Идущие сквозь пустоту

Глава 1 Разговор с Учителем

Кабинет УГ напоминал лабиринт из книг, чертежей и странных механизмов. Кай за эти годы так и смог привыкнуть к тому, как предметы интерьера тут могут светиться или вибрировать. Воздух пах смесью из пряных трав и нагретого металла, напоминая об очередных алхимических опытах.Учитель не боялся хранить рядом со своим креслом то, что в магических лавках рекомендовали держать в специальных контейнерах на удаленном от города складе.

Молодой ученый осторожно переступил порог, стараясь не задеть хрупкие приборы на стеллажах. В кабинете явно не хватало места для всего, что его хозяин сюда натащил. Ступая по дубовым половицам, покрытым выцветшими рунами, Кай сутулился, стараясь не зацепить что-нибудь своими широкими плечами.

— Ты опоздал на семь минут, — не поднимая глаз от схемы, произнёс Учитель. Его пальцы скользили по чертежу «Компаса Пустоты», оставляя на пергаменте следы киноварных чернил.

— Простите, мастер. Задержался у кузнецов — последние детали для испытаний…

— Не оправдывайся. Садись.

Кай привык к резкости наставника. УГ всегда экономил время и не терпел пустых слов. Именно он десять лет назад вытащил мальчишку-сироту из портовых трущоб и научил не просто выживать, а мыслить. И пока не пожалел об этом. Идея прибора, чья схема сейчас лежала на столе, принадлежала молодому ученому.

— Завтра ты отправишься к Серому острову, — УГ отодвинул чертёж. — Если «Компас» справится, Гильдия купцов даст деньги на экспедицию.

— А если нет?

— Тогда мы оба станем посмешищем.

Кай сглотнул. В случае провала учитель станет живым посмешищем, а Кай — мертвым. Серый остров был единственным местом в Шепчущем море, куда ещё можно было попасть — через портал. Но сам пролив оставался смертельной ловушкой. Когда туда отправляли маяк для портала, добраться смогла лишь четвёртая из поплывших лодок. Остальные сгинули, не пройдя и половины пути.

— Почему именно я?

УГ наконец посмотрел на него. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на усталость, но тут же сменилось привычной твердостью.

— Потому что это твоё изобретение. И потому что… — он понизил голос, — клан Гальринов предлагает финансирование. Но я не доверяю их главе. Странно видеть столько рвения к «общему благу» от торгаша. К тому же он уже нашёл «добровольцев», готовых освоить компас и отправиться в путь…

— Вот это действительно странно… Шансы выжить в таком путешествии невелики…

— Шансы зависят от подготовки! — резко оборвал его УГ. — Твои я оцениваю как вполне реальные, иначе бы не отправлял единственного толкового ученика. А вот доверять ключ к великим открытиям проходимцам я не намерен. Поэтому плывешь ты, Кай. Подойди.

Ученик подошёл к столу, и учитель протянул ему футляр из потемневшего сандалового дерева.

— Это тебе. Надеюсь, он принесёт удачу там, где расчётов и сил может не хватить.

Кай взял футляр и молча поклонился. Открывать его не было нужды — он и так знал, что внутри. Этим подарком УГ дал понять: он ценит Кая и ждёт его возвращения.

Кай уже собирался уходить, когда в кабинет без стука вошёл высокий мужчина в тёмно-синем камзоле с серебряными застёжками. Его борода была аккуратно подстрижена, а пальцы украшены перстнями с тёмными камнями.

— Гильм, старый друг! — Гальрин раскинул руки, будто собирался обнять УГ, но тот лишь холодно кивнул.

— Эрнст. Ты рано.

— Не мог пропустить момент, когда твой протеже совершит исторический прорыв, — бросил Гальрин. Его взгляд скользнул по Каю — оценивающий, как у торговца, разглядывающего товар. — Так вот он, создатель новой навигации?

Кай почувствовал, что ему не нравиться этот человек. Его тон явно не вязался с выражением глаз. Нарочито дорогой наряд, слегка безвкусные украшения, мимика и простоватые жесты... Все это должно было создавать образ очередного нувориша с толстым кошельком. Но глаза у главы гильдии были холодные и цепкие.

— «Компас» ещё не испытан, — сухо сказал УГ.

— О, я уверен в успехе! — расплылся Гальрин в улыбке. — И, конечно, мои корабли готовы поддержать экспедицию. Если… вы согласитесь на мои условия.

— Какие? — Кай не смог сдержаться.

— Скромность украшает юношу, хе-хе, — язвительно усмехнулся Гальрин. — Но раз спрашиваешь… Я хочу, чтобы первый портал открыли на острове Мрачных Вод.

УГ резко поднял голову:

— Там одни руины ещё со времён до катаклизма. И он далеко не самый близкий…

— Зато он большой, — бросил через плечо Гальрин, поворачиваясь к двери. — Удачи завтра. Надеюсь, ваше устройство не подведёт.

Когда дверь закрылась, УГ неожиданно с силой швырнул чернильницу в стену.

— Он что-то знает…

УГ несколько месяцев добивался, чтобы академия оплатила экспедицию, но напрасно. Иначе он никому не позволил бы вмешиваться в свой проект.

— О каких кораблях он говорил, учитель?

— Он предлагает две каравеллы с командой, провизией и отрядом охраны.

— Разве он не понимает, что компас может вести только одно судно?

— Он готов оплатить изготовление ещё одного компаса… или даже двух. Но это не важно... Если он хочет участвовать в экспедиции, то только на наших условиях. Судно будет одно, капитан — мой человек, а компас останется у тебя. Точнее, у вас… Лира тоже поплывёт.

Глава 2 Лира и её выбор

Лира вышла из кареты, поправляя перчатки. Дом отца — массивное здание с колоннами — всегда давил на неё. Но сегодня ей было не до страха.

Дверь открыл старый дворецкий в не менее старой ливрее. И слуга и его костюм помнили лучшие времена, когда живущая в доме семья могла поспорить во влиянии и богатстве с кем угодно, разве что кроме короля.

— Ты обещала быть вчера! — встретил её маркиз де Вальтер. Его трость гулко стукнула о мрамор. — Где ты пропадала?

— В академии. Готовлюсь к экспедиции.

— К какой ещё… — лицо отца покраснело. — Ты не поедешь!

В юнности Лер Вальтер славился вспыльчивым нравом и многие, знавшие его молодым офицером удивились бы, узнав что тот, не смотря на десятки дуэлей, доживет до зрелых лет, остепенится и примет на свои плечи ответенность за весь род. Сделать ему это пришлось в сложное время.

Последние годы здоровье маркиза заметно ухудшилось, лекари говорили, что волнения для него опасны, и Лира старалась не беспокоить отца понаправну. Но не в этот раз.

— Я уже дала слово Учёному Гильму.

— Ты ослепла? Это безумие! Никто не возвращается из-за Серого моря!

Лира сжала кулаки. Она знала, что скажет дальше.

— Если испытания пройдут успешно, я поеду в эту экспедицию. Если нет… выйду за кого скажешь.

Отец замер. Потом резко повернулся к окну:

— Ты даже не спросила, кого я для тебя выбрал.

— Мне всё равно.

— Это Эрнст Гальрин.

Лира почувствовала, как холодеют пальцы. Глава клана. Тот самый, что спонсирует экспедицию. Вдовец и один из самых богатых людей в стране.

— Тогда тем более мне есть ради чего ехать.

Глава 3 Испытание

Кай ступал по скрипучим мосткам, ведущим на «Морской Призрак». Под ногами покачивались доски, пропитанные солёной водой и дёгтем. Воздух был густым от запаха смолы, рыбы и чего-то металлического — вероятно, груза, который уже погружали в трюм.

Сам корабль выглядел так, будто его собрали из обломков десятка других судов. Дубовые борта были покрыты резными рунами — древними знаками защиты, которые Кай видел только в книгах. На корме красовалась фигура женщины с пустыми глазницами — «душа» корабля, как называли её моряки.

— Нравится? — Капитан Арст стоял у штурвала, куря трубку с терпким табаком. — Красавец, да?

— Он… своеобразный, — осторожно сказал Кай.

— Ха! «Своеобразный». Он прошёл сквозь Шёпот Теней и выжил. Больше такого нет.

Кай хотел спросить, как именно «Призрак» уцелел, но в этот момент на палубу поднялась Лира. Она была в практичном коричневом платье, а её волосы туго стянуты в косу.

— Вы опоздали, — буркнул Кай.

— Я готовила резервные кристаллы для Компаса, — она бросила на него холодный взгляд. — Или вы думаете, что справитесь без меня?

Кай промолчал. Лира была права — «Компас Пустоты» требовал периодической настройки. Теоретически он мог бы справиться в одиночку, но несколько минут неработающего компаса означали верную гибель для всего судна.

Кай собирался что-то сказать, но капитан вдруг нахмурился.

— Эй, крыса! Прочь от бочек!

Из-за тюков выскользнула девушка в потертом плаще. Её тёмные волосы были собраны в беспорядочный пучок, а в глазах светилось что-то дикое.

— Я не крыса, — она оскалилась. — А ваш «провиант» пахнет гнилью.

Капитан зарычал, но Кай невольно рассмеялся.

— Ты кто?

— Илва. И если вы плывёте через Шепчущее море… вам понадоблюсь я.

— Мне не нужны на борту ни бродяжки, ни сумасшедшие, — рыкнул капитан. — Не хочешь искупаться — живо убирайся!

— Я не сумасшедшая, старик. И если ты прошёл сквозь Шёпот один раз, то я — десятки. Я с острова Китового Уса.

— Врёшь, бродяжка! — капитан сплюнул под ноги. — Если надеешься, что тебя здесь накормят за байки, то зря.

— Подождите, капитан, — вмешался Кай. — Если она врёт, прогнать её недолго. С островов на берег никто не попадал уже лет тридцать. Чем докажешь, что ты прошла через Серое море, Илва?

— Да хотя бы тем, что не боюсь через него плыть.

— Весомый аргумент, — кивнул Кай.

— То, что эта бродяжка сумасшедшая и не боится смерти, ещё не значит, что она говорит правду, — сморщила нос Лира, глядя на немытые волосы и рваный плащ.

— Я не вру, — смуглая девушка в лохмотьях ухитрилась посмотреть на Лиру так, словно та была служанкой, осмелившейся оскорбить знатную даму. — Я просто хочу вернуться домой. Поверьте, я пригожусь вам на островах. А если что… никто не помешает бросить меня за борт.

Видя, что Кай сомневается, капитан снова сплюнул.

— Судно готово к отправке! Поездка недолгая, но не шуточная. Давайте избавимся от этой клоунессы и займёмся делом!

Кай, напротив, заговорил на редкость спокойно:

— Арст, учитель Гильм много о вас рассказывал. Вы выживали там, где, казалось, не оставалось шансов. И всегда доверяли чутью. Моё чутьё говорит, что эта девушка может пригодиться.

— Гм… — неожиданно задумался старый моряк. — Эта оборванка меня бесит, но моя «чуйка» шепчет то же самое. Пусть остаётся на время этой поездки.

Девушка удовлетворенно хмыкнула, словно и не сомневалась, что добъется своего. ПОдстелив полу собственного плаща, она устроилась на палубе, наблюдая, как матросы заканчивают приготовления.

Кай стоял на палубе, сжимая «Компас Пустоты». Устройство напоминало массивные часы с тремя стрелками и стеклянной сферой в центре, где плавали капли ртути.

— Готовы? — Арст положил руку на штурвал.

— Нет, — честно ответил Кай. — Но компас готов, и плыть надо. Отправляемся.

— Отлично. Тот кто позволяет страху собой управлять, в море не выживает.

До настоящего момента компас испытывался только на малой мощности. Пустотный накопитель, который сейчас был к нему подключен только вчера быт оплачен Гильреном и доставлен на судно. Теперь мощность прибора выросла раз в тридцать и он в теории должен обеспечить им безопасное движение через пролив. В теории...

Лира заняла место у второго контрольного кристалла. Её пальцы быстро провели по рунам, активируя связь между двумя частями устройства. Она надеялась, что никто не заметил, что кисти у нее дрожат.

— Синхронизация началась. Держите курс на северо-восток.

Корабль отошёл от берега. Первые минуты всё было спокойно — лишь туман сгущался вокруг. Потом Кай услышал… шёпот.

— Это ветер, или… — буркнул капитан.

Но «Компас» вдруг резко дёрнулся.

— Лево руля! Сейчас!

Из воды вырвалась чёрная тень. Что-то огромное скользнуло вдоль борта, едва не перевернув судно.

— Что это было?! — закричал Кай.

— Первое из многих, — Илва внезапно оказалась рядом. Её пальцы сжали его запястье. — Не смотри в воду.

Они плыли три часа. «Компас» то затихал, то бешено крутился. С берега их курс казался безумным — корабль менял направление каждые две минуты. За это время обычное судно трижды успело бы доплыть до острова и обратно.

На берегу собралась толпа зевак. Никто не объявлял о пробном плавании, но корабли от пристани всегда отправлялись в другую сторону — к устью реки или вдоль берега. Последний раз судно уходило в глубь моря тридцать лет назад.

При позапрошлом короле в море отправлялись лодки с преступниками. Так можно было заслужить помилование. Нужно было отплыть от берега на пол лиги, забросить сети и подождать десять минут. После этого можно было возвращаться обратно прощенным. Только вот возвращалась от силы двое из десяти поплывших…

Лира, вспомнившая полузабытую традицию, явно нервничала. Она то и дело корректировала настройки, хотя в этом не было нужды. Её лоб покрылся каплями пота.

— Ещё немного… — прошептала она.

Когда Серый остров из полоски у горизонта превратился каменистый берег, от которого в море цепочкой из потемневших бревен выступал древний причал, Кай не поверил своим глазам.

— Крепи как положено, криворукий! — капитан Арст прикрикнул на матроса, возившегося со швартовочным концом на старом пирсе.

Наконец, капитан не выдержал и, разбежавшись, сам перепрыгнул на прогнившие доски.

— Разучился узлы вязать, отрыжка осьминога?

— Простите, капитан, я…

— Ладно, Курт, забей. У меня самого поджилки тряслись, пока доплывали. Но здесь не бойся — у берега Пустота бессильна.

— Да знаю я, капитан, правило двенадцати саженей… Просто пока плыли, я десять раз успел попрощаться с жизнью.

— Хватит ныть! Иди поклонись земле. Этому клочку уже тридцать лет никто не кланялся.

Курт послушно прошёл по пирсу к каменистому берегу. Дойдя до края, он низко поклонился, сделал три шага и поклонился снова — теперь морю.

— Мы… живы? — прошептала Лира, оторвав глаза от кристалла.

— Пока да, — ответила Илва, стоявшая у борта всё это время. — Хотя я не верила, что ваша штуковина поможет разминуться со всеми тварями, что греются на мелководье у берега. Теперь верю, что у меня есть шанс доплыть до дома на корыте, которое построено береговыми.

Кай ступил на скользкие бревна пирса, и холодная сырость сразу пробралась сквозь подошвы сапог. Казалось, что на в этом месте не лето, как во всем королевстве, а середина осени. Серый остров встретил их гнетущей тишиной. Воздух был густым, словно пропитанным пеплом, а море у берега — неестественно чёрным, будто в нём растворили чернила.

— Никто не встречает? — Лира нахмурилась, поправляя кожаный ремень с инструментами. Её платье уже покрылось морской солью.

— Нас никто и не должен встречать, — капитан Арст сплюнул в воду. — На острове работают в основном каторжане и наемная охрана. Им до нас дела нету. С большим берегом у них связь через портал пару раз в месяц. Им могли даже и не сообщить о нас. А к морю они, я так думаю, лишний раз ходить не любят. Хе-хе. Не шибко оно здесь ласковое.

Рядом с пирсом лежала перевёрнутая лодка. Её борта были исцарапаны, словно когтями, а на корме едва читалось выцветшее имя: «Четвёртая».

— Почему так называется? — спросил Кай, проводя пальцем по облупившейся краске.

— Потому что три первые не доплыли, — матрос Курт перекрестился. — А моряки… Их даже хоронить не стали. Нет тел — нет и могил… Дурное место…

— На самом деле из тех, кто плыл в этой лодке, погиб лишь один, — перебила причитания Курта Лира. — Остальные вернулись на материк через портал.

Девушка, игнорируя суеверия, подошла к лодке и осмотрелась.

— Судя по следам на досках, когти у того, кто пытался потопить эту лодку, были в сажень длиной…

— Никто её не пытался топить, — Илва подошла и пнула каблуком по борту. — Просто плавником зацепили. Тварь была не голодная, плыла себе не спеша, а эти олухи на неё чуть не наехали. Действительно чудо, что доплыли. Хе-хе!

Остров напоминал выжженную пустыню: редкие чахлые деревья, камни, покрытые лишайником цвета ржавчины, и вдалеке — здание с квадратной башней. Портальный маяк.

— Зачем вообще рисковали? — пробормотал Курт. — Место как могила…

— Не для всех, — Лира достала из кармана синий кристалл. — Здесь добывают «слёзы пустоты». Без них не сделать ни один серьёзный артефакт.

Илва, до этого молчавшая, рассмеялась. Её рваный плащ колыхался на ветру, обнажая кожаную портупею с ножом.

— Ваши «слёзы» — грязь по сравнению с тем, что скрыто дальше.

У причала провели меньше часа. Остров был пуст, портал — под охраной гильдии, а значит, задерживаться незачем. Капитан велел грузиться обратно.

Обратный путь прошел быстрее, но точно не спокойнее. Высоко стоящее солнце пронизывало неглубокие воды залива, но его лучи то и дело проглатывались темными пятнами в толще под волнами.

Чудовища, к которым пару раз приблизились утром, теперь кишели у поверхности в сажени от борта. Тени скользили под водой, иногда показывая спины, покрытые шипами, или щупальца, обвивавшие друг друга.

Когда недалеко над поверхностью поднялся и упал странной формы плавник, Лира не сдержалась от вскрика.

— Не бойся неженка, хе-хе! Они глупые, — Илва стояла у борта, будто любуясь зрелищем. — Такие, как эти, быстро не плавают и нападают редко. Они реально только ночью опасны.

— Откуда ты это знаешь? — Кай внимательно следил за смуглым лицом, пытаясь выявить ложь.

— Видела не раз, — она спокойно пожала плечами. — Если хотите выжить — слушайте меня.

Её уверенность звучала искренне. Неужели она действительно с островов? В любом случае для себя Кай уже решил: Илва поплывёт с ними.

— Если ты хочешь отправиться с нами, то должна будешь рассказать все что знаешь.

— Не-а! Не все. Я знаю слишком много из того, что не должна рассказывать. Но поверь, то что ты узнаешь от меня, позволит Вам выжить и вернуться на свой безопасный большой берег. Хе-хе.

Глава 4. Разговоры в городе перед отплытием

Учитель Гильм выслушал рассказ Кая, крутя в руках футляр от астролябии.

— Если она действительно с островов… — он постучал пальцами по столу. — Лет двадцать назад ходили слухи, что некоторые умеют пересекать море. Но доказательств не было… Все же версия с шарлатанкой или сумасшедшей куда вероятней.

— Она знает повадки чудовищ!

— Интересно было бы её расспросить. Где она сейчас?

— Не знаю. Она исчезла через полминуты после того, как мы сошли на землю.

— Исчезла, говоришь? — УГ усмехнулся. — Не хочет, чтобы её допрашивали. Может, шарлатанка… А может, и правда гостья с островов. В этом случае ей действительно лучше прятаться, пока её не посадили под замок, как редкую зверушку…

— Если она вернётся, я возьму её с собой.

— Решать тебе. Раз ты согласился на эту экспедицию, то можешь делать то, что считаешь нужным. Но не забывай, что судно маленькое, запасы провианта и воды небольшие. И от человека Гальрина мы тоже не отвертимся. Эрнст вложил в нас слишком много монет, чтобы отпустить свои инвестиции без присмотра…

— Судно то маленькое, но с командой все равно недобор. Капитан Арнст говорит, что, если кто-то из матросов заболеет, то управлять кораблем станет трудно, а нам нужно будет не по прямой двигаться, а постоянно менять направление.

— Я в курсе. Трудно найти людей, готовых плыть через Серое море.

— А как же команды коравелл Гальрина?

— А у них выбора нет. Большинство там связано такими контрактами, что обязаны плыть хоть прямиком в ад, если будет такой приказ... Гальрин, кстати, предлагал мне укомплектовать команду из его людей. Но уж нет!

— В любом случае, провизии и воды должно хватить минимум на месяц пути. Ближайшие от берега острова — Утес и Зеленый. Расположены они в одном направлении и находятся в видимости друг друга. До них пару дней пути, если верить старым описаниям. Учитывая, как мы лавировали сегодня, плыть придется в три-четыре раза дольше. Но дней за десять добраться должны. На одном из них мы планируем поставить первый портал. Если все получиться, то запасы воды и провизии мы сможем пополнить, как и отчитаться о ходе экспедиции.

— Не пересказывай то, что мы обсуждали уже по двадцать раз. Иди лучше домой: поужинай и выспись как следует.

Позже, во время разговора с Гальрином, УГ стоял на своём:

— Только один корабль. Иначе — смерть.

— Но каравелла — это припасы, вооружённая охрана, запас пресной воды…

— Не успеют даже крикнуть, — УГ резко оборвал его. — Зато мы сэкономим на кораблях и возьмём материалы на пять порталов.

— Зачем сразу на пять. Поставят портал на ближайшем острове и смогут вернуться за следующим...

— Вернуться смогут, а вот взять с собой новый якорь нет. Если якорь пройдет через портал, то настройки собьются и использовать его без переналадки уже не получиться. А чтобы восстановить настройки, его опять нужно вернуть к портальным воротам на берегу. Так что тут без вариантов. Каждый якорь нужно везти на остров кораблем от самого берега. И чем больше якорей за раз возьмут на борт, тем продуктивнее будет экспедиция.

Гальрин замер, глаза сузились. Каравелла обошлась бы дороже якорей, но вооружённая команда крупного корабля гарантировала, что реально экспедицию контролирует его человек… Потом торговец подумал о других перспективах и неожиданно кивнул:

— Хорошо. Но мой человек поплывёт с вами.

— Хотите, чтобы за инвестициями присматривал ваш агент? — усмехнулся ученый, Что же, принимается…

Кай, возвращаясь отучителя свернул на знакомую улочку, где пахло жареным луком и тмином. Его желудок предательски заурчал — с утра он лишь проглотил кусок чёрствого хлеба, а после испытаний в море тело требовало горячей еды.

"В экспедиции с провизией будет туго… Лучше наесться впрок", — подумал он, толкая дверь таверны «Три карася».

Зал был полупуст — между обедом и ужином лишь пара завсегдатаев коротала время за кружками тёмного эля. Кай опустился на скамью у окна, заказал тушёную баранину с корнеплодами и кувшин ячменного пива.

— "Как будто старые времена…" — он потёр ладонью подбородок, ощущая под пальцами шрам — «подарок» уличной драки десятилетней давности.

— "Только вот денег теперь хватает не только на похлёбку", — усмехнулся он про себя, когда перед ним поставили дымящееся блюдо.

Он уже собирался отломить кусок хлеба, когда в дверях возникла тень. Невысокий парень в потрёпанном кожаном дуплете замер на пороге, озираясь по сторонам. Его правый глаз был прикрыт повязкой, а на скуле крупная ссадина дополняла налившийся синяк.

Кай замер с куском мяса на вилке.

— Риф?

Парень вздрогнул, уставился на него единственным глазом — и вдруг рванулся к столу, опрокинув табурет.

— Чёрт… Кай?! — его голос звучал хрипло, будто он давно не пил воды.

— Садись, — Кай сделал знак официантке принести еще тарелку. — Ты выглядишь так, будто тебя три дня волокли по мостовой за лошадью.

Риф грузно опустился на скамью, схватил протянутый кувшин и залпом выпил половину. Пиво стекало по подбородку, смешиваясь с грязью.

— Хуже, — он шумно выдохнул. — На меня объявили охоту. Убили Скользкого Джима вчера в порту… Следующая очередь моя.

Кай медленно положил вилку. Джим и Риф — они втроём когда-то воровали яблоки с рыночных лотков. Потом пути разошлись…

— За что?

— За то, что я живой, — Риф горько усмехнулся. — Неприлично же оставаться в живых, если не погасил вовремя долги шершавым братьям.

— Много должен?

— Много. Да если и нашел бы такие деньги, то уже все равно мне крышка. Я сейчас дичь, которую травит полгорода.

Он дрожащей рукой потянулся к хлебу. Пальцы были расцарапаны в кровь.

Риф и Кай были с одной улице. Они росли и выживали вместе. Один раз, прикрыв Кая, мальчишка получил ножом в спину и чудом выжил. Потом дороги разошлись, но изредка они встречались и могли вместе поужинать. Риф редко был при деньгах, и чаще всего за стол платил молодой ученый. Но в займы Риф у него никогда не просил...

— Поплывешь с нами.

Риф замер с куском в руке.

— Ты… что?

— Завтра я отправляюсь за Серое море. Шансов выжить — один к десяти. Но если повезёт… — Кай наклонился вперёд, — …мы вернёмся героями. И тогда никакие братья тебя не достанут.

Риф долго смотрел на него, потом рассмеялся — хрипло, с отчаянием.

— Чёрт с тобой… Ладно. Всё равно помирать. Договорились, — Риф стукнул своей кружкой о его.

Лира в это время складывала книги в дорожный сундук. В дверь постучали. Маркиз де Вальтер вошёл, не дожидаясь ответа.

— Ты всё ещё надеешься на эту авантюру? — спросил он даже не поздоровавшись.

— Здравствуй, отец, — кивнула Лира, укладывая очередной фолиант, и добавила — На науку, я рассчитываю на науку.

— Фантазии и амбиции, которые могут стоить тебе жизни, — маркиз поджал губы и посмотрел в сторону, — А Гальрин — реальный шанс восстановить положение нашего рода в стране. С его деньгами…

— С каких пор Вальтеры ставят деньги на первое место?

— С тех пор, как они стали бедны. Деньги сами по себе — грязь, но мы сейчас нуждаемся в этой грязи, если хотим остаться родом, который что-то значит и может.

— Если экспедиция будет удачной, то фамилия Вальтеров зазвучит с новой силой. Ты сможешь вернуться ко двору…

— Всё это прекрасно. Только для этого моя дочь должна остаться в живых…

Старый маркиз не удержался, и его голос дрогнул.

— Не бойся, отец, я пошла в твою породу. Вальтеры всегда возвращаются с победой и…

— …и с честью, — неожиданно для себя самого продолжил за неё отец и вздохнул.

С полминуты оба молчали.

— Ты достойная дочь и заветы предков помнишь даже лучше меня… — маркиз с силой сжал набалдашник трости. — Хорошо, езжай, матери я сам всё объясню.

Лира неожиданно для себя подошла к отцу и прижалась к его щеке, как в детстве.

— Спасибо, папа…

Когда старый маркиз ушёл, девушка продолжила сборы. Среди прочих вещей в сундук попал небольшой портрет молодого мужчины в парадном мундире. Убирая его в футляр, Лира тихонько провела по изображению кончиками пальцев.

— Отец сможет вернуться ко двору, а я — снова увидеть тебя…

Убрав портрет, она стала складывать самое ценное — кристаллы. Один оказался с трещиной и уже заметно потемнел.

Взяв его в ладонь, Лира сжала кристалл так, что ладонь побелела.

— С честью и победой или никак! — выдохнула она, взглянув в зеркало.

В глазах коротко вспыхнули голубые искры, а из ладони на ковёр осыпались серые песчинки…

Глава 5. Отплытие

Утром «Морской Призрак» был готов отчалить. Кай успел переговорить с капитаном и предупредить, что с ними поедет Риф. На роль учёного он точно не подходил и на борт был зачислен как член команды. Как и все, кто вырос рядом с портом, Риф был немного знаком с морским делом.

Парень не выделялся ростом, но был ловким и цепким. Как раз то, что нужно, чтобы лазать по реям и ставить паруса. Когда к пирсу подошли провожающие, капитан отправил нового подчинённого в трюм, чтобы не портил своей побитой физиономией торжественности момента.

— Знакомьтесь, это мистер Дикс, — Гальрин указал на высокого мужчину в чёрном. Тот вежливо поклонился, но глаза оставались холодными.

— Дикс — человек надёжный. Я ему полностью доверяю.

— Чтобы не было недопонимания, — УГ кивнул Гальрину и продолжил, — Эту экспедицию возглавляет Кай Грин. Куда плыть и что делать на островах решает он. В море же за судно отвечает капитан. Господин Дикс может наблюдать и давать свои рекомендации, но и только.

— Не возражаю, — на удивление легко согласился Гальрин. — Мало того. Учитывая небольшой состав экспедиции, Дикс окажет при необходимости учёным и команде корабля любую помощь, на какую способен.

— Оу! — с усмешкой выдал Арст между затяжками трубки. — Я-то думал, нам соглядатая впаривают, а оказывается, мне в команду добавили матроса. Вот это дело хорошее! Хе-хе.

Дикс всё слушал с невозмутимым лицом. Кай раньше не встречался с этим молчаливым мужчиной с военной выправкой, но кого-то он ему напоминал…

Согласно традиции, на борт судна плеснули рапсового масла. Концы отвязали, и «Морской Призрак» медленно отчалил, влекомый ветром, который надувал пока единственный поднятый на носу судна треугольный парус. Хорошо, что с утра ветер снова дул в сторону моря, и чтобы отчалить, не нужна была шлюпка с буксиром.

Кай занял место у стойки с компасом. Лира расположилась рядом, но для неё капитан поставил раздобытое где-то плетёное кресло.

— Не дело это, чтобы молодая леди на ногах дежурила, как простой матрос. Вы же в основном страхуете господина Грина, а значит, можете и посидеть.

Кай с завистью посмотрел на кресло. Капитан тоже правил стоя, но штурвал хорош тем, что на него и опереться можно. А вот на компас точно не обопрёшься. Надо было к стойке поручни приделать, а то во время качки нормально не уцепишься. Вот же, не додумался раньше. Крепление для компаса десять раз продумано, а про собственное удобство только сейчас и вспомнил.

— Выходи, юнга! — крикнул Арст выглянувшему из люка Рифу. — Уже можно. Да и паруса сейчас ставить будете. Курт, тебя тоже касается.

Риф подошёл к мостику.

— Это и есть твой проводник?

— Я назвал его «Компас Пустоты». Он реагирует на близость магических тварей.

— Так он просто указывает на пустынников? И ты собираешься лавировать, чтобы на них не наткнуться?

— Вроде того, но не совсем.

— А если одна из тварей не будет дожидаться, пока её оплывут по кругу, и решит напасть?

— В том-то и дело, что компас не только показывает, в какой стороне находится тварь. Он также поглощает и рассеивает её излучение.

— Какое ещё излучение?

— Пустотное, какое же ещё, болван!

— Ты кого назвала болваном...? Ты! — Риф вскинул нож, глядя на бесшумно подошедшую сзади Илву.

— Знакомы? — удивился Кай.

— Ещё бы! Эта залётная стерва заняла моё место в пятёрке Ская! Из-за неё мне пришлось работать в связке со Скользким Джимом… Да из-за неё все мои неприятности начались!

— Похоже, встретились старые друзья, — сказала Лира, обращаясь к капитану Арсту.

Девушку раздражала беспардонная дикарка, новый член команды с синяком под глазом тоже симпатии не вызвал. Особенно когда он в её присутствии заговорил с Грином. Это же неуважение к даме! В принципе, она знала, что у Кая сомнительные друзья, но этот…

— Воры не дружат, — Илва оскалилась, держа тонкий клинок в левой руке и глядя на разозлённого Рифа. — Но здесь мы все в одной ловушке. Предлагаю мир до конца экспедиции.

Кай не успел заметить, как девушка убрала нож. Она протягивала своему противнику открытую ладонь, но Риф своё оружие не убрал и смотрел на протянутую руку, как на гремучую змею.

— У меня на корабле никакой вражды! — резко рыкнул Арст. — Кто не согласен — покидает судно. И замечу, что к берегу для этого подходить необязательно. Или замиряйтесь, или за борт! Ну!

— Хорошо, — скривившись, выдал Риф и, убрав нож, сжал руку смуглой воровки. — До конца путешествия я не нападу.

Лира наблюдала за ними, сжав губы. Ей не нравились ни воровка, ни бандит. Но выбор был не за ней. Кай, конечно, талантливый учёный, но как организатор… Если бы УГ назначил её главной, она бы внимательнее подбирала состав.

Глава 6. Глубины

К полудню чудовища неожиданно исчезли. Точнее, исчезновение их не было внезапным. Сперва они стали попадаться заметно реже, а когда берег превратился в полоску на горизонте, вода за бортом оказалась пустой, и компас окончательно умолк. Но сам факт очищения моря стал неожиданностью для всех. Для всех, кроме смуглой чужачки.

— Так и должно быть, — Илва стояла на носу, ветер трепал её волосы. — Они боятся глубины.

— Но все легенды... — Лира недоверчиво смотрела на спокойное море.

— Ложь.

Кай перевёл дух. Теперь он мог поручить слежку за компасом любому матросу. Пока ртуть в приборе оставалась неподвижной, его присутствие у штурвала не требовалось. А он-то боялся, что придётся дежурить у прибора день и ночь напролёт. Теперь планы можно было пересмотреть.

— Мы можем плыть дальше. Не обязательно держать курс только на ближайшие острова. Можно выбрать цели поинтереснее.

— Это очень удачно, — кивнула Лира. — Мы сможем посетить...

— Китовый Ус! — перебила её Илва.

— Какой ещё Китовый Ус? Я хотела предложить совсем другое!

— Учтите в своих планах наши запасы воды и провизии, господа учёные, — вклинился в спор капитан.

— Стоп! Сначала — ближайший остров, — твёрдо ответил Кай. — А уже потом определимся с новыми целями.

Лира промолчала, сжав губы. Опускаться до споров с этой выскочкой было ниже её достоинства. Илва же усмехнулась, будто знала, что всё равно добьётся своего.

Оставив Курта следить за компасом, Кай подошёл к борту и заглянул в воду. Дна видно не было, но ближе к поверхности вода оставалась прозрачной. На глубине в несколько локтей виднелись косяки мелкой рыбы и смутные силуэты более крупных существ. Значит, есть шанс, что и на островах жизнь сохранилась. Если погода не переменится, через день-два они увидят землю, с которой не было связи уже почти двести лет.

— Илва, а у островов твари снова появятся?

— Большинство островов окружены этой нечистью, как гнилое мясо — мухами в жаркий день. Но есть исключения.

— Какие?

— Насколько я знаю — остров Белого Клыка. В полулиге от него не встретишь ни одной пустотной твари.

— Почему?

— Не знаю. Но на этот остров лучше не соваться, как мне говорили. Подробностей не скажу.

— А почему в открытом море на глубине нет тварей?

— Кто сказал, что их здесь нет? — ухмыльнулась дикарка. — У берегов кишит мелочь, а по-настоящему опасные твари живут как раз в глубине. Просто встречаются редко. Или редко всплывают.

— Ты их видела? — не удержалась Лира. — Большая удача было бы понаблюдать за ними, сделать зарисовки...

— Довелось. Но завидовать мне не стоит. Я бы навеки забыла тот день.

— Значит, самые опасные — не у берега, а на глубине? — уточнил Кай.

— Для нас опаснее те, что держатся недалеко от берега, но не на мелководье. Они уже не такие тупые и медлительные, как та безобидная мелочь в проливе у вашего порта. И не прочь поохотиться на людей в лодках.

— Ты называешь тварей из пролива безобидной мелочью, девочка? — вмешался капитан Арст.

— Вы же сами их вчера видели, — пожала плечами Илва. — Большинство не длиннее пятнадцати локтей, медлительные и редко нападают на то, что крупнее их. Чтобы атаковали корабль, надо их хорошенько спровоцировать. Для рыбацких лодок — опасность, а ваше судно могло бы их не опасаться.

— То есть вчера мы зря петляли, обходя каждую тень?

— Хе-хе-хе! Забавно было смотреть, как вы кружите вокруг каждой пустышки! — злорадно рассмеялась дикарка, но тут же стала серьёзной. — Но среди мелочи попадались и крупные экземпляры. Вот их вы правильно обходили. Такая тварь может атаковать без причины. А её хватит, чтобы пробить борт за несколько ударов.

— А те, что в глубинах... Если кого-то из них заинтересует этот корабль, лучше сразу перерезать себе глотку — смерть будет легче.

С этими словами Илва молниеносно выхватила кинжал и провела лезвием у собственной шеи, демонстрируя предпочтительный способ ухода от мучений.

— Не верьте ей, — сипло прокашлял Риф. — Она мастер сочинять небылицы. Правды в её словах — половина. Послушать её — так она пустотных тварей, как рыбу, ловила да в уху пускала.

— Глядя на твою побитую морду, Куница, понимаю — синяки сойдут, а дурость нет. Из тварей уха выйдет, как из твоих драных башмаков. Мой народ охотится на них не ради еды.

— Твой народ охотится на пустотных тварей?

— Охотится. Но не обещаю раскрывать секреты, которые принадлежат не мне одной. Попадёте на Китовый Ус — узнаете. А пока хватит и того, что я проболталась.

Бросив на Рифа раздражённый взгляд, дикарка направилась к люку и скрылась в трюме, где уже успела отвоевать себе угол. На место в каюте она изначально не рассчитывала.

Когда Илва назвала Рифа "Куницей", Кай не удивился — воровское прозвище товарища детства он знал. Но вот верить ли услышанному от дикарки? Если островитяне действительно умеют охотиться на пустотных тварей, это уже достойная цель экспедиции. Вот только Илва могла намеренно лгать, чтобы заманить их на Китовый Ус.

Глава 7 Первый общий обед

Обед оказался лучше, чем Кай ожидал.

Мясо с овощами, пшеничный хлеб, немного вина. Еда была простой, но после нескольких часов на палубе у всех разыгрался аппетит. А, как известно, нет лучшей приправы, чем голод.

Каюта с общим столом была небольшой, и стол занимал большую ее часть. У стен к тому же сложили ящики с материалами для установки портальных маяков. Повар, подававший блюда, с трудом протискивался между спинами сидящих.

Кай настоял на том, чтобы Илва ела вместе с ними. Он разумно считал, что во время трапезы человека разговорить легче. Гостья явно знала очень много ценного, но не спешила делиться секретами.

Лира была против того, что «дикарьку» посадили за капитанский стол. И дело не в том, что ей, как аристократке, претило такое соседство. Она чувствовала, что эта особа себе на уме и явно что-то замышляет. Во время трапезы на корабле будут обсуждаться все планы, и происходить это будет в присутствии неожиданно свалившейся им на голову воровки, о которой точно известно только то, что она умеет обращаться с ножом и хочет, чтобы корабль направился к Китовому Усу. Все остальное может быть полуправдой или откровенным враньем. Хорошо хоть, что второго пройдоху к ним за стол не посадили. Риф ел с остальными матросами и не раздражал девушку своей мрачной физиономией, залитой синяками.

Дикс показал себя воспитанным человеком, умеющим вести себя за столом. Он ограничился одной фразой, пожелав всем приятного аппетита. После этого он не спеша ел, запивая блюда водой. К спиртному, пусть и слабому, мужчина не прикоснулся.

— Зря пренебрегаете вином, господин агент, — сказал капитан. — На море это не зря так принято. От пары стаканов такой крепкий молодец точно не захмелеет, а вот желудок будет работать лучше. Да и качка так легче переносится.

— Спасибо, но сегодня я не хочу пить. Может, позже...

— В ваших словах есть смысл, — поддержала Лира. — В первые дни путешествия вода в емкостях свежая, так же как и мясо с овощами. Постоянное потребление вина оправдано в долгом пути, чтобы защититься от желудочных болезней, связанных с использованием продуктов, хранящихся на борту долгое время. А от качки прекрасно помогают мятные пастилки...

— Поверьте моему тридцатилетнему опыту. Лучше выпивать по полстакана за трапезой во время всего пути, а не гадать, когда это лучше делать, а когда можно без этого обойтись.

— Вы ходите в море уже тридцать лет?

— В море я хожу уже тридцать девять лет. Тридцать лет я вожу суда в качестве капитана и имею возможность наблюдать за тем, как люди переносят длительные путешествия.

— А насколько долго вам приходилось находиться в море без выхода на берег?

— Это как посмотреть, барышня. Когда я ходил на китобое, то один наш рейс продлился без малого два года. За все это время я лишь раз ступил на твердую землю. Но судно несколько раз бросало якорь у суши, чтобы послать шлюпку за свежей водой.

— И вы не заходили за это время в порт, чтобы закупить провизии?

— Нет. На серьезном судне запасы провизии должны обеспечить не менее трех месяцев пути. Да и море тоже кормит. Хотя далеко не со всякого судна можно забросить сеть...

— И вы брали с собой запасы вина на три месяца?

— Я всегда брал больше. Просто мне как-то пришлось задержаться в море на пару месяцев без вина... Вскоре после этого у нашего врача быстро закончился запас микстур. До конца рейса не дотянули четверо матросов, а большинство оставшихся в живых нуждались в лечении.

— А что, при наличии вина команда не болеет и никто не умирает на борту?

— В пути всякое случается... Но не надо путать случай и правило. В длинных рейсах без вина нельзя. А какой длины будет твой рейс, ты никогда заранее не знаешь. Что бы ты ни планировал, у моря на все может быть свое мнение... Хе-хе! Так что поверьте и просто берите по полстакана вина за трапезу. Это проверенный метод. Меньше, чем полстакана, для защиты от хворей слабовато, а больше особо не нужно. Больше пьют не из нужды, а просто от любви к вину.

— А вы разве не любите вино, капитан?

— Я-то? Я люблю вино. И с удовольствием могу расправиться с полудюжиной бутылок в компании хорошего друга, но только на берегу и под правильную закуску. А на борту я капитан и должен сохранять трезвую голову. Да и вино, которое у нас в запасе, по необходимости пить можно, а вот ради удовольствия...

Лира пригубила свой бокал, в котором покачивалась розовая жидкость. К спиртному она относилась отрицательно, но как наследница Вальтеров не могла не разбираться в винах.

— Да, этот напиток пьют не для удовольствия, — кивнула девушка.

Кай, который уже успел выпить половину налитого, отметил, что ему часто приходилось запивать еду вином и намного хуже. Напиток был, пожалуй, слишком кислым, но терпкости хватало, и аромат был неплохим.

Дикс остался верен себе и к вину не притронулся. Зато Илва осушила бокал парой больших глотков и налила себе еще.

— А как вы убивали китов? — спросила дикарка, облизывая пальцы, на которые попал соус.

— Да, капитан, расскажите, — поддержал вопрос Кай. — Всегда хотел послушать рассказ профессионального китобоя.

— Ну, ничего особенного я вам не расскажу. Все и так знают, как добывают ворвань... Хотя... Если в стране продолжат сеять этот новомодный рапс вместо честной ржи и пшеницы, то, может, лет через десять китобойные суда исчезнут вовсе. Хотя всякий знает, что и для еды, и для заправки ламп китовая ворвань намного лучше, но все гонятся за дешевизной и покупают это проклятое рапсовое масло...

— Ну, я думаю, до этого не дойдет, — улыбнулся Кай. — Мало того что ворвань и спермацет важны в целительском деле, так еще ведь есть китовый ус и амбра. Их из рапса точно не сделать. А меня лично всегда удивляло, почему китобои не привозят из рейсов мясо. Можно же делать солонину из китятины...

— Можно, только никто ее за нормальные деньги не купит. Соль тоже стоит денег. А забивать трюм дешевым товаром, на который нет спроса, глупо. Лучше из китятины вытопить весь жир на ворвань, а остальное за борт. А потом найти еще одного кита и загрузить трюмы жиром, а лучше спермацетом. Да и про ус не забыть. Тогда рейс принесет деньги. Амбра вообще дорого стоит. За фунт амбры дают два фунта серебром. Только не у каждого кита она в желудке найдется, поэтому всякий надеется ее добыть, но мало кто реально планирует. Основной доход китобоя — старая добрая ворвань.

— Ворванью вы называете топленый китовый жир? — уточнила Илва.

— Да, это он самый. Странно, что кто-то этого не знает...

— А что такое спермацет? Это, кхм... Хе-хе...

— Не знаю, что вы там себе надумали, но это тоже жир. Только он изначально жидкий, и добыть его можно только из настоящих китов.

— А есть ненастоящие киты?

— Не знаю, может, где и есть. Из тех китов, что плавают по Северному и Западному морю, настоящими называют кашалотов. В этих красавцах длина до сорока локтей. Голова у них широкая, как ботинок каменщика, и внутри наполнена спермацетом, как бурдюк. С одного такого моя команда как-то начерпала без малого двадцать тысяч фунтов спермацета. Вот это был удачный рейс...

— Двадцать тысяч фунтов?

— Точнее, девятнадцать тысяч шестьсот сорок. Это мой личный рекорд. Другие добывали и побольше, но то уже либо большая удача, либо наглое вранье. Тот кит был реально огромным. Я бы в его пасть мог войти в парадной шляпе и не пригибаясь. А загоняли мы его несколько дней...

— И как вы его убили? — Илва опять вернулась к интересующей ее теме.

— С помощью пустотной пращи, ясное дело.

— А что это?

— Обычная праща с необычным снарядом. Он входит в тело кита, как горячая иголка в кусок масла, а потом выстреливает пружинными клинками, которые здорово пускают кровь.

— А почему ее называют пустотной?

— Да потому, что их делают маги. Обычный снаряд из честного железа не может пробить толстую шкуру и мышцы на глубину двух локтей. Как это работает, я за все годы так до конца и не понял. Но если энотеру бросить в стену, то она войдет в нее, не оставив следа на поверхности.

— Энотеру?

— Энотерами называют снаряды для пустотной пращи. Так еще называется цветок, который раскрывается за пару секунд. В его честь назвали оружие, которое впоследствии превратилось в китобойную пращу.

— Так эти энотеры задумывались не для охоты на китов?

— Конечно нет. Какой-то умник решил создать бронебойный снаряд, который сможет пробить любой доспех. И у него даже получилось, только никто не оценил его изобретение.

— Но почему?

— По нескольким причинам. Во-первых, энотера способна пройти не только сквозь доспех, но и сквозь всего человека и раскрыться уже после этого. А человеку реального вреда это не принесет. Но не это главная беда. Они срабатывают от удара. Поэтому их хранят в специальных чехлах с мягкими стенками. Если энотеру просто уронить на землю, то она погрузится в нее на несколько дюймов, а потом раскроется, выбросив пружинные клинки, и поранит уронившему ноги. С этими штуками нужно обращаться бережно, как с яйцами.

— А с китобоями такое разве не случалось?

— Не стану врать, бывали такие случаи. Но на китобойном баркасе есть специальный ящик с мягкими гнездами для энотер. А праща делается из плотной кожи с подкладкой из мягкой губки. Если пращник и зацепит ею что-то, то энотера не сработает. Но все равно бывали случаи, когда криворукий китобой неудачно ронял энотеру во время зарядки пращи. У меня самого был такой случай.

Я был на баркасе рулевым, а Хромой Кирк был у нас пращником. Он запустил мимо туши полосатого кита два снаряда, торопился зарядить третий и уронил энотеру на дно баркаса. Я так думаю, что дело в похмелье. Хромой Кирк перед тем как следует набрался вечером. Видать, руки у него дрожали…

Энотера упала и прошла сквозь дно баркаса, словно его и не было. А под водой сработала, успев сместиться на пару пальцев вниз и на три локтя ближе к корме. Я помню, как полетели щепки и брызги рядом с моей левой ступней. Еще несколько дюймов — и я мог остаться одноногим или вообще истечь кровью. Кита мы тогда упустили — на баркасе с дырявым дном много не погоняешь. Благо, что от судна мы тогда недалеко отошли, хватило сил догрести и вытащить лодку на палубу для ремонта…

— И зачем тогда использовать эти штуки? Можно просто взять несколько гарпунов.

— Гарпунов? Ну, когда-то на китов и правда ходили с гарпунами. Только кто сказал, что с ними безопаснее, чем с пустотными пращами? К гарпуну привязывают веревку, к концу которой крепят буй. Веревка лежит в баркасе, свернутая в бухту. Когда гарпунер попадал в кита, тот сразу нырял. Веревка начинала разматываться с бешеной скоростью. Скольких китобоев переломало этой штуковиной! Захлестнет петля чью-то руку или шею — и все, конец неудачнику. Бывало, что доску из борта вырывало, хотя, вроде, и зацепиться там веревке не за что…

— А для чего нужны веревка и буй? — поинтересовалась Лира.

— Чтобы не потерять раненого кита. Он же нырнет и может не всплывать потом несколько минут. А кашалоты бывает и до часа не всплывают. Ищи его потом от горизонта до горизонта. А красный буй на поверхности хорошо заметен. Да и мешает он киту нырять — тянет его к поверхности.

— А после попадания энотерой киты что, не ныряют?

— Ныряют, конечно.

— А как же их ищут в этом случае без веревки с буем?

— А вот тут еще одно полезное свойство пустотной пращи. Энотеру после срабатывания можно отслеживать ртутным компасом. Кстати, господа ученые, ваш пустотный компас ведь на его основе придуман?

— Да, пустотных тварей он обнаруживает на основании тех же свойств ртути, что применены в стандартном компасе китобоев.

— Ага, я так и думал. Так вот, после того как энотера сработала, стрелка ртутного компаса начинает на нее указывать. Если она раскрылась в воде, то через несколько минут реакция пропадет…

— Это потому, что вода размывает среагировавшую пустотную пыль, которой покрывают оболочку энотеры, — пояснил Кай.

— Ну да, — кивнул капитан. — А если энотера раскроется внутри кита, то стрелка будет реагировать на нее часов десять-двенадцать. Если, конечно, кит не уплывет дальше, чем на пять лиг. Тогда уже чувствительности компаса не хватит.

— Но пращу применяют не только из-за компаса. Были умники, которые предлагали делать пустотные маяки для гарпунов и использовать гарпун без веревки и буя. Но идея не пошла. Ведь, чтобы вогнать гарпун в кита, нужна недюжая сила и сноровка. А обращаться с пращей может, считай, любой, лишь бы глазомер был хороший да руки не кривые.

— Ну, тут вы, может, не совсем правы, капитан. Чтобы стать хорошим пращником, нужно много тренироваться…

— Надо, конечно, кто спорит. Но сейчас половина пацанов в порту с малолетства пращами балуется. Не такое это хитрое дело. Лучника выучить намного сложнее, чем пращника. А вот чтобы научиться гарпун на пару локтей в китовую тушу вгонять, нужно и уродиться крепким молодцом, и тренироваться не один год.

— А идея с пустотным маячком на гарпуне тоже была труднореализуема, — добавил Кай. — Энотера стабильно срабатывает благодаря сферической форме. Разместить на гарпуне тоже нужно было шар, покрытый пустотной пылью. Шар надо было защитить от случайных ударов, а во время попадания в кита обеспечить его срабатывание… Задача оказалась слишком сложной, чтобы найти недорогое и надежное решение…

— Да, все так, — снова кивнул Арст. — Поэтому гарпуны остались в прошлом, и им на смену пришли пустотные пращи.

— Но всё равно праща остаётся довольно сложным и опасным орудием, — добавил Кай. — Я слышал, что недавно испытывали пустотные балисты, которые позволяют отправлять снабжённую дополнительным стабилизатором энотеру на расстояние почти в пол-лиги. Их планируют использовать прямо с палубы судна, а баркасы отправлять уже за подбитыми китами.

— Слышал я об этих новомодных штуках. Посмотрим, будет ли от них толк.

— Но согласитесь, они намного повысят безопасность во время промысла.

— Может, и повысят, да не шибко, — усмехнулся капитан. — Самая опасная работа на китовом промысле сейчас — не с пращей, а с лопатой.

— С лопатой? — удивилась Лира. — Зачем китобоям лопаты?

— Чтобы кита разделывать, зачем же ещё. Не ножиком же его резать, как треску, хе-хе! Добытого кита крепят цепями за голову и хвост. Надрезают слой кожи с жиром и мясом и цепляют крюком к лебёдке. Лебёдка тянет этот кусок, а матрос лопатой подрубает шкуру дальше. Таким образом на палубу поднимается лента из китовой кожи с жиром. Туша животного при этом крутится, как катушка, с которой сматывают нитку. Матрос всё время танцует на этой вращающейся туше, а в воде у него под ногами кишат акулы, которые спешат отгрызть свою долю от добычи китобоев. Поскользнётся матрос на скользкой от жира и крови опоре — и полетит в воду, как добавка к основному блюду для зубастых тварей. На моей памяти четверо так погибли, ещё двое остались калеками после того, как их вытянули из этого кровавого ада. Вот оно — самое опасное место в деле китобоев...

— А нельзя как-то отгородить добытую тушу или отпугивать акул? — спросила Лира, которая не знала об этой стороне китобойного промысла.

— Пробовали растягивать сети. Где-то на юге это может помочь. Да только наша северная акула, почуяв свежую кровь, за пару минут любую сеть разорвёт, если она без толстой стальной жилы. А такие сети слишком много весят, ставить их трудно, да и стоят они дорого.

— А пустотные пугачи? — спросила Лира. — В академии нам рассказывали, что они хорошо отпугивают любых животных.

— Животных то они отпугивают. Это да, — хмыкнул в усы капитан, — но они же не только их пугают. Раз была у меня на судне такая штука. Дорогая игрушка. Сам бы ни что не купил, так дали бесплатно попробовать. Ну решил я ее испытать. У нас тогда на китобое небольшой трал был для рыбы. И попался нам в него большеголов фунтов на семьдесят. Рыба эта однозначно вредная. Есть ее нельзя, так как не знаешь чего ждать от ее мяса. Иногда оно безвредное, а иногда ядовитое. А треску она ловить мешает, плывет за кораблем и отпугивает стерва. Ну так я велел этого большеголова зарубить и на веревке за борт бросить. В тех широтах, если хорошо крови в воду пустить, то обязательно акулы явятся.

Подождал минут десять, приплыли. Сразу три или четыре. Вижу плавники уже рядом с приманкой брошенной. Ну я пугач и включил. Значит на акул смотрю, рычажок нажимаю, чтобы отследить, отвернут они от корабля или нет.

Да только не уследил я за акулами. Меня самого так от страха свернуло, что блеванул на палубу. Прибор этот уронил и поднять не могу. Руки трусятся. А матрос, что в это время у штурвала стоял, как заорет и за борт прыгнул. Ну я кое-как себя в руки взял, поднял пугач, выключил. Скомандовал, чтобы матроса из воды вытянули. Про акул я только минут через десять вспомнил. Велел вытянуть большеголова. Цела была тушка, работает пугач. Да только какая с того польза, если от него людям так нестерпимо становиться? Вернул я эту приблуду и сказал, что она и даром мне на корабле не нужна.

— Может вы просто выставили его на слишком большую мощность? — предположила Лира.

— Да, мне тоже так говорили. Только хоть на большую, хоть на малую, а мне перепуганный экипаж не нужен. В море главное, чтобы команда была здорова и телом и разумом. Так то.

Глава 8 Узорник

После обеда Кай вернулся к стойке с компасом и отпустил дежурившего там Курта.

— За время моей вахты прибор не проявлял видимой реакции, — отрапортовал матрос. — Только вот...

— Стрелки сместились, — закончил за него учёный, замечая, на сколько делений сдвинулись кончики игл, реагирующих на пустотное излучение.

— Так точно, сместились чуть-чуть. Но не заметно, медленно. Если бы дёрнулись, как вы предупреждали, я бы обязательно заметил и позвал.

— Да, Курт, я вам верю. Стрелки смотрят в сторону наибольшего скопления Пустоты. А раз они смещались очень медленно, значит, эти объекты, вероятно, далеко от нас. Смещаются они потому, что корабль движется, и углы нашего расположения по отношению к ним постепенно изменяются. Следовательно, опасаться пока нечего. Спасибо, можете идти обедать.

— Ага, пойду. А то, когда я волнуюсь, у меня всегда аппетит разыгрывается...

— Этот парень так боится Серого моря, что корову за пару дней съесть может, хе-хе, — осипшим голосом проговорил подошедший Риф.

— Раз уж он решился на это плавание, то не совсем трус, — заступился за ушедшего Курта Кай. — Если честно, у меня самого холодок под рёбрами. Видишь эти стрелки? Каждая из них смотрит на что-то такое, к чему живому лучше не приближаться...

— А почему они смотрят в разные стороны, а не указывают на одну самую здоровую тварь?

— Потому что у пустотного излучения есть свои диапазоны. Каждая стрелка настроена на свой. Если бы использовали одну, она бы указывала в первую очередь на тварь, излучающую пустотный шум на средней волне. А здоровенную тварь с высоким или низким диапазоном еле-еле замечала. Поэтому стрелок три. Вообще-то лучше использовать две или три отдельные шкалы с несколькими иглами в каждой. Но тогда следить за прибором нужно минимум вдвоём. Первый образец компаса сделан по возможности простым: три стрелки и сегментированная сфера из инициированной ртути...

— Так, хватит, Кай! Когда ты начинаешь так говорить, я всё равно не понимаю. Три стрелки — чтобы отслеживать трёх самых здоровых тварей поблизости, так?

— Если по-простому, то да... Если все три твари будут очень похожи, стрелки среагируют одинаково. Но если они разные, то, скорее всего, за каждой закрепится отдельная стрелка.

— Ага, понял. Хорошо, что ни одна из них не показывает вперёд по курсу. Не хотелось бы плыть Пустоте в пасть...

— Похоже, все три объекта находятся со стороны берега, от которого мы удаляемся...

— А это что сейчас было?

Одна из стрелок дёрнулась по кругу, чтобы снова вернуться на место. Но теперь она уже не стояла неподвижно, а подрагивала.

— Похоже, мы приблизились к новому объекту. Если стрелка остаётся на месте, значит, мы не плывём прямо к нему, а проходим левее. Но я бы взял ещё левее, чтобы снизить риск.

— Конечно, щупальца Пустоты! — выдохнул Риф. — Нужно уйти как можно дальше в сторону.

— Капитан! — крикнул учёный. — Можем взять на три-четыре градуса западнее?

— Два или три градуса можем, — ответил Арст, подходя к штурвалу. — Это как раз то, что можно сделать, не трогая паруса. Чтобы повернуть сильнее, одного руля не хватит. Ветер недавно поменялся, и я уже частично развернул руль, чтобы сохранить курс.

