Идущий тропой мёртвых 8

Глава 1

Это 8 том истории о неугомонном эльфийском принце, который грезит однажды стать некромантом. Первый тут https://author.today/work/203899

Приятного чтения

____________________

Что такое пространство? Из чего оно состоит и чем является? Какой бы ответ не давал человек, по большей части опишет лишь то, что вмещает в себя пространство. Но в чём экзистенциальность пространства, его суть?

Пространство как аксиома, не требующая объяснений. Как точка или прямая в геометрии. Оно существует как факт и не требует доказательств или вопросов к себе. В этом заключаются его простота и сложность одновременно.

Люди ограничены в восприятии. Наши органы чувств лишь обрубки. Это как палкой тыкать в варенье, пытаясь понять суть сладости. Затея, изначально обречённая на провал.

Но у человека есть инструмент, по своей глубине являющейся сходной с пространством категорией. Сознание, самосознание, осознанность. Сложно даже объединить в одно слово это понятие, не то что дать определение.

Если переложить палку из руки в сознание, то оно сможет интерпретировать данный опыт и «показать» сладость того самого варенья. А поскольку у каждого своё сознание, вмещающее личный опыт, то и «видеть» мир каждый будет по своему, через личную призму.

Мне «повезло» изначально, так как я родился и вырос в другом месте, я не был заперт условностями общества, в которое попал. Я ведь не был даже уверен, что это не какой-нибудь плоский мир, а не знакомый формат планеты. Ведь здесь существовала магия, Астрал с Реальностью и всевозможные духи. То, что в моём мире было выдумкой, полётом фантазии. Конечно, основные законы физики были идентичны… Но как магию-то сверху натянуть? Почему здесь она есть, а там не было ни намёка? Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ.

Люди, а в этом мире просто разумные расы, всегда стремились к логике. Она помогала выживать, одновременно заковывая разум в оковы. Кто знает, вдруг потому в прежнем мире считалось, что квантовый мир понять невозможно?

Животные всегда больше ориентировались не на логику, а на чувственное восприятие мира. Логику они именно что чувствуют, а не оперируют ей. Потому, обретая самосознание при становлении магживотным, оно у них не сковано цепями логичной разумности.

Духам того проще, особенно, если они не были живыми изначально, либо забыли об этом. У них нет границ, краёв. Они просто существуют. Существуют так же, как мир, как пространство. Вот просто есть и всё тут. Если однажды и мне удастся преисполниться в подобном самосознании, то, возможно, смогу ощутить «информационное поле», о существовании которого давно уже догадываются высшие маги этого мира. А духи… они им просто пользуются.

Так что такое пространство? Ответ прост и абсурден одновременно: оно есть и не требует вопроса о своём существовании. Его нужно ощутить, растворившись в восприятии.

Отчасти это похоже на медитацию, отчасти на менталистику. Нужно просто попытаться почувствовать пространство. Ну, как просто… Объяснить то невозможно! Потому что это аксиона. Только позволить сознанию взять палку и попытаться пощупать. Аллегории наше всё.

Мэйналивейн ощущал пространство как воду, море. Он советовал мне погрузиться в эту «жидкость», попытаться ощутить её колебания, волны, течение. Не важно, как мозг это интерпретирует, важно лишь то, что сознанию это под силу.

Собственно, потому мне и требовалось переходить в аналог изменённого сознания с этой фокусировкой зрения, чтобы Рэй мог опустить меня в слой пониже. Так я словно сбрасывал на какое-то время цепи разума, которые мешали мне сделать это самому. Как и ясный ум смотрящего на меня не давал уйти в подпространство. Как ни называй — суть одна.

Но с водой Мэйн хорошо придумал, удобно. Я уже дышал в воде, когда Айлинайн таскал меня в ней. Также пространство Астрала отчасти похоже на воду. А ведь я всегда догадывался об этом на уровне подсознания!

Слои воды? Допустим, могут различаться по теплоте. Опять же соответствовало моему восприятию Мира Мёртвых как чему-то более прохладному.

Так что в общем и целом я был подготовлен к самостоятельным перемещениям в подпространство. Загвоздка состояла лишь в абсурдном страхе грани пространства. Как я зажмуривался, вступая в порталы или «воду» динами, это случалось и сейчас. Казалось, всё получается, но вдруг дёргался и ощущение пропадало. Это как чувство падения во сне — неосознанно, словно рефлекс. И я ничего не мог с этим поделать!

Ну, как не мог. Это было сложно. Пришлось потратить не один час прежде, чем спуститься на один шаг в буферное пространство. Но я сделал это.

Арлейн к тому моменту уже давно пришёл в себя и медитировал.

— И всё же, ты гений, — покачал головой Мэйн. — Мне удалось на пятой ступени клоафа, потребовались годы практики. А я ведь жил в динами, с духами и магзверями с самого момента, как осознал себя. Тебе же лишь несколько часов понадобилось. Твой прогресс иногда пугает меня.

— А мне кажется, что ничего не изменилось…

Я скептически осмотрел свои руки. Перевёл взгляд на Мэйна и огляделся по сторонам. Не изменилось ровным счётом ничего, хоть я и ясно ощутил переход на слой ниже. С Рэем всё иначе выглядело, я сразу понимал, что «опустился».

— Ты стал полупрозрачным, будто призрак, — голос Арлейна был удивлённым. — А вот голос обычный.

Если задуматься, то друзья выглядели чуть серее, чем я, но не прозрачными.

— Здесь много слоёв, потому на каждом незаметные изменения. Сейчас попробую ещё ниже прыгнуть, — озвучил я свои намерения.

— Не надо, — Мэйн поднялся на ноги. — Нам пора возвращаться.

«Всплывать» было проще. Возможно, потому что живой, таких потусторонний мир, как и межмирье, воспринимает как нечто инородное. Но чем глубже, тем сильнее засасывает в обратную сторону. Из буферной зоны ещё можно выбраться, а из Мира Мёртвых уже так просто не выйдет. Это как попасть в воду подо льдом, ищи потом «лунки», либо пробивайся силой. Ни то, ни другое, мне пока недоступно.

Качаться! Нужно качаться! Менталистику я подтянул, а вот доми совсем запустил. Но у меня был план, как можно исправить ситуацию. Правда, он ещё требовал доработки и в целом осторожности. Одно неверное движение и можно серьёзно пострадать. Пока не буду уверен в безопасности — никаких экспериментов.

А потому моя жизнь наполнилась работой и исследованиями. Благо, хоть на патрулировании не доводилось скучать. Айеравол поручил назначать меня только на серьёзные рейды, так что график скакал, приходилось ходить с разными группами. Кто-то пытался подружиться, кто-то наоборот неприязненно косился, но в целом всё же сторонились. Оно и не удивительно, я никогда не шёл в бой первым, ожидая приглашения. А если его получал, то не сдерживался.

Разумеется, если бы сложилась сложная ситуация, грозящая ранениями или смертью, вмешался бы без спроса. Как и если бы увидел более приемлемый вариант. Как было с кабанихой; только тогда меня не послушались, а сейчас должны были. Опять же спасибо Айераволу за карт-бланш, я не собирался злоупотреблять его доверием.

— Ты безумец, — сказал мне один парень на привале, когда мы собирали хворост и рядом никого не было. Он просто подошёл ко мне, так как его разрывало высказаться. — Как ты можешь к ним прикасаться?

Честно, мне хотелось поделиться. Ведь в этом не было ничего совсем уж сложного! Зато полезно каждому защитнику. Но вот только…

— Прости, не могу рассказать, — я разочарованно покачал головой. — Даже если попытаюсь, ты ничего не поймёшь и уж тем более не повторишь.

— Я флаос, если ты не заметил, — нахмурился он.

— Не в этом дело, а в знаниях, которые выходят за рамки официальных учебников. Нужно владеть менталистикой на приемлимом уровне, если уж совсем поверхностно говорить.

— Ты менталист? — его брови поползли вверх.

— Да, и это тоже.

— Врёшь, — нахмурился он.

Я на это лишь улыбнулся и отвернулся, ловя очередную палку, притянутую к себе кинетикой. На этом тот разговор был закончен.

Почти каждый свободный день я уделял посещению динами. А когда был в городе — или тренировался на мечах, или исписывал много дорогостоящей бумаги своими исследованиями магии. Я узнал колоссальный объём информации, пока был в Найатисе, всё это требовалось переварить.

Вновь связался с Килианис. Она назначила время, когда я мог прийти к ней. Зашёл в тихую квартиру и увидел её. Женщина улыбалась, смотря на меня, а потом протянула руки. И всё, я пропал. Нам не нужно было говорить, и это чертовски приятно. Будто и не было долгого расставания.

Который раз ловил себя на мысли, что это лучшая любовница, что у меня была. Даже подружки Деси и Кай из школы временами раздражали своим поверхностным отношением к магии. С ними нельзя было помолчать, так как постоянно болтали о всякой ерунде. Особо интеллектуальным разговоров они избегали. Да и вообще, я у них был приживалец, они прекрасно существовали без меня.

Вспомнилась просьба Алдаласара. Возможно, я бы захотел создать семью с Килианис, но… Потом молчать годами? Серьёзно? Это кажется плохой идеей. Пусть с ней и хорошо, но что-то серьёзного планировать не стоило. Да и не нужно ей ничего подобного. Как и мне, собственно. Лишь тепло тел и секс.

Так же Мэйналивейн продолжил помогать мне осваивать погружение в слои Реальности. Увы, требовалось минут двадцать медитаций прежде, чем совершить рывок. Очень надеялся сократить это время до пяти минут, как то было с засовыванием во внутреннюю пустыню объектов.

Я предположил, что навык приспособлен для флаосов, тогда станет проще справляться. Но Мэйн уверил, что знал клоафов, способных свободно перемещаться. А учитывая мой талант, то и мне ничего не мешало научиться. Просто требовалась практика, не более того.

Какое-то время я игнорировал Эрлика, через патрульных посылающего запросы на встречу. Минул почти месяц прежде, чем он вообще перестал кого-либо впускать на свою территорию, пока я не приду. Так что пришлось поддаться на уговоры Айеравола и сходить к этому фортису.

Странно, но увидев его наглую рожу, не смог сдержать улыбки. Я скучал? Серьёзно?

Тот заметил мою реакцию и улыбнулся ещё шире:

— Друг, ты так давно не приходил! Я рад, что ты здесь.

Я промолчал, хоть и хотелось ответить, что испытываю похожие чувства. Потому что у духов нет чувств. Так что у него ко мне сугубо сухой интерес как к необычному живому магу. Понимать бы ещё, зачем ему это. Вряд ли только ради демона на дне источника, ведь я обещал помочь, когда наберу достаточно сил. Незачем было поддерживать постоянные или тёплые отношения. Это даже противоречит менталитету духов, так почему он так ведёт себя?

По сути, Элрик опять трещал без умолку, пока я медитировал. Пять дней просидел у него прежде, чем он выговорился. Назвал меня приятным собеседником и попросил приходить чаще.

Естественно приятный собеседник! Сидел молчал всё время!

Хотя, и здесь мне удалось добыть немного информации по препране. Возможно, неплохая идея приходить к Элрику и тренироваться с ним. Но долго выдерживать этого двуличного духа я не мог. Что-то в нём меня отталкивало, настораживало. Да и Рэю он не нравился.

Так незаметно наступила осень, а с ней прибыли три эльфа из новой волны клоафов по договору. Я с усмешкой наблюдал, как Мифлондир Эльринд устраивал призывникам практически такую же речь, как и нам год назад. Разве что отжиматься никого не заставил.

Собственно, с самим капитаном у меня сложились нейтрально-прохладные отношения. По сути, мы просто делали вид, что друг друга не существует, каждый занят своими делами. А этих дел полно, к слову. Взаимодействие с волками и Элриком легло полностью на меня. Кроме этого, я умудрился заключить союз с ещё одним трёхранговым зверем — медведем. Благо, он одиночка. Явился из территории соседнего аванпоста, откуда его вытеснила крупная семья лис. Я дал ему имя Мишка, чему тот несказанно обрадовался и принёс клятвы, обещая не вредить.

Так же к концу лета пришло письмо от отца, который звал меня весной на свадьбу Кальвера. Ведь негласное условие, что Ларгос найдёт себе невесту, было выполнено, так что влюблённые наконец могли скрепить свои чувства браком. Вот только ехать туда мне совершенно не хотелось. Светский приём, чужой праздник жизни? Нет, спасибо, у меня и здесь своих дел полно.

Я долго откладывал копание в мозгах Арлейна. Не сразу понял, в чём дело, но всё же через несколько месяцев осознал, что банально боялся. Ибранин воспринимал меня как девушку, да и в целом гораздо более женственным, чем я являлся на самом деле. Я переживал, что мой образ в восприятии Арлейна окажется каким-то не таким, из-за чего наши отношения могут разладиться. Оттого и оттягивал момент. Всё же, Ибранин был для меня чужим, потому и плевать на него, а вот Арлейн почти брат по ощущениям. Наша семейная связь сформировалась, мы могли хорошо чувствовать настроение друг друга.

Неловкость при погружении произошла, из-за чего пришлось на время вновь отложить практику в менталистике с ним. Но причина крылась совсем не в том, каким видел меня Арлейн.

Для начала, как стартовую точку он воссоздал квартиру в Ильмарине. Но она виделась какой-то серой, тоскливой и одинокой. Без Авера и Райнес здесь было неуютно, пустота давила.

Меня удивило, что он выбрал именно такой образ.

— Почему? — я повернулся к нему, осмотревшись.

Но он так и не понял, что я хочу от него услышать. Просто квартира, где он жил последнее время, как и его близкие.

— Да нет же! Почему здесь так тоскливо?

Он смолк ненадолго, внимательно смотря на меня, а потом подошёл к окну, за которым даже вида не было, лишь белый туман.

— Это моё постоянное состояние. Оно редко меняется.

М-да. Это же Энгван, и чего я ожидал? Он всегда корчил из себя страдателя превозмогателя. Колючка.

Интересно, а какая у меня стартовая точка?

Меня Арлейн представлял цветным, ещё и светящимся, немного выше, чем я есть. Лучик света, цвет в мире монохрома, ну-да, ну-да… В целом мне даже понравился этот образ, я выглядел старше.

Банк данных этого парня представлял из себя поле с пожухлой, но всё же зелёной травой. Этот вид простирался до горизонта и всё пространство изрыто кротовыми норами. Или для гольфа лунками, ещё на такое похоже. В некоторых лежали шарики, кубики и прочие многогранные объекты. Естественно, каждое было воспоминанием. На этот раз воспринимались они не как цвет, а как тепло.

Пока летал над полем, моё внимание привлекла одна лунка. От неё очень сильно фонило чем-то противоречивым — боль, тоска, грусть, но при этом счастье, трепет и любовь. Естественно меня разрывало узнать, что именно вызвало такие противоречивые и сильные эмоции.

Там находился красный пластиковый кубик. Вроде мягковатый, но подсохший, когда другие были вполне сочными. Мне пришлось приложить немного усилия, чтобы снять кожуру. Как и с Ибранином, оно начало растекаться а потом съело меня.

Я осмотрелся. Какая-то лачуга из говна и палок — видно, что строили наспех. В единственном помещении у стены стояла кровать, два сундука и стол со стульями посередине. Всё самодельное.

На широкой кровати лежала бледная эльфийка, а сам Арлейн сидел за столом. Он выглядел ненамного моложе меня, лет пятнадцать. Его лицо уже было таким знакомым, полным высокомерия и злобы. Интересно, он родился с таким выражением?

Эльфийка застонала и зашевелилась. Арлейн подорвался, чтобы подбежать к ней и упасть на колени рядом.

— Лира, Лира, — начал он причитать. — Ты как?

Говорил негромко, будто боясь разбудить. А девушка скривилась, словно снился кошмар, либо что-то болело. Она в целом выглядела болезненно. Чем больше проходило времени, тем активнее становились её движения, пока действительно не проснулась и не закричала.

— Лирель! — воскликнул испуганный мальчик и побледнел от ужаса. Собственно, я сам ощутил себя некомфортно, так как знал это имя. Это старшая сестра Арлейна. Когда она погибла, он стал главой рода, заняв её позицию.

А ещё из-за движений с неё сползло одеяло и я увидел, как через сорочку начала просачиваться кровь. Похоже, рана вновь открылась. Как рассказывал парень, ей нанёс глубокие порезы магический зверь, появилась инфекция, от которой она и умирала. Долго и мучительно.

— Беги! Бегите! — кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.

— Лира, попей! — Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.

Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда?!

Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.

На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.

Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.

Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.

Глава 2

Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.

Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине — в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.

Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.

Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.

«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»

Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив друг друга.

«Может, он и гений, но у всего есть разумные границы. Всего лишь клоаф…»

Я не знал, как реагировать на это. Разумеется, я слышал его мысли не потому, что активировал связь, а он принял. Нет, взломал барьер его сознания и находился внутри. Совсем другие ощущения, чем общение по связи.

— Продолжим завтра, — сказал Мэйн и поднялся на ноги.

— Нет, подожди, — возмущённо сказал я и передал: «сядь!»

Так как мы оба являлись продвинутыми пользователями связей, то прекрасно понимали, что я вскрыл его сознание.

«Быть не может…» — эти мысли прозвучали немного глуше, будто за стенкой.

Я же усмехнулся: «ещё как может». И надавил, ощущая то, как разбилось стекло. Конечно поразительно, с какой лёгкостью его внутренний барьер поддался (между общей зоной и личной). Разумеется, он не профессиональный менталист, но я ожидал большего сопротивления. Да и владение мыслями лишь первый шаг, он не давал доступа к воспоминаниям.

Наконец его лицо дрогнуло в ужасе и я получил ментальную пощёчину, но удержался в его голове. Он пытался вытолкать меня, но я не поддавался, ведь это было проще, чем взламывать. Вместо сопротивления, я словно растёкся по внутренней стороне его головы своим сознанием. По той самой пещере, куда залез.

Мэйн немного расслабился: «вышло…»

«Не вышло», — улыбался я и мужчина вздрогнул, после чего сделал шаг назад и я ощутил, как нити натянулись и растянулись. Это было неприятно, если так продолжится, то они порвутся. А я получу такую отдачу, что голова несколько дней будет нещадно болеть.

Мэйн находился на ногах, я же продолжал сидеть на сочной траве дикого динами, которое мы постоянно посещали. В стороне расположились медитирующие Арлейн и Фисларон.

Я так же поднялся и приблизился к Эрессанд, ощущая облегчение от того, что натяжение нитей ослабло.

«Ты намеренно дал мне невыполнимое задание? — спросил его в лоб. — Поэтому настаивал бросить и заняться доми?»

«Ты в моих внутренних мыслях. Уходи!» — он снова сделал шаг назад и дал ментальную пощёчину. Но в этот раз я перенёс её проще.

Я с прищуром смотрел на него и шагнул вперёд.

Было немного обидно, что он так настойчиво пытался вышвырнуть меня. Ведь мне то казалось, что мы уже достаточно близки! Значит, как ему шарить по моему незащищённому сознанию, где крутятся в том числе глупые мысли, можно, а мне — нельзя?!

Но особо приятно было ощущать, как по моей растёкшейся тонким слоем воле пытается скрестись Мэйн, но это похоже лишь на лёгкое поглаживание. А судя по хаотичному перемещению, он даже не ощущал её присутствия. Всё же внезапное интуитивное решение оказалось верным.

Чем больше я усиливал ментальную нить, тем лучше было восприятие. Где-то в сторонке я видел сам себя его глазами, немного какофонией сквозили блуждающие мысли, а также беспокойство. Он боялся, что я смогу увидеть в его голове нечто неприглядное и отвернусь. Причём очень сильно боялся этого, часто мысли кончались «если он… расстроится, оскорбится, устыдится… то что мне…»

Я испытывал очень сложные чувства. Он настолько привязан ко мне? И в смысле он не знает, что делать без меня? Это как-то двусмысленно звучало, хотя откровенно любовных мыслей у него не было в голове. Тогда что это? Или ему просто комфортно быть в группе со мной? Ведь по той же причине я бы сам хотел видеть его рядом на постоянной основе.

«Теперь ты знаешь, каково было мне знать, что все мои мысли как на ладони у тебя», — я широко улыбнулся и тихо засмеялся. Я ведь хоть и предполагал наличие глупых мыслей у всех, но чтобы они были настолько наивными у этого хмурого громилы — неожиданно. Он был каким-то потерянным, боялся быть брошенным мной.

Взрослый мужик боится, что от него отвернётся ребёнок, причём чужой! Ну разве не бред? Его мысли действительно были как на ладони. Я был важен ему, что действительно немного настораживало меня, но наверняка ведь первопричина банальна. Не раз сталкивался с подобным, когда всё не так, как думалось изначально.

Тем временем в его голове наступила тишина после моих слов.

«Это не то, что ты подумал!» — чуть ли не закричал он и опять шагнул. Да издевается, что ли? Нити ж так порвутся!

«А что я подумал?» — продолжал я улыбаться, вновь приблизившись к нему. Не мог в очередной раз поразиться тому облегчению, что испытал при снижении натяжения нитей.

Увы, в его голове было лишь паническое «нет!» и иногда «только не это». Да чего он так боится то? Зачем вообще затеял эту тренировку? Раз не хотел, чтобы я читал все его мысли. Не в том ли суть взлома блока сознания?

«Почему я так дорог тебе?» — очередной мой вопрос вызвавший в его голове тишину и волну ужаса. Я нахмурился, не понимая причины. Он начал с ещё большим энтузиазмом попытаться соскрести меня со стен своего сознания. Вот только я уже устойчиво там обосновался, весь этот иллюзорный шар был покрыт мной тончайшей корочкой.

Неожиданно с обратной стороны стенки обнаружились ходы. Не знаю зачем, но я пополз и туда тоже. Понимание пришло не сразу в виде фантомных ощущений иного центра тяжести, сжиманий пальцев. Тогда немного поднапрягся и у меня вышло обездвижить Мэйна.

Серьёзно? Я взял его тело под контроль?

Вновь волна чужого ужаса и паники окатила меня.

«Ты не можешь быть настолько талантливым, это невозможно!» — кричал Мэйн.

«Зачем тогда ты давал мне это задание, если оно для меня невозможно?» — недоумевал я. Внезапно пришло осознание, что тратится слишком много преманы и пришлось сосредоточиться на перегонке её из одной энергии в другую. Выходило плохо, объём заканчивался.

«Подобное могут делать магистры-менталисты. Прости, я…. Я хотел продолжать учить тебя. Но мне больше нечего передать тебе. Мои познания скудны, хоть и уникальны».

Я ощутил его горечь и обиду. Он действительно желал быть полезным и цеплялся за это.

«Ты всегда отказывался пускать в свои воспоминания. Теперь я понимаю, почему. Ты боишься, что я отвернусь. Но Мэйн, это ведь глупо. Я никогда не отвернусь от тебя. Откуда у тебя вообще такие мысли?»

Что-то мне подсказывало, что причина как раз крылась в его воспоминаниях. Причём он своего прошлого стеснялся, не хотел его показывать. Но для меня ведь всё скрытое ещё более манящее!

«Не ты ли думал о подобном?» — он улыбнулся.

Я протянул вперёд руки особенным образом улыбнулся, после чего активировал нашу связь и «отпустил». Он качнулся, обретя контроль и обескураженно уставился на меня, так как я передал все свои ощущения. Что мне приятно прикасаться к нему, находиться рядом. Всё это время я продолжал протягивать руки, словно приглашая его обняться.

То самое чувство сопричастности, такое приятное и обволакивающее. Я его (чувство сопричастности) просто обожал, теперь то понимал, что именно его искал всё это время, всю свою жизнь. Но оно мимолётно и вызывает тоску по себе. А ещё из-за него появляется иррациональное желание съесть объект симпатии.

Мэйна пробрало, он испытал счастье. Его ведь никогда не любили по-настоящему, скорее всего. Даже его «мать» Шанша была лишь змеёй, пусть и магической. Она по определению не могла испытывать к нему то же, что и эльфийская мать. «Братья», и не только они, издевались из-за внешности, а когда попал в эльфийское общество — отторжение стало ещё сильнее.

Иногда меня посещали мысли, что лучше бы Мэйн был женщиной-змеёй. Но быстро себя одёргивал. Потому что не хотел бы, чтобы через все эти ужасы проходила девушка, да и вообще никому бы не желал такой судьбы. Да и тогда она была огромной, и я бы ощущал себя рядом с ней ещё более неловко. А если бы она влюбилась? Совершенно патовая ситуация. Так что хорошо, что Мэйн это Мэйн.

Разумеется, сами мысли я не транслировал, лишь эмоции. Жалость, горечь за него, принятие и приятие таким, какой он есть.

Самого парня я не ощущал, чтобы наши эмоции не смешались. Но его лицо, глаза — говорили за него. Он схватил меня за левую руку и резко притянул к себе, чтобы одной обнять, а второй погладил по голове.

Наверное, это был первый случай, когда мы обнялись просто так, а не мимоходом за другим действием. Иногда я вис на его шее, изображая капризного ребёнка, иногда он носил меня — всё это было не то, что сейчас. До этого лишь мимолётные прикосновения к моей голове, волосам, плечу. И то он быстро одёргивал, будто осозновал, что позволил себе лишнего.

Я отстранился и посмотрел на него снизу вверх. «Я хочу увидеть твои воспоминания».

«Зачем это тебе?»

«Практика. Будет даже лучше, если некоторые ты запечатаешь и позволишь после попытаться вскрыть».

