кто еще мог бежать, пытались скрыться в храмовых постройках.

Отравленные газом и опаленные огнем, не успевали и падали замертво.

То, что в серой пелене отравляющего дыма можно было принять за головы омерзительных тварей, источали мощнейшие потоки ярко-красного огня. В составе извергающего пламени содержалось множество кислот, микродоза которых растворяла горные породы. Казавшиеся прочными храмовые постройки и каменные глыбы рассыпались мгновенно, превращаясь в серые горы пепла.

Запах жженной серы не с чем было даже сравнить, во многих легендах древности упоминалось, что узнать о приближении выходцев из преисподней можно, прежде всего, по запаху. Ученые бы прокомментировали явление с точки зрения науки, подтвердив, что чужеродная форма жизни источала кроме палящего огня страшно ядовитые соединения газа, уничтожающего все вокруг.

Молодые высокие люди с развивающимися жемчужными волосами в белых поблескивающих серебром одеяниях быстро шли прямо навстречу падающей с воздуха черной бездне. Казалось, что идущие не касались земли. Хотя на самом деле так и было, идущие могли перемещаться по воздуху, могли мыслью создавать непроходимые преграды и серебристым взглядом разрушать даже гигантские постройки. Много чего умели наследники вселенской Иерархии, просто согласно установленным канонам, применять уникальные способности можно было в ситуации крайней необходимости.

Ситуация явно наступила в момент попытки заточенных порождений глубокой бездны прорваться на поверхность земной планеты.

Странно, что по мере приближения, наблюдая за гигантскими мутирующими в воздухе существами, опускающимися все ниже и сжигающими дотла ярко красным пламенем, юноша и девушка все меньше испытывали страх.

В кромешному аду никто не обратил внимания, как с каждым шагом глаза наследников сверкали все ярче, пока белковую оболочку глаз не затянула серебристая пелена. Источающая яркий свет изначальной Иерархии.

Потом выжившие очевидцы попытаются рассказать, что полчища продолжающих падать с неба гигантских огненных драконов разогнали высокие странники в белых серебристых одеждах. Только никто не поверит.

– Мы пришли, приготовься, – Калиан остановился рядом с плотной пеленой серо-грязного тумана, окутавшего деревню и храмовый комплекс.

Наследники прекрасно видели сквозь преграду мечущиеся отростки маслянистой гниющей плоти, достигающие несколько сотен метров, исходящие от еще более громадных держащихся в воздухе тварей. При всем желании невозможно было назвать бесформенные пластины, с которых длинными потоками стекала грязная болотная жижа, крыльями, так же как нельзя было считать умение держаться в воздухе мутирующих тварей полетом.

– Я готова, – спокойно произнесла Мирин.

От страха наследников не осталось и следа. При встрече с извечным врагом из глубин поднималась стальная решимость во что бы то ни стало изгнать чужеродных с лица планеты. Глаза юноши и девушки засверкали серебристыми лучами, мерцающие одежды засияли вместо погасших звезд.

Гигантские и кажущиеся непобедимыми порождения бездны буквально застыли в воздух, инстинкт выживания был ведущим для первородной материи.

Молодой человек снял с шеи крученную серебристую тесьму и сжал в левой руке стагон, внутри которого сверкал яркий жемчужный свет. Девушка сделала то же самое. Одновременно они вытянули прямо вверх левые руки.

– Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! – звон переливающегося колокольчиками голоса поднялся высоко над стоящими, перекрывая гул и рев роящейся массы гигантских порождений бездны. – EinayAgon Edion!

– Einay Agon Edion! – повторила девушка, сжимая крепче стагон.

– Да пребудет Свет вечно! – тише сказал молодой человек.

Кристальные глаза наследников Иерархии блеснули ярким серебряным светом и от маленьких восьмигранников заструился жемчужный свет. Струйки белого света поднимались вверх, скручиваясь в мощные потоки.

Хриплые голоса, крики и стоны жителей маленькое деревушки потонули в агонизирующем вое километровой гниющей массы. Поток жемчужного света стремился прямо вверх и в ответ вихрь титанового света прорезал темное небо. Смешавшийся столб жемчужного и титанового света взорвался и рассыпался на миллионы тонких серебристых искр, которые вонзились в казавшееся нерушимым полотно серо-болотных тварей, научившихся держаться в воздухе.

На мгновение разрывающая вспышка осветила воздушное пространство, и пугающие до леденящего ужаса километровые тела рассыпались на миллионы маслянистых продолговатых капель, собравшихся в плоское облако.

Противостояние между светом вселенской Иерархии и чужеродной всему космосу жизни, управляемой сильнейшим Разумом, длилось одно мгновение. Облако микроскопических капель, заполненных грязной зловонной жижей, невероятно быстро перемещалось по воздуху, чтобы избежать даже малейшего соприкосновения с блистающими искрами серебристого света. Движение серо-болотного облака сопровождал адский гул, в тысячи раз превышающий допустимый для человеческого слуха уровень. Инстинктивно сгустки первородной материи стремились скрыться в проходе, откуда выбрались, так как одной титановой искры было достаточно, чтобы уничтожить всю бездну.

На лицах молодых высоких людей отражались титановые отблески. Наследники застыли и словно пытались впитать каждую частицу угасающего света, испытывая неизмеримое блаженство и неописуемый восторг.

– Свет такой прохладный и чудесный, – прошептала Мирин, смотря как на руке переливаются серебристые струйки. – Стыдно признаться, но иногда мне казалось, что подобное никогда не случится. Конечно, мы знаем заклинание, процедуру и как пользоваться стагоном. Но я не верила до конца…

– Главное, что мы справились и выполнили свою миссию, – сказал Калиан с грустью наблюдая, как высоко в воздухе исчезают последние отблески света. – Как я помню из рассказов, подобное случается редко, и наследники должны быть готовы защитить обитателей планеты от первородного ужаса бездны.

– Пойдем, в деревне очень много раненых и изувеченных людей, мы должны помочь всем, кому сможем, – решительно сказала девушка и пошла вперед. Молодой человек последовал следом, сжимая в руке горячий стагон.

Никто потом не поверит выжившим, что к ним подходили очень высокие фигуры в белых сверкающих одеждах, прикладывали к солнечному сплетению маленький горячий предмет и шептали незнакомые слова. Большинство жителей деревни, пораженных ядовитым газом и болотной слизью, выжили, но никто не поверил в чудесные исцеления, списав все на суеверия примитивных жителей.

Да и кто мог поверить, что, пройдя всю деревню, высокие странники пошли обратно к каменной стене и просто исчезли, пройдя сквозь камень?

***

Такео, Камбоджа, 2024 год

Получив тысячи лет назад возможность оказаться рядом с телами некогда совершенных, Первородные получили огромное преимущество. Материальная клетка, обладающая дикой способностью к адаптации и мимикрии, в точности копировала все, что находилось рядом. В результате гигантские бесформенные километровые горы плоти, посредством бесконечных трансформаций смогли принимать облик, который сложно было отличить от первых совершенных.

Поэтому, когда многочисленные свидетели описывали, как видели нападение десяти-двенадцати фигур в черной одежде на молодого человека или девушку, нападающие описывались, как обычные люди. Иногда упоминались такие характеристики, как заметно высокий рост, неестественно вытянутые черепа, отсутствие волосяного покрова, и другие. В целом видели людей. Растянутых же горизонтально почти на все лицо глаз, заполненных в момент атаки болотно-серой густой жидкостью, никто не видел. Хвала Всевышнему.

И конечно, тот факт, что в высоких фигурах без волос не было и в принципе не могло быть человеческой души, знать никто не мог.

– Успокойтесь, мужчина, и расскажите все по порядку! – уставший полицейский небольшого города пытался уже десять минут понять, что хочет рассказать позвонивший в участок посреди ночи.

– Что значит, сверху опустился серебристый поток и уничтожил группу людей? – молодой сержант понимал, что ходит по кругу, задавая одни и те же вопросы. – Хорошо, резко ударил яркий столп света. Что произошло дальше?

– Давайте еще раз, с самого начала, – вздохнул служащий, пытаясь быть вежливым. – Итак, вы видели, как неожиданно появился сверкающий столп света и опустился прямо на группу высоких людей в черном, так? Хорошо. Вы видели, как примерно десять человек пропали, как вы говорите просто «растворились в воздухе» сразу после того, как появился поток, так? Далее, Вы говорите, что в центре света стояла молодая девушка в белом платье.

– Мужчина, никто не смеется, я должен спросить и подробно и записать в рапорте, – обреченно проговорил молодой сержант. – Значит, куда исчезли высокие люди в черных одеждах, вы не видели. Девушка спокойно пошла дальше? Хорошо, спасибо, что сообщили, полиция разберется. До свидания.

Кто и правда поверит в подобное? Разве могут существа, максимально похожие на людей, растворяться до жидкого состояния и собираться обратно в подобие человеческой формы за несколько секунд? Что хорошего могло получиться, когда в вечную битву вмешался извращенный человеческий разум, решив использовать неограниченные способности первородной материи?

[1] Кхмерский язык, родной для жителей Такео, Камбоджа

[2] Кхмерский язык, родной для жителей Такео, Камбоджа

Глава 7. Прямая угроза

Камбоджа, Такео, тропические леса, настоящее время

– Надо же, только подумал, что брат совсем меня забыл и вот тебе собственной персоной! Привет, Старшенький! – веселый голос Павла непроизвольно вызывал улыбку у Клеона, даже когда было очень плохо.

– Привет, Младшенький! – Клеон сказал с теплотой. – Прости, забегался в экспедиции совсем. Тут такое дело, мне нужно попросить.

– Да, наслышаны про твою экспедицию, – Павел сказал с иронией, перебивая брата. – Особенно про редкие предметы, которые вы там ищете.

– Откуда ты мог слышать про экспедицию, Павел? – Клеон сильнее сжал телефон, сердце резко забилось. – Что ты имеешь в виду?

– Успокойся, старшенький! – Павел не терял бодрого присутствия духа. – Просто удивился, какой артефакт может стоить больше, чем все мое состояние?

– Такое нельзя купить! Это не артефакт, а осколок великого Символа первого Города, – голос Клеона зазвенел сквозь телефон. – Связь с вселенским нескончаемым источником энергии может быть восстановлена! Когда соберутся все части расколотого знака, Иерархия вернется на планету…

– Клеон! Не волнуйся, я просто сказал, что некто хочет купить то, что ты ищешь в экспедиции, – Павел не удивился, услышав, как изменился голос брата.

– Кто? – Клеон спросил обычным голосом, напряженным от волнения.

– Я же не сказал, нет повода для волнения, – Павел сказал спокойно. – Ничего страшного не произошло. Ну приходили довольно странные люди, предлагали нечеловеческие деньги хотя бы за один предмет, который может быть найден в вашей экспедиции. Такое бывает сплошь и рядом.

– Павел! Я примерно понимаю, кто приходил, – Клеон пытался справиться с волнением. – Ты должен быть осторожен, это очень опасно!

– Клеон! Я тебя умоляю! – рассмеялся бархатным смехом брат. – Ты думаешь я в десятке богатых людей мира не знаю, что такое опасность? Не переживай за меня! И не из таких ситуаций выпутывался. Ты зачем звонил?

– Не знаю даже, как теперь сказать, – Клеон вздохнул, пытаясь подавить подкатывающий к горлу страх за младшего брата. – Может и правда лучше остановиться, чтобы не подвергать опасности других.

– Старшенький! – Павел сказал серьезно. – Ты не можешь прекратить поиски только потому, что это опасно. Раз пришли с таким предложением, значит то, что ты ищешь невероятно важно. Не вздумай остановиться!

– Спасибо, Младшенький! – Клеон усмехнулся. – Странно, что ты не отговариваешь меня и не просишь прекратить экспедицию.

– Клеон! – Павел усмехнулся. – В отличие от остальных, я с тобой с самого детства, и очень многое видел. Не знаю правда, зачем тебя оставили на чужой планете, но ты должен отыскать свой первый мир, частью которого являешься.

– Странное заявление, – проговорил Клеон. – Про первый мир.

Павел имел право на подобные заявления. Принято считать, что старший брат всегда присматривает за младшим, только в семье Клеона все было наоборот. Павлу пришлось очень быстро повзрослеть и принимать совсем не детские решения, в обратном случае Клеон не выходил бы из психиатрических лечебниц. Младший брат видел слишком много странного и необычного в детстве, того, что Клеон в обычном своем состоянии просто забывал.

Павел сразу понял, что ничего из того, что он видел в окружении старшего брата ни в коем случае нельзя рассказывать взрослым, друзья детства также оказались порядочными. Согласно негласному детскому кодексу молчания, брат и друзья никогда не рассказывали взрослым все странности, которые происходят с Клеоном, и он всегда с теплотой вспоминал время, когда учился в школе.

Возможно поэтому младший брат взял все на себя и предпринимал нечеловеческие усилия, чтобы разбогатеть. Основной миссией Павла было всегда помогать старшему брату, который был не от мира сего, в прямом смысле.

– Когда-нибудь ты и сам все поймешь, – вздохнул Павел, решив не поднимать сейчас тему о странностях в жизни старшего брата. – Ты звонил же по какому-то вопросу? Что-то случилось? Как проходит экспедиция?

