Обложка Иди по знакам

Иди по знакам

Колосов Игорь

0% прочитано
Стандартный
Колосов Игорь

Иди по знакам

Глава 1

ИДИ ПО ЗНАКАМ

«И у нас нет никого, кто бы повел нас, единственный наш вожатый – это тоска по дому».

Герман Гессе, «Степной волк».

Мы живем в Башне.

Когда-то давно ее называли «Останкинская телебашня», но я не знаю точно, что это означает – о прошлом отец говорил избирательно. Отец говорил, что раньше здесь было много людей, они не жили в Башне, а работали. Все это для нас сложно, хотя смысл я понимаю. Люди куда-то уходили на ночь, чтобы днем вернуться в Башню. Им не были нужны лодка, плот или катамаран – раньше вокруг Башни не было воды. Отец говорил, раньше вокруг Башни была твердая земля, но, признаться, для меня это до сих пор непостижимо.

Нет воды…

Сложно понять, но отцу я верю. Не знаю, откуда у меня такая уверенность, но он никогда не врал. А рассказывал он мне много. И заставлял читать книги – от прошлого их осталось немало. Он предчувствовал то, что с ним случится. И, кажется, спешил оставить мне на словах как можно больше.

Не только на словах. Еще он оставил мне две странные надписи.

31343241313

4313114326

Он был при смерти, когда передал мне клочок бумажки с этими цифрами в разных цветах. Я догадался, что на бумажке что-то написано, и это написанное имеет смысл. Однако понять, что это, мне не удалось, хотя я чувствовал: раскрыть смысл жизненно важно.

Почему же он не написал обычные буквы? Уже в три года я читал – постарались мама и тетя Анна. Причину я знал еще тогда, но по-настоящему осознал гораздо позже.

В тот момент, когда отец – он несколько дней уже не вставал с постели – увидел меня, он увидел также и Марка.

Марк… Второй ребенок дяди Грэга и тети Анны. Брат Дианы и Бориса. Мой друг детства и мой теперешний враг. Противник моих отношений с Дианой. Злой гений нашего несчастного Стефана, моего младшего брата, который родился после меня. Марк… Пожалуй, противоречий в нем было больше, чем в ком бы то ни было из всех Семерых, Рожденных в Башне.

Нас четыре парня и три девчонки. Две мои сестры, Тамара и Нина, и мой брат Стефан. Два сына и дочь дяди Грэга и тети Анны. Диана родилась после меня, затем очередность была такая: Стефан, Марк, Тамара, Борис, Нина. Наши семьи всегда казались перемешанными, и лишь годам к пяти я осознал, что ночи мы проводим отдельно. Мои родители всегда спали в «Юпитере» – по их словам, это был нижний двухъярусный ресторан Останкинской телебашни. Для детей там была отдельная комната, созданная с помощью простых перегородок. На два этажа выше, в ресторане «Высота», жила семья дяди Грэга и тети Анны. Разделение было всего лишь «ночным». Вся Башня принадлежала всем и никому в отдельности. Мы были единственными в мире людьми, хотя я нередко слышал утверждение отца, что где-то, возможно, живут другие люди.

Другие люди…

По словам отца и матери (и по утверждению книг, которые я читал), раньше вся Земля была усеяна людьми, их было много, очень много. Затем случилась Великая Катастрофа, и многие погибли. Погибла сама Цивилизация. Мои родители выжили вместе с дядей Грэгом и тетей Анной, и отец предполагал, что мог выжить кто-то еще.

О том, как они вчетвером оказались в Башне, отец не рассказывал. Если кто-то из детей задавал вопросы, отец, как и остальные взрослые, уходил от ответа.

Как и отец, я любил смотреть вдаль со смотровой площадки Башни. Что-то вроде ритуала. Смотреть, как садится солнце, вдали блестит розовеющая вода, удлиняются тени от зданий, чьи верхушки поднимаются над водой, словно щупальца гигантских морских существ вытягиваются из неведомых глубин. В такие моменты, расслабленный, я ловил себя на мысли, что странное, невесть откуда взявшееся желание отправиться в эти дали крепнет, становится осмысленным, жгучим, как те коктейли, что любил делать по праздникам дядя Грэг, а в этом он был специалист. Однажды я высказался по этому поводу отцу. Он ответил не сразу, долго смотрел куда-то в одну точку, размышляя, затем произнес то, смысл чего я до конца уяснил лишь спустя время:

– Дай Бог, чтобы ты и наша семья отправились в путь по своей воле, а не потому, что к этому вас вынудят… обстоятельства, – он вздохнул и помолчал. – Поверь, тяга что-то изменить, штука хорошая, вот только позже понимаешь, что в конечном итоге ничего не выигрываешь.

Снова короткая пауза, я уже думал, что тема исчерпана, и тут он выдал:

– Что вверху, то и внизу. Запомни.

В тот день я подумал, что это как-то относится к Башне, вполне логичное решение. Башня была нашим Миром, нашей Вселенной, все остальное казалось эфемерным, не более реальным, нежели то, о чем я читал в книгах. Мы родились в Башне, мы все время находились именно здесь, не считая вылазок с отцом, во время которых мы не уходили слишком далеко от Башни – она всегда оставалась у нас на виду, как маяк, как символ истинной жизни. Но все оказалось не так. В отличие от нас, детей, отец видел, как могут развиваться отношения между нами, когда мы подрастем. Он мог предугадывать, и потенциальная картина будущего его пугала.

Основным источником беспокойства среди детей с раннего детства был Марк. В два года он случайно обварил кипятком ногу тети Анны. Господи, как она кричала! Марк плакал – он тоже испугался, но я хочу сказать, что еще сопляком он наводил шорох, не только обижал сестер и братьев, но и доставлял неприятности взрослым – «пол у него горел под ногами», как говорила тетя Анна. Будучи маленьким ребенком, Марк смотрел на меня снизу вверх, и тогда нас еще можно было считать друзьями, я нередко участвовал в его же проказах, но по мере взросления что-то внутри у него противилось положению, которое – пусть с натяжкой – можно было назвать подчиненным. Волчонок рос, креп, и нечто внутри у него росло и крепло вместе с ним. Некая его сущность, которая требовала, быть во главе чего бы то ни было, подчинить себе остальных, сделать так, чтобы даже родные мать и отец отошли на второй план.

Я уверен, именно Марк виновен в гибели дяди Грэга и тети Анны. Косвенно или прямо, неважно.

Пожалуй, именно Марк приблизил трагическую кончину моих родителей. Прямых доказательств нет, но они мне и не нужны. Достаточно было заглянуть ему в глаза, когда мой отец перестал дышать. Взрослые стали мешать ему, они стояли у него на пути, как здания, которые не обойдешь, которые можно лишь разрушить, и он постарался.

Наш несчастный Стефан познал злобную суть Марка с самого его рождения. Стефан не говорил, хотя понимал все сказанное, не говорит он и сейчас. Он странный. Скошенная голова Стефана, его молчание и кивки, если нужно кому-то ответить знаками, его припадки, во время которых он мычал, жутко выпучивая глаза, его длительные прострации, во время которых он будто выпадал из нашей реальности, – все это вызывало злобные насмешки Марка, он допекал Стефана, доводил его до истерики, и никто и ничто не могли Марка осадить. Если же тетя Анна наказывала его, это лишь усиливало его ненависть и злобу к Стефану. Бешеная энергия, привычка пакостить, сарказм и злоба не позволили бы Марку изменить в себе хоть что-то, даже если бы он сам этого захотел.

Когда же умерли родители Марка, он, казалось, вообще слетел с катушек. Исчез последний сдерживающий рычаг – его мать, тетя Анна. Это привело к тому, что мой отец сменил для Стефана жилище – попросту спрятал его, чтобы Марк его не видел, чтобы они не встречались. Стефану носили еду, подозреваю, что он помогал отцу и матери обрабатывать, растить, пропалывать те из наших «полей», которые взрослые не перенесли на нижний ярус «Юпитера», оставили на нижних этажах Башни. Помогать другим Стефан всегда был согласен, он никогда никому не отказывал. Но даже это – вынужденное отсутствие Стефана, не остановило Марка. Он стал искать его, и это превратилось в извращенную игру. Я точно знаю, что отец несколько раз перепрятывал Стефана, и когда сговорился с мамой, чтобы заточить самого Марка, Марк сбежал.

Это лишь кажется, что в Башне одна маршевая лестница, и все помещения можно проверить. На самом деле закоулков столько, что прятаться могли бы с десяток таких Марков. Теоретически он мог покидать Башню, возвращаясь время от времени, жить в одной из ближайших высоток, что торчали из воды. Все это накаляло обстановку, отсутствие Марка и его неожиданные появления, больше похожие на налеты, превращали жизнь в ад. И хотя сразу после смерти моей матери Марк «вернулся» – как и тетя Анна, мама воздействовала на него, – оказалось, это был тонко рассчитанный ход.

Единственным, кого Марк не трогал, была Диана. До недавнего времени я думал, что причина в том, что Марк любит Диану, как брат сестру, что даже у него в душе есть к кому-то любовь, но теперь я знаю, что у Марка к Диане противоестественное желание, подогретое тем, что она выбрала меня, не его, родного брата.

И я не мог ничего с этим поделать. Я знал – отец не раз говорил мне об этом, – что нельзя пойти на убийство, это не приведет ни к чему хорошему. Я просто выберу это же решение в другой раз, пусть даже проблема будет менее серьезной. Просто потому, что метод уже поработит меня, как только я попробую его впервые. Как сильный наркотик – некое химическое вещество, которое портило и ломало жизни многих людей до Великой Катастрофы. Или, как говорим мы, в Мире До Воды.

Я пишу эти строки советам отца. Надеюсь ли я, что кто-то найдет и прочитает написанное? Не знаю… Есть ли вообще кто-то кроме нас, кто смог бы прочитать эти строки? Я лишь знаю, что отец сообщил мне что-то важное с помощью цифр в цвете, но он не только боялся, что это станет известно Марку, похоже, отец не был уверен, что мне вообще нужна эта информация. Диана не уверена, что послание связано с тем, как и куда отправляться, если мы все же решим покинуть Башню, ведь Марк уже не оставил нам выбора. Как говорил мой отец, обстоятельства вынуждают нас к этому.

Марк требует отдать ему Диану (Господи, он требует отдать всех сестер!), но я не могу позволить случиться этому, не считая того, что сама Диана ни за что меня не покинет. Но противиться Марку опасно для жизни. Он обещает, что уничтожит нас, и для этого уже многое сделано.

Как же нам быть? Покинуть наш обжитый мир, нашу Башню, разделиться после того, как мы были единым целым с самого рождения? Неужели нет иного выхода?

1. ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Диана смотрела на него, в глазах – тревога, нетерпение. На миг Адама кольнула мысль, что в ее глазах уже нет любви, ее вытеснили страх, напряжение и бесконечное ожидание. Но нет – это всего лишь секундная слабость. Она любит его, всегда любила. Они были предназначены друг другу с самого рождения. Он был Первым из Семерых Рожденных в Башне, она – Второй и первым ребенком женского пола. Она родилась для него, так же, как он родился для нее.

Через стекло смотровой площадки проникли первые лучи солнца. Восход. Еще недавно они вместе нередко встречали восход, но все изменилось. Адам зевнул. Сонливость усиливалась, мысли путались. Ему нужен отдых. Иначе ничего у него не выйдет.

Он в очередной раз заглянул в бумажку на столике. Цифры в цвете. Как и те две первые надписи, переданные отцом лично. И такие же неподвластные его пониманию.

121857334332553141723136533

Вокруг бумажки лежали листы с буквами и перечеркнутыми цифрами, более десятка вариантов – труды Адама по расшифровке за последние два дня. Диана бросила взгляд на последний листок, в ее глазах появился вопрос. Адам покачал головой.

– Бесполезно. Я не понимаю эту систему. Если бы тут были только цифры… Но цвета все путают. Как их задействовать?