«Но ты ведь не менталист».

«Но эта сила лучше всего работает с духами. К тому же, если понимать, как всё происходит на самом деле».

«Ты и так многое умеешь, — мужчина покачал головой. — Не пора ли сосредоточиться на доми? Твоё развитие стоит на месте».

«У меня есть кое какие наработки, не переживай» — улыбнулся я.

И ведь это действительно так. Я долгое время был погружён в работу с важным исследованием, которое помогло бы мне развивать доми в ускоренном режиме. Именно поэтому с таким усердием прокачивал свою менталистику. Что, как не она, могла помочь мне?

Но посвещать в свои планы друзей я не собирался, так как понимал: это будет слишком рискованно в их глазах.

А ещё то, что я смог взломать Мэйна, означало, что если он попадёт в лапы Ларгосу, то тот всё узнает обо мне, что ведомо магзверю. А ведь тот был уверен, что я никогда не смогу взломать его сознание! Ведь он сам учился запечатывать так, чтобы вскрыть не смогли. Но теперь следующим шагом было разработать действительно надёжный для ментальных атак щит.

Также продолжались мои исследования по информации, которую вынес из своего путешествия в Найатис. Увы, какие бы барьеры я не разрабатывал для удержания души, они не работали. Как бы не бился, не мог понять, почему ничего не получается. Решил на время забросить это направление.

Во время патрулей ходил на охоту и пытался не убивать зверей моментально. Потом запихивал их в доми и там добивал. Такими темпами прогресса практически не было видно. Оно и не удивительно, ведь «слоя» у таких душ практически не было.

* * *

Интерлюдия

Арлейн краем глаза смотрел, как Адмир и Мэйн о чём-то скрытно переговаривались, а потом начали обниматься. На лице высокомерного Фисларона мелькнули ревность и отвращение.

Энгван внутренне ухмыльнулся и прикрыл глаза, чтобы снова погрузиться в медитацию, игнорируя ноющую боль в своей структуре. Потому что так было нужно.

Время от времени Арлейн наблюдал за тренировками этих двоих, не только на мечах, но и как сейчас — менталистике. Ему с трудом удавалось разглядеть, как от одной до сотен нитей возникало между этими двумя эльфами, как они дрожали, словно на ветру — и больше ничего.

Парень знал, что у Адмира много секретов, что он гораздо серьёзнее и мудрее, чем хочет казаться. Что за ним стоят могущественные силы, и это не дед-архимаг или отец-король. Что-то более древнее, объёмное и угрожающее.

Пусть со стороны принц казался ветренным и излишне весёлым, парень знал, что это не так. Часто он задавался вопросом, игра ли такое поведение, так как слишком разным он видел юного Даэрина. От будто умственно отсталого ребёнка он мог за мгновение превратиться в сумасшедшего колдуна, а то и бога. Его лицо с лёгкостью могло изображать детскую наивность, безумство яростного бойца и холодность потустороннего существа. Всегда неизменной оставалась лишь притягивающая взгляд красота.

Принц умел кидать провокационные взгляды и делать такие же ужимки, будто мимолётные движения. Да даже к его улыбке Арлейн не мог привыкнуть, у него до сих пор сердце пропускало удар и мысли путались. Адмир же будто наслаждался тем, как на него смотрят другие, как им восхищаются эльфы обоих полов, пожирая глазами. Своей лёгкостью он рушил границы любых приличий, продолжая при этом оставаться возвышенным и недосягаемым даже больше, чем принцеобразный Фисларон. Этим зазнайкой с границ тоже восхищались, но он и сам понимал, что не конкурент Даэрин. И ведь тот даже не завидовал, хоть и часто ревновал к другим друзьям, которых у принца было немало.

Ну а Мэйн… Арлейн знал, что он магзверь, это проговаривалось не раз. Как и его лицо он видел, способность открывать рот неестественно широко. Но так же с недавних пор он начал видеть на краю сознания огромную золотую змею, будто шестым чувством ощущал. Он не мог объяснить себе этого наваждения при взгляде или мысли о громиле. Как и то, что ощущает некую огромную фигуру рядом с Адмиром, вокруг которой словно безмолвно дрожит пространство от переполняющей её энергии. Но в то же время тень хоть и темна, но безопасна. Парень просто знал это.

Испытывал ли Арлейн отвращение к Мэйну? Нет. Скорее, нечто нейтрально-положительное, так как Адмир ценил этого странного уродливого эльфа. А вот Этриан воспринимался как чужак, просто приятель. И это несмотря на то, что он давно знаком с господином и служит ему. В Эрмуара ощущалось что-то неестественное, что-то неуловимое, что сложно облечь в словесную форму, то, что отталкивало от него. Несмотря на то, что тот казался старшим товарищем, добрым и открытым. Он действительно помогал и с искренней симпатией и заботой относился к Энгван, понимая несправедливость ситуации, из-за которой тот стал обесчещенным.

Энгван лишь тень своего господина. Они даже почти не разговаривали, но это совершенно не тяготило парня. Потому что между ними было нечто большее — семейная связь. Так объяснял Рэй. Печать раба тоже способствовала образованию, но основа — их обоюдные искренние тёплые дружеские чувства. Именно поэтому Арлейн узнавал эмоции своего господина с полувзгляда, с полутона голоса, а иногда даже до того, как тот заходил в комнату.

Арлейн в принципе считал себя довольно апатичным эльфом. Когда угроза за семью миновала, не без помощи господина, разумеется, он испытал облегчение. И сейчас его волновали лишь сестра, брат и Адмир. Больше ни до кого ему не было особого дела.

Райнес часто писала ему, у них всё было хорошо. Письма Авера подтверждали это. Тот дяденька Нарандил Даэ-Арранд периодически навещал их, но и без этого ощущался патронаж королевской семьи. Двух Энгван сторонились соседи, но не потому что те обесчещенные, а из-за зависти к внезапно свалившемуся положению.

Также у них были частные репетиторы по магии. Авер клялся, что очень старается развиваться и скоро получит ранг послушника. А потом, когда подойдёт минимальный возраст, они вдвоём с Райнес поступят в королевскую магшколу. Чтобы за четыре года выпуститься с корочками адептов. Так что будущее виделось светлым. И всё это благодаря Адмиру.

Иногда Арлейн чувствовал, что пока спит, его господин творит нечто грандиозное, захватывающее, даже с нотками опасности, но совершенно не волновался по этому поводу. Потому что знал — Адмир избран богами, а ещё он не безрассудный мальчик и прекрасно осознавал, что делает. Потому волноваться за него не стоило. А когда придёт реальная опасность — Энгван это ощутит. Потому что между ними есть эта мистическая связь.

Сейчас же цель парня — стать клоафом до конца пятилетнего срока службы на Жутких Болотах. Хоть господин и уверял, что это случится раньше, он скептически относился к подобному заявлению. Но продолжал стараться изо всех сил.

Глава 3

Фисларон оставался всё таким же высокомерным аристократом засранцем. Ни с кем из моего окружения, кроме меня и немного Этриана, он не сошёлся. Ему дико повезло, что вся его служебная группа состояла из клановых, кого он мог считать ровней себе. С ними он и проводил большую часть времени, со мной и моими друзьями пересекался на тренировках, если все были в части. Я же выбирался вместе с ним и Этрианом раз в неделю где-то посидеть поболтать. Иногда брал его с собой в дикое динами на медитации.

Вот и сейчас мы втроём находились в одной из местных мелких кафешек, когда Фисларон внезапно высказал желание направиться в специальный аванпост Найатис. Вроде как, он тоже ведь гений.

— Ты там столько всего увидел интересного! — парень задумчиво смотрел на меня.

Разумеется, я далеко не всё мог рассказать, но что поведал, ему хватало с головой. Особенно глаза загорелись, когда поделился мнением о почётных лейтенантах и что один из них пригласил меня.

Я даже не знал, что ответить ему. Фисларон был не таким красивым, как я, но всё равно выше среднего. Я прекрасно понимал, с каким давлением он может там столкнуться — врагу не пожелаешь. Да и с какой стати его там примут? Я и так извратился знатно ради своего шанса, а ему за какие заслуги?

— Это не лучшая идея, — покачал я головой. — Похоже, ты не воспринимаешь серьёзно всё негативное, что рассказал о том месте. Тебя будут домогаться взрослые мужики, флаосы и эклурги. Оно тебе надо?

— Если бы всё было так страшно, ты бы сам не рвался туда, — отмахнулся он. — Да и я на твоём фоне не настолько привлекателен.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Этриана, которого, судя по улыбке, тема беседы забавляла.

А ведь и правда, зачем я рвусь туда? Ради знаний, я помешан на изучении магии. Фисларон тоже являлся образованным парнем, но у него не было такой одержимости, он ценил свою жизнь гораздо выше, как и комфорт. В конечном итоге, у него не было таких защитников, как Рэй и Айлинайн, он боялся духов. И это правильно, по сути.

— Я ведь много тебе не рассказываю, — покачал я головой.

— Вот именно, ты отдаляешься от меня. Скоро совсем чужими станем. Где мне ещё найти такого интересного собеседника?

— А как же я? — хмыкнул Этриан.

— Ты не ходишь в секретные миссии на секретный аванпост! — резонно заметил он и рассмеялся.

— Именно, у нас много общего, — он будто издевался над парнем.

— Ты даже не окончил академию, — Фисларон пренебрежительно отвернулся от него. Он знал, что Эрмуара на такое не обидится.

— Конечно, куда мне в ваш клуб заучек, — так же пренебрежительно отвернулся от него Этриан.

Я знал, что они нормально общаются вдвоём и даже ходят в динами на медитации. Так что что-то общее у них всё же было.

Пока они пререкались, я размышлял о том, что не могу поделиться с Этрианом очень многим, хотя мне бы очень хотелось. Просто, это такая информация, о которой распространяться было чревато. Я не был уверен, что Фисларон поймёт и примет то, что выходило за рамки «правильности». Он оставался высокородным эльфом со всеми свойственными им стереотипами о голубях трёх цветов.

— Этриан, помнишь сказку о чёрном вороне, обманувшем Лолт? — внезапно спросил я.

— Да, — он удивлённо посмотрел на меня. — Обычная детская сказка.

— Как думаешь, такое могло произойти в реальности?

Он рассмеялся.

— Нет, конечно. Герой сказки — птица! О чём ты?

— Но сказку о лисьей норе ты ведь тоже знаешь, верно? — он кивнул и нахмурился. — Она ведь достаточно правдоподобна.

— О чём ты?

— По сути это пособие для любого живого, случайно попавшего в Мир Мёртвых или дикое динами.

— Подожди, Адмир, несколько дельных советов там есть, но не более того, — возразил Эрмуара. — Но если живой попадёт в Мир Мёртвых, то умрёт. Оттуда не выбраться.

Я сглотнул, ощущая горечь обиды. С кем я мог бы поделиться подобным? Только с Мэйном, но этого недостаточно.

— Ты что-то знаешь? — Фисларон внезапно схватил меня за запястье, которое лежало на столе. — Расскажи!

В его глазах плескался искренний интерес. И мне хотелось поговорить! Но, как же всё сложно. Я сам отдаляюсь от обычных эльфов, становясь чуточку безумным. Мы живём словно в разных мирах, мыслим разными категориями. Мне нужны в собеседники эклурги, магистры и архимаги. Не ирония ли? Я ведь даже не флаос ещё!

— А нечего рассказывать, — пожал я плечами. — Просто знай, в каноничной сказке всё описано до дрожи реалистично. Если с тобой случиться нечто подобное, если… провалишься… просто следуй советам. Хотя, лучше никогда не лезть в лисью нору без сопровождающего.

Мы ещё какое-то время пообщались и разошлись, но осадок у меня остался. Внезапно пришло осознание того, насколько же я иной. Я слишком прогрессирую в знаниях и даже умениях, но при этом катастрофически проседаю в грубой силе. Мне нужно стать флаосом к концу пятого года службы. Без этого мне нет смысла подписывать контракт с Найатисом. А сейчас у меня лишь первый шаг клоафа!

Хотя, будет ли мне интересно то место спустя столько времени? Ведь начнётся полноценное обучение у Тайритрона. Просто совру отцу, что подпишу контракт, и исчезну. Далеко не сразу родственники смогут понять, что я пропал.

* * *

Этот день я решил посвятить медитации и изучения собственных чертогов разума. В конечном итоге, мне ещё предстояло разработать собственную систему блокировки сознания от внешнего вмешательства. Это полезно не только для противостояния менталисту дознавателю, но и против демонов.

Моя буферная зона разума представляла из себя двор многоэтажки другого мира. Ночь, фонарь, груда листьев. Эх, и я ещё спрашивал у Арлейна, почему у него пустая квартира из Ильмарина! Сам бы хотел знать, почему в моём сознании контрольная точка это местность из прошлой жизни.

Вместе со мной зашёл Рэй, ему так же было интересно посмотреть на мой мир.

— Ну, не так плохо, — пожал он плечами в образе восьмилетки. — Хотя бы трупа твоего отца здесь нет.

— Что? — не понял я. — Какого трупа отца?

— Ну, вот там лежал, — он указал на кучку листьев.

Я засмеялся.

— Рэй, ты что-то путаешь. Мой отец король Калдир, он эльф и живой до сих пор.

Фей резко повернулся и посмотрел на меня пронзительно, даже не по себе стало.

— Ты в том мире был человеком. И у тебя родители были людьми.

Вполне логично. Я помню свою мать. А вот отец… Он у меня вообще был? Разве я не сирота? Мы ведь жили с мамой только вдвоём.

— У меня не было отца, моя мать растила меня одна, — нахмурился я.

Рэй медленно приблизился ко мне, стало совсем тревожно от его пронзительного взгляда.

— Твой отец умер, когда тебе было семь лет. Ты забыл?

— Я…

А нечего мне сказать! Я действительно не помнил никакого отца, помимо Калдира!

— Твои воспоминания. Похоже, их уничтожил тот лже-Манесар, когда вторгся в твою голову. Я считал, что это коснулось только чего-то несерьёзного. Но, похоже, ситуация гораздо глубже, чем полагал изначально.

— Разве это плохо? Ты заметил изменения в моём характере? — настороженно поинтересовался я.

Я прекрасно понимал, что характер формирует опыт, а он состоит в том числе из воспоминаний. Разные события влияют на личность в течении жизни.

— Лучше спрашивать не у меня, — он покачал головой, — а у других живых.

Да уж, та ещё задачка. Да даже если потери серьёзны, исправить всё равно невозможно. Насколько мне было известно, разрушенное менталистом не вернуть.

Несмотря на неприятное открытие, я отправился к своим воспоминаниям. И это внезапно оказалась огромная библиотека-лабиринт. Правда, вскоре я понял, что возвращаюсь в одно и то же место, то есть не такая она и большая, это иллюзия.

Шкафы уходили в «небо», или иначе — тёмный туман, и наверху уже не было книг, пустые полки. Сами фолианты были огромны и напоминали вытянутые коробки, корешок каждого будто из стекла, немного прозрачен. Внутри светились огоньки, в зависимости от оттенка — тип воспоминания. И практически все они были приятными в той или иной степени.

Я взял один фолиант, раскрыл его и уже не удивился преломлению перспективы. Внутри книги была комната, в центре которой стоял медовый жёлтый кубик. Стоило мне захотеть, как очутился в этой самой комнате и прикоснулся к грани куба, который возвышался надо мной. И незамедлительно провалился в это желе.

Воспоминание принадлежало прежнему Адмиру. На вид года три или четыре, сидел на руках матери и та укачивала его, напевая песенку. Комната совершенно незнакомая, но, скорее всего, детская рядом с покоями короля и королевы.

Элайдес была прекрасна. Вживую она смотрелась ещё лучше, чем на портретах во дворце. А ещё меня пробирала дрожь от нашего сходства. Я будто смотрел в слегка кривое зеркало, либо демоническое, которое воплотило меня женщиной. Не такой, какой меня видела извращенцы Найатиса, а очень женственной девушкой. В каждом её движении сквозили благородство и аристократичность, которых у меня никогда не было.

Не знаю, сколько я так простоял, смотря на эту картину словно под гипнозом. Что-то внутри меня не хотело уходить. Наверное, я бы мог провести в этом созерцании вечность, растворившись в песне. О маленьком птенце, который много кушал и рос большим и сильным на радость своим родителям. А потом взлетел в небо даже выше, чем его братья и сёстры. И почти достиг солнца, но не сгорел, а получил от него тёплый поцелуй. При этих словах мать целовала дитя в лоб.

Собственно, это было единственное воспоминание в тот день, так как Рэю пришлось вытаскивать меня, напоминая, что реальный мир на месте не стоит.

* * *

Легко сказать — спроси у живых. Разумеется, Рэю сложно было понять, что подойти к эльфу и спросить, нормально ли всё у спрашивающего и не стал ли он вести себя необычно с момента выхода из тюрьмы — мягко говоря, очень странно. Потому что такое в принципе меняет. Меня в дрожь бросало от воспоминаний о тактильном голоде и всепоглощающем одиночестве. А также отсутствие доступа к магии, к собственному карману в оазисе. Чисто гипотетически я мог зайти в оазис и пропасть там, но это скорее всего имело бы последствия. То, что я могу входить в глубокую медитацию — тайна. Лишний повод заподозрить, что телом некто завладел — более сильный и опытный.

Так что тюрьма сама по себе травматический опыт, разумеется я изменился. Вопрос только — насколько. Вряд ли кто-то может дать объективную оценку. И всё же, стоило попробовать, даже не надеясь на успех. Благо, я со своими друзьями был достаточно близок, чтобы не стесняться задавать подобные вопросы.

К Айлинайну обращаться смысла не было, так как он сам мёртвый и подобен Рэю, ему такие нюансы не видны. Оставались трое: Арлейн, Этриан и Мэйналивейн.

Первый ответил, что я не изменился. Второй — что я стал ещё безрассуднее и таинственнее, чем обычно.

— Таинственнее? — не понял я.

Я зашёл к нему в комнату незадолго до сна, чтобы поговорить наедине.

— Сам подумай, — парень пожал плечами и продолжил раздеваться, так как кровать свою он уже расправил. — Ты постоянно пропадаешь на своих тайных миссиях от аванпоста. Запираешься в комнате и исписываешь тонны бумаги непонятными конструктами, которые никому не даёшь рассмотреть поближе. А ещё ты ведь общался с почётными лейтенантами, узнал много нового для себя, но ничем с нами не поделился. Со мной, точнее. Со своим другом-красавчиком пропадаешь в динами, у вас явно какие-то секретики от меня. Ты отдаляешься, это очевидно. Не только от Фисларона, но и от меня. Ты постоянно погружён в свои мысли и отпределённо сдерживаешься, чтобы не ляпнуть лишнего, на твой взгляд.

Он уже переоделся в свободную пижаму и сел на свою кровать. Над ним работал согревающий артефакт, я же в своём углу, где стоял, ощущал прохладу на щеках. Всё же, уже было начало зимы.

Этриан поднял ногу, опершись ступнёй о край кровати, и приобнял себя за колено. Он смотрел на меня пронзительно, будто в саму душу. Но и я сейчас пребывал в небольшом шоке от того, насколько он чутко ощущал меня, в мельчайших деталях, раз смог всё это углядеть.

— Или скажешь, что я не прав? — он словно насмехался надо мной.

— Прав, от тебя вряд ли можно что-то скрыть, — признал я, хоть это и было неприятно. Я ощущал себя сейчас перед ним будто под лупой. — Скажи, как сильно повлияла на меня тюрьма?

Он задумался ненадолго.

— Этот разговор ведь важен для тебя, я прав? Хоть и неприятен. Пришёл ведь ко мне на ночь глядя, начал странные вопросы задавать.

— Важен, — кивнул я. — Мне кажется… Точнее, я уверен в этом. Тот мозгоправ подставной уничтожил часть моих воспоминаний. Мне кажется, что это могло изменить мою личность. И я хотел бы знать, насколько сильно.

Этриан немного помолчал, обдумывая мои слова.

— Как ты понял, что воспоминания пропали? Ведь их больше нет. Нельзя понять, что что-то пропало, если не помнишь этого.

— Рэй… он сноходец, — выдохнул я, а Этриан нахмурился. — Он бывал в моих воспоминаниях и отметил, что некоторые пропали.

— Сноходец? Это же…

— Да, — не стал я юлить. — Как верно и то, что он теперь входит в пантеон Кореллона. Ты ведь и так давно понимал, что он весьма необычный хранитель.

— Действительно… — протянул он, продолжая хмуриться. — Мне всегда казалось странным, что он может входить в твоё сознание буквально. Но всё же не мог допустить мысли, что он… один из… этих…

— Демонов? — хмыкнул я. — Это лишь удобное слово всех грести под одну гребёнку. Истина куда сложнее. Но да, Рэй из Бездны родом.

— По крайней мере, это многое объясняет. То, почему он так тянется к тебе, к жизни. Откуда в нём столько подражательства.

— Так ты ответишь на мой вопрос? — решил я вернуться к тому, зачем вообще пришёл к нему.

— Отвечу, чего ж не ответить… Ты стал более открытым после тюрьмы. Но начну немного издалека. Когда мы только познакомились, ты был очень зажат. Поначалу я предположил, что ты подвергался домашнему насилию, избиениям, так как держал ото всех дистанцию. Ты испытывал отвращение от прикосновений незнакомцев, да и от близких тоже, хоть и в меньшей степени. Но остальных признаков того, что с тобой плохо обращались, не было. Потому я решил, что тебя просто недолюбили в детстве и потому прикосновения для тебя чужды.

М-да, а ведь это противоречило прошлому Адмира, так что я нахмурился. Словно чувствуя ход моих мыслей, парень продолжил:

— Я знаю, что ты лишился многих воспоминаний и по сути всё вокруг тебе было чуждо. По мере того, как воспоминания возвращались, ты становился более открытым. Так что полагаю, эльф, с которым ты прожил свои, так сказать, первые месяцы — Тайритрон — просто не был контактным, и от него ты перенял это как норму поведения.

Я кивнул на это, так как идеально ложилось на мою легенду. И Этриан прав, воспоминания Адмира просыпались во мне, я всё больше ассоциировал себя с его жизнью, хоть и не с ним самим — слишком разными мы были. Я лучше вникал в культуру эльфов и подпускал их к себе всё ближе и ближе.

— Но тюрьма тебя определённо надломила, — продолжал он. — Я не раз встречал эльфов, пришедших через подобное. И ты не исключение. Ты соскучился по теплу эльфийского тела рядом, по друзьям, ты испытал всепоглощающее отчаяние одиночества. Ещё и в твоём возрасте — это очень тяжело, — он покачал головой в знак сожаления. — Но ты не сломался. А твоя тяга к тактильности усилилась в разы, как и общая открытость. Ты больше не стесняешься других, проще идёшь на контакт. Даже мои прикосновения больше не вызывают у тебя отвращения. А ведь когда-то ты вздрагивал. Когда я играл роль твоего дядюшки, — хмыкнул он.

Я и сам улыбнулся от воспоминаний.

— Но это же не всё, что ты хотел сказать? — заметил я.

Так как всё это время я продолжал стоять, то решил сесть на стул возле стола.

— Верно. Адмир, ты меняешься. И я не только об отдалении от меня. Болота затягивают тебя. Твоя тяга к знаниям и раньше ощущалась, но сейчас она будто начала выходить на передний план. Ты забываешься, перестаёшь адекватно оценивать риски. А ещё мне не нравится, что ты не хочешь исполнять роль принца.

Последнее замечание вызвало во мне приступ смеха.

— Это ведь потому что ты карьерист, верно? — улыбался я. — Ты стремишься к власти, а я к силе через знания, в этом наша разница.

— Тут не поспорить, — вздохнул он. — Я чужак в твоей компании, как и Фисларон.

— Тогда… почему ты не уйдёшь?

— У меня ведь контракт, — хмыкнул он.

— Ты понимаешь, что я не об этом.

Этриан посмотрел на зашторенное окно и замолчал ненадолго. То, что он сказал следом, вызвало у меня удивление.

Глава 4

— Потому что ты мне дорог? — его голос прозвучал как-то неуверенно. — Ты умеешь располагать к себе эльфов своей непосредственностью и ребячеством. Рядом с тобой я не чувствую жёстких рамок. Скорее, это… тепло семьи? — он положил ладонь себе в районе сердца, всё так же не смотря на меня.

Впервые я видел его таким… ранимым? Этриан всегда воспринимался мной как старший товарищ, наставник. Я не видел в нём слабости. Но в этот момент, кажется, он и правда открылся мне.

— Ты ведь знаешь, я рос с матерью-одиночкой, — продолжил он, — ещё и на вид чистокровный амротец в обществе ксилтарцев. С отцом у меня всегда были натянутые отношения, ведь из-за него я так выгляжу. Я думал, что знаю, что такое любовь, ведь моя мать была хорошей женщиной. Она ни в чём меня не обделила. Но рядом с тобой…

Он повернул ко мне лицо и я разглядел на нём печаль.

— Я впервые осознал, что ничего не знаю о любви и семье. Твоя непосредственность и открытость, твоя наивная прямолинейность… Мэйн ведь поэтому так вцепился в тебя, что решил предать Ларгоса. Ты дал ему то, чего у него никогда не было — любовь семьи. Ты смотришь в его обезображенное лицо с искренней улыбкой. Ты считаешь его равным себе эльфом, когда он сам себя эльфом даже не признаёт. И даже я, держа меня на дистанции, ты умудряешься одаривать лучами любви. Я ревную, Адмир, — он хмыкнул с горечью, опустив взгляд. — Ты не делишься со мной мыслями, не пускаешь в голову. Как его.

