Иерархия. Наследники

Глава 1. Карта прошлого

Резкий металлический звук разорвал предрассветную тишину. Гудок телефона отдавался от стен спальни адским набатом.

«Я не хочу ничего знать, оставьте меня в покое», мелькнула сонная мысль.

Реакция на обычный телефонный звонок могла показаться странной. Только не Клеону, который после прошлогодней экспедиции два месяца вскакивал по ночам, захлебываясь собственным криком, балансируя на грани жизни и смерти. Он пытался забыть обо всем, что нашел, и вернуться к обычной жизни. Неожиданный звонок поднял страшные воспоминания черной стеной [1].

Клеон поморщился и резко сел на кровати.

Звук казался слишком резким и только через секунду он понял, почему.

«Кому понадобилось звонить на домашний телефон? – подумал Клеон. – Да и кто в принципе может знать номер?».

Он встал, с неохотой дошел до кухни. С опаской взял трубку.

– Клеон! Ты меня слышишь? – раздался голос, прерываемый треском.

– Плохо слышу, какие-то помехи, – Клеон пытался успокоить бьющееся сердце и определить, кто может звонить так рано утром.

– Это академик Гринлоу, – голос в трубке стал более отчетливым. – Мне срочно нужно с тобой поговорить.

– Здравствуйте! – вежливо сказал Клеон, узнав человека, с которым общался еще в студенческие времена. – Да, я хорошо вас слышу.

Клеон непроизвольно улыбнулся. Он почти забыл, что во время обучения в университете часами просиживал в темных зашторенных помещениях, с восторгом слушая человека с кодовым именем «академик Гринлоу». В таких сообществах у всех были секретные имена. Гринлоу много рассказывал об альтернативных теориях происхождения человечества, об открытиях, которые скрывает официальная наука. И тогда молодой Клеон искренне верил.

– Клеон, нужно срочно поговорить, есть очень важная информация! – голос Гринлоу звучал напряженно, но восторженно.

«Понятно, почему на домашний телефон, – промелькнула мысль. – Конспирация. Только академик мог найти мои личные данные».

– Да, говорите, у меня есть минут сорок до выхода, – сказал Клеон.

– Клеон, помнишь, когда ты учился в университете на втором курсе, ты нарисовал карту? – Гринлоу сразу перешел к делу.

Клеон усмехнулся и успокоился, ожидание чего-то ужасного прошло. В голосе академика слышались возбуждение и радость одновременно. Руки больше не дрожали, Клеон засыпал кофе и включил кофеварку.

Привлекательный холостой мужчина в свои неполные сорок лет. Рост выше среднего, светло-русые волнистые волосы, выточенные черты лица. Женщин, однако, отталкивала грусть, затаенная глубоко внутри серых пронзительных глаз, словно человек потерял нечто важное и очень дорогое.

– Помню, конечно, – продолжал улыбаться Клеон. – Тогда я был уверен, что смог определить маршруты, по которым отплыли во время страшной катастрофы представители первой арктической цивилизации.

Клеон, как мог, пытался говорить серьезно, не желая обидеть академика. За последние пятнадцать лет много изменилось. В тридцать лет Клеон получил степень доктора наук, за пять-шесть лет завоевал статус лучшего генетика в мире. В прошлом году был назначен руководителем современной и самой оснащенной в стране лаборатории прикладной генетики.

Теперь теория о том, что когда-то существовала некая изначальная цивилизация, казались детскими сказками. Во все это Клеон больше не верил.

– Я говорю про карту с отмеченными маршрутами, по которым после глобальной катастрофы могли отплыть первые обитатели планеты, – Гринлоу на полном серьезе повторил слова Клеона.

Клеон прекрасно знал свою теорию, которую считал ошибкой молодости.

– Я помню, ты говорил, что комнату в общежитии разворотили и карта пропала, – Гринлоу явно нервничал.

Господи, как же давно это было! В те студенческие годы Клеон много мечтал, пребывая в уверенности, что знает все. Он проводил все свободное время в зашифрованных чатах, обсуждая с посвященными последние открытия, противоречащие официальной науке. Все это было слишком давно, чтобы помнить. Наверное, все молодые люди ведут себя так в высших учебных заведениях. Время свободы, время мечтаний. Потом приходит взрослая жизнь и юношеские желания изменить мир загоняются в самые глубины нерушимого Лабиринта с четкое прописанными нормами и правилами поведения.

«Сколько же Гринлоу сейчас лет? Примерно шестьдесят пять, – промелькнуло в голове Клеона. – Голос бодрый, наверное, по-прежнему занят очередными научными поисками. Держится, ничего не скажешь».

– Клеон! Ты меня слышишь? Ты куда-то пропал? – в голосе Гринлоу отчетливо слышалось растущее напряжение. – Тогда на карте ты обозначал определенные точки. Ты можешь вспомнить места?

– Места я точно никогда не вспомню, – усмехнулся Клеон. – Вы же знаете, что я совсем не разбираюсь в географии.

–Только ничего не надо вспоминать, – успел вставить Клеон, чтобы не расстраивать явно чем-то увлекшегося Гринлоу. – Я сделал копию карты.

– Клеон, это очень важно! – голос Гринлоу буквально зазвенел от волнения на другом конце провода. – Мы говорим о карте, на который ты однажды нарисовал четыре линии. Копия и правда у тебя?

Запрятанные глубоко юношеские мечтания не исчезают бесследно. Клеон реально почувствовал, как накопленный бетонный слой «житейского опыта» рухнул под напором пульсирующей жажды новых открытий.

Гринлоу не стал бы звонить просто так. По реакции и голосу пожилого ученого было понятно, что академик нашел что-то очень важное. Потребовалось всего несколько минут и образ «известного мирового ученого» рассыпался, как ненужная пыль. Клеон почувствовал, как радостно забилось сердце, почти также, как в молодости. Поймать вибрации восторга от Гринлоу было легко.

– Подождите, мистер Гринлоу! – Клеон, держа плечом трубку, прошел до конца коридора и открыл дверь в кладовую. – Я храню результаты исследований, которыми занимался в университете. Сейчас найду, должно быть здесь.

Предательски мелькнул очевидный вопрос: зачем же он хранил якобы «ненужные» документы пятнадцать лет и перевозил с квартиры на квартиру? Сейчас, правда, было неподходящее время для риторических вопросов.

Клеон принес и поставил на стол потрепанную картонную коробку. Начал судорожно перекладывать папки, фотографии, книги.

– Да! – Клеон почти закричал в трубку. – Нашел! Копия карты у меня!

– Слава всем святым! – воскликнул Гринлоу.

– Подождите, я сфотографирую на мобильный и пришлю вам карту, – сказал Клеон довольный, что смог найти то, что нужно.

– Клеон! – Клеон вздрогнул от резкого голоса академика Гринлоу. – Никаких фотографий! И никаких отравлений по сети! Ты же понимаешь, что все данные сейчас легко перехватывается определенными службами.

– Да, хорошо, конечно, – Клеон вспомнил, что представители тайных исследовательских групп просто обожают конспирацию.

– Не нужно ничего фотографировать и тем более присылать, – голос Гринлоу немного смягчился. – И отнеси подальше от себя мобильный телефон.

– Хорошо, – Клеон и сам не понимал, почему соглашался.

– Так, еще раз, карта у тебя? – спросил с напором академик.

– Да зачем вам эта карта? – не выдержал Клеон.

Он взял горячий кофе, отхлебнул и внимательно посмотрел на стол. На сильно потрепанной бумажной карте мира черным маркером были нарисованы линии и поставлены крестики в четырех разных местах. Да кому может быть интересно такое? Очевидного вопроса, почему он сохранил якобы забытый и ненужный документ, Клеон сознательно избегал.

– Клеон! Я все расскажу, только не по телефону, – сказал Гринлоу.

Клеон кивнул. Он знал, что ученый, которого все называли «академик Гринлоу», несмотря на исследования, не вписывающиеся в официальные научные теории, отличался объективностью. Именно академик научил Клеона сто раз перепроверять все доказательства и не делать голословных заявлений.

– Я правильно помню, ты отметил места, где могли остановиться плавучие средства изначальных обитателей планеты? – академик продолжал возбужденно.

Конечно, Клеон все помнил. Только тщательно делал вид, что забыл, прилагая все усилия, чтобы быть «как все» в традиционном научном мире.

– Да, – задумчиво разглядывая карту ответил Клеон. – Простите, это было очень давно, и значимые доказательства моей теории собрать не удалось. Я примерно обозначил, по каким путям могли плыть гигантские сооружения, способные долгое время держаться на воде. Теория заключалась в том, что место обитания изначальной арктической цивилизации было разрушено в результате великой катастрофы, и жители отплыли по четырем разным направлениям.

– Клеон, это очень важно! – перебил Гринлоу. – Ты должен срочно приехать. Я не стал бы звонить просто так. Ты должен лично все увидеть!

– Да что увидеть? – не выдержал Клеон, пытаясь хоть что-то понять.

– На месте убедишься, обещаю, – ответил коротко Гринлоу, в голосе которого слышались радостные нотки. – Могу только сказать, что возможно, ты получишь подтверждение одной из своих удивительных теорий.

Почувствовав дрожь в руках, Клеон поставил кофе, чтобы не разлить.

Он смотрел на карту и не мог справиться с поднимающимися из самых глубин воспоминаниями самого счастливого времени для молодого ученого. Буквально физически Клеон увидел потертые стены студенческого общежития, заклеенные плакатами, поверхность далеко не нового стола. Он вспоминал, как рисовал карту, хотя и сейчас не мог объяснить, каким образом.

Наверное, как и все адепты теорий, озабоченный поиском изначальных обитателей планеты, Клеон однажды просто увидел. Он четко представил движение по древнему океану гигантских плавучих конструкций, и нарисовал маршруты. Ничего не понимая в географии ни тогда, ни сейчас, Клеон смог точно нарисовать линии и отметил крестиками конечные точки на карте.

– Клеон, куда ты пропал? – в трубке послышался возбужденный голос Гринлоу. – Послушай, я все тебе расскажу, только при личной встрече. Уверяю, это открытие мирового масштаба! Мы не можем обсуждать подобное по телефону, с учетом того, что карта один раз была украдена.

– Да, я понимаю, – Клеон встряхнулся. – Я так и не понял, зачем кому-то понадобилось разворошить комнату и украсть нарисованную студентом карту.

– Я правильно помню, что на твоей карты было отмечено четыре места? – спросил Гринлоу, и в трубке были слышны щелчки клавиатуры.

– Все верно, – кивнул Клеон, не отрываясь смотря на карту. – Ну точнее, пять. Четыре маршрута соединяются в самом центре, наверху карты.

– Центр Арктики, все сходится! – благоговейно прошептал Гринлоу.

– Да что сходится, мистер Гринлоу? – спросил Клеон, теряя терпение. – Почему отмеченные на карте точки так важны? Что вы исследуете?

Казалось бы, старая карта, нарисованная слишком мечтательным студентом, и пожилой академик, помешанный на идеях альтернативной истории. Ничего даже близко похожего на «мировое открытие».

– Клеон, ты просто обязан приехать, причем срочно! – вместо ответа возбужденно сказал академик. – Поверь мне, на месте сам все поймешь. Я уверяю тебя, что речь идет о событиях вселенского масштаба!

– Приехать куда? – Клеон пытался говорить спокойно. – Что за вселенское открытие и почему так срочно? Да и зачем вам старая студенческая карта?

– Я не могу все рассказать сейчас, не по телефону, – Гринлоу не терял радостного настроя. – Но гарантирую, ты не разочаруешься. Сейчас мне очень нужна твоя помощь, Клеон. То, что удалось обнаружить и зафиксировать, безумно важно. Уникально, что все сходится с твоей студенческой картой.

Клеон промолчал, потому что на самом деле не все рассказал академику. Появление карты имело загадочную предысторию и имелись другие, гораздо более уникальные документы, которые он сохранил со времен своей молодости.

– Я недавно вернулся из экспедиции, и проходил двухмесячный курс лечения в специальной клинике, – Клеон сказал медленно, не понимая, зачем рассказывает чужому в общем-то человеку о страшном нервном срыве [2].

– Очень нужно, чтобы ты приехал! – Гринлоу повторил настойчиво. – Возможно твои представления о Вселенной сильно изменятся, когда я покажу что удалось обнаружить. Доказательства точные, все задокументировано.

Почему сердце забилось быстрее? Почему он снова поверил?

Казалось бы, прошлогодняя экспедиция по отдаленным местам планеты, после которой Клеон не мог ни есть, ни спать, и практически распрощался с жизнью, должна была отбить всякое желание изучать неизведанное.

Оказалось, что нет. Он уже понимал, что поедет.

Потребовалось несколько минут, чтобы Клеон снова ощутил возбуждение от новых открытий и запах свободы. Наверное, глубоко в душе он был готов делать что угодно только, чтобы оказаться вне рамок душного Лабиринта.

– Хорошо! – Клеон согласился. – Возьму пару месяцев академического отпуска, раз в год можно брать на научные разработки. В конце нужно опубликовать статью с результатами, есть несколько незаконченных исследований. Напишу что-нибудь для отчетности.

– Отлично! – Гринлоу, скорее всего, подпрыгнул от радости. – Сейчас я со своей лабораторией в Исландии. Как только прилетишь, позвони, встретим в аэропорту. Обещаю, ты точно не разочаруешься.

– Да, вот еще что, – голос Гринлоу стал тише, – сделай две копии карты и отдай тем, кому ты доверяешь. Одну копию возьми с собой.

«Куда же мы без конспирации», мысленно усмехнулся Клеон.

Он записал адрес и повесил трубку. Допивая почти остывший кофе, он долго смотрел задумчивым взглядом на потертую и склеенную в нескольких местах скотчем старую коробку времен студенческой молодости.

Клеон поставил пустую чашку в посудомойку и подошел к окну, уставившись на огромные небоскребы, в зеркальных стенах которых отражались золотые лучи осеннего солнца. Только перед глазами стояла аллея старых деревьев, сквозь верхушки которых на старую дорогу с ремонтными заплатками падали солнечные лучи, и потрепанное здание студенческого кампуса. Тогда он был по-настоящему счастлив, когда искренне верил в другое начало.

Клеон стоял и смотрел на коробку, из которой достал старую карту, которая так сильно интересовала Гринлоу. Он прекрасно знал, что лежит на самом дне. Но не мог заставить себя взять в руки объемный манускрипт.

Казалось, что обложка книги покрыта сверху тонким слоем серебра, и сверху поблескивали выгравированные странные квадратичные символы.

Знал Клеон и в студенчестве, знал и сейчас, что не существует такого алфавита. Как он тогда прочитал документ в несколько сотен страниц, исчерченных вместо букв загадочными квадратами, Клеон объяснить не мог.

– Странно, я не помню, откуда появился манускрипт, – нахмурился Клеон.

В голове мелькали обрывки воспоминаний. На втором курсе университета он спешил в свою комнату в общежитии, чтобы разобрать редкие артефакты, которые удалось раздобыть в очередной экспедиции. Увидел, что на полу прямо под дверью лежала посылка, обернутая в плотную бумагу, без обратного адреса. Хотя адрес и имя Клеона были четко написаны.

– Смотри, тебе прислали что-то? – сказал сосед по комнате.

– Наверное журналы заказывал, вот и прислали наконец, – ответил Клеон.

Он взял странную посылку, занес и положил на стол, увлеченный изучением уникальных фигурок древних богов неизученных цивилизаций. Любимое поле исследований. Только на следующей вечер Клеон разорвал бумагу с посылки и увидел странный манускрипт в поблескивающей обложке.

Клеон не мог признаться даже Гринлоу, что непонятным образом смог прочитать странный алфавит. Он не просто читал, но когда смотрел на квадраты, словно погружался в неизвестную реальность. Каждый раз засыпая, он видел во сне плавучие конструкции в форме гигантских параллелепипедов, отходящие от острова. Сны повторялись каждую ночь, и, просыпаясь с бьющимся сердцем, Клеон не испытывал тревоги. Только ощущение потерянного блаженства.

– Я нарисовал карту, когда прочитал манускрипт, – прошептал Клеон.

Он вспомнил, что, закрыв странную книгу, отметил четыре маршрута на карте, которые теперь сильно заинтересовали Гринлоу. Интересно, почему?

[1] Клеон говорит об экспедиции, описанной в книге «Зов бездны»

[2]Клеон говорит об экспедиции, описанной в книге «Зов бездны»

Глава 2. Пропажа карты

Послушал Клеон пожилого ученого, которого все называли кодовым именем «академик Гринлоу», скорее всего, из уважения. В глубине души он не понимал, кому нужна нарисованная студентом карта и невольно улыбался, когда следовал инструкциям. Немного позже, правда, вспоминал все без ухмылки.

Он сделал четыре копии студенческой карты, которая вдруг стала важной. Заражаясь конспирацией, Клеон положил одну копию карты в сумку с ноутбуком, другую спрятал на дне чемодана под вещами. На всякий случай.

Две копии нужно было передать тем, кого Клеон хорошо знал.

– Привет, Младшенький, – Клеон пытался изобразить радость и сожаление одновременно, понимая, что давно не звонил брату, которого безумно любил.

Павел был на год младше Клеона, и кардинально отличался от старшего брата по всем параметрам. В молодости он очень удачно вложил средства в загибающиеся нефтяные разработки и к тридцати годам уже красовался во всех списках самых богатых людей планеты. Павел жил обычной для богачей жизнью, продолжая умножать и без того огромное состояние.

Нельзя было найти двух более непохожих людей, однако, знающие обоих братьев всегда поражались необъяснимой прочной связи между ними. Всем было очевидно, что, если один окажется в опасности, другой брат, не задумываясь, отдаст собственную жизнь. Так и было на самом деле.

– Ну надо же, какие люди! – Павел рассмеялся звонким смехом. – Я уж думал, что не услышу голос любимого брата. Куда пропал, Старшенький?

Клеон непроизвольно улыбнулся. Всегда, разговаривая с Павлом, он физически ощущал, как ледяной ком глубоко внутри начинал таять.

– Младшенький, прости! Я тут так замотался…, – Клеон выдохнул, понимая, что оправданий не звонить брату несколько месяцев просто нет.

– Клеон! Прекращай! – ситуацию спас источающий тонны жизненной энергии Павел. – Ты же светило современной науки, лучший в мире генетик, понятно, что у тебя куча дел и без меня. Как, кстати, здоровье? Все в порядке?

Клеон вздрогнул, да и Павел не смог скрыть нотки настоящей тревоги на последнем вопросе. После прошлой экспедиции, о которой Клеон в принципе не хотел вспоминать, он почти два месяца находился на грани смерти, вскакивая посреди ночи и захлебываясь собственным криком. Павел тогда оплатил лучшие клиники, оборудование и все возможные экспериментальные методы лечения.

Клеон набрал воздуха, понимая, что придется сказать, что он снова в научной экспедиции, понимая, как отреагирует на это младший брат.

– Павел, тут такое дело… не знаю, как сказать… – Клеон запнулся.

– Клеон, пожалуйста! Давай без вот этого, ладно? – Павел прервал брата. – Я уже привык, что в моем окружении никто не говорит то, что думает. Давай еще и мы с тобой начнем эти дурацкие игры без правил? Что случилось?

– Да ничего не случилось! – Клеон поспешно ответил. – Ты не подумай ничего плохого, со мной все в порядке. Просто я говорил со старым знакомым, академиком Гринлоу, он просит срочно приехать. Не сказал, зачем именно, но судя по голосу, он нашел нечто редкое и уникальное, вот и потребовалась моя помощь. Речь идет о научном прорыве, я уверен. Думаю, будет экспедиция.

– Клеон! – Павел облегченно рассмеялся. – Я и не ожидал, что ты станешь прилежным ученым, будешь ходить на работу и писать научные статьи.

– Да? Зачем тогда я потратил пятнадцать лет, пытаясь стать «прилежным ученым»? – горько усмехнулся Клеон, ощутив легкость от того, что Павел понял. – Почему-то думал, что ты точно будешь против новых экспедиций…

– Старшенький, ты с самого детства был одержим идеей отыскать свой потерянный мир, – сказал Павел серьезно. – Ты всегда будешь искать, и никогда не станешь «обычным ученым». Так что прекрати обманывать сам себя.

– Спасибо, Младшенький, – искренне сказал Клеон. – Небольшая просьба к тебе есть. Нужно передать кое-что тебе на хранение. Знаю, может показаться странным, это старая бумажная карта. Нужно, чтобы ты хорошо спрятал копию и сохранил. Не могу объяснить, зачем, сам не понимаю. Просто пообещал.

– Да без проблем, – Павел, казалось, даже не удивился. – Сейчас вышлю к водителя, передашь ему, спрячу в самом надежном сейфе. Не волнуйся, там кроме твоей карты много ценного, так что за сохранность отвечаю.

– Рад, что не приходится объяснять, что, зачем и почему, – облегченно вздохнул Клеон. – Буду собираться, надо билеты заранее заказать.

– Так, Клеон, стоп, – проговорил Павел серьезно. – Уверен, что ты собрался ехать неизвестно куда на зарплату профессора университета.

– Ну…, – Клеон замешкался, брат и правда хорошо его знал. – На билет должно хватить. Там же будет обеспечение, научные исследования все же.

– Старшенький! – в голосе Павла прозвучал укор. – Давай ты будешь заниматься мировыми открытиями, а я буду отвечать за деньги. Каждый должен делать то, в чем хорошо разбирается. Я прекрасно знаю академика Гринлоу. Сильно сомневаюсь, что предусмотрено нормальное финансирование.

– В общем-то ты прав, – искренне сказал Клеон. – Гринлоу всегда был фанатом от науки и жил только идеями. Уверен, что денег не хватает. Только я не могу просить тебя оплатить еще одну научную экспедицию.

– Очень смешно, – рассмеялся Павел. – Получается бесконечные благотворительные фонды и учебные заведения могут просить у меня денег, а единственный человек, который мне дороже жизни, не может.

Клеон прикусил губу, последняя фраза брата тронула до слез. Он тоже безумно любил Павла, с самого детства, только слишком редко говорил это.

– Клеон, возьми денег сколько нужно, и умножь еще на два, можешь даже на три, – в голосе Павла зазвучали настойчивые нотки. – Ты же сейчас начнешь выбирать дешевые мотели, покупать ужасные закуски и экономить на всем. Ты должен покупать самое лучшее оборудование, останавливаться в престижных гостиницах, есть в дорогих ресторанах. Слышишь? Я не шучу.

– Есть, Младшенький, – Клеон рассмеялся, пытаясь припомнить, когда последний раз ему было настолько легко и свободно дышать.

– Следи за собственным здоровьем! – голос немного дрогнул, Павел не хотел вспоминать, что пережил, когда не знал, выживет ли любимый брат.

– Павел, поверь, все сейчас по-другому, – Клеон поспешил заверить брата, что все в порядке. – Даже не знаю, как объяснить. После звонка Гринлоу на душе стало намного легче, спокойнее что ли. Я очень хочу поехать и узнать, что академик там обнаружил. Судя по голосу, нечто безумно важное.

– Может ты наконец найдешь то, что искал всю свою жизнь? – младший брат сказал тихо, но Клеон вздрогнул, словно рядом разорвалась бомба.

– Что ты имеешь в виду? И почему раньше сказал, что я всегда искал свой потерянный мир? – спросил Клеон, ощущая, как участилось дыхание.

– Старшенький, успокойся, – Павел рассмеялся знаменитым бархатным смехом, чтобы разрядить обстановку. – Я же не в плохом смысле. В общем, деньги не проблема, бери и не вздумай экономить. Обеспечь команду всем необходимым, и желаю вам колоссальных научных открытий.

– Спасибо, Младшенький, – Клеон улыбнулся и отключился.

Павел положил телефон на стол, подошел к окну и посмотрел на садящееся за горизонт солнце, накрывающего золотистыми лучами весь город.

Конечно, он переживал. Всегда, с самого раннего детства. Младший брат слишком рано понял, что старший сильно отличался от всех остальных людей. Обычно старшие братья следят за младшими, в случае же с Павлом все было наоборот. О таких, как Клеон, принято говорить «не от мира сего», только в данном случае, выражение не было просто пословицей.

Младшему пришлось рано повзрослеть, чтобы защитить старшего от всего остального мира, иначе Клеон, связанный смирительной рубашкой, не выходил бы из клиник для душевнобольных. Павел никогда никому не рассказывал всего, что видел, даже родителям, что и спасло старшего брата. Тайный кодекс молчания негласно соблюдали и два ближайших друга детства, хотя видели слишком много странностей в поведении Клеона. Всю жизнь Павел тщательно следил, чтобы Клеону не причинили вред, опекая и оберегая старшего брата.

– Надеюсь ты однажды найдешь то, что так страстно ищешь всю жизнь, Старшенький, – прошептал Павел, смотря на покрытый золотой пеленой город.

Клеон, поговорив с младшим братом, свернул копию карты, положил в плотный файл, чтобы отдать водителю Павла. После этого подошел к окну и долго смотрел на теплое осеннее солнце, заливающее соседние дома.

Морально он готовился к следующему звонку. Павел был самым близким человеком для Клеона, и оставить младшему брату карту было логичным решением. Второй человек, кому Клеон собирался оставить копию карты, мягко говоря, не относился ни к близким, ни к друзьям, ни к знакомым.

Страшные события прошлого года, когда погибло более двадцати человек, а Клеон чуть не умер, заходясь в диких судорогах в дорогой лечебнице, сблизили абсолютно разных людей. Разве могли мировой ученый и руководитель специального боевого подразделения стать друзьями? Вряд ли.

Только Клеон знал, что доверил бы этому человеку свою жизнь. Вовсе не потому, что он несколько раз спас Клеона от смерти. Нет.

Просто в тот момент, когда Клеон, умирая, умолял сделать кое-что, что казалось важнее самой жизни, только этот человек послушал. И сделал.

– Здравствуй, Эдвард, – Клеон с силой сжал телефон, отдавая себе отчет, кому звонит по засекреченному номеру.

– Привет, Клеон, – спокойный голос не выражал никаких эмоций.

Разумеется, руководитель элитного секретного подразделения национальной разведки, умел управлять своими реакциями.

– Если ты по прошлому делу, все в целости и сохранности, – ровным голосом сказал Эдвард. – Ждал, когда ты поправишься. Выздоровел?

– Со мной все хорошо, – кивнул Клеон. – Пусть так и лежит пока у тебя, точно будет в сохранности. Прости, я звоню по другому поводу.

– Повод связан с прошлой экспедицией? – напрягся Эдвард.

– Надеюсь, что нет! – выпалил Клеон, почувствовав, как задрожали руки. – Другое дело, совершенно не опасное, но очень важное.

– Хорошо, тогда не по телефону, – сказал Эдвард.

Клеон невольно выдохнул, потому что не знал, как уговорить такого важного человека на личную встречу, чтобы передать карту.

– Я завтра утром буду в аэропорту, – сказал Клеон.

– Снова уезжаешь? – медленно спросил Эдвард.

– Ничего такого, – поспешил заверить Клеон. – Еду к старому другу, я лет пятнадцать его знаю, при встрече расскажу. Куда мне приехать?

– Я сам приеду, через час, – прозвучал щелчок конца связи.

«Коротко и лаконично, – подумал Клеон. – Понятно, человек занят делами государственной важности, и тут я со своей студенческой картой».

Клеон вздохнул, отодвинул на центр стола файл с картой, которую приготовил для Эдварда, и пошел в комнату, собирать остальные вещи.

Все же Клеон напрягся, когда открыл дверь и высокий мужчина в прекрасной физической форме, прошел на кухню. Сложно было сказать, сколько точно Эдварду лет, под обычной одеждой скрывалось натренированное тело руководителя боевого подразделения. Он быстро огляделся, охватывая цепким взглядом мельчайшие детали. Остановился взглядом на папке. Привычка.

– Богато живут нынче ученые, – усмехнулся Эдвард. – Что за срочность?

– Понимаешь, дело может показаться не важным, – вздохнул Клеон. – Даже не знаю, с чего начать. Нужно, чтобы ты спрятал и сохранил вот это.

Эдвард снова посмотрел на папку, лежащую в центре стола.

– Что за документ? – прорезался профессиональный интерес.

– Ну как сказать, – замялся Клеон. – Ты точно подумаешь, что это ерунда. Сложно объяснить, в чем важность. Да и не назвал бы это документом.

– Не надо рассказывать, покажи, – твердо сказал Эдвард.

Клеон и сам не мог объяснить, почему так легко доверился человеку, занимавшему достаточно высокий пост в специальных службах. Скорее всего, сыграло роль подсознательное желание хоть кому-то все рассказать.

– Смотри, – Клеон достал из файла бумажную копию карты и развернул. – Честно, ничего особенно важного. Когда я учился на втором курсе университета я нарисовал карту, не помню точно, почему я обозначил именно эти линии.

Эдвард сильно отличался от рассеянного ученого натренированной реакцией в силу своей профессии. Он быстро осмотрел черные линии, нарисованные маркером, и точки, отмеченные в разных местах на карте мира.

– Что это? – спросил спокойно.

– Ну когда-то я думал, что по этим маршрутам могли отплыть гигантские плавучие средства изначальной цивилизации после великой катастрофы, – Клеон проговорил, надеясь, что смеяться опытный разведчик не будет.

Эдвард и не думал смеяться. К любой информации он привык относиться со всей серьезностью. Даже к той, которая кажется нелепой. Внимательно он изучал карту еще и потому, что нарисовал ее Клеон. Слишком много видел Эдвард в прошлой экспедиции такого, чего не мог объяснить даже сам себе.

– Получается все линии отходят от центра Арктики, – в отличие от Клеона у Эдварда не было проблем с географией. – Откуда ты знал про маршруты?

– Да не знал я! – воскликнул Клеон. – Я же вообще не разбираюсь в географии. Пространственный кретинизм, помнишь? Однажды ночью встал и нарисовал линии, не знаю почему. Теперь карта понадобилась одному знакомому академику. Говорит, очень важное что-то нашел. Связанное с картой.

– Насчет академика расскажешь позже, – сказал Эдвард. – Допустим, друг просит привезти карту. Зачем ты просишь меня спрятать копию?

– Честно, по просьбе друга и прошу, – задумчиво сказал Клеон. – Да и однажды оригинал карты украли, еще в общежитии. Всю комнату разворотили.

Эдвард посмотрел на Клеона. Выражение «сделать стойку» как нельзя лучше подходило для описания перемены в лице опытного разведчика.

– Поподробнее, – проговорил Эдвард.

– Вообще-то «академик Гринлоу» кодовое имя, не настоящее, – сказал Клеон. – Не знаю я имени и фамилии, правда.

– Я про украденную карту и развороченную комнату, – сказал Эдвард.

– Тоже непонятно все, – вздохнул Клеон. – Я нарисовал карту, повесил на стену. Там и других плакатов полно было. Однажды пришел, комната вся разворочена, не знаю, что хотели найти у бедного студента. Вот карта тогда и пропала. Хорошо, что тогда была привычка всего бояться, я и сделал копию.

– Значит тебе звонит человек, которого ты знал в молодости, «академик Гринлоу», – сухим тоном сказал Эдвард. – Говорит, что обнаружил что-то важное, связанное с картой, нарисованной в молодости. Просит тебя срочно приехать, и ты покупаешь билет. Ты просишь меня сохранить копию карты.

– Понимаю, звучит, как безумная мыльная опера, – сказал Клеон.

– Да нет, Клеон, – процедил Эдвард. – Думаю, смысл во всем есть, ты как всегда витаешь в облаках и не видишь полной картины. Куда кстати едешь?

– В Исландию, – Клеон ответил. – Гринлоу сказал недалеко от Рейкьявика.

– Понятно, – Эдвард быстро посмотрел на карту.

– Что понятно? – переспросил Клеон.

– Место, куда ты едешь, находится вот здесь, – Эдвард показал пальцем на крестик, которым заканчивалась одна из линий на карте. – Юго-запад Исландии.

– Я даже не подумал, – пробормотал Клеон.

– Знаю, что ты о таком не думаешь, – вздохнул Эдвард, сворачивая карту и складывая аккуратно в файл. – Клеон, я, конечно, спрячу карту. Только пожалуйста, пообещай мне, что будешь наблюдать за всем, что происходит вокруг. При любых странностях звони лично мне, договорились?

Клеон закивал, обрадовавшись, что удалось отдать обе копии. Хотя в глубине души был уверен, что и Гринлоу перебарщивает, и тем более Эдвард.

Позже Клеон вспомнил слова Эдварда. Когда вышел из самолета и не обнаружил карты в сумке. На человека, сидящего сзади в самолете и пристально наблюдавшего за каждым движением, Клеон не обратил внимания. И очень зря.

Никто не видел, как перед тем, как опустить занавеску иллюминатора, глаза человека, следящего за Клеоном, растянулись вдоль почти на пол-лица и заполнились серо-болотной маслянистой жидкостью. Буквально через минуту серая пелена исчезла, и глаза стали обычного темно-карего цвета. Изогнутый в обратную сторону почти высохший мизинец правой руки, с четырьмя фалангами, пассажир предусмотрительно прятал под черной перчаткой.

Выйдя из самолета и взяв багаж, Клеон сильно удивился, когда не смог найти в старой брезентовой сумке копию карты с четырьмя линиями.

Ощущение было, мягко говоря, странным.

«Надо позвонить Эдварду, рассказать все, – промелькнула мысль. – Может я и правда чего-то не понимаю? Откуда он знал, что так и будет. Да кому вообще нужна старая карта с нарисованными линиями? Бред какой-то».

Глава 3. Тайная лаборатория

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

В международном аэропорту небольшого городка на юго-западе Исландии на удивление было многолюдно. Прилетающие и отлетающие стояли в разных очередях, встречали, провожали и спешили по своим неотложным делам.

– Сколько лет, сколько зим, – улыбающийся поджарый мужчина лет шестидесяти с улыбкой быстро шел навстречу Клеону, стоящему у багажной карусели в ожидании появления своего походного чемодана.

«Академик вообще не изменился, – промелькнула мысль. – Как будто виделись вчера, а не пятнадцать лет назад».

– Господин Гринлоу, здравствуйте, рад вас видеть! – замахал рукой Клеон и улыбаясь пошел навстречу старому знакомому.

Он сразу ощутил внутри удивительный энтузиазм будущих открытий, который не испытывал очень давно. Академик оказывал странное влияние.

– Клеон, ты больше не студент, а известный на весь мир ученый, генетик, – широко улыбнулся Гринлоу. – Давай просто на ты?

– Хорошо, – с небольшой паузой ответил Клеон, судорожно перебирая все воспоминания и понимая, что не знает ни имени, ни фамилии академика.

– Называй меня просто Гринлоу, – продолжал улыбаться академик.

– Понял, – вздохнул Клеон с облечением, понимая, что все равно не смог бы называть идеал своей студенческой молодости по имени.

– Ты получил свой багаж? – спросил Гринлоу, кивая на движущуюся ленту.

– Вот мои вещи, сейчас, – Клеон быстро взял потертый чемодан с ленты и поставил рядом с собой.

Он не мог объяснить, почему взял повидавший виды саквояж, с которым объездил много стран, когда учился в университете. Всю дорогу в аэропорт и несколько часов полета он усиленно спорил сам с собой, что участвует в мероприятии только из-за уважения к пожилому академику. Не хотел признавать, что больше всего на свете хотел снова окунуться в безумные теории.

– Где твоя сумка? – вопросительно поднял брови Гринлоу, имея в виду ручную кладь. Со времен молодости все привыкли видеть Клеона с походной брезентовой сумкой, которую он носил наискосок через плечо.

– Сумка здесь, но, тут такое дело… – Клеон замялся. – Не знаю, как это произошло, может выронил где? Карта из сумки пропала.

Гринлоу изменился в доли секунды. Почти сорок лет он провел в сфере исследований, не поддерживаемых официальной наукой. Иногда Клеону казалось, что на самом деле правительству совершенно не интересно, чем занимаются многочисленные группы сторонников псевдонаучных теорий.

Гринлоу же, как и большинство приверженцев, придерживался другой точки зрения. Опасения, что некие тайные агенты, занимающие посты в разных структурах, следят за исследованиями представителей альтернативной истории, и уничтожают все документы, были очень распространены. В результате сформировалась повышенная тяга к конспирации и подозрительности.

– Может просто выпала из сумки, у меня другая копия с собой, спрятана в чемодане, – поспешил успокоить давнего друга Клеон.

– Клеон, карты не выпадают из сумок, – серьезно сказал Гринлоу. – Ты отдал копии проверенным людям, как я и просил?

Клеон усиленно закивал, радуясь тому, что послушал академика и лично отдал карту Павлу и Эдварду.

– Пойдем, времени мало, мне нужно многое тебе показать и рассказать, – видно было, что Гринлоу настолько сильно увлечен своим новым открытием, что даже не стал погружаться в рассуждения о необходимости быть осторожнее.

– Что такого важного случилось, что понадобилось мое присутствие? – не выдержал Клеон, так как терпеть не мог неизвестность.

– Подожди, приедем, я все тебе покажу, – коротко ответил Гринлоу.

Ехали они довольно долго. Клеон смотрел в окно старого внедорожника на заснеженные пейзажи. Красота здешних мест завораживала. Наконец машина остановилась, Гринлоу вышел первым и быстро пошел по направлению к невысокому деревянному сооружению, похожему на сарай или амбар. Вокруг насколько хватало взгляда, не было никаких других построек. Вообще ничего.

Клеон внутренне улыбнулся, словно попал в известный сериал. Всегда тайные исследования и встречи с пришельцами происходили в одиноко стоящем здании посреди пустого поля. Он оставил чемодан в машине, так как Гринлоу сказал, что отвезет Клеона в отель, где заранее забронировал номер.

Перебирая в голове разные сценарии того, что может быть за дверью старого здания, Клеон все же не смог подготовиться. Открыв дверь, он вначале зажмурился, затем открыл глаза, и снова закрыл, привыкая к свету.

– Клеон, закрывай дверь! – сказал Гринлоу серьезным голосом, подходя к одному из десятков громадных мониторов, висевших полукругом на стене.

Дверь за Клеоном автоматически захлопнулась и на видеофоне загорелось несколько красных огоньков. Он успел заметить, что на входе неприметного амбара стояла интеллектуальная система видеонаблюдения.

За столами, периодически поднимая взгляд на меняющееся изображение, сидели десятки людей в белых халатах. Клеон подошел поближе. По уверенным движениям пальцев по клавиатуре и осмысленным взглядам он сразу определил, что в старом помещении собрались далеко не любители. Слишком много лет он провел в научной среде, чтобы легко распознать себе подобных.

Отрасль науки отличалась от интересов Клеона, беглого взгляда на мониторы хватило, чтобы определить принадлежность сидящих к астрофизике, физике и астрономии. Он был уверен, что большинство фамилий легко найдет среди авторов престижных научных журналов и получателей исследовательских грантов. Ученых Клеон мог легко отличить в любой ситуации.

– Потрясающе! Чем вы тут занимаетесь? – Клеон даже не пытался скрыть удивление, оглядывая сверхсовременное оснащение лаборатории наблюдательной астрофизики и множество неизвестных приборов.

– Клеон, ты в одной из наших лабораторий, – сказал Гринлоу, и в голосе слышалась гордость за достигнутые успехи. – Спешу разубедить. Если ты думаешь, что все, кто не поддерживает классическую науку, сидят в гаражах с железными коробками с антеннами, то глубоко ошибаешься. Последние десять лет разрабатывается и апробируется высокотехнологичное оборудование, причем в исследованиях участвуют профессионалы со всего мира.

– Да я не спорю, что приверженцы неклассической науки настоящие ученые, – поспешил оправдаться Клеон, хотя немного лукавил, потому что именно так и думал. – Просто я не ожидал увидеть оснащение подобного уровня. Судя по всему, занимаетесь серьезными исследованиями.

– Клеон, в моей лаборатории работают лучшие специалисты со всего мира в области наблюдательной астрофизики и астрономии сверхвысоких энергий, – Гринлоу с удовольствием наблюдал за реакцией Клеона, которого давно знал.

Гринлоу так и не понял, почему в какой-то момент самый перспективный и страстный приверженец альтернативной теории развития человечества бросил все и ушел в классическую науку. Такой шаг в среде соратников расценивался, как предательство, и тот факт, что Клеон сделал головокружительную карьеру в традиционном научном мире, воспринимался весьма негативно.

– Прости, к сожалению, я плохо понимаю, чем занимается наблюдательная астрофизика и явно не разбираюсь в сверхвысоких энергиях, – Клеон сказал осторожно, понимая, как трепетно относятся ученые к своей отрасли знаний. – Можно простыми словами, что именно вы здесь изучаете?

– Ну простыми словами, радиоастрономия изучает космические объекты посредством измерения электромагнитного излучения в диапазоне радиоволн, – Гринлоу сказал спокойно. – Так примерно понятно? Изучаются все космические тела и комплексы, включая вещество и поля, заполняющие космическое пространство, межпланетная среда, космически лучи, излучение.

– В общем и целом да, как я понимаю, космическое пространство изучается официальной наукой и довольно серьезно, – Клеон потер лоб, не зная, как спросить дальше, перебирая свои ограниченные представления о предмете.

– Ты же понимаешь, что мы изучаем космические объекты посредством измерения излучения, которое улавливают радиотелескопы, да? – спросил Гринлоу, пытаясь максимально упростить объяснение.

– Понимаю, – кивнул Клеон.

– Хорошо, астрономия сверхвысоких энергий занимается изучением разных объектов, которые испускают электромагнитное излучение с высокоэнергетическими длинами волн, – продолжил Гринлоу обычным тоном, не понимая, что обычным людям сказанное может быть непонятно.

– Прости, еще раз, – поморщился Клеон, пытаясь максимально все же следовать за объяснением академика. – Какие объекты вы изучаете?

– Ну данный вид излучения исходит от черных дыр, от нейтронных звезд, от активных ядер галактик… – перечислял Гринлоу.

– Хорошо, допустим, – перебил Клеон, стараясь все же понять, что он делает среди совершенно незнакомого оборудования. – Сейчас сформулирую вопрос. Зачем ваша лаборатория занимается тем же, чем и ученые во всем мире?

– Лаборатории создавались, чтобы самостоятельно изучать различные виды излучения, – охотно ответил Гринлоу, постепенно увлекаясь объяснением. – Вопросы остались такими же, Клеон, как и несколько десятков лет назад. Альтернативная наука задает насущные вопросы. Например, могут ли быть во Вселенной неизвестные и неизученные виды излучения? Радиоактивное излучение было открыто сравнительно недавно, хотя существовало всегда. Возникают и более серьезные вопросы, может быть есть другие виды излучения, только официальная наука не спешит делиться информацией.

Клеон усмехнулся про себя и всеми силами старался не показывать реакцию, так как не хотел обижать давнего друга, которого очень уважал.

– Откуда у тебя финансирование на создание настолько хорошо оснащенных центров? – перевел Клеон разговор в более безопасное русло.

– Ну… предположим есть много людей, заинтересованных в изучении космических явлений и разных видов излучения, – пожал плечами академик. – В каждой лаборатории стоит последнее оборудование, работают специалисты…

– У вас несколько таких лабораторий? – Клеон не мог справиться с удивлением, осознавая, как много изменилось за последние пятнадцать лет. – Что вы изучаете всем этим современным оборудованием?

– Достаточно долго изучалась теория о «всепроникающем излучении», ты же понимаешь, о чем идет речь? – осторожно спросил Гринлоу.

– Да, – коротко ответил Клеон, снова потирая лоб, пытаясь вспомнить все увлечения студенческой молодости. – Лучи «твердого света». Считалось, что феноменальные свойства данного вида излучения так и не были открыты наукой.

– Совершенно верно, – кивнул Гринлоу. – Не подумай, что здесь собралась кучка свихнувшихся фанатов. Астрофизики, астрономы и другие специалисты исследуют различные виды излучения, чтобы самостоятельно разобраться во всем. Для этого конструировалось специальное оборудование.

– Да… пытаюсь определить, что за прибор стоит в центре твоей лаборатории? Чем-то напоминает радиотелескоп, почему такой большой? – Клеон внимательно разглядывал огромные металлические пластины, окружающие пятиметровую конструкцию, выходящую за крышу амбара.

– Исследования направлены на поиск неизученных видов энергии, – в голосе Гринлоу послышалась гордость. – Несколько месяцев назад была установлена последняя модель радиотелескопа, равная по мощности мировым аналогам и улавливающая сигналы на максимально отдаленном расстоянии.

– Ничего себе у вас финансирование! – искренне удивился Клеон.

– При помощи такого оборудования удалось обнаружить нейтронные звезды, которые испускают радиоволны. – сказал Гринлоу с гордостью.

– Слышал, – Клеон пытался поддерживать тему, в которой вообще не разбирался. – Лет пять назад при помощи радиотелескопа было зафиксировано внегалактическое излучение нейтронного водорода. Тогда и были обнаружены нейтронные звезды, испускающие импульсы электромагнитного излучения.

– Про это и разговор, – закивал Гринлоу. – Данное исследование последние годы считается основным направлением работы гигантского радиотелескопа, расположенного в глубокой округлой впадине…

– Прости, Гринлоу, я правда не понимаю половины из того, что ты рассказал, – все же не выдержал Клеон. – И для чего вам понадобился я?

– Сейчас все объясню, – поспешно сказал Гринлоу. – В центральной лаборатории, где мы с тобой находимся, стоит измененный радиотелескоп, который может улавливать все виды излучения, включая сильнейшие гамма-всплески, энергия которых в десятки раз больше энергии Солнца.

– Почему измененный? – спросил Клеон, оглядывая огромную конструкцию, стоящую в центре амбара. – Какие функции у радиотелескопа?

– В общих чертах инженеры расширили диапазон воспринимаемых частот, – ответил Гринлоу. – Ключевым является не столько увеличение широты восприятия, сколько возможность принимать все виды колебаний. Радиотелескоп улавливает поступающие сигналы на большом расстоянии, собирает данные об объектах, такие, как как координаты, пространственная структура, интенсивность излучения, спектр и поляризация.

– Наши ученые работали почти три года, чтобы преобразовать оборудование для мониторинга радиоволн, исходящих от дальних небесных объектов, – продолжал Гринлоу, подходя к громадным мониторам, заполняющим все стены. – Радиотелескоп улавливает излучение, обрабатывает сигнал и передает на детектор, и на мониторе появляется условное изображение. Использование различных видов антенн позволяет изучать разные излучения.

– Гринлоу, может прекратим лекцию по наблюдательной астрофизике? – Клеон посмотрел на академика. – Все это безумно интересно и увлекательно, но зачем понадобилось мое присутствие в подобной лаборатории?

Клеон еще раз окинул взглядом увлеченных работой ученых.

– Как я могу судить, профессионалов здесь и так достаточно, – продолжал Клеон, внимательно смотря на быстро меняющиеся рисунки на мониторах. – Я же ничего в этом не понимаю. Зачем ты пригласил меня?

– Сейчас все покажу, подойди сюда, – Гринлоу поспешно пошел к одному из мониторов рядом с Клеоном. – Видишь рисунок? Желтые и оранжевые линии?

Клеон молча кивнул, вспоминая как восторженно несколько лет следил за исследованиями, надеясь, что ученые смогут доказать существование излучения, имеющего нехарактерную для космического пространства структуру и природу. Для приверженцев альтернативной теории доказательство загадочного «твердого излучения» всегда имело сакральное значение.

Позже Клеон понял, что нельзя доказать то, чего не существует.

– Вы что, хотите сказать, что все-таки смогли уловить поступающие из космоса неизвестные колебания? – медленно спросил Клеон.

– К сожалению нет, – погрустнел Гринлоу. – Но в процессе исследований ученые столкнулись со странным феноменом, который пока не могут объяснить.

– Что за феномен? – быстро включился Клеон, пытаясь хоть что-то понять в мечущихся по громадным экранам светящихся узорах.

– Валентин, покажи Клеону последние данные с радиотелескопа, – повернулся Гринлоу к сидящему спиной астрофизику.

– Смотрите, – повернулся на стуле молодой человек, поправляя спадающие очки. – Видите, в центре пучка множество красных и оранжевых линий?

– Вижу, – кивнул Клеон.

– Перед вами очень широкие диапазоны частот, испускаемых объектами, которые радиотелескоп улавливает на разных расстояниях, фиксирует и расшифровывает характеристики, – пояснил молодой человек, пытаясь максимально упростить описание сложное оборудования.

– Как я понимаю радиотелескоп фиксирует различные виды излучения, исходящие от объектов, расположенных в космосе? – решил уточнить Клеон.

– Все верно, – кивнул Валентин.

– Простите, я мало что в этом понимаю, – решил еще раз сказать Клеон, размышляя о том, что он делает на другом конце света в заброшенном амбаре.

– Несколько месяцев назад радиотелескоп стал получать и транслировать странные сигналы, – сказал Валентин. – В целом все сошлись на мнении, что излучение электромагнитное, хотя характеристики отличаются. Как я могу судить, поток сильно отличается по плотности и стабильности.

– Колебания космических тел? – переспросил Клеон. – Вам и правда удалось обнаружить нечто аномально мощное в космическом пространстве…

– Не совсем…, – коротко сказал Валентин.

– Извините? – переспросил Клеон.

– Сигналы, которые уловил радиотелескоп, поступают не из космического пространства, в этом и проблема, – вздохнул Валентин.

– Откуда тогда? – опешил Клеон.

– Вот здесь и начинается самое интересное, – вступил Гринлоу.

– Да вы можете понятным языком рассказать, что удалось обнаружить? – Клеон всеми силами пытался разобраться в незнакомой отрасли науке.

– Излучение исходит от поверхности планеты, – коротко сказал Валентин.