— Тогда сместитесь насколько возможно, не перекидывая паруса. Слишком резкие манёвры нам не нужны — можем привлечь внимание.

Капитан начал вращать штурвал, то ускоряя, то замедляя движение, отслеживая реакцию судна.

— Два с половиной градуса, господин учёный. Руль в крайнем положении. Долго так держать нельзя.

— Возможна поломка?

— Не сейчас. Судно перед рейсом проверили, тяги укрепили. Руль выдержит и большую нагрузку. Но в крайнем положении он работает на износ. Умный человек не станет перегружать его с самого начала плавания. Лучше сохранить ресурс на будущее — никогда не знаешь, когда представится случай для ремонта.

— Согласен, капитан. Но ближайшие пятнадцать минут прошу держать выбранное направление. Судя по всему, мы обходим крупную тварь, и лучше пройти от неё на пол-лиги дальше.

Кай замер, следя за стрелкой. Та дрожала несколько минут, затем застыла на месте. Учёный уже хотел вздохнуть с облегчением, но вдруг заметил, что все стрелки слегка сместились.

— Капитан, мы что, взяли восточнее?

— Да. Люфт руля выбран, а ветер продолжает меняться. Идём уже на три градуса восточнее первоначального курса. Похоже, пора браться за паруса.

— Подождите ещё пять минут, Арст. Поворот парусами даст резкое смещение. Мы не знаем точно, на что способны пустотные твари, но некоторые чувствительны к колебаниям воды. Нам повезло, что несколько часов шли без встреч. Хотелось бы сохранить эту тенденцию.

— Ветер продолжает меняться, разорви меня Пустота! — выругался капитан. — Ещё три градуса восточнее! Мне это начинает сильно не нравиться!

— Держите курс, насколько возможно...

— Щупальца Пустоты, ещё два градуса! — Капитан попробовал ослабить и снова вернуть руль. Иногда это помогало выиграть градус-другой. Штурвал вращался с усилием. Эффект был, но слабый...

— Пустотные твари и шепчущий с ними! — не сдержался старый моряк, глядя то на паруса, то на магнитный компас перед штурвалом. — Ветер продолжает меняться! Что за чёртов ветер?..

— Это Узорник! — Илва всматривалась в горизонт на западе. — Если хотите жить, правьте на запад, пока он далёко... Может, успеем оторваться.

— Что за Узорник?

— Сильная тварь, но медлительная. Не любит гоняться. Вместо этого притягивает добычу, управляя ветром и течением.

— И какой же силой надо обладать? — недоверчиво спросил капитан. — Он что, с остров размером?

— Не знаю, — поморщилась дикарка. — Вблизи я его не видела. Скользящие обычно от него откупаются.

— Кто такие скользящие?

— Те, кто ходит между островами, называют себя скользящими. А от Узорника можно откупиться живой кровью. Если лодку начинает заворачивать по кругу, значит, он её заметил и тянет к себе. Нужно бросить в воду живую тварь с тёплой кровью и грести прочь. Когда жертва доплывёт до него, он её сожрёт и успокоится.

— И что используют скользящие?

— Чаще кроликов. Бросают трёх-четырёх. Этого хватает. Ну а если кроликов нет... — Она бросила взгляд на Рифа. — ...то и люди подойдут. Одного хватит.

Риф, на которого указала девушка, потянулся к ножу, но остановился.

— Да она врёт, шептунья пустотная! Если знала про этих тварей, почему не сказала взять кроликов?

— Потому что за такой корабль кроликами не откупишься. Тут баранов надо бросать или коров. Капитан, вы бы согласились везти пару коров на случай встречи с Узорником?

Капитан не нашёл, что ответить, а Илма продолжила:

— Или набрали бы в команду лишних людей, которых не жалко?

— Если продолжишь так разговаривать, — рыкнул Арст, — я решу, что у меня на борту есть лишний человек. И не посмотрю, что ты девка.

Девушка встретилась с ним взглядом и осеклась.

— Расскажи, что знаешь про эту тварь.

— Она сильная. Может плавать, но не любит. Чует живых и тянет их к себе. Чем больше добыча, тем больше должна быть жертва. Я даже не знаю, сколько нужно, чтобы откупиться за этот корабль. У скользящих такие большие не строят...

— Он чует живых... Значит, прощупывает пространство... — Кай нахмурился. — Но почему ртуть в компасе не реагирует?

— Он слишком далёко, — ответила за него Лира. — Чувствительности прибора не хватает... Постой!

Учёные склонились над изобретением.

— Ртутная сфера дрожит. Это начало реакции. Но излучение слишком слабое, чтобы компас его уловил и рассеял...

— Что вы хотите сказать? — перебил капитан.

— Если окажемся ближе, компас начнёт поглощать и рассеивать пустотное излучение. Это сбило бы тварь с толку.

— Мы станем невидимыми? — предположил Риф.

— Скорее, размытым пятном. Если бы у него было зрение, это выглядело бы так.

— Но пятно тоже можно притянуть, чтобы рассмотреть, — мрачно заметил вор.

— Капитан, делайте, что считаете нужным, чтобы оторваться. Очевидно, он нас уже заметил. Осторожность больше не нужна.

— Значит, разворачиваемся на другой галс. Курт! Носовой кливер! Ганс...

Капитан отдавал команды, матросы выполняли отработанный манёвр. Кай заметил, что привычно-презрительное выражение Илмы сменилось интересом. Разворот занял пять минут. Ветер снова надул паруса, но теперь корабль шёл на северо-запад.

— Похоже, получилось, — облегчённо проговорил Кай, сравнивая курс с показаниями компаса.

— Ясное дело, — усмехнулся Арст. — «Призрак» может идти против ветра под пятьдесят градусов со скоростью восемь узлов! Это не толстобрюхая баржа.

— Но это же не боевой корабль?

— Нет. Но если поставить на борту десяток пушек, он даст фору королевским фрегатам. Они побольше, но в скорости и манёвре «Призрак» сделает их, как росомаха — домашнего пса. Хе-хе!

— Капитан, — прищурился Риф, — вам не приходилось сталкиваться с пиратами?

— Похоже, твоя рожа разбита из-за длинного языка, — тяжело ответил Арст. — Марш на корму, помоги Гансу с крепёжом.

Риф ушёл, но ухмылку не скрыл.

— Простите его, — начал Кай. — Он в детстве грезил пиратами. Повзрослел, но не до конца.

— Взрослеют дети, а он — дурак, — процедила Илва.

— Чтобы не было двусмысленностей, — проговорил капитан, — что касается пиратства...

— Поверьте, Арст, — перебил Кай, — никто из нас и не думал...

— Всё же дайте договорить. Я знаю о пиратах не понаслышке. Не раз отбивался от них. Один их корабль выследил и потопил, а уцелевших вздёрнул на реях. Я знал хороших людей, которые из-за этих алчных ублюдков, проглоти их Пустота, навсегда остались в море.

Все притихли. Добродушный обычно Арст теперь выглядел иначе.

— Щупальца Пустоты! — выругался он. — Ветер опять меняется! Ещё семь градусов! Ну, нас этим не взять. Экипаж, слушай команду!

Через несколько минут курс восстановили, но ветер продолжал капризничать. Капитан то корректировал штурвал, то менял паруса. В одном положении корабль не держался дольше десяти минут.

— Странно, — устало проговорила Лира. — Мы плывём уже два часа, прошли десять лиг, а этот пустотный танец ветра не кончается.

— Не ругай ветер, глупая девочка, — сказала Илва.

— Ты кого...

— Ветер уходит, — тревожно перебил капитан. — Только не сейчас, шепчущая бездна!

Паруса начали обвисать. Это был ещё не штиль, но корабль еле двигался.

— Разве это не хорошо? — спросила Лира. — Узорник же гнал нас ветром к себе.

— Да, но он играл на нашем поле. Пока есть ветер, «Призрак» плывёт, куда нам надо. Пусть и с трудом. А без ветра далеко не уйдём. Разве что в шлюпке...

— Это не вариант. Даже если доплывём до берега...

— Молодой человек, — пристально посмотрел на него Арст, — иногда позор и жизнь лучше глупой смерти. Но я не уверен, что в шлюпке у нас больше шансов. Нужно искать другой способ.

— Но мы далеко от твари, — сказала Лира. — Если подождать, ветер может вернуться...

— Да, глупая девочка, жди, — сплюнула Илва. — И думай, кого отдать Узорнику. Он остановил ветер, но не течение. Тварь не любит плавать, но может двигаться, если добыча раздразнит...

Все замолчали. Паруса безжизненно повисли.

— Нас разворачивает, — проговорил Кай, глядя на компас. — Нужно действовать. Илва, расскажи, что ещё о нём знаешь.

— Почти всё уже сказала. Никто не выживал после близкой встречи. От него либо убегают, либо откупаются и убегают. Не знаю никого, кто видел Узорника ближе пол-лиги и остался жив.

— А убить его можно? — спросил капитан.

— Всё можно убить. Но как — не знаю. И не слышала, чтобы кому-то удалось.

— Ты говорила, он любит живую добычу с тёплой кровью. Откуда известно?

— Опыт. Скользящие пробовали разных животных. Змеи, ящерицы, мёртвая рыба — не подходили. Кролики, куры, овцы, люди — да. Один раз скормили убитого кита — сработало. Потому и решили, что нужна тёплая кровь.

— А жертва должна быть живой?

— Не обязательно. Главное — свежая, ещё тёплая. Остывшие трупы ему неинтересны.

— Капитан, — обратилась Лира, — у вас на борту есть мясо. Сегодня ели баранину...

— Да, несколько туш в трюме. На соломе, с бурдюками наполненными льдом. Чтобы первые дни есть свежее, а не солонину.

— Эти бараны теперь холоднее ящериц, — усмехнулся Риф, подойдя незаметно.

— Может, крыс попробуем? — предложил он.

— На моём судне нет крыс! — рявкнул капитан.

— Есть, — возразила Илва. — Но их мало. Даже если поймать всех, Узорнику не хватит.

— Подожди, — поднял руку Кай. — Ты сказала, он принимал мёртвых, но тёплых. А змей и ящериц — нет, даже живых.

— Да.

— А что-то кроме животных пробовали?

— Слышала про торговую лодку. Сбросили весь груз: соль, вино, шерсть, зерно. Потом мебель, одежду. Остались полуголые люди с вёслами. Тварь отстала, только когда выбросили купца, который не взял кроликов, а притащил масло...

— Значит, точно известно, что неживое, но тёплое — подходит?

— Да, я же сказала.

— А если остывшее нагреть?

— Ты хочешь накормить его варёной бараниной? — фыркнул Риф. — Думаешь, оценит кулинарию нашего кока?

— Не смейся, пустоголовый, — зашипела Илва. — Узорник — не пёс, чтобы кости глодать...

— Она права, — кивнул Кай. — Варёное мясо в воде быстро остынет. А свежая туша сохраняет тепло под шкурой, как в бурдюке...

— Бурдюки! — перебила Лира. — Капитан, вы говорили, туши лежат с бурдюками из бараньих шкур, набитыми льдом?

— Верно, дюжина цельных шкур...

— Молодец, Лира, — Кай оживился. — Капитан, сколько нужно, чтобы сварить пару баранов? До готовности не обязательно, главное — нагреть мясо и бульон.

— За полчаса управимся... Но что вы задумали?

— Нагретое мясо с бульоном залить в бурдюки, зашить и бросить в течение. Может, тварь примет это.

— Бесполезно, — мрачно сказала Илма. — Мы же всё равно плывём с ними. Ветра нет.

— Тогда — в шлюпку. Это лучше, чем на корабле идти в пасть Пустоте.

— Можно попробовать буксировать «Призрак» на шлюпке, — предложил Арст. — Затормозим, пока тварь не получит «угощение». Если сработает, потом уйдём под парусами...

— Капитан, я понимаю, вы хотите спасти корабль...

— Без корабля мы всё равно погибнем. Расстояние, которое прошли за утро, на вёслах будем грести трое суток, если течение не унесёт в пустотную бездну. В шлюпке тесно. Мы влезем, но воды и еды много не возьмём. Да и усилитель для компаса весит два пуда. А потом, после дней гребли без сил, ещё пробиваться через прибрежную полосу, кишащую тварями... Без корабля мы не вернёмся.

— Ладно, убедили. Действуйте. Грейте котлы, готовьте шлюпку.

— Поздно, — глухо проговорила Илма. — Ему надоело ждать.

Все обернулись. К кораблю приближался Узорник...

— Щупальца пустоты! — выдохнул капитан.

Каю захотелось сказать что-нибудь покрепче.

В двух лигах от корабля двигалась точка, которая невероятным образом меняла море.

Волны вокруг нее словно пытались изобразить пульсирующую спираль. Рисунок из морской пены постоянно двигался, создавая на поверхности кружево, которое трудно описать словами. Линии и их движение постоянно менялись, но при этом любой из наблюдавших это явление сразу видел ту точку, в которой находился центр и первопричина явления. От центра возмущения время от времени разбегались темные всплески, превращающиеся в уходящие во все стороны линии, каждая из которых вилась по одной ей ведомой траектории, убегая от пустотной твари за горизонт за считанные удары сердца.

— И точно, узорщик... — прошептал Риф, — что это он вытворяет такое?

— Похоже, он способен передавать пустотные импульсы по этим линиям. Кажется, что он стегает пространство десятками кнутов и заставляет так воду и воздух двигаться по его воле.

— Тогда его стоило назвать погонщиком.

— Ну узоры он тоже при этом занятные создает. Так что название адекватное...

Глава 9 Шурпа для пустотника

— Но как он способен двигать такие огромные массы воды и воздуха? — Лира говорила и одновременно рисовала в блокноте. — Это нарушение законов механики!

— Конечно, — кивнул Кай, который тоже не мог оторвать взгляд от движущейся по морю точки, порождающей пульсацию черных нитей, — но существование порталов тоже нарушает законы механики. Портал мгновенно переносит объект из одной точки пространства в другую, при этом расход энергии на перенос совершенно не зависит от массы или размера объекта. Я могу сильно ошибаться, но мне кажется, что это существо использует то же свойство Пустоты, которое позволяет работать портальным аркам. Оно создает разрывы в пространстве и делает это таким образом, что заставляет смещаться массы воды и воздуха. В результате получается механический импульс, который меняет течение и ветер...

— Ты хочешь сказать, что эти пульсирующие нити подобны цепочкам из мини-порталов? — переспросила Лира, помечая что-то на своем рисунке.

— Может цепочка, а может один портал, просто очень вытянутой формы... Если мы с трудом создаем портальное окно, отличное по форме от окружности, то это не значит, что у твари есть такие ограничения... Это позволяет взглянуть на всю теорию прокола пространства под другим углом...

— Молодые люди! — не выдержал Арст. — Здесь не научный диспут! Эта тварь собирается нас сожрать! А еще она движется со скоростью не менее пятнадцати узлов и может настигнуть нас через несколько минут.

— Если догадка про свойства этих узоров правильная, то все может закончиться быстрее... Одна из этих нитей может разрезать корпус корабля, как раскаленная струна — кусочек масла... — проговорила Лира, увлеченно продолжая рисовать и совершенно не проявляя при этом страха.

— Котел с бараниной уже греют? — перевел внимание на более понятные вещи Кай.

— Да, плиту разожгли по максимуму. Из двух бурдюков слили воду со льдом, чтобы можно было наполнять их горячим бульоном... Но мы ничего не успеем, если он будет приближаться с той же скоростью.

— Компас! — воскликнул Кай. — Смотрите, стрелка двигается за Узорщиком, а ртуть начала реагировать! Лира, следи за настройками. Нужно, чтобы поглощение и генерация шли на максимуме в диапазоне синей иглы. Если резонанс будет теряться... Короче, сама знаешь!

Девушка кивнула и, убрав блокнот в чехол, занялась кристаллами.

Кай склонился над своим изобретением и занялся настройкой. В теории компас должен сам реагировать на появление пустотных сущностей, поглощая и рассеивая их излучение. Но когда он создавался, никто не знал, что в первый день им повстречается столь могучая тварь. Кай решил, что нужно изменить фокусировку, обеспечив максимальную работу прибора в том диапазоне, в котором излучал Узорщик. Для этого нужно было всего лишь сместить положение двух регулирующих колец.

При изменении настроек могла нарушиться синхронизация с накопителями, и прибор мог оказаться без большей части питания. Лира сосредоточилась на вибрации кристаллов. Никто в академии не умел так быстро и точно справляться с настройкой, когда дело касалось энергетических кристаллов. УГ ставил ее всем в пример, отмечая аккуратность и безошибочность ассистентки, но он кое-чего не знал... Лира чувствовала кристаллы...

— Ого! — вскрикнул Кай.

— Что, не работает?

— Еще как работает! Он... Вот это да! — Кай от волнения чуть ли не лег на стойку, всматриваясь в шкалу. — Он сейчас поглощает извне столько энергии, что вообще не нуждается в накопителях. От него сейчас можно заряжать кристаллы!

— Чайка, они правы? Эти нити могут разрезать корабль? — Риф спросил Илву, смотрящую на тонкие черные кружева, мигающие среди волн.

— О-о-у! Куница соизволил со мной заговорить, хе-хе! — Илва говорила небрежно, но костяшки ее пальцев, сжимавшие перила борта, побелели. — Я... Я не знаю. Никогда не была так близко от Узорщика. А те, кто был, обычно уже никому ничего не рассказывали... Пустая бездна!

Одна из нитей пошла волной, словно от удара кнута, и, распрямляясь, полетела в сторону "Призрака". Нить была тонкой, но ее удивительно хорошо было видно. Черная струна неслась, словно специально нацелившись в то место, где у борта стояла девушка.

Не долетев локтей двадцать, нить неожиданно исчезла. Точнее, исчезла та ее часть, которая должна была пересечь корабль. Спустя несколько мгновений то же самое случилось с еще одной приблизившейся нитью. Потом еще с несколькими. Узорщик приближался, и его черное кружево становилось все плотнее. Корабль же, словно огромный ластик, стирал этот узор вокруг себя на пару десятков шагов.

— Работает, — на лице Кая, покрытом бусинками пота, расплылась широкая улыбка, — компас рассеивает его "узор"!

— Но эта тварь продолжает к нам приближаться! — не разделил его восторга капитан Арст.

— Боюсь, что так, капитан, — ответил Кай, — и поэтому нужно поскорее спустить шлюпку. Если мы отбуксируем корабль в сторону, есть шанс, что тварь не сможет нас "нащупать".

— Нам нужно двое крепких гребцов...

— Я могу пойти, — громко произнес Дикс, который давно находился на палубе, но до этого момента предпочитал молча наблюдать за происходящим, — если вернется ветер, вам потребуется на палубе каждый матрос, чтобы быстрее вывести судно из этой пустотной дряни.

— Согласен, — кивнул капитан, — забирайтесь в шлюпку с Гансом.

Шлюпка уже была подвешена на блоках, и капитан с Куртом опустили ее за борт буквально за минуту. К корме лодки привязали веревку, другой конец которой закрепили на носу "Призрака".

Началась буксировка. Усилия двух гребцов — это не то, что может быстро сдвинуть многотонное судно, но понемногу корабль начал двигаться. Двое малознакомых мужчин гребли так, словно неделями отрабатывали работу в паре. Ганс был самым крепким в команде судна, но Дикс явно ему не уступал. От могучих рывков толстые весла прогибались, словно ореховые прутики. Постепенно движение маленького морского поезда ускорялось.

Перемещение Узорщика, наоборот, замедлилось. Потом тварь практически остановилась. Похоже, исчезающие нити сбивали его с толку, и он потерял направление.

Риф, который все это время не отрывал взгляда от поверхности моря, начал надеяться, что в эту пустотную задницу его таки не затянет. Но через минуту черное кружево ожило, а его хозяин снова заскользил по направлению к "Призраку".

— Пустая бездна! — выругался вор одновременно с крикнувшей что-то более забористое Илвой, — Сожри сам себя, урод, подавись своей паутиной, пустотный паук переросток...

Правой рукой Риф показывал Узорщику оскорбительный жест, который тварь вряд ли бы оценила, учитывая чуждую физиологию. Левой вор незаметно для себя сжал запястье стоящей рядом Ильмы, и та, как ни удивительно, не оттолкнула парня.

Прошло минут пять, и стало понятно, что, хотя Узорщик и приближается довольно быстро, но плывет он не точно в сторону корабля, а немного мимо. Это подтверждало теорию Кая о том, что тварь перестала чувствовать их месторасположение. Или, по крайней мере, теперь ее чувства работали с большой погрешностью.

— Если ничего не изменится, она скоро пройдет мимо нас шагах в ста, — прокомментировал картину капитан, стоящий за штурвалом. — Курт, что там с бараниной?

— Оттаяла, кеп, но еще не проварилась. Вода в котле теплая, но...

— Капитан, не спешите наполнять бурдюки, — перебил матроса Кай, — помните, что твари наплевать на остывшее мясо. Пусть хорошо прогреется.

— Хорошо... Курт, вернись к плите и плесни в топку на угли жира. Только осторожно, не спали в пустотную бездну судно.

Курт снова убежал на камбуз, все на палубе смотрели за борт. Под поверхностью воды плыло что-то массивное и черное, окруженное несколькими небольшими водоворотами. Приблизившись на расстояние чуть меньше ста шагов, пустотная тварь стала удаляться от "Призрака" с левого борта. Следующие полминуты все следили за происходящим, затаив дыхание. Но, несмотря на молитвы, которые про себя возносил Риф всем светлым и не очень духам, тварь поняла свою ошибку и затормозила.

Сам Узорщик завис на месте, но в движение пришло его "кружево". Все новые и новые нити выстреливали из центра. Бегущие нити иногда соприкасались, и между ними появлялись тонкие смычки. Тварь растила паутину, которая накрывала все море вокруг. Единственное место, где не было черного макраме — корабль и окружающий его кусочек моря.

— Я думаю, что твердые тела эти нити не разрезают. Возможно, ощупывают, но не режут... — сказала Лира.

— Почему ты делаешь такой вывод?

— Я не вижу плавающих трупов или их частей. Если бы нити все резали, то они непременно убивали бы рыбу.

— А может, оно ее убивает и сразу жрет? — выдал Курт.

— Вряд ли. Эти нити разбросаны на несколько лиг вокруг. Если бы нити резали, то нам уже точно бы попались всплывшие рыбьи тушки, — согласился с Лирой капитан. — Но это не значит, что эти пустотные кружева безопасны.

— Интересно было бы провести эксперимент... — проговорила Лира, снова доставая блокнот.

— Щупальца пустоты и шепчущая бездна! Вы, ученые, все ненормальные, — выругался Арст. — Курт, скажи мне, нужно проводить какие-нибудь эксперименты с этими черными ниточками?

— Ни в коем случае, сэр! Нужно уносить наши тела из этой пустотной задницы, пока мы еще живы!

— Вот, видите! "Устами простака говорит бог", — кивнул капитан. — Давайте лучше попробуем накормить эту тварь.

— И давайте сделаем это быстрее, — перебил его Риф. — Вы видите, что происходит с течением?

— Пустая бездна, — прищурился капитан. — Эта тварь закручивает водоворот!

Вокруг черной массы, зависшей в сотне шагов от корабля, начала закручиваться воронка из морской воды. Несколько маленьких водоворотов, которые окружали тварь, сперва подросли, а затем слились воедино. Стоящие на палубе почувствовали легкий толчок. Судно дало крен, изменив вектор движения, затягиваясь в гигантскую спираль.

Ганс и Дикс, увидев происходящее, развернули шлюпку так, чтобы грести от центра водоворота, но их усилий явно не хватало, чтобы противиться невероятной мощи течения.

Дикс колебался перед сложным выбором. Он специально напросился в шлюпку, чтобы иметь возможность сбежать из ловушки. Он понял, что без жертвы от твари не уйти. Агент внимательно слушал Илву и потом следил за всем происходящим. Если перерезать веревку, то можно отплыть в сторону и подождать, пока тварь затянет корабль. После этого Узорщик должен успокоиться, и Дикс сможет уплыть. В отличие от остальных на корабле, он знал, как и Илва, что можно пересечь прибрежную полосу и без компаса этого научного выскочки. Это было довольно рискованно, но явно не рискованней, чем продолжать плыть в пасть этому Узорщику.

Дикс колебался, потому что не знал, как поступить с Гансом. Второй гребец в шлюпке был бы очень кстати, но матроса нужно как-то убедить предать остальную команду, бросив ее на корабле. Забирать же остальных людей в шлюпку нельзя. Тогда Узорщик не получит желанную жертву. Вряд ли его удовлетворят доски и паруса, если он ищет живую кровь.

Ганс уже много лет плавал с капитаном Арстом, и это было плохо. Вряд ли он согласится так просто бросить своего командира, которого явно уважает. Парень он крепкий и может попытаться помешать Диксу. Был бы на его месте Курт, Дикс бы так не беспокоился: тот куда более щуплый, да и выглядит трусоватым. А с Гансом могут возникнуть проблемы. Лучше сразу его обезвредить, решил Дикс, нацеливаясь ухватить нож, закрепленный за голенищем правого сапога.

И тут ему в голову пришла новая мысль. А что, если подрезать матроса и столкнуть в воду, но не убегать, а подождать, пока тело здоровяка подтянет к Узорщику. Возможно, такой жертвы для твари и хватит. Вон какой матрос объемистый. Ну а насчет теплой крови... они так разгорячились от гребли, что пар от рубах валит столбом. Тут фокус в том, чтобы остальные не поняли, что это Дикс столкнул парня. Надо все сделать аккуратно. Подрезать матроса так, чтобы не дать ему закричать и кровью не заляпаться...

На палубу вытащили бурдюки с вареной бараниной и котел, в котором еще оставался горячий бульон. Повар, похоже, обварился, пока спешно выполнял задание, и теперь Курт помогал ему дополнить бурдюки до верху и завязать горловины.

Когда второй бурдюк был завязан, корабль неожиданно дал крен. Опустевший котел, подпрыгивая, покатился к борту. Курт бросился спасать корабельное имущество и поймал увесистую посудину, когда она уже миновала бортик и почти перевалилась наружу.

— Держу! — закричал матрос и неожиданно получил мощный удар по корпусу, который чуть не отправил его самого в пучину Серого моря.

Удар был нанесен бурдюком. Курт, побежав догонять котел, неудачно толкнул повара, и тот, не устояв на месте, побежал следом к перилам. Его бег сильно усложнял тот факт, что он держал два тяжелых бурдюка, которые скользили вниз по наклонной палубе. Когда все четверо (кок, Курт и два бурдюка) достигли перил, то Курт с поваром чудом не улетели за борт. Бурдюки же вдвоем покинули палубу, но поверхности моря достиг только один из них. Второй же ухитрился застрять на высоте в пол-локтя от поверхности, зацепившись за вбитый в борт крюк.

— Смердящая пустота и шептуны в заднице! — заорал кок. — Курт, отрыжка ты пустотная, ты что творишь?

— Я котел спас! — с чистой совестью заявил Курт, показывая емкость, которую таки ухитрился каким-то чудом удержать.

— Надо его как-то отцепить, — Кай указал на висящий у поверхности бурдюк. — Одного может оказаться мало!

— Курт, подай багор, я его собью, — крикнул капитан.

— Нет, — возразил Кай. — Багром вы его пробьете, и весь горячий бульон вытечет или смешается с холодной водой. Надо как-то иначе. За что он там держится?

— За крюк удачи, чтоб ему пусто было, — ответил капитан.

У моряков была традиция вбивать в борт судна крюк, который должен был приносить удачу в промысле. На этот раз он сработал с точностью до наоборот. От борта до бурдюка было локтей пять. Вроде и недалеко, но дотянуться не получится. Нужно кого-то спускать на веревке.

— Курт, живо веревку, — скомандовал капитан.

В этот момент судно снова накренилось еще сильнее. Его закручивала гигантская воронка. Всем, кто был на палубе, пришлось ухватиться за оснастку, чтобы не полететь за борт.

— Бездна, надо быстрее, — закричал Арст, видя, как ускоряется водоворот с черным пятном в середине.

— Риф, сможешь без веревки? — спросил Кай приятеля.

Вор заглянул за борт и поморщился.

— Смогу.

— Лучше я, — перебила его Илва. — А ты меня спустишь.

Риф посмотрел на дикарку, она ответила на взгляд.

— Хорошо, Чайка, работаем! Кай, держи меня за левую ногу.

Риф протиснулся между перил и повис вниз головой.

— Двигай по мне.

— Держи меня нежно, Куница, — ответила девушка, перемахнув через перила и позволяя взять себя за голени. — Я девушка чувствительная, щекотки боюсь.

Несмотря на легкомысленный тон, выражение глаз у воровки было напряженное. Она помнила, что Риф совсем недавно был не против пустить ей кровь. В конце концов, именно из-за нее у парня возникли серьезные проблемы.

Риф сработал грамотно. Он умел действовать в паре, когда надо что-то достать из неудобного места. Сперва зафиксировал кисти на голени, прижав локти к телу. Потом позволил девушке перетечь вниз и не спеша опустил руки. Илва зависла, касаясь волосами волн, и занялась бурдюком. Помня, что лишние дырки в кожаном мешке не нужны, она нащупала крюк, освободила складку кожи, которая за него зацепилась. Наверное, крюк все же счастливый, так как полетевший наконец в воду бурдюк остался целым.

— Не дергайся, я сама, — сказала Илва и, ловко подтянувшись, забралась по Рифу, хватаясь за одежду. Риф выбрался на палубу следом за ней, чтобы увидеть невеселую картину.

Бурдюки с бараньей похлебкой плыли по морю, и это было хорошо, но они плыли всего в нескольких локтях от корабля. Шлюпка больше не буксировала "Призрак". Она плыла с ним рядом, и в ней был только один человек

Глава 10 Волны и ветер

Все пошло не по плану.

Дикс, наклоняясь очередной раз, достал из сапога нож. Но ради этого пришлось отпустить на мгновенье весло, придерживая его перед собой одной левой рукой. В это мгновение пришла волна и резко качнула шлюпку. Вода дернула весло, другой его конец ударил Дикса в челюсть, и он увидел звезды. Звезды были яркие и чистые, такие же, как над его поселком в детстве...

Дикс родился и рос в маленьком поселке у Залива Рыбаков. Залив получил свое название очень давно, до катастрофы, когда в его неглубоких, хорошо прогреваемых водах было полно рыбы. В основном косяками ходила всякая мелочь, крупная была редкостью. Но зато ее было много, и ловить ее было несложно. От пяти до десяти человек растягивали длинный бредень и тащили его к берегу. За день так можно было набрать пудов пять мелкой рыбешки плюс пару сотен крабов. Но о тех временах Дикс знал лишь по рассказам стариков. Никакой рыбы в заливе не водилось уже больше ста лет. Зато там жили пустяки — самые мелкие и слабые из пустотных тварей Серого моря.

К берегу пустяки сами не приближались, соблюдая всем известное правило двенадцати саженей. Никто точно не знает почему, но ни одна тварь не подплывает к суше ближе, чем на двенадцать саженей. Зато в середине залива этих тварей было полно. Пустякам нравились эти неглубокие воды, прогреваемые солнцем.

Крупную пустотную тварь убить трудно, а пустяка легко. Вытащи его на берег и брось подальше от воды. Через минуту пустяк сдохнет. От него останется рыхлая несъедобная плоть и когти. Когти у тварей прочные и острые. Из них можно делать скребки, шила или другой мелкий инструмент. Да только когти эти мелкие и все равно мягче самого дешевого железа. Поэтому и цена им невелика. Но покупают их много. Мастерские магов перемалывают когти в муку, добавляют специальный клей и отделывают этим составом портальные комнаты. Место, где работает портал, нужно защищать материалом из плоти пустотных тварей. Иначе все вокруг этого места начинает быстро разрушаться.

Несколько раз в год заменять развалившиеся двери и отстраивать распавшиеся стены хлопотно. А замазка из перемолотых когтей пустышей держится года два. Потом кистью наносят свежий тонкий слой, и еще год можно не беспокоиться.

Добывали пустяков бреднями, как когда-то рыбу. Подходят вдвоем или вчетвером к той грани на мелководье, за которую твари не заплывают, и забрасывают бредень с грузилами и поплавками. Потом тянут его до берега и там вытряхивают. Работа не сложная, но тяжелая. К концу дня ноги уже не держат, а работать надо аккуратно — когти у пустяков небольшие, но плоть режут легко. Раны от этих когтей гноятся редко, но заживают очень медленно, оставляя после себя серые шрамы.

У отца Дикса ноги были полностью покрыты серыми полосками. Дикс хорошо помнил это, потому что пьяный отец часто бил его и братьев ногами. Если Дикс слышал, что отец вернулся после попойки, то убегал из хижины. На берегу было место, где были брошены остатки старых лодок, на которых очень давно ходили в море. Среди сгнивших остовов древних посудин мальчик нашел себе место, которое более-менее защищало от ветра. Там Дикс садился, смотрел на звезды и мечтал. Мечтал, что вырастет и уедет из этого проклятого места, окруженного кучами гниющей плоти пустяков, из-за которой на берегу давно не росли ни кусты, ни трава.

Потом он подрос и узнал, что чтобы уехать из поселка, нужны деньги. Без откупных никого из этого проклятого места не выпускали. Официально в королевстве рабства не существовало, но реально все в поселке Дикса, как и в остальных пяти похожих поселках на берегу Залива Рыбаков, знали, что они все по сути собственность Клана Гальринов, которые занимались скупкой и перепродажей когтей. Гальрины устанавливали цены и контролировали дорогу между поселком и ближайшим городком, до которого можно было добраться только по реке.

Если быть удачливым и бережливым, то лет за пять можно было насобирать сумму, необходимую, чтобы заплатить за переезд. Это, если тебе не нужно будет кормить дармоедов-детей, как постоянно говорил папаша, который на дешевый виски тратил втрое больше, чем на еду для четверых сыновей и двух дочек.

Если бы не мать, то они бы все поумирали с голоду. Женщина после рождения младшей дочери постоянно болела и умерла, когда Диксу еще не было одиннадцати. С вечно пьяным и злым отцом дети ненадолго бы пережили мать, если бы Дикс не понял, что еду можно воровать и отбирать. Следующие пару лет его очень часто били, но он ухитрялся выживать и кормить младших. Потом они с братьями подросли и сбили свою шайку, которая держала в страхе всю местную малолетнюю шпану.

Если бы его шайка появилась в крупном городе, то ее лидеры должны были или вскоре попасть на каторгу, или превратиться в матерых преступников, имеющих свою серую власть и деньги. Но им не повезло — у тех, кто жил на берегу залива, особо нечем было поживиться. У местных работяг денег не водилось, а на складах торгового клана в основном лежали тюки с когтями пустяков, которые все равно некому было продать, кроме того же клана.

Дикс решил, что ему с братьями нужно перебираться в другое место. Но братья его не поддержали. У них в последнее время была относительно сытая жизнь, они почувствовали себя хозяевами у себя дома и не хотели ехать непонятно куда. Дикс не стал настаивать, собрал нужную сумму и уехал один. В большом городе парню, который умел только драться и воровать, оказалось непросто устроиться. Он было попытался промышлять на местных рынках, но его быстро "срисовали" местные банды и объяснили правила. Нужно идти работать под кого-то из авторитетов или закончишь в канаве с дырявыми кишками.

Потом был период, когда Дикс зарабатывал кулаками, участвуя в боях, которые устраивали ради игры на ставках. Оказалось, что очень многие умеют драться лучше него. Но Дикс не боялся боли, был крепким и очень злым, уже этого часто хватало для победы. По-настоящему ему повезло, когда он попал наемным охранником в торговый караван. Так началась его карьера в клане Гальринов. Через несколько лет он стал человеком, которому лично давал поручения сам Эрнст Гальрин — глава клана.

Уже имея деньги и определенную власть, Дикс решил съездить в поселок у Залива Рыбаков, чтобы забрать братьев и сестер. Он хотел уйти с денежной, но не самой спокойной службы. Он присмотрел подходящий дом, собирался выкупить его и превратить в гостиницу с таверной, где будет работать вся семья. Но когда приехал в поселок, в живых застал только младшую сестру.

После его отъезда братья не поделили власть. Друг друга они не поубивали, но за них это сделал новый лидер местной шпаны. Он же и подельники изнасиловали старшую из сестер, а потом, когда она пырнула ножом одного из насильников, ее забили ногами до смерти.

В тот день Дикс убил восемь человек: всех, про кого рассказала младшая сестра, которую он с трудом отыскал в одной из заброшенных хижин. Он уже неоднократно убивал, но в этот раз все было по-другому. Он мстил, не скрываясь. У него был револьвер и пустотный бич, использование которых, даже не повлекшее к смерти, для гражданских лиц в королевстве грозило десятью годами каторги. Все в заливе контролировалось кланом Галринов, и никто не донес на убийцу, хотя Дикс знал, что теперь он обречен служить главе торговцев как цепной пес до самой смерти.

Вечером, оставив накормленную сестру в единственной на берегу залива гостинице, Дикс пошел бродить по знакомым с детства местам. Обычно он не прикасался к спиртному, но в тот день он пришел к свалке старых лодок с почти опустевшей бутылкой виски. Он сел, как когда-то мальчишкой, на полусгнившую балку и стал смотреть на звезды. Они были такие же холодные и красивые, как всегда, только из-за выпитого они словно не спеша кружились перед глазами, мокрыми от соленой влаги...

Кто-то ударил Дикса по лицу, и он открыл глаза, в которые сразу попала соленая вода. Он тряхнул головой и увидел, что его держит за шиворот Ганс и кричит:

— Очнись, друг! Нужно забраться в лодку! Быстрее!

Шлюпку несло течением, она сильно накренилась. То же течение пыталось оторвать Дикса от борта, но он схватился за край и с помощью матроса смог довольно быстро выбраться из воды.

— Берись за весло! — закричал ему Ганс. — Если не выгребем, то все отправимся в пустую бездну!

Дикс посмотрел на матроса, вспомнил про упущенный в воду нож. Покачал головой.

— Я твой должник, парень! — крикнул он здоровяку, садясь с ним бок о бок и берясь за весло, которое, благо, не вырвало из уключины волнами.

— Скажи спасибо морю, что отпустило! И давай греби! И-и-и раз! И-и-и раз!

Очередной раз распрямляя спину, Дикс глянул вниз воронки, в которую по спирали тянуло тандем из трехмачтового судна и шлюпки. В центре шевелилась матово-черная туша, время от времени поднимающая над поверхностью длинные тонкие то ли щупальца, то ли усики.

Мужчины гребли как никто и никогда. За несколько минут воронка сделала полный оборот, начертив кораблем окружность шагов сто в диаметре. Холодная вода, намочившая рубаху и штаны Дикса, быстро сменилась горячим потом, который ручьем бежал по спине и лицу. От частого дыхания во рту пересохло, и он слизывал стекающие соленые капли, снова сгибаясь и разгибаясь вместе с Гансом. Пока что в этой борьбе поддерживалась ничья: корабль не приближался к центру ловушки, но и никак не мог начать удаляться.

— Нажми еще! — крикнул Дикс. — Не оторвемся — сгинем!

Они принялись грести еще сильнее, не жалея сил, разрывая связки на руках и спине. Полминуты такого темпа, и корабль, похоже, начал вырываться. Казалось, что это невозможно, но они удалились от Узорщика на несколько шагов.

Если бы не пустотный компас, то у них бы не было шансов. Но так из-за работы прибора водяная карусель постоянно притормаживала, словно корабль, делая круг, обрезал нити, которые крутят весь этот непонятный механизм.

На палубе все могли только наблюдать за идущей борьбой. Капитан стоял за штурвалом, удерживая руль в нужном положении, Кай следил за компасом.

Арст позаботился, чтобы все привязались к кораблю веревками, как это делают во время шторма. Лира обмотала свою веревку вокруг талии, стоя у перил, достала блокнот и быстрыми штрихами зарисовывала Узорщика, точнее ту его часть, что была видна на поверхности. Она наморщила брови и чуть ли не высунула язык, стараясь рисовать как можно быстрее и не упускать ценных деталей.

Ильма для надежности не только привязалась веревкой, но и обхватила ногами мачту. То, что ее поза не приличествует девушке, ей было наплевать. Матросам же можно, значит, и ей подойдет.

Воровка расстегнула застежки на своем плаще — когда придется плыть, она его быстро сбросит. Счет уже пошел на минуты. Если корабль затянет ближе к твари, то единственным шансом будет отплыть, пока Узорщик будет расправляться с кораблем и ее пассажирами. Нож она держит наготове, и веревку, которой привязана, перережет мигом. Потом нужно прыгнуть за борт и доплыть до шлюпки, зацепиться за нее и обрезать буксировочную сцепку, чтобы лодка смогла уйти.

— Пустая бездна, оно всплывает, — закричал Курт.

— Да непохоже, — ответил стоящий рядом Риф. — Он просто вытягивает щупальца. Может, готовится хватать добычу?

Над поверхностью темного пятна вверх тянулись тонкие длинные отростки. Удивительно, как они не падали под собственным весом. За минуту Узорщик раскинул над собой целый лес из тонких и гибких черных стеблей, которые начали ритмично двигаться.

— Он опять начал управлять ветром, — крикнул Арст. — Нужно убрать большие паруса. В такой ситуации мы не сможем с ними управляться. Господин ученый, справитесь со штурвалом? Я помогу матросам.

— Справлюсь, — кивнул Кай. — Лира, последи за компасом.

Девушка с большим сожалением спрятала альбом и карандаш с незаконченными набросками и подошла к компасу. Кай перехватил у капитана штурвал, а тот, уже выкрикивая команды, поспешил спускать самые большие паруса, расположенные на центральной и задней мачтах.

Ильма смотрела на то, как моряки с бешеной скоростью тянут за канаты, перекидывают рычаги и крепят концы. И все это на судне, идущем с креном и качающемся по непонятной траектории. Эти люди заслужили в ее глазах толику уважения — из таких могли бы получиться настоящие скользящие.

Ветер подул сбоку и против движения судна, стараясь завернуть его к центру воронки. Судно накренилось заметно сильнее, нос его дернулся, увлекая шлюпку. Ганс с Диксом от рывка чуть не вылетели из лодки и сбились с ритма. Буксировочный трос провис, и "Призрак" начал заворачиваться.

— Врешь, сука пустотная! — Капитан Арст с тремя матросами перебрался ближе к носу, где они оставили один сравнительно крупный парус. — Парни, разворачиваем полотно на другой галс!

Матросы сняли крепление и перетягивали балку с закрепленным парусом к другому борту. Из-за наклона судна делать это было особенно трудно.

— Тяните! Можете потом сдохнуть, но сперва дотяните, парни! — Капитан кричал и сам тянул за конец так, что у него на шее вздулись вены.

Парус медленно двигался, пока не дошел до какой-то точки, после которой холст паруса хлопнул на ветру, и дальше правила поменялись. Теперь балка не сопротивлялась, а наоборот сама полетела к другому борту, грозя зашибить того, кто окажется на пути.

— Берегись! — крикнул капитан, но опытные моряки и так знали, чем грозит нерасторопность. Кто-то отпрыгнул, кто-то пригнулся, и вот уже команда снова тянет за веревки, не позволяя разогнавшейся балке со всей скоростью пролететь нужное место и сломаться. Еще несколько секунд — и снасти уже зафиксированы.

— Сдюжили, капитан, — широко улыбаясь, закричал Курт. — Подавиться эта пустотная гнида настоящими моряками!

Обычно ворчливый и боязливый матрос просто сиял. Есть такие натуры, которые боятся осеннего дождя, а в настоящий шквал смеются стихии в лицо. Капитан похлопал старого товарища по плечу.

— Он проиграл, как только решил позвать ветер. Теперь повоюем.

Кай поменял положение руля, помогая судну выровняться, и оно стало уверенно удаляться от центра водоворота. Путешественники воспрянули духом, веря в спасение. Но, похоже, у Узорщика было свое мнение. Лес отростков снова зашевелился, меняя направление ветра, но не это было самым неприятным. Узорщик начал быстрее закручивать водоворот, превращая поверхность моря в чашу с довольно крутыми стенками.

— Щупальца пустоты! — закричал Арст. — Я не дам сожрать "Призрак", — слышишь, тварь? Это мое судно! Оставь его в покое, или я залезу в твое брюхо и вырву все твои черные кишки!

Неожиданно тварь отреагировала. Отростки упали вниз, ветер ослаб, а водоворот перестал вращаться. Несколько секунд — и огромная чаша на поверхности снова превратилась в плоскость, на которой пару минут плясали волны. Корабль несколько раз сильно качнуло, один вал перекатил через перила и окатил холодной водой всех на палубе. Но очень быстро море успокоилось.

— Он сожрал нашу баранину! — первым догадался кок.

— Да, Узорщик теперь сыт, — громко сказала Ильма. — У нас есть несколько часов, чтобы убраться от него подальше.

— Что со шлюпкой, капитан?

— Цела, но с ней придется повозиться, — ответил капитан.

Сильным рывком лодку перевернуло, и она, оставшись привязанной к "Призраку", плыла рядом кверху дном. Ганс и Дикс вылетели за борт, но остались внешне невредимы. Они подплыли к перевернутой лодке и держались за нее.

— Капитан, вытяните нас скорее на палубу, — крикнул здоровяк-матрос. — Море здесь холодное, купаться в нем никакой радости.

— Сейчас вытянем, парни. Молодцы, что не пошли кормить этого урода. Хватит с него и бараньей похлебки.

Глава 11 Больше не враги

Корабль уверенно шел по ветру, на море были небольшие волны. Риф стоял у борта с посеревшим лицом — как оказалось, качку он переносил плохо.

— Твои синяки стали куда менее заметны, Куница, — произнесла Илва, стоя в шаге от парня, хотя он не заметил, как она подошла.

Риф хотел ответить, но приступ тошноты помешал. Он с трудом сдержался, чтобы не наблевать себе под ноги.

— Это, наверное, потому, что на фоне зеленых щек синяки теряются, хе-хе! — усмехнулась девушка, а потом добавила более мягко: — Перегнись через перила и избавься от лишнего в желудке, станет немного легче. Меня можешь не стесняться, я и не такое видела.

Риф понял, что лучше послушать совета, и следующую минуту провел, свесившись над волнами.

— Первый раз в море? — спросила Илва, когда Риф наконец смог выпрямиться.

— Ходил пару раз матросом с торговцами. Но в открытом море не был. Они шли вдоль берега к устью и поднимались по реке. Настоящей качки там нет...

— Настоящей качки ты еще не видел, хе-хе! Это так, лёгкая щекотка.

— Неужели будет еще хуже? — произнёс Риф, думая, не стоит ли снова перегнуться через перила, но в желудке уже ничего не осталось.

— Может быть намного хуже. Но если ты не совсем неудачник, то тошнота пройдёт через несколько часов. Есть везунчики, которые мучаются несколько дней подряд. Если потом качка усилится, тебе опять станет плохо, но уже не так сильно. И переносить будет проще.

— А ты откуда знаешь? Ты же от качки не страдаешь?

— Сейчас уже нет. Но так было не всегда. Тошноту вызывает море, но оно же от неё и лечит.

— Ты много плавала?

— Да уж, побольше твоего... Слушай, Куница, я тебе не враг. Я перешла тебе дорогу не потому, что имела на тебя зуб, а просто из-за того, что ты мне тогда помешал. Возвращаться в порт и на улицы Грейтауна я не собираюсь. Так что ты снова сможешь стать лучшим в нашем деле...

— Если меня сразу не выпотрошат шершавые.

— Не выпотрошат. Передашь пару слов от меня Парку, и он прекратит на тебя охоту.

— С чего это вдруг такая забота, Чайка?

— Я собираюсь остаться на островах, так что с тобой мне больше незачем враждовать. А в море лучше держаться вместе, чем бояться за свою спину... Вообще-то я говорю это всё потому, что ты не попытался сбросить меня в Пустотную воронку следом за бараньей похлёбкой.

— А ты думала, я тебя кину?

— До последнего момента была готова к этому. Ты меня, признаюсь, удивил.

— Я вор, а не убийца.

— Ты что, никогда не убивал?

— Может, и убивал, но не как крыса.

— Короче, Куница, помоги мне добраться домой, и я помогу тебе вернуться в Грейтаун. Слово! — дикарка протянула руку.

— Я помогу тебе, если это не повредит мне или Каю, — подумав несколько секунд, ответил Риф и пожал тонкую, но крепкую ладонь. — Слово!

— Ну вот и договорились, Куница. А этому умнику я и сама плохого не желаю. Он мне нравится, хоть и неженка, хе-хе!

— Кай — неженка? — Риф хотел рассмеяться, но ему стало хуже, и он закашлялся. — Ты плохо его знаешь. Он не всегда носил белые рубашки и башмаки из тонкой кожи... Он... Хотя зачем мне рассказывать тебе о нём? Я ведь и о тебе, по сути, ничего не знаю, Чайка.

— Уж кто-кто, а ты точно знаешь, чем я занималась.

— Я знаю, что ты делала последние несколько месяцев в Грейтауне. Но откуда ты взялась и чем жила раньше, похоже, никто не знает. Разве что Парк.

— Парку я рассказала не больше, чем остальным. Да и незачем береговым знать лишнее. Я родом с Острова Китового Уса и хочу туда вернуться. Эта экспедиция — первый реальный шанс за те полтора года, что я провела на вашем тухлом берегу. Я привыкла к другой жизни и хочу вернуть её.

— И как же ты жила на этом Китовом Усе, чем занималась?

— На самом острове я жила, пока была ребенком, потом большую часть времени проводила в море. Я — Скользящая, Куница.

— И что это значит?

— Что я и так слишком много тебе рассказала просто потому, что ты не захотел скормить меня Узорщику. Хватит на сегодня.

Илва развернулась и пошла к мостику.

Глава 12 Простолюдин и маркиза

Кай проверял работу компаса. Прибор за короткое время пропустил через себя огромное количество энергии. Если бы её удалось собрать в свободные накопители, то хватило бы на десятки активаций полноразмерного портала. К сожалению, на палубе не было свободных накопителей. В ящиках с оборудованием для установки порталов лежали накопительные кристаллы, но никто не догадался доставать их и заряжать во время борьбы с Пустотной тварью.

— Реакции на тесты в пределах нормы... Но какой же объём энергии ушёл впустую!

— Да, — согласилась Лира, которая закончила свою часть работы и вернулась к наброскам в блокноте. — В будущем можно брать с собой пустые накопители. Тот объём Пустотной энергии, что мы рассеяли сегодня, мог бы оплатить значительную часть подготовки судна.

— Ты права, Лира, и об этом стоит подумать. Но я сейчас размышлял не о деньгах. Помнишь опыты УГ по использованию Пустотного потенциала?

Кай закончил настройку компаса и наконец разогнул уставшую спину. Он посмотрел на Лиру, сидящую в кресле с такой грацией, словно она на светском приёме, а не на качающейся палубе.

— По получению механического импульса? — девушка перестала рисовать и посмотрела с явным интересом.

— Не только его, — глядя на девушку, Кай запнулся, но потом снова воодушевился идеей, — но в первую очередь, действительно, об этом. Можно использовать Пустотное излучение для питания механических движителей. В обычных условиях получение Пустотной энергии очень дорого, поэтому опыты УГ и не получили развития. Его идеи позволяли создать движитель, который поднимал бы грузы или катил повозки, но это обходилось бы неимоверно дорого. Не говоря уже о риске, связанном с использованием всего, что порождается Пустотой. Но здесь уже в первый день путешествия мы получили доступ к такому количеству Пустотной энергии, которое академии не по карману купить за целый год.

— Верно, а говорить о рисках Пустотных технологий теперь смешно! — саркастично кивнула Лира, продолжив править рисунки. — После встречи то с Узорщиком!

— Именно! — Кай, похоже, не заметил иронии. — Думаю, мы сможем создатьПустотно-механический движитель для корабля. Это несложно. Конечно, мощность будет небольшой — для серьёзной модели нужны особые материалы. Но кое-что можно собрать из подручных средств. Понадобится временный накопитель. Можно использовать подключённый к компасу, но это рискованно и слабовато. Я предлагаю взять накопительные кристаллы от портальных якорей и собрать их в общий контур. Это позволит...

— А ты не боишься повредить кристаллы? Мы рискуем оставить портальные якоря без питания...

— Не страшно. Нам главное поставить первый портал. Через него мы получим ещё кристаллы.

— Если кто-то согласится за них заплатить, — слегка сморщила носик Лира.

— Уверен, УГ и Гальрин поймут, что это выгодно...

— Выгода очевидна, но я бы не была так уверена, — добавила Лира с подчёркнутым скепсисом. Уверенность «выскочки» её раздражала. — Ты ведь не знаешь истинных целей Гальрина.

— Истинных целей? — переспросил Кай. — Каких?

— Не знаю, но вряд ли крупнейший торговый клан вложился в экспедицию из филантропии. Так что... — ответила Лира, не имея реальных данных о планах Эрнста Гальрина.

— Так что что? — не сдержался Кай.

— Я не уверена, что готова делиться догадками... — поджала губы Лира, реагируя на его резкость.

— Конечно, у них свои интересы, — продолжил Кай, не дожидаясь ответа. — Но открытие новых порталов на острова даст огромные возможности. Если острова обитаемы, можно наладить торговлю. Если нет — они станут источниками ресурсов и базами для исследований. Гальрины получат информацию первыми. Но это не противоречит нашим целям...

Лира понимала, что объективно ей нечего добавить, но все равно чувствовала желание показать, что она лучше разбирается в вопросе. Озвучивать пустые подозрения и выглядеть неубедительной не хотелось. Она прекрасно знала, что в действиях торгового клана может быть двойное дно и скрытый интерес. Если выскочка Кай этого не понимает, то просто не дорос до этого. Его уровень — быть на подхвате, помогая в опытах. Определенный талант у Кая конечно есть, но УГ явно поспешил назначить его главным в экспедиции.

Еще Лира старалась не думать о том, что идея с движителем пришла в голову Каю, а не ей. Она лишь предположила брать на борт накопители, а он сразу сообразил, как использовать избытки энергии.

Кай заметил её настроение, но не понял причины. Предположить, что она может завидовать, он не мог. Он работал с ней бок о бок, но чувствовал пропасть между ними. Бывший беспризорник смотрел на аристократку как на недостижимый идеал.

Когда Кай только попал в академию, то заметил Лиру на первой же лекции. Они сидели в разных концах зала, когда она задала вопрос преподавателю. Каю понравилось, как девушка говорила с именитым учёным: уважительно, но не стесняясь сомневаться в его высказываниях. Кай потянулся и смог увидеть профиль смелой девушки. В этот миг он и пропал. Лира была красива, но виной была не только внешность. Когда она говорила о том, что ей действительно интересно, она словно наполнялась светом. В ней чувствовалась внутренняя сила. Несколько мгновений он перестал замечать что-либо вокруг, кроме этой решительной шатенки с пронзительно-голубыми глазами и удивительно глубоким голосом. Он даже тряхнул головой, чтобы снова услышать лектора.

На перерыве Кай подошёл к ней и заговорил о поднятой на лекции теме. Девушка ответила, и они с искренним интересом обсуждали перспективы научных исследований. Казалось, что они понимают друг друга лучше, чем старые знакомые. От желания разгадывать тайны мироздания у обоих одинаково загорались глаза. Следующие два перерыва между уроками они провели, разговаривая друг с другом. Кай даже пересел к ней после очередного перерыва.

Парень, который сидел с ней рядом, был против. Но Кай так уверенно сказал ему перебраться на другой ряд, а Лира так естественно на это кивнула, что богатый и знатный юноша не посмел ничего возразить и уступил место рядом с маркизой Вальтер какому-то неизвестному в дешёвом костюме и стёртых башмаках.

После общих лекций у них были раздельные занятия, и до конца дня молодые люди не встретились. Вечером, лёжа в постели и вспоминая прошедший день, Кай понял, что думает о Лире больше, чем об учёбе. Ни одна девушка до этого момента не могла по-настоящему его заинтересовать, а сейчас он почти готов был себе признаться, что впервые в жизни по-настоящему влюбился.

Лире умный и увлечённый юноша понравился, но не более того. Её сердце уже было занято, и в академии её интересовала только наука. Но в отличие от Кая, она прекрасно была осведомлена о том, какой вес академия имеет в обществе, и рассчитывала не только получить знания, но и сделать карьеру. Она считала, что её талант и образование дают ей хорошие шансы, и она готова была бороться за своё место под солнцем. Ей нужно было проявить себя, чтобы доказать, что она может стать достойной партией для того, с кем решила связать свою судьбу.

На следующий день они снова встретились на лекции и, не сговариваясь, сели рядом. Лире общество молодого человека было приятно. Он выделялся смелыми суждениями и незаурядным умом, хотя его туалет и манеры и не были идеальны. Она решила, что он из какого-то провинциального рода, в котором ограничены в средствах, но ценят реальное образование больше, чем обучение этикету.

Бедность юная маркиза не считала большим недостатком для достойного юноши. Её семья была одной из самых древних и именитых в королевстве, но последние десятилетия постоянно испытывала дефицит средств и на многом экономила.

Кай же пребывал в счастливом неведении о том, в кого ему угораздило влюбиться. Лира была одета безупречно, но просто. В академии было принято избегать демонстрации своего статуса. Кодекс первого учебного заведения королевства проповедовал равенство всех перед наукой, поэтому на одежде студентов не было гербов, и украшения надевать было не принято.

Но долго эта ситуация, конечно, продлиться не могла. Среди знатных студентов были те, кто знал юную маркизу Вальтер, с ней многие хотели бы сблизиться. Хотя её род и потерял большую часть былого влияния, но всё ещё имел значимый вес, а в качестве невесты Лира могла заинтересовать очень многих. Уже через пару дней вокруг неё сформировался небольшой круг, который, естественно, не оставил без внимания юношу, который так бесцеремонно сел рядом с маркизой в первый день.

Молодой человек, который собирался унаследовать баронский титул и немалое состояние, узнав, что его заставил пересесть на задний ряд безродный простолюдин, решил поставить выскочку на место.

Кай в этот день, как и в предыдущие, шёл на лекции с нетерпением и предвкушением. Он решил, что сегодня после лекций предложит Лире в конце дня пойти с ним прогуляться по парку, который разделял основное здание академии и библиотеку. Но планам его не суждено было сбыться. Его публично унизили. В другой ситуации он бы наплевал на обиду от знатных уродов или же ответил бы кулаками на оскорбления, но несколько минут до этого ему сказали, что Лира — маркиза и что он для неё не более чем занятная зверушка. Он был растерян и не готов к нападению.