Я смотрел на него ошарашено. Что за чушь он несёт? Какая к чёрту «любовь»? Ясно дело, что он не о романтической, а о той самой семейной любви, между близкими родственниками. Но чтобы я как-то особенно к Этриану относился? Да никогда! Наоборот, поначалу завидовал, а потом он банально начал меня раздражать. Я ведь только что поражался его чуткости, и чтобы он такого отношения к себе с моей стороны не заметил?

— А ещё, — продолжал он, — я ведь прекрасно вижу, что нам не по пути. Мне не нравится то направление, куда ты движешься. И всё же… позволь быть с тобой до конца этого пятилетнего контракта. Подпусти к себе по-настоящему, как его. Я очень тебя прошу.

— Зачем? — мой голос прозвучал холодно. Потому что что-то тут было не так. Да, Этриан открыт, и всё же… Полуправда? Он ведь скрывает свой истинный мотив, это очевидно. Никогда не поверю, что строящий своё будущее на годы вперёд парень решил просто так потерять ещё четыре года на Болотах, просто наслаждаясь компанией малолетнего принца.

— Помнишь, когда-то ты просил меня научить тебя нравиться эльфам? Теперь ты лучше справляешься с этим. В разы лучше, чем я. Ты смог затронуть даже моё чёрствое сердце, Адмир. Особенно после тюрьмы, те самые изменения, о которых мы только что говорили. Ты словно стал бабочкой из куколки. Расцвёл, как цветок. Знаю, ты не любишь подобные сравнения, и всё же, я могу попытаться объяснить только так. Ты обладаешь шармом, харизмой. Не думаю, что ты сможешь объяснить, как это делаешь, но позволь узнать тебя лучше. Насладиться твоим обществом, потому что оно действительно даёт нечто необъяснимое и неуловимое.

Я не хотел больше слушать этот бред. Он что, пытается обмануть меня, подсев на уши льстивыми речами?

— Ты ведь просто хочешь повысить свою харизму, чтобы влезать в любые щели за красивые глазки, верно? — хмыкнул я. — Старый хитрый лис, ты ведь и сейчас пытаешься юлить со мной, верно?

— Я… отчасти ты прав, — выглядел он теперь пристыженно, хоть и улыбался. — Но и я честен с тобой и старюсь не скрывать. Ты ведь тоже чувствуешь изменения в собеседниках, тебя сложно обмануть. Хоть иногда ты и беспросветно глуп, но лишь потому, что упорно не хочешь что-то замечать. Сейчас же не этот случай.

— Ты прав, я не могу тебя научить тому, почему эльфы так тянутся ко мне. Но я понимаю, почему это происходит. Теперь понимаю. Это находится за гранью того, чему можно научить. Это врождённое, можно и так сказать. Это работает на уровне первоосновы мира, его базовых законов. Как это ни банально, я лишь научился пользоваться своей красотой, не более того. К тому же, я всё ещё выгляжу немного младше своих лет, как и веду себя… Как ты выразился — непосредственно. Эльфы видят во мне своего ребёнка, которому готовы всё простить, которого готовы баловать. Ты же идёшь путём незаменимости и приятности, другим приятно быть в твоём обществе и не замечать навязчивости. У нас слишком разные подходы.

— Позволь мне хотя бы попробовать понять!

— Не получится, Этриан, — я покачал головой. — Ты не тянешься к знаниям, это раз. И два — ты не так красив, как я. Ты не можешь прыгнуть выше головы. Разве что, если не готов носить моё лицо на постоянной основе. Или создать себе другую личину, такую же прекрасную. И да, своё лицо я тебе носить не позволю, понял?

— Понял. И я готов идти на жертвы. Даже учиться, хоть действительно не люблю науки.

— Не думаю, что это получится. Ладно, спасибо за разговор, я пойду.

— Адмир! — Этриан вскочил с постели и схватил меня за руку, когда я уже направился к двери. — Пожалуйста, это важно для меня. Позволь…

Он замер, умоляюще смотря на меня. Желания помогать ему не было никакого, как и подпускать близко.

— Зачем мне это, — холодно сказал я, испытующе смотря на него. От такой постановки вопроса он растерялся.

— Проси что хочешь…

— То есть, тебе настолько нечего предложить мне, что ты готов переложить на меня муки выдумки? — хмыкнул я.

Его хватка стала ещё сильнее, а на лице он изобразил отчаяние. Не знаю, играл он или это были его истинные эмоции.

Как был, босиком, в пижаме, он опустился на колени передо мной. Я ощущал, как его начинает бить дрожь от холода. Ведь он покинул зону тепла артефакта, будучи по сути раздетым. А сейчас температура в помещении наверняка около пяти градусов. Так что да, его вид заставил меня поёжиться.

— Заболеешь, идиот.

Я толкнул его в сторону кровати, куда он и сел по итогу. Руку мою так и не отпустил. Будто за соломинку схватился? Забавно.

— Ты принесёшь клятву, что никогда никому не расскажешь и даже не намекнёшь о том, что узнал. Как и не будешь высказывать нравоучений, либо встревать.

Он усердно закивал, будто болванчик.

— Но прежде — сам подумай, что ты можешь мне предложить. И я подумаю.

— Ты сводишь всё к деловым отношениям, а мне нужно иное, — вяло улыбнулся он.

— Ты всегда всё делал в рамках договора и выгоды, забыл? Так что не тебе упрекать меня.

— Ты прав, — он поджал губы. — Но что может предложить такой как я самому третьему принцу Амрота, наследнику архимага Эйтеля, величайшему гению Королевской Магической Академии? Тому, чьи познания вышли за рамки мудреца, возлюбленному богов?

Фига се навыдумывал мне регалий! Хотя, ведь и не поспорить…

— Я тоже подумаю. И пусти уже меня.

— Прости.

Он разжал свои пальцы и я ушёл. Даже немного жаль было оставлять его одного, такого грустного и ранимого. Вот ведь, актёр. Или… был честен? Вот как мне это узнать?

* * *

На следующий день я занимался с Мэйном менталистикой в динами. По пути туда я задал ему вопрос об изменениях. Он сообщил, что плохо разбирается в эльфах и их психологии. Тем более если смотреть на меня — я слишком необъяснимый для него. Чем больше он общается со мной, чем больше замечает необычного. А потому не может сказать, как я изменился после тюрьмы и изменился ли вообще.

— Этриан хочет стать ближе ко мне. И я не знаю, что делать с этим, — озвучил я свои мысли.

— Стать ближе? — Мэйн был удивлён. — В каком смысле?

— Сказал, что завидует тебе, — усмехнулся я. — Что ты мне ближе, чем он.

От моих слов магзверь растерялся.

— Не думаю, что это чистый порыв, — продолжил я. — Он хочет понять суть моей харизмы и использовать это в будущем. Хоть и прикрывается благими стремлениями, как чувством семейного тепла рядом со мной.

— Если не хочешь подпускать его — не подпускай, — пожал громила плечами. — Кто тебя заставит?

— Он настойчив. Готов исполнить любую просьбу. Но мне ведь не о чем просить его, если задуматься. Уроки привлекательности мне не нужны, а в фехтовании ты кроешь его по всем направлениям. Разве что уруми, но мне не нравится это оружие.

— Может, он просто ощущает свою незначительность для тебя? Он ведь привык быть нужным, всегда стремился к этому.

— А ты сам что думаешь о нём? Стоит ли подпускать ближе, открывать душу? Ведь то, чем мы занимаемся, может повергнуть его в экзистенциальный ужас.

Мэйн замолчал и я продолжил тренировки, а именно изучение защитного конструкта его ментального блока. Забавно, что я преодолевал его, не замечая, так как использовал технику мёртвых. А он настроен как раз на взлом эльфами. Мне хотелось изучить его, чтобы создать нечто более продвинутое и помочь Мэйну защититься в будущем. Но уже ясно то, что это совершенно разные техники и защиту стоит делать комбинированную. Легко сказать, а как соединить настолько разные магии — та ещё задачка.

Когда мы закончили тренировку и возвращались на аванпост, Эрессанд решил продолжить разговор.

— Я бы дал ему шанс. Возможно, он и правда ищет семейного тепла, которое можешь дать только ты.

— Но почему только я? — меня уже начинали раздражать эти разговоры о родственной любви и тепле. Слишком абстрактные это понятия, основанные на личном восприятии каждого.

Мэйн остановился и я обернулся к нему. Он положил ладонь мне на макушку и опустил медленно к подбородку. Смотрел при этом задумчиво, будто сквозь меня.

— Если бы я знал…

Он убрал руку и тряхнул головой, словно смахивая наваждение.

— Но я не знаю. Ты даришь тепло. Я не знаю, как это происходит и почему. Такой змей, как я, пригрелся в лучах твоего солнца. Возможно, Этриан тоже чувствует нечто подобное. У него ведь не было полноценной семьи.

— Как и у меня, — заметил я.

— Возможно, только такие израненные, как мы, и можем ощутить этот дар. Ты юн, а потому ещё не разочаровался в этом мире, жизни. И я молюсь Кореллону, чтобы это продолжалось вечно.

— То есть, ты не против? — посмотрел я на него с прищуром.

— Как ты решишь, — пожал он плечами вновь. И пошёл.

Замечательно, свалили на меня выбор. Хотя, это ведь должно быть моё решение, верно? Смысл перекладывать его на кого-то? Но что попросить?

«Эксперименты», — раздался в голове голос Айлинайна.

«Что?» — не понял я.

«Используй его как подопытного. Пусть он даст допуск к своему телу, доми, душе, воспоминаниям».

И как я сам до этого не додумался?! Айлинайн, ты гений! Мне катастрофически не хватало подопытного материала.

* * *

Духам Этриан не особо нравился, но они не видели причин отказывать ему. Энгван также лишь пожал плечами.

— Решать тебе, мой господин.

Лейн такой Лейн. Иногда мне казалось, что его и могила не исправит. Трагичный герой-самурай, чтоб его.

— Я ведь мнения спрашиваю, а не приказываю.

— Он давно с нами. Его отношение к нам кажется мне искренним. Потому у меня нет причин противиться.

Ну, раз никто не против, то я составил целый договор — точнее дополнение к тому базовому, по которому нанял Этриана. Там были пункты о неразглашении, неосуждении и прочем, а также согласие подчиняться каждому слову. Я чуть ли не раба сделал из парня. Если он с чем-то не согласен, то соглашение будет расторгнуто. В конце в качестве оплаты Эрмуара обязывался участвовать в моих экспериментах. Все формулировки обтекаемы, разумеется, но парень всё правильно понял. Читая всё это, он становился всё хмурее, а потом посмотрел на меня:

— Ты это серьёзно? Почему сразу в рабское услужение не берёшь? Называл бы вещи своими именами, а не это словоблудие.

— Я не заставляю тебя подписывать, — пожал я плечами. — Не хочешь, не надо. Там ведь ясно сказано, что обязуюсь не причинять тебе вреда намеренно.

— А ненамеренно? — хмыкнул он.

— Сделаю всё, чтобы исправить. Зачем спрашиваешь? Ты ведь всё прочитал только что, разве нет?

Этриан не спешил отвечать, сверля меня недоверчивым взглядом. Он определённо колебался. А потом всё же подписал и принёс магическую клятву соблюдать только что подписанное. Мир её принял.

Что ж, он действительно настроен серьёзно. И это меня смущало, вызывало подозрения. Ведь на другой чаше весов должно быть что-то равноценное. Но что? Что он хочет на самом деле? Каковы его планы?

Со временем я скорее всего узнаю, так что наверное не стоит задумываться об этом.

— Добро пожаловать в семью, — сказал я, убирая договор в хранилище кольца. — Имей ввиду, ты нам не особо нравишься, но все мы решили дать тебе шанс.

— Семья? Шанс? — он выглядел растеряно.

— Скоро поймёшь, — хмыкнул я.

Из-за моего надплечья, из распущенных волос, выполз Рэй и молча протянул ладошку с мякишем. Это была моя свернувшаяся кровь с кусочками кожи и лёгких, напитанные манной. Он выглядел тёмным нечто, не имел запаха, похож на кусочек печёнки. Да, я научился создавать свой якорь. И сейчас это было первым испытанием для Этриана как подопытного.

— Съешь это. Просто проглоти, жевать не надо. Можешь запить, — я протянул ему фляжку с яблочным соком, которую материализовал опять же из кольца.

Судя по взгляду, он не хотел этого делать. Но решимость никуда не делась, так что выполнил то, что я просил.

— А теперь? — недоверчиво пробормотал он, возвращая фляжку.

— Ждём.

Ждать пришлось недолго, меньше минуты. Мой якорь заработал! Этриан смотрел на меня и размышлял… о пропорциях моего лица. То, какое оно идеальное, всё ещё небольшая припухлость в щеках, добрый взгляд и прочее. Но не восторгания, а именно холодный методический разбор деталей. Будто он скульптор, который хотел повторить мой образ, выделить суть. То, что делает мою внешность узнаваемой.

Такой подход я встречал впервые и был удивлён. А затем я улыбнулся, как обычно это делал ради определённой цели воздействовать на собеседника.

Взгляд Этриана загорелся: «Вот оно! Что это? Как это работает? Как он это сделал? Ведь всё как обычно, ну может на пару миллиметров сдвиг, но это несущественно. Наклон головы? Что же это?»

«Природное обаяние, сила красоты. Я просто принимаю её и пользуюсь ей. Без принятия и самого дара красоты ты не сможешь этим воспользоваться».

Его зрачки расширились от ужаса.

«Мы же не… как тогда…»

«Да, мы не создавали ментальной привязки, заклинания. Это другое. Теперь я буду знать все твои мысли. Тебя это пугает?»

«Нет, он не сможет… Напугал меня, мелкий поганец…» — это раздалось чуть приглушённо. Но мы сидели близко, друг напротив друга в его комнате. Пусть и не держались за руки, но моя премана проникла в него. «Нет, не пугает», — уже чётче его мысли, из общего пространства.

«Сам ты поганец, а я — менталист. Но не переживай, я не всегда буду вторгаться в твоё личное пространство, это лишь тренировка. Первая из многих. Ещё не хочешь расторгнуть договор?»

Он был испуган. Ни одной мыслишки, лишь эмоции. М-да, оказывается он умеет мысленно молчать? Я впервые встречал такое. Даже Мэйн не использовал тишину, наоборот, наполнял какофонией пространство.

Или Этриан спрятался ещё глубже в своих чертогах разума? И я его не считываю?

— Честно, хочу, — сказал он вслух. — Но не буду этого делать. Я доверяю… точнее уверен, что ты и правда не сделаешь мне плохое. Ты ведь и с нашим красавчиком так общаешься, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Не думаю, что ты захочешь с ним обменяться якорем. Ты ведь лишь со мной сблизиться хотел. Но Мэйна в твоей жизни теперь станет больше. И не только его. Ты всё узнаешь, но со временем. У меня много планов на тебя, мой дорогой подопытный.

Этриан сглотнул, чувствуя сожаление. Не то, чтобы он боялся меня, скорее был насторожен, как пугливый кот, который сам может больно цапнуть в ответ.

Но ничего, у нас ещё много времени впереди.

* * *

Доми Этриана была хорошей. Не идеальной, как у меня, но и не плохой. Имелись небольшие отклонения от симметрии, как и незначительные скачки толщины. Но это воспринималось скорее как погрешность.

Несмотря на кажущуюся раскованность, он оказался очень зажатым. Я смог ввести в него свою ману для полноценного сканирования попытки с двадцатой. Он упорно, или даже панически, сопротивлялся этому, причём даже не специально. Просто, вот такой он эльф.

И то, что я заметил с первых минут погружения в его голову... Удивительно, но он умел молчать, у него фактически не было внутреннего монолога. Из-за этого его сознание было довольно сложно взломать.

Благодаря этому опыту я убедился, что сами мысли являлись проводником. И шум Мэйна не являлся чем-то кардинально инновационным или хорошим. Он мог сбивать, но дорожка есть дорожка. Даже в спутанной пряже можно разобраться.

Также я не смог войти в его чертоги, узнать отправную точку.

Этриан вообще оказался парадоксальным эльфом. Мне начинало казаться, что он вообще не настоящий, обычная кукла, которая ходит и разговаривает непонятным образом, а внутри — пустота. И как всё это двигается — не ясно.

Он выступал в роли наблюдателя и чётко соблюдал правила договора, так что я его почти не замечал. Но в то же время ощущал его чужеродность в нашей компании.

Почему он всё это терпит, переступает через себя? Зачем ему сближаться со мной? Я никак не мог понять его мотивов.

Главное, Этриан не мешался. Потом он оставался моим манекеном для тренировок и немым наблюдателем. Даже когда я познакомил его с Айлинайном.

Глава 5

Интерлюдия

Ширейлин прогуливался со своей матерью по зимнему саду. Вокруг цвели красивые цветы, над которыми летали не менее прекрасные бабочки. Воздух благоухал приятными запахами. А мать в очередной раз топорно намекала на то, что сыну пора жениться и завести детишек. Наследник престола лишь виновато улыбался и обещал что-нибудь с этим сделать.

Появление слуги Ширейлин воспринял с облегчением. Он сразу же сообщил матери, что это что-то важное и под осуждающим взглядом ушёл в свои покои.

Уже на месте он упал на диван и прикрыл глаза предплечьем. Его травма доми восстанавливалась крайне медленно, несмотря на все старания и затраченные ресурсы. Из-за этого приходилось много времени проводить во дворце, чем пользовалась королева Фавиэлла, накачивая сына нравоучениями.

На самом деле, письмо не было важным. Очередной пустой отчёт, о котором он даже не просил. Зачем Эрмуара постоянно шлёт ему эти записки? Благодаря им он знал о жизни Адмира. Но нужно ли оно ему? Нет. Сейчас нет.

Ширейлин вздохнул и сел, чтобы всё же почитать послание.

Этриан вновь жаловался на скрытность принца, на наличие неких тайн у этого юнца. Что мальчишка отдаляется и прочая чушь. Ширейлину гораздо интереснее было узнать, что Адмир делал на специальном аванпосте и зачем его вообще туда отправили? И что такого сделал он, что почётный лейтенант пригласил к себе?

В конце Этриан обещал сделать всё возможное, чтобы сблизиться с Адмиром. Ширейлин улыбнулся и сжёг письмо.

Эта записка шла около двух месяцев, сейчас уже всё поменялось наверняка. И всё же кронпринцу было интересно, сработал ли план Этриана? Смог ли он нащупать эти мифические тайны? И насколько они оказались бесполезными? Что ж, узнает ещё через месяц, из очередного послания.

* * *

Интерлюдия

Этриан знал, что Адмир ходил в этот дикий динами со своими приятелями, и вряд ли они там занимались обычными медитациями. То, что Арлейн также являлся подопытным, он уже знал, как и в чём заключалась работа с ним. Потому что нужно быть полным слепцом, чтобы не заметить то, как меняется структура этого парня.

Динами был на удивление тихим и спокойным. Эта тайна так же занимала Этриана — вряд ли Рэй всех разгоняет. Неужели Адмир как-то умудрился договориться с местными духами? Лишь новые вопросы появлялись вслед за ответами на старые.

Раб принял препараты и лёг на траву. А принц просто расположился рядом, разместив голову на груди парня, словно слушая сердцебиение. Внешне казалось, что они просто спали, но Этриан видел, что происходит на самом деле. Это пугало и восхищало одновременно. Да за такие способности… Ах да, конечно. Он не учился в академии, у него нет корочки и лицензии заниматься подобным. Но он делает это, причём весьма неплохо.

Мэйн сидел рядом и медитировал, будто ничего необычного не происходит. Этриан так же решил расслабиться. Хотя принц обещал показать нечто серьёзное, что поменяет его мировоззрение.

— Риан, — раздался голос Адмира прямо над ухом.

Парень завершил медитацию и открыл глаза. Напротив него сидел улыбчивый красавец и улыбался. В его глазах горел озорной огонёк.

— И всё же мне стоило сделать это, пока он медитировал, — раздался недовольный голос Мэйна в стороне.

Этриан повернул голову и его глаза расширились от удивления. Потому что в нескольких метрах поодаль стоял громила с голой задницей. Точнее, совершенно голый. Отвращение вызывали даже не его шрамы как таковые, а просто то, что он в принципе разделся, когда всегда ходил завёрнутый в сто слоёв.

Почти сразу после своих слов громила начал трансформацию. Это было настолько ужасно и отвратительно, что Эрмуара бы сбежал, поддавшись секундному помутнению. Но его схватил за руку Адмир и придавил запястье к колену так, что он и пошевелиться не мог. А ещё в голове раздался громкий приказ «сидеть».

Этриана трясло, начались рвотные позывы, которые он сдерживал. Настолько это было омерзительно. И ведь он более чем уверен, что Адмир этим наслаждается, иначе не ввёл бы этого урода в свой круг! Почему такой прекрасный юноша так обожает всё отвратительное?!

Но парень не отворачивался. Он наблюдал за трансформацией от и до, пересиливая свои эмоции. И стараясь ни о чём не думать. Потому что он более чем уверен, что эти небесные глаза смотрели на него не просто так, а считывали все мысли и не только.

Огромная змея медленно подползла к ним, но не слишком близко, будто ощущая напряжённость ксилтарца. Этриану пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не обнажить свой меч. Его наполняла лютая ненависть к этой твари, каждая клеточка его тела кричала об опасности.

— Наверное, тебе стоит остаться тут, — холодно сказал Адмир, продолжая удерживать его.

— Ешшшму тшшшам ншше мешшшто, — прошипел змей и всё тело Этриана покрылось мурашками отвращения и ужаса.

Адмир выглядел расстроенным. На его лице читалась детская обида, что создавало диссонанс с происходящим абсурдом.

Конечно, Этриан знал, что Мэйн магживотное. Но что он может менять форму — нет. И тем более — что он змей. Хотя, казалось бы, на это намекало многое. С другой стороны, насекомыми он тоже управлял.

Что ж, Адмир был прав, это действительно поменяло мировоззрение Этриана. Как он будет дальше жить с этим чудовищем под одной крышей? Разговаривать с ним? Делать вид, что ничего не изменилось?

— Это не всё, — голос Адмира был тих. Усталый и расстроенный, от прежнего озорного огонька не осталось и следа. — Ты был прав, когда говорил, что я возлюбленный богов. Ведь один из них всегда оберегает меня. Айлинайн, покажись ему.

Видел ли Эриан богов прежде? Да, но издалека и крайне редко. Ведь это великое благословение и удача. Он знал о Сумэйльфисе. Том боге малого пантеона, который поселился в динами рядом с отчим логовом Даэлии. Динами, которое создал Адмир по божественному наставлению.

Но так близко он богов не видел никогда. Они всё ещё сидели на траве, а Адмир придерживал его за руку, чтобы не сбежал или не сделал лишнего, когда возник он. Ксилтарский бог — это было очевидно от одного взгляда на него. Величественный, прекрасный, божественный. Ни одного бога нельзя спутать с живым эльфом.

Потребовалось несколько секунд прежде, чем Этриан опустил голову в благоговении.

— Ты никогда мне не нравился, — услышал он голос Айлинайна. — Ты двуличный лживый эльф, недостойный оказанной чести и знаний. Но таково желание Адмира. И такова плата с твоей стороны.

Адмир хохотнул.

— Ты его пугаешь. Ладно, мы пошли. А ты посиди здесь, поговорим позже.

Принц взял бога под локоть и направился к небольшому колодцу в центре поляны. Будто два друга прошлись.

Огромная змея оставалась рядом. Она пронизывала Этриана взглядом своих мёртвых бездонных глаз, пока один за другим в воде колодца не исчезли Адмир и Айлинайн. То, что это Мэйн, ни капли не облегчало моральных страданий беловолосого ксилтарца. Всё это было слишком неестественно и жутко.

Но потом змей уполз и исчез там же, в колодце, а Этриан смог наконец выдохнуть и расслабиться.

Считал ли он себя пугливым? Никогда! Но то, что произошло только что, было выше его сил. Он сам не заметил, как слёзы потекли по щекам, а из груди вырвались звуки рыданий.

Пришлось приложить усилие, чтобы успокоиться, а заодно и помедитировать. То, что находится в колодце — парень знал. Они ушли в Чертоги Богов. По крайне мере, так говорили служители Кореллона. С другой стороны, дикие динами вели прямиком в Бездну. Так куда они ушли?

Этриан ужаснулся своим мыслям. Он не хотел знать, где сейчас находится Адмир и чем занимается. Но он должен знать! Это слишком важная информация. Пусть он и не будет в состоянии ей поделиться, но сможет принимать более взвешенные решения. Поэтому он спросит, но позже.

Рядом спал ничего не знающий Арлейн и от этого Этриану почему-то было спокойнее. Островок обычности в этом безумном месте.

* * *

Мне не понравилась реакция Этриана. Разумеется, я ожидал, что он рад не будет, что испугается. Но не что почувствует такую всепоглощающую ненависть к Мэйну. Он хотел убить змею и еле сдерживал свои инстинкты.

Наверное, это и есть правильная реакция обычного эльфа, которым я уже давно не был. Именно поэтому Мэйн скрывался, даже Ларгосу не показывал свою трансформацию. Ведь просто на лицо или открытый рот уже была такая реакция у других. Потому громила был настолько одинок.