Глава 4. Геометрия излучения

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

– Поэтому я тебя и позвал, – Гринлоу не мог скрыть возбуждения. – Когда стало понятно, что мы обнаружили, долго искали организацию, которая сможет изготовить радиолокационный комплекс с картографированием земной поверхности. Желательно с составлением цифровой карты местности. Хотя электромагнитное излучение, которое зафиксировал наш радиотелескоп, слишком сильно отличается, но природа совпадает с гамма-всплесками.

– Так, подождите, – Клон пытался справиться с волнением. – Вы хотите сказать, что ваш измененный радиотелескоп уловил некое излучение, поступающее с земной поверхности? Такого физически не может быть!

– Поверьте, стадию отрицания и удивления астрофизики нашей лаборатории уже прошли, – попытался пошутить Валентин.

– Простите, я не разбираюсь в астрофизике, – сказал Клеон возбужденно. – Но я понимаю, что гамма-излучение может быть только после ядерного взрыва. И, разумеется, после взрыва сверхновой. Когда и образуются гамма-всплески. Подобного уровня излучения не может быть на планете по определению!

– Верно, но мощность излучения, который зафиксировал радиотелескоп, в сотни раз превышает все известные значения, – серьезно сказал Валентин. – Даже если взорвать все ядерное оружие на планете, не получится такого уровня.

– Да если бы такой взрыв был, по всем новостям сейчас только бы это и обсуждали! – не выдержал Клеон. – Хотя некому и нечего было бы уже обсуждать, электромагнитный импульс вывел бы из строя электронику в континентальных масштабах. Сейчас царил бы хаос и коллапс коммуникаций.

– Однако мы с вами спокойно разговариваем, – парировал Валентин. – Клеон, простите, но в лаборатории работает множество ученых с мировым именем, все гипотезы уже изучили и все мысли передумали… Никто не знает, что это. Непонятно, как гамма-излучение подобной мощности может исходить от чего-то находящегося на поверхности планеты…

– Может быть, вы не предусмотрели все правила установки и рядом расположен промышленный объект или населенный пункт, что сбивает показания радиотелескопа? – не сдавался Клеон, судорожно вспоминая все, что читал по разным видам излучений в молодости.

– Предусмотрели, – уверено сказал Валентин. – Рядом с лабораторией в радиусе восьми километров вообще ничего нет. Да вы же сами видели. Какой интересно город или предприятие может испускать такой уровень излучения?

– Какие-нибудь гипотезы вообще есть? – сдался Клеон.

– Пока нет, – вздохнул Валентин. – Взрыва не было, ни ядерного, ни взрыва сверхновой. Излучение есть. Все, что удалось изучить не имеет объяснения с точки зрения астрофизики. Обнаружен поток невероятной мощности, схожий по характеристикам с гамма-излучением, но намного плотнее. При этом излучение стабильное, характеристики не меняются. Такое ощущение, что источник, чем бы это ни было, генерирует энергию на принципиально ином уровне.

– В показаниях радиотелескопа несколько странностей, – включился Гринлоу. – По законам ядерной физики излучение должно распространяться и постепенно ослабевать, рассеиваться. Так вот оба параметра отсутствуют.

– Прибавьте еще тот факт, что источник находится не в космическом пространстве, – Валентин сказал расстроенным голосом. – Источник аномально мощного излучения точно находится на планете. Конечно, мы сделали все, чтобы найти места, откуда может исходить поток энергии аномального уровня.

– Честно я вообще не понимаю, какой объект может обладать подобной мощностью? – Клеон даже не пытался скрыть удивление.

– Обнаруженная энергия по характеристикам похожа на гамма-излучение, только в сотни раз интенсивнее, – сказал задумчиво Гринлоу. – Сила излучения колоссальная и превышает показания, даже если бы радиотелескоп стоял непосредственно рядом с ядерным взрывом. Поток при этом стабилен.

– Предположим, вы не ошиблись…, – после длительной паузы сказал Клеон. – Допустим, радиотелескоп зафиксировал гамма-излучение, которое локализируется на поверхности планеты. Хотя физически такое невозможно, все лаборатории мира засекли бы подобное излучение…

– Вы разбираетесь в показаниях радиотелескопа? – с радостью спросил Валентин. – Понимаете же, что радиометр усиливает принятое радиоизлучение, откуда бы не поступал сигнал, далее регистрирует и обрабатывает?

– Ну это-то я понимаю, – сказал Клеон неуверенно.

– Смотрите, – сказал Валентин, щелкая по клавиатуре. – Вот данные радиометра, характеристики потока не с чем сравнивать. Электромагнитные колебания в разы превышают мощность радиотелескопа. Похоже на гамма-всплеск, только не в космосе. Да и всплеск должен длиться несколько секунд. Поэтому я и сказал, энергия производится на принципиально ином уровне.

– Чувствую себя полным идиотом, – проговорил Клеон.

– Не переживайте, в лаборатории работают известные астрофизики, и все чувствуют себя глупыми, – сказала Валентин с иронией. – В целом все сошлись на том, что поток ближе всего к гамма-излучению. Только во много раз плотнее и мощнее. Следовательно, возникла проблема с обнаружением источников.

– Мы исходили из гипотезы, что зафиксировано электромагнитное излучение, которое демонстрирует мощность, многократно превышающую все известные значения, – вступил Гринлоу. – Проблема заключалась в том, что нельзя при помощи радиотелескопа отследить место источников, откуда поступает сигнал. Нужно было точное картографирование местности.

– Понятно, нужен был радиолокационный комплекс, – сказал Клеон.

– Конечно, – Валентин с радостью подтвердил. – Я обратился в несколько организаций, и в России нашел научно-технический центр, который занимался разработкой радиолокационных комплексов. Инженер-конструктор понял, что комплекс должен совместить радиолокацию и цифровую карту местности.

– Получилось? – Клеон вовлекся в дискуссию.

– Да, – кивнул Валентин. – Центр разработал самый дальний в мире многофункциональный радиолокационный комплекс. Инженер, Станислава, смог еще увеличить расстояние сканирования до двенадцати тысяч километров.

– Ничего себе! – пробормотал Клеон.

– Расстояние не было основной проблемой, – сказал Гринлоу. – С картографированием земной поверхности с высоким разрешением проблем не возникло. Разработанный комплекс совмещает цифровую карту местности (ЦКМ) с радиолокационной информацией. Только комплекс не может получать и расшифровывать гамма-излучение. Все понимали, что обнаружено нечто другое, но остановились на этой гипотезе. Кроме неизмеримой мощности сигнала, ключевые характеристики совпадали с гамма-всплесками, которые по мощности, правда, превышали известные значения в сотни раз.

– Гамма-излучение относится к электромагнитному излучению высокой энергии, – Клеон все же был гениальным ученым и много читал. – Вам нужны были датчики для обнаружения мест, откуда исходят сигналы…

– Здесь огромная заслуга Станислава, инженера-конструктора, – с восхищением сказал Валентин. – Я даже не знал, что можно сделать такое. Он смог сконструировать радар с гамма-чувствительной антенной. Если коротко, то антенны изготовлены из материала, который изменяют электрические свойства под воздействием гамма-излучения. Материал антенн меняет проводимость, диэлектрическую проницаемость и меняется способность отражения радиоволн.

– Здорово! – поразился Клеон. – То есть у вас получилось использовать радиолокационный комплекс для фиксирования источников сигналов?

– Получилось, – вздохнул Гринлоу. – Дело не только в этом.

– В чем тогда? – удивился Клеон.

– Ставинский, покажи всю информацию, которую удалось собрать, – громко сказал Гринлоу, повернувшись к сидящему за монитором ученому.

Невысокий мужчина лет сорока встал из-за стола и перешел в другой конец просторного зала к огромному монитору. Остальные последовали за ним.

– Пройдемте за мной, – сказал Ставинский.

Клеон всеми силами пытался сдержаться, чтобы не спросить еще раз, зачем нужно было отрывать его и тащить на другой конец света. Лекции по разным видам излучения, он мог послушать и посмотреть, не выходя из дома.

– Клеон, сейчас ты поймешь, почему все это имеет огромное значение, – вступил Гринлоу, наблюдая за реакцией Клеона. – И напрямую относится к исследованиям, которыми ты занимался в студенческие годы.

– Так вот, – продолжил Ставинский. – Сконструированный на заказ радиолокационный комплекс позволил определить место излучения.

– Вы смогли определить место, откуда поступает аномально мощное излучение? – вскинулся Клеон.

– Да, – кивнул Ставинский. – Удалось уловить сигнал и составить достаточно подробную карту, ну с погрешностью на расстояние.

– Подождите, вы и правда хотите сказать, что источник такого уровня излучения находится на планете? – Клеон не мог сдержать удивление.

– Четыре, – проговорил Валентин.

– Простите, что? – Клеон резко повернулся.

– Не один источник, а четыре, – повторил, вздыхая Валентин.

– Наверное, я устал в дороге, поэтому не до конца все понимаю, – Клеон пытался втиснуть новую информацию в какие-нибудь научные парадигмы.

– Да нет, все вначале также отреагировали, не переживайте, – спокойно сказал Валентин. – Радиолокационный комплекс сразу определил, что аномально мощный уровень излучения исходит от источников, находящихся на поверхности планеты. В четырех разных местах. Вернее, в пяти.

– Да, вот это открытие – пробормотал Клеон. – Получается, какой-то неизвестный объект дает сигналы от разных частей, находящихся рядом?

– Простите, но немного не так, – перебил Ставинский. – Посмотрите на картографирование местности, которое мы получили.

Раздался звук клавиатуры и на мониторе появилось изображение. Характерные щелчки долго оставались единственными в звенящей тишине.

Клеон, не отрываясь, смотрел на экран.

На экране на пустой карте мира мигали ярким серебристым светом несколько точек. Клеон застыл, пытаясь унять ускоряющийся сердечный ритм.

Нечеткость изображения не мешала увидеть неровный четырехугольник, соединяющий точки, распложенные в отдаленных местах планеты. И от четырех точек мерцающие линии сходились в самом центре Арктики.

– Источники, как вы видите, находятся на огромном расстоянии друг от друга, тысячи километров, – сказал Ставинский лекторским тоном.

Несмотря на незнание географии Клеон сразу узнал расположение точек, складывающееся в неровный прямоугольник. Мигающие на экране огоньки, обозначающие аномальное излучение, располагались точно на местах, которые однажды отметил Клеон на карте, которая так заинтересовала Гринлоу.

– Как такое возможно? – спросил Клеон, пытаясь проглотить ком в пересохшем горле. – Почему излучение исходит именно из этих точек?

– Вот этого я не знаю, – покачал головой Стравинский. – Я астрофизик и понятия не имею, какие земные источники могут испускать настолько мощное излучение, которые попали в поле радиолокационного комплекса.

– Все линии намного светлее и мерцают, – Клеон повернулся и быстро пробежал глазами по десяткам изображений. – На остальных мониторах линии желтые, оранжевые и красные, ну включая оттенки. Здесь же все по-другому.

– Видишь? – торжествующе спросил Гринлоу, став рядом с Клеоном.

– Серебряные и жемчужные линии скручиваются в единых потоках, – проговорил Клеон, не понимая, почему сердце забилось в бешеном ритме, отдаваясь глухими ударами в позвоночнике. – Что это такое?

– Не знаем, – вздохнул Ставинский. – Мы перепробовали все и не смогли определить ни структуру, ни состав необычных полос.

– Каковы ключевые отличия излучения? – напряженно спросил Клеон, не отрывая взгляда экрана. – Почему между точками мерцающие серебристо-жемчужные линии? Система сама моделирует и достраивает фигуру?

Астрофизиком он может и не был, но гениальность ученого, умеющего поглощать и перерабатывать тонны информации, признавалась всеми.

– Нет, система ничего не дорабатывает, – набрал воздуха в легкие Валентин. – Между источниками мощнейшего излучения, чем бы это ни было, наблюдается связь. Плотный поток передается от одного к другому.

– Источники находятся на огромном расстоянии друг от друга, тысячи километров, – выдавил из себя Клеон. – Да как такое возможно?

– Не знаю, – вздохнул Валентин.

– Так какова природа излучения? – Клеон спросил напряженно.

– Пока из того, что удалось изучить, излучение и правда схоже с гамма-всплесками по структуре и характеристикам, – сказал Ставинский. – Однако в «арктическом излучении», как ученые назвали феномен, выявлены существенные различия. Прежде всего, по плотности потока и интенсивности.

– Почему арктическом? – перебил астрофизика Клеон, сжав до боли ладони, когда сердце сделало очередной скачок.

– Потому что поступающий с самого центра Арктики сигнал в несколько раз сильнее, чем в четырех выделенных местах, – спокойно ответил Ставинский, не испытывая никаких эмоций по поводу расположения источников излучения.

В отличие от Клеона, который застыл, заставляя себя выдохнуть.

– Я же сказал, ты не пожалеешь, ­– подошел ближе Гринлоу, с широкой улыбкой человека, доказавшего свою правоту. – Я сразу вспомнил про твою карту, когда Ставинский и команда астрофизиков показали мне результаты.

Клеон завороженно смотрел на светящиеся линии, соединяющие мигающие серебром огоньки и ведущие к самому центру Северного полюса. Сколько лет он провел в поисках первой цивилизации, которую по странной случайности в молодости также назвал «арктической». Сколько лет он верил, что колыбель человечества находится в центре Арктики, откуда после катастрофы по четырем разным направлениям отплыли потомки уникальной цивилизации.

Да что же происходит? Не может быть, чтобы теперь, когда он убедил себя, что верил в несбыточное, наконец появилось научное подтверждение.

– Насколько все-таки излучение, улавливаемое радиолокационным комплексом, отличается от известных науке значений? – Клеон до боли вдавил пальцы в ладони, чтобы скрыть усиливающуюся дрожь во всем теле.

– Сила потока колоссальная, в сотни раз превышающая все известные величины, – ответил Валентин. – Мы никогда с таким не сталкивались.

– Когда вы говорите началось излучение? – коротко спросил Клеон.

– Примерно десять месяцев назад, – ответил Гринлоу, который в отличие от астрофизика, уставившегося в монитор, наблюдал за реакцией Клеона. – Почему тебе важно время обнаружения неизвестных сигналов?

Клеон старался не шевелиться, потому что боялся, что при малейшем движении сердце остановится. Он всегда думал, что выражение «потемнело в глазах» является фразеологизмом. Именно десять месяцев назад он отправился в экспедицию совсем по другим местам, о которых не хотел вспоминать. После четырехмесячной поездки он оказался на грани помешательства и, по сути, на пороге смерти. Выкарабкавшись и всеми силами пытаясь наладить нормальную жизнь, Клеон не хотел снова погружаться в леденящий ужас *[1].

– Почему ты нарисовал карту, Клеон? – серьезно спросил Гринлоу, понимая, что со старым знакомым происходит что-то странное.

– Не знаю точно, – промолвил тихо Клеон. – Тогда я был уверен, что смог определить месторасположение изначальной цивилизации. Гипотеза заключалась в том, что от совершенной арктической цивилизации остались наследники с полноценным интеллектуальным и генетическим потенциалом. Первые обитатели владели технологиями, которые современному человечеству и не снились. Произошла глобальная катастрофа, и потомки уходили по водам, построив высокотехнологичные гигантские плавучие конструкции.

– Потом пятнадцать лет я убеждал себя, что верил в детские мечты, – все же выдавил из себя Клеон, смотря на точное повторение карты, с нарисованными черным маркером маршрутами, конечные точки которых совпадали с яркими мигающими серебряными точками на сверхмощном мониторе.

[1] События первой экспедиции Клеона описаны в книге «Первородные».

Глава 5. Синхрония сигналов

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

– Ты же понимаешь, что места, откуда исходят сигналы, в точности совпадают с картой, которую ты нарисовал в молодости? – переспросил Гринлоу, внимательно смотря на Клеона, в надежде узнать хоть какие-то детали.

– Я не так сильно разбираюсь в географии, – проговорил сдавленно Клеон, не отрываясь от светящихся серебром точек на экране.

– Карта у тебя с собой? – быстро спросил академик.

– Да, одна была в чемодане, среди вещей, – быстро сказал Клеон.

Клеон быстро развернулся, вышел и вернулся с немного помятой картой. Все вещи стояли в машине, на которой они приехали с аэропорта, разместить Клеона в хорошем отеле Гринлоу обещал после того, как покажет что-то важное.

И правда, на фоне предоставленной информации, отель мог подождать.

Гринлоу отодвинул со стола клавиатуру и другие предметы и положил копию карты на стол перед монитором. Картина получилась странная.

Наверху на очень дорогом и современном мониторе серебристым цветом мигали огоньки, означающие сильнейший уровень гамма-излучения.

Внизу на столе лежала потертая карта мира, на которой черным маркером не очень ровно были нарисованы линии, заканчивающиеся крестиками.

Места были одинаковыми. Гринлоу взял маркер и соединил крестики между собой. Сильно разбираться в географии и не нужно было. Вытянутые прямоугольники были идентичными. И никто не понимал, как такое возможно.

– Откуда ты мог знать это, Клеон? – тихо спросил академик.

– Не знаю, – расстроенно ответил Клеон. – Правда не помню. Вы же знаете, что у меня пространственный кретинизм, не разбираюсь я в географии!

Гринлоу кивнул. Всем была известна странная проблема Клеона. Во время обучения в университете о способностях студента собирать, перерабатывать и запоминать любую информацию ходили легенды. Уровень коэффициента интеллекта был невероятно высоким и в гениальности молодого человека никто не сомневался. Однако Клеон вообще не разбирался в географии. Позже выяснилось, что проблема тянется еще со школы. Клеон не понимал пространство, и карта мира представляла испытание равное девяти кругам ада.

– Смотри, видишь линию? – Гринлоу решил на бумажной карте разъяснить все, в надежде, что может названия мест пробудят память.

– Вижу, – кивнул Клеон, стараясь всеми силами помочь. – Первая линия идет от центра и упирается в небольшой остров, ну как бы огибает.

– Исландия, национальный парк Тингведлир, – пояснил Гринлоу, показывая карандашом место на карте. – Наша лаборатория находится вот здесь, в Рейкьявике. Расстояние до точки, откуда исходит мощнейший сигнал примерно пятьдесят километров, на северо-восток.

– Понятно, – сказал Клеон больше ради вежливости.

– Хорошо, теперь вторая линия, – Гринлоу проводил карандашом по карте.

– Вижу да, крестик стоит в середине вытянутого прямоугольника, который чуть выше края, – Клеон честно пытался.

– Намибия, Хориксас, – сказал Гринлоу. – Известный Окаменелый лес возрастом более двухсот восьмидесяти миллионов лет.

– Хорошо, – повторил Клеон, вздыхая.

– Так, дальше, – не сдавался Гринлоу. – Видишь третью линию?

– Да, огибает вытянутый прямоугольник и уходит вправо, – Клеон тайком посмотрел на руку, убедившись, что сказал правильно.

Теперь вздохнул Гринлоу. Клеон всегда проверял, какой рукой пишет, чтобы различать правую и левую стороны. Безнадежный случай.

– Вправо я имею в виду с моей стороны, – Клеон поспешил пояснить.

– Правильно, куда именно упирается линия? – спросил Гринлоу.

– Линия идет вправо и вверх, проходит мимо одного крупного выступа, и почти по параллельной линии упирается в почти самый низ…, – Клеон, нервничая, забывал даже названия географических объектов.

– Полуострова, – вступил Гринлоу. – Такео, один из древнейших городов Камбоджи, связан с докангкорской эпохой.

Клеон кивнул потому, что знал названия мест, которые отмечал Гринлоу.

– Посмотри, куда упирается четвертая линия, – продолжал академик. – Причем почему-то именно этот маршрут нарисован пунктиром.

– Вижу, линия самая короткая, – Клеон внимательно смотрел на карту. – Маршрут идет от центра в самом верху карты и упирается сразу в материк.

– Немного не так, – пояснил Гринлоу. – Линия огибает маленький выступ и заходит немного вглубь, вот здесь и прерывается.

– Согласен, – кивнул Клеон.

– Мурманск, Россия, – сказал Гринлоу. – Маршрут огибает Кольский полуостров. Линия упирается в гору Кораблекк, расстояние до Кандалакши примерно пятьдесят-шестьдесят километров. Что-нибудь вспоминаешь, Клеон?

Клеон разочаровано вздохнул и помотал головой. Он и правда не знал. Просто, однажды увидел маршрут. Четко представил движение по древнему океану гигантских плавучих конструкций, и нарисовал линии. Ничего не понимая в географии ни тогда, ни сейчас, Клеон смог точно нарисовать маршруты и отметил крестиками конечные точки на карте.

– Гринлоу, – начал Клеон, пытаясь собрать хаотично мечущиеся мысли. – Ты можешь сказать, какое расстояние от каждой точки, которые ты назвал до воды? Ну я имею в виду любой водный ресурс – море, залив, океан.

– Разумеется, ты же предполагал, что представители первой цивилизации плыли на гигантских плавучих средствах, – в глазах Гринлоу засветился интерес, он быстро наклонился к карте. – Предположительно после того, как приплывали к берегу, обитатели уходили вглубь островов и материков. Так, сейчас.

Клеон может и не разбирался в географии, но мозг продолжал свою работу по аналитике. Он собственноручно нарисовал линии, которые шли по воде. После этого, кто бы ни приплывал на средствах, они уходили подальше от воды.

– Смотри, от национального парка Тингведлир, откуда поступает сигнал неизвестного излучения, до береговой линии у Рейкьявика примерно пятьдесят километров на юго-запад, – сказал Гринлоу, сверяя все данные с планшетом.

– Дальше, от города Хориксас в Намибии, если брать по прямой, до Атлантического океана примерно сто двадцать-сто пятьдесят километров, – Гринлоу все больше заражался идеей, которую высказал Клеон.

– Соответственно расстояние от Такео в Камбодже до побережья Южно-Китайского моря сто-сто двадцать километров, – проговорил Гринлоу. – И расстояние от горы Кораблекк до Кандалакшского залива, это Белое море, примерно восемьдесят-сто километров на юго-восток.

– Ты считаешь, что первые обитатели планеты отплывали от центра Арктики, – Гринлоу переводил взгляд с бумажной карты с нарисованными маркером линиями на огромный монитор, на котором мигали серебристые огоньки, показывающие неизмеримый уровень излучения. – После прибытия получается путешественники отходили вглубь, подальше от береговой линии.

– Да ничего я уже не считаю, – проговорил медленно Клеон. – В молодости была такая гипотеза. Как я нарисовал карту, никогда не пойму.

Гринлоу замолчал, понимая, что давний друг не врет.

– По местам будет экспедиция? – после долгого молчания спросил Клеон.

– Хотелось бы, – усмехнулся Гринлоу. – Кто из астрофизиков откажется посмотреть собственными глазами, что на планете может испускать излучение, превышающее заряд взрыва нескольких звезд или даже галактик?

– Проблема только в том, что измененный радар не может обнаружить место, – вздохнул Валентин. – Как рассказал Станислав для изучения характеристик сигнала нужен ядерно-физический детектор ионизирующего излучения. Если принять, как гипотезу, что природа излучения похожа на мощнейший гамма-всплеск, только продолжительный, тогда на месте излучения можно попробовать применить усиленный сцинтилляционный детектор, который может фиксировать гамма-излучение на далеком расстоянии...

– Такой детектор существует? – удивился Клеон.

– Если бы, – с сожалением сказал Валентин. – Излучение, как вы видите, сильно отличается от гамма-излучения не только по мощности, но по стабильности потока. Инженер-конструктор из центра сказал, что гипотетически можно сконструировать детектор, который позволит уловить излучение на дальнем расстоянии. Он защищал научный проект и делал подобный прототип детектора электромагнитного излучения на основе сцинтилляционной вспышки. С усиленной в несколько раз мощностью и с возможностью фиксации излучения на далеком расстоянии и даже со схемой визуализации…

– В этом я точно ничего не понимаю, – проговорил Клеон

– В сцинтилляционном детекторе используются кристаллы, при взаимодействии гамма-лучей с атомами в кристаллах и появляется вспышка, – быстро сказал Валентин, думая, что упросил объяснение. – Кристаллы излучают свет и интенсивность прямо пропорциональна энергии, которая вносится в кристалл гамма-лучом. Теоретически увеличение интенсивности гамма-излучения увеличит и интенсивность производимого света.

– Предположительно усовершенствованный детектор позволит не только улавливать мощное излучение, но и увеличить расстояние, как минимум в десять раз, – добавил Валентин. – Причем частота следования звуковых сигналов возрастает по мере приближения к источнику гамма-излучения.

– Такое можно сделать на заказ? – Клеон посмотрел на астрофизика.

– Теоретически, да, – кивнул Валентин. – Тогда в экспедицию можно будет взять измененный детектор, который сможет улавливать сигнал, фиксировать и расшифровывать. Плюс визуализация на дисплее. Получится детально изучать свойства аномального излучения. Станислав сказал, что сможет разработать интегрированную систему обработки данных. То есть данные с радара и детектора гамма-излучения будут объединены и получится выявить взаимосвязи между сигналами и уровнем гамма-излучения. Тогда мы получим на монитор изображение карты, где радиолокационные объекты будут подсвечиваться разными цветами в зависимости от уровня излучения.

– Инженер уверен в том, что может сделать детектор? – спросил Клеон

– Да, мы несколько часов разговаривали, – подтвердил Валентин. – Он сказал, что сможет сконструировать детектор для обнаружения игнитионного излучения. Ну не на тысячи километров, но в экспедиции детектор сможет улавливать сигнал на расстоянии несколько сотен метров. Вплоть до километра.

– Как ты называл излучение? – удивился Клеон.

– Простите, просто по ассоциации с силой и мощностью мы решили использовать латинское «Ignis Ardens», – улыбнулся Валентин.

– Ignis Ardens, всесжигающий огонь, – проговорил тихо Клеон, и Гринлоу удивленно посмотрел на застывшее выражение лица давнего друга.

– Ну мы как-то должны были назвать излучение, которое превышает мощнейшие гамма-излучение и по силе, и по плотности в несколько сотен раз, – отреагировал молодой астрофизик. – Вы поймите, источник подобной мощи в секунду может сжечь все на нашей планете и на соседних.

– Значит можно изготовить, так называемый игнитионный детектор и изучить места сигналов? – сосредоточенно спросил Клеон. – И в чем проблема?

– Клеон, ты примерно понимаешь, сколько подобное может стоить? – вступил в разговор Гринлоу. – Я наладил неплохое финансирование, мы с трудом справились с последним заказом по изготовлению радиолокационного комплекса с измененным радаром и антеннами, влезли в долги. Детектор, о котором говорит Валентин, стоит огромных денег, и я боюсь сказать, сколько вообще понадобится на экспедицию. Если вообще получится поехать.

– Вообще не вижу проблемы, – пожал плечами Клеон. – Я позвоню Павлу и попрошу денег столько, сколько нужно.

– Клеон, ты уверен? – недоверчиво посмотрел на друга Гринлоу.

– Сто процентов, – уверенно кивнул Клеон.

Помня недавний разговор с младшим братом, Клеон был уверен, что Павел оплатит любые расходы. Теперь он хотел в экспедицию. Больше всего на свете Клеон хотел понять, как в местах, которые он отметил на карте еще в студенчестве, обнаружено излучение, незнакомое даже специалистам. Клеон достал телефон и отошел в другую сторону комнаты. Вернулся минут через пять.

– Все в порядке, Гринлоу! – Клеон подошел к академику. – Можно не беспокоиться о финансировании, смету экспедиций уже составили? Включили необходимое оборудование, которое нужно купить? Остальные расходы?

– Хотелось бы узнать примерный размер финансирования, – Гринлоу сказал осторожно, так как в отличие от Клеона, витающего в облаках, понимал, что речь идет о значительной сумме. – Нужно точно понимать, какое оборудование мы можем себе позволить, каких ученых сможем пригласить в поездки, сколько нанимать рабочих, и кучу остальных расходов.

– Ограничений нет, – ответил Клеон. – Павел перевел деньги на мой счет, и сказал взять столько, сколько нужно. Сказал, что можно взять еще столько же, если понадобится. Два раза повторил, чтобы ни на чем не экономили.

– Я могу посмотреть все же цифры, если это не секрет, – сказал Гринлоу.

Размер состояния младшего брата Клеона не был секретом, но как руководитель, академик должен был знать реальные суммы финансирования.

– Да без проблем, – Клеон нажал на снимок экрана, где отражалось последнее поступление счета. – Буквально полчаса назад пришло сообщение.

– Ого! – не сдержался Гринлоу, не скрывая радостного возбуждения. – На такие деньги не только детектор, можно еще устроить десять экспедиций устроить и пару космических агентств прикупить. Хороший у тебя брат.

– Самый лучший, – улыбнулся Клеон. – Я в астрофизике мало что понимаю, но думаю, нужно в экспедиции обязательно нужен игнитионный детектор, о котором говорил Валентин. Много времени займет изготовление?

– Все решают деньги, Клеон, – ответил Гринлоу, приступивший к составлению сметы и подсчитывающий необходимые расходы. – Собрать можно что угодно и довольно быстро, предложив доплату за срочность.

– Павел даст еще столько же, если нужно, – уверенно ответил Клеон. – Главное соберите нужное оборудование, включите всех ученых, которые помогут на месте разобраться с показаниями детекторов. Разумеется, нужны рабочие, мы не знаем, что будет на местах, откуда идет сигнал. Может быть, раскопки будут сложными, было же предположение, что излучение идет с большой глубины. Понятно, перелеты, проживание, питание и все остальное.

– Клеон, не переживай, я все тщательно просчитываю, – академик ответил, одновременно составляя смету расходов на планшете.

Гринлоу оторвался от планшета, буквально светясь от радости.

– Отлично! – проговорил академик. – Передай Павлу самый пламенный привет от команды энтузиастов. Денег более, чем достаточно, постараюсь экономить. Нужно срочно заказать оборудование и отправимся в экспедицию

– Павел строго-настрого приказал не экономить, – Клеон покачал головой. – Он же проверит и будет еще ругаться, что мало потратили.

– Уникальный у тебя брат, мне бы такого! – искренне восхитился Гринлоу.

– Он такой один, – с теплотой в голосе сказал Клеон.

– Валентин! – позвал Гринлоу молодого астрофизика. – Срочно звони инженеру-конструктору с научно-технического центра, Станиславу. Делай официальный заказ на изготовление игнитионного детектора, скажи, что заплатим всю сумму сразу, если сделают очень быстро. Сможешь?

– Конечно! – на ходу ответил Валентин, направляясь к своему столу.

Разумеется, ученые испытывали огромную радость от того, что смогут лично попасть на места, откуда поступают сигналы неизвестного науке излучения. Да еще такой мощности. Кто бы отказался стать первооткрывателем?

– Клеон, ты с дороги, сильно устал, сейчас будет много суеты и подготовки к экспедиции, – спохватился Гринлоу. – Я заказал тебе один из лучших отелей, сейчас распоряжусь, водитель тебя отвезет. Отдыхай и ни о чем не думай.

Клеон механически кивнул, хотя меньше всего думал об отдыхе.

Очень давно не ощущал подобного воодушевления. Он безумно радовался возможности принять участие в исследовании. Но дело было не только в этом.

Позже в отеле Клеон смотрел в потолок комнаты отеля и пытался разобраться с собственными чувствами, что делал очень редко.

«Почему Павел сказал, что я всегда искал потерянный мир… интересно…, – мысли быстро сменяли одна другу, как это часто бывает перед погружением в сон. – Да и не думаю я ни о каком другом мире… очень странно…».

Сон быстро вступил в права, выключив бесконечно работающий мозг гениального ученого, и этой ночью Клеон снова видел светлые сны.

Глава 6. Властные враги

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

Увлеченные необычными открытиями ученые, конечно, не обращали внимания на то, что происходит снаружи. Разбирающиеся в непростых научных вопросах и изучающие сложные материи специалисты не подумали о более простом принципе, что свет всегда притягивает и противоположную сторону.

И чем интенсивнее свет, тем сильнее будет нападение тьмы.

Ночь наступила незаметно, слишком темная даже для исландских гор. На небе не было видно ни луны, ни звезд, словно кто-то специально накрыл плотным черным одеялом участок неба над небольшим амбаром.

Очень хорошо, что ночь была непроглядной и никто не видел, как на земле вокруг амбара из ниоткуда появлялись серо-болотные пятна, заполненные зловонной маслянистой жижей. Омерзительный запах гниющей материи и отвратительный вид были не самой главной проблемой. За считанные секунды из пузырящейся жидкости поднимались вверх густые струйки, мгновенно сливающиеся в плотные лоснящиеся в кромешной тьме высокие гибкие фигуры.

К счастью, трансмутация неведомых существ происходила со скоростью, недоступной для человеческого восприятия. Увидевший хотя бы малую часть появления тварей из проклятой бездны, навсегда попрощался бы с рассудком. Догадаться о том, что происходит нечто ужасном, можно было только по неописуемой вони болотной гнили, смешанной с разлагающейся плотью, и по грязно-серому дыму, стелящемуся рваными клубками по земле.

– Вижу движение объектов, – голос в переговорном устройстве на удивление звучал спокойно, как будто происходящее снаружи было обычным явлением. – Ситуация повышенной опасности. Докладываем главному?

– Сообщили уже, – отвечающий также не высказывал особого удивления, наблюдая как через пару минут несколько десятков высоких серых фигур, появившихся из маслянистых луж, окружали амбар. – Дана четкая команда не вмешиваться и вести тщательное наблюдение за учеными.

– Принято, – молодой агент выключил устройство и прикрепил на панель.

Специальные службы достаточно хорошо выполняли свою работу, несколько бронированных машин, расположенных на расстоянии несколько десятков метров вокруг амбара, заметить было практически невозможно.

Находящийся в машине с задней стороны деревянного строения старший агент специального подразделения национальной разведки также отключил переговорное устройство и немигающим взглядом смотрел на мечущиеся тени. Агенты вряд ли и правда спокойно относились к появлению мощных существ из пузырящейся густой грязи. Нарочитое спокойствие и отсутствие реакции, скорее всего, были защитной реакцией. Чтобы элементарно не сойти с ума.

Хотя большая часть бойцов, находящихся в полном вооружении в бронированных разведывательных машинах, и правда видела подобное.

Для того, чтобы спокойно спать по ночам, опытные разведчики запретили себе говорить и даже думать о том, что видели. Пойти к психологам агенты управления национальной разведки не могли, вся информация по последнему делу была строго засекречена. Был только один выход – попытаться забыть, что вообще встречали подобное. Причем не один раз.

– Подсчитать точно объекты не предоставляется возможным, – заговорил один из агентов, наблюдающих с машин, расположенных по сторонам амбара. – Скорость приближения очень высокая. Что все-таки делаем?

– Команды атаковать не было, – в голосе старшего группы все-таки появилось напряжение. – Тщательно фиксируем все происходящее.

Опытные агенты, видевшие подобное два или три раза почти год назад, меньше всего хотели вступать в прямое столкновение с теми, уничтожить которых было по определению невозможно. Земным оружием.

Только по вселенскому закону равновесия на действие одной стороны, всегда появляется противодействие. Неожиданно грязно-серую пелену прямо над центром амбара пробил мощный переливающийся титановыми искрами луч.

Рассыпавшийся на миллионы сверкающих искр поток на доли секунды сформировал над деревянным строением ровный купол, который в верхней точке достигал примерно двенадцать метров. Взрыва сверкающих ярким серебром частиц оказалось достаточно, чтобы от десятков мощнейших тварей, которых нельзя было ни ранить, ни убить, не осталось ничего, кроме зловонных луж серо-болотной грязи. В вечной битве между двумя противоположными силами вселенной у одной из сторон не было ни малейшего шанса.

– Нужно доложить начальнику, – сказал тихо один из агентов.

– Я доложу, – проговорил старший группы. – Продолжаем наблюдать, меняемся по графику. Ни на минуту не оставляем ученого одного.

Управление национальной разведки, настоящее время

– Да! Слушаю! Понял, сейчас буду! – коротко сказал Эдвард, сжав трубку

внутреннего коммутатора сильнее обычного.

Утренние лучи осеннего солнца сквозь задернутые жалюзи освещали скудную обстановку кабинета руководителя. Эдвард встал из-за стола, подошел к окну и немигающим взглядом уставился на скопление многоэтажных домов.

«Знал же, что нельзя было отпускать Клеона, – мысли обгоняли одна другую. – Интересно, почему ученого так настойчиво преследуют? Что он такого знает? Обычный рассеянный чудик, никогда ничего не может вспомнить…».

Прекрасно он знал, кто звонил, и понимал, что потребуют. Просто еще не принял решения. Эдвард более двадцати лет управлял лучшим в стране специальным отделом Управления национальной разведки (УНР). Все агенты проходили специальную подготовку, и обеспечивались современным оружием. Отдел решал сложные задачи и предотвращал опасные угрозы. Все, кто работал с Эдвардом, могли подтвердить, что должность руководителя он получил за реальные заслуги, и искренне любил свою работу, в отличие от многих.

Вернувшись к столу, Эдвард нажал на кнопку коммутатора.

– Зарина! – отрывисто сказал Эдвард сел за стол и уставился в одну точку. – Принесите мне срочно файл СП-116!

Женщина на вид лет тридцати чеканным шагом зашла в кабинет начальника через пару минут, держа в руках небольшой картонный ящик.

– Файл СП-116, – ответила Зарина и быстро вышла из кабинета.

Во всех движениях руководителя специального отдела, привыкшего принимать важные решения в доли секунды, в этот раз наблюдалась нерешительность. Он смотрел на приклеенный ярлык с номером файла, достал небольшой ключ из верхнего ящика стола, и повертел в руках.

Эдвард выдохнул и незаметно кивнул, принимая решение.

В доли секунды он открыл секретный файл, достал все документы, резко открыл нижний ящик стола, переложил содержимое папки и также быстро закрыл. Пустой коробок, в котором обычно запечатывались секретные файлы, Эдвард закрыл обратно на ключ и снова нажал на кнопку коммутатора.

– Зарина, можете забрать файл и положить обратно на хранение, – на одном дыхании сказал Эдвард, стараясь ничем не выдать внутреннего волнения.

Он спокойно наблюдал, как секретарь зашла, забрала пустой закрытый ящик и вышла. Эдвард прекрасно знал, что коробка будет помещена в специальную ячейку и надежно закрыта с аналогичными документами с печатью «совершенно секретно». Хватятся, конечно, когда-нибудь. Как только возникнет необходимость изучения дела, разумеется, заметят, что внутри ничего нет.

Эдвард занимал руководящую должность достаточно долго, чтобы понимать, что совершил преступление. Вот только по сравнению с тем, что было в папке, любое нарушение казалось незначительным.

Он встал, еще раз вдохнул, выдохнул и вышел из кабинета.

Вызывал руководителя спецотдела директор Управления национальной разведки (УНР). Эдвард быстро определил по тону голоса звонившего, что на встрече будут и другие высокопоставленные лица. И оказался прав.

Двери. Лифт. Стук в железную дверь.

– Разрешите войти?

– Входите, Эдвард.

Нескольких секунд хватило, чтобы подтвердить предположения. За столом сидел директор, в кожаных креслах по краям сидели начальники других служб страны, выполняющих схожие функции по обеспечению безопасности.

Короткий промежуток между собственным кабинетом и приемной директора Эдвард внутренне готовился спокойно ответить, почему не может пока предоставить результаты по делу СП-116, что требуется дополнительный анализ и проведение специальных расследований. Истинную причину, по которой он не собирался представлять результаты прошлогоднего сложного случая высокопоставленным лицам, Эдвард озвучивать не планировал.

– Возникла внештатная опасная ситуация, связанная со знакомым вам делом известного ученого-генетика, – ровным голосом сказал директор.

Эдвард до боли стиснул пальцы. Главное, ничем себя не выдать. Контролировать реакции. Несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Понятно, – коротко ответил Эдвард. – В чем дело?

– Адепты тайной и хорошо засекреченной организации, за которой много лет ведется тщательное наблюдение, проявили себя, – сквозь зубы, как и положено высоким начальникам, процедил сидящий в кресле справа.

«Управление национальной безопасности (УНБ), странно. Что интересно им здесь понадобилось?» – привычка все отслеживать стала второй натурой.

Расслабляться нельзя, удар может прийти неожиданно.

– Почти год ничего значимого в поле наблюдения специального отдела не попадалось, – спокойно сказал Эдвард. – Сотрудниками ведется стандартное наблюдение, но объекты наблюдения никак себя не проявляли.

– Об этом хорошо известно, – прозвучал низкий голос с кресла, стоявшего слева. – Первые признаки появления адептов обнаружили на прошлой неделе.

«Не подавай вида. Не поворачивайся и не смотри в глаза», – мысленно приказал себе Эдвард. Вовсе не должность директора Центрального агентства расследований (ЦАР) вызывала противный тремор в теле опытного агента.

– Допустим, – Эдвард сказал, смотря прямо перед собой. – За самой опасной в мире организацией следит не только национальная разведка. Ваша организация обнаружила объект, соответственно, по стандартной процедуре продолжает вести наблюдение. При чем тут мое подразделение?

– Дело в том, что объект наблюдения был замечен рядом с ученым, за которым твой отдел вел наблюдение весь прошлый год, – спокойно сказал директор, прямой начальник подразделения Эдварда.

Держаться. Тщательно скрывать эмоции.

Удивление, однако, скрыть не получилось.

– Простите, что переспрашиваю, – Эдвард старался не допустить, чтобы реакции считали окружающие. – Вы хотите сказать, что адепты организации «номер один», появились почти через год и были замечены рядом с ученым?

– Совершенно верно, – проговорил сидящий на кресле справа директор Управления национальной безопасности. – Интересующий всех объект – мужчина средних лет – был обнаружен случайно, при посадке в самолет. После тщательной проверки всех пассажиров и багажа было обнаружено, что ученый летит тем же рейсом. Вы верите в совпадения?

– Нет, конечно, ­– страх немного отступил и к начальнику специального подразделения вернулись навыки разведчика. – Когда был обнаружен объект? На каком самолете? Какие еще детали относительно связи адепта и ученого?

– Поэтому тебя и позвали, Эдвард, – сказал директор Управления национальной разведки. – Руководители других служб считают, что раз ты провел несколько месяцев в слежке за адептами и лично знаешь известного на весь мир генетика, логичнее поручить расследование твоему отделу.

– Согласен, – коротко сказал Эдвард, смотря прямо перед собой в зашторенное окно и сосредоточенно размышляя о чем-то.

Спокойно. Все заняты текущими делами и не должны заметить, что начальник спецподразделения ни разу не посмотрел на сидящего слева.

– Какие еще подробности обнаружения известны? – спросил Эдвард.

– Все детали передадут в ваш отдел сегодня днем, – низким голосом с хрипотцой ответил сидящий в кресле слева. – На самом деле ничего существенного выявлено не было. Ученый летел рейсом в Исландию, по неизвестным причинам адепт организации «номер один» был на том же рейсе.

– Понятно, – голос вернулся в нормальное русло. – Жду документы. С завтрашнего дня начинаем активную фазу расследования.

– Обо всем докладывать напрямую мне, – директор посмотрел прямо в глаза начальнику спецподразделения и едва заметно кивнул головой.

– Разумеется, разрешите идти? – лаконично спросил Эдвард.

– Конечно, можете приступать, – ответил директор, опуская голову. Сидящие в креслах не потрудились что-либо сказать. Правильно, не по рангу.

«Выдохни!» – приказал себе Эдвард и непроизвольно поднял глаза наверх. Будучи неверующим, он готов был признать, что в ситуации, которая грозила либо пожизненным сроком, либо смертной казнью, спасли некие высшие силы. Однозначно. О прошлогоднем деле никто так не спросил.

Но что за черт? Как Клеон опять оказался в поле зрения всех специальных служб страны? Почему рядом с ним заметили тех, о ком Эдвард, несмотря на железную выдержку разведчика, не мог думать без содрогания.

«Что тебе понадобилось в Исландии, Клеон? – напряженно думал, идя по коридору, начальник спецподразделения. – Куда опять ты вляпался? Почему ты просто не можешь сидеть в своем университете? Господи, ну неужели прошлого раза не хватило, чтобы навсегда отказаться от каких-либо исследований?»

Никогда и никому Эдвард не рассказывал о страшном расследовании, невольным участником которого оказался известный генетик. И не расскажет. Он прекрасно понимал, что, скрыв результаты четырехмесячной слежки, нарушил государственную тайну и готов был за это заплатить.

«Надо вынести документы сегодня», – мелькнуло быстро в голове.

Как только Эдвард зашел в кабинет, позвонил внутренний телефон, оснащенный современными средствами глушения любой прослушки.

– Эдвард! – в трубке послышался голос директора Управления национальной разведки. – Сколько лет мы с тобой вместе работаем?

– Скоро будет двадцать, – на автомате ответил Эдвард, понимая, что это не тот вопрос, который действительно интересовал звонившего.

– Я всегда прикрою тебя, что бы ни случилось, – тише сказал директор. – Я сделал все возможное, чтобы тебя не трогали высокопоставленные лица других спецслужб. Но мне-то ты можешь сказать, почему до сих пор нет отчета по делу СП-116? Я лично хочу знать, почему ты молчишь?

Эдвард вздохнул. С директором он и правда знаком очень давно, молодые агенты прошли через ад и участвовали в страшнейших событиях, о которых никто и никогда не узнает. Он и правда верил старшему начальнику и другу.

– Господин Вартанов, – начал Эдвард.

– Давай без этого, мы по внутренней связи, – оборвал его собеседник.

– Алекс, от тебя я скрывать ничего и не собирался, – выдохнул Эдвард. – Так, с чего начать-то? Главное. Пообещай, что не сдашь меня в клинику для душевнобольных, если расскажу все, что удалось обнаружить вместе с ученым?

– Не сдам, – не раздумывая ответил Алекс. – И пожалуйста, не надо скрывать информацию еще и от меня. Известнейший на весь мир генетик и начальник специального отдела национальной разведки, никогда не поверю, что вы не собрали значимую доказательную базу. Я ведь прав?

– Да, собрали… – помедлил Эдвард. – Боюсь ты удивишься, когда узнаешь истинные цели так называемой организации «номер один». Доказательства, разумеется, есть, но никогда и ни при каких обстоятельствах собранные факты нельзя предоставлять широкой публике. Вообще ни в каком виде!

– Ты же не только поэтому скрываешь отчет, верно? – Алекс не стал бы директором разведки, если не обладал бы обостренным чутьем.

– Нет, – тихо сказал Эдвард.

– Просочились в самые верха? – Алекс даже не пытался изобразить удивление, в голосе прозвучала обреченность.

– Да, – выдохнул Эдвард.

– Понятно. Не здесь. Не по телефону. В нашем месте. Документы спрятал?

– Собираюсь, – с облечением выдохнул Эдвард.

– Принеси с собой, держись, прорвемся, – щелчок отбоя связи.

Дыши, Эдвард, просто расслабься. Ну хоть кто-то еще услышит все это.

Глава 7. Тайна манускрипта

Никто не мог предположить, что места, обозначенные Клеоном на карте в молодости,

означают не столько пространство, сколько время.

Кто бы мог подумать, что Изначальное прошлое, пересекая миллионы земных лет,

подаст мощнейшие сигналы современным жителям планеты?

Несколько дней прошли в страшной суете, но никто не жаловался. Сотрудники лаборатории наблюдательной астрофизики очень обрадовались тому, что смогут получить новейшее оборудование. Еще больше все воодушевились возможностью собственными глазами увидеть, что может быть на местах, откуда исходит сигнал с уровнем излучения, превышающем взрыв нейтронных звезд. Все заразились энтузиазмом и работали без перерывов, чтобы подготовить необходимые данные, отчеты, оборудование, технику.

Клеон чувствовал себя лишним, потому что никого пока не интересовал. Первый шок от полного совпадения мест, нарисованных студентов много лет назад и обнаруженных сигналов, прошел. Теперь все загорелись идеей лично посмотреть, что может оказаться на местах, откуда исходит излучение.

Клеон не расстраивался, даже обрадовался, что все оставили его в покое. Отель был комфортабельным, с рестораном, бассейном и всем остальным. Первые два дня Клеон много отдыхал, отсыпался и приходил в себя.

Валентин полностью погрузился в разработки оборудования, которое должен был изготовить Станислав. Клеон старался участвовать в обсуждениях, хотя его уровень знаний в астрофизике высоких энергий недалеко ушел от нуля.

– Спасибо, господин Клеон, – радостный Валентин зашел в отель, чтобы лично поблагодарить. – Центр, где работает Станислав, взялся за заказ.

– Все хорошо? – с интересом спросил Клеон.

– Да, конечно! – подтвердил Валентин. – Простите, нужно было сразу сказать, деньги-то ваши. Просто забегался с бумагами да с оформлением.

– Деньги не мои, а брата, – махнул рукой Клеон. – Получится сделать оборудование, о котором ты рассказывал?

– Станислав сказал, получится, – закивал Валентин. – Он очень умный, когда изготавливал радиолокационный комплекс, сказал, что нужно применить опытные образцы со специальным материалом антенн. И получилось.

– Что насчет детектора? – название оборудования Клеон запомнил.

– Ну здесь, разумеется, гораздо более серьезная задача, – вздохнул Валентин, присаживаясь в кресло напротив Клеона. – С учетом характеристик того, что обнаружил радиотелескоп, дело в силе и плотности потока, излучение слишком мощное. Проще сказать, что если собрать все ядерное оружие на планете и взорвать, потом добавить все естественные источники, полученное значение будет в сотни раз ниже того, что обнаружено. Я до сих пор не понимаю, что может обладать подобной энергией? Да еще и на поверхности планеты…

Клеон ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда говорилось об излучении, что-то внутри словно застывало. Он не разбирался ни в плотности, ни в силе потока, но чисто подсознательно понимал, что речь идет о другом совсем излучении. Имеющем совершенно иную основу, отличную от земной.

– Мощность излучения и правда изумляет, – сказал осторожно Клеон, чтобы просто поддержать энтузиазм молодого астрофизика.