Лира увидела его слабым и растерянным. А слабых маркизу Вальтер с детства приучили не включать в круг своих друзей. Слабость — это как болезнь. Можно терпеть слабого слугу или союзника, но не друга в ближнем кругу.

После того случая они не общались больше года. Лира о нём особо не вспоминала, а Кай жил с занозой в душе. Он ни в чём не обвинял Лиру и старался о ней не думать, но не мог. Он понимал, что она ему не ровня и их общение было случайностью, но как же ему было обидно и больно. Каждый раз, встречая её в общем зале для лекций, он вспоминал, как живо она разговаривала с ним, улыбалась и даже смеялась его шуткам.

В конце концов он запретил себе смотреть в ту часть зала, где обычно сидела юная маркиза, и сосредоточился на том, ради чего и пришёл в академию, — на учёбе и науке.

На третьем курсе Кай прочно занял место помощника и личного ученика Учёного Гильма, которого студенты между собой называли УГ. Гильм был признанным лидером научного общества, и заполучить его в наставники желали очень многие. Старый учёный был безразличен к деньгам и почестям, был человеком властным и увлечённым своим делом. Благодаря его поддержке Кай получил стипендию, которая позволяла ему снимать приличную квартиру и больше не беспокоиться о еде и ветхом гардеробе. Гильм просто пришёл к главе академии и сказал, что его помощнику нужна достойная стипендия, чтобы он больше думал о науке и меньше о том, как сводить концы с концами.

Многие завидовали Каю. Ему было плевать на интриги и подначки. Он занимался своим делом, а остальное считал неважным. Тут он в точности повторял своего учителя.

Но однажды, когда Кай готовил образцы для очередного опыта, который они должны были ставить вместе с УГ, в лабораторию вошла Лира. Следом за ней вошёл Гильм.

— Кай, если вы не знакомы, то это Лира. С этого дня она будет помогать нам с настройками и ведением расчётов. Наконец среди этой толпы бестолочей нашёлся кто-то аккуратный и внимательный. Втроём мы сможем работать быстрее...

Кай испытал смешанные чувства. Несмотря на прошедшее время, он всё равно почувствовал, что не может смотреть на девушку без волнения. За прошедшие два года он заметно растерял пиетет перед более знатными, но Лиру так же продолжал ощущать как нечто недостижимое для него. Ему хотелось находиться с ней рядом, но он понимал, что это будет его отвлекать и мешать работе.

У Лиры тоже были непростые чувства. О Кае она после их первых встреч почти не вспоминала, пока не узнала, что тот стал личным помощником Гильма. Она больше всего стремилась сблизиться именно с этим учёным, надеясь заполучить его в наставники. И тут её обошел какой-то неудачник без рода и племени, который даже постоять за себя не способен. Лира завидовала, Лира злилась, Лира очень много работала. Девушка смогла показать себя Гильму с выгодной стороны: свою прекрасную память, организованность, аккуратность и дотошность в работе. Другим претендентам она не оставила никаких шансов. Она рассчитывала потеснить Кая и заменить его, но всё получилось иначе...

Гильм оценил её и даже приблизил, но Кая оставил основным своим помощником, а ей доверил большую часть рутинных задач. Это было унизительно. Она — лучшая выпускница магического колледжа и бесспорно лучшая ученица на своём курсе — стала по факту помощницей этого выскочки Кая. УГ часто поручал своему протеже проводить опыты самостоятельно, а Лире отводил роль ассистента и секретаря.

Глава 13 Утес на горизонте

Попутный ветер продержался до середины ночи, потом ослаб. Несколько часов паруса по-настоящему не наполнялись. Капитан уже ждал, что с рассветом наступит полный штиль, но неожиданно погода изменилась. Сперва на западном горизонте появились облака, а потом до корабля добрался ветер, который их гнал. Порывы были то сильнее, то слабее, и капитан поругивался, глядя, как стихия не даёт хорошей тяги судну, но заметно треплет снасти.

— Что за пустотное чихание! — фыркнул Арст, когда очередной порыв помешал ему раскурить трубку. — Когда уже подует честный "вест" или "норд-вест"? С такой погодой не поймёшь, каким галсом идти!

— В этих водах часто так, — сказала Илва, — если идут облака, то ветер становится похож на пляску пьяницы после третьей пинты.

Дикарка вышла на палубу с первыми лучами солнца и устроилась, сидя на поперечной балке, к которой крепился низ самого большого паруса. Порывы сырого ветра она встречала, казалось, с удовольствием.

— Так не должно быть, — капитан выдохнул облачко дыма, — в открытом море ветер может меняться, но не каждую минуту!

— У Серого моря свои законы. Вы же не жаловались на попутный ветер, который дул вечером и ночью? А ведь это благодаря Узорщику. Если бы ему не понравилось угощение, то он бы не стал нам помогать.

— Ты думаешь, эта тварь разумна и способна на благодарность?

— Многие так думают... Но не мне судить...

Илва качнула ногой, а затем неожиданно для капитана одним движением оказалась на мачте на несколько локтей выше. После этого она забралась на самый верх и, обхватив мачту ногами, раскинула руки, позволяя порывам раздувать её плащ и трепать волосы.

— Скоро будет дождь! — крикнула девушка. — Когда он пойдёт, ветер станет ровным и не переменится, пока тучи не уйдут.

— Скоро, говоришь, — пробурчал Арст себе под нос, глядя на рваные облака, бегущие по небу. — Ни одной серьёзной тучки на небе, дождя можно и до завтра не дождаться... Пустотная сырость!

Капитан ругнулся, потому что одна из первых полетевших крупных водяных капель попала точно в его трубку, едва её не загасив. Моряк накинул капюшон и запахнул куртку.

Девушка оказалась права: как только полетели косые холодные капли, ветер перестал капризничать, превратился в довольно крепкий "вест" и дул так ровно, словно сговорился с дикаркой и решил подразнить старого морехода.

Арст подождал с минуту и, решив, что словам островитянки можно верить, дал команду матросам переставить паруса под новый галс.

— Как дела, капитан? — спросил Кай, поднявшись на палубу.

— Не хочу сглазить, господин учёный, — пыхнул трубкой капитан, — но мы продолжаем идти по указанному вами курсу и делаем не меньше одиннадцати узлов. Да и большую часть ночи мы тоже неплохо шли. Если верить старым картам, то где-то недалеко за горизонтом уже должен быть Утёс.

Капитан говорил спокойным и довольным тоном. Похоже, стекавшие по его одежде струйки воды его особо не беспокоили. Арста радовали хорошо наполненные паруса, которые заставляли "Призрак" разрезать волны под лёгкий скрип мачт и балок.

Кай поёжился. Его дождь не радовал. В Грейтауне холодные дожди шли часто, и не так давно было время, когда он их ненавидел. Беспризорнику трудно любить погоду, из-за которой твоя единственная одежда становится мокрой и ты часами не можешь высохнуть и согреться.

— Реакции не было? — спросил Кай Курта, который отстоял у пустотного компаса ночное дежурство.

— Никакой реакции за мою смену, — отчитался Курт и невольно съёжился, продолжая глядеть на шкалу.

— Что такое, матрос? — заметил беспокойство подчинённого капитан.

— Да... Просто в прошлый раз... — сбивчиво ответил дежурный, — в общем, в прошлый раз я отчитался, что реакции не было, и тут же компас взбесился, а потом началось...

— Не надо выдумывать новые дурные приметы, их в море и так хватает, — стряхивая воду с капюшона, сказал капитан. — Иди вниз отдыхать.

Кай посмотрел на компас. Ртуть была спокойной, одна из стрелок смотрела на корму, а две другие — по ходу корабля. Одна из смотрящих вперёд слегка подрагивала. Реакция была незначительной, могла быть вызвана помехами, и пока принимать её в расчёт не стоило. Молодой учёный постарался расположиться так, чтобы дождь стекал по куртке и не добрался под одежду.

Прошло около получаса. Погода не располагала к общению, и капитан с учёным несли своё дежурство молча. Илва по одной ей понятным причинам решила перебраться на переднюю мачту. Волосы она убрала под капюшон, плащ запахнула. Как и капитан, она, похоже, не боялась промокнуть и всматривалась сквозь пелену в сторону горизонта.

Стрелка стала дрожать заметно сильнее, и списывать на погрешность Кай это уже не мог.

— Похоже, мы приближаемся к какой-то твари.

— Мы приближаемся к берегу, — ответила Илва, которая услышала его, несмотря на дождь.

— Ты видишь землю? — спросил капитан.

— Нет, я её чувствую, — ответила дикарка, — так же, как и этот ваш прибор.

— Она может быть права, — кивнул учёный, — если у берега скапливается много однотипных тварей, то подобная реакция прибора закономерна.

Ртуть в компасе тоже дрогнула. Реакция была едва заметной, но по зеркальной поверхности жидкого металла пробежал блик, а значит, где-то поблизости есть источник пустотного излучения.

— Илва, — окликнул Кай дикарку, — ты говорила, что опаснее всего твари, которые держатся вблизи островов, но подальше от берега. Получается, сейчас как раз такое время?

— Не сейчас. Чаще всего нападают, когда землю хорошо видно на горизонте, но многое зависит от течения, дна и погоды. В хороший дождь большинство тварей прячутся в глубину. В такую погоду опасны только липучки.

— Что за липучки?

— Ленивые твари, которые не любят плавать. Они сидят на глубине, вытянув к поверхности отростки с липкими присосками. Если схватят за лодку одним таким, то его ещё можно оторвать, но тварь быстро подтягивает новые и прилипает так, что уже не вырвешься.

— А что потом, она ломает лодку? — спросила Лира, которая к этому времени вышла на палубу.

Юная маркиза не стала надевать свой плащ, а воспользовалась одной из штормовых курток, которые висели при входе в большую каюту. Последние годы она привыкла беречь свои вещи. Но даже в грубой хламиде из промасленной ткани она ухитрялась держаться с изяществом.

— Если лодка маленькая, то липучка тянет её на дно, — Илва сделала страшное лицо и, растопырив пальцы, показала, как чудовище топит добычу. — А на большую лодку эта тварь может сама забраться.

Второй вариант поведения липучки тоже был изображён с пантомимой. Дикарка видела, что не нравится аристократке, и не стеснялась в игре. Но Лира её спектакль проигнорировала, не соизволив даже поморщиться. Она знала, что агрессивных натур больше всего бесит высокомерное безразличие.

— Капитан, подскажите, паруса так раздулись из-за дождя? — спросила маркиза Арста, делая вид, что не замечает кривляющуюся дикарку.

— Да, госпожа, от воды ткань тянется, но прочности не теряет. Главное — потом дать парусам высохнуть и не сворачивать надолго мокрыми. От дождевой воды паруса гниют быстрее, чем от солёной морской...

— А как твои соплеменники справляются с липучками? — спросил Илву Кай, перебивая пояснения капитана.

Казалось, парень не заметил противостояния двух девушек, его интересовали только пустотные твари.

— Если челнок поймала липучка, то нужно просто прыгать как можно дальше и плыть, пока она не схватила.

Илва, отвечая молодому учёному, который внимательно на неё смотрел, вдруг заметила, что у того удивительно яркие голубые глаза.

— Клей у них на щупальцах разъедает кожу не хуже едкого щёлока, — продолжила рассказ девушка, ловя себя на мысли, что думает об этих глазах больше, чем о липучих тварях. — На большой лодке можно справиться с таким гостем, пробив ему шкуру гарпунами. Если его хорошенько продырявить, то он истекает слизью и быстро слабеет. На Стерлядке этих тварей постоянно ловят ради клея. Там для этого сбивают плоты из толстых бревён...

Илва поняла, что увлеклась рассказом, и остановилась.

— Короче, если на судне есть гарпуны или другие острые палки, то держите их под рукой.

— Капитан, сколько у нас на судне гарпунов с длинными рукоятями?

— Семь или восемь штук, господин учёный. И четыре из них закреплены у бортов, так что достать их можно быстро, — Арст жестами указал, где находится инвентарь. — У нас здесь ещё и швартовочные шесты есть. Они, конечно, тупые, но зато длинные, и каждый второй с крючьями. Будет чем встретить "гостя". Но лучше будет, если мы этих липучек будем оплывать. Ваш компас же должен их заранее чувствовать?

— Должен, но, не имея опыта, трудно сказать, на каком расстоянии он среагирует. Корабль идёт довольно быстро, есть риск, что мы просто не успеем свернуть. Предлагаю спустить часть парусов, чтобы немного замедлиться.

— Прямо сейчас? — спросил Арст.

— Нет, позже, когда увидим остров или когда компас уверенно засечёт поблизости тварей. Но приготовиться нужно заранее.

— Нам достаточно будет спустить два больших паруса, — Арст пыхнул трубкой, которую продолжал каким-то чудом курить под дождём. — Ветер ровный, с манёвром можно быстро справиться втроём. Всю команду поднимать нет смысла, пусть люди отдохнут после вахты, силы им могут понадобиться, когда будем подходить к берегу.

— Вам виднее, капитан, — пожал плечами Кай, снова склоняясь над компасом. — Просто будьте готовы к манёврам. Лира, давай проверим настройки.

Лира присела на своё кресло. Хорошо, что на плетёном сиденье не скапливалась вода, иначе садиться бы пришлось в лужу. Что мешало соорудить над стойкой с компасом небольшой навес? Девушке хотелось отправить кого-нибудь из команды за зонтом, но она сдержалась, понимая, что это всё же лишнее.

Сосредоточившись на кристаллах, девушка смогла забыть о непогоде. Небольшая несинхронность в работе системы питания была. Похоже, один из малых кристаллов состарился и требовал замены. Позже она этим займётся, а пока скорректировала работу контура в пределах настроек.

Стрелка перестала дрожать и указала почти точно на нос судна, а блики на поверхности ртути стали заметно ярче.

— Однозначно, прямо по курсу есть крупная тварь или скопление пустотников, — озвучил Кай. — Но она ещё сравнительно далеко. Илва, скажи, эти липучки, они большие? И на какое расстояние они разбрасывают свои клейкие отростки?

— Они ловят добычу в пятне локтей сорок в диаметре.

— Это не так много. Думаю, достаточно сменить курс на один-два градуса, чтобы с ним не встретиться.

— Понял вас, — кивнул капитан, поворачивая штурвал.

Теперь стрелка компаса смотрела не точно по курсу, а чуть в сторону. Через несколько минут угол отклонения чуть увеличился, подтверждая, что судно оплывает источник излучения.

— Капитан, берег на горизонте! — крикнул Ганс, который до этого момента молча стоял на вахте у носа судна.

Все устремили взгляды вперёд, стараясь разглядеть сквозь пелену дождя полоску суши у горизонта.

— У здоровяка-то глаза ястреба, — выкрикнула Илва, указывая чуть левее курса "Призрака". — Вон они, скалы Утёса.

— Ганс, крона или пинта? — крикнул матросу Арст после того, как тоже заметил, на что указывает дикарка.

— Крона, командир, — ответил Ганс, широко улыбнувшись. — Серебро по мне лучше рома.

Видя, что Лира смотрит с непониманием, капитан пояснил:

— Согласно морских традиций, первый член экипажа, заметивший берег, получает награду на выбор: малую серебряную крону или пинтовую бутыль с ромом.

Малая серебряная крона примерно соответствовала недельному жалованью матроса.

— Но ведь на крону можно купить несколько бутылок недорогого рома? — удивилась Лира. — Разве кто-то вообще выберет одну бутылку вместо серебра?

— Выбирают куда чаще, чем деньги, — усмехнулся капитан. — До берега, на котором продают спиртное, ещё нужно доплыть, а в море ром матросы ценят во много крат дороже, чем на суше. Да и награду в любом случае принято тратить на угощение товарищей по команде. Так что приберечь эти деньги Ганс не сможет, пропьёт с Куртом и остальными... Хотя по той же традиции он должен в кабаке от этой кроны сохранить сдачу в пять пени на удачу, чтобы в следующий раз опять первым увидеть берег.

— Капитан всё верно говорит, — улыбнулся Ганс, доставая из-за пазухи кожаный мешочек и встряхивая его со звоном. — Вот они — мои счастливые пени.

— Никогда не поверю, что в этом кошельке всего пять медных монет, — сказал Риф, оценивая мешочек наметанным глазом.

— Так их там не пять, а двести пять, — ещё шире улыбнулся моряк. — И каждая приносит удачу. Вот вернёмся в Грейтаун, отметим с парнями, и монет будет уже двести десять... А если мне немного повезёт, то и ещё побольше... Мы же не к одному острову плыть собрались, капитан?

— Все моряки суеверны, — развёл руками капитан Арст. — Можете смеяться, но у меня в каюте тоже лежит кошелёк со счастливыми пени.

Пока капитан говорил, Ганс бережно убрал мешочек за пазуху. В это время Илва протиснулась мимо здоровяка в сторону люка. Пройдя несколько шагов, она остановилась и вернулась.

— Держи, остроглазый, — дикарка протянула Гансу кошелёк, который вытащила у него. — Это правда хорошие монеты, береги их получше.

— Кай, похоже, ты взял с нами матерую карманницу, — Лира поморщилась. — Нужно следить за своими вещами.

— Я не собиралась воровать этот кошелёк, просто хотела подержать в руках. Он... — дикарка помолчала и снова повернулась к Гансу. — Ты правильно делаешь, что носишь его с собой.

— Капитан, а вы не собираетесь ничего делать в связи с кражёй на корабле? — обратилась Лира к Арсту. — Во время рейса вы представляете на борту закон и...

— Она не воровала, — перебил маркизу Риф. — Чайка та ещё заноза, но наши законы она чтит и у команды ничего красть не станет.

— Это она то законы королевства чтит, ха-ха-ха! — изображая смех, Лира неловко подняла голову, и вода с капюшона затекла ей за шиворот. — Ой! Пуст...

— Мы чтим не королевские законы, а свои, — негромко, но весомо проговорил Риф. — Вор никогда не украдёт у своих. На этом судне мы все выживаем вместе, а значит, чужих тут нет. Капитан...

— Я пока не видел кражи, — перебил капитан. — Кошелёк остался у Ганса, и предлагаю закрыть эту тему. Тем более что мы всё ближе к берегу, господа.

Кай, отвлекшийся на разговор, снова склонился над шкалой компаса. Стрелка заметно сместилась и смотрела почти точно влево от хода корабля. Липучка там или другая тварь не известно, но они точно оплывают ее не менее чем за сотню локтей. Только вот блики на поверхности ртути сменились заметной рябью... Неожиднно стрелска дернулась и снова указала на нос корабля.

— Капитан, возьмите пару градусов в сторону и сбрасывайте скорость, — выкрикнул ученый, — похоже по курсу еще одна тварь и она заметно ближе первой...

Глава 14 Первая бухта

Остров из чуть заметного силуэта превратился в скалистый берег с редкими пятнами зелени. "Призрак" двигался к нему зигзагами, огибая источники пустотного излучения. За прошедшие пару часов дождь не прекращался, и ветер не переменился. Капитан убедился, что предсказания Илвы верны, и был этому рад. При таком ветре управлять судном было легко, и частые повороты проводились без особых проблем.

Когда до острова осталось не больше двух лиг, Кай разогнул застывшую спину.

— Похоже, что крупных тварей поблизости нет, последнюю мы миновали минут пятнадцать назад. Компас улавливает излучение, но оно слабое и исходит не из одной точки поблизости. Реакция заметно слабее, чем когда мы отплывали от Грейтауна.

— Это мелочь у берега, — сказала Илва, которая последние полчаса простояла рядом с Каем, наблюдая его работу с прибором. — Большинство из них сейчас затаились, они не любят дождь. Но не расслабляйтесь — всегда найдётся пара тварей, которые в такую погоду не спят, а, наоборот, бесятся. Я не была на этом острове, но на нескольких других во время дождя просыпаются плевальщики.

— Они для нашего корабля опасны? — спросил Арст, вглядываясь в прибрежные воды.

Капитан искал глазами не только тварей — у таких скалистых берегов легко можно наткнуться на подводные камни. У него были карты с указанием безопасного захода в одну из бухт острова, но доверять древним бумагам, откопанным в архиве, старый моряк не спешил. Бумаги могли врать, а за двести лет и дно, и берег могли измениться.

— Корабль они вряд ли повредят, а вот для людей на нём опасность вполне реальна. Эта тварь плюётся другими тварями, бросает их сразу по дюжине на двадцать локтей. Они небольшие, размером с крысу, но у них полно острых отростков, которые легко раздирают и одежду, и кожу. А ещё они цепкие — оторвать их от человека не проще, чем старого пьяницу от бутылки с бренди.

— И как от них защищаются?

— По-разному. У кого есть хорошие доспехи, тем попроще... Но ваши куртки тут явно не помогут, разве что надеть по три сразу... Нет, не вариант. Остаётся только следить за поверхностью. Плевальщики не сидят спокойно — вода вокруг них постоянно бурлит.

Арст дал команду убрать большую часть парусов и позвал на палубу остальных матросов, чтобы те высматривали движение на поверхности. Волны были небольшими, но из-за дождя отследить посторонние движения было трудно.

— Что-то булькает впереди чуть правее курса, капитан! — выкрикнул Курт, только что занявший место на носу судна.

— Вижу, — отозвался Арст, поворачивая штурвал. — Пройдём в сорока локтях. С такого расстояния тварь не доплюнет?

— Не должна, — покачала головой Илва, но в море никогда нельзя быть в чём-то уверенным.

Через минуту замеченную тварь уже миновали. За это время она успела частично всплыть и покачать над волнами чем-то, напоминающим толстый и морщинистый хобот. Когда эта гофрированная труба из тёмно-серой плоти наклонилась в сторону "Призрака", Кай увидел, как всколыхнулась поверхность ртути внутри компаса. Пустотник излучал энергию. Лира тоже в этот момент посмотрела на шкалу; ей показалось, что она чувствует чьё-то внимание на себе. Ощущение было неприятным и в чём-то странно знакомым.

— Если верить карте, то за тем мысом должна быть бухта, — указал Арст на круто уходящую в воду скалу.

— Думаете стать там на якорь?

— Посмотрим. Раньше там был пирс, к которому можно было пристать, но уцелел ли он, неизвестно.

У острова были крутые скалистые берега с множеством трещин и изломов. Если бы не карты, никто бы не смог догадаться, что за очередным выступом должен быть вход в бухту. Собственно, Кай бы его не рассмотрел даже с подсказкой, но капитан не зря тридцать лет водил суда и учился узнавать линию берега по самому грубому наброску.

— Бухта с глубоким дном, но узкая, — добавил Кай, вспоминая, что он читал про Утёс. — Есть шанс, что пустотных тварей в ней нет.

Когда "Призрак" подошёл к мысу, капитан велел оставить только один парус и выполнил разворот на нём, погасив скорость судна. В довольно узкие ворота бухты корабль вошёл медленно; команда приготовила на всякий случай швартовочные шесты.

Каменные стены поднимались почти отвесно саженей на тридцать, обрамляя узкий и глубокий залив, изогнутый полумесяцем. Волн здесь не было, только рябь от падающих капель дождя. Шум прибоя стал почти неразличим, и на этом фоне особенно резко звучали редкие крики чаек.

Пирса в бухте не было. О нём напоминал лишь ряд торчащих из воды обугленных концов брёвен, на которых и сидели чайки. Они ли кричали, или кто-то другой из их братии, — неизвестно, но всеобщее внимание привлекли вовсе не местные птицы. В нескольких локтях от берега к одному из уцелевших столбиков была привязана лодка.

— А остров-то обитаемый, — прервал невольную паузу Риф.

— Курт, возьми штурвал. Ганс — со мной, — Арст заговорил быстро и резко.

Через пару минут капитан вернулся и раздал трём матросам ружья. У самого же старика на поясе появился тяжелый многозарядный револьвер.

— Вы думаете, это лодка местных жителей? — спросил Кай.

— Не знаю, чья она, но таких посудин в нашем королевстве точно не строят, — ответил старый моряк, вглядываясь в странную плавучую конструкцию.

— А ты знаешь, где построили эту лодку? — обратился Кай к Илве.

Девушка ответила не сразу. Она откинула капюшон и смотрела на привязанное к пирсу плавсредство.

— Точно не скажу, — наконец проговорила островитянка, — но это тримаран скользящих. На моём острове строят похожие, но у нас основную лодку тоже обтягивают шкурами, а здесь центральный челнок — долблёный.

Лодка действительно выглядела необычно. В порту Грейтауна ничего подобного не встречалось. Тримаран состоял из трёх частей: центрального челнока и двух поплавков, которые располагались параллельно с двух сторон от него. Поплавки представляли собой веретенообразный каркас, обтянутый шкурами. Две поперечные балки соединяли центральный челнок с поплавками в единую конструкцию. Также между челноком и поплавками были натянуты сети.

— Чудная штуковина, — проговорил капитан. — И не лодка, и не плот, а что-то вперемешку... Как это раскоряченное чудо плавает-то? Мачту в середине вижу, наверное, и парус есть... Но мачта одна и для такой лодки небольшая. С такой на ветре сильно не разгонишься... Ползком, только что...

— Этот тримаран далеко не из лучших, но при хорошем ветре он легко обгонит ваш "Призрак", — перебила капитана Илва, которую, похоже, зацепили комментарии моряка. — Не меряйте лодки скользящих, как свои толстобрюхие посудины.

— Ха! — выдохнул капитан. — Девочка, ты хочешь сказать, что это недоразумение способно обойти по ветру мой "Призрак"? Не смеши старика!

— И по ветру, и против ветра, — спокойно ответила дикарка.

Арст на это только усмехнулся, не желая спорить с девчонкой.

— Сейчас для нас важны не особенности этой лодки, а намерения тех, кто на ней приплыл, — вмешался в разговор Дикс. — Может, госпожа Илва просветит нас на их счёт?

Когда Дикс назвал Илву госпожой, Лира не удержалась и хмыкнула.

Дикарка не спешила отвечать, явно собираясь с мыслями.

— И постарайтесь не врать, — добавил Дикс таким тоном, что девушка подобралась и стала напоминать кошку, которая выгнула спину перед прыжком.

— Не надо угроз, господин агент, — Кай неожиданно встал между дикаркой и мужчиной. — Когда я взял эту девушку на борт, то согласился, что у неё могут быть свои тайны.

Молодой учёный и представитель торгового клана встретились взглядами. Дикс непроизвольно подтянул руку ближе к поясу, но почти сразу же остановился.

— Хорошо, я помню, что вы, молодой человек, — здесь главный, и решать вам. Но не слишком ли много доверия чужачке?

— Как вы вовремя вспомнили, главный здесь я, и пока что я ни на минуту не пожалел, что взял эту девушку с нами. Мы живы только потому, что она с нами. Вспомните хотя бы встречу с Узорщиком...

Дикс демонстративно поднял руки и сделал пару шагов назад. А Илва отметила для себя, что справа под курткой у него припрятано оружие.

— Илва, никто не посягает на ваши тайны, — Кай повернулся к девушке. — Но прошу вас учесть ситуацию и дать нам возможные пояснения. Судя по всему, это лодка не местных. Я не вижу на Утёсе высоких деревьев — в основном здесь только кустарник, а этот челнок выдолблен из ствола действительно большого дерева... Нам нужно знать, чего ждать от этих людей, какую опасность они для нас представляют.

— Вам лучше держать ружья под рукой, — ответила Илва. — Хотя, если здесь только один тримаран, то можете сильно не опасаться. Команда на нём — максимум пять человек, и им нечего противопоставить вашему огнестрелу.

— У них есть причины для нападения?

— Есть. Для них достаточно того, что вы — береговые.

Последнее слово было произнесено таким тоном, что было понятно: термин этот не слишком-то почётный. Лиру это возмутило. Она почувствовала в интонации дикарки пренебрежение. Да как она смеет! Они — граждане самого могучего и просвещённого королевства!

А ещё Лира не могла забыть реакцию Кая, как он вступился за эту воровку перед Диксом. Лира привыкла считать его рохлей, а тут такое... И ради кого... Эту особу следовало как следует допросить и посадить под замок. Желание Дикса потребовать от неё отчёта было Лире вполне понятно. А вот доверие, которое Кай оказывал этой островитянке, было явно чрезмерным!

— Здесь ненавидят всех с большого берега?

— Скорее боятся, — сказала Илва, слегка ухмыльнувшись, показывая, что уж она-то никого не боится. — Большинство на островах убеждены, что если на большом берегу узнают про них, то случится большая беда.

— Что за бред? — удивилась Лира. — Наоборот, королевство может помочь жителям островов...

— Что-то, пока я жила в вашем порту, не заметила, чтобы береговые кому-то помогали. Скорее уж наоборот — все стремятся урвать побольше для себя у того, кто слабее...

— Просто нужно было общаться не с воровским отребьем, а с нормальными людьми...

— Хватит! — довольно резко прервал Кай. — Если их мало и они для нас не опасны, то желательно с ними переговорить. Но если это лодка пришельцев, то где местные? Кроме остатков старого пирса я не вижу заметных следов человека.

— Да отсюда много и не увидишь, — вздохнул Арст. — Берега крутые и изрезанные, что в глубине острова — отсюда не понять. Если бы подняться на одну из этих скал, то можно было бы хорошо осмотреться. Вон подходящая тропинка видна.

По склону одной из скал действительно вилась хорошо заметная тропка. Когда-то очень давно люди постарались, чтобы обеспечить себе проход на удобный дозорный пост. Вырубленные в камне ступени растрескались и сгладились, но всё равно было видно, что это не природное творение, а след человека. Правда, след очень давний. Наверное, лестницы в трудных местах были прорублены ещё во времена до Катастрофы. На вершине скалы на фоне редкого кустарника торчали какие-то деревянные обломки — возможно, там раньше находилась сторожка для дозорного.

— Пока мы не знаем, где экипаж этого судна, карабкаться по скалам слишком опасно. Даже если у них нет ружей, то стрела в спину — тоже не подарок, — подал голос Дикс.

— С этим я согласен, — кивнул капитан. — Сперва нужно выяснить, с кем имеем дело. Сейчас я не готов посылать на берег никого из своей команды.

Пока шёл разговор, "Призрак" медленно приближался к разрушенному причалу. Ветер в узкой бухте почти не ощущался, единственный парус на носу судна провис. Капитан приказал бросить якорь, и корабль остановился где-то тридцати саженях от тримарана и остатков причала.

Лодка оказалась пустой. На дне долблёного челнока лежали какие-то тюки, на сетке была развешена шкура неизвестного животного, но людей поблизости видно не было.

— Может, они увидели корабль и попрятались? — спросила Лира.

— Вряд ли, — покачал головой капитан. — Вход в бухту узкий, заметить наше судно можно было только с вершины скал.

— Но они же могли выставить там наблюдателя.

— Может, и так. Но если на лодке приплыло три или четыре человека, то чтобы отправлять одного из них дежурить на голой скале, нужны серьёзные причины. Понять бы, зачем они сюда приплыли...

Все невольно всматривались в вершину скальной стены и ведущую к ней тропинку. Из-за дождя контуры были размыты. Илва рассматривала лодку, пытаясь угадать, с какого она острова, но явных признаков не замечала. Правда, она поняла, что хозяева где-то недалеко. Дождь шёл уже давно, а в долблёном челноке на дне воды не было — значит, её кто-то недавно вычерпал...

— А что на Утёсе было до Катастрофы? — спросил Риф.

— Ничего интересного, — ответил капитан. — Земли нормальной тут нет. В глубине острова была одна долина с источником воды. Там располагалась небольшая ферма. Где-то рядом с этим местом был ещё рыбачий посёлок. Единственное, что на Утёсе было ценное — удобный причал в укрытой от ветров бухте. Ну и ещё чайки — их здесь было очень много, и местные промышляли, собирая яйца.

— Да, верно, — они ещё обменивали птичьи яйца на фрукты у соседей с Зелёного острова.

— Похоже, чаек здесь и сейчас полно, — сказал Риф после того, как где-то недалеко раздались крики морских птиц.

— Кто-то их потревожил, — сказал капитан, всматриваясь в берег. — Чайки не любят летать в затяжной дождь...

— Вы зря подошли так близко к берегу... — Илва, прислушиваясь, запахнула плащ и опустила капюшон пониже. — Не стойте все так открыто у борта.

— Всем отойти от борта, кроме Ганса! — скомандовал капитан. — Ганс, ты самый глазастый. Сядь за бочонком и следи за берегом. И прикройте уже все ружья от дождя — с отсыревшим порохом на затворах много не настреляешь.

Кай вернулся к компасу. Судя по показаниям прибора, поблизости пустотных тварей не было. Ртуть была абсолютно спокойна с того момента, как "Призрак" вошёл в бухту. Учёный привычно проверил настройки и разогнулся, чтобы посмотреть в сторону берега. Потом непроизвольно снова повернулся к прибору. Одновременно с ним на компас посмотрела Лира. Она сделала это непроизвольно, испытав то же тревожно-знакомое чувство, что и при встрече с плевальщиком.

По поверхности ртути бежали блики, потом она колыхнулась... После этого учёные уже ничего не видели. Они, как и большинство находившихся на палубе, упали и скорчились. Кто-то из людей кричал, кто-то судорожно махал руками. Дикс собрался в комок и рычал, как загнанное в угол животное. Единственной, кто остался на ногах, была Илва, но и ей тоже было плохо. Девушка ещё плотнее завернулась в свой плащ и смотрела на берег. Рука, судорожно сжимавшая кинжал, дрожала так, что она чудом ещё сама себя не порезала.

Кай лежал на палубе, поджав ноги и закрыв голову руками. Так же он лежал, когда на пятилетнего беспризорника натравили собаку.

Пёс был небольшим, но злым и зубастым и оставил на память о себе немало шрамов. Казалось, что Кай снова слышит лай и чувствует боль в прокушенных руках и голове. С большим трудом он заставил себя убрать руки и осмотреться. Тогда, много лет назад, мальчишке хватило духа, чтобы оттолкнуть чудовище, а потом схватить лежащее неподалёку полено и дать отпор. После хорошего удара сторожевая шавка, скуля, убежала, и потом Кая бил уже её хозяин. Но это было уже не так страшно. Кай притворился, что потерял сознание, и хозяин двора, в который он забрался, перестал охаживать маленького воришку палкой. Ведь какой интерес бить паршивца, если тот уже ничего не чувствует? Кай тогда воспользовался передышкой, тайком осмотрелся и смог убежать, когда его палач отвлёкся. Он добрался до убежища совсем обессиленным.

Потом он несколько дней болел. Валяясь в горячке, он снова и снова видел оскаленную собачью пасть, что норовит вцепиться ему в лицо или в горло. С тех пор Кай боится собак. И теперь, лёжа на палубе, он чувствовал, что кошмар вернулся. Только вот он был не из тех, кто бежит от кошмаров. Тогда, в бреду, он снова и снова искал то самое полено, чтобы вбить его твари в глотку... И сейчас он не собирался лежать, забившись в щель. Сжав кулаки так, что ногти процарапали ладони, он осмотрел палубу.

Илва стояла у мачты на дрожащих ногах, выставив в сторону борта руку с тонким и острым клинком, словно ждала, что сейчас кто-то заберётся на палубу. Ганс, который должен был следить за берегом, лежал за бочонком, накрыв голову курткой. От страха здоровяк так натянул ткань, что она лопнула у него на затылке.

Ближе всех к Каю была Лира. Она сидела, прижавшись спиной к ножке закреплённого на палубе кресла, и судорожно всхлипывала. Вид девушки подхлестнул в парне гнев, но он не видел, куда его направить. Врагов поблизости не было.

Неожиданно Лира закричала и вскочила.

— Нет, не трогай меня! Я не хочу! — Лира махала руками, отступая, пока не упёрлась в перила борта.

Похоже было, что девушка отбивается от кого-то: она извивалась и отталкивала что-то от себя руками, пока не потеряла равновесие и не полетела в воду. Всплеск от её падения совпал со звуком первого выстрела.

Глава 15 Экспедиция под угрозой

Капитан Арст нажал на курок в четвертый раз. В его довольно дорогом револьвере было пять зарядов. Четвертый он всегда начинял крупной дробью. Пуля, конечно, летит куда дальше, и убойная сила у нее хороша, но когда противника плохо видно или он двигается, то облако из кусочков свинца работает надежнее. В очередной раз припасенный заряд спас старого моряка.

Когда капитан почувствовал накативший ужас, то понял: где-то рядом включили пустотный пугач. Перепутать это чувство с чем-то другим он бы не смог. Но то, что в первый раз лишило его возможности двигаться, во второй уже подействовало не так сильно. Маг, который пытался тогда продать ему пугач, говорил, что раз за десять-пятнадцать можно научиться сносно переносить излучение, вызывающее страх. Проверять его слова моряк не захотел и предложил отправиться в пустотную бездну вместе со своим прибором.

Взяв под контроль желудок, который активно пытался избавиться от остатков завтрака, капитан достал из кобуры револьвер и пополз к перилам борта. Устроившись неподалеку от дрожащего крупной дрожью Ганса, он попытался рассмотреть, откуда их атаковали. Чтобы так перепугать всех на борту, нужно поднести пугач довольно близко.

В первый момент он никого не заметил, но уже через несколько секунд враги явили себя. Первым появилась фигура в длинном плаще и с какой-то кривой то ли палкой, то ли костью в руках. Он вышел из-за камня и подошел к воде. Человек обладал выдающимся ростом, хотя и не впечатлял сложением. Его скорее можно было назвать длинным и тощим. Несмотря на дождь и расстояние, капитан заметил выдающийся горбатый нос и длинные черные волосы, висящие неопрятными прядями. Замерев на месте, носатый поднял свое орудие и направил на "Призрак", губы что-то шептали, а вторая рука ритмично двигалась. Арст сразу почувствовал, как ему становится хуже, словно пугач включили на максимальный уровень.

Пока капитан пытался дрожащими руками прицелиться в высокую фигуру, следом из расположенной поблизости расселины в скале выбежали четверо. Обогнав стоящего с поднятой палкой, они быстро заняли места на лодке и достали весла. После этого на борт забрался носатый дылда, и сидящие начали активно грести, подгоняя свой тримаран к кораблю.

Арст, как мог, направил дуло в нужную сторону и нажал на курок. Выстрел прогремел в узком ущелье и разросся эхом. Но, несмотря на пугающий звук, пуля пролетела мимо и ударила в скалу, выбивая каменную крошку.

Высокий обладатель странного посоха что-то прокричал, и четверка гребцов заработала быстрее. Лодка развернулась, и расстояние между бортами стало быстро сокращаться. Капитан выстрелил еще дважды, но с тем же эффектом. До атакующих оставалось меньше пятнадцати шагов, но колотящееся сердце и дрожащие руки не давали прицелиться. И тут выручила дробь. Четвертый заряд не подвел. Свинцовое облачко хлестнуло длинный плащ и его хозяина, выбив из рук палку и заставив упасть на натянутую между поплавками сетку. Высокого гада не убило, он шевелился, прижимая одну руку к лицу, а другую к груди. Похоже, большая часть заряда прошла мимо, но главного Арст добился — волна ужаса, стучавшая в висках набатом, пропала.

Капитан вздохнул и уже почти спокойно прицелился, прежде чем нажать на курок в пятый раз. Теперь он стрелял в ближайшего к нему гребца. Коренастый и жилистый мужчина, похоже, почувствовал опасность и успел упасть на дно лодки за долю секунды до выстрела. Пуля капитана прошла мимо человека и пробила дно челнока.

Увернувшийся гребец встал, снова взялся за весло, выкрикивая остальным какую-то команду, но тут раздался еще один выстрел, заставивший того упасть с простреленным бедром. Это Ганс разрядил свое ружье.

— Бегом под навес и перезаряжай, — крикнул капитан здоровяку. — Курт, давай сюда ружья.

Курт принес два оставшихся заряженных ружья. Капитан вскинул первое и нажал на курок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Он нажал еще дважды, но отсыревший механизм не работал. Тогда Арст взял последнее ружье, на этот раз выстрел прозвучал, и еще один из стоявших в лодке получил ранение. Лодка в это время уже разворачивалась и двигалась прочь от "Призрака".

— Тащи ружья к Гансу, пусть заряжает.

Курт побежал под навес, где здоровяк уже засыпал в дуло порох и теперь энергично забивал шомполом пыж. Капитан же попытался рассмотреть получше тех, кто сейчас удалялся на туземной лодке. Носатый дылда в плаще перебрался с сетки в челнок и сидел там. Правую руку он так и прижимал к лицу, похоже, ему повредило глаз. Он что-то выкрикнул — лодку словно накрыла серая дымка, превращая ее в размытое пятно, плохо различимое на фоне дождя. Похоже, вызывать страх было не единственным фокусом, доступным островитянам.

Курт подал капитану заряженное ружье. Враги не стали невидимыми, но рассмотреть в мутном пятне человеческие фигуры было сложно. С таким же успехом можно было целиться на слух, ориентируясь на удары весел по воде. Арст направил ружье примерно в центр движущейся дымки и нажал курок. От многократного эха слегка загудело в ушах. Ружья сами по себе были очень громкими, а близко расположенные высокие стены бухты словно усиливали грохот выстрела.

Попал ли капитан или нет, было непонятно, но удары весел не прекратились, а словно даже ускорились. Значит, оставшиеся на ногах двое гребцов точно серьезно не пострадали. Хотя капитан предпочел бы, чтобы пуля попала в лохматого типа, который, похоже, был самым опасным из нападавших.

Ганс подошел через минуту сразу с двумя заряженными стволами. Лодка к этому времени уже заметно удалилась. При хорошей видимости шанс попасть с такого расстояния был неплохим, но рассмотреть что-то в мутном сером пятне за стеной дождя было нереально.

— Ганс, видишь эту пустотную мряку впереди? Гады как-то маскируются. Скоро они будут заворачивать за изгиб стены и подставят нам борт. Стреляй так, чтобы пуля пошла на пару ладоней над водой, попробуем эту пустотную лоханку продырявить.

Капитан сам прицелился так же, как сказал Гансу, и когда пятно приблизилось к стене, они почти одновременно выстрелили. Пороховой дым прибился дождем за несколько секунд, но на водной глади небольшой бухты уже ничего не было видно. Целая или поврежденная лодка уплыла за изгиб и сейчас подходила к выходу из бухты.

— Капитан, может, сеть в шлюпку и догнать их? — спросил Ганс.

— Нет, "Призрак" сейчас никто покидать не будет, — покачал головой капитан. — Эти пустотные выродки, считай, уже вышли из бухты, гоняться за ними среди тварей глупо. Может, они умеют их отпугивать или обходить, а вы на шлюпке точно на что-то напоретесь. Ружья заряди и укрой от дождя, сам стань у борта и высматривай, не поплывет ли кто к нам. Курт, ты то же самое делаешь с правого борта. Я пойду в каюту, заряжу револьвер и вернусь... Пустотная бездна! Где ученые?

Никто из матросов не видел, куда подевались Кай и Лира. Дикс тоже был не в курсе. Быстрый осмотр палубы, а затем кают и трюма подтвердил худшие подозрения капитана. Ученые исчезли.

— Я слышала, как ваша маркиза кричала, — сказала Арсту Илва, — а потом побежала к тому борту. Ее туфли по палубе стучали. Потом загремел огнестрел, и я ничего не слышала, но готова поспорить, что эта неженка отправилась купаться. А вот куда делся Кай, не знаю.

Капитан тяжело вздохнул. Ситуация была неприятная. Пропал глава экспедиции Кай Грин и юная маркиза Лира Вальтер. Хуже всего было то, что Компас Пустоты умели настраивать и использовать только эти двое.

— Спускаем шлюпку, — скомандовал капитан. — Нужно осмотреть все поблизости. Давайте быстрее. Курт, ты следишь за водой, остальные займитесь лодкой. И бросьте в нее сразу пару острог, могут пригодиться.

Арст бегом спустился в каюту и достал набор для зарядки револьвера. Все необходимое уже было предварительно расфасовано, и он справился меньше чем за три минуты. Когда он поднялся на борт, шлюпка уже качалась рядом с бортом. Рядом с Гансом сидел Риф, который сам вызвался на поиски.

— Господин Дикс, — обратился капитан к агенту, — попрошу вас отправиться вместе с парнями. Вы ведь вооружены?

Дикс не стал отрицать очевидное и кивнул.

— Проплывите вдоль нашего правого борта, потом подойдите к берегу и осмотрите его саженей на тридцать в обе стороны. Если ничего не найдете, то пройдите еще раз и захватите территорию пошире.

Пока шла подготовка, Курт громко выкрикивал имена пропавших, но из-за пелены дождя никто не отзывался. На поверхности воды тоже никого не было видно. Риф и Ганс взялись за весла, Дикс смотрел вокруг, пытаясь заметить движение и готовясь, если придется, выхватить свой револьвер. Вода была темной, и увидеть, что на глубине, шансов не было, поэтому он сосредоточился на поверхности. Риф время от времени звал Кая и прислушивался, но кроме эха ему никто не отвечал.

Довольно быстро шлюпка обошла корабль и, приблизившись к остаткам пирса, двинулась вдоль берега вправо. Борт шлюпки двигался в нескольких локтях от крутого берега, при желании можно было достать до скалистой стены острогой. В двух местах скалу разрезали расщелины, но они были слишком узкими, чтобы в них могла пройти лодка. Да и не было причин, по которым пара ученых должна была бы, добравшись до берега, забираться дальше вглубь этих щелей. Хотя Риф не преминул прокричать в каждую из расщелин.

— Кай, отзовись! Кай!

Маркизу парень не звал, на нее ему было на самом деле наплевать. Если из-за этой заносчивой красотки погиб его старый друг, то лучше бы ей тоже утонуть, она и пальца Кая не стоит. К сожалению, поиски не дали результатов. Шлюпка дважды прошла вдоль скалистого берега, примечая несколько мест, где упавший в воду человек мог бы попытаться выбраться или хотя бы найти камень, за который можно взяться, чтобы отдохнуть.

С корабля тоже ничего не удалось заметить. Дождь начал стихать, но начали спускаться сумерки. Капитан еще раз лично осмотрел судно, удостоверившись, что девушка не забилась в какой-нибудь угол. Он проверил каждый бочонок, складки спущенных парусов, обошел с фонарем вовсе не обширный трюм... Безрезультатно. Единственное, что нашлось — куртка, которую надел Кай, заступая на дежурство. Капитан предположил, что когда девушка от страха прыгнула в воду, молодой ученый отправился за ней, желая помочь. Если бы он тоже прыгнул из-за пугача, то вряд ли стал снимать куртку. С другой стороны, здравомыслящий человек, планируя вытащить упавшего за борт, должен был бросить спасательный линь... Но ведь Кай не был моряком и мог просто не знать, где он находится, вот и не придумал ничего лучше, как просто сигануть в холодную воду вслед за полетевшей маркизой...

Гадать можно было долго, а вот реально сделать в настоящий момент было нечего. Уже основательно стемнело, никаких признаков пропавших членов экспедиции обнаружить не удалось. Отдельной проблемой было то, что не было уверенности, что не вернутся нападавшие. Часть из них была ранена, и тримаран был поврежден, но это не значит, что оставшиеся не могли вернуться, чтобы напасть под покровом темноты. Второй опасностью было то, что у нападавших может появиться подкрепление. С другой стороны острова была еще одна небольшая бухта, где могли швартоваться лодки. Кроме того, поблизости должен быть еще один остров, днем его должно быть видно, если обойти Утес с другой стороны или забраться на вершину скалы. Не исключено, что эта лодка с недружелюбными туземцами приплыла именно оттуда. И вполне возможно, что сейчас она плывет за подмогой, чтобы разобраться с заявившимися в их владения береговыми.

Оставив двух матросов дежурить на палубе, капитан с Диксом и Илвой спустились в общую каюту, чтобы подкрепиться и обсудить сложившуюся ситуацию. На столе стояла супница с бараньей похлебкой, повар разумно решил в первую очередь использовать оставшееся свежее мясо. Все трое, вобравшихся, показали, что никакие волнения не стоят того, чтобы пропустить возможность нормально поесть. Наваристый бульон с кусками мяса и овощей ели молча. Капитан и Илва налили себе вина, Дикс взял воду с лимоном. Когда с едой было покончено, повар по команде капитана принес кофе.

— Глава нашей экспедиции пропал, — начал разговор Арст, раскуривая трубку. — И, собственно, вся экспедиция теперь под большим вопросом. Без ученых мы не можем использовать Компас Пустоты, ни у кого из нас нет необходимых знаний и навыков. Вопрос теперь стоит не о продолжении экспедиции, а о том, как спасти команду и спастись самим. Выход из бухты без защиты от пустотников грозит "Призраку" и всему экипажу быстрой и верной гибелью. Если только...

Капитан сделал глубокую затяжку, глотнул крепко заваренного кофе и обратился к дикарке.

— Если только ты не можешь провести нас через пустотников без компаса, девочка...

Капитан и агент смотрели на Илву, которая явно не хотела рассказывать своих секретов. Но здесь не было Кая, и если она не покажет капитану своей полезности, то он не станет ее защищать. А Дикс изначально был настроен выбить из этой воровки всю ценную информацию, используя любые подручные средства. Девушка подумала и сказала:

— Если я и смогу провести, то только шлюпку, и то моих сил едва ли хватит, чтобы добраться до Грейтауна, если вы этого от меня хотите. Если бы я была на такое способна, то давно отправилась бы к себе на Китий Ус на первой попавшейся мне рыбачьей шаланде.

— Значит, ты бесполезна, — констатировал Дикс. — Только вот...

— Я могу провести шлюпку вокруг Утеса, если потребуется. А если не будет других вариантов, то могу попробовать довести до соседнего острова. Мы при этом сильно рискуем. Больше мне не под силу, честно.

— Сомневаюсь, что на Зеленом нам кто-то окажет помощь, — проговорил капитан. — Вполне возможно, что сегодняшние гости были как раз оттуда.

— Если бы Гильм согласился на разумное предложение главы клана Гальринов, то эта ситуация бы не возникла, — проговорил Дикс. — Мы имели бы не одно, а три судна, не три ружья и пять матросов, а минимум два десятка вооруженных опытных бойцов плюс несколько картечниц.

— Ну, картечница и у меня на "Призраке" есть, — выдохнув дым, сказал Арст. — Я ее просто на палубе не выставляю без нужды. А вот обсуждать то, что могло бы быть, мне не интересно. Можете предложить реальный выход из существующей ситуации?

— Как раз могу, — ответил агент, тоже наливая себе крепкий кофе. — Нужно установить на острове портальные ворота, как и планировалось. Через них мы свяжемся с Грейтауном.

— Вы что, умеете устанавливать порталы?

— Нет, но я умею активировать портальные якоря, те самые, которые лежат в этих ящиках у стенки. Это совсем несложно. Нужно просто выбрать подходящее место, собрать и закрепить каркас, поместить в назначенное место накопительные кристаллы и нажать пару рычагов. Все остальное сделают маги в Грейтауне, как только получат сигнал о том, что якорь активизировался.

Глава 16 После купания

Кай умел держаться на воде, но хорошим пловцом он себя никогда не считал. Очень правильно, что догадался скинуть куртку перед тем как прыгать. А вот бросить за борт спасательный линь он не удосужился. В принципе, в том состоянии вообще трудно было рассуждать и действовать здраво, но от этого не легче. С немалым трудом он вытянул на поверхность отбивающуюся руками и ногами девушку. Когда они вынырнули, Кай сначала с облегчением, а потом с ужасом понял, что Лира больше не сопротивляется. Девушка захлебнулась, пытаясь кричать под водой.

Парень, как смог, зацепился за неровности борта и позвал на помощь. Но его никто не слышал. В маленькой бухте, зажатой между скальными стенами, прозвучали друг за другом несколько выстрелов. Уши заложило так, что голова загудела медным котелком. Но в то же время стало заметно легче. Отступил неконтролируемый ужас.

Кай вздохнул с облегчением, но тут почувствовал, как тело Лиры начинает тянуть ко дну. Куртка и платье девушки промокли, и удерживать ее у борта корабля сил просто не хватало. И куда подевался тот пустотный спасательный крюк, на котором в прошлый раз висел бурдюк с угощением для узорника? Вроде же он был на этом борту. Кай снова попытался кричать, но в результате только наглотался воды.

Драгоценное время утекало - если не избавить Лиру от жидкости в легких в ближайшие минуты, то ее уже не спасти. На корабле их не слышат, значит нужно добраться до берега. Благо плыть недалеко. Только вот плыть в ботинках и буксировать девушку в мокрой одежде оказалось совсем непросто, особенно в холодной воде, которая быстро высасывала силы.

Причал был по другую сторону корабля, оплывать весь корпус было далеко. Выстрелы звучали тоже с той стороны, поэтому Кай двинулся к ближайшему от их борта берегу. Он спешил как мог и за пару минут, которые показались ему бесконечностью, смог достичь берега. Скальная стена уходила глубоко под воду почти отвесно, и площадки, куда можно было бы вытащить захлебнувшуюся девушку, поблизости не было. Если бы Кай был один, то он мог бы вскарабкаться на пару саженей вверх, где было несколько уступов, но вытянуть туда Лиру он никак бы не смог.

Кай двинулся вдоль стены, хватаясь за скользкие камни и подтягивая за собой маркизу, которая не подавала признаков жизни. Через несколько саженей в стене попалась расщелина, в которую мог протиснуться человек. Кай посмотрел на идущую дальше отвесную стену и на этот узкий провал. Скалы в нем сходились так, что можно было бы упереться в них ногами. Кай решил затянуть девушку в расщелину. Если поблизости не найдется подходящего уступа, то он попытается взобраться вверх, упираясь в стены ногами. Через несколько саженей в полутьме он уперся в преграду. Крупный камень когда-то обрушился и перегородил расщелину примерно на высоте в полчеловеческого роста.

Кай спешил, упираясь спиной и ногами в стены, он продвигал себя вверх и подтягивал одновременно Лиру, которая после заплыва в холодной воде казалась удивительно тяжелой. В какой-то момент он понял, что его драгоценная ноша выскальзывает. Скрежеща зубами и обдирая спину о камни, Кай съехал обратно в воду, чтобы попробовать взвалить безвольное тело на плечо. Не получалось, а драгоценные секунды пролетали, стуча в виски с каждым ударом сердца: "Если ты не успеешь, она умрет! Если ты не успеешь..."

Попробовав развернуть девушку поудобнее, он чуть не ударил ее головой о камень, в последний момент успев подставить ладонь. Пальцы запутались в волосах.

Парень лихорадочно думал: "Может снять с нее куртку? Она станет легче. Но куртка защищает ее от камней, по которым я ее тяну... надо надеть на нее капюшон, защитить голову... Стоп! Капюшон!"

Кай вывернул капюшон и потянул за него. Куртка из прочной штормовой ткани плотно сидела на девушке, и он смог приподнять ее над водой. Отлично! Кай повернулся к Лире спиной, накинул ее капюшон себе на голову и стал карабкаться вверх, держась за камни освободившимися руками. Это тоже было нелегко, но у него получалось. Сейчас он был очень рад, что не смог избавиться от ботинок - каблуками он упирался в стены расщелины, а руками цеплялся за каменную глыбу, на которую забирался.

Несколько рывков - и они наконец оказались на суше. Кай, как его когда-то учили, перегнул девушку через колено, чтобы из дыхательных путей вытекла вода. Он постучал девушке ладонью по спине, и та неожиданно дернулась, ее вырвало, и она задышала глубоко и сипло.

— Лира, ты меня слышишь?

Девушка сначала промычала что-то неразборчивое, потом с неожиданной силой оттолкнула от себя Кая.

— Не смей! Слышишь, не смей! — Лира попыталась ударить своего спасителя, и ему пришлось перехватить ее руки.

— Лира, успокойся. Это я, Кай. Ты упала за борт и наглоталась воды. Я вытащил тебя на берег...

— Берег? — девушка пару раз дернулась и наконец успокоилась. — Почему так темно? И... Отпусти меня.

Кай не был уверен, что она опять его не ударит, но руки разжал. Лира сразу встала и сделала шаг назад, из-за чего чуть не полетела в воду, и Каю пришлось схватить ее за куртку. Она осмотрелась, встала устойчиво и отодвинула от себя парня рукой. Казалось, что ей неприятна его близость. Кай молча шагнул назад и прислонился спиной к скале. Радость от того, что девушка выжила, сменилась досадой. Неужели он настолько ей противен?

— На нас, вероятно, напали. Применили какой-то магический артефакт, действующий на сознание. Я чувствовал искусственно вызванный очень сильный страх. Ты была не в себе и прыгнула в воду.

— Я... Я видела кошмар. Такой реалистичный... — Лира сглотнула и закашлялась. — Что это было? Пугач, о котором рассказывал Арст?

— Может быть он, а может что-то другое подобное. Но штука очень сильная. Хорошо, что действовала она недолго.

Отвечая, Кай обхватил себя руками, тщетно пытаясь согреться. Возникла мысль снять и отжать одежду, но продолжающийся дождь явно делал эту идею бесполезной.

— Что это за место и почему тут так темно?

Лира осмотрелась по сторонам. Вокруг были только камни и вода. Платье под курткой промокло насквозь. Лира провела руками по телу, и с подола побежали ручейки.

— Это расщелина в скале. Она оказалась единственным местом поблизости, где я мог выбраться из воды и вытащить тебя. Но оставаться здесь долго нельзя - замерзнем. Ты сможешь доплыть обратно до корабля? Это недалеко, саженей сто от силы.

— Хоть сто, хоть десять, хоть тысяча... Какая разница, если я не умею плавать? — скривилась Лира.

— Ты сможешь держаться за меня. Правда, я тоже тот еще пловец... До сих пор удивляюсь, как получилось дотянуть тебя сюда.

— В одежде меня будет сильно тянуть ко дну, вода холодная... Не думаю, что плыть обратно - хорошая идея. Только если других вариантов не будет.

— Если команда отбилась от нападения, то они должны будут послать шлюпку за нами.

— Думаешь, они найдут нас в этой норе?

— Я могу оставить тебя здесь и поплыть на корабль за помощью.

— А ты уверен, что доплывешь? — Лира смотрела на парня, который дрожал крупной дрожью. — Ты замерз и можешь просто пойти ко дну. К тому же... Мы ведь не знаем, чем закончилось нападение. Может, команду уже перебили и теперь ищут выживших. Прежде чем возвращаться на корабль, не помешало бы разведать, кто сейчас на нем: наши товарищи или туземцы, ненавидящие береговых.

Кай понял, что Лира права. Он живо представил, как он, еле живой от холода, доплывает до борта "Призрака", начинает кричать, и тут его встречает чей-то злорадный смех или сразу стрела в лицо... Но какие еще у них варианты? Им нужно как-то согреться, под дождем среди холодных камней долго не просидишь. Нужно найти укрытие.