Диана посмотрела на спящих девчонок, Тамару и Нину. Они лежали в спальных мешках, Нину прикрыли сверху пледом. Они выглядели умиротворенными, особенно Нина. Удивительное дело на фоне происходящих событий, когда они все ждут вылазки Марка и Бориса, когда даже предположить боятся, чем это закончится.

Нина застонала, и Диана улыбнулась. Самая младшая с раннего детства неотвязно ходила за Дианой – та была для нее идеалом. Диана часто таскала ее на руках. Кажется, Нина родную мать так не любила, как подружку своего брата.

Диана глянула на Адама.

– Почему твой папа так все запутал? Проще было писать обычными буквами!

– Тогда Марк узнал бы, что здесь написано.

Они помолчали.

– Нужно ли нам это? – спросила Диана. – Откуда твой отец знал, что нас ждет? Что появится проблема: покидать Башню или нет?

– Он не знал, он предполагал. И ты знаешь… иногда он уходил на несколько дней. Может, он что-то знает? – Адам прилег рядом с Ниной. – Я больше не могу, Диана. Ты… не ложись, пока меня не разбудишь. Лучше не рисковать.

Они посмотрели друг другу в глаза. Причина была не только в Марке. Вчера они обсуждали эту тему. Оба помнили разговоры родителей о том, что раньше, до прихода в Башню, когда случилась Великая Катастрофа, люди стали умирать во сне, если их никто не будил. Когда родители спаслись, они смогли просыпаться уже сами, но эта напасть, пусть и бывшая, кажется, висела над ними еще долгие годы. Отец как-то сказал Адаму, чтобы тот прослеживал ситуацию с младшими братьями и сестрами. Мало ли…

До последних дней это предостережение казалось Адаму эфемерным, но вчера и позавчера он будил Нину и Тамару едва ли не к полудню, самого его вчера разбудила Диана, чего не случалось прежде ни разу. Если бы он их не разбудил? Как долго бы они спали? Проснулись бы сами, если бы по какой-то причине Адам и Диана оставили их?

Диана сказала:

– Не волнуйся. Кроме смерти во сне есть еще и Марк.

Адам прикрыл глаза.

– Надо искать Стефана.

– Если он внизу? Где-то на стороне Марка?

Адам не знал, что ответить. Стефан прятался где-то в Башне, и Адам не мог уйти с сестрами и Дианой, оставив его. По книгам он знал, что в Мире До Воды люди нередко бросали своих близких ради выгоды, выбирая меньшее из зол, из практицизма или из мести, но для него все эти причины и чувства по-прежнему были не очень понятны. Их всего семеро, и если уж обстоятельства сложились так, что нужно разделиться, оставить Стефана с Марком – больший грех, нежели убить его. Адам не сможет уйти, если не отыщет брата.

– Он где-то наверху. Как только высплюсь, поищу его. Вы побудете без меня, – он заглянул Диане в глаза. – Договорились?

Диана кивнула.

– Разбужу Тамару. Мне так будет спокойней.

– Разбуди.

Адам закрыл глаза, но заснуть ему не довелось.

Диана еще не растормошила Тамару, а тихий перезвон Колокольчика подсказал, что Марк нарушил их территорию. Устройство, которое создал еще дядя Грэг, после его смерти оставалось у Ивана, и тот передал его старшему сыну. Миниатюрный и практически незаметный радар с помощью передатчика подавал сигнал на Колокольчик – тот звенел негромко, но достаточно, чтобы его услышать.

Адам подскочил, схватил ружье – одно из двух, что остались от бывшего арсенала, который они волею судьбы «разделили» с Марком пополам: каждому по единице оружия. Он спустился в средний ресторан, который в Мире До Воды называли «Русский бриллиант», ставший в теперешней войне нервов водоразделом, буфером, ничейной территорией. Когда-то Иван и Грэг, их отцы, под воздействием только им известных мотивов, переоборудовали систему вход-выход, внесли лепту в рамках «усиления безопасности», какой они ее видели. Винтовая лестница, соединявшая рестораны, здесь была обрушена, и подняться можно было лишь по маршевой лестнице, которую между нижним и средним ресторанами заделали блоками и кирпичом. Теперь, чтобы пройти рестораны, нужно было с маршевой лестницы войти в нижний, подняться в средний и лишь оттуда вернуться на маршевую лестницу.

Адам спешил, но не задел ни одного ящика, с помощью которых он создал узкие тесные проходы, не позволявшие противнику при входе в ресторан контролировать все его пространство. Адам ориентировался здесь, как на своем этаже, Марк пока не изучил эти защитные сооружения оппонента. Фора в потенциальной стычке была за Адамом, и Марк знал это.

Адам занял позицию поблизости от выхода на лестницу между «Русским бриллиантом» и «Юпитером». С помощью ящиков он устроил амбразуру, став практически недоступным для Марка, если бы тот рискнул стрелять. Адам восстановил дыхание за считанные секунды, улыбнулся, вспоминая отца. В раннем детстве отец часто занимался с Адамом: бег по лестницам, прыжки, подтягивания, плавание, лазание по канату. Это сказывалось, несмотря на то, что после рождения Тамары – после рождения Нины тем более – отец уделял Адаму времени гораздо меньше, вернее уделял внимание его физической подготовке: пришло время интеллекта. Но заложенное в те годы сказывалось. Если в отношении силы Марк, будучи младше Адама почти на два года, медленно, но верно брал вверх, в ловкости и скорости Адаму не было равных. И не будет, даже когда разница в возрасте с Марком и Борисом станет не в счет.

Адам прижал приклад винтовки к плечу, замер. Он по-прежнему не был уверен, что выстрелит, если Марк попрет напролом. Даже если у него не останется выбора, Адам сомневался, что застрелит Марка, тем более Бориса. Ранить – другое дело, для этого нужно точно стрелять, но в этих своих способностях Адам сомневался. Патронов было ограниченное количество, ни Иван, ни Грэг никогда не учили детей стрелять.

Пару лет назад после одной из вылазок Иван привез игрушечный пистолет, стрелявший легкими резиновыми пульками, но тренировался Адам недолго. Возникали споры с Марком, ныл и канючил Борис, пулек было слишком мало, Иван попросту забрал игрушку, сообщив, что выбросил ее, дабы «не было искушения». Выкинул ли он игрушку на самом деле? Адам не был в этом уверен.

В поле зрения возникла голова Бориса. Он продвигался медленно, всматривался перед собой в лабиринт Адама. Адам видел его, Борис его – нет. Худощавый, похожий на Грэга, в такой же кожаной безрукавке, которую еще пару лет носил Марк. Тогда среди мальчишек это было «писком моды», как смеялась тетя Анна. Даже Стефан, увидевший Марка в безрукавке, на вопрос матери, хочет ли он такую же, загугукал. Борис с рождения боготворил Марка, неудивительно, что он встал на его сторону. Марк со своими выходками, неподчинением взрослым был для Бориса недостижимым идеалом. Тем, кем при жизни родителей, также дяди Ивана и тети Евы Борис никогда не позволил бы себе стать. После смерти родителей Адама Борис осмелел. Он перестал подчиняться всем, кроме Марка. Борис не создавал проблем, но Марк, как громадный булыжник, брошенный в реку, затянул его в омут.

Жаль, в который раз подумал Адам. Останься Марк в одиночестве, возможно, теперешней ситуации бы не возникло. Наверняка не возникло бы. Марк нуждался в помощнике, и шестнадцатилетний Борис, высокий и более чем развитый для своего возраста, составил ему неплохую пару. Вдвоем они представляли силу. И, если опасения насчет сна верны, Марк и Борис смогут будить друг друга.

Борис сделал еще пару шагов, прислушиваясь к тишине в «Русском бриллианте», и Адам заметил у него в руках арбалет. Самодельный, но от этого не менее смертоносный, арбалет сделал Грэг с сыновьями. И если Марк остался к этому оружию равнодушным, Борис в арбалет влюбился. Немало свободного времени Борис проводил за стрельбой из этого приспособления. Одно время вокруг Бориса крутилась Нина, но она еще физически не могла долго удерживать оружие и стрелять, к тому же Иван запретил ей этим заниматься.

Адам осознал, что с детства большинство занятий мальчиков, исключая Стефана, казалось, было направлено на подготовку к будущему противостоянию. Они тренировались и готовились так, словно знали, что им предстоит. Их семьи жили в мире, вокруг никого из людей не было, но, оглядываясь назад, Адам не мог не признать этот парадокс: все их прежние действия были связаны с тем, что происходило сейчас.

Борис немного продвинулся и стал мишенью для Адама.

– Стой на месте, – Адам, подтверждая угрозу, передернул затвором. – Не двигаться.

Борис замер. Лицо исказилось, но он пытался контролировать себя, несмотря на испуг. Где-то за ним был Марк, с винтовкой. Так выходило, что среди их противников вооруженным мог быть только один.

– Послушай его, Борис, так и быть, – голос Марка.

Адам всматривался за спину Бориса, но Марк не появился.

– В одной книге я читал, – заговорил Адам. – Что в Мире До Воды в битвах использовали заградительные отряды и штрафные батальоны. Людей, которых считали хуже всех, толкали в бой первыми, на верную смерть.

– Ты читал слишком много книг.

– Точно так же ты толкаешь первым своего родного брата. И укрываешься за его спиной.

– Что ты говоришь, – Марк выдавил смешок. – Он сам первым пошел. Так что… заткнись, ублюдок!

– Сейчас вы развернетесь и уйдете отсюда. И больше не будете нас беспокоить. Не хотите жить вместе, в мире… в Башне всем найдется место.

– Я знаю, почему ты так не вовремя оказываешься у нас на пути, – казалось, эти слова Марка были продолжением совершенно иного разговора. – Ты здесь ни при чем. Тебе помогает такое маленькое приспособление, и сделал его мой папаша.

Адам смахнул каплю пота, норовившую угодить в глаз. Он не удивился, что Марк знал про Колокольчик и догадался, что его противник использует это приспособление.

– Уходите! Сам всегда твердишь, что болтовня ни к чему!

– Если не уйдем? Если я скажу Борису, чтобы он шел, не останавливаясь? – пауза. – Убьешь его? Диана тебе этого не простит. Это и ее брат тоже.

– Я защищаю Диану от тебя, – Адам постарался, чтобы его голос звучал ровно, уверенно. – Если Борис на твоей стороне, значит, и от него тоже. Проваливайте! Сомневаешься, что я выстрелю? Давай проверим!

Тишина. Слабое дыхание испуганного Бориса. Он оказался меж двух огней, и эта ситуация становилась с виду все более неразрешимой.

– Отдай мне Диану! – заорал Марк.

Адам вздрогнул. Он был уверен, что Марк несется на него, и приготовился стрелять, но напрасно – Марк не появился.

– Отдай мне мою сестру, ублюдок! Она – моя! Отдай хотя бы ее, или я заберу твоих сучек!

Он бесновался, но осторожность при этом не терял. Конечно, он не был уверен, что Адам не выстрелит.

– Уходи, – Адама говорил устало, казалось, этот психологический напор Марка высасывал из него силы. – Ты все равно ничего не получишь.

– Давай рассуждать здраво, – голос Марка зазвучал противоестественно спокойно, это пугало больше крика. – Мы перекрыли вам доступ к «полям». И к главным «полям» и к тем, что в «Юпитере». Да, вы благополучно затарились, но еда, рано или поздно, кончится. И что вы будете жрать?

Адам покачал головой. Когда он решал, что знает Марка уже достаточно, тот все равно удивлял его.

– Как ты правильно заметил, едой мы затарились. В холодильнике гораздо больше, чем ты думаешь. Проблема в том, что ты никогда не интересовался хранением и подготовкой запасов. Тебе только кажется, что скоро мы начнем голодать.

– Я буду ждать месяц! Год, если понадобится! Я вас оттуда выкурю!

– «Поля» захиреют, ты не сможешь поддерживать их постоянно и осаждать нас. Опомнись, Марк!

– Заткнись, ублюдок! Я заберу девок у тебя! Вместе с Дианой! И ты пожалеешь, что родился на свет.