– Дело не только в силе потока, – обрадовался Валентин тому, что есть с кем поделиться новыми размышлениями. – На радиотелескоп поступает стабильный поток, как я понимаю, уже определенный промежуток времени. Обнаруженное излучение по какой-то причине сохраняет постоянство, я проверял, такого в принципе не должно быть. Почти две недели фиксируется непрерывный сигнал. И кроме того, поток энергии во много раз плотнее гамма-излучения. Не знаю, как мы будем фиксировать подобное излучение.

– Но инженер-конструктор, о котором ты говорил, изготовил необходимое оборудование? – на всякий случай переспросил Клеон.

– Конечно! – закивал Валентин. – Придет через трое суток, и можно будет отравляться. Представляете! Мы первыми увидим уникальный феномен.

– Захватывающе, – усмехнулся Клеон, думая о своем. – Увидеть что-то новое, испытать первым, это чувство незаменимо. Интерес ученого.

– Вы же были в экспедициях, да? – спросил Валентин, не заметив, как Клеон застыл в своем кресле. – Здорово, наверное, путешествовать везде, открывать что-то новое. Я вот в первый раз еду в экспедицию.

– Только не все экспедиции одинаковые, поверь мне, – отпил Клеон из стакана холодной воды. – В мире есть вещи, о которых точно лучше не знать.

– Да, наверное, – Валентин сказал явно только, чтобы не обидеть известного ученого. – Спасибо еще раз огромное за финансирование. Я побегу, еще столько всего нужно сделать, начальник дал кучу заданий.

Клеон усмехнулся про себя, потому что в молодости работал с Гринлоу. По сути, именно академик и научил молодого студента тщательности и аккуратности в исследованиях. Особенно, когда дело касалось не совсем научных гипотез, Гринлоу был непреклонен в отношении доказательств.

Он постоянно повторял, что из-за голословных заявлений в желтой прессе к исследованиям альтернативного пути развития человечества относятся недостаточно серьезно. Заставлял все перепроверять по несколько раз.

Возможно, именно поэтому Клеон и не рассказал академику Гринлоу о карте, и тем более о необычном манускрипте. Сложно назвать научными доказательствами квадратичные символы, которыми вместо букв было записано, наверное, что-то важное. На сотнях страниц. Тем более нельзя отнести к научным доказательствам тот факт, что однажды ночью, после того как допоздна пытался разобраться в манускрипте, Клеон встал в каком-то трансе. Просто взял маркер, карту и нарисовал четыре линии, отметив концы крестиком.

Кто же знал тогда, что из-за карты поднимется такой шум? Тем более, кто мог догадаться, что в отмеченных местах будет обнаружено аномальное излучение, по силе превосходящее все известные значения в сотни раз.

Клеон вздохнул, встал и подошел к шкафу, пытаясь собрать мысли, что было очень сложно. Карта с четырьмя точками застыла перед глазами, как световой образ. Бывает такое, когда в детстве долго смотришь на свет, потом закрываешь глаза и видишь огоньки. Только сейчас у Клеона перед глазами стоял монитор, и мигающие серебристые линии отпечатались на сетчатке.

«Все спрашивают про карту, хотел бы я и сам знать, почему и главное, каким образом, я нарисовал маршруты», – подумал Клеон.

Подсознательно он знал, что именно хотел достать из чемодана, только не хотел признаваться даже сам себе. Он взял с собой несколько вещей, которые нашел в старой коробке утром, когда позвонил академик Гринлоу.

Он немного лукавил и не рассказывал Гринлоу, откуда знал о местах на карте только потому, что не хотел прослыть сумасшедшим. Да и к манускрипту у Клеона, мягко говоря, было неоднозначное отношение. Он испытывал страшное желание открыть и изучить уникальный в своем роде документ. При этом другая, рациональная часть мозга, испытывала необъяснимый страх.

Интерес победил, Клеон открыл и медленно перелистывал страницы.

«Что за язык вообще? – удивленно думал Клеон, тщательно всматриваясь в квадратичные символы. – Явно же что-то написано, но что?».

Теперь Клеон вспомнил. Точно также однажды, когда он пытался понять, что за квадратичный язык используется в древнем манускрипте, в какой-то момент мозг просто сменил принцип работы. Если можно так выразиться.

По человеческим меркам мозг отключился и перестал воспринимать информацию посредством органов чувств, прежде всего, зрением. Вот только поступление образов в мозг не прекратилось, наоборот, усилилось.

Расширенными зрачками Клеон смотрел на страницы, изрисованные странными квадратами, в голове же как будто прокручивался фильм.

Он видел похожее кино, где девочка долго смотрела на картину с плывущим по морю корабликом. Отец учил дочь отключить обычные органы чувств и пользоваться внутренним зрением, что бы это ни значило. В результате у девочки получилось, и она увидела вместо картины реальные волны, бьющиеся о кораблик, на котором стояли живые люди и разговаривали.

Сложно представить, что подобное может произойти на самом деле. Клеон застывшим взглядом смотрел в окно отеля, видел же совершенно другое.

Он видел, как по ледяным водам медленно плывет гигантский Аргон. Собственно, Клеон был прав, Аргон представлял собой плавучее средство в форме параллелепипеда, которые несмотря на гигантский размер обладал способностью удерживать равновесие и при этом плыть с огромной скоростью.

Наверное, при помощи символов в манускрипте подробно все было описано, потому что Клеон точно знал, что длина конструкции составляет два километра, а высота – сто двадцать метров. Он даже знал, что плавучие средства были изготовлены из невероятно прочных деревьев, растущих на первом острове. На котором миллионы лет назад и находился Город Иерархии.

Назвать видением, что, что переживал Клеон вряд ли было бы верным. Потому что он сжал руки от ледяного холодного ветра, и ощущал небольшую качку, словно стоял наверху гигантского судна. Он видел очень четко, жителей первого Города Иерархии, построенного в центре планеты миллионы лет назад.

«Proteros Teleos, телионы, – пронеслось в голове, и Клеон был уверен, что прочитал об этом в манускрипте. – Рост больше двух с половиной метров, вытянутый череп, длинные конечности, белая мраморная кожа, строение скелета и внутренних органов сильно отличалось от человека. Кристальные серебристые глаза позволяли видеть на расстоянии километров. Да и остальные способности в десятки раз превышали возможности современных людей».

Клеон и правда об этом читал. Квадратичные символы представляли собой первый язык тех, кто покинул Город в преддверье страшной катастрофы. Именно поэтому большая часть древних языков, которые в науке признаются самыми ранними имеют квадратичную структуру, как иероглифы. Мозг человека, хотя и сильно далеко ушел от представителей изначальной совершенной цивилизации, но сохранил способность читать другим способом. Не линейным, а образным.

На верху гигантского средства Клеон видел двенадцать высоких существ, и мог различить по статусу, выделяя тех, кто занимал высокое положение и более низкое. По одеждам стоящих на верхней площадке Аргона Клеон мог определить ранг каждого. За каждый поступок в далеком прошлом на белые плотные одеяния телионов делались нашивки в виде квадратичных орнаментов. По наличию квадратов и определялся статус. Клеон в все глаза смотрел на одеяние Телиона, практически вся покрытое переливающимся серебром.

«Иерарх, – мелькнуло в голове. – Один из четырех мудрейших старейшин, самого высокого ранга. Управляет одним из Аргонов, отплывших от блистающего совершенством Города, построенного Властителями Иерархии».

Клеон резко вздрогнул на последней мысли и очнулся.

«Невероятный механизм, – подумал удивленно Клеон. – Придумать подобное я не мог, склонности к фантазированию никогда не было, и ничего подобного видеть нигде не мог. Символы, все дело в стиле письма. Уникально. После определенного времени как будто включается проектор и начинают мелькать кадры. Нужно спросить у знакомых нейропсихологов в университете, как реально странные иероглифы оказывают влияние на человеческий мозг».

Клеон закрыл манускрипт, и продолжал перебирать все, что лежало в коробке. Искал он определенную вещь, и надеялся, что не выкинул.

– Нашел! – Клеон непроизвольно сказал вслух, разбирая вещи в коробке, стоящей на небольшом столике у дивана. – Хорошо, что не выкинул…

Клеон держал в руках толстую пыльную папку. Потертый по краям с обсыпавшимися уголками черный фолиант был тщательно перевязан светлой тесемкой, из-под которой в разные стороны торчали пожелтевшие листки.

– Ну надо же, сохранилась! – он улыбнулся, протирая тыльной стороной ладони запылившуюся поверхность.

Он слишком хорошо помнил, что было пятнадцать лет назад, для человека, который якобы хотел забыть. После получения неизвестного манускрипта с уникальным квадратичным письмом, Клеон почти полтора года изучил все, что мог найти в информационной базе. Он настолько погрузился в одну из своих теорий, что буквально жил в библиотеках и научных центрах. Молодой студент исколесил несколько штатов, выискивая на распродажах и в старых букинистических магазинах нужные данные. И тогда думал, что нашел.

«Странно, я даже не помню, что именно тогда собрал, – с удивлением подумал Клеон, развязывая тесемки на папке. – Обычно я ничего не забываю».

– Так… посмотрим… хм… вот это и правда странно, – снова вслух сказал Клеон, разглядывая содержимое папки. – Помню, что всю собранную информацию разбивал на четыре блока. Хорошо хоть, что подписал все.

Потертые листы разного формата, газетные вырезки, куча разнородных документов, были разделены. Сбоку на синих стикерах черным маркером почерком Клеона были подписаны названия мест, которые он только что обсуждал с академиком Гринлоу. В те годы Клеон пытался найти доказательства одной из теорий, которая неизвестно откуда появилась в голове молодого студента. По каждому месту была собрана достаточная доказательная база, говоря взрослым научным языком. И каким-то образом документы сохранились.

Странным было то, что три блока были примерно равны по количеству собранных документов. На четвертом листке стоял знак вопроса.

Заметок и опросов свидетелей было собрано достаточно много на каждый случай. Всего в папке было четыре закладки, и Клеон помнил, как после того, как прочитал все документы, в каком-то трансе встал ночью и нарисовал карту. Которую украли, разворотив комнату в студенческом общежитии.

Кому могла понадобиться выдуманная молодым студентом карта, нарисованная на основании рассыпающихся старых газет?

Клеон помнил, что собраны документы по различным видам катастроф, которые происходили в разное историческое время. Только не понимал, почему каждый раз, когда на высохших листках печатных изданий позапрошлого века встречалось описание высоких людей в белых одеждах, сердце Клеона совершало резкий скачок. Что за странная реакция? Вполне возможно, что при описании прошлых событий речь шла о медиках в белых халатах и необразованные жители, наверное, принимали высоких людей за ангелов.

Мозг пытался обмануть сам себя. Клеон прекрасно понимал, что сочиняет нелепые истории только, чтобы не вспоминать, что именно рассказы о странных высоких людях в длинных одеяниях, расшитых серебристыми орнаментами, и зацепили разум в самом начале. Только он не мог понять почему.

Все документы были тщательно разделены на четыре блока и смотря на надписи Клеон понимал, что должен рассказать академику Гринлоу, что кроме карты собирал несколько лет уникальные факты. Хотя какие? Что он собирался доказать? Что в разное время в отдаленных местах планеты встречались люди одного вида, высокого роста, с белыми волосами и кристально-прозрачными глазами, по которым пробегали искры серебристого света?

Клеон вздохнул открыл последнюю закладку, на которой было написано: «Кандалакша, Мурманск, Россия. Сентябрь, 1872 год».

Внутри лежало всего два листка. Старый типографский почерк указывал на вырезки из газеты. Клеон включил лупу на телефоне и попытался прочитать название. Он понял, что это листки газеты, датированной 1872 годом. Странно, но газета была на русском языке. Всех языков Клеон, конечно, не знал, но сразу отличил кириллицу. Без словаря он смог определить, что речь шла о введении движения пароходов вдоль Мурманского побережья. Улучшение транспортного сообщения означало рост предпринимательства и торговли.

– Явно же не из-за улучшения торговых путей в российской империи я сохранил вырезку, – сосредоточенно думал Клеон. – Согласно тому, что мы с Гринлоу обсуждали именно крайняя точка северного побережья материка отмечена пунктиром. В папке всего два листка, что там такого может быть?».

Глава 8. Смертельный шторм

Северный ледовитый океан, недалеко от Кандалакши,

Мурманская область, Россия, сентябрь, 1852 год

– Запомни, Креслав [1], – при тусклом свете единственной лампочки у теплой печи сидела женщина, ласково поглаживая белокурые пряди мальчика пяти-шести лет. – Никогда не забывай то, что я тебе сейчас расскажу.

– Конечно, бабушка, – мальчик с обожанием посмотрел на женщину кристальными, почти прозрачными глазами.

За окном бушевала метель, и в завываниях ледяного ветра в маленьком северном городке слышались низкие утробные звуки. Ничего необычного не было в том, что седая пожилая женщина рассказывает сказки любимому внуку темным зимним вечером. К сильнейшим метелям, засыпающим невысокие дома почти до самой крыши, жители давно привыкли.

Светлые вспышки молнии все чаще проникали в маленькое окно, и в серебристом свете можно было увидеть, что на лице женщины нет ни одной морщинки. Белые волосы были не седыми, но отливали мягким жемчужным блеском. Да и молния была необычной, сверкающие лучи как будто специально прорезали снежную бурю, и сквозь звуки ветра прорывался страшный рев.

– Мы – потомки Телионов, жителей первого Города Иерархии, – сказала женщина тихо, а кристальные глаза с любовью посмотрели на мальчика.

– Тогда зачем мы живем здесь, где темно и холодно? – быстро сообразил мальчик. – Почему мы не живем в городе света?

– Ты многого еще не понимаешь, – улыбнулась бабушка. – Обитателям пришлось покинуть Город, наши предки плыли много дней и ночей и остановились здесь. Все это было очень давно, много тысяч лет назад.

– Хорошо, – сказал Креслав, хотя не понимал, что значит «много тысяч».

– Однажды ты сам все узнаешь, – женщина внимательно посмотрела на ребенка. – Сейчас я дам тебе то, что всегда будет защищать тебя от темных сил.

Женщина раскрыла небольшую сумочку из плотного светлого материала, расшитую серебристыми квадратичными узорами, надетую через левое плево. Когда женщина достала небольшой продолговатый восьмигранник, слишком яркий светлый луч осветил темную кухню старого дома.

– Всегда носи это с собой! Никогда не снимай, что бы не случилось! – бабушка раскрыла левую ладошку мальчика и положила предмет.

Мальчик сжал руку и снова разжал, улыбаясь. Предмет длиной четыре сантиметра и в диаметре полтора сантиметра занял почти всю детскую ладонь. Неожиданно темный восьмигранник начал светлеть, пока поверхность не стала полностью прозрачной. Внутри медленно переливалась сверкающая плотная жидкость, напоминающая жидкий жемчуг. От мерцающего жемчуга отделилась тонкая струйка искрящегося света, затем другая, затем еще одна. Линии были невероятно ярких цветов и сплетались между собой в диковинных узорах.

– Какой красивый разноцветный цвет! – ребенок засмеялся, глядя на яркие лучи, и в мерцающем свете глаза засверкали ярким кристальным блеском.

Женщина удовлетворенно улыбнулась.

– Стагон передается из поколения в поколение наследникам Иерархии, – тепло сказала бабушка. – Никогда не снимай, и никому не показывай. И когда тебе нужна будет помощь, призови свет, который заключен внутри.

– Как я могу призвать свет? – серьезно спросил Креслав, наблюдая как лучи света медленно сливаются в плотные потоки.

– Обратись к Свету и скажи: «Einay Agon Edion!» – сказала женщина.

– Einay Agon Edion! – на удивление точно повторил мальчик и посмотрел прозрачными кристальными глазами. – Что это значит, бабушка?

– Да пребудет Свет вечно! – тихо прошептала женщина, не отрываясь наблюдая за движением мощных серебристых лучей, заполнивших всю комнату.

Северо-Ледовитый океан, Россия, Мурманск, сентябрь, 1872 год

– Шкипер! Глуши двигатель! Останови движение! – хриплый голос капитана тонул в пронзительных завываниях ледяного ветра.

Темные волны с грохотом разбивались о ледяной берег. Новый пароход длиной почти пятьдесят метров и шириной чуть больше восьми ветров считался гордостью кораблестроительства. Сразу после строительства новый пароход перевозил небольшие партии грузов между портами одной страны. Движение по морю позволяло развивать торговлю и по недавно открытому маршруту пароход совершал первый рейс за пределы страны и вез большую партию.

На судно благополучно загрузили товар, и команда возвращалась домой.

Когда неожиданно, вопреки всем прогнозам, возникла мощная буря.

– Надо постараться бросить якорь! К берегу плыть опасно, надо переждать шторм на море, – капитан пытался докричаться до шкипера, держась за основную балку, под порывами неистового ветра и ледяными волнами.

– Боцман, правый якорь к отдаче готовить! – шкипер слышал сквозь звенящий ветер голос капитана, да и без команд прекрасно знал, что делать. Двигатель был выключен сразу, когда неизвестно откуда взявшиеся темно-серые волны с огромной силой врезались в обшивку парохода.

– Боцман! Нужно остановить пароход! Бросай якорь! – голос срывался из-за ледяного ветра, который пронизывал все тело мелкими ударами.

Боцман понимал, что нужно делать во время бури, но не мог оторваться от серо-болотных быстро густеющих волн, поднимающихся с глубин моря.

– Совсем не похоже на шторм, – вполголоса сказал молодой боцман, вытирая лицо от ледяной воды, в очередной раз чуть не перевернувшей судно.

На один из первых пароходов, специально построенный для перевозки грузов в другие страны, отбирались лучшие из лучших. Руководящий состав проходил стажировку в других странах, чтобы научиться управлять крупным судном. Боцман, как и шкипер и капитан, не были новичками. Все члены команды провели много лет в море, и видели штормы. Только то, что творилось у северных берегов, никаким образом не напоминало шторм. Гордость кораблестроительства конца девятнадцатого века металась на поднимающихся маслянистых водах словно легкая щепка.

– Бросил правый якорь! – пытался прокричать боцман в ответ, хотя понимал, что сейчас это не имеет никакого значения. Левый тяжелый якорь вырвало из рук словно игрушку и выкинуло за борт очередным порывом ветра.

Боцман даже не понимал, где находится шкипер и капитан. Море за несколько минут накрыл непроходимый туман, стены плотного серо-грязного дыма быстро окутывали пространство вокруг корабля.

– Спаси и сохрани от всякого зла! – прошептал молодой человек, перекрестившись, и в лунном свете блеснули кристальные глаза юноши.

Завывающий ветер становился сильнее, и в страшной суете у членов парохода не было времени подумать, как пронизывающий ветер может атаковать сотнями черных частиц и почему воды моря превращались в маслянистую густую болотную слизь. Пароход со всех сторон окружали гигантские серо-грязные полосы, уплотнявшиеся с невероятной скоростью. Крики членов команды тонули в диком реве, который нельзя было спутать с ветром.

– Да пребудет свет вечно, – тихо прошептал молодой боцман, понимая, что больше не успеет ничего сказать. В агонии тонущего корабля, даже если бы и не было тумана и ветра, никто не обратил бы внимания на странный предмет, который юноша сжал в левой ладони, прижимая руку к центру груди.

На толстом вощенном шнуре висел продолговатый кристальный предмет длиной четыре сантиметра в форме восьмигранника. Шнурок был такой длины, что предмет располагался прямо на уровне солнечного сплетения.

До полного крушения мощного парохода оставались считанные секунды, хотя все происходящее слабо напоминало природную катастрофу.

В сгущающемся серо-грязном тумане и болотных волнах сложно было заметить, как от сжатого стагона сквозь пальцы молодого боцмана заструился серебристый свет. Мерцающие струйки на фоне бушующей бездны казались беспомощными. Впечатление, однако, было обманчивым. Страшный рев сливался с морским ветром. Плотные маслянистые волны достигали нескольких десятков метров в высоту. Вряд ли можно было разогнать по непонятной причине загустевшие воды едва заметными искрами света, которые группируясь в плотные потоки света, поднимались наверх, разрывая серо-грязную пелену.

– Капитан! Что там на берегу? – помощник капитана пытался устоять на ногах под сбивающим ледяным ветром, понимая, что надежды на спасение не осталось никакой. Плотная стена серого тумана по неизвестной причине расступилась и пожилому матросу показалось, что он видит светлый берег.

Может мозг играл последнюю игру, многие перед самой смертью видят залитый ярким светом туннель, в конце которого – райское блаженство.

– Не может там быть ничего! Мы слишком далеко от берега! – крикнул капитан. – Единственный шанс переждать шторм здесь.

В голосе, отдававшем обычные команды, слышалась обреченность. Он был слишком опытным, чтобы не понимать, что ждет команду в неожиданно резко потемневшем море, в разрывающем ветре и беснующихся волнах.

Другие члены команды были слишком заняты выживанием в страшной буре, и не смотрели по сторонам. Тем более в направлении берега. Все знали, что корабль находился примерно в полутора километрах от места назначения.

Хорошо, что в разверзшемся аду никто не видел, как боцман улыбнулся, поднимая сверкающие кристальные глаза, следя за уплотняющимися и переплетающимися струйками разноцветного света. Непрерывное движение не было хаотичным. Лучи света словно искали друг друга, сливались и высоко вверх взметались уже плотные потоки блистающего сияния. Когда Бреслав вырос, он перестал верить в сказки, которые рассказывала бабушка.

Да и кто мог поверить, что в старом восьмиграннике, которую называли «стагон» и передавали только из поколения в поколение наследникам, и правда заключен первый совершенный Свет. Однако боцман никогда не снимал жемчужный предмет, запомнив все, что слышал в детстве.

– Всем подойти к правому борту! – резко закричал боцман, единственный из всех видящий в болотных маслянистых волнах то, во что никто никогда не поверит. – Быстро, времени мало! Немедленно подойти к трапу парохода!

Звенящий металлом голос на удивление услышали все члены команды.

Послушали молодого матроса и опытный капитан, и пожилой помощник, и шкипер со всей командой матросов потому, что услышали в голосе юноши призыв, которому нельзя было не подчиниться. Хотя не только поэтому.

С удивлением подходящие к трапу матросы на успокоившемся корабле рассматривали еще более удивительное явление, чем дьявольский шторм.

– Так двигаемся очень быстро! – взял на себя управление боцман, и никто из старших по рангу даже не пытался сопротивляться. – Спускаемся и идем по проходу. Стагон может держать проход только на короткое время.

Хорошо, что никто не спросил, что значит «стагон», и как он может «держать проход»? Конечно, когда капитан, помощник и матросы попытаются рассказать, что же случилось зловещей темной ночью у северных берегов, никто им не поверит. И история появится в заметках, как очередная байка матросов.

Да и кто в здравом уме мог поверить, что слившиеся в единый титановый поток лучи света, исходящие от неприметного маленького предмета на шее боцмана, разрежут бушующее море? Разве можно представить, чтобы стена мерцающего титаном света отрезала корабль от ставших слишком плотными волн цвета болотной гнили, достигающих несколько десятков метров в высоту?

Тонкая преграда, переливающаяся всполохами серебра, не только перекрыла доступ бушующим маслянистым водам. Прямо от корабля по ледяному морю в лунном свете сверкала кристальная дорога, ведущая к берегу.

Испуганный капитан и матросы испуганно оглядывались, смотря, как за стеной скапливается бурлящая слизь, и убеждали себя, что утробный вой – это завывания ветра. Не может же рев исходить от густой серо-грязной массы.

– Быстрее! – боцман сохранял спокойствие, но ситуация была, мягко говоря, не стандартная, и напряжение постепенно росло.

Члены команды один за другим осторожно ступали на тонкую прозрачную преграду, отделяющую от бушующей ледяной воды. Постепенно матросы ускоряли шаг, ощущая неимоверную прочность и устойчивость полотна.

– Проверьте все ли здесь? – сказал боцман, обращаясь к оставшимся на корабле и одновременно, следя за тем, чтобы остальные спускались по трапу.

Два молоденьких матроса быстро метнулись на пароход, обежав все места, проверяя, не остались ли раненные или потерявшие сознание люди.

– Все здесь! – быстро сказал один из матросов, ступая на блестящую поверхность и быстро догоняя остальных.

Картина идущих по переливающейся титановыми всполохами дороге, шириной полтора метра и длиной около километра, сильно выбивалась из привычного восприятия реальности. В такое невозможно поверить. Испуганные и измученные штормом, поднявшемся из глубин преисподней, члены команды ускоряли шаг, стараясь как можно быстрее ступить на твердую землю.

Никто не оборачивался. Идущие старались всеми силами не слышать агонизирующий вой за спиной. Матросы не видели, как маслянистая зловонная жидкость, обжигаемая серебристым потоком, отделялась от обычной воды океана и быстро стекала в морские недра, возвращаясь обратно в бездну.

Достигая берега, обессиленные люди падали на холодный снег, не ощущая холода и благодарили Всевышнего за чудесное спасение.

На океан смотрел только молодой боцман, и не из любопытства.

Он прекрасно запомнил все, чему учили в детстве, хотя всю жизнь считал, что в семье просто сохранились старые увлекательные сказки.

Оставшись один на берегу, боцман снял с шеи шнурок, сжал стагон, внутри котором плескался жидкий жемчуг и резко поднял вверх левую руку.

– Einay Agon Edion! – заклинание Креслав запомнил навсегда.

– Да пребудет Свет вечно! – прошептал боцман, с улыбкой смотря наверх, кристальными глазами, заполненными серебристым светом.

В ответ тихий шелест, спускающийся из космических глубин, прошел по воде. Высокая стена и кристальная дорога рассыпались на мелкие искры поднялись в закручивающемся столпе наверх, туда, откуда и пришли.

Всех матросов нашли утром на берегу, замерзших, но живых. Конечно, официальной версией был страшный шторм и утонувший пароход. Рассказам нескольких моряков никто не поверил. И явление вечного Света было запрятано в старой потрепанной газете в короткой заметке о кораблекрушении, чудесное спасение всех моряков осталось в виде очередной морской байки.

Северный ледовитый океан, недалеко от Кандалакши,

Мурманская область, Россия, сентябрь, 1852 год

– Бабушка, куда ты уходишь? – красивый мальчик с кристальными, почти прозрачными, глазами и рассыпавшимися жемчужными кудрями выбежал вслед за высокой женщиной, отходящей от дома в плотную пелену снега.

– Креслав, милый, ты замерзнешь, – улыбнулась мягко женщина, и сквозь плотную стену снега ярко сияли серебряным светом глаза.

– Мне не холодно, – быстро сказал мальчик, старясь справится с печалью, заполняющей детское сердце. – Зачем ты идешь ночью прямо в ураган?

Он пристально смотрел на самого любимого человека, с которым провел все короткое детство. Недавно Креславу исполнилось шесть лет, но он как будто понимал все, что должно произойти. И все равно было грустно.

– Только один раз в двенадцать лет можно уйти обратно, – проговорила женщина. – На месте первых полионов открывается проход и те, кто выполнил свою миссию здесь, могут вернуться и присоединиться к остальным.

Странные слова для шестилетнего ребенка, но Креслав быстро кивнул жемчужными кудрями, словно бабушка читала детскую сказу.

– Тебе будет там хорошо? – задал ребенок совершенно не детский вопрос.

– Конечно! – женщина улыбнулась, продолжая отступать все дальше в плотную стену снега. – Наследники Иерархии с радостью встречают своих.

– Я же увижу тебя? – серьезно смотрел мальчик на бабушку светлыми кристальными глазами. – Мы встретимся там, в полионе?

– О да! Когда ты пройдешь весь путь и выполнишь свою миссию, ты придешь к вратам и войдешь в полион, – голос женщины таял в завываниях ледяного ветра. – Конечно мы встретимся. Только перед тем, как уйти ты должен передать стагон и рассказать наследникам о плане Иерархии. Все закончится только тогда, когда на планету придет двенадцатый Хранитель!

– Конечно, бабушка, – он все понимал, но не смог сдержать текущие по щекам слезы, моментально застывающие в кристальные льдинки.

– Einay Agon Edion! – прозвучал в последний раз знакомый голос.

– Да пребудет Свет вечно! – прошептал ребенок, сжимая на груди кристальный восьмигранник, заполненную жидким жемчужным светом.

[1] Креслав – старославянское имя, которое можно перевести как «славящий Свет», «кресс» означает огонь, свет.

Глава 9. Начало поисков

Исландия, Рейкьявик, настоящее время

Клеон собрал в плотный пакет все документы, которые по непонятным причинам взял с собой в поездку. Манускрипт с поблескивающими серебром квадратичными символами положил в плотную льняную сумку.

Только сейчас он обратил внимание на вышитый серебряными нитками символ в углу сумки. Много раз Клеон задавал себе вопрос – кто и зачем прислал манускрипт, в котором вместо букв были квадраты? Еще и вместе с сумкой?

Клеон вздохнул, поняв, что день и правда был насыщенным и решил прогуляться перед сном. Взял куртку, оделся и вышел из отеля.

– Позвольте вызывать вам такси, – услужливо предложила девушка на стойке регистрации.

– Нет, спасибо, просто решил прогуляться перед сном, – сказал Клеон, застегнул куртку и вышел на улицу.

Город, в котором была лаборатория академика Гринлоу, находился почти на побережье. Туристов правда было уже мало, холодная и дождливая погода в сентябре не располагала к пляжному отдыху. Клеон медленно шел по дороге, не обращая особо внимания на окружение, пытаясь привести мысли в порядок.

С удивлением остановился напротив большого здания интересной конструкции. Полукруглое основание переходило в прямоугольный фасад.

Подойдя поближе, он понял, что дошел до национального музея Исландии. Делать особо было нечего, думать о сигналах, карте и манускриптах Клеон уже физически не мог. Мозг требовал отдыха, и он решил зайти. На табличке было написано, что в музее собраны артефакты, рассказывающие об истории страны.

Клеон считался общепризнанным мировым ученым в области генетики, хотя очень много времени посвящал исследованиям в сфере культурной антропологии. Он с интересом ходил между экспонатами, рассматривая различные рукописи, оружие, ювелирные изделия, собранные с разных эпох.

Долго рассматривал артефакты времен викингов, с интересом изучал бронзовые фигурки национальных богов. Удивлял и первый перевод важных религиозных книг, датируемых шестнадцатым веком.

Он не заметил, как пролетело пару часов, все было безумно интересным. Клеон собрался выходить, понимая, что поздно, но неожиданно остановился.

Под стеклом лежала небольшая сумка из плотной ткани. Подобных артефактов полно в любом музее, в каждой стране мира, но Клеон встал, как вкопанный. Дело было не только в том, что сумка по виду сильно напоминала ту, в которую он пару часов назад положил редкий манускрипт. Вверху в левом углу сумки был вышит квадратичный символ. Серебряными нитками.

– Простите, вы не могли бы рассказать, что это за сумка? – Клеон повернулся и спросил проходящего мимо молодого человека.

– Честно, толком никто и не знает, – пожал плечами работник музея примерно двадцати пяти лет. – Очень давно кто-то принес и оставил у дверей. Решили положить к общим экспонатам девятнадцатого века.

– Материал изучали, из которого изготовлена сумка? – спросил Клеон.

– Интересно, что вы спросили, – оживился парень. – Собственно из-за материала и положили предмет в музей. Вначале изучали в собственной лаборатории музея, чтобы указать вид ткани на музейной этикетке, но не смогли. Отправляли в две или три лаборатории, состав ткани так и не определили.

– На музейной этикетке написано, что это «Сумка путешественников», конец девятнадцатого века, – сказал задумчиво Клеон. – Больше ничего. Известно хоть, кто носил подобные сумки, какие народы?

– Знаете что? – сказал молодой сотрудник музея. – Вам нужно поговорить с мистером Гилсоном, Он работает с самого основания музея, должен знать подробности по данному экспонату. Пойдемте, я вас провожу.

Мистеру Гилсону по виду было лет девяносто, но держался он достаточно бодро. Клеона вначале вздрогнул под пронзительным взглядом голубых, почти прозрачных глаз мужчины. Однако быстро взял себя в руки.

– Простите, не хотел вас отвлекать, – аккуратно начал Клеон. – Меня интересует экспонат, называется «Сумка путешественника». Вы случайно не знаете историю объекта? Кто носил такие? Когда? Какое назначение сумки?

– Ну если вы ищете официальные данные, тогда сказать особо нечего, – голос пожилого мужчины был невероятно мелодичным. – Сумку принесли лет пятьдесят назад и просто оставили под дверью музея. Материал похож на плотный лен, но на самом деле состав ткани остался неизвестным.

– Почему на этикетке написано, что это конец девятнадцатого века? – спросил заинтересовано Клеон.

– На основании легенд, молодой человек, – сказал мистер Гилсон.

Клеон вначале хотел повернуться, посмотреть, кто стоит сзади, пока не понял, что «молодым человеком» назвали именно его. Невольно усмехнулся.

– Каких легенд? – спросил Клеон.

– Говорят, в девятнадцатом веке в городе было страшное землетрясение, – покачал седой головой мистер Гилсон. – Не просто природная стихия, земля разламывалась под ногами и оттуда вырывался яркий красный огонь. По словам очевидцев, страшная опасность исходила именно от необычного огня, который просто сжигал все на своем пути. За пламенем шла желто-золотая лава, и удушливый серо-грязный дым. От города бы ничего не осталось.

– Вот тогда, согласно легенде, и заметили необычных путешественников, – продолжал пожилой работник музея. – Два юноши и девушка очень высокого роста спокойно шли мимо огня, и не горели. Подходили к пострадавшим и исцеляли всех от ожогов, переломов ушибов. Чужестранцы спокойно подошли к надвигающейся лаве, скрылись в пелене дыма и больше их никто не видел.

– Подобные легенды есть у каждого народа, – улыбнулся Клеон.

– Конечно, – закивал мистер Гилсон. – Как говорили очевидцы, на путешественниках были длинные белые одеяния, отливающие серебряным светом, и белые платяные сумки, с блестящим квадратным символом. Поэтому на сумке и написали девятнадцатый век, по словам свидетелей.

Клеон, конечно, мог продолжить мысль том, что каждый народ создает разные мифы, но не смог. Что-то в рассказе мужчины задело за живое.

– Так материал почему не смогли определить? – медленно спросил Клеон.

– Интересная история, – ответил мистер Гилсон. – Отправляли даже в столицу, в главную лабораторию. Говорят, никогда с таким не сталкивались. Материал имеет необычную структуру, цельную. Ну как я понял, простым языком, ткань не сплетена из нитей. Просто сплошное полотно. Неизвестно при помощи чего подобное можно сделать. Смогли определить, что в составе много серебра. Вынесли вердикт, что технология изготовления сумки неизвестная.

Клеон поблагодарил пожилого сотрудника музея за подробный рассказ, вышел и пошел по направлению к отелю. Он на знал почему, но всю дорогу улыбался. Как будто услышал в рассказе старика что-то забытое, но родное.

***

Продолжал Клеон улыбаться и во сне, не зная, что снаружи из черного автомобиля с тонированными стеклами в окно отеля пристально кто-то смотрит. Сидящий не пользовался биноклем, и никакой другой навороченной аппаратуры для слежки рядом не было. Да и не нужно было ничего тому, кто, не отрываясь смотрел в окно номера Клеона растянувшимися вдоль лица раскосыми полостями вместо глаз, заполненных маслянистой серо-болотной жижей. Заснувшего счастливым сном Клеона спасало то, что наблюдающий и ему подобные не могли приблизиться к ученому, даже в спящем состоянии.

Большинство обычных людей часто выражает недовольство работой специальных служб. Не всегда справедливо.

Агенты, принявшие решение посвятить жизнь обеспечению безопасности общества, обычные люди, и многие честно и добросовестно выполняют свою работу. Часто, правда, результаты остаются скрытыми для широкой публики, особенно при угрозе потери общественного спокойствия.

При нечеловеческой интуиции и диких способностях материального тела, сидящий в машине и следящий маслянистыми болотными глазами за отелем, где спал Клеон, не заметил, что за ним тоже ведется тотальная слежка.

Далеко не первый год лучшие агенты специального отдела национальной разведки под руководством Эдварда вели тщательное наблюдение за адептами самой скрытой и могущественной организации. Не зря между собой сотрудники разных служб безопасности называли организацию «номером один».

– Есть что доложить? Что происходит с объектом? – голос начальника в трубке звучал серьезно, как и положено в подобных ситуациях.

– Все спокойно, – агент несколько лет работал в специальном подразделении национальной разведки, и доверял Эдварду. – Объект не выходит из машины, напротив отеля, судя по всему, ведет наблюдение

– Где ученый? – Эдвард прекрасно умел контролировать эмоции.

– Не выходил из отеля после прибытия, окна темные, – агент докладывал стандартными фразами, хотя и он, и начальник прекрасно понимали, что ситуация с известным ученым давно перестала вписываться в обычные рамки.

Примерно двадцать агентов под руководством Эдварда в прошлом году уже следили за адептами таинственной организации, перемещаясь по отдаленным точкам планеты и постоянно встречая Клеона. Сидящий в машине агент, да и остальные бойцы отдела быстрого реагирования многое видели в поездках, о чем негласно договорились никогда не говорить.

– Понятно, – голос начальника не выражал эмоций. – Меняйтесь каждые три часа. Защищать ученого! Не забывайте про высокий уровень опасности, вы прекрасно знаете о нестандартных способностях объекта слежки. При малейшем намеке на угрозу сразу сообщить остальным и мне лично. Все понятно?

– Да, начальник, – агент отвечал спокойно, хотя и сам прекрасно знал, что делать. С объектами слежки, демонстрирующими растекающимися маслянистые глаза цвета болотной гнили, подразделение сталкивалось. Агенты между собой старались избегать разговоров о том, кто и что видел во время прямых столкновений. Чтобы не получить пожизненный ярлык сумасшедшего.

В специальное подразделение национальной разведки собирались лучшие из лучших, бойцы регулярно тренировались и обеспечивались самым современным в стране оружием. Агент наблюдал за водителем черной машины, который не отрывал взгляд от темного окна отеля. Агент был спокоен потому, что в тщательном укрытии в полной готовности сидели до зубов вооруженные соратники. Готовые реагировать на любые внештатные ситуации.

«Нестандартные способности, – усмехнулся про себя Эдвард. – Да, самому смешно. Не могу понять, что все-таки происходит. Ты снова куда-то вляпался, Клеон, и я не знаю, получится ли у тебя выкарабкаться в этот раз…».

Он знал, что прямой контакт с ученым сейчас может нанести больше вреда, чем пользы, поэтому старался собрать как можно больше информации, не выдавая собственного участия. Проклятое дело СП-116 Эдвард не хотел открывать, прекрасно зная, что находится внутри. Опытный разведчик иногда долго не мог заснуть, пытаясь не думать о том, какие доказательства были собраны в прошлой экспедиции Клеона. Нельзя такое никому показывать.

Как и положено, он отравил лучших своих агентов для слежки за адептами организации «номер один», будь она проклята. Он понял еще с первого раза, что по неизвестным причинам мощнейшая преступная сеть тщательно следит за Клеоном, что существенно облегчило работу агентам. Не надо метаться по всему миру, отслеживая тех, кто очень хорошо умел заметать следы.

Эдвард поступил, как и год назад. Тотальная слежка за известным на весь мир генетиком давала агентам возможность наблюдать и за действиями адептов.

Звук служебного телефона Эдвард не любил, по таким телефонам не сообщают ничего хорошего. Очередные угрозы, с которыми нужно бороться.

Он поморщился, и взял трубку:

– Слушаю!

– По каким-то причинам мои сотрудники не смогли получить доступ к делу СП-116, – хриплый голос в трубке заставил сильнее сжать трубку.

Высокопоставленные лица не могут по правилам служебного положения звонить начальникам отделов. Звонил директор Центрального агентства расследований, сидевший на прошлой встрече в кресле слева.

Человек, на которого Эдвард всеми силами старался не смотреть.

– Официального запроса не было, поэтому и не получили, – на автомате ответил Эдвард, надеясь, что Алекс не открыл доступ. – Зачем вашему агентству дело? Все изучается согласно установленной процедуре.

– Хорошо, мы просто хотели ознакомиться с имеющимися материалами, – говорящий прекрасно знал, что Эдвард прав, без специального разрешения нельзя было изучать дела других специальных служб.

– Национальная разведка вплотную изучает собранные данные, – трубка казалась горячей. – Дело под грифом «совершенно секретно».

– Я в курсе. Всего хорошего, – короткий ответ, отбой связи.

Эдвард резко вышел из кабинета, ругая себя за то, что не успел перепрятать дело. Долго он не продержится. Слишком неравные силы.

– Зарина, кто-то просил дело СП-116? – с порога быстро спросил руководитель специального подразделения, заходя в кабинет секретаря.

– Просили, – молодая женщина подняла на начальника светлые глаза. – Несколько раз. Приходили из Центрального агентства расследований. Как в кино, в длинных черных плащах и темных очках. Прямо люди в черном.

Резкий стук сердца отдавался в позвоночнике.

– Разрешения на доступ не было, поэтому документы я не отдала, – пожала плечами девушка.

– Хорошо, – выдохнул Эдвард, успокаиваясь и поворачиваясь, чтобы уйти.

– Проблема не в официальном запросе, – спокойно сказала секретарь.

– Что вы имеете в виду? – резко развернулся Эдвард, не ожидая подвоха.

– Два дня назад, когда я пришла на работу, дверь в ваш кабинет была вскрыта, и нижний ящик стола открыт, – Зарина посмотрела на руководителя и в слабом солнечном свете, пробивающемся сквозь жалюзи, Эдварду на минуту показалось, что глаза девушки отливают серебристым блеском.

Стоп. Нужно просто успокоиться, безвыходных ситуаций не бывает. Неудобно вот так перед подчиненными резко разворачиваться и бежать в кабинет. Просил же Алекс вынести документы. Сам виноват!

Эдвард сцепил руки сзади, чтобы не выдать внутреннего напряжения.

– Документы я перепрятала, – на удивление ровным голосом сказала Зарина, и опытный руководитель все же не смог сдержаться и вздрогнул.

– Какие документы? – стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил Эдвард.

Секретарь подразделения по хранению архивных документов молча встала, подошла к большой сумке, лежащей на стуле у окна.

«Кто носит сейчас светлые сумки, расшитые серебряными узорами? – пронеслось непроизвольно в голове. – Хотя орнамент очень сложный».

Девушка достала из сумки папку, аккуратно завязанную тесемочками. Напряжение достигло максимального предела.

– Простите, но я забрала документы, – в голосе девушки не было сожаления или страха. – Нельзя оставлять такое в рабочем столе. Те, кто хочет получить доступ к такой информации, гораздо опаснее, чем вы думаете.

Эдвард промолчал только потому, что сильно удивился. На автомате он протянул руку, чтобы взять папку, и взгляд остановился на странном рисунке в верхнем левом углу. Витиеватый квадратичный орнамент поблескивал серебром. Как узор здесь появился? Он точно ничего не рисовал на паке.

– Теперь, они точно не смогут взять в руки документы, – в спокойном голосе Зарины проскользнули торжествующие нотки.

Что может знать секретарь архивного подразделения? Откуда?

– Спасибо, – Эдвард не задал ни одного вопроса, сам не понимая почему.

– Не за что, – девушка вернулась и села за свой стол.

Дома поздно вечером он долго пытался понять, что такого было в голосе девушки, что заставило опытного агента промолчать. Серебристый блеск в глазах можно списать на отблески солнечного света. И только засыпая он вспомнил ровные, словно выточенные пальцы девушки, с четырьмя фалангами.

Глава 10. Клятва света

Исландия, Тингведлир, настоящее время

Клеон проснулся отдохнувшим, что радовало. Последние месяцы засыпать получалось только под действием сильных снотворных. В экспедиции же с момента приезда Клеон почувствовал необычное облегчение, как будто огромный груз упал с плеч. Он заказал в номер кофе и позвонил Гринлоу.

– Привет, как там дела с подготовкой? – спросил Клеон, отпивая кофе.

– На удивление все вообще замечательно, – сказал Гринлоу. – Деньги, как я и сказал, решают все. Научно-технический центр, где изготавливают детектор, согласился все сделать в срочном порядке. Станислав, оказывается, начал подготовку раньше, так что оборудование должны уже скоро отправить.

– Здорово, – кивнул Клеон. – Остальное как? Другое оборудование, транспорт, все есть. Удалось собрать команду ученых?

– Ну с командой проблем не было, – усмехнулся Гринлоу. – Все буквально стоят в очереди, умоляют взять в экспедицию. Сам подумай, кто из астрофизиков откажется от такого шанса? Отбираю самых лучших, разумеется, едет старший астрофизик Ставинский, конечно, Валентин, так как он многое успел сделать.

– Отлично, значит, скоро можно будет выдвигаться? – спросил Клеон.

– Да, с учетом того, что первое место находится здесь, в Исландии, – подтвердил академик. – От лаборатории всего-то километров пятьдесят. Честно говоря, ума не приложу, что может давать такой аномальный уровень излучения? Ничего же рядом вообще нет. Почему именно это место, Клеон?

Клеон поставил пустую чашку с кофе и вздохнул. Он и сам очень хотел бы понять, откуда узнал про места, куда предположительно приплыли гигантские плавучие средства с обитателями первого Города. Да и это откуда он взял то?

– Не знаю, Гринлоу, – вслух сказал Клеон. – Версия с путешествием первой цивилизации, так скажем, далека от научных данных. В студенчестве, сам же знаешь, все выглядит по-другому. Я просто был уверен, что прав и после разрушения острова обитатели отплыли в четыре разные стороны.

– Может наоборот, Клеон? – серьезно спросил Гринлоу. – Что, если молодой мозг еще не был забит всякой ерундой, которую предлагает традиционная наука вместо реальных доказательств? Что, если ты тогда оценивал явления гораздо адекватнее, так как не был предвзятым?

Клеон невольно вздрогнул, в глубине души прекрасно понимая, что Гринлоу прав. Каким-то образом, восставая против давления Лабиринта общественной системы, он не заметил, как оказался в самом центре.

– Ладно, побегу дальше собирать все необходимое, – спохватился Гринлоу. – Кучу вещей еще нужно решить. Ты там не скучаешь?

– Да нет, все отлично, – искренне сказал Клеон. – Вчера даже в музее был.

– Ну скоро увидимся, и на месте посмотрим, что там может находиться на местах, откуда поступают сигналы, – сказал Гринлоу и отключился.

Клеон посидел немного и пошел к себе в номер. Он не планировал участвовать в новых исследованиях, даже внутренне сопротивлялся, но знал, что не устоит. Он безумно хотел снова открыть таинственный манускрипт и перенестись в волшебный мир, где все было совершенно другим. Прекрасным.

По дороге в номер он прокручивал в голове вчерашнюю встречу в отеле. Дополнительных доказательств не требовалось, он прекрасно знал, что сумка, в которой лежал древний манускрипт, идентична той, что лежала в музее.

«Что за принцип такой странный, подбрасывать сумки неизвестным людям, – думал Клеон. – С учетом того, что материал невозможно определить, в составе ткани обнаружен высокий процент серебра. Кстати, надо хотя бы сумку отдать на исследование, у меня же много знакомых нужного профиля».

Конечно, зайдя в комнату отеля, он первым делом достал плотную платяную сумку, и достал книгу с серебристыми квадратами внизу.

Странно, но каждый раз Клеону казалось, что не он открывает манускрипт на нужной странице, но сама книга показывает определенные картины. Он долго смотрел на квадратичный текст, не заметив, как снова оказался в другом мире.

Он видел, как высокие фигуры в белых одеяниях, расшитых серебристыми квадратами, стояли в круге наверху плывущего Аргона.

Аргон атаковали. Внутри все сжалось от ужаса, потому что Клеон не только видел горы грязной маслянистой субстанции, но знал, что это такое.

«Значит первые обитатели и правда подплывали к местам, которые я обозначил на карте, – пронеслось в голове. – Дальше, скорее всего проходили определенное расстояние вглубь острова или материка, подальше от воды. И судя по всему, то, что однажды разрушило остров, преследовало их и дальше».

От последней мысли стало не по себе. Откуда он мог знать, кто или что разрушило первый совершенный остров? И был ли такой вообще.

Клеон во все глаза смотрел на высокую фигуру, стоящую в центре. Длинные перламутровые волосы казались невероятно плотными, как будто выполняли роль шлема. Длинное одеяние было все расшито серебристыми квадратами. Ровным квадратом от главного стояло еще двенадцать фигур, по три на каждой стороне. Дальше стояли кругом еще несколько десятков телионов.

Произошедшее дальше сложно объяснить рациональной частью мозга. Клеон не видел, но стоя в отеле и смотря в стену он повторял слова удивительного заклинания вместе с теми, кто находился на Аргоне.

– Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons, – звенящий голос исходил из горла Клеона. – Didomai Murion Stenon! Einay Agon Edion!

– Einay Agon Edion! – прозвучал стройный хор звонких голосов.

Клеон улыбался, потому что точно знал, что произойдет дальше.

– Да пребудет Свет вечно! – прошептал Клеон, сжимая левую ладонь.

Только в руке Клеона ничего не было, в руке же лидера, которую он резко выкинул прямо вверх, блеснул серебром продолговатый осколок.

Предмет был примерно двенадцать сантиметров в длину, имел широкое круглое основание сантиметров пять и сужался до сантиметра в конце.

Клеон смотрел не отрываясь, как от осколка исходили тонкие серебристые струйки, переплетаясь в невероятно красивых узорах и сливались в плотные лучи. Потоки яркого света наращивали скорость движения и уплотнялись.

Осколок засиял мощными титановыми лучами, плотный столп света резко пронзил верхнее основание Аргона, соединяясь с неведомым источником, который находился глубоко внутри планеты. Откуда Клеон мог это знать?