Уродство, омерзение, животный ужас. Этриана даже затошнило! Это было очень странно для меня. Для того, кто уже любит кататься на этой змее, как и наблюдать трансформацию.

Позже вечером я зашёл поговорить с Этрианом, так как ощущал за него тревогу. Но тот на удивление быстро восстановился и вёл себя обычно. Даже с Мэйном общался как прежде. Его волновал лишь один вопрос — где я был. Пожав плечами рассказал, разу уж на нём клятва и он так хотел знаний.

— Поэтому ты можешь ловить демонов голыми руками? — в его голосе ощущалось напряжение. — Ты можешь блокировать их влияние?

— Вроде того, — не стал я спорить. — Я владею магией мёртвых, а потому могу им противостоять.

— Но как же…

Он не договорил, так как это действительно было жутко для посторонних.

— Магия всегда остаётся магией, — обречённо вздохнул я. — Несмотря на разницу, первоосновы магии едины. Даже больше, каждый эльф имеет в себе частичку магии мёртвых. Менталистика по сути она и есть.

— Менталистику можно познать как обычную науку, — позразил он. — Мёртвые же непостижимы.

— Ты ошибаешься, — хмыкнул я. — Официальная менталистика по сути набор костылей к магии мёртвых. Я же изучаю чистую. Давай покажу фокус? Раз уж ты мой подопытный.

Особого желания экспериментировать на ночь глядя Этриан не имел, но сопротивляться не стал. Потому я залез ему в голову и взял тело под контроль. Он с ужасом наблюдал, как я машу перед ним его же рукой.

— Как же такое возможно? — улыбнулся я, прочитав его мысли и отпустив контроль. — А вот так. Я миновал все твои блоки костыльные потому, что работал напрямую. Или вот, смотри.

Пришлось напрячься, но я уже мог овеществлять объекты без заглушки Рэя, тем более на территории аванпоста была дополнительная настройка «противошумовая». В моих руках появился небольшой металлический шарик, который я передал Этриану. Тот с недоумением уставился на объект, а потом ужаснулся, когда тот растаял как туман.

— Разница между мной и тобой в том, что я люблю магию во всех её проявлениях, — продолжил я. — Она часть меня, я живу ей. Я не боюсь её. Ты никогда не сможешь так сделать со своим ущербным мировоззрением.

— Обычным. Это ты вне рамок уже давно, — покачал он головой.

— Возможно, ты прав. Я сам уже ощущаю это. Но не будь так жесток по отношению к Мэйну. Он не хотел становиться таким, но его никто не спрашивал. Его младенцем принесли как жертву фортису дикого динами, там он и вырос. И потому стал таким. Он не отвратителен, он прекрасен в своём естестве. Он часть этого мира, часть природы. Красота есть везде, и я умею её видеть. Вот и всё. Светлых снов тебе.

Оставив Этриана в глубокой задумчивости, я вышел из его комнаты. В коридоре остановился и повернулся в сторону угла у лестницы на первый этаж.

— Подслушивать нехорошо, — улыбнулся я и зашёл в свою комнату.

Я знал, что на том месте находился Мэйн на несколько слоёв ниже. Моё восприятие пространства стало куда тоньше.

* * *

Интерлюдия

Холодное зимнее солнце, бледное, но на удивление ласковое, пригревало черепичную крышу двухэтажного типового домика. Воздух был прозрачным и звонким, пахло снегом, дымом из труб и жареной картошкой из пирожков, которые двое эльфов купили в кондитерской.

Эллиндет задумчиво смотрел на лес вдали, за стенами аванпоста. Он медленно и тщательно пережёвывал еду, будто смакуя каждый кусок. Невидящий взгляд Арлейна, сидевшего рядом, так же был устремлён вдаль. Парень был погружён в размышления о сестре и брате, находящимся за тысячи километров от Жутких Болот, в столице иного государства. Он изредка откусывал по небольшому куску, чтобы быстро проглотить и будто замереть.

Пауза между ними тянулась, но была комфортной, так как парни сдружились за этот год и много времени проводили вместе в таких посиделках, а также спаррингах. Эллиндет допил свой чай из жестяной фляжки, вытер губы и перевёл обеспокоенный взгляд на бесстрастное лицо друга.

— Скажи, Лейн... Может ли он помочь и мне? — произнес он тихо и нерешительно.

Арлейн на мгновение замер с пирожком у рта. Его брови, и без того сведённые к переносице, сдвинулись ещё сильнее. Он опустил руку.

— Не понимаю, о чём ты. Помочь в чём?

Но Эллиндет молчал. Энгван медленно повернулся к нему, встретив в обычно уверенных глазах друга смесь надежды и стыдливой мольбы.

— Не прикидывайся. Я не идиот. Я вижу. Вижу, как за последний год изменилась твоя магическая структура.

Арлейн ничего не ответил, лишь сжал челюсть.

— Она была... грубой и неравномерной, — продолжал Эллиндет, его голос стал тише, но вместе с тем увереннее. — Мана текла надрывно, рывками, постоянно уходя в завихрения. А теперь... Теперь структура симметрична. Мана в твоих каналах течёт не судорожными толчками, а плавно. Как река после того, как расчистишь русло. Нужно быть слепым, чтобы не понять, кто мог такое сделать. Таких специалистов... их в мире по пальцам пересчитать. И все они сидят в столицах, за золотыми дверями. Подобным мне простым парням до них не добраться. Меня даже на порог не пустят.

Арлейн не стал отвечать. Он вновь перевёл взгляд на горизонт и откусил пирожок.

Солнце вдруг перестало греть. Эллиндет сглотнул, и голос его сорвался, выдавая то самое отчаяние, которое он так тщательно скрывал.

— Я застрял, Арлейн. На восьмом шаге. Уже три года. Это потолок. Без прогресса... я навсегда останусь зелёным патрульным и охранникам ворот. Защитник? Позор, а не защитник. И уйти не могу, куда? Вся моя семья тут, я ничего не умею. Это конец, стагнация. Ты понимаешь? Конец всему, ради чего я... — он не договорил, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — В столице у нашей семьи есть квартира. Небольшая, но в хорошем районе. Я... я готов продать её. Отдать всё, что выручу. Будет ли этого достаточно?

Молчание Арлейна стало невыносимым. Эллиндет, сражённый им, отложил недоеденный пирожок, словно вся еда внезапно потеряла вкус.

И тогда Арлейн заговорил. Его голос был ровным, холодным, без единой эмоциональной ноты. И хоть Элли давно привык к холодности Энгван, каждое слово било, как обухом.

— Денег ему не нужно, он и так богат. А главное — у него нет лицензии на такую работу. То, что он сделал со мной... это незаконно и наказуемо. Поэтому он никогда не согласится помочь тебе.

— Но я... я буду молчать! Клянусь чем угодно! — вырвалось у Эллиндета.

— Процедура, — Арлейн говорил, не обращая внимания на вспышку, — длится месяцами. Она болезненна. Не физически — ментально. Она треплет сознание. Ты служишь, всегда под наблюдением. Любые изменения в твоей магии, в твоём состоянии, незамедлительно заметят. Даже если пройдёшь процедуру, ты ослабнешь. К новой структуре надо привыкать, а в строю на это времени нет. Риски — для тебя и для него — слишком высоки, — Арлейн наконец посмотрел прямо на друга, и в его глазах был тяжёлый, стальной отблеск. — Ты забыл, чем для него обернулось прошлое разбирательство? Как он едва выкарабкался после той клеветы? Ты хочешь подвергнуть его этому снова?

Эллиндет опустил голову и сглотнул. Конечно, он помнил этот потухший взгляд после возвращения из тюрьмы. Потребовалось немало времени, чтобы принц снова ожил.

Плечи Элли ссутулились под невидимым грузом. В его позе было столько стыда и безнадёжности, что даже каменное сердце Арлейна дрогнуло. Но лицо его оставалось непроницаемым.

— Тогда... тогда это конец, — прошептал Эллиндет. — Это мой единственный шанс. Единственный.

Арлейн вздохнул, едва слышно.

— Почему ты просишь меня? Почему не обратишься к нему напрямую? Вы же... вроде как общались.

Эллиндет горько усмехнулся, всё так же глядя в свои колени.

— Потому что кто я и кто он? Я — рядовой член малого дома, житель Болот, захолустья. У меня даже образования нет, лишь квалификационные экзамены пройдены. Состояние моей структуры — моя вина. А он — третий принц Амрота. Между нами не сословная пропасть, Арлейн, а целая пропасть миров. Я для него никто. Да, он при встрече мило улыбается и здоровается, мы спаррингуемся… Если так можно назвать избиение мне подобных. Он же как недосягаемая звезда — светит всем и никому конкретному.

Арлейн укоризненно покачал головой.

— Для него границы сословий часто... размыты. Ты ведь и так знаешь, кто я и как попал к нему. Обратись сам. Я — его телохранитель и слуга. Я не могу ничего обещать и тем более — передавать такие просьбы. Это должно исходить от тебя лично, — Энгван снова взял в руки свой остывший пирожок, но не стал есть, просто вертел его в пальцах. — Решай сам, но знай цену риска. Для него и для себя.

Ардейн закинул остатки пирожка в рот и быстро прожевал, проглотив. Он встал, отряхивая крошки с колен, и беззвучно спрыгнул на чердачное окно, оставив Эллиндета одного под холодным зимним солнцем, с недоеденным пирожком и невыносимой тяжестью в груди. Потому что сословная пропасть лишь отмазка. Ему банально было стыдно просить о помощи такого эльфа. Он считал, что недостоин внимания и риска.

Глава 6

Эльфы пропадали стабильно, хоть и не сказать, что каждый день. Но разок в одну-две недели, до пяти раз. В подавляющем большинстве случаев они просто попадали в пространственно-временные ловушки духов и теряли счёт времени, потому и задерживались. Ничего серьёзного. Но, разумеется, на их поиски незамедлительно выдвигались — для того и вёлся учёт входа-выхода через единственные ворота аванпоста. С этим всё было строго.

Айеравол хитрец. Собрал команду и приказал самим выбрать лидера. Учитывая, что входили в состав пятёрки я, Этриан, Мэйн и ещё двое парней, которые уже работали со мной, вопрос был решён без обсуждения. Таковы бюрократические нюансы — я слишком молод, чтобы официально назначить на позицию командира группы. А вот оставлять выбор за самими участниками — лазейка. А те, кого спасают, по регламенту обязаны подчиняться. Тем более не выйдет свалить главенство на того же Этриана, так как очевидно, что тот будет слушать только меня. Особенно после всего, что он узнал.

Миссия не предполагала осложнений, но они возникли в самой дальней точке маршрута. Аномалия — более чем очевидно. Неестественная тишина и туман, когда зима стояла на пороге. По регламенту патруль обязан был вернуться и доложить, но те, видимо, решили провести разведку, это и стало их ошибкой. Потому что это был формирующийся разлом реальности, причём множественный. И да, он находился на границе с соседним аванпостом, по сути даже не наша юрисдикция.

Я не стал геройствовать, просто выпустил вперёд Айлинайна и тот разогнал всю шушеру, а Рэй нашёл группу, истязаемую демонами. Мы вышли к ребятам как раз во время передышки, когда все духи разбежались. Наш лекарь их быстро подлатал и мы отправились обратно.

* * *

Интерлюдия

Спасательная операция обещала превратиться в очередную беду, когда уже за ними нужно будет посылать ещё одну спасательную группу.

Команду во главе с Адмиром отправили найти пропавший патруль. Нашли. Но ещё по пути их настигали одна странность за другой. Кровь стыла в жилах от накатов непонятной паники, в тумане мерещились тени и чьи-то голоса. Но Адмир сказал не обращать внимания, просто демоны местные шалят. Если приблизятся, то он в одиночку всех уничтожит, так что переживать не о чем.

Что страшнее, никто не узнавал местность, а направление невозможно было определить по небу из-за вездесущего тумана. Сканирующие заклинания на определение сторон света так же не работали.

Этриан шёл в середине колонны, придерживая товарища, и его грызло совсем не беспокойство, как остальных членов команды. Ксилтарца переполняло холодное, рациональное любопытство. Он наблюдал.

Впереди, как живой компас в этом белом хаосе, шёл Адмир. Его лёгкая, невесомая походка не сбивалась. Он не оборачивался, не подбадривал, не сверялся с картой. Те слова во время обнаружения группы о том, что не о чем беспокоиться, были единственными. Принц просто шёл, словно видел сквозь густой молочный туман и знал, что тропа под ногами — та самая, пусть даже лес вокруг выглядел чужим и искривлённым. Хотя, они ведь и группу нашли очень быстро.

За отрядом, в конце, замыкающей тенью, отлитой из гранита и молчания, двигался Мэйн. Каждый его шаг был тяжёл, уверен и бесконечно спокоен. Скрытый монстр оберегает их всех. Эти двое были островками безмятежности в море всеобщей подавленности. Этриан прекрасно осознавал причину их уверенности и почему ему не стоит беспокоиться. Ведь кроме этих двоих где-то рядом Айлинайн — бог малого пантеона.

— Шёпот… Слышите? Опять шепчут, — прошипел Ренкет, самый молодой, не считая Адмира, и уже натянутый, как тетива. Его глаза метались по застывшим, обледеневшим веткам. — Последняя листва облетела ещё месяц назад, даже здесь. Это они, демоны. Играют с нами. Ведут на убой. Куда он нас ведёт? Он хоть сам знает?

Парень говорил о шелесте листвы, будто под напором ветра. И это зимой в безветрие, о чём говорил будто замерший во времени туман. Ещё и изредка хруст веток, будто за ними кто-то следует, наблюдает. Как и ощущение злого взгляда на спине. Но сколько не вглядывайся, в этом проклятом тумане не видно ничего, лишь воображение рисовало тени, но ничего конкретного.

Слова Ренкета, как яд, капнули в и без того отравленную атмосферу. Некоторые зашевелились, зашептали. Остальные напряглись, хватаясь за оружие. Страх был физическим, его можно было вдохнуть с ледяным воздухом.

— Мы сбились, — мрачно констатировал следопыт Лаевар, останавливаясь и беспомощно оглядывая белую пушистую стену. — Туман… он сдвигает ориентиры. Мы идём по кругу. Карта врёт.

Адмир остановился, но не для того, чтобы согласиться. Он обернулся, и его ясный, бездонный взгляд, казалось, заглянул в души каждого. Этриан был готов поклясться, что его радужка светилась в этих хмурых сумерках. Это выглядело мистически и неестественно, но что за навык — могли только гадать. Спрашивать о таком некультурно.

— Карта не врёт, Лаевар, — его голос звучал властно, как сталь. В подобные моменты Этриан улавливал в нём сходство с отцом-королём.

Начальная группа, отправленная на миссию, его избрала командиром, и спасённые не имели права оспаривать это, хоть никому данный факт не нравился. Безумный малец, который не дружит с головой. Какие только слухи про него не ходили!

— Она показывает мир, каким он был, — продолжал говорить абсолютно уверенным голосом парнишка с невероятно красивым лицом. — Но мы идём по миру, каким он стал. Грань здесь тонка. Пространство Бездны просачивается, как чернила в воду, искажая формы. Но направление — верное. Просто путь… изменился.

Аномалия… Такие тонкие места были невероятно опасны, один неверный шаг, и можно было попасть в Мир Мёртвых, откуда нет выхода. А Адмир шёл как будто напролом. Ещё и так уверенно вёл себя, что просто раздражало.

Его слова не утешили, а лишь оттолкнули. В ответ — тягостное молчание и скептические, озлобленные взгляды. Словно понимая отношение к себе, паренёк лишь хмыкнул и развернулся, продолжив путь.

Все пошли за ним. Недовольные, им другого выхода не оставалось.

И тут тропа кончилась. Перед ними раскинулась топь — чёрная, бездонная, словно гладкое зеркало нефти. Запах гниющей воды ударил в нос. Это был тупик — физический, зримый, непреодолимый.

— Привал, — сказал Адмир, не разворачиваясь. — Отдохните и поешьте.

Эльфы выдохнули с облегчением, хотя, казалось бы, лучше идти, чем сидеть и ждать непонятно чего. Они рухнули на землю, не как воины или защитники на отдыхе, а как загнанные звери. Пятёрка спасённых была истощена магически и морально, да и состояние трёх остальных членов группы Адмира тоже было не лучшим. Они боялись, это ощущалось физически. Хоть и доверяли, беспрекословно подчиняясь «прекрасному принцу», или «безумцу». Кому как удобней называть его за спиной.

Наконец, разожгли жалкий костёр из просушенного магией хвороста — не для тепла, а как символ защиты от сгущающихся сумерек, хотя до вечера было далеко. Сумерек не времени, а самого места.

Поставили котелок, начали механически варить безвкусную похлёбку из остатков провианта. Ренкет трясущимися руками чистил картошку, срезая вдвое больше мякоти, чем нужно. Лаевар угрюмо пялился в карту, будто силой воли пытался заставить проступить на ней новые тропы. Или хоть как-то намекнуть, где они сейчас на самом деле. Но раз за разом его магия не оставляла на бумаге ровным счётом ничего.

Этриан сидел, прислонившись к мокрому, частично обледеневшему камню. Он видел это всё: апатию, раздражение, немой укор в глазах, обращённых к спине принца. А потом он сам посмотрел на Адмира.

Тот находился в нескольких шагах от костра, на самом краю топи и разительно отличался от остальных. Не сидел, не ел, не кутался в свой форменный плащ, согнувшись под тяжестью недоброго предчувствия. Он просто стоял, руки по швам, и уверенно смотрел. Не на воду, а сквозь неё. Его взгляд был сосредоточенным, аналитическим, лишённым и тени того отчаяния, что пожирало отряд. Казалось, он не видел преграды. Он изучал явление — топь как факт, как часть искажённого ландшафта. В его позе не было вызова, лишь тихая, безмятежная уверенность.

Мэйн, сидевший у огня, время от времени поднимал на него взгляд, и в его каменном спокойствии читалось не беспокойство, а ожидание. Как будто он наблюдал не за безумцем у бездны, а за мастером, готовящим инструменты.

— И как же мы перейдём это, Адмир? — не выдержал Лаевар, с силой швыряя в костёр ветку. — Ты думал об этом, ведя нас сюда? Или просто шёл, не глядя?

Адмир медленно повернул голову. Пламя костра отразилось в его глазах не искрами страха или гнева, а двумя ровными, холодными точками света.

— Да, — ответил он просто, без раздражения. — Я думал. Сейчас — привал. Ешьте, ведь вам понадобятся силы. И не мешайте мне работать.

И снова повернулся к топи.

Этриан вяло улыбнулся. Он строил теории, не спеша спрашивать у принца, что тот задумал. Кто вёл их и куда — он и так знал. Рэй потрясающий хранитель, для него этот туман кристально прозрачен. Но что дальше? Как перебраться через эту маслянистую гниющую воду? У Эрмуара не было совершенно никаких идей. Отряд словно находился в ловушке.

Но у Адмира точно есть план. Такое ощущение, что он всегда всё знал и именно поэтому не сомневался. В то время как остальные видели в чёрной воде конец пути, Даэрин видел в ней лишь этап.

Этриан вздохнул, и его собственное беспокойство, странным образом, будто исчезло. Он знал — пока рядом Адмир, волноваться не о чем. Ведь с ним бог. Да, Адмир показал этого устрашающего фортиса, который беспрекословно подчинялся какому-то мальцу. Невообразимо, непостижимо. С тех пор, как Эрмуара начал сближаться с Адмиром, он узнал очень многое. Но новых загадок появилось не меньше.

Наконец, Адмир оторвался от любования топями и сел отужинать со всеми. Он недовольно скривился, поковырял ложкой в тарелке и съел лишь половину. Наступила тягостная, сырая тишина. Похлёбка съедена, крошки собраны, жалкий костёр рассеян, оставив после себя лишь стойкое чувство обречённости. Эльфы выжидающе смотрели на парня, который смотрел в тарелку, будто не понимая, что делать с остатками еды.

— Адмир? — обратился к нему Мэйн и тот качнул головой, словно смахивая наваждение. А взгляд оживился. Этриан понял, он сейчас с кем-то разговаривал.

— А? Да, задумался, — сказал он, вставая. Тарелка в его руках исчезла — поместил в пространственный артефакт. — Все готовы? Отдохнули?

Бодрый голос заставил передёрнуть плечами чуть ли не всех присутствующих. Эльфы поднимались неохотно, будто груз на их плечах стал тяжелее. Взгляды, полные усталого вызова и скрытого упрёка, снова обратились к Адмиру.

— Ну что, командир? — не сдержался Лаевар, его голос сочился сарказмом. — Поели, отдохнули. И что теперь? Ждать, пока туман сам рассеется? Или демоны явятся по наши души?

Адмир, уже вновь стоявший на краю твёрдой земли перед топью, медленно повернулся. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах появилась усмешка.

— А теперь — в путь, — произнёс он просто, как констатацию факта. — Транспорт прибывает.

И прежде, чем кто-либо успел вскинуть бровь или бросить язвительный комментарий, он резко вскинул руку. Не для жеста, а как дирижёр, дающий вступление тишине.

Топь у его ног заклокотала. Сначала тихо, потом громче, с низким, пузырящимся бульканьем, исходящим из самых глубин. Чёрная вода вздулась горбом.

Показался сперва небольшой, покрытый илом и водорослями островок. Но островок… дышал. И рос. Поднимался из топи, обнажая всё большие площади бугристой, подобной старой коре, кожи, покрытой мхами и причудливыми узорами из окаменевших раковин. Это был не камень, а панцирь. Огромный, мощный, но не черепаший — более широкий и приземистый.

«ЩИТЫ!» — завопил кто-то, прорезая давящую тишину пространства. В мгновение ока пять эльфов, забыв про усталость и раны, сбились в тесное построение, выставив вперёд лезвия и магические щиты. Их глаза, полные первобытного ужаса, были прикованы к чудовищу.

Трое остальных так же обнажили оружие, поддавшись общей панике. Но Мэйн одарил их полным недоумения взглядом и парни, в числе которых был и Этриан, со стыдом убрали оружие. Слишком уж появление такого огромного зверя было неожиданным.

Из воды, с оглушительным чавкающим звуком, поднялась голова. Огромная, широкая, с парой выпуклых золотистых глаз, каждый размером с колесо телеги. Древняя болотная лягушка, магическое животное четвёртого ранга. Очень опасное существо! Часто такие не являлись одиночками, так что рядом должна быть стая этой твари. Неизвестно сколько их и на что способны. Как и сколько с ними демонов.

Её пасть, казалось, могла поглотить лошадь вместе со всадником. Она нависла над Адмиром, заслонив его своим исполинским телом. Капли мутной воды стекали с её морщинистой кожи, похожей на кору тысячелетнего дуба.

— Беги! — закричал кто-то, голос сорвался в визг.

Но принц не сдвинулся с места. Он сделал шаг навстречу и поднял руку уже не в команде, а в приветствии. Его ладонь легла на влажную, холодную кожу чудища между ноздрями. Он стоял так несколько мгновений, которые, казалось, длились бесконечно долго. Хрупкий, почти детский силуэт на фоне колосса из плоти и тины. Ни страха, ни напряжения, лишь глубокая, сосредоточенная тишина в его глазах, будто он слушал что-то очень далёкое.

Этриан узнал этот стеклянный взгляд. Опять какой-то диалог в голове.

Лягушка медленно, с глухим гортанным бульканьем, повернула голову. Её золотой глаз на мгновение остановился на сбившейся в кучку группе, и, казалось, в нём мелькнуло что-то вроде древнего, невозмутимого презрения. Затем она опустила голову, развернулась в топи, подставив свой широкий, плоский, как плацдарм, панцирь к самому берегу.

Адмир развернулся к отряду. На его лице расцвела та самая ухмылка — дерзкая, живая, полная почти мальчишеского торжества над законами здравого смысла.

— Чего вы ерундой страдаете? Залезаем. Не видите? Транспорт ожидает!

И, не дожидаясь ответа, он первым уверенно ступил на скользкий, но твёрдый панцирь. Встал посередине, где поверхность была наиболее ровной, сделал несколько пассов руками — не широких и театральных, а быстрых, точных, как если бы он вязал невидимые узлы в самой воздушной ткани. И в ответ корни ивы, свисавшие с берега, мох и гибкие побеги болотных трав ожили, потянулись к нему, сплетаясь у его ног в подобие прочных, живых поручней и даже нескольких сидений, похожих на грубые плетёные поделки.

— Крепко держитесь, а то будет укачивать. Не хватало, чтобы кто-то сорвался и утонул, — сказал он, усаживаясь первым, как капитан на мостике.

Мэйн оказался рядом с ним почти мгновенно. Его тяжеленные сапоги не скользнули ни на йоту. Он сел рядом с Адмиром, его спина — живая скала, о которую можно было опереться.

Эрмуара имел одну отличительную черту — он легко привыкал и принимал. И даже суть этого монстра, хоть для этого и потребовалось время. Но чем дольше он был в компании Адмира, чем чётче осознавал, что прикоснулся к миру богов. Те сказки, которые он так обожал в детстве, сменились на жестокую реальность, а теперь вновь оживали у него на глазах.

Этриан, сердце которого колотилось от страха вперемешку с лихорадочным восторгом, сделал глубокий вдох и шагнул следом. Его ноги нашли опору на твёрдой броне исполина.