Адам хотел ответить, но осекся из-за громыхнувшего выстрела. Пуля угодила в коробку недалеко от Адама. Борис пригнулся, попятился, лицо исказилось от страха. За спиной Бориса возник Марк, и Адам понял, что успеет выстрелить, если пожелает. Он промедлил, и Марк исчез, ругаясь, стукнул ногой в стену, завывая, как раненый обезумевший зверь. Быстро отступил Борис.

Адам ждал. В прошлом Марк поражал его своей хитростью и вероломством. Это могла быть уловка, хорошо обставленная, выверенная и подготовленная уловка. Даже страх Бориса на лице мог быть частью этой уловки. Адам решил, что выждет не менее получаса.

За спиной послышался шорох, Адам уловил запах Дианы. Несмотря на неуместность, на опасность, которая не ушла, Адам почувствовал возбуждение.

– Они ушли? – прошептала Диана.

– Вроде бы.

Они молчали, прислушиваясь к тишине.

– Что нам делать с твоим братцем? Как думаешь?

Диана ответила не сразу, и ее голос переполняла грусть.

– Лучше с ним ничего не делать. И сделать, как планируешь ты. Покинуть Башню.

– Как? Он нас не пропустит. Он выстрелит в любого из нас. Как его обойти?

– Не знаю, Адам.

Глава 2

Адам медленно взбирался в верхнюю часть Башни. Ветер трепал его волосы, солнце слепило, и Адам щурился. Вокруг расстилалась водная гладь с серыми островами торчащих из воды высоток. Они казались игрушками, чем-то ненастоящим. Реальной выглядела только Башня.

Он проверил аппаратную и другие технические этажи, один из которых давным-давно превратили в место для тренировок. Все их прежние названия, которые Адам читал на схемах, ему ни о чем не говорили, он просто запомнил их со слов отца. Он взбирался по лестнице, снаружи антенной части Башни, заглядывая внутрь, в узкую штольню на каждой площадке, которые располагались друг над другом на высоте примерно метров двадцати пяти.

Несмотря на тщательный, дотошный осмотр, Адам подозревал, что пропустил Стефана. Брат мог услышать его шаги, решить, что это Марк, и затаиться. Проверить все было нереально. Стефан мог спрятаться даже в антенной части, которую на первый взгляд можно проверить с легкостью.

– Где же ты? – пробормотал Адам, не ожидая ответа.

Мысленно он отвлекался на то, что произошло внизу, на смотровой площадке. Несколько фраз Нины вынудили посмотреть на проблему шифрованной надписи под иным углом.

Когда Адам и Диана вернулись наверх, Нина уже не спала. Как и просила Диана, Тамара разбудила самую младшую, и они на всякий случай укрылись чуть выше смотровой площадки в трансформаторной, превращенной еще до рождения самых младших из Семи в склад различных вещей. Нина часто строила там себе детские домики из покрывал, накинутых на низкий и узкий столик, и, забравшись внутрь, проводила там немало времени. Ей нравилось, что помещение заставлено вещами, и свободного пространства практически нет.

Однажды Иван сказал непонятное слово «агорафобия». Адам нашел в одной из книг пояснение, но так и не понял до конца, как такое может быть с человеком, понял только, что с Ниной вне Башни нужно быть особенно внимательным. Она была единственным из детей, кто ни разу не покидал Башню. Когда отец попытался вынести ее ради прогулки на катамаране, она устроила жуткую истерику, и мать ее забрала. Позже, когда отец предложил ей выйти наружу, Нина попросту сбежала, ее пришлось искать. Больше к ней с подобными предложениями не обращались. Нельзя сказать, что, например, Тамара или Борис любили бывать вне Башни, но со страхом Нины это не шло ни в какое сравнение. До сего момента Адам не задумывался, что будет с самой младшей из Семи, если они все же покинут Башню, но подумать стоило.

Нина была необычным ребенком. В какой-то степени по странностям она немногим уступала Стефану, но Стефан родился больным, Нина же по многим параметрам была нормальным ребенком. Адам любил ее по-особому – она же младшая. Эта младшая иногда замечала вещи, которые оставались вне поля зрения старших. Перед смертью отца Адам однажды застал его что-то шепчущим Нине. Нина, насупившись, смотрела в одну точку. Затем она расплакалась и убежала. На вопрос Адама, что с ней, отец не ответил, и Адам не настаивал.

Собираясь на поиски Стефана, Адам перекинулся парой фраз с Дианой – она в одиночку будет контролировать вход в «Русский бриллиант» – и непроизвольно еще раз всмотрелся в шифр, развернул бумажки отца. Нина жевала бутерброд рядом с ним. В широком бесформенном сарафане, напоминавшем балахон, который она носила постоянно, невысокая и белокожая, Нина казалась болезненной, но таковой не являлась. Она заглянула в бумажку.

– Это тебе дал Стефан?

– Папа оставил.

Ответив, Адам осознал смысл вопроса. Он медленно поднял голову, заглянул Нине в глаза. Она перестала жевать, глядя на бумажку, на Адама. В глазах было странное выражение. Адам заметил, что Диана тоже следит за самой младшей.

– С чего ты взяла, что бумажку дал мне Стефан?

Адам старался говорить мягко, без нажима, так, словно ответ не имел значения, не был важен. Нередко Нина терялась, даже пугалась, если кто-то из старших требовал от нее ответа, терялась, если даже ее не ругали, а проблема была пустяковой. Лабиринты ее психики были неподвластны даже родителям, и ответы, которые могли нести интересную информацию, появлялись невообразимым образом.

Наученный опытом, Адам решил потратить минуту-другую, но покопаться в том, что могла знать Нина, нежели упустить что-то нужное. Он отвернулся, чтобы не смущать Нину, снова уткнулся в бумажку с шифром.

– Стефан писал цифры. Я видела.

– Цифры? – Адам по-прежнему смотрел в бумажку. – Разве Стефан умел писать цифры?

– Он писал цифры. Я видела два раза.

Рядом с Ниной присела Диана, приобняла ее и улыбнулась.

– Заинька, ты уверена? Потому, что Адаму эту бумажку передал ваш папа.

– Не знаю, – Нину передернуло, как от дрожи.

Диана погладила ее по спине.

– Все хорошо, не волнуйся. Цифры могут писать все. Одни писал Стефан, другие – твой папа. Цифры так похожи.

Пауза. Адам решил, что разговор окончен, и от Нины уже ничего не вытянешь, но она его поразила:

– Нет, он писал их по-другому.

– Кто? Стефан?

Нина кивнула и, казалось, захотела сжаться. Адам коснулся плеча Дианы, знаком попросил ее остановиться. Лучше на Нину не давить. Спустя минуту Нина принялась за остатки бутерброда. Адам отвел Диану в сторону, и они решили, что пока его не будет, Диана выдержит паузу, осторожно продолжит расспросы.

Адам взобрался на предпоследнюю площадку. Почти четыреста восемьдесят метров высоты, если считать за нулевую отметку землю под водой. Ширина площадки чуть больше метра. Адам прислонился спиной к стене, свесил ноги, перевел дыхание. Если глянуть вниз, несмотря на захватывающую дух пропасть, голова у Адама не кружилась. Он попросту не был этому подвержен, в отличие от других детей. Высота ему нравилась, но даже Марк со своим стремлением доминировать крайне редко составлял Адаму компанию на верхних площадках.

Адам оглянулся на дверь. Дыхание не восстановилось, и он решил выждать еще минуту-две. Мысли вновь обратились к Стефану. Он писал цифры по-другому? Что бы это значило? Что значит «по-другому»?

Адам попытался заново проанализировать, что ему известно о брате. Стефан не говорил, но почти все понимал, правда, он часто бывал в своих прострациях, именно эти трансы дали толчок к насмешкам маленького Марка. Кажется, только мать понимала Стефана без жестикуляций и гугуканья. Остальные прилагали усилия, чтобы понять его самые простые ответы. Иногда жестов было достаточно, иногда – нет, но даже возникшее непонимание воспринималось спокойно. Как догадался Адам, такой человек, как Стефан, вызывал бы гораздо больше негативного внимания и отторжения, живи он в большой группе людей, «социум», как называлось это в книгах. Но в небольшой группе из одиннадцати людей он воспринимался почти естественно. В Башне все было под рукой, взрослые заботились о детях, у Стефана не могло возникнуть ситуаций, когда необходимо объяснять что-то серьезное человеку, которого ты не знаешь.

Адаму послышался какой-то смутный звук. Он глянул вниз, посмотрел на дверь. Померещилось? Адам встал, распахнул дверь в антенную часть. Узкая шахта уходила вниз. Никого. Адам собирался закрыть дверь и взобраться на последнюю площадку, которая располагалась на высоте свыше пятисот метров, но его остановили две вещи.

Знак, вырезанный чем-то острым на внутренней стороне стены.

И веревка, завязанная на поручне, тянувшаяся вниз, во тьму антенной части Башни.

Стефан поморщился – в руках усилилась боль. Боль нарастала, но все еще казалась приглушенной. Она сосредоточилась где-то в ладонях, медленно распространяясь к локтям, плечам и к сердцу, но особенно сильной она была в ладонях.

Когда Стефан спустился с предпоследней площадки по веревке, руки кровоточили, и он оказался перед распахнутой дверью на балкон метеослужбы. Высота – триста восемьдесят пять метров, по веревке Стефан спустился едва ли не на сотню метров. Точных цифр Стефан не знал, но каким-то одному ему известным способом он «чувствовал» расстояние. За считанные минуты он преодолел почти пятую часть всей Башни.

Он стоял, по-прежнему сжимая веревку израненными руками, хотя логичней было убрать их, но Стефан этого не сделал. Он «видел» человека, который спускался по веревке рядом с ним, как если бы на расстоянии вытянутой руки была еще одна такая же штольня, узкая и темная. В полумраке рассмотреть человека было нелегко, но Стефан и не стремился к этому. Он пытался «нащупать» все пласты происходящего. В отличие от большинства предыдущий похожих случаев, его отвлекала боль в ладонях.

Как и раньше, Стефан не знал, видит ли он то, что происходит сейчас, еще произойдет или уже происходило. Как обычно время для него было перемешано. Эта его странная, жуткая, но изредка приятная ноша, сопровождавшая его с самого рождения, сегодня приоткрыла для него свою неизвестную доселе сторону. Обычно Стефан всего лишь наблюдал – любовался увиденным, страшился его, восхищался или оставался спокоен, но сегодня он не только наблюдал, он действовал.

Он лишь сейчас осознал, что совершил. Он игнорировал лестницы во время спуска, лишь контактировал с перекладинами ногами, чтобы не удариться. Зачем он это сделал, если дело не в скорости?

Чтобы использовать веревку.

Стефан посмотрел на прочный пеньковый трос и вспомнил, что поднимался вместе с веревкой, намотанной на одну руку. Он нашел его над ресторанами, на этаже, где был склад разных вещей, и Нина любила устраивать там домики. Стефан нашел трос и под действием странного импульса полез на самый верх Башни.

Использовать веревку.

Стефан всмотрелся в лицо человека, который спускался по такой же веревке рядом. Несмотря на полумрак и на то, что лица его Стефан не видел, напряжение и страх человека он уловил, как если бы заглянул ему в глаза при ярком свете. То, что Стефан стоял и смотрел, а человек спускался, при этом находясь на том же уровне, Стефана не смущало. Как и время, Стефан по особому «чувствовал» расстояние. И никогда не смог бы объяснить, как он что-то видит.

Еще в детстве это было стопором в играх с сестрами и братом, тем более с детьми Грэга и Анны, как и в общении с родителями. Они просто не понимали, если даже Стефану удавалось объяснить знаками, что он хочет сказать. Если он сам не понимал, что происходит сейчас, что произойдет позже, как он мог объяснить это постороннему человеку? Эта жуткая путаница времен лишь внесла бы смуту в души детей, и посему Стефан отмалчивался. Как жонглер шарами, Стефан забавлялся мысленной игрой-перестановкой событий. Он не пытался вникнуть, к какому временному промежутку относится увиденное событие.