Поток, в котором смешались жемчужные линии и бешеные титановые вихри, полностью окутал гигантский Аргон, стены которого были испещрены квадратичными символами. По тонким линиям загадочных знаков очень быстро заструилось ярко-серебристое свечение, заполняющее каждую линию.

Титановые струйки, повторяя сложнейшие квадратичные узоры, отделились и казалось, что от Аргонов на несколько метров отошли вторые плотные стены, заливающие ярким блеском серо-болотные воды океана.

В глазах Клеона сияло торжество, когда раздался агонизирующий ревущий вой не имеющих формы, но умеющих принимать любую форму.

***

Закрывая манускрипт, Клеон не мог вспомнить все, что видел, только удивлялся, почему становилось так спокойно и тепло на душе.

Он достал папку, о которой так и не рассказал Гринлоу. Четыре блока документов были разделены стикерами, названия на которых полностью совпадали с местами на карте. Клеон открыл первый блок, на котором маркером было написано «Тингведлир, Исландия. Август, 1896 год».

Клеон внимательно читал заметку, опубликованную в старой газете.

«Три мощных землетрясения магнитудой от 6,5 до 7,5 баллов с коротким интервалом на южном полуострове Исландии нанесли серьезный урон. В течение трех недель произошло три извержения близко расположенных вулканов. Разрушено примерно три тысячи ферм и домов, множество раненых доставлены в больницы, власти говорят о серьезных повреждениях».

Он продолжал листать, пока не наткнулся на скрепленные сложенные вчетверо листки. Клеон развернул, в голове постоянно вертелась мысль, что он упускает что-то безумно важное, и он не мог вспомнить что.

– Вспомнил, после огромного ущерба и серии из трех землетрясений за три недели, множество людей попало в больницы, – почему-то руки задрожали сильнее, и Клеон все быстрее разворачивал листки. – Местные репортеры опрашивали выживших. Свидетельства, вот почему я сохранил документы.

«Десятки человек, пострадавшие после землетрясений, рассказывали удивительную историю. По словам жителей городка, землетрясения прекратились в один момент, когда в городе заметили высоких странников».

Руки дрожали так, что Клеон чуть не выронил листок. Необычная реакция, с учетом того, что в желтой прессе ежедневно публикуются тысячи гораздо более страшных историй. Однако в данном случае автор и не пытался нагнать страху или дорисовать несуществующие детали. Заметка была на удивление короткой.

«Почти все описывали пришедших одинаково. Во время третьего землетрясения по центральной улице городка прошли два молодых человека и девушка. Все были одеты в светлые одежды, которые по словам очевидцев, переливались серебристым цветом. Идущие были значительно выше среднего роста жителей острова и подходили ко всем раненым. Все опрошенные помнят, что шли странники прямо по направлению к извергающемуся вулкану. В какой-то момент они зашли в густой дым и больше не появлялись».

– Тогда все это и правда казалось чудом, – Клеон иронизировал, чтобы успокоить дыхание и бьющееся уже на пределе сердце. Почему он так реагирует на несколько строчек в газете конца девятнадцатого века в другой стране?

«Собирали мы тогда не данные о необычных катастрофах, – напряженно работал мозг. – И не новости о чудесных исцелениях и прекращении бедствий. Удивляли характеристики людей, которые описывались идентично, вот почему я выделил места. В разных точках планеты свидетельств о высоких людях в переливающихся одеждах статистически было намного больше. Мы даже доказали значимость различий, истории людей – вот что собрано в папке».

Исландия, Тингведлир, август, 1896 год

Темный-серый дым стеной поднимался из глубоких расщелин земной коры. Высокие горы казались игрушечными, рассыпаясь глыбами от сильнейших толчков, исходящих из недр планеты. Назвать происходящее извержением вулкана можно было с большой натяжкой. Жители небольшого городка северного полуострова не видели ничего подобного.

Официально в местной газете напишут, что мощные землетрясения магнитудой от 6,5 до 7,5 баллов произошли с промежутком в несколько дней и нанесли страшный урон. Расположенные рядом горы шатались как детские оловянные солдатики, откалывающиеся гигантские куски горных пород разлетались, словно пылинки. Все, что создавали люди на протяжении десятков лет, разнесло в клочья за пару недель. Пострадало множество жителей полуострова, подобного бедствия не было на острове несколько столетий.

Хорошо, что жители были заняты выживанием и спасением раненых, и никто не мог приблизиться к бушующей стихии. Иначе, кроме физических травм, большая часть навсегда осталась бы в больницах для душевнобольных, крича от ужаса в смирительных рубашках. Грязно-серый дым сплошной стеной почти полностью закрывал ярко-красный огонь с кусками измельченного базальта, вырывающийся из расщелин огромными столбами, и рвущийся наверх.

Нестерпимо яркий огонь красного цвета был прикрытием, также как и плотная стена дыма. Нечто, что пыталось выбраться из глубин преисподней вместе с палящим огнем и ядовитым дымом, свело бы с ума любого.

– Мы должны идти немедленно, – в красноватых вспышках извергающихся вулканов светлые глаза молодого человека, стоящего справа у окна, переливались мягким серебристым светом.

– Согласна, – промолвила стоящая рядом высокая девушка, также пристально наблюдая за приближающейся грязно-серой стеной дыма.

– Уверены, что нужно применять действие стагонов? – спросил юноша, стоящий слева и также наблюдающий за ярким огнем серебристыми глазами.

– Очевидно! – коротко сказал молодой человек, стоящий справа. – Нас с детства учили отличать проявления Первородных. В природной катастрофе не может быть плотного серого тумана, красного огня и таких разломов.

– Верно, – cогласился юноша, стоящий слева. – Все признаки совпадают. Хотя по имеющимся данным подобного прорыва давно не было.

– Что-то значит случилось, мы не можем всего знать, – проговорила девушка. – И самое главное – на обычную катастрофу не зажглись бы стагоны.

Все трое отличались высоким ростом, и стройным телосложением. На первый взгляд сложно было сказать, что именно отличало стоящих у окна от обычных людей. При ближайшем рассмотрении очевидно бросались в глаза слишком вытянутые лица и конечности. Врач, проведя рентген сказал бы, что у людей искаженный скелет – все кости на несколько сантиметров длиннее общепринятых в медицине размеров. Отличалась при этом и физиология. Длинные перламутровые волосы были очень плотными и достигали пояса.

Одновременно девушка и двое молодых людей достали из наплечных белых сумок, расшитых серебристыми сложными орнаментами, продолговатые предметы в форме восьмигранников. Они подняли предметы на уровне глаз и свели руки у окна, за которым бушевала стихия. Теперь различия стали заметнее, пальцы на руках всех молодых людей состояли из четырех фаланг. Внутри прозрачных капсул плескалась жидкость, разгорающаяся ярким светом.

– Видите? – сказала девушка. – Нужно идти, причем немедленно.

– Я столько об этом слышал, уверен, как и вы, но никогда не думал, что реально придется запечатывать проходы, – промолвил юноша, стоящий слева.

– Никто из нас раньше не применял стагоны, но мы – наследники Иерархии, мы должны выполнить свою миссию и выполнить предначертанное, – уверенно проговорил молодой человек, стоящий справа.

Потомки не узнают всего, что сделали молодые люди в тот день не только для маленького городка, но для всей планеты. В газеты попадет короткая заметка, что по центральной улице прошли два молодых человека и девушка в светлых одеждах. В темноте вышитые серебристыми нитями орнаменты было не видно, и поэтому свидетелям показалось, что одежды блестели. Заметят необычно высокий рост, запомнят, как высокие молодые люди подходили ко всем пострадавшим, и что-то прикладывали к солнечному сплетению.

Удивительные исцеления после прикосновения маленького предмета быстро забудутся, спишут все на панику и врачебные ошибки. Жители городка потом вспомнят, что незнакомцы прошли всю улицу и вышли за город по направлению к извергающемуся вулкану. Кто-то скажет, что видел, как высокие молодые люди в светлых одеждах зашли прямо в стену серо-грязного дыма.

И никто потом больше незнакомцев не видел.

Перед стеной страшно ядовитого серого газа, распространяющегоcя вокруг глубоких расщелин, молодые люди остановились и подняли прямо вверх продолговатые капсулы, в которых все ярче разгорался жемчужный свет.

– Все готовы? – спросил молодой человек, по виду старше остальных.

– Да, – хором ответили юноша, и девушка.

Конечно, им было очень страшно. Наследники много раз слышали истории от старших, которым рассказали предыдущие поколения. Но никогда не видели прорывающийся сквозь грязный дым первородный ужас. Взмывающие из глубин планеты горы мутирующей скользкой плоти стремительно надвигались.

– Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! – громко сказал молодой человек постарше, сжимая нагревающийся стагон. – Einay Agon Edion!

– Einay Agon Edion! – одновременно произнесли юноша и девушка, которая закрыла от страха глаза, но не опустила руку, тверже сжав стагон.

– Да пребудет Свет вечно! – сказал молодой человек и от маленьких бусин в руках молодых людей заструился жемчужный свет.

Искрящиеся линии переплетались друг с другом, сливаясь в мощные потоки. Процедура прихода Света на планету осталась неизменной. Жемчужные лучи взметнулись вверх и молодые люди не смогли скрыть восхищения, когда увидели, как мощный столп титанового света, рассыпавшись на миллионы острых серебристых искр, вонзился в растущие провалы земной коры. Агонизирующий вой рвущихся на части гигантских кусков плоти грязно-болотного цвета не повлиял на радость и восторг, который испытали наследники.

С раннего детства потомков первых телионов обучали пользоваться стагоном, в котором был заключен жидкий Агнитиан.

Наследники прекрасно знали о своей миссии защитить планету, но впервые увидели, насколько могущественнее сила света Иерархии первородного ужаса, скрывающегося в недрах планеты и пытающегося выбраться наружу.

Глава 11. Защитный круг

Исландия, Тингведлир, настоящее время

Клеону снова стали сниться светлые сны, хотя назвать яркие и детальные картины сновидениями можно было с большой натяжкой. За долгие годы детства, пока родители пытались вылечить ребенка от странной способности видеть то, чего нет, Клеон понял, что не стоит рассказывать все окружающим.

Другой урок заключался в том, что Клеон с детства видел и сжигающие ледяным ужасом кошмары, и согревающие теплым светом отпечатки странного мира. Сейчас он смотрел в потолок, пытаясь понять, почему в отеле висят лампы, распространяющие жемчужные искры. Пока не понял, что сверкающий белым жемчугом потолок отражает не растворившееся до конца ночное видение.

С прошлого вечера настроение было прекрасным, и Клеон постоянно улыбался, не понимая, почему. Обычные дела теперь доставляли радость.

К приподнятому состоянию добавилось предвкушение авантюры, когда к отелю подъехал закрытый фургон-лаборатория Гринлоу.

«Так, пора выходить, за мной приехали», – быстро промелькнула мысль.

Гринлоу позвонил утром и сказал, что все готово для экспедиции. Оборудование доставили быстро, все остальное было собрано заранее.

Клеон вышел, с улыбкой оглянулся по сторонам, приветствуя всходящее из-за снежных гор необычно белое солнце. Давно он не испытывал подобных эмоций. Колоссальный успех в научном мире по меркам общественной системы каким-то образом уничтожил даже остатки внутреннего счастья.

«Вот он неповторимый дух свободы исследования», – улыбался на ходу Клеон, физически ощущая расправляющиеся после долгих лет сна крылья.

– Клеон! Садись быстрей, что ты там рассматриваешь? – зычный голос Гринлоу звучал громче на фоне дождливого утра.

– Иду! – отозвался Клеон, отрываясь от прекрасных видов и забираясь в небольшой фургон. – Так, какие планы? Куда мы сейчас едем?

– Ну расстояние с тобой обсуждать бесполезно, – уставившись в планшет, проговорил Гринлоу. – Место, откуда исходит сигнал, находится в пятидесяти километрах, ехать часа полтора часа, дорога скользкая.

Клеон осмотрелся. Внутри фургон представлял собой перевозную научную лабораторию, впереди за перегородкой сидел водитель. Кроме Гринлоу, в машине находилось шесть человек. Двое ученых, и четверо рабочих. Понятно, академик тщательно все продумал и подготовился к экспедиции.

– Рядом с местом, откуда по данным радиолокационного комплекса поступает сигнал, раньше было древнее поселение, – Гринлоу оторвался от планшета и посмотрел на большой экран, висящий впереди. – Сейчас все разрушено, сохранились осколки каменных глыб, кое-какие остатки строений. Судя по всему, на месте была небольшая деревушка. Странно, не смог найти точного описания. Известно только, что после страшного землетрясения все засыпало трехметровым слоем вулканического песка, ну и затем снегом.

– Понятно, – кивнул Клеон, внимательно смотря по сторонам.

Машина медленно ехала по грунтовой замерзшей дороге. По сторонам возвышались снежные пики гор, затянутые белым туманом. Выехали они ранним утром и солнечный свет с трудом пробивался сквозь белую пелену, накрывающую горы. Тонкая дымка создавала впечатление нереальности.

– Как пользоваться игнитионным детектором, который заказал Валентин? – спросил Клеон, смотря на экран. – Мы увидим усиление сигнала?

– Увидим и услышим, – кивнул Гринлоу. – Детектор настроен на поиск усиливающихся вибраций игнитионного излучения. Поэтому, любое изменение в сигнале сразу отразится ярким светом и звуковым сигналом.

– Хорошо, – коротко ответил Клеон, продолжая тщательно рассматривать окружающие пейзажи не только потому, что природа завораживала красотой.

Он не мог описать свои ощущения. Кроме радости и восторга, которые Клеон объяснял возвращением во времена молодости и к полевым исследованиям, примешивалось другое странное чувство.

«Узнавание. Вот нужное слово», – непроизвольно промелькнула мысль, удивившая, прежде всего, самого Клеона.

«Странно, я никогда в жизни не был в Исландии, и точно в настолько отдаленных местах, – усиленно заработал мозг. – Откуда странное ощущение, что все это я когда-то уже видел? Может просто в похожем месте был?».

Клеон вглядывался в меняющийся пейзаж, горы становились все ниже, и, казалось, солнечный свет освещал пространство намного ярче.

Светлый серебристый луч, пробивший плотные облака, и опустившийся в центр невысоких заснеженных холмов, можно было принять за солнечный. С большим трудом. Яркая вспышка на секунду ослепила и пропала.

– Здесь! Нужно подъехать поближе к кругу! – крикнул Клеон, чем сильно удивил водителей, и самого академика.

– До места, как я отметил на карте, как минимум еще полтора-два километра, – начал Гринлоу и замолчал, удивленно наблюдая за Клеоном.

Клеон даже не слушал, пристально смотря в окно. В Исландии было множество красивых гор, часть из которых они только что проехали. Невысокие холмы, на которые уставился Клеон, вряд ли могли вызвать сильное восхищение.

– Остановите машину! – дал Гринлоу команду водителю, продолжая наблюдать за Клеоном. Он помнил, что еще в университете группа открыла несколько редких мест и собрала множество уникальных находок только потому, что каждый раз срабатывало нечеловеческое чутье молодого Клеона. В какой-то момент он просто застывал и точно указывал, где и что находится.

Клеон и сейчас не собирался что-либо объяснять. Он выскочил из машины и насколько мог быстро пошел по толстому снежному покрову.

Гринлоу же, собирая аппаратуру, получил очередное подтверждение, что Клеон обладает сверхъестественной интуицией. Прямо за спиной уже выходящего из машины академика раздался пищащий звук, он резко повернулся и пару секунд пристально смотрел на монитор. Точка, мерцающая равномерным светом, увеличилась примерно в три раза, волны излучения заметались в бешеном танце, наливаясь ярким серебристым светом. Аппарат совершенно точно определял место, откуда исходил сигнал непередаваемой мощности.

«Откуда ты все это знал, Клеон? – напряженно думал Гринлоу, следуя за ученым, успевшим уйти далеко вперед. – И что именно тебе известно?».

– Клеон! Подожди, сейчас разберем аппаратуру, как обычно, начнем по квадратам прощупывать поверхность, – прокричал Гринлоу и махнул рукой.

Клеон уже почти бежал, насколько это было возможно по высокому снегу.

«Да что он там увидел?» – на удивление академик не злился, просто не мог принять странный способ получения Клеоном знаний.

В национальном парке страны было множество холмов. Кроме того, к юго-западу находилась вулканическая система из двух вулканов, высотой более восемьсот метров. Хотя Клеона явно не интересовали вулканы.

Гринлоу старался идти быстро, не отрываясь от планшета, на котором равномерными вспышками мерцал источник, сзади рабочие несли детектор.

Следующие действия Клеона всех удивили. Он остановился на ровной площадке между холмами, диаметром примерно триста метров, осмотрелся, присел на корточки и стал руками в толстых перчатках разгребать снег.

Ничего более странного академик не видел. Гринлоу непроизвольно пошел быстрее, прежде всего, чтобы остановить Клеона от обморожения.

– Клеон! – прокричал Гринлоу. – Что ты делаешь?

– Гринлоу! Да пойми, здесь внизу не природные образования! – Клеон в исступлении пытался раскопать снежное покрытие в несколько метров.

Академик не успел сказать следующую фразу, обдумывая, как не обвинить давнего друга в откровенном помешательстве, потому что услышал резкий звук. Он обернулся и увидел, что ученые с игнитионным детектором стоят буквально за спиной. Гринлоу прекрасно все понял до того, как ошеломленные астрофизики успели что-либо сказать. Судя по звуку, который увеличился в десятки раз, источник излучения находился непосредственно рядом с местами, с которых Клеон неистово пытался убрать метровое снежное покрытие.

– Гринлоу! – перебивали друг друга запыхавшиеся ученые. – Сильные колебания, детектор ловит мощное излучение и не может распознать частоту.

– Понял, – коротко сказал Гринлоу и повернулся к Клеону. – Да остановись же! Здесь просто ровная поверхность, какие неестественные образования?

– Посмотри! – Клеон быстро дышал, устав от тяжелой работы.

Гринлоу присел на корточки чисто ради уважения к давнему другу. Однако, когда увидел, что разгребал Клеон, просто застыл.

– Господи, что это такое? – прошептал Гринлоу, вглядываясь в переливающийся материал, ничем не похожий ни на один природный минерал.

Под расчищенным снегом примерно два на два метра под лучами осеннего солнца поблескивала белая поверхность. Гринлоу провел в исследованиях всю свою жизнь и даже без специальных приборов и изучения мог легко отличить как минимум две сотни пород и минералов, из которых строились сооружения.

Впервые он в недоумении разглядывал отливающую жемчужным светом поверхность, перебирая в голове все возможные объяснения.

– Очень твердый материал, в несколько раз прочнее мрамора, – разглядывал академик сверкающий блок, не решаясь дотронутся. – Точно монолит, не видно соединений и швов. Странная порода, никогда такой не видел.

Клеон резко встал, и быстро пошел дальше, проваливаясь по колено в снег. Также неожиданно остановился через несколько десятков метров.

– Вокруг, Гринлоу, оглядись внимательно, – Клеон поднял руку и очертил в воздухе окружность, поворачиваясь кругом.

Гринлоу подошел к месту, где встал Клеон и остановился. В поисках неизвестных цивилизаций, и особенно неземных, академик провел всю свою жизнь. Он мог отличать странности в окружающей обстановке.

Друзья стояли в самом центре какой-то аномалии. В абсолютно ровном круге диаметром примерно триста метров, огороженном невысокими холмами.

Клеон снова сел на корточки и начал неистово расчищать снег, Гринлоу не успел ничего сказать, когда появился яркий блеск, бликующий на солнце.

– Смотри, два на два метра, ровные квадраты, – запыхавшимся голосом сказал Клеон. – По кругу, расположены на ровном расстоянии друг от друга.

– Что это? – спросил Гринлоу.

– Раскопал только верх, это высокие колонны, – сказал быстро Клеон. – Спрятаны под снегом. Длина двенадцать метров, всего двенадцать колонн.

«Откуда ты можешь знать это, Клеон?» – почти сорвалось с языка, однако Гринлоу решил пока промолчать.

– Ты хочешь сказать, что по кругу диаметром триста метров на одинаковом расстоянии друг от друга находится двенадцать ровных колонн, спрятанных под снегом? – медленно проговорил Гринлоу разглядывая расчищенный квадрат.

– Я же сказал, это не природные образования! – воскликнул Клеон. – Столбы имеют квадратное основание, размер каждой стороны два метра! Высота двенадцать метров, только сейчас находятся внизу, глубоко под снегом.

Клеон махнул рукой и побежал дальше, пытаясь расчистить снег со следующего объекта. И на удивление оказался прав. Сверкающие жемчужным светом квадраты размером два на два метра, были идентичными.

– Подожди, есть специальное оборудование, рабочие сейчас все расчистят, – сказал запыхавшийся академик, догнав Клеона.

Рабочие побежали обратно к машине, в передвижной лаборатория Гринлоу были инструменты и оборудование вообще на все случаи жизни.

Ученые остались рядом с портативным радиотелескопом, и продолжали смотреть в планшет, который им отдал Гринлоу, когда побежал за Клеоном.

– Что с сигналом? – быстро спросил Гринлоу.

– Сигнал остановился на том значении, которое появилось при первом приближении к месту, – ответил Ставинский, не отрываясь от монитора.

– Частоту и структуру излучения удалось определить? – академик пристально посмотрел на ученых.

– Нет, я впервые вообще такое вижу, – ответил Валентин, потирая вспотевший лоб. – Сигнал нестабилен, поступающие колебания неоднородные, амплитуда частот слишком высокая. Излучение как будто прыгает от низких к высоким частотам… Не знаю даже, что это может быть, аномалия какая-то…

– Вы не можете определить ни уровень вибраций, ни структуру, потому что источник не испускает гамма-излучение, – Клеон сказал так уверено, что оба астрофизика посмотрели с удивлением. – Игнитионный детектор улавливает мощнейшие волны, и пытается распознать при помощи известных частот.

– Что вы имеете в виду? – спросил Ставинский с интересом, словно забыв, что Клеон по определению не является специалистом в астрофизике.

– Источник производит энергию намного мощнее и плотнее, – продолжал уверенно Клеон. – Понятно, что как гипотезу приняли гамма-всплески, по структуре же колебания имеют совсем другую основу. Поток игнитионного излучения, является более сжатым, и каждая частица имеет более сильный заряд.

– В том, что вы говорите, есть смысл, – заговорил быстро Валентин. – Тогда понятны резкие скачки детектора, который просто не может уловить такую плотность и силу заряда. Аппарат переводит получаемые сигналы в предельно заложенные частоты, хотя вибрации источника во много раз сильнее.

– Совершенно верно, – кивнул Клеон. – Хорошо, что оборудование вообще улавливает подобный поток, иначе мы никогда не обнаружили излучение.

– Академик! Подойдите сюда! – раздался крик рабочих, которые при помощи компактных снегоочистителей пытались убрать снег с поверхности.

Клеон развернулся и побежал к рабочим, следом устремился Гринлоу. Рабочие отмеряли расстояние по кругу, как и показал Клеон, и расчищали снег с поверхности. При помощи специального оборудования удалось раскопать примерно метр вниз от белых квадратов. Как всегда, Клеон оказался прав.

По окружности на равном расстоянии друг от друга располагалось двенадцать огромных белых выступов. Гринлоу подбежал к одному из блоков, пытаясь рассмотреть переливающийся искрами странный минерал.

– Жемчужный доломит, – ровным голосом сказал Клеон, не замечая, что Гринлоу вздрогнул и пристально посмотрел на ученого. – Стелы монолитные. Очень прочные. Охранные колонны имеют квадратное основание, каждая сторона по два метра, высота двенадцать метров, все одинаковые. Выполняют функцию аккумуляторов и обеспечивают полион световой энергией.

Клеон, не отрываясь смотрел на переливающийся минерал и широко улыбался. По светлым, почти прозрачным глазам, пробегали серебристые искры, впитывая отблески белой монолитной поверхности.

«Как будто неизвестный минерал реагирует на блики в глазах Клеона, – промелькнуло очень быстро в голове Гринлоу. – Так, надо остановиться. Нечего тут выдумывать, просто игра солнечного света и отражения».

Академик встряхнул головой, пытаясь избавится от наваждения.

– Откуда такая точность? – спросил медленно Гринлоу, продолжая наблюдать за странным состоянием Клеона. – И что такое полионы?

– Первые места поселений Наследников, колонны собирали мощнейшее излучение, и трансформировали в энергию, необходимую для обеспечения и защиты полиона, – словно под гипнозом проговорил Клеон и сам вздрогнул.

Светло-серые глаза вернулись в обычное состояние, и Гринлоу мог поклясться, что белая поверхность раскопанных колонн перестала сверкать.

– Прости, не мог бы ты повторить еще раз, – вслух сказал академик.

– Что повторить? – Клеон удивленно посмотрел на Гринлоу, и только огромный опыт позволил академику сдержаться.

«Надо в следующий раз записывать все, когда Клеон будет рассказывать о неизвестных явлениях, – подумал академик, оглядывая давнего друга и понимая, что он и правда не помнит, что сказал минуту назад. – И что за странный звенящий, отливающий металлическими нотками голос?».

– Видно же, что здесь очень давно было поселение, – обычным голосом сказал Клеон, оглядываясь по сторонам. – Надо расчистить поглубже все двенадцать колонн. Кстати, откуда точно исходит сигнал?

Ученые, не отрывающиеся от планшета и постоянно меняющие положение и настройки детектора, одновременно подняли головы.

– Судя по показаниям монитора, источник излучения находится в самом центре глубоко под землей, – медленно сказал молодой астрофизик.

– В центре чего? – переспросил удивленно Гринлоу.

– Посмотрите сами, – ответил астрофизик постарше, поднося планшет в поле зрения Клеона и Гринлоу. – Видите?

Второй раз за день Клеон застыл, смотря на странную схему из мерцающих линий на экране. От каждой колонны, сделанной из сверкающего минерала, исходила прямая линия. Все двенадцать мерцающих потоков сходились строго в центре круга, где слепящим серебром мигал вытянутый овальный сигнал.

Глава 12. Осколок величия

Исландия, Тингведлир, настоящее время

Несмотря на дикую усталость и напряженный график Клеон очень хорошо спал. И снова видел светлые сны. Работы длились две недели, Гринлоу вызвал бригады рабочих, которые раскапывали заброшенное поселение. Накануне вечером закончилась раскопка высоких колонн из неизвестного материала.

– Я думал, что ничего нового в своей жизни уже не увижу, – пробормотал Гринлоу. – И все оспаривают ключевые положения альтернативной истории о высокоразвитых цивилизациях, которые были на планете задолго до человека. Какие народы могли строить подобное? Какими, интересно, инструментами?

Клеон стоял рядом с академиком на расчищенной площадке в центре круга диаметром примерно триста метров. Ученые измерили все несколько раз. На равном расстоянии от центра круга и друг от друга возвышались поблескивающие жемчужными искрами прямоугольные стелы. Раскопать удалось примерно два метра. Каждая сторона составляла два метра, выглядели сооружения впечатляющее на фоне искрящегося снега. Изумление, однако вызывал не размер и даже не белый искрящийся материал сооружений.

Огромные столбы были полностью монолитными. При помощи различной аппаратуры Гринлоу обследовал все поверхность конструкций. Ничего.

Удивление вызывали и другие характеристики таинственных образований, которые скрывались под огромным слоем льда и снега.

– Откуда ты взял название, Клеон? – внимательно посмотрел Гринлоу на давнего друга, пытаясь хотя бы частично понять, что кроется в бездонной памяти гениального ученого. – Почему ты назвал материал «жемчужным доломитом»?

– Я не помню, правда… – Клеон нахмурился.

С одной стороны, он не мог понять, почему так радостно бьется сердце с самого момента прибытия на место древнего поселения. Все вокруг вызывало нечеловеческий восторг. С другой стороны, мозг разрывался от попыток вспомнить нечто очень важное. Что? Ну что ученый тридцати семи лет мог знать о неизвестных сооружениях, построенных вообще непонятно когда?

– Что показали результаты радионуклидной диагностики? – спросил Клеон только для того, чтобы отвлечься от попыток вспомнить то, чего он не мог знать по определению. – Получили уже ответ из лаборатории?

– Да, но однозначно определить возраст конструкций невозможно, – пожал плечами Гринлоу. – Ты же понимаешь, что анализ представляет собой метод лучевой диагностики, регистрируется излучение радиоактивных веществ. Догадайся сам, что произошло при попытке провести анализ монолитных стел.

– Излучение зашкаливает и выбивает аппаратуру, – кивнул Клеон, понимая, что, если вибрации, исходящие от сооружений, зафиксировал мощнейший детектор, измерить такой уровень энергии в принципе нечем.

– Странные конструкции, – проговорил Гринлоу.

– Возможно это объяснение того, почему излучение не распространяется дальше, – задумчиво сказал Валентин. – Почему-то я сразу об этом не подумал.

– Что ты имеешь в виду? – повернулся к астрофизику Гринлоу.

– Смотрите, – пояснил Валентин. – Получается, что от центра, где предположительно на огромной глубине находится источник, по кругу диаметром триста метров на равном расстоянии друг от друга расположено двенадцать колонн, сделанные из плотного белого минерала, переливающегося странным блеском. Возникает версия об искусственном происхождении…

– Ты хочешь сказать, что колонны такой формы и размера не могли сами по себе образоваться? – с интересом спросил Гринлоу.

– Конечно, – кивнул молодой астрофизик.

– Все верно, – возбужденно заговорил Гринлоу. – Белые столбы являются аккумуляторами и собирают энергию, исходящую от источника. Понятно почему детектор обнаруживал более слабое излучение вначале от колонн.

– Дело не в этом, – вступил Клеон. – Тот, кто это делал, прекрасно знал, что помещает источник с невероятным уровнем излучения, который способен уничтожить вообще все живое. Поэтому была предусмотрена защита!

–Станислав считает, что именно поэтому радиотелескоп изначально уловил излучение, которое шло с поверхности планеты, – сказал Валентин,

–Разумеется! – воскликнул Гринлоу. – Колонны выполняют не просто роль защиты и аккумуляции энергии. Поток собирается внутри круга, как ты сказал, диаметром триста метров, и не имея возможности распространиться горизонтально, уходит вертикально, вверх. На огромной высоте радиотелескоп и уловил сигнал, хотя источник находится на земле. Точнее, под землей.

– Хорошо, что с фиксацией волн от игнитионного детектора? Нашли что-нибудь новое? – Клеон посмотрел за пределы круга, где расположились выездные лаборатории, так как Гринлоу привлек других ученых.

– Все время, пока велись раскопки, картина не менялась, – спокойно сказал Гринлоу. – Стелы испускают мощное излучение, но стабильное. Самый сильный сигнал идет из центра круга. Так как на поверхности ничего нет, логичное предположение, что источник находится глубоко под землей.

Клеон и Гринлоу одновременно посмотрели себе под ноги. Несколько раз они подходили к центру громадного круга триста метров в диаметре, в надежде хоть что-нибудь почувствовать. Ничего. Обычная мерзлая земля.

– Ты же понимаешь, что раскопать это невозможно, – проговорил Гринлоу, вглядываясь в расчищенное от снега плато. – Никакое оборудование не поможет. Замерзшая почва, покрытая двухметровым слоем льда.

– Детектор не определяет хотя бы примерную глубину, откуда поступает сигнал? – спросил Клеон, понимая, что это невозможно.

– Нет, конечно, – Гринлоу подтвердил очевидное. – Радиолокационный комплекс ловит только вибрации и переводит в частоты. Теоретически место, откуда идут вибрации, определить можно. Мы прямо на этом участке сейчас и стоим. Неизвестно, правда, на какой глубине находится источник.

– Что это, Клеон? – задумчиво спросил Гринлоу, за плечами которого были сотни путешествий по редким местам планеты и исследование самых загадочных объектов. – Кто и зачем построил подобное? И главное каким образом?

– Полион. Один из первых городов на молодой планете, – металлические оттенки в голосе Клеона заставили Гринлоу резко вздрогнуть.

Внутренняя интуиция академика подсказала с первого раза, что, когда Клеон впадает в странное гипнотическое состояние, не стоит ничего говорить или мешать. Гринлоу незаметно включил в кармане диктофон, понимая, что сам Клеон не может вспомнить то, что говорит в полном трансе.

На удивление Клеон молчал. Гринлоу посмотрел другу прямо в глаза, что заставило его вздрогнуть еще раз. Конечно, позже, академик убедит себя, что яркий солнечный свет, отражающийся от белого снега, создал иллюзию.

В то же момент он не мог оторваться от глаз Клеона.

Мелкие стальные вкрапления, образующие странный узор вокруг зрачков Клеона, всегда вызывали удивление. Только застыл Гринлоу не потому, что удивился редкой глазной аномалии. Блестящие точки сливались, и через доли секунды сплошная титановая пластина закрыла и зрачки, и белковую оболочку.

Пребывая в полном трансе, Клеон обвел блестящими глазами все двенадцать огромных стел, поднял глаза и резко взметнул прямо вверх левую руку, вытянув пальцы. Серебристый искрящийся луч соединился с рукой, и все пространство между стелами накрыло едва заметным куполом, состоящим из миллионов мерцающих разноцветных сверкающих линий, сплетающихся в диковинные узоры. Лучи непередаваемо ярких разных цветов быстро перемещались по внутренней окружности купола, перламутровые линии наращивали скорость и плотность. Очень быстро огромная полукруглая оболочка, соединившая все белые колонны, стала почти непроницаемым.

«Защитное устройство, – несмотря на полное оцепенение Гринлоу все же был профессиональным исследователем и мысли мелькали одна за другой. – Стелы из «жемчужного доломита», как назвал это Клеон, отражают неизвестную энергию и образуется непроницаемое покрытие. Что же находилось тогда в центре? Не мог же здесь постоянно стоять человек с вытянутой рукой?».

Удивительное видение длилось секунды, неожиданно Клеон резко опустил руку, и вокруг снова стояли поблескивающие под ярким солнечным светом странные высокие столбы. Гринлоу сдержался, чтобы ничего не сказать, прекрасно понимая, что эти секунды просто выпали из памяти Клеона.

– Холодно уже, наступает вечер, – насколько мог спокойным голосом сказал Гринлоу. – Пойдем, ничего нового мы сегодня не откроем.

– Согласен, – кивнул Клеон и пошел за академиком. – Завтра подумаем, что еще можно сделать. Может понадобиться более мощное оборудование для раскопок. Я позвоню Павлу, он точно выделит денег, сколько я попрошу.

«Хотел бы я знать, какое оборудование подойдет для измерения появления из воздуха прочного защитного купола?», – промелькнуло в голове Гринлоу.

– Конечно, Клеон, – вслух сказал академик. – Давай отдохнем, хорошенько выспимся, и завтра решим, что еще можно сделать.

В эту ночь Клеона снова снились яркие светлые сны.

***

Он стоял внутри огромного круга, залитого искрящимся жемчужным светом. Все вокруг было другим. Сны по определению и должны отличаться от реальности, только окружающая обстановка не вписывалась даже в понятие сновидения. Клеон озирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Как он оказался посреди ночи между огромными стелами? Лунатизмом Клеон никогда не страдал, да происходящее казалось слишком реальным.

«Сильно отличается от того, что мы видели днем, – быстро промелькнула мысль. – Стелы сверкают намного ярче, да и освещение какое-то странное».

Слабый отблеск поверх белых столбов, который заметил Гринлоу, был только началом формирования защитного купола. Клеон не мог оторваться от переливающейся сотнями ярких цветов плотной защитной оболочки, закрывавшей все пространство между высокими прямоугольными стелами.

Сплошная пелена мерцающего света из миллионов сверкающих линий, соединяла высокие колонны наподобие стен. Кристальные пластины тянулись вверх и сливались с жемчужным куполом. В результате круг диаметром триста метров надежно закрывало плотной пеленой мощного излучения.

Движение разноцветных искрящихся лучей жемчужного света не останавливалось ни на секунду. Удивительно, что мелькание ярких потоков не раздражало взгляд. Наоборот. Возникало ощущение райского блаженства.

Он попытался сделать несколько шагов, подсознательно стараясь занять место в центре в круге, и с удивлением посмотрел себе под ноги. Привычного покрова льда и снега не было. Под ногами ощущалась твердая поверхность.

Клеон пристально смотрел на кристаллическое основание, на котором стоял, под которым на огромной скорости метались разноцветные сверкающие линии, сливаясь с жемчужными струйками света. Он сделал осторожный шаг, затем с силой наступил на поверхность, кажущуюся неимоверно хрупкой.

«Уникальная прочность кристального покрытия, – мозг продолжал выполнять свою работу по оценке незнакомой обстановки. – Похоже на стеклянное море. Как интересно под поверхностью перемещаются потоки света на огромной скорости? И почему свет настолько яркий?».

Изумрудные, аметистовые, рубиновые, аквамариновые, ярко-розовые, красно-желтые, оранжево-голубые линии сливались в диковинном танце. Он в жизни не видел и десятой части таких цветов и оттенков. Да и прозрачной поверхности, отливающей жемчужным блеском, не встречалось.

Клеон осматривал нижнюю поверхность и с изумлением понял, что пространство внутри круга, образовавшегося между белых стел, имеет одинаковое прочное покрытие. Он помнил, что диаметр круга составлял триста метров, переливающееся жемчужным блеском пространство внутри и правда напоминало стеклянное море. Он медленно шел вперед, опасаясь, что кажущаяся хрупкой прозрачная поверхность лопнет под тяжестью человеческого веса.

«Как настолько яркий свет может становиться еще сильнее?» – мелькнула мысль, и Клеон оторвался от созерцания жемчужного покрытия.

И застыл, не в состоянии подумать даже во сне.

Он немного не дошел до самого центра круга, заметив блики на нижней поверхности. Когда же Клеон поднял глаза, в голове не осталось ни одной мысли. Мозг остановил работу, не давая даже команды выдохнуть.

Высоко вверх, в невидимое космическое пространство взметался поток ослепляющего титанового света. Диаметр вихря плотного блеска составлял примерно двенадцать метров, и столп только казался твердым. Присмотревшись, насколько это было возможно в слепящем блеске, Клеон понял, что мощные темно-серебристые лучи слишком плотно прилегают друг к другу, и вращаются вокруг центра на ошеломительной скорости. Никогда ничего подобного он не видел, да и не мог на земной планете появиться такой уровень излучения.

Подсознательно, все еще пытаясь выдохнуть, Клеон посмотрел вниз и понял, что столп титанового света пробивает поверхность и уходит глубоко вниз.

«Поток уходит на километры вниз, соединяясь с вечным Антемионом», – пронеслась со скоростью молнии мысль, и разумная часть мозга дернулась.

Откуда подобное могло взяться в памяти обычного человека?

Клеон не мог оторваться, продолжая изучать неописуемое явление. Теперь стало понятно, откуда берутся разноцветные и жемчужные струйки света, выстраивающие плотные пластины между стелами и высокий прочный купол. Титановый столп распространял совершенно неизмеримое излучение, и все пространство внутри питалось энергией неземного света.

Одновременно вместе с блаженством в сознании формировалось чувство непреодолимой силы. От титанового вихря исходило явное ощущение угрозы. Однако опасность возникала не для тех, кто находился внутри круга, но для тех, кто за пределами. Тех, кто сознательно противился Свету.

– Приветствуем тебя, Хранитель!

Поразиться еще больше Клеон физически не мог, также как не мог второй раз перестать дышать. Он не шевелился и не мог заставить себя выдохнуть, наблюдая за титановым столпом. Услышав мягкий, слегка отдающий металлом голос, Клеону ничего не оставалось, как остаться в застывшем состоянии.

– Приветствую, иерарх! – явно что-то другое, живущее внутри Клеона, заговорило странным голосом с металлическими нотками.

Глазами, полностью перекрытыми титановой пластиной, Клеон осмотрел стоящих вокруг столпа света двенадцать высоких фигур в белых одеяниях, расшитых серебристыми квадратичными орнаментами. Явно не он, кто-то другой, живший в далеком прошлом, знал всех, окружающих поток.

– Мы давно тебя ждем! – голос разрывал окружающее пространство металлическим звоном. – Рады передать тебе великий символ!

– Arcanum Agnitio! – Клеон был уверен, что отражающийся пронзительным звоном колокольчиков металлический голос нисходит с неведомых высот, не понимая, что звук исходит из его собственного горла.

В ответ на могущественное заклинание из глубин земли, вращаясь в самом центре слепящих лучей, медленно поднимался вытянутый осколок. Размером двенадцать сантиметров, серый камень походил на отколовшуюся часть цельной фигуры, имеющей огромное значение в другом, Изначальном мире.

Клеон протянул руку прямо в плотный вихрь титанового света, не чувствуя жара, и с благоговением взял горячий кристалл.

– Агнитиан! – прошептал Клеон, прижимая к груди переливающийся яркими титановыми всполохами осколок, как нечто очень ценное.

– Хвала Антемиону! – Клеон резко взметнул прямо вверх левую руку.

В странном сне или трансе он прекрасно знал секретный знак Телионов.

– Хвала Антемиону! – прозвучал стройный хор звенящих голосов, растворившихся вместе с титановым потоком и жемчужным куполом.

Клеон стоял на засыпанной снегом поверхности между поблескивающими в темноте непонятными двенадцатиметровыми столбами.

Мозг – удивительный механизм, который предпримет все усилия, чтобы убедить разумного ученого, что ему просто приснился прекрасный сон. Клеон, всеми силами старавшийся не перейти черту реальности, легко поверит, что видит странные детализированные видения, совсем как в детстве.

Он не обратил внимания на то, что высокие рабочие ботинки, которые всем выдал Гринлоу для раскопок, утром были мокрыми от снега. Следы же, ведущие от вагончика, в котором спал Клеон, и обратно, к утру замело.

И вопрос – откуда в старой брезентовой сумке, оставшейся у Клеона со времен студенческой молодости, оказался серый осколок необычной вытянутой формы – остался открытым. Точно также, как не нашлось ответа на вопрос, почему ночью моментально исчезло излучение одной точки со всех мониторов.

Глава 13. Провал нападения

Управление национальной разведки, настоящее время

– Доложите обстановку, замечены перемещения объекта? – Эдвард задумчиво смотрел в окно на хмурое дождливое небо поздней осени.

Рутинные вопросы для начальника спецподразделения Управления национальной разведки. Хотя ситуация не относилась к стандартным. Эдвард не хотел признавать, что переживает не только за бойцов своего отдела. Глубоко внутри он ощущал страх за Клеона, причем не мог объяснить почему. Да, в ходе прошлых страшных событий они немного сблизились. Но дело было не только в этом. Эдвард был уверен, что в противостоянии с противником, от которого сжималось сердце даже у опытного агента, Клеон играет центральную роль.

«Он должен выжить, – промелькнуло быстро в голове. – Только Клеон сможет понять, что делать, чтобы предотвратить страшную угрозу».

– Объект пока не обнаружен, – раздался в трубке спокойный голос агента. – Наблюдаем за ученым. Очевидно, что планируется еще перелет. Я правильно понимаю, мы сопровождаем ученого во всех перемещениях?

– Абсолютно! Не теряем из виду Клеона ни на шаг! – резче, чем требовалось ответил Эдвард. – Когда объект исчез из поля видимости?

– Тут странное дело, начальник, – было слышно, что агент колеблется.

– Так, говори четко и по существу, – Эдвард выпрямился в кресле и сильнее сжал телефон. – Мы вместе гонялись за ними четыре месяца в прошлом году, и видели одно и то же, хотя предпочитаем не говорить об этом. Мне, пожалуйста, докладывай все, что происходит, каким бы странным все ни казалось.

– Объект следил за ученым все время, пока тот был в отеле, – заговорил агент, и в голосе послышалось облегчение. – Затем с утра была короткая поездка Клеона с другими учеными, примерно десять километров. Все это время тонированная машина следовала прямо за ними, причем внутри было уже трое объектов… абсолютно одинаковых… вы понимаете, о чем я…

– Понимаю, – Эдвард сдерживал дрожь в голосе перед подчиненным.

Никогда он не сможет привыкнуть к адептам «организации номер один».

– Так вот, мы четко по инструкции, следили за машиной, – продолжал объект. – Перевозные лаборатории с Клеоном и другими учеными резко остановились посреди каких-то холмов. Мы видели, что интересующие нас объекты быстро покинули машину и, продолжали следить за учеными.

– Объекты продолжали осуществлять слежку на местности? – переспросил коротко Эдвард. – Что в это время делал Клеон и другой ученый?

– Ученые с аппаратурой что-то искали на местности, мы не смогли точно определить, что именно, – ответил агент. – Долгое время ничего не происходило, потом на несколько секунд появился странный луч света, словно серебристый. Мы не успели ничего предпринять. Когда оказались на месте, машина была пустой. Незаметно произвели осмотр места, вроде ничего особенного. Двенадцать раскопанных столбов, что ли, расположенные по кругу.

– Что с объектами? Куда они пропали после того, как вышли из машины? – спросил Эдвард просто ради протокола, хотя уже понимал, что произошло.

– Как в прошлый раз… – агент заговорил тише. – Просто исчезли. Только рядом с белыми столбами в глубоком снеге были обнаружены три маслянистых пятна… серо-болотного цвета… диаметром примерно полтора метра…

– Понятно, – Эдвард следил за дыханием, сердце могло и не выдержать бешеного ритма. – Поясни еще раз, что было на местности, где находился Клеон?

– Пустое пространство, достаточно большое, – голос агента выровнялся. – Очень долго ученые расчищали снег с возвышений и бегали с измеряющей, как я понял, аппаратурой. Расположение, конечно, немного странное.

– Что необычного? – коротко спросил Эдвард?

– Возвышения больше похожи на колонны… – агент помедлил. – Вверх выступали всего метра на два, но такое ощущение, что намного длиннее. Скорее всего закопанные глубоко под землей. Стояли по ровному кругу что ли…

– Пятна были расположены за пределами круга? – перебил Эдвард.

– Да… – агент задумался. – Не подумал об этом раньше, маслянистые пятна были обнаружены примерно на расстоянии трех метров от возвышений.

«Так называемые объекты смогли пройти за круг», – пронеслось в голове, и Эдвард сам удивился, как легко принял теорию ученого. Хотя с учетом уже имеющихся доказательств ничего другого не оставалось, как поверить Клеону.

– Хорошо, продолжайте следить за Клеоном, – сказал Эдвард. – Ты сказал про перемещения. Он куда-то опять собирается?

– Да, с этим другим ученым, который старше, и с остальной группой, – подтвердил агент. – Мы пробили по базе, билеты куплены в Намибию.

«Исландия, теперь Набимия… Что же ты знаешь, Клеон?» – напряженно думал Эдвард, смотря в окно. Он понимал, что не может ни встретиться, ни позвонить, чтобы узнать, что происходит. Тщательная слежка велась не только за Клеоном, но и теперь и за руководителем подразделения национальной разведки. Прямая встреча означала смертельную опасность для Клеона.

Эдвард встал и подошел к окну, наблюдая как серые струйки дождя ударяются о невидимую преграду и медленно стекают вниз. Он не просто любовался дождем, опытный агент напряженно думал, пытаясь принять решение. От малейшей ошибки могло пострадать множество людей.

Эдвард еще раз выдохнул, отошел от окна и быстрым шагом вышел из кабинета, невольно задержав взгляд на секретарше, сидевшей с невозмутимым видом за своим столом. Молодая женщина подняла глаза и слегка улыбнувшись кивнула руководителю. Странное чувство теплоты глубоко внутри возникало каждый раз, когда он смотрел в почти прозрачные глаза секретаря.

В холле Эдвард не стал ждать лифт, посмотрев по сторонам, незаметно проскочил к пожарной лестнице. Во внутреннем дворе, выйдя из запасного входа, он сел в старенькую ничем не приметную машину и уехал.

Тщательная конспирация была привычным делом как для директора управления национальной разведки, так и для руководителя самого засекреченного в стране подразделения. Теперь вот приходилось прятаться и от своих. Эдвард уже знал, что Клеон был прав с самого начала.

– Привет, заходи, кофе будешь? – раздался голос из кухни небольшого старенького домика, одиноко стоявшего почти на границе города.

– Да, не откажусь, – Эдвард выдохнул, по привычке оглядев гостиную, прихожую и пройдя на кухню.

Рядом со старенькой кофеваркой стоял директор Управления национальной разведки Алекс Вартанов, которого Эдвард знал, всю жизнь. Вместе молодые выпускники начали карьеру в разведке, горя желанием защищать свою страну от страшных угроз. Да агенты и защищали, более двадцати лет работая в одном управлении и пройдя через многое.

Алекс поставил чашку кофе на стол и внимательно посмотрел на давнего друга. Внутреннее чутье не обмануло, происходило нечто весьма странное, и руководитель спецподразделения обладал нужной информацией.

– Давай сразу по существу, – сказал Эдвард, положив папку с серебристым орнаментом в левом верхнем углу на стол. – Сначала сам посмотри собранные доказательства, и потом я расскажу то, что удалось узнать.

Алекс кивнул, хотя и не понимал, почему Эдвард продолжает упорно молчать и не посвящает во все детали прошлогоднего дела СП-116.

Минуты через две, рассматривая нечеткие снимки, опытный руководитель, поднял удивленные глаза на Эдварда и впервые в жизни не знал, что сказать.

– Помнишь, мы договаривались, что ты не сдашь меня в психиатрическую лечебницу, – проговорил Эдвард, отпивая горячий кофе.

– Не сдам… И потом и без специальной аппаратуры вижу, что ты не занимаешься на досуге фотошопом… Что это такое? – так и не смог сформулировать вопрос Алекс, разглядывая снимки и пролистывая документы.

– Рассказывать слишком долго, отчет с подробным описанием действий моего подразделения на протяжении четырех месяцев, когда в прошлом году мы следили за ученым, тоже здесь, – проговорил Эдвард. – Мне нужно было показать тебе доказательства. Причем Клеон случайно все это обнаружил *[1].