Парень поднялся на ноги, смахнул с лица набежавшую воду и осмотрелся. Расселина уходила дальше в глубь скалы и терялась в полумраке. Стены там сходились настолько близко, что между ними с трудом можно было протиснуться. Кай запрокинул голову - высота скалы здесь была саженей пятнадцать. Риф бы легко здесь вскарабкался, упираясь ногами и руками, у Кая тоже может получиться, но не у Лиры.

Ученый повернулся к другой стене, с которой рядом с приютившим молодых людей камнем падала струя воды. Чуть выше его роста был разлом, уходящий под углом в глубь скалы, из него и вылетала водяная плеть.

— Нам желательно найти укрытие и согреться. А еще хорошо было бы подняться на какое-нибудь место, с которого можно посмотреть сверху на палубу "Призрака". Ты когда-нибудь занималась скалолазаньем?

— Приличных девушек не учат скакать по камням, подобно горным козам.

Девушка замерзла и с трудом сдерживала стучащие зубы, поэтому трудно было понять, говорит ли она высокомерно или пытается шутить. Кай решил не ломать над этим голову.

— Мне нужно разведать, есть ли здесь нормальная дорога. Подожди здесь несколько минут и никуда не уходи.

— Ага, постараюсь не отлучаться слишком далеко, — с сарказмом пробормотала Лира, глядя на глубокую воду по обе стороны валуна, на котором она стояла. — Буду сдерживать желание прогуляться по этому живописному месту.

Хотелось крикнуть вслед уходящему парню что-то резкое и злое. Она понимала, что он только что спас ее, буквально вытянул из пустотной бездны, но ничего не могла с собой поделать. Она слишком живо помнила тот навеянный кошмар. После такого не хочется видеть рядом с собой мужчину... Но и оставаться одной в сгущающейся темноте хотелось еще меньше. Страх... Бояться слабые, а в ее роду не было слабаков и трусов. Лира сама себя дала пощечину и выпрямилась. Мама всегда говорила ей, что благородная дама одна в пустой комнате должна вести себя так, словно на нее смотрят самые знатные рыцари королевства. Как могла, девушка поправила свою одежду и волосы. Достаточно уже того, что этот безродный выскочка тащил ее без сознания как мешок с мокрым зерном.

Кай к этому моменту несколько раз махнул руками, чтобы размять застывшие мышцы, и полез вверх в расщелину. Первые несколько шагов он с трудом протискивался, шагая по щиколотку в бегущей воде, потом каменные стены с неожиданным гостеприимством разошлись в стороны, предоставив проход, по которому можно было бы даже ехать на телеге. Ручей бежал у одной стены узкого ущелья, которое, изгибаясь из стороны в сторону, постепенно поднимало свое дно все выше. Пройдя шагов пятьдесят, Кай наткнулся на практически сухое место на выступе под широким скальным козырьком и решил вернуться за Лирой.

Девушка стояла в сгущающейся темноте и вслушивалась. Ни выстрелов, ни криков. Только шум воды. Лира снова вспомнила захватившую волну ужаса. На этот раз она готовилась и попыталась анализировать, как ученая. Кто-то явно воздействовал на нее ментально, заставляя воображение создавать то, что способно испугать сильнее всего. Все это было ненастоящим, как игра актеров или злобной куклы из ярмарочного балагана. Эта мысль помогла справиться с поступающим страхом. ВСЕ ЭТО БЫЛО НЕ НАСТОЯЩЕЕ!

Чтобы закрепить эффект, Лира специально заставила себя вспомнить свой кошмар, подмечая нереалистичные подробности. И благодаря этому упражнению вспомнила, что кроме страха чувствовала что-то еще. Что-то знакомое. Это ощущение появилось еще до того, как пришел страх. И оно не было новым. Что-то хорошо знакомое и испытанное снова в эти два дня путешествия. Это послевкусие, словно... Кристалл! Да, вот на что похоже это чувство на заднем плане. Оно появлялось, когда узорщик играл с их кораблем, потом, когда плевальщик тянулся к ней своим хоботом, и когда ее пытались напугать какой-то пустотной магией. У всего этого был вкус, и он напоминал то, что она чувствовала, когда выпивала кристаллы...

Вдруг Лире показалось, где-то за пеленой дождя кто-то зовет ее по имени. Она прислушалась, но звук не повторился, вместо этого зашуршали мелкие камушки, и сверху спрыгнул Кай.

— Там выше довольно широкий проход. Не знаю, насколько далеко он ведет, но недалеко есть сравнительно сухое место. Если уж ночевать, то лучше там.

Лира посмотрела вверх, на расщелину, которую уже трудно было рассмотреть в опустившихся сумерках.

— Я стану вот так, — сказал Кай, поворачиваясь к ней спиной и опираясь о скалу, — а ты забирайся по мне - это несложно, у тебя должно получиться.

Парень специально упер левую ногу так, чтобы на его бедро можно было опереться как на ступеньку. Лира не стала пререкаться - если он готов подставить себя вместо стремянки, так и ладно. Она ведь его не просила, сам предложил. Подойдя к Каю, она сначала положила ему руку на плечо, но потом решила, что это слишком, и взялась за отворот жилета и без труда забралась на спину, а затем на плечи.

Протискиваясь в расщелину, Лира подумала, что удобнее всего было опереться подошвой левой ноги на голову выскочки, но сдержалась от явно недостойного поступка. Он же ей помогает, а совсем недавно вообще спас... Нужно взять себя в руки и проявить благодарность.

Вальтеров никто и никогда не мог назвать неблагодарными. Ее род всегда платил по долгам: злом за зло и добром за добро. Она должна этому выскочке. Хотя, если рассудить, то в том, что она оказалась за бортом, тоже виноват Кай. Это ведь он главный в их экспедиции, а значит должен был позаботиться о безопасности. А он вместо этого взял на борт эту воровку. Очень может быть, что и нападение на "Призрак" прошло по ее наводке. Так что хорошее отношение своим поступком Кай Грин может и заслужил, но долга жизни перед ним Лира Вальтер не признает, много чести.

Рассуждая подобным образом, Лира наощупь пробиралась в темноте. Несколько шагов по щиколотку в холодной воде заставили ее зубы застучать, вытянув остатки тепла из и так уже замершего тела. Ей срочно нужна сухая одежда и чашка горячего кофе. Только вот где их взять? Девушка шла дальше, придерживаясь одной рукой за каменную стену. Как назвать то место, где она находится? Ущелье, расщелина, пещера? У пещеры должен быть свод. Лира подняла голову и попробовала рассмотреть небо, но почти ничего не увидела - ночь уже накрыла остров. Только редкие капли слабеющего дождя подтверждали тот факт, что она идет именно по расщелине, а не пещере или гроту.

Еще несколько шагов - и ее догнал Кай. Он тоже двигался вдоль правой стены и вскоре наткнулся на ее спину. Лира остановилась. Даже сквозь мокрое платье и куртку она почувствовала тепло и неохотно отстранилась. Как бы не было холодно, это не повод идти в обнимку с этим типом. Кай почувствовал, как она разорвала дистанцию, и специально приотстал, двигаясь в полушаге и готовясь, если нужно, поддержать девушку, если та споткнется в потемках. Совсем не к месту вспомнилось, как он совсем недавно крепко обнимал девушку, пытаясь вытащить ее из воды.

— Осторожно, скоро должен быть выступ где-то на уровне головы, — предупредил Кай.

Лира выставила перед собой левую руку и действительно скоро уперлась в выступ, с которым могла встретиться лбом. Это начинался каменный козырек.

— Сюда, — Кай обошел девушку и направил ее, взяв за руку, — забирайся на вот этот уступ, здесь сухо.

Наощупь они устроились в небольшой нише в скале, расположенной под козырьком. Размера укрытия как раз хватало, чтобы устроиться сидя вдвоем на расстоянии локтя друг от друга. Камни здесь и правда были практически сухими, но теплыми это их не делало. У Лиры вновь непроизвольно застучали зубы. Если ей придется так провести всю ночь, то это может закончиться воспалением легких.

— Холодно, но лучше, чем под дождем, — сказал Кай, поджимая ноги к груди, — посидишь здесь, а я попробую пройти и посмотреть, что там дальше. Может смогу найти укрытие получше, не хотелось бы мерзнуть так до утра.

— Ты что-то видишь в этой темноте? Или будешь искать дорогу на ощупь? Если ты сломаешь на этих камнях ногу, то наши шансы на спасение заметно снизятся.

— Темнота не абсолютная, силуэты как-то еще можно различать. Да и ходить в полумраке для меня не в новинку. Если не найду ничего интересного в ближайшие полчаса, то вернусь к тебе, и будем вместе ждать рассвета.

Глава 17 Разведка

Ночь прошла спокойно. Дежурившие не заметили никого ни на берегу, ни на поверхности бухты. Почти сразу после заката дождь прекратился, а спустя пару часов небо прояснилось, и под светом звезд вода казалась черным зеркалом, на котором сразу стало бы заметным любое движение.

Утро было прохладным, но ясным. Капитан и Дикс с помощью двух матросов вынесли на палубу два довольно тяжелых ящика, в которых в разобранном виде находился один якорь будущего портала.

Дикс был в принципе доволен. Неожиданная пропажа ученых сыграла ему на руку. Когда заработает портал и о происшедшем узнают в Грейтауне, у Гальринов появится повод потребовать усиления экспедиции дополнительной вооруженной охраной. Также можно будет настаивать на том, чтобы других членов экспедиции обучили пользоваться Компасом Пустоты. После этого контроль над происходящим в значительной мере перейдет в его руки.

Главная задача сейчас — установить якорь для запуска портала. Остров кажется необитаемым, но это не помешало наткнуться на этих странных типов на тримаране. Да и воровка на борту "Призрака" вызывает опасения. Пусть она и заявляет, что не знает нападавших, но верить ей Дикс не спешил.

Плохо, что на корабле среди команды у него нет своего человека. Дикс подсылал пару проверенных парней, чтобы они записались в команду, но Арст их не принял, хотя у него и был недобор матросов. Так что оставалось рассчитывать только на себя самого.

Капитан думал, как избежать лишнего риска. С тем, что Грин и маркиза скорее всего погибли, он уже смирился. Жаль молодых людей, но они знали, что едут не на прогулку. С другой стороны, тела никто не видел, и еще есть какой-то шанс, что они живы.

Как только рассвело, шлюпку снова спустили на воду, и Риф с двумя матросами повторно осмотрели всю линию берега, которая была в пределах видимости с палубы "Призрака". За изгиб берега Арст заплывать запретил, не желая рисковать.

Риф заглядывал в каждую щель, кричал и даже свистел. Но, как и вечером, ему отвечало только эхо. Наконец шлюпка вернулась к борту "Призрака". На этот раз капитан не давал команды поднимать лодку на палубу, так как после завтрака планировалась разведка с высадкой на берег.

Капитан какое-то время смотрел на поворот, за которым скрывался выход из бухты, после чего отправился с матросами в трюм и вернулся с картечницей. Ее установили на палубе так, чтобы она смотрела в сторону возможных пришельцев со стороны моря, но в то же время дуло быстро можно было перенаправить на разрушенный причал.

Капитан велел зарядить орудие в его присутствии и затем накрыть его промасленной тканью на случай, если опять пойдет дождь. Небольшой бочонок с порохом и запас картечи уложили под навесом, чтобы в случае нужды можно было быстро перезарядить.

Орудие было старым — на военных кораблях такие уже редко встретишь. Короткое дуло, слегка расширяющееся на выходе, могло стрелять исключительно картечью. На королевских фрегатах использовали более длинные пушки, которые могли метать ядра больше чем на лигу и даже иногда попадать на таком расстоянии во вражеский корабль. Орудие, которое возил в трюме Арст, не предназначалось для стрельбы на большое расстояние. Зато на дистанции в сорок шагов способно было одним удачным выстрелом выкосить добрую половину команды на вражеской палубе.

Рядом с пушкой положили щит, который при необходимости поставят перед орудием, чтобы прикрыть стрелка. Щит был сравнительно легким и представлял собой раму, которая держала несколько слоев войлока. Удивительно, но такой щит спасал не только от стрел, но и даже от мушкетной пули.

Капитан пожалел, что не велел установить картечницу еще на подходе к острову — она бы позволила разобраться с нападающими одним выстрелом. Все проклятый дождь. На "Призраке" нет места, где можно расположить пушку для ведения стрельбы, защитив ее от падающей с неба воды. Порох легко отсыревает, а сама пушка ржавеет.

Завтрак прошел без разговоров. Еще вчера было решено, что осматривать берег отправится Дикс с двумя матросами, которые возьмут с собой ружья. Сперва один из них поднимется на смотровую площадку на вершине скалы. Если оттуда не будет замечено ничего угрожающего, то весь небольшой отряд отправится по дороге, которая должна была вывести к долине в глубине острова, где когда-то располагалась ферма.

Дикс предпочел бы взять с собой Ганса, но капитан оставил его на корабле, так как здоровяк лучше других обращался с картечницей. На берег с агентом сошли Курт и Генри — самый молодой из матросов. Привязав шлюпку, матросы традиционно поклонились сперва земле, а потом морю. Дикс же привычно скрестил пальцы на удачу, прежде чем двинуться дальше. Курт оставил свое ружье Диксу и отправился вверх. На крутой и полуразрушенной ветром и дождем тропинке тяжелый ствол был бы помехой, а стрелять на вершине вряд ли в кого найдется.

Подъем занял минут двадцать. Курт не спешил, стараясь лишний раз проверить ненадежный камень или прислониться в опасном месте к стене. Забравшись на вершину, он пару минут ходил по ней, всматриваясь в разные стороны, после чего двинулся обратно. Дикс, держа матроса в поле зрения, осматривал доступный ему участок берега. Интересного было мало. Редкая растительность покрывала основания скал и старые развалины одноэтажного здания, которые стали видны, когда отряд отошел от причала и обогнул группу крупных камней.

Здание когда-то было сложено из камня, добытого где-то поблизости, поэтому развалины не выделялись по цвету и терялись на фоне окружающих скал. От кровли давно ничего не осталось. У одной из необрушившихся до конца стен темнело пятно давно затухшего костра. Интересно, из чего его жгли? Если собрать весь кустарник в зоне видимости, то топлива едва хватит, чтобы вскипятить чайник.

— На горизонте с другой стороны видно землю, — сказал вернувшийся Курт. — Море пустое — ни лодки, ни паруса. На куске дороги, которую видно с вершины, тоже никого, кроме чаек, не видно.

— А что на самой вершине? Никаких следов там не видел?

— Следов не видел, да я и не охотник, чтобы их замечать, — покачал головой Курт. — А вот скорлупы там кто-то набросал, как и здесь.

На земле действительно часто встречались куски яичной скорлупы. По размеру и пятнам легко было догадаться, что она от яиц чаек, что и логично. Больше всего скорлупы было разбросано рядом с потухшим костром. Похоже, что кто-то здесь частенько готовил и ел.

Обойдя пустые развалины, отряд двинулся по тропе, которая полого поднималась вверх между двумя скалами. Редкая трава и еще более редкий кустарник носили обильные следы птичьего помета. С обеих сторон скалы были усыпаны гнездами. Для ловкого человека, который не боится высоты, в этом месте не составило бы труда собирать яйца сотнями.

Через полчаса подъем завершился — отряд вышел на перевал. Несколько невысоких деревьев, которые они к этому моменту встретили, после перевала сменялись на довольно густой лес, покрывающий пологий склон и часть расположенной внизу долины. Рядом с тропинкой лежал помет какого-то жвачного животного.

Пройдя через перевал, Дикс почувствовал, как сразу стало теплее, словно они вернулись на большой берег. Только сейчас Дикс понял, как холодно было все прошедшее время — словно на море было не лето, а середина осени.

Дорога через лес давно превратилась в тропинку, и двигались гуськом, держа ружья наготове. Даже если здесь нет людей, это не значит, что в лесу не может жить кто-то другой, представляющий опасность.

Когда лес закончился, взгляду предстали очередные развалины. Рядом с небольшим озером когда-то располагались несколько деревянных домов. Покинутые по неизвестным причинам жилища давно разрушились и уже наполовину были проглочены и переварены наступающим лесом. А вот небольшая хижина, сооруженная из камышовых матов, выглядела сравнительно новой.

Дикс сделал знак матросам, чтобы они ждали снаружи, и заглянул в жилище. Хижина была пустой — в небольшом очаге лежала давно остывшая зола. Похоже, что сравнительно недавно здесь кто-то жил, но было это несколько часов или несколько недель назад — агент сказать не мог. Хижина была сравнительно просторной, но вряд ли в ней жило больше четырех или пяти человек.

Осмотр территории вокруг озера ничего не дал. Узкие тропинки мог протоптать и человек, и зверь. Оставалось лишь гадать, принадлежала ли хижина тем скользящим, которые напали на "Призрак" вчера вечером, или здесь жил кто-то другой. Курт наткнулся на рыбьи кости и решил кое-что проверить. Он подошел к озеру, разулся, зашел в воду по колено, нагнулся и начал шарить руками, смещаясь вдоль берега.

— Есть! — выкрикнул матрос, остановившись на одном месте, и через несколько секунд вытянул из воды довольно крупную рыбину.

— Как ты так ее руками-то? — удивился Генри.

— Уметь надо! — расплылся в довольной улыбке матрос и потом соизволил пояснить. — Здесь ловушка из веток стоит — рыба в нее заплывает, а выплыть уже не может.

— А ты как догадался про ловушку?

— Костей рыбьих тут много валяется, вот и подумал, что рыбачат здесь. А ловушки такие не новость — там, где я рос, такие и на реке, и в прудах ставили.

— И долго такую ловушку делать? — спросил Дикс.

— Ну, если навык есть, то за пару дней можно соорудить. Тут сперва правильные ветки нужно подобрать на колья и для плетения, ну и собрать все это в воде тоже время нужно. Ну еще, если с местом не угадаешь, то потом переделывать приходится. Бывает, что раза три-четыре с места на место все перетягиваешь... Зато потом красота: приходи раз в несколько дней да улов сразу забирай.

— Если я тебя правильно понял, то такие ловушки строят надолго и там, где постоянно живут или часто бывают. А ты можешь сказать, когда эту ловушку ставили?

— Точно не скажу — там есть ветки очень старые, трухлявые уже. Но ремонтировали ловушку сравнительно недавно, максимум месяц тому — на нескольких кольях кора еще свежая.

— Значит, живут или промышляют здесь уже давно, — кивнул Дикс, — и были сравнительно недавно. Курт, у вас в команде охотников нет?

— Глядя, кого считать охотником, господин агент. На кита многие из нас ходили, моржей добывали, было дело... А вот насчет леса — нет, на лесного зверя из нас никто не охотился.

— Жаль, нам бы следопыт тут пригодился. Как тут поймешь, когда и сколько народа тут жило, куда они ушли? Может, это те же, что на нас напали, или кто другой?

— Ну кто это был и куда делся, действительно не угадаем, — кивнул Курт. — А вот насчет когда — можно попробовать погадать.

Матрос подошел к очагу, нагнулся и понюхал, потом потрогал камни, пошевелил пальцами золу.

— Ушли они больше трех дней тому — свежим дымом уже не пахнет, но и не больше двух недель прошло, потому как воздух здесь влажный, а зола не слежалась еще.

— Ловко ты, а как понял-то все это?

— А что тут хитрого. Я на кораблях третий десяток лет печки топлю. Пригляделся уже.

Дикс какое-то время постоял, думая над сказанным Куртом, потом махнул рукой.

— Ладно, пошли обратно.

Вернулись на корабль они как раз к обеду. На обратном пути они задержались, потому что Генри решил набрать птичьих яиц. Корзины у него не было, но он связал концы шейного платка и набил в него немного сухой травы. В эту сумку парень ухитрился уместить дюжины три довольно крупных яиц.

Диксу сперва идея с собирательством не понравилась. Слишком, похоже, молодой матрос расслабился на острове, где могут прятаться враги. Но потом передумал и позволил Генри отправиться на промысел на стену ущелья. Курту приказал отойти в тень и следить за товарищем, а сам отошел к месту, где тропа изгибалась, присев за камнями, стал наблюдать.

За полчаса ничего не произошло. Никто не подстрелил беспечного Генри из лука и не сбросил ему с вершины ущелья на голову камень. Птицы тоже шумели только там, где парень лез в их гнезда.

За обедом Дикс рассказал капитану, что они видели.

— Скорее всего у озера жил или живет кто-то другой, не те, кто на нас напал. Если эти лодочники местные, то почему они не разжигали в хижине огонь последние три дня? Наверное, они приплыли на Утес несколько дней назад и вспугнули обитателей хижины. Те попрятались в лесу. Лодочники же не стали ночевать в хижине, потому что боялись, что ночью на них там нападут... ну или не хотели уходить далеко от лодки, чтобы ее не угнали или не утопили.

— В ваших словах есть логика, — Арст отодвинул миску с поднадоевшей бараниной и с удовольствием подцепил вилкой кусок яичницы. — Да и не похожи были те ребята на тримаране на рыбаков — скорее уж на головорезов смахивали. Эти могли и напугать местных, а могли и прикончить. Давайте другое обсудим. Сколько времени нужно, чтобы собрать и активировать портальный якорь?

— Если поторопиться и ничего основательно не закреплять, то за час можно справиться, — ответил Дикс, разрезая баранью котлету и игнорируя омлет. Яйца чаек он не любил из-за рыбьего запаха. — Ну еще минут двадцать, чтобы площадку расчистить. А то у озера всюду кустарник растет, а нужна ровная площадка хотя бы пять на пять шагов.

— Вкуснотища! Давно их не ел, — капитан глотнул вина и подцепил еще жареного яйца. — А заработает портал когда?

— Это от магов с той стороны зависит. Если у них все готово для выстраивания связи, то они за час справятся. Но не факт, что когда мы пошлем сигнал, нужные мастера будут дежурить на месте. Возможно, их придется искать и привозить. Так что может придется ждать заметно дольше. Наша задача: сделать так, чтобы никто не прикасался к раме с активированным якорем, пока портал не заработает.

— Если мы отправимся к озеру сейчас, — стал рассуждать капитан, — то соберем якорь незадолго до заката. Охранять его в темноте рискованно. Так что, думаю, идти нужно не сейчас, а завтра утром.

— Мы можем собрать якорь не в лесу у озера, а рядом с берегом, возле развалин — там есть подходящая площадка. Но место в глубине острова намного лучше. Там удобно будет расположить пост. Рядом питьевая вода и дерево для строительства жилья... Согласен, лучше подождать утра и двигаться к озеру. Если не будет помех, то до полудня мы закончим свою работу, и еще останется полдня, которые мы продежурим там с ружьями на изготовку.

— Меня только беспокоит уплывший... э-э... тримаран. Ну и название у лодки, — поморщился капитан. — Илва, как ты думаешь, не заявятся они к нам с дружками?

— Я не могу этого знать, — ответила девушка, которая тоже предпочла баранине омлет из яиц местных чаек. — Для этого нужно понимать, откуда они приплыли и зачем.

— Может, они сюда за яйцами на промысел ходят...

— У них не было корзин. Они не собрали яиц, чтобы увезти с собой. На острове они уже провели больше одного дня, но ничего не собрали, — пояснила свои мысли дикарка. — Значит, плыли сюда не за этим. И тримаран у них легкий. Такой хорошо идет по ветру, но много на такой не погрузишь. В лодке было пятеро — там места для товара или добычи совсем немного осталось. Зато четверо сильных гребцов. Возможно, они разведчики с какого-нибудь дальнего острова. А может, они кого-то ищут...

— Может, они с соседнего острова? — капитан вытер рот салфеткой и налил себе кофе. — А ты не знаешь, что сейчас живет на Зеленом и чем они занимаются?

— Нет, — Илва покачала головой, запивая омлет вином. — Остров Китового Уса далеко отсюда, мы не торговали с местными и не плавали сюда.

— И ты, конечно, ничего не знаешь, — с явным недоверием проговорил Дикс, наградив воровку тяжелым взглядом. — Даже слухов не слышала?

— Я слышала, что на островах, близких к берегу, до сих пор чтут культ Неграла. Почитатели этого бога приносят в жертву людей, в основном жителей других островов. Но это именно что слухи. Я не знала никого, кто встречал бы живого культиста за последние двадцать лет.

— А до этого их встречали?

— Да, я знала стариков, которые участвовали в войне против этих пустотных выродков. Они жили на островах Крабьей Гряды. Их охотники специально плавали на соседние острова, чтобы добывать жертв для своих ритуалов. В конце концов несколько островов собрало воинов и вместе они выжгли эту заразу. С тех пор о культистах не слышали.

Глава 18 Когда не послушалась и пошла гулять

Лира не любила темноту. Не боялась, а именно не любила. В спальне она обычно, засыпая, оставляла горящую свечу. В темноте трудно контролировать то, что находится рядом. В каменной нише, где Лира сидела, сжавшись в комок, темнота была почти полной. Слабый свет звезд, которые заглядывали в узкое ущелье, не пробирался под скальный козырек. Темно, тихо, холодно.

Кай ушел минут десять назад. В первые минуты девушка поймала себя на мысли, что хочет, чтобы тот быстрее вернулся. Не хотелось признаваться, что напугана и боится остаться одна в темноте. Но зачем врать самой себе? Она на острове посреди Серого моря, на их корабль напали, используя сильное ментальное давление. Она чуть не утонула в этой пустотной бухте с холодной водой и за пару минут пережила один из худших кошмаров в своей жизни!

А Кай... Тоже мне, глава экспедиции! Не подготовился к возможному нападению, а когда оно случилось, прыгнул за борт вместо того, чтобы организовать оборону... Но ее он спас, и это многое ему прощает. И когда он был рядом, было как-то... спокойнее... Была все-таки в этом выскочке какая-то уверенность, что ли... Лира вспомнила, как карабкалась по спине парня вверх к расщелине. Плечи у ученого были словно высечены из дерева. Вроде не особо здоровый, а мышцы, как у кузнеца. Лира не могла точно определиться, как изменилось ее отношение к Грину, но она точно хотела, чтобы он вернулся целым и в ближайшее время.

Неожиданно посветлело. Где-то высоко среди поредевших облаков выглянула луна, и чернота вокруг разбавилась серым. Слабый лунный свет упал Лире на руку, и от этого, кажется, стало еще холоднее. Вот бы сейчас встать под теплые лучи полуденного солнца. Родовое поместье Вальтеров располагалось у Жемчужного моря на юге королевства. В Грейтауне Лире, выросшей в жарком краю, всегда было слишком холодно и не хватало солнечных дней.

Лира любила юг, его каменистые пустоши и можжевеловые рощи, залитые солнцем, но Академия была только в Грейтауне. В этом, может, и красивом, но вечно хмуром городе лето было коротким, а осень и весна — длинными, словно растянутыми на большую часть года. В нем трудно было по-настоящему согреться...

Руки и ноги мерзли, но в груди холода не было. Было что-то другое... Лира прислушалась к себе и поняла, что ее внутренний сосуд почти полон. Она не знала, как назвать то место в грудной клетке, где собиралась энергия, когда она вытягивала ее из разрушающихся кристаллов, и называла его просто — сосуд.

Пустотная энергия враждебна всему живому в этом мире, даже простая манипуляция ею ведет к болезням и преждевременной старости. Поэтому так мало желающих становиться магами, несмотря на сытую жизнь. Главная задача Академии была в том, чтобы научиться использовать силу, пришедшую в мир после катастрофы, не соприкасаясь с ней слишком близко.

В Академии Лира изучала все доступные материалы, но ничего подобного своему случаю не нашла. Люди давно научились использовать кристаллы, добываемые в Сером море. Энергия, которую они накапливали, обеспечивала работу большинства артефактов, которыми управляли маги. Она же питала и многочисленные устройства, которые были доступны для использования любому человеку. Но никогда не случалось такого, чтобы пустотную энергию из кристалла мог впитать и накопить живой человек. Маги могли использовать эту силу, но не держать ее в себе. По крайней мере, это считалось непреложной истиной.

Личный опыт Лиры говорил о другом. Она могла впитать пустотную энергию, втянуть ее в свое тело и даже накопить в груди. Получалось это только когда кристаллы разрушались. Из целого кристалла Лира не могла вытянуть ни капли. Хотя легко могла заставить перетечь энергию из одного целого кристалла в другой, как любой мало-мальски обученный маг.

Объяснения своим способностям Лира не нашла, но смогла их применять. Со временем она поняла, что может использовать накопленную пустотную энергию. Можно было победить усталость и иметь ясную голову после бессонной ночи, можно было оставаться сильной и ловкой после многочасовой тренировки, несмотря на пропущенный завтрак и обед. Расплачивалась за дополнительные силы девушка болью и жаждой. Больно было всякий раз, когда она заставляла часть собранной внутри себя чужой силы превратиться в что-то иное. А потом ей всегда хотелось пить.

Выпивать кристаллы тоже было больно, но не всегда. Зависело от количества втянутой силы. Когда последний раз выпила треснувшую слезу незадолго до отплытия, то боли не почувствовала. Так, легкое жжение в пальцах и укол в груди. А вот когда она впервые проделала подобное ребенком, то думала, что ей всадили горячий нож между ребер... Тогда ее сосуд был совсем мал. Лира быстро поняла, что ей больно втягивать больше определенного количества, словно пустота заполняет внутри нее сосуд и начинает давить на его стенки.

Каждый раз это было больно, но постепенно ее сосуд увеличивался, словно растягивался. Того, что она могла в себе удержать в десять лет, могло хватить на час занятий танцами или фехтованием с учителями. Или на полчаса чтения трудной книги. Благодаря сжигаемой силе девочка училась быстро, удивляя своих учителей неожиданными вспышками таланта. Вспышки были тем чаще, чем быстрее юному дарованию удавалось найти новые испорченные кристаллы.

В Академии Лира уже могла, использовав полный сосуд, не отрываясь работать в библиотеке больше суток. Благодаря этому она и смогла выбиться в помощники к Гильму. И очень кстати было то, что во время исследований, в которых она принимала участие, постоянно изнашивались и разрушались пустотные кристаллы.

Обычно треснутые кристаллы тускнели и через несколько дней превращались в рыхлые комочки из песка. Целый кристалл стоил очень дорого. Треснутый практически ничего не стоил, но это не значит, что его можно легко найти или купить.

В лаборатории Гильма Лира получила доступ к нужному ресурсу, но использовать его часто боялась. Был страх, что ее тело может начать разрушаться или что она начнет быстро стареть, как активно работающие маги. Поэтому Лира выпивала кристаллы, только когда иначе трудно было справиться обычными силами. И безрезультатно искала ответы на вопрос, что за дар ей достался и есть ли другие люди, обладающие подобными способностями.

Сейчас ей казалось, что сосуд внутри нее почти полон, хотя одна треснутая слеза не могла заполнить его даже на треть. Похоже, что излучения пустотных тварей, проходя через ее тело, оставляют часть энергии, которая потом собирается в сосуде. Твари заряжали ее, как и накопители, подключенные к Компасу Пустоты. А еще она чувствовала что-то подобное, когда на нее и остальных насылали тот кошмар.

Но раз источник полон, то продолжать мерзнуть незачем. Так и до воспаления легких недалеко. Превращать пустоту в жар Лира умела. Мысленно она отделила часть накопленного внутри и представила, как серое становится красным, как чужая сила переплавляется в понятное тепло. На несколько секунд пришла знакомая тупая боль, словно две иглы одновременно протыкали ей позвоночник и грудину.

Лира стиснула зубы, привычно считая до десяти, и когда боль отпустила, от груди по всему телу пошла горячая волна. Стало жарко, и если бы не сумрак, то было бы видно, как от тела повалил пар. Лира скинула куртку и чувствовала, как на ней сохнет платье. Волосы стали сухими буквально через минуту. Теперь Лира хотела пить, благо что до ручья было всего несколько шагов.

Выбираясь из ниши, девушка опустилась на колени и жадно припала к воде. Сердце билось неровно, как всегда бывало после чего-то подобного. Она умыла горящее лицо и постаралась выровнять дыхание. Хорошо, что вода холодная. Казалось, что еще немного — и от тепла кровь начнет свертываться в жилах.

Дура! Видите ли, она сильно замерзла! Решила сразу зачерпнуть побольше, чтобы согреться за один раз и не терпеть боль повторно... А если бы она вскипятила свою кровь? Или вообще запекла бы себя до румяной корочки!

Перестав себя ругать, Лира вдруг улыбнулась. Вот бы удивился этот Грин, найдя оставленную маркизу в жареном виде! Да, в любом кошмаре можно найти забавную сторону. Лира накинула мокрую куртку поверх уже высохшего платья. Раз уж она так разгорячилась, то хотя бы куртку просушит.

Как часто бывало во время использования силы из сосуда, у Лиры обострилось зрение и слух. В лунном свете она рассмотрела ручей и тропинку, бегущую вдоль другого края ущелья. Похоже, что это именно тропа, по которой кто-то ходил. Неожиданный шорох заставил поднять голову вверх, где на высоте нескольких саженей заканчивались стены расщелины. Чей-то силуэт перекрыл свет луны. Лире показалось, что она рассмотрела рогатую голову, потом силуэт скрылся.

Кто живет на этом острове? Люди или, может, какие-нибудь пустотные твари? У пристани стояла лодка, но принадлежит ли она местным или это какие-то чужаки приплыли? Неизвестно. И кто на них напал? Кто влез к ней в голову и заставил вопить от ужаса? Люди или какое-то местное чудище?

Тело распирало от энергии, и сидеть на одном месте совсем не хотелось. Кай просил никуда не уходить, но ведь дорога тут только одна, и потеряться на ней просто невозможно. Она пойдет не спеша вверх и немного осмотрится. Если ей встретится развилка, то она остановится и подождет Грина возле нее.

Лира еще раз напилась из ручья и пошла вверх. Вскоре картина начала меняться. Среди голых камней стала попадаться трава и редкие колючие кусты. Расщелина расширилась, и потом таки встретилась развилка, и дальше шли уже две расщелины. Левая была заметно уже и почти вся была занята руслом разросшегося после дождя ручья. Правая была заметно шире, и по ней теперь уже точно шла натоптанная кем-то тропинка, которая была хорошо заметна на фоне ставшей тут довольно густой травы.

Лира ненадолго остановилась. Расщелина с ручьем была узкой, и идти по ней можно было только по щиколотку в воде. Вряд ли Кай опять полез в холодный поток, он точно отправился разведать тропинку. Так почему бы не отправиться за ним?

Лире казалось, что она рассуждает абсолютно здраво. Последнее использование пустотной силы прошло несколько иначе, но девушка этого не заметила. Раньше у силы не было побочного влияния на эмоции, и поэтому юная маркиза даже не подозревала, что она сейчас словно пьяная. С телом все было в порядке, руки и ноги слушались совершенно нормально, а вот эмоциональное состояние и способность трезво мыслить...

Лира улыбалась, шагая по тропинке в лунном свете, она даже сорвала какой-то цветок с вершины колючего куста, ухитрившись не поцарапаться и не порвать платье. Ей было тепло, словно она опять у себя на родине, гуляет по прогретым южным солнцем тропинкам в прибрежном парке.

Голова слегка кружилась, и в ней роились приятные мысли. Тот факт, что на корабль напали неизвестные и есть все шансы вскоре умереть молодой на богом забытом острове, как-то забылся. Зато она помнила, что они смогли преодолеть море, кишащее пустотниками, и стать на якорь у острова. А отец еще в ней сомневался!

Теперь-то он поймет, кто она такая! Она — настоящая ученая, путешественница и исследовательница! Она откроет все тайны этого острова и всего Серого моря, отец будет ей гордиться, ее примут при дворе, и она сможет снова встретить ЕГО... И мама больше никогда не скажет, что разумная девушка не должна мечтать дотянуться до звезд... А ОН... ОН узнает, что она смогла сделать, и снова пригласит ее на прогулку, как тогда...

Она будет рассказывать ему, как они плыли. Какой у них был суровый седой капитан, с усами и трубкой... Хм. И про зарисованного ей узорщика, который очень страшный, очень странный и такой... красивый... Хм. И про матроса Курта, который так смешно ругается, когда тянет канат, и про Кая, который вовсе и не вредный выскочка, а даже вполне симпатичный... Конечно, до НЕГО Каю очень далеко, но... Хм.

Тропинка дальше шла между двумя упавшими валунами. Лира протиснулась, сделала пару шагов, и неожиданно земля ушла у нее из-под ног. Очнулась маркиза лежа на спине, и первой мыслью было: «Ой, я, кажется, цветок потеряла».

Она провалилась в прикрытую дерном яму. Благодаря плотной куртке девушка избежала свежих ссадин, и к ее удаче на дне ловушки не было кольев, а были лишь сухие листья. Лежа в них, словно в постели, Лира смотрела вверх, где на высоте почти в два ее роста кто-то медленно перекрывал просвет. Похоже, у ловушки была своя крышка.

— Эй, вы там! — крикнула Лира. — Не закрывайте, я не люблю, когда темно!

Реакции на крик не последовало, просвет полностью перекрылся и отрезал каменный мешок от освещенной луной поверхности.

— Эй, меня же Кай не найдет! — уже возмущеннее крикнула Лира. — Он что, зря меня спасал?

Возмущаться было трудно, голова кружилась все сильнее, и Лира подумала, что неплохо бы немного поспать. Глаза словно сами по себе закрылись, и девушка отключилась. Ей снилась можжевеловая роща на берегу Жемчужного моря, прогретая июньским солнцем. Она шла по тропинке в легком платье и шляпке, пока не дошла до цветущего миндального дерева.

Среди цветов летали мотыльки. Один мотылек стал кружить у Лиры над головой, и от этого в ушах начался какой-то неприятный гул. Потом мотылек разогнался и врезался ей в лоб. Тук! Потом еще один мотылек — тук! И снова мотылек. Может, тот же самый или другой. Тук! Тук!

Удары тяжело отдавали в виски. Мотыльки были неприятно тяжелыми, и еще от жары сильно хотелось пить... Лира попыталась отмахнуться от мотыльков, махая руками и крутя головой. В висках застучало еще сильнее, и она проснулась.

Никаких мотыльков не было. Вообще никого рядом не было. Она лежала в полной темноте на куче из сухих листьев, и у нее сильно болела голова. Пульс отзывался в висках так, словно при каждом ударе сердца ей ударяли в темя тяжелой свинцовой ложкой. Горло пересохло так, что невозможно было сглотнуть. Как же хочется пить...

Что с ней? Она зачем-то пошла искать Кая, поднялась вверх по тропинке, потом были два валуна и... Ну да, она провалилась в яму! Может, она ударилась головой? Лира медленно ощупала голову и, не найдя на ней повреждений, ощупала себя всю. Ни переломов, ни ушибов не было. Но голова просто разламывалась от боли, а во рту сухо, как в пустыне. Похоже на похмелье, но такого сильного похмелья у нее никогда не было. Хотя она и напивалась за всю жизнь всего пару раз, но не представляла, сколько нужно было выпить, чтобы проснуться в таком состоянии.

Может, это из-за того, что она использовала пустотную энергию? Но раньше таких побочных эффектов никогда не было! Но ведь раньше она получала энергию только из кристаллов, а тут она была непонятно откуда. И чего ее понесло бродить под луной и искать этого Грина? Странно. Она словно была не в себе...

Наверное, побочный эффект все же есть и не один. Сперва неадекватное поведение, а спустя время — головная боль и жажда. Прям как в случае с алкоголем или дурь-травой, которую курят моряки, когда ищут что-то забористее, чем старый добрый ром.

Едва сдерживая стон, Лира с трудом встала на ноги и нащупала исследовала пространство вокруг. Со всех сторон был камень. Похоже, что ловушка была устроена в естественной расщелине. Выкопать такую яму в скале было бы невероятно трудно.

Цепляясь за уступы, Лира пыталась вылезти наверх. Несколько раз сорвавшись, она поднялась на пару саженей и уткнулась головой в щит, связанный из толстых жердей. Поднять эту крышку или хотя бы сдвинуть с места Лира не смогла, похоже, что сверху были наложены тяжелые камни. После очередной попытки сдвинуть помеху, Лира сорвалась и снова упала на кучу листьев, наваленную на дне. На этот раз она сильно ударилась бедром и чуть не расплакалась от боли и досады.

В голову пришла мысль: «А где сейчас Грин? И почему он не свалился в эту яму, если он первым пошел вверх по тропинке?»

Глава 19 Холодные камни и горные козлы

Пройдя шагов тридцать, Кай остановился и начал приседать, чтобы согреться. Идти нужно осторожно, а дрожь во всем теле не способствует вниманию и скрытности. Потратив несколько минут, он размялся и согрелся. Дождь к этому времени совсем прекратился, и различать предметы в сумраке стало легче.

Луна выглянула из-за скал в тот момент, когда ученый дошел до развилки. От плоского камня рядом с ручьем уходила заметно натоптанная тропинка. Сюда явно ходили за водой, правда, непонятно, люди это или звери. Кай услышал какой-то шорох и насторожился. Похожий звук повторился. Похоже, кто-то спускался по тропинке.

Встречаться с кем-нибудь безоружным не хотелось. Ученый присмотрел и поднял с земли увесистый камень, потом подумал и, зайдя в ручей, двинулся вверх по узкой расщелине, по которой бежала вода. Протиснувшись на пару шагов, он спрятался за уступом и стал ждать.

Бегущая вода маскировала звуки, но вот раздался шорох, потом где-то недалеко покатился камешек. Тот, кто двигался по тропе, старался не шуметь, но беззвучно в темноте ходить не умел. Значит, это не ночной хищник. Кай сам старался дышать потише и не начать стучать зубами. Тепло, которое удалось накопить в теле благодаря зарядке, быстро вымывалось холодным потоком. Если стоять придется долго, то у него просто закоченеют ноги.

Очередной шорох раздался довольно близко, потом был плеск воды, и кто-то вздохнул. Похоже, что кто-то подошел к ручью напиться. Если это человек, то он должен либо жить очень близко от этого места, либо зачем-то караулить поблизости. Иначе вряд ли бы он пошел в темноте к ручью. Кай тихонько выглянул из-за уступа: у ручья стояла чья-то массивная фигура. Незнакомец был почти на голову выше ученого и опирался на предмет, который мог оказаться и посохом, и копьем. Словно почувствовав на себе взгляд, незнакомец повернулся, и ученый едва успел спрятаться за уступ.

Послышался вздох, потом плеск. Незнакомец зашел в ручей и двинулся в расщелину. Кай был не готов проверять его добрые намерения и, по возможности тише, стал пробираться выше. Бороться в узком проходе с тем, кто заметно больше и имеет дубину, не хотелось. Расщелина пару раз свернула, но шире не становилась. Кай посмотрел вверх. До вершины скалы карабкаться несколько минут, и не факт, что получится сделать это тихо. Зато в нескольких локтях над головой был довольно широкий выступ. Не придумав ничего лучшего, парень, цепляясь за стены, забрался на него и лег, прижавшись к стене так, чтобы его не было видно снизу.

Несколько минут Кай лежал, не шевелясь и прислушиваясь. Если верить шорохам, то кто-то прошел внизу мимо его укрытия, а немного позже вернулся обратно. Был соблазн прыгнуть сверху на незнакомца, но от холода и лежания в неудобной позе тело занемело, и шансы на удачное нападение были так себе. Единственный шанс — сильно и точно ударить здоровяка камнем по голове, но Кай не был уверен, что готов так поступить. Не факт, что незнакомец враг, а убивать невинных людей Кай не собирался.

Когда шорохи удалились, Кай пролежал на уступе еще минут пять, прежде чем выглянуть из убежища. Луна к этому времени взошла высоко, но освещала только камни и воду. Правда, не было уверенности, что незнакомец не стоял где-то за поворотом.

Ждать бесконечно не имело смысла. У ученого был выбор: спуститься вниз и вернуться к развилке или вскарабкаться наверх. В первом случае был шанс столкнуться с незнакомцем, а во втором можно было сорваться и разбиться, особенно учитывая замершие конечности. Подумав с минуту, Кай решил все же лезть наверх — так у него будет возможность рассмотреть, куда ведет тропинка. Да и где здоровяк делся, может, получится разглядеть.

Уже на первой сажени Кай понял, что скалолаз из него так себе. Камни после дождя еще не просохли, а замершие пальцы плохо слушались, пытаясь найти подходящую опору. Наверх он забрался, но это стоило ему нескольких свежих ссадин и порванной рубашки. Плюсом можно было считать, что не очень долгий, но трудный и опасный подъем помог как следует согреться.

Затащив себя на вершину скальной стены, Кай тут же чуть не отправился назад: мимо него пронеслись две тени. Подобранный камень остался лежать внизу на уступе, и парень осмотрелся, ища хоть какое-нибудь оружие. Ничего не найдя, он вгляделся в удалившиеся тени. Выглянувшая луна осветила бородатые морды, тяжелые лбы и закрученные рога. Шагах в тридцати от Кая остановилась пара горных козлов.

Кай подумал и решил, что раз животные сразу убежали, то вряд ли собираются нападать. Были ли это именно горные козлы или кто-то другой, Кай не знал. Животные были довольно крупные, ростом в холке по пояс взрослому человеку и имели массивные, загнутые по спирали рога. Если такими рогами боднуть с разгона, то толчка вполне хватит, чтобы улететь со скалы вниз.

Ученый встал и на всякий случай отошел на несколько шагов от края скалы. Расщелина, из которой он выбрался, была здесь в ширину меньше пары саженей, но шагов через тридцать был другой обрыв. Это, похоже, был склон той расщелины, по которой шла тропинка.

Прежде чем приступать к разведке, Кай попытался найти хоть какое-то оружие. Деревьев на Скале не было, но росло несколько кустов. В одном из них он выломал себе ветку — так себе орудие, но, если что, по морде козла хлестнуть можно.

Впрочем, рогатые, похоже, приближаться не собирались. Интересно, что животные делают на вершине скалы ночью. Пасутся, что ли, по ночам?

Держа хворостину наготове, Кай двинулся к обрыву. Не доходя немного, он опустился на четвереньки и так заглянул вниз, где среди крутых скальных стен спряталась крошечная долина, заросшая лесом. Долина имела форму веретена и была шагов тридцать в ширину и около ста в длину.

Это место невозможно было заметить с моря или из бухты: оно было окружено крутыми скалами со всех сторон, а единственная дорога, которая в него вела — та самая тропинка, по которой можно было спуститься к месту, где Кай оставил Лиру. Хотя, может, и не совсем.

Кай присмотрелся и понял, что видит на скалистой стене тропинку, по которой вполне можно подняться наверх недалеко от того места, где он находится. Только вот зачем залезать на вершину голой каменной стены? Только для того, чтобы осмотреться, или же есть и другие спуски в другие места?

Кай поднялся на ноги и пошел к тому месту, где тропинка выходила наверх. При свете луны изучать местность было не очень удобно, но все же он смог понять, куда дальше шла дорожка. Он пересек стену, дойдя до противоположного края, который был ближе к середине острова. С этой стороны стена спускалась уже к другой долине, которая была во много раз обширнее. Наверное, это то самое место, где когда-то была ферма. Сейчас большая часть долины была покрыта лесом, если не считать небольшое озеро, от которого между деревьями шла тропа в сторону бухты. На берегу озера можно было различить крыши нескольких построек.

Тропинки вниз, в эту большую долину, Кай почему-то не видел. Вот, вроде как, здесь натоптана тропка к небольшому кривому деревцу, выросшему у самого обрыва... А под ним — крутой склон на несколько саженей. По нему никак не спуститься без веревки или лестницы.

Кай так и не понял бы, куда вела тропинка, если бы не догадался осмотреть поближе дерево. К его стволу была привязана смотанная в моток и накрытая какой-то шкурой веревка. Если ее размотать, то можно спуститься, опираясь ногами. На веревке были навязаны узлы, за которые было удобно хвататься. Получается, что кто-то забрался из большой долины сюда наверх и смотал веревку, чтобы ее никто не нашел. Вполне возможно, что это сделал тот здоровяк, который чуть не столкнулся с Каем у развилки с ручьем. Может, он в маленькой долине сейчас один, а может, с компанией, которая тоже перебралась сюда той же дорогой.

Эта маленькая долина была похожа на укрытие, где можно было спрятаться. Жить там неудобно. Маленький кусочек леса никого не прокормит, а добираться отсюда каждый день слишком неудобно. Основное жилье, наверное, расположено на берегу озера, а здесь — схрон. Возможно, здоровяк прячется здесь от хозяев тримарана, который они видели в бухте.

Подумав о тримаране, Кай сразу вспомнил о «Призраке», который они оставили, и пошел на противоположный край скалы. Но тут его ждала неудача. Трещина, по которой он забирался наверх, была далеко не единственной в этом скальном массиве. Дойти до такого места, откуда можно было бы увидеть бухту и пристань, не удалось. Нужно было перебираться через несколько сложных мест. Днем, с напарником и вооружившись веревкой, Кай, наверное, бы за пару часов добрался в нужное место. Но не ночью, при свете луны и после недавнего дождя...

Теперь нужно сделать выбор: вернуться к Лире и рассказать о том, что он уже узнал, или же попытаться тихонько спуститься в маленькую долину на разведку. Кай бы предпочел второй вариант, так как пока у него явно не хватало информации для дальнейшего плана действий, но было два обстоятельства. Во-первых, даже в лунном свете он будет хорошо виден снизу, пока будет спускаться в долину. Его легко могут заметить. А во-вторых, он уже долго отсутствует, и Лира могла начать беспокоиться, оставленная одна в темной и холодной нише.

Кай решил вернуться за девушкой. Чтобы не бояться упасть на спуске в ручей, он отвязал найденную веревку от дерева и перенес ее к своей расщелине, где привязал к массивному камню. Держась за узлы, он быстро и легко спустился на приютивший его недавно выступ. Потом, вздохнув, спрыгнул вниз в холодную воду. Когда они вернутся из экспедиции, он в первую очередь отправится в баню и просидит в парилке, пока не вытравит из себя весь этот опостылевший холод! О том, что они могут и не вернуться, Кай предпочел не думать. Пессимизм выживать не помогает.

Выйдя из ручья на тропинку, он разулся, снял и отжал носки. Потом снова надел и обулся. Хоть немного избавился от холодной воды. Через несколько минут он уже заглянул в нишу, где около часа назад расстался с маркизой Вальтер. Только вот маркизы в нише не оказалось.

— Лира! — шепотом, а потом уже чуть громче окликнул Кай.

Ответа не последовало. Он почти бегом добрался до конца расселины, где она выходила к морю, потом вернулся назад, осматривая каждый камень. Лиры нигде не было — она пропала!

Глава 20 Вырваться из ловушки

Лира лежала среди сухих листьев в преотвратном состоянии духа. Голова раскалывалась, ушибленное бедро ныло, а жажда мучила так, что маркиза готова была слизывать росу с камней. Только вот росы здесь не было.

Ее, наследницу древнего рода, поймали, как кабана или волка, и оставили здесь запертой, не сказав ни слова.

— Пить! — крикнула Лира.

Точнее, она попыталась крикнуть, но из-за пересохшего горла получилось невнятное карканье.

Она крикнула еще несколько раз, но никто не ответил. Может, они специально оставили ее здесь, чтобы она погибла от жажды? Может, всех чужаков так отлавливают на этом острове и оставляют, пока те не ослабнут или вообще не умрут?

Интересно, Грина они тоже поймали? И зачем нужно ловить людей, как животных? Они же не собираются ее съесть, как какого-нибудь оленя? Нет, не может быть! Она не может так закончить...

Картина, где она может украсить праздничный стол аборигенов-людоедов, живо предстала пред глазами. Ой, Пустотная Бездна!.. Она для такого слишком молодая и... вкусная... Фу, пустота, глупости! Нет здесь никаких людоедов! Она же образованный человек, знает, что людоедство — редкая традиция среди диких племен. Есть людей не только противоестественно, это еще и не практично...

От страшных мыслей сердце заколотилось, но зато немного прояснилась гудящая голова. Головная боль и жажда — это все из-за пустотной энергии. Неприятный откат. Особенно если учесть, что Лира собирается опять ее использовать. Сидеть, как кролик, попавший в силок, она не собирается. Она трансформирует еще часть энергии, накопленной в сосуде, чтобы стать сильнее.

Плохо, что с прояснением сознания ничего не выйдет. Во время учебы она чаще всего подпитывала за счет поглощенных кристаллов именно свой разум. Так ей удавалось решать трудные задачи, запоминать и удерживать в голове большой объем информации.

Но то, что получалось с энергией из кристаллов, с этой приблудной энергией, похоже, не работает. Вместо трезвости и ясности мышления в прошлый раз пришла неконтролируемая эйфория, потом головокружение и, наконец, цветные сновидения, перетекшие в пробуждение с ужасным похмельем.

Но других вариантов все равно нет. Лира сосредоточилась и приготовилась терпеть боль. Часть накопленного в груди она привычно отделила от общего комка и начала переплавлять, направляя получаемое в мышцы.

В грудину словно вкрутили горячий винт, а горло пересохло так, что стало трудно дышать. Но это продолжалось меньше минуты. Потом горячая заноза в груди исчезла, смыв одновременно головную боль и ломоту в теле.

Лира встала и с удовольствием потянулась. Во всем теле была легкость и какая-то непривычная упругость. Она подпрыгнула на месте и поняла, что легко отрывается от земли больше, чем на локоть.

Из неприятного осталась только жажда. Горло больше не болело от сухости, но Лира чувствовала, что готова сейчас проглотить полведра воды за раз. С этим нужно было что-то делать. В два прыжка она добралась до верха ямы и попыталась сдвинуть крышку. В прошлый раз она не могла ее даже пошевелить. Сейчас щит из связанных жердей получалось расшатать и даже немного сдвинуть. Но освободить для себя достаточный проход у Лиры не получалось. Это злило!

Лира сделала то, что в другое время ей точно не пришло бы в голову. Она спрыгнула вниз на дно, а потом побежала с места по стене, изо всех сил толкаясь ногами. Сделав пару кругов, она по спирали добежала до верха и, сильно толкнувшись ногой, ударила плечом в крышку.

Преграда прогнулась и задрожала. Пара жердей даже треснули, но тяжелые камни, лежащие сверху, не позволили пробиться наружу, и Лира рухнула обратно на сухие листья на дне.

Было больно. Хорошо, что она упала на ноги и ничего себе не сломала. А ведь она не акробатка, чтобы такое вытворять. Это все пустотная сила, она ей в голову ударила, вот она и вытворяет такое... Надо с этим поосторожнее...

Боль от падения поутихла, а с ней и все здравые опасения. Лира решила, что не собирается больше терпеть свое заточение. Она отделила еще часть энергии из сосуда и запустила трансформацию. Боль была еще сильнее, но Лира почти что наслаждалась ею, чувствуя, как тело наполняет вибрирующая сила.

Снова забег, снова удар. Жерди затрещали и треснули в нескольких местах. Лира полетела вниз, но приземлилась на ноги, сразу побежав на следующий круг, даже не заметив, как рядом с ее головой пролетел тяжелый валун, провалившийся между сломанными шестами.

На дне ямы вспыхнуло желтым и оранжевым — сквозь треснувшую крышу пробились солнечные лучи. Лира снова толкнула с разбегу, и преграда из жердей сильно прогнулась. Вниз упало несколько крупных камней. Один из них сильно ударил девушку по голени, и она, не удержавшись, полетела вниз. Чудо, что больше ни один из камней в нее не попал.

Опьяненная нахлынувшей силой, она не подумала, что могла, не спеша, сбросить часть камней через полученную прореху и открыть выход без лишнего риска.

Сморщив носик и обругав ударивший ее камень неприличным словом, маркиза снова забралась наверх. Теперь, когда значительная часть груза пропала, она сравнительно легко отодвинула крышку и выбралась наружу.

О вчерашнем дожде ничего не напоминало. Солнце стояло уже высоко, освещая поросшее лесом ущелье. Погода резко контрастировала с той, что сопровождала экспедицию в море. Прогретые камни излучали тепло, в чаще щебетали какие-то птицы. Лире даже на миг показалось, что она вернулась на юг королевства, к себе на родину.

Один взгляд на провал ямы, из которой она выбралась, и Лира вспомнила, что она на острове, и что ее держали в плену, как животное. Еще и ногу ей ушибли! Девушка гневно нахмурила брови и двинулась по тропинке — сейчас она найдет этих наглецов и все им выскажет.

Что сказала бы девушка виновникам своего заключения, если бы смогла до них добраться, так и осталось неизвестным. Сделав несколько шагов, она почувствовала, как нога провалилась в неглубокую ямку. Раздался щелчок и скрип, лодыжку стянуло и дернуло, мир перевернулся. Маркиза снова попала в ловушку.

Лира висела вниз головой в паре локтей от земли. Веревочная петля крепко затянулась на ушибленной ноге. Попытки высвободить ногу не увенчались успехом. Лира подумала перерезать веревку, но в карманах не нашлось ничего острого, кроме карандаша. Девушка вспомнила хитрую дикарку, которая постоянно носила с собой остро отточенный кинжал, и решила, что заведет себе что-то подобное. Но сейчас кинжала у Лиры не было.

Еще Лира поняла, что ее платье было удобным и практичным до тех пор, пока она находилась головой вверх. Сейчас же подол предательски сполз, открыв то, что приличная девушка из благородной семьи ни в коем случае не должна показывать на улице при свете дня. И опять вспомнилась вредная дикарка, носившая совсем неэлегантные штаны. А ведь Лира взяла с собой костюм для верховой езды — единственный вариант наряда, который позволял, соблюдая приличия, заменить юбку на брюки. Под него, кстати, шли сапожки с высоким голенищем. В них бы веревка так не натирала лодыжку...

А, нет, сапожки она с собой все равно не взяла... У них каблук высокий, по палубе в таких ходить не принято. Вот если бы она слушалась советов матери, то обязательно имела бы обувь, подходящую под любой случай, а не тратила бы все свободные деньги на книги...

Чувствуя, что непослушные мысли уходят куда-то далеко, Лира попыталась сосредоточиться на ситуации. Сейчас самое важное — освободиться.

Сосредоточиться мешала жажда. Ну почему она не вернулась назад к ручью и не напилась там? Зачем было сразу бежать искать виновных?

Она попыталась подтянуться на веревке, чтобы петля ослабла, но та была слишком тонкой и проскальзывала в ладонях. Наконец девушка устала и снова повисла головой вниз. Прилив сил оказался коротким, бодрость сменилась тяжестью, а в голове ощутимо шумело. Но Вальтеры не сдаются! Лира решила переплавить еще немного силы из сосуда, чтобы наконец вырваться.