Спускавшийся по веревке человек исчез, и Стефан, помедлив, убрал руки от веревки. Боль резко усилилась, Стефан застонал. По рукам сочилась кровь. Он выполнил то, что от него требовалось, во всяком случае, веревку нашел, поднялся на предпоследнюю площадку, сумел ее прочно завязать, чтобы не сорваться, спустился. Что-то смутное мелькнуло на периферии сознания, и Стефан замер, прикрыл глаза. Точно, он сделал что-то еще – иногда во времени происходили небольшие «провалы», и Стефан был не в силах вспомнить, что происходило в такие моменты. Чаще всего не происходило ничего, Стефан просто сидел или стоял и смотрел в одну точку, не мигая. Сегодня он что-то делал. Сегодня был день каких-то необъяснимых действий, и неудивительно, что наверху, перед тем, как завязать веревку и спуститься по ней, Стефан что-то сделал.

Любой другой на его месте испытал бы вполне объяснимое любопытство и, наверное, вновь забрался бы наверх и все выяснил, но для Стефана любопытства не существовало. Возможно, это была нормальная защитная реакция, иначе его способности смешивать времена и видеть невидимые для других картины вкупе с любопытством свели бы его с ума и убили бы еще в детстве.

Стефан осмотрел руки, решил, что их нужно перевязать, пошел к лестнице. Оставлять следов ему нельзя. Где-то в Башне по-прежнему находится Марк.

2. ПОЕДИНОК

Адам задержал взгляд на знаке и быстро начал спуск. Он пытался спускаться по веревке, но ладони так быстро нагрелись, трение перешло в жгучую боль, что от этого пришлось отказаться.

– Стефан? Это я, Адам!

Он позвал брата всего раз и решил беречь дыхание. Он нагонит его. В антенной части Башни все еще пахло Стефаном. Возможно, пока Стефан не убегал, его иногда купали, но сейчас он, кажется, вовсе не стремился соблюдать чистоплотность, он ее и раньше-то не очень соблюдал. Он был здесь совсем недавно, наверное, считанные минуты назад. Крики лишь вспугнут его.

Адам перебирал ногами и руками, прислушиваясь к тишине под собой, перед глазами вставал знак: шестиугольник или шестиконечная звезда – Адам вспомнил его по одной из книг. Звезда Давида? Или это всего лишь два наложенных друг на друга равноценных и равносторонних треугольника? Кажется, знак означал не только Звезду Давида, у него было много значений в Мире До Воды. Самым странным было не это. Кто его там начертил? Стефан? Это казалось неправдоподобным. Зачем ему это? Откуда он вообще может знать этот знак?

Адам достиг последней площадки, на которой антенная часть заканчивалась, убедился, что она пуста, поспешил ниже, но на лестнице остановился. На полу была кровь. Немного, несколько крупных пятен, но запах был силен – свежая кровь. Стефан ранен? Что с ним? Марк до него добраться не мог. Эта мысль несколько успокоила.

Адам проверил аппаратную и технические этажи. Все, как и час назад. Вновь следов Стефана он не нашел. На этот раз он проверял более настойчиво, уверенный, что Стефан не пойдет ниже, к ресторанам, останется где-то на этих этажах.

Тщетно. Стефана не было. Адам, встревоженный, вошел на смотровую площадку. Первое, что он увидел, было напряженное лицо Нины. Тамара, вооруженная дубинкой, стояла у выхода на лестницу.

– Где Диана?

– Колокольчик, – сказала Нина. – Он звякнул, и Диана пошла вниз.

– Только ни это… – Адам поспешил следом за Дианой.

Он застал ее на своем прежнем месте, у амбразуры. Застывшая, она стояла, уперев приклад в плечо. Адам приблизился к ней.

– Где они?

– Никого нет.

Молчание.

– Давно звучал Колокольчик? – прошептал Адам.

– Не знаю… Мне кажется, я тут вечность.

– Не переживай, все нормально. Я рядом.

– Мне кажется, они специально нас дергают. Чтобы мы вымотались.

– Хотят застать нас врасплох?

– Нет, просто доводят. Ты нашел Стефана?

– Нет. Но нашел кое-что другое. Непонятное.

Она ничего не сказала, но посмотрела, отвлекшись от амбразуры.

– Знак. И веревка. Она висела, прикрепленная, в антенной части. Кажется, Стефан по ней спускался.

– Что?

– Я тоже не понимаю, зачем он ее привязал, но это факт. Он поранил о веревку руки, я видел кровь.

После небольшой паузы Диана отозвалась:

– Как ты это объяснишь?

– Не знаю. Диана, мне надо снова взглянуть на знак. На шестиконечную звезду.

У нее задрожали руки.

– Не очень-то хочется опять стоять тут одной. Где-то рядом Марк. Он безумен, я его боюсь.

Адам колебался. Оставить Диану одну, во второй раз, он не хотел, тем более Марк поблизости и вновь совершил попытку проникнуть на их территорию, но знак рассмотреть надо.

– Черт, я не знаю, – прошептал Адам. – Кто-то из нас должен здесь остаться.

Диана не ответила. Адам не уходил, и она успокоилась. Время шло. Они прождали не меньше получаса, потом час. Ничего. Тихо. Как по команде они переглянулись.

– Сможешь побыть без меня? – сказал Адам. – Я пришлю в помощь Тамару.

– Не надо оставлять Нину одну.

– С Ниной ничего не случится, но тебе будет легче. Я быстро. Мне почему-то кажется, что там этот знак неспроста. Может, он был там давно.

Они обнялись, Адам поцеловал ее.

– Где же Стефан? – спросила Диана. – Если его нет выше, куда он делся?

Адам смутился. Это выглядело необъяснимо.

– Ладно, может, найдется. Жди. Сейчас придет Тамара, – он сделал шаг, обернулся. – Диана?

– Что?

– Стреляй, если он не остановится. Не вздумай его щадить.

Помедлив, она кивнула. Он через силу улыбнулся.

– Он не оставляет нам выбора.

Адам поднялся в верхний ресторан, убедился, что там все по-прежнему.

– Чего так долго? – спросила Тамара.

– Мы ждали. Но все тихо. Тамара, ты пойдешь к Диане. Чтобы ей было спокойней.

– А ты?

– Мне надо наверх. Я быстро. Проверю кое-что.

– Ладно. А Нина?

Адам посмотрел на младшую.

– Нина спрячется в своем домике. Я проведу ее туда.

Тамара с дубинкой двинулась к выходу. Адам посмотрел ей вслед и будто увидел сестру в новом свете. В широких штанах-шароварах, в жилетке, чем-то напоминавшей кожаную безрукавку Бориса, Тамара выглядела амазонкой, готовой сражаться за свое племя. Он осознал, что никогда прежде не испытывал к ней таких чувств, как к младшей или к Стефану. Нет, он ее любил, был готов отдать за нее жизнь, как учил отец, Тамару он никак не выделял, но такой нежности, как к Нине, не было. Тамара выглядела слишком отстраненной и холодной. Слишком себе на уме. И в ней было слишком много от мужчины, если принять теорию, что каждый человек несет в себе и мужское и женское.

– Ты идешь? – подала голос Нина. – В мой домик?

Адам обнял ее, потрепал по волосам.

– Да, иду. А ты…

Его прервал жуткий звук. Протяжный вибрирующий вопль. Он шел откуда-то извне, но это могло быть ошибочное восприятие. Скорее всего, звук раздался где-то в глубине Башни.

Тамара замерла у входа, оглянулась, и Адам увидел в ее глазах страх. Рукой он почувствовал дрожь Нины. Звук послышался вновь, поморщился сам Адам. Это не мог быть крик человека, но тогда приходилось допустить, что в Башне есть кто-то еще.

Как слабый отголосок ирреального вопля зазвенел Колокольчик.

Нина заплакала. Адам засуетился: бросился к Тамаре, вернулся к Нине, подхватил бумажки с шифром, сунул их младшей сестре, подтолкнул ее к другому выходу.

– Прячьтесь наверху. Быстро.

Адам выхватил дубинку у Тамары, спустился вниз. Первое, что бросилось в глаза, была целившаяся в амбразуру Диана. Адам открыл рот, но не успел сказать ни слова.

Раздался выстрел.

Глава 3

Грохот заполнил все вокруг. Адам бросился к Диане. Поверх ее плеча через амбразуру он заметил, как нечто движется на них сквозь узкий проход. Слабость в ногах длилась секунду.

Адам увидел металлическую панель, которой, как щитом, прикрывался Марк. Он сжался за прикрытием и неумолимо приближался, недосягаемый для выстрелов. Где-то за ним мелькнула голова Бориса, но тут же исчезла.

– Стреляешь в меня, ублюдок?! – заорал Марк. – И как? Получается? Выкуси, урод!

Диана выстрелила еще раз.

Адам видел, как ударная сила пули вынудила Марка вздрогнуть и попятиться. Он вскрикнул, возможно, от боли или от ярости, снова пошел вперед. Кажется, он был готов к рукопашной, и Борис наверняка ждал, когда понадобится его помощь.

Адам огляделся. Выбрал ящик, попытался его приподнять, но тщетно. Он уперся в него, сдвинул, подтолкнул к одному из узких проходов, через которые можно обойти укрытие с амбразурой. Надо закупорить проходы! Почему он не подумал об этом раньше?

Он не ожидал, что Марк использует щит. Сукин сын оказался находчивым.

Адам вставил ящик в узкий проход, обернулся, отыскивая такой же для другого прохода. Диана выстрелила в третий раз. Марк выругался, едва не выронив щит.

Адам выбрал тяжелую металлическую коробку, кое-как сдвинул ее, уперся ногами в пол, подтянул ее на полметра к проходу справа от укрытия и понял, что пауза необходима. Тяжело дыша, он выглянул, заметил, что Марк остановился, почему-то присел, сжавшись. Щит он уже не держал, просто прислонил его к себе. Кажется, он приложил руки к голове. Что он делает? Ранен? В любом случае пауза кстати, и Адам уперся в коробку.

Вопль, вырвавшийся из глубины Башни, казалось, физически пнул Адама, и он повалился на пол рядом с коробкой. В уши будто вставили толстые иглы, не очень острые, но достаточно болезненные. Застонав, непроизвольно закрыв уши руками, Адам осознал, что вскричала Диана.

Она выронила ружье, с исказившимся лицом опустилась на корточки, зажимая уши руками. Она уже не контролировала подступы сквозь амбразуру, и Марк мчался к их укрытию. Адам вскочил, хватая дубинку, и осознал, что Марк ждал этого звука – знал о нем. Он потому и присел, чтобы зажать уши руками. Какого черта они там придумали с Борисом? Или они ни при чем? Но кто, если не они?

Размышлять было некогда – Марк оказался в считанных шагах от правого прохода. Адам встал рядом с сидящей на корточках Дианой, размахнулся дубинкой.

Он нанес удар интуитивно. Может, не выдержали нервы, и он не рискнул выглянуть, чтобы видеть, где Марк. Удар пришелся ему в щит, и Марк, не ожидавший этого, заорал, повалившись на пол, но щит не выпустил. Адам не собирался пристрелить его, он взялся за коробку, быстро закупорил правый проход.

Марк, не прекращая орать, подскочил, бросился на укрытие. Стена из металлических – одни полупустые, другие нет – коробок с разным барахлом вздрогнула: Марк вонзился в нее, прикрывшись в момент удара щитом. Он отскочил, разгоняясь.

– Уходим! – Адам подхватил с пола ружье, потянул Диану за собой.

Запасной рубеж на выходе из ресторана гораздо слабее, но Адам понял, что выбора нет, лучше отойти сейчас, пока Марку придется возиться с предыдущим укрытием. Судя по тому, с каким остервенением он бросался на стену, отступать он не собирался. Придумав способ нейтрализовать выстрелы, Марк получил преимущество.

Стена из коробок вздрогнула, верхняя коробка сместилась, накренившись. Еще один удар – и она слетит на пол.