– Ты прав, отчет я и сам почитаю, – отмахнулся Алекс. – За все это время, мне кажется, я прочитал уже вагон отчетов. Объясни мне, что на фотографиях?

Эдвард вдохнул, задержал дыхание, и выдохнул.

– Короткая предыстория тебе известна, адепты самой опасной в мире организации по какой-то причине следили за ученым, соответственно, мы стали следить за ними, – заговорил Эдвард, смотря прямо перед собой в маленькое кухонное окно. – Ученый за несколько месяца побывал в четырех отдаленных местах планеты, и моему подразделению приходилось следовать за ним.

– Определить, какой интерес Клеон предоставляет для могущественной организации вначале мы не смогли, – продолжал Эдвард. – Только каждая поездка ученого сопровождалась жестоким убийством десятков свидетелей.

– При этом ученого никто не тронул, как я понимаю? – Алекс моментально включился в хорошо знакомый аналитический процесс.

– Да! Не знаю, почему, – кивнул Эдвард, невольно расслабившись. – Проблема оказалась намного серьезнее. Скажу только, что возникли… необъяснимые детали, так сказать… поэтому я и не могу предоставить отчет.

– Эдвард! Ты не на совещании, прекрати запинаться! – резко сказал Алекс, разглядывая несколько снимков. – Просто ответь мне на вопрос, что это такое?

Перед Алексом лежала немного смазанная фотография. Часы длительного наблюдения и постоянная съемка лучшим в стране оборудованием дали результаты. Адептов засекреченной организации удалось несколько раз заснять.

На фотографии, которая лежала перед директором национальной разведки, было видно лицо водителя сквозь стекло автомобиля. Неестественно растянутые вдоль на пол-лица глаза, заполненные серо-грязным блеском можно было принять за хорошую дизайнерскую работу. Лучше бы это было фотошопом.

– Хорошо, – принял вызов Эдвард. – С огромным трудом удалось сделать всего несколько снимков членов интересующей нас организации.

Эдвард невольно сжал ладони. Не получилось сказать на одном дыхании.

– По признакам, которые ты видишь на фото, по тому, что наблюдали агенты и я лично, и по результатам научных исследований Клеона, адепты засекреченной организации, которую мы называем «номер один» обладают необычными для людей свойствами, – на одном дыхании выпалил Эдвард.

В горле пересохло. Первый раз приходилось отчитываться о таком.

– Какими? – спокойно отреагировал Алекс.

– Половину из того, что говорил ученый, я сам не понимаю, – Эдвард немного расслабился, – Вообще Клеон собирался проводить дальнейшие исследования. Понятия не имею, почему он снова путешествует по всему миру.

– На последней странице, что отмечено знаком вопроса? – Алекс на удивление спокойно реагировал на нестандартную информацию.

– Ученому удалось взять частичные образцы ДНК, – сказал Эдвард. – Поэтому я и сказал вначале, дело не в фотографиях и даже не в том, что видели агенты моего подразделения. Мало ли что может померещиться после суточного наблюдения. Клеон получил доказательства, что адепты секретной организации обладают несвойственными характеристиками для человеческого вида.

– Так… Я правильно понимаю, что речь идет о запрещенных генетических экспериментах? – удивленно поднял брови Алекс.

– Типа того, – кивнул Эдвард, ощущая, как все тело охватила мелкая дрожь. – Вряд ли Клеон сможет рассказать обо всем, что на самом деле знает. По моему мнению, он и сам не понимает, что знает, если понимаешь, о чем я…

– Конечно, теперь понятно, почему за ученым охотятся, – Алекс в отличие от Эдварда сохранял трезвый подход. – Разумеется, ты не хочешь докладывать о результатах, чтобы не стать посмешищем. Причина же не только в этом, верно?

– Верно, – кивнул Эдвард, собираясь духом, чтобы выдать следующую порцию информации. – Ученый рассказал, как можно отличить адептов организации «номер один». То, что ты видишь на снимках и другие особенности. По словам Клеона, скрыть некоторые признаки индивиды не могут.

– Что за признаки? – Алекс внимательно посмотрел на Эдварда.

– Как я и сказал, всего в объяснениях Клеона я не понимаю, – выдохнул Эдвард. – Рабочая версия заключается в том, что определенная часть секретной организации состоит из… ммм… сущностей, чья генетическая основа кардинально отличается от человеческой. Как сказал ученый, внутренние отличия всегда отражаются в определенных внешних изменениях.

– Эдвард! Да хватит мямлить! – немного повысил тон Алекс. – Мы же знаем друг другу больше двадцати лет! Ты же сам понимаешь, что информация первостепенной важности, а ты как школьник, запинаешься и краснеешь. Какие характеристики? То, что изображено на фото, я точно не встречал.

– Нет, это сложно поймать, – собрался с духом Эдвард. – Разумеется, подобное контролируется и проявляется при необходимости. Но некоторые физические признаки сущности изменить не могут, поэтому скрывают. Ключевое отличие – высохший мизинец правой руки с четырьмя фалангами.

– Чтобы скрыть такое нужно все время носить перчатки, – Алекс привык всегда включать разум и не поддаваться на эмоции.

– Разумеется, – Эдвард кивнул.

– На встрече ты ни разу не посмотрел в сторону директора Центрального агентства расследований, господина Наренберга, – медленно проговорил Алекс. – И как я припоминаю, директор всегда ходит в черных перчатках.

Эдвард молча кивнул, ощущая, как бешено колотится сердце.

–Конечно всегда есть шанс редкого кожного заболевания, – проговорил Алекс напряженно. – Хотя, как и ты, я не верю в совпадения.

– Не заболевание, – тихо сказал Эдвард. – Есть и другие признаки отличия.

– Директор управления национальной безопасности сидел на совещании точно без перчаток, – умение здраво рассуждать всегда помогало Алексу. – Значит он относится к человеческому виду, так сказать, в новой терминологии?

– Да, совершенно верно, – подтвердил Эдвард.

– Экспедиция была закончена полгода назад, как я понял, и результаты с доказательствами собраны в папке, так? – спросил Алекс, тщательно собирая со стола бумаги и снимки. – Тогда что происходит? Почему активизировались адепты, кем бы они там ни были, и снова оказались рядом с ученым?

– Понятия не имею! – сказал Эдвард правда, радуясь, что наконец можно не врать лучшему другу. – С учетом того, что я рассказал, и того, что Клеон собирается проводить исследования, чтобы найти серьезные доказательства, я боюсь, что в этот раз мы можем просто не успеть. Ученого просто убьют.

– Не думаю, что члены могущественной организации хотят уничтожить ученого, – сказал Алекс, напряженно о чем-то думая. – Ты сам сказал, что он лучший генетик в мире. Судя по всему, организация проводит запрещенные генетические эксперименты. Сложи два и два. Руководству либо требуются знания в данной области, либо напрямую хотят привлечь ученого.

– Хм… спасибо, Алекс, я почему-то об этом не подумал, – кивнул Эдвард.

– Где сейчас ученый? – спросил Алекс, завязывая тесемки на папке.

– Как ты слышал на совещании, обнаружили Клеона в Исландии, – с готовностью включился в привычную работу Эдвард. – Мои агенты ведут тщательное наблюдение. Пока непонятно, чем занимается Клеон, однако мы пристально следим за каждым шагом. Сейчас ученый с командой астрофизиков направляется в Намибию, и, клянусь, понятия не имею, зачем.

– Продолжайте тщательно следить, в ситуации опасности оказать максимальную защиту, – легко переключился на командный тон Алекс. – Докладывай о результатах только мне! И Эдвард – будь осторожен!

– Хорошо, – впервые за последние несколько месяцев Эдвард улыбнулся.

[1] События, когда Клеон и Эдвард проводили расследования описаны в книге «Зов Бездны».

Глава 14. Разорванный поток

– Не понимаю, как настолько мощный сигнал мог исчезнуть? – Гринлоу стоял рядом с астрофизиками у огромного монитора в лаборатории, оборудованной внутри ничем не приметного ангара в Исландии.

– Причем посмотрите на характеристики, – вступил Ставинский, как всегда, поправляя очки на переносице. – Потоки излучения из остальных мест усилились в несколько раз. Видите серебристые линии стали заметно толще? И детектор показывает сильно участившиеся частоты сигналов.

– Да, но почему исчез сигнал с места, на котором мы вели раскопки последние две недели? – не переставал удивляться Гринлоу. – Обнаружены неизвестные, и я не побоюсь этого слова, неземные сооружения. Какие древние народы будут ставить двенадцать огромных монолитных столбов на одинаковом расстоянии друг от друга? Да еще ровным кругом диаметром триста метров?

– Вопросы вызывает не только транспортировка громадных монолитов в отделенное место в горах, – задумчиво сказал один из ученых. – Меня лично сильно интересует материал двенадцатиметровых стел. Прочность невероятная. Мы провели вообще все виды анализов. Непонятно, что это вообще такое.

– Согласен. И именно материал стел являлся проводником и одновременно усилителем излучения, – кивнул Гринлоу. – Мы четко видели на планшете расположение вибрационных линий, все сохранено. Сигнал исходил прямо из центра круга, и от каждого монолита шла серебристая четкая линия!

– Значит либо стелы отражают сигнал от источника, находящегося на пересечении энергетических полей, либо колонны производят энергию и посылают к центру, чтобы зарядить энергией… источник, – сказал молодой астрофизик, задумчиво разглядывая фотографии на планшете, на которых двенадцать серебристых линий замыкались в центре.

– Нет стелы мы проверили, когда пропал сигнал, – вступил астрофизик постарше, разглядывая изображения на мониторе. – Применили различные виды измеряющей аппаратуры, столбы не имеют собственного излучения, просто уникальный белый камень. Прочный, но не обладающий зарядом.

– Тогда, где источник? – воскликнул Гринлоу, потирая лоб, пытаясь понять, что все-таки происходит. – Как мог исчезнуть с радаров радиотелескопа за одну ночь мощный сигнал, который усиливался последние две недели?

Исчезновение сигнала обнаружили еще на месте. После того, как были очищены от снега сверкающие белые двенадцатиметровые колонны, все усталые пошли спать. Утром Ставинский с Валентином разбудили Гринлоу, потому что сигнал, зафиксированный раньше в центре круга, пропал.

На месте все проверили. Обошли несколько раз громадный круг колонн, которые ярко сверкали на снежном солнце. Ничего. Сигнала не было.

Вся команда вернулась в лабораторию, предполагая, что игнитионный детектор вышел из строя и перестал улавливать частоты излучения.

Оказалось, что дело было не в аппаратуре. Целый день все пытались найти причину. Незаметно наступил вечер, но никто не расходился. Ученые и специалисты стояли перед огромным монитором, который отражал сигналы неизвестного излучения, названного в силу мощности игнитионным.

Рисунок изменился. Сеть нарушилась, но заново соединилась необычным образом. Место в Тингведлире, где две недели велись раскопки, теперь не мигало ярким серебристо-синим цветом. На мониторе мигало всего три точки, соединяющиеся с более сильным сигналом в центре Северного полюса.

– Вот что странно, – Гринлоу немного успокоился. – Линии, соединяющие оставшиеся три места и центральную точку излучения, стали заметно толще. Частоты усилились и довольно заметно, я ведь прав?

– Да, частоты, которые улавливает детектор усилились более, чем в два с половиной раза, – кивнул Ставинский. – Удивительно другое. В случае природных источников подобного излучения такое теоретически возможно, но частоты были бы разнородными. Источники, которые мы видим на мониторе, явно искусственного происхождения, мощность излучения и характеристики игнитионного потока до десятых единиц – совершенное одинаковые.

– Как это объяснить? – удивленно спросил Гринлоу.

– Пока не знаю, – Валентин смотрел внимательно на показания. – Могу только сказать, что усиление потоков с оставшихся трех мест началось вчера в полночь, причем скачкообразно. То есть после исчезновения одного сигнала, остальные резко усилились на новой частоте. Теперь излучение со всех трех источников фиксируется на одинаковом уровне, с небольшими колебаниями.

– Как именно изменился сигнал с центрального места? – спросил Клеон, и все обернулись, так как увлеченные наблюдением, не видели, как он подошел.

– Что вы имеете в виду? – с интересом спросил Ставинский.

– Свойства, ну характеристики сигнала, исходящего из центра Арктики, как-то изменились? – спросил Клеон, не отрываясь смотря на монитор.

Астрофизики переглянулись, не понимая, что именно хочет знать приезжий ученый. Усиление частоты излучения уже было озвучено, какие могут быть другие характеристики у излучения, мощнее нейтронного?

– Странно, – первым отреагировал Валентин, проверяя ряды бесконечных цифр. – Просматривая статистику с радиотелескопа за последние сутки, кроме изменения частоты, можно увидеть и другую, так скажем, аномалию.

– Что именно изменилось? – нетерпеливо спросил Клеон, снова вызвав удивление остальных специалистов.

– Не знаю даже, как и сказать, – пробормотал неуверенно Валентин. – Господин Ставинский, как можно объяснить полученные цифры?

Ставинский надвинул плотнее очки и подошел к сенсорному монитору, на котором молодой астрофизик просматривал показания. На лице опытного ученого росло удивление по мере того, как он листал страницу за страницей.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – вступил Гринлоу, выражая нетерпение от отсутствия объяснений непонятным явлениям.

– Очевидно, что источник, который находится в самом центре Арктики, является основным, – проговорил Ставинский. – Мы можем предположить, что остальные источники выполняют роль звеньев энергетической сети. Как только пропадает один источник, сеть перестраивается внутри себя.

– Верно, – подтвердил Валентин.

– При исчезновении одного источника, энергия должна равными долями перераспределиться между оставшимися, – продолжал Ставинский.

– Естественно, – закивали астрофизики.

– Вот только уровень энергии увеличился в несколько раз, – протер очки Валентин. – Совершенно нелогичное поведение. Для любого излучения.

– Простите, еще раз, – помотал головой Гринлоу. – Вы хотите сказать, что после того, как пропало одно звено, энергия не просто перераспределяется по сети, возмещая потерю, но в несколько раз усиливается?

– В общем и целом да, – кивнул Ставинский. – И не только это.

– Излучение стало намного плотнее, верно? – спросил Клеон.

– Не совсем верное утверждение, – в голосе Ставинского зазвучали лекторские нотки. – Плотность излучения не может измениться по определению.

– Однако показания интегрированной системы, в которой обрабатываются и данные с радиолокационного комплекса, и с детектора, говорят об обратном, – неуверенно сказал Валентин. – Изменилась и плотность, и скорость движения.

– Что это объясняет? – Гринлоу выражал все больше нетерпения.

– Все очень просто, – Клеон начал до того, как успели вступить астрофизики. – Места сигналов излучения связаны единой сетью. Я уже говорил, что на самом деле источники производят не гамма-излучение. Просто оборудование, которые мы имеем, не может распознать чуждую, инородную, энергию, и определяет колебания в ближайших знакомых величинах.

Гринлоу внимательно посмотрел на Клеона после утверждения, что энергия, с которой исследователи имеют дело – инородная.

– Каким образом связано существенное увеличение плотности гамма-излучения с исчезнувшим сигналом от одного из носителей? – спросил Гринлоу, решив пока не затрагивать тему инородности излучения.

– Здесь как раз-таки все понятно, – пожал плечами Клеон, не замечая, что вокруг него собралось уже два десятка ученых со всей лаборатории. – Источники излучения образуют единую энергетическую сеть.

– Если это взаимосвязанная замкнутая цепь, тогда должен работать принцип замещения, – медленно проговорил Валентин. – При исчезновении одного элемента, сила излучения должна распределиться по оставшимся точкам.

– В случае с энергией, которую мы изучаем, принцип немного другой, – уверенно сказал Клеон, словно являлся светилом наблюдательной астрофизики. – Сеть защищается, исчезновение источника воспринимается, как угроза, центральный сигнал начинает производить заведомо больше энергии.

– Теоретически такое возможно, только при искусственном происхождении источников, – задумчиво сказал Ставинский. – Самое сильное изменение наблюдается в центральном сигнале. Если в Арктике находится основной носитель, а по местам распределены вторичные, энергию пропавшего элемента перенимает центральный, усиливает и перераспределяет по сети.

– Значит, мы принимаем гипотезу об искусственной природе обнаруженных сигналов? – спросил пожилой астрофизик неуверенно.

– Послушайте, нет смысла притворяться, что источники аномального излучения могут быть естественными, – сказал убежденно Клеон. – Кто-то же построил колонны. Как объяснить, что сигнал поступал из центра круга, окруженного одинаковыми белыми столбами двенадцати метров высотой?

– Искусственная конструкция многое объяснила бы, – согласился пожилой астрофизик. – В таком случае Ставинский прав, механизм усиления энергии заложен, и при исчезновении одного компонента, усиливается излучение.

– Допустим, вы правы, – сказал Гринлоу. – Все равно я не могу понять, куда делся источник на месте, где мы вели раскопки две недели?

– Сейчас мы не найдем ответов на этот вопрос, – Клеон отвернулся от монитора и посмотрел прямо на академика. – Осталось еще три источника, и основной носитель. Излучение неизвестной энергии увеличилось в несколько раз. Значит будет легче определить остальные места.

– Что это за излучение, Клеон? – пристально смотря в глаза Клеону спросил Гринлоу. – Есть какие-нибудь догадки?

– Да, есть, – уверенно ответил Клеон. – Я же сразу сказал. Тот факт, что детектор улавливает сигнал и определяет, как гамма-излучение, вернее гамма-всплески, не означает, что так и есть. Нет такой аппаратуры, чтобы замерить неизвестный поток, в сотни раз превышающий гамма-поток по мощности.

– Откуда взялся источник такого уровня излучения? – спросил Гринлоу, внимательно наблюдая за давним другом, надеясь, что в странном гипнотическом состоянии Клеон выдаст важную информацию. И не ошибся.

– Мощные потоки исходят от великого Символа, – в голосе Клеона зазвучали металлические нотки, а по кристальным, почти прозрачным глазам, заметались серебристые искры. – Носитель вселенской энергии разбился на части в первом Городе, когда наследникам пришлось покинуть остров и отплыть в четырех направлениях. Каждая группа взяла с собой одну часть символа.

Гринлоу предусмотрительно промолчал. Возраста и опыта исследователя всего непознанного хватило, чтобы не отвечать Клеону, когда он впадал в состояние транса. Однако информацию, которая становилась доступной в результате странных откровений, академик тщательно фиксировал.

– Хорошо, оставим пока вопрос об исчезновении сигнала в Исландии, – вслух сказал Гринлоу. – Клеон прав, сейчас идеальная возможность найти остальные три источника за счет сильного увеличения потока.

***

При всей своей наблюдательности академика Гринлоу и постоянным стремлением к конспирации он не обратил внимание на грязно-серые маслянистые пятна на земле, диаметром полтора метра. Все были слишком заняты сбором и упаковкой оборудования, чтобы рассматривать снег вокруг ангара, в котором размещалась одна из самых современных лабораторий.

И потом, даже если бы кто-то заметил необычные болотные круги, на которые по непонятным причинам не ложился падающий снег, все равно объяснить не смог бы. Инородным был не только сигнал, который с увлечением изучала группа физиков, и неземное – не всегда означало хорошее. Чужеродная всему мирозданию жизнь несла смертельную угрозу ничего не подозревающему человечеству, и обитатели бездны были настроены решительно.

Спасло ученых только то, что Первородные не могли приблизиться к носителям Света. В вечном противоборстве двух сил у одной не было никаких шансов. Никто же не знал, что рассеянный ученый, ничего не понимающий в астрофизике, не просто все знает про уникальное излучение.

Кто мог предположить, что в ангаре находится не только рассеянный ученый, но представитель другого вида, явно не человеческого?

– Докладывайте, что там? – Эдвард резко сел посреди кровати, мельком отметив, что часы показывали три часа ночи.

В элитном подразделении была отдельная связь только между своими, которой можно было пользоваться в самых крайних случаях. Судя по времени и настойчивости звонившего, случилось нечто неординарное.

– Находимся на месте наблюдения, рядом с ангаром, в котором расположена лаборатория, – быстро проговорил агент, и Эдвард сразу определил состояние, когда скоростью речи пытаешься подавить собственный страх.

– Группа объектов в количестве более двадцати человек, подсчитать пока невозможно, – теперь стала понятна причина страха.

– Где находятся объекты? Откуда появились и что планируют? – руководитель спецподразделения разведки умел быстро группироваться.

– Не знаю откуда появились… – тише сказал агент. – Наблюдение велось постоянно, никто не спал. Одновременно, словно из-под земли возникло более двадцати фигур. Очень высокие. Окружают ангар. Наши действия?

«Не словно, – быстро промелькнула мысль. – Мерзкие твари возникают из-под земли в прямом смысле этого слова».

В отличие от агентов руководитель знал намного больше.

И Эдвард дал команду, которую никогда в жизни не озвучил бы за всю свою двадцатилетнюю работу в разведке. В самых сложных ситуациях руководителя спецподразделения всегда спасала уникальная интуиция.

– Ничего не делать! – коротко сказал руководитель. – Просто наблюдайте!

Раньше других мозг разведчика, привыкшего постоянно анализировать и вычленять нужную информацию, пришел к заключению, что страшные сущности, обладающие нечеловеческими способностями, по какой-то причине не могут навредить Клеону. И не ошибся. Агенты, вернувшись с задания, с удивлением расскажут, что также ниоткуда, из далеких космических глубин появился мощный ярко-серебристый луч. Поток вонзился прямо в крышу громадного ангара, формируя непроницаемый мерцающий купол и затем мгновенно рассеялся, поражая сливающихся с ночью изворотливых существ сверкающими искрами. Дальше, собственно, рассказывать было нечего.

Агенты, в отличие от ученых, внимательно изучили каждый сантиметр вокруг ангара, но не нашли ничего кроме полутораметровых неровных кругов, заполненных высыхающей маслянистой жидкостью. На которые не падал снег.

Эдвард принял отчет, не выражая особых эмоций. Он не удивился, потому что понял все немного раньше. Больше всех поразился бы Клеон, если бы кто-нибудь сказал, что смертельная угроза, способная за минуты уничтожить страны и целые континенты, не может его убить. Клеон рассмеялся бы или принял за сумасшедшего любого, слушая сказку о том, что темной ночью целый отряд могущественных существ был уничтожен ярким серебристым лучом.

И никогда не связал бы подобное событие со своей скромной персоной.

Глава 15. Новый полион

Исландия, Тингведлир, отель, настоящее время

– Как я и сказал, давайте изучим оставшиеся места, откуда исходит сигнал, – уверенно сказал Клеон. – С учетом того, что сигналы могут пропасть.

– Логичнее сначала отправиться в Намибию, судя по всему источник находится на открытой местности в пустыне, недалеко от океана, – сказал Ставинский, проверяя показатели частот на мониторе. – Затем проверить сигнал в Камбодже, хотя поиски в данном случае могут быть затруднены тем, что месторасположение сигнала исходит из центра тропических лесов.

– Не уверен, что нам хватит финансирования, – задумчиво сказал Гринлоу. – Перевозить нужно всю лабораторию, оборудование, ученых и рабочих.

– На эту тему можешь даже не переживать! – уверенно сказал Клеон. – Позвоню Павлу, он даст в три раза больше, чем я попрошу.

Все в группе знали, что Павел входил в десятку самых богатых людей планеты. Причем еще со времен обучения Клеона в университете всех удивляли необычайно теплые отношения между Клеоном и младшим братом.

– Клеон, мы не можем полностью полагаться на состояние твоего брата, –сказал неуверенно Гринлоу. – Мы давно работаем, сформировалась серьезная лаборатория наблюдательной астрофизики, мы можем самостоятельно поискать источники финансирования. Объявить сбор средств, найти спонсоров.

– На все это нужно время, которого нет, – коротко ответил Клеон. – Мы же не знаем, куда пропал сигнал. Такая аномалия неизвестно сколько продержится. Гринлоу, надо успеть изучить, пока от источника поступает сигнал.

– Ты прав, – с сомнением сказал академик. – Только не очень этично полагаться на денежные средства одного человека, даже если это твой брат.

– Давай ты позвонишь Павлу, сам и спросишь, – Клеон с готовностью достал телефон. – Так даже лучше, скажешь, что со мной все в порядке. Потому что он слишком сильно за меня переживает и не верит, что все хорошо.

– Отличная идея, – сказал Гринлоу. – Запрос, так сказать, будет исходить от руководителя экспедиции, а не по родственным связям.

Клеон набрал Павла, и передал трубку академику.

Гринлоу предусмотрительно отошел подальше от группы, и прежде всего, от Клеона, планируя поговорить с Павлом с глазу на глаз.

– Здравствуйте, Павел, это академик Гринлоу, – вежливо начал ученый. – Вернее, так меня все называют. Я руковожу экспедицией, в которой находится ваш старший брат, Клеон. Хотелось бы обсудить пару вопросов.

– Как официально! – расхохотался Павел бархатистым смехом. – Наслышан про вас еще со времен учебы брата в университете. Меня точно можно на ты, терпеть не могу официоза. И давайте говорить прямо, без подтекста.

«Надо же, какой легкий в общении человек», – подумал Гринлоу.

– Хорошо, меня тоже все называют на ты, – вслух сказал академик. – Клеон сказал, что ты можешь обеспечить финансирование экспедиции. Должен предупредить, что ситуация нестандартная, мы уже потратили огромные суммы.

– Гринлоу, – голос Павла за секунду стал серьезным. – Можно я скажу все, как есть? Только так, чтобы это осталось между нами?

– Разумеется, – кивнул Гринлоу.

– Мне совершенно все равно, сколько Клеон потратит денег, – сказал Павел уверенно. – На эту экспедицию, или на какую другую. Он однозначно гений, и все прекрасно об этом знают. Дело вообще не в деньгах.

– То, что Клеон умнейший человек в мире, и правда не секрет, – сказал Гринлоу, и прикусил язык, чтобы не сказать большего.

– Только он живет в своем собственном мире, который не совпадает с реальностью, – закончил предложение Павел. – Ты думаешь я не знаю? Я с самого раннего детства делаю все, чтобы защитить его от всего мира.

– То есть некоторые странности, проявлялись и в детстве? – с интересом спросил Гринлоу. – Прости, я должен знать. Обнаружено аномальное явление на уровне мирового открытия. При этом Клеон говорит такие вещи, которые никто знать в принципе не мог. Меняется при этом и голос, и взгляд.

– Я надеюсь, что однажды он найдет свой потерянный мир, откуда нам его и прислали, – с особой теплотой и любовью проговорил Павел. – Поверь мне, Гринлоу, я видел и гораздо более серьезные вещи. Такие, которые не объяснить ни помешательством, ни чем-то другим. Клеон другой, и я безумно его люблю. Поэтому не хочу, чтобы брата держали взаперти до конца жизни.

– От меня точно никто ничего не узнает, – сказал уверенно Гринлоу. – Речь не идет о нарушении рассудка, наоборот. Клеон и правда знает уникальные моменты, только я не могу понять, откуда? И еще больше меня интересует вопрос, как бы узнать побольше, прости уж за интерес ученого.

– Да ничего, – Павел снова рассмеялся. – Если ты говоришь о состоянии вроде транса, специально такое не вызвать, мы еще в детстве пробовали. Никто не знает, что является спусковым крючком, он просто что-то видит или слышит и мгновенно меняется. Дело не только в разговорах, Гринлоу. Я уже сказал, я многого насмотрелся за свою жизнь. Увидеть в двенадцать лет, как твой старший брат одним взглядом останавливает страшнейший смерч, так себе воспоминание.

– Почему-то я не сомневаюсь, что ты говоришь правду, – пробормотал Гринлоу. – Только я видел кристаллический купол над кругом диаметром триста метров, который твой брат вызывал одним движением левой руки.

– Ну вот, теперь у нас есть общие темы для разговора, – пошутил Павел. – Такое я тоже видел, причем не один раз. Никто не знает, как он это делает. Единственное, что я прошу, приглядывай за братом, и скрывай от остальных все, что происходит с Клеоном. Объяснение придумай научное, или просто уведи.

– Разумеется, можешь на меня положиться, – кивнул согласно Гринлоу.

– Насчет денег, повторюсь, бери хоть все, – облегченно сказал Павел. – Мне все равно, еще заработаю. Я больше жизни люблю старшего брата, я и зарабатывал только для того, чтобы обеспечить Клеона всем необходимым.

– Не переживай, Павел, – слова младшего брата задели академика. – Я тоже с особой теплотой отношусь к Клеону, никто не сможет ему навредить.

– Ну и замечательно, – сказал Павел весело. – Пришли номер счета, переведу на твой фонд. Когда деньги закончатся, позвони, пришлю еще.

Гринлоу выключил телефон подошел к остальным и отдал Клеону. Услышав звук сообщения на своем телефоне, Гринлоу посмотрел. По округлившимся глазам можно было догадаться о размере поступившей суммы.

– Все решено! – радостно потер руки Гринлоу. – Собираем все документы, пакуем оборудование. Небольшой группой ученых выдвигаемся на поиски места в Намибии, остальное оборудование рабочие привезут позднее.

– Тогда сегодня ночуем здесь в отеле? – спросил Клеон.

– Да, забронирую сегодня билеты, завтра вылетаем, – подтвердил Гринлоу.

– Как кстати город называется, куда мы летим? – спросил Клеон.

– Город называется Хориксас, недалеко от океана, – ответил академик.

– Знакомое название, – Клеон задумчиво сказал. – Город находится рядом с Окаменелым лесом, которому больше двухсот восмьдесяти миллионов лет. В молодости изучал, место странное, долина громадных окаменелых деревьев.

– Все верно, – сказал академик. – Судя по данным, усилившийся сигнал поступает из центра леса. Остановимся в Хориксасе и наметим маршрут.

– Отлично! – радостно сказал Клеон. – Тогда утром выдвигаемся.

Клеон понятия не имел, живет в двух мирах и что близкие люди старались всеми силами его защитить. Вернее, он забыл, кто он и откуда пришел. Внутренняя часть знала не только о местах с аномальным излучением, но и про источники, и про тех, кто поставил огромные белые колонны и почему. Только знания надежно блокировались рациональной частью мозга. И эта скрытая часть всеми силами пыталась прорваться, заявляя о себе во снах, в видениях, в трансах.

Вечером, когда Клеон оставался один, скрытое внутри становилось намного сильнее, чем внешнее рациональное. Конечно, как только Клеон пришел в комнату отеля, он достал манускрипт. В этот раз он недолго смотрел на ровные квадраты. До того, как увидел так ясно, словно сам находился там.

Высокие фигуры стояли кругом на верху гигантского плавучего средства. Клеон не слышал, по сути, он читал, но прекрасно понимал, о чем написано.

«Цель выжить никогда не была основной, – подумал Клеон. – Осколки, которые применяли плывущие на Аргонах, выполняли не только роль защиты. То, что испускает невероятно мощное излучение выполняло другие задачи».

Наследники обсуждали обустройство новых полионов, мест обитания после того, как блаженный остров с неземными технологиями был разрушен.

«Обломки, это части одной фигуры, – проносилось в голове. – Получается, каждый Аргон взял одну часть, центральная же и осталась там, где находился первый Город. Осколки сохранили свойства великого Символа».

Клеон видел, как после длительного путешествия телионы сходили на твердую поверхность и уходили вглубь материка, подальше от воды.

Считать не было необходимости, он и так знал, что на каждом Аргоне плыло по триста телионов, во главе каждой группы стоял Совет из двенадцати.

«Полионы – искусственные сооружения», – мелькнуло в голове, когда Клеон смотрел на то, что делают первые обитатели планеты.

Об буквально видел собственными глазами, как при помощи неизвестного способа сжатия пространства формировались плотные белые стелы, которые участники экспедиции и обнаружили. Только в видении механизм был рабочий.

В самом центре в вихре титановых потоков, исходящих из космических глубин, смешивающихся с белыми жемчужными лучами, исходящими из глубин планеты, на огромной скорости вращался вытянутый осколок. Неизмеримо мощная энергия отталкивалась от высоких стел и уходила высоко вверх.

«Защитный купол, – подумал Клеон. – Наследники создавали непроходимую световую оболочку, в которой и основывали новые города».

К сожалению, Клеон прекрасно знал, от кого выставлялась защита.

***

Пребывающий в неведении Клеон и не скрывающий радостного возбуждения Гринлоу, который получил более чем достойное финансирование, не замечали, что были не единственными, заинтересованными в поездках.

Ведущие непрестанное наблюдение за всеми передвижениями ученых, и в первую очередь Клеона, никак не проявляли своих намерений. Одно можно было сказать с полной уверенностью, напряжение быстро нарастало.

– Да сколько же там объектов? И откуда они все появились? – агент примерно тридцати лет, не отрываясь, смотрел на небольшой экран, отражающий все места входа и выхода в отель, где остановились ученые.

– Думаю около тридцати, может больше, – сосредоточенно ответил напарник постарше, пробегая глазами по изображениям с видеокамер, тщательно спрятанных не только снаружи, но и внутри номеров участников экспедиции.

Руководитель дал четкие указания, ни на секунду не терять из вида Клеона. Красный код операции позволял применять любые методы наблюдения, и агенты национальной разведки выполняли свои обязанности.

– Нужно доложить главному, – молодой агент пришел в подразделение месяца три назад и не участвовал в предыдущей операции, в отличие от других.

– Доложим, сначала определим цели такого скопления объектов, – сказал агент постарше, пристально наблюдая за десятками теней на экране.

Другие агенты, наблюдающие за Клеоном в первой экспедиции, никогда не обсуждали, что видели на самом деле, потому что не хотели лишиться работы. Однако опыт и собранная информация давали некоторое преимущество.

– Не могу определить количество, – молодой агент быстро переводил взгляд с одного монитора на другой. – Никогда не видел подобной скорости.

– Пока не будем нервничать, свяжемся с остальными, – старший агент нажал на коммутатор в машине, стоящей недалеко от отеля. – Что там у вас?

– Наблюдаем скопление объектов, – донесся размеренный голос агента. – Активное движение началось десять минут назад, сейчас примерно тридцать объектов направляются к отелю, судя по направлению движения, окружают.

– Что у остальных? – спросил агент постарше, зная, что вокруг отеля спрятано пять оборудованных бронированных машин, в каждом из которых с десяток опытных агентов.

– То же самое, – вступил агент, наблюдающий за отелем с задней стороны, – Точно сказать не можем, мелькает примерно три десятка теней.

– Почему мы не можем точно определить количество членов организации? – молодой агент не смог справиться с удивлением. – Да и как столько человек могло появиться за десять минут, вокруг отеля все подходы заблокированы нашими машинами, ведется тщательное наблюдение. Что происходит?

– Давай немного успокоимся, – агент постарше следил за мониторами. – Сейчас нет времени объяснять. И запомни главное. Все, что происходит во время операций нашего подразделения, всегда остается только между нами.

– Ситуация намного хуже, чем в ангаре, – вступил напряженный голос агента с другой машины. – Может доложить главному? Или действуем также, как и в прошлый раз? Ведем наблюдение и не вмешиваемся?

– Рискнем по прошлой схеме, – принял решение агент постарше, имеющий самый большой опыт. – Главный сказал, не вмешиваться без надобности, только если ученый будет в смертельной опасности. Четкий приказ поступил по наблюдению, доказательства важнее всего. Нужна точная фиксация объектов.

– Смотри, – агент повернулся к молодому напарнику, который не мог оторвать взгляд от мониторов. – Знаешь, как включать автоматическую съемку?

– Да-да… – парень не старше тридцати лет всеми силами не выдать ползущего по спине страха. – Да что здесь происходит?

– Сейчас нет времени объяснять, – агент понимал, что до нападения остались считанные секунды. – Следи за камерами! Мы должны их заснять!

Следующие действия произошли одновременно. Когда все закончилось застывший молодой агент понял, почему никто из команды не рассказывал деталей об организации, за которой велось тщательное наблюдение. И поклялся себе, что никогда никому не расскажет, что видел той темной ночью.

Огромные серо-болотные тени, заметно выше человеческого рода, сложно было различить в темноте. Не издавая ни единого звука, неизвестно откуда взявшиеся темные фигуры окружили отель. Удивляли не только зловещая тишина и странный способ перемещения гибких блестящих фигур. Агенты подразделения Эдварда видели подобное несколько раз, именно поэтому решили не вмешиваться. Знание является ключевым оружием в сфере безопасности.

В момент очевидного нападения, темное небо прорезал мощный ярко-серебристый луч, диаметром примерно полтора метра. Те, кто уже видел странное явление, старались как можно больше запомнить, понимая, что луч точно нельзя поймать земными средствами съемки. Поток с огромной силой ударился о невидимую преграду, и рассыпался тысячами блистающих искр.

– Все видят форму купола? – тихо сказал агент в переговорное устройство.

– Да, – также тихо сказал старший. – Купол формируется только над ученым, и как я понимаю, объекты физически не могут через него пройти.

– Собственно говоря, и объектов уже нет, – подытожил голос другого агента, звучавший спокойно, так как они видели подобное не в первый раз.

Искры серебристого луча не рассыпались в хаотичном порядке, неизвестное мощное оружие имело определенную цель. За пару секунд от нескольких десятков мутирующих мощных фигур не осталось ничего. И агенты прекрасно знали, что найдут утром вокруг отеля болотные маслянистые пятна.

– Всевышний, сохрани и помилуй! Как такое возможно? Да что же это такое?! – прошептал молодой агент, не в состоянии оторваться от монитора.

Чисто инстинктивно агент не смог сказать «кто», потому что изображение даже отдаленно не напоминало человеческое существо. Автоматическая камера, фиксирующая миллионы кадров в секунду, справилась со своей задачей. На двух или трех снимках можно было разглядеть тех, кого называли «объектами».

Вытянутое лицо с выступающими острыми скулами можно встретить и у людей. Длинный прямоугольный череп вызывал бы, конечно, подозрения о физической неполноценности, но с натяжкой существо можно было отнести к человеческому роду. И растянутые горизонтально вдоль лица огромные полости, заполненные блестящей маслянистой жидкостью, назвать глазами было нельзя. Можно было только прочитать неприкрытую злобу и жгучую ярость.

Глава 16. Тайна пустыни

Намибия, Хориксас, настоящее время

Картина открывалась восхитительная. Клеон с удовольствием вдыхал свежий воздух, оглядывая огромное песчаное пространство рядом с Окаменелым лесом. Поездка была утомительной. Многочасовые перелеты, несколько пересадок, автомобильное путешествие по песчаным дорогам с учетом закупленного оборудования могла вымотать кого угодно.

Маршрут выстраивался Гринлоу строго по карте, на которой достаточно ярко светился сигнал, поступающий почти из середины известного на весь мир природного памятника. В дороге у Клеона было время почитать про Окаменелый лес Хориксас. Известное место залегания крупных окремненных стволов дерева в южной Африке и относилось к национальным памятникам Намибии.

Когда наконец команда ученых и рабочих на трех передвижных лабораториях остановилась, Клеон с удовольствием вышел наружу, чтобы размять ноги и подышать наконец свежим воздухом.

– До чего красиво! – восторженно сказал Клеон, оглядываясь по сторонам.

Окаменелый лес получил свое название, потому что на очень обширной территории находилось множество огромных закаменевших деревьев возрастом примерно двести восемьдесят миллионов лет. Повсюду лежали достигающие десятков метров стволы деревьев, буквально превратившиеся в камень.

Ничего сверхъестественного в образовании подобных фигур не было, в источниках, с которыми ознакомился Клеон, говорилось, что деревья однажды оказались под водой в результате наводнения и были покрыты толстым слоем песка. Оказавшись без воздуха, деревья не разлагались, каждая клетка буквально каменела, и за миллионы лет стволы превратились в окаменелости.

– Несите аккуратно, оборудование стоит огромных денег, – раздался рядом голос Гринлоу, который следил за двумя бригадами рабочих, выгружающих собранный специально на заказ переносной игнитионный детектор.

– Что показывают датчики? – повернулся Клеон к академику. – Какой сейчас уровень излучения?

– Усиливается, – изучая показатели монитора ответил Гринлоу. – Частота поступления сигнала постепенно увеличивается. Судя по карте, источник должен находиться на расстоянии примерно двух километров. Нужно идти вглубь леса. Сейчас разгрузим оборудование и выдвинемся.

– Ты хочешь сказать, что источник находится непосредственно между окаменелыми деревьями? – удивленно спросил Клеон.

– Судя по карте да, что странно, – пожал плечами Гринлоу. – Тоже плохо понимаю, откуда здесь может поступать такое сильное воздействие.

– Мы сразу возьмем рабочих? – спросил сосредоточенно Клеон.

– Ученые пойдут с детектором, чтобы отслеживать сигнал, – ответил Гринлоу, посмотрев внимательно на Клеона. – Ты считаешь, что нужно сразу идти с бригадой рабочих? Зачем?

– Не знаю, но предполагаю, что неизвестный сигнал все же поступает с глубины, – ответил Клеон, вглядываясь в безграничные пески.

– Почему ты так решил? – спросил Гринлоу.

– Ну не может же источник подобного уровня мощнейшего излучения лежать на поверхности, – пожал плечами Клеон. – Мне просто кажется, что место, которое мы ищем, давно засыпано глубоким слоем песка.

– Взять рабочих не проблема, – ответил академик. – Благодаря твоему брату у команды достаточно финансирования для оплаты подобной работы.

– Хорошо, когда пойдем? – Клеон продолжал пристально смотреть вдаль, словно увидев нечто, чего не видели другие.

– Ставинский и другие ученые готовят аппаратуру, – спокойно сказал Гринлоу. – Часть рабочих останется, чтобы обустроить лагерь, часть тогда пойдет с нами, если ты настаиваешь.

– Скажи, чтобы обязательно взяли с собой оборудование для раскопок, – Клеон не заметил, как в голосе появились командные нотки.

Гринлоу не стал спорить, еще раз внимательно осмотрев Клеона. История повторялась. Как и в прошлый раз посреди исландских гор, сейчас в глубине африканской пустыни неизвестным образом Клеон ощущал присутствие источника. Академик уже понял, что лучше просто идти за Клеоном, который мог безошибочно определить источник самого мощного в мире излучения.

– Хорошо, – вслух сказал Гринлоу и пошел в сторону лабораторий, чтобы распределить обязанности и собрать команду перед выходом.

Клеон оглядывал гигантские окаменелости, напоминающие стволы деревьев, и пытался справиться с непонятно откуда взявшимися переживаниями. Второй раз откуда-то из глубины поднималось странное чувство узнавания, причем страха он не ощущал. Наоборот. Сердце ускоряло свой бег, и радостное ощущение от приближения к чему-то дорогому и знакомому, только усиливалось. Как можно испытывать восторг от созерцания пусть и красивых, но совершенно незнакомых мест? На этот вопрос ответа у Клеона не было.

– Так все готово, можем идти, – подошел Гринлоу, за которым на специальном устройстве для передвижения по песку, стоял высокочастотный игнитионный детектор. По обе стороны аппарат поддерживал Ставинский и Валентин, которые не отрывались от планшетов с трансляцией сигнала.

– Направление на северо-восток, идем пока прямо, – сказал молодой астрофизик, внимательно изучая показания детектора.

Клеон быстро пошел вперед и Гринлоу задумчиво посмотрел вслед. Он решил не останавливать давнего друга и присоединился к остальным.

Ландшафт не менялся, песок, редкая растительность и огромные глыбы окаменелых деревьев. Ученые неотрывно следили за показаниями переносной аппаратуры, рабочие шли следом с двумя тележками с оборудованием для раскопок. Клеон ушел далеко вперед, и только Гринлоу обратил внимание на то, что давний друг постоянно ускоряет шаг. Академик, участвовавший в десятках подобных экспедиций, до конца не понимал ни природу изучаемого явления, ни поведения Клеона. Просто в силу огромного опыта и человеческой мудрости решил не приставать с расспросами и молча наблюдал.

И не ошибся. Гринлоу даже не удивился, когда Клеон остановился посреди песчаного поля, как вкопанный и через пару секунд раздался резкий звук.

– Усиление сигнала! Мощное! – почти закричал Валентин, продолжая смотреть в планшет, и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Ученые следили за прыгающей серебристой линией на мониторе, рабочие говорили между собой, и только Гринлоу внимательно смотрел на застывшего примерно в ста пятидесяти метрах Клеона. В какой-то момент давний друг остановился, запрокинул голову и резко взметнул вверх левую руку.

Солнце в пустыне светило слишком ярко, чтобы заметить переливающийся серебряным светом луч, опустившийся прямо на замершего Клеона. Поток замер на расстоянии двенадцати метров от руки и рассыпался мерцающими искрами, очерчивая в воздухе идеально ровный купол.

– Останавливаемся! – резко сказал Гринлоу. – Нужно отметить границу круга. Диаметр – примерно триста метров. Отмеряем сто пятьдесят метров от Клеона и дальше столько же. Ставим обозначения по ровному кругу.

Опыт – великая вещь. Гринлоу всю жизнь искал неземные объекты по всей планете и умел быстро улавливать закономерности.

– Почему мы остановились? – спросил Ставинский следя за усиливающимися частотами сигнала. – Судя по показаниям, центр излучения как раз-таки впереди, именно в том месте, где стоит Клеон.

– Понятно, – коротко сказал Гринлоу. – Вы помните картину энергетических потоков на первом месте, в исландских горах?

– Конечно помню, все зафиксировано, – ответил Ставинский, выражая непонимание. – Какое это отношение имеет…

– Источник находился в центре, распространяя энергию на высокие белые колонны из неизвестного минерала, – перебил Валентин, начиная понимать. – Мы предполагаем единую структуру расположения всех мест. То, что испускает подобный уровень излучения, находится в центре круга, очерченном уникальными передатчиками, аккумулирующими энергию. Диаметр предполагаем по прошлому месту, триста метров. Вот только я не вижу столбов.

– Судя по всему, то, что ты назвал передатчиками, засыпано огромным слоем песка, – задумчиво сказал Гринлоу. – Нужно поставить ограждения, на расстоянии сто пятьдесят метров от места, где стоит Клеон ровным кругом.

– Возьмите рулетки, отмеряйте расстояние и выставляйте ограничительные знаки, – дал академик команду рабочим и повернулся к ученым. – Пойдемте в центр, нужно проверить, подтвердится ли гипотеза.

Гринлоу, Ставинский и молодой астрофизик, держа передвижное оборудование, быстро пошли по направлению к неподвижно стоящему Клеону.

– Сигнал усиливается, – быстро сказал молодой физик. – Не понимаю, как ваш друг определил эпицентр излучения. Он что – ясновидящий?

– Нет, он известный на весь мир генетик, – коротко ответил Гринлоу, не собираясь рассказывать обо всех странностях в поведении Клеона.

– Клеон! – окликнул друга Гринлоу, когда оставалось десять метров.

Клеон вздрогнул, опустил руку и удивленно огляделся. Посмотрел на академика, на ученых, и снова внимательно осмотрел все вокруг.

– Ровный круг, – сказал Клеон. – Нужно очертить на поверхности окружность, диаметром триста метров, мы стоим в самом центре.

– Рабочие уже занимаются этим, – спокойно сказал Гринлоу. – Только здесь нет высоких прямоугольных колонн, которые окружали место сигнала.

– Песок, – коротко сказал Клеон, смотря прямо себе под ноги и переводя взгляд дальше. – Все засыпано глубоким слоем песка, третий полион внизу.

– Какой полион? – удивленно спросил Валентин, подняв взгляд от сигнала на планшете и посмотрев с недоумением на Клеона. – Почему третий?

– Поселение, – быстро вступил Гринлоу. – В прошлый раз возникло предположение, что огромные белые стелы окружали место обитания неизвестной древней цивилизации. Неважно. Что с сигналом?

– Мы в эпицентре, – сказал Ставинский, смотря на планшет и прямо Клеону под ноги. – Если ваш друг немного отойдет, мы сможем это подтвердить.

Клеон отступил на два шага, астрофизики пододвинули игнитионный детектор и одновременно закивали головами. Звуковой сигнал усилился, Гринлоу посмотрел на планшет Валентина и утвердительно кивнул.

– Колонны закопаны песком, – задумчиво сказал Клеон, наблюдая за рабочими, которые вставляли в песок невысокие колышки, отмеряя от центра ровное расстояние. – Источник излучения, значит, находится намного глубже. Даже не знаю, сможем ли мы раскопать столько песка.

– Сюда, подойдите сюда! – закричал громко рабочий, который ставил колышки по окружности, размахивая руками. – Здесь что-то есть.

Гринлоу даже не удивился, что Клеон моментально сорвался с места и с нехарактерной для ученого скоростью побежал к рабочему. Академик поспешил за другом, астрофизики передвигали детектор, решив, что в случае обнаружения аналогичных колонн, необходимо замерить и уровень излучения, исходящий от конструкций. Клеон подошел к рабочему, вокруг которого уже собралось несколько человек, бурно обсуждающих что-то. Следом подошел Гринлоу.

– Смотрите! – возбужденно сказал рабочий. – Я ставил колышки, как и сказали, по окружности от центра. Вот. Колышек уперся вот в это…

Клеон быстро присел и начал разгребать песок руками, освобождая место, в которое рабочий не смог поставить оградительный столбик.

– Клеон! Подожди! Рабочие сейчас очистят, – Гринлоу присел рядом.

Подбежали другие рабочие и специальными совковыми лопатами начали отгребать песок. Поверхность была очень плотной за счет влажности, и работа заняла примерно час. Клеон все время стоял, не двигаясь и не отводя взгляд от квадрата, с которого рабочие отбрасывали слои грунта.

Конечно, что еще могли ученые найти посреди бескрайней пустыни?

На ярком солнце переливался искрами белый минерал, неестественным образом преломляя свет и испуская разноцветные искрящиеся лучи.

– Жемчужный доломит, – пробормотал Гринлоу, который запомнил название минерала в прошлый раз, данное Клеоном.