Терпеть боль, вися вниз головой, было сложнее. Грудь сдавило, и стало трудно дышать, в глазах потемнело...

А потом стало легко, по телу прошла теплая волна, и положение вниз головой перестало казаться неудобным. Это же весело, словно на качелях! Лира стала раскачиваться на веревке, наблюдая, как мимо проносятся камни, ветки и очень красивые перистые облака.

Только вот одно отвлекало: очень хотелось пить. Очень-очень хотелось!

«Почему на этом аттракционе не раздают напитки?» — подумала юная маркиза и попробовала позвать слугу, чтобы тот подал ей лимонада.

Но пересохшее горло так сдавило, что она не смогла даже захрипеть. Облизав сухим языком шершавые губы, Лира попыталась собрать во рту немного слюны, чтобы сглотнуть и смочить глотку, но безуспешно. Жажда становилась все мучительнее.

Лира подтянулась к зажатой ноге, схватилась за веревку и начала дергать. Вверху что-то затрещало, и девушка опустилась вниз где-то на пол-локтя. Почувствовав успех, Лира начала дергать заметно энергичнее, но дальнейшего прогресса не последовало. Пару минут она дергалась и извивалась, как червяк на рыболовном крючке, но без видимого результата. Если не считать результатом окончательно задравшийся подол платья.

То ли от пустотной энергии, то ли от качания вниз головой, то ли и от того и другого, сильно кружилась голова. Перед глазами все плыло, пока неожиданно Лира не почувствовала, что ее что-то поднимает, переворачивает и ставит на землю.

Мир перестал вращаться, и маркиза увидела прямо перед собой лицо выскочки Кая Грина.

— Где мой лимонад? — осипшим голосом прохрипела маркиза.

— Какой лимонад? — опешил молодой ученый. — Лира, что с вами?

— Да как вы посмели! — Девушка неожиданно залепила Каю пощечину, вдруг вспомнив, что только что висела, демонстрируя всему миру свои панталоны, а выскочка был тут... и значит, смотрел на нее...

Кай хотел возмутиться, но не успел. Маркиза оттолкнула его от себя, набрала полную грудь воздуха, чтобы что-то сказать, и... упала в обморок.

Глава 21 Знакомство с аборигенами

Сперва Кай разозлился на пропавшую девушку. Он ведь просил её никуда не уходить, пока он не вернётся.

Потом одернул себя. Ведь маркизу мог найти тот здоровяк, от которого он прятался. Вполне возможно, что Лира попала в беду из-за его чрезмерной осторожности, которую можно назвать просто трусостью.

Ругая уже себя, он почти бегом двинулся вверх по тропинке. У развилки он замедлил шаг и дальше старался двигаться тихо, но это его не уберегло. Когда молодой учёный протискивался между двумя большими валунами, навстречу ему неожиданно шагнула массивная фигура. Кай сперва хотел спрятаться, но понял, что его уже заметили, и, наверное, давно. Здоровяк просто поджидал его в удобном месте.

Похожая на медвежью лапу рука чуть не схватила парня, но тот ухитрился уклониться и выскользнуть из узкого прохода. Кай бросился бежать, слыша за спиной тяжёлые шаги. На узкой тропинке не было места для манёвра: ему нужно было либо прыгать в воду, либо как-то разбираться с преследователем. Бросить временно Лиру и плыть куда-то в холодной воде бухты в поисках другой дороги, может, и было не худшим решением, но Кай решил бороться.

Добежав до развилки у ручья, учёный смог выиграть несколько шагов. Подняв пару камней, он запустил их в приближающегося островитянина. Тот прикрылся рукой и зарычал, когда по ней ударил тяжёлый булыжник. Но на этом успехи Кая закончились. Противник был медлительнее, но явно сильнее. Какое-то время Кай отступал по сужающейся тропинке, потом наклонился и подхватил ещё один камень, но преследователь уже не позволил безнаказанно в него бросаться.

Пока Кай поднял булыжник и замахнулся, здоровяк за пару прыжков добрался до него и перехватил поднятую руку. Кай не растерялся и, бросив камень, потянул противника на себя, падая на спину. В результате туша островитянина полетела через учёного в ручей. Парень схватил очередной камень, рассчитывая ударить оглушённого противника по голове. Мысли о том, что не стоит убивать незнакомца, уже его не останавливали. Пропавшая Лира и явная засада на него самого заставили забыть о милосердии.

Только ударить Каю не удалось. Расплёскивая воду и рыча, здоровяк прыгнул и подмял его под себя. Какое-то время молодой учёный пытался вырваться или хотя бы ударить похожего на горного медведя противника, но руки упирались в плотную шкуру, а потом твёрдые, как камень, пальцы сдавили ему горло, и он потерял возможность дышать. Из последних сил он попытался лягнуть врага ногой в пах и наконец окончательно обмяк в железных объятиях.

Когда Кай очнулся, уже вовсю светило солнце. Правда, согреть его редкие лучи не могли. Учёный несколько часов провёл, лёжа связанным в мокрой одежде под каким-то навесом среди деревьев. Приподняв голову, Кай осторожно осмотрелся. Здоровяка поблизости не было видно. Тогда парень попытался сесть, что удалось далеко не с первого раза. Замёрзшее и затекшее тело слушалось плохо. Наконец он смог опереться спиной о ствол дерева и посмотреть по сторонам.

Пленника бросили на небольшой площадке, над которой была устроена кровля из веток и камыша. Площадка примыкала к каменной стене, в которой темнел провал, вероятно, ведущий в пещеру.

Кай покрутил головой — шея ощутимо болела, напоминая о железной хватке того, кто его пленил. Посмотрев ещё раз на навес, Кай подумал, что камыш, скорее всего, принесли из большой долины, с берега озера. Здесь ему расти было негде. Это ещё раз подтверждало, что он нашёл убежище того, чей основной дом находится по другую сторону от каменной стены.

Хорошей новостью было то, что Кай жив. Открытым оставался лишь вопрос, почему здоровяк его не убил, а взял в плен. Плохой новостью было то, что Лиры видно не было, и что с ней — неизвестно.

Неожиданно Кай заметил движение в глубине пещеры, и из темноты выглянула взлохмаченная голова. Увидев, что Кай сидит и смотрит на неё, та отпрянула обратно в темноту, но спустя пару минут опять появилась. На учёного смотрела девочка лет десяти. Какое-то время она не двигалась, потом сделала несколько осторожных шагов к пленнику.

— Ты приплыл за нами? — тонкий голосок звучал удивительно серьёзно. — Хочешь отвезти нас жрецам?

— Как тебя зовут?

— Я Гера. А ты не ответил на мой вопрос, — спрашивая, девочка нахмурилась, и её лоб пересекла морщина, которая смотрелась на детском личике непривычно и даже забавно.

Кай невольно улыбнулся, хотя для него слишком серьёзные дети не были в новинку. Он сам рос среди таких на недружелюбных улицах Грейтауна.

— Нет, девочка Гера, — покачал головой учёный, — я плыл сюда не за тобой. И о жрецах, про которых ты спросила, я ничего не знаю.

— Тогда зачем ты здесь? За яйцами?

— Яйцами? — не понял Кай, а потом вспомнил про множество чаек, живущих на острове. — Нет, не из-за них. Хотя от яичницы я бы сейчас не отказался.

Упоминание о яйцах действительно напомнило о пустом желудке, который не преминул отозваться урчанием. Голодное детство приучило в любой ситуации помнить о необходимости поесть, и сейчас старая привычка напомнила, что последняя трапеза была больше суток назад.

Взгляд девочки на пару секунд словно замер, потом она оживилась.

— Я сейчас! — бросила новая знакомая и скрылась в пещере.

Через минуту девочка вернулась и положила перед Каем несколько яиц.

— Вот, угощайся, они печёные, — кивнула она лохматой головкой. — Сырые я не люблю, а сковородки у Бера нет.

Кай посмотрел на яйца, потом на девочку.

— Я бы с удовольствием, но у меня руки связаны.

— Ах, да! — воскликнула девочка, подпрыгнула к Каю ближе и стала теребить его путы.

— Ты хочешь меня развязать?

— Конечно, ты же иначе не поешь, — ответила девочка, а потом замерла на миг. — Ты же ничего плохого нам не сделаешь?

— Я никому не желаю зла, — максимально доверительным тоном заверил Кай.

— Что за ерунду ты говоришь! — воскликнула Гера. — И я тебя не об этом спрашивала. Отвечай: если я тебя развяжу, ты ничего плохого мне не сделаешь?

— Нет.

— А Беру?

— А Бер — это кто? Тот, кто меня связал и принёс сюда?

— Ну да, это он, — девочка шмыгнула носом и снова потрогала верёвки. — Он хороший, но иногда бывает... Не важно... Ты ему ничего плохого не сделаешь?

Кай задумался. Девочка была необычной, и врать ей почему-то показалось плохой идеей.

— Я не сделаю ему ничего плохого, если он на меня не нападёт, — сказал учёный, немного подумав.

— Ну, ладно, — снова замерев на секунду, девочка кивнула и убежала в пещеру, чтобы вернуться с довольно большим ножом.

— Бер, наверное, будет сердиться, — проговорила она, стоя с тесаком и трогая пальцами бритвенно отточенную кромку. — Он не любит, когда портят его вещи.

На несколько секунд Гера замерла в нерешительности, сморщив лобик и переводя взгляд с лезвия тесака на Кая и обратно.

— А, ничего, — наконец решилась малышка. — Если что, заберёт себе твой ремень.

После сказанного девочка удивительно уверенным движением махнула тесаком и разрубила верёвку, стягивающую запястья учёного. Кай хотел сразу же развязать себе ноги, но затекшие руки совершенно не слушались. Он попробовал их растереть, и онемение начало сменяться болью в каждой застывшей мышце.

— Ой-ой-ой! — девочка бросила тесак и взяла Кая за руки. — Подожди, не делай так! Тебе же так больно!

Гера говорила, и казалось, что больно при этом было ей самой. Она стала гладить посиневшие запястья, и Кай почувствовал, что боль утихает.

— Вот, так лучше, — проговорила неожиданно побледневшая девочка.

— Гера, что ты делаешь? Мы же его даже не знаем!

Рядом с Герой появилась ещё одна девочка, немного постарше, судя по схожести, её сестра. Она приобняла младшую и попробовала оттянуть её от Кая.

— Он не злой! — отмахнулась Гера. — И у него руки болят. И не только руки. И он замёрз сильно. Б-р-р-р. Бер его бросил тут, а мог занести в пещеру, там же теплее...

— Он чужак, а ты развязала его! — возмущённо ответила старшая. — Вот вернутся Бер и Ток, отругают тебя.

— Не будут они меня ругать, — невозмутимо ответила Гера. — Бер связал его, потому что боялся, что Кай злой и может нас обидеть. Но он не хочет нас обижать. Ну, по крайней мере, меня и Бера... Кай, а Мику ты не хочешь обидеть?

Каю почему-то показалось, что девочка надеется, что он чуть-чуть хочет обидеть её сестру.

— Нет, Мике я тоже не собираюсь делать ничего плохого.

— Он говорит правду, — кивнула Гера, и, как ни удивительно, этого хватило, чтобы Мика сразу успокоилась.

Девочки, наверное, были погодками, и при большой схожести смотрелись совершенно по-разному. Гера была взлохмаченной, на загорелых голенях и коленках было несколько ссадин различной свежести, а к платью прилипло несколько мелких веточек.

Мика же выглядела совершенно иначе. Волосы были аккуратно заплетены в косу, а платьице смотрелось так, словно его недавно выстирали и отгладили. Хотя Кай сомневался, что в пещере найдётся утюг.

— Я никому не... — Кай сбился, вспомнив реакцию Геры на банальную фразу. — Я и мои друзья приплыли издалека. Мы хотели узнать, живёт ли кто-нибудь на острове...

— А зачем? — спросила Мика.

Кай задумался, как ответить. Его в путешествие, в первую очередь, повело желание испытать своё изобретение. Но ведь цель экспедиции — открытие порталов на островах. И неизвестно, хотят ли местные, чтобы между их домом и большим берегом появился пространственный мост.

— Много лет назад между нашим королевством и островами часто плавали корабли, — подумав, начал говорить Кай. — Они возили товары и людей тоже перевозили, если тем нужно было куда-то добраться. Потом очень долгое время из-за пустотных чудовищ корабли не могли плавать. Но недавно мы придумали способ, как от них защититься. Наш корабль поплыл на разведку...

— А ваш корабль может отвезти нас на остров Року к нашим родителям? — перебила Кая Мика.

— Остров Року? Это такой полукруглый остров, окружённый коралловыми рифами? — вспомнил описание из архивных книг Кай.

— Да, это наш остров. Вы сможете нас отвезти? — на этот раз спросила Гера, и на лице её застыла такая мольба, что смотреть на неё без сочувствия было просто невозможно.

— Может быть, — ответил Кай. — Ваш остров находится сравнительно близко, и мы могли бы к нему отправиться... Только...

— Что, ты не хочешь нам помочь? — в голосе девочки звучало искреннее удивление и горе.

— Хочу, просто я не знаю, получится ли у меня. На наш корабль напали, и мне неизвестно, что сейчас с моими друзьями. Получилось ли у них отбиться или..

— Получилось, — прогудел сбоку низкий голос. — Мы смотрели со скалы. Ваши друзья прогнали охотников.

Кай обернулся и увидел здоровяка Бера, который подошёл почти беззвучно. Рядом с ним стоял пожилой мужчина. В отличие от Бера он был невысоким и далеко не атлетического сложения. Его можно было назвать худым, но жилистым. Голову мужчины украшала лысина, а руки были мозолистыми и имели немало шрамов.

— Сейчас отряд с корабля несёт какие-то ящики по дороге к озеру, — сказал тот, кого Мика называла Током. — Можешь сказать, что они собираются там делать?

— Прежде чем отвечать на ваши вопросы, я хочу знать, где Лира — девушка, которая была со мной.

— За неё можешь не волноваться, — прогудел здоровяк. — Она отдыхает в яме.

— В яме? Вы что, её в яму бросили?

— Она сама туда упала. И не волнуйся так. Там тепло и сухо. Наверное, выспалась уже. Пойдём, выпустим её.

Последнее здоровяк сказал уже Току.

— Я хочу пойти с вами, — заявил Кай, распутывая верёвки на ногах.

— Хочешь, иди... — кивнул Бер, — а это что такое? Кто разрезал хорошую верёвку?

Тон здоровяка из спокойного стал явно недовольным, густые брови нахмуренно сдвинулись.

— Бер, не сердись, — Гера спряталась за спину старшей сестры, — я не хотела её резать, но ты так сильно затянул узлы... А ещё ты бросил Кая связанным мёрзнуть на улице на всю ночь! Это не гостеприимно.

— Гости не приходят ночью и не бросают в хозяев камни, — здоровяк перебирал руками разрезанную верёвку, словно это были осколки драгоценной вазы. — Я плел её из крапивы много дней. Это была длинная и крепкая верёвка...

— Если это для вас важно, то на корабле у нас много верёвок, и я смогу подарить вам пару кусков.

— В своей верёвке я был уверен, а чужая может подвести...

— Поверь, у нашего капитана каждая верёвка проверена, — ответил Кай, вспоминая дотошность Арста во всём, что касалось оснастки судна.

Кай рывком встал на ноги и сразу схватился за ствол дерева, чтобы не упасть.

— Точно хочешь пойти? — спросил старик, глядя на с трудом стоящего парня.

— Да, ведите.

— Я его отведу к подружке, — повернулся Бер, с неохотой откладывая разрезанные куски верёвки. — А вы соберите поесть, надо накормить, всё-таки гости.

Слово «гости» здоровяк выделил так, словно сказал «проходимцы». Похоже, из-за верёвки он расстроился не на шутку. Гера так и продолжала прятаться за спиной сестры, пока здоровяк не отошёл.

Идти оказалось недалеко. Несколько минут по тропинке между невысокими деревьями и кустарником — и показались те два больших валуна, между которыми здоровяк ночью караулил Кая. А перед ними, подвешенная вниз головой, качалась на верёвке маркиза Лира Вальтер.

Кай бросился к девушке, которая безуспешно дёргалась, пытаясь освободиться. Висела она невысоко. Молодой учёный подхватил Лиру, но дотянуться и ослабить петлю у Кая сразу не получилось. Благо, Бер через пару секунд отвязал другой конец верёвки, и девушка смогла принять нормальное положение в пространстве.

Глава 22 Планы меняются

Дикс выбрал для установки портального якоря место рядом с хижиной по простой причине — там была ровная свободная площадка, которую особо не нужно было готовить. Он спешил, зная, что если всё идёт как надо, то в любой момент может случиться что-нибудь, что это испортит.

Нужно было собрать арку с фокусирующими блоками, установить в нужные места энергокристаллы и, повернув рычаг, отправить сигнал магам в Грейтаун. Потом нужно было дождаться активации портала, получить тестовую посылку и, убедившись, что портал работает нормально, отправиться на берег для доклада.

Ящики несли вчетвером, аккуратно двигаясь по каменистой дороге. Оборудование было хорошо упаковано, но если что-то повредить при падении, то это могут поставить в вину ему. И хотя цели экспедиции были в сто крат масштабнее стоимости любого портального якоря, агент знал, что в торговом клане не любят терять деньги и умеют наказывать виновных в неоправданных убытках.

Площадку измерили и выровняли захваченными лопатами, закрепили стойки и собрали каркас. Дикс уже открыл контейнер с кристаллами, когда появился Грин, которого все считали утонувшим, и заявил, что работы нужно остановить, оборудование упаковать и отправляться на корабль, чтобы выслушать план экспедиции на ближайшее время.

Этот молокосос так уверенно и нагло командовал, что у Дикса зачесались руки достать новый нож, который он прикупил у запасливого повара, и отправить неудобного учёного в небытие, из которого он так невовремя вынырнул. Но рядом был Риф и ещё два матроса, так что пришлось сдержаться и послушно выполнять требования главы экспедиции. Через час снова упакованное оборудование укрыли в хижине, и все отправились на "Призрак", где состоялось совещание, совмещённое с обедом.

— Заставили вы нас поволноваться, господин учёный, — сказал капитан, наливая себе вина. — А вы уверены, что молодая маркиза в безопасности с этими... местными. Не знаю, как их называть.

— Не беспокойтесь, им не резон обижать Лиру. Нас больше, и мы знаем, где их убежище... Но и не суть. Я не верю, что они её обидят. Им самим нужна помощь.

— Так они не с этого острова?

— Бер местный. Он здесь родился и вырос, успел побывать на других островах, но вернулся и не собирается больше оставлять свою родину. По нашим законам он хозяин всех местных земель, и мы должны вести с ним переговоры о сотрудничестве.

Дикс, слушая учёного, чуть заметно усмехнулся. Переговоры вести принято не с тем, кто имеет законные права, а с тем, кто обладает реальной силой или властью. Островитянина-одиночку, если он с чем-то будет несогласен, можно просто убрать как помеху.

— А вот две девочки и Ток, — продолжил рассказ Кай, — не местные. Гера и Мика с острова Року, а Ток с Крабьей гряды. Всех троих похитили по заказу жрецов, живущих на Зелёном. Ток ухитрился сбежать, прихватив с собой детей, и добраться до Утёса. Охотники, которые напали на нас, по всей видимости, искали их, чтобы вернуть культистам.

— Однако, — удивился Арст, — эти острова не очень-то близко отсюда и расположены в разных направлениях. У жрецов есть корабли?

— Насколько я понял, нет. Они платят охотникам, которые привозят им пленников в обмен на кристаллы, провизию и зелья, которые варят культисты.

— Кто-то нам рассказывал, что с культистами покончили лет двадцать назад, — глядя на Ильву, проговорил Дикс.

— Я говорила то, что знаю, — хмуро ответила дикарка.

— Ток считает, что культисты на Зелёном действуют тайно. Большинство живущих на острове даже не подозревают, что жрецы покупают и приносят в жертву пленников. Для местных они мудрецы и лекари, заботящиеся о всяком, кто нуждается в помощи. Но я сомневаюсь, что вожди острова не в курсе того, что происходит у них под носом.

— Жрецы покупают пленников с дальних островов, чтобы избежать огласки? — предположил капитан.

— Не только поэтому. Обычные люди им малоинтересны. Для своих ритуалов они нуждаются в...

— В коснувшихся, — закончила за Кая Ильва. — Культисты охотились на особенных, редких людей, которых изменила Пустота. На островах их называют — коснувшиеся.

— Да, — кивнул Кай. — Ток говорил так же. Правда, во многом из рассказанного я усомнился, так как звучало это довольно неправдоподобно. Но я сам видел живое подтверждение. Гера, младшая девочка, которая здесь живёт, способна чувствовать чужие эмоции и исцелять прикосновением.

— Редкий и очень ценный дар, — сказала Ильва. — Удивительно, что её смогли похитить. На родном острове её должны были беречь как зеницу ока.

— А двое других? Они тоже умеют что-то необычное?

— Да, — кивнул Кай. — Сам я не наблюдал, но с их слов, и Мика, и Ток имеют пустотные дары. Девочка способна становиться на время сильнее и быстрее, а у Тока сразу два дара. Он может приманивать животных и становиться незаметным. Второй дар он держал в секрете, и это позволило ему сбежать.

— Звучит почти как сказка, — хмыкнул Арст.

— Да, всё это удивительно, — кивнул Грин. — Наши маги могут делать очень многое. Лечить тяжёлые болезни, влиять на разум, изменять физические свойства предметов... Даже общеизвестные достижения довольно обширны. Но всё это делается с помощью специальных артефактов, которые работают благодаря пустотной энергии. Многое держится в тайне, но я никогда не слышал о том, что есть люди, которые способны творить что-либо подобное сами, без использования магических инструментов.

— А на островах это обычное явление? — спросил Арст, обращаясь к Ильве. — Местные люди умеют творить чудеса голыми руками?

— Далеко не обычное, — покачала головой девушка. — Коснувшихся всегда было мало. На одном острове это один из сотни, на другом — один из тысячи. К тому же дары просыпаются в разном возрасте, и не всякий может с ними совладать. Тех, у кого больше чем один дар, среди коснувшихся очень мало. Поэтому, например, никто и не догадался о скрытности Тока.

— А тот тип, который заставил всех на корабле испугаться до полусмерти, — он, значит, тоже коснувшийся? — спросил капитан.

— Да, очень сильный и имеющий два дара, — говоря о предводителе нападавших, Ильва не сдержала гримасы ненависти. — Этот урод может призывать страх и отводить глаза. С такими дарами капитану скользящих легко стать успешным и богатым, иметь уважение на разных островах... Зачем ему было заниматься похищениями?

— Некоторым людям всегда мало того, что они имеют, — усмехнулся Дикс. — Мне вот интересны не мотивы наших врагов, а то, выжили ли они и могут ли вернуться.

— Согласен, — кивнул Арст. — С момента нападения прошло почти двое суток. Если они добрались до Зелёного, то могут появиться здесь с подкреплением в любой момент.

— Это вряд ли, — покачал головой Кай. — Жрецы на Зелёном не их союзники, а всего лишь наниматели. И, как я уже говорил, у них на острове нет своих лодок.

— А на чём Ток с дочками сбежали и добрались до Утёса?

— Они угнали лодку торговца.

— И где эта лодка сейчас?

— Спрятана где-то на другом конце острова.

— А почему этот Ток не захотел уплыть на ней на свою Крабью гряду?

— Он бы не доплыл, — ответила за Кая Ильва. — Для этого нужны хотя бы двое сильных гребцов и умение работать с парусом.

— Да, он так и говорил. И ещё его дар скрытности слабый, и он сомневался, что сможет долго прикрывать лодку от тварей. Он считал, что с Зелёного до Утёса они добрались только благодаря милости Моря, которое пожалело детей.

— Море никого не жалеет, — покачала головой Ильва, — но оно помогает достойным. Думаю, с этим Током можно иметь дело.

На слова о Море капитан, раскуривший к этому времени трубку, согласно кивнул. Сказанное соответствовало представлениям моряков королевства.

— Ну, а теперь, когда вы рассказали нам о жителях острова, — вклинился Дикс, которому начал надоедать этот разговор, — может, вы, господин Грин, объясните, почему не дали нам активировать портальный якорь. Ведь опасность нападения всё ещё остаётся вполне реальной. Нам бы совсем не помешало вооружённое подкрепление!

— По двум причинам, уважаемый агент, — совершенно спокойно ответил Кай, словно не заметил высказанной претензии. — Во-первых, размещение на острове портальных ворот необходимо согласовать с его хозяином. Я имею в виду господина Бера, который является единственным на текущее время коренным жителем острова Утёс. А во-вторых, портальные ворота разумнее разместить не у озера, а в малой долине, в которой у Бера расположено скрытое убежище.

— А смысл нам скрываться? — выразил недоумение агент. — У портальных ворот построят форт и разместят в нём гарнизон.

— Бер не хочет видеть на своём острове отряд вооружённых людей. Это во-первых. А во-вторых, на островах к береговым сложное отношение. И думаю, что первую базу разумно будет сделать тайной, о которой знает как можно меньше людей.

— Я думаю, надо не осторожничать, а как следует закрепляться на территории, — с нажимом возразил Дикс. — И думаю, лорд Гальрин будет того же мнения.

— Я не умаляю роли, которую играет в нашей экспедиции клан Гальринов, — так же спокойно возразил Кай, — но экспедиция организована в первую очередь Академией и санкционирована королевской властью. Так что я буду принимать решения, основываясь на их законности, учитывая интересы местных жителей.

Дикс промолчал, понимая, что прилюдно пытаться давить на учёного не стоит. Про себя же отметил, что если бы Грин действительно пропал раз и навсегда, то его задача заметно бы упростилась.

— У размещения портала в тайном убежище много преимуществ, — продолжил пояснять свою позицию Кай, — в том числе выгодных для клана Гальринов. Содержание охранного гарнизона — дорогое удовольствие. Придётся платить охраникам, передавать им через портал провизию... А так можно будет ограничиться одним или двумя дежурными на этой стороне портала. Остров Утёс небольшой, отмелей у него практически нет, так что собирать кристалы, как на Сером острове, здесь не получится. Здесь можно организовать промысел яиц, но этот товар не настолько ценный, чтобы обеспечить хорошую прибыль при транспортировке через портал. Одна активация пространственного моста стоит дороже, чем несколько пудов этого товара.

— Ну тут я не уверен. Если цена у яиц будет, как у утиных или куриных, то дело не выгорит, — решил порассуждать Арст. — Но в Грейтауне чаек мало. Если цена будет повыше, то может получиться неплохой барыш. Вполне может быть, что многие захотят приобрести яйца с острова в Сером море. По вкусу, кстати, они отменные.

Говоря, капитан с аппетитом накалывал очередной кусок яичницы.

— Бер говорил, что два раза в год на остров приплывали торговцы, чтобы закупить местных яиц. На многих островах они ценятся. Считается, что их можно использовать не только для еды, но и для приготовления различных снадобий. Не знаю, действительно ли они такие особенные, или это просто дикарские суеверия, но торговцы проделывают долгий и опасный путь ради нескольких десятков корзин с яйцами.

— Ладно, оставим пока яйца в покое, — проговорил капитан, запивая остатки омлета кофе. — Я так понял, что вы согласовали с этим Бером место для портала.

— Да, — кивнул Кай. — Хотя это было не просто. Чужакам он не доверяет. Если бы не Гера, то он бы меня и слушать не стал.

— А при чём здесь девочка?

— Насколько я понял, она легко понимает, когда человек врёт или говорит правду. Она подтвердила хозяину острова, что я не хочу им повредить и что через портал они при необходимости могут получить помощь.

Дикс внутренне усмехнулся. От Грина оказывается есть реальная польза. Если бы переговоры вёл сам Дикс, то местные бы точно не позволили устанавливать портал. Для себя агент отметил, что с девочкой нужно быть предельно осторожным и не говорить лишнего.

— И когда мы сможем установить портал? — спросил капитан. — Я согласен с господином Диксом, что затягивать в нашей ситуации опасно.

— Я планировал отправиться, как только мы закончим обед. Бер должен ждать нас у озера. Нужно захватить с собой несколько прочных верёвок. Нам придётся переправлять ящики с оборудованием через скальную стену. И ещё, капитан. Отберите из запасов моток самой лучшей верёвки. Это послужит хорошим подарком местному хозяину.

Глава 23 Ты прикоснувшаяся

Лира пришла в себя на берегу ручья. Кай брызгал ей в лицо водой, чтобы привести в чувство. Девушка облизала пересохшие губы, оттолкнула парня и припала к бегущей воде, всасывая её по-оленьи жадно и глотая. Она пила, пока у неё не раздулся живот и не свело от холода челюсти. Оторвавшись и передохнув, она с трудом удержалась, чтобы снова не припасть к водопою. Слишком сильно и долго её мучила жажда.

С жаждой она справилась, но осталась другая проблема. Нестерпимо болела голова. Каждый удар сердца отдавался в черепе так, словно по обоим вискам ударяли деревянные молоточки. Лира не придумала ничего лучше, как окунуть голову в холодную воду. Как ни странно, это помогло. Боль не ушла, но стала терпимее и больше не мешала думать.

Похоже, у неё опять откат после использования пустотной энергии. В прошлый раз у неё тоже болела голова. Лира подумала, что можно взбодриться, переплавив немного энергии в бодрость, но отмела эту соблазнительную мысль. Если откат будет расти по накопительной, то через некоторое время ей может стать ещё хуже. Нужно просто перетерпеть.

— Лира, вам плохо? — в голосе Кая звучала неподдельная тревога.

— Ничего страшного, — ответила маркиза, поднимаясь и поправляя одежду. — Немного разболелась голова. Наверное, от висения вниз головой. А это...

— Имею честь представить тебе Бера, коренного жителя острова Утёс, — проговорил Кай, пока Лира рассматривала стоявшего в нескольких шагах здоровяка.

— Рада знакомству, господин Бер, — кивнула маркиза. — Это случайно не вы заперли меня ночью в яме?

— Я, — без всякого раскаяния в голосе прогудел в ответ островитянин. — И петля, в которой вы висели, тоже моя.

— Интересный способ у вас гостей встречать, — Лира вспомнила, как злилась, пытаясь выбраться из ямы.

— Ну так-то ж незваных гостей. Вы, кстати, мне хорошую крышу на яме поломали... Ну да ладно, давайте забудем. Я приглашаю вас к нам на трапезу. Расскажите, зачем приплыли на мой остров.

— Ну что ж, ведите, господин Бер, — кивнула девушка.

Про себя Лира отметила, что Бер сказал не «наш остров», а «мой остров», словно считает его своей собственностью. Возможно, он местный вождь?

Спустя пятнадцать минут молодые учёные уже делили незамысловатую трапезу с местными жителями, которых оказалось всего четверо.

Кай коротко рассказал о целях экспедиции и о намерении установить портал, связывающий Утёс с Грейтауном.

Беру эта идея сначала совсем не понравилась. В молодости он уплывал с Утёса с торговцами, чтобы посмотреть другие острова. Через пару лет он вернулся, точно понимая, что жить в другом месте не хочет. Ему нравился родной остров, и даже когда от неизвестной болезни умерли его родители и он остался единственным жителем, он не изменил своего мнения. Только вот Бер хотел, чтобы остров оставался именно его домом, а не чьей-то базой или поселением.

Но когда девочки заявили, что хотят вернуться на родной Року, Бер понял, что может снова остаться совсем один. Ток пообещал отправиться с девочками, если «Призрак» повезёт их к родителям. Отпускать двух детей с незнакомыми людьми островитянин не хотел, и Бер в этом случае оставался в одиночестве.

В конце концов хозяин острова согласился на открытие на Утёсе портала, но с условием, что береговые поселения здесь создавать не будут, а лишь поставят пост, где постоянно будут жить не больше троих представителей Грейтауна.

Лира понимала, что условия могут сильно поменяться, когда портал заработает, но в любом случае хорошо, что принципиальное согласие от местного жителя получено. Все формальности соблюдены, и членов экспедиции не в чём будет обвинить — ни островитянам, ни королевским чиновникам.

Лира не успела расспросить Грина, как тот смог наладить контакт с местными. Её неприятно кольнуло то, что её поймали, как кролика в силок, а Кая уже приняли как гостя.

После трапезы Бер пошёл провожать Кая в долину к озеру. Лиру же решили пока оставить с девочками и Током. Лира не стала спорить, так как в её состоянии сейчас лазить по скалам было не лучшей идеей. Головная боль немного отступила, но накатила общая слабость. Мышцы и связки болели — похоже, она заработала несколько растяжений и ушибов, когда выбиралась из ямы. Хорошо хоть, что ничего не сломала.

Островитяне говорили, непривычно растягивая слова, но язык у них был тот же, что и в королевстве. Отличия были не намного заметнее, чем между тем, как разговаривали в Грейтауне и на юге, где родилась и выросла Лира. Это несколько удивляло. Ведь считалось, что островитяне жили в изоляции от большого берега почти двести лет. За такой срок язык должен был измениться заметнее. Это наблюдение маркиза также решила пока оставить при себе. Пока следовало воспользоваться возможностью получить побольше информации от сестёр и старика, тем более что они жили на двух других островах, которые экспедиции, возможно, предстоит посетить.

Чтобы добиться доверия детей, нужно быть доброжелательной. Легче всего с ребёнком начать общение с улыбки и искреннего интереса к какой-нибудь мелочи... Лира вспоминала рекомендации по дипломатии, которой её учили, но вновь напомнившая о себе головная боль и стук в висках явно мешали сосредоточиться.

— Тебе же больно! — неожиданно младшая из девочек сама подошла к Лире вплотную и положила ей руку на плечо. — Почему ты так долго терпишь? Дольше десяти минут терпеть — мало пользы, отпусти пустоту!

Лира ничего не поняла и смотрела на лохматую девочку удивлёнными глазами.

— Ты что, не умеешь? — сморщила лобик Гера. — Странно, ты же сильная прикоснувшаяся, пустоты в тебе много... Давай помогу.

Неожиданно головная боль стала уходить. От непривычного ощущения девушка пошатнулась и села. Гера стояла рядом, держа её за руку. Примерно через минуту состояние Лиры заметно улучшилось. Молотки в висках исчезли, голова стала ясной, боль в мышцах стала слабее. Слабость осталась, но теперь она напоминала обычное истощение, а не тяжёлое похмелье.

— Что ты сделала? — девушка ощупала себя, пытаясь разобраться в ощущениях. — Спасибо тебе огромное, но ты можешь объяснить, что это сейчас было?

— Я помогла тебе сбросить пустоту. Странно, что ты сама не умеешь. Или у вас там на берегу все совсем неучи?

Лира только потрясла головой, ничего не понимая.

— Ну, это же все знают, — начала объяснять девочка. — От пустотников идёт сила. Сила всегда смешана с пустотой, поэтому большинство людей почти не могут её использовать. Кроме прикоснувшихся, которые способны пропускать пустоту через себя. Но пустота всё равно для нас чужая, поэтому, когда мы пользуемся силой, отделяя её от пустоты, то нам больно. Чтобы боль прошла, нужно сбросить накопившуюся в себе выделенную пустоту. Некоторые прикоснувшиеся специально подолгу терпят боль, чтобы стать сильнее, но от этого есть толк только в первые минуты. Потом терпеть вообще никакого смысла нет. Я никогда не терплю больше трёх минут. А Мика глупая, она терпит по полчаса, думает, что быстро сильной станет. Я ей объясняю, а она не слушает. Это потому, что она не только глупая, но ещё и упрямая!

Девочка не стеснялась жаловаться на старшую сестру, которая стояла в двух шагах.

— Значит, это я глупая, — не выдержала Мика, — а кто сразу всё чужакам разбалтывает? Разве я? Ты вон сразу этому Каю всё поразболтала, ещё и развязала его, а теперь гостье про меня ерунду говоришь. Ты ведь её совсем не знаешь, она — чужачка.

— Ну и что, я же вижу, что она добрая, — спокойно пожала плечами младшая сестра. — Она даже на Бера почти не сердится, а он её на всю ночь в яме запер. Помнишь, как ты сама злилась, когда он нас в сарае закрыл? Ты тогда злая-презлая на него была. И только через два дня по-настоящему простила, когда он тебе нож подарил...

— Подожди, девочка, — перебила Лира, которую переполняли вопросы. — Кто такие прикоснувшиеся?

— Ну, это такие люди, как ты, я, Мика, Ток, — перечисляла лохматая девочка. — Те, чьё тело прикоснулось к пустоте и пустило её часть в себя. У каждого прикоснувшегося развивается свой дар. Я вот людей хорошо чувствую, поэтому понимаю их хорошо и лечить немного могу... А у тебя какой дар?

Лира замерла, не зная, что ответить. Почти пятнадцать лет она хранила свои необычные способности в тайне, пытаясь узнать, существуют ли ещё где-то такие же, как она. А на островах это, оказывается, обычное дело...

— Ой, прости, — неожиданно извинилась Гера. — Я знаю, что про дары расспрашивать невежливо. Если хочешь, можешь не рассказывать. И я никому не расскажу, что ты прикоснувшаяся. Это ведь только такие, как я, могут сразу это заметить, но у меня редкий дар.

— Я могу становиться немного сильнее и выносливее, — решила ответить Лира, почувствовав, что с этой необычной девочкой лучше быть откровенной. — Но даром своим, как оказалось, я не очень хорошо умею пользоваться.

— Так ты гарпунщик, как Мика, — кивнула Гера и, видя непонимание со стороны Лиры, пояснила: — Гарпунщиков среди прикоснувшихся больше всего. Их так называют потому, что на лодках у скользящих такие одарённые обычно гарпуны бросают во время охоты. Другие прикоснувшиеся тоже могут силу в мышцы направлять, но совсем по чуть-чуть. А гарпунщики могут бегать быстрее пумы и камни больше своего веса одной рукой поднимать. Мика вон наглоталась силы и пыталась с Бером драться. Я же говорю, она глупая.

— А Бер тоже прикоснувшийся?

— Нет, Бер просто сам очень сильный. И вообще Бер очень хороший, но упрямый и... Нет, ничего плохого я про него говорить не буду. И ты на него не сердись. Бер хороший. Я по нему скучать сильно буду.

— А ты хотела бы потом от родителей к нему в гости приезжать?

— Конечно. Я его люблю даже больше, чем Грюма, — кивнула и затараторила Гера. — Грюм — это мой старший брат, он тоже хороший. Правда, глупый и вредный, прямо как Мика... но хороший... Только вот вряд ли я смогу к Беру в гости приехать. К нему торговцы только два раза в год плавают, а я ещё маленькая. И даже когда вырасту, то найти скользящих, которые меня сюда довезут, будет очень трудно и дорого.

— Я когда вырасту, обязательно сюда вернусь, — неожиданно серьёзно заявила старшая сестра. — Я сама скользящей стану, в охотники пойду.

— Подождите, девочки, — перебила Лира сестёр, у которых от мыслей о разлуке с Бером уже начали блестеть глаза от слёз. — У вас может появиться возможность попадать в гости к Беру довольно часто. Ну, не то чтобы очень часто, но раз в один или два месяца такая возможность будет. Мы планируем установить портал на этом острове. Если мы поплывём на ваш остров Року, то там мы тоже сможем установить портал.

— И мы сможем попадать через этот портал сюда?

— Не напрямую, но сможете. Вы сможете перемещаться в Грейтаун, а оттуда — на любой остров, где будут стоять портальные ворота. Нужно будет просто знать расписание активации порталов и правильно спланировать поездку.

— А за использование портала нужно будет как-то платить?

— Скорее всего, да. Порталы — очень недешёвое удовольствие. Но ведь Бер — хозяин целого острова, он сможет как-то договориться. Может, вы сможете навещать его пару раз в год бесплатно... Если, конечно, у нас всё получится с установкой портала на острове Року. Вы же нам поможете с этим?

Судя по выражению глаз девочек, Лира только что заполучила пару надёжных союзников в деле по получению согласия на установку портального якоря на ещё одном острове. Можно поставить себе плюсик за дипломатию. Ну а если честно, то маркиза и сама захотела чем-нибудь помочь двум девочкам, оторванным от родителей и заброшенным судьбой на этот скалистый остров, так что у Геры и Мики тоже появился искренний союзник.

Девочки рассказали, как их выкрали и отвезли на Зелёный. Жрец, который их забирал у скользящих, сначала сказал девочкам, чтобы они ничего не боялись, что произошла ошибка и их скоро отправят обратно к родителям. Но потом он узнал, какой дар у Геры, и больше ничего им не говорил. Целительнице врать бесполезно. Гера очень боялась этого жреца. Она чувствовала, что тот хочет сделать с ней и сестрой что-то очень плохое. После этого их заперли в комнате без окон и молча приносили им еду и воду, которую подавали через окошко в двери.

Потом им сильно повезло — они встретились с Током. Тока держали в другой комнате, но он легко из неё выбрался. Однако сбегать старик не спешил, понимая, что на острове его легко могут поймать, ведь жрецы на Зелёном пользуются большим авторитетом. Он несколько раз покидал свою камеру и ходил шпионить. Когда он возвращался к себе, Гера заметила его и окликнула. Ток удивился, что девочка его чувствует, ведь он шёл под маскировкой. Переговорив с сёстрами, он пообещал взять их с собой, если появится возможность сбежать с острова.

Ток надеялся найти торговцев, которые возьмут с собой беглецов, но лодки приходили на остров нечасто. А потом он подслушал, что через два дня жрецы готовят ритуал для Геры. В тот же день на острове появились охотники, которые привозили похищенных прикоснувшихся. Как выяснил Ток, на жрецов работало несколько таких команд, и они как-то были связаны друг с другом. На этот раз появилась та самая команда, которая несколько недель назад похитила самого Тока.

Старик дождался подходящего момента, выпустил девочек из их камеры и провёл к лодке, в которую успел принести немного еды. Отправляясь в море, он знал, что шансы выжить у них небольшие, но это было лучше, чем ждать, пока их принесут в жертву, как животных.

На Утёс они поплыли потому, что этот остров хорошо виден с Зелёного. Ток слышал, что на нём мало жителей и туда торговцы плавают ещё реже, чем на Зелёный. Но там была вода, люди и не было жрецов.

Им повезло обойти пустотников у берега Зелёного, потом они целый день гребли, но до Утёса они добрались только на следующий день. Море помогло им и здесь. Они добрались до берега. Потом долгие несколько часов они плыли вдоль отвесных скал, не видя ни одного места, где можно было бы причалить. Наконец им попалась небольшая бухта, где можно было пристать и выбраться на берег. Это была бухта на другом конце острова. Несколько дней они выживали среди скал, поросших редким кустарником. Воду они нашли, но еду на этой стороне острова добыть удалось лишь один раз. По скалам лазили горные козлы, и одного Ток смог подманить и убить. Но на этом удача закончилась. Захваченные с Зелёного запасы быстро закончились, и они решили обплыть остров в поисках более удачного места.

В тот день они нашли вторую бухту и добрались до долины с озером. Бер был на охоте, когда они пришли, а когда вернулся, увидел Тока издалека и решил, что к нему на остров приплыли грабители, как уже пару раз случалось. Торговцы никогда не приходили в долину, не разложив перед этим сигнального костра на площадке у причала.

Незваных гостей у себя на острове Бер не любил. Девочки, когда он пришёл, были в сарае, где Бер держал пару коз. Там их островитянин и запер, после чего отправился искать остальных гостей. Ток, увидев здоровяка с копьём, решил затаиться. Бер искал и ловил его на острове больше суток. Как оказалось, дар скрытности против опытного охотника помогает не всегда. Десятки раз Ток ухитрялся ускользнуть, но Бер тут же находил его по едва заметным следам. В конце концов хозяин острова поймал всех троих, но услышав их историю, извинился за плохой приём и предложил гостям жить у него, сколько они захотят.

Ток рассчитывал договориться с торговцами, которые приплывут за яйцами чаек, чтобы те помогли ему и девочкам добраться на родину или хотя бы передать весточку родственникам, чтобы те нашли скользящих, которые смогут их перевезти. Родители Геры и Мики — достаточно обеспеченные люди и смогли бы найти необходимые средства. Тем более что Гера — целительница. Для её возвращения на остров легко было заручиться поддержкой старейшин Року.

С тех пор прошло почти четыре месяца. За это время торговцы не появлялись, но на остров дважды приплывали незнакомые скользящие. Оба раза это были сильные, хорошо вооружённые команды, не похожие на мирных торговцев. Бер не хотел рисковать и оба раза прятался вместе с гостями в своём убежище в маленькой долине. Во второй раз прибывшие явно кого-то пытались найти. Они прочесали долину с озером и всю прилегающую к бухте территорию, забирались в нескольких местах на скалы, чтобы осмотреться сверху, но убежища не нашли.

Бер ждал, когда они уплывут, так как справиться с пятью воинами, среди которых был как минимум один прикоснувшийся, было трудной задачей. А отдавать своих гостей, с которыми он подружился, здоровяк-охотник точно не собирался. Он как мог защитил своё убежище ловушками, но противников было пятеро, а он один.

А потом в бухту зашла незнакомая и удивительно большая лодка, и события начали развиваться по совершенно неожиданному сценарию. Команда на тримаране, вероятно, посчитала корабль береговых лакомым трофеем и решила на него напасть, слишком сильно понадеявшись на дар своего командира насылать ужас.

Глава 24 Первый портал

До озера отряд шёл налегке, поэтому добрались довольно быстро. Там они застали Бера, который заканчивал разделывать и развешивать для вяления поймавшуюся в ловушки рыбу. Матросы взялись за ящики и двинулись за островитянином по малозаметной тропинке к скалам. Подойдя к месту, где висела верёвка с узлами, отряд остановился.

Бер и Курт поднялись наверх, прихватив пару верёвок, концы которых сбросили вниз и привязали к одному из ящиков. Ещё один матрос вскарабкался наверх, и вместе с Куртом они максимально осторожно затянули ящик на вершину скальной стены. Затем то же проделали со вторым ящиком. После этого, пользуясь верёвками, поднялись Дикс и Кай.

— Для начала свяжем пару верёвочных лестниц, — сказал Кай, осматриваясь сверху, — чтобы можно было сбрасывать их отсюда при необходимости. Потом для удобства можно будет соорудить подъёмник с корзинами и противовесом. Ну этим уже займётся обслуга портала. Если захотят, то смогут сделать даже подъёмный механизм на магической тяге. Думаю, что зарядку кристаллов здесь можно будет организовать.

— Возни с подъёмником можно было бы избежать, разместив портал у озера, — не удержался от замечания Дикс, которому подъём по стене дался не без труда. Агент был человеком сильным и ловким, но по скалам ему лазать раньше не доводилось, и нельзя сказать, что новый опыт ему понравился.

— Думаю, не стоит возвращаться к обсуждению решённого вопроса, — ответил Кай, который уже шёл к другому краю скалы. — Порта́л будем ставить рядом с убежищем. Бер, скажите, а на острове есть места, где можно найти пустотные кристаллы?

— Пустотные кристаллы? — переспросил Бер. — Что это такое?

— Это... Мне проще будет показать...

Кай достал небольшой коробок, открыл его и вытряхнул на ладонь несколько "слёз пустоты" — самых доступных в Грейтауне кристаллов, которые в основном добывали на Сером острове. По форме кристалл действительно напоминал слезу и слегка светился изнутри насыщенным голубым светом.

— Ну, есть одно место, где можно после шторма найти такие штуки, — сказал, присмотревшись, здоровяк. — Может, не такие, но похожие. Правда, это в другой части острова. На островах их называют "пустотными каплями", или "каплями пустоты"... ну или просто "каплями"...

— И много их можно собрать? — оживился Дикс.

— Нет, не много. Если специально после шторма туда пойти, то может наберётся с десяток. Их торговцы охотно берут, но я не собирал. Ходить далеко, а собирать, считай, нечего. Проще лишнюю корзину яиц насобирать.

Дикс скривился. Десяток кристаллов — это на самом деле далеко не ерунда. Для какого-нибудь бедняка — это целое состояние, которое позволит пару лет сытно прожить. Но для торгового клана это смешное количество, никто сбор организовывать не будет.

— А что, на островах несколько кристаллов... "слёз" ценится не дороже, чем корзина яиц? — несколько удивившись, спросил Кай.

— Сложно судить, — ответил здоровяк, глядя, как матросы вдвоём тянут ящик с оборудованием к краю скалы, где начиналась крутая извилистая тропка вниз. — Давайте, я лучше сам эти коробки вниз спущу. А то ваши люди или ноги сломают, или груз разобьют.

Высказав предложение, Бер подхватил тот ящик, что побольше, и без заметного усилия забросил его себе на плечо. У Кая даже сердце ёкнуло, когда упакованное оборудование стоимостью в сотню его стипендий взмыло вверх, как перышко. Здоровяк же неспеша пошёл вниз, двигаясь по опасным уступам так, словно это широкая и удобная лестница.

— "Слёзы" — то они ценные, поди, — продолжил он говорить на ходу, — только есть острова, где их много добывают и без большого труда. А вот столько чаек, как у меня, мало где живёт. И яйца их ценятся куда дороже, чем утиные с Болотного острова. Ну а про куриные, которых везде хватает, и говорить нечего. Чайки, они же рыбу в море у берега ловят, рядом с теми местами, где тварей много. Оттого эти яйца и особенные. Из них снадобья разные для прикоснувшихся готовят. Ещё, если прикоснувшийся эти яйца ест, то у него сила восстанавливается, даже если он в глубине острова сидит и в море не показывается... Не так быстро, конечно, как если "капли" пить, но тоже помогает. Но "капли" пить больно, а яйца есть вкусно, хе-хе... Так что торговцы ко мне именно за яйцами плывут.

— Как это — пить "капли"? Кристаллы что, можно глотать, чтобы силу накапливать?

— Ну, это я не знаю, — ответил Бер, перепрыгивая с одного узкого камня на другой. — Обычно "капли" не проглатывают. Прикоснувшиеся просто вытягивают из них силу, для этого глотать их необязательно, можно просто в руку взять. Только об этом меня расспрашивать не надо, я же не прикоснувшийся. Лучше Тока спросите, он лучше пояснит.

Кай, который спускался за здоровяком, не смог прыгнуть так же ловко и чуть не покатился вниз, но Бер легко перехватил его за плечо и спас от позора.

— А что значит "прикоснувшиеся"? — спросил Курт, предположивший, что так на островах называют магов. Рассказа Кая о кудесниках с островов он не слышал.

Слова здоровяка несколько сбили его с толку. Ведь маги не поглощают пустотную энергию, а только перенаправляют её из кристаллов в артефакты, получая тот или иной эффект. При этом тела у них страдают, быстро изнашиваются и стареют, но общеизвестно, что это разрушение обычно не сопровождается болью. Слабостью, притуплением чувств — да, но не болью.

— Прикоснувшиеся — это те, кто изменён пустотой и имеет дар, — ответил Бер, продолжая прыгать по уступам. — У вас разве таких на берегу нет? Дар охотника — приманивать животных, гарпунщика — становиться сильным и быстрым, тени — отводить глаза... Они берут силу от пустотников и используют её. А могут пить её из кристаллов. Так быстрее и легче, но кристаллы нужно собирать или покупать. У вас разве не так?

— Нет, подожди, — Курт не мог поверить. — У вас же эти прикоснувшиеся делают это с помощью каких-то предметов? Не знаю, как они у них выглядят. Например, жезлы или какие-нибудь браслеты, шары...

— Ну, бывает, что используют некоторые предметы, но это только особо умные какие-нибудь или обученные. Чаще без всего обходятся.

Кай, который о прикоснувшихся слышал уже не впервые и даже видел троих из них вблизи, слушал и поражался. Информация была новой и интересной. Яйца у чаек действительно представляют не только гастрономическую ценность. И это связано всё с теми же прикоснувшимися, которых можно встретить на островах. А кристаллы, которые в королевстве используют как накопители и источники пустотной энергии, местные кудесники тоже используют для подпитки своих необычных способностей. Уже ради только этих новых знаний стоило отправиться в экспедицию на острова.

Положив ящик рядом с входом в пещеру, Бер отправился за вторым, который два матроса с большой осторожностью спустили от силы на одну пятую часть пути от вершины. Кай обошёл площадку рядом с навесом, примеряясь, как лучше разместить портальную арку. Из пещеры вышел Ток.

— Ваша подруга говорила, что там, где работают порталы, всё разрушается. Так что лучше, если вы разместите вашу арку на несколько шагов дальше, не хотелось бы, чтобы у этой пещеры обрушился свод.

— Разрушения стоит бояться там, где портальные ворота активируют часто, — покачал головой учёный. — Думаю, что на этом острове пространственный туннель будут активировать от силы пару раз в месяц. С такой частотой для разрушения камня потребуется много лет. Дерево, металл или керамика разрушаются быстрее, но не скалы. Хотя, пожалуй, вы правы. Перенести портал даже на 1 метр потом будет невозможно без больших затрат. Так что скорее всего он устанавливается раз и навсегда. Если из-за нашего выбора через десять лет с потолка и стен пещеры начнёт сыпаться каменная крошка, нас всё равно будут поминать, как тех, кто не продумал элементарные вещи.

— Да, — кивнул Дикс, по-хозяйски осматривая скалы. — Тем более, что из этой пещеры может получиться прекрасный склад. Склон здесь удачный, вода внутрь при дожде не попадает, да и объём довольно заметный.

— Ну, это нужно ещё обсудить с хозяином пещеры, хотя согласен, места тут предостаточно.

Вход в скале был таким, что при входе приходилось наклоняться, но через пару саженей проход расширялся и в стороны, и вверх, пока не переходил в помещение, края которого даже не удавалось рассмотреть при свете фонарей.

— Пещера у меня большая, — сказал подошедший со вторым ящиком Бер. — Мы с отцом когда-то думали сделать здесь загон для коз, но потом отказались от этой идеи. Несколько раз приручали этих бестий, но всё без толку. Если держать их на привязи или в загоне, то нужно им постоянно еду таскать. Жрут они много. А если отпускаешь пастись, то они по скалам разбегаются, и замучаешься их искать и возвращать. Я держал парочку в сарае у озера для молока, там рядом и веток можно наломать, и камыш тоже едят, но не листья, а стебель. Но потом отпустил, не настолько я молоко люблю, чтобы возиться.

— Это не он отпустил, хи-хи-хи! — выглянула из-за спины Тока Гера. — Это Мика. Сказала, что нечего их неволить, и отпустила. Это потому, что Бер их запирал в сарае, как и нас тогда запер, хи-хи-хи.

— Не выдумывай, никого я не отпускала, — зашипела на лохматую целительницу старшая сестра. — Они сами выбрались.

— Да знаю я, что ты их отпустила, — прогудел Бер. — Не страшно, если очень захочу, то поймаю. Этих или других, коз на острове полно.

Мика смотрела насупившись, на щеках проступили красные пятна. Похоже, что ей до сих пор было неловко за свою выходку.

— А зачем вам козы, если у вас чайки есть? — спросил Курт, который разбирал ящики.

— Для молока, — ответила Мика, краснея ещё сильнее. — Бер молоко любил пить.

— Ну, так я и говорю, — кивнул Курт. — Чаячье молоко по-моему даже вкуснее, чем козье.

— Чаячье молоко? — Гера подошла к матросу ближе, всматриваясь ему в глаза. — Мика, он вроде бы не сумасшедший и даже не врёт... Не понимаю... Разве чайки дают молоко? Как их доить-то? Они же птицы!

— Так доить-то и не надо. Вы что, не умеете молоко из яиц делать?

— Не-а, а разве так можно?

— Конечно можно, хотите, научу? — улыбнулся старый моряк, глядя на девочек.

— Он, наверное, шутит, — не удержалась Мика, но Гера покачала в ответ головой.

— Я сейчас, — сказала старшая сестра и убежала вглубь пещеры, чтобы вернуться с корзинкой, на дне которой лежало десятка три яиц, и с глиняным горшком. — Покажи. Пока не увижу — не поверю!

— Легко, — ухмыльнулся Курт. — Принеси-ка немного воды и ещё одну посуду. Только вода желательно горячая.

Девочка вернулась с глиняной миской и довольно тяжелым кувшином с водой. Всё это она поставила перед говорившим невероятные вещи чужаком.

А Курт уселся на крышку от ящика, подвинул к себе посуду и корзинку и принялся за дело. Сперва он сполоснул горшок, затем налил в него немного воды.

— Огня нет? Можно, конечно, и из холодной, но с горячей лучше.

— Сейчас! Дай! — Мика забрала у Курта горшок и убежала в пещеру. Через пару минут она вернулась обратно, и над поверхностью горшка шёл пар. — Держи, горячая.

Курт принял горшок и аккуратно поставил перед собой, потом начал разбивать яйца и ловко отделять желтки от белков. Белки отправлялись в миску, а желтки — в горшок. Разделив так пару десятков яиц, матрос встал и пошёл к зарослям лопуха.

Там он выбрал и сорвал один зелёный лист, плотно накрыл горлышко горшка и принялся трясти сосуд так энергично, что Кай испугался, что к разрезанной верёвке в хозяйстве Бера может скоро добавиться разбитая посуда. Но Курт оказался профессионалом и ничего не разбил. Он поставил накрытый листом горшок на ящик и кивнул Мике.

— Смотри.

Мика недоверчиво убрала лопух и заглянула в глиняный сосуд.

— Не может быть! — девочка схватила горшок в руки и стала рассматривать вблизи, потом не удержалась и попробовала содержимое. — Правда похоже на молоко! Ты что, прикоснувшийся? Это у тебя дар такой?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся старый моряк. — Никакой это не дар. У меня на родине так молоко из яиц делают, когда на болоте промышляют. У нас там тоже чайки живут, черноголовые. Считается, что так вкуснее, чем просто яйца пить. А из белков омлет хороший получается.

Мика подошла к Беру и протянула горшок ему:

— На, попробуй!

Здоровяк взял горшок, который в его руках показался обычной кружкой, и выпил содержимое.

— И правда, как молоко, — довольно улыбнулся хозяин острова. — Хотя и пахнет рыбой, как яйца. Всю жизнь яйца собираю, а такого фокуса не знал.

— Да, чудеса бывают разные, — поднял руки Кай. — Когда заработает портал, вы сможете превращать яйца и в козье молоко, и в коровье. Этого добра в Грейтауне хватает и стоит недорого. Но чтобы всё получилось, нам в ближайшее время лучше не отвлекаться. Давайте займёмся нашим делом.