«А ведь совсем не скользко», — удивлённо отметил он и сел рядом с Даэрином.

— Вы с ума сошли? Я на это не полезу! — воскликнул Лаевар. — Магзверь четвёртого уровня! Безумие!

Адмир повернулся, смотря на группку из пяти эльфов на берегу:

— Тебе показать мой табель? Что я — зоомант? Лягушка не сбросит и не съест вас, это всё, что требуется знать. Или вы решили остаться здесь? Пишите тогда объяснительные, почему отказались возвращаться на аванпост. Если выживите, сами будете оправдываться перед Айераволом за неподчинение приказу командира спасательного отряда.

Повисла тишина, эльфы начали переглядываться.

— Хорошо, мы сядем. Но я напишу рапорт на тебя! — будто угрозу выкрикнул Лаевар.

— Да пусть хоть каждый пишет, — отмахнулся Адмир.

Лаевар забрался первым из оставшихся, подавая пример. Остальным потребовалось время. Они опускали мечи, обменивались взглядами, полными немого ужаса. Один за другим, неуверенно, они переступили грань между твёрдой землёй и спиной живого острова. Никто не говорил ни слова. Их гордая воинская ярость сменилась тихим, всепоглощающим благоговейным трепетом.

Когда все расселись, молчаливые, из чащи, беззвучно как тень, выпрыгнула Даэлия. Волчица, размером с телёнка, легко взбежала на панцирь и улеглась у ног Адмира, положив массивную голову на лапы. Её появление заставило остальных вздрогнуть, но видя её полное спокойствие, они успокоились. В конечном итоге все знали, что этот зверь питомец Даэрина.

Лягушка, будто почувствовав, что груз принят, мощно оттолкнулась. Раздалось несколько вскриков — коротких, испуганных, заглушаемых рёвом воды, рассекаемой её телом. И затем — только тишина. Тишина плавного, невероятного скольжения сквозь туман над бездонной топью. Ландшафт поплыл мимо, призрачный и нереальный.

Этриан, вцепившись в живой поручень из корней, смотрел на спину Адмира. Как? Как он это сделал? Не приручил, эту маленькую тайну Этриан уже знал, а договорился. Что мог предложить такой твари принц-пиромант? Обещание? Услугу? Часть своей силы? Или что-то более тонкое и страшное?

Его ум лихорадочно работал, но не мог найти решения. Он потянулся связью, не в силах и дальше изнывать от любопытства.

«Как ты смог договориться?»

Адмир бросил на него насмешливый взгляд.

«Она захотела помочь сама. А обещал я вернуть пространство к исходному состоянию. Когда прибудем на аванпост, сюда всё равно отправятся специалисты наложить печать».

«Всё равно жутко, что на нашей территории обитал такой сильный зверь, а мы и не знали».

«А она и не с наших территорий. Пространство искривлено, я даже сказать чётко не могу, из какого она района».

Этриан был поражён таким ответом. Ещё и с такой лёгкостью парнишка говорил, будто это нечто незначительное. Будто на кону не стоят жизни всей группы.

«А ты вообще уверен, что мы движемся в нужном направлении?»

«Разумеется. У меня якорь поставлен на границе входа в аномальную зону. Я прямо на него и иду. Тут уже никакие искривления пространства не повлияют, так как они действуют на материальный мир. А я использовал магию духов, она работает в Бездне исправно, прекрасно сочетаясь с местными законами. Но не переживай, я обходил места, где грань слишком тонка и можно было провалиться в Мир Мёртвых».

Это было слишком непостижимо. Адмир ломал все законы логики играючи. Но что ещё важнее — все его идеи работали по итогу.

А пока Эрмуара просто держался, чувствуя под собой пульсацию могучей жизни, повинующейся воле странного принца, и наслаждался немым, потрясающим восторгом от того, что он видел то, во что никогда бы не поверил. Ощущал себя частью сказки, которые по вечерам рассказывала ему мама. Была там и подобная лягушка.

Приятные тёплые воспоминания. Всё равно нужно чем-то занять себя, пока они в пути.

Глава 7

Странно, но мне показалось, что Этриан расслабился после того случая в динами. Причём по-настоящему. Если я раньше считал его лёгким парнем, то при погружении в его сознание понял, что ситуация обстоит как раз наоборот. Он весь зажат и заблочен. Но что у него не отнять, это приспособленчество. Он умел адаптироваться буквально ко всему, подстраиваться под любого. Вот и сейчас, казалось, то же самое, но нет. Этриан будто получил апатию к неизбежности — тому, с чем он не в состоянии бороться.

И это помогло ему расслабиться странным образом. Он всё ещё боялся Мэйна и испытывал к нему ужас и отвращение. Но находиться рядом мог, главное — не прикасаться и слишком близко не подходить. А вот я стал ему сродни бога, тем самым весомым аргументом и якорем, из-за которого он ощущал безопасность для себя даже больше, чем прежде. Его восторженный взгляд и детская улыбка от покатушек на лягушке не ускользнули от меня. Так что пощупал его эмоции и оказался прав — он вспоминал детство и то ощущение, когда мир на самом деле велик и полон чудес.

А вот спасённые таки накатали на меня жалобы, все пятеро. Но Айеравол их при мне уничтожил, стерев. Лишь обозначил, что прецедент был. И высказал благодарность за успешно проведённую операцию. Потому что выйти из аномалии, сформированной очередным разломом, задача повышенной сложности. Мы же справились без хотя бы одного эклурга.

— А когда его запечатывать будут? — не мог не поинтересоваться я.

— Я уже отправил экстренное послание, через день должны прибыть ответственные.

— Жаль, не смогу посмотреть на создание, — вздохнул я с печалью.

— Могу оформить тебя как моего сопровождающего, под ответственность, — улыбнулся он.

Степень моего счастья сложно было описать словами. Прибудет аж десять магистров, чтобы хоть как-то заменить собой по мощи архимага. А все свободные эклурги нашей заставы будут оказывать поддержку, также и из соседних ждём подмогу.

— Но взамен ты должен будешь кое что сделать для меня, — внезапно сообщил о скрытом условии Айеравол. — Ты придёшь на свадьбу своего брата.

— Что-о-о?! — возмутился я. — Можно подумать, Кальвер без меня не справится! И что вам обещали?

— Щедрое пожертвование, — пожал он плечами, будто это очевидно. — А ещё королям сложно отказывать в просьбе. И даже не думай цену перебивать, я не соглашусь, потому что здесь замешана политика. Неужели всё так плохо, что ты не хочешь повидать родных?

— Хочу, — недовольно ответил я, отворачиваясь. — Не хочу именно на свадьбе быть, весь этот церемониал…

— Так мы договорились? — поинтересовался он после недолгого молчания.

— Да, договорились.

Я и не думал перебивать ценник. Зачем? Деньги я люблю, а там наверняка сумма немаленькая. Так что уйду в отпуск на два месяца — чтобы наверняка времени хватило. На этот срок потом просто дольше отслужу. Мои «сопровождающие» так же пойдут со мной.

* * *

К мероприятию стоило подготовиться. Из дыры межмирья должны были валить призрачные монстры — те самые демоны. Примерно как тогда возле дома Даэлии, но сущности потяжелее, которые уже разогнали мелочёвку. Рэй сгонял туда и узнал, что никто крупный ещё не прихватизировал то место, между собой всё так же за главенство боролись четыре группы демонов. К компромиссу они пока не пришли, так что там было вполне спокойно. Но так же это значило, что когда эльфы начнут запечатывать разлом пространства, как защищать свою прелесть выскочат все. Хотя, на появление живых уже начнут вылазить — лакомство само пожаловало в пасть.

Когда мы спасали отряд, то всех непрошенных гостей отгоняли мои хранители с Даэлией. Да те и не были особо сильны, лишь приспешники помельче. А вот сейчас Айлинайн упёрся рогом, что ему всё это приключение совершенно не интересно. Я обещал перекормить его, на что он нехотя согласился оберегать меня. Так что по сути я могу спокойно стоять и наблюдать все детали ритуала, ни один демон не сможет приблизиться ко мне. Как и самому фортису нечего бояться, так как другие эльфы в таком потоке нежити его банально не приметят как что-то особенное.

Даэлию я не брал с собой — слишком это опасно. Одно дело пройтись по местности, обходя опасные участки, а другое — лезть в самое сердце аномалии. Рэй хотел бы отсидеться в низких планах, но сказал, что спрячется в моих волосах. Он не собирался оставлять меня, даже если знал, что Айлинайн позаботится о моей безопасности.

Итого, нас собралось десять магистров, двадцать эклургов, считая Айеравола и Тордрета, друга Онванара, со специального аванпоста, тридцать флаосов 9-10 ступеней. И два клоафа — я и ещё один парень, ученик старенького магистра. Выглядел он неважно, довольно испуганно. По сути все лица были мне незнакомы, кроме одного десятка эльфов.

Тордрет сдержанно поздоровался со мной и мы немного поговорили. Но вышло скомканно, так что я его немного успокоил, ведь скоро отправлюсь к ним в гости. Он же отметил, что не к ним, и даже не к Онванару, а к Алдаласару Анисарн. И попросил чуть больше уделить внимания начальнику аванпоста и его другу по совместительству. Якобы, у них много чего произошло за время моего отсутствия, но что именно — распространяться не стал.

Гостям отдельные комнаты не выделяли, все разместились в общей столовой. Уйти с заставы тоже нельзя, так как в любой момент могли объявить о начале похода.

Вообще все хмурые, один я довольный. Вопросов никто не задавал, так что мы рассеянной, но дружной толпой рванули… не туда. Точнее, до границы аномалии дошли, но потом предполагался поиск ядра так называемого, главного надлома реальности. Проблема в том, что аномалия неустойчива, смысла посылать разведчиков не было, так как местность постоянно менялась и было легко заблудиться. Так что внутри мы должны были идти пешком всем скопом.

Естественно, я заранее сообщил Айераволу, что знаю местонахождение основного разлома. И могу сопроводить напрямую. У нас уже была налажена временная ментальная привязка и вот я мысленно направлял всю толпу, сам плетясь следом за важными шишками.

Согласно легенде, у Айеравола был специалист, который, возможно, поможет быстрее добраться до основного разлома. Я не стал ничего выдумывать и всё свалил на хранителя. Все они уникальны, как и одарённые таким даром богов — единичны. Личность, что это именно я, оставалась под тайной и могла быть доступна только высшим чинам. Таков договор.

Так, благодаря мне, обошли все мелкие разрывы — незачем тратить на них время, этим займутся после запечатывания ядра эльфы должностями пониже.

Наконец, мы прибыли на место. Здесь было особенно холодно и наши форменные плащ-халаты не справлялись с регулированием температуры. Потому что потусторонний холод пронизывал всё насквозь. Казалось, холодили сами кости, и будто замерзаешь изнутри. Холод струился из самой раны на теле мира, что зияла в центре лесной чаши. Он высасывал тепло из души, замедлял мысль, напоминая, что за тонкой плёнкой реальности лежит бесконечная, тёмная мерзлота Бездны. Причём не верхние пласты, естественно, а прокол на глубину.

Я навскидку мог дать эдак двадцатый, хоть числа тут образные. До примерно пятидесятого пласта демоны могли вылезти своим ходом. Долго, муторно, но могли. А вот ниже — только через такие разломы. В академии якобы искусственный источник заходил на примерно десятый уровень. Я мог нырять до пятого, дальше — уже слишком опасно.

Возможно, мне единственному здесь было нормально, так как уже бывал в Мире Мёртвых не раз и умел работать с сырой праной. Приходилось сдерживаться, чтобы не выделяться довольной рожей.

Ядро разлома внешне казалось оптической иллюзией. Тень в воздухе, но округлой формы, через которую искажались полукругом объекты с другой стороны. Такая вот якобы гравитационная линза. Я физически ощущал этот ветер, что дул из неё. Дрожали и слегка склонялись все эльфы, но меня поток обходил, так как я нежно отталкивал его собственной препраной.

Десять магистров расположились по кругу аномального объекта, их фигуры неподвижно застыли, словно изваяния. Лишь выставленные перед собой руки ладонями вперёд в останавливающем жесте. А также шевелящиеся в безмолвии губы.

Остальные эклурги и флаосы образовали второй круг, повернувшись к внутреннему спинами. Оружие было приготовлено к бою, вокруг каждого появились свои облачка энергий. Они были разными в энергетической плане, всех цветов радуги и переливов. Прошли те времена, когда я видел всех белыми. Благодаря этому из самого разрыва и рядом с ними никто не мог вылезть из подпространства. Потому все были готовы держать оборону.

Вокруг меня также появилась зона турбулентности, но куда мягче и прозрачнее, чем у остальных. Потому что состояла из препраны Айлинайна, он сейчас находился вплотную к моей спине, никем не видимый. Стоящий рядом Айеравол косо посмотрел на меня. Вроде как он обязывался оберегать меня. По мысленной связи он уточнил, всё ли в порядке, на что ответил утвердительно. Я уже предупреждал, что он может даже бросить меня и ничего не случится. Возможно, в пылу битвы ему потребуется спасать чью-то шкура, так что руки у него будут развязаны.

По другую сторону от меня находился Тордрет, но он никак не прокомментировал происходящее. Тут и так собрались самые сильные и необычные защитники. Естественно, у каждого свои секреты и необычности.

Пока все с тревогой вглядывались в лес вокруг, ожидая внезапной демонической атаки, я во все глаза пялился на магистров и их работу. Воздух вокруг них кипел невидимой энергией. Кипел в прямом смысле, будто мы на дне кастрюли и вверх поднимались клубы и завихрения, пузыри этой энергии. А от их ладоней тянулись нити всевозможных цветов — золотые, лунно-серебряные, лазурные. Казалось, что они не просто трепыхаются на потоке праны из иного пространства, а натурально текут. У меня появилась ассоциация со спагетти: такие же мягкие, тонкие, хрупкие, но длинные. Не сразу пришло понимание, что ими вышивали пространство.

Каждый жест, каждое сфокусированное намерение — это уток и основа в гигантском, невидимом простым глазом станке. Ритуальные круги, сложные как мандалы, а вовсе не фракталы, вспыхивали в воздухе, накладываясь друг на друга, образуя трёхмерную сферу-решетку вокруг точки разрыва. Не грубое «заклеивание», а ювелирная, математически точная реставрация ткани бытия. Безумно красиво.

Рядом со стариком-магистром стоял клоаф, лицо его было сосредоточено, он наблюдал за своим учителем, ожидая условных знаков. В руках мешочек небольшой. У остальных магистров, кстати, ничего подобного не было.

В это время краем глаза я наблюдал, что битва началась. Духи самых разных форм — насекомые, звери, морские гады и прочая неясная хтонь валили отовсюду, буквально появляясь из воздуха. В том числе рядом со мной, они растворились, как дым, стоило коснуться моего пузыря. Некоторые успевали удрать. Моя жадность велела ловить отлетающие болванки душ, не только мои, но и чужие, но я усилием поборол её — моя цель пребывания здесь иная.

За внешним периметром мелькали вспышки всевозможных стихий и магий, эльфы выскакивали чуть вперёд и снова отходили. Мечи удлинялись, летели энергетические стрелы, клинья… Чего там только не было! А самое забавное, что оказавшись в центре массовой зарубы защитников с нечистью, я повернулся к ним спиной и наблюдал за плетениями стариков. Жизнь воистину бывает иронична.

Я видел внутренним взором, как плетения начали проникать глубже в пространство разлома. Пришлось отпустить свой слой прикрытия и ощутить леденящий душу холод, чтобы не упустить ничего. Моё ощущение пространства чуткое, но даже так, мандалы опускались всё глубже и глубже. Всему есть предел.

И я рискнул, надеясь, что в суматохе битвы этого никто не заметит. Тем более, предупреждал своих ребят, что могу исчезнуть, но переживать не о чем. Так и вышло, я провалился сразу через десяток микро слоёв, наверное. Прослоек, которых существовало в каждом пласте Бездны от одного до десятков и сотен, в зависимости от каждого места отдельно. Так сказать, я разогнался, ожидая сопротивления, но его не оказалось — на меня действительно никто не смотрел в этот момент.

А зрелище тут было не менее захватывающим, чем а Реале. Пришлось поёжиться от затягивающей в Бездну энергии. Мандалы уже были не такими чёткими и трепыхались, будто связанные из жиденькой пряжи ажурные салфетки. Но что важнее — магистры не могли видеть сюда и действовали по наитию, по интуиции. Сами того не понимая, они оперировали волей, той самой основой духовной магии. Криво, косо, но им удавалось.

Несколько раз мне пришлось себя одёрнуть от того, чтобы влезть для помощи. Потому что как бы не нарушалась условная симметрия, здесь была важна не она, а совсем иное. И плетение работало. Так же эфемерные демоны существовали вблизи, но находились за зоной влияния энергий живых. Те самые переливы составляли из себя стихии, пропитанные маной. Ещё и наполненные волей, они нещадно фонили для потусторонних сущностей, действуя как кислота или жар. Они не могли приблизиться. Я же находился очень близко к этой энергии и ощущал здесь меньше холода, чем в Реале. Действуя не так точечно, как наверху, магистры распыляли много энергии, но попутно она не позволяла приблизиться демонам и оберегала меня.

Рядом стоял Айлинайн, скрестив руки на груди. Ему этот свет был неприятен, но действовал не так разрушающе, как на спиритов, так как он натурлемент. Да и был достаточно силён, чтобы обезопасить себя.

«Красиво, не находишь?» — обратился я к нему, а заодно Рэю, проецируя мысль в общее пространство.

Во взгляде Айлинайна читалось слово «идиот», а вот Рэй согласился со мной. Он высунулся из волос, склонясь чуть вперёд от моего надплечья. Я не видел его, но чувствовал.

«Красиво в своей завораживающей опасности, — сказал он. — Как свеча для мотылька в ночи».

Я ощутил зарождение сердца воли барьера. Это название так, из головы, чисто ассоциации. Ведь сейчас я куда чувствительнее, чем несколько месяцев назад, когда наблюдал готовый барьер на территории почётного лейтенанта Эльдариона. Но структура действительно будто обрела жизнь.

«Осторожнее», — я ощутил, как меня схватил за плечи Айлинайн и буквально выдернул подальше. В его пузырь тут же ударилось несколько демонов, растворившись дымом. Я же наблюдал за тем, как вокруг и внутри плетёного барьера закипела энергия и понеслась «вниз», глубже в пространство, на более низкие слои. Я не дурак идти смотреть, что там — засосёт только так, и выйти из Мира Мёртвых обратно будет уже проблематично.

Наконец, я перестал ощущать, что происходит глубже. До этого нити самостоятельной волей плелись, уже иначе, чем до этого направляли старые магистры.

Когда начал «подниматься» в Реал, то ощутил дрожание барьера. Нехорошо это, так что ускорился и вынырнул чуть в стороне, за контуром защитного круга. Тут же кинулся в сторону Айеравола и спрятался за ним с таким видом, будто ничего не произошло. Мужчина нахмурился и я понял, что таки вопросов мне не избежать. Несколько других эльфов тоже бросили на меня недоумённые взгляды, но не стали заострять внимание — и так дел полно. Демоны продолжали лезть. Конечно, вряд ли от них скрылось то, что при приближении ко мне духи рассыпались, но то всё потом.

Мне так же вновь стало не до резни защитников с демонами, так как с барьером творилось нечто необычное. Мандалы мигали, готовые потухнуть, но на них оставались сплетённые нити. И всё это невообразимое плетение трепыхалось, проваливаясь друг в друга и выныривая обратно, как на анимациях четырёхмерных кубов-тессерактов в трёхмерном пространстве. Только это икосаэдры — 4D-аналог октаэдра по структуре, или ещё большие многоугольники, ломающие мозг и логику. Но выглядело просто неимоверно потрясающе! А ведь это всё ещё и светилось, переливаясь цветами стихий!

Постепенно, неспешно, как сходящиеся лепестки цветка, световые многомерные мандалы сжимались к центру. Разрыв, эта чернеющая дымка в воздухе, из которой сочился холод и уже шипящий белым шумом шёпот, начал пульсировать, сопротивляясь. Лес вокруг будто застонал, деревья заскрипели, демоны завыли надрывно, их голоса резали по нервам, в том числе мим, потому я сжал зубы и покрыл себя преманой как защитой. Мне тут же стало легче.

Но плетение неумолимо сжимало дымку, а всполохи стихий становились реже, сливаясь друг в друга и становясь белыми, а потом и прозрачными. На мгновение всё замерло. Затем — тихий, чистый звук, похожий на звон хрустального колокола разошёлся по округе. Я не увидел, но ощутил, как он изгнал часть демонов. А затем вспышка мягкого, белого света, который не слепит, а омывает, разогнала оставшихся. Холод отступил, будто возвращаясь обратно в ад, а пространство пришло в норму, гравитационная линза выпрямилась и исчезла вместе с плетениями. Словно здесь никогда ничего и не было. Всё встало на круги своя.

Пройдут сотни лет, а может и тысячи. Барьер рассосётся, а вместе с ним и прокол пространства. Ничего не останется, и намёка на произошедшее. По крайней мере, так говорили книги и мои старшие товарищи. Сам то я видел лишь второй барьер за свою жизнь. Естественно, в видимом спектре его не заметить, но он всё ещё был здесь и держал прокол закрытым.

Магистры были истощены, я видел их побледневшие доми. Самый старый облокотился на своего ученика клоафа и прикрыл глаза наполовину. Парень буквально держал его.

Раздались последние вопли — самые сильные демоны были побеждены, которых не смело двумя изгоняющими волнами. Пространство вокруг нас буквально звенело чистотой и тишиной.

Что ж, это было потрясающе. Я будто посмотрел долгий захватывающий сериал залпом.

Магистры уселись отдохнуть — рядом со свеженьким барьером нечего было бояться. Из пространственных карманов появились тарелки с едой, запахло так, что и у меня живот скрутило от голода. От переизбытка эмоций я и не замечал, что и сам устал и голоден. Так что повинуясь общему настрою, уселся на землю и вытащил свою мясную похлёбку, тут же начав её поглощать. Все были очень уставшими, на других особо не смотрели, только в лес поглядывали, но там всё было тихо. Рэй даже улетел из моих волос и подтвердил, что кругом спокойно.

Деревья, которые были будто искривлены и кричали о помощи, уже выглядели самыми обычными. А вокруг только хрумканье и стук посуды. Все едят и восстанавливают силы. Ведь хоть ядро разрыва сшито, оставалось много второстепенных, уже не таких опасных. Но их много и расслабляться не стоило. Неизвестно, сколько времени займёт путь назад по искривлённому пространству.

Точнее, эти мысли волновали всех вокруг, но не меня. Я ощущал свой якорь в точке входа в аномалию. Назад мы добрались так же быстро, как и пришли сюда. По той же схеме — я направлял своих старших товарищей.

Как же я устал, однако.

Глава 8

Интерлюдия

Секретарь сообщил, что с начальником аванпоста желает встретиться Ангруилет Кси-Руаларн — столичный магистр, руководивший операцией по запечатыванию разлома и представлявший в ней королевскую власть. Несмотря на это, Налиарн не испытывал ни малейшего желания с ним общаться. Они были давно знакомы, и их отношения всегда складывались непросто.

Ангруилет представлялся ему вечно недовольным, дотошным стариком, который хоть и не чинил открытых препятствий, но мог изрядно испортить нервы. Он вёл себя так, будто все аванпосты были его владением — возможно, из-за того, что его сын возглавлял Министерство по делам Болот. Кроме того, Ангруилет считал себя важной шишкой не только из-за родства с кроной, но и из-за магической силы. Он уже полвека пребывал в статусе предархимага и всё ещё не терял надежды прорваться в архимаги, и уже вёл себя так, будто имел этот уникальный статус.

Айеравол надеялся, что тот, как и в прошлые экспедиции, лишь ненадолго заглянет сюда и быстро уедет. Раз работа выполнена, старику здесь вроде бы нечего было делать. Однако отказать ему было невежливо, да и последствия могли оказаться неприятными. Потому он сказал передать, что ждёт гостя. Наверняка он не явился сразу без предупреждения из-за малого шанса не застать начальника на рабочем месте.

Словно намеренно подтверждая все неприятные подозрения от этой встречи, Ангруилет зашёл в кабинет как к себе домой. Он был хмур, не удосужился поприветствовать начальника аванпоста и сразу же уселся напротив него. Пару десятков секунд он молчал, сверля взглядом Айеравола.

— Что вылупился? — буркнул он. — Включай свою приблуду. Поговорить надо с глазу на глаз.

Он топнул, намекая на защитную формацию в полу.

У Айеравола чуть глаз не задёргался от такого обращения. Несносный старикан, к его манере общения невозможно было привыкнуть.

Руны засветились и все звуки оказались отрезаны от комнаты.

— Твой специалист ведь тот мальчишка Даэрин? — лишь номинально вопрос, скорее уж констатация факта.

Айеравол чуть не закашлялся от такого высказывания сразу в лоб.

— Это закрытая информация, — сказал он, наконец, заткнув своё возмущени поглубже. Внешне он оставался спокойным, немного заторможенно реагируя, чтобы унять свой гнев и раздражение.

— Да хоть запечатанная, — хмыкнул Ангруилет. — Можно подумать, тут кто-то ещё способен на подобное.

— Адмир лишь призывник…

— Нет бы что-то умное сказать! — старик брезгливо скривился. — Мы там, наверху, не идиоты, и знаем побольше твоего.