Клеон не отреагировал на то, что сказал академик, медленно отвел взгляд и задумчиво осмотрел окружность, по которой рабочие ставили ограничительные столбики. Подошедшие астрофизики не отрывались от планшетов, молодой астрофизик лихорадочно перелистывал изображения.

– Что показывает игнитионный детектор? – оторвался от сверкающей верхней части колонны Гринлоу и повернулся к астрофизикам.

– Странно, – пробормотал Валентин. – В прошлый раз такого уровня излучения от белых столбов не было зафиксировано. Значения статистически намного сильнее, только я не могу пока определить почему.

– Потому что в энергетической сети нет одного элемента, – вступил Клеон, перебив удивленного Ставинского. – Вся мощь излучения распределяется не только между источниками, чем бы это ни было. В прошлый раз было понятно, и я уверен, что сейчас картина такая же. Стелы из жемчужного доломита выполняют роль аккумуляторов и своеобразных передатчиков энергии.

– Получается, когда пропал первый объект, количество излучаемой энергии сохранилось, – быстро заговорил молодой астрофизик, оторвавшись от планшета. – Только теперь частицы, которые улавливаются детектором и преобразуются в световые искры, распределяются между тремя местами, ну включая четвертое, обозначенное, как центральное в центре Арктики.

– Да, – коротко ответил Клеон. – Излучение от источника можно считать первостепенным. Стелы за многие сотни или даже тысячи лет, накопили энергию от объекта, который находился всегда в центре круга. Соответственно, теперь оставшаяся энергия распространяется и между колоннами.

– Так, вроде все понятно, – сказал Гринлоу, потирая лоб. – Хочу вернуться к основной цели исследования. Я правильно понимаю, что по результатам осмотра двух мест из четырех, не считая центрального сигнала в Арктике, мы имеем дело с абсолютно идентичными… ммм… сооружениями?

– Конечно, – кивнул уверенно Клеон, словно сам являлся свидетелем строительства неизвестных земной науке конструкций.

– Размеры и расстояния первого места в горах Исландии тщательно зафиксированы, – Гринлоу открыл планшет и пролистал несколько картинок. – Соответственно, сейчас нужно закончить работы по раскопкам и максимально точно все измерить. Сравним результаты, тогда сможем сделать обоснованные выводы. Пока правда не могу понять – как поможет факт того, что места излучения не просто похожи, но абсолютно идентичные?

– Очень даже поможет, – задумчиво сказал Клеон, не отрываясь смотря на верхнюю часть очевидно высокой прямоугольной колонны.

Рабочие быстро справлялись со своей задачей и раскопали примерно три метра от поверхности. Сомнений оставалось все меньше. Верх стел имел квадратное основание, ширина сторон составляла примерно два метра.

– Мы будем копать до самого низа? – вслух спросил Гринлоу. – По твоей логике длина колонн составляет двенадцать метров, это много работы.

– Не обязательно, – медленно сказал Клеон, наблюдая за движением разноцветных лучей, смешивающихся с белыми жемчужными струйками, переливающимися на ярком солнечном свете пустыни. – Разумеется для доказательств раскопаем метра два от каждого столба, чтобы измерить расстояние между ними по окружности и расстояние до центра круга.

– Хорошо, тогда скажу рабочим, чтобы раскапывали примерно три метра от песчаной поверхности, – кивнул Гринлоу, снова пытавшийся убедить себя, что серебристый блеск в глазах Клеона является игрой света и пляшущих в красивом танце разноцветных струек, исходящих от верха стелы.

Все занялись своими делами, и только Клеон не мог пошевелиться. Он медленно поднял глаза вверх и пристально посмотрел на движущиеся синхронно лучи жемчужного света, сливающиеся в потоки с разноцветными струйками. За несколько секунд уже мощные потоки достигли невидимой точки, на расстоянии двенадцать метров от центра круга и постепенно растворились в воздухе.

Клеон, застыв смотрел на растворяющиеся блики, зная, что свету не удалось сформировать непроницаемый купол, так как остальные колонны были засыпаны толстым слоем песка. Почему сердце стучало все сильнее от радостного предвкушения встречи с чем-то драгоценным и давно утерянным?

Глава 17. Миссия Иерархии

Намибия, Хориксас, настоящее время

Гринлоу был прекрасным организатором и, получив неограниченное финансирование, очень умело тратил деньги. Для проживания в жаркой пустыне были закуплены современные вагончики, с удобствами и кондиционером.

После длинного дня раскопок и после душа, Клеон в изнеможении сел на небольшой диванчик, хорошо, что руководителям экспедиции выделялся один вагончик, другие ученые размещались по двое, рабочие даже по трое.

Клеон прекрасно помнил, что в объемной папке был собран материал по четырем местам, по которым и проходила экспедиция. Он не рассказал всего Гринлоу, потому что считал старые газетные вырезки и показания свидетелей недостаточными доказательствами. Да и не знал, зачем сохранил папку.

Клеон открыл блок, на стикере было написано «Намибия, Хориксас, сентябрь, 1884 год». Объемная папка пожелтевших листков. Газетные вырезки.

«Неизвестное заболевание поразило почти пять тысяч человек, половина жителей города, расположенного недалеко от реки Аба-Хуаб. Эпидемия распространилась за три дня. Больницы переполнены людьми с лихорадкой и покрытыми гноящимися ранами. Природа заражения «неизвестна.

– Заметка на немецком, тогда это было небольшое село, – сказал медленно Клеон вслух, бегло просматривая собранные заметки о страшном событии.

«Больные рассказывают странные истории. Врачи призывают не обращать внимание на свидетельства с учетом высокой температуры и бредового состояния потерпевших. По словам очевидцев из глубин земли выползали гигантские извивающиеся змееподобные твари, с несколькими головами и сотнями отростков. От укусов существ люди моментально покрывались разрывающимися ранами, из которых сочилась черная слизь».

Даже в молодости Клеон не обратил бы внимания на подобный бред. Однако он продолжал читать, зная, что будет написано дальше.

«Репортерам удалось опросить множество выживших жителей, которые рассказывали о чудесном исцелении. По словам очевидцев во время нашествия огромных рептилий появилось два высоких человека, с белыми волосами и кристальными глазами. При появлении незнакомцев, одновременно исчезли сотни выползших из-под земли тварей. Странники в светлых одеждах, расшитых серебристыми квадратными орнаментами, прикладывали к ранам маленький продолговатый предмет. Все, кого коснулись путники, исцелялись».

Клеон закрыл папку и долго сидел, глядя прямо перед собой. Он прекрасно все уже понимал, только отчаянно старался остаться в обычной реальности.

Намибия, Хориксас, сентябрь 1984 год

Золотой диск палящего солнца превратился в страшное проклятье, многократно усиливающим страдания жителей пустыни. С высоты могло показаться, что безграничное пространство заполнено серо-грязным блестящим песком. И только при ближайшем рассмотрении возникало недоумение, следом за которым появлялся ледяной ужас. На всей поверхности пустыни извивались тысячи гибких маслянистых тел, неописуемых форм и размеров.

Назвать роящийся ужас привычным человеческому разуму словом не получалось. Подобных форм не существовало даже в самом примитивном разуме. Да и не было формы, а размеры болотных лоснящихся тварей менялись ежесекундно. Единственная аналогия со змеями возникала только потому, что не было других слов, чтобы обозначить стелющиеся по земле громадные тела, достигающие десяти метров в диаметре и несколько сотен метров в длину.

– Мы должны идти, случилось самое страшное, – высокий молодой человек с жемчужно-белыми волосами ниже пояса стоял в проходе небольшой соломенной хижины и не отрываясь смотрел вдаль.

– Да, я знаю, – молодой человек, немного выше ростом, подошел к проходу и поднял кристально-прозрачные глаза наверх, смотря на неестественно черное небо, словно затянутое плотной маслянистой пеленой.

– Место выхода не так далеко от нас, примерно пять-шесть километров, – проговорил более высокий молодой человек, вглядываясь в черную даль.

– Судя по реакции стагона, времени очень мало, нужно успеть закрыть проход, – юноша опустил глаза и посмотрел на переливающуюся жидким жемчугом небольшой восьмигранник на плотном перекрученном шнуре.

– Выдвигаемся прямо сейчас, – молодой человек повыше ростом сжал такую же капсулу, висящую на уровне солнечного сплетения. – Стагон горячий, значит уровень опасности очень высокий. Может погибнуть множество людей, но главное, мы должны успеть запечатать проход до полного появления.

В неестественно густой темноте ночи поблескивали светлые длинные одеяния молодых людей, расшитых серебристыми квадратичными орнаментами. Заметно выше ростом обычного человека, длинные руки и ноги, вытянутые пальцы рук. Источающие мир и покой на фоне разверзшегося ада.

Небольшой городок, расположенный недалеко от реки, не ожидал напасти, когда темной ночью высоко в воздух взметались стены желтого песка, перемешанного с измельченным базальтом. Поднимающиеся на десятки метров волны посреди пустыни вызвали у местных жителей суеверный страх, однако то, что выползало из грязно-серых песчаных стен парализовало диким ужасом.

За считанные минуты огромная поверхность заполнилась маслянистыми зловонными телами, ползущими с невероятной скоростью. Даже если жители пустыни и смогли бы справиться с парализующим ужасом, проследить за мгновенной мутацией тех, кто не имел формы, но умел принимать любую форму, было невозможно. Первородный ужас, бросивший вызов законам мироздания, не имел и толики гармонии и порядка. Тысячи беспорядочных гниющих отростков стелились по песчаной поверхности, распадались, сливались и соединялись заново в невероятных комбинациях. Остановится в беспорядочном движении материя не могла, но не форма представляла страшную угрозу.

«Сланге… грут сланге… круп… врислик… вуур» [1], предсмертные хрипы человеческих тел, разрывающихся буквально на части от черной густой слизи.

Зловонная серая маслянистая жидкость, выплескивающаяся из лопающихся наростов, являющаяся жизненной основой неведомых тварей, несла смертельную угрозу для представителей человеческого вида. В кромешной тьме, отрывающиеся и снова появляющиеся части гигантских тел не имели аналогий в земном мире.

Человеческий мозг просто должен найти ближайший образ, чтобы обозначить неведомое. В местной газете позже появиться заметка, что умирающие жители видели огромных змей с несколькими головами и хвостами, в реальности бесконечно мутирующий ужас описать было невозможно.

«Ред ми… хулп… дит бранд… лигаам дит бранд» [2], дикие крики и стоны пытавшихся вначале убежать, падающих и ползущих из последних сил по горячему песку жителей небольшой деревушки разрывали черное небо.

Кожа жителей небольшого африканского городка мгновенно покрывалась громадными язвами, разрывающимися и заливающими тело болотной жижей.

Постоянно увеличивающиеся в размерах твари, выползающие прямо из грязного песка, перекрыли площадь пустыни в несколько километров. На фоне ползущего ужаса, и хрипящих в предсмертных муках людей отчетливо наблюдалась беспомощность человека перед выходцами из адской бездны.

– Я вижу движение, – юноша, не отрываясь, смотрел вдаль черной пустыни сверкающими кристальными глазами.

– Мы почти пришли, – молодой человек повыше ростом также не отрываясь смотрел далеко вперед. – Вечный Антемион, что же это такое?

– Мне много историй дедушка рассказывал в детстве, – юноша всеми силами пытался не поддаться охватывающей тело панике. – Только я никогда не думал, что увижу подобное. В реальности все во много раз ужаснее.

– Всех нас готовили именно к этому, – молодой человек постарше немного лучше владел собой, хотя в темноте не было видно, как он длинными пальцами с четырьмя фалангами стиснул стагон, стараясь унять дрожь.

– Миссия должна быть выполнена, несмотря ни на что, – выдохнул молодой человек. – Ты же прекрасно понимаешь, что это только подготовка к началу. Низших существ выпускают только, чтобы проложить путь, и, если мы не запечатаем проход, следом выйдут Правители бездны.

Несмотря на сковывающий страх, молодые люди выпрямились, словно стали выше, и медленно пошли прямо на плотное полотно клубящихся гигантских тварей, поднимающихся уже на несколько десятков метров.

Удивительно, как часто люди до смертного ужаса боятся исчадий преисподней, не задумываясь о том, что на любое действие по закону вселенского Равновесия, всегда будет обеспечено противодействие.

Наследники Иерархии спокойно шли и на фоне пустыни, заполненной блестящими мутирующим телами, и поблескивающие серебром одежды засияли вместо погасших звезд. Казавшиеся всемогущими ползущие порождения бездны замерли одновременно, инстинкт выживания все же был ведущим.

Молодой человек постарше снял с шеи крученную тесьму и сжал в левой руке небольшой восьмигранник, внутри которой жемчужным огнем плескался свет. Он вытянул прямо вперед левую руку, юноша сделал то же самое.

– Agon! Ekbaino Agon pros emis teleons! – тихий голос, заполненный звоном переливающихся колокольчиков, на доли секунды перекрыл громкие крики и стоны сгорающих в агонии жителей. – Einay Agon Edion!

– Einay Agon Edion! – повторил юноша, сжимая в руке капсулу.

– Да пребудет Свет вечно! – тише сказал молодой человек.

Кристальные глаза высоких незнакомцев в светлых одеяниях блеснули чистым серебром и от маленьких бусин заструился жемчужный свет.

Очень медленно от жидкого искрящегося жемчуга стали отделяться струйки белого света, смешиваясь и сливаясь в мощные потоки.

Плач и вопли умирающих людей на мгновение перекрыл первозданный агонизирующий рев гигантской кишащей массы. Поток жемчужного света стремился вверх, и мощный столп титанового света врезался в воронку серого песка, откуда продолжали выползать гигантские мутирующие отростки.

Слепящий блеск залил километровое пространство, последний раз осветив пытающихся вырваться на поверхность обитателей бездны, вызвав ликование у одних, и непередаваемый страх и злобу у других. Противоположные расы испокон веков вели непримиримую борьбу на одной планете с ничего не подозревающим человечеством. И преимущество одной из сил было очевидным, едва заметные серебристые искры мгновенно расщепляли километровые маслянистые тела на миллионы маслянистых капель, исчезающих в песке.

Молодые высокие люди, на лицах которых на секунду отразился титановый блеск, радостно улыбались. С раннего детства наследники готовились выполнить миссию и защитить людей, живущих обычной жизнью, от первородного ужаса подземной бездны. Повелитель вечного мрака однажды объявил войну Свету и поклялся в дикой ярости вернуть утраченное господство.

– Люди умирают в страшных мучениях, – сказал юноша, когда последние искры света растворились в темноте.

С неба словно кто-то сдернул плотное одеяло и на пустыню полился свет многочисленных звезд. Все пространство, заполненное гигантскими подобиями змей, было покрыто маслянистыми пятнами. Юноши в серебристых одеяниях подходили к корчившимся в страшных муках местным жителям.

В темной ночи на фоне пережитого ужаса бедные жители африканской пустыни принимали молодых людей за ангелов. Поблескивающие глаза израненных обитателей пустыни, перекрытые пеленой дикой боли и жара, видели только серебристый свет опускающихся молодых людей, слышали тихий шепот неизвестных слов, и чувствовали теплый блаженный жар. Прикосновение небольшого кристалла прямо к солнечному сплетению покрытых гноящимися нарывами и язвами вряд ли можно было считать нужным лекарством.

– Да пребудет Свет вечно! – шептали каждый раз посланники самого Света, прикасаясь горячим стагоном к умирающим в дикой агонии.

Взгляд испуганных глаз и человек забывал о боли, погружаясь в блаженство. Исчезали огромные гнойные наросты, и раны затягивались новым кожным покровом. В местной газете потом напишут, что множество больниц было переполнено людьми, зараженными неизвестным вирусом. На удивление врачей больные, покрытые гноящимися ранами и бьющиеся в лихорадке, очень быстро шли на поправку. Причем от страшных язв не оставалось даже следа.

Молодые люди не могли коснуться всех, но природа вечной энергии, заключенная в жидких стагонах, имела уникальную особенность быстро распространяться. В переполненных палатах умирающих людей оказывался один или два, кого коснулись исцеляющим светом. И свет распространялся. Мельчайшей частицы было достаточно, чтобы уничтожить тонны черной слизи.

Никто не поверил излечившимся больным, что они видели гигантских змей с несколькими головами и сотнями конечностей. Тем более, никто не воспринял всерьез сказки о том, что два высоких человека в светящихся белых одеждах прогнали полчища огромных серых тварей и исцелили пострадавших. Юноши шли, радуясь, что успели закрыть проход, который появлялся один раз в двенадцать лет. Но знали, что битва не закончена и твари вернуться.

***

Виндхук, столица Намибии, сентябрь 2024 год

Одинокая фигура в светлой толстовке с капюшоном резко выделялась на темной дороге, ведущей за город. Большая часть уличных фонарей не работала, ночь наступала очень быстро, и дорога полностью погрузилась в темноту.

Белые свитера не должны, по определению, светиться в темноте, однако непонятным образом фигура молодого человека была четко видна. Смотреть, было некому, местность вокруг была пустынной. На первый взгляд.

Поздний звонок в местный полицейский участок был очень странным.

– Гражданочка, успокойтесь, расскажите еще раз, что конкретно Вы видели? – усталый молодой полицейский, умирающий от жары в плотной униформе, пытался избавиться от слишком разговорчивой пожилой дамы.

– Я и рассказываю, как было! – визгливый голос немолодой тучной женщины еще больше раздражал в пятидесятиградусную жару. – Я встала ночью, налила стакан воды и подошла к окну, которые выходят на дорогу, ведущую из города. Снаружи было темно, ну как обычно.

– Хорошо, – полицейский пытался сделать вид, что внимательно слушает, хотя пятый раз одна и та же история начинала страшно раздражать.

– На дороге никого не было, как обычно, – продолжала уверенно женщина. Ну кто там будет ходить посреди ночи?

– Понятно, – кивнул головой страж порядка.

– Вдруг небо разверзлось и в землю ударил яркий серебристый луч света! – высокие нотки заставили полицейского снова поморщиться.

– Вы уверены, что видели… ммм… как вы сказали «луч света», спускающийся с неба на дорогу, ведущую за город? – вопросы служащий местного полицейского управления задавал скорее ради проформы.

– Конечно уверена! Я же не слепая! – женщина захлебывалась в визге, доказывая свою правоту. – Все вокруг осветилось ярким светом, и я увидела на дороге стоящего молодого человека в белой такой. Как молодежь это называет?

– Толстовке, – посмотрел в записи полицейский.

– Да! И вот еще что! – женщина понизила голос. – Юноша весь светился! Чистым серебром!

– Человек в белой толстовке, стоящий посреди дороги, ведущей из нашего города, светился серебристым светом? – всеми силами полицейский пытался сдержаться, зная, что, если он рассмеется или нагрубит, получит выговор.

– Я так и сказала! – женщина сказала уверенно. – Вначале молодого человека окружили высокие люди, все в сером. Напасть, наверное хотели. Юноша же просто стоял. Потому запрокинул голову и вытянул резко вверх руку! И сразу после этого с неба опустился поток яркого света. Луч светил прямо в лицо, а молодой человек даже не пошевелился. Странно все это, очень странно.

– Понятно, – полицейский выдержал окончание нелепого рассказа. – Что же вы хотите от полиции?

– Я должна была куда-то сообщить о подобном происшествии! – удивилась женщина. – Я всегда выполняю свою гражданскую обязанность!

– Замечательно! – спокойно сказал полицейский, радуясь, что странный звонок скоро закончиться. – Спасибо, что сообщили, мы разберемся.

После того, как женщина ушла, полицейский, вздохнув закрыл папку, куда согласно протоколу, записал странный рассказ женщины, и запихнул в ящик стола. Отчет, он, конечно, сдаст, хотя не поверил ни единому слову не вызывающей доверие женщины с визгливым голосом.

Очень зря. Женщина, несмотря на не презентабельную внешность, описала произошедшие события довольно точно. Только никто ей не поверил.

В ту темную ночь на пустынной дороге, одновременно с разных сторон молодого человека в белой толстовке окружило примерно десять высоких темных фигур, сливающихся с ночью. Подобных происшествий тысячи, группа людей напала на одного человека посреди ночи, ничего удивительного. Кто же знал, что именно здесь столкнулись противостоящие друг другу силы?

Трудно различимые в кромешной тьме фигуры разглядеть было практически невозможно. Появившись буквально из-под земли, тени быстро окружили молодого человека, спокойно стоявшего на пустынной дороге.

На удивление у женщины был зоркий взгляд. Из окна дома, стоящего на краю города, было прекрасно видно, как молодой человек поднял лицо к небу, взметнул резко вверх левую руку, и переливающийся поток, уходящий далеко в космическое пространство, залил все вокруг ярким серебром.

Только женщина не могла разглядеть, как одинокий пешеход сжал в руке висящий на шее переливающуюся жидким жемчугом восьмигранник, как прошептал никому не известные слова. Простая жительница африканского города, даже если и увидела, никогда не поверила бы, что высокие фигуры рассыпались на мельчайшие маслянистые капли, осевшие вокруг дороги.

Да и кто в такое бы поверил? На следующее утро никто не обратил внимание на высохшие под палящим солнцем маслянистые пятна на дороге. С виду обычный молодой человек спокойно пошел дальше, разгоняя тьму ночи. Никто бы и не заметил, что на левой стороне белой толстовки поблескивал вышитый серебром сложный квадратичный орнамент и все пальцы на руках, которые юноша положил в карман, имели по четыре фаланги.

[1] Змеи… огромные змеи… ползут… ужасные… огонь… (язык африкаанс)

[2] Спасите… помогите… горит… тело горит… (язык африкаанс)

Глава 18. Новые дела

Управление национальной разведки, настоящее время

Эдвард устало потер лоб и оторвался от монитора. Все утро он читал отчеты агентов, ни на секунду не оставлявших Клеона и команду ученых без присмотра. На уникальные снимки тех, за кем собственно бойцы специального подразделения следили, Эдвард принципиально старался не смотреть.

Хватило первой поездки десять месяцев назад, когда лучшие в стране натренированные агенты также следовали за безумным ученым по отдаленным местам планеты, параллельно собрав больше двадцати трупов. Именно во время злополучных событий, собранных в папке СП-116 с грифом «совершенно секретно» Эдвард познакомился с Клеоном поближе, когда зловещие и необъяснимые события сблизили двух совершенно разных людей *[1].

«Пока нет трупов, и то хорошо», – быстро проскользнула мысль в голове.

Сейчас начальник отдела национальной разведки не мог сказать, рад ли он тому, что удалось раскрыть страшное и очень запутанное дело. Всю свою карьеру он построил на том, чтобы овладеть наиболее эффективными способами получения информации. Возможно, впервые за все годы, получив наконец от Клеона частичные объяснения происходящего, он не хотел этого знать.

Эдвард буквально заставил себя посмотреть на монитор, понимая, что как начальник должен гордиться работой своей команды. В критичных условиях и с учетом нечеловеческого в прямом смысле слова противостояния, агенты прекрасно выполняли поставленные задачи. Уловить изображение сущностей, которых негласно называли «объектами», было практически невозможно.

Лучше бы так и оставалось. Некоторые вещи человечеству нельзя знать. Элементарно, чтобы не лишиться рассудка. Хотел бы он вернуться обратно и никогда не встречаться с Клеоном и его странными расследованиями.

«Снимки получились даже более четкие, чем в прошлый раз», – проглотив комок, подумал Эдвард, разглядывая присланные отчеты, всеми силами стараясь относиться к данному делу профессионально.

Увеличенные на весь монитор снимки можно было смело продать крупным киностудиям и очень хорошо заработать. Неестественно длинное лицо, острые выпирающие скулы казались хорошо сделанной маской. Растянутые же горизонтально вдоль лица длинные полосы вместо глаз, сужающиеся к ушам, заполненные черной маслянистой жижей, спокойно можно было использовать в лучших фильмах ужасов. Хотя если бы это был фильм, вряд ли Эдвард стал бы смотреть подобное. Подсознательно он ощущал огромную разницу между придуманным ужасом и реальностью. Невероятно вывернутой и чужеродной, но все же реальностью. Вот что вызывало цепенящий страх.

«Кому могло понадобиться создавать или выращивать подобное?» – не первый раз задавал себе вопрос начальник элитного подразделения.

Агенты кроме снимков, присылали подробные описания проведенных на местах операций по слежке за объектами таинственной организации.

Операции. Какое знакомое и обычное слово.

В задачах, которые приходилось выполнять натренированным бойцам элитного подразделения не было ничего обычного, и это пугало больше всего.

– Не позволяйте страху завладеть вашим сознанием, это именно то, чего они и добиваются, – Эдвард буквально подскочил в кресле и резко повернулся.

За спиной стояла непонятно каким образом попавшая в комнату Зарина, секретарь специального отдела. Каждый раз, когда Эдвард сталкивался с молодой женщиной, по внешнему виду отличающейся от сотен сотрудников управления национальной разведки, происходило нечто странное.

Собственно, и в этот раз опытный руководитель не спросил, почему секретарь спокойно заходит в кабинет без предупреждения.

– Тем более не обращайте внимания на внешний вид, страшные не означают неуязвимые, – продолжила секретарь, посмотрев еще раз на мерзкое изображение на экране, который Эдвард не успел выключить.

Десятки вопросов одновременно возникли в голове профессионального агента. Кто они? Чего добиваются? Значит есть определенные цели? Какие? Но почему-то он снова промолчал, не в состоянии выдавить ни звука.

«Да что же такого может быть в обычной женщине, что парализует сознание? – мозг продолжал свою работу. – И зачем она на самом деле пришла?».

– Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, вы должны лично рассмотреть поступившие дела, – спокойно сказала Зарина и положила на стол достаточно объемную папку. – Недавно поступили с разных участков, события выходят за рамки компетенции полицейских органов и дела передали нам.

Эдвард не смог справиться с реакцией и вздрогнул, когда мельком увидел руку женщины на папке. К такому тоже не сразу привыкаешь.

Длинные, словно выточенные из мрамора, четырех-фаланговые пальцы не вызвали отвращения, только удивление, и какую-то другую реакцию, которую даже опытный агент определить не смог. Да что в конце концов происходит?

Прошедший множество опасных сражений и руководивший боевым подразделением руководитель словно на автомате открыл дело и начал листать.

– Подождите, здесь дела собраны вообще с разных стран, со всех уголков планеты, – Эдвард продолжал быстро перелистывать страницы и по диагонали просматривая обычные полицейские отчеты, многие из которых содержали прикрепленные напечатанные листки перевода. – Почему дело передали национальной разведке? Какое мы имеем к этому отношение?

Он явно собирался задать и другие вопросы, планируя немедленно вернуть папку с обычными делами, которые находились в юрисдикции полиции.

Спасло то, что Эдвард в совершенстве владел и скорочтением, и умением моментально находить нужную информацию. Обычным шрифтом были напечатаны свидетельские показания. Увидев «на месте происшествия свидетель видел болотные маслянистые пятна», рука Эдварда просто зависла в воздухе.

– Что это такое? – промолвил похолодевший руководитель, вернувшись к началу папки, медленно пробегая глазами тексты документов.

– Я же сказала, что в ваших интересах изучить все дела самостоятельно и желательно взять под свой контроль, – секретарь посмотрела на начальника, и он непроизвольно поднял взгляд. – В обратном случае дела передадут не тем, кто сможет разобраться. В худшем варианте доказательства просто исчезнут...

Постепенно Эдвард справился со странной парализующей реакцией на обычную с виду женщину, занимающую должность секретаря, хотя сыграло роль и то, что включился натренированный мозг опытнейшего агента.

– Речь же идет не только о страшных, так скажем, обстоятельствах данных дел, верно? – сработала дикая интуиция, не раз спасавшая в ситуации смертельной угрозы. – Есть что-то еще, чего я не знаю? Что это?

– Вы и сами прочитаете, – вздохнула Зарина и опустила глаза.

– Дела как-то связаны с тем, что вы сказали раньше, верно? – навыки вести проникающие допросы быстро вернулись. – Страшные, не значит неуязвимые, так вы сказали? И если я все правильно понял, наличие пятен уже говорит о том, что объекты были устранены. И как я понимаю, Клеона во всех происшествиях не было рядом. Значит, он точно не при чем. Тех, кого мы условно называем «объектами» реально можно уничтожить? Как? Если вы что-то знаете, скажите.

– Конечно, скажу, – тихо проговорила женщина, не поднимая глаз. – Попозже. Вы должны сами разобраться. И еще не пришло время. Вы правы, все дела связаны с тем, что я сказала вначале. Конечно, объектов, можно уничтожить. Но вы ошибаетесь, когда говорите, что Хранитель здесь не при чем.

– Хранитель? – все же женщине удалось еще раз удивить начальника.

– Клеон, – быстро сказала девушка и посмотрела прямо в глаза руководителю. – Я хотела сказать, что Клеон играет ключевую роль во всем этом.

– Зарина, ситуация относится к угрозам национальной безопасности! – Эдвард не собирался кричать на подчиненную, в голосе послышались нотки мольбы. – Что вы знаете? При чем тут ученый? Пожалуйста, ответьте.

– Очень скоро вы сами все узнаете, не переживайте, – спокойно сказала женщина и повернулась, чтобы уйти. – Изучите внимательно все дела.

Почему он и правда не накричал? В иерархии управления очевидно, что Эдвард находился почти наверху должностной лестницы, секретарь же находилась в самом низу. Однако что-то глубоко внутри нажало стоп-сигнал.

Всей своей профессиональной интуицией Эдвард ощущал, что перед ним сильнейший источник информации, что ценилось больше всего в разведке. Носитель важный сведений при этом не демонстрировал ни толики страха, и получить нужные данные можно было только с добровольного согласия.

Эдвард вздохнул, когда за странной женщиной закрылась дверь, выключил монитор, и раскрыл толстую папку. Сквозная нумерация сохранялась только в листках с переводом, которые прикреплялись к каждому отдельному делу.

«Так ладно, изучить все равно придется, – внутренне подбодрил себя руководитель. – Явно не просто так секретарь принесла все эти дела? Интересно, как файлы и правда оказались в национальной разведке?».

Потребовалось всего несколько минут, чтобы глаза агента загорелись хищным блеском преследователя, который почуял добычу. Эдвард больше не перелистывал, тщательно перечитывая каждое предложение и сверяя с прикрепленными редкими фотографиями мест. Теперь он жалел, что сразу не вскочил и не расцеловал молодую женщину за подобные сведения.

«В полицейский участок города Рейкьявика, Исландия, поступило сообщение о происшествии… Несколько очевидцев рассказали, что видели, как молодого человека на мотоцикле, двигающегося в сторону тоннеля, остановила группа примерно из десяти человек… По описаниям люди, окружившие потерпевшего, были высокого роста, в серой темной одежде… Некоторые говорят, что нападавшие «сливались с темнотой», хотя данные свидетельства можно объяснить повышенным уровнем стресса и плохой видимостью…

Неизвестно в каком направлении отправились нападавшие… Исчезновение людей в сером объяснить не удалось… Поиски не дали результатов… Судя по показаниям, молодой человек сел на мотоцикл и поехал дальше… По факту нападения не было заявления от потерпевшего… Были опрошены живущие в близлежащих домах, некоторые видели в окне яркий свет. Выехавшие на место происшествия полицейские не обнаружили следов преступления… На дороге были обнаружены маслянистые круглые пятна примерно полтора метра в диаметре… Возможно имело место разлитие топлива…».

Эдвард делал личные записи по каждому файлу. Хотя понимать он стал еще меньше, так как к первой тайне добавилась еще одна. Изменилось, однако, настроение. Фраза «страшные, не значит неуязвимые» постоянно вертелась в голове. Конечно, он был далек от понимания, при помощи чего удавалось добиваться подобных результатов. Дикий всплеск положительных эмоций был связан с основным выводом. Тех, на кого Эдвард и смотреть не мог без содрогания, и правда можно было убить. Он не замечал, как на определенных моментах непроизвольно улыбался, радуясь победе одних на другими.

«Полицейские города Виндхук, Намибия, были вызваны поздно ночью на предполагаемое место происшествия… По словам свидетелей была попытка нападения… Молодого человека, шедшего в белом свитере по дороге, на выходе из города, окружили примерно двенадцать человек… Внешность нападавших уточнить не удалось, никто из очевидцев не видел лиц… Все утверждают, что нападавшие были намного выше ростом молодого человека…

К делу прикреплены показания свидетельницы, видевшей нападение из окна дома, окна которого выходят на дорогу… Как утверждает женщина, молодой человек остановился, поднял вверх руку, и появился яркий луч серебристого света… Опрошенные не могут сказать, в каком направлении направились нападавшие… Молодой человек пошел дальше по дороге…

Полицейские, выехавшие для проверки сообщения, обнаружили несколько засохших луж болотного цвета вокруг дороги, где было предполагаемое нападение… Дело закрыто в связи с отсутствием заявления потерпевшего…».

Эдвард и сам не мог объяснить, почему после каждого случая ощущал невероятный прилив радости. Казалось бы, чему тут радоваться? Странные дела, не имеющие даже протоколов расследования. Ни в одном случае потерпевшие на заявляли о преступлении, да и одновременно исчезали сами нападавшие.

С огромным удовлетворением Эдвард переснимал на современную сверхчувствительную камеру размытые фотографии, которые прилагались к некоторым делам. Разумеется, фигуры нападавших заснять никому не удалось, однако теперь в отделе были довольно четкие снимки жутких неровных пятен полтора метра в диаметре, заполненных маслянистой жижей.

«Странное происшествие зафиксировано в городе Такео, Камбоджа… Туристы сообщили о нападении группы высоких людей в серо-грязной одежде на молодую девушку, которая в белом платье шла ночью по дороге… Объяснения, откуда появились нападавшие получить не удалось… В руках девушки видели небольшой светящийся предмет, свидетели заявляют о ярком серебристом луче, появившемся в небе… Возможно туристы приняли звездный свет за необычное явление… Дело по заявлению заведено не было, так как выехавшие полицейские не обнаружили ни нападавших, ни потерпевшей… Был составлен доклад о неизвестном различии горючего, на месте происшествия сфотографированы несколько маслянистых пятен…».

Эдвард выписал ключевые параметры просматриваемых дел:

- нехарактерные вспышки света, не связанные с природными явлениями,

- всегда на месте происшествия находили огромные маслянистые пятна,

- иногда в руках участников видели продолговатый светящийся предмет,

- в некоторых местах после подобных происшествий случайно был обнаружен высокий уровень радиационного излучения…

«Хм… причем здесь радиация? Да еще такой высокий уровень, – думал Эдвард, смотря в окно и задумчиво покручивая ручкой. – Ну на эти вопросы ответить может только Клеон. Тем более он снова носится по всему миру и по данным слежки с группой астрофизиков и дорогой аппаратурой, измеряющей как раз-таки излучение. Как Клеон снова оказался в центре событий?».

«Предположим, что Клеона сопровождает неизвестная защита, – думал напряженно Эдвард. – Допустим, когда-нибудь мы узнаем, откуда появляется странный серебристый поток, буквально растворяющий объекты до жидкого состояния. Но в делах, собранных в папке, Клеона и рядом не было. Результат же совершенно одинаковый. Значит есть оружие. Их можно уничтожить!».

Ключевым вопросом для любого агента, по-настоящему заботящегося о безопасности, всегда был вопрос оружия и контроружия. Все это время кроме страха перед чужеродными сущностями, обладающими дикими способностями, примешивалось отчаяние. В нескольких схватках лучшее боевое подразделение перепробовало все возможное. Убить сущностей было невозможно.

Радость росла пропорционально количеству дел, которых оказалось несколько десятков. Сущностей, имеющих неизвестную основу, уничтожали.

Хотя руководитель и получил новую проблему, так как теперь не знал природу ни одних, ни других, так сказать «объектов», чувство удовлетворения перекрывало остальное. Где-то в самой глубине подсознания Эдвард ощущал противоположность вступающих в схватку объектов. Восхищался он потому, что понимал, одна сторона была намного могущественнее и сильнее.

Разведчики, как и все агенты и военные, тщательно делят мир на своих и чужих. И руководитель после прочтения десятков дел был просто уверен, что побеждали «свои», хотя никогда не смог бы этого объяснить. Особо радовало то, что «свои» обладали гораздо более сильным оружием, чем «те, другие».

[1] Эдвард вспоминает события, описанные в первой книге «Первородные»

Глава 19. Защитная сеть

Хориксас, Намибия, настоящее время

Клеону становилось все лучше, морально и физически. Улучшения можно было бы списать на природу и свежий воздух, только отчасти.

После прошлой экспедиции месяца два даже врачи не знали, выживет ли Клеон, раздирающими криками вскакивающий по ночам и бьющийся в истерике. Спас ситуацию младший брат, заплативший за экспериментальные методы лечения и за то, чтобы пребывание Клеона в закрытой клинике осталось в тайне. С огромным трудом Клеон восстанавливал собственное душевное равновесие.

Сейчас помощь не требовалась, Клеон менялся в лучшую сторону, на удивление много улыбался, шутил. Хотя решал серьезные вопросы.

Раскопки всех столбов в Хориксасе заняли несколько дней. Гринлоу распорядился, чтобы раскопали больше, чем на три метра, что потребовало аренды соответствующей техники у местных предпринимателей.

Клеон и Гринлоу стояли в центре огромного круга, рассматривая плотные прямоугольные колонны, поблескивающие на ярком солнце.

– Хотелось бы все же понять принцип действия подобной конструкции, – проговорил Гринлоу. – Первое, что меня интересует, каким образом стелы аккумулируют невероятно мощные потоки энергии. Второе, разумеется, касается места, откуда вообще исходит поток. Где может находиться источник, излучение от которого выбивает все земное оборудование?

– Думаю все же придется принять гипотезу, что мощнейшее излучение исходит с огромной глубины, – проговорил Клеон, смотря прямо под ноги. – Других версий нет. Мы явно говорим о каком-то носителе, не знаю, объекте.

– Каком? – спросил подошедший Валентин. – Клеон, вы понимаете, что уровень излучения, о котором мы вообще говорим, не может исходить от предмета. От взрыва нейтронной звезды или мощнейшего оружия, да, может. Только если умножить все имеющееся на планете ядерное оружие примерно на сто. Да и гамма-всплески от взрыва звезды нужно умножить на столько же.

– Я прекрасно понимаю, Валентин, – парировал Клеон. – Мы ничего не добьемся, если будем сравнивать все, что обнаружили с традиционными рамками астрофизики сверхвысоких энергий. Тебе придется выйти за круг допустимого и предположить, что могут быть другие источники энергии.

– Какие? – с интересом спросил Гринлоу.

– Не знаю, – неуверенно проговорил Клеон. – Я просто сказал, что придется вступить в зону допущения, не можем мы измерять то, что нашли взрывами нейтронных звезд и ядерным взрывом. Вы стоите там же, где и я. Какие звезды, Валентин? Какой взрыв? Было сообщение о ядерном взрыве?

Валентин вздохнул, прекрасно понимая, что Клеон прав. Вокруг была спокойная африканская пустыня, стояли под лучами утреннего солнца, со всех сторон можно было видеть огромные деревья Окаменелего леса.

– Предположить нечто фантастическое легче всего, – не сдавался молодой астрофизик. – Сложнее найти научное объяснение чему-то новому. Должна же быть логическая цепь всего происходящего. Просто мы не нашли верный ответ.

– Поддержу все же Клеона, – сказал Гринлоу. – Доля правды в твоих словах, Валентин, есть, только ситуация слишком уж неординарная. Уровень сигнала, который игнитионный детектор передает на монитор, невероятно высокий. Мы все прекрасно видели, как после исчезновения сигнала в Исландии, уровень излучения усилился еще в несколько раз. Если рассматривать все данные, то буквально у нас под ногами должен происходит ядерный взрыв, в сто раз мощнее, как если бы мы и правда взорвали все оружие одновременно.

– Тоже не получается, – сказал Валентин. – Любое излучение после взрыва рассеивается, мы же говорим о невероятно плотном потоке, который сохраняет силу и мощность. Проще говоря, не рассеивается, но даже сгущается. Обратный процесс какой-то. Понятия не имею, как такое вообще возможно.

– Мы не знаем, какой объект является источником, – сказал Гринлоу.

– Не только, – задумчиво сказал Клеон. – То, что сказал Валентин, наводит на интересную мысль. В лаборатории вы показывали, что все сигналы связаны энергетическими потоками. Здесь мы тоже пришли к заключению, что действует уникальный совершенно механизм, соединяющий все сигналы.

– Да, это чисто теоретическое предположение, – кивнул Валентин. – Если мы принимаем искусственное происхождение конструкции, что очевидно, потому что естественным образом подобная сеть образоваться не могла. Следовательно, кто-то помещает основной источник, испускающий нереально высокий уровень излучения. Каким-то образом другие объекты на местах улавливают энергию, и передают по сети. В целом, принцип понятен.

– Непонятно только назначение подобной энергетической сети, – сказал Гринлоу. – Ну и разумеется, целевое назначение конструкции.

– Еще раз? – переспросил Клеон.

– Клеон, очевидный вопрос после того, как работает что-либо, заключается в том, зачем вообще был запущен механизм, – сказал Гринлоу лекторским тоном. – Мы все удивлены, мягко сказать, и постоянно решаем вопрос, каким образом работает удивительная сеть и что является источником. Вопрос, который мы должны задать – зачем? Цель конструкции в чем?

– Защита, – проговорил медленно Клеон. – Может быть я не прав, но излучение такой мощности может быть создано только с целью охраны.

– Допустим, но мы несколько раз проверили, излучение не опасно в принципе для живых организмов и для людей, – воскликнул Гринлоу. – Последствий радиации нет вообще. От кого или от чего защищает излучение?

– Понять бы еще кого защищает? – вступил Валентин.

– Из того, что мы видели на двух местах, можно сделать вывод, что речь идет о поселении, – сказал Клеон сосредоточенно. – При этом мы видим очевидные нестыковки. Есть только двенадцать громадных колонн и сигнал неизмеримого излучения от источника, находящегося, скорее всего, глубоко под землей. Никаких других следствий проживания здесь нет. Возможно, нужны раскопки на глубину как минимум двенадцать метров. По расположению стел, можно предположить, что все поселение засыпано землей или песком, как здесь. Хотя почему-то данная версия мне кажется не правдоподобной.

– Хорошо, – кивнул Гринлоу, имеющий огромный опыт в поисках редких и заброшенных поселений. – Поселение может и было. Значит, обитатели выстраивали защиту от неизвестной опасности или от врагов. Каким образом?

– Кто-то же должен был запустить объекты, которые обладают огромным уровнем излучения? – подхватил Валентин. – Энергия точно исходит от центра Арктики. Значит те, кто находился на местах, так скажем, знали об этом. Создали идентичные конструкции, поместили объект и приняли излучение от основного источника. Уровень организации должен быть неимоверный.

– Согласен, – сказал Клеон. – Как я и сказал раньше, нам придется выйти за границы допустимого. Построить колонны, материал которых мы не можем определить в принципе, запустить сеть с излучением, которое может мгновенно уничтожить планету, могли только очень высокоразвитые существа. При этом предусмотреть защиту от распространения излучения за пределы круга.

– Ладно, фантастические версии мы можем обсудить и в более приятной обстановке, – сказал Гринлоу. – Пусть рабочие заканчивают раскопки, пока будем заниматься каждый своим делом. Валентин, нужно фиксировать все изменения в потоке и составлять подробные графики. Любое изменение или всплеск сигнала поможет в изучении феномена. Завтра начнем копать в центре, может что-то поможет понять, где находится источник и что это вообще такое.

Клеон и Валентин согласно кивнули и пошли вместе с Гринлоу к вагончикам. Места проживания располагались недалеко от места раскопок.

Придя в вагончик, Клеон знал, что достанет манускрипт. Не только потому, что наслаждался самой процедурой погружения в неведомый мир через квадратичные символы. Нет, он понял, что книга каким-то образом реагирует на запросы. После третьего раза он догадался, что получает ответы на те вопросы, которые задавал до чтения. Непроизвольно он решил попробовать повторить процедуру, думая только о том, о чем недавно говорил с учеными. Сеть.

Каким образом соединялись идентичные места, откуда исходил сигнал. В том, что в других двух местах будут аналогичные стелы и расположение, Клеон уже не сомневался. Манускрипт снова открылся на нужной странице. Время погружения становилось все короче. Перед взором Клеона буквально с первых секунд созерцания квадратных букв замелькали удивительные картины.

«Последний Аргон прибыл к месту назначения», – знание приходило из глубинных пластов сознания. Неиспользуемых в обычной жизни.

Клеон смотрел, как собирается из искрящихся жемчужных и серебристых линий собрался огромный купол. Четвертый, последний, полион.

Он оказался прав, источник использовался для создания уникальных поселений, и световая оболочка выполняла роль непроходимой защиты.

«Телионы обсуждали, как создать постоянную защиту, чтобы каждый раз не проводить ритуал воздвижения купола, – проносилось в голове. – Логично».

«Первые совершенные знали, – подумал Клеон, не сводя глаз с высоких фигур с вытянутыми лицами и белыми сверкающими волосами. – Технология построения единой энергетической сети была передана иерархам перед отплытием с острова. Прибывшие первыми Аргоны ждали прибытия остальных. После прибытия Телионы и создали постоянную защиту, накрывающую все полионы. Сложную и опасную процедуру построения единой сети из осколков великого Символа первым обитателям также кто-то рассказал».

Клеон полностью погрузился в странное видение, ощущая все, что происходило с первыми обитателями планеты, стоявшими посреди пустыни.

«Конечно, – быстро пронеслось в голове. – Кроме способностей видеть и слышать на огромном расстоянии все Телионы обладали телепатией. Между четырьмя Аргонами была установлена связь. Немного похоже на видео конференцию, только в первозданной совершенной форме».

На каждом месте поселения телионы сгруппировались в одинаковом порядке, выстраиваясь кругами вокруг членов Совета. В застывших глазах ускорились движение серебристых искр, подключившись к общему полю, телионы могли не только слышать, но и видеть, что происходит.

«Вот они, места остановки первых совершенных», – подумал Клеон.

Он четко видел, как одна высокая фигура в белом одеянии, расшитом серебристыми квадратами, стоял посреди пустыни белого снега, за спиной плескался необъятный океан, где виднелись огромные глыбы льда.

1. Кандалакша, Мурманск, Россия.

Вторая фигура в таком же одеянии величественно застыла в долине между высокими горами с дымящимися вершинами и покрытым снегом.

2. Тингведлир, Исландия.

Третья фигура в окружении остальных телионов стояла в центре безграничной пустыни золотистого поблескивающего песка.

3. Хориксас, Намибия, Африка.

Четвертая фигура стояла посреди зеленого тропического леса.

4. Такео, Камбоджа.

В этой реальности Клеон прекрасно понимал, о чем говорили между собой стоящие на разных точках земного шара. К сожалению, ничего из услышанного и увиденного, он не помнил в обычной реальности. Мозг просто закрывался.

«Каждый полион строился по одинаковой структуре, – проносились мысли. – В новых полионах сохранялся стиль правления, во главе находился иерарх, принимающий решения на основании голосования членов Совета. Все жители распределяли обязанности согласно развитым способностям».

«Обычный стиль проживания для многих цивилизаций», – подумал Клеон.

«Защита, как я и думал, первым обитателям нужна была охрана, – промелькнуло мысль. – В столкновениях с неизвестной первородной материей нужны были не просто защитные силы агнитиана. Иначе процедуру приходилось бы проходить каждый раз. Создание непроходимых куполов являлось задачей, которую можно было решить только посредством создания единой сети».

«Сеть, как я и думал, выполняла функцию постоянной защиты, – подумал Клеон. – Лидеры поселений одновременно подняли осколки агнитиана. Вся суть конструкции в единстве Символа, осколки моментально находили друг друга и соединялись посредством мощных потоков неземного излучения. Ну конечно. соединенные друг с другом осколки автоматически соединялись с центральной частью Символа, который по каким-то причинам остался в Арктике».

Клеон, затаив дыхание, наблюдал уникальную процедуру.

Стоящие на разных концах земной планеты телионы одновременно выпрямились и направили сверкающие серебром взгляда вверх.

Каждый из четырех лидеров сжимал в левой руке вытянутый осколок.

– Metaxionarhion sun oligos! Ferron Agon pros polions! – Клеон, конечно, не знал, что металлическим голосом произносит заклинание, смотря в окошко вагончика передвижной научной лаборатории. – TreponAgon Anoten!

– EinayAgon Edion! – раздался хор голосов.

Четыре иерарха одновременно взметнули прямо вверх левые руки, сжимая нагревающиеся и наливающиеся ярким светом кристаллы.

– Да пребудет Свет вечно! – прошептал Клеон.

Телионы разжали длинные пальцы, отпуская переливающиеся титановыми бликами части символа, которые не упали вниз. Наследники были услышаны.

В одно мгновение недра земли разорвал плотный столп слепящего жемчужного света, уходящий высоко вверх в неведомое пространство. Практически одновременно на каждый поднимающийся в воздух агнитиан опустился вихрь слепящих титановых потоков, двенадцать метров в диаметре.

Казалось, что мощная энергия вращающихся титановых вихрей разбавляет плотный жемчужный столп и ограничивает неконтролируемую мощь, поднимающуюся из глубин планеты. Неподвижный жемчужный свет соединился с темно-серебристыми полосами, которые снизили скорость и равномерно распределились, смешавшись с перламутровыми искрами.

На каждом месте поселений образовались одинаковые столпы неизвестной энергии. В центре каждого потока на огромной скорости вращался агнитиан, испускающий титановые тонкие струйки и приводя в движение столп света.

«Осколок непрестанно вращается вокруг своей оси, – пронеслось быстро в голове. – Вращение и создает мощное энергетическое поле, распространяющее свет дальше. Вокруг блистающих столпов света образуются купола».