– Помоги мне!

Адам толкнул высокую прямоугольную металлическую емкость, она пошатнулась, но не упала. Диана с трудом приходила в себя, пытаясь осмотреться. Адам толкнул емкость снова, она с грохотом повалилась, перекрывая проход.

– Иди к девчонкам! – Адам встал на колено, уперев приклад в плечо. – Прячьтесь!

Диана прижалась к его спине.

Марк ударился с разбегу в стенку. Верхняя коробка повалилась на пол. Марк издал радостный вопль.

– Вам конец!

Адам повернулся к Диане, заглянул ей в глаза.

– Уходи! Ты ничего не изменишь. Не смогу удержаться – отступлю.

– Я не брошу тебя!

– Прошу.

Очередной удар. Еще одна верхняя коробка упала, и Адам увидел злорадную физиономию Марка. Он прицелился, но Марк прикрылся щитом, отступая, чтобы нанести очередной удар. Мелькнула голова Бориса, но он быстро исчез в укрытии.

У Адам дрожали руки, как если бы он держал их поднятыми уже полчаса. Чувствовал он себя с ружьем неуверенно. Проблема с патронами когда-то вынудила отца прекратить едва начавшиеся тренировки по стрельбе, хотя, как подозревал Адам, главная причина была ни в этом. Отец хотел исключить использование и распространение оружия в Башне. Он знал, знал, чем это закончится.

Марк застыл на месте вместо того, чтобы атаковать, и Адам догадался, что сейчас произойдет. Даже не по движениям резко опустившегося и сжавшегося за щитом Марка, скорее интуитивно.

Он обернулся к Диане.

– Закрой уши! Быстро!

Она подчинилась, ее руки оказались на голове. Одновременно Адам, выронив ружье, сделал то же самое, успев в последнее мгновение уловить частичку этого жуткого звука – будто гвозди засунули в уши. Адам с трудом подавил желание помассировать ушные раковины, нужно выдержать паузу, иначе будет еще хуже. Он все равно слышал звук, но с закрытыми ушами звук был гораздо слабее и, самое важное, не причинил боли, как в первый раз.

Адам посмотрел на Марка, и по тому, как тот поднялся, понял, что звуковая атака позади. Но впереди иная атака. Адам подхватил ружье. Прикрываясь щитом, Марк ударом спихнул еще одну из коробок. Он мог перебраться через ставшую невысокой преграду, но не рискнул – он бы наверняка открылся, перелезая. Марк попытался сдвинуть одну из коробок, которыми Адам закрыл проходы по краям.

Адам не выдержал: выстрелил. Марк повалился, с трудом удержав щит. Но это ничего не меняло. Марк рвался вперед, не останавливаясь ни перед чем, даже перед собственной смертью. Адам осознал, что лишь зря тратит патроны, но ожидать, ничего не предпринимая, он был не в силах.

Марк, пригнувшись, сдвинул коробку справа от бывшего укрытия Адама. Еще немного. Ему было тяжело, но, завывая, подбадривая себя и проклиная Адама, Марк освободил проход.

Возникла пауза – Марк запыхался. Он стоял, едва удерживая щит, и Адам решил, что настал подходящий момент для контратаки. Лучшего не будет. Адам встал, шагнул вперед, сжимая ружье. Марк заметил его маневр. Дрожащей рукой он перехватил свое ружье, открываясь, едва не роняя щит. Нервы Адама не выдержали, и он отступил – в отличие от противника у него не было щита. Он мог рискнуть и выстрелить в Марка, но расстояние показалось слишком большим. Если он промахнется, второй попытки он не получит, но отступать будет поздно.

– А-а! – Марк взвыл. – Выкусил, ублюдок!

Марк выстрелил, не целясь. И промахнулся, хотя Адам почувствовал, как всколыхнулся воздух от пролетевшей пули. Сзади выбило цементную крошку из стены. Вскрикнула Диана.

Адам бросился к ней, увлекая за угол, к лестнице.

– Уходи! – он толкнул ее, и на этот раз она подчинилась.

Адам прижался плечом к стене, ожидая появления Марка. Уйти вместе с Дианой? Он отказался от этой идеи. Наверху ничего не готово: ни укрытия, ни иных вариантов задержать Марка. Остается рукопашная. Главное нейтрализовать ружье, на близком расстоянии это возможно.

Руки стали скользкими от пота. В ближайшую минуту решится, кто из них двоих останется в живых. Как же сестры с Дианой? Кто им поможет? Адам отогнал эти мысли. Надо сосредоточиться на другом.

Внезапно Адам понял, что Марк затих, атака прервана, и Диана – он оглянулся, убедившись, что не ошибся – возвращается. Она уходила, но тишина вынудила ее остановиться. Прошла минута, ничего не изменилось. Марк отступил? Сдали нервы? Просто выдохся?

Адам застыл. До него донесся странный запах – травяной аромат.

Адам не поверил тому, что уловило его обоняние. Откуда этот запах? И еще тихий-тихий звук. Понять, что его порождает, Адам не смог.

Он втянул воздух. Память вернула ему моменты из детства, когда он наблюдал за возней Тамары – она с рождения любила экспериментировать с растениями, если их удавалось добыть. Это было ее отличие – интерес к любой зелени, годной в пищу или с иным предназначением. Резать, мельчить, смешивать, настаивать, сушить и много других способов обработки.

Сегодняшний запах напомнил тот давний аромат мяты с примесью чего-то горько-сладкого.

Сонливость атаковала его с силой удара о землю, если падать с высоты. Адам привстал, ощутив невероятную слабость, покачнулся. Схватившись за стену, он встал на обе ноги, но понял, что это ничего не изменит. Он засыпал, и ничто не смогло бы остановить этот невесть откуда взявшийся сон.

Адам оглянулся, на это понадобилось неимоверное усилие. Диана еще стояла на ступеньках и рассматривала его, растерянная, испуганная. Она сделала шаг к нему, и Адам вяло взмахнул рукой.

– Сонный газ… Меня усыпили… Не подходи…

Диана подчинилась, осознав, что скрывшись, она еще сможет вернуться и помочь Адаму, в противном случае окажется такой же беззащитной.

Адам осознал, что слова вырвались прежде, чем он обдумал, что именно говорит, но он оказался прав. Его усыпили. Марк и Борис приготовили еще один неприятный сюрприз, и в отличие от щита, средство было для нападения, не защиты.

Адам съехал по стене на пол, повалился набок. Голова его оказалась на полу, и теперь угол не заслонял от него происходящее в заставленном коробками и ящике ресторане.

Марк – Адам узнал его по одежде – выглядывал из-за разрушенного укрытия в каком-то жутком предмете на голове. Противогаз! Кажется, так отец называл эти вещицы. Они предназначались для того, чтобы не дышать отравленным воздухом. Марк предусмотрел и это. Адам услышал его приглушенный смех. Подонок радовался, как ребенок, получивший новую игрушку.

– Борис, наш ублюдок спекся, как пирожок! – крикнул Марк брату.

Он обошел коробку, медленно сближаясь с неподвижным противником. Адам пытался не уснуть. Страха не было, ничего не было – все забрала эта неравная и тщетная борьба со сном. Марк отшвырнул палку с опахалом, и Адам смутно догадался, что именно этот предмет издавал тот тихий-тихий звук – Марк гнал опахалом сонный дым в сторону Адама.

Адам закрыл глаза, но резкий приглушенный кашель вынудил его открыть их. Марк схватился руками за противогаз – у него возникли какие-то проблемы. Он задыхался.

– Что за хрень!

Марк сорвал противогаз. Лицо багровое, потное. Он закашлялся, хватая ртом воздух. Кашель оставил его, кожа лица стала прежнего цвета, в глазах появилось сонливое выражение.

– Вот ублюдок…

Адам не слышал этих слов – он уже спал. Марк сделал шаг, другой, колени дрогнули, подогнулись. Он уперся руками в ящик, оказавшийся на пути, но выпрямиться уже не смог. Он глотнул сонного газа, и ненависть к заснувшему Адаму ничего не могла изменить. Он угодил в ту же ловушку, в какую загнал своего врага.

Бормотание стало невнятным, и Марк развалился на полу рядом с ящиком. Тишину «Русского бриллианта» нарушало лишь дыхание двух спящих людей.

Спустя минуту к Марку приблизился напряженный, растерянный Борис. Слабый запах мяты все еще чувствовался в помещении, но он слабел и уже не представлял опасности. Борис всмотрелся в лицо Марка, перевел взгляд на Адама. Такого он не ожидал – Марк вырубился, как и Адам. И что теперь делать? Он потряс Марка, тот даже не застонал. Борис сделал еще две попытки, вспотел, запыхавшись, но тщетно. Борис помнил утверждение Марка, что человека, вырубившегося от запаха сонной травы, не разбудит никакой вопль. Не сразу точно.

Борис, поколебавшись, подошел к Адаму. Лицо у того было умиротворенным, казалось, Адам вот-вот откроет глаза и улыбнется Борису. Смутное желание пнуть беззащитного врага рассеялось. Борис попятился, возвращаясь к Марку. Его нужно разбудить. Борис не знал, что он должен делать в такой ситуации, но знал, что время не ждет. Сестры Адама могут вернуться, где-то поблизости бродит этот дурачок Стефан, и Борис, оказавшийся в одиночестве, почувствовал себя неуверенно. Они вернутся за Адамом, сомнений нет. Но что они сделают с беззащитным Марком? Борис взял ружье, повертел его в руках и со страхом осознал, что стрелять не сможет.

Не в Нину же палить! Или появится одна Диана? Марк говорил, она неплохо владеет рогаткой – пуляет дай Бог. В любом случае справиться с тремя фуриями – ладно, с двумя: Нина не в счет – нереально.

Борис схватил Марка за ноги, потащил прочь. Он одолел всего пару метров, скрыв спящего за ящиком, но запыхался так, что понадобилась пауза. Он сел на пол, глядя в лицо Марка, на которого перемещение не произвело никакого воздействия. Тот же мертвый сон.

Борис услышал шаги на лестнице.

Диана спешила. Тамара шла за ней на некотором расстоянии – Диана настояла на том, чтобы это была не страховка, скорее способ узнать, что случится с самой Дианой. Знать, как действовать дальше.

Диана, как и Тамара, не знала, что за ними идет Нина, несмотря на то, что ей было сказано спрятаться в одном из своих домиков.

Диана втягивала воздух, останавливаясь через каждые пару метров. Она почувствовала слабую концентрацию мяты, резко остановилась, попятилась. Запах исчез, и Диана сделала пару шагов. Она старалась дышать, как можно меньше, чтобы ее не услышали прежде, чем она увидит Марка или Бориса, плюс страховка от слишком большой порции сонного газа, иначе будет поздно.

Страх за Адама терзал ее, подгоняя. Что с ним? Неужели ее ублюдочный братец убьет его? Беззащитного? Диана надеялась, что Марк не пойдет на это, просто возьмет его в заложники, чтобы торговаться с девушками. Она по-прежнему не верила в убийство даже после того, как они стреляли друг в друга.

Диана увидела неподвижно лежащего Адама, ускорила шаг. Смесь облегчения и страха породили в ногах слабость, и она пару раз шаркнула ногами. Застыв, она услышала едва уловимый звук в ресторане. Кажется, ее услышали. Она попятилась, поднимая рогатку. Уйти, пока не поздно? Что она сделает этой игрушкой против ружья? Она не верила, что Марк, так стремившийся заполучить ее, выстрелит, но кто знает, что сделает этот ненормальный, если она станет отбиваться?

Он даже может ранить ее, лишь бы она не сбежала!

Диана сделала еще один шаг назад, шорох в ресторане стал отчетливей – кто-то приближался к Адаму. Диана осознала, что должна пойти на все, чтобы спасти – если он еще жив – возлюбленного. Она притворится, солжет, сделает все что угодно. Диана поспешила вперед и, оказавшись рядом с Адамом, встретилась взглядом с застывшим Борисом. Они смотрели друг другу в глаза с расстояния всего пару шагов, это длилось две-три секунды, но какими длинными они показались!