– Да, тут такое дело, – невольно замялся Клеон, понимая, что несмотря на опасность снова придется выпрашивать у брата деньги, немалые.

– Ну Старшенький, прекращай, а! – сказал Павел своим знаменитым раскатистым голосом с хрипотцой, от которого млели женщины. – Ты можешь взять столько денег, сколько нужно, и еще умножить на два раза.

– А если умножить придется на четыре? – невольно рассмеялся Клеон.

– Да хоть на шесть, – весело сказал Павел. – Что еще делать с деньгами? Положить на тарелку и есть? Деньги зарабатываются, чтобы их тратить.

– Просто понимаешь, астрофизики могут разработать аппарат, чтобы просветить льды Арктики, – Клеон начал восторженно, интерес к исследованиям перекрывал страх за младшего брата. – Детектор, который был разработан не справляется, уровень излучения усиливается. Главное, нужно определить, где находится центральный источник, питающей энергией остальные точки сети. Непонятно точно, что это и главное, откуда поступает вообще энергия?

– Клеон! Даже если на исследования потребуются все мои деньги, не переживай, я не буду работать кассиром в супермаркете, – Павел продолжал веселиться. – Снова заработаю, как я понял, это не так уж и сложно.

– Спасибо, Павел, – голос Клеона снова дрогнул. – Пожалуйста, будь осторожен! Может тебе нужно усилить охрану или обратиться куда?

– Да не переживай ты за меня, бывало и похуже, ерунда, – отмахнулся Павел. – Вот может тебе лучше нанять настоящую охрану?

– Точно не нужно! – быстро сказал Клеон. – Экспедицию теперь сопровождает боевое подразделение не могу сказать, какой спецслужбы. Десятки бронированных автомобилей и до зубов вооруженные агенты.

– Понятно, – проговорил Павел. – Значит и правда ты наткнулся на что-то невероятно важное и опасное. Проблемы со спецслужбами возникли?

– Да нет, наоборот, – пожал плечами Клеон. – С руководителем спецподразделения мы нормально общаемся, даже почти подружились.

– Ну и ладно! – повеселел Павел. – Оборудование заказывай любое, какое нужно, и умножай что хочешь на сколько хочешь. Я серьезно, Старшенький.

– Огромное спасибо, Младшенький! – Клеон выключил связь и долго смотрел прямо перед собой, пытаясь побороть страх за младшего брата.

Он вышел из вагончика, с удовольствием вдыхая чистый воздух зеленых камбоджийских лесов. Место и правда выглядело немного мистически, вагончики ученых стояли в центре леса, окруженное деревьями, за которыми скрывались военные автомобили. Обстановка располагала к тому, чтобы бросить все и просто наслаждаться невероятной красотой и свежестью природы.

Конечно, он переживал за брата. Безусловная братская любовь явно была обоюдной, Клеон искренне любил Павла и не задумываясь отдал бы за брата жизнь. Сейчас, однако, речь шла не о жизни, но о том, что отдать Клеон не мог.

Клеон вздохнул, и решительно пошел через лес по направлению к машинам спецподразделения, намереваясь поговорить с Эдвардом.

– Мне нужно поговорить с тобой! – Клеон начал сразу, как только на стук из черного бронированного автомобиля вышел Эдвард. – Приходили к моему младшему брату, Павлу. Предлагали просто сумасшедшие деньги за то, что якобы мы нашли в экспедиции. Честно, даже не понимаю, что именно.

– Так, стоп, – Эдвард сказал спокойно. – Такие вещи рассказываются по порядку, желательно, следуя структуре. Итак, речь идет о твоем брате Павле, так? Миллиардере, одном из самых богатых людей планеты?

– Да, – Клеон замешкался, потому что не привык воспринимать родного брата только по размеру состояния. – Я звонил брату, он рассказал.

– Хорошо, давай структурируем рассказ, – снова перебил Эдвард. – Начнем с самого начала. Значит ты позвонил брату, когда?

– Сегодня, утром, вот полчаса назад, – ответил Клеон.

– Понятно, – кивнул Эдвард, за пару десятков лет овладевший мастерством ведения допросов и вытаскивания нужной информации из опрашиваемых. – Когда ты звонил, о приходе к Павлу других людей было еще неизвестно, верно?

– Ну да, – кивнул Клеон. – Я звонил совсем по другому вопросу. По поводу оборудования, скорее всего нужно конструировать новое.

– Допустим, причину твоего звонка можно обсудить позже, – Эдвард говорил ровным голосом. – Что сказал Павел? Кто к нему приходил? Что предлагали? Как предложение связано с тобой и с экспедицией?

– Павел сказал, что пришли люди, судя по всему, двое, – Клеон невольно сгруппировался, чтобы отвечать на вопросы по порядку. – Кто неизвестно. Предложили сумму, которая превышает стоимость всего состояния Павла за некий артефакт, который находится здесь. Понятия не имею какой. Мы же ничего не нашли, источники сильнейшего излучения просто пропадают. Да и вряд ли то, что испускает такой уровень заряда, можно считать артефактом…

– Не скажи, – задумчиво сказал Эдвард. – Ты вообще думал о том, что такой уровень энергии, о котором ты рассказываешь, можно использовать в разных целях? Например, в военных или преступных? Мощнейшее оружие?

– Да подобное, чтобы это ни было, нельзя взять даже в руки! – взметнулся Клеон. – По показаниям детектора, энергии одного источника хватит чтобы уничтожить планету и несколько ближайших небесных тел. Источников же четыре, и центральный, пятый, в Арктике еще в несколько раз мощнее.

– Кстати об этом мы и говорили с Валентином, и поэтому я и звонил Павлу, – перевел дыхание Клеон. – Необходимо сконструировать новое оборудование, игнитионные детекторы, но более мощные и с функциями сканирования.

– Верю, – отмахнулся Эдвард. – Научные детали не моя головная боль. Давай еще раз вернемся к Павлу? Кто приходил? И что именно хотели?

– Боюсь, что я знаю, кто приходил, – присмирел Клеон, опуская голову. – Павел, как всегда, отмахивается, типа ничего страшного. Но я понять не могу, за что эти, в черном, предлагали баснословные деньги? Что экспедиции может стоить столько? Ну явно не оборудование. Какие артефакты?

– Нападали же с какой-то целью, – резонно заметил Эдвард. – Такого уровня атака не может быть организована ради убийства человека и тем более ради аппарата. Ты же в курсе, что когда кто-то мешает, убивают быстро и тихо.

Клеон непроизвольно вздрогнул, стараясь не думать о том, что в прошлой экспедиции в общей сложности было убито более двадцати человек.

– Пока все живы, – продолжал рассуждать Эдвард. – Значит, дело не в людях. За оборудованием не отправляли бы тысячи существ.

Клеон понимающе кивнул, негласно люди старались не упоминать лишний раз существование вида, чужеродного всему человеческому.

– Что вообще вы ищете? – спросил Эдвард, посмотрев на Клеона.

– Не знаю точно, – Клеон задумчиво смотрел прямо перед собой. – Очевидно только то, что раз сигналы пропадают с мониторов детектора, значит излучение исходит от какого-то физического источника.

– Значит именно источник и нужен! – заключил Эдвард.

– Насчет Павла не переживай, я позвоню кому нужно, разберутся, – сказал Эдвард, поворачиваясь к автомобилю. – Постарайся сосредоточиться на научной части экспедиции. Чтобы это ни было, вы должны найти это раньше, чем те, о ком я думаю. Сосредоточься на поисках, Клеон!

Клеон кивнул, понимая, что Эдвард прав, и быстро пошел обратно к лаборатории, чтобы дать задание Валентину связаться с организацией, которая может попытаться разработать новый усиленный игнитионный детектор.

Эдвард зашел в автомобиль и набрал номер по защищенной линии.

***

Вряд ли со стороны можно было догадаться, что за обычным столиком уличного кафе сидят два руководителя основных структур страны, отвечающих за национальную безопасность. Опытные агенты прекрасно знали, как одеваться на публике, чтобы не привлекать лишнего внимания. Двое мужчин среднего возраста, медленно попивают кофе, о чем-то спокойно разговаривают.

Разве можно было предположить, что обсуждается вопрос не просто выживания одной страны, но страшная угроза, нависшая над всем миром?

– Редко приходится вот так поговорить с глазу на глаз с руководителем родственной организации, – проговорил медленно Пацифик, отпивая кофе.

– Обстоятельства нестандартные, – сказал Алекс, держа в руках кружку. – Как мне кажется в ближайшем будущем предстоит немало подобных встреч, и, скорее всего, принятие тяжелых и очень непопулярных решений.

– Понимаю, – Пацифик посмотрел прямо на руководителя Управления национальной разведки. – Так как ситуация явно нестандартная, может откажемся от протокола и поговорим открыто о том, что происходит?

– Принято, – кивнул Алекс, уже принявший тяжелое решение рассказать все руководителю Управления национальной безопасности. – Не буду лишний раз напоминать, что все, сказанное здесь, остается строго между нами.

– Очевидно, – кивнул Пацифик.

– Второе правило позаимствую у руководителя элитного подразделения моей организации, – усмехнулся Алекс. – Когда он все показал и рассказал, потребовал вначале дать обещание. Так вот, ты должен мне пообещать, что дослушаешь до конца и не сдашь меня в больницу для умалишенных.

– Обещаю, – коротко ответил генерал, невольно напрягаясь, понимая, что подобные обещания означают нестандартную информацию.

– Все началось примерно год назад, когда спецподразделение вышло на след всем известной организации «номер один», – медленно заговорил Алекс. – По каким-то причинам, адепты следили за одним ученым, известным генетиком.

– Данная часть информации известна, – проговорил Пацифик. – Как я понял из прошлого разговора, дело в результатах. По каким-то причинам дело СП-116 не было оглашено и находится по-прежнему засекреченным.

– Да, – выдохнул Алекс. – Неожиданно до того, как было решено, что делать с результатами прошлого дела, появилось новое. Гриф СН-117, сверхсекретный, под которым собраны десятки странных дел, но других.

– Дела связаны, верно? – в глазах Пацифика замелькал интерес.

– В большей мере, чем ты думаешь, – Алекс еще раз вздохнул, раскрыл черную тонкую папку, лежащую рядом на столе, и придвинул к собеседнику. – Посмотри некоторые собранные доказательства злополучного дела СП-116, чтобы мы могли нормально продолжить разговор.

Пацифик привычным цепким взглядом впился в бумаги, агента ничего не могло больше обрадовать, чем факты. Однако, медленно перелистывая фотографии и бумаги, генерал не смог скрыть дикого изумления.

– Что это такое? – Пацифик склонялся к предположению, что перед ним розыгрыш и продолжал внимательно наблюдать за реакцией собеседника.

– Члены организации «номер один», как я понимаю, – сказал Алекс.

Перед генералом лежала увеличенная фотография лица, напоминающего мужское. Вытянутый длинный череп, острые скулы не могли настолько удивить. Но растянутые горизонтально вдоль лица полости, заполненные маслянистой жидкостью, вызывали неподдельное изумление и подсознательный ужас.

– Нет, это не фотошоп и не розыгрыш, – проговорил Алекс, понимая, о чем может думать генерал. – К моему огромному сожалению.

– Странный типаж, жажду услышать хотя бы часть истории, что это вообще такое, – сказал сосредоточенно Пацифик. – Похож чем-то на господина Наренберга, директора Центрального агентства расследований.

– Приятно разговаривать с умным человеком, – слабо улыбнулся Алекс. – В этом и заключается основная проблема, одна из многих.

– Самая опасная, – Пацифик отпил кофе и пристально посмотрел на Алекса. – Значит, война будет и внутри тоже?

– Да. Хотел бы по-другому, но никак, – подтвердил Алекс.

– В организации «номер один» все такие? – генерал показал головой на закрытую папку, имея в виду несколько смазанных снимков с черным лицом.

– Судя по всему нет, полно адептов, обычных людей, – ответил Алекс.

– Значит на фото все же не люди? – генерал, казалось, не высказал особого удивления. – Поэтому ты взял обещание не сдать тебя в сумасшедший дом?

– Как и руководитель боевого спецподразделения, кто все это обнаружил, – кивнул директор Управления, допивая остывший кофе.

– Генетические эксперименты? – Пацифик не мог не спросить. – Вы знаете какие эксперименты проводятся? Где? Кто организатор?

– Частично знаю, здесь не все так просто, – Алекс пододвинул стул, и наклонился к собеседнику. – Я расскажу детали дела СП-116, с учетом того, что это связано с новым делами под грифом СН-117, с экспедицией и недавним нападением. В ответ прошу присоединиться к расследованию. Организация намного опаснее, чем представлялось в самом начале, мы сами не справимся.

– Конечно, все силы управления будут подключены, – для Пацифика честь военного, который с готовностью приходит на помощь, не была пустым звуком. – Тем более руководитель агентства явно на другой стороне.

Глава 8. Любовь проклятых

Центр генетических исследований (ЦГИ),

Подземный комплекс на окраине города, настоящее время

– Саргон, зачем ты согласилась? – прошептал еще раз Натан, не понимая, что за дрожь сотрясает все тело, и почему из глаз стекает неизвестная жидкость.

Страшный вой, достигающий неведомых высот, постепенно стихал. То, что раньше принимало форму, почти идентичную человеку, под воздействием мощнейшего радиационного излучения было расщеплено до мельчайших сфероидальных пузырьков, заполненных черной маслянистой жижей.