С помощью Лиры Кай провёл замеры и обозначил площадку для монтажа. С точки зрения Дикса, учёные действовали слишком уж дотошно. У него бы всё получилось быстрее, но замечания агент решил оставить при себе. Хотят, пусть возятся с уровнями и измерительными шнурами хоть ещё пару часов.

С помощью лопат сняли немного грунта, чтобы обеспечить идеальное расположение основания, затем собрали уже знакомую по утренним работам конструкцию и, наконец, расположили в предназначенных гнёздах энергетические кристаллы. Осталось только повернуть рычаг и ждать реакции.

— Сейчас мы пошлём сигнал магам на берегу, они должны активировать портал со своей стороны и открыть пространственный туннель, — Кай сказал и сделал паузу, заставив всех на него посмотреть. — К следующим моим словам прошу отнестись со всей серьёзностью. Когда маги закончат свою работу, мы точно не знаем, но в этот момент внутри рамки находиться нельзя. Любой предмет, который здесь окажется, мгновенно будет разрезан на две части, словно кусок масла раскалённой струной. Когда портал активируется, то станет вполне безопасным вплоть до его выключения. Перед тем как схлопнуться, портал издаёт характерный звук. Маги говорят, что портал "мяукает". Звук действительно похож на кошачий крик, но он куда пронзительнее. Если услышите такой звук, то сразу отбегайте от портала. Во время разрыва опасно может быть не только внутри рамки, но и на небольшом расстоянии от неё. Чтобы отойти после звука, останется около шести ударов сердца. Потом портал закроется.

Убедившись, что его услышали, Кай подошёл к арке и повернул рычаг. По конструкции прошла лёгкая вибрация, два кристалла на пару секунд загорелись ярче, а после наоборот потускнели. На этом пока всё и закончилось, теперь нужно было ждать.

Кай поставил стул в трёх шагах напротив арки и сел дежурить первым. Шансов, что портал активируется в первые полчаса, практически нет, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Пробный запуск портала будет всего на 2 минуты, за которые нужно принять тестовую посылку, проверить её, отправить обратно и потом получить подтверждение о нормальной работе. Если что-то пойдёт не так, то следующий запуск пройдёт где-то через час или позже. И снова будет проверка работы пространственного туннеля. Если же тесты пройдут успешно, то через портал нужно будет пройти кому-то из членов экспедиции. И всё это за 2 минуты.

Портал активировался спустя два часа после активации якоря, когда на стуле дежурил Курт. К этому времени к пещере растопили очаг, и девочки приготовили для моряка омлет из тех самых белков. Своим фокусом пожилой мужчина, у которого дома подрастали внучки, просто покорил сестёр.

Глядя, как они жарят яйца на плоском камне, Курт задумался о том, что когда он зашёл в пещеру, то огонь в очаге не горел, угли еле тлели под золой. Мужчина вспомнил, как быстро Мика нагрела воду в горшке: зашла в пещеру, а через пару минут вернулась с парящим сосудом. Но как она это сделала? Похоже, девочка тоже способна на фокусы.

Сидя на стуле, Курт прокручивал всё это в голове, но тут контур замигал, и ему стало не до досужих мыслей. Портал заработал.

Глава 25 В ожидании

Проверка портала при первом запуске отработана десятки лет назад. Несмотря на то, что в королевстве установлены и действуют уже даже не десятки, а сотни портальных арок, все равно остаются особенности, которые маги могут не учесть при запуске очередного портала. Тем более, что в этом случае появился фактор Серого моря. Поэтому хорошо, что есть проверенная на практике процедура контроля.

Через несколько секунд после того, как плоскость, окруженная рамкой портальной арки, засветилась перламутром, из пространственного туннеля выпал обитый медными полосками деревянный ящик.

Курт оттянул посылку на пару шагов в сторону и, скинув блокирующие скобы, открыл крышку. Внутри ящик был разделен на двенадцать частей. В первых двух были клетки. Белый голубь и серая крыса выглядели вполне живыми и здоровыми. В следующих лежали неживые предметы из трех металлов, стекла, пчелиного воска… В последних двух ячейках лежали пирамидки изо льда и маленький котелок, накрытый сетчатой крышкой. В котелке тлели угли.

Крышка была расчерчена на двенадцать частей, и в каждой был нарисован и подписан соответствующий предмет. Курт взял лежащий в специальной выемке мелок и поставил галочки у каждой картинки. Так он подтвердил, что все тестовые предметы переместились и не претерпели видимых изменений. Потом положил в ящик письмо, подготовленное Каем, и добавил к предметам камень, найденный недалеко от того места, где располагался портал.

Теперь ящик нужно было закрыть и забросить обратно в портал, что и выполнил старый матрос, после чего отошел от портала на несколько шагов и на всякий случай спрятался за деревом. Вскоре после этого раздался звук, словно кто-то наступил коту на хвост, и тот решил всему миру об этом сообщить. Многочисленные эксперименты показали, что разрушительное действие портала на окружающие предметы проявляется в основном именно после этого момента, когда запускается процесс схлопывания пространственного туннеля. Маги на больших портальных постах предпочитали эти мгновения проводить за преградой, покрытой замазкой из плоти пустотных тварей. Считалось, что только это надежно защищает от пагубных эманаций.

Еще несколько секунд — и пленка портала погасла. Теперь маги с той стороны обязаны повторно активировать портал через десять минут. Курт же с чувством выполненного долга побежал в пещеру, чтобы порадовать Кая: вроде все прошло как надо.

Кай выслушал известия со смешанными чувствами. С одной стороны, новости прекрасные: они реализовали первый этап экспедиции — добрались до ближайшего острова и успешно установили портальный якорь. Но была и другая сторона. Через час портал должен снова заработать, и кто-то должен через него отправиться в Грейтаун. Что бы ни показывали тесты, первая полноценная проверка — это провести через пространственный туннель живого человека. Кай понимал, что не сможет переложить этот груз ни на кого и отправится через портал сам. Статистика говорила, что пострадать он может с вероятностью около четырех процентов. Вероятность исчезнуть или погибнуть заметно меньше — примерно полпроцента, а вот оказаться на той стороне не совсем здоровым — шансы заметно выше.

Когда с этой стороны укрепят арку, добавят резервные контуры и откалибруют связывающие векторы, шанс пострадать упадет до трех сотых процента. Но это будет потом, а сейчас портал настроен грубо, и возможны нюансы.

Кай решил не думать лишний раз о том, на что уже не может повлиять. Он переговорил с Лирой, напомнив, что при его отправке нужно будет проследить за работой энергетического контура портала. Если произойдет сбой, то его нужно будет подробно описать в письме и переслать его через портал магам, чтобы они смогли исправить искажения.

— Господин Грин, — обратился к Каю Дикс, когда тот закончил обсуждать с Лирой технические детали и сел на стул, на котором недавно дежурил Курт, — у меня предложение. Давайте первым через портал пройду я. Моя роль здесь не столь важна, а вот если вы пострадаете, то продолжение экспедиции будет под большим вопросом.

— Спасибо за предложение, господин агент, я ценю вашу смелость, но пойти должен я. Если со мной что-то случится, профессор Гильм найдет мне замену и отправит сюда после настройки портала. Управлять Компасом Пустоты вполне способна и Лира без меня — ей просто нужен толковый человек для подстраховки. Так что продолжению экспедиции ничего не грозит.

Лира, услышав слова Кая, была несколько удивлена. Она знала, как носится молодой ученый со своим изобретением. Оказывается, он готов доверить ей работать с прибором без его помощи. Она сама давно считала, что готова к этому, но то, что с этим согласен выскочка Грин, стало неожиданностью.

Дикс остался недоволен. Он не горел желанием лишний раз рисковать своей шкурой, но ему хотелось попасть на доклад к Гальрину. За информацию о прикоснувшихся и скользящих глава клана должен был хорошо заплатить. Самому агенту деньги сейчас были не нужны, но у него на берегу осталась сестра. Если он исчезнет, то некому будет платить за ее обучение и квартиру. Да и свободы маневра у него и у его шефа будет больше, если в Грейтауне появится сам агент, а не ученик строптивого профессора.

Дикс еще раз попробовал уговорить ученого поменяться, но тот снова отказался. А из-за чрезмерной настойчивости Дикса, похоже, начал что-то подозревать и уперся еще сильнее.

Лира понимала, что агент заинтересован попасть на доклад к своему нанимателю. Гальрин точно имеет свои скрытые интересы в этом предприятии. Нужно будет следить за действиями Дикса внимательно. Эта экспедиция для Лиры слишком важна, а торговцу она доверяет мало. Усугубляет все еще и тот факт, что Гальрин дал понять ее отцу, что не против рассмотреть юную маркизу в качестве своей будущей жены. Уж что-что, а брак с этим холодным и скользким дельцом точно не входил в планы девушки.

Лира посмотрела на портальную арку с еле светящимися кристаллами и вдруг поняла, что беспокоится о том, как доберется до Грейтауна Кай. Она привыкла испытывать от присутствия Грина легкое раздражение. Как ученый он, наверное, заслуживал уважения, но он был ее конкурентом в академии, и в их деловом сотрудничестве не было особой дружбы. Сейчас же она искренне не хотела, чтобы он пострадал.

При прохождении через плохо отлаженный портал чаще всего рискуют здоровьем. Удар может быть разным: возможно легкое недомогание, а могут быть и серьезные проблемы. Бывали случаи, когда человек добирался внешне невредимым, но терял память или сходил с ума.

Если Кай серьезно пострадает, то Лира по сути станет главной в этой экспедиции. Кого бы ни прислал ей в напарники УГ, он займет позицию помощника. Лира лучше всех после Кая разбирается в работе Компаса, а ее статус наследницы знатного рода существенно добавит ей авторитета. Дикс, конечно, попытается перехватить инициативу, но к этому она будет готова…

Прогоняя возможные ситуации в голове, Лира снова очень ясно почувствовала, что не хочет, чтобы Кай пострадал. Пусть это ей и выгодно, но она не хочет получить преимущество такой ценой. Что-то изменилось в их отношениях после того, как он привел ее в сознание на мокрых камнях, только что пережившую худший, пусть и вымышленный, кошмар в жизни.

Девушка вспомнила, как забиралась на скалу, опираясь на подставленные вместо ступенек плечи, как мерзла рядом с Грином в каменной нише, как он снял ее с этой проклятой веревки, на которой она качалась, и отнес к ручью… А еще этот парень, которого она считала недостаточно решительным, не задумываясь прыгнул за ней в воду, хотя ему тоже было страшно. Им всем тогда было очень страшно… За последние два дня прошло слишком много всего, и их отношения явно изменились. Вместо конкурента Лира увидела человека, на которого можно опереться. Такой может стать достойным союзником, может даже другом.

Но, несмотря на все продуманное, уговаривать Грина принять предложение Дикса маркиза не стала. Его решение было правильным, риск был оправдан и взвешен. Вместо этого Лира подошла и проверила стабильность работы контура, протестировала синхронизацию каждого кристалла. Сделав все возможное, она решила отвлечься от тревожных мыслей и поболтать с сестрами.

— Лира, а когда мы поплывем на Року? — встретила девушку вопросом Гера.

— Это зависит от многих вещей. В первую очередь от разговора Кая с нашим учителем. Но если все будет так, как планирует Кай, то мы отплывем дня через три. Нам нужно провести на острове некоторые опыты и замеры, еще, возможно, получить через портал дополнительное оборудование.

— А вы не боитесь, что вернутся те скользящие, которые на вас напали?

— Я думаю, что наш капитан способен обеспечить оборону от этих негодяев. Тем более что один раз у него уже это получилось.

— Да, Курт нам рассказал, как их расстреляли из древнего оружия.

— Из древнего? — удивилась Лира. — По-моему, ружья на корабле если и не совсем новые, то уж точно не древние.

— У нас все огнестрельное оружие считается древним. Им почти никто не пользуется, потому что трудно добыть порох. Его делают только на одном острове — Ржавого Руна, и то совсем немного. Поэтому у них тоже используют арбалеты с острова Тисов или обычные луки. А мы слышали, как у вас на корабле стреляли из ружей. Это словно гром, у того, кто стреляет, наверное, вообще уши закладывает!

— Не только уши закладывает, еще и в носу чешется, — улыбнулась Лира, вспоминая, как отец учил ее стрелять из карабина. — Пороховой дым довольно едкий. А у вас на острове тоже используют арбалеты?

— Да, у стражи совета старейшин, — ответила Мика, — даже двузарядные арбалеты есть. Они взводятся специальными рычагами и бьют больше чем на двести шагов, а тяжелые однозарядные — вообще на пятьсот...

По девочке было заметно, что тема ей интересна. Рассказывая, она даже двигала руками, словно целилась и стреляла из арбалета.

— Ты так в этом разбираешься, ты что, сама из такого стреляла? — с улыбкой спросила Лира.

— Нет, но Бер учил меня стрелять из лука, а для гарпунщика это куда важнее, — серьезно ответила девочка.

— Почему важнее?

— Потому что хороший гарпунщик должен уметь стрелять из лука. На охоте в море часто нет времени на перезарядку, поэтому используют гарпуны или усиленные луки, которые обычный человек натянуть не сможет. А гарпунщики, используя пустотную силу, метают тяжелые стрелы быстрее, чем сердце ударит три раза.

— А ты пробовала стрелять из лука с усилением?

— Ага! Хи-хи-хи! — засмеялась Гера. — Она пыталась натянуть лук Бера. Наглоталась силы так, что голову совсем снесло, а тетиву только на пару дюймов и сместила. Тоже мне, великая гарпунщица! Хи-хи-хи!

— Вот я тебе… — попыталась дать подзатыльник младшей сестре Мика, но та ловко увернулась и спряталась за спину Лиры.

— У Бера очень сильный лук, — сказала Мика, поняв, что до ушей младшей сестры ей не дотянуться. — Из такого только гарпунщикам и стрелять. Он для меня сделал два других, полегче.

Мика отошла в слабо освещенную часть пещеры и вернулась с двумя луками без тетивы. Из мешочка на поясе девочка бережно достала тетиву и, уперев в пол, согнула лук, после чего передала его Лире. Та взяла его в руки и попробовала натянуть. Лук был довольно слабым. Из такого разве что шагов с тридцати можно убить утку.

Натянулся лук легко, без чрезмерных усилий. Но Лира — взрослая девушка, довольно крепкая и немного умеющая обращаться с луком. Для девочки лет одиннадцати-двенадцати стрелять из такого должно быть довольно трудно. Потом Лира взяла второй лук. Попробовала натянуть и поняла, что у нее не получается. Лук едва гнулся — похоже, дерево было непростое. Лира встала поудобнее и потянула изо всей силы — лук согнулся от силы на одну треть. Как, интересно, девочка тетиву-то на него надела? Или… А, она использовала силу! Ну что ж, можно и так.

Лира потянулась к своему внутреннему сосуду, в котором еще оставалось немало пустотной энергии. Помня неприятное побочное действие, она отделила совсем немного и переплавила в силу. Привычный укол боли и теплая волна. А еще чувство легкого опьянения, которое Лира приготовилась контролировать.

На этот раз, став в позу стрелка, Лира уверенно натянула оружие. Оно потребовало заметных усилий, но она точно была способна стрелять из этого лука, который немногим уступал в мощности луку для охоты на крупного зверя или же боевому оружию. Захотелось попросить у девочки пару стрел и попробовать, но Лира усилием воли подавила в себе ребячество. Сейчас не до игр. Хотя такой лук уже вовсе не игрушка. Вот и еще одно применение ее необычному дару — она сможет стрелять из тяжелых луков, предназначенных для мужчин.

— А где лук Бера? — не удержалась она от вопроса.

— Его нельзя брать, — покачала головой Мика.

— Вот, держи, — Гера с хитрой улыбкой протянула девушке то, что «нельзя брать».

Лира взяла в руки лук хозяина острова. Было видно, что это оружие делали долго и тщательно. Толстое древко из того же дерева, что и луки Мики, было украшено резьбой. Лук не был натянут, и Гера отдельно подала тетиву.

Лира попробовала надеть ее на лук, но сил явно не хватало. Она рискнула переплавить еще пустотной энергии, но смогла лишь еле-еле согнуть древко — тетива так и осталась ненатянутой. Да уж, из такого лука и здоровяк Ганс, наверное, стрелять не сможет. Какой же этот Бер богатырь!

— Убери на место, — вернула Лира так и не собранный лук Гере. — Это игрушка не для девочек.

Гера быстро отнесла взятое без спроса. Видно было, что она все же опасается рассердить хозяина вещи.

— Вот и я говорю, — заявила младшая сестра, вернувшись. — Незачем нормальной девушке из лука стрелять. Охота и война — мужское дело.

— А ваш остров с кем-то воюет?

— Последние годы войны не было, но моя мама помнит, когда мы воевали с Плюмом.

— А что это за остров такой?

— Плюм — это не остров, а город. Он тоже на острове Року, в его северной части. Там правит род Руров. А мы с сестрой с юга острова, наш поселок — один из многих, входящих в Южный союз, где всем управляет совет старейшин.

— А почему эти Руры с вами воевали?

— Хотели, чтобы все им подчинялись. У них сильные воины, и они считают, что должны править всем островом. Только на юге жителей намного больше, и таких хозяев у нас никто себе не хочет. Мама говорит, что каждый новый барон Рур, когда вырастает, начинает готовить войну против Юга. Долго готовится, потом идет в поход и получает по зубам. Затем все успокаивается, и пока лет через тридцать не подрастет новый барон, юг и Плюм мирно торгуют друг с другом.

— А сейчас в этом Плюме молодой барон, который еще мечтает о реванше, или старый, которого успели разбить?

— Сейчас там правит Колин Рур. Он уже седой, но еще сильный. Последнюю войну начал именно он. А еще он злой, как пустотный хорт. От него к нам на юг сбежало несколько человек, так он их родственников до смерти запорол, сволочь! И он постоянно тренирует своих воинов, словно готовится опять на нас напасть.

— А с другими островами вы не воевали? Никто из чужаков не пытался вас захватить или ограбить?

— Нет, конечно. У нас большой остров. Только в моем поселке живет больше тысячи человек. Чтобы воевать с нашим островом, нужно отправить на него армию, а как это сделать, если между островами могут ходить только команды скользящих, а их мало? Хотя когда-то случалось, что приплывали лодки с Крабьей гряды, грабили несколько домов и уплывали. Но это было очень давно, я тогда еще не родилась...

Раздался резкий мяукающий звук и все на миг замерли. Кай Грин отправился с отчетом в Грейтаун.

Глава 26 Счастливый крюк и невезучий матрос

Капитан Арст в очередной раз обошел палубу, проверил состояние бочонка с порохом, укрытого промасленной тканью под навесом. После нападения он постоянно держал команду в готовности. Близился закат, и когда солнце сядет, на палубе должны будут дежурить двое матросов. Последние четыре часа вахту нес сам капитан. Людей у него было немного, и он сам участвовал в дежурстве, чтобы те, кому заступать в ночь, могли выспаться.

Арст подошел к борту и осмотрел поверхность бухты. Расстояние было небольшим, и подзорная труба ему не требовалась. С годами он начал хуже видеть вблизи и часто доставал лупу, когда работал с картами в каюте при свете фонаря, но вдаль старый моряк видел так же хорошо, как и в юности.

Вместо футляра с подзорной трубой он продолжал таскать на поясе тяжелую кобуру с заряженным револьвером. Оружие в таком месте нужно держать под рукой. Все три ружья Ганс еще с утра почистил и зарядил. Чтобы перезарядить не сработавшее во время нападения ружье, отсыревший порох с затравной полки удалили, насыпали новый и выстрелили. Лучше потратить заряд, чем сомневаться, сработает ли оружие во время боя. Перед тем как заряжать, проверили кремни в затворах, один заменили на лучший. Два ствола поставили под навес, а одно, завернув в промасленную ткань, положили у борта, рядом с тем местом, где будет стоять дежурный.

Погода была спокойной, и поверхность водной глади, зажатой между скальными стенами, напоминала зеркало. Шлюпка, доставившая отряд на берег, была сейчас поднята в целях безопасности на борт. Злоумышленники могут не решиться напасть на корабль, но украсть или повредить шлюпку, если ее оставить привязанной у борта, — вполне.

Осмотрев бухту, капитан обошел все судно вдоль борта, всматриваясь в черную воду. Залив был узким, но глубоким. Повар привязал к концу спасательного линя груз и пробовал достать дна. Длина линя была около сорока локтей, но дна он не коснулся. Нести веревку, чтобы удлинить линь, капитан не разрешил: нужды знать точную глубину нет, а если линь на дне за что-то зацепится, то можно лишиться ценной вещи. Он, как и всякий моряк, знал, что хорошая веревка на корабле никогда не бывает лишней.

Обойдя судно по кругу, Арст задержался взглядом на обшивке бортов. Старые доски, пропитанные маслом и смолой, сдерживали морскую воду уже второй десяток лет. Капитан перед экспедицией хотел обить нижнюю часть бортов медными пластинами, как делают на военных фрегатах королевского флота. Удовольствие это не из дешевых, но медь и обрастает куда медленнее — можно чистить борта не каждые два года, а раз лет в семь-восемь. А главное, такой борт куда труднее пробить. Да только на обшивку Гальрин денег не дал, а сам капитан эту доработку не потянул — за срочность мастера в доках заломили слишком высокую цену.

Когда солнце село за горизонт, из-за высоких берегов бухты его видно не было, но опустившаяся темнота указала на приход ночи. Двое сменных матросов заняли свои места. Бросив последний взгляд на близкий берег и пару чаек, сидящих на обломках пирса, капитан отправился к себе в каюту.

У себя старый моряк не стал сразу ложиться спать, а сел за стол и снова раскурил трубку. Невеселые мысли ворочались в голове. До сих пор трудно было понять, что заставило его принять предложение Гильма и отправиться в эту экспедицию.

За долгие годы он не смог сколотить себе состояние, но и долгами тоже не обзавелся. На берегу у него был небольшой полузаброшенный дом, в котором жила его престарелая родственница. Жена Арста умерла, а единственная дочь не желала видеть отца, которого винила в смерти матери. Внуков капитан ни разу не видел, только отправлял им подарки на праздники, радуясь, что дочь хотя бы в сердцах не посылает их обратно.

Когда дочь была маленькой, она любила его рассказы про море. Но чем старше она становилась, тем меньше любила это море, из-за которого отец оставлял ее на долгие месяцы. Для маленькой девочки отец был настоящим героем, а для подросшей девушки стал мужчиной, который променял семью на работу. Ведь он мог найти компаньона или нанять помощника, перейти на недалекие торговые рейсы. Он мог устроить жизнь так, чтобы большую часть времени оставаться на берегу. В деньгах, может, даже выиграл бы. Но он всегда хотел в море, тосковал на берегу, все искал новые берега и дороги.

Когда жена заболела, он в первый раз засомневался, соглашаясь на дальний рейс. Но море звало, и он ушел со своей командой. Вернулся удачно, команда здорова, и в кошельке потяжелело, но дома... Дома его никто не ждал. Жену похоронили без него, а дочь при встрече только спросила: «Оно того стоило?» — и, отвернувшись, ушла.

Когда Гильм рассказал ему о своих планах, Арст согласился сразу. Это было дело, которое могло оправдать его. Даже не в глазах дочери, а в его собственных. Если они откроют путь на потерянные острова, то его жизнь прошла не зря. Так он думал, закупая припасы и комплектуя команду.

А теперь старый капитан сомневался. За свою жизнь он привык не переживать, но команда... У старого Курта на берегу внучки, Ганс еще женой не обзавелся, но его ждут мать и сестренка. Отец здоровяка тоже был моряком и два года назад пропал где-то в Северном море вместе с китобойным судном. Ганс говорил, что мать до сих пор ждет отца и каждый вечер молится, чтобы он вернулся целым.

Генри оставил на берегу невесту. Они хотели пожениться, но родители девушки узнали, куда отправляется «Призрак», и настояли, что свадьба будет только после того, как юноша вернется. Здраво рассудили, что если корабль сгинет, то можно будет подобрать дочери другого жениха, а вот молодой вдове устроить жизнь будет куда сложнее...

Потеряв семью на берегу, Арст не хотел терять тех, кого считал своей семьей в море. Великие открытия — это прекрасно. Особенно когда ты молодой ученый без жены и детей, а вот когда у тебя давно поседели волосы и ты понимаешь, что отвечаешь за всех, кто плывет на корабле по этому пустынному морю... Поэтому сейчас принятое тогда решение уже не казалось таким верным.

Он никого не принуждал и не упрашивал — с ним пошли только те, кто сам захотел, те, кто любил море и всегда хотел увидеть, что там, за новым горизонтом. Но если они не вернутся, то виноват будет он — капитан. И если он тоже не вернется, это ничего не поменяет. Ни в глазах дочери, ни перед богами, если они есть.

Затянувшись трубкой, капитан посмотрел на стоящую в углу бутылку, но удержался. Это на берегу он мог провести день в кабаке, заливая непонятную тоску терпким южным хересом. Здесь он должен держать голову трезвой.

Вместо бара капитан открыл ящик, обитый изнутри двумя слоями фланели. С краю в ящике лежала пара кожаных ремней, дальше в специальных углублениях хранилось два десятка пепельно-серых шаров размером с гусиное яйцо. Капитан хранил в ящике пустотную пращу.

Взяв один из шаров и неспеша покрутив в ладони, капитан думал, что против скользящих на их странных лодках с поплавками пустотная праща может стать довольно удачным оружием. Тот, кто привык целиться в плывущего кита, по лодке не промахнется, а энотера зацепит если не экипаж, то сам тримаран. Острые пружинные лезвия могут не пробить долбленую лодку, но поплавок из натянутой кожи они точно повредят. Быстро и основательно. Пожалуй, стоит завтра захватить ящик с китобойным оружием на палубу.

Капитан было уже закрыл ящик, но в последний момент снова откинул крышку и взял один из снарядов. Потом взял лежащий здесь же мешочек из многослойной замши, убрал энотеру в него и спрятал защищенный от случайного удара шар во внутренний карман жилета.

Табак в трубке прогорел, и раскуривать заново капитан уже не стал. Отстегнув натершую бок кобуру, он положил оружие на стол, расстегнул жилет и, не раздеваясь дальше, лег на кровать. Полежав несколько минут, вернулся к столу, достал револьвер. Проверил порох в затравочных камерах, осмотрел и ощупал кремень. Все в порядке, и на палубе он все проверил, только вот...

Капитан прокрутил в голове все, что он осмотрел перед тем как сдать вахту: зеркальную воду, полупустую палубу, борта «Призрака», уходящие в темную глубину... Чего-то он не досчитался... Крюк! Он же начинал и заканчивал обход по кругу от того места, где в борт вбит счастливый крюк, но наотрез не помнит, чтобы видел его. Странно...

Не выдержав подступившей тревоги, Арст застегнул жилет на пару пуговиц, накинул куртку и, взяв в руку револьвер, двинулся к лестнице.

На палубе после каюты было темно. Фонари не зажигали — их свет скорее помешал бы заметить чье-либо приближение к кораблю. Луна еще не взошла, а света звезд едва хватало, чтобы различать силуэты.

У борта, почти что напротив того места, где должен находиться крюк, дежурил Вонк — самый невезучий в команде. Говорят, что, приехав из деревни в Грейтаун еще совсем мальчишкой, он у ворот города поругался со старухой-гадалкой, и та его прокляла.

Не проходило и дня, чтобы с ним что-то не приключилось. Он падал на ровном месте, терял деньги и разбивал посуду... Лоб неудачника почти всегда украшала свежая шишка, рядом с которой могла быть еще одна или две, уже подзажившие. Но при этом несчастья касались лишь самого матроса, на его службе проклятие никак не сказывалось. Капитан держал парня в команде несколько лет и даже считал, что тот приносит тем, кто находится рядом, и всему кораблю удачу.

Когда Арст поднялся по лестнице, Вонк как раз нагнулся через перила, прислушиваясь к чему-то за бортом. Неожиданно голова матроса дернулась. На палубу полетели черные капли, и мужчина, крутнувшись вокруг своей оси, тяжело осел на палубу. При этом капитан услышал звук, словно кто-то громко щелкнул пальцами... Пустотный бич! Кто-то ударил Вонка пустотным бичом!

Арст кинулся к борту, но не стал перегибаться через перила. Вместо этого он лег рядом с неподвижным телом матроса и осторожно заглянул вниз, одновременно выставив дуло револьвера. Ничего! Только огоньки звезд, отраженные в зеркале темной воды.

Капитан отодвинулся и пару раз глубоко вздохнул. Подставляться под удар бича никто не хочет. Потом снова выставил вперед дуло и осторожно выглянул чуть дальше, скользнув взглядом по обшивке. Счастливого крюка не было на месте! И дело было не в темноте. Капитан, зная, где должен находиться талисман, стал всматриваться в эту точку и почувствовал, что это трудно. Взгляд сам по себе перескакивал в сторону, словно на этом месте находилось что-то неприятное, о чем не хочется думать.

Вспомнив мутное пятно, которое видел вместо тримарана при нападении команды скользящих, и сложив его с лежащим рядом убитым матросом, он сделал единственно возможный вывод: внизу у борта «Призрака» находится враг под маскировкой, и он вооружен пустотным бичом.

Возможно, нападающий один, и он добрался сюда вплавь, а может быть, к «Призраку» незаметно подплыла лодка. В любом случае, сейчас кто-то попытается забраться на корабль. Если бы его было видно, то можно было бы встретить его гарпуном, лежащим рядом с бортом. Бить сверху вниз карабкающегося по борту противника — милое дело. Только вот капитан никого не видел, а враг, как раз наоборот. По крайней мере, Вонка рассмотрели достаточно, чтобы пробить ему голову...

Значит, капитан правильно сделал, что не оставил револьвер в каюте. Арст выдвинул ствол в сторону предполагаемых нападающих и нажал на курок... Точнее, начал нажимать. Палец не успел преодолеть сопротивление довольно тугой пружины, когда оружие неожиданно вырвало из руки, словно кто-то с размаха врезал по стволу дубинкой.

Револьвер полетел куда-то назад, по ходу то ли сломав, то ли вывихнув его хозяину указательный палец. От неожиданной боли Арст с трудом сдержал крик. Посмотрев на лежащий рядом багор, а потом на правую руку с неестественно смещенным пальцем, капитан сам себе покачал головой. Так он много не навоюет.

Внизу кто-то сидит и смотрит в его сторону, приготовив пустотный бич для очередного удара. И эта сволочь явно умеет обращаться со своим оружием. Из револьвера был хороший шанс достать гада. Пять зарядов, два из которых с дробью... Эх, гад! Рядом лежит завернутое в промасленную ткань ружье. Только вот заряжено оно одной тяжелой пулей, а попасть с одного выстрела в невидимого противника шансов немного. А вот сволочь, сумевшая попасть в ствол револьвера, вряд ли промажет мимо ружья. Так что прицелиться особо не удастся, можно только пальнуть для острастки...

От улетевшего револьвера случилась польза. Он упал на палубу рядом с перевернутой шлюпкой и привлек внимание Ганса, который дежурил у другого борта ближе к носу. Обернувшись, он увидел лежащего капитана, который дал ему знак взять свое ружье и подойти. С двумя ружьями уже появлялся шанс. Хорошо, если первый выстрел собьет эту пустотную маскировку.

Капитан, морщась от боли, размотал защитную ткань и поднял ружье, чтобы тут же положить его обратно. В голову пришла другая мысль. Рискованная, но, возможно, единственно верная. Капитан отодвинулся от борта и стал на колени, дав Гансу знак стоять рядом. Потом он вытащил из-за пазухи замшевый мешочек и, обливаясь потом, выудил из него непослушными пальцами энотеру. Тяжелый шар он, подумав, взял в левую руку, мысленно обратившись к Вечному Морю.

На молитву капитан себе отвел всего три секунды — нельзя было терять время, когда враг уже может идти на абордаж. Затем Арст примерился и с силой швырнул китобойный снаряд в палубу. Матово-серый шар прошел сквозь препятствие так, словно «Призрак» делали не из доброго сушеного кедра, а из дыма.

Через мгновение раздался свист, а следом — резкие звуки ударов и крики. План удался! Снаряд раскрылся где надо и достал сидящих под маскировкой гадов.

— Стреляем и прячемся! — дал команду капитан, шагая к борту и заводя ствол через перила.

Только, как и с револьвером, опять все пошло не по плану. Ствол врезался в препятствие, которое доли секунды было полупрозрачным, а потом набрало цвета и превратилось в бородатого типа, который как раз собирался перемахнуть через перила, когда ствол уперся ему в плечо.

Капитан зарычал от боли. Столкновение потревожило сломанный палец и чуть не вырвало приклад из рук. Но в этот раз он не дал себя обезоружить. Вцепившись в цевье, Арст нажал курок средним пальцем, и тишину ночи разорвал грохот порохового выстрела. Тяжелая пуля разворотила абордажнику плечо и бросила его тело вниз, в воду. Капитану же досталась отдача — смещенный приклад отсушил ему предплечье.

Гансу выстрелить ничего не помешало. Когда он перегнулся через перила, морок уже исчез, и ему просто нужно было выбрать, в кого стрелять. В качающейся на воде лодке было несколько человек, но только один из них стоял на ногах. В него матрос и выстрелил, попав четко в середину груди. Убитый еще падал, а Ганс, уже перегнувшись обратно, чтобы положить ружье и подхватить багор. На обычно добродушном лице здоровяка застыла жесткая маска — подойдя, он увидел неподвижно лежащего Вонка и темное пятно, растекшееся вокруг его головы.

Перегнувшись через борт, Ганс начал бить багром тех, кто еще остался в лодке и не успел упасть в воду. Он не разбирал, кто из них жив, ранен или уже убит. В каждого он всаживал удар багра так же, как привык вбивать лезвие лопаты в шкуру кашалота, когда работал на китобое. Каждый удар был точным и сильным, безжалостно пробивая тела. Несколько секунд — и в тонущей лодке точно не осталось никого живого. После этого матрос отбросил багор и склонился над Вонком.

— Капитан, — крикнул он Арсту, который, убедившись, что враги на текущий момент кончились, пытался вправить на место указательный палец, — он дышит!

Глава 27 Старый знакомый

Арст аккуратно приподнял голову Вонка. Матрос чудом остался в живых. Удар бича сорвал изрядный кусок кожи с волосами и перебил ухо, но не это главное. С черепа снесло кусок кости размером со сливу, и сейчас рана была заполнена кровью, которая продолжала покидать тело раненого. Неизвестно, пострадал ли мозг, но если не остановить кровь, то матрос может умереть в считанные минуты.

Из внутреннего кармана капитан достал склянку с зельем. Стоило оно не меньше жалования Вонка за полгода, так как сделано оно было не аптекарем, а магом, и имело печать, подтверждающую его подлинность. Другой бы несколько раз подумал, прежде чем тратить такое зелье на кого-то другого, находясь в этих пустотных местах, но Арст не колебался, сорвав печать и вылив содержимое.

Кровь остановилась мгновенно, а края раны начали стягиваться прямо на глазах. На молодой коже с краю даже успели появиться волоски, но зелья было мало, и полностью следы удара не исчезли. Кроме того, зелье обеспечивало быстрое заживление, но не гарантировало, что всё в голове зарастёт как следует. Капитан помнил калеку, который таким зельем прирастил отрубленную во время сражения руку. Запястье срослось так, что на коже даже малейшего шрама не осталось, но три пальца из пяти не гнулись.

По крайней мере, Вонк дышал и, похоже, умирать уже не собирался. Если он не придёт в себя, то Арст попросит Грина отправить его в Грейтаун порталом к лекарям. Капитан подумал, стоит ли уносить раненого вниз или оставить его пока под навесом на палубе, но, оглянувшись, понял, что не это сейчас главная забота.

На палубе было довольно людно. На звуки выстрелов наверх поднялись оставшиеся четверо матросов и Ильва в своём неизменном плаще. Но не девушка и не моряки, вооружившиеся гарпунами, были проблемой. У противоположного борта стоял знакомый по прошлому нападению долговязый тип, а рядом и чуть позади находились ещё четверо незваных гостей, трое из которых держали в руках взведённые арбалеты.

— Не делайте лишних движений, — произнёс он сиплым, но удивительно звучным голосом и добавил, глядя на капитана с Гансом, — а вы не вставайте. Мы не собираемся вас убивать, если вы сами не дадите повода.

— Не двигайтесь, парни, — дал команду капитан своим людям. — Кто вы и что вам нужно на моём судне?

Считая Ильву, вооружённую кинжалом, на стороне команды было семеро против пятерых, но единственное заряженное ружьё лежало под навесом, а у противников были арбалеты. Кроме того, долговязый был местным колдуном, или прикоснувшимся, как их здесь называют. Прошлый раз его фокус с насланным страхом заставил всю команду потерять над собой контроль.

Колдун не спешил с ответом, оглядывая всех цепким взглядом. Матросы стояли, как и было приказано, но гарпуны держали направленными в сторону чужаков. Если накинуться на врагов сразу скопом, то есть шанс их прикончить. Расстояние в несколько шагов преодолеть недолго. Выстрелить они смогут только один раз. Нельзя однозначно сказать, кто выйдет победителем. Скорее всего, команда "Призрака" проиграет, но без потерь колдуну тоже не обойтись. А вот если капитан решит сдаться на милость нападающих, то никто не помешает островитянам прикончить обезоруженную команду.

Голову колдуна украшала повязка, левая рука была на перевязи. Похоже, что самоисцеление не относилось к его талантам.

— Меня зовут Йоган, — решил наконец представиться долговязый, — и мне нужен ваш корабль, но не ваши жизни.

— У меня нет оснований вам верить, и оружие складывать мы не собираемся.

— Ваши копья и мушкеты мне тоже ни к чему. Пороха на островах слишком мало, чтобы от них был толк. Можете сойти на берег вместе с оружием.

— Вы думаете, что сможете управлять судном? Это не ваши лодки в три сажени длиной...

— Разберёмся, — самоуверенно заявил главарь, но в голосе заметно проскользнуло сомнение.

— Чтобы развернуть парус при среднем ветре, нужна слаженная работа трёх человек. Вы пытаетесь откусить кусок, который не сможете прожевать. Вы даже вывести "Призрак" из бухты не сможете, врежетесь в скалы. Лучше возвращайтесь на свою лодку и мирно уплывайте. Мы не станем преследовать и мстить.

На лице колдуна отразилась внутренняя борьба. Нападающие приплыли на двух лодках, и команда одной из них была полностью перебита. Оставшиеся пять человек без должного опыта вряд ли справятся с управлением большим кораблём. Но отдавать добычу, которая уже почти в руках, он не собирался. Может, оставить команду на корабле, обезоружить и заставить работать под прицелом арбалетов? Для этого сначала их придётся разоружить, а потом постоянно контролировать на судне, которое они хорошо знают и где может быть припрятано что-то, что можно использовать как оружие.

— Значит, двое из вас останутся на корабле и помогут с парусами. Можешь сам выбрать, кого оставить. Не волнуйся, они будут живы и здоровы. Обучат моих людей, и я высажу их на одном из островов. Даже дам немного денег, чтобы они могли заплатить торговцам, если захотят вернуться сюда.

— Я не отдам своих людей! — Капитан положил руку на рукоять кортика.

— Ты не понял, старик, — ухмыльнулся долговязый. — Ты думаешь, я разговариваю с вами, потому что боюсь драки, боюсь потерять ещё людей? Поверь, это вам стоит бояться...

Взгляд долговязого изменился, словно он о чём-то задумался, а потом колдун исчез... Вместо него по палубе заскользило мутное пятно, которое трудно было удерживать взглядом. И в то же время капитан почувствовал, как накатывает паника, мешающая думать и действовать.

Колдун же на месте не стоял. Пользуясь наведённым мороком, он быстро и жёстко разоружил двоих матросов, нанося удары по голове и вырывая гарпуны из рук.

— Я не недотепа Гокон, что умел только глаза отводить, — колдун снова стоял посреди палубы, продолжая держать один из отобранных гарпунов, — и то напортачил, неумеха, за что и поплатился со своей командой. Вам повезло, что он не был моим братом или другом, тогда я бы с вами не разговаривал. Мои люди сейчас уже наводили бы здесь порядок, отмывая вашу кровь с палубы. Но Гокон пошёл со мной за долю в добыче. Он дал маху, и у меня теперь маловато людей, но зато мне не придётся делиться. Ха-ха-ха!

Отсмеявшись, колдун пренебрежительно бросил гарпун под ноги матросам.

— У вас был шанс остановить меня вашими ружьями на расстоянии, как в прошлый раз. Но вы его упустили, и теперь вы для меня не более чем овцы для волка.

На самом деле Йоган врал. Он потратил много сил на маскировку лодки и специально тянул время на разговор, чтобы собрать последние крохи на продемонстрированный рывок. Но фокус удался. Береговые тупицы поверили, что он может всех их передушить голыми руками. У Йогана были три дара. Пустота дала Йогану два: тени и несущего страх, а хитрость он унаследовал от отца.

Капитан не знал, сколько в словах колдуна реальной угрозы, а сколько бравады. Но он видел направленные на его людей арбалеты. Победить они всё равно не смогут.

— Хорошо, будет по-вашему, — сказал Арст главарю, — но шлюпка тоже останется на острове.

— Ты думаешь, что сможешь доплыть на этой лоханке с вёслами до своего берега? Ха-ха-ха! — Колдун рассмеялся с явным облегчением. — Единственное место, куда вы сможете отсюда добраться, — это соседний остров. Но, поверь моему доброму совету, тебе лучше там не показываться. Ха-ха-ха! Можешь оставить себе эту лодку, так и быть.

Арст не стал ничего отвечать на насмешливую тираду. Вместо этого он дал команду матросам готовить шлюпку.

Первым делом в лодку уложили раненого Вонка. Затем на дно посудины отправили гарпуны и ружья, после чего заработали блоками, спуская шлюпку на воду.

— На борту остаёмся я и Ганс, — сказал капитан, подавая знак остальным грузиться.

Матросы перебирались через борт, а Ильва задержалась.

— А на какой остров ты планируешь плыть, Йоган? — спросила девушка.

— С чего это ты такая любопытная? — Главарь двинулся к девушке, но, не дойдя пару шагов, затормозил, почувствовав, что лучше соблюсти осторожность.

— А может, нам по пути?

— Всяко может быть, — колдун приблизился ещё на полшага, — а куда ты хочешь попасть?

— Меня устроит Крабья Гряда, — подумав пару секунд, ответила скользящая. — А в пути я могу быть полезна.

— Ну, этот остров будет у нас на пути, — сказал колдун, рассматривая девушку. — А чем ты можешь быть полезна?

— Многим... — Ильва улыбнулась, полуоткрыв рот.

— Звучит интересно... — проговорил долговязый, доставая из кармана какой-то предмет и глядя на него.

— Ты действительно можешь принести пользу. Ты ведь прикоснувшаяся, верно?

— Да, я прикоснувшаяся и скользящая. Я провела в море много лет, а мой дар...

— Да, да, — кивнул колдун, — какой у тебя дар?

Но Ильва уже заметила, что двое подручных колдуна по едва заметному знаку пытаются обойти её с боков, пока тот с ней разговаривает.

— Тебе же не важно, какой у меня дар, — проговорила Ильва, шагая назад, — тебе просто нужен товар для жрецов...

— Догадливая, — ухмыльнулся Йоган и ударил в неё накопленным страхом.

Собрать пустотной силы за прошедшие минуты он успел совсем немного, но чтобы оглушить девку и позволить двоим воинам её скрутить, должно было хватить. Но фокус не удался. Хитрая бестия запахнулась плащом, который, похоже, был сделан из шкуры редкой пустотной твари. Удар страхом не сработал, а через мгновенье девка уже полетела через перила в воду. Вот же дрянь! Хоть бы потонула, отрыжка пустотная! Гоняться за ней охотники сейчас не смогут. А ведь был такой шанс запастись зельями у жрецов. Можно было бы нормально залечить полученные два дня назад в этой проклятой бухте ранения. Если верить амулету, то у девки был пусть и не самый сильный, но хорошо созревший дар. За такую у кудесников с Зелёного можно было бы многое получить.

— Похоже, держать слово ты не привык, — бросил явно разозлённому Йогану Арст, — а говорил, что отпустишь моих людей.

— Она не из твоих, береговой. Она скользящая и сама хотела поплыть с нами. Только вот девка явно пыталась меня надуть, а я такого ни от кого не потерплю.

— "И поэтому был готов продать её жрецам", — подумал про себя, но вслух не произнёс капитан.

— Ты сможешь защитить "Призрак" от пустотников? — спросил вместо этого капитан колдуна.

— Не волнуйся, смогу, — бросил в ответ Йоган, борясь с неприятным чувством отдачи.

Когда силы совсем не остаётся, пустотный откат переносится намного труднее. Йоган, конечно, сможет прикрыть эту большую лодку. Это будет трудно даже для него, но недаром он один из самых сильных среди известных скользящих прикоснувшихся. Справиться. Но только не с пустым источником. Море рядом, но недостаточно, чтобы сила быстро возвращалась. В бухте на полное восстановление сил могут уйти часы. Придётся тратить капли...

Колдун сделал вид, что обходит палубу. Он не хотел, чтобы береговые видели, как он достаёт из потайного кармашка и выпивает пустотные капли. Проходя рядом со штурвалом, он увидел странный предмет, установленный на отдельно расположенном столбике. Сам предмет был странным и вызывал тревогу, но в нём самом и в столбике, на котором он лежал, поблёскивали синевой несколько искорок... Пустотные капли. Раз, два, три... Йоган насчитал девять штук. Далеко не самые крупные, но чистые и наполненные силой под завязку. Очень кстати.

— Что вы делаете? — вскрикнул капитан, глядя, как колдун ковыряет кинжалом Пустотный Компас. Если бы это только увидели учёные... Слава Морю, что они сейчас не здесь!

— Достаю капли из этой пустотной загогулины.

— Это не загогулина, а очень ценный прибор.

— И в чём его ценность?

— Он позволяет держать правильное направление, — соврал капитан, подумав, что негодяю незачем знать о цели их экспедиции.

— Тоже мне ценность, — усмехнулся колдун, — даже самый слабенький прикоснувшийся учится чувствовать направление уже в первые месяцы в море... Ах, да! Я же слышал про это древнее устройство, которое нужно было людям без дара, чтобы находить дорогу. Его называли... Компас, точно — компас. Ха-ха-ха! Костыль для слабых и слепых.

Продолжая унижать великое изобретение, колдун рывком оторвал прибор от подставки и выковырял последние два кристалла. Потом встряхнул компас и, посмотрев, как запрыгали внутри капли ртути, замахнулся и бросил его за борт.

На подставке освободилось место, и Йоган выложил на неё три из восьми добытых пустотных капель. К капитану он стоял спиной, и тот не мог увидеть, как колдун раздавливает пальцами кристаллы, которые обычно не с первого раза удаётся разбить молотком на наковальне.

— Ну что, береговой, — довольно потягиваясь, сказал новоиспечённый хозяин судна, — докажите, что я не напрасно сохранил вам жизнь. Покажите, как умеете управлять этой пустотно-здоровой лодочкой, хе-хе! Пора плыть отсюда.

Старый моряк скрипнул зубами и вместе с хмурым Гансом двинулся на нос корабля к первой мачте. Ветра почти не было, но он всё равно решил начать движение сравнительно небольшим парусом.

— А побольше парус поставить не хотите, или вы думаете, что можно потратить полдня, чтобы просто выйти в море? — недовольно окрикнул колдун, развалившийся в кресле, установленном на палубе для Лиры.

— Да, мы можем потратить час или около того, используя при таком ветре один небольшой парус, чтобы добраться до выхода из бухты, — ответил капитан, закрепляя последний конец, — но здесь почти штиль, а что на выходе — мы не знаем. Если там сильный порывистый ветер, то поднятый большой парус трудно будет нашими силами развернуть на нужный галс. Поэтому начнём мы с одного паруса на передней мачте.

— Ладно, старик, будь по-твоему. Но когда выйдем в открытое море, если не будет шторма, поднимешь большой парус. Я хочу увидеть, на что способен этот твой "Призрак".

Якорный канат вытравили, и корабль со скоростью черепахи двинулся прочь от разрушенного пирса. С берега его провожали тяжёлыми взглядами оставшиеся члены команды. Когда матросы спускались в шлюпку, капитан приказал им на берегу сразу найти укрытие, чтобы их не смогли достать арбалетчики, но четверка моряков не стала хорониться. Когда корабль удалился локтей на сорок, один из матросов вскинул руку, отдавая честь капитану и судну. Трое остальных последовали ему. Капитан только молча кивнул в ответ на прощальное приветствие. Глазами он попытался найти у берега фигуру дикарки, но Ильвы нигде не было видно.

Глава 28 Чиновник

Кай вернулся на Утес только утром. На этот раз портал проработал полноценные три минуты, за которые на площадку перед пещерой две пары дюжих грузчиков перенесли несколько увесистых ящиков.

Доклад о первом успехе экспедиции вызвал такой фурор, что Кай смог получить необходимые ему материалы из имеющихся у Академии запасов. В другое время ему бы всю душу вынули за несколько лишних потраченных монет, но в этот раз молодой ученый чувствовал себя королем. Поэтому грузчики доставили не только комплектующие для укрепления астральной арки, но и все необходимое для сборки экспериментального движителя на пустотной энергии.

Идея использовать поступающую дармовую энергию будоражила Кая, и он решил воспользоваться моментом и реализовать свою задумку, снабдив "Морской призрак" двумя винтами, которые будут приводиться в движение за счет аккумулирования энергии, излучаемой пустотниками. По предварительным расчетам, используя эти винты, можно будет разгонять судно до трех-четырех узлов без использования паруса.

Если эксперимент удастся, то можно будет заняться более серьезными расчетами и разработать систему движителей, которые обеспечат кораблю возможность идти на рекордной скорости вообще без парусов. Но для начала нужно собрать и испытать опытный образец небольшой мощности.

Отряд, пришедший с корабля, переночевал в пещере, воспользовавшись гостеприимством Бера. Места в его убежище было много, а вот нормальных кроватей явно не хватало, так что спали на расстеленных козьих шкурах.

Лира боялась, что ночью им придется плотно познакомиться с клопами, блохами или иной мелкой живностью славного острова. Но то ли островитянин отличался достойной чистоплотностью, то ли в пещере просто никто не успел завестись, но в этом отношении ночь прошла благополучно. Но выспаться маркиза все равно не смогла. Слишком много мыслей роилось в голове.

Едва встало солнце, девушка отправилась к ручью умыться и заодно немного развеяться. Пока спускалась по каменистой тропинке, ее одолела зевота. Обходя яму, в которую ее так позорно поймали, Лира вспомнила ворох сухих листьев, в котором на удивление хорошо спалось.

Хорошенько вымыв лицо и шею холодной водой, маркиза отправилась обратно и подоспела как раз к тому моменту, когда Кай появился из портала.

Вот уж кто точно выглядел невыспавшимся, так это господин Грин. Взлохмаченные волосы и запавшие глаза указывали на то, что поспать в Грейтауне ему не удалось. А если еще вспомнить, как он провел прошлую ночь...

Кай проследил, чтобы рабочие перенесли все, что требуется, и аккуратно обращались с упакованным оборудованием. Когда четверка крепких парней закончили свою работу и удалились, через портал на каменистую землю ступила нога в остроносой туфле. Пару секунд нога ощупывала опору с этой стороны, после чего появился ее хозяин — невысокий худощавый господин в модном котелке, сюртуке с отворотами и накрахмаленной сорочке.

Ученый довольно бесцеремонно взял нового гостя за рукав и отвел его на несколько шагов в сторону, так чтобы между людьми и выключающимся порталом оказался ствол крупного дерева. Когда раздался мяукающий звук разрыва пространственного тоннеля, модно одетый пришелец удивленно оглянулся, словно действительно искал рядом закричавшую кошку.

Кай в это время осмотрелся и заметил стоящую в нескольких шагах Лиру. На какое-то мгновение его уставшее лицо разгладилось, и он улыбнулся. Девушка невольно ответила на улыбку, но только на мгновение. Быстрый, но удивительно цепкий взгляд худощавого господина заставил ее подобраться.

Кай засунул руку за пазуху и вытащил оттуда пакет, перевязанный шнуром и скрепленный сургучной печатью. Ученый шагнул к Лире и протянул ей пакет.

— Это... Ваш отец просил передать лично в руки. Похоже, он сильно волнуется за Вас. Нашел меня уже через час после того, как я оказался на берегу...

Кай сбивчиво говорил, а худощавый господин в щегольском котелке всем видом изображал непонимание происходящего.

— Рада, что перенос сработал как следует, — кивнула маркиза ученому и умолкла, ожидая, пока тот представит ей вновь прибывшего.

— Господин Кирк, это маркиза Лира Вальтер, моя коллега и ассистент ученого Гильма, — проговорил Кай несколько неловко, понимая, что грубо нарушил правила этикета. — Лира, это господин Кирк. Он из королевского секретариата. Ему поручено провести предварительные переговоры и подготовить для официального подписания договор с владельцем острова.

— Да, да. Моя работа довольно скучна, но кто-то обязан следить в королевстве за бумажной волокитой. Для этого и существуют скромные труженики секретариата ее величества, — затараторил хозяин котелка. — Завтра остров должен посетить господин лорд-канцлер, и мне поручено подготовить соглашение, которое он подпишет с владельцем острова от имени короны.

Лорд-канцлер был представителем королевской власти в Грейтауне и всех северных провинциях. Чиновник обладал немалой властью. Сам он не был крупным землевладельцем, но в его руках были печати, которые скрепляли самые важные бумаги. Назначался он на должность лично королем сроком на десять лет. Умело выполняя свои обязанности, представитель короны был весьма богат, не прибегая при этом к пошлому казнокрадству. Считалось, что лорд-канцлер Мацарини имеет довольно плотные связи с крупными торговыми кланами.

Все это Лира прокручивала у себя в голове, вежливо кивая на преувеличенно легкомысленные реплики представителя секретариата. Похоже, господин Кирк пытается казаться проще, чем он есть на самом деле. Среди чиновничьего братства хватает недалеких щеголей и болтунов, но им обычно не поручают действительно важных дел.

— Вам обязательно понравится остров и его хозяин, мистер Кирк, — проговорила Лира с улыбкой, протягивая руку, словно на официальном приеме. — Он умеет радушно принимать гостей.

Кай не удержался и прыснул от смеха, пока господин в котелке склонился в протокольном полупоклоне, касаясь кончиков пальцев Лиры. Он представлял здесь королевскую власть, но он был безтитульным чиновником, а Лира — наследной маркизой.

Мистер Кирк смог удержать лицо, хотя и не имел возможности понять, над чем смеются ученые. Не над его ли внешностью и костюмом, явно не соответствующим местным реалиям.

— Простите, господин Кирк, — решил извиниться ученый, — наше знакомство с бароном Бером прошло в несколько специфических обстоятельствах. Но это не умаляет достоинств местного хозяина, которого мы сейчас и можем поприветствовать...

К этому моменту из леса вышел Бер. Похоже, что он встал еще раньше, чем Лира. На радушного барона, который собирается встречать гостей, он походил мало. Грубая одежда, скроенная в основном из шкур, дополнялась довольно мрачным настроением хозяина острова.

— Вчера вечером в бухте были охотники, — сказал он, не поздоровавшись. — Они захватили ваш корабль.

Кая словно по голове огрели. За последние два дня он был сильно измотан, но чувствовал себя победителем и горел от предвкушения реализовать новые задумки, а теперь...

— Что с командой и капитаном?

— Капитан захвачен вместе с кораблем. Часть ваших людей на берегу. С ними раненый. Если хотите подробностей, то пойдемте к бухте. Мне они мало что рассказали...

Через час Кай уже знал в подробностях, что произошло на "Призраке" после заката. Он оставил двух матросов дежурить у шлюпки с ружьями, а сам с остальными отправился к пещере. Общими усилиями они доставили так и не очнувшегося Бонка до скальной стены. Затем с немалым трудом раненого переправили на другую сторону к пещере. Кай планировал отправить пострадавшего матроса в Грейтаун к целителям. В сознание неудачливый член команды не приходил, но особого опасения за свою жизнь не вызывал и напоминал крепко спящего человека.

Когда Лира осталась одна, она сломала печать и заглянула в конверт. Там была короткая записка: "Горжусь своей дочерью. Теперь это твое по праву." На дне пакета лежало кольцо. Довольно грубое серебряное украшение могло показаться дешевой поделкой начинающего ювелира... Только вот, когда это кольцо отливали, современных ювелирных мастерских еще не было и в помине. Это кольцо могло поспорить в древности с королевской короной. Отец передал ей перстень наследника рода Вальтеров. Трое ее кузенов готовы были отдать за него кучу золота, а еще с десяток родственников просто готовы были за него убить, потому что золота у них не было.

Продав кольцо, отец мог обеспечить своей семье сытую и безопасную жизнь. Но тогда бы он не был настоящим Вальтером. Только вот что отец скажет, когда узнает, что экспедиция сорвана? Успех, конечно, есть... Но один остров — это не более чем символ. Настоящие лавры ждут того, кто пойдет дальше, найдет острова, где есть ценные ресурсы, принесет короне реальные перспективы...

Илва чудом спаслась. Большинство матросов считали, что дикарка утонула, только Риф не верил, что Чайка могла так легко погибнуть. Когда корабль отплыл, бывший вор больше часа бегал по скалам вдоль берега и звал девушку, всматриваясь в слабо освещенную звездами воду. Ему никто не ответил, но он не смирился. Когда взошла луна, Риф сел в шлюпку и поплыл вдоль берега, вглядываясь в каждую расщелину и время от времени выкрикивая имя пропавшей.

Наконец его поиски увенчались успехом. Почти в ста саженях от причала он заметил светлое пятно, которым оказалась тонкая рука, держащаяся за камень. Скользящая уже была без сознания, но чудом еще не ушла в черно-синюю глубь. Дикарка не очнулась даже когда Риф тянул ее к шлюпке за волосы. Он подумал было, что опоздал и его старая знакомая уже захлебнулась, но когда смог затянуть неожиданно тяжелую девушку в лодку, то почувствовал, что та дышит. Пару минут он пролежал недвижимо на дне лодки, позволив себе отдохнуть. Потом услышал цокающие звуки — Илва стучала зубами.