За эти секунды Диана поняла, что произошло, еще прежде, чем она увидела в глубине ресторана торчащие из-за коробки ноги неподвижного Марка. Марк тоже вырубился от того, чем они усыпили Адама! Борис не успел его оттащить. И, как поняла по его глазам Диана, Борис с опозданием догадался, что мог оттащить и Адама, спрятать его, связать ему руки, например, дождаться, когда старший брат придет в себя. Борис растерялся, ничего не сделал, и теперь, когда вернулась Диана, стало поздно.

Они оба вздрогнули – непроизвольная реакция на чье-то неожиданное появление – и попятились. Оба вскинули оружие: Борис – ружье, Диана – рогатку.

– Опусти оружие, – Диана говорила тихо: резкое, громкое требование могло вызвать непроизвольную реакцию у Бориса, и он нажмет на спусковой крючок. – Опусти, слышишь!

Пауза. Диана заметила, как на лбу Бориса блестят капли пота. Она успокаивающе улыбнулась.

– Не делай глупостей. Видишь, я опускаю рогатку. И ты сделай то же самое.

Борис, ее родной брат, был такого же роста, но худее. Его руки дрожали. Несмотря на то, что он выбрал главным Марка, Диана была его старшей сестрой, и Борис всегда смотрел на нее снизу вверх. Она была старше Марка, и пока тот не свихнулся на том, что должен сделать ее своей собственностью, Диана точно так же была для Бориса личностью, которую не так-то легко обидеть или ослушаться.

Первым попятился Борис. Этим он как бы признавал право Дианы на Адама. Он берет Марка, она – Адама, все по-честному. Диана мельком глянула на Адама, чтобы убедиться: живой! У нее задрожали ноги, облегчение заполнило душу, как вода сосуд – оказывается, она испугалась, что его застрелил Марк.

Борис по-прежнему держал в руках оружие, и праздновать победу было рано. Все могло измениться в любое мгновение. Борис сильно изменился за те дни, что Диана его не видела. В глазах, несмотря на страх и отголоски того, что можно было принять за уважение, появилась дерзость, неподчинение, злоба. Не знай Диана ситуации, она могла бы решить, что Борис имеет к ней личные претензии, что именно она перед ним в чем-то виновата. Он стал более худым – наверное, сказывалось, что с Марком он питался не так хорошо, как с сестрой, но это лишь ухудшало положение.

– Я заберу Адама, – Диана говорила это на всякий случай, чтобы убедиться: Борис отдает его сестре, и чтобы ее последующие движения не вынудили его совершить глупость. – Не мешай мне.

Борис не ответил, облизнул губы, продолжая пятиться. Диана убедилась, что брат готов отступить, лишь бы его не трогали, лишь бы не забрали у него Марка, который сейчас заменял ему всю семью, даже родителей.

Диана пригнулась, подхватила голову Адама. Помедлив, глядя на Бориса, она приподняла Адама, просунула руки под спину, подтащила его. Бориса это никак не задело, не изменило его поведение. Он поравнялся с лежащим Марком, задержался, чтобы видеть, куда сделает следующий шаг. Отлично! Кажется, поединок закончен.

За спиной Дианы послышался шорох. Диана оглянулась. Тамара. Из-за напряжения Диана напрочь забыла о сестре Адама. Тамара с дубинкой в руках приблизилась к ней, ее увидел Борис. От неожиданности он вскинул ружье, и Диана подняла руку.

– Спокойно, Борис! Спокойно! Это всего лишь Тамара. Она ничего тебе не сделает. Только мне поможет.

Борис винтовку не опустил, хотя даже с расстояния Диана почувствовала, что его страх взвился с новой силой. Теперь он один против двух.

Возможно, если бы ни появление Тамары, Диане не пришла бы в голову мысль пойти дальше того, чтобы просто забрать Адама. С Тамарой у нее появилась поддержка, пусть символическая, это даже сказалось на поведении Бориса.

– Пошли с нами, Борис. Ты же мой брат.

Пауза. Борис не шевелился, ружье поднято, лоб блестит от пота.

– Поверь, с Марком тебя ждут только несчастья. Его нужно проучить и перевоспитать. И мы снова будем вместе. Как прежде. Когда папа и мама были живы.

Борис не шевелился, не отвечал, и Диана решила, что можно пойти дальше. Она выпрямилась, выпуская Адама, шагнула к брату. Помедлила, заметила, что негативной реакции не последовало, Диана сделала к Борису еще два шага.

– Ты – мой брат. Я скучаю по тебе. Я обещала маме следить за тобой.

Диана вспомнила слова матери о том, что именно женщина может стать настоящим миротворцем. Противостояние и битвы у мужчин в крови, но созидают женщины. В воображении возникла картина, как две семьи опять вместе, нет распрей, и Марк… Марк благодарит свою сестру, что она остановила его безумство, распылила его ненависть, и он так же счастлив, как и остальные, ему достаточно одной девушки, например, Тамары, они могут спать спокойно, и «полями» пользуются все, без помех.

Борис приник к ружью щекой, глаза прищурились.

– Не подходи!

Иллюзия исчезла. Все это мечты, мечты… Диана бесшумно вздохнула, подавляя дрожь и крик, рвущийся из глубины души. Эта была секундная наивность, что она что-то изменит, но картинка, порожденная этой наивностью, казалась такой реалистичной, такой… естественной, что, вернувшись в реальность, Диана ощутила ненависть к Борису, словно лишь он один испортил возможность возвращения прежней жизни.

Заговорив, она скрыла эту ненависть:

– Марк и мой брат тоже.

– Не подходи!

– Дай хотя бы убедиться, что он живой, – последняя попытка.

Борис медленно покачал головой.

– Уходите. Не вынуждайте меня… стрелять.

Плеча Дианы коснулась Тамара. Требовательное касание, смысл его трудно не понять. Лучше уйти, пока есть возможность, уйти и забрать с собой Адама.

Диана почувствовала отчаяние. Шанс захватить Марка и покончить с противостоянием в Башне, которое зашло дальше некуда, небольшой, но все-таки шанс испарился. Борис, всегда следовавший за старшим братом, не то чтобы бесхребетный и не подчиняющийся родителям вслед за своим идолом, но всегда отдававший приоритет именно Марку, он не позволил воспользоваться оплошностью Марка, который усыпил вместе с Адамом и себя.

Тамара, не выпуская дубинки, приподняла Адама, глянула на Диану. Диана пришла ей на помощь, продолжая следить за Борисом и даже на расстоянии чувствуя его облегчение от того, что сестра уступила ему, не полезла на оружие. Он стоял, не опуская оружия, но его нетерпение читалось в позе, в неподвижном теле. Как и сестра с Тамарой, он хотел утащить Марка подальше отсюда.

Когда Диана с Тамарой оттащили Адама, оказавшись вне поля зрения Бориса, Диана сделала знак Тамаре, и они замерли, прислушиваясь. Тамара перехватила дубинку, Диана приподняла рогатку.

То ли успокаивая себя, то ли прикидывая варианты на будущее, – вдруг нечто похожее случится вновь? – Диана задалась вопросом, что бы они делали, достанься им Марк беззащитным? Убить – не убили бы. Держать связанным? И как долго это продлится? Непрестанно следить за ним? Рисковать, что он выкрутится и нападет на них спящих? И что это даст? По всему выходило, что возьми они Марка в плен, это немногое изменит, если Марка не убить, но на такое Адам не пойдет. Ни Адам, ни сама Диана.

Тамара коснулась ее плеча. Диана все поняла: в ресторане послышалось шуршание – Борис оттаскивал Марка. Враги уходили, то же самое оставалось сделать Диане с Тамарой.

Глава 4

3. ПЛАН

Адам вспотел, руки от напряжения дрожали. Сестры тоже устали, как и Диана. Он не хотел, чтобы напрягалась Нина, но они и так работали слишком медленно, Адаму пришлось согласиться, чтобы участвовали все. Нина все-таки старалась.

Они перегородили лестницу между рестораном и трансформаторной смотровой площадкой чем только могли: коробки, тумбочки, ящики, тяжелые металлические болванки, холодильники, рефрижераторы. На это ушло не меньше часа, во время которого они останавливались, прислушиваясь к тишине, смотрели на молчащий Колокольчик, принимались за тяжелую работу. Когда все закончилось, они тем самым не только отгородились от Марка и Бориса, но и закрыли себе свободный доступ вниз, к ресторанам. Последняя стычка, результатом которой можно было признать ничью, вынудила их отступить, отдав врагам очередной кусок Башни. Тот, где они прежде жили. Их истинный дом.

Адам задавался вопросом, как долго это продлится? Марк атакует снова, ему надо лишь прийти в себя. Он вновь использует сонный газ и тот звук – Адам не сомневался, что вопль, бивший по перепонкам, тоже их изобретение. Если даже новые атаки последует нескоро, возникнут иные проблемы – с едой и водой. Пока запасы были, но, потеряв доступ к «полям», Адам с девчонками оказались в опасном положении.

Они присели, восстанавливая дыхание, прислушиваясь к тишине. После всего случившегося тишина казалась зловещей, предательской. Адам глянул на Диану.

– Надо подняться наверх, рассмотреть знак. Он может что-то означать.

Диана кивнула.

– Чуть-чуть позже?

– Хорошо.

Они помолчали. Нина незаметно ушла наверх, Тамара пошла следом. Им еще нужно устроить новое жилище. Диана опустила голову Адаму на плечо.

– Как себя чувствуешь? Голова не болит?

Адам очнулся и пришел в сознание спустя полчаса, как его притащили Диана с Тамарой. Сначала девушки пытались его растормошить, это ничего не дало, и они ждали, когда он проснется сам, надеясь, что несколькими этажами ниже с Марком происходит то же самое, и он ненамного «опередит» Адама.

– Нет вроде бы, – Адам вздохнул. – Мне просто повезло. Что этот сумасшедший тоже отключился. Он бы меня прикончил спящего.

Диана вздрогнула.

– Может, и нет. Кто знает… Но лучше, что мы этого не узнали.

Адам отстранился, заглядывая Диане в глаза, и она подняла голову.

– Откуда у них сонный газ? Как они его сделали?

Диана молчала.

– Или нашли остатки внизу, на технических этажах?

Диана покачала головой.

– Если они даже что-то нашли, как Марк и Борис разобрались, что с ним делать, как использовать?

– Вот именно – как?

– Газ не химический, он из трав. Из всех нас только Тамара знала, как управляться с растениями, что с ними делать.

– Да, но она ничего такого не придумывала?

– Нет. Мы бы знали.

– Еще меня смущает этот звук… Есть предположение, что это? Устройство или… это кричал человек?

– Не знаю, Адам. Похоже на то, что не устройство, но… разве человек может так кричать?

– Помню, Борис в детстве неплохо драл глотку, пока ваша мать не заткнула его.

Они немного помолчали, и Адам поднялся.

– Надо идти наверх, к знаку. Позови Тамару, пусть она будет здесь. Оставим ей ружье.

Адам покосился на Диану, ожидая, не возразит ли она ему, но она кивнула, хотя ему показалось, что нехотя, через силу.

– Хочешь пойти со мной? – спросила она.

– Надо, чтобы и ты посмотрела. Ты можешь увидеть то, чего не увижу я.

– Хорошо, только быстро. Я боюсь за девочек.

– Я понимаю. Но мне кажется, Марк сунется сюда нескоро. Время есть хотя бы потому, что Марку с Борисом надо осмотреться в ресторанах. Наверняка захотят узнать, что мы им оставили.

Диана пошла наверх, Адам подошел к преграде, замер, прислушался. Диана вернулась вместе с Тамарой. Встретившись с ней взглядом, Адам понял, что случилось что-то еще.

На его немой вопрос Диана быстро ответила:

– Там еще один знак. Пошли, посмотришь. Такой ли ты видел наверху.