Никто не наблюдал за бесчеловечным уничтожением тех, кого после неудачных экспериментов уничтожали, как безликую биомассу.

Никто из людей.

– Саргон… Прости… Я же говорил, не надо было соглашаться… – прошептал еле слышно Натан, смотря застывшими глазами на облако черных капель за железной оградой, не замечая, как по лицу стекают слезы.

Первородные не умели плакать. И любить не могли по определению. Только кто устанавливает правила?

Наверное, кому-то покажется странным начало романтической истории, когда молодой человек и девушка знакомятся в тренировочном лагере. Хотя для центра генетических исследований (ЦГИ), по сущности проводимых экспериментов, больше подошло бы другое название. Например, концлагерь.

Натан стоял у металлической решетки, и смотрел на переливающиеся солнечные лучи, опускающиеся на начинающую зелень траву.

Первородные не могли помнить. Только кто может точно знать где проходит граница, за которую не проникает вселенский свет.

– Что ты здесь делаешь? Новенький? Как тебя назвали приемные родители? – тонкий голос с хрипотцой прозвучал неожиданно.

Как в голове появился четкий отзвук того, что было раньше? Появился образ другого, который попал в сердце и стал очень дорогим.

– Меня назвали Саргон, – сказала девушка, смотря черными блестящими глазами прямо на Натана. – Странное имя для девушки, правда?

«Я помню. Саргон… Мы стояли на другой стороне ограды. Тогда также светил яркий солнечный свет.», – мысли обрывками проносились в сознании молодого человека, и он не мог понять, что испытывает.

Первородные не могли ощущать боль. Не было такой функции.

Материя мгновенно реагировала на любую угрозу, инстинкт выживания был развит на предельно высоком уровне. Сейчас никакой угрозы существованию не было, Натан стоял и смотрел на солнечный свет. Тогда что поднималось из самой глубины? Было ли сознание у рожденных в результате скрещивания видов, которые никогда не должны были встретиться? Почему стало трудно дышать и грудь сдавило невидимыми тисками?

– Меня зовут Натан, – вспоминал молодой человек, как рассматривая девушку в потертых джинсах и белой футболке с какой-то надписью.

Встретил Натан худенькую девушку год назад, когда после достижения восемнадцати лет, она попала в центр вместе с остальными.

Первородным рассказывали историю происхождения, когда привозили в место, само существование которого считалось великой тайной. Обитатели называли это тренировочным лагерем, так как после прибытия постоянно занимались, развивая удивительные и практически неограниченные свойства первородной материи. Старшие рассказывали вновь прибывшим далеко не все, только то, что считали нужным для дальнейшего взаимодействия.

Натан, как и все остальные многого не понимал. Все детство и молодость он провел в обычной семье, как и остальные Первородные, не имея ни малейшего представления о том, что является уникальным существом.

– Где ты вырос? Чем занимались твои приемные родители? – Саргон на удивление была общительной, что выделяло девушку среди остальных.

– Меня воспитывали очень хорошие родители, добрые, – проговорил Натан, более сдержанный, чем собеседница. – Почему нас привезли сюда? Мы никогда больше не вернемся? Не сможем жить нормальной жизнью?

После первой, так сказать лекции, многие обитатели лагеря с трудом осознавали произошедшее. Краткий вводный курс многих выбивал из себя. Достигшим восемнадцати лет рассказывали, что они являются приемными и были отданы в семьи для воспитания в привычной человеческой среде.

На самом деле находящиеся в лагере являются Первородными, так как родились в результате скрещивания могущественных и всесильных существ, имеющих совсем другую основу, с представителями человеческого рода.

Натан был, наверное, одним из первых, спросившим, кто тогда был его настоящей матерью. Очень быстро он понял, что подобные вопросы лучше не задавать. И почему-то никто не осмелился спросить про отцовскую линию.

– Мои родители тоже были нормальными, не знаю, зачем нужно было собирать всех здесь, – сказала девушка, пожав непроизвольно плечами. – Ты же слышал, мы особенные и не знаем всех возможностей. Значит, здесь старшие будут нас тренировать и учить, как применять все удивительные качества. Странно, конечно, я так и не поняла, что значит первородная материя?

Лагерь был огромным и включал несколько зданий разного размера. Первородных после вводного курса помещали в специальные блоки с довольно удобными комнатами, в которых было все необходимое.

Режим был жестким, однако Первородные и сами понимали, что отличаются, так как никогда не испытывали усталости и не хотели спать. Разумеется, приемные и раньше понимали, что сильно отличаются от людей, просто не знали, как все это объяснить и не понимали, что происходит.

В лагере старшие объясняли, что способности Первородных находятся за пределами человеческой генетической основы, и все прибывшие являются уникальными сущностями. Нужно только развить все свойства материи.

Возможно, ко всему этому Натан привык бы со временем, как и остальные, если бы не таинственная засекреченная программа, под названием «Т-1».

Очень быстро проживающие в лагере узнавали, что для удобства Первородных, являющихся результатом скрещивания черной материи и человеческих существ, называли «объектами П-1». Держались объекты П-1 отдельно, постоянно тренируясь и выполняя различные сложные задания.

– Ты видел? Как здорово! – Саргон все больше времени проводила рядом с Натаном во время общих тренировок, и юноша постепенно привык к тонкому хриплому голосу и распахнутым черным блестящим глазам.

Он не понимал, что такое чувства и не смог бы объяснить, почему с нетерпением ждал, когда снова увидит девушку. И хотя бы для одного девушка перестала быть объектом П-1, хотя осознал Натан это намного позже.

– Видел, да, и правда прикольно, – проговорил Натан.

Большую часть времени Первородные проводили в бесконечных тренировках, которые вызвали бы потерю рассудка у нормального человека.

Тренировками назывались различные задания, скорее всего, просто ради приличия. Видеть, как вместо отрезанной руки моментально вырастает новая, шокировало вначале даже для тех, кто обладал подобными способностями.

Первые месяцы обитатели лагеря с трудом привыкали к собственным возможностям, осознание часто приводило к шоковому состоянию.

Саргон немного отличалась от всех, обладая беспечным и веселым характером. И с удовольствием разглядывала только что выросшую ниже локтя руку, на месте предыдущей, которую отсекли острым оружием.

– Какие еще интересно возможности заложены в Первородных? – часто спрашивала Саргон после очередных удачных тренировок.

– Не знаю, и почему-то не очень хочу знать, – Натан не впал в панику, узнав, кто он такой и на что способна материя, но и радости не испытывал. – Тебе правда нравится здесь? Ты не хочешь вернуться обратно? К обычной жизни?

– Зачем? – огромные черные глаза Саргон стали еще больше. – Мы особенные! Неуязвимые! Ты же слышал старших, мы вернем господство и будем править миром! В прошлый раз на лекции доктор сказал, что наш вид был на планете первым, просто человеческая раса заняла место Первородных. Зачем возвращаться в мир слабых? Люди не обладают такими способностями.

– Странно, если Первородные настолько неуязвимые и развитые, как их смогли победить слабые? – Натан не осознавал того, что отличался от остальных, сильный мозг до последнего боролся с напором чужеродной субстанции.

Целью так называемого тренировочного лагеря и было раскрытие всех уникальных возможностей исконной материи – полноценная регенерация тканей, бесконечное деление клеток, размножение комплементарных цепей ДНК, и много чего другого. Конечной стадией являлось достижение секретного исходного кода – первозданная материя могла стать любым видом живого существа, так как в конечной точке развития стирала все генетические коды.

Представить живое существо, которое могло не просто принимать форму, но полностью трансформироваться, например, из кролика в змею и обратно, человеческий мозг не мог. Только очень извращенный и зловещий.

Первородным никто не объяснял, что развитие свойств материи происходит за счет полного уничтожения человеческого мозга, за счет отключения восприятия, памяти, мышления, эмоций и переживаний.

Саргон в отличие от Натана легко схватывала все, что говорили старшие, и с воодушевлением выполняла задания. Превосходство лежало в основе удивительной формы жизни, и передавалось по наследству от прародителей, одна мысль о которых могла привести в пучину вневременного безумия.

– Натан, как здорово! Меня взяли в программу «Т-1», – Саргон удавалось иногда выражать человеческие эмоции, в частности, радость. – Нужно было согласиться и подписать заявление. Все способности Первородных – только начало, способности материи намного выше. Представляешь?

– Саргон, пожалуйста, не спеши подписывать то, в чем мы не разбираемся до конца, – воспитание глубоко верующих родителей давало свои плоды, Натан лучше других пользовался возможностями человеческого мышления, и тщательно все анализировал. – Все слышали про «объектов Т-1», слухи ходят разные в лагере. После трансформации ты не сможешь стать прежней.

– Ну и что? – Саргон посмотрела на Натана, пытаясь выразить удивление. – Почему я должна хотеть стать прежней? Первородные – совершенство эволюции, и пользуются свойствами материи наполовину, так как является результатом скрещивания человека с могущественными Правителями.

– Какими Правителями? – Натан лучше, чем девушка умел выражать удивление и другие человеческие эмоции. – Откуда ты все это взяла?

– Рассказали на вводной лекции тем, кто согласился участвовать в программе «Т-1», – с готовностью ответила Саргон. – Главный доктор объяснил, что мы развиваем качества, как Первородные П-1, только ограниченно. Полностью увидеть все удивительные свойства исходной материи можно только, если избавиться от человеческой природы. Разработана специальная генетическая программа, постепенно первородной основы становится все больше. В конце материя вернется в свое первоначальное состояние. Полного безграничного могущества. Мы станем, как Правители! Разве это не здорово?

– Вот чего я точно не буду делать, так это избавляться от чего-то, – Натан не мог объяснить, как ему удавалось сохранить аналитический склад ума, когда основной целью первородной основы являлось уничтожение мозга.

– Саргон, не делай этого! Пусть все останется, как есть! – вырвалось у молодого человека непроизвольно, и объяснить свои чувства, конечно, он не мог.

Да и могли ли порождения самой бездны испытывать любовь? Спорить о наличии чувств и сознания у тех, чья основа исключала подобное, можно бесконечно, пытаясь решить этический вопрос – можно ли было считать перворожденных полноценными человеческими существами? Виноваты ли были дети, родившиеся в результате омерзительного скрещивания обманутых земных девушек с теми, чье существование свело бы с ума любого.

С теми, кого Саргон теперь восторженно называла «правителями».

– Я все уже подписала, ты что, это так здорово! Я стану совершенной! – девушка махнула тонкой рукой, открещиваясь от ненужных сомнений.

Натан не знал, как работает человеческий мозг и почему все картины прошлого года появлялись в утомленном мозге. Он стоял у металлической ограды, за которую Первородные не могли выйти, и смотрел на солнечные блики, прыгающие по зеленеющим деревьям. Приемные родители, особенно мама, так любили весну. Всей семьей они выходили гулять в парк.

Что-то неизвестное все сильнее сдавливало горло, а странная жидкость продолжала стекать вниз по щекам. Первородные не умели плакать, и тем более не испытывали чувств. Так считали все генетики, проводившие бесчеловечные эксперименты над теми, кто не мог отвечать за собственное происхождение.

Объекты. Разве могут объекты грустить, радовать и тем более любить?

Натан не знал, что разбитая в клочья любовь и дикая боль утраты и были той самой преградой, обеспечивающей сопротивление человеческого мозга.

Чувства, воспоминания, эмоции, интерес и остальные качества и были препятствием, над удалением которой работали безумные генетики в попытке получить объект Т-1, состоящий на сто процентов из первородной материи.

Когда Натан видел девушку последний раз, была уже осень. Мрачная и черная осень, когда вся природа умирала вместе с любимым существом.

– Саргон, что с тобой? – удивленно спросил Натан, смотря сквозь плотную стальную сетку на потускневшие черные глаза и обтянутый кожей длинный череп. Кости просто выпирали из потрепанной, грязной одежды.

– Все болит, так сильно, тело ломит, ужасная боль, устала, я так устала… – прошептала девушка прерывающимся голосом.

– Саргон! Да что происходит? – Натан повысил голос, ощущая бессильную ярость от того, что не мог даже прикоснуться к тому, что стало очень дорогим.

Он долго не видел девушку. Всех, подписавших согласие на участие в программе «Т-1» уводили в отдаленные помещения, куда остальным объектам П-1 не было доступа. Громадный отсек для программы «Т-1» был огражден очень плотной стальной сеткой, через которую нельзя было просунуть даже руку, и никто не знал, что происходит внутри. Натан участвовал во всех обязательных тренировках, но без особого усердия, постоянно думал о Саргон.

– Что с тобой? Чем вы там занимаетесь? Почему тебе больно? – Натан прекрасно знал, что Первородные по определению не могут испытывать боль, да и настолько измениться материальная основа не могла.

– Вводят специальное вещество. Доктор разработал… – речь угасала слишком быстро. – Материя может растворяться и собираться обратно. Только очень больно. Вещество сжигает кости. Жжет, так сильно…

Саргон теряла не только речь, Натан с ужасом смотрел, как тело физически изменилось. Дело было не только в том, что от прежней массы осталась примерно половина. Тело не держало форму. Руки медленно выворачивались в обратную сторону, и девушка не могла вернуть их в исходное положение. Колени сжимались, и обессиленное тело должно было просто рухнуть.