Исходящие от кристалла тоненькие лучи, сплетаясь в удивительных узорах, поднимались вверх и двигались по окружностям над местами, где стояли телионы. Уплотненные титановые лучи наслаивались, словно толстые нити, плетущие полотно. Очень быстро над каждым кругом диаметром триста метров и на высоте сто двадцать метров, сформировались сверкающие разноцветными искрами непроницаемые купола, который видели только наследники.

Защитные купола, которые никто не мог переступить.

«До чего красиво, – подумал Клеон, не в состоянии оторвать глаз. – Хотя, дело не в красоте. Все время пока вращался осколок, работала защита купола».

Очень жаль, что, вернув мозг в обычное состояние, Клеон ничего не вспомнит. Ни название редкого минерала, ни принцип построения полионов и образования единой энергетической сети, охватившей всю планету.

Но красивые видения навсегда останутся в подсознании.

Скручивающийся поток жемчужного и титанового света пронесся от четырех мест обитания наследников, замкнув единую защитную сеть. Усиленное в несколько раз мощнейшее излучение почти мгновенно достигло центральной точки, в центре Северного полюса. Из крайней точки северной части планеты высоко вверх взметнулся неизмеримо мощный поток сверкающих лучей. Планета содрогнулась, столп пронзил земное основание и остановился. Достигнув точного места назначения. Вечного Антемиона.

– Основная часть символа и правда в Арктике, на месте, где находился первый Город, – прошептал Клеон. – И сеть выполняла на только роль защиты. Благодаря соединению осколков символа, первые совершенные могли общаться несмотря на то, что остановились в совершенно разных частях планеты.

Глава 20. Сияющий город

Намибия, Хориксас, настоящее время

После чтения манускрипта Клеон на удивление хорошо спал, и ему все чаще снились светлые сны. В прекрасном сне он шел по сверкающей поверхности, под которой волнами плескалось мерцающее поле разноцветных огней. Цвета были такие яркие и имели тысячи оттенков, по сравнению с гаммой, которую он видел во все, все земные цвета казались жалкой аналогией.

«Стеклянное море, – промелькнула мысль. – Вся поверхность напоминает переливающийся кристалл. На какой глубине должен тогда находиться источник освещения и почему потоки света имеют столько цветов?».

Клеон медленно шел, осматриваясь по сторонам. На удивление мозг работал четко. Он опустился на корточки и внимательно посмотрел на необычное покрытие. Под плотной кристаллической поверхностью, отливающей жемчужным светом, переливалось множество ярких разноцветных линий. Поблескивающие розовые, голубые, аметистовые, сапфировые всполохи сливались в запутанные комбинации, постоянно меняя узор. Покрытие напоминало волнующиеся разноцветные воды, хотя было идеально гладким.

«Как странно… такое ощущение, что физические и математические законы в этом странном месте вообще не работают», – подумал Клеон с удивлением рассматривая все вокруг, поражаясь диковинной геометрии.

Кристаллическая поверхность, сверкающая сотнями разноцветных бликов, покрывала все видимое пространство. Огромные высокие конструкции, изготовленные из поблескивающего прочного минерала, перекручивались странным образом в разные стороны, вопреки законам земной геометрии. Сооружения высотой пятнадцать-двадцать метров по земным меркам, заканчивались прозрачными куполами, отражающими жемчужное сияние.

«Какие странные технологии… и непонятно, откуда струится жемчужный свет…», – Клеон несколько раз поднимал голову вверх, стараясь увидеть источник сплошного сияния, которое переплеталось с разноцветными лучами разных цветов и оттенков. Сотни диковинных зданий, отражающих яркое свечение создавали нереалистичную картину. Сверкало все вокруг. Даже во сне возникало желание на секунду закрыть глаза от слепящего блеска. Но одновременно безумно хотелось все рассмотреть и запомнить.

По логике обычной реальности он ведь зашел в круг диаметром триста метров, огороженный белыми колоннами. Однако перед ним в разные стороны на километры простирался удивительный высокотехнологичный город.

С удивлением Клеон смотрел по сторонам, поражаясь, как сочетается разнородность и однотипность в одном месте. Ни одна конструкция не была похожа на другую, каждая витиеватая кристалловидная основа имела собственный алгоритм. Ничего похожего на привычный земной мир здесь не было. Отливающие разноцветными бликами сооружения изгибались и поворачивались в строго заданном порядке. Во всех конструкциях четко соблюдалась закономерность, не имеющая отношения земной геометрии.

– Что же это такое? – вслух пробормотал Клеон, пытаясь понять, как границы усеченных призм, изогнутых параллелепипедов, неполных ромбов, расходились в разные стороны и снова соединялись удивительным образом.

По сравнению с парализующими и разрывающими сердце черными видениями, преследовавшими Клеона с раннего детства, светлые сны вызывали прямо противоположную реакцию. Сердце тоже билось в бешеном ритме и тело замирало от удивления, вот только страха не было. Видения сияющего Города, залитого жемчужным светом вперемешку с бликами ярких цветов и оттенков, наполняли сознание неописуемым блаженством. И страшной грустью.

От давящей тоски чего-то прекрасного и безвозвратно ушедшего темнело в глазах, и даже во сне он с трудом сдерживался, чтобы не заплакать.

– Какое странное место, все такое яркое, столько разных цветов, я и половины не смогу назвать, – тихо сказал Клеон, продолжая медленно идти.

– Поселение какое-то, город, раньше здесь кто-то обитал…, – проговорил Клеон, смелее оглядываясь по сторонам и замечая все новые удивительные вещи. – Только сейчас почему-то слишком тихо. Никого нет…

Давящая пустота от потери некогда блаженного места накатила огромной волной, и даже во сне Клеону пришлось остановиться и присесть, так как от страшной тоски и потери тисками сжимало сердце. Все тело пронизывали тысячи иголок, тремор становился все сильнее, и он не знал, сможет ли встать. Он опустил голову, сильно сдавил руками виски, пытаясь справиться с болью.

– Приветствуем тебя, Хранитель! – глубокий проникновенный голос неожиданно разорвал тишину темной ночи.

Клеон вздрогнул, но не смог пошевелиться, мозг тщательно пытался дать команду застывшему телу. Грань реальности исчезала и из последних сил сознание пыталось разобраться, находится ли он по-прежнему во сне или нет.

– Конечно ты помнишь первый Город, – мелодичный низкий голос отзывался в сердце страшной болью и одновременно восторгом, если только такое возможно. – Ты провел всю свою жизнь в Изначальном мире. Сейчас ты выполняешь другую, очень важную, миссию, но воспоминания, как бы глубоко ты их не прятал, постоянно будут напоминать тебе, кто ты и откуда пришел.

Клеон резко вскочил, поворачиваясь на источник завораживающего голоса и столкнулся взглядом с кристальными глазами стоявшего прямо напротив.

Даже во сне, мозг из последних сил пытался убедить рвущееся наружу сердце, что все это прекрасное видение. Клеон не смог бы назвать стоящего напротив человеком. Незнакомец был заметно выше среднего земного роста, одет в плотное белое одеяние, отражающее мерцающие разноцветные блики. Клеон непроизвольно разглядывал говорящего странным голосом, отметив, что на одеянии не было никаких аксессуаров, просто сплошное полотно. Несколько секунд Клеон не мог оторваться от движения струек света, отражающих сложнейшие квадратичные узоры, которыми было покрыто все одеяние странника. Клеон не мог не отметить и другие отличия, мозг ученого не отключался даже во сне. Кроме слишком высокого для людей роста, стоящий отличался непропорционально длинным лицом и конечностями.

– Полионы, которые мы строили после отплытия, максимально повторяют структуру и технологии первого Города, – проговорил незнакомец. – Благодаря переданным Хранителями частям Символа наследники смогли восстановить связь и создать непрерывный обмен энергией между местами обитания.

«Объем мозга явно больше человеческого, как минимум в два раза, – автоматически в голове мелькали характеристики. – Слишком вытянутый скелет, длинные конечности, в земном притяжении индивид не смог бы ни ходить, ни стоять. Очевидно, что передо мной не представитель человеческой расы. Точно видно, что это не патология, совсем другое строение тела».

Вывод о том, что изменения не могут быть патологическими, основывался еще на том, что стоял говорящий не один. За спиной полукругом стояло одиннадцать фигур, очень похожих на предводителя. Даже во сне Клеон понимал, что не бывает одинаковых отклонений у группы индивидов.

– Телионы на протяжении тысячелетий тщательно хранили символ, защищая планету от Правителей, – заговорил таким же низким голосом стоящий справа от незнакомца. – Мы разработали механизм, как дать наследникам защитную энергию. Из поколения в поколение передается источник силы Иерархии. Мы тщательно следим за попытками Первородных выбраться на поверхность, и наследники прекрасно справляются с миссией.

– Теперь твоя очередь, Хранитель, раз и навсегда закончить вечную битву, – заговорил снова стоящий в центре, одеяние которого было полностью покрыто серебристыми квадратами, отражающими яркие струйки цветного света.

То, что произошло дальше, нельзя было отнести на изменение восприятия мозга во сне. В принципе ничем нельзя было объяснить подобное.

– Я знаю, иерарх, – звенящий тысячами колокольчиков резкий голос исходил явно из горла Клеона, от застывшего состояния не осталось и следа.

Во сне, наверное, такое возможно. За доли секунды тело Клеон неестественно выгнулось, он стал намного выше и смотрел прямо в глаза страннику. На стоящего в мерцающем свете в длинном белом одеянии смотрел Хранитель, самый сильный в том, Изначальном мире. Глазами, полностью перекрытыми сверкающей титановой пластиной. Взгляд изменился мгновенно, и вместе с решимостью в ярком блеске отражалась страшная угроза.

– Осталось совсем немного, – металлические нотки в голосе Клеона стали заметнее. – Я прекрасно знаю, что наследники сделали все, что могли. И очень благодарен за верность и преданность Иерархии.

Сверкающими глазами Клеон осмотрелся, в этот раз совсем не удивляясь возвышающимся белым колоннам, сделанным из прочнейшего жемчужного доломита, который выполнял роль не только защиты, но и аккумулятора мощнейшей энергии. От двенадцатиметровых столбов исходили плотные наэлектризованные лучи серебристого света, соединяющиеся друг с другом в уникальных узорах. Потоки мерцающего света, перемешиваясь с тысячами разноцветных искр, уходили высоко вверх, формируя защитный купол.

Здесь, во сне или в видении, Клеону не нужна была помощь астрофизиков. Он прекрасно знал, что стоит в центре полиона, построенного по технологии блистающего и совершенного первого Города, однажды созданного Иерархией.

Ровный круг диаметром триста метров строился не ради красоты.

В центре круга на огромной глубине находилась часть великого Символа, питающая колоссальной энергией колонны из жемчужного доломита. Купол, накрывающий пространство, был только частью уникальной технологии.

От центрального столпа высоко вверх и на площадь, диаметром двенадцать километров и высотой больше километра разворачивался гигантский купол, накрывающий все поселение, обеспечивающий необходимой атмосферой.

И конечно, защитная оболочка невидимого мерцающего света являлась смертельной даже для мельчайших частиц первородной материи.

– Ты должен быть осторожен, – заговорил телион, стоящий слева от иерарха. – В земном мире за тобой ведется страшная охота. Первородные прекрасно знают, кто ты такой, и не остановятся ни перед чем.

– Никто и не ожидал, что Правители будут спокойно наблюдать за концом собственного существования, – голос Клеона зазвенел чистым металлом. – Энергии Иерархии достаточно не только для защиты, но и для полного уничтожения всего царства Anas Eneron. Только пока не пришло время.

– Мы ждали возвращения Иерархии очень долго! – прозвучало сразу несколько голосов, стоящих в полукруге членов Совета, которые много тысяч лет назад доплыли до твердой поверхности и смогли восстановить технологии Изначального мира. – Мы знали, что однажды план возвращения будет приведет в действие и никогда не теряли надежду. Только помни, что опасность намного серьезнее, чем ты думаешь. Первородные действуют не сами, за такой долгий период сформировалась мощная сеть адептов, обычный людей, помогающих омерзительным планам обитателям бездны вернуться на поверхность планеты.

– Благодарю за предупреждение, – голос Клеона немного смягчился. – Мы прекрасно знаем, что борьба всегда была ожесточенной, и перед концом, все станет намного хуже. Самое главное, битва, к которой сейчас ведется тщательная подготовка, станет последней. Останутся либо они, либо мы.

– Да пребудет с тобой свет Иерархии! – громко сказал иерарх, отступая в сторону, и все стоящие расступились, освобождая проход к центру круга. – Пусть великий Символ поможет тебе одержать победу над порождениями тьмы.

Клеон медленно прошел по кристальной поверхности к самому центру круга. Странно, как менялось сознание, годами пытавшееся подавить истинную природу Хранителя вечного Антемиона. В этот раз Клеон прекрасно понимал, что произойдет дальше, хотя большая часть мозга тщательно сопротивлялась, из последних сил убеждая, что он снова видит прекрасный светлый сон.

– Arcanum Agnitio! – Клеон, наверное, впервые физически ощутил, как откуда-то из самой глубины поднимается пронзительный металлический голос, рассыпающийся в темной ночи тысячами отголосков.

Звук не растаял в пустоте, но взметнулся мощным потоком высоко вверх.

Он, правда, еще не мог вспомнить, кому принадлежит древнее и самое сильное заклинание, вызывающее свет могущественной непобедимой Иерархии. Да это было и неважно. Тот, чье тайное имя разрезало плотную черноту ночи, и достигло неизмеримых космических высот, прекрасно слышал призыв.

Буквально за доли секунды из глубин космического пространства ударил мощнейший вихрь сверкающего, почти плотного, титанового света.

Телионы стояли вокруг столпа вращающегося слепящего света, двенадцать метров в диаметре. Бывшие обитатели Города прекрасно знали, что поток уходил в неизведанные космические глубины, и достигал центра земли, запуская вселенский источник энергии – вечный Антемион.

Медленно вращаясь в центре слепящих лучей, из глубины планеты поднялся вытянутый переливающийся титановым блеском, осколок. В этот раз Клеон не удивился, воспоминания прошлого мира оказались сильнее всех уловок человеческого мозга. С неописуемым восторгом он протянул левую руку прямо в столп титанового света, и спокойно взял в руки горячий кристалл.

– Агнитиан! – произнес восхищенно Клеон, рассматривая осколок, который мгновенно утратил сияние и стал похож на обычный серый камень.

– Хвала Антемиону! – Клеон резко взметнул прямо вверх левую руку, выражая неимоверную благодарность невидимым покровителям за то, что не оставили наследников на чужой планете без могущественной защиты.

– Хвала Антемиону! – стройный хор мелодичных голосов тех, кто пронес свет Иерархии сквозь тысячелетия, растворился вместе с титановым потоком.

Клеон стоял темной ночью на затвердевшем песке африканской пустыни в центре громадного круга диаметром триста метров, задумчиво смотря наверх на редкие звезды. В любое другое время он со страхом озирался бы по сторонам, пытаясь понять, что происходит и убедить себя, что он не сходит с ума.

Только сейчас многое изменилось. Он начинал вспоминать.

***

Все время, пока Клеон находился на месте раскопок, расположенных на расстоянии примерно шестьсот метров от лагеря, ничто не нарушало давящую тишину ночи африканской пустыни. В такое позднее время все спали, и ученые, и рабочие, так как в течение дня выполнялось огромное количество работы. Астрофизики постоянно измеряли колебания силы и направления потока, тщательно записывая все изменения. Рабочие занимались своей работой, выполняя задание Гринлоу, раскапывать каждый столб в глубину примерно два метра. Глубокой ночью все спали, восстанавливая силы для следующего дня.

Может быть из-за контраста одинокая фигура человека, тихо открывшего дверь вагончика передвижной лаборатории, и вышедшего в темноту, казалась подозрительной. Может быть, удивляло странное поведение идущего, который натянул капюшон легкой куртки до самых глаз, отошел от трейлера на несколько десятков метров, постоянно оглядываясь по сторонам.

На фоне последующего короткого разговора опасения вызывал тот факт, что человек явно являлся членом команды ученых, так как трейлеры с рабочими располагались ближе к месту раскопок, чтобы легче было добраться.

Да и разговаривал человек слишком тихо для тех, кому нечего скрывать.

– Да… все верно… он пошел к кругу… – сдавленный шепот и прерывистое дыхание между короткими фразами выдавали не только желание не быть услышанным, но и неконтролируемый страх перед собеседником. – Да… все понятно… Дать команду, когда Клеон выйдет из защитного купола с объектом… Хорошо… Все будет сделано… Обязательно… Конечно…

Выключив телефон и натянув капюшон еще ниже, человек пошел обратно к трейлеру, стараясь не смотреть по сторонам. И дело было не только в желании сохранить полную конспирацию. Заметить невооруженным человеческим взглядом черные тени, сливающиеся с ночью, было довольно сложно. Возможно, говорящий по телефону и не знал, кто или что выступает в роли нападающих. Хотя, скорее всего, догадывался. Парализующий ужас угадывался по неровной спотыкающейся походке, по нервным подергиваниям головы, и по вжатой в плечи голове. Наверное, сложнее не выполнять роль предателя, но понимать это.

Смотря только себе под ноги, крадущийся обратно к передвижному вагончику не заметил, как в огромном небе над пустыней не осталось ни одной звезды. Словно кто-то затянул плотное черное покрывало, изредка отражающее маслянистый блеск, над всей площадью раскопок и передвижного лагеря.

Глава 21. Дела наследников

Управление национальной разведки, настоящее время

– Что значит, вы не знаете, где показания по делу? – Эдвард пытался говорить спокойно. – Проверьте еще раз. В файле четко написано, что прилагаются показания двух свидетелей, которых просто нет.

– Жду полного дела со всеми вложениями! – положил трубку и выдохнул.

За несколько дней руководитель спецотдела сделал множество подобных звонков. Эдвард тщательно изучил более двух десятков дел, которые принесла Зарина. Наличие необычных людей, обладающих разрушительной силой, интриговало и пугало одновременно. Включился мозг разведчика. Пытаясь собрать все кусочки головоломки, Эдвард четко понял одну вещь.

Судя по статистике, подобных дел должно было быть не два десятка, а тысячи. И происходить подобное могло на протяжении долгого времени.

– Слушаю! Что значит не нашли? – сил, чтобы сдерживаться, оставалось все меньше. – Номера свидетельских показаний четко прописаны в деле. Что значит, откуда у меня это дело? Вы вообще понимаете с кем разговариваете?

– Вас не должно интересовать, почему обычным, на ваш взгляд, происшествием заинтересовалось Управление национальной разведки! – голос все-таки пришлось повысить. – Вы должны найти пропавшие показания свидетелей и выслать лично мне! Завтра чтобы документы были у меня!

Эдвард устало отключил связь, резко встал и подошел к окну. Должен же был агент, проработавший в разведке более двадцати лет, догадаться, что подобные дела заинтересуют не только его. Эдвард постарался успокоиться.

«Прослеживается полное совпадение нападающих в каждом случае с тем, чему, собственно и посвящено дело СП-116, – сосредоточенно смотря поверх небоскребов думал Эдвард. – Здесь сомнений нет. Уникально другое. Существа в серо-болотных одеждах, о которых Клеон явно знает больше меня, не нападают на обычных людей. Ну мне во всяком случае подобные дела не попадались. Атаки совершаются на индивидов, которые по странному совпадению, имеют одинаковые характеристики. Что, ради всего святого, происходит?».

За последние пару недель Эдвард отправил запросы в полицейские участки десятков городов в разных странах. Составить требования было сложно. Эдвард сгруппировал признаки дел – нападают высокие индивиды в грязно-серых одеждах, в момент нападения по свидетельствам появляется яркий свет, и после находят маслянистые болотные пятна на месте происшествия. Даже есть снимки.

Эдвард понимал и другое. Все, с кем он разговаривал за последние две недели, не скрывали что-то специально. Он прекрасно отличал ложь от правды. В подавляющем большинстве отвечающие за ведение и хранение дел находились в полном недоумении, куда могли из закрытых файлов пропасть показания?

Эдвард вздохнул, резко повернулся и нажал на кнопку коммутатора, расположенную в левом углу, отдельно от остальных.

– Нужна твоя помощь, – без приветствия начал Эдвард.

– Хорошо, в чем проблема? – говорящий не сильно удивился.

– Мне нужно изучить определенные дела под «грифом СН-117», – Эдвард помедлил. – Дела, напрямую не связаны с основным. Тотальной слежкой за адептами организации «номер один» занимаются агенты подразделения. Но мне нужно изучить сопутствующие обстоятельства, причем очень срочно.

– Эдвард мы тщательно проверяли, что данный канал связи прослушать невозможно, перестань кривляться, – в голосе директора Управления национальной разведки послышалась усталость. – Что происходит?

– Алекс, я изучаю полицейские отчеты с определенным типом происшествий, – Эдвард вздохнул. – Всем делам я присвоил секретный «гриф СН-117». При встрече покажу. Суть в том, что кроме тех, за кем мы тщательно следим последние пару лет, четко прослеживается наличие противоположных индивидов. Не знаю даже, как и сказать так, чтобы было понятно.

– Говори, как есть, – Алекс явно заинтересовался.

– Полицейские дела собраны с разных городов и разных стран, подожди, сейчас точно скажу, – Эдвард открыл планшет, быстро пролистывая данные. – Я изучил двадцать два дела, какие-то происходили в нашей стране, некоторые в очень отдаленных местах, даже в африканских странах.

– И правда странный разброс, что ты там нашел? – Алекс быстро подхватил азарт расследования. – Почему дела объединены в единый гриф СН-117? По какому признаку ты присвоил общий код?

– Характеристики изучаемых дел следующие, – Эдвард мог и не смотреть в записи, так как прекрасно все запомнил. – Во всех случаях нападавшими выступает группа высоких людей, одетых полностью серо-болотные длинные одеяния, и судя по показаниям, появляющихся просто ниоткуда.

– Понял, дальше, – обсуждать характеристики тех, кого директор управления видел на фотографиях, не сильно хотелось.

– Дальше – самое интересное, – Эдвард все больше увлекался рассказом. – Объекты, так скажем, никогда не нападают на обычных людей. Сейчас поясню. В каждом случае атака направлена на определенный тип… так скажем…

– Эдвард! Перестань заикаться! – директор не выдержал.

– Не могу точно описать тебе тип потерпевших, да и назвать жертвами их не получается, – Эдвард немного напрягся. – В общем, исход нападения всегда одинаковый, вот что привлекает внимание. Начну с конца. Нападают всегда ночью. Много объектов против одного человека, юноши или девушки. На местах происшествий через несколько часов или на утром обнаруживают полутораметровые маслянистые пятна. Приложены фотографии, и ошибки нет.

– Так, понятно, – Алекс проговорил медленно.

– Интересно не только это, – перебил Эдвард. – Ни разу потерпевшие, так скажем, не заявляли о нападении. Момент самой атаки иногда видели свидетели. Ключевая характеристика – непонятно откуда появляющийся яркий свет. Исчезновение нападающих. В буквальном смысле. И собственно, все.

– Действительно, безумно интересно, – Алекс явно увлекся азартом расследования. – Что за люди? Я имею в виду потерпевших.

– Не знаю, – вздохнул Эдвард. – Ни разу не удалось допросить ни одного из объектов нападения. Меня волнует другое – слишком похожие описания очень яркого и направленного потока света, серебристого…

– Оружие? Какое? – при возможности появления неизвестного оружия все спецслужбы приходили в возбуждение, и Алекс не был исключением.

– Не имею ни малейшего понятия, – Эдвард, собственно, и не соврал.

– Как к тебе попали дела? – удивленно спросил директор управления. – Ты сказал, что происходит подобное не только в нашей стране. Как ты получил аналогичные происшествия с разных континентов?

– Пока этого тоже не могу сказать, – почему руководитель спецотдела решил не выдавать обычного секретаря, Эдвард объяснить не мог. – Дело тут в другом. Невозможно изучить то, что есть. И на запросы никто не отвечает.

– Что значит невозможно? – Алекс напрягся.

– Из двадцати двух изученных мной дел, только в четырех сохранились свидетельские показания о необычном и мощном потоке света, – Эдвард сосредоточенно листал планшет, чтобы не ошибиться. – Соответственно, в восемнадцати делах пропали официальные показания очевидцев. Причем номера в деле есть, указывается, что данные находятся в показаниях свидетеля за номером таким-то, дата такая-то. И все. Самих текстов нет.

– Понятно, – в голосе директора не было удивления. – Очевидно, если ты вдруг прав, то речь идет о неизвестном оружии, как я понимаю, единственном способе уничтожить тех, кого я видел на снимках. Логично же предположить, что не только ты интересуешься подобными случаями?

– Логично, – согласился Эдвард. – Понятно, я не вчера родился. Только если я прав, значит есть люди, которые легко могут избавиться от объектов.

Повисла небольшая пауза, Эдвард решил все же пояснить давнему другу, почему наличие возможности уничтожить Первородных так важно.

– Алекс, я не все рассказал про дело СП-116, – тише заговорил Эдвард. – Но поверь мне, мои бойцы и я лично применяли не один раз самое лучшее сверхсовременное оружие. Этих тварей нельзя уничтожить, даже ранить.

– Здесь же получается, одинокий молодой человек или девушка легко расправляются с толпой неуязвимых серых сущностей, так скажем, – проговорил Алекс. – Прекрасно понимаю твой интерес. Если есть подобное оружие, национальная разведка точно должна заполучить такое же. Так проблема в том, что ты не можешь получить пропавшие показания свидетелей?

– Не только, хотя очень бы помогло, – воодушевился Эдвард. – Полицейские и сами не понимают, как могли пропасть показания из закрытых дел. Мне нужен другой запрос, и желательно официальный.

– Ты получил от заинтересованных лиц, только небольшую часть дел, – Алекс получил место директора национальной разведки не просто так, но за цепкий ум и жесткую хватку. – Ну конечно же, подобных случаев должно быть не десятки, а тысячи. Причем, неизвестно с какого времени.

– Читаешь мои мысли, – улыбнулся Эдвард. – Я составил характеристики дел, сжато, не выдавая деталей, и отправил официальный запрос в полицию. Судя по всему, отвечать никто не собирается. Можешь помочь?

– Конечно, помогу, – Алекс сказал серьезно. – Перешли мне запрос, разошлю по официальной линии с пометкой о повышенной угрозе безопасности.

– Буду очень признателен, – искренне сказал Эдвард.

– Только с одним условием, – начал Алекс.

– Полный отчет. Лично тебе. Не по официальным каналам. Как обычно. – отчеканил каждую фразу Эдвард.

– Хорошо, до встречи, – раздался сигнал конца разговора.

Эдвард выдохнул. Ну хоть какой-то просвет в темном тоннеле. Помощь директора одной из центральных структур в аппарате управления страны явно не будет лишней. Хотя слишком много в изученных делах осталось непонятным.

– Возможно, вам нужно изучить еще вот одно дело, просмотрите, не пожалеете, – мелодичный голос Зарины нарушил тишину.

Думая о своем, Эдвард явно не слышал, как открылась дверь, и тем более, как зашла секретарь, поэтому резко вздрогнул. По неизвестной причине, он выполнял все, что говорила секретарь, поэтому открыл принесенный файл.

– Зачем мне дело о недавних разрушениях после землетрясения в Исландии? – Эдвард бегло просмотрел первую страницу.

– Почитайте внимательно, – спокойно сказала девушка, пристально посмотрев в глаза начальнику, и Эдвард в очередной раз попытался убедить себя, что серебристый блеск является отражением света, идущего от окна.

***

Исландия, Рейкьявик, 2024 год

Девушка спокойно шла по направлению к горящему вулкану, и кромешная тьма на могла скрыть переливающееся неземным серебром расшитое одеяние.

Конечно, в миссию наследников Иерархии не входило исцелять всех, пострадавших от страшного землетрясения. Просто девушка не смогла пройти мимо ужасных страданий, спасая тех, кого можно было спасти.

С улыбкой девушка вспоминала собственное детство.

– Что это? – девочка лет пяти с жемчужными вьющимися волосами смотрела на любимого дедушку, протягивающего сверкающую игрушку.

Продолговатый предмет имел форму вытянутого октаэдра – восьмигранника, примерно четыре сантиметра в длину и полтора сантиметра в диаметре. Внутри предмет был заполнен густой жидкостью, переливающейся искрами жемчужного света. За доли секунды свет заполнил темную комнату.

– Стагон, – сказал мужчина, которого можно было назвать пожилым, однако совершенная физическая форма, неестественно гладкая кожа без морщин и сверкающие глаза не позволяли однозначно определить возраст.

– Это же не игрушка, да? С ним нельзя играть? – кристальные, почти прозрачные глаза маленькой девочки смотрели по-взрослому серьезно.

– Нет, Янина, это не предназначено для игр, – улыбнулся мужчина. – Стагон передается из поколения в поколения только наследникам.

– Что он делает? – девочка не выразила удивления, как будто для пятилетнего ребенка все, что говорил дедушка, было естественным.

– Ты узнаешь, когда придет время, – спокойно ответил дедушка, наклонившись к любимой внучке. – Запомни! Всегда носи стагон с собой и никогда, ни при каких обстоятельствах не снимай.

Девчушка закивала и крепко обняла дедушку, с которым провела намного больше времени, чем с собственными родителями. Светлые жемчужные кудри рассыпались, и ребенок закрыл глаза, стараясь не расплакаться.

– Не переживай, мы обязательно снова увидимся, – волосы мужчины практически такого же цвета, как и внучки, поблескивали чистым жемчугом.

В голосе не было грусти, Янина смутно помнила, что любимый дедушка просто встал и вышел в снежную ночь, которая показалась тогда неестественно светлой. Ребенку же могли померещиться сверкающие серебром искры, рассеявшие темноту? Больше дедушку она никогда не видела.

Девушка спокойно шла, до боли в ладони сжимая предмет, понимая, что нагреться до такой степени стагон мог только в ситуации страшнейшей угрозы.

В отличие от всех остальных Янина прекрасно знала, почему одно из сильнейших землетрясений не смогли предсказать сейсмологи, не увидев признаков надвигающейся катастрофы на самом современном оборудовании.

– Ничего не бойся! Помни, свет внутри нас сильнее того, что вокруг! –прошептала Янина, ощущая как липкий ужас поднимался из самых глубин.

Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Изгнать страх из сердца полностью не получалось. Да и кто смог бы спокойно смотреть на взмывающие на сотни метров в черное небо мощные ярко-красные языки пламени, разламывающие громадные пласты земной коры, как тонкий картон?

Катастрофа, от которой пострадало множество людей, не могла быть предсказана, потому что не имела никакого отношения к землетрясению. Красные полосы огня, почему-то отливающие серо-грязными маслянистыми полосами, никак соотносились с известными природными явлениями.

– Свет, который внутри нас сильнее того, что вокруг! – Янина тихим, но твердым голосом повторяла фразу, которую запомнила с раннего детства.

Рука продолжала сжимать ставший невероятно горячим восьмигранник. Жидкий жемчуг внутри стагона реагировал на происходящее и разгорался все сильнее. Янина широко раскрытыми глазами смотрела на разверзшуюся бездну в нескольких десятках метров впереди. И известное выражение не было аллегорией. Нечто, противоречащее всем законам мироздания с огромной яростью и силой разламывало километры прочной земной коры, вместе с красным пылающим огнем пыталось вырваться на поверхность.

– Запомни, Янина, когда придет твое время выполнить миссию, ты не должна бояться! – перед тем, как уйти в сверкающий свет дедушка много успел рассказать внучке с длинными пальчиками, имевшими по четыре фаланги.

С детства она помнила рассказ про обитателей бездны, проигравших войну Властителям Иерархии и жаждущих вернуть утраченное господство.

– Свет внутри меня сильнее того, что снаружи! – голос стал увереннее и вместе с пытавшимся прорваться наружу липким страхом откуда-то из самых глубин поднималась неведомая сила, залившая тело блаженным теплом.

«Наверное это и есть сила Иерархии, о которой рассказывал дедушка», – промелькнула быстрая мысль, и девушка уверенно сделала шаг вперед.

Янина сняла перекрученный серебристый шнурок, на котором висел стагон, сжала последний раз, заряжаясь горячим теплом. Уверенно вытянула левую руку по направлению к быстро движущейся стене красного огня, перемешанного извивающимися черными маслянистыми полосами.

Неожиданно страх отступил. Девушка улыбнулась и разжала длинные пальцы, выпуская силу, заключенную в небольшом продолговатом предмете.

– Einay Agon Edion! – проговорила Янина, ощущая тепло стагона.

– Да пребудет Свет вечно! – тише проговорила девушка.

Вряд ли можно поверить, что жемчужно-серебристый свет кристального восьмигранника сможет загнать обратно в черную бездну колоссальные горы горящего огня, смешанного с пластами маслянистого базальта.

Для человеческого разума невозможно. Только в прорывающемся из глубин планеты первородном ужасе не было ничего человеческого. Жители городка не видели столпа ярко-серебристого мощного света и не слышали разрывающей слух агонизирующий рев обитателей бездны.

Янина продолжала держать многогранник, не обращая внимания на то, что от напряжения онемела левая рука и жемчужная жидкость обжигала ладонь. Девушка улыбалась, наблюдая за тем, как рассыпались на мельчайшие частицы казавшиеся нерушимыми стены красно-серого огня и радовалась, что, когда пришло время, она не испугалась. Все было точно так, как рассказал дедушка.

Иногда Янина думала, что рассказы про удивительный кристаллический город, заполненный жемчужным светом, про чудесный остров, про великую катастрофу, просто детские сказки. Вот только все оказалось правдой.

Нужно только дождаться Хранителя, который должен раскрыться в ближайшее время, чтобы навсегда положить конец в вечной войне.

Глава 22. Первородный

Управление национальной разведки, настоящее время

«Удивительно, как быстро все начинают шевелиться после официального заявления об угрозе национальной безопасности, – Эдвард смотрел на несколько стопок дел, доставленных в Управление национальной разведки. – Сколько же здесь дел? Несколько десятков, как минимум. Сам же и напросился».

После того, как Алекс надавил на нужные рычаги, в течение недели в офис Эдварда доставлялись дела. Причем запрос пошел по международным каналам и привозили файлы с аналогичными происшествиями из разных стран. На каждом деле стоял обязательный гриф «совершенно секретно», так как Эдвард прекрасно понимал, что вступил с опасную игру с неравными противниками.

«Так с чего начинать то? – огромное количество файлов Эдварда немного напрягало. –Попробую сначала найти все имеющиеся фото и снимки».

Запечатлеть объектов, за которыми агенты пытались следить уже больше года, удавалось очень редко, и любые снимки получались смазанными. Скорость движения сущностей была невероятной. Пару смазанных кадров с места нападения на Клеона удалось получить, потому что в каждой бронированной машине стояли автоматические камеры, делающие миллионы кадров в секунду.

Эдвард вздохнул, приняв решение открывать содержание каждого дела и проверять, прилагаются ли снимки. Всеми силами опытный агент пытался сдержать дрожь, глядя на неровные маслянистые пятна на месте нападения, в отличие от остальных понимая, кто или что может оставлять подобные следы.

«Так доказательств пятен уже достаточно, это легче всего сфотографировать, – подумал Эдвард, пододвигая к себе первую стопку файлов. – Разумеется, найти снимки нападавших было бы невероятной удачей. Ну или снимки потерпевших тоже бы сильно помогли продвинуться в расследовании».

Он поднял руку, чтобы нажать на кнопку коммутатора и попросить секретаря принести кофе, и не успел, почувствовав, как дикая дрожь прошла от самого низа позвоночника, парализуя все тело. Руководитель элитного боевого отдела физически не мог пошевелить даже пальцами. Эдвард просто застыл.

– Простите, не хотел пугать, – раздался низкий, хриплый голос, от которого почему-то дрожь только усилилась. – Мне надо поговорить с вами.

Эдвард быстро понял, почему ни одна камера в мире не сможет заснять передвижение объектов. Момент между тем, как голос раздался от двери и тем, когда на стуле напротив руководителя оказался странный молодой человек, просто выпал из реальности. Принцип передвижения остался непонятным.

«Успокойся, попробуй расслабиться», – мысленно приказал себе Эдвард, стараясь выйти из ступора, охватившего все тело.

Скованность, на удивление, не коснулась мозга, и Эдвард отметил, что напротив на стуле сидит довольно красивый юноша, на вид лет двадцати пяти. Быстрый цепкий взгляд агента, моментальная оценка.

«Высокий. Волос на голове нет. Темные серо-зеленые блестящие глаза. Одет опрятно, – мелькали мысли в голове. – Странно. Что ему здесь нужно?»

– Я – Первородный! – прозвучал снова скрипучий голос.

Правду, наверное, говорят, что одно шоковое состояние можно выбить другим, более сильным стрессовым событием. Эдвард резко дернулся, физически подпрыгнув на стуле, скованность мгновенно улетучилась.

– Извините что переспрашиваю, – Эдвард не понимал, как вежливо уточнить странную информацию. – Что вы сейчас сказали?

– Вы правда думаете, что мы не знаем о том, что мы – Первородные? – пожал плечами молодой человек, словно говорил о погоде на улице. – И можете обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Натан.

– Хорошо, допустим, – медленно сказал Эдвард, пытаясь собраться с мыслями. – Как ты вообще сюда попал, Натан?

– Я многое не могу объяснить, передвижение происходит само по себе, – Натан немного напрягся и наклонил голову. – Поверьте, мне тоже с детства никто не объяснил, кто я такой и какими способностями обладаю.

– Тогда как ты об этом узнал? – мозг опытного разведчика быстро адаптировался к новой ситуации и интерес победил в схватке со страхом.

– Меня воспитывали религиозные родители, прекрасная семья, – на красивом, словно выточенном лице молодого человека появилось подобие улыбки. – О том, что меня усыновили, я узнал намного позже.

– Первый раз родители сильно испугались, когда мне было шесть лет. – продолжал Натан медленнее. – Я сильно поранил коленку, упав с высокой горки на детской площадке. Кровь хлестала с огромной силой и четко виднелась разорванная рана. Родители замотали ногу толстыми бинтами и быстро повезли меня в больницу. Сильно переживали, что будут зашивать.

– Значит родители тоже не знали, кто ты такой, – Эдвард все больше успокаивался, активно включаясь в разговор, понимая, что может получить драгоценную информацию из первых рук. – Представляю, какой была реакция.

– Да, когда мы приехали в больницу, на коленке не было даже шрамов, – Натан проговорил еще медленнее, отвернулся и уставился в окно.

«Такое ощущение, что человеческая речь дается ему с трудом, и он ни разу не посмотрел прямо на меня», – интуиция подсказывала, что Клеон был абсолютно прав, мозг Первородных сильно отличается от человеческого.

– И как ты узнал о том, кто ты? – Эдвард решил задать важные вопросы, до того, как Натан не сможет производить связанную речь.

На основании сказанного Клеоном во время прошлого расследования, Эдвард понял, что вместе с невероятными способностями Первородных к регенерации тканей и другими уникальными возможностями материального тела, мозг очень быстро угасает. То, что Клеон условно назвал «протовирусом», обеспечивало совершенство материального тела ценой уничтожения мозга. Постепенно угасали человеческие речь, интеллект, эмоции и все остальное.

– По достижению совершеннолетия, ну по земным меркам, нас находят. – Натан останавливался на каждом слове, человеческая речь и правда давалась с огромным трудом. – Старшие. Тогда и происходит. Как сказать…

– Вербовка, – подсказал Эдвард, опираясь на профессиональный язык.

– Можно и так сказать, да, – кивнул Натан. – Старшие объясняют наше происхождение, демонстрируют способности Первородных, и оставляют в тренировочном лагере, в медицинском центре, чтобы развивать возможности.

– Только я другое пришел cказать, очень важное… – сказал Натан, наконец посмотрев прямо на Эдварда, который не смог сдержать дрожь, глядя в переливающиеся темные серо-зеленые маслянистые глаза молодого человека.

Последовала короткая пауза.

– Те, кто нападает на других людей, те, за кем вы постоянно следите – не перворожденные, – сказал молодой человек вздохнул.

Адаптировавшийся более или менее к разговору с существом, явно не принадлежащему человеческому виду, Эдвард не думал, что его уже чем-нибудь можно сильно удивить. Он снова резко вздрогнул, убеждаясь еще раз в том, что нужно все время быть наготове и не позволять себе расслабляться.

– Так еще раз, что значит не перворожденные? Кто нападает тогда? Чем нападающие отличаются от рожденных? – вопросы вырвались автоматически.

– Мне сложно объяснить, – Натан нахмурился и потер лоб, на котором начали собираться небольшие капли пота.

Эдвард сжал зубы, стараясь не замечать, как серые маслянистые мелкие капельки пота блестели на слишком гладком лице посетителя.

– Мы – перворожденные, – проговорил наконец молодой человека. – Все перемещения ученого и вашей группы год назад хорошо известны. Вы были на местах, откуда и выносят перворожденных и отдают на усыновление.

– Откуда вам известно о перемещениях секретного подразделения национальной разведки? – автоматически вырвалось у Эдварда.

– Мы соединены единым информационным полем, способности восприятия, поглощения и переработки данных об окружающей среде намного выше человеческих, – ответил Натан, как будто сказанное не имело значения. – Важно другое. Дела, которые вы изучаете, и то, что вы видели в поездках. Все это – не перворожденные! Способности тел Первородных в десятки раз выше человеческих, регенерация, скорость передвижения, много всего… Но то, что вы видели, перворожденные делать не умеют. И мы ни на кого не нападаем…

– Кто же это тогда? – удивление изображать не пришлось.

Эдвард внимательно смотрел на молодого человека, пытаясь определить, говорит ли он правду или специально подослан с ложной информацией. Свою работу Эдвард выполнял на отлично. Только еще ни разу не приходилось разговаривать с уникальным представителем другого вида – порождением первородной материи, как обозначил существ Клеон в своем исследовании.

Нет, сидящий напротив Первородный явно не врал. Судя по всему, он и так на пределе, пытаясь из последних сил собрать слова в предложения.

– Другие. Тестеры. Объекты Т-1. Совсем другие…, – Натан опустил голову и дышал все чаще. – Перворожденных называют объектами П-1. Их называют объектами Т-1. Мы сильно отличаемся. Я не знаю всего. В лагере ходит слух, что эксперименты не удачные, новые быстро погибают, что-то не получается.

– Значит ведутся генетические эксперименты! – воскликнул Эдвард, получив наконец подтверждение. – Кто стоит во главе? Где проводятся запрещенные исследования? Где находится центр? Сколько всего лабораторий?

Вопросы сыпались сами по себе, так по крупицам долго собирающий данные руководитель спецподразделения, отреагировал мгновенно, цепляясь даже за призрачный шанс наконец узнать хоть что-то.

– Не могу я всего этого знать! – Натан сказал быстро, глубоко вздохнул и быстро заговорил, чтобы успеть сказать то, ради чего пришел. – Я пришел, потому что на известного ученого готовится нападение, серьезное и возможно, последнее. Нападающих будет много. Тестеров. Т-1. Я хотел предупредить…

Эдвард не стал больше ничего спрашивать. Было видно, что Натан устал. И что-то в тоне молодого человека заставило опытного агента остановиться.

– Почему ты это делаешь? – Эдвард, отвлекся от возможности получить секретную информацию, и посмотрел на сидящего другими глазами. – Ты же сам Первородный. Судя по всему, ты из одного из так называемых тренировочных лагерей. Зачем ты пришел ко мне, чтобы все это рассказать?

– Меня мама научила с детства, что нельзя причинять вред другим людям, – еле слышно прошептал странный молодой человек, опустив голову. – Так неправильно, нельзя просто ходить и убивать людей.

Эдвард замер в этот раз не от страха. Почему-то в неистовой гонке в поисках информации, он и не подумал, через какие страдания и внутреннюю боль может проходить Первородный. Совсем ненужные для разведки мысли поднялись на поверхность. Можно ли назвать пришедшего человеком? Виноват ли Натан в том, что таким родился? Он же никак не может повлиять на то, кем является. Генетические изменения необратимы, по словам Клеона.

– Почему Первородные все время охотятся за Клеоном, за ученым? – тихо спросил Эдвард, понимая, что времени осталось буквально на один-два вопроса до того, как мозг посетителя просто отключится.

– Он – противоположный Первородным, – хрипло прошептал Натан и Эдварду пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. – Он сильно мешает, особенно Правителям. Сейчас они хотят заполучить остатки символа. Сами взять не могут. Будет нападение. Кристалл должен принести предатель…

Эдвард набрал воздуха, чтобы максимально коротко сформулировать два важных вопроса – что за кристаллы и кто предатель – но не успел.

Никогда не сможет он потом объяснить, как за секунду исчез молодой человек с черными волосами и маслянистыми блестящими глазами.

«Скорость и правда поразительная», быстро промелькнула мысль. Эдвард напряженно смотрел в окно. Очевидно, есть над чем подумать. И самому размышлять о подобном не хотелось. Он нажал кнопку на коммутаторе.

– Мы можем встретиться? Очень срочно. – Эдвард сказал коротко.

– Через полтора часа, на нашем месте, – говорящий сразу же отключился.

***

Небольшой старенький домик с облупившейся краской ничем не выделялся среди нескольких десятков похожих жилищ, видавших лучшие времена. Эдвард поставил машину за домом и быстро вошел.

– Кофе? – Алекс стоял возле стола, помешивая сахар в чашке.

– Да, только мне без сахара, – Эдвард сел за кухонный стол.

Алекс сел напротив, пододвинул чашку, сделал глоток и молча посмотрел на давнего друга.

– Поверь мне, я не стал бы выдергивать тебя без важного повода, – начал Эдвард, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Что случилось? – Алекс немного напрягся.

– Пока ничего, но скоро может произойти нечто ужасное, – Эдвард посмотрел на директора. – Сегодня у меня была любопытная беседа. Пришедший в кабинет, вернее, непонятно откуда появившийся молодой человек, заявил, что он – Первородный. И рассказал много интересно, смею заметить.

– То есть он знает, что Первородный? – Алекс спросил спокойно, хотя по поднявшимся бровям можно было заметить неподдельное удивление.

– Знает, – кивнул Эдвард. – Я почти уверен, что так оно и есть. Кроме слов, как мы уже поняли, есть очевидные признаки принадлежности индивидов, так скажем к другому виду. Во всяком случае по словам ученого.

– Все признаки совпали? Ты реально говорил с Первородным? – Алекс старался задавать вопросы по существу, скрывая человеческие эмоции.

– Да, – Эдвард отхлебнул горячий кофе из чашки. – Ну, во-первых, Клеон еще в первой поездке верно все определил. Долго индивид разговаривать не может, наряду с уникальными способностями тела, медленно разрушается мозг. Говорил пришедший не больше пяти минут, потом речь стала неразборчивой.

– Во-вторых, – продолжил Эдвард. – Есть информация, имеющая первостепенное значение для нашего агентства.

– Какая? – Алекс внимательно посмотрел на друга.

– Пришедший четко разграничил себе подобных, как, цитирую «перворожденных», утверждая, что за нападения они не отвечают, – сказал Эдвард медленно, отделяя каждое слово. – Перворожденные, со слов посетителя, не умеют делать всего того, что мы видели. Характеристики и доказательства, которые мы собрали в деле СП-116 и наблюдаем в последних поездках Клеона, не относятся к перворожденным. Кроме того, рожденные – не агрессивные.

– Значит ведется тщательная работа по перестройке перворожденных, – Алекс реагировал мгновенно, десятки лет в разведке научили отличать истинную информацию от ненужной. – Кто-то решил воспользоваться уникальными способностями и сделать неуязвимых бойцов. Понятно, для каких целей.

– По словам пришедшего, перворожденных заставляют участвовать в экспериментах, – вздохнул Эдвард. – Самих Первородных в таких центрах называют объектами «П-1», измененных называют «объектами Т-1». Разумеется, я попытался спросить, кто стоит во главе, где находятся лаборатории, и какие эксперименты проводятся, Бесполезно. К концу разговора слова молодого человека уже невозможно было разобрать. И кроме всего прочего, Первородный очень быстро исчез. Однако я позвал тебя так срочно по другому поводу.

– С трудом могу представить еще более важный повод после такого, – усмехнулся Алекс. – Наличие другого вида, обладающего невероятными способностями к регенерации тканей, моментальному перемещению и бог знает, к чему еще, уже способно перевернуть весь мир. Теперь, если верить твоему источнику, ведется работа по созданию «объектов», уже даже не знаю кого.

– Да, все верно, – кивнул Эдвард. – Только пришел Первородный для того, чтобы предупредить. Как я понял, все они связаны единым информационным полем что ли. В общем, он знает достоверно, что на Клеона и команду ученых готовится серьезное нападение. Сказал, что страшное и последнее.

– Так, это и правда серьезно, – Алекс нахмурился.

– Ну адепты организации «номер один» давно хотят убить Клеона, только в этот раз планируют довести дело до конца, потому что нужны некие кристаллы, – Эдвард посмотрел на друга. – Мы следим за перемещениями ученых, но точно не знаем, что там происходит. Что это могут быть за предметы, ради которых готовится настолько мощное нападение? Что это за кристаллы и зачем они могущественной организации, проводящей подобные генетические опыты?

– Понятия не имею, – пожал плечами Алекс и пристально посмотрел на Эдварда. – Выбора у тебя нет, ты должен срочно добраться до ученого, возьми весь отряд и любое, какое понадобиться вооружение.

– И, Эдвард, схема прежняя, – Алекс сказал тихо. – Я прикрою и помогу во всем, финансово, с вооружением. Но официально ты сам по себе.

Эдвард кивнул, понимая, чем рискует директор управления национальной разведки. Он готовился к тому, что поедет и сделает все необходимое, но внутренне злился на Клеона, который снова оказался в центре ужасных событий.

Глава 23. Прямая угроза

Управление национальной разведки, настоящее время

«Правду же говорят, никогда нельзя расслабляться», думал Алекс, задумчиво рассматривая противоположную стену своего кабинета.