Диана взбиралась наверх по внутренним лестницам антенной части Башни. Адам лез по наружным. Он достиг второй площадки и, не позволив себе ни малейшей паузы, даже не оглянувшись вокруг, что делал всегда, открыл дверь, заглядывая в антенную часть.

Внизу, в полумраке он заметил голову поднимающейся Дианы. Он хотел, чтобы она взбиралась рядом с ним, чтобы он мог ее подбодрить, поддержать, просто наблюдать за ней, но Диана не любила высоту и предпочла не рисковать. Адам предложил взбираться с ней, но Диана заметила, что так они рискуют пропустить Стефана, если он еще где-то наверху.

Адам свесился вниз.

– Устала?

– Не волнуйся. Лезь дальше.

– Одна площадка осталась.

Он подался назад, наружу, и, получив фору, успокоившись, осмотрелся. Несмотря на спешку, он вновь испытал удовлетворение от вида, от возможности созерцать все это. Все, как всегда.

Мысленно он вернулся к сестрам, оставшимся без его поддержки, но быстро отогнал тревогу. Они договорились, как Тамара и Нина действуют в той или иной ситуации. Все будет хорошо, Адам с Дианой скоро вернутся. Он снова представил знак на полу смотровой площадки в трансформаторной. Та же шестиконечная звезда. Или есть различия со звездой, к которой они взбираются? Адам сомневался в этом, но проверить необходимо. Звезду обнаружила Нина. Ей показалось, что это важно, и она показала знак пришедшей Диане.

Кто же оставил звезду? Не Стефан же! Тогда кто? Мысль, что в Башне есть кто-то еще, о ком они не знают, ему не понравилась. Он в это и не верил. Адам не был уверен, была ли шестиконечная звезда в этом месте раньше или появилась сегодня? Но гораздо важнее, что она означает?

Что этим знаком хотел сказать тот, кто звезду оставил?

Прежде чем уйти с Дианой, Адам полистал с ней здоровенную толстую энциклопедию. Вместе с самыми необходимыми вещами он забрал и эту книгу. Остальные книги оставались в библиотеке, на нижних технических этажах. Энциклопедия включала в себя множество мелочей, информация о которых могла понадобиться в практическом смысле, но в создавшейся после стычки ситуации, из-за спешки Адам оставил бы и энциклопедию, если бы не ранее увиденный в антенной части знак. Прежде, чем он сравнит обе звезды, он должен выяснить их значение, принятое ранее, в Мире До Воды.

Знак считался древним. Его использовали разные, не похожие друг на друга народы и в разные времена. Его и называли по-разному: Звезда Давида, Звезда Голиафа, Печать Соломона, гексаграмма, Маген Давид, что означало Щит Давида, в переводе с иврита, языка народа, одним из последних считавшего знак своим национальным символом.

Таким же разным были и значения знака. Соединение и сочетание двух начал – мужского и женского: треугольники, направленные вершинами вверх и вниз. Сочетание небесного начала – макрокосма, и земного начала – микрокосма. Шесть дней творения и модель Мироздания. Четыре первоосновы: верхний треугольник – огонь и воздух, нижний – земля и вода. Бог, Человек, Мироздание – один треугольник, и как связь между этими элементами – Творение, Откровение, Спасение – второй треугольник.

Когда при быстром прочтении Адам дошел до странного имени Гермес Трисмегист, непонятно, божества или реального человека, он решил, что с него хватит. Суть он понял, Диана проявляла нетерпение, и в данный момент новая информация казалась лишней. Правда, уже захлопнув книгу, Адаму показалось, что он уловил на последней странице что-то знакомое, при том, что был уверен: читает он эту информацию впервые. Но было поздно – они уже уходили, и он решил, что позже вновь изучит последние абзацы. Пусть времени у них в обрез, на энциклопедию он четверть часа найдет.

Диана показалась в проеме двери, улыбнулась Адаму.

– Чего ждешь? Я думала, ты уже наверху.

Он схватился руками за перекладины. Он спешил оказаться наверху раньше Дианы – проверить, все ли там в порядке – и едва не сорвался: соскочила нога, но рукой он держался крепко и воспринял это, как мелочную заминку.

На предпоследней площадке он заглянул в антенную часть, убедился, что Диана вот-вот окажется рядом, глянул на знак. Звезда была на месте, и за время его отсутствия ничего не изменилось.

Диана поднялась к нему, замерла, разглядывая знак.

– Ну, что? – прервал паузу Адам. – С виду обе звезды одинаковые.

– Одинаковые.

– И в чем же смысл?

Они помолчали.

– Уверен, что смысл должен быть?

– Не думаю, что это развлекается Стефан. Вообще Стефан тут ни при чем.

– Я уверена в обратном.

– Уверена?

– Марк и Борис внизу, они не могли сюда попасть. Тамара и Нина всегда при нас. Да и Нина сюда бы не полезла. Остается Стефан. Его мы отбросить не можем, мы же не знаем, где он.

Адам покачал головой.

– Логика железная.

– Я всего лишь отбросила варианты, которые можно отбросить. Остался только один вероятный вариант: Стефан.

Адам промолчал, задумавшись. Диана потрогала веревку, свисающую в антенной части, подтянула ее к себе, принюхалась. Адам еще в детстве заметил: обоняние Дианы не уступает его способностям.

– Он спускался по веревке, – она не утверждала и не спрашивала, она говорила, будто размышляя сама с собой.

– Спускался. Там, ниже, его кровь на веревке.

Диана вздохнула.

– Зачем спускаться по веревке, когда по лестнице удобней? Мне его так жалко…

Адам застыл, глядя расширенными глазами на Диану. Та почувствовала его взгляд, напряглась. Адам внезапно крикнул, обняв Диану, и девушка ухватилась за поручень.

– О, Боже, Диана!

– Ты меня скинешь!

Он вытащил ее на площадку, прижал к себе, приник ртом к ее губам. Она ответила на поцелуй, но, упершись руками ему в грудь, вынудила его прерваться.

– Объясни, в чем дело?

– Я понял, как нам спуститься вниз. И чтобы Марк не заметил.

Диана смотрела на Адама, листавшего книгу. Рядом тихо дышали спящие Нина и Тамара. Закат вот-вот должен перейти в ночь, и Адам включил лапму-галогенку – изобретение отца Дианы, которое использовали в исключительных случаях.

Такая же лампа была и у Марка с Борисом – Грэг сделал лампы для каждой семьи.

– Тебе надо поспать, – сказала Диана.

– Лучше ты ложись. Мне еще нужно время. Ложись, разбужу.

Диана переместилась поближе к Нине, задержала взгляд на преграде, которая с каждой секундой растворялась в усиливающемся полумраке, и от этого возникало ощущение незащищенности.

– Если Марк нападет ночью?

Адам продолжал листать книгу – он не слышал Диану. Она чуть повысила голос, повторила вопрос. Адам поднял голову.

– Вряд ли. Темнота ему мешает настолько же, насколько помогает. Смысла нет, – он улыбнулся. – Не волнуйся. Думаешь, он не устал?

– Он мог уже отоспаться. Ты же видишь, сколько он использует способов.

– Пока вариантов у нас нет – надо выждать, когда пройдет ночь. Завтра нас здесь уже не будет. Спи.

Диана не ложилась, глядя на Адама, который вновь погрузился в книгу.

– Ты уверен в том, что мы собрались делать?

– Что нам остается? Марк не оставит нас в покое. Мы должны… расстаться. Покинуть Башню. Иначе ничего не изменится.

– Ты так спокойно говоришь об этом. Покинуть Башню…

Адам, недовольный, отложил книгу.

– Спокойно? У меня сердце ноет при мысли, что я все это больше не увижу. Ты можешь предложить что-то другое?

Она опустила голову.

– И куда мы направимся?

– Сначала надо выбраться отсюда. Куда направиться, решим позже. Я буду пробовать разгадать надпись отца. Он что-то сказал нам, надо только понять, что.

– И на чем мы отправимся? На лодке? Уверен, что Марк не уничтожил ее? Или перепрятал?

– Я знаю, где находится плот. Добротный, широкий плот.

– Первая буря зальет плот.

– Диана, буря зальет все, что угодно, и лодку тоже, какой бы та ни была. Я же сказал, не забегай так далеко.

– Хорошо. Сначала выбраться. Мне кажется, кое-что ты все равно упустил.

– Что же?

– Нина.

– Что Нина?

– Я не представляю, как уговорить ее выбраться наружу. Она закатила истерику, когда мы были внизу, у самой воды. Ты хочешь, чтобы она спускалась по веревке с такой высоты?

– Диана! Я же сказал, что рассматриваю вариант не только спуска по наружной стене. Можно спуститься и внутри башни.

– Внутри?

– Лифтовые шахты.

Диана вздохнула.

– Велика разница… Думаешь, длины веревок хватит?

– Я посмотрю схемы Башни, их отец оставлял, на всякий случай. Видишь, пригодилось. Я только хочу разобраться со знаками. Где-то я что-то видел, но ты меня отвлекаешь.

– И еще… Оставишь в Башне Стефана? Если мы его не найдем?

Адам застыл. Этот вопрос казался неразрешимым, даже в отличие от той же Нины. Если он не нашел Стефана до этого, откуда уверенность, что он найдет его завтра? Особенно, если учесть, сколько им предстоит возни в связи с бегством!

– Я найду его, – голос Адама звучал не очень уверенно. – Я постараюсь.

Диана кивнула, улеглась, но глаза не закрыла – смотрела в потолок. Адам искоса наблюдал за ней.

– Где он может быть? – как нередко бывало, она не спрашивала и не утверждала, просто размышляла вслух. – Он где-то наверху. Хотя один знак оставил рядом с нами.

У Адама вырвался невнятный звук, Диана покосилась на него. Он полистал страницы, бормоча под нос. Она хотела спросить, в чем дело, но не рискнула перебивать – он что-то искал. Он был похож на человека, который спешит найти только что утерянную вещь, опасаясь, что ее уже подобрали.

Адам поднял голову, улыбнулся Диане. Его палец застыл на какой-то строке в энциклопедии.

– Ты – умница!

– Я? Поведай, почему это?

– Я-то думаю, что мне казалось знакомым… Вот, – он опустил взгляд в книгу. – Выражение, которое приписывают Гермесу Трисмегисту: что вверху, то и внизу. И это выражение тоже как-то связано со знаком.

Диана села, глядя на Адама.

– Прости, я не понимаю. Кто-то, наверное, Стефан, оставил два знака. Один высоко, другой – ниже, как только смог. Что это нам дает?

– Однажды ту же самую фразу сказал мне отец. И попросил запомнить. Что вверху, то и внизу. Нам надо спуститься вниз.

Борис шаркнул ногой, и Марк, обернувшись, едва не заорал на него. Он сдержался, обойдясь взглядом, переполненным злобой. Борис застыл с одной приподнятой ногой, пытаясь отвести взгляд и не в силах это сделать.

Марк медленно отвернулся, всмотрелся в преграду. Прошла минута, вторая. Кажется, их не услышали. Марк удовлетворенно кивнул сам себе. Злая улыбка исказила его лицо. Уже скоро, очень скоро он получит свое. И его ничто не остановит. И как он не сделал так еще в прошлый раз? Конечно, он не знал, как подействует сонный газ и подействует ли вообще.

Хотя эксперимент, в котором подопытным кроликом был Борис, удался, это не давало стопроцентной гарантии. Борис не двигался, безропотно вдыхал, но во время стычки люди так глубоко не дышат, к тому же Адам двигался, и это вынудило самого Марка попасть в свою же ловушку. И все-таки Марк понимал, что не должен был задействовать газ, когда стычка еще не завершилась, когда Адам и Диана ожидали его атаки. Ему не хватило выдержки, и он за это едва не поплатился. Выжди он в тот момент хотя бы несколько часов, и ситуация могла бы стать иной.

Сейчас все будет иначе. Даже новая диспозиция врага способствовала его удаче. Марк оглянулся на Бориса, протянул руку. Борис передал ему емкость, закрытую крышкой, и Марк медленно, останавливаясь, пошел по ступенькам маршевой лестницы к преграде.