– Я же просил тебя, не уходи, ну зачем тебе это было нужно? – почему-то Натан не мог говорить, пытаясь судорожно вдохнуть, не знал он, что такое грусть, не должны объекты чувствовать боль, печаль и тем более любовь.

Последняя вспышка прорезала обессиленный мозг.

– Натан! Никогда! Не соглашайся… Слышишь? – из последних усилий Саргон подняла голову и посмотрела прямо в глаза юноше.

Взгляд черных глаз врезался в память не только потому, что девушка вызывала у Натана неведомые теплые чувства. Невольно молодой человек отшатнулся от решетки, потому что от прежней Саргон осталась малая часть.

На доли секунды из самой глубины сверкнул зловещий черный свет, обжигая дикой яростью побежденного превосходства. Взгляд неведомых Правителей, о которых с таким восхищением говорила девушка.

Он продолжал стоять у металлической ограды, через которую пройти не мог, но прутья были достаточно далеко друг от друга, чтобы видеть солнце и распускавшиеся зеленые листики, тянущиеся к свету. Он еще не знал, что начался сложнейший процесс преображения и возвращение к Свету.

Откуда было знать Первородному, что боль от потери любимого существа никогда не проходит бесследно. Наблюдая за тем, как медленно оживала природа, мозг одновременно посылал сигнал, что он больше никогда не увидит прекрасные черные глаза и не сможет коснуться тонкой изящной руки.

Мозг, наполненный человеческими переживаниями, автоматически угнетал инстинкты Первородных, что позволило Натану мысленно собраться.

Странно, но то, что люди считают неправильным – жгучая ярость и дикое желание отомстить – стали поворотным пунктом возвращения из ада.

Глава 9. Секретные исследования

Камбоджа, Такео, тропические леса, настоящее время

– Договор был о равноценном обмене информацией, – сказал спокойно Гринлоу, твердо посмотрев на руководителя спецподразделения. – Свою часть информации о том, как была организована экспедиция и что мы ищем, я рассказал. Твоя очередь? Почему Клеон побелел, как призрак, когда ты упомянул какие-то маслянистые пятна. Что было в прошлой экспедиции?

– Вот точно не назвал бы прошлогодние события экспедицией, – усмехнулся Эдвард, отстраненно наблюдая за мелькающими за окном разрозненными и наполовину разрушенными фрагментами гор.

Подготовка и сборы прошли довольно быстро под пристальным наблюдением боевого подразделения национальной разведки. Несколько часов передвижная лаборатория Гринлоу продвигалась по лесам Камбоджи, следуя маршруту в соответствии с мигающим сигналом на мониторе детектора.

Невысокие холмы, заросшие густым тропическим лесом, простирались на несколько сотен километров по юго-восточному побережью материка, до примерного места назначения оставалось примерно пятьдесят километров.

– Договор есть договор, я расскажу то, что можно рассказать из прошлой поездки, – сдержанно сказал Эдвард и повернулся к Гринлоу. – Только хочу спросить – ты часто видел, когда Клеон впадает в странное состояние?

– Честно, раньше не замечал, – пожал плечами Гринлоу. – Толком я и сам не могу объяснить, что происходит. Единственное, что могу сказать с уверенностью, когда Клеон находится в трансе что ли, бесполезно что-то говорить. Лучше не трогать, обычно подобное быстро проходит.

– Что именно происходит с Клеоном в этом трансе? Что он говорит, что делает? – цепкий взгляд Эдварда немного смущал академика.

– Ну иногда он просто замирает, – Гринлоу потер переносицу, пытаясь вспомнить все детали. ­– Начинает говорить странным голосом с каким-то металлическим отзвуком. Взгляд меняется. Дело не признаках, все можно списать на стресс или просто на особенности характера. Говорит он странные вещи, вот что меня удивило больше всего. Потом не помнит, что сказал.

– Что именно? – Эдвард продолжал пристально смотреть на академика.

– Так даже и не объяснить, – поморщился Гринлоу. – Во-первых, давай начнем с того, что в двух местах из четырех, Клеон первым совершенно точно определял место источника до того, как срабатывал детектор. Срывался с места и бежал, как сумасшедший прямо на место, где зафиксировано, повторюсь, излучение, превышающее любые известные значения в сотни раз. Во-вторых, не забывай, карту в молодости нарисовал именно Клеон.

– И правда странно, что именно он знает? – Эдвард посмотрел снова в окно. – Или лучше сказать, что пытается вспомнить?

– Почему ты сказал «вспомнить»? – взметнулись брови Гринлоу.

– Той ночью, – Эдвард запнулся, академик быстро кивнул, давая понять, что знает о чем идет речь и пересказывать страшные и непонятные события не нужно. – Когда я подошел к Клеону, он стоял в странной застывшей позе. И сказал всего два слова: «Я вспомнил…». Чтобы это могло значить?

– Иногда у меня тоже возникает ощущение, что он что-то пытается вспомнить, но не может, – Гринлоу сосредоточенно смотрел в окно. – Несколько раз он говорил необычные вещи. Ну как человек может знать название минерала, которого не существует? Несколько лабораторий уже пыталось определить, из чего сделаны стелы, которые окружают источник сигнала ровным кругом. Результатов ноль. Таких элементов вообще не существует. Места, события. Иногда Клеон говорит то, что не имеет отношение к реальности. Пару раз мне показалось, что он знает, кто был в местах, где зафиксировано излучение, которого не обнаружить даже в космическом пространстве.

– Так, давай вернемся к тому, с чего начали, – Гринлоу требовательно посмотрел на Эдварда. – Откуда ты знаешь Клеона? Что такого могло произойти в поездках, что заставляет вас обоих застывать от дикого страха?

– Раз договорились, расскажу то, что можно, – решение поделиться сведениями нелегко далось руководителю засекреченного подразделения национальной разведки. – Надеюсь, ты взрослый человек и понимаешь, что ничего из услышанного не должно покинут пределы этой лаборатории.

Гринлоу усиленно закивал, пытаясь скрыть радостное возбуждение от возможности узнать некие тайны. Эдвард помолчал, наблюдая за темно-зелеными невысокими деревьями, покрывающими бесконечные холмы.

– Начнем с того, что десять месяцев назад на местах, где останавливался твой друг в поисках неизвестно чего, было жестоко убито двадцать два человека, – выдохнул Эдвард и радость Гринлоу заметно угасла. – Следил отдел, как я и сказал, не за Клеоном, но за членами самой опасной и тщательно скрываемой организацией в мире, о которой до сих пор мало что известно.

– По какой-то неизвестной мне причине адепты организации следовали по пятам за Клеоном, – сказал Эдвард, продолжая смотреть в окно. – Пересказывать все, извини, не буду. Важно только то, что твой друг выбирал для поездок самые отдаленные места. Что за манера вообще носиться по всему свету? Исследования нельзя проводить в одном месте?

Гринлоу невольно улыбнулся, но не стал отвечать на выпад.

– В каких конкретно местах был Клеон в прошлый раз? – спросил серьезно академик. – Близко к местам сигналов, которые мы исследуем сейчас?

– Нет, совершенно другие места, – уверенно ответил Эдвард. – Дело не в этом, и даже не в ужасных убийствах.

Руководитель спецподразделения замолчал, и Гринлоу не стал давить.

– Клеон обнаружил места, обитатели которых имеют значимые генетические отличия, – сформулировал наконец мысль Эдвард. – Первые результаты показали, что он прав. По словам твоего друга генетическая основа, так скажем сущностей, отличается от человеческой….

– Понятно, – промолвил академик, понимая, что такой информацией и правда не стоит делиться с незнакомыми людьми. – Всю жизнь я исследую тайное и необъяснимое, и прекрасно знаю, что такое секретность. Можешь не рассказывать деталей. Всего пару вопросов. На лагерь в Намибии напали, так скажем, сущности, генетически отличающиеся от человеческого вида? То есть непосредственно обитатели мест, где был Клеон? Верно?

Эдвард молча кивнул, ничего не сказав. Только передернул плечами, пытаясь не пропустить в сознание мысли о происхождении тех самых существ.

– Не настаиваю на ответе, просто мысли вслух, – Гринлоу провел всю жизнь в исследованиях и очень тщательно относился к каждой мелочи. – Маслянистые черные пятна, которые были упомянуты, говорят о неких неестественных способностей тех самых особей. Правильно я понимаю?

– Не совсем, – быстро отреагировал Эдвард. – Скажу последнее и на этом обмен информацией закончится. Судя по собранным обрывочным сведениям, видов сущностей уже несколько. Происхождение одних, в некотором смысле, имеет природную основу. Другие – сильно измененные, если ты понимаешь.

– Генетические эксперименты! – воскликнул Гринлоу.

Мечтой любого исследователя тайного и непознанного всегда было обнаружить нечто подобное. Однако мрачный взгляд руководителя спецподразделения охладил восторженный интерес академик.

– Поверь мне, лучше никогда тебе не узнать ни особенностей происхождения первых, ни бесчеловечно жестоких экспериментов, в результате которых появились другие, – Эдвард проговорил обреченно.

– Хорошо, понятно, тема закрыта, – Гринлоу легко считывал реакции других людей, и прекрасно видел, как собеседник всеми силами пытается не пропустить в мозг цепенящий страх. – Давай вернемся к Клеону. Ты сказал, что ночью, после ужасного нападения, Клеон сказал: «Я вспомнил…». Что именно?

– Не имею ни малейшего понятия, – облегченно вздохнул Эдвард с радостью меняя тему. – Стоял как-то странно, словно застыл. И взгляд.

– Кажется, что мелкие стальные точки вокруг зрачков сливаются в единую сверкающую пластину, – проговорил медленно Гринлоу.

– Ты тоже видел? – взметнулся Эдвард.

– Пару раз, – задумчиво потирая лоб проговорил академик. – Человеку же намного легче списать то, что выбивается за рамки привычного на стресс, на игру солнечного света, да на что угодно. Если перестать искать оправдания, тогда нужно будет давать объяснения, что именно мы видели или слышали.

– Согласен, мозг не со всем может справиться, и иногда гораздо легче себя убедить, что просто померещилось, – кивнул Эдвард. – Только по определению двум людям не может померещиться одинаковое, верно?

– Да, тут ты прав, – посмотрел академик на Эдварда. – Значит нам придется признать тот факт, что Клеон – необычный человек. Только тогда, придется исследовать все, что мы видели или слышали, и попытаться объяснить.

– Так и сделаем, – встал Эдвард. – Очевидно, что все, сказанное остается только здесь. Излучение от неизвестных источников и так является событием первостепенной важности. Осталось только понять, что именно знает Клеон, ну или пытается вспомнить, и почему за ним объявлена настоящая охота.

– Судя по карте, источник где-то рядом, через десять минут уже приедем, – кивнул Гринлоу, давая понять, что принимает и правила неразглашения информации, и готовность следить за странным состоянием Клеона.

– Хорошо, – коротко ответил Эдвард, снова поворачиваясь к окну.

***

– Мне нужно поговорить с Вами, – Эдвард резко вздрогнул, когда услышал низкий хриплый голос того, кто по определению не мог находиться рядом с бронированным автомобилем боевого подразделения национальной разведки.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнул Эдвард, пристально смотря в блестящие черные глаза, которые непроизвольно вызывали дикую дрожь.

Несколько оборудованных машин передвижной научной лаборатории встали в самой гуще леса по настоянию Эдварда. Помня прошлое нападение в открытой пустыни, Эдвард решил перестраховаться и поместил все вагончики с оборудованием и учеными в центре. Несколько десятков бронированных автомобилей, начиненных современными средствами слежения, разместились по кругу, полностью перекрывая доступ к лаборатории. В каждой машине находилось по двадцать опытных агентов с ручными пулеметами, которые стреляли разрывными пулями, содержащими белый фосфор. Безопасность превыше всего. Пересечь периметр незамеченным физически было невозможно.

Услышать хриплый голос и тем более увидеть человека на полностью зачищенном периметре, было как минимум странно. Первого раза было достаточно. Сердце отдавало ударами в позвоночнике. После разговора с Гринлоу меньше всего Эдвард хотел увидеть представителя Первородных.

– Погибла девушка, Саргон, мы дружили в тренировочном лагере, – Натан говорил намного четче, чем в первый раз, однако опытный разведчик легко заметил затаенную злость, обиду и надрыв в голосе молодого человека.

Эдвард не стал начинать допрос со всем пристрастием не только потому, что понимал бесполезность процесса. Как и появиться, так и исчезнуть Первородный мог в любой момент, уникальные способности чужеродной генетической основы удивляли, и даже вызывали восхищение. В выражении лица и в голосе молодого человека сквозило неподдельное горе. Человеческое.

– Какая девушка и каким образом она погибла? – руководитель спецподразделения не смог переступить через волны страданий, буквально исходившие от поникшего молодого человека. Первородного.

– Просто уничтожили всех, сожгли, как ненужный мусор, – Натан запинался, но не потому, что не мог управлять собственной речью, он всеми силами пытался не заплакать, чем сильно удивил опытного разведчика.

После разъяснения Клеоном сущности и характеристик другой материальной основы Эдвард не предполагал, что у Первородных вообще могут быть чувства. Состояние Натана застало его врасплох.