Риф сам изрядно замерз. Жаль, но костер на берегу развести было не из чего. Он запахнул на Илве ее плащ, который, похоже, воду вообще не впитывал — промокла только одежда под ним. Из-за плаща девушка и была такой тяжелой. Как она интересно смогла в нем плыть? Минут через сорок дикарка пришла в себя. Разговаривать ни с кем не стала, только взглянула на Рифа и кивнула ему вопросительно. Тот кивнул в ответ, подтверждая, что это он ее нашел и вытащил. О судьбе судна можно было не спрашивать — пустая бухта говорила сама за себя. Риф планировал после рассвета отправиться к убежищу, где должны были установить портал, но когда всходило солнце, к причалу подошел Бер. Здоровяк выплыл из утреннего тумана, словно материализуясь среди прибрежных скал...

Худо-бедно согреться Риф смог только попав в пещеру. Пока все чем-то занимались, он нашел для себя правильное место между задней стенкой очага и уступом скалы. В закутке было удивительно тепло, и бывший вор решил в нем устроиться, пока для него нет никакого дела. Он почти уснул, когда услышал тихий разговор. Агент Дикс уединился с Кирком из секретариата.

— Значит, права этого Бера ничем не подкреплены извне? Соседние острова не считают его наследным владельцем Утеса? — быстро спрашивал чиновник.

— Какие там наследные права... Ха! Он простолюдин. Он единственный выживший коренной житель, вот и все. Никто за него не вступится. А если учесть, что у его острова захватили наш корабль...

— Хорошо, господин Дикс, вы оказались очень здесь кстати и явно на пользу вашему патрону. Думаю, у клана Гальринов есть все шансы добиться протектората. И это, кстати, можно потом использовать как прецедент на других островах...

— Ну, о других можно пока не думать. Корабля нет и компаса тоже. Эти ученые сами отказались от вооруженного сопровождения... А мы ведь предлагали. Зато теперь, если они захотят продолжить экспедицию в глубь Серого моря, то все будет идти на наших условиях и под нашим контролем.

Риф дождался, пока говорившие уйдут, и отправился разыскивать Кая. Тот сидел на ящике с оборудованием и говорил. На других ящиках сидели Бер, Лира, Ток, Дикс и Кирк. Молодой ученый, похоже, решил обсудить ситуацию со всеми.

— Да, продолжение экспедиции сорвано, — махнул он рукой. — Но я смогу собрать новый компас, а учитывая достигнутый успех, мы сможем получить средства для снаряжения и нового корабля, но... Не это сейчас главное. Мы должны думать о том, как спасти Арста и Ганса. Они наши товарищи по экспедиции, а большинство из нас уже обязаны им жизнью. Мы не можем позволить использовать их и убить.

— Ну, может, их никто и не убьет, — заметил Дикс, — а у нас сейчас нет ресурсов, чтобы догнать "Призрак" и отбить их у охотников. Нужно сосредоточиться на том, что нам доступно. Создать и укрепить базу на Утесе, снарядить новый корабль, двинуться дальше по архипелагу. Вполне возможно, что через несколько месяцев у нас выпадет возможность выкупить наших товарищей из плена. Или мы просто встретим их на одном из островов, сидящими в кабаке и пьющими за благополучие короны...

— Да как вы можете так, Дикс, Ганс же вас за шкирку из водоворота вытянул, — не выдержал Курт, который стоял рядом.

Дикс от сказанного вздрогнул. Воспоминания об огромной черной твари, к которой тянуло его море, было еще совсем свежо. Он чувствовал себя в долгу перед здоровяком матросом. Дикс же тогда собирался его убить, принести в жертву твари, а потом из-за неожиданного рывка сам оказался в воде и без сознания. Гансу достаточно было просто позволить водовороту его затянуть. Узорщик бы сожрал Дикса и отпустил остальных, но матрос даже не подумал о такой возможности и сам на волосок от смерти ухитрился вытянуть Дикса. К тому же молчун Ганс вообще был славным парнем, и Дикс потом не раз говорил "спасибо" морю за то, что упустил тогда нож... Если бы охотники увезли кого-то другого, то агенту было бы наплевать, но Ганс...

— Не мешайте нам, будьте любезны, — бросил матросу представитель секретариата. — Не надо смешивать сантименты и дело. Господин агент высказал вполне здравые мысли, господа. Нужно сосредоточиться на том, что можно и нужно решить. Если я правильно все понял, то нет никаких гарантий, что на остров опять кто-нибудь не нападет! Так что давайте обговорим вопрос о создании здесь защищенной базы.

— Вы что, собираетесь строить крепость на моем острове? — прогудел Бер. — Мы так не договаривались!

Островитянин встал в полный рост, и на его фоне даже силач Дикс выглядел довольно скромно, а уж Кирк казался чуть ли не ребенком в тени взрослого. Довольно недовольного и сердитого взрослого. Удивительно, но чиновник и бровью не повел.

— Никто сейчас не оспаривает законных прав хозяина острова решать, что должно происходить на его территории, — чиновник поправил лацкан своего сюртука и стряхнул с него едва заметную соринку. — Но мы ведь сейчас обсуждаем, что лучше предпринять в сложившейся ситуации. Всякий аристократ сам может решить: какими средствами он защищает свой кров и своих гостей. Но вы ведь не желаете допустить, чтобы ваших гостей опять захватили в плен или, того хуже, убили?

— Нет, — только и смог ответить на каверзный вопрос богатырь. — Не хочу.

— Вот поэтому я и считаю, что в ближайшее время сюда нужно переместить пусть небольшой, но хорошо вооруженный и экипированный отряд.

— Корона готова предоставить охрану острова, с которым собирается заключить союз? — спросила Лира, внимательно отслеживая реакцию чиновника.

Кирк едва заметно поморщился.

— Нет, по крайней мере, лорд-канцлер мне о таком не говорил, — представитель секретариата сделал небольшую паузу. — Но, насколько мне известно, клан Гальринов готов предоставить необходимых людей и обеспечить их содержание.

Тут уже Кай нахмурился. Он помнил, что УГ ни в коем случае не хотел отдавать контроль над экспедицией торговому клану. Профессор явно не доверял Эрнесту Гальрину, а если здесь расположится отряд вооруженных людей, которые ему служат...

Глава 29 Станьте бароном

Риф слушал, как Кай спорит с агентом, стоя чуть в стороне. Дикс ему с первого взгляда не понравился — он нутром чувствовал, что с таким связываться опасно. Явно этот крепыш в клане торговцев бухгалтерией не занимался, у него глаза убийцы. А если у него будет отряд вооружённых людей, то он особо не будет беспокоиться о мнении официального главы экспедиции.

Задумавшись, парень едва заметил, как ему на плечо легла тонкая ладонь. — Куница, отойдём. Жду за поворотом, — тихо сказала подошедшая сзади Илва, и рука исчезла.

Когда Риф повернулся, дикарки уже не было видно. Насколько же тихо и быстро умеет двигаться эта бестия. Кольнула давняя зависть к более удачливой и ловкой авантюристке.

Пройдя по тропинке шагов сорок, Кай увидел Илву. Та стояла, прислонившись к стволу дерева с теневой стороны. Вроде особо и не пряталась, но пока не подойдёшь вплотную, вряд ли заметишь. За прошедшие пару часов скользящая ухитрилась высушить и привести в порядок одежду и волосы. Риф вспомнил, как она стучала зубами, едва очнувшись после долгого купания в холодной воде. Вскоре после этого она шла вместе со всеми, а потом без особых усилий вскарабкалась на стену по верёвке там, где опытные матросы кряхтели, взбираясь по отвесной скале. Насколько же крепкая девчонка...

— Спасибо, Куница, — дикарка отклонилась от ствола и протянула Рифу свёрток. — Я у тебя в долгу, бери.

— Что это?

— Передашь эту записку Парку. Он мне и так должен, но я ещё написала, где в его логове припрятана моя заначка. Он уладит твои проблемы с «шершавыми братьями». Сможешь опять работать в Грейтауне. Завтра ждут приход большого королевского чинуши, запустят портал. Попроси Грина, он сразу отправит тебя на берег.

Риф замер, держа в руках свёрток. Так просто... А ведь она не врёт, Парк может уладить его проблемы. А теперь, когда Чайки больше нет в городе, с ним опять захотят работать, потому что остальным до него далеко. Только вот...

— Спасибо, Чайка, только я сейчас не могу вернуться, — покачал Риф головой. — Нельзя бросить Кая одного.

— Фух, Извечное Море! — явно с облегчением выдохнула дикарка. — Если честно, то я боялась, что ты согласишься слинять... Нет, я сама это предложила, и Парку я всё чётко написала, не сомневайся... Но я рада, что ты решил остаться. Мне не нравится расклад, и, как ни странно, верить в этом пустотном месте я сейчас могу только тебе. Эта чистоплюйка-маркиза меня явно терпеть не может, а агент уже пытался меня прижать на корабле. Единственный нормальный среди старших — Грин, но после потери судна его могут подвинуть.

— Ты права, Чайка, — кивнул Риф. — Особенно сейчас, когда капитана здесь нет, а из Грейтауна хотят вызвать охранников от торговцев. Диксу этому я доверяю меньше, чем пустотному мужу моей покойной мамаши. А приехавший чинуша с господином агентом уже снюхались. Эх, жаль, что Арста увезли, старик — мужик правильный, и команда его уважала.

— Я хочу попасть домой, — устало проговорила скользящая, снова прислоняясь к стволу дерева. — Грин мне обещал помочь, а он, похоже, из тех, кто умеет держать слово. С Арстом можно было иметь дело, он почитает Извечное Море, и гнили в нём нет. А вот если всем начнет заправлять Дикс, то лучше уже сейчас валить с этого острова.

— Что, думаешь вернуться в Грейтаун?

— Нет, конечно! — отмахнулась Илва. — Я только свалила с вашего пустотного большого берега. Возвращаться я туда не собираюсь. Нет, я слышала, что в другой бухте на острове есть тримаран, на котором Ток с девчонками сбежал с Зелёного. На нём можно добраться до другого острова. Только вот одна я вряд ли справлюсь. А кому-то ещё плыть со мной на остров Китового Уса интереса нет. До Зелёного, может, у меня и получится самой добраться, если Море позволит, но об этом я подумаю, если совсем прижмёт.

Риф задумался, глядя на лицо девушки. Он никогда не мог понять, сколько ей лет. Лицо вроде молодое, но несколько резких морщинок делают его намного жёстче и старше. И кожа на ладонях не по-девичьи грубая. Глубоко в глазах чувствуется усталость и упрямство...

— Постой, Чайка! — Риф шагнул к дереву и остановился в полушаге от девушки. — А мы можем на этом тримаране догнать «Призрак»?

— Если бы со мной была моя старая команда, — вздохнула Илва, — то были бы все шансы. Правда, лодку я не видела, но тримараны скользящих в скорости превосходят корабль Арста, пусть и не намного... Вот только...

— Что? Ты ведь знаешь, как управлять тримараном. Морякам объяснишь, они все здесь не случайные люди, по Извечному Мору по полжизни ходят... Если нормально вооружиться, есть шанс догнать и отбить судно.

— Ты не понимаешь, Куница, — скользящая устало покачала головой. — Здесь не ваше Северное море. Ты и сотой доли не видел из того, на что способны пустотники. У меня слабый дар, и я могу провести лодку только если сильно повезёт...

Девушка прикрыла глаза. Похоже, что она действительно ужасно устала и держалась с немалым трудом. Риф положил ей руку на плечо, и та было хотела оттолкнуть, но остановилась и вместо этого сжала его запястье и как-то по-новому вгляделась в лицо парня. Тот стоял и тоже смотрел ей в глаза.

Риф так и не понял, сам ли он склонился или это Илва его притянула, но через мгновенье их губы встретились. Он почувствовал вкус соли и горячее дыхание. Сильные пальцы впились ему в спину. Островитянка прильнула к нему и, на миг оторвавшись, шепнула:

— Крепче, обними меня крепче...

Он прижал её так, почувствовав жар тела через одежду, а она уже снова впилась в его губы и тихонько застонала. Потом уткнулась лицом ему в плечо, обхватив руками, и глубоко вздохнув, замерла. Риф хотел погладить её волосы, но не стал размыкать объятий. Он почувствовал, что ей нужно, чтобы сейчас он держал её крепко обеими руками. Илва словно приросла к нему, вцепилась, как рыба-прилипала ко дну старой лодки, и захочешь — а не оторвёшь.

В Грейтауне у Илвы не было мужчины. Она к себе никого не подпускала. Были желающие, но она быстро дала им отпор. Да так, что ни у кого больше лишних мыслей не возникало. Несколько дней назад Риф бы точно сказал, что безопаснее с поцелуями подкатывать к гремучей змее, чем к Чайке. Но сейчас он чувствовал прижавшееся к нему гибкое девичье тело, и ему хотелось только одного: защитить, согреть, сберечь... Даже вспыхнувшая страсть растаяла в этом неожиданном желании заботиться о той, что ему доверилась.

Так они простояли несколько секунд, потом он аккуратно опустился на траву и сел, упёршись спиной о ствол. Девушка свернулась клубком у него на коленях, обвив руками его шею. Они снова поцеловались, на этот раз куда нежнее, и Илва прижалась виском к его груди.

— Постой, — рука Рифа замерла на девичьих волосах. — Есть же ещё Ток, он тоже кое на что способен! Он же как-то доплыл сюда!

— Но ему нет интереса рисковать вместе с нами, — Илва, отвечая, взяла гладившую её ладонь и прижала к щеке. — Йоган поплыл на Зелёный, у него дела с жрецами. Но долго он не задержится. Может, уже завтра уплывёт дальше, тогда гнаться вообще бессмысленно. Мы не знаем, на какой остров он отправится...

— А ведь тебя могли из-за меня убить, — Илва развернулась и посмотрела Рифу в глаза, крепко прижав к щеке его ладонь. — И тогда ты бы меня не спас... Почему, Куница? Зачем ты меня искал? Я же превратила твою жизнь в кошмар, а ты... Почему?

— Потому что такой, как ты, больше нет, — неожиданно для себя ответил бывший вор. — Ты бесила меня, как никто и никогда. Я даже сам хотел тебя убить. Но теперь я за тебя любого убью. Слышишь, Чайка, любого! И Грейтаун мне теперь до пустотной бездны. Мне интереснее посмотреть на остров Китового Уса, где выросла моя Чайка.

— Да, твоя, — кивнула девушка и неожиданно больно прикусила руку, которую держала. — Но и ты теперь мой. Помни, я делиться не привыкла. Забудь, что на свете есть другие женщины.

— Легко, — Риф взял её одной рукой за затылок, а другой за подбородок и залюбовался. — Рядом с тобой — легко. Но на твой остров мы отправимся искать, только когда поможем Каю разобраться в этой пустотной ситуации.

Илва полуприкрыла глаза, ей нравилось чувствовать его крепкие руки. Она чуть приоткрыла губы и уже была готова соблазнить Рифа на ещё один поцелуй, но неожиданно встрепенулась.

— А я ведь знаю, как помочь твоему Грину, — ткнула она парня пальцем в грудь. — И он будет мне должен. Нет... Он будет нам должен!

Илва коротко и сильно впилась в губы Рифу, после чего проворно встала и зашагала к пещере.

— Идём, — бросила она. — Нужно вытащить твоего друга и переговорить с ним наедине. Времени мало, надо спешить...

Через несколько минут они уже разговаривали втроём. Риф бесцеремонно вытащил главу экспедиции на срочный разговор, решив, что к любой его хитрости отнесутся не менее подозрительно.

Чтобы гарантированно избежать чужих ушей, потратили несколько минут и отошли к ручью. Там Риф рассказал, как случайно подслушал разговор Кирка с Диксом.

— Значит, они собираются устроить протекторат Гальринов над Утёсом, — Кай расхаживал вдоль скалы недалеко от того места, где он позапрошлой ночью боролся с Бером. — Ну а потом по накатанной сделать то же самое на всех островах, где им не смогут оказать сопротивление. Гильму такое точно не понравится. Интересно, это одобрено самим королём или просто местные чиновники суетятся в интересах своих давних партнёров?

Ответить на вопрос было некому, и Кай снова принялся ходить туда-сюда.

— Пустотная бездна! — не удержался и выругался учёный. — Я ведь давал слово Беру как глава экспедиции! Только поэтому он позволил нам установить маяк. А теперь его родной остров заберут из-за того, что я не смогу выполнить то, что обещал.

— Если вы хотели поговорить тайком, то не стоит так громко кричать, — на тропинке появилась Лира в сопровождении Бера.

Юная маркиза подошла ближе, намеренно игнорируя недовольные взгляды Рифа и Илвы.

— Кай, вы хороший учёный и достойный человек, но в политике вы... — Лира хотела назвать коллегу ребёнком, но вовремя решила смягчить формулировку. — Опыта вам тут явно не хватает. Я поняла, что ваш старый знакомый не просто так вас позвал на разговор.

Бер подошёл и стал, сверля всех по очереди хмурым взглядом. Лире хватило нескольких слов, чтобы убедить его пойти искать Грина.

— У всех нас, здесь собравшихся, интересы совпадают, — хорошо поставленным деловым тоном проговорила девушка, как её учили. — Я заинтересована в успехе экспедиции, как и Кай. Это наш проект, и от него зависит как его карьера учёного, так и перспективы рода Вальтеров при дворе. Мистеру Рифу, полагаю, требуется защита от неприятностей, от которых он предпочёл удалиться из Грейтауна. И такую защиту может предоставить Кай, но только пока реально руководит экспедицией. Так же как он сможет помочь госпоже Илве попасть на её родной остров Китового Уса.

Называя Илву «госпожой», Лира не удержалась от саркастичного тона, но это не отменяло истинности сказанного. В дикарке она готова была видеть союзницу, если та может оказаться полезной. Личные симпатии — роскошь, когда на кону интересы рода.

— И наконец, нашему гостеприимному хозяину Беру нужно, чтобы на его острове никто не размещал вооружённых людей, которых он не может контролировать.

На последнюю фразу Бер хмуро кивнул, сложив руки на груди.

— А вот у агента Дикса другие цели, — продолжила своё выступление юная маркиза. — Он защищает интересы клана Гальринов и стремится установить над Утёсом его протекторат. Господин же представитель секретариата, судя по его поведению, готов поддержать стремления торгового клана при соблюдении внешних приличий. Выражает ли он позицию канцлера или это его игры, мы не знаем. Но разумнее исходить из худшего, тем более что наш канцлер явно имеет связи с торговыми кланами.

Лира сделала паузу, оценивая реакцию собравшихся. Бер по-прежнему хмурился, Риф ждал продолжения, Илва скривила губы, готовая выдать что-то едкое.

— Всё сказанное верно, — кивнул Кай. — Только это не даёт ответа на то, что нам делать дальше. Завтра сюда прибудет канцлер, чтобы заключить договор с хозяином острова. Я так понимаю, что Кирк собирается заявить, что Бер не может считаться здесь хозяином, и Дикс озвучит намерение клана Гальринов установить протекторат над этими землями.

Бер издал звук, похожий на рычание, и сжал кулаки.

— Не надо, Бер, — Лира не побоялась остановить богатыря лёгким касанием руки. — Если попытаетесь убить или даже ударить одного из этих двоих, то совершите большую ошибку. Это развяжет им руки. Мы знаем, что Дикс вооружён, а этот щеголь явно не так прост, как хочет казаться. Скорее всего, у него с собой есть защитные артефакты. Проявите агрессию — и они смогут вас убить, сохранив видимость законности. Они ведь будут защищаться!

Бер посмотрел на Лиру, явно сомневаясь.

— Или представьте, что вам придётся их убить, что тоже ведёт к проигрышу... Завтра сюда прибудет канцлер, с ним будет вооружённое сопровождение. Нападение на представителя секретариата, направленного на остров для переговоров, они расценят как акт агрессии в адрес короны и королевства. По факту вам объявят войну.

— Я не отдам мой остров, — ровно проговорил Бер. — Если нужно, то я убью их обоих, а потом разнесу в щепки ваши портальные ворота. Я у себя дома, и здесь меня не напугать ни огнестрелом, ни артефактами. Это не первые пришельцы, которые пришли сюда с оружием и пытались меня ограбить!

— Я верю, что у вас может получиться, но подумайте сами... Что потом? Их вы убьёте и снова останетесь отрезанными от всего мира на острове. Ближайшими вашими гостями снова станут охотники, которые будут выслеживать Тана с сёстрами. И не факт, что в следующий раз их не найдут и вы сможете остановить присланных жрецами наёмников.

Скорее всего, через несколько месяцев, ну или через пару лет, сюда прибудет следующая экспедиция. Король, узнав, что с островами можно реально поддерживать связь, не даст академии забросить проект Пустотного Компаса. И когда сюда прибудет следующий корабль, то на нём приплывут не только учёные, но и солдаты. И неважно, кто это будет: наёмники Гальринов или королевские гвардейцы. Ни те, ни другие не захотят вести переговоры. Они будут действовать с позиции силы.

Я уже не говорю, что мы с остатками команды останемся на острове, в том числе с бедолагой Бонком, которого срочно нужно отправить к хорошему лекарю.

Богатырь-островитянин слушал и мрачнел с каждым словом. Когда Лира умолкла, он опустился на колени и, не обращая внимания на окружение, стал перебирать камни руками. С минуту никто не решался ничего сказать.

— Я родился здесь, — обратился он сразу ко всем и ни к кому конкретно, словно говорил с камнями. — Я вырос здесь. Каждый камень, каждое дерево... Это моя родина. Если бы я хотел сытой и безопасной жизни, то мог легко устроиться на других островах. Но там я бы не был себе хозяином, и земля была бы чужая... Если иначе не получится, я буду драться за мой дом, пока у меня будут силы. Но я не опущу руки и не отдам мою землю, пока способен дышать!

— Бер, — Лира неожиданно для всех тоже опустилась на колени рядом со здоровяком. — То, что вы сейчас сказали, подтверждает правильность моего решения. Я хочу вам помочь и знаю, как это сделать.

Островитянин недоверчиво посмотрел на девушку, которая в этот момент взяла его за руку. Все остальные ждали с неподдельным интересом. Никто не мог даже предположить, какое предложение сейчас последует.

— Бер, вы показали себя достойным владельцем родных земель, гостеприимным хозяином и смелым человеком, готовым защищать свою вотчину до последнего, — голос молодой девушки звучал торжественно. Стоя на коленях, она ухитрялась держать себя так, что остальным казалось, будто смотрят на неё снизу вверх. — Я, маркиза Лира Вальтер, единственная законная наследница рода Вальтеров, предлагаю вам стать моим вассалом и принять титул барона. Род маркизов Вальтеров не уступает в древности королевскому, и мы имеем право даровать наследные титулы. Принесите мне присягу вассальной верности, и вы, как и ваши дети — родные или приёмные — сможете носить этот титул и законно владеть этим островом.

Глава 30 Бароны разные бывают

Бер не понял, что ему предложила Лира. Он не рос при дворе... Да какое там, он даже не знал устройства королевства на том уровне, на каком его понимают обычные крестьяне в пригороде Грейтауна.

— Бер, давайте я вам объясню, — вызвался Кай, глядя на вконец растерянного островитянина. — Я называл вас бароном перед королевским чиновником, но вы не совсем барон... Бароном считается тот, кто владеет землями и чье право подтверждено другими землевладельцами. В принципе, на приграничной земле, которая не закреплена за каким-то аристократом, любой человек может объявить себя бароном. Но пока его право не подтвердят другие аристократы, он не может рассчитывать на защиту закона и королевской власти. Его права на землю держатся только на силе его оружия. Если кто-то из соседей решит отобрать у него часть земли или даже всю землю, то его никто не осудит. Независимые бароны могут рассчитывать только на самих себя.

Другое дело, если барон становится чьим-то вассалом. В этом случае у него появляются обязательства перед сюзереном, но и сюзерен обязан защищать своего вассала. Если на земли вассала маркиза Вальтера кто-то посягнет, то он практически объявит войну маркизу. А если сделает это без должного повода, то поставит себя в королевстве вне закона. Тогда его может осудить король или рыцарский совет. Тогда уже другие аристократы смогут выступить против него... На самом деле все сложнее устроено. И торговые кланы отличаются от старых аристократических семейств, но одно бесспорно: на вассалов одного из трех знатнейших родов нельзя напасть безнаказанно. Старая аристократия такого не стерпит.

— Вассал — это же как слуга? — спросил хмурый Бер. — Я что, должен признать кого-то своим хозяином?

— Нет, Бер, — покачала головой Лира. — Сюзерен и вассал — это не то же, что господин и слуга. Когда вассал присягает своему сюзерену, то и сюзерен присягает вассалу. Вассал обязуется защищать сюзерена и приносить ему оговоренную повинность, но и сюзерен обязуется защищать своего вассала. Да, это отношения старшего и младшего, но в них нет ничего зазорного для чести обеих сторон. Это как отношения в семье, где сыновья и внуки подчиняются воле старейшего, а он делает все ради блага этой семьи.

— И что я должен буду делать, если стану вашим вассалом?

— Основных обязанностей немного. Вассал должен заботиться о своей вотчине и защищать ее. Должен платить сюзерену десятину с урожая и военной добычи. В случае войны нужно предоставить своему господину оговоренное число вооруженных воинов. Также барон должен воспитать достойного наследника, который также должен принести присягу роду сюзерена.

— Но у меня нет воинов. Также как нет урожаев и военной добычи.

— Не спешите, славный барон, — улыбнулась Лира. — Это пока нет. Хотя урожай у вас уже есть, я имею в виду яйца чаек. Я думаю, что за них в Грейтауне можно будет получать хорошую цену. А если торговля пойдет не через Гальринов, а через людей моего отца, то вы будете получать достаточно, чтобы со временем обзавестись своей дружиной, а может, и небольшим флотом. Но это в будущем, а вот поддержку и защиту рода Вальтеров вы сможете получить уже завтра на переговорах с представителем королевской власти.

— Ваш отец будет готов защищать меня от короля? — не понял сказанного здоровяк. — Завтра что, на меня нападут?

Лира вздохнула и хотела пуститься в новые пояснения, но передумала. Вместо этого она рубанула ребром ладони перед собой, а потом положила руки Беру на предплечья.

— Если потребуется, то моя семья будет защищать вас не только от нашего короля, но и от всех королей, какие найдутся в этом мире. Вальтеры никогда не оставляли своих, наш девиз: «С честью и победой!» И я тоже предпочту умереть, но не нарушить его. Так что, если вы станете моим вассалом, то Утес у вас смогут отобрать не раньше, чем я перестану дышать.

Кай невольно замер, глядя на девушку. Обычно спокойная и рассудительная маркиза говорила с неподдельным жаром, невольно напомнив чем-то Вальтера Неистового, чей портрет ученый неоднократно наблюдал на стене в приемном зале академии. На нем основатель рода Вальтеров был изображён во время знаменитой битвы, когда он, оставшись в одиночестве, продолжал сражаться против нескольких противников, не обращая внимания на многочисленные раны и потерянный шлем.

На Бера эта вспышка эмоций подействовала куда сильнее, чем предшествующие убеждения.

— Если ты готова драться за мой остров, то и я готов драться за тебя! Хорошо, я готов стать вашим вассалом. Что для этого нужно?

— Для начала мне достаточно этих ваших слов, барон Бер, — Лира положила руку здоровяку на плечо и сказала: — Встаньте.

Здоровяк поднялся и стал в полный рост; рядом с девушкой он выглядел почти как гора.

— С этого момента барон Бер является моим вассалом! — объявила юная маркиза. — Остров Утес признается его законной вотчиной, и род Вальтеров обязуется защищать права барона, как свои собственные.

— Все это здорово, — нарушила торжественность момента Илва, — но что помешает Диксу прикончить новоиспечённого барона вместе с маркизой, а потом свалить всё на местных дикарей? Или еще на кого-нибудь... Твой отец пришлет завтра сюда воинов?

— Нет! — отвечая дикарке, Лира скривилась. Хамка была права. Чтобы отец прислал сюда гвардейцев, о присяге хозяина нового острова нужно объявить в Грейтауне. А для этого нужно пройти через портал, который с другой стороны формально контролируют королевские чиновники, а фактически — люди Гальринов.

Лира поняла, что принятое решение действительно ставит под угрозу ее жизнь, как, впрочем, и жизни Бера, и Кая, да и многих других, кто сейчас находится на острове и кто сможет рассказать на большом берегу неудобную для торгового клана правду.

— А вот к Диксу завтра точно прибудет подкрепление, — продолжила свою мысль Илва. — А если с королевским чинушей прибудут стражники, то вряд ли они будут торговцам мешать устраивать свои дела.

Скользящая явно была не в восторге от ситуации. Единственное, что радовало — возможность уколоть слишком раззадорившуюся белобрысую маркизу. «То же мне, наследница великого рода... Соплячка и неженка, которой шею свернуть чуть труднее, чем цыпленку».

— Явного беззакония лорд-канцлер не допустит... — ответила Лира. — Но он вполне может закрыть глаза на многое, если будет соблюдена хотя бы видимость соблюдения правил.

— Иначе говоря, — подвел итог диалогу Кай, — когда завтра Лира объявит о вассалитете Бера и правах Вальтеров на Утес, то Дикс может попытаться убить всех, кто мешает Гальринам установить протекторат, а чиновники могут просто отвернуться в нужный момент, чтобы «не заметить» творящееся беззаконие.

С другой стороны, если о вассалитете не объявлять, то Дикс оспорит права Бера на Утес из-за того, что наш барон не способен защищать остров от нападения, и согласует с лорд-канцлером протекторат Гальринов над местными землями. Похищенный корабль экспедиции дает ему необходимый повод.

— Хотя возможно — все это просто наши страхи и подозрения... — начал новую мысль Кай, но увидел реакцию остальных, сам покачал головой. — Да, весьма обоснованные подозрения... Но это не снимает другого вопроса. Мы сейчас здесь, на острове, в относительной безопасности, по крайней мере до завтра. А капитан Арст и Ганс сейчас плывут в окружении грабителей и головорезов. Мы обязаны подумать об их спасении...

— Дружище, — перебил ученого Риф, — если нам перережут глотки, то спасать Арста точно будет некому... Хотя мне самому жаль, что старик сейчас не с нами.

Кай от злости сжал кулаки. Капитана он уважал и честно считал себя виноватым в том, что Арст и Ганс попали в плен к охотникам. Не обращая внимания на остальных, он нахмурился и начал ходить вдоль ручья, явно что-то прикидывая и рассчитывая в уме. Наконец ученый остановился.

— Мне придется запустить портал раньше согласованного срока, — объявил он остальным. — В академии у меня есть заготовки, которые позволяют на скорую руку за несколько часов собрать компас пустоты. Детали остались от опытных образцов. Прибор, конечно, получится не лучшего качества, но работать будет. Мы сможем установить его на шлюпку вместе с пустотным движителем. Для такой небольшой лодки мощности должно хватить, чтобы разогнаться узлов до двадцати пяти как минимум. Можно, наверное, и быстрее, но корпус просто не выдержит. Я отправлюсь за прибором, а Лира займется установкой движителей на лодку... Завтра я вернусь с новым компасом, мы его установим и сможем двинуться в погоню за угнанным «Морским Призраком».

— Может получиться, — кивнула Лира, тоже прикидывая что-то в голове. — Если движители установить на двух балках, прикрепить их к бортам и смонтировать передающий медный контур... Да, может получиться... Это будет самая быстрая лодка в королевстве! Только вот...

— Только никто не позволит нам на ней уплыть, — перебил маркизу Риф. — Завтра сюда прибудет его пустотное превосходительство лорд-канцлер. И что-то мне подсказывает, что вашу идею он не поддержит. Вместо этого он настоит на том, что молодые ученые обязаны вернуться в Грейтаун, чтобы создать несколько новых приборов, которыми затем снарядят корабли Гальринов... Интересы короны — в освоении островов, а не в спасении отдельного судна и членов его экипажа.

Лира сдержанно кивнула. Она понимала, что вор прав: для королевского представителя спасение Арста — дело десятое. А если учесть вероятную заангажированность чиновника торговым кланом... Завтра нужно будет думать уже о спасении не Арста, а собственных жизней.

— Хороший план! — неожиданно громко и уверенно сказала Илва. В ее глазах явно прибавилось уважения к Каю, когда он заявил, что готов отправиться по Серому морю в погоню ради спасения своих людей. — Но он станет действительно удачным, если тебе не придется собирать новый компас...

— Ты не понимаешь, — покачал головой Кай. — Без компаса движители проработают меньше часа и полностью потратят все запасы пустотной энергии, которая у нас есть в кристаллах, которые ты называешь каплями. Компас же позволит постоянно восстанавливать запасы энергии, он нам необходим... Или ты хочешь предложить взять вместо шлюпки тримаран, который Бер прячет в бухте на другом конце острова? Думаешь, мы сможем на нем догнать «Морской Призрак»?

— Про тримаран ты угадал, — кивнула скользящая. — Он и без движителей может идти по ветру быстрее вашего корабля, если его, конечно, не собирали явные бездари. Но это не все. На тримаран нужно установить ваши движители, и тогда мы точно догоним «Призрак».

— Может, ты и права, — задумчиво кивнул Кай. — Даже за полчаса работы движителей мы сможем получить хорошую фору. Но выиграем мы немного. Нам же сперва потребуется время, чтобы установить оборудование на лодку... Без компаса движители мало нам помогут. А когда заряд в кристаллах кончится, их, скорее всего, придется сбросить в море, чтобы не тормозили движение на парусах...

Кай подумал о том, как расстроится учитель, что он утопил опытные образцы его движителей в море, чтобы выиграть пару часов времени... Ради дополнительного шанса догнать плененных товарищей можно лишний раз огорчить УГ, только вот будет ли результат от их попытки. К тому же без компаса в море как-то надо будет защищаться от пустотников. И Илва сама говорила, что ее сил надолго не хватит...

— Ты еще кое-что не учел, — перебила его мысли дикарка. — Как ты думаешь, где сейчас компас с корабля?

— Его ведь утопил в бухте этот колдун Йоган? — Кай посмотрел на Рифа, а тот в свою очередь глядел на Илву, на чьем усталом лице сейчас трудно было не заметить довольную улыбку.

— Он бросил, а я дала ему уйти в пустотную глубину, — сказав это, дикарка сделала паузу, чтобы насладиться эффектом. — За это ты теперь точно должен будешь отвести меня на Китовый Ус!

— Ты спасла компас пустоты? — вскрикнул ученый. — Это же всё меняет! Где он сейчас?

— Спрятала в расщелине скалы. Тяжелая эта твоя пустотная приблуда, я, пока его доставала, сама чуть десять раз не утонула. Из сил выбилась полностью. Если бы не Куница, наверное, добраться бы не смогла и уже слилась бы с Извечным Морем... Короче, в Грейтаун за новым компасом отправляться не надо. Надо поскорее добраться до тримарана и устанавливать на него эти ваши движители.

— В Грейтаун я все-таки отправлюсь, — покачал головой Кай, — но не из-за компаса. Нужно перенести в город Бонка. Ему нужен хороший лекарь. Я должен позаботиться о нем до отплытия. А еще нелишним будет передать весточку маркизу Вальтеру.

— Я напишу письмо, но сможешь ли ты его передать? У портальных ворот дежурят люди Гальринов.

Лира порадовалась, что в кармане куртки у нее сохранился планшет и карандаши. Иначе письмо пришлось бы царапать угольком на куске коры.

— Что-нибудь придумаю, — ответил Кай. — Но на всякий случай пиши так, чтобы меньше рисковать в случае, если письмо попадет к торговцам. Бер, как долго отсюда добираться до второй бухты?

— Я могу добежать туда часа за два, но вы будете идти медленно. Там дорога по камням и через заросли...

— Не бойся, здоровяк, я сильно от тебя не отстану, — Илва с силой пихнула новоиспеченного барона кулаком в плечо. При этом богатырь даже не шелохнулся, словно его чуть коснулась бабочка. — А остальным туда тащиться не за чем. Мы пригоним лодку обратно. Обогнуть остров я смогу не дольше, чем за час. Сил прикрыться от пустотников на это время у меня точно хватит. А вы приготовьте все необходимое, чтобы монтировать движители и компас в большой бухте.

— Разумно, — кивнул Кай. — Думаю, вам стоит отправиться прямо сейчас.

— Пошли, — кивнула Илва Беру. — Показывай дорогу!

Но Бер не спешил двигаться в путь. Кай посмотрел на него с вопросом.

— Я ведь теперь твой вассал, а ты мой сюзерен? — переспросил Бер Лиру, и та кивнула. — А сюзерен, он главный в семье, как отец для сыновей, верно?

— Да, верно.

— Тогда я хочу услышать слово своего старшего, — проговорил Бер. — Ты согласна с тем, что я должен отдать мою лодку для погони за охотниками?

— Да, Бер, это необходимо, — ответила Лира, понимая, что островитянин отнесся к вассальной присяге со всей серьезностью, хотя и понял ее немного по-своему.

— Тогда идем, — бросил Бер скользящей и широкими шагами двинулся к развилке, из которой вытекал ручей.

— По скалам ты ходить умеешь, я уже видел, — говорил островитянин на ходу, не оборачиваясь. — Но дальше будет лес и кустарник. Убери волосы, плащ лучше сразу застегни, чтобы не цепляться за сучки в узких местах...

Кай посмотрел на оставшихся единомышленников. Риф провожал взглядом уходящую пару с явным сожалением. И дело не только в том, что без здоровяка Бера возвращаться к пещере, где ждал Дикс с чиновником из канцелярии, было не так спокойно. Он с удивлением почувствовал укол ревности. Его женщина ушла с другим мужчиной и даже не попрощалась перед этим. Несколько дней назад он был не прочь пустить кровь этой пришлой нахалке, выжившей его из самой успешной шайки Грейтауна. Сейчас же ревновал ее к этому барону-переростку, который с ходу принялся командовать его женщиной.

Риф снова подивился своим ощущениям. У него было немало женщин. С двумя он даже какое-то время жил под одной крышей, но ничего подобного не чувствовал. Сейчас же после объятий и пары поцелуев он уже готов был вцепиться в глотку тому, кто позарится на его Илву или захочет ее обидеть. Что-то похожее он испытывал только в детстве к матери.

Глава 31 Новая лодка и новое предательство

Илва привыкла считать себя ловкой и выносливой. Особенно за последние месяцы, которые провела на большом берегу. На ее фоне те, кто привык называть себя воинами, казались рыхлыми и неуклюжими. Правда, пересекалась она в основном с ворами и стражниками, но все равно...

Бер был явно из другого теста. В лесу он двигался быстро и уверенно, ухитряясь при этом не создавать шума и не оставлять следов. По сравнению с ним спешащая в нескольких шагах позади девушка ломилась сквозь ветки, словно кабан. Хозяин же острова проходил сквозь заросли как острый нож сквозь воду.

Откинув очередную хлеставшую по лицу ветку, Скользящая даже рыкнула от раздражения. Лес — это точно не ее. Но пусть и с трудом, от здоровяка девушка не отставала, в сотый раз радуясь, что смогла сохранить свой плащ, который спокойно выдерживал ежесекундный контакт с колючками и сучками.

Зато какое облегчение она испытала, когда лес наконец закончился и они поднялись на скальную гряду. Давно она не видела так много моря! В детстве она часто забиралась на скалы родного острова, чтобы отодвинуть горизонт и насладиться зрелищем любимой стихии. Дома она себя чувствовала в лодке, скользя по волнам, но смотреть на море любила с высоких скал. Потому на «Морском Призраке» ее любимым местом стала верхушка главной мачты.

Маленькая бухта спряталась внутри очередной скальной стены и по форме напоминала то ли кривую каплю, то ли толстую запятую. Вход был довольно узок, завести через него «Призрак» или другой большой корабль было бы довольно трудно. Да и внутри бухты места было немного, а берег был очень крут. Тем удивительнее, что у края скалы виднелись остатки древнего пирса. Зачем его было строить в таком неудобном месте? Сейчас к одному из почерневших от многолетней службы в морской воде бревен была привязана лодка, которую Илва сразу определила как торговую. Поплавки широкие и по объему превосходят центральный челнок, пространство между несущими частями затянуто прочными сетями, на которых можно расположить немалый груз.

А вот парус всего один и не очень большой. Точнее, паруса два, но один — небольшой, напоминающий крыло чайки с обрезанным краем, а второй — треугольный, вообще маленький. Паруса были подняты, что в любом другом месте было бы недопустимо. Но в этой маленькой бухточке любой ветер терял свою силу, закованный в высокие скальные стены. Здесь даже во время бури спокойно как в пещере. Девушка почувствовала легкое разочарование. Она много месяцев ждала возможности снова выйти в море на тримаране, но меньше всего ее привлекал вариант неторопливого торгового суденышка. Она больше привыкла ходить на охотничьих, где ценили скорость и маневренность, а не устойчивость и грузоподъемность. Но в любом случае это был добротный тримаран, и в умелых руках он должен был уверенно дать десять-двенадцать узлов при умеренном ветре.

— Ты ведь хорошо плаваешь? — спросил молчавший почти всю дорогу Бер.

Илва кивнула, не понимая, к чему ведет здоровяк.

— Спускаться по скалам долго, — продолжил мужчина, становясь на скальный выступ на краю каменной стены, — чуть правее пирса удобное место, чтобы выбраться на берег.

После сказанного здоровяк прыгнул. Высота скалы была такой, что полет занял пару секунд и закончился всплеском с изрядным столбом брызг. В очередной раз местному барону удалось удивить Скользящую. Большинство живущих на островах вообще не умеют плавать, а тут такое. Не то чтобы трюк ее испугал, но все же... Прежде чем шагнуть в пропасть, девушка не удержалась и прикоснулась тремя пальцами ко лбу, как принято делать, прося милости у Извечного Моря.

Вода у поверхности была теплой, а вот на глубине пары саженей оказалась такой холодной, словно рядом плавал айсберг. После долгой пробежки холод был даже приятен, но только в первые мгновенья. Любимый плащ был хорош во всем, только плавать в нем было трудно. Когда Илва добралась до берега, Бер стоял на камне, протягивая руку. Илва не стала отказываться от помощи, и здоровяк буквально выдернул ее из воды.

— Мог бы и предупредить, что придется прыгать, — отжимая волосы и расстегивая плащ, сказала Скользящая.

— Но так же интереснее! — Бер неожиданно улыбнулся, широко и весело, очередной раз удивив девушку, привыкшую видеть его серьезным или даже мрачным.

— Да, правда, — улыбнулась в ответ Илва, — неплохой сюрприз получился с купанием.

Отжав часть воды из одежды, Скользящая прыгнула на торчащий из воды торец бревна, а с него уже на тримаран. Внутри челнок оказался совершенно пустым.

— А весла есть? — крикнула она Беру, — или будем шестом от скал отталкиваться?

— Ну, не совсем весло, — здоровяк вытащил из расщелины в скале и бросил продолговатый предмет.

— Вот это плетенка! — кивнула Илва, вертя в руках предмет почти в ее рост длиной.

— Ага, — развел руками Бер, — когда Ток с сестрами приплыли, то у них были весла, но они их потеряли на берегу. Рубить хорошее дерево ради нового я не стал, так что сделал вот это.

Плетенка представляла собой толстую ветку, переходящую в рогатку, плотно перетянутую какой-то гибкой лианой. Плетение было не сплошным, так что вода сквозь него могла частично проходить, но это компенсировалось размером поделки — плетенка была почти вдвое больше привычных весел.

— Мне такой штукой будет сложно орудовать, — Илва протянула рогатку мужчине, который уже перебрался на лодку, — ты греби, а я займусь парусами.

Бер кивнул и, пройдя на нос челнока, заработал своим изделием. Веревки, которые удерживали тримаран у остатков пирса, он уже отвязал и бросил на дно лодки. Илва же принялась осматривать и проверять оснастку и крепление парусов. Все было знакомо и проблем доставить не обещало. Веревки были уже не новыми, но еще достаточно прочными, как и потрепанное полотно самих парусов.

Через несколько минут тримаран проскользнул через узкий перешеек и покинул прятавшую его бухточку. Илва почувствовала море и пустотников, которые были сейчас неподалеку в воде. Поймав ветер, Скользящая направила лодку вдоль берега, тратить силы на тварей у нее сейчас желания не было. Проще поднапрячь руки и удерживать тримаран в пределах десяти саженей от скал, чем напрягать свой дар прежде времени.

Бер продолжал размеренно грести, добавляя суденышку скорости и страхуя на тот случай, если их потянет дальше в море. Он уж точно не стремился заплывать туда, где под водной гладью двигались темные тела пустотников.

Обогнуть остров они смогли меньше чем за час. В основной бухте острова их уже ждали. Как только тримаран подошел к пирсу, его сразу зафиксировали, и Курт с двумя другими матросами принялись крепить к лодке собранные движители. Кая на берегу не было, и работой руководила Лира, не стесняясь кричать на помощников, если они что-то делали не совсем правильно.

Над экспериментальным оборудованием маркиза тряслась, как наседка над цыплятами. Она знала, сколько усилий потребовалось, чтобы сделать рабочие образцы. Сама идея преобразования пустотной энергии была простой, но создать движитель, который будет работать и не развалится в первые минуты после пуска, оказалось реально сложно. Она сама помогала в расчетах и тестах и знала, что если немного изменить форму или применить другой металл в конструкции, то работать устройство не сможет. Точнее, они проработают очень недолго и разлетятся на куски.

— Не волнуйтесь, госпожа ученая, — успокаивал Илву Курт, — все сделаем в лучшем виде. Закрепим так, что ни одна пустотная тварь не оторвет, даже если очень захочет.

Старый моряк уверенно затягивал веревки и вязал узлы. Оба движителя были закреплены на связанных в пучок деревянных шестах. Сами же шесты теперь крепили к челноку и увязывали с поперечными балками, идущими к поплавкам. Крепление действительно получалось достаточно прочным. Правда, конструкция потребовала для своей сборки изрядное количество веревок, и Бер с мрачным видом смотрел, как подаренный ему пару дней назад моток без остатка уходит на нужды судостроительства.

— Где компас? — спросила Лира Илву.

— А где Риф? — ответила та вопросом на вопрос.

— А при чем тут этот вор?

— А при чем тут ты? — не удержалась Илва, — компас я обещала вернуть Каю, а не тебе.

— Ты же слышала, что Кай доверил монтаж оборудования мне, — поджала губы Лира.

— Чтобы достать компас, мне нужен Риф, так что неважно, что там тебе поручили.

— Риф сейчас в Грейтауне, так что было бы неплохо, если бы ты попыталась достать компас без него. Тебе что, не сможет помочь кто-то из моряков или Бер? Риф что, такой незаменимый...

На этих словах Лира осеклась, увидев, как лицо Скользящей превратилось в застывшую маску. Илву словно опять окунули в ледяную воду: Риф отправился в Грейтаун! Может, струсил гнаться за охотниками, может... Да все что угодно, но главное то, что он вернулся. Взял ее письмо Парку и смотал в Грейтаун.

А она... Она же клялась себе, что никогда и никому больше не поверит... Вчера он спас ее, и она не сдержалась, так захотелось его тепла... Он ведь давно ей нравился. Среди всей воровской братии он был один такой. Поэтому она его и боялась и постаралась избавиться... А когда он ее возненавидел, Илва успокоилась. Это было привычно и безопасно, когда тебя ненавидят. Куда страшнее, когда тебя спасают, а потом предают. А она ведь даже ничего у него не просила. Сама написала письмо и предложила вернуться... Зачем же он тогда врал? Сказал, что готов отправиться с ней на Китовый Ус, что ему не нужны другие женщины... И слинял.

Лира смотрела на посеревшее лицо, на котором постепенно проступал злой оскал.

— Незаменимый? — повторила Лира с перекошенной улыбкой, — Почему же, незаменимых вообще нет!

«Да уж, меня он точно легко заменит на одну или несколько портовых красоток» — промелькнуло у нее в голове, — «Видать, решил со мной развлечься напоследок, вот и наплел про чувства и планы, пустотный потрох».

Скользящая отвернулась от растерявшейся маркизы и посмотрела на лодку, к которой уже привязали два довольно массивных устройства. Потом перевела взгляд на море. Ее предали, и зачем ей теперь помогать этим береговым? Она ведь может увести эту лодку и уплыть. Да, ей будет трудно. С ее маленьким даром она сильно рискует в море в одиночку. Но когда ты одна, тебя никто не предаст, а это уже очень немало. А ей ведь достаточно вывести тримаран из бухты. Да, у них есть еще шлюпка, но они не сунутся туда, где полно пустотников. Для погони им придется взять с собой Тана. Да и идти им придется на веслах, а у нее есть парус. Ага, весла...

— Я и сама справлюсь, — Скользящая запрыгнула в шлюпку и поплыла вдоль берега, пытаясь вспомнить, где именно она тогда всплыла. Компас она убрала в небольшую расщелину, только вот место нормально запомнить не смогла. Риф же забрал ее тогда как раз оттуда и мог бы дать примерный ориентир. Ну ничего, найдет, если не спешить и хорошенько осматривать берег.

Минут через десять она действительно нашла то самое место и выудила эту магическую штуковину, над которой эти береговые так трясутся и из-за которой она чуть не осталась на дне этой бухты. Она ведь не собиралась тогда тонуть. Плащ сковывал движения, но в воде он почти что не тонет, на дно тянули лишь сапоги. Добраться до берега, затаиться и тихонько выбраться на берег в темноте... Для нее все это было легко и просто. Но когда она нырнула за уходящим в глубину компасом, то оказалась на глубине в ледяной воде. А пустотный компас оказался чертовски тяжелым из-за плавающей в нем ртути.

Хотела отблагодарить ученого за его доброту... Дура. Он ее просто использовал, она ему нужна, потому что она знает Серое море и умеет проходить через пустотных тварей. Ее все и всегда пытаются использовать... Так за что же она должна быть благодарной?

Лира с трудом дождалась, пока дикарка вернулась и передала ей артефакт. Корпус компаса был цел, ртуть не протекла и, похоже, все детали были в сохранности, только вот...

— А где кристаллы? Зачем ты их вытащила?

— Я вытащила? — раздраженно переспросила Илва, — тебе что, не рассказали, что Йоган их повыковыривал перед тем, как выбросить эту штуковину за борт?

— Это правда? — переспросила Лира одного из матросов, который был на «Призраке» во время нападения охотников.

— Да, госпожа, — ответил моряк, — этот колдун, чтоб пустота ему поги сожрала по самые... Кхм... В общем, перед тем как бросить прибор в воду, этот пустотный выкормыш что-то из него выковыривал ножом.

— Без накопителей схема работать не сможет, — ученая покачала головой. — Если бы он вытащил один или два кристалла, то можно было бы еще попробовать, или если бы остался бы хотя бы один... вообще без кристалов вряд ли что получится.

— Но ведь вы хотели взять кристаллы из портальных якорей? — возразил, услышавший ее, Курт.

— Да, и я их уже взяла и установила на движители. Они нужны для контуров трансформации энергии. А для сбора и накопления энергии от тварей нам нужно установить кристаллы на сам компас.

Лира действительно использовала весь запас кристаллов. Она понимала, что времени на пробы и эксперименты у них нет. Поэтому собирала схему с тройным запасом прочности. Использовала трехкратное количество накопителей для стабилизации трансформации. Запас емкости накопителей нужен был как амортизатор, который сможет погасить всплески энергии внутри трансформирующих контуров. Без этого экспериментальное устройство может просто взорваться.

Если бы у нее было время на расчеты и тесты... Но времени нет, а значит, нужно много кристаллов, чтобы это компенсировать. Только вот ее не предупредили, что для компаса тоже нужно где-то взять новые кристаллы. Пустотная Бездна, она не сможет за один день переделать схему так, чтобы она заработала с имеющимся количеством накопителей!

— Бер, ты говорил, что здесь на острове есть место, где можно найти пустотные слезы? — ухватилась за соломинку Лира.

— Да, старшая, — кивнул вновь испеченный вассал, — тут даже два таких места. Одно из них сравнительно близко отсюда. Ты хочешь туда сходить?

— Нам очень нужны кристаллы, или слезы, как их у вас называют. Сейчас нам не хватает пять штук. Хотя, если найти хотя бы три, то уже можно будет что-то сделать...

— Тогда пошли, дорога туда не слишком удобная, но здесь и правда недалеко. Думаю, за полчаса мы туда доберемся.

— Подожди минуту, — ответила маркиза и повернулась к Курту.

Ученая довольно быстро объяснила, куда и как следует установить компас на челноке, чтобы его можно было подключить к движителям.

Старый моряк задал пару уточняющих вопросов и заверил, что ему все понятно и они с парнями сделают все в лучшем виде... Только вот... Может, госпоже ученой стоит взять с собой одного из моряков? Все-таки места здесь не самые подходящие для прогулок юной госпожи...

— Не беспокойтесь, славный моряк, — покачала головой юная маркиза. — Я вполне доверяю мою защиту моему первому вассалу.

При этих словах Бер посмотрел на Курта своим фирменным угрюмым взглядом, и моряк больше ничего не стал говорить. Илва же недовольно поморщилась. Если бы кто-нибудь из моряков ушел бы вместе с этой высокомерной девкой, то ей было бы проще увести лодку.

Бер же в своей молчаливой манере чуть заметно кивнул в ответ своей старшей и двинулся к скалам, где по склону тянулась тропинка, напоминавшая скорее путь для горных коз, чем для человека. Лира вздохнула, представляя, какие испытания ждут ее башмачки из телячьей кожи на этих уступах. Запасных башмаков у маркизы не было, как и запасных ног, которые на такой дороге можно сломать на раз-два.

Глава 32 Очень богатый барон и угнанная лодка

Дойдя до начала тропинки, Бер пропустил Лиру вперед и пошел за ней следом, страхуя девушку от падения с кручи. Когда начинался особо сложный участок, здоровяк молча подавал руку и продолжал идти. Держась за его крепкое, словно вырезанное из старого дерева, запястье, идти оказалось сравнительно нетрудно. Лира даже ухитрялась не только смотреть под ноги, но и поглядывать по сторонам. В результате она увидела выше по склону пару горных коз, которые двигались, похоже, по той же тропинке, которую выбрал новоиспеченный барон острова Утес.

Подъем занял чуть больше четверти часа, хотя сама девушка поднималась бы в десять раз дольше. Затем последовал не менее крутой спуск, на котором у нее таки нешуточно разболелись лодыжки. Бер теперь шел чуть спереди, так же надежно оберегая своего сюзерена от падения, но шагать вниз по столь крутому склону все равно было непривычно и трудно. Поэтому Лира искренне обрадовалась, когда спуск закончился и они двинулись по сравнительно ровной тропинке, бегущей по дну скальной расщелины. Шагов двести они шли, медленно опускаясь ниже, потом стал слышен шум воды, расщелина заметно повернула в сторону, и Лира почувствовала специфический запах, знакомый по опытам в академии. Так пахнет плоть мертвых пустотных тварей. Запах этот обычно не сильный, но настолько ни на что другое не похож, что перепутать его невозможно.

Вскоре расщелина стала шире, и шагах в ста впереди стал виден ее конец. Две скалистые стенки там расступились, и можно было различить полоску неба вверху и морские волны ниже. Через несколько шагов дно ущелья понизилось и ушло под воду. Дальше тропинка шагов тридцать шла под водой на глубине в один-два локтя, после чего резко уходила вглубь.

— Вот это место, старшая, — после шторма здесь почти всегда можно найти несколько пустотных слез. Но если шторма давно не было, то искать, считай, бесполезно.

— А когда был последний шторм?

— Дней восемь назад. Может, что-то еще можно найти... Правда, шторм был несильный...

Говоря, здоровяк зашел на мелководье и, опустившись на колени, стал перебирать камни, высматривая между ними кристаллы.

— О, повезло, — Бер протянул на раскрытой ладони небольшой кристалл. Внутри каплевидного камушка тлела слабая голубая искорка, — еще не погас.

— А они что, тут быстро гаснут? — спросила маркиза, принимая протянутую находку.

— Ну, если не поднять, то дней за десять, считай, уже все погаснут. Разве что самые крупные дольше держатся, но такие редко попадаются.

Сказанное было интересно и удивительно. Неповрежденные пустотные кристаллы обычно теряли энергию очень медленно. А чтобы средней яркости кристалл полностью «погас», должно было пройти несколько лет. Кристалл, который Лира сейчас держала в руках, поврежден не был. Любые повреждения в кристаллах Лира хорошо чувствовала, так как только треснувший кристалл она могла «выпить». Но энергии в кристалле было совсем немного, словно он уже большей частью разряжен.

— Удачный день, — проговорил Бер, отрывая юную учёную от размышлений и протягивая еще один слабо горящий кристалл, но уже чуть покрупнее.

— Подожди... Я правильно понимаю? — Лира взяла второй кристалл, который был заметно ярче первого, — Все капли, которые сюда попадают, гаснут за несколько дней?

— Да.

— А если их унести отсюда?

— Ну, тогда они светятся еще несколько месяцев, — островитянин поднялся с колен и перешел на несколько шагов в сторону, чтобы снова опуститься на колени. — Когда-то мы собирали их для торговцев. Если собрать сразу после шторма, то они яркие и могут гореть долго. Некоторые мы хранили до продажи по полгода, и они почти не тускнели... О, еще одну нашел! Но она совсем тусклая, наверное, скоро погаснет.

Бер замахнулся, чтобы выкинуть, но Лира успела жестом его остановить.

— Дай-ка сюда, — протянула она руку.

Последняя найденная капля была самой мелкой. Такого размера в основном и собирают на Сером острове. Они самые дешевые, так как плохо годятся для перезарядки. Два-три цикла, и они начинают разрушаться. Поэтому их используют просто как источник энергии. Покупают и используют весь заряд до предела, пока кристалл не рассыплется в песок. А вот крупные кристаллы никогда не разряжают полностью. Вместо этого их снова и снова заполняют энергией из дешевых кристаллов.

Лира зажала в одной ладони последний кристалл, а в другой — самый крупный из найденных, прижала кулаки друг к другу и, сосредоточившись, заставила перетечь остававшиеся капли энергии из маленького кристалла в большой. То, что она делала, было базовым навыком, которому учили способных к магии детей в магическом колледже. Каждый ученик должен был научиться так делать, а также усвоить, что делать так никогда не следует. При подобном переливе пустотная энергия сильно влияет на тело мага.

Перелив рекомендуют проводить с помощью специальных устройств. Кристаллы помещают в гнезда такого устройства, отлитого из сплава меди с добавлением серебра и ртути. Раньше кристаллы окунали в жидкую ртуть, но потом научились делать твердую смесь металлов, содержащую ртуть, лучше всего проводящую пустотную энергию. Для перелива энергии с помощью такого артефакта достаточно слегка прикоснуться к нему для воздействия. Но чтобы научиться переливу энергии, начинающие маги всегда берут кристаллы в руки и заставляют пустоту протечь из одного сосуда в другой сквозь собственные пальцы.