Магистр отмахнулся, словно от назойливой мухи, словно не позволяя слуге перебивать его.

— Что вы от меня хотите? — устало вздохнул Айеравол. Хотелось уже поскорее закончить эту встречу, а не вступать в словесную перепалку, выйти из которой победителем невозможно.

— Я — ничего. А вот король! — магистр благоговейно акцентировал внимание на власти. — Он хочет, и не мало. Чтобы ты этого мальца использовал по полной, дал ему все возможные полномочия. Пусть ребёнок развлекается, никому ведь не вредит. И подружись с ним — это обязательно.

— Мы и так в хороших отношениях, — ухмыльнулся Айеравол.

— Очень на это надеюсь. Пусть он обучит новенького своим трюкам, как найти путь к разлому, например.

— Невозможно, — слова прозвучали как грубый отказ. — Здесь задействован хранитель.

— Так и я тебе не дармоеда предлагаю, бестолочь. Понабирают, будто других кандидатов нет, — вздохнул он с разочарованием. — Вот, может, тебе на замену и придёт. А то расплодили тут кумовство, понимаете.

В том и дело, что очереди из желающих не наблюдалось. Но откуда столичной шавке знать, что творится на местах? Отчёты — лишь сухая статистика, а защитники тут жизнью рискуют совсем не понарошку.

— Замену? Да с радостью, можно подумать, я тут как в санатории отдыхаю, — еле сдерживая раздражение сказал начальник аванпоста. Увы, старик вновь вывел его из себя за такой короткий срок.

— Не важно. Мальчик совсем недавно благословлён Кореллоном. Корона возлагает на него большие надежды. А этот Даэрин — внезапно свалившаяся на нас удача. Если детки ещё и подружатся… — он многозначительно посмотрел на Айеравола. — Ты меня понял?

— Не уверен, что ваш мальчик, — тот хмыкнул, — вынесет общество нашего мальчика. Даэрин избалован покровительством могущественных сущностей, и если ему что-то не нравится, он церемониться не будет.

— Какие там у него могущественные сущности за спиной — мы знаем получше тебя, — отзеркалил ухмылку старик. — Молись с его покровителями никогда не встретиться. Пока сильные мира сего развлекаются, простым эльфам стоит сидеть тихо.

— Мы с ним друзья, так что кое что я знаю, — с некой гордостью сказал Налиарн, но старика это будто совершенно не волновало. Эта игра в одни ворота, но Айеравол каждый раз не мог сдержаться.

— Да что ты говоришь! — язвительно воскликнул старик. — Более чем уверен, сам Даэрин всего не знает. Ну или он совсем больной на голову. Но я склоняюсь, что это дело горячей юности. Когда поймёт, во что вляпался, уже поздно будет. А его папашу инфаркт хватит, но лекари помогут, уверен. Ларгос для нас более удобный правитель. И не только из-за помолвки с Анрис.

— Спешу разочаровать, Адмир вменяемый псих без чувства страха.

— Да-да, я читал отчёты. Жаль паренька, допрыгается ведь, — Ангруилет сокрушенно покачал головой. — Отцу надо было лучше следить за ним. Поездка в Ксилтар явно была излишней и плохо на него повлияла. Ширейлин всегда славился своеобразными развлечениями, — старик мерзко захихикал, а Айеравол с силой сжал челюсть. — Ну, хоть Анрис не опорочил, так что прок в его пристрастиях есть.

Таким был Ангруилет Кси-Руаларн. Самоуверенный, считающий себя всегда правым и упивающийся властью. И с этим ничего нельзя было поделать.

— Я вас услышал. Сделаю всё, что смогу. Но замечу, что официальных разрешений я не получал и действую на свой страх и риск, используя формальные лазейки.

— Да, молодец, молодец. Наш мальчик прибудет где-то через недельку. Ты его хорошо встреть.

— Обязательно.

На этот разговор был закончен, а Айеравол приказал секретарю никого к себе не пускать: ему ещё следовало успокоиться и всё хорошо обдумать. Разумеется, он не боялся конкуренции, сам бы рад спихнуть должность, да не на кого. И этот «мальчик» сбежит через годик, он уверен. Раз он весь такой особенный. Вряд ли воспылает желанием всю жизнь киснуть в этих проклятых болотах.

* * *

Айеравол Налиарн сверлил меня тяжёлым взглядом, пока я с наигранным любопытством рассматривал свои ногти. Ровные, без трещинки, ни одного намёка на заусенцы. Пальцы тонкие, ровные, длинные. Но всё же ладонь больше, чем у большинства женщин, и на том спасибо. А то природа явно переигралась с этим телом, пытаясь создать нечто идеальное и унифицированное. Но да, я привык уже и смирился. Наверняка красивее меня парня нет на этом свете.

— Так и будешь молчать? — начальник заставы пытался изобразить жёсткость, но я чувствовал, что он сам уже смирился давно с моими заскоками. Так что я просто пожал плечами и посмотрел на него с обворожительной улыбкой.

Его взгляд помутнел, будто он унёсся мыслями куда-то очень далеко, но быстро тряхнул головой, отгоняя наваждение. И всё же, привыкания не происходит к моему таланту, но точно жертва со временем начинает лучше контролировать себя. Если вообще способна к этому изначально и понимает происходящее. Ну, как понимает, на уровне инстинктов. Ума точно не хватит осознать реальность как она есть. Или скорее не ума, а познания?

— Куда ты пропадал?! — снова попытался он узнать хоть что-то, но натыкался на мою улыбку.

Наконец, он вздохнул и покачал головой.

— Если бы не твоя реальная помощь, давно бы прекратил все эти самовольства, — пробормотал он. — Хорошо хоть, что никто не обратил на это внимания, и отчётах лишь несколько упоминаний других участников. Если бы кто-то из магистров заметил, то было бы плохо.

— Я ведь предупреждал, — пожал я плечами.

— Предполагал, что ты по дороге будешь отходить и заниматься своими делишками. А не исчезнешь под носом у всех в буквальном смысле, а потом материализуешься как сами демоны из воздуха.

Опять улыбнувшись, я пожал плечами.

— Твоя способность… она уникальна, — он говорил, старательно не смотря на меня. — Ты можешь обучить хоть кого-то?

— Но я ведь говорил, что дело в хранителе, — удивился я. — Такому нельзя научить.

— У нас есть двое защитников с хранителями. Скоро прибудет третий.

— И? Как, по-вашему, это будет работать? У каждого хранителя свои особенности, — недоумевал я. — Им нет резона слушать меня, либо ещё кого-то. Кроме Кореллона, естественно.

— Просто попробуй. Ты можешь?

— Что я могу, так это ничего не обещать, — нахмурился я. — Я с чужими хранителями никогда не общался.

— Тебе заплатят, не беспокойся. Так же, как и прошлые разы, оформим анонимным источником.

— Да не об этом я… Попробую, но считаю, что подобное бесполезно.

— Даже если ничего не получится — это тоже результат. Указ сверху, я обязан подчиняться.

— Вы рассказали… — поразился я. Разве он не должен скрывать такие вещи? Как же политические нюансы, боязнь скандалов? Всё же, я принц.

— Ты сам умудрился обратить на себя внимание, — он отрицательно покачал головой. — Я тут совершенно ни при чём. Наверху решили, что ты полезен, это главное.

— Ладно, — пожал я плечами.

Айеравол сообщил, что вскоре прибудет тот самый благословлённый, но, возможно, я ещё успею уйти в специальный аванпост. И подмигнул.

Не то, чтобы я хотел отмечать новый год в глуши, вдали от друзей, но мне не терпелось вновь встретиться с почётным лейтенантом Алдаласаром. Как я понял, этого новенького начальник уже невзлюбил по каким-то причинам, но вникать в нюансы я не хотел. Куда важнее очередное погружение в магическую науку и тайны Болот. Здесь ещё скрывалось много интересного для меня.

* * *

Интерлюдия

Этриан провожал Адмира вместе с остальными членами их странной группы и друзьями. Мэйн, раб Лейн, а так же недовольный Фисларон. Всё потому, что его в специальный аванпост не отпускали, как бы он не пытался доказать, что тоже является гением и вообще сильным защитником. Но Айеравол был непреклонен.

Так же здесь присутствовали другие ребята, которые считали себя друзьями Адмира — бывшая команда во главе с Териасетом. Эллиндет с Валандолом — те два парня, что встретили их на воротах в день приезда в аванпост. Лисантар — глупый влюблённый мальчишка. И ещё с десяток других солдат-защитников притащились сюда. Что ж, третий принц Амрота и правда очень популярен, ведь это самые близкие друзья, а сколько ещё просто приятелей?

Первым исчез Мэйн. Казалось, этот громила только что находился рядом, а потом будто испарился. Этриан теперь понимал суть этого навыка, но тот слишком специфичен, чтобы его было возможно кому-то повторить. Кроме такого особенного эльфа как Адмир, разумеется.

Когда Эрмуара принял решение зацепиться за этого мальчишку королевских кровей, он и представить не мог, во что вляпывается. Адмир был прав, Этриан карьерист, который давно упёрся в потолок. Как бы он не старался, в лигу повыше перебраться не мог. Потому служение королевской семье, пусть и соседнего государства, должно было стать счастливым билетом и яркой строкой в его трудовом стаже.

А в итоге Эрмуара оказался на Жутких Болотах. Кто-то проклинал бы судьбу, но не он. Потому что служба здесь — бесценный опыт, который также потребуется в будущем. И всё это без отрыва контракта работы на королевскую семью Даэрин.

Работая в службе разведки Ксилтара, Этриан навидался много всяких необъяснимых вещей, встречал самых разнообразных необычных магов. Как сильных, так и откровенно слабых, но достаточно умных, чтобы представлять серьёзную опасность. Иногда с достаточной выдумкой даже посредственный магический талант мог расцвести ярким цветком.

Но Адмир… Он точно стоял особняком от всех, кого когда либо встречал Эрмуара. Даже если брать в расчёт мемуары некоторых магистров или архимагов, его судьба была куда ярче любых выдумок. С таким королём во главе… Да, для Адмира бы мечта Ширейлина стала лёгкой задачей. Он бы смог объединить все пять эльфийских наций, при этом не пролив ни капли крови. А потом и стереть все аномалии, навсегда закрыть дорогу в Бездну.

Вот только, увы, пареньку это совсем не привлекательно. Разве что само запечатывание разломов вызывает интерес. Что ж, пусть Адмир не останется принцем, не станет королём, но точно превратится в архимага. Причём при жизни самого Этриана. Тот в этом абсолютно уверен. В Мессию Кореллона он верил слабо. Альверцы совсем поехали со своей религиозностью, но и на этом можно будет однажды сыграть.

— Ну что, в динами? — с улыбкой обратился к Этриану Фисларон. — Как договаривались?

Эрмуара кивнул и они направились в нужную сторону. Сегодня важный день — Этриан намерен преодолеть порог и стать флаосом. Что-то он засиделся на девятой ступени клоафа. Ещё немного времени пройдёт и принц его перегонит.

* * *

Полгода пролетели незаметно, будни поглотили меня, как и общение с друзьями. Мне всё больше и больше нравилось на этих Болотах. Перспективы исследований заставляли моё сердце биться чаще. Я научился самостоятельно опускаться на более низкие слои реальности, более тонко чувствовать пространство, наблюдал за накладыванием межмировой печати, а так же… отвернулся от долгожданной массовой зарубы защитников с нечистью. Мои исследования душ так же далеко продвинулись, я стал гораздо лучше понимать суть слоёв. Правда, так и не удавалось пленить основу души, исключение — помещать внутрь своего мирка. Но это совсем не решение прблемы.

Что важнее — магия мёртвых, основанная на воле и препране. Моё искусство менталистики сильно продвинулось и оказалось куда многограннее по применению, чем я предполагал. Овеществление объектов всё ещё тяжело давалось мне, но основная причина в малом источнике нужной энергии. Как исправить ситуацию с этим — я не знал. Конечно, душа сама выделяла нужную препрану, но слишком мало. Даже я раскачал, казалось бы, до максимума её образования, но этого всё равно было катастрофически мало.

Рэй считал, что мне незачем углубляться в овеществление, ведь даже среди мёртвых существует множество типов магии. Просто, это не моё, и стоит заняться чем-то иным. Например, иллюзии мне хорошо давались, но тоже только в мире мёртвых. Вне болот вряд ли выйдет применять подобное. Максимум — в любом динами.

Пока обстоятельства складывались так, что я мог легко проникать в разум живых, взламывать сознание и даже брать под контроль. Но это связано скорее с отсутствием защиты моего направлени, чем с каким-то особенным талантом. Теоретически, я мог взломать сознание демона, но с сородичами это выходило проще. Если однажды разберусь с психологией демонов, то и с ними можно будет работать в этом направлении. Но мы слишком разные, мыслим разными категориями и используем разную магию.

Так же духи не могли меня чему-то учить базовому, так как умели это делать по наитию. Например, как прикосновением моментально погружать в сон эльфа. Рэй совершенно ничего не делал для этого, получалось само.

С учётом моих особенностей выделили несколько направлений демонических, но нюанс таков, что я не мог вселиться в чужое тело. Так что мне, похоже, придётся создавать свой демонический путь. Ну или духовный, так звучит лучше. По крайней мере, я стал гораздо лучше разбираться в демонологии. Не в пустом перечисление видов, а именно их типировании по силе.

Путь прошёл в целом хорошо. Я всё так же расслаблялся в компании своих своеобразных друзей — Рэя, Айлинайна и Даэлии. Болотника я перекормил, как и обещал. Странно было наблюдать его пьяный взгляд, он действительно начал шататься, но не уснул, как это обычно бывает с Рэем. Мне казалось, что взгляд Айлинайна менялся, когда он смотрел на меня. Возможно, так оно и было, всё же я намеренно привязывал духов к себе подобным способом. От этого наркотика сложно оторваться.

Долго думал о Мэйне. Одно дело — транслировать себя мёртвым, а другое — живым. Многие вещи, что я показывал духам, ему не мог, стоял ментальный блок, что это неправильно. С другой стороны, мне было его жаль и хотелось показать другую жизнь. Возможно, ему будет ещё больнее осознавать, чего он лишён. А с другой — он сможет прожить то, чего в собственном теле никогда не получит. Он ведь наверняка думает о некоторых вещах и хотел бы их пережить. А жить в неизведанности на самом деле хуже. Однажды, возможно, мне подвернётся шанс сделать это не так явно. Иначе он оттолкнёт и не сможет насладиться моим подарком.

В размышлениях я достиг специального аванпоста. Такие до боли знакомые стены аванпоста из окаменевшего под действием магии дерева.

Найатис встретил меня новыми лицами. Совершенно незнакомый мне мужчина провёл осмотр и принялся требовать объяснений, по какому праву я путешествую по болотам один. Я же смотрел на него как на идиота.

— А почему нет? — всё, что мог сказать по этому поводу и услышал ожидаемую тираду об опасности.

Наконец, во дворик зашёл Финалфисол и остановил всё это:

— Оставь его в покое, — властно приказал он и буквально отпихнул новенького, после чего нагло схватил меня за щёки и начал больно растягивать. — Ну наконец-то ты здесь! Мы уже заждались! Особенно Онванар!

И засмеялся. Я даже не сразу отпихнул его руки, так как действительно было больно. Раньше он так нагло себя не вёл, я немного растерялся. И потёр свои многострадальные щёки.

— Поаккуратней нельзя? — недовольно сказал я. — И что это у вас за новые лица? Я троих насчитал.

— Это… — он рассеянно посмотрел в сторону, после чего приобнял меня слегка за плечи и подтолкнул к внутренним воротам. — Поговорим в другом месте?

Когда мы прошли, опять вывалил весь форпост зыркать на меня. И новеньких было ещё девять. Но удивительно не это, а взгляды — они были куда добрее, чем обычно. Ещё и здоровались поголовно. Заметный контраст с моими прошлыми визитами.

Вместе с нами на второй этаж поднялся ещё один мужчина из старого состава, он занял место секретаря и тут же выпалил с довольной рожей:

— Онванар ожидает тебя, проходи!

Странные тут порядки у них с недавних пор. Но время расспросить ещё будет. Я сам предвкушал встречу с высокопоставленным вполне себе другом. Он вновь стоял у окна, так что поспешил к нему и крепко обнял.

— Оставлю вас, — Финалфисол деликатно закрыл дверь с другой стороны.

— Эти полгода были долгими, — сказал вместо приветствия Онванар, слегка приобняв меня.

Я же отлип от него посмотрел в глаза:

— Рассказывай, что тут у вас произошло? Я столько новых лиц увидел! Тордрет упомянул лишь о переменах, но я и не ожидал, что те настолько масштабные!

— Да что тут рассказывать, — вздохнул мужчина и погрустнел. — Дело с Ибранином вышло скандальным. Но всё же, благодаря этому были введены существенные изменения. Я надеюсь, что это пойдёт нашей структуре только на пользу.

«Скандальное дело»? Я ни сном ни духом ни о чём подобном. Видимо, такие вещи правда решают «по-тихому», чтобы не пугать простых гражданских, да и обычных защитников тоже. Зачем им знать неприятные подробности других мест службы? И так сложно загонять на службу, а ведь платят тут прилично.

Глава 9

Онванар отошёл от окна и присел на край стола, так мы оказались почти одного роста. Начальник заставы поведал мне обо всех изменениях, которых оказалось немало. Теперь каждые десять лет рекомендовалось менять место службы, дольше пятнадцати на одном месте находиться не желательно. Также можно сменить место спустя год пребывания на одном месте. Это не касается только высшего командного состава и всех, кто согласится проходить ежегодную проверку менталиста и в случае необходимости употреблять подавляющие либидо препараты.

Постарались учесть интересы всех сторон и коллективов в целом. Да и большая свобода у руководства оставалась, этих рекомендаций всех можно было и не придерживаться при сильном желании. Но если что-то пойдёт не так, то и ответственность куда строже. Магистрами левые личности не становятся, как и не получали подобные назначения, потому кредит доверия к руководству большой, отсюда и послабления. Да и пунктик у эльфов есть на всякие правила.

При норме в течении года менялись лишь четыре эльфа состава. С одной стороны, это позволяло постоянно обновлять коллектив, а с другой — оставалась целостность, так как лишь четверо из группы в пятьдесят голов это очень мало. Также если место службы солдату нравилось достаточно сильно, он вполне мог оставаться сколько захочет, если будет проходить проверки психического состояния.

Выявились проблемы и в других местах, не только в Найатисе. Стоило только министерству копнуть глубже. Но то Онванару по дружбе сообщили, ни кто подобное рассказывать официально не стал бы. Про манию умалчивания эльфов я уже прекрасно знал. Но так же не стоило забывать о менталитете нашего народа — всякие правила мы стремились исполнять, нарушали только если видели в этом веские причины. Ведь для каждого пункта имелись основания, и информация, почему именно так, а не иначе, доводилась при необходимости.

Также изъявили желание сменить место службы многие из Найатиса. Потому первые сдвиги состава были больше, фактически половина народа — целых двадцать эльфов, а не лишь девять причастных изначально.

Принятые меры мне казались приемлемыми, даже удивился, почему до подобного не додумались раньше. С другой стороны, ведь существовал принцип «если работает — не трогай». Его и придерживались.

Также в закон внесли поправку, что переходить можно малыми группами до трёх эльфов, то есть сложившиеся дружеские отношения можно было не разрывать. На мой взгляд дилетанта, подобная тасовка кадров могла укрепить связи между специальными аванпостами.

— А сам Ибранин? — поинтересовался я.

— На него, как отщепенца, эти рекомендации не распространяются. Он так же привязан ко мне как куратору.

— А тебе ничего…

— Штраф и выговор, — недовольно скривился Онванар. — Но это мелочи.

— То есть, Ибранин всё ещё здесь?

Онванар кивнул.

— К нам поступил новый менталист, он занимается парнем. Но успехов там почти нет, очень сложный случай. Так же я настоял на рассекречивании его данных и получил информацию. Его дочь мертва, а бывшая жена не желает знать о нём. Она сменила имя и переехала.

Начальник вкратце рассказал историю отщепенца. Дочь погибла от болезни. Жена смогла смириться и хотела родить ещё ребёнка, но сам Ибранин не пережил утрату. Из-за этого она в итоге ушла от него, а сам парень связался с демоном, который обещал воскресить дочь. Слово своё он сдержал, вот только… это была не совсем его дочь. Даже несмотря на то, что он выкрал её душу с «кладбища».

Девушка страдала и возненавидела отца, так как превратилась в кровожадного монстра в своём новом теле. Как итог, её душа была уничтожена, а самого Ибранина осудили на смерть, лишив права посмертия. Но он, уже имея представление о Бездне, куда неминуемо попадёт, выбрал полк отщепенцев вместо яда.

— И как он принял это? — нахмурился я.

— На удивление стоически. Он вновь занялся саморазвитием, но пока выполняет самые простые задачи по патрулированию и сбору растений. Покончить с собой не собирается.

Можно было предположить, почему он не спешит теперь выпилиться. Но в Бездне ли дело, или нашёл новый смысл существования?

— То есть, он стал выходить за стены?

— Верно. Он…

Онванар запнулся и прикрыл глаза, после чего покачал головой.

— Он начал улыбаться просто так, искренне. Почему я раньше ничего не замечал?

Я дотронулся до лица мужчины ладонью и, когда он посмотрел на меня, обворожительно улыбнулся:

— Не вини себя. Ты живой эльф, а не всеведущее и всемогущее существо.

Он тяжело вздохнул и уткнулся носом мне в надплечье. Мне только и оставалось, что обнять его крепче и погладить по голове. Собственно, дать то, зачем я здесь — утешение.

— Спасибо, — услышал его тихий голос.

Я провел с ним около часа. Донёс мысль, что благодаря ему теперь на всех специальных аванпостах повседневная жизнь простых защитников станет лучше. Онванар вдохновился, ему определённо стало лучше. Под конец нашего общения он начал искренне улыбаться и грубо шутить. То есть самобичевание закончилось и лезла наружу личность властного и строгого начальника. В принципе, мне самому приятно, что смог его подбодрить.

Что станет со мной годам к двумстам или трёмстам? Какова будет моя жизнь? Разочаруюсь ли я? Буду так же страдать, или наоборот, стану психопатом, подобным Тайритрону? Для которого жизнь эльфа ничего не значит.

Ибранин нашёлся на складе — перебирал высушенные растения. Он поднял голову и, увидев меня, улыбнулся. Я даже залюбовался им — он действительно похорошел. Его улыбка была такой чистой и невинной, будто передо мной ребёнок, не познавший бед. Странный диссонанс.

— Ты всё-таки пришёл, — тихо сказал он и отвёл взгляд, немного покраснев.

Так, это что за приколы? Только не говорите, что он всё ещё влюблён в меня! Надеюсь, глупить не будет.

— Пришёл, — кивнул я и подошёл, чтобы сесть на лавку напротив него.

Склад представлял из себя небольшую квадратную комнату с множеством выдвижных ящиков. Посередине стоял стол, на котором были разложены сухие травы, которыми Ибранин и занимался. Здесь стоял сильный запах растений, не совсем приятный.

— Ты почему не вышел меня встречать? Тебе не сказали?

— Сказали. Но я подумал, что если захочешь меня увидеть, то сам найдёшь. И оказался прав.

Он снова улыбнулся, посмотрев на меня.

— Ты… — я нахмурился, не зная, как сформулировать предложение, чтобы это не было слишком грубо. Вдруг ошибаюсь? — Ты же не испытываешь ко мне неуместной симпатии?

— Что? Нет, я всё прекрасно понимаю, — поспешил он сказать. — Просто, мне приятно, что ты не забыл меня. Адмир, ты… Ты поможешь мне вспомнить?

Он смотрел на меня с надеждой. Весь такой скромный мальчик зайчик, стеснительный. И это после всего произошедшего. Хотя, откуда мне знать, как надо переживать насилие? По крайней мере, он сейчас выглядел живым, а не тенью.

— Ты ведь понимаешь, что эти воспоминания причинят боль? Неведение блаженство, — напомнил ему.

— Понимаю, но… я ведь не по своей воле забыл всё. И ещё я чувствую, что это очень важно. Я должен помнить свою дочь. Должен. Иначе это как предательство. Пусть я и ошибся, но всё делал ради неё.

— Нет, Ибранин, — я покачал головой. — Ты всё это сделал ради себя. Ты хотел унять свою боль утраты, вернув её. В прошлом ты не смог пережить потерю, а что, если и сейчас это чувство ляжет на твоё сердце тяжкой ношей?

Парень опустил взгляд и молчал какое-то время, обдумывая сказанное мной. Его пальцы дрожали, как и пучки сухих трав, которые он держал.

— Мне кажется, я готов. Сейчас я другой. То, что произошло со мной в Найтисе, чуть не убило меня. Но если бы я помнил, то чувство справедливости расплаты придало бы мне сил. Ведь я сломался только из-за того, что всё забыл.

— То, что произошло, не было расплатой за содеянное, — не согласился я. — Это трагическая случайность, не более. Ты не должен был позволять им делать с тобой подобное. Твоя расплата — месть всем демонам. Чтобы они не смогли соблазнить другого эльфа, впавшего в уныние. Твари Бездны коварны, они развращают разум, дают ложную надежду, чтобы питаться эмоциями жертвы. Чтобы проникнуть в этот мир, устроив себе пиршество. Проживи как можно дольше, чтобы уничтожить как можно больше демонов. А когда умрёшь и окажешься на той стороне — уничтожай их там.