– Расскажешь подробнее, что случилось? – Эдвард непроизвольно ощутил, что кроме профессионального интереса испытывает жалость и сострадание к тому, кто никак не мог отвечать за собственное происхождение.

– Я расскажу все, что знаю, – не ответил Натан на вопрос, и теперь в голосе совершенно четко звучала злость, явно не по отношению к Эдварду. – Я все запомнил. Долго собирал всю информацию, какую смог получить. Я все расскажу, Вы должны остановить. Это бесчеловечная жестокость. Насилие.

«Боль утраты и желание отомстить всегда были сильными мотивами, – промелькнуло в голове Эдварда. – Очевидно, теперь он сдаст всех».

Возможно, где-то в глубине сознания и промелькнула мысль, что не совсем этично пользоваться состоянием существа, которое не виновато в своем рождении, и переживает явно страшный трагический момент. Однако Эдвард не успел ничего сказать. Натан был явно настроен решительно.

– Место, куда собирают Первородных после 18 лет, не тренировочный лагерь, как я сказал в прошлый раз, – руководитель боевого спецподразделения отметил, что изменилась не только речь Первородного, ход мыслей отличался последовательностью и логичностью. – Над перворожденными проводятся страшные и жесткие эксперименты, это центр генетических исследований.

– Для подобных утверждений нужны обоснованные доказательства, так работает система, – на автомате начал Эдвард и не успел договорить.

– Центр генетических исследований, сокращенно ЦГИ, основан в 2012 году, осуществляет свою деятельность под патронажем Центрального агентства расследований, сокращенно ЦАР, – блестящие глаза Натана смотрели словно сквозь Эдварда, который не в первый раз за сегодня застыл от удивления.

Значимость информации перевесила эмоции. Опытный разведчик, пытавшийся несколько лет найти крохи информации о могущественной засекреченной организации с кодовым названием «номер один» не мог пошевелиться. В голове с лихорадочной скоростью проносились вопросы, и Эдвард не мог выбрать, какой задать первым. Снова не получилось вставить ни слова. Молодой человек подготовился и говорил без перерыва.

– Центр генетических исследований имеет разветвленную структуру, филиалы находятся в крупных городах и во многих странах, – Натан смотрел прямо перед собой и казалось, считывает откуда-то готовую информацию.

– Какие именно проводятся эксперименты? На ком? – выпалил все же Эдвард, сгорая от нетерпения, как акула, почувствовавшая запах крови.

– Точной информацией о проводимых экспериментах владеет только директор центра исследований и вышестоящее руководство, – большие черные глаза Первородного расширились еще больше, и непроизвольно Эдвард съежился от холода, смотря в зеркально гладкую блестящую поверхность.

«Точно существует общее информационное поле, как он и говорил в прошлый раз, – промелькнуло быстро в голове. – Интересно, как происходит подключение? Другие замечают утечку информации? Остановят ли процесс, когда поймут, что Натан передает секретные данные?».

– Прибывших Первородных после достижения восемнадцати лет называют объектами П-0, перворожденные, – ровным голосом продолжал Натан. – Первородные постоянно тренируются, расширяя возможности материальной основы. Живут отдельно в специальных общежитиях. Программа развития способностей не является основной задачей центра генетических исследований.

– Какие эксперименты, Натан? – Эдвард и правда пытался, как мог следовать этическим правилам, понимая состояние молодого человека, только возможность наконец узнать, чем занимается самая опасная в мире организация и кто за этим стоит, перекрыла естественное стремление к состраданию.

– Согласившихся участвовать в специальной экспериментальной программе называют объектами Т-1, тестеры, – проговорил Натан. – Содержание программы и проводимые испытания держатся в строжайшей тайне. Участвующих отселяют в специальные отсеки далеко от перворожденных П-0, общение строго запрещено. Не такие как мы. Т-1 становятся совсем другими.

– Твоя девушка подписала соглашение, – голос опытного руководителя подразделения национальной разведки все же дрогнул. – Вот почему ты здесь.

– Да, – Натан дернулся, как будто очнулся, и посмотрел на Эдварда черными глазами обычного размера. – Саргон вместе с остальными объектами Т-1 уничтожили. Истребляют постоянно, как неудавшиеся эксперименты. Бесчеловечно и жестоко. Вы должны это остановить. Я расскажу все, что знаю.

– Ты знаешь, какие проводятся эксперименты? – быстро спросил Эдвард.

– Знаю, – тише сказал Натан, и в глазах снова промелькнула боль. – Основную информацию я вижу, но недолго, скоро доступ закроется.

– Пойдем со мной, ты должен рассказать все тому, кто в этом разбирается, ­– Эдвард быстро повернулся, давай сигнал юноше следовать за ним.

Глава 10. Темный генезис

Камбоджа, Такео, тропические леса, настоящее время

– Клеон! Ты должен поговорить с молодым человеком, – неожиданно раздался за спиной голос Эдварда.

Клеон повернулся и застыл. Рядом с руководителем спецподразделения стоял высокий юноша. С вытянутым черепом. С огромными черными глазами. И внимательно смотрел на Клеона. Невольно все тело охватила дрожь

– Прости, Эдвард, – Клеон пытался собрать мечущиеся мысли в предложение, вернее в вопрос. – Как? Что здесь делает Первородный?

Возможно, в обычной ситуации сработали бы элементарные навыки тактики, только охвативший все тело тремор не позволял ясно мыслить.

– Молодого человека зовут Натан, – спокойно проговорил Эдвард, с явным напором. – Послушай внимательно, все что он хочет сказать.

– Как он здесь оказался и почему я должен разговаривать с ним?, –Клеон не мог пошевелиться и пристально смотрел на Натана. – С тем, кто…

Слова не получилось собрать в предложение. Кроме цепенящего страха из глубин сознания поднималась ненависть к чему-то настолько чужеродному.

– Клеон! – Эдвард прекрасно понимал, что переживает ученый, потому что чувствовал то же самое, когда первый раз встретился с Первородным. – Успокойся и позволь задать тебе вопрос. Ты думал когда-нибудь о том, отвечают ли дети за свое рождение? В чем вина тех, кто таким родился? Может быть, они хотели бы стать другими, только никто не показал им, каким образом.

Мозг работал на пределе человеческих возможностей, но не прекратил функции анализа поступающей информации. Клеон вздрогнул и посмотрел прямо на Эдварда, потом перевел взгляд на высокого молодого человека.

Клеон, как многие гениальные ученые, не отличался высокими моральными качествами, что очень остро осознал только сейчас.

– Прости Натан, – медленно сказал Клеон. – Честно говоря, об этом я не думал. Я просто немного перенервничал в последнее время.

– Ничего страшного, – проговорил Натан. – Ваша реакция понятна.

Клеон с удивлением посмотрел на юношу, понимая, что тремор полностью прошел. Перед ним стояла сущность, в принципе очень похожая на обычного человека. Натан спокойно смотрел на Клеона, не выражая никаких эмоций.

– Ситуация срочная, Клеон, – вступил Эдвард, понимая, что доступ к важной информации скоро будет потерян. – Моральные вопросы оставим на потом. Натан пришел, чтобы поделиться важной информацией о центре генетических исследований, в котором проводятся эксперименты.

В таких случаях говорят, человек «сделал стойку». Упоминание о центре исследований в присутствии лучшего в мире генетика сделало свое дело. Глаза Клеона загорелись ярким блеском, и источник информации перестал волновать.

– Что?! – вопросы сами посыпались с огромной скоростью. – Ты знаешь, где проводятся эксперименты? Какие? Кто именно проводит?

– Успокойся, Клеон, – вступил Эдвард. – Молодой человек успел многое рассказать, давай структурируем вопросы, чтобы не утомлять Натана.

– Ты сказал, что все Первородные после восемнадцати лет получают приглашение в так называемый тренировочный лагерь, – опытный разведчик прекрасно знал, как структурировать разнородную информацию, полученную во время допроса. – Лагеря находятся в разных городах и даже странах, так?

– Да, – коротко ответил Натан, смотря прямо на Эдварда.

– Хорошо, – кивнул Эдвард. – Дальше ты сказал, что лагеря являются прикрытием, так как всем занимается Центр генетических исследований (ЦГИ), и некие ужасные эксперименты проводятся над перворожденными, верно?

– Да, – ответил Натан и в голосе четко послышалась боль и злость.

– Стоп! – Клеон вступил в разговор. – Повтори, пожалуйста, еще раз для непосвященных. Кого ты называешь перворожденными?

– Натан объяснил раньше, что видов существ несколько, – решил быстро объяснить Эдвард, чтобы не тратить редкие способности молодого человека на то, что уже известно. – Найденные в первой экспедиции места, как мы правильно предположили, принимают перворожденных. Которые передаются в разные семьи и воспитываются в обычных условиях, ходят в школу, получают образование. В центр они попадают после совершеннолетия.

– Ты воспитывался в обычной семье? – Клеон удивленно разглядывал юношу, полностью избавившись от неприязни и страха.

– Да, меня воспитывали очень хорошие родители, – юноша слегка улыбнулся, чем сильно удивил присутствующих. – Верующие. По воскресеньям мы ходили в церковь. На другие разные мероприятия.

Клеон не мог справиться с удивлением, потому что события последних лет наложили отпечаток вселенского ужаса при одном упоминании о существовании рожденных от первородной материи. Однако перед ним стоял с виду обычный молодой человек. Разумеется, с некоторыми отличиями, и Клеон цепким взглядом осматривал череп, форму глаз, кисти, убеждаясь, что был прав. Генетически первородные и люди отличались. Очень сильно. Кардинально.

– Дальше, как Натан любезно согласился рассказать, в центре происходят странные вещи, – Эдвард не терял фокуса в разговоре, четко структурируя данные. – Те, которые совершали нападения в первой экспедиции, Клеон, и кто преследует команду сейчас, не являются перворожденными. Натан, ты можешь повторить в точности все, что сказал мне в прошлый раз?

– Да, конечно, – кивнул молодой человек. – Перворожденных называют объектами П-0, в лагере мы живем в специальных общежитиях. Проводятся постоянные тренировки и обучение, чтобы развивать все способности.

– Вы узнаете о своей сущности только в лагере по достижению совершеннолетия, да? – Клеон спросил с интересом разглядывая юношу.

– Да, старшие рассказывают, кто мы такие, что способности тела во много раз выше человеческие, и их нужно активно развивать, – кивнул молодой человек. – Только это начало. Дальше происходят ужасные вещи.

– Какие? – коротко спросил Клеон.

– Всем предлагают подписать соглашение на участие в экспериментах, – заговорил Натан, и в голосе снова зазвучала открытая боль. – На лекциях доктора рассказывают, что можно стать еще во много раз более совершенными.

– Господи! – воскликнул Клеон. – То, что мы видели с Эдвардом, является результатом генетических экспериментов! Перворожденных, как ты сказал объектов П-0, используют, продолжая изменять структуру материи.

– Да, – Натан сказал хрипло и опустил голову. – Всех, кто согласился участвовать в программе, отселяют и держат отдельно. Они совсем другие и сильно отличаются от перворожденных. Называют объекты Т-1, тестеры.

Клеон не мог справиться с комом в горле, чтобы задать невероятно важные вопросы. Теперь ему самому стало стыдно от первой реакции на Первородных. Странно, что руководитель подразделения национальной разведки оказался намного этичнее и добрее ученого. Кто бы мог подумать?

– Что-то случилось? – Клеон был уверен, что юноша с трудом сдерживается, чтобы не заплакать.

Только Первородные не могли плакать.

– Саргон, девушка, мы дружили в лагере, согласилась на участие в программе, она погибла, – в голосе Натана слышались всхлипывания.

– Понятно, – пробормотал Клеон, думая, как теперь этично перейти к важной информации, которой Натан явно обладал.

– Я пришел, чтобы вы это остановили! – неожиданно молодой человек сам поднял глаза и посмотрел прямо на Клеона блестящими черными глазами. – Невероятная жестокость. Это бесчеловечно! Так не должно быть!

– Хорошо, согласен, – вступил Эдвард. – Ты можешь ответить на важные вопросы, которые необходимы для того, чтобы остановить все это?

– Да, – кивнул Натан, резко выпрямился и застывшим взглядом уставился в небольшое окно вагончика.

– Натан! Кто управляет тренировочными лагерями для Первородных? – Эдвард невольно сгруппировался, понимая, что нужно задавать короткие точные вопросы, так как времени осталось очень мало.

Клеон удивленно посмотрел, но промолчал, гадая, что будет дальше.

– Тренировочные лагеря на самом деле являются местом, откуда вербуют перворожденных, объектов П-0, для участия в программе, – заговорил Натан монотонным голосом, глаза начали растекаться горизонтально вдоль лица. – Программа разработана Центром генетических исследований, сокращенно ЦГИ.

– Кому подчиняется ЦГИ? – коротко спросил Эдвард.

– Центр и все лагеря работают под патронажем Центрального агентства расследований, сокращенно ЦАР, – продолжал Натан. – Управляет всей программой исследований директор, господин Наренберг.

Эдвард не смог сдержаться и резко вздрогнул. Одно дело догадываться и полагаться на интуицию, другое дело – получить свидетельские показания. Итак, самыми ужасными экспериментами управляет государственная структура.

– Можешь назвать адрес своего лагеря? – не мог Эдвард упустить шанс.