Алекс Вартанов занимал должность директора Управления национальной разведки больше десяти лет, общий стаж в управлении составлял почти двадцать пять лет. Благодаря уникальным способностям и реальным заслугам в сложнейших делах, Алекса рекомендовали на пост директора в возрасте тридцати пяти лет. За все время службы к молодому руководителю не было ни одной претензии и никаких нареканий со стороны правительства страны.

Конечно, он понимал, что за официальный запрос не только по стране, но и по международным каналам, придется отвечать. Между родственными ведомствами всегда было хорошо скрытое, но сильное противостояние. Так уж повелось. Каждое подразделение непроизвольно или сознательно перетягивало одеяло на себя, стараясь доказать значимость в глазах правительства, что оказывало прямое влияние на финансирование. Алекс плавал в мутной воде придворных интриг достаточно долго и почти выучил все правила.

Ситуация с расследованием Эдварда была слишком неординарной, чтобы пытаться сохранить еще и нейтралитет между остальными службами.

Официальный запрос встречи на высшем уровне с участием руководителей двух других специальных служб являлся логическим следствием. Настолько опасное и известное дело с организацией «номер 1» не могло полностью находиться только в ведении национальной разведки.

«Ладно, выкручусь, были ситуации намного посерьезнее», Алекс благодаря информации, полученной от руководителя специального подразделения, тщательно продумывал стратегию сопротивления.

«Хорошо, что запросы поступили от самих ведомств, не дошло до создания правительственной комиссии», Алекс выдохнул, просчитывая в голове все возможные повороты в официальной встрече.

– К вам директор Управления национальной безопасности, господин Пацифик и руководитель Центрального агентства расследований, мистер Наренберг, – прозвучал нейтральный голос секретаря в коммутаторе.

– Пусть заходят, – Алекс выпрямился, еще раз внутренне проверяя всю информацию, которой собирался поделиться в случае необходимости.

Он вышел из-за стола и встал рядом с одним из трех кресел, которые предварительно передвинули в центр офиса. Внутренние нормы всегда были очень жесткими. Руководители равноценных агентств не могли сидеть по разные стороны стола. Равное положение должно было быть подчеркнуто.

В кабинет зашел невысокий подтянутый мужчина примерно одного с Алексом возраста. Походка, суровое лицо, подтянутое телосложение выдавали бывшего военного, генерал Пацифик и провел большую часть жизни в армии.

«Сколько генерал на должности директора управления безопасности? – подумал Алекс. – Наверное столько же, сколько и я, чуть больше десяти лет. Помню, он отличился успешными операциями и был назначен на должность».

Генерал кивнул Алексу и опустился в одно из кресел.

Следом зашел высокий сухопарый человек в черном поблескивающем костюме. Цепким взглядом окинул присутствующих и сел в другое кресло.

«Только сейчас заметил, что руководитель Центрального агентства расследований сильно отличается внешне, – промелькнуло в голове Алекса. – Так, надо прекратить играть в паранойю, после докладов Эдварда что угодно может померещиться. Надо сосредоточиться. Непредвзятость и объективность».

– Доброе утро, господа, – сказал Алекс подчеркнуто вежливым голосом и сел в оставшееся третье кресло. – Как я понял, вы хотели меня видеть?

– Хотели, – первым заговорил Пацифик, не меняя сурового выражения лица. – Как получилось, что международный запрос по делам с пометкой о серьезной угрозе национальной безопасности прошло мимо самого Управления национальной безопасности? Не хотите поделиться информацией?

– Разумеется поделюсь, поверьте, не было умысла и желания что-то скрывать, – разыгрывать доброжелательность Алекс умел, как и многое другое. – Необходимо было проверить, есть ли в делах, которыми занимается мое управление, намек на национальную угрозу. В случае подтверждения, мы бы немедленно передали все дела вашему управлению безопасности.

– Логичнее было бы сразу передать подобные дела соответствующему департаменту, – проговорил Пацифик, немного сбавляя резкий тон.

– Полностью согласен, приношу свои искренние извинения, – Алекс продолжал вести игру, правила которой знали все присутствующие.

Руководители ключевых агентств страны по обеспечению безопасности прекрасно знали, что никто ни о чем не сожалеет, и говорит явно, не то, что есть на самом деле. Но таковы дипломатические нормы, в подобные игры учатся играть сразу после занятия важного руководящего поста.

– Вы не хотите поделиться, какие такие дела заставили сделать запрос по всем полицейским участкам страны и в другие страны? – только сейчас Алекс понял, что хриплый, немного скрипучий, голос Наренберга, руководителя Центрального агентства расследований, сильно раздражает.

«Никогда раньше не обращал на это внимания, – быстро промелькнула мысль. – Ладно голос, о самом руководителе почти ничего не известно, в отличие от меня и Пацифика. Темная фигура специальных служб. Ничего не припомню ни о том, где господин Наренберг служил, ни откуда вообще появился».

– Управление национальной разведки всегда готово поделиться информацией с коллегами, – Алекс продолжал грамотно лавировать между опасными противниками, тщательно соблюдая все правила политической игры. – На данном этапе делиться просто нечем. В ходе расследования основного дела, как вам известно, касающегося целей и задач организации «номер один», возникли ответвления. Нужно было проверить некоторые предположения, для чего и был сформирован запрос по международной линии.

– Какие ответвления? – Пацифик спросил прямо, смотря на Алекса.

«Создает впечатление надежного партнера, – быстро подумал Алекс, рассчитывая наперед, кому и правда можно будет довериться. – Очевидно, что долго скрывать от остальных информацию о секретных генетических лабораториях, да еще и с такими результатами, не получится».

– Специальное подразделение, ведущее тотальную слежку за адептами интересующей нас организации, обнаружило нечто важное, – спокойно ответил Алекс, следя за тем, чтобы выдать только безопасную часть информации. – Характер, так скажем нападения, внешний вид нападавших, и другие обстоятельства проявились в других аналогичных происшествиях.

– Откуда у национальной разведки изначально появились подобные дела. Не могли же вы на них случайно наткнуться? – хриплый голос Наренберга раздражал Алекса все больше, и он не мог объяснить причину.

«Первый звонок, не заинтересованное лицо не задавало бы подобных вопросов», – Алекс тщательно следил за собственной реакцией.

– Простите, господин Наренберг, но работа разведчиков была и останется всегда тайной, вам же это хорошо известно, – спокойно сказал Алекс, посмотрев прямо на собеседника. – В ходе проведения разведывательных мероприятий была выявлена повторяющаяся линия, которую и нужно было проверить.

– Господин Вартанов, вы можете не юлить, а ответить прямо, – генерал Пацифик, как и любой военный, всегда говорил прямо и в лицо.

– Конечно, могу, – Алекс тщательно изобразил готовность сотрудничать.

«Выдать часть информации нужно только для того, чтобы понаблюдать за реакцией другого собеседника, – мозг опытного разведчика работал безупречно. – Причем в Пацифике я почему-то уверен, рано или поздно придется искать союзников в подобном деле. Что скажет, интересно, Наренберг?».

– Как известно, изначально специальное подразделение моего управления ведет слежку за известным генетиком, который с командой ученых занимается каким-то расследованиями, – Алекс старался говорить спокойно. – В ходе слежки было совершено несколько нападений со стороны членов организации на лагерь ученых. Существенного урона от нападений не выявлено.

Пацифик кивнул, внимательно смотря на Вартанова.

– Атаки со стороны адептов организации «номер один» имеют отличительные признаки, обнаруженные моими сотрудниками, – Алекс немного напрягся, понимая, что нужно контролировать каждое слово. – Подобные особенности были обнаружены и других нападениях, в разных городах и даже в разных странах. Дела были запрошены для того, чтобы проверить гипотезу.

– Хорошо, понятно, – коротко сказал Пацифик. – Все равно не понимаю, почему сразу не сообщили моему управлению, что есть серьезная угроза безопасности. И о каких, собственно признаках, идет речь?

– Прежде всего, отмечены внешние характеристики самих нападавших, которые странным образом совпадают, – решил Алекс ответить на второй вопрос. – Не может быть в даже самой опасной организации большое количество внешне похожих членов, вы согласны? Кроме того, выявлены аналогичные описания мест происшествий. Как я и сказал, странные обстоятельства дел было решено вначале проверить, и только потом поднимать тревогу.

На лице Пацифика промелькнуло понимание и подозрительность одновременно. Он прекрасно понимал, что Алекс тщательно скрывает, что на самом деле было обнаружено. Все они играли в одинаковые политические игры.

– Как я понимаю, нападения на ученого, который занимает центральное место в расследовании вашего управления, и другие происшествия имеют аналогичные признаки? – спросил Пацифик. – О каком примерно количестве дел идет речь? Что позволило делать вывод о закономерности?

– Десятки дел, – Алекс решил не скрывать эту часть информации, понимая, что дела придется все же передавать Пацифику. – Как я и сказал, не только в нашей стране, нападения происходили во многих странах, что странно. С учетом одинаковой внешности нападавших. Поражает, конечно, и временной период.

– Насколько давно? – заинтересовался Пацифик.

– Временная шкала точно еще не определена, но речь идет о десятках лет, – проговорил Алекс, понимая, что высказанное замечание очень важное.

– Значит большая часть нападений не имеет отношения к ученому, за которым вы следите, – вслух сказал генерал то, о чем подумал Алекс.

– Совершенно верно, – вздохнул Алекс. – И поверьте мне, еще нет никаких результатов. Исследование только в самом начале, мы не смогли прийти к определенным выводам. Полный отчет, разумеется, будет предоставлен.

– Кстати, почему ученый, являющийся объектом расследования, перемещается по всему миру? – голос Наренберга прозвучал более хрипло, чем обычно. – Вы же должны знать, с чем связаны исследования? Что он ищет?

«Второй звонок, никаким образом руководителя агентства не может интересовать, где находится какой-то ученый», – в голове Алекса складывалась общая картина, которая вызывала непроизвольный страх.

– Таких подробностей я не знаю, – как можно нейтральнее ответил Алекс. – Задача нашего спецподразделения вести непрестанную слежку даже не за ученым, а за адептами, которые по неизвестным причинам следуют за группой.

«Надо и правда спросить у Эдварда, что такого ищет ученый, что потребовалось опаснейшей организации и ради чего готовится мощная атака, – мозг опытного разведчика быстро распределял информацию и группировался, быстро определяя внешние воздействия, как угрозу.

– Вы же должны знать предмет исследований того, за кем тщательно следите? – скрип в голосе Наренберга стал более заметным. – Разве сбор всей информации не входит в обязанности разведывательного подразделения?

– Все, что входит в обязанности сотрудников моего управления, все же находится вне вашей юрисдикции, господин Наренберг, – усмехнулся Алекс.

Алекс заметил, что генерал Пацифик внимательно посмотрел на руководителя разведывательного управления, скорее всего, также ощутив нездоровый интерес. Все в комнате были профессионалами своего дела. И генерал Пацифик явно не страдал слабоумием. Подозрительные сигналы отслеживал не только Алекс. В поведении Наренберга было много странностей.

– Хорошо, я получил ответы на свои вопросы, – на удивление именно Пацифик решил прекратить разговор, чтобы избежать опасных поворотов. – Когда будете обладать полной информацией, сообщите моему управлению.

– Обязательно, – Алекс почувствовал внутреннее облегчение. – Мы проведем тщательное расследование и обязательно устроим дополнительную встречу, чтобы обсудить всю опасность угрозы безопасности.

Пацифик, прищурившись посмотрел на Алекса, и едва заметно кивнул, что могло означать только одно. Генерал прекрасно понял, что скрывают информацию не от него, но от другого присутствующего в комнате.

Алекс невольно перевел взгляд на Наренберга, подбирая в голове заключительные фразы, чтобы закончить встречу на положительной ноте. Участвовавший в десятках опасных и секретных дел, которые вызывали бы панику общественности, директор управления разведки резко вздрогнул.

Увидеть скрытую угрозу во взгляде руководителя конкурирующего агентства было бы естественным, все они играли в одинаковые опасные игры, иногда ненавидя друг друга. Проблема заключалась в другом.

Алекс честно старался списать неестественный маслянистый блеск в глазах Наренберга, которые явно стали шире, на особенности освещения в комнате. Но не мог оторвать взгляд от черной перчатки на правой руке. С памятью у Алекса все было в порядке. Эдвард рассказал о характеристиках, выделенных ученым, которые представители другого вида скрыть не могут.

«Вот о чем говорил Эдвард, – мозг заработал на максимальной скорости, сигнализируя о страшной опасности. – Так. Не просто верха. Глава Центрального агентства разведки. Да что в конце концов, происходит?».

***

– Ты уже на месте? Срочно надо поговорить, – Эдвард сильно удивился, увидев входящий звонок на телефоне, которым пользовался от силы раз в год.

Защищенная связь с директором управления была установлена не только в кабинете. На самый крайний случай у обоих были самые простые кнопочные телефоны, тщательно защищенные от любых прослушиваний.

– Да, я уже в Намибии, скоро будем на месте, проходим последний инструктаж, группируемся и выдвигаемся, – ответил Эдвард, гадая, что могло случиться, что Алекс не мог подождать возвращения подразделения.

– Пожалуйста, проверь подготовку бойцов и вооружение несколько раз, – в голосе давнего друга слышалась неподдельная тревога.

– Так, верну твои же слова, давай без игр, что на самом деле случилось? – Эдвард не заметил, как в ожидании ответа напряглось все тело.

– Недавно прошла интересная встреча, – Алекс выдержал паузу. – С руководителями родственных агентств, что в общем то было ожидаемо.

– Понятно, – маленький телефон треснул в руках руководителя. – Деталей знать особо не хочется, извини. Да и ты не поэтому звонишь. Ты заметил?

– Да, – пауза в этот раз затянулась. – Я и с первого раза поверил про «самые верха», только не мог предположить, что речь идет о главе центрального агентства расследований. Что происходит, ради всего святого?

– Если бы я только знал, – искренне вздохнул Эдвард. – Судя по прошлому делу, могу утверждать, что есть только один источник информации – ученый, который точно владеет информацией по данному вопросу.

– Значит сделай все, чтобы ученый выжил! – коротко сказал Алекс.

– Разумеется, подразделение сделает все возможное, так, а что с генералом? – коротко спросил Эдвард, как и давний друг, прекрасно понимая, что рано или поздно они не справятся и придется просить о подкреплении.

– Здесь все чисто, – проговорил Алекс. – Не могу сказать, что стал экспертом в определении принадлежности к человеческому виду, но обозначенные тобой признаки были только у руководителя агентства.

– Понятно, значит будем постепенно вводить управление безопасности в курс дела, – вздохнул Эдвард. – Сейчас главное спасти ученого и выжить.

– Осторожнее, слышишь! – в голосе Алекса слышалась неподдельная тревога. – Мало генетически измененных сущностей, которых непонятно, как убивать, так теперь еще могут включиться и агенты центрального агентства. И совершенно точно, не на твоей стороне. Господи, как бы хотел я ошибаться.

Глава 24. Перед битвой

Намибия, Хориксас, настоящее время

Клеон продолжал стоять посреди безграничной пустыни темной ночью. Ночью из-за сухости воздуха температура может резко упасть даже ниже нуля, только дрожь, охватившая все тело, никак не была связана с окружающей атмосферой. Он стоял прямо на границе круга, и за спиной матовым жемчужным блеском виднелись двенадцать верхушек раскопанных колонн.

Когда-то он знал все и мог без современных высокотехнологичных приборов рассказать очень много про природу и мощь игнитионного излучения. И не только про это. Воспоминания вихрем проносились в сознании, ослепляя вспышками ограниченный в восприятии человеческий мозг.

«Как я могу помнить то, чего никогда не видел? – рациональная часть упорно пыталась привести мозг в равновесие с окружающей реальностью. – Что за картины сверкающего фантастического города? Ни в одном фильме я точно не видел подобного. И почему все кажется до боли знакомым?».

Вопрос, как один из могущественных Хранителей, охраняющих вечный Антемион в Изначальном мире, оказался в слабом человеческом теле совсем в другой реальности, мозг в сознание не пропускал. Только раньше и вопроса такого не возникало. Впервые Клеон не боялся, что окончательно сошел с ума после очередных невероятных видений. Не было ни страха, ни разочарования, хотя и уверенности тоже еще не было. Он задумчиво посмотрел на небо.

Возможно, в мирной обстановке воспоминания о том, кто он и откуда пришел, еще бы долгое время теснились, похороненные под пластами земного разума, охраняющего личность от ненужных потрясений.

Удивительно, но ситуация страшнейшей угрозы стала катализатором, взорвавшим преграды, выстраиваемые мозгом на протяжении всей жизни.

Клеон внимательно осмотрел очень быстро потемневшее небо, с которого как будто стерли все звезды. Присмотревшись, можно было рассмотреть, как в небе над ровным кругом диаметром триста метров затягивается непроглядная пелена, отливающая черным блеском. Он опустил голову, оглянулся по сторонам, и на лице застыла торжествующая улыбка. Он вспомнил.

***

– Господин Гринлоу! Господин Гринлоу! – в лагере ученых ночь нарушил громкий голос молодого астрофизика, стучавшего в дверь передвижного вагончика. – Извините, что отвлекаю! Вы должны посмотреть!

Гринлоу всю жизнь провел в поездках в изучении редких явлений и прекрасно понимал, что иногда важное явление, за которым следил годами, может длиться несколько секунд. Он быстро вскочил и открыл дверь.

– Что происходит? – академик открыл дверь, на ходу застегивая легкую куртку, поеживаясь от ночной прохлады.

– Я не спал и наблюдал за сигналами на мониторе игнитионного детектора, произошло нечто очень странное, – быстро говорил ученый, поворачиваясь, чтобы идти к передвижной лаборатории, где стоял детектор.

– Успокойся, Валентин, – Гринлоу запнулся. – Что такого экстраординарного случилось ночью, что не может подождать до утра?

– Сейчас сами все поймете, – быстро ответил ученый, не придавая особого значения правилам этикета. – Пойдемте, вы должны это увидеть.

Гринлоу решил, что легче дойти и на месте самому посмотреть, чем расспрашивать астрофизика, идущего впереди быстрым шагом. Они быстро зашли в вагончик, где стоял игнитионный детектор и монитор.

– Так, смотрите, – возбужденно сказал Валентин, когда они подошли к основному монитору, на котором светились серебристые мигающие линии. – Перед тем, как пойти спать, я хотел еще раз все проверить и поэтому задержался.

– На что я должен смотреть, – Гринлоу перевел взгляд на монитор, еще не понимая, что изменилось в картине мечущихся на экране огоньков.

– Сейчас увидите, – ученый подошел к панели, набирая сложную комбинацию цифр. – Я поставил время примерно за десять минут до полуночи. Видите? Вот сигнал на месте, в котором мы разбили лагерь и проводим раскопки. Вот показания излучения, передаваемые с детектора интегральной системой.

На мониторе ровными рядами мелькали ряды цифр.

– Вижу, – Гринлоу сосредоточенно смотрел на экран. – Понятно, после исчезновения первого источника излучения в Исландии, осталось три точки, соединенные, судя по всему, с более мощным источником в Арктике.

– Верно, – кивнул Валентин. – Теперь смотрите.

Астрофизик быстро нажимал на клавиатуре комбинации, очевидно, стараясь найти интересующий временной интервал наблюдения.

– Вот, – сказал ученый, показывая рукой на рисунок на мониторе.

– Источник, где мы находимся сейчас, активизировался, – пробормотал Гринлоу, наблюдая за резко ползущей вверх линией интенсивности сигнала и мощной пульсацией места предположительного расположения.

– Да, я поэтому и остался, – возбужденно говорил Валентин. – Я не мог выйти и позвать кого-нибудь, потому что боялся пропустить важные изменения. Только проблема не только в увеличении мощности излучения.

– В чем тогда? – Гринлоу удивленно посмотрел на астрофизика.

– В том, что мы смотрим на картину излучения примерно двадцать минут назад, – в голосе молодого ученого слышалось неподдельное изумление. – Когда линия силы излучения продолжала ползти вверх, я собрался уже бежать и позвать остальных, чтобы вместе разобраться, что происходит. Только буквально за две-три минуты случилось вот это. Смотрите.

Валентин нажал комбинацию цифр и на экране появилось изображение.

Гринлоу, застыв, смотрел на монитор, понимая, что остатки сна улетучились. Астрофизик также не отрываясь следил за движениями линий, которые в определенный момент напоминали мощный взрыв.

– Господи, что это такое? – проговорил медленно Гринлоу. – На несколько секунд в самом месте нахождения источника происходит сильный всплеск излучения. Уровень колебаний удалось установить?

– Конечно, детектор все фиксирует автоматически, – Валентин уткнулся в монитор. – На несколько секунд сила излучения источника, предположительно находившегося глубоко под землей, превысила значения основного потока в тысячи раз. Мы наблюдаем невероятно мощное излучение, превышающее известные земные значения в сотни раз. Что происходит?

– Понятия не имею, – сказал Гринлоу, не отрываясь от монитора. – Но судя по рисунку вибраций, похоже на мощнейший взрыв.

– Да, я на это тоже обратил внимание, как будто источник, как бы глубоко не находился, взорвался, – выдохнул астрофизик. – И после этого сигнал погас.

– Что? Повтори еще раз! – Гринлоу резко развернулся к ученому.

– Я поэтому и побежал к вам ночью, – сбивчиво заговорил Валентин. – Получается, детектору удалось уловить момент, когда пропал сигнал. Причем это было не угасание, не снижение потока частиц. Наоборот, был невероятно резкий всплеск энергии, взрыв, и моментальное исчезновение.

– Как будто кто-то взял источник, – очень тихо сказал Гринлоу, задумчиво смотря на всплеск серебристо-жемчужных линий на мониторе. – В момент изъятия произошел резкий всплеск энергии и затем полное угасание. Источник изъяли, произошла реакция и после этого сигнал излучения пропал.

– Что?! – воскликнул молодой астрофизик. – Да как можно взять в руки нечто, испускающее сигнал, превышающий все известные значения земного и космического излучения в несколько сотен раз?

– Наверное тот, кто имеет на это право, – задумчиво проговорил Гринлоу, прокручивая в голове все странности в поведении Клеона. – Неважно, забудь. Просто рассуждения старого ученого. Что мы имеем на данный момент?

– Прямо сейчас излучение из места, где мы находимся, не зафиксировано, – Валентин быстро переключил изображение в режим реального времени. – Понятия не имею, как подобное могло произойти.

Гринлоу и молодой астрофизик смотрели на мигающие сигналы, от которых перекручивающиеся серебристо-жемчужные линии, по-прежнему вели к основному источнику и замыкались в самом центре Северного полюса.

– Сила излучения, соответственно, увеличилась прямо пропорционально пропавшему сигналу, – сказал Гринлоу, пытаясь выявить закономерность.

– Да, здесь вы правы, – молодой астрофизик перебирал глазами бесконечные столбики цифр на планшете. – Ну в какой-то мере можно говорить о тенденции. После исчезновения первого сигнала, остальной поток энергии перераспределился между оставшимися тремя и центральным. Сейчас мы наблюдаем то же самое, от оставшихся двух источников исходит усиленное излучение. Причем в большей мере изменения колебаний заметны в центральном месте, в центре Арктики. Поток усилился в десятки раз.

– Что здесь происходит? – раздался голос Ставинского, заходящего в лабораторию. – На дворе глубокая ночь, почему все в сборе?

Боковым зрением Гринлоу заметил, как вздрогнул и напрягся молодой астрофизик, но не успел подумать о причине такого странного поведения.

– Меня разбудил ваш помощник, Валентин, – сказал Гринлоу, поворачиваясь к Ставинскому. – Судя по показаниям игнитионного детектора двадцать минут назад пропал второй источник излучения. Причем в этот раз удалось зафиксировать некоторые странности, которые мы и обсуждаем.

– Как пропал? – в голосе главное астрофизика прозвучало удивление, и Гринлоу снова обратил внимание на то, что Валентин молчит, опустив голову.

– Вот смотрите, на мониторе осталось два сигнала, соединяющихся с центральным, – продолжал академик, не понимая, почему молодой астрофизик упорно молчит. – На мониторе виден заметный всплеск энергии, больше, я бы даже сказал, похожий на взрыв. После этого сразу же пропадает сигнал.

Ставинский поправил очки подошел к монитору игнитионного детектора, пролистывая изображения, и внимательно изучая показания.

– Да, действительно, сигнал пропал, – пробормотал астрофизик. – Причем буквально мгновенно. Странно, чем объясняется резкий скачок колебаний?

– Не знаем, – ответил за себя и за молодого ученого Гринлоу. – Вот и пытаемся все проанализировать. Можно говорить и о закономерности, после исчезновения второго сигнала, оставшиеся два вместе с центральным в Арктике перераспределяют такой же по мощности поток энергии.

– Вижу, да, действительно уникально, – сказал Ставинский, не отрываясь от бегущих столбиками данных на мониторе детектора.

Гринлоу смотрел на мигающие сигналы, пытаясь сосредоточиться и привести мысли в порядок. Он и сам понимал, что возникшая гипотеза относительно исчезновения сигнала сначала первого, затем второго источника, мягко говоря, нереалистична. Но и выкинуть из головы накопившиеся факты относительно необъяснимого поведения Клеона он не мог.

«Он и правда непонятно каким образом нарисовал карту еще в молодости, – мелькали мысли в голове академика. – Он точно знал, где находится первое место сигнала до того, как это было подтверждено детектором. Он моментально нашел второе место раньше, чем это зафиксировало оборудование».

Возможно, сильный и опытный мозг исследователя, всю жизнь изучающего как раз-таки аномальные явления и привел бы к определенным выводам, только академика отвлекли разговоры ученых.

– Надо пойти и все проверить на месте, – быстро сказал Ставинский. – Готовим переносную аппаратуру, нужно замерить излучение непосредственно в центре круга, который образовался между раскопанными колоннами.

Валентин молча повернулся, и начал готовить переносной детектор, ставя на специальную подставку. Все время молодой астрофизик молчал, опустив голову, причем внезапно замолчал и нахмурился, на что Гринлоу еще раз обратил внимание. Возможно, академик и спросил бы, что все-таки происходит. но снова не успел. В вагончик зашли двое рабочих, которых вызвал Ставинский, молча взяли и понесли игнитионный детектор к месту раскопок.

Гринлоу, Ставинский и Валентин вышли и последовали за рабочими, поеживаясь от неожиданно холодной ночи. На тот факт, что ночь была намного темнее, чем обычно и на полное отсутствие звезд никто не обратил внимание.

Группа ученых подошла к краю круглой площадки, образованной двенадцатью белеющими в ночи стелами, раскопанными из песка примерно на два метра. Как и ожидалось, в диаметре круг достигал трехсот метров, место раскопок было огорожено специальной блестящей лентой.

– Так поднесите детектор вначале к одному из раскопанных столбов, –скомандовал Ставинский и рабочие послушно поставили аппарат. – Посмотрим, что происходит с колебаниями в разных местах. Хм… Очень странно…

– Что странно? – Гринлоу быстро подошел к молодому астрофизику, чтобы посмотреть изображение на планшете.

– Вообще нет сигнала… – проговорил Валентин, листая планшет и наблюдая за работой детектора. – Никакого. Раньше колонны испускали достаточно сильный сигнал… Мы можем предположить, что с исчезновением источника стелы перестают выполнять функцию, так скажем, аккумуляторов?

– Очевидно, вы правы в своем предположении, – подтвердил Гринлоу, подошедший к белеющему камню и потрогал. – Может я придумываю, но скорее всего, расположены колонны на равном расстоянии друг от друга и от центра не случайно. Работал определенный механизм, когда сильный источник раздавал энергию, стелы накапливали и замыкали сильное излучение. Получается после исчезновения источника, стелы перестают улавливать и передавать энергию.

– Кто там стоит в центре круга? – вдруг спросил Ставинский. – Не ваш ли рассеянный ученый снова вышел погулять ночью?

Гринлоу резко повернулся в сторону, куда показывал астрофизик и заметил едва заметную фигуру, по всем признакам похожую на Клеона.

– Что он там делает глубокой ночью? – удивился академик, пройдя под лентой и быстрым шагом направляясь к стоящему неподвижно человеку.

Автоматически и Ставинский, и Валентин сделали то же самое, и поспешили за академиком. Кто мог знать, что именно эта случайность спасет жизни трех человек, оказавшихся внутри круга, огороженного поблескивающими в нереально темной ночи белыми стелами.

– Клеон! – издалека прокричал Гринлоу, стараясь идти быстро по затвердевшему песку. – Что ты там делаешь?

В кромешной темноте ученые, конечно, не видели густеющую пелену, медленно приближающуюся к границам огромной окружности. Да и нельзя было заметить невооруженным глазом то, что по всем законам мироздания не имело вообще права на существование. Словно воздух становился осязаемым.

Тем более, спешащие к Клеону не заметили бронированные военные машины, хорошо спрятанные в разбросанных повсюду громадных окаменевших стволах на небольшом расстоянии от места раскопок.

– На месте наблюдается движение, – голос в рации выдавал небольшое напряжение. – К стоящему в центре ученому приближается три фигуры.

– Вижу, – коротко прозвучал ответ.

– Выйти и вернуть всех обратно в лагерь? – агент спрашивал спокойно, хотя ситуация сильно отличалась от обычной.

– Пока не предпринимаем никаких действий, – звучит, как приказ.

– Надо убрать людей оттуда или как-то предупредить, – включился агент с другой машины. – Во время атаки они окажутся в самом центре сражения.

– Нельзя выдавать расположение, – по командному тону было понятно, что говорит руководитель группы. – До нападения, судя по поведению противника, остались минуты. Да что ученым могло понадобиться там ночью?

Помеха по всем признакам была существенной, с учетом того, что вокруг места раскопок не просто сгущался воздух. Представителям человеческого вида лучше не знать о других, извращенных способах существования материи.

Вокруг площадки сгущались вовсе не тень, и не густая ночь пустыни.

Агенты специального подразделения национальной разведки под руководством Эдварда подготовились на самом высшем уровне. Недалеко от окружности, внутри которой стоял Клеон, в полной боевой готовности было спрятано более двадцати бронированных автомобилей. В каждой машине находились десятки лучших бойцов, оснащенных современным вооружением.

Однако, как говорится, нельзя подготовиться ко всему.

Следующие действия произошли одновременно.

В воздух взметнулась ярко-красная сигнальная ракета, на секунду выхватив из густой пелены сотни неестественно длинных прямоугольных голов с растянутыми вдоль лица серо-болотными маслянистыми глазами.

Нападавшие явно ждали подтверждения того, что мощное излучение, способное моментально уничтожить всех Первородных, пропало. Тот, кто следил за этим, убедился, что потока больше нет, и подал сигнал.

Кто же мог знать, что в центре круга стоит не просто человек с погасшим кристаллом, но Хранитель, владеющий энергией вселенской Иерархии?

Глава 25. Неравный бой

Намибия, Хориксас, настоящее время

В какой-то момент показалось, что гибкие тела, лоснящиеся в темноте маслянистым блеском, появляются прямо из воздуха. Собственно, почти так и происходило. То, что вначале могло показаться иллюзией темной ночи означало только первую стадию. Проклятые мирозданием обитатели подземной бездны больше не выглядели ужасающим гигантскими монстрами только потому, что материя обладала нереальной способностью к адаптации.

На протяжении тысячелетий первородная клетка непрестанно развивалась, вырабатывая новые свойства для успешного приспособления. Материя могла воспроизвести любой образ того, что находилось рядом. Трехсотметровый круг в пустыне окружали полчища Первородных, рожденных в проклятых глубинах. Миллионы незаметных человеческому глазу серо-грязных маслянистых пузырьков сжимались в густую пелену и формировали уродливые тела.

– Полная боевая готовность! – голос руководителя спецотряда нарушил мрачную тишину ночи. – Боевой порядок «кольцо», тактика группового огня.

Сигнальная ракета, выпущенная из круга, не входила в планы спецподразделения, но послужила сигналом начала сражения.

К сожалению, яркий свет на доли секунды осветил и то, что природой милостиво скрывалось от человеческих глаз посредством густой темноты.

Подготовленные к разным исходам сражений, включая самые трагические, бойцы элитного боевого подразделения наблюдали за аномальным появлением противника. Увидеть собственными глазами, как из серо-грязного дыма отделяются изворотливые мощные тела требовало нечеловеческой выдержки.

Никто, однако, не сорвался, не закричал, не запаниковал. Руководитель позаботился о том, чтобы в элитный боевой отряд национальной разведки подбирались лучшие из лучших. Все застыли, готовясь к нападению.

– Вперед! Кольцом по всему периметру! Держим расстояние, в окружение! – Короткие команды руководитель давал по инерции. Момент нападения был проработан несколько раз, все агенты прекрасно знали свою задачу.

Агенты не раз применяли тактику кругового огня и знали, что нужно сохранять безопасное расстояние. Короткими перебежками, на расстоянии пяти-шести метров друг от друга агенты в полном обмундировании и оснащенные новыми разработками поражающего оружия окружали противника.

Изначально помогла интуиция Эдварда, который провел разведку на месте и сообразил, что раскопанные колонны имеют значение. Руководитель боевого отдела сразу определил ровный круг диаметром триста метров. Разумеется, логичное предположение, что нападение будет совершенно на место раскопок, оказалось верным. И расположение групп спецотряда оказалось преимуществом, потому что у бойцов появилась возможность окружать противника, создавшего первое кольцо, наступая на ученых в центре круга.

– Залпом! Огонь на поражение! – раздался громкий голос руководителя, когда до полчища черных теней оставалось менее двухсот метров.

Агенты, оснащенные специально адаптированными ручными пулеметами, одновременно открыли огонь. Вокруг противника сжималось окружение, сопровождаемое непрекращающимся выстрелами, дистанция между бойцами создавала мощную огневую поддержку. На четко выверенном расстоянии в поддержку первого круга бойцов заработали подствольные гранатометы. На бронированных машинах включились тяжелые пулеметы.

Ночь разрезало ярким светом от огневой волны и сильным грохотом стреляющих орудий. Подразделение прекрасно справилось с подготовкой и в любой другой ситуации выполнило бы задачу по уничтожению противника очень быстро. Обрывочных сведений об особой природе противника, однако, оказалось недостаточно в реальном нападении. Да и ничего не могло бы подготовить обученных и профессиональных бойцов к битве с Первородными.

– Что же это такое? Такого просто не может быть! – молодой агент в ужасе застыл, не в силах нажать на курок собственного оружия.

– Не останавливайся! Стреляй! – раздался крик более опытного бойца.

– Мы же стреляем фосфорными боеприпасами! – громкий голос раздался с другой стороны. – Белый фосфор должен сжигать мерзких тварей дотла!

Пулеметы производили почти шестьсот выстрелов в минуту. Эффективная дальность стрельбы, рассчитанная на сотни метров, на таком близком расстоянии должна была разрывать тела противников на мелкие куски.

Кто же мог предположить, что куски серо-грязной плоти после нескольких выстрелов в упор могут собираться обратно за доли секунды? Откуда опытным бойцам было знать, что части скользких тел могут отрастать почти мгновенно?

– Такого просто не может быть, невозможно…– пробормотал опытный боец, застывший с ручным пулеметом, и наблюдая, как отстреленные конечности в буквальном смысле слова вырастали обратно.

Продолжать стрелять сложнее всего было бойцам первого круга, которые собственными глазами видели разлетающиеся ошметки и собирающиеся обратно в гору зловонной маслянистой слизи. Меньше минуты требовалось первородной жиже, чтобы слепить раздробленное на куски тело.

Увидеть невероятные способности материи и сохранить рассудок было практически невозможно. Единственное, что спасало, скорость регенерации.

– Господи, сохрани и помилуй! Что же это такое? – прохрипел агент, ставший невольным свидетелем пика развития трансмутации материи.

Вырастающие на ходу руки и ноги вызывали дикий ужас, способный парализовать даже опытных бойцов. Однако, увидеть, как из черной слизи формируется раздробленный на куски череп, было выше человеческих сил.

Автоматы бойцов работали без остановки не только в соответствии с тактикой сплошного огня. Большая часть опытных агентов, увидев возможности тел Первородных восстанавливаться, застывала, не в силах отпустить курок.

Леденящий страх вызывал только одну реакцию – стрелять без остановки.

– Не останавливаемся! Продвигаемся вперед! – руководитель спецподразделения предпринимал нечеловеческие усилия, чтобы голос звучал ровно, сжав до остервенения оружие, чтобы унять дикую дрожь.

– Бесполезно, да нельзя этих мутантов ничем уничтожить! – голос одного из старших группы срывался на крик. – Проклятые существа мгновенно стекаются обратно! Святый Боже, да как такое вообще возможно?

Нельзя сказать, что руководитель отряда бросил собственный отряд на погибель. Он подготовился, как мог. Специально для подразделения Эдварда была изменена конструкция разрывных пуль, содержащих белый фосфор в качестве зажигательного состава. Расчет сразу был сделан на огневое поражение.

Конечно, технический отдел, мягко говоря, был удивлен. Объяснить техникам Управления национальной разведки, какие характеристики оружия требуются элитному боевому подразделению, Эдвард полностью не мог. Да и никто не поверил бы об уникальных свойствах противника, написав рапорт о том, что руководитель сошел с ума и нуждается в немедленном отпуске.

Однако упомянув высокий уровень вооружения противника, Эдвард смог обосновать необходимость сверхсильного оружия. В результате все агенты боевой группы были вооружены ручными пулеметами, стреляющими разрывными пулями, содержащими белый фосфор. Технические специалисты четко разъяснили, что при контакте с воздухом белый фосфор немедленно воспламеняется и горит при температуре примерно 1300 градусов по Цельсию.

При взрыве частицы фосфора насквозь должны были прожигать не только тела, но и технику. Кроме того, пули, специально изготовленные для отдела, при взрыве испускали страшно ядовитые пары, вызывая смертельное отравление.

Глубоко внутри Эдвард понимал, что и это не поможет, только выбора особого не было. Не мог же он оставить беззащитных ученых один на один с мутирующими и регенерирующими тварями, вышедшими из самой преисподней. Интуиция руководителя оказалось верной – ничего помогло при столкновении человечества с первородными обитателями планеты.

– Да сколько же здесь? – крик агента тонул в сплошном реве мощнейших орудий. – Не может такого быть, их стало в два раза больше!

Воздух заполнился серо-болотной маслянистой слизью от раздробленных и расстрелянных тел нападавших, практически мгновенно собирающихся обратно. Материя обладала сильнейшим инстинктом выживания, который в ситуации угрозы превращался в дикую агрессию. Сотни гибких высоких тел шли плотной стеной от круга по направлению к бойцам спецотряда, которые при всем сверхтехничном вооружении в данной битве выглядели безоружными.

Медленно агенты отступали, не прекращая стрелять.

Что могли сделать последние разработки разрывного и поражающего оружия в прямой схватке с всесильными силами первородной Материи?

Ничего. Человечество было бессильно перед Первородными, исконными обитателями молодой планеты, дравшимися за утерянное господство.

– Что происходит? Откуда стрельба? Нападение? – голос Гринлоу не в состоянии был перекрыть оглушительный грохот стрельбы.

Вопрос о том, как за пределами круга диаметров триста метров, огороженного раскопанными верхушками белых стел, не оказалось ни одной пули, станет важным намного позже. Для руководителя спецподразделения.

В дикой агонии неравной битвы бойцам боевого спецподразделения было не до ученых, застывших в центре круга между белеющими верхушками раскопанных стел. Молодой астрофизик с застывшим лицом вглядывался в темноту, пытаясь хоть что-то разглядеть. Спасло ученых от безумия только то, что до сжимающегося круга черных теней было более двухсот метров. И в слепящем огне и дыме нельзя было рассмотреть нападавших.

В обычной ситуации и Гринлоу, и Валентин заметили бы необычную реакцию старшего астрофизика на нападение. На лице Ставинского не было удивления, скорее выражение лица напоминало злобную ухмылку.

– Клеон! Ты в порядке? – Гринлоу сделал шаг по направлению к ученому, но не успел сделать и шага, так как раздался страшный грохот.

С места ученых нельзя было услышать, как главный дал команду бойцам отступать, и включилось более тяжелое вооружение на тотальное поражение.

Напалм с добавками специальных сплавов, запущенный с механизированных огнеметов, создал плотную стену желто-коричневого огня, идущую на стену черных маслянистых тел. Густой черный дым накрыл место боя. Слепящий сплошной огонь на какое-то время задержал бесконечную регенерацию маслянистых тел, и бойцы получили короткую передышку.

Гринлоу бросился на помощь к упавшему, как подкошенному, Валентину, который по всем признакам потерял сознание.

В страшной агонии битвы никто не смотрел на застывшего Клеона, смотревшего непрерывно на развернувшуюся страшную битву.

– Однажды я это видел, – даже в шепоте четко прорезались металлические нотки нечеловеческого голоса – Такое уже было. Очень давно.

В отличие от всех остальных Клеон смотрел на сжимающуюся густую пелену совсем другими глазами. В темной ночи никто не заметил, как мелкие стальные вкрапления, образующие странный узор вокруг зрачков, соединялись, и белковую оболочку и зрачки полностью перекрыла титановая пластина. Во взгляде не осталось ничего человеческого. Неприкрытая угроза переливалась мерцающими искрами в ярком серебристом блеске широко раскрытых глаз.

– Один раз ты уже пытался, – проговорил металлический голос, в котором сквозила горечь. – Тебе не выиграть битву с Иерархией!

Человечеству нечего было противопоставить порождениям проклятой бездны, однако Иерархия обладала широким арсеналом для борьбы.

Клеон почувствовал резкую боль в левой руке, так как все это время судорожно сжимал в кармане брюк серый осколок.

Он вспомнил. И воспоминание на самом деле и оказалось самым мощным оружием тотального поражения против бездны Первородных. Он резко выпрямился, неестественно выгнув спину, и вскинул резко вверх левую руку.

– Arcanum Agnitio! – сейчас Клеон прекрасно понимал, что звенящий колокольчиками металлический голос – его собственный.

– Тебе не победить, Anas Eneron! – в глазах стоящего вместе с искрами титанового света читалась глубоко запрятанная боль, как будто какая-то другая часть помнила далекую битву и разрушение первого Города.

Клеон разжал пальцы и резким движением вытянул руку, поднимая агнитиан как можно выше. Конечно, никто в разрушительном огне даже не смотрел на одинокого ученого, стоящего посреди круга с вытянутой рукой.

Никто из людей. Те же, кто оставил защиту своим наследниками, прекрасно все видели и слышали. И немедленно поспешили на помощь.

Темную пелену разорвал слепящий титановый столб из вращающихся на бешеной скорости световых вихрей. Поток врезался в осколок, полностью закрыв фигуру Клеона, и агнитиан засиял ярким титановым светом. Ярко-серебристые и жемчужные линии не создавали в этот раз защитный купол, как на местах поселений наследников. Хранитель, воззвавший к помощи Иерархов, знал, как использовать агнитиан в качестве оружия неизведанной мощи и преследовал только одну цель – полное уничтожение извечного противника.

– Agnitio Infinitan! – дуновение едва заметного ветерка и неразличимые человеком звуковые звенящие колебания вряд ли можно было считать достойным оружием для разверзшейся вокруг адской битвы.

Впечатление бывает обманчивым. Настоящая сила всегда скрыта. И пославшие помощь с неведомых высот знали того, кто стоит в круге по имени.

Титановый поток налился несоизмеримым слепящим излучением, и все пространство пропиталось энергией неземного света. Столп, двенадцать метров в диаметре, взорвался, произведя миллионы сверкающих искр яркого света.

Скорее всего, если бы Гринлоу не был занят попыткой привести молодого астрофизика в чувство, ему бы понравилась картина. От облака слепящего света одновременно отделились миллионы мелких кристаллических искр. Твердый свет больше всего подходил под определение того, что происходило вокруг.

От потока света по всей окружности в виде купола растекалось слепящее серебристое облако, внутри которого на огромной скорости метались яркие разноцветные всполохи. Множество мерцающих жемчужных, аметистовых, пурпурных, аквамариновых линий соединялись друг с другом в удивительных квадратичных узорах. Причем струйки не метались хаотично, несмотря на скорость, четко прослеживалось быстрое уплотнение и наращивание скорости.

Серебристый свет постепенно темнел и как будто становился плотнее. За несколько секунд все пространство над кругом заполнил ослепляющий титановый блеск, покрытый узорами световых лучей. Свет и был твердым.

Почти невидимые серебристые иголочки одновременно впились в сотни лоснящихся черным блеском тел. Натренированные агенты элитного боевого подразделения, оглушенные грохотом гранатометов и сплошным напалмом, не слышали разрывающего барабанные перепонки воя Первородных.

Рев, потрясший основы планеты, издавали распадающиеся скользкие отростки, в дикой агонии скрывающиеся от слепящего света в недрах планеты.

Разве можно сравнить мельчайшие частицы титанового света и непрерывный огонь самого современного человеческого оружия?

Конечно, нельзя. Вот только исконных обитателей планеты, заточенных однажды Иерархией в недрах планеты и создавших мерзкую бездну, можно было уничтожить даже одной искрой кристального чистого Света.

Бойцы элитного подразделения остановились, не видя ничего на расстоянии метра, окутанные густой пеленой серого дыма, заполненного вытянутыми сфероидальными пузырьками зловонной маслянистой жидкости.

И хвала Всевышнему, в плотном тумане никто из агентов не видел, как громадные лужи черной слизи просачивались вниз сквозь песчаную поверхность. Могущественные твари, которых невозможно было даже ранить всем известным человечеству оружием, молниеносно отступали туда, откуда и пришли. Только чтобы не соприкоснуться с губительным светом Иерархии.

– Einay Agon Edion! – сказал Клеон, торжествующе оглядываясь вокруг.

– Да пребудет Свет вечно! – тихо прошептал Клеон и медленно опустил остывающий осколок великого Символа в карман брюк.

Казалось бы, битва между двумя противоположными силами Вселенной, должна быть долгой. На самом деле прошло всего пара минут, и никто не видел, что принесло победу в битве с неравным противником. Никто, кроме Эдварда.

– Отступаем! – громко сказал Эдвард, достав из кармана переговорное устройство. – Прекратить огонь! Всем вернуться на исходные позиции!

В суете адского боя с неизвестным противником Эдвард пробирался вперед к ученым в центре круга. Истинной целью операции была защита Клеона, причем всеми возможными способами. Руководитель боевого подразделения запретил себе думать, что непрерывный огонь велся со всех сторон окружности, в которой стояли ученые, и шансы выжить были равны примерно нулю.

Воздух был полностью пропитан грязно-серым дымом, причем большая часть субстанции не являлась последствием применения оружия. Твари, в буквальном смысле проваливающиеся под землю, оставляли облако вытянутых сфероидальных пузырьков, которые распадаясь, заполняли все адским смогом.

Эдвард остановился на расстоянии двадцати метров и пытался сквозь плотную пелену грязного дыма разглядеть, что происходит.

Разве может облако серебристых искр, накрывшее куполом круг диаметром триста метров, защитить от пулеметных очередей и напалма?

Конечно, не может. Тогда на вопрос, как тогда все находящиеся под перекрестным огнем выжили, придется искать подходящий ответ.

Гринлоу, оглушенный грохотом и ослепленный огневыми вспышками, пытался привести Валентина в чувство, и не смотрел по сторонам. Да и разве можно было увидеть в кромешной тьме мелкие искры серебристого света?

Ставинский лежал недалеко от Клеона, и не подавал признаков жизни. Животворящая сила для одних, смертельная для других, зараженных. Валентин не рассказал никому, что именно старшего астрофизика застал за предательским звонком, и что именно Ставинский подал знак в виде сигнальной ракеты.

Эдвард подошел поближе, стараясь помягче увести ученого с опасного места. Он помнил после страшных событий, которые происходили во время прошлого расследования, что Клеон обычно не мог ничего вспомнить.

– Привет, Эдвард, – на удивление спокойно сказал Клеон.

Гринлоу медленно поднялся и во все глаза смотрел на подошедшего, сразу определив представителя спецслужб высокого ранга. Валентин сидел на земле, мотая головой, медленно приходя в сознание, не смотря по сторонам.

– Привет, Клеон, – Эдвард ответил также спокойно, пытаясь понять, что именно изменилось. – Ты видел, что здесь произошло?

– Да, – коротко сказал Клеон, и Эдвард невольно вздрогнул, но не от страха. В голосе еще звучали металлические нотки, но опытного агента национальной разведки поразила неизмеримая мощь в тихом голосе.

Эдвард внимательно посмотрел на Клеона и не смог вымолвить ни слова. Немного робкий, всегда сомневающийся и рассеянный ученый пропал. Вместо него с серебристыми искрами в глазах на расплывающиеся маслянистые пятна по окружности смотрел кто-то другой. Сильный и могущественный.

– Я вспомнил… – восторженно прошептал Клеон.

– Клеон! Ты в порядке? – Эдвард внимательно осматривал окружность, в которой во время нападения на линии огня оказалось четверо человек.

«Нервное напряжение, – промелькнуло в голове опытного бойца. – Да и видимость нулевая. Уверен, что утром найдем сотни гильз».

Руководитель должен был как-то объяснить себе, почему все ученые, стоящие рядом с Клеоном в центре круга, окруженного белыми колоннами, остались живы. С учетом примененного оружия, включая напалм, шансов выжить просто не было. Никаких. Не мог же Эдвард принять тот факт, что незаметная пелена сверкающего света уничтожила сотни Первородных, и выступила непроходимой защитой, через которую не прошла ни одна пуля.

– Клеон! Все хорошо? – переспросил Эдвард, чтобы еще раз убедиться.

– Я вспомнил…, – тихо прошептал Клеон и что-то в голосе ученого заставило опытного руководителя боевого спецподразделения вздрогнуть.