— Но как я смогу? — он выглядел испуганным, задавая этот вопрос.

— Поймёшь, когда окажешься там, — улыбнулся я. — Но для этого тебе нужен сильный дух. Не в плане культивации, хоть и это важно, а именно воля, целеустремлённость. Пока ты будешь понимать, что борешься за правое дело, сможешь продолжать существовать и там как личность, а не жалкое подобие прежнего себя. Возможно, ты там просуществуешь тысячелетия, в может лишь час. И вот тогда погибнешь по-настоящему. Просто перестанешь быть.

— Ты говоришь так уверенно…

— Потому что я знаю. Не сомневайся.

— Адмир, ты удивительный, — он широко улыбнулся. — Я счастлив, что встретил тебя.

Повисла недолгая пауза. Я не знал, что говорить ему, потому поднялся и вздохнул.

— Приходи ко мне вечером. Чтобы… — Ибранин указал пальцем в висок, — покопаться в голове.

Я кивнул и вышел со склада.

Почти сразу столкнулся с Финалфисолом. Он будто ждал меня и сразу позвал в столовую попить чая, на что согласился. Зная мою любовь к сладкому, он принёс из кладовки и открыл маленькую баночку мёда. Небывалая щедрость для того, кто раньше ворчал по поводу этой моей слабости. «Истинный принц» — так он намекал о дороговизне подобных лакомств.

Рассказал несколько историй, что произошли, пока меня не было. Нашли ещё один небольшой разлом, который пришлось перед запечатыванием зачистить, но хотя бы никто не умер. И магистров из столицы вызывать не потребовалось. Так же про миграцию магверей и операцию, как их пути сдвинули в сторону от аванпоста.

Алдаласар и Эльдарион не охватывали всю территорию, естественно, остальное патрулировали защитники из аванпоста. Вот им частенько приходилось сталкиваться с демонами и агрессивными магзверями, и это не считая вездесущей мелочи, которая постоянно пакостила.

Я не мог понять, с чего это вдруг Финалфисол решил поболтать со мной по душам, навалив экспозиции. Лишь когда чай был почти допит, он ненадолго заткнулся и внезапно попросил прощения. Я даже растерялся от неожиданности.

— За что?

— Что не верил. Что все твои заявления по поводу Ибранина считал чушью и всячески отговаривал Онванара раскручивать эту историю. Ведь не только он ничего не заметил, но и я. А я ближе к простым солдатам! Замечал странности, но не складывал их вместе.

— Смысл говорить об этом? — я покачал головой. Утешать кого бы то ни было ещё, помимо Онванара, я не собирался. Если майор чувствует вину, то и поделом ему, не мои проблемы. — Всё это случившийся факт, о другом надо думать, как предотвратить подобное в будущем.

— Ну, порядки изменились, — Финалфисолом развёл руками. — Возможно, это всё, что можно сделать. Менталист и психолог вещи разные, мы все здесь защитники в первую очередь, а потом уже эльфы. Знаешь, раньше я постоянно злился, когда где-то находили колдуна с десятками жертв. Всё никак не мог понять: как можно было упустить подобное? И вот когда похожее произошло рядом, то мне нечего сказать. Страшно представить, сколько зла в этом мире остаётся незамеченным, сколько простых мирных граждан страдает от несправедливости. Есть ли вообще смысл в том, чем мы здесь занимаемся?

Я усмехнулся, внимательно смотря на него.

— Если оставить Болота как есть, то из этой зоны начнёт с разной периодичностью лезть всякая дрянь, — начал я размышлять. — Возможно, при таком варианте было бы затрачено гораздо меньше ресурсов, а множество защитников занимались бы чем-то другим, завели нормальные семьи. Но тогда и жертв среди гражданских могло быть больше. Сейчас же, никто не думает о Жутких Болтах. Для большинства они лишь страшная сказка на ночь. И всё благодаря тому, что мы сидим тут в изоляции и медленно сходим с ума без доступа к цивилизации.

— Ха! Как ты верно подметил! — недобро улыбнулся Финалфисол. — Сходим с ума. Здесь нормально только уже больным на голову. И вот я смотрю на одного смазливого парня и задаюсь вопросом: может, младенцем его роняли головой вниз, или он сам уродился таким?

— А тебя самого роняли? — вернул я ему подколку.

— Нет, это у меня старческое, — ответил он и засмеялся. — Я отжил вполне нормальную жизнь, а потом дети выросли, пошли внуки и так скучно стало… Я ведь ничего стоящего за свою жизнь не сделал. То, из-за чего мог бы гордо поднять голову и сказать, какой я крутой мужик!

Он действительно приподнял подбородок и выпрямился, после чего ударил себя кулаком в грудь. Я тоже засмеялся.

— Вот смотрю я на тебя, малец, — продолжил он, — тощий, личико смазливое, взгляд детский наивный. Ткнёшь ведь пальцем и переломишься! А потом обращаю внимание на то, что происходит вокруг тебя…

— И? — не понял я.

— Будто ты проклят, — сказал он с неким сожалением в голосе.

— Э? — я изогнул бровь в недоумении. К чему он вообще это озвучил? — Ну, отчасти ты прав, — пожал я плечами. — Может ты слышал байку о том, что мою мать прокляли, когда она была мной беременна? Это правда. Ларгос считает, что я причина её смерти, а также все неприятности, что случились с семьёй.

Ненадолго повисла тишина, Финалфисол о чём-то задумался. Я же допил свой чай и принялся пальцем доставать остатки мёда со стенок банки.

— Ты за этим здесь? — сказал он, наконец, и я уставился на него с удивлением. — Выбить клин клином? Или всё же смерть ищешь?

Я поначалу подумал, что он шутить надумал, но взгляд мужчины был серьёзен.

* * *

— Что за чушь? — засмеялся я. — Я здесь ради своих исследований магии, чтобы стать сильнее. Кого мне ещё препарировать, как не местных демонов? А опыта набираться надо только у лучших! Благодаря Ибранину я столько опыта набрался, покопавшись в его голове! Все Болота для меня источник ценного опыта! Через парочку дней пойду гостить к почётному лейтенанту Алдаласару Анисарн! — я с гордым видом поднял палец вверх. — По личному приглашению, между прочим! Кто ещё может таким похвастаться?

Ненадолго повисла пауза, прежде чем Финалфисол выдал:

— Всё-таки головой ударили.

И мы оба засмеялись.

— Серьёзно, — продолжил майор, — Алдаласар ведь помешан на своих деревьях и цветах, разговаривает с ними. Он больной на всю голову, совсем поехавший старик. И чтобы подобный тебе непоседа рвался к нему гостить? Это что-то сверх моего понимания.

— Ну да, он бегать запрещает, чтобы случайно веточку не сломать, — приуныл я. — А вообще он в своём уме, вполне адекватный дед. Потому мне очень интересно, что он скрывает. Уверен, не просто так он себя ведёт. К тому же, Онванар просил.

— Так ради нашего начальника ты идёшь на это? — воскликнул он удивлённо.

— Не только это. Алдаласар ведь почётный офицер, хочу посмотреть, как он работает, что делает. Сам ведь планирую такой статус получить.

— Чтобы дали такой статус, требуется совершить нечто из ряда вон выходящее. Мне, если честно, не хочется, чтобы подобное произошло, — Финалфисол нахмурился.

— А что сделал Алдаласар? — я с интересом уставился на майора перед собой. — Он ведь дендромант, а им сложнее получить почётный титул.

Онванара я тоже спрашивал ещё давно, но он сказал, что в битвах. Но тогда у нас разговор ушёл в подробности и нюансы получения статуса, а не частные случаи почётных, приписанных к его аванпосту.

— Ты ведь видел его големов? — мужчина задумался ненадолго. — Когда-то он мог управлять группой из трёх десятков. Не такие искусные, как у него сейчас, простые марионетки. Но их число… Официально Алдаласару сделали приписку «дендромант», да и по сути через эту силу он создал свою мини-армию. С их помощью он прикрыл собой звериный прилив на аванпост. Когда по его сигналу прибыло подкрепление, то нашли сто двадцать трупов животных. Вожак четвёртого уровня, несколько были третьего.

— Ого! — удивился я. Потому что понимал, если это дикое стадо, с которым было невозможно договориться, то бойня произошла знатная. И ведь наверняка сверху было несколько сотен элементалей всех мастей! Мощная сила.

— Да, сам герой был ранен, а его армия почти полностью разбита, лишь пара кукол сохранились. Даже магистр справились бы с подобным с трудом, а он один флаос. Конечно, на это ушло много его личных накоплений, которые вряд ли он смог восстановить быстро. Всё же, големы дело дорогостоящее. Но сам факт, что он смог расщепить сознание и управлять таким количеством — поражает. Повезло, что он предотвратил прилив почти в зачатке. К моменту, когда они бы добрались до аванпоста, согнали с насиженных мест огромное количество других животных. Неизвестно, сколько бы сотен оказались у стен и каких сил бы потребовалось унять прилив. А что, если бы те пошли дальше, волной? Так что по сути один защитник смог предотвратить катастрофу. Не отступил, а наоборот — пошёл вперёд. Это воистину героический поступок. Его кандидатуру выдвинул начальник того аванпоста, а комиссия одобрила.

Майор рассказал и об об Эльдарионе. Тот так же отличился в приливе, но уже на сотни особей. Благодаря своей гелиомантии смог пробиться до вожака и взять его под контроль. А вместе с ним и его семью на десятки особей. То есть во время боя он смог ослабить и ментально сломить высокорангового магзверя. На месте битвы не один он был, все видели, что он внёс самый большой вклад в победу, потому его кандидатуру выдвинули. Собственно, служил он в Найатисе изначально, по сути местный. Мне стало чуть понятнее, почему Онванар панибратски общается с этим парнем — накладывалось давнее знакомство.

Опять же, оба мага имели много исключительных заслуг и перед этим, сильнейшие из сильнейших. Но титул дают только после совсем уж значимых событий. По сути, у меня тоже есть три заслуги: за волка, за создание протодинами и за союз с Эрликом. Выходило, что я как зоомант смог подчинить крупную стаю хищных магзверей. Так же сделать то, что до меня никто не делал — протодинами. До этого только боги могли занять уже сформировавшееся место силы. Ну и склонить на сторону Кореллона свободного божка кому-то помимо священников — тоже что-то невероятное. Но ни одно из этих событий не грозило катастрофой, лишь гипотетически в будущем.

— Я навёл о тебе справки, — сказал Финалфисол. — Тебя прозвали безумцем, не боящимся смерти. Говорят, ты демонов скручиваешь в улитку голыми руками.

На это я мог лишь развести руками. Рассказывать, что «коллекционирую» свитки с демонами, не хотел. Иначе бы появился закономерный вопрос, зачем они мне?

Майор пригласил меня сходить с ним в лес завтра утром. Ему хотелось посмотреть на то, как такой тщедушный эльф будет крутить демонов. Отказывать ему я смысла не видел.

Глава 10

— Входи! — крикнул Ибранин, когда я постучал в дверь. Только вот когда открыл, то первый, кого я увидел, оказался не хозяин комнаты.

— Ублюдок, ты что здесь делаешь? — вырвалось у меня. Я мигом разозлился, ощущая отвращение к этому эльфу.

Руалианет! Он сидел на стуле у стола, когда Ибранин на кровати, оперевшись ладонями чуть позади спины. Хозяин комнаты подскочил и тут же поспешил встать между нами:

— Подожди, Адмир! — сказал он. — Не будь так строг к нему!

— Ты хоть понимаешь, что несёшь? Он же… он… Как ты можешь защищать этого морального урода?!

— Я ведь говорил, — Руалианет покачал головой с сожалением и поднялся со стула. — Мне лучше уйти.

— Это уж точно, — фыркнул я.

Недоэльф молча ушёл, прикрыв за собой дверь. Я же строго посмотрел на Ибранина. Он виновато опустил взгляд.

— Я простил его.

У меня просто слов не было. Как можно простить после такого? Почему он вообще здесь? Почему его не перевели?

Я тяжело вздохнул и потёр виски, прикрыв глаза. Надо успокоиться.

— Он неплохой эльф, — продолжал Ибранин. — Он искренне раскаялся, правда. Я ведь тоже не сразу смог простить его. Но Руалианет показал делом, что я… дорог ему. Знаю, это может казаться очень странным, — он вяло улыбнулся.

— И что вы теперь, сладкая парочка? — с раздражением предположил я.

— Что? Нет! Совсем нет, — парень испуганно замотал головой и замахал руками в отрицании. — Мы просто друзья! Он ни разу даже не пытался! И вообще, теперь принимает те таблетки. Просто… Это сложно объяснить, Адмир.

— Так просто или сложно? — хмыкнул я.

— Он теперь навечно на этих болотах, понимаешь? Совсем как я. Поставили перед выбором: или новый вечный контракт подписывать, или под суд.

— Сам виноват, нечего его жалеть, — отмахнулся я. — Но ты то чего? Внезапно увидел в нём родственную душу? Ты с ума сошёл?

— А может и увидел, — в голосе Ибранина звучало упрямство, я даже удивился. До этого он говорил как слабый и неуверенный в себе эльф. — Осмотрись вокруг: это всё он сделал.

Спорить было глупо, изменения колоссальные. Комната выглядела жилой. По углам кадки с крупными цветами, на окнах поменьше. Картины, фигурки, вязаные салфетки и коврики. Здесь стало гораздо уютнее. Даже ароматизатор какой-то. Ну и зеркало огромное, куда без этого.

— Господин Онванар пожалел меня. Его чувства понятны, он добрый эльф. Руалианет же… Мне кажется, он любит меня. Я ему действительно нужен. Иногда его забота пугает меня. И всё же, он ни разу не заикнулся о прошлом, если не считать его вечные «прости, я виноват». Это очень странно, но мне нравится. Скажи Адмир, после всего, что сотворил, я имею право быть хоть чуточку счастливым?

Он смотрел на меня с жалостью, как побитый и мокрый котёнок под дождём. Мои мысли путались, я не знал, что отвечать. И тогда он продолжил свой монолог:

— Я мог бы оттолкнуть его, так как и сам считаю, что не достоин подобного отношения. Конечно, оправдываюсь, что тогда сделаю больно и ему, не только себе. И всё же… Мне не у кого просить совета. Онванар сказал, что я могу и не прощать его. А если простил, то уже сам должен решать, как к нему относиться. Но разве это совет? Адмир? Я правда в тупике. На меня столько всего свалилось. А дружба с Руалианетом даёт мне спокойствие. Хоть ненадолго, но я забываю, в какой ситуации нахожусь и ощущаю себя самым обычным парнем.

Я снова вздохнул и молча подошёл к окну. Во дворе никого не было. Пока размышлял, лишь один эльф прошёл — повар Орисалар. Кстати, этот козёл ведь бесподобно готовит. Может, пообщаться с ним? Узнать секретики?

Повернулся к Ибранину. Тот продолжал стоять, с тревогой смотря на меня. Губы жевал даже. Это вызвало у меня усмешку. С каких пор двадцатилетний я стал таким авторитетом, что эльфы гораздо старше меня видят во мне старшего товарища? Забавно, но приятно, когда не воспринимают как малолетку.

— Это твоя жизнь, Ибранин, ты сам должен решать. Пусть ты и отщепенец, преступник, но свобода — она в сердце. Ты совершил много ошибок, которые привели тебя сюда. Но ты и осознаёшь, что был неправ, а так же готов исправляться, работать на благо всех эльфов. Так почему бы не быть хоть чуточку, хоть иногда счастливым? Я не тот, кто может решать, достоин ты счастья или нет, но не вижу с этим проблем. Ты должен бороться с демонами. А чтобы быть сильным… Нужны тренировки, развитие. Но и дружба не помешает. Тебе общаться с Руалианетом, по отношению к тебе он совершил непотребства, так что тебе решать, как быть с ним. Прощать или нет. Но я бы не отказался заглянуть в его голову.

— Я попрошу его, — парень радостно встрепенулся. — Ради меня он согласится, уверен.

Я кивнул. Ну а что? Ещё один подопытный! Почему бы не воспользоваться ситуацией?

Вскоре я оказался в том самом лесу в голове Ибранина.

— Я вспомнил этот пейзаж, — сказал парень, смотря куда-то вдаль, на лучи света. — Я ведь уже отслужил в армии, как оказалось. В одном из патрулей я увидел это место и поразился его красоте. Никогда не думал, что на Жутких Болотах может быть настолько красиво.

— Этот мир многогранен, да и жизнь тоже. Смерть от них не отступает, — решил я поделиться своими мыслями. — Всё гораздо глубже и сложнее, чем может показаться на первый взгляд. А мы лишь песчинки, возомнившие себя властителями природы. Никто не знает, что нам уготовано в будущем, с чем столкнёмся. И вот такие мелочи, как случайно увиденный пейзаж в пути, скрашивает существование не хуже, чем любовь и дружба.

— Как же ты прав, Адмир. Как ты прав…

Ибранин продолжал смотреть вперёд, но из его глаз лились слёзы.

— Мы с Руа обречены, у нас нет иного будущего, кроме как вечный бой с нечистью. Мы… мы будем помогать друг другу и поддерживать. Так будет проще нам обоим.

— «Руа» значит «мечта», — тихо сказал я. — Хозяин мечты, таково его имя. Неудачное, — хмыкнул я.

— А что значит моё имя? — Ибранин повернулся ко мне.

— Что-то вроде «творец-ремесленник», — я развёл руками.

Он усмехнулся.

— Больше нет. Я ведь продолжал дело своих родителей, став плотником. Наверное, они видели таким моё будущее, давая столь приземлённое имя. Я о многом жалею, но пути назад нет. Прошлого не вернуть. Я могу только двигаться вперёд.

— И всё же, ты хочешь помнить, — заметил я.

— Без прошлого нет будущего, как мне кажется. Тем более, тот ребёнок на моих руках, моя дочь… — он посмотрел вниз, на свои ладони, которые разметил так, будто держит дитя. — Это непередаваемо. Я не хочу отказываться от прошлого, как хорошего, так и плохого, ведь это всё часть меня.

Я сел на траву и погрузился в «библиотеку воспоминаний» Ибранина. Пока распаковывал одно, Рэй искал другие спрятанные. Ведь с простыми мог справиться штатный менталист, а вот там, где нагадил Иналем, всё гораздо сложнее. Жизнь этого эльфа в самых ярких и значимых моментах раскрывалась на моих глазах.

Ибранин был когда-то очень обеспеченным плотником. Сам много зарабатывал, имея мастерскую с помощниками, ещё и наследство родителей. Он считал, что его жизнь задалась со старта. Потому он не мог понять, почему не может купить здоровье и жизнь своей малолетней дочери. Кто-то навёл порчу и она заболела. Пока разобрались, что с ребёнком происходит на самом деле, уже было слишком поздно.

Выходило, Ибранину около тридцати пяти лет. Дочь родилась, когда ему едва перевалило за двадцать. Он был достаточно обеспеченным, чтобы позволить себе ребёнка в столь юном возрасте.

Умерла она в семь, совсем крошка. Я видел его отчаяние и надежду, которую подарил демон. Его счастье, когда девочка вновь обрела жизнь в чужом, похищенном теле подростка.

Ибранин понимал, что совершает жуткие вещи, что ему нет прощения. Но он считал, что жертвует своей душой ради того, чтобы его девочка жила. Я видел его страх, когда та рыдала, называя себя чудовищем. Она разорвала на части мать тела, в котором находилась. За короткое время ребёнок потерял всякую человечность, действительно став монстром. Она просто сошла с ума. А Ибранин во второй раз наблюдал за тем, как медленно гибнет его дочь, но на этот раз уже безвозвратно, её личность стиралась.

Также я видел самые яркие светлые моменты молодого парня. Его первую и единственную любовь, которая потом выбрала жить дальше, а не прошлым, и ушла от него. В те времена действительно ничто не предвещало беды, будущее полно перспектив. Богатый талантливый наследник, у которого всё хорошо. Неудивительно, что были те, кто ему завидовал. Но чтобы настолько, чтобы наслать порчу на ребёнка… Или это случайность и жертвой должен был стать сам Ибранин? Следствие по этому делу шло, но парень совершенно не интересовался, кто злодей, кто повинен в смерти его дочери. У него была своя идея фикс — воскресить, подарить жизнь, которую отняли. К чему всё это привело — известно.

История Ибранина тронула меня. Какой же я идиот! Да мои проблемы пустое место по сравнению с этим парнем. Он столько пережил, причём совершенно незаслуженно. Достоин ли он счастья? Конечно же да! Хотя бы потому что он понял, как был неправ. И искренне раскаивался в содеянном. По сути, он лишил свою дочь посмертия, а вместе с этим разрушил собственную жизнь. И жизнь других эльфов.

Но теперь я просто обязан был порыться в голове Руалианета. Потому что если мотивы этого парня низкие, то я костьми лягу, но испорчу ему жизнь. Добьюсь, чтобы его как минимум перевели в другое место.

По крайней мере, я так думал. И даже ожидал, что Руалианет откажется пускать к себе в голову. Но я ошибся. Более того, он сам хотел показать мне, что не причинит вреда Ибранину.

В общем, Руалианет родился в обычной семье. Жили они небогато, так как всё заработанное откладывалось на образование единственного сына. Собственно, благодаря им парень и смог развить свою структуру. Тот редкий случай, когда желания родителей и их чада совпадали. Предполагалось, что Руалианет станет защитником, подзаработает в армии денег, получит бесценный опыт, а потом сможет устроиться на работу в высокий дом.

Вот только, как мы уже говорили с Ибранином, жизнь сложная штука. А женщины создания меркантильные. Последняя пассия парня хотела заниматься домом и ребёнком, не работать. А учитывая, как дорого жить, им нужно было очень много денег. Это вообще особенность эльфийского общества — погоня за достатком. Из-за этого большинство граждан работали на износ, чтобы поддерживать приемлемо принятый образ жизни.

Вот и Руалианет подписал контракт со специальным аванпостом. Как и многие, хотел просто хорошо подзаработать, а потом вернуться в цивилизацию и зажить нормально. Лучше, чем жили его родители, а ведь и им помочь хотелось.

Но пассию свою он не любил, лишь симпатию испытывал. Сложилась ситуация, похожая на Териасета, разве что в его случае до брака и детей не дошло. Планы вроде остались прежние — подзаработать и вернуться, найти девушку, завести семью. Но чем дольше он находился на болотах, тем тревожнее ему становилось. Потому что он хотел детей! Причём сейчас, а не когда-то там в будущем. В нём жила совершенно иррациональная для меня потребность дарить заботу ближнему. Девушки этим пользовались и вили верёвки из парня.

Как и у всех в Найатисе, у него срывало крышу от тоски по женщинам. Так он и оказался в постели с Ибранином. А заодно посчитал, что они уже достаточно близки, чтобы наконец-то выплеснуть свою заботу. Именно поэтому он начал следить за состоянием жертвы насилия. Подпиливал его обгрызанные ногти, мыл и заплетал его, менял бельё. Ну и просто проводил время вне постели.

Руалианет осознавал, что происходит нечто неправильное. Но он понятия не имел, что делать в подобной ситуации, потому просто плыл по течению. А когда я вскрыл этот гнойник, парень испугался, что потеряет объект своей заботы и привязанности. Что он снова останется один, снова придётся запихнуть свою потребность куда подальше, а ведь он вошёл во вкус!

Возможно, существуй в культуре эльфов домашние питомцы, завёл бы себе котика или пёсика, да был счастлив. Но он не тяготел к зоомантии, даже мысль о взаимосвязи в его голове не появилась.

Наверное, Руалианет стал бы прекрасным мужем и отцом. Я совершенно не понимал его желания заботиться о ком-то, но видел, насколько это важно для него. Он ведь даже предложил Онванару сделать себе физическую кастрацию, лишь бы его с Ибранином не разлучали! Он вцепился в этого парня мёртвой хваткой, сделал своим смыслом жизни заботу о нём.

Конечно, Руалианет разочаровался в женщинах, их меркантильности. Но чтобы настолько… Или специальные заставы сводят эльфов с ума, или просто на свете полно идиотов. Я склонялся ко второму варианту. Вот что мешало после первого контракта уйти вместе с деньгами? Конечно, Онванар уговаривал его продлить, обещал с три короба, но оно и понятно — очереди из желающих служить в таких условиях не было. Но Руалианет мог просто отказаться и вернуться в цивилизацию. Но он был потерян на тот момент. Он ведь хотел быть защитником? Хотел. Вот и будет служить дальше. Логика огонь, конечно. И случилось в итоге то, что случилось. У меня слов цензурных для данной ситуации нет. Одно ясно — два дебила это сила. Пусть развлекаются игрой в то ли семью, то ли друзей, тем более, что обоим нравится.

Жуткие Болота, наверное, жуткие не из-за обитающих здесь демонов. А из-за того, что здесь делает с душами простых эльфов долгое пребывание в изоляции. Они сходят с ума, теряют моральные ориентиры, теряют себя. Начинают творить лютую дичь.

Разумеется, я не мог не проводить аналогию с собой — по сути эксбиционистом стал ведь. За мной постоянно наблюдают мёртвые — в туалете, за едой, в постели. Более того, я ведь добровольно транслирую им свои эмоции через нашу общую связь. Я замечал изменения в духах, мы стали куда ближе. Ещё бы, я как барыга подсадил их на эмоции живых и питательную ману. Даже Айлинайн стал походить на собачку, жаждущую косточки от хозяина, несмотря на свою показную гордость.