– Да, – коротко ответил Натан. – Могу показать, где это находится.

Руководитель спецподразделения не успел задать следующие вопрос.

– Что именно делает Центр генетических исследований? – возможность получить редкие данные о секретных генетических исследованиях перекрыла страх Клеона перед черными маслянистыми полостями на месте глаз юноши.

– Первородные, которые подписывают согласие, отселяются и больше не общаются с остальными, – проговорил Натан. – Саргон сбегала два раза и приходила в основной лагерь. Показывала, что умеет делать. Объекты Т-1 сильно меняются, становятся другими. Последний раз ей было очень больно. Кости выворачивались и тело не могло держать форму. Расплывалось…

– Понятно, – кивнул Клеон, чем сильно удивил Эдварда, который вообще перестал что-либо понимать. – Ты видел, что именно вводят перворожденным?

– Нет, но могу посмотреть, – ровным голосом сказал Натан.

– В основе программы по созданию объектов Т-1 лежит принцип репликации, удвоение молекул ДНК и регуляция экспрессии генов, – продолжал говорить юноша монотонным голосом, смотря прямо перед собой.

– Натан, ты можешь видеть на очень далекие расстояния, читать информацию с документов и даже с монитора, да? – Клеон пристально смотрел на юношу, застывшего в одной позе с расплывшимся по лицу жидкими глазами.

– Что это за механизм такой? – удивленно спросил Эдвард.

– Свойства первородной материи очень привлекательные, – отреагировал Клеон. – Судя по всему, он может проникать в единое информационное поле. Они могут видеть на километры, причем сквозь стены. Уникально, конечно. Понятно, почему за перворожденными охотятся ученые и спецслужбы.

– Скоро утечка информации будет обнаружена, – прозвучал ровный голос Натана. – Мне удалось сбежать, доступ в общее поле будет перекрыт.

– Натан, прочитай внимательно, текст, где ты прочитал про репликацию, ­– Клеон понял, что нужно успеть получить максимальное количество информации, не обращая внимания на способ, которым сведения получены.

– Репликация изменена докторами ЦГИ, – также спокойно говорил Натан, явно не понимая слова, которые произносил. – В комплекс добавлено несколько десятков белков-ферментов, усиливающих реплисому, деление.

– Понятно, при помощи ферментов и дублируются комплементарные цепи ДНК, – Клеон сказал таким тоном, словно говорил о погоде на завтра. – Искусственное деление двойной спирали материнской ДНК на множество нитей, скорее всего, чтобы добиться совершенной мутации тканей и органов.

– В ходе экспериментов в процесс репликации был добавлен мало изученный механизм внесения мутаций в геном in vivo, сиквенс-cпецифичных нуклеаз, – прозвучал голос Натана, и Клеон удовлетворенно кивнул.

– Ты можешь не кивать, а коротко хотя бы пояснить, о чем говорит Натан? – Эдвард с трудом сдержался, чтобы не накричать на ученого.

– Перворожденных, историю рождения которых мы, к сожалению, знаем, пытаются генетически изменить, усилив свойства чужеродной материи, – сказал Клеон, повернувшись к Эдварду. – Дальше понятно, я могу и сам разобраться. Мутация, перемещение, регенерация тканей – все это пытаются усилить еще в десятки раз. Получить подобное – просто мечта. Идеальные солдаты.

– Час от часу нелегче, – пробормотал Эдвард. – Значит уникальных свойств характеристик Первородных кому-то показалось недостаточно.

– Дело в другом, – потер переносицу Клеон. – Одной репликации недостаточно, свойства измененных объектов Т-1, которые мы видели, даже усовершенствованной реплисомой не объяснить. Что еще они делают?

– Расписание, график введения «вещества Т», файл находится отдельно в засекреченной папке, – вступил Натан, и Клеон непроизвольно дернулся.

– Натан, прочитай, какое именно вещество вводят перворожденным? – резко спросил Клеон, не сводя глаз с юноши.

– Название, «вещество Т», – проговорил Натан. – Дневник, описания действий. Вещество поступает из неизвестного источника один раз в месяц, усиливает свойства первородной материи в сотни раз. В заметках написано, что одного вещества недостаточно. Добавляются элементы… фтор… сур…

– Фторсурьмяной кислоты! – почти выкрикнул Клеон. – Смесь фтористого водорода и пентафторида сурьмы. Да не может быть такого!

– Название верное, проводилось много опытов, к «веществу Т» добавляют производное вещество, измененное, – проговорил ровным голосом Натан.

– Боже всемогущий, совсем с ума сошли что ли? – промолвил изумленный Клеон, не сводя глаз с Натана. – Это же суперкислота, которая по критерию коррозионной активности в триллионы раз сильнее, чем чистая серная кислота. По сути, перворожденным вводят элементы кислоты, растворяющая кости!

– Теперь понятно, почему Натан сказал, что Первородные не умеют растворяться до жидкого состояния и собираться обратно, – Эдвард сказал сосредоточенно о чем-то думая. – Объекты Т-1 явно уже могут.

– Опыты находятся в начальной стадии, пробуются разные комбинации неизвестного «вещества Т» и производных от кислоты, – юноша говорил спокойно, так как просто считывал чужую информацию, не вдумываясь в то, насколько бесчеловечно звучит все, что он озвучивает.

– Конечно! Нужно проводить огромное количество экспериментов, чтобы получить состав необходимой концентрации, и множество объектов, на ком это тестировать, прости Натан, – проговорил изумленный Клеон.

– То есть ты знаешь, о чем он говорит? – Эдвард посмотрел пристально на Клеона. – Суть экспериментов над Первородными тебе понятна?

– Конечно! Господи, сохрани и помилуй! – Клеон пытался справиться с возмущением. – Ну до этого додуматься мог только один человек.

– Натан, кто стоит во главе Центра генетических исследований? – резко спросил Эдвард, понимая, что скоро доступ к важной информации закроется.

– Доктор генетических наук, мистер Д. Хайден, – проговорил юноша, и резко наклонился, прижимая руки к расплывшимся глазам.

Эдвард и Клеон бросились к молодому человеку, Натан медленно разогнулся, потирая глаза, принявшие обычную форму.

– Все, доступ закрыт, – хриплым голосом сказал Натан. – Странно как-то, я попытался прочитать, что написано на белом пластике на халате доктора.

– Понятно, значит информация помечена, как особо секретная, – кивнул Эдвард, понимая общий принцип работы. – Доступ резко и закрылся.

­ – То, что я сказал, поможет прекратить жестокие эксперименты? – глаза приняли обычную форму и Натан снова начинал походить на человека.

– О да! Ты молодец, Натан, – Эдвард искренне улыбнулся. – За короткий срок предоставил столько информации, сколько национальная разведка не собрала за несколько лет. Я очень тебе благодарен. Знать бы еще кто это?

Эдвард повернулся к Клеону, не понимая, почему тот замолчал и в очередной раз удивился, наблюдая за выражением лица ученого.

– Так ты знаешь, кто управляет Центром генетических исследований? – проговорил медленно Эдвард. – Почему я не удивлен?

– Да, знаю, – также медленно сказал Клеон. – Понимаешь, ситуация на самом деле не однозначная. Все, и ты в том числе, утверждают, что я «генетик – номер один» в мире. На самом деле я всегда был «номером два». Он был истинно первым. Просто, лет пятнадцать назад он пропал, и я занял свободное место.

– Поподробнее можно, – процедил Эдвард, пытаясь сдержаться и не накричать на Клеона, который не понимал, что на поиски этой информации у Управления национальной разведки ушло несколько лет.

– Можно, конечно, – ответил Клеон рассеянно, явно о чем-то размышляя. – Только вначале нужно выяснить несколько очень важных деталей.

– Каких? – спасла Эдварда только невероятная выдержка.

– Я должен увидеть научные разработки опытов над расщеплением генома до того, как твое управление сравняет с землей и центр, и результаты экспериментов, – Клеон посмотрел прямо на Эдварда.

– Допустим, ты прав, – вздохнул Эдвард. – Но после того, как ты получишь свои данные, рассказываешь все в деталях!

Клеон облегченно кивнул, продолжая о чем-то сосредоточенно думать.

Глава 11. Загадки прошлого

– Так, Валентин, ты отвечаешь за поиск и фиксацию излучения! – Гринлоу легко переключился с необычных разговоров на работу экспедиции, поиск источника явно неземного излучения легко вытеснил все остальное. – Следи за показаниями игнитионного детектора, бригады рабочих готовы к раскопкам, если понадобиться. Понимаешь, что мы должны искать вначале, да?

– Ну судя по первым двум местам, в третьем месте сигнала должны находиться стелы, – уверенно проговорил Валентин, с трудом скрывающий радость от назначения на должность старшего астрофизика. – Соответственно, мы предполагаем, что источник излучения, чем бы это ни было, должен находиться в круге диаметром примерно триста метров и окруженный двенадцатью колоннами, сделанными из неизвестного белого минерала.

– Жемчужный доломит, – уверено сказал Гринлоу, поймав себя на мысли, что легко принял термин, предложенный Клеоном. – Да, проблема в том, что мы находимся в густом лесу. По карте никаких полян похожего размера не наблюдается. Значит, будем идти просто по сигналу!

– Хорошо! – отреагировал Валентин, переводя взгляд с большого монитора в вагончике на планшет. – Рабочие готовы нести детектор, на данный момент мы находимся примерно на расстоянии четырех километров от сигнала.

– Все, тогда выдвигаемся! Где Клеон? – удивленно спросил Гринлоу, оглядываясь по сторонам, когда все вышли наружу из лаборатории.

– Думаю, надо просто идти по сигналу, – проговорил Валентин, который, несмотря на молодой возраст, был очень наблюдательным. – Опять же опираясь на уже сложившуюся тенденцию, не удивлюсь, если ваш друг находится на месте излучения. Каким-то образом он находит стелы без всякого сигнала.

Гринлоу удивленно посмотрел на молодого астрофизика, но ничего не сказал. Наблюдение было совершенно верным. Странная связь Клеона с местами излучения вызывала множество вопросов, на которые не было ответа.

– Хорошо, пошли! – дал команду Гринлоу к началу движения.

Впереди шел Валентин, который не отрывал голову от планшета, рядом двое рабочих несли игнитионный детектор, фиксирующий сигнал излучения. Дальше следовали астрофизики, записывающие показания детектора. Гринлоу пытался не обращать внимания, как группу рабочих и ученых окружают со всех сторон до зубов вооруженные бойцы спецподразделения. Немного раньше такое сопровождение привело бы к страшному конфликту. Однако после нападения в Намибии, академик уступил свои позиции, тем более с руководителем подразделения на удивление установился почти дружеский контакт.

«Правда, где Клеон? – думал Гринлоу. – Встал ночью и пошел искать место сигнала? Странно, все равно не понимаю, как он ощущает излучение?».

Как ни старался, академик не мог понять, как Клеон находит сигналы без всякого оборудования? Странность заключалась в том, что Клеон тоже не мог. Он просто встал рано утром, и в глубокой темноте пошел в самую глубину леса.

Экспедиция во главе с Гринлоу продвигалась очень медленно, так как продираться сквозь джунгли было сложно, с учетом передвижения тяжелого оборудования и тележек с инструментами для раскопок. Изначально экспедиция прибыла в небольшой городок на берегу океана. Место, где был обнаружен сигнал мощнейшего излучения, находилось на расстоянии примерно ста пятидесяти километров в горном массиве, занимающем обширную площадь. Путь от городка до места сигнала команда проделала на передвижных лабораториях и в окружении бронированных автомобилей. Расположение в гуще леса было выбрано по настоятельному требованию Эдварда, ради безопасности.

Проблема заключалась в том, что деревья в лесах юго-восточного берега Камбоджи были невысокие, однако росли густо, и большая часть стояла в воде. Рабочие и ученые с трудом продирались сквозь густую растительность, стараясь не сходить с узких тропинок, чтобы не наступить в воду. Сложнее всего приходилось рабочим, передвигающим тяжелое оборудование.

– Сколько примерно еще идти? – спросил главный в бригаде рабочих, обращаясь к Валентину, как к старшему группы.

– Мы прошли больше половины, осталось примерно полтора километра, – проговорил Валентин, не отрывая глаз от планшета.

– Что с сигналом? – Гринлоу спросил заинтересовано.

– Усиливается, причем скачками, не плавно, как в прошлые разы, – сказал Валентин задумчиво. – Каждые несколько минут сила излучения увеличивается на ровное количество единиц. Непонятно каким образом.

– Вся экспедиция, прямо скажем, отличается странностью, – ответил Гринлоу, отодвигая очередную ветку. – Покажи значения детектора.

Валентин с готовностью остановился, повернулся и показал планшет академику. Гринлоу внимательно смотрел на мигающий сигнал и на бегущие рядом столбики цифр. Выражение озадаченности на лице усилилось.

– Хм, и правда странно, – проговорил академик. – Слишком ровные промежутки усиления сигнала, и одинаковые значения. Что это может быть?

– Не знаю, – вздохнул Валентин. – Вы же понимаете, что все в экспедиции находится уже далеко за пределами наблюдательной астрофизики, и науки в принципе. Но что-то усиливает значение мощности излучения.

– Сколько было уже скачков, так скажем? – Гринлоу спросил заинтересовано, начиная понимать, что может вызывать подобную реакцию.