После нескольких таких упражнений человеку обычно становится плохо, и Лира удивлялась, что не чувствовала никакого недомогания в отличие от других учеников. Способных к магии в королевстве было много, чуть ли не каждый третий мог манипулировать пустотой, но никто не слышал о магах, которые могут это делать без вреда для собственного тела. Последствия можно минимизировать и частично убрать с помощью специальных целительских артефактов, но полностью избежать вреда невозможно. Только вот маги в королевстве не знали о прикоснувшихся...

Перелив прошел как обычно. Большой кристалл стал немного ярче, а маленький превратился в серый камушек. Если его слегка сжать пальцами, то он рассыплется щепоткой песка. Лира так и хотела поступить, но потом неожиданно остановилась. И вместо того чтобы раскрошить пустышку, она снова осуществила перелив, но уже в другую сторону. На этот раз большой кристалл заметно потускнел, зато маленький разгорелся довольно ярким синим огоньком.

Лира сделала пару шагов и опустилась на колени в том месте, где минуту назад Бер нашел первый кристалл. Став на колени, она зачерпнула рукой лежащие на дне камушки и стала их рассматривать. Потом выбрала один из них и зажала в кулаке, замерла на мгновенье, и отбросила, потом проделала то же самое еще с двумя, а на третьем остановилась. Камушек зарядился энергией и загорелся слабым синим светом.

— Бер, немедленно выйди из воды.

Здоровяк, который до этого продолжал перебирать камни в поисках очередной капли, послушно встал и вышел на сухое место.

— Что случилось, старшая?

— Случилось то, что ты своими подошвами сейчас растаптывал наследие своего баронского рода.

Бер ничего не понял и даже испугался, что делал что-то недостойное его нового звания. Лира, увидев игру эмоций на мужественном лице, не удержалась и рассмеялась.

— Не переживай, все хорошо. Даже замечательно! Ну, может, не все... — Маркиза осеклась, но потом снова улыбнулась, — У нас полно проблем, которые непросто решить. Но если мы с ними справимся, то о деньгах роду барона острова Утес можно будет уже особо не беспокоиться. Вот, смотри сюда.

Лира уже уверенно выбрала следующий серый камушек, зажала его в кулаке, а потом показала его Беру уже горящим голубым огоньком.

— Старшая, ты умеешь наполнять капли пустотой? — здоровяк, не скрывая удивления, стоял с отвисшей челюстью.

— Нет, барон, такое мне, к сожалению, не под силу, — снова улыбнулась юная маркиза, — я просто могу заставить перетечь пустоту из одной капли в другую. Так многие умеют в королевстве. Я думаю, ты тоже можешь этому научиться. Но не это главное. Важно, что все те кристаллы, которые приносило сюда штормом, никуда не исчезали. Они погасли, но продолжают лежать на этой отмели. Многие из них рассыпались или треснули, но огромное количество осталось целыми. Если их аккуратно поднять со дна и зарядить, то за них можно будет купить несколько баронств с лучшими землями. Ну, на самом деле так не получится... Такое количество кристаллов наверное сразу никто не купит, но если продавать в месяц по паре сотен, то... В общем, барон, вы будете очень богатым человеком. Но если вы не хотите остаться ни с чем, то пока никому обо всем этом не рассказывайте.

Если клан Гильранов проведает о том, какие сокровища лежат на острове буквально под ногами... За пустой маленький остров, на котором нет ничего, кроме чаек с их яйцами, с торговцами можно побороться, но если они почувствуют запах больших денег, то вцепятся мертвой хваткой. Поэтому тайна и еще раз тайна!

— Я понял, старшая, — серьезно кивнул здоровяк, — но как мы будем заряжать такое количество капель? Откуда мы возьмем пустоту?

— Энергии много буквально в нескольких шагах от нас. В прибрежной зоне полно пустотников, и они излучают. Даже прямо сейчас я чувствую этот фон.

Лира действительно чувствовала, как со стороны моря идет пустотная энергия. Приключения последних дней, пережитые в Сером море и общение с другими прикоснувшимися многое ей прояснили. Она чувствовала, что пустотная энергия проходит через ее тело, и часть ее даже накапливается в сосуде у нее в груди. Поток был слабым, но постоянным. Если, используя схемы пустотного компаса, сделать заряжающие накопители и расположить их в хорошо выбранных местах на острове вблизи моря, то можно будет без труда заряжать несколько небольших кристаллов в день. А может, и намного больше, если найти удачную точку фокусировки...

— Я сделаю устройства, которые будут наполнять кристаллы. Но для этого мне нужно попасть в Грейтаун, там есть нужные материалы и инструменты. Ну а пока мы сделаем вот что...

Через полчаса юная маркиза в сопровождении своего первого и единственного вассала двигалась обратно в бухту по козьей тропе. В мешочке на поясе у нее лежало пять кристаллов размером с вишню. Ровно на столько хватило энергии в трех найденных неразрядившихся каплях. Внутри каждого кристалла тлел слабый синий огонек. На отмели были кристаллы и куда большего размера, но Лира решила пока их не трогать. За десяток таких кристаллов можно купить дом в столице, не стоит светить перед другими драгоценности. Ей же монтировать кристаллы в компас у всех на виду.

Когда Лира и Бер почти поднялись на вершину гряды, то со стороны бухты раздался грохот. Маркиза взбежала последние несколько шагов, даже не опираясь на руку Бера, и посмотрела вниз, где происходило что-то непонятное.

На берегу у пирса один из матросов стоял с ружьем, над ним медленно поднималось облачко дыма. А по глади бухты в сторону выхода плыл тримаран. Люди с берега что-то кричали.

— Эта гадина угоняет лодку! — закричала Лира, увидев на носу тримарана фигуру в плаще, — Надо ее остановить.

Бер посмотрел вниз на медленно плывущий парусник. Ветра в бухте практически не было. Скользящая работала веслом.

— Спускайтесь медленно, берегите ноги, — сказал здоровяк, развернулся и побежал вниз по склону.

Бежал островитянин так, словно его воспитывали горные козы. Путь, который вдвоем они проделали за четверть часа, он преодолел за пару минут. Лира едва успела за это время спуститься шагов на тридцать, а Бер уже был у разрушенного пирса и что-то быстро обсуждал с матросами. Потом метнулся в сторону и, вернувшись через несколько секунд, уже прыгнул в шлюпку и поплыл вслед за тримараном.

Илва заметила погоню и стала грести изо всех сил, но, несмотря на это, расстояние между лодками начало быстро сокращаться. Когда тримаран достиг изгиба, Бер уже был в нескольких метрах от преследуемой, потом обе лодки скрылись за поворотом.

Лира же, не вняв совету своего вассала, бежала вниз по склону, рискуя сломать ноги. Один раз она споткнулась и чудом не отправилась кувырком вниз по камням, но темп не сбавила. Добежав до причала, она увидела, как Курт перевязывает Генри руку, повязка уже успела потемнеть от крови, а сам молодой матрос был бледен, как меловая бумага. Одежда обоих матросов была мокрой. Третий был сухим, это он стрелял из ружья.

— Что здесь произошло? — спросила Лира, опершись о камень и пытаясь отдышаться.

— Дикарка угнала лодку, пустотная стерва! — не стал сдерживаться в выражениях старый матрос. — Что у этой бешеной бабы за дурь в башке? Сама же пригнала лодку час назад. Может, ее какая пустотная тварь укусила, и у нее мозги потекли? И куда она поплыла в одиночку?

— Почему у юнги кровь течет?

— Да эта же пустотница сбрендившая его и порезала. Она весла из шлюпки забрала и отплыла на тримаране. Мы ей кричали, чтобы не дурила и вернула лодку к пирсу, а она ни в какую. Ну, мы с Генри прыгнули и поплыли к ее посудине. Так она нам не давала на борт подняться, веслом лупила, пустота ей в брюхо и пустотную тварь в мужья! А потом Генри в сетку вцепился, а она достала нож и говорит: «Убирайся, а не то порежу». Генри не послушал, а она его ножом по руке и снова за весло.

Я к тому времени с другой стороны почти забрался, но вижу — дело плохо. Парень грести не может, изрядно она ему руку полоснула, тварина. Пришлось Генри к берегу тянуть. Знал бы, что она на такое готова, то не плыл бы за лодкой, а сразу бы ружье достал и пристрелил пустотницу. Да только после холодной воды какой из меня стрелок, и Стар никогда с ружьями не дружил особо, вот и не попал в эту пустотную бабу.

— А что, ружье только одно?

— Почему ж одно, вон еще два лежат завернутые. Только далеко уже отплыла пустотница. А ружья еще размотать надо было, да порох затравочный обновить. С шагов двадцати я бы в нее еще попал, а так уже и пытаться не стоит. В бабу эту пустотную вряд ли попаду, а вот поплавок надувной прострелить мог, как пить дать.

Говоря, старик не переставал смотреть в дальний конец бухты, но оттуда никто не появлялся.

— А почему на шлюпке ее не догоняли?

— Да я же сказал, эта пустотная дрянь весла забрала. Это островитянин как прибежал, достал из расщелины свое весло припрятанное. Уж не знаю, зачем он тут его держал...

— А почему с Бером никто не поплыл?

— Да он сам не велел, крикнул, мол «не грузите лодку» и давай грести. Так-то он верно подумал: девка уже хорошо оторвалась, весло у него одно, лишний пассажир в шлюпке бы тормозил, а тут спешить надо. Да и, видать, решил, что ничем она ему ответить не сможет, он же богатырь, а она — девка. Только вот боюсь, как бы эта пустотница его не удивила. Я ж тоже сперва не поверил, что она Генри всерьез ножом резанет... Пустотница...

Старый моряк умолк. Генри сидел, прислонившись спиной к камню, и баюкал раненую руку. Стар поставил разряженное ружье, но оно упало на землю, и тот снова его поднял. С оружием матрос явно дружил не очень.

Все смотрели в сторону моря и поэтому не заметили подошедших сзади.

— Что, тримаран до сих пор еще не пригнали? — спросил Кай, остановившись в нескольких шагах от пирса, — И где шлюпка? А компас... Илва отдала?

Глава 33 Между висилецей и растрелом

Ученый успел побывать в Грейтауне. Распорядился, чтобы раненого доставили в госпиталь к целителям, и передал записку учителю с просьбой проследить, чтобы матросу оказали помощь. Больше ничего он не написал, так как небезосновательно боялся, что записку вскроют и прочитают по дороге.

Зато Риф смог отнести письмо отцу Лиры. Недалеко от портальных ворот был дом барона Кракена, чей род уже лет двести был в вассалах у семьи Вальтеров. Парень не только ускользнул от слежки, но и смог пробраться в кабинет к самому барону, обойдя охрану. Так что письмо должно было быть передано не только быстро, но и действительно тайно. Грей же, не скрываясь, отправился в оружейную лавку и потратил большую часть своих сбережений на покупку двух револьверов и зарядов к ним. Без серьезного оружия в погоню за охотниками отправляться нельзя.

Перед самым отправлением обратно на остров он отдал смотрителям портала письмо для лорда-канцлера, в котором сообщил, что корабль экспедиции похищен бандой с другого острова и что барон Утеса не сможет в назначенное время провести прием, так как будет занят погоней за злоумышленниками. Как только корабль вернут и виновные будут наказаны, барон почтет за честь встретиться с уважаемым представителем короны в любое удобное время.

Все запланированное в Грейтауне удалось реализовать, а вот на острове возникли проблемы. Дикс снова хотел отправиться на берег порталом, но Кай его не взял, решив, что раненого он доставит вдвоем с Рифом. Вернувшись, ученый вытащил из портальной арки накопительные кристаллы, сделав работу портала невозможной. Дикс и Кирк это заметили и потребовали объяснений. Ученому пришлось объявить, что он планирует отправиться в погоню за «Морским Призраком», а кристаллы нужны для работы движителей. На самом деле ученый хотел обезопасить остров от незапланированных гостей из клана Гальринов, что Дикс тоже понимал.

Агент ждал только намека от Кирка, чтобы устроить на острове небольшой переворот, но чиновник явно был себе на уме и делал вид, что не понимает намеков. Чертовы чинуши, всегда дрожат за свои места и не хотят лишний раз рисковать. Диксу пришлось стиснуть зубы и позволить Каю забрать кристаллы, но вот отпускать дальше главу экспедиции одного он уже не собирался. Так что в бухту Кай отправился в сопровождении агента и представителя секретариата.

По дороге Кай думал, что хуже: оставить Дикса на острове или взять его с собой в погоню. В обоих случаях агент представлял опасность, но на тримаране у Кая будет несколько союзников, на острове же он будет без присмотра. Без кристаллов он в Грейтаун отправиться не сможет, но даже это не успокаивало. Слишком деятельным он себя показал. К тому же он останется здесь с Кирком, которому тоже доверия нет...

Кстати, а почему представитель секретариата так спокоен? Он-то должен был громче всех возмущаться, что из-за действий Кая окажется запертым на острове на неизвестный срок. Каю даже показалось, что чиновнику нравится сложившаяся ситуация.

В общем, ученому было над чем поломать голову, пока он шел к бухте. Он даже не подозревал, что все намного хуже, чем он думает.

То, что дикарка решила угнать лодку, стало неожиданностью для всех, кроме Дикса. Он изначально считал, что мутная девка может доставить неприятности. Но в данном случае он желал ей удачи. Если скользящая сможет уплыть, то о погоне уже не будет никаких разговоров. А главное, восстановят работу портальной арки.

Совсем хорошо будет, если девка еще и новоиспеченного барона прирежет. Тогда с протекторатом Гальринов вопрос можно будет считать решенным. Претендентов на владение островом не останется, Бер был последним постоянным местным жителем, остальные островитяне на Утесе — просто случайные гости, нуждающиеся в защите.

Карту с принесением людей в жертву на островах, кстати, тоже можно разыграть в свою пользу. Лишний повод заявить о необходимости создания защищенной базы и перевести сюда хорошо вооруженный отряд. Тем более, что есть дети, которым грозит опасность повторного похищения, кхм...

Все стоящие у пирса смотрели на изгиб берега, за которым скрылись лодки. Большинство надеялись увидеть, как тримаран и шлюпка возвращаются, Дикс желал противоположного, и только мотивы секретаря Кирка были непонятны. Он наблюдал за происходящим, не комментируя и никак не проявляя эмоций, словно зритель в театре. То ли ему действительно было все равно дальнейшее развитие событий, то ли он просто привык не показывать лишнего окружающим. Уж этому на королевской службе хорошо учат. Каждый чиновник по сути своей интриган и лицедей.

Когда прошло минут пять, Риф приказал Стару подняться на смотровую площадку и посмотреть, где сейчас находятся лодки. Матрос без особого энтузиазма двинулся к тропинке, по которой пару дней назад поднимался Курт.

— Постой, — остановил его Риф, — Лучше я схожу.

Кай на это кивнул, и бывший вор рванулся вверх по круче. Последние минуты были для него мукой. Почему она это сделала? Неужели все обман? Но зачем? Она же сама предложила помощь, написала письмо Парку, чтобы он мог вернуться в Грейтаун. А когда он заявил, что хочет отправиться с ней на Китовый Ус, так искренне обрадовалась... Обманула? Зачем?

Наверное, он для нее просто не важен, и она воспользовалась подвернувшимся шансом, когда под рукой оказался этот парусник. А может, вообще все ложь... Может быть и так, что Парк, получив письмо от Чайки, вместо помощи сам бы сдал Рифа шершавым братьям. Может, на это Илва и рассчитывала, предлагая «отблагодарить» его за спасение. Она ведь до этого уже подставляла его, пусть и не напрямую... Когда она только объявилась среди портовой воровской братии, Риф сразу обратил на нее внимание, но отношения у них не заладились, и явно не по его вине...

Прыгая по старым каменным ступеням, он ругал Чайку последними словами. Благо, его крики никто не слышал. Но все равно он чувствовал, что злится на нее, но не может поверить в предательство. Слишком по-настоящему у них было все под тем старым деревом. Никогда он раньше такого не чувствовал. Если это обман, то во что тогда вообще можно верить?

Из-за злости Риф чуть не сломал себе ногу. Почти забравшись на вершину гряды, он прыгнул через три ступеньки и угодил на слабый камень, который треснул прямо под подошвой. Едва не опрокинувшись назад, он упал на бок и изрядно приложился коленом о ступеньку. Зато боль в ноге отвлекла от внутренних терзаний.

Морщась от боли, парень дошел до смотровой площадки, обернулся и понял, что зря так спешил наверх. Обе лодки уже двигались через бухту обратно к пирсу. Помянув всех пустотных тварей и собственную удачливость, Риф стал, хромая, спускаться назад.

Дикс с разочарованием смотрел, как здоровяк-островитянин на пару с дикаркой гребут обратно. И что им мешало выйти из бухты и подохнуть в прибрежной полосе пустотных тварей? Заметно упростили бы ему жизнь. А теперь опять все усложняется.

Лира с облегчением выдохнула, когда из-за изгиба выплыл тримаран, тянущий на буксире шлюпку. Бер и скользящая гребли, стоя рядом на носу центрального челнока. Лучше бы здоровяк связал эту пустотную бестию или вообще выбросил за борт. От нее, конечно, была польза в их путешествии, но вредить она умеет куда изрядней. Такие риски лучше устранять заранее.

Когда лодка причалила, Риф запрыгнул на борт и сразу осмотрел Пустотный Компас, который Курт уже успел закрепить в центре челнока на подставке. Внешне прибор был исправен. Потом ученый повернулся к Илве, которая положила весло на дно лодки и отошла на корму.

— Почему ты пыталась угнать лодку?

— Потому что могла, — спокойно ответила воровка.

— Но я ведь обещал тебе помочь!

— Ну да, ты сказал, что если вернешь себе корабль, то отвезешь меня на Китовый Ус, — скользящая скрестила руки на груди и презрительно усмехнулась, — Отвезешь когда-нибудь потом, если это не нарушит твои планы по изучению островов...

Еще раз усмехнувшись, Илва подалась вперед и заговорила, резко выплевывая слова, и словно отчитывая тупого ребенка.

— Вас же охотники чуть не перебили на этом окраинном островке, где, кроме пустотников, считай, и бояться некого. Да прежде, чем вы соберетесь плыть туда, куда я прошу, вас сто раз успеют прикончить. Прикоснувшихся у вас в команде нет, оружия мало, зато отправились по островам на огромной лодке, которую у вас захочет отобрать любой, у кого на это сил хватит. А теперь еще собрались догнать охотников и вырвать у них из зубов добычу?

— Эта дрянь заслуживает петли на шею, но говорит разумные вещи, — вмешался в разговор агент, — ваша затея со спасением Арста попахивает идиотизмом. Нам нужно включить портал и заняться обустройством базы...

— Это не вам решать, — в голосе обычно спокойного и немного отвлеченного ученого прорезался металл, — в ближайший час мы закончим приготовления и отправимся в сторону Зеленого острова. Ты все еще готова помочь нам догнать грабителей.

Последние слова Кай адресовал Илве, но ответить она не успела.

— От ее готовности ничего не зависит, — перебил Дикс, — она украла корабль и должна ответить по закону. Ее ждет суд и виселица.

— Дикс, не говорите ерунды, какой суд на острове.

— Королевский, конечно же! Здесь присутствует полноправный представитель секретариата вице-консула. Вне предела городов он может и даже обязан по требованию добропорядочных граждан вершить суд от имени короны. Я ведь прав, господин Кирк?

— Несомненно, друг мой, — кивнул чиновник с легкой улыбкой, показывающей, что все происходящее его развлекает, — вершить суд в местах, далеких от устойчивой власти, — почетная ноша, и я, разумеется, от нее не откажусь. Кто-то призывает к королевскому правосудию и желает свидетельствовать о преступлении?

— Да, господин секретарь, — продолжил Дикс, — я свидетельствую о пиратстве. Эта дикарка, хитростью попавшая в состав экспедиции, воспользовалась первым удобным моментом и похитила парусное судно. Я прошу повесить ее, как на то однозначно и указывают законы нашего милосердного государя.

Илва при этих словах подалась назад, готовясь то ли выхватить нож, то ли прыгнуть в воду. Курт, глядя на происходящее, зло сплюнул и отошел в сторону.

— Ну, вы немного не правы, мой друг, — менторским голосом ответил Кирк, — за пиратство действительно принято вешать, но... Но не только вешать. Пирату также можно отрезать правую руку и оставить его на безлюдном берегу... Да, еще можно посадить его в мешок вместе с крысами и бросить за борт...

— Впрочем, — перебил Кирк сам себя, — этот пункт здесь не применим, так как это принято делать в открытом море. Есть еще несколько интересных казней, но они подразумевают наличие отягчающих обстоятельств. Преступница кого-нибудь успела убить?

— Нет, — ответил за Дикса Курт, — но она здорово порезала нашего юнгу. Чарли сейчас не помешает хороший целитель.

— Ну, ранение матроса — мелкий проступок, — покачал головой чиновник, — за такое принято брать штраф в пользу капитана судна. А если у преступницы нечем платить, то ей перед казнью попросту нанесут аналогичную рану и присыпят солью. Да. Это мелочи... Вот если бы она оскорбила особу из знатного рода, или если бы угнанное судно принадлежало родственнику королевской семьи... В этих случаях закон подразумевает весьма занятные варианты казни, я с удовольствием расскажу о них, если вы о них не знаете...

— Не стоит, — перебил Кай, — господин Кирк, я возглавляю экспедицию и мне сейчас нужна эта дикарка в качестве проводника. Без нее нам трудно будет отыскать и спасти двух достойных людей, подданных нашего короля...

— Да, да, я понимаю ваши переживания, господин Грин, — по-отечески покивал головой чиновник, — но вы не капитан на судне. Вы не можете решать судьбу преступников. Да и экспедиция ваша сейчас под вопросом. А господин Дикс совершенно верно отметил, что вне пределов городов судить преступников является моей обязанностью. Господина Дикса я знаю как законопослушного подданного и отказать ему в рассмотрении дела не могу. Или вы готовы свидетельствовать, что эта госпожа не похищала парусник? Боюсь, что я вам не поверю. И, кстати, за ложное свидетельство перед судьей полагается денежный штраф или порка плетью. Не думаю, что достойному ученому требуется то или другое.

Кай понял, что Дикс воспользовался ситуацией, чтобы поставить ему еще одну помеху. Илва показала себя ненадежной и опасной. Но у нее были причины, а главное, ее помощь очень важна для спасения Арста. Даже на «Морском призраке» они бы успели уже несколько раз погибнуть в этом пустотном море, а теперь им предстоит плыть на утлом суденышке, построенном дикарями. Скользящая нужна ему, и Дикс это понимает.

— И да, наверное, я соглашусь с уважаемым агентом, — все тем же менторским голосом продолжил чиновник, — повешение будет вполне уместным вариантом наказания. Его даже можно немедленно привести в исполнение. Если, конечно, найдется веревка и через что ее перекинуть.

— Найдем, — весомо обронил Курт, который стоял у причала с ружьем наперевес, — у нас с пиратами разговор простой. И за кровь команды мы всегда спросим.

— Вот, — кивнул Дикс, — еще один разумный человек, знающий, что такое закон и справедливость.

Говоря, агент достал из потайной кобуры револьвер и направил дуло в сторону скользящей.

— Мы ведь имеем право помешать преступнице, если она попытается избежать законного наказания? — спросил Дикс у Кирка, взводя курок.

— Несомненно, несомненно... — закивал головой наслаждающийся ролью судьи секретарь. — Но постарайтесь не ранить по неосторожности невиновных лиц. За подобное взымается немалый штраф.

Услышав сказанное, Дикс довольно усмехнулся. Специально или нет, но чиновник намекнул, что если агент, стреляя в преступницу, попадет в надоевшему ему главу экспедиции, то ему грозит всего лишь штраф. Который, к тому же, спокойно можно будет перевыставить Гальрину в качестве накладных расходов. Главное — не пристрелить наглого ученого насмерть. За убийство при свидетелях придется отвечать куда серьезнее.

— Дикс, вы что, серьезно собрались ее сейчас убить? — Кай стал напротив агента так, что пистолет теперь смотрел ему в грудь.

— А что вас смущает, Грин? — агент чуть наклонил голову и заговорил, изображая удивление, — Вы же выросли на улице в портовом районе. Там каждую субботу народ ходит на площадь посмотреть, как вешают воров и убийц. Сейчас еще одну дрянь вздернут. Ну или пристрелят, если не захочет лезть в петлю. И не мешайте, я сейчас в своем праве.

Последние слова Дикс проговорил тише, но в тоне слышалась неприкрытая угроза. Мужчина еще подался вперед, перешагнув с пирса на челнок и остановившись в шаге от ученого.

— Ах ты тварь пустотная, — вскрикнул Курт, поднимая ружье.

Старый матрос увидел, что скользящая достала кинжал. Видя лезвие, которым меньше часа назад порезали молодого парня, к которому старик относился почти как к сыну, он оскалился и прицелился в пиратку.

— Брось нож, стерва пустотная, или брюхо тебе продырявлю!

— Какая прелесть, — в восторге проговорил Кирк, всплеснув руками. — Столько экспрессии!

Чиновник был единственным, кому все происходящее явно доставляло удовольствие. Он словно попал на бесплатное представление в театре.

Илва замерла у кормы. От Дикса ее прикрывал стоящий перед ней Кай, а вот от Курта с его ружьем ей было укрыться некуда. Промахнуться с пяти шагов даже из пустотного огнестрела сложно, да и бежать некуда, местность открытая. Скользящая замерла с кинжалом в руке и оскалилась. Дура. Опять поверила, вернулась... Теперь сдохнет. Эх, достать бы хотя бы этого гада напоследок, но Кай своей спиной мешал атаковать Дикса. От злости и отчаянья девушка зарычала.

— Да пристрели ты ее уже, Курт, — крикнул Дикс, — она же сейчас этого дурака-ученого со спины порежет.

Курт поддался на провокацию, вскинул ружье и... полетел в воду, так и не успев нажать на курок. Сильный толчок сбил старика с ног, но выстрел все равно прозвучал, и пирс уже второй раз за день окутал едкий пороховой дым.

Глава 34 Барон в своем праве

Когда через пару секунд дым рассеялся, Лира увидела, что Курт выбирается из воды на берег. В воду его столкнул подбежавший Риф. Ружье выстрелило, упав на землю, но, похоже, никого не ранило. А вот на лодке разгорался конфликт.

— Верни мое оружие, дикарь. Я официальный представитель торгового клана. За грабеж тебе грозит каторга.

Агент просто кипел от возмущения. Когда ружье выстрелило, настал идеальный момент, чтобы разобраться под шумок с дикаркой и Грином. Но за долю секунды до того, как агент успел спустить курок, не по-человечески сильная рука просто забрала у него револьвер. Бер просто вырвал его, как игрушку у ребенка, и убрал за спину.

— Она моя гостья, — медленно и отчетливо проговорил островитянин, — я не позволю ее обидеть.

— Да кто ты такой, чтобы что-то мне позволять, быдло пустотное, — сплюнул быстро успокоившийся Дикс.

Вместо того чтобы продолжать кричать или пытаться вернуть револьвер, он, наоборот, отошел назад и перебрался с бревен пирса на берег. Там агент достал из-за пазухи продолговатый предмет, напоминающий короткий жезл, украшенный голубыми камнями.

— А теперь, господин последний житель, — с усмешкой проговорил Дикс, — медленно положи мой револьвер на дно лодки и отойди в сторону, если не хочешь, чтобы я отрезал тебе ноги.

— Что это? — спросил здоровяк, глядя на непонятную игрушку, которой ему угрожал мужчина.

— Это пустотный бич, — опередила с ответом Лира, — Бер, лучше послушай и не провоцируй его. Этим артефактом действительно можно отрезать человеку ногу с одного удара.

— Послушай умную девушку, дикарь, и не мешай нам вершить правосудие, — Агент говорил таким голосом, словно специально провоцировал Бера напасть. Барона ведь тоже не мешало бы убрать. Пусть только даст повод.

— Она моя гостья, я сказал! — Бер сделал полшага, но не в сторону, а, наоборот, прикрывая скользящую, и, похоже, готовясь к броску.

Неожиданно раздался резкий щелчок, и в воздух взлетело облако щепок.

— Не дергайся, воришка, я таких как ты на завтрак ел по полдюжины.

Риф действительно замер, не двигаясь. Только что он хотел кинуться на Дикса и выбить у него оружие, но тот боковым зрением следил за ним и просто сделал быстрое движение жезлом. Старое, почерневшее от времени дерево пирса разнесло в щепки в дюйме от башмака Рифа.

— Я стою на месте, агент, — последнее слово Риф выплюнул с ненавистью и презрением, — Я не мешаю тебе вершить пустотное правосудие. Но если ты, тварь, возьмешь ее жизнь, то тебе не уйти от суда. Хоть и не королевского, пустобрюхий.

Последнее слово заставило агента вздрогнуть. Свой путь в Грейтауне он начинал в той же среде, где и Риф, и знал, что оно значит. Так называют вора, который сдал судьям или палачам другого вора. Таким на улицах присуждалась одна кара — смерть. Воришка не шутит, а значит, нельзя дать ему попасть в Грейтаун, у Дикса нет желания ходить по городу оглядываясь.

— Бер, нет, стой! — вскрикнула Лира, видя, что здоровяк подогнул ноги перед прыжком.

— Старшая, — возмущенно ответил островитянин, — я обещал этой скользящей гостеприимство, я не могу ее не защитить. Дать в обиду гостя — значит оскобить свой дом и память предков.

— Тебе не нужно нападать на этого человека, чтобы защитить эту воровку, Бер, — ответила Лира, вздохнув, и, бросив на дикарку уничижительный взгляд, добавила, — Достаточно просто твоего слова.

— Да, твоего слова, барон острова Утес и вассал дома Вальтеров, — Лира развернулась и заговорила так, что никто не мог ее не услышать, — На твоей вотчине твое слово — закон. Даже я, как твой сюзерен, не могу указывать тебе, что делать и как судить на твоей земле.

— Что за чушь, маркиза? — опешил Дикс, — Перестаньте называть этого дикаря бароном! Если у нашего ученого «главы» хватило ума пару раз его так обозвать, это не значит, что он стал благородным человеком...

— Господин Кирк, — обратилась Лира к чиновнику, полностью игнорируя речь стоящего с бичом Дикса, — вы знаете, что означает это кольцо.

Кирк, который до этого смотрел на происходящее с улыбкой довольного зеваки, неожиданно подобрался и стал очень серьезен.

— Маркиза, — изобразил идеальный поклон секретарь, — Позвольте выразить вам мое почтение в связи с получением статуса наследницы.

— Благодарю, господин Кирк, сразу видно, что вы получили достойное воспитание в отличие от... — Лира изобразила в сторону Дикса едва заметный жест рукой, которым способна унизить и поставить на место простолюдина только истинная аристократка, — я прошу прощения у Вас, как у представителя королевской власти, что не сообщила заранее о том, что стоящий перед вами барон острова Утес вчера принес дому Вальтеров вассальную присягу. Я думаю, что доверие, оказанное нашей семьей этому простому, но несомненно благородному человеку, достаточно, чтобы подтвердить законность его титула.

— Конечно, маркиза, — еще раз поклонился Кирк, после чего заговорил чуть свободнее, — и я не вижу причин, из-за которых ваша светлость передо мной извиняется. Вы ведь не обязаны сразу ставить в известность секретариат о каждом новом вассале. По протоколу у вас на это целых шесть месяцев...

— Ах, любезный Кирк, — кивнула юная маркиза, — я прошу прощения, так как по незнанию Вам пришлось заниматься делом, которое находится в компетенции барона. Это не дикие земли, суд здесь вершит хозяин острова.

— Да, тут вы правы, маркиза, — кивнул чиновник, — как-то даже неловко получилось. Да, м-м-м! Так...

Кирк наморщил лоб, чтобы через мгновенье повернуться к Беру и обратиться после короткого поклона. Но если поклон маркизе выражал глубокое почтение, Беру был адресован скорее кивок в адрес аристократа, который имеет право на уважение, но все же находится чуть ниже на иерархической лестнице знати.

— Барон, прошу простить за возникшее недоразумение, — скороговоркой выдал чиновник, — я действовал без намерения ущемить ваши законные права и лишь в силу незнания. Однозначно заявляю, что эту преступницу должны и вправе судить вы и только вы. Поэтому сами решайте: повесить ее, утопить... Ну или как почтете нужным.

— А если я не хочу ее казнить?

— Ну и ради бога. Помилуйте ее, — уже живее проговорил секретарь, — Но я бы на вашем месте все же как-нибудь ее наказал. Она все же заставила всех нас стоять и нервничать целый час в сыром месте на ветру. Если не желаете ей серьезно вредить, то можно, к примеру, привязать ее на три часа к муравейнику. У вас на острове же есть муравейники? Или есть еще одна интересная воспитательная казнь в западной провинции...

— Нет, — покачал головой Бер, — она поступила плохо, но я не собираюсь ее наказывать. Она мой гость.

— Ну и ладно, — кивнул Кирк и повернулся к агенту, — Любезный Дикс, уберите от всего путого ваш пустотный бич. Здесь в конце концов не дикие земли, подобными артефактами здесь можно пользоваться только с разрешения хозяина острова.

А у Дикса чуть не отпала челюсть. Мало того, что его переиграли, так теперь у него еще и артефакт отбирают.

— Да, Дикс, послушайте совета представителя короны и отдайте бич Беру, на его земле артефактное оружие может использовать только он или его гвардейцы, — добавил со своей стороны Кай, подтвердив, что не зря изучал в академии королевское право.

— Да подавитесь, — рыкнул агент и бросил бич в сторону Бера, целясь так, чтобы артефакт упал в воду, но ловкий островитянин не дал жезлу пропасть и перехватил в воздухе.

— А вот револьвер, пожалуй, вы можете вернуть, — решил хоть как-то помочь агенту чиновник, — это все же ваша собственность. Вы ведь не собираетесь его использовать против барона и его людей.

— Нет, — процедил Дикс сквозь зубы и получил назад свой огнестрел, который сразу отправил в кобуру.

Отойдя в сторону от пирса, мужчина сделал глубокий вдох и выдох. Может, все и к лучшему. По крайней мере, ему не пришлось марать руки о кровь. А эти идиоты и без него свернут себе шеи. Пускай отправляются в погоню по островам. Он немного подождет для приличия, а потом начнет действовать. У него есть с собой несколько кристаллов, которые он держал как резервный запас для пустотного бича. Портал он худо-бедно запустить сумеет. Нужно только подождать несколько недель, чтобы заявить о том, что законный хозяин острова пропал без вести. Кирк в этом случае его поддержит, чиновнику же главное сохранить формальную законность.

Дикс посмотрел, как Кай и Лира хлопочут, заканчивая монтаж оборудования на тримаране, и даже испытал укол жалости к этим молодым идеалистам. Если бы у него не было своих долгов и сестры, которую нужно защищать, он бы не желал им предстоящей участи. Но чужие проблемы он научился считать только чужими еще в далеком голодном детстве. Пусть отправляются в свою погоню, а Извечное Море пусть решит их судьбу.

Илва не сразу поверила, что пустота опять прошла мимо. А еще она удивилась тому, как тепло и больно стало внутри, когда сразу три мужчины поставили свои жизни на кон, защищая ее. И это после того, как каждому она причинила зло. И Риф... Он ведь никуда не сбежал! В отличие от нее! Скользящая едва сдержалась, чтобы не влепить себе пощечину.

Илва спрыгнула с тримарана и подошла к тому месту, где сидел, прислонившись к камню, бледный Чарли. При ее приближении Курт нахмурился, но девушка не обратила на старика внимания.

— Ты молодец, — сказала скользящая юнге, — боролся за свою лодку, не испугался крови.

Илва как всегда достала кинжал легким едва заметным движением. Матрос вздрогнул.

— Это хороший нож, — сказала скользящая, перехватывая оружие за клинок, — Такой не купишь. Он теперь твой. Прости, что ударила.

Матрос недоверчиво взял кинжал в руки. Оружие было необычным и явно не дешевым.

— Спасибо, я не держу на тебя зла, — проговорил юноша, любуясь подаренным клинком, — ты ведь легко могла нас убить, я видел. А только порезала мне руку. Ты не пиратка, ты... Ты морская, как и мы.

— Да, я морская... — скользящая улыбнулась и, пожав парню протянутую руку, пошла поговорить с Каем. Разговор будет трудным. Но самый трудный разговор она оставила на потом. Разговор с Рифом.

Завершить доработку тримарана смогли буквально за полчаса. В конце Лира заменила пять небольших кристаллов в схеме на найденные камни. Когда Кай спросил, откуда такое богатство, то маркиза, не моргнув глазом, сказала, что это из семейных активов. Учитывая продемонстрированное кольцо, ученый поверил, что отец передал Лире не только статус, но и часть семейных ценностей. Это для молодого ученого каждый такой камень был недоступно дорогим, а древний род, даже находясь в упадке, мог много чего хранить в сундуках.

Маркиза озвучила, что Вальтеры просто отдалживают кристаллы в целях экспедиции. После возвращения она заберет кристаллы обратно.

Лира могла не мелочиться, у ее вассала таких камней можно набрать пару мешков, но если не проявить видимость бережливости, то другие могут догадаться, откуда у нее эти пять накопителей. Богатство трудно найти, но еще труднее не потерять его из-за неосмотрительности. Лира не могла позволить рискнуть сокровищем, которое должно вернуть ее роду былое влияние и силу.

Когда монтаж завершили, то провели самое быстрое испытание опытного образца на памяти ученого. Они просто проплыли трижды бухту по кругу, проверяя управляемость лодки в поворотах, а потом протестировали на скорость, двигаясь по прямой. Доплыв от причала до середины бухты, тримаран набрал такую скорость, что с трудом смог развернуться и погасить импульс у противоположной стены. Судя по тестам, на этом судне и без помощи паруса можно обогнать любой корабль из известных Каю.

Пока ученые тестировали работу движителей, Бер занимался припасами в дорогу. В пришвартованную лодку погрузили несколько одеял, воду и провизию. Сухарей на острове не было, поэтому в дорогу взяли орехи, вяленую рыбу и пару корзин с яйцами. На три-четыре дня должно было хватить. Дольше погоня затянуться не должна, если они не настигнут охотников вблизи Зеленого острова, то шансы догнать «Призрак» станут совсем мизерными.

В последний момент оказалось, что до сих пор не согласовали, кто отправляется в погоню, а кто остается на острове. Для Лиры стало неожиданностью, что Кай категорически откажется брать ее с собой. Лира в какой-то момент хотела прокричать упрямому Грину, что она прикоснувшаяся и при необходимости сможет стать вдвое сильнее и быстрее, но вовремя одумалась. Она сомневалась, что ей и дальше удастся сохранять в секрете свой дар, учитывая, что сестры и Тан о нем уже знают, но все же надеялась какое-то время держать этот козырь нераскрытым. Да и следовало честно себе признаться: редкие уроки фехтования в детстве не сделали из нее бойца, и даже с новыми способностями как воин она мало чего стоит. А вот на острове она сможет проконтролировать, чтобы Дикс не смог навредить их интересам.

Бер сказал, что поедет. Раз корабль украли в его вотчине, то он должен принять участие в его возвращении. Лира понимала, что это правильно, вассал должен подтверждать свои права на титул, действуя в соответствии с кодексом благородного сословия. Хотя Лире было бы выгоднее, чтобы Бер остался. Живой и здоровый барон острова Утеса был залогом скорого финансового роста для ее семьи.

Потерять такого союзника было просто преступно, но и потребовать от вассала остаться в безопасности, пока другие спасают его похищенных гостей, тоже было недопустимо. Лира всегда помнила, что между деньгами и честью для благородного человека не должно быть выбора. Если ты думаешь, что выбрать, то ты плебей, а не аристократ. Никакие деньги не стоят того, чтобы уронить честь рода.

Риф спросил у Бера, не может ли с ними поехать Тан. Пожилой островитянин обладал полезными дарами и имел ценный опыт путешествий, но островитянин покачал головой и сказал, что кто-то должен присмотреть за сестрами.

Раненый Чарли с еще одним матросом остались на берегу в распоряжении Лиры. За Чарли особо не беспокоились после того, как Бер объявил, что обычные порезы Гера уверенно умеет залечивать. Через два-три дня у парня останется чуть заметный шрам и надо будет только восполнить потерю крови, плотно питаясь. Учитывая, что Чарли нравились яйца чаек, у него будет прекрасная возможность отъесться на островных харчах.

В итоге получилось, что в лодке оказались: Риф, Кай, Бер, Курт, Стар и Илва. Потеснившись, можно было бы разместить еще одного человека, но кандидатов все равно не было. Курт было предложил позвать с собой агента, но остальные восприняли его идею резко отрицательно.

Разговор с Илвой Каю дался непросто. Он неоднократно защищал дикарку, а она отплатила не лучшим образом. Хорошо еще, что Бер сумел ее убедить вернуться. Илва поклялась Извечным морем, что поможет искать украденный корабль и не будет пытаться сбежать, но доверять ей Кай уже не мог. Илва чувствовала, как в груди жжет от того, с каким сомнением слушает этот молодой еще парень ее клятвы. Три дня назад ей было плевать, что он о ней думает, потом ему удалось получить немного уважения скользящей. Но сегодня после ее предательства он закрыл девушку от пули, которую она, сказать прямо, заслуживала. После случившегося ей вдруг стало важно, что он о ней думает, готов ли верить и захочет ли снова помочь...

Правда, был и тот, о ком Илва думала куда больше...

Риф решил больше не думать и не сомневаться. Сомнений ему хватило еще тогда, пока он взбирался по склону. Потом, когда он увидел, что его Чайку хотят убить, то все лишнее вылетело из головы. Чтобы успеть остановить Курта, он несся как сумасшедший, мгновенно забыв о расшибленном колене. А когда Дикс стоял с бичом наготове, то Риф уже знал, что готов сдохнуть, лишь бы отвести от нее удар.

Илва проверяла крепление парусов, когда Риф подошел и сжал ее запястье. Жест был простым и понятным. Он не обвинял и не требовал объяснений, он просто готов был быть рядом. Скользящая замерла и положила пальцы другой руки поверх ладони Рифа. Горячий комок, который жёг внутри, наконец отпустил и превратился в простое тепло.

Глава 35 На крыльях пустоты за горизонт

Кай понимал, что Дикс прав и их затея с погоней похожа на самоубийство. Но иначе он поступить не мог. Пацаном, выживая на улицах, он всегда следовал правилу: "своих не бросать". По этой же причине он взял с собой в экспедицию Рифа.

Сейчас, когда дороги назад уже нет, ученый перебирал в голове, что они имеют и на что могут рассчитывать. В лодке их шестеро, из оружия кроме ножей у них — три ружья, два револьвера, несколько багров и отобранный у агента пустотный бич. Последний артефакт — штука грозная, но никто из отряда не имеет реальной практики его использования. А без навыка можно сдуру и себя покалечить вместо противника. Но даже огнестрела должно хватить для того чтобы справиться с отрядом охотников, которых по рассказам матросов осталось всего пятеро.

Главную опасность представляет проклятый колдун, который может отводить глаза и бить по эмоциям, вызывая ужас. В теории его воздействие должно быть похоже на излучение пустотных тварей, и его может поглощать и гасить Компас. Но для эффективной защиты прибор нужно настроить на нужный диапазон, и враг вряд ли даст для этого время. Так что, лучше всего им напасть на охотников внезапно. Шанс на это есть, если бандиты задержатся на Зеленом острове хотя бы ближайшую ночь.

Выйдя в прибрежную зону, ученый отключил движители. Делать этого в скоплении пустотников не хотелось, но так было надо. Заряда в накопителях было явно меньше, чем потребуется, чтобы добраться до соседнего острова без использования ветра. Крупные кристаллы, которые установила Лира, вообще были разряжены почти до предела, чтобы не рисковать их разрушением, пришлось перелить в них часть энергии из других накопителей. Остановка была нужна для зарядки.

Кай занялся настройками Компаса. Пустотников вокруг было много, но ни большими размерами, ни высокой активностью они не отличались. Если верить Илве, то чтобы кто-то из таких напал, нужно в них врезаться. Те твари, что поопаснее, начнутся саженей через сто-двести дальше от берега. Там тоже мелочевка, но с ней уже надо быть осторожными, а здесь место более-менее безопасное.

Минут пятнадцать экспериментов подтвердили мнение ученого. Находясь посреди скопления мелких тварей, Компас вполне способен поглощать достаточно энергии для подзарядки накопителей. Причем, чем точнее настраивал ученый диапазон излучения тварей, тем быстрее тек ручеек энергии. Когда настройка стала близкой к оптимальной, он прикинул, что, не меняя места положения, они смогут заполнить все свои накопители часа за полтора-два. Это было отличной новостью, значит для накопления пустотной энергии нет нужды в поиске больших и опасных тварей, достаточно скопления мелочевки.

Но с другой стороны, в их ситуации пара часов тоже имела немалое значение, так что Риф с Куртом взялись за весла и стали медленно отгонять лодку дальше от берега. Кай же продолжал контролировать настройки. Вскоре появилось заметное излучение в новом диапазоне. Ученый повернул регулирующий рычажок и заметил, как ближайший кристалл начал быстро наливаться голубизной, поток энергии резко увеличился.

— Где-то рядом сильная тварь, — выкрикнула неожиданно растерявшая безмятежность Илва, — она быстро приближается. Я же говорила, что нельзя здесь просто стоять, спустив паруса!

Скользящая действительно объясняла, что прибрежную полосу никогда не пересекают в штиль на одних веслах. Не всех тварей можно отпугнуть или обмануть. От некоторых лучше просто убегать, но для этого нужна скорость хотя бы узлов в шесть. Кай все это учел, но учитывая тягу, показанную на испытаниях лодки в бухте, он решил, что их тримаран и без парусов сможет быстро разогнаться и уйти от опасности. Только вот, попробовав запустить движители, он вдруг понял, что у него ничего не получается. Энергия в кристаллах была, ее заметно прибавилось за прошедшее время, никаких повреждений в собранной конструкции заметно не было, но бронзовые винты, закрепленные на концах двух движителей, оставались неподвижными.

— Что это за тварь? — крикнул Риф, заметивший движение в воде локтей в сорока от тримарана, — чем она опасна?

— Помоги с парусом! — вместо ответа крикнула девушка, хватаясь за веревку.

Риф стал рядом и начал вместе со скользящей лихорадочно тянуть за фал, заставляя подниматься скошенное крыло основного паруса лодки. Курт подбежал к мачте и дергал за само полотно, чтобы подъем не тормозился. Небольшой блок на вершине мачты громко скрипел, и старый моряк про себя отметил, что нужно его смазать салом. Бер, похоже, плохо знал, как следить за оснасткой лодки.

Наконец общими усилиями парус был поднят и развернут под нужным углом, лодка начала движение. Но не очень сильный ветер решил сыграть подлянку и именно в эту решающую минуту решил ослабнуть еще больше. Раздувшееся было крыло опало, и разгон тримарана прекратился. Курт вспомнил, что в местах, где много тварей, ветер вообще неправильный. Пустотное Серое море...

— Это серый крюк! — крикнула Илва, глядя на приближающееся движение в воде, и обратилась к Каю. — Мы от него не отобьемся. Нужно уплывать! Почему не работают твои пустотные толкатели?

— Еще не понял, — мотнул головой ученый, — пытаюсь разобраться!

— Эта тварь разломает лодку! — выкрикнула скользящая, бросаясь к носу челнока, где был свернут второй, меньший по размеру парус, — он тупой и неповоротливый, но у него очень крепкая шкура, гарпуном не проткнешь. А вот его когти нам поплавки враз пораздирают!

Бер, услышав плохие новости, активно заработал веслом, и лодка стала двигаться чуть быстрее, но расстояние между ней и чем-то массивным, плывущим на небольшой глубине, продолжало быстро сокращаться. Поднятый второй парус тоже не решил проблему. Ветер явно болел не на их стороне.

Риф и Стар подхватили весла и тоже принялись грести, но их усилий было явно недостаточно. Курт взял последнее весло, громко ругая про себя пустотных тварей и островитян, которые строят такие несуразные лодки.

В шлюпке, оставленной у пирса, двое гребцов разогнались бы за несколько секунд. А здесь не было ни нормальных уключин, ни возможности грести, работая ногами и спиной. Боковые поплавки не позволяли расставить весла в стороны, поэтому, наверное, и уключин на челноке не было. Грести приходилось стоя, опуская весло вниз вдоль борта. Сил на это уходит много, но тратятся они не на движение лодки, а на преодоление неудобств.

Между гребками старик смотрел в сторону приближающейся опасности и уже мог рассмотреть сквозь воду массивное черное тело, напоминающее толстое бревно локтей десять в длину и в сажень в обхвате. Пустотник двигался, приближался к лодке сзади и сбоку. Тримарану явно не хватало скорости, чтобы оторваться.

— Гребите все с левого борта, — крикнула Илва, возвращаясь к центру челнока и отвязывая крепление нижней балки, к которой крепилось основание паруса.

— Старик, береги голову, — крикнула скользящая и навалилась на балку, меняя галс.

Слабый ветер позволил ей сделать это в одиночку, но когда балка почти достигла нужного места для фиксации, прилетел сильный порыв и рванул парус дальше. Курт успел схватить вырывающуюся балку за конец, который перед этим прошел над его головой, и вдвоем они не позволили оснастке полететь дальше. Но ветер, похоже, сегодня точно играл за другую команду. Прилетел следующий, куда более сильный порыв, потом еще один. Курт понял, что, если ничего не изменится, то следующим рывком ему вывихнет плечо, если он не отпустит балку. И порыв таки повторился. Упрямый старик не стал выпускать взбесившуюся деревяшку, но к его удивлению, рука его уцелела. На помощь подоспел Бер, вернувший деталь в нужное положение, где Илва быстро зафиксировала положение паруса петлей и узлом.

Нет худа без добра. Порывы ветра, грозившие травмировать или выбросить за борт Илву с Куртом, хорошо наполнили парус и буквально за пару секунд развернули лодку. Темная масса, которая почти уже достигла левого поплавка, продолжила свое движение и, не замедлясь, прошла мимо лодки.

Курт смотрел на проплывшую в нескольких локтях тварь. Она действительно напоминала толстое бревно с потрескавшейся корой. А вместо сучков на ее теле были короткие конечности, заканчивающиеся когтем, напоминающим по форме серп, только по размерам эти когти-крюки были в два-три раза больше, чем знакомый крестьянский инструмент. А еще тварь весьма быстро крутила своими отростками, за счет чего, похоже, и плыла. Ничего похожего на глаза, пасть или голову на бревне Курт не заметил.

Несколько секунд тварь продолжала плыть по прямой, а затем начала постепенно забирать вправо. Похоже, что пустотник вместо того, чтобы остановиться и вернуться к отвернувшей в сторону лодке, собирался сделать широкий круг.

— Тварь на редкость тупая, — крикнула Илва, — он всегда плывет по прямой. И плавает не очень быстро. Но если ветер слабый, то уйти от такого очень трудно.

При этих словах подлый ветер снова утих до минимума. Лодка опять плыла в основном за счет весел. Пустотник, заложивший пологий разворот по дуге, плыл почти вдвое быстрее их тримарана.

— Извечное море, помоги, дай ветер, — крикнул Стар, который сейчас никак не мог повлиять на происходящее. Ему даже весла не досталось, и он только и мог, что следить за черным кошмаром, который сейчас разворачивался в их сторону, поднимая пену молотящими морскую поверхность когтями. На развороте тварь всплыла чуть выше, показав солнцу черную спину с серыми трещинами. В длину тварь была примерно равна их лодке.

Кай за прошедшие минуты успел осмотреть оба движителя и идущие к ним жгуты из медной проволоки, обогащенной соединением ртути с серебром. Все соединения были целыми. Да и если бы повредился бы один контур, то отказать должен был бы только один из движителей, но никак не два сразу. Может, дело в Компасе, но Компас точно работает: он реагирует на тварей и заряжает накопители, которые с каждой секундой все больше наливаются голубым светом.

А может, проблема в замкнутости контура? Сейчас в нем сразу и Компас, и накопители, и движители. Он объединил их, чтобы обеспечить подзарядку всех накопителей прямо во время работы движителей. Но ведь на испытаниях все работало! И из бухты они выплыли при работающей именно так схеме. Потом он выключил движители и занялся настройкой диапазонов работы Компаса, чтобы оптимизировать зарядку. Потом он включил контур обратно, но движители не запустились!

Может, дело в изменении частотных диапазонов? Но на испытаниях он специально менял настройки прибора, и на работе движителей это особо не сказывалось. Загадка. Только вот от ее разгадки сейчас зависят их жизни.

Понять причину не получалось, подступала паника. Черное бревно с лопастями из полуметровых серпов уже полным ходом плыло в сторону лодки, весело вспенивая морские волны. Мелкие пустотники благоразумно расползались в стороны, чтобы не встречаться с этим тараном. Кай с трудом сдержал дрожь в коленях, глядя на приближающуюся тварь.

"Не видишь правильного решения, перебирай варианты!" — сам себе повторил ученый слова учителя. Если не понятно, что нужно делать, то буду делать то, что могу. Если вся схема не работает, то это не значит, что не будет работать сокращенный вариант. Кай, не отворачивая зажимные винты, грубо вырвал проволоку, подсоединяющую Компас к общей схеме, и еще раз нажал на рубильник, который должен был запускать движители. И контур заработал.

Да еще как заработал! Скорость вращения Кай оставил на максимальном положении, а крупные накопители, которые успели зарядиться почти наполовину, выдали поток пустотной энергии раза в три выше, чем получалось подать на испытаниях в бухте. Спасибо дотошному Курту, который не останавливался и усиливал крепления движителей до тех пор, пока не иссяк весь запас веревок. Корпус лодки неприятно затрещал, а поперечные балки, удерживающие поплавки, прогнулись, словно луки.

— Гребите все с правого борта! — закричала Илва, видя, что лодка рванулась не куда-то, а почти что прямо на пустотного крюка.

— Нет, переходите на левый борт, — снова закричала скользящая, видя, что гребцы явно отстают от движения тримарана, — гребите против хода лодки!

Четыре весла ударили воду, затормаживая тримаран с левой стороны и отворачивая его от монстра.

Парус теперь тоже заработал как тормоз, так как лодка быстро начала обгонять едва дующий ветер.

Кай, глядя на усилия своей команды, наконец вспомнил, что для разворота лодки теперь просто нужно затормозить один из движителей. Он уже было хотел выключить левую часть контура, но вовремя спохватился. Если на таком разгоне оставить только один движитель, то их лодку так завернет, что она полетит кубарем. Вместо этого ученый медленно сместил регулятор скорости вращения левого винта, и тот замедлился. Но даже небольшой перекос в работе винтов заставил тримаран заложить такой вираж, что часть команды едва не оказалась за бортом. Вылетевшего из челнока Стара вообще спасла только натянутая сетка.

Кай вернул положение регулятора в прежнее положение, и лодка выровнялась. Пустотный крюк за это время уже остался далеко позади, а уж догнать лодку теперь у твари не было ни единого шанса.

— Опускай парус, — крикнул Курт, — нечего понапрасну полотно трепать. Да и мачту в обратную сторону гнуть — пользы мало.

Хозяйственный старик говорил ворчливо, но на лице у него играла довольная улыбка. Моряк смотрел, как их лодка несется по верхушкам волн, взбивая за кормой два облака белой пены. Может, этот тримаран и похож на уродливый рыбачий плот, но еще ни одно судно в королевстве не ходило с такой скоростью, эта пустотная лодка выдавала не меньше восемнадцати узлов. Правда, в ней стонали почти все детали, а подскакивая на очередной волне, был страх полететь кувырком вместе с этой лодкой, но все равно это было настоящее чудо, и старый моряк им наслаждался.

— С твоими движителями эта торговая лоханка способна обогнать охотничий тримаран, — крикнула Илва Каю.

На лице у девушки тоже играла улыбка, похожая на ту, что освещала лицо Курта.

Ни Бер, ни Кай восторга моряков не разделяли. Здоровяк островитянин любил твердую опору под ногами и сейчас, балансируя в прыгающем челноке, хмуро смотрел вперед, вцепившись руками в канаты страховочной сетки. Кай же слишком хорошо понимал, что толкающая сила не соответствует прочности лодки, и та просто может в любой момент развалиться. Как можно осторожнее, он стал уменьшать скорость двух винтов одновременно.

Но, несмотря на предосторожности, лодка все равно пару раз рискованно вильнула из стороны в сторону, пока скорость удалось снизить до сравнительно безопасных пятнадцати узлов. После этого тримаран наконец перестал подпрыгивать на волнах и пошел относительно ровно.

— Пустотная бездна, а здорово мы этого червяка-переростка без обеда оставили! — выкрикнул Риф, которому тоже нравилось нестись над волнами. Парень стал ногами на борт челнока, держась одной рукой за мачту, а другой прикрыл глаза ладонью козырьком от солнца и летящих брызг, — не на тех напал!

— Он не ест людей, — ответила ему Илва, которая заняла подобное положение, но с другой стороны мачты, уперев одну ногу в страховочную сетку, — крюк просто ломает и топит все, что проплывает поблизости от него. Он медленный, и скользящие его особо не боятся. На него даже охотятся начинающие добытчики. Он ведь живет близко к берегу, где действительно опасные твари не встречаются.

— И как его убивают? Шкура у него действительно толстая, а уязвимых мест я не увидел.

— Выводят на плот, в котором между бревнами привязывают мешки с шерстью. Его когти в них застревают, и плот с пустотником вытягивают на берег. Там он быстро сдыхает. Главное, чтобы не отцепился и не уполз в воду в первые минут пять. Потом он слабеет, а через час его уже можно смело разделывать. Шкура после смерти у него становится мягкой и рыхлой, а вот когти остаются крепкими и острыми. Из них разный инструмент делают или оружие...

— Правильно делают, — кивнул Стар, — пусть лучше тяпками на огородах послужат, чем на честных моряков кидаться. Будут знать твари, что с людьми так нельзя.

Похоже моряк крепко обиделся на тварь, из-за которой чуть не улетел за борт.

— Человек сильнее любого монстра, — уверенно заявил Кай, — потому что обладает разумом, умелыми руками и умеет действовать заодно с другими людьми.

Илва хотела было возразить, но посмотрела на ученого, который снова склонился над управляющими контурами движителей, и промолчала. Вместо этого скользящая снова повернулась к несущемуся навстречу горизонту.