С другой стороны, я ведь этим начал заниматься раньше того, как попал на Болота. Так что вряд ли здесь виновато именно это проклятое место.

* * *

На следующий день мы с Финалфисолом направились в лес. Причём с конкретной целью — патруль нашёл зачаток разлома, сами они справиться не смогли — ритуал не работал.

Как и было указано в отчёте, на подходах к нему нашли тушки животных разной степени свежести — ежи, которые на болотах не впадали в спячку, белки, зайцы, птицы. Прокол пространства был точечным, а концентрация праны недостаточна, чтобы смогли долго продержаться тяжёлые демоны. Вот они и вселялись в зверюшек, которых им приманивали их приспешники полегче.

Когда мы оказались на поляне, я даже услышал довольное бульканье демона. Оно доносилось из пространства над огромным кострищем. Будто кто-то по промёрзшей земле рассыпал сажу.

Мне даже перевод не требовался, я уже понимал, что демон доволен пришедшим на закланье бычкам. Вот только его ждало разочарование.

— Ну что, готов, болезный? — хмыкнул Финалфисол, обнажая свой красиво переливающийся энергией клинок. Дорогущая космимата, тут и гадать не нужно! — Или испугался?

Я на это лишь фыркнул и сделал шаг вперёд, протягивая левую руку и демонстративно, пафосно сжимая пальцы. Между ними тут же начало чернеть пространство и проявилась будто длинная палка, которую я незамедлительно дёрнул и в реальность вывалилось нечто.

Палочник, так называемый, или ахвенка, из справочника Тайритрона. Он не имел средоточия в виде основного тела, сердца, души. Весь этот несуразный комок палок, который поменял цвет на светло-серый, представлял из себя демона. Отчасти они тем и опасны, что похожи на банальную кучу мусора-сухостоя. Они подлавливали расслабившуюся жертву, которая могла расположиться рядом, либо попытаться взять палку для костра.

Как и все истинные демоны, ахвенки были опасны и ужасны по своей сути. Накалывали эльфа как бабочку на иголку и сосали его ману и эмоции. Таким образом могли захватить несколько жертв, не обязательно именно эльфов, но и животных. И тут всегда был один исход, если не спасти, — смерть в муках. Особо любил демон давать понять жертве, что рядом есть те, кто может его спасти, но жертва не могла и пикнуть, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие. Хоррор на максималках.

Куда не ткни, нигде у ахвенки нет слабого места. Так что как он вывалился, я незамедлительно припечатал его руной огня целиком и он завопил.

Всё это произошло за секунды три от силы, Финалфисол так и стоял в пафосной позе со своим чудо-мечом, не понимая, что происходит. И лишь когда набор веток завибрировал и запищал противно, он отпрыгнул и ругнулся. Я же тихо засмеялся, наблюдая, как он кривится, ощущая боль — сам-то прикрылся препраной и звук не был настолько мерзким.

Вернув внимание к демону, я вскинул руки и создал двенадцать плоских кинетических шестиугольников вокруг него. В следующее мгновение они начали сжиматься, а потом и уменьшаться. Так демон оказался заперт в пространстве, отдалённо напоминающем шар — додекаэдре. Огонь я также поубавил — он конфликтовал с кинетикой.

Далее пошла печать, когда из четрёхметровой кучки демон уменьшился до десяти сантиметров. Грани фигуры исчезли, а жалобно пищащий демон залетел в печатный листок, который я материализовал из внутреннего хранилища.

— Вот тебе и болезный, — выдохнул Финалфисол в полном шоке.

А дальше нам уже было не до разговоров, потому что повалили другие твари, на этот раз больше похожие на насекомых и морских гадов, но были среди них и другие напоминающие неживые объекты. Как бы это абсурдно не звучало, так как демоны и без того не живые.

Так я и узнал, что Финалфисол водник. Переливы на его мече оказались отражением водной глади, преломляющей лучи солнца. Из клинка вылетали плети, вырывался целый поток либо фонтан жидкости. Всё это пронзало, пленяло, растворяло демонов. Но и выглядело впечатляюще, будто представление для публики.

Хотя, я и сам выглядел наверняка пафосно танцующим, махая своим руками и ногами, ещё и скакал туда-сюда, заранее предвидя, где именно вылезет следующий спирит. Всё благодаря моему чувству пространства.

Конечно, это работало на препране, а потому только на болотах. Вряд ли я останусь таким крутым следопытом, сканирующим всё вокруг с лёгкостью, если выйду в обычные земли. Но здесь и сейчас — почему бы не пользоваться? Переживал, что у меня нет подобного навыка и полностью завишу от Рэя. А в итоге получил его откуда не ждал — по сути, из менталистики, хоть она совсем не та, что преподают в академии.

Не знаю, сколько времени у нас ушло на эту весёлую бойню. Лишь когда с полминуты никто не вылез новый, Финалфисол возмутился:

— И это всё?

Он сплюнул и направился к середине «кострища». Ритуал был не сложным на самом деле, проблема лишь в противостоянии и отвлечении внимания спиритами, которым этот прокол был нужен и который они защищали.

Финалфисол помахал руками, выпуская из запястий тонкие слои воды, которые ложились на землю влажным узором. На самом деле не важно, из чего делать печать — хоть палочкой на снегу рисуй. Лишь бы потом по этому контуру пустить ману и замкнуть его. Внешне он исчезал при успешном применении, а на деле сшивал, либо заклеивал прокол. Он просто переставал существовать — как и намёк, что тут что-то было. Пятно кострица так же исчезло, оставив голую серую землю. Единственное, что могло намекнуть на произошедшее, ведь вокруг прелые тёмные листья, опавшие осенью с деревьев. То, что снега нет — так же норма для Болот. Где-то зима как обычно, а где-то вот такая аномалия. Встречались зоны и теплее.

В общем, хорошая битва случилась, мне было весело. Финалфисол отдалённо напоминал мне Мэйна, хоть и не был таким крупным, но его лицо довольно мужественное для эльфа, чуть шире стандарта. А ещё — он открыто улыбался и хохотал, если того хотел. От Мэйна я лишь изредка мог дождаться смешка или вялой улыбки. Как бы мне хотелось, чтобы этот магзверь… нет, этот эльф, чьё тело усыпано шрамами, мог также хохотать, никого и ничего не стесняясь. Быть счастливым, в конце концов. Я просто обязан помочь ему.

Глава 11

Я не забыл, что хотел пообщаться с местным поваром, так что после утренних «прогулок» с Онванаром, направился искать его.

Мне казалось, что до обеда ещё достаточно времени, но Орисалар уже возился на кухне, причём один. Я заглянул к нему и поинтересовался, не помешаю ли?

— Ты что-то хотел? — улыбнулся он, откладывая нож и вытирая руки. До этого он мыл овощи в огромном тазу, отрезая неровности. — Я немного занят. Но если просто поговорить, то не помешаешь.

— Я тут подумал, может… Ты покажешь мне, как готовишь? Поучишь немного? У тебя очень даже неплохо выходит, — я сразу же перешёл к сути.

Его глаза округлились в удивлении, а потом рассмеялся.

— Мне лестно слышать такое. Сам третий принц Амрота оценил мою стряпню!

— А ты что, один тут? — я прошёл вглубь кухни и осмотрелась на кучи уже подготовленных продуктов.

По центру находился огромный стол, у дальней стены печь с несколькими дверцами — скорее всего, духовка или что-то такое. Рядом по стене слева у окна место открытого огня. А вот по правой две большие раковины с кранами и так же поверхность для готовки. Правда, почти всё было завалено мелочёвкой — выставленные кастрюли, сковороды, вёдра с овощами, мешки с крупами. Видимо, парень уже выставил всё, что ему потребуется сегодня.

— Да, один. Помочь хочешь?

— А как ещё учатся? — пожал я плечами.

— Хорошо. Помой пока морковку, она вон там, — он показал пальцем в нужном направлении, а потом перевёл в угол. — А там тазы.

Работа закипела, а я понял, почему на все пятьдесят ртов готовит он один. Потому что он использовал магию! Например, мытьё овощей — турбулентные потоки в воде. Потом я помог ему уложить картошку на столе, перекинув из таза не вручную каждую картофелину, а сразу несколько кинетикой.

Затем оказалось, что на столе впечатано несколько контуров, которые составил Орисалар самостоятельно. Он подал ману в один — и кожура со всей картошки осыпалась. Мы кинетикой приподняли очищенные овощи и смахнули магией очистки в ведро для отходов. Затем парень подал ману в другой контур и весь картофель раскрошился на кубики с гранями по сантиметру. И так со всеми овощами. Я был просто заворожен тем, как чётко у него поставлен на поток процесс готовки.

На деле, разумеется, местные овощи были не овощами, а фруктами. Почти все продукты это фрукты. Просто одни требовали готовки, а другие — нет. Картофель весь как на подбор, почти одного размера, как вытянутые яблоки, но с грубой кожурой, отдалённо напоминающей таковую у киви. Здесь всё росло на деревьях, даже мука делалась из огромных плодов хлебного дерева. Пшеница тоже выращивалась, но считалась экзотикой, как на моей иномирной родине гречневая, рисовая и кукурузная мука. Они были, но использовались редко для чего-то специфического. Аналог моркови так же внешне походил на морковь, той же формы, только кожура красноватая и как у яблока, а внутри — ну обычная морковь будто.

Другую партию картошки порезали ломтями и в кастрюлю под пюре, третью — соломкой на жареную с грибами. И грибы точно так же легко и быстро обработали. Я взял с Орисалара разрешение изучить его стол, а он предложил сразу поделиться контурами на бумаге, ведь они у него остались.

Но главные тайны парня заключались в приправах. Под каждое блюдо у него были смешаны травы в тех пропорциях, что он подобрал самостоятельно. И уж это он отказался рассказывать категорически. Но по блеску в глазах я понял, что он просто дразнит меня.

Два часа пролетели незаметно. Орисалар вёл себя как самый обычный парень, напоминая мне Этриана. Такой же рубаха-парень, разве что ощущался он куда более искренним, чем Эрмуара. Но ровно до одного момента.

Я перемешивал макароны, к которым уже был добавлен фарш, в огромной сковородке с высокими бортами. Пахло бесподобно, а я был сосредоточен на том, чтобы ничего не уронить, надавив на лопатку слишком сильно. Всё же, я был бойцом, а тут работа довольно тонкая. Я мог эту сковородку скрутить, хоть она и литая толстая. Как и запульнуть в стену еду, нечаянно забывшись.

— Как тут у тебя дела? — услышал над самым ухом мурлыкающий голос Орисалара.

— Нормально, — ответил с напряжением, так как был сосредоточен на своём занятии. Одной рукой держал лопатку, а второй придерживал ручку сковородки. — Почти готово, кажется.

— М-м-м, и правда. Да ты мастер.

Я фыркнул на такое замечание, а Орисалар положил ладони на мои плечи, будто собираясь заглянуть в сковородку и случайно не помешать. Но дальше я ощутил на своей щеке влажное прикосновение. Этот придурок просто подошёл ко мне со спины, приобнял и поцеловал!

Меня тут же наполнил гнев, а рука, которая только что держала сковороду, сжалась в кулак и влетела в челюсть Орисалару снизу вверх. Просто потому что он находился именно с этой стороны. Будь с другой, наверное, огрел бы лопаткой.

Я тут же обернулся и увидел его, сидящего на полу с лицом, перекошенным от боли. Рот приоткрыт, рядом ладонь, и кровь, стекающая по подбородку. Похоже, он себе часть языка прикусил, или откусил даже.

— Ещё раз так сделаешь, — в моём голосе сочилась ярость, — я тебе ноги раздроблю. Ясно? И так, чтобы потом потребовалась операция по сбору каждого обломка. Так просто не излечишься.

Он испуганно закивал и наконец прикрыл рот, чтобы сглотнуть кровь. Ну а я довольно улыбнулся и протянул ему руку. Ту самую, которой ударил.

— Вставай давай. А то пирожки подгорят.

Как раз в этот момент раздался сигнал от духовки. Он взял мою руку и поднялся, чтобы тут же поспешить к своим пирожкам.

На этом инцидент был исчерпан.

* * *

Я пробыл в Найатисе лишь три дня, после чего направился к Алдаласару — ещё одному эльфу, попавшему в омут этого места. По крайней мере, всё указывало на это.

По пути я много размышлял о своём прошлом, настоящем и будущем. Являлись ли Болота для меня Рубиконом? Сводит ли это место меня с ума, или нет? Или я давным давно рехнулся, когда принял решение стать учеником некроманта, чтобы постичь запретное знание? Каким будет моё будущее? Что я вообще творю? Зачем лезу во всё потустороннее с головой? Ради интереса? Если у Руалианета иррациональное стремление к заботе о ком-то, то у меня не менее иррациональное стремление к познанию. Я хочу докопаться до сути магии, сути мира. Понять, как всё работает, по каким принципам, «взломать код». Тогда, имею ли я право судить Руалианета, называть его идиотом? Сам то далеко от него ушёл?

Мне ясно лишь одно: нужно быть аккуратнее. Не то, чтобы я не следил за берегами, как раз наоборот, старался оглядываться по сторонам и не переходить черты, которая сделала бы меня откровенным психом, либо поставила на кон жизнь и здоровье. И всё же, надо пытаться хотя бы создавать видимость нормального. По крайней мере, пока не стану архимагом, ну или хотя бы магистром. Тогда мне простят многое. Пока не начну крошить всех направо и налево.

* * *

Я присел, набирая воды из родника в свою бутылку. Мне всегда нравилась именно такая вода, хоть магии в ней немного, но по вкусу она божественна. Причём в разных местах присутствовал свой приятный привкус. Да и сейчас, зимой, благодаря энергии в себе не замерзала, что удобно.

С тех пор, как я начал развивать в себе ощущение препраны, стал замечать странные вещи. Как например взгляд. Почему у демона, животного и эльфа они разные? Но что ещё парадоксальнее, растения меня «ощущали»! Едва уловимо, но я чувствовал исходящие от них волны «видения». Но как не рассматривал деревья, в них не было ничего примечательного, ощущение взгляда же терялось. Будто они чувствовали моё внимание. Хотя Рэй считал, что я выдумываю.

Но с наступлением зимы всё замерло и мои мысли о «разумности» растений стали всё больше восприниматься как бред. Даже болота в этот период становились необычайно тихими, если отсечь фон.

Сходил ли я с ума? По ощущениям — нет. Но разве псих понимает, что его восприятие ошибочно? Возможно, это был мой самообман, попытка хоть как-то объяснить странное поведение Алдаласара. Он был совершенно вменяем и логичен, но в тоже время что-то ускользало от меня. Он скрывает нечто, но что и зачем — нет ни малейшей догадки. И это точно не его безумие! Вот и сейчас, он возился в своём подвале, а я шлялся по его землям.

«Мелкий спирит. Ты же его чувствуешь?» — раздался в голове голос Рэя.

Разумеется, я ощущал его взгляд. Инстинкты и интуиция работают на препране, но пока ещё они для меня тёмный лес. Но хоть как-то умел ими пользоваться. Как и ощущать пространство при необходимости. Как бы это не одно и то же было.

Он прыгнул на одежду и заполз под волосы, чтобы цапнуть за шею в момент, когда я поднялся из сидячего положения. Вот только наткнулся на барьер. Немного помявшись, он попытался затаиться в складках капюшона. Вот только, я его его уже полноценно ощущал, так как находился в границах моей ауры. Он по сути уже был в моей власти. Так что я спокойно закрутил крышку бутылки и отправил её в кольцо, сам же схватил духа.

Тут же раздался противный писк. Спирит напоминал белого червя с четырьмя очень короткими ножками спереди и одним глазом. Видя, что его вопли на меня не влияют, он прекратил вырываться и трансформировался в человечка. Его нога была зажата моими пальцами и потому повис вниз головой. Глаза неестественно большие, весь белый, но довольно приятный по внешности.

— Пусти, пожалуйста. Я не хотел ничего плохого, правда.

На выдумку духи не особо сильны. Который это уже по счёту? Как Айлинайн ушёл к Тайритрону, так как тот его позвал, меня чуть ли не облепили эти мелкие гадёныши. Теперь то я понимал, почему группа Териасета так радовалась, когда моё присутствие их отпугивало. Потому что это дико утомительно и абсурдно. Их однотипное глупое поведение било по морали, приходилось заставлять себя собираться и оставаться внимательным.

Не ответив спириту, я запихнул его в запечатывающую бумажку. Он слишком слаб, мог и реально развоплотиться, а я ведь хотел изучать первооснову души. Такие мелкие твари прекрасно подходили — слишком мало слоёв на них. Да и в один свиток вместить удавалось до тридцати штук.

— Почему ты не используешь клинки?

Внезапно раздавшийся поблизости голос заставил моё сердце пропустить удар от ужаса, но в следующее же мгновение пришло понимание, что он мне не опасен. Потому что его аура прекрасна знакома, как и цвет маны.

«Клянусь, его только что не было как минимум в радиусе ста метров, — отчитался Рэй. — Он появился из ниоткуда, даже не из более низкого слоя».

В который раз, причём. Моему хранителю ни разу не удалось зафиксировать перемещение клона Алдаласара. У меня язык не поворачивался назвать такие совершенные создания големами. Их создатель заслуживает восхищения.

— Потому что они мне не нужны.

— Все ли твои клинки освящены в храме Кореллона?

Я внимательно смотрел на Третьего, так как не понимал, к чему он клонит.

— Все, насколько я знаю. Если ты пришёл сюда, то тебе что-то нужно?

— Хозяин зовёт тебя.

— До ужина ещё не скоро, — удивился я.

— Он желает поговорить с тобой и показать часть своих изысканий. Ты ведь за этим здесь?

На это я мог лишь кивнуть.

Я уже три дня мариновался в поместье Алдаласара, ожидая, пока он освободится. На все мои просьбы он отмалчивался, изредка отнекивался, ссылаясь на занятость и то, что ничего не обещал. По сути, так оно и было. И даже мои уловки никак не помогали, только и оставалось, что слоняться по округе. Оттого внезапное приглашение обрадовало. Но мы шли очень медленно, почти полтора часа и я давно успел унять волнение.

Третий отвёл меня к двери под лестницу и открыл её, после чего начал спускаться вниз. Сглотнув, последовал за ним во тьму. Потому что это была лаборатория Алдаласара! Святая святых! Меня опять начал одолевать мандраж предвкушения.

Наконец, после долгого спуска, внизу появился свет. Вскоре мы оказались в широком коридоре со стеклянными стенами. За каждым — сад. Было очень красиво и зелено, настоящее буйство красок после белой зимы наверху. Ничто не давало намёка, что мы под землёй. Разве что благодаря мягкому фону места я, как маг, мог понять, что место искусственно освещено и преобразовано, примерно как логово одного моего знакомого волка. Даже более того, здесь действительно присутствовало много низкоуровневых духов и протодухов имиэксиелей. Но что давало освещение, я не понимал — в комнатах потолки были куда выше коридора. И светился будто белый молочный туман сверху.

Наконец, Третий повернул и, сказав «сюда»… прошёл сквозь стекло. Пребывая в шоке, я протянул руку и ощутил тепло и текучесть. Вода! Это была вода, а не стекло! Использовав красный взгляд, увидел тонкие плетения, которые оставались на месте, хотя сама вода циркулировала. Для начала скопировал сей вид, а потом, покрывшись кинетикой, спокойно прошёл в помещение.

Через несколько метров, за очередными кустиками, был обнаружен хозяин этого места. Он стоял на коленях и высаживал в горшки рассаду. Прямо в своём парадном прикиде, что выглядело очень инородно.

— Поможешь? — поинтересовался он, даже не повернувшись ко мне. Его голос был тих и размерен.

Я кивнул и так же встал на колени. Наполнял горшки жирной чёрной землёй из ящика и подавал Алдаласару. Когда тара закончилась, мне протянули тонкую треугольную лопаточку, так что прилежно начал пересаживать рассаду. Ну и поливать её из кувшина, что находился здесь же. Третий уже давно ушёл, но фонило тут родной энергией дендроманта так, что я не ощутил бы его, стой голем за моей спиной.

Растение мне незнакомое, похожее на однодольное. Да в принципе в таком маленьком состоянии это могло быть что угодно. Ничего примечательного, но я прикладывал усердие, так как был знаком с местными стариками. В смысле, с теми, с кем сталкивался в этом мире. С причудами сильных магов не стоило спорить, лишь принимать как данность. Такая покорность располагала даже больше, чем милая улыбка.

Наконец, мы закончили. Алдаласар тепло улыбнулся впервые за несколько дней, смотря на эти горшки. Увидеть подобное изменение на его лице для меня было большой удачей.

— Ты никогда не задумывался, как появляются духи растений? — внезапно спросил старик.

— Растений? — рассеянно переспросил я. — Насколько знаю, чаще обретают одухотворённость одиночные растения, так же важен возраст, но не обязателен. Имеет значение посещение кем-то разумным. Надежды и чаяния могут одухотворить растение сверх меры. Но всё это редко происходит, чаще в него вселяются и связываются иные имиэксиели, рождёные в другом месте и отправившиеся в путешествие. Что ещё важно, всякие комнатные цветы имеют крошечный шанс одухотвориться из-за мано-фона жилого поселения и защитных конструктов зданий.

Разумеется, ни о чём таком в обычных учебниках не сообщалось. Одухотворённые растения считались скорее происками демонов, да и однажды они развивались достаточно, чтобы стать магическим растением, отчасти полуживотным. Как призрачная роза, например, которую я встретил на одном из экзаменов в школе.

— Возьми сколько унесёшь, надо перенести, — сказал Алдаласар, указывая на горшки. Когда я поплёлся за ним, продолжил: — Ты очень осведомлён для своего возраста и даже уровня сил. Я приятно удивлён. Неужели ты заочно поступил в академию? Когда только успел… — вздохнул он.

— Я не поступал в академию.

— Откуда тогда знания имеешь?

Мы пришли к нужному месту и расставили горшки возле микро-прудика. Довольно живописное место. Вообще создавалось полное погружение, будто мы в реальном лесу на поверхности. Но вот светила не видно, обзор закрывали кроны деревьев и туман. Будто сами облака над нами, прорезаемые солнечными лучами.

— Из книг дедушки и учителя.

— Удивительно, что они допустили тебя к подобным книгам. Значит, посчитали достойным.

Мы стояли, любуясь рассадой. Голос Алдаласара был ровным, самая обычная беседа.

— Как думаешь, зачем мне эти растения?

Я пожал плечами. Остальные росли прямо в земле, почему и эту рассаду он прямо в землю не посадил, я не имел понятия.

— Это моя разработка. Пойдём, покажу другие.

Для этого мы перешли в другую комнату дальше по коридору. На путь ушло около двадцати минут. Ну у него тут и масштабы, конечно. Явно задействовала пространственная магия, иначе конструкция никак не могла удержать себя.

— Вы выращиваете одухотворёные растения?! — поразился я, наблюдая едва уловимую структуру в подросших растениях. Они также находились в горшках, но уже больше пальму напоминали. — Это вид магических растений?

Я перевёл восторженный взгляд на Алдаласара, так как одухотворить такие молодые растения было практически нереально, это кропотливый ручной труд. Но ничто не выдавало приготовлений и насильственного подселения. Выходило, дело в самих растениях, они особенные.

— Почти, но не совсем. Подумай, Адмир, — он с усмешкой посмотрел на меня. Ну а когда я ничего не смог предположить, то отвёл меня в третье место. Тут уж действительно можно было догадаться. Растения не были гомункулами, но форма угадывалась, как и структура духа.

— Это… основа ваших големов? — поразился я своей догадке.

— Верно, — кивнул он. — Но я не довожу до этого. Скажи Адмир, — он очень пристально посмотрел на меня: — зачем ты собираешь духов?

— Ну так сдать потом…

— Не ври мне, мальчик.

Я так и оторопел, в удивлении уставившись на него, после чего обворожительно улыбнулся:

— Это секрет.

Он какое-то время ещё молча смотрел на меня.

— Твои исследования?

— Можно и так сказать.

— Ты рискуешь.

— Как и вы.

— Я флаос, закончил академию и сдал испытание на звание мастера. К тому же, мне двести девяносто восемь лет. Скажи, чем я рискую и где? В отличии от двадцатилетнего юнца, едва окончившего магическую школу и получившего официальное звание адепта? Чьи исследования потенциально опасны для общества? Тем более, когда дело касается духов?

— Изучение духов всегда было и будет делом незаконным, — заметил я. — Но к чему вы ведёте? Наверняка ведь не для этого позвали меня?

Он вздохнул и задумчиво посмотрел на свои растения.

— Действительно, не за этим, — негромко сказал он. — В Найатисе что-то произошло около полугода назад. [...] раздражён, но ничего сделать не может. Я давно говорил этим идиотам перенести аванпост в другое место, но кто меня слушать будет, — покачал он головой. — Так ты знаешь что-нибудь?

Я стоял, ни жив, ни мёртв. Меня парализовал ужас от осознания того, что только что произошло, по спине пробежал холодок. Алдаласар произнёс истинное имя демона! А такие есть только у действительно жутких тварей! Такое нельзя ни услышать, ни тем более сказать вслух. А он смог! Как это в принципе может быть возможно? Он ведь живой! А живые не могут их понимать и воспроизводить! Даже вездесущие мелкие сущности внезапно разлетелись в ужасе.