– Было уже шесть скачков, – с готовностью ответил Валентин и посмотрел на академика, – вы думаете о стелах? Значит будет еще шесть скачков.

– В случае, если стелы закрыты чем-то, как снегом в Исландии или песком в Намибии, и кто-то очищает поверхность, – проговорил Гринлоу. – Мы же поняли, что высокие белые колонны выполняют роль аккумуляторов, значит раскрытие поверхности и дает усиление сигнала.

– Заниматься подобным может только ваш друг, кстати, где он? – Валентин посмотрел по сторонам и вперед на узкую тропинку, ведущую в густой лес.

– Точно не знаю, но скорее всего уже на месте излучения, – пробормотал Гринлоу, также вглядываясь в непроходимые джунгли. – Давайте идти по сигналу детектора, и если я прав, то скоро встретим и Клеона.

Гринлоу внутренне был готов к тому, что найдет Клеона на месте рядом со стелами, но все же не смог сдержать удивления, когда увидел давнего друга, стоящего в воде выше колена. В глубине джунглей не высокие деревья окружали пространство несколько сотен метров, заполненное водой.

– Клеон! Ты давно здесь? Как ты тут оказался? – академик даже не удивился, когда за спиной детектор издал резкий пищащий звук.

– Мы на месте! – воскликнул Валентин, не обратив особого внимания на ученого, стоящего в воде и внимательно разглядывающего деревья.

Клеон не повернулся на крик Гринлоу и продолжал внимательно оглядывать растущие вокруг деревья, словно искал что-то. Затем медленно подошел к одному стволу, присел, и стал внимательно изучать что-то в воде.

– Детектор не пронести над водой, – вступил рабочий, поставив переносное оборудование на твердую поверхность.

– Хорошо, да, поставьте здесь, – сказал Валентин, продолжая следить за монитором. – Судя по всему источник находится прямо посреди озера.

Валентин замолчал и внимательно осмотрелся, не зря его называли наблюдательным и подающим надежды молодым ученым. Да и не нужно было особых навыков, чтобы заметить повторяющуюся тенденцию.

Клеон снова стоял прямо в центре большого круга, по краям которого плотной стеной росли невысокие деревья, внутри же все было заполнено водой примерно на полметра. Можно было легко догадаться, что круг в диаметре будет ровно триста метров, как и в предыдущих двух местах излучения.

– Значит стелы находятся где-то здесь? – проговорил Валентин, обращаясь к Гринлоу. – Что делает Клеон? Он знает, где расположены колонны?

– Думаю да, – задумчиво проговорил Гринлоу, смотря вниз на ботинки. – Придется идти по воде, не подумал взять резиновые сапоги.

Клеон находился от подошедших ученых и рабочих примерно на расстоянии полутораста метров, и не обращая внимания на то, что происходит вокруг, начал быстро что-то разгребать прямо под водой.

– Пошли, надо узнать, что он нашел! – принял решение Гринлоу и вступил прямо в теплую воду, и Валентин последовал за ним.

Идти приходилось, высоко поднимая ноги.

– Клеон, подожди! – прокричал Гринлоу, стараясь продвигаться быстрее. – Сейчас подойдут рабочие и все расчистят. Что ты там нашел?

Все время, пока ученые продвигались, Клеон, сидя на корточках, раздвигал ветки и сучья, внимательно вглядываясь в воду. Повернулся он только, когда услышал всплеск воды непосредственно у себя за спиной.

– Гринлоу! Смотри! – возбужденно заговорил Клеон, показывая прямо на воду, и в любое другое время академик потребовал бы объяснений и хотя бы приветствия. Но не сейчас. Потому что увидел то, на что показывает Клеон.

– Господи, так и знал, – промолвил Гринлоу, не отрывая взгляд от места, рядом с которым сидел Клеон, раздвигая ветки и сучья деревьев.

Замер даже Валентин, хотя все были готовы к тому, что увидят. Удивительная картина отличалась от предыдущих мест тем, что в воздухе сложно было заметить переплетающиеся струйки неизвестного света. Здесь же сыграла роль вода, которая преломляла сотни разноцветных искрящихся лучей, исходящих от большой квадратной пластины, размером два метра.

Только сейчас стало заметно, насколько неоднородным является излучаемый свет. Над водой сплетающиеся струйки жемчужного, серебристого, аметистового, рубинового, изумрудного и еще десятков цветом, переплетались в уникальные квадратичные узоры, простираясь вверх и в стороны.

Для знающего было очевидно, что сверкающее полотно, сотканное из тысяч разноцветных лучей, образует непроницаемый купол над кругом.

– Стелы глубоко в земле, – сказал Гринлоу, садясь на корточки рядом с Клеоном, помогая отодвигать мешающие обломки деревьев. – Потрясающая картина. Вода получается усиливает излучение, исходящее от колонн.

– В несколько раз, – подтвердил Валентин смотря внимательно на планшет. – Нужно пододвинуть детектор прямо к стелам, чтобы точно замерить.

– Сколько столбов вы уже нашли, Клеон? – спросил астрофизик, так как должен был подтвердить гипотезу о ровных скачках излучения.

– Не знаю, примерно половину, – отреагировал Клеон, вставая и отряхивая стекающую воду с брюк. – По периметру, на равном расстоянии друг от друга.

– Понятно, – сказал Гринлоу, также вставая. – Как ты сюда попал, Клеон?

Клеон на секунду задумался и внимательно посмотрел на академика. После первого возбуждении от нахождения стел пришло осознание и, похоже, Клеон сам не понимал, как оказался ранним утром в глубине непроходимых джунглей.

– Ммм… Точно не знаю, – пробормотал Клеон, понимая, как глупо звучит ответ. – Помню только сверкающие разноцветные лучи, по ним и нашел первую стелу. Потом понял, что тенденция одинаковая и нашел следующую.

– Ну не важно! – Гринлоу обладал достаточным тактом и мудростью, чтобы не давить на больную тему, понимая, что с Клеоном происходит иногда нечто странное. – Главное мы нашли место сигнала. Как уже стало понятно, источник всегда находится в центре круга, окруженного двенадцатью стелами, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Сейчас главное раскопать поверхность колонн, насколько получится. Пойду позову рабочих.

– Как вы думаете, стелы здесь также двенадцатиметровые? – спросил Валентин, внимательно оглядывая окружность триста метров в диаметре, полностью залитую водой. – Странно, в центре нет ни одного дерева, даже пня.

– Деревья не могут расти на поверхности, испускающей игнитионное излучение, – быстро отреагировал Клеон, также оглядываясь по сторонам. – Да, размер стел не меняется, видно действует какие-то законы распределения энергии, которые мы еще не поняли. Двенадцать прямоугольных стел, высотой двенадцать метров, каждая сторона по два метра. Колоны на равном расстоянии друг от друга располагаются по окружности, диаметром триста метров. С учетом создаваемого купола, очевидно, стелы выполняют роль передатчиков энергии.

– Согласен, – кивнул Валентин. – То, что столбы аккумулируют энергию, очевидно, но, судя по всему, назначение сооружений другое. Энергия исходит от неизвестного источника, и отталкиваясь от конструкций формирует некий купол. Интересно, это строилось с целью защиты? От кого или от чего?

– Хороший вопрос, – медленно сказал Клеон. – Пока мы не знаем, что не может проникать сквозь невидимый световой купол. Нужно разбираться. Давай расчистим остальные поверхности и постараемся поместить детектор поближе. Понятно же, что источник будет находиться в центре круга, как и в остальных местах. Нужно точно замерить уровень излучения непосредственно на месте.

Валентин с готовностью кивнул и пошел вслед за Клеоном, чтобы помочь рабочим перенести и поставить детектор, не касаясь воды.

***

Эдвард прекрасно выполнял свои задачи по обеспечению безопасности. В задачи агентов входило внимательно следить за передвижениями команды ученых и рабочих и не отступать ни на шаг. В результате, недалеко от круга, заполненного водой, расположилось как минимум тридцать вооруженных бойцов, не сводящих глаз с занятой своими делами командой.

Руководитель специального подразделения, разумеется, лично должен был присутствовать и не спускать глаз с Клеона. Эдвард внимательно смотрел, как рабочие ставят колышки вокруг каждой обнаруженной колонны и начинают расчистку поверхности. Ничего же удивительного, правда?

В трех местах, в разных точках планеты, обнаружены идентичные круги диаметром триста метров, окруженные двенадцатью колоннами, сделанными из неизвестного минерала. Возможно, совпадения и бывают, но только не тогда, когда в каждом месте находится источник с уровнем излучения, способном уничтожить и земную планету, и ближайшие космические тела.

Вот кого Эдвард не ожидал здесь увидеть, так это молодого человека, принадлежащего виду, сильно отличающегося от человеческого.

– Натан, что ты тут делаешь? – удивленно проговорил Эдвард. – Ты должен был быть в лагере! Зачем ты сюда пришел?

Задавать вопрос, как появился юноша прямо посреди леса, руководитель спецподразделения не стал, зная о невероятной скорости передвижения Первородных. Насторожило другое – состояние Натана.

– Что с тобой? – спросил Эдвард, понимая, что молодому человеку явно не очень хорошо. – Тебе плохо? Что случилось?

Натан согнулся пополам и очень тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота, видно было, что юноша с трудом стоял.

– Отведи Натана подальше! – раздался крик Клеона, стоящего в воде в площади круга. – Быстро! Может стать еще хуже. Уведи его!

Эдвард привык за много лет действовать быстро согласно ситуации, потом задавать вопросы. Он взял Натана за руку и поволок за собой по тропинке подальше от лесной поляны с водой, окруженной странными колоннами.

Клеон оказался прав, примерно через двести метров юноша выпрямился, начал медленнее дышать и почти успокоился. Эдвард внимательно посмотрел на Натана, затем на лес, откуда кричал Клеон, думая, какой вопрос задать первым.

Не успел. Молодой человек заговорил первым.

– Противоположные, – глотая воздух прохрипел Натан. – Тот, кто там, в лесу и Первородные имеют разные основы, несовместимые друг с другом.

– Так на тебя влияют белые стелы и излучение, исходящее от сигнала? – проговорил Эдвард, подумав, что юноша считает объекты одушевленными.

– Нет, – четко ответил юноша, заставив Эдварда снова удивиться. – Дело не в колоннах, они уже не заряжены. Не источник активирует белые столбы.

– Так, еще раз, помедленнее, – руководитель спецподразделения не мог скрыть изумления. – Ты знаешь, что находится внутри?

– Знаю, за предметами и охотятся те, кто посылает объектов Т-1, – спокойно ответил Натан, не замечая, как меняется в лице Эдвард. – Только не источник вызывает реакцию. Не так. Энергия идет в обратном направлении.

– Что значит в обратном? – Эдвард удивился еще больше.

– Вы и правда не знаете, кто находится посреди круга? – Натану удалось изобразить нечто, похожее на удивление. – Хранитель заряжает источник и стелы, а не наоборот. Охотятся же за ним, хотя и не могут убить. Первородные, даже вышестоящие, кто всем управляет, до смерти боятся вашего друга.

Глава 12. Зов символа

Камбоджа, Такео, настоящее время

– Стоп! – не выдержал Эдвард. – Ты говоришь о Клеоне?

– Конечно! – кивнул юноша. – Излучение идет от Хранителя к стелам, и к источнику. Плохо мне стало от присутствия того, кто в круге. Вы не понимаете? Он противоположный Первородным, и один может уничтожить все – лаборатории, эксперименты, руководителей, Правителей…

Вот уже во втором деле, связанном с известным генетиком, опытный разведчик, участвующих в десятках опасных операций, почувствовал себя беспомощным. Эдвард ничего не понял в том, что сказал Натан.

Вопросов было множество, удивило упоминание неких таинственных «Правителей», кто бы это ни был. Эдвард прекрасно это понимал, что на выяснения потребуются часы, сейчас же явно было не место и не время.

– Значит руководители, управляющие тренировочными лагерями Первородных и центром генетических исследований, охотятся за тем, что ищет Клеон? – Эдвард решил сконцентрироваться вначале на том, что имело первостепенное значение в плане безопасности.

– Да, руководители выполняют приказы Правителей, – проговорил напряженно Натан, словно пытался отыскать внутри сознания нужные сведения. – Отдан приказ любыми путями получить хотя бы один из предметов, которые ищет ваш друг. Ни в коем случае нельзя позволить собрать фигуру.

Эдвард не продолжил допрос только потому, что подошли агенты, и Натану все же было не очень комфортно недалеко от странного круга в лесу.

– Давай ты все-таки уйдешь отсюда в лагерь? – руководитель кивнул подошедшим бойцам. – Мои агенты тебя проводят. Позже поговорим, хорошо?

Натан кивнул и послушно пошел с двумя агентами обратно к лагерю.

Эдвард задумчиво смотрел на пространство, окруженное деревьями и заполненное водой, где увлеченный Клеон по колено в воде расчищал стелы.

Опытный руководитель пытался структурировать в голове сведения в нужном порядке. Мозг разведчика уловил именно то, что и должен был. Первое, руководство опаснейшей в мире организации. Получалось, что над теми, кого считали руководителями, стоял кто-то еще. Впервые прозвучало упоминание о таинственных Правителях, о которых знал Натан. Второе, страшная опасность. Предметы не были получены в первые два раза, значит нападение будет в десятки раз сильнее. Последнее напрягало, потому что Эдвард до сих пор не понимал, каким образом подразделение выжило в страшнейшей первой атаке.

Разумеется, многого опытный разведчик не понимал, однако самое ценное в информации, предоставленной Первородным, Эдвард запомнил. В центре событий находится Клеон, что в общем-то было понятно с самого начала. Поражало правда то, что по какой-то причине Клеона не могут убить, и страшно боятся. Причем на самом верху. Вот это было важно.

Опасность оказалась более важным фактором, чем рассуждения, что заряжает Клеон, и какие предметы могут находиться между огромными белыми колоннами, утопленными в воде в непроходимых джунглях.

Эдвард быстро пошел по лесу по направлению к спрятанным автомобилям.

– Привет, нужно срочно поговорить, – Эдвард стоял снаружи бронированной черной машины с открытой дверцей и держал рацию, которой пользовался очень редко, только в самых необходимых случаях.

– Только про тебя подумал, есть хорошие новости, – прозвучал голос директора Управления национальной разведки и начальника Эдварда.

– Начну первым, по уровню опасности, – вздохнул руководитель боевого спецподразделения, существование которого держалось в тайне даже в самом Управлении. – Первородный, о котором я рассказывал, оказался здесь. Рассказал очень много интересного, полный доклад предоставлю позже.

– Не подозреваешь двойной игры? – коротко спросил Алекс первое, о чем должен был подумать разведчик в подобной ситуации.

– Точно нет, – отреагировал Эдвард. – Структура сознания и мозга данной расы сильно отличается. Подозревали мы все правильно, только все намного хуже. Собранные сведения считаю максимально точными.

– Понимаю, что сейчас не время, но коротко? – не мог Алекс упустить возможность получения сведений, жажда информации вживалась в мозг.

– Структурировал краткий доклад, – кивнул Эдвард, так как именно этим и занимался последние полчаса. – Первое, получена достоверная информация о нахождении одного лагеря, откуда ушел Первородный. Второе, названы две организации и имена руководителей. Ну, одного ты знаешь. Третье, непроверенные данные о том, что названные руководители подчиняются вышестоящим, кодовое слово «Правители». Понятия пока не имею о ком идет речь. Четвертое, задача организации во что бы то ни стало добыть хотя бы один предмет, которые ищет ученый в своей экспедиции. Соответственно, планируется нападение во много раз хуже прошлого. Вот это пугает.

– Принял, тогда мои хорошие новости вовремя, – спокойно отреагировал Алекс. – Состоялся плодотворный разговор с генералом, с предоставлением информации. Пока только по делу СП-116. Контакт положительный, можем рассчитывать на полную поддержку Управления национальной безопасности.

– Слава Богу! – вырвалось у Эдварда, который в отличие от руководителей крупных спецслужб, принимал участие в неравном бою непонятно с кем.

– Понимаю, что сейчас не до разговоров, но доклад требует разъяснений, – проговорил Алекс. – Отлично, что удалось узнать местонахождение лагеря и центра исследований, сообщи как можно быстрее, начнем подготовку по захвату.

– Разумеется, получишь завтра от моих агентов, – сказал Эдвард.

– По руководителям понятно, детали сообщишь сам, – Алекс вздохнул, прежде чем перейти к главному. – По поводу нападения. Отправлю подкрепление как можно быстрее, генерал готов предоставить военных, что радует. Понятно, что вооружение и оснащенность спецназа Управления безопасности во много раз превосходит обеспечение разведки.

– Очевидно, – Эдвард выдохнул, понимая, что получит значимую поддержку для отражения нападения. – Передай мою благодарность. До связи.

В кратком докладе было структурировано четыре основных пункта, но руководитель спецподразделения доложил только о трех.

Эдвард сам не понимал, почему скрыл информацию о Клеоне. Понятно, что доложить о подобном руководителям серьезных спецслужб, довольно сложно. Что он сказал бы? Что Клеон является суперменом, способным при помощи неких сверхспособностей уничтожить организацию, за которой элитные спецслужбы гоняются много лет? Звучит неправдоподобно.

На самом деле Эдвард не сказал о том, что услышал от Первородного не потому, что боялся реакции руководителей. Он прекрасно понимал, что докладывал о вещах намного более странных. Дело было вообще не в страхе.

«Кто такой Хранитель? Что он на самом деле может? – думал Эдвард, внимательно осматривая окружность, затопленную водой, где активно велись работы. – Первородный, судя по всему, не может придумать что-то или обмануть, он считывает информацию с общего поля. Значит, о способностях Клеона и противоположности знают все Первородные. Натан причем, был уверен в том, что Клеон может уничтожить всех. Странно, очень странно».

В голове опытного руководителя спецподразделения разведки зрел план, в котором Эдвард не мог пока признаться даже сам себе. Опасный и дерзкий план.

***

Клеону снова снились сны, светлые, яркие и волнующие. Правда невероятно детализированные. Попадая в странную обстановку во сне, как думал Клеон, он все меньше удивлялся. Росло узнавание. Хотя каким образом?

Клеон медленно шел по лесу по направлению к окружности, где весь день до позднего вечера велись непрерывные работы. Даже Гринлоу удивился, насколько настойчивым и непримиримым был Клеон, требуя, чтобы обязательно расчистили все двенадцать поверхностей стел до наступления темноты.

Тропинка, окружающие деревья и все местность кардинальным образом отличалась о того, что было днем, только во сне Клеон воспринимал все как должное. Конечно, он шел по территории четвертого полиона, построенного наследниками Иерархии в далеком прошлом, чего тут удивительного?

Все было до боли знакомым. Красивый зеленый лес освещался сотнями разноцветных лучей, опускающихся вниз от гигантского мерцающего купола.

«Все правильно, кристальные дороги ведут к центральной площади с четырех сторон», – мозг спокойно отмечал детали окружающей обстановки.

Переливающаяся жемчугом кристаллическая поверхность, под которой в движении сплетались в неземные узоры разноцветные светящиеся струйки, заполняла сердце непередаваемой радостью. Все было до боли знакомым.

«Центр окружен стелами из жемчужного доломита, – мелькали мысли, которым во сне Клеон не удивлялся, – конечно, малый купол диаметром триста метров создает мощный энергетический блок, от которого расхлестывается большой купол по окружности диаметром двенадцать километров. Защита потока и позволила наследникам выжить во враждебной среде».

Клеон осторожно ступал по мечущимися под ногами разноцветными линиями, и дойдя до конца дороги остановился. Во сне стелы стояли на поверхности, собирая искры жемчужно-титанового света, которые сливаясь в лучи и потоки непрестанно двигались по площади огромного купола.

«Полион полностью повторяет структуру первого Города Иерархии. – быстро пронеслось в голове. – До чего красиво! Потрясающее зрелище!».

Во сне он видел, как в разные стороны от центрального купола расходились ряды кристаллических сооружений, перекручивающихся странным витиеватым образом. Конструкции были уникальными и совершенно не совпадали с известной Клеону земной геометрией, однако страха не было. Инородная кубическая атмосфера вызывала непередаваемое ликование.

Все здания заканчивались кристаллическими сферами, отражающими исходящий от стел свет, в результате на несколько километров от центра простиралось поле сверкающих белым жемчугом куполов.

«Сферы и возводились для того, чтобы получать бесконечную энергию», – мозг констатировал нереальные видения, как нечто само собой разумеющееся, как будто в обычном мире можно было встретить подобные сооружения.

Странно, но во сне Клеон четко понимал, куда нужно идти. Уверенным шагом он прошел по кристаллической поверхности до центра площади, окруженной высокими прямоугольными поблескивающим стелами.

Конечно, он не осознавал, что на самом деле стоит по колено в воде посреди поляны, с расчищенными поверхностями таинственных колонн.

В красивом и приятном сне он поднял голову наверх, наблюдая, как мечутся аметистовые, изумрудные, серебристые, жемчужные потоки света, создавая непроходимый купол. В этой реальности Клеон прекрасно понимал, что стелы образуют первый купол высотой двенадцать метров, более плотный, от которого на высоту ста двадцати метров поднимается другой защитный слой.

«Полион надежно защищен от любых враждебных воздействий, – мысли текли ровным потоком, и Клеон по-прежнему не ощущал удивления. – Второй защитный купол обеспечивает всех обитателей бесконечной энергией. Нужно только запустить энергетический поток и забрать третий агнитиан».

На последней мысли Клеон все же вздрогнул. Мозг ради безопасности личности продолжал убеждать носителя, что он находится в удивительном сне, хотя не очень хорошо справлялся с интерпретацией неизвестных понятий. Он не успел подумать об этом, место, где стоял Клеон озарилось слепящим светом.

Серебристого потока оказалось достаточно, чтобы внутренняя сущность прорвалась сквозь защиту мозга и затопила сознание.

– Приветствуем тебя, Хранитель, в четвертом полионе, – глубокий голос не вызывал дикого удивления, как в прошлых снах.

– Приветствую, иерарх, – звенящий сотнями колокольчиков голос исходил из горла выпрямившегося человека, внешне напоминающего Клеона.

Во сне ведь часто меняется внешность, верно?

Вокруг Клеона стояло двенадцать высоких фигур, заметно выше среднего человеческого роста, одетых в плотные белые одеяния, расшитые серебряными квадратичными орнаментами. Удлиненные черепа, серебристые сверкающие глаза, длинные жемчужные волосы, отражающее свечение центрального купола, вытянутые конечности. Стоящие сильно отличались от людей.

Как и Клеон в своем сне. Он смотрел прямо в глаза пришедшим, так как был одинакового с ними роста. Кожа была полностью покрыта сверкающим серебром, такое же может происходить во сне, верно? Клеону не нужно было смотреть вниз, чтобы увидеть собственное сверкающее титановым блеском тело, покрытое выпуклыми витиеватым прожилками, сплетающимися в удивительные узоры. Он знал, что Хранители сильно отличались от обитателей первого Города, и то, что казалось украшением на теле, выполняло роль непроходимой защиты.

– Наследники тщательно хранили фрагмент великого Символ, защищая планету от Правителей Энерона, – продолжал говорить иерарх глубоким голосом. – Веками мы ждали Хранителя, чтобы закончить вечную войну.

– Я знаю свою миссию, – металлический голос разрезал тишину. – Я благодарен наследникам за верность Иерархии, вы сделали все, что могли.

Клеону не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что мелкие стальные вкрапления вокруг зрачков соединились, заполнив белковую оболочку глаз сплошной пластиной. Клеон смотрел на высокие белые колонны из жемчужного доломита глазами, бликующими разными оттенками серебра.

И во сне не нужно было говорить, что перед наследниками стоит самый могущественный, двенадцатый, Хранитель вечного Антемиона.

– Все наследники с нетерпением ждут возвращения Иерархии! – прозвучало сразу несколько голосов, стоящих в полукруге членов Совета, которые в далеком прошлом смогли не только выжить и доплыть до твердой поверхности, но и восстановить технологии первого Города. –

– Да пребудет с тобой свет! – громко сказал иерарх, отступая в сторону. – Пусть великий Символ поможет одержать победу и вернуть силу Иерархии.

В странном детализированном сне Клеон знал, что произойдет дальше.

– Arcanum Agnitio! – металлический звон ударной волной взметнулся высоко вверх, в космическое пространство, и был услышан тем, к кому обращались по имени. Тайному, известному только избранным.

За несколько секунд с далекого космического пространства на землю опустился вихрь бурлящих, переплетающихся друг с другом, титановых потоков. Столп двенадцать метров в диаметре шел от великого Тетрагона, места обитания Властителей Иерархии, пронзая основание планеты. В ответ с огромной глубины прорвался мощный поток жемчужно-белого света.

Темно-серебристые вихри и жемчужный свет смешались в единый слепящий стол. Титановый поток соединился с вселенским источником энергии, вечным Антемионом, находящимся в центре планеты. Таков был механизм обеспечения планеты жизненной силой, только в этот раз потоки объединились не для обеспечения энергией. Внутри вращалось то, за чем пришел Хранитель.

В самом центре слепящих лучей из глубины планеты поднимался осколок вытянутой формы, в длину достигающий двенадцати сантиметров, шире с одного конца и сужаясь до очень острого другого конца.

– Агнитиан! – прозвучал голос Хранителя, который протянул левую руку прямо в сверкающий поток и взял вращающийся осколок.

– Хвала Антемиону! – Клеон резко взметнул прямо вверх левую руку, выражая благодарность невидимому, но ответившему на призыв.

– Хвала Антемиону! – стройный хор наследников, пронесших свет Иерархии сквозь тысячелетия, растворился вместе с титановым потоком.

Сон резко закончился, и Клеон стоял в полной темноте посреди джунглей, по колено в воде, сжимая в кармане брюк остывающий осколок агнитиана. Сознание – странная вещь. В обычной ситуации человек, очнувшись от странного сна посреди темного леса с ужасом озирался бы по сторонам, пытаясь вспомнить, как оказался в неизвестном окружении, достаточно далеко от места, где лег спать. Так, возможно, сделал бы Клеон, если бы не вспомнил.

Клеон улыбался, смотря вдаль глазами, в которых титановая пластина растекалась обратно, формируя узор из стальных точек вокруг зрачков.