Эта преграда была основательней. Может, так казалось, из-за недостатка света – утро только зарождалось. Марк надеялся, что выбрал наиболее подходящий момент. Скорее всего, кто-то один из них не спит, но вряд ли ежесекундно смотрит в какую-нибудь щель, наблюдая за подходом. Они рассчитывают, что Марк даст о себе знать, как только атакует, но в этот раз он будет умнее.

Он поставил емкость в нескольких шагах от преграды, выдержал паузу, прислушался. Тишина. Его не заметили, он мог поклясться в этом. В противном случае по ту сторону преграды возникла бы суета. Марк улыбнулся. Все идет по плану. Он снял крышку, попятился. Он не видел в полумраке выходящий из емкости газ, но знал, что вещество не может не появиться. Марк старался не дышать. Он оглянулся, Борис уже протягивал вторую емкость. Марк поставил ее на пол, снял крышку.

На этот раз опахало задействовал Борис – Марк подстраховался, спустившись на целый этаж. Он думал, как бы все было просто, если бы Адама и компанию нужно было отравить, не усыпить. И эта возможность так же была у него в наличии. Это было куда проще, но убить Марк хотел только Адама, остальные нужны ему живыми, при том, что остальные дышат тем же воздухом, что и этот ублюдок.

Марк поднялся наверх. Борис, как и советовал Марк, прижимал к лицу тряпку, неспешно поднимая-опуская опахало. Если все получится, Адам и девчонки вырубятся, не проснувшись. Любопытно, отключился ли часовой, кем бы он ни был? Марк решил, что времени прошло достаточно.

Он всмотрелся в преграду, нашел подходящую амбразуру, которую противник задействует в первую очередь. Таких щелей оказалось две, и Марк, перестав таиться, подбежал, заткнул тряпками обе.

– К вам гости, ублюдки, – он сказал это вполголоса: был шанс, что часовой еще не отключился, и крик заставит его уйти, избежав воздействия сонного газа.

По ту сторону не раздалось ни звука. Незначительная концентрация мяты чувствовалась в воздухе, но для Марка и Бориса опасность миновала. Марк, не выдержав, засмеялся.

– И как вы себя чувствуете, олухи?

Никто не отозвался. Марк засмеялся громче. Абсолютно спокойный и уверенный, он изучил преграду руками, выбрал место, показавшееся ему наиболее уязвимым, навалился всем телом. Преграда выдержала, как выдержала и второй удар плечом, но на третий тумбочка наверху свалилась на ту сторону.

Марк несколько раз навалился на преграду, затем вместе с Борисом стал методично разбирать завал. Ликование переполняло его. Минута, и он увидит спящую Диану. Даже спящий Адам не вызывал такой сильной злобы, как Диана – возбуждение. Марк почувствовал эрекцию и сдержал смех, который наверняка получился бы истерическим. Может, взять ее спящей, не откладывая? Борис удалится без вопросов, и тогда… Наверняка с Дианой придется помучиться, прежде чем она согласится сама ложиться под него. И дело даже не в любви – придумали ересь! – к этому ублюдку, скорее, причина в тех заповедях, что втолковывала им в головы мать. Признаться, Марк не понимал тогда и не понимал сейчас, почему нельзя ложиться с родной сестрой? В чем разница между девками Ивана и Евы и его Дианой? Будь Тамара и Нина такими же красивыми, Марк захотел бы в первую очередь их, но в этом случае ни у кого бы не возникло вопросов и негодования. Чем же так отличается Диана, не считая того, что их с Марком породила одна и та же мать? Впрочем, мать давно не здесь, и некому читать Марку морали, Диана – не в счет. Она все, что угодно придумает, лишь бы остаться с этим самовлюбленным ублюдком.

Проход показался Марку достаточным, чтобы протиснуться с оружием в руках, не рискуя нарваться на удар дубинкой. Марк протиснулся, оказавшись по другую сторону преграды.

И замер. Никого из противников здесь не было. Они ушли до того, как Марк использовал сонный газ.

Глава 5

4. ПОПЫТКА

Адам отложил кувалду, заглянул в образовавшееся отверстие.

Рядом переминалась с ноги на ногу напряженная Диана. Тамара и Нина находились на маршевой лестнице – самой ее верхней точке, они посматривали вниз, прислушивались к тишине, ожидая приказания брата.

На схеме эта точка была на высоте трехсот пятидесяти семи метров, на семнадцать метров выше последней защитной преграды. Именно здесь маршевая лестница заканчивалась. Здесь же, поблизости, был вход в лифтовые шахты. Они были закрыты, и Адаму пришлось воспользоваться наиболее грубым методом, чтобы проложить себе возможность проникнуть туда. При первом ударе он подумал, что сразу же выдал Марку свое местонахождение, но выбора не было. Еще пяток ударов, и Адам успокоился: то ли привык, то ли осознал, что в реальности он производит шума не так много, и четыре этажа вполне достаточно, чтобы заглушить этот грохот. Адам также надеялся, что Марк и Борис еще спят. Если же он ошибся, и противник уже не спит, более того, услышал странный грохот, у Адама и девушек оставалась фора во времени – Марку еще надо преодолеть преграду.

Шахта, погруженная во тьму, казалась бездонной. Адам вспоминал, что знал об этой части Башни от отца. Кажется, отец считал, что все лифты находятся внизу. Некое событие, предшествующее тому, что все люди, кто работал здесь до Великой Катастрофы, ушли, вынудило лифты оказаться на первом этаже. Прежде ни у кого из них не было причины выяснять, так ли это. Адам вообще лишь недавно понял предназначение этих странных коробок. Неужели люди прошлого спокойно пользовались ими вместо того, чтобы спуститься по лестнице?

Адам нащупал руками устройство, на котором крепились тросы. Холодная поверхность показалась враждебной, несмотря на то, что выглядела надежно. Перегнувшись, Адам потрогал канаты. На первый взгляд они выглядели монолитно, но убедиться в этом можно лишь на практике, и, конечно же, первым лучше спуститься ему.

Он решил передохнуть. Мрак и неуверенность, плюс спешка – все это высасывало энергию не хуже тяжелой работы. Адам совершенно не выспался – и это был минус. Когда еще доведется поспать? Сначала надо покинуть Башню, но снаружи, вне дома, их ждет враждебный мир, и расслабиться Адам себе не позволит. Он совершил ошибку, не очень серьезную, но все же.

Он не рассчитывал, что они уйдут до рассвета. Это была идея Дианы. Она разбудила Адама в темноте предрассветного часа и зашептала, что напугана. Если они собираются покинуть Башню тем способом, что предлагал Адам, они должны уйти немедленно, не ждать утра: логично же, что Марк начнет действовать именно, когда рассветет. Адам пытался задавать вопросы, но понял, что дело не в логических раскладках – Диану терзало предчувствие. Он решил, что хуже не будет, более ранний уход – лишь дополнительная страховка. И ему предстояло вновь подняться наверх, снять веревку – лишняя никак не помешает – и в последний поискать раз Стефана.

С братом выходила накладка. Адам не может искать его бесконечно. Или они попытаются покинуть Башню, или останутся, рискуя оказаться жертвами Марка. Жуткий выбор – Стефан или девушки – предстал перед Адамом во всей своей уродливой красе, но Адам от него не уклонялся. Он поспешил и сделал все, что мог, опять проверил множество закоулков и площадки. Стефана он не нашел, но вернулся с веревкой. Еще один такой же трос они взяли из своих вещей. Адам попытался не думать о Стефане, и это получилось: страх за брата вытеснила тревога и неуверенность, не только в правильности выбора, в том, смогут ли Нина и Тамара спускаться в эту бездну?

– Пора… – прошептал Адам. – Зови девчонок.

Диана положила ему руку на плечо. Он обернулся, посмотрел ей в глаза.

– Давай первой буду я.

– Нет, Диана, ты…

– Уступи, Адам. Лучше останься последним. Марк может заявиться в любой момент. Я… не смогу в него стрелять.

Адам колебался.

– Пойми, я не знаю, можно ли спуститься по тросам на самый низ. И девчонки не смогут. Потребуется пауза. Мне нужно будет пробить дверь на каком-нибудь этаже. Чтобы мы все отдохнули.

Диана не нашла, что возразить, кивнула. Адам обнял ее.

– Надо просто оказаться ниже Марка. И выйти назад, на лестницу.

– Хорошо. Нина! Тамара!

Девушки подошли. В глазах Тамары был страх, Нина шагнула к лифтовой шахте, заглянула, вопросительно глянула на Адама. Выглядела она напряженно, но испугана не была.

– Хочешь, чтобы мы полезли туда? – спросила Нина.

Адам обнял ее, поцеловал в висок.

– Надень этот рюкзачок. Здесь самое необходимое. Он не тяжелый.

Нина быстро натянула рюкзак. Такой же Тамаре подала Диана.

– Я на лестницу, – Диана подхватила ружье и вышла.

– Девчонки, вы должны это выдержать, иначе никак. Не бойтесь, я буду рядом и помогу, если что.

Адам обвязал себя веревкой вокруг пояса, стравил с пяток метров, обвязал за пояс Нину, стравил еще кусок.

– Я полезу, пока обвяжите Тамару.

Надев свой рюкзак, Адам полез в шахту. Обхватив руками один из канатов, он повис на нем. Под ребрами заметалось сердце. Первый приступ паники быстро прошел, но осадок остался. Что же почувствуют девчонки? Если кто-то из них сорвется? Вряд ли он удержит падающую Тамару.

Сначала он больше всего переживал за Нину, и ее реакция отчасти удивила. Скорее всего, эта ее мания прятаться в маленьких и темных самодельных «домиках» помогла, если такое возможно, и как-то сочеталась с темным узким пространством. Проблемы с Ниной начнутся позже, когда им придется выйти из Башни, но это еще впереди, сейчас лучше думать о другом.

Как только Адам отогнал несвоевременные мысли, в сознании забрезжил способ, как решить проблему с Ниной снаружи. Это было подобно озарению, и Адам застыл, осознав, что едва не разжал руки. Он улыбнулся, хотя предстоящее показалось вдруг нереально далеким. До этого не дойдет, если Нина свалится ему на голову, и они вместе полетят в бездну.

– Нина, давай, лезь. Не бойся.

Он увидел, как тень над ним подалась к тросам, почувствовал вибрацию лифтового троса. Нина замерла, привыкая, вибрация прекратилась.

– Ты как?

– Хорошо.

Ответ заставил Адама улыбнуться. Хорошо? Только Нина могла так ответить. Она начала спуск. Адам помедлил, убедился, что сестра держится, продолжил спуск сам.

– Тамара! – крикнул он. – Теперь ты!

Тишина.

– Тамара? Ты где? – пауза. – Тамара! Давай же!

Сверху свесилась тень. Адам решил, что за Тамарой придется вернуться, но сестра едва не свалилась, схватившись за трос и быстро-быстро перебирая руками. У Адама возникло ощущение, что трос оборвется. Взвизгнула Нина.

– Тамара! – крикнул Адам.

– Тихо! – она по-прежнему перебирала руками так, что достигла Нины, едва не встав ей на голову. – Там Марк!

Марк, поднимавшийся по маршевой лестнице чуть впереди Бориса, резко вскинул руку вверх, знаком требуя брата замереть.

Борис подчинился, глядя вверх расширенными глазами. Стычка с Адамом и Дианой его не прельщала. Слишком здесь открыто. Щит – один, и держал его Марк. Конечно, Борис прятался за спину Марка, но все равно ощущал себя открытым и беззащитным. Даже любимый арбалет в руках ничего не менял.

Марк выдержал паузу, ничего не происходило.

– Ты что-нибудь слышал? – прошептал Марк.

– Не знаю… Нет, кажется.

– Кто-то кричал. И не так далеко. Они где-то рядом.

Марк двинулся вперед, ускоряя шаг, и Борис поспешил следом. Они поднялись еще на один этаж, внутренние помещения которого были заполнено неведомыми для них техническими устройствами.

В который раз Марк подумал, что люди прошлого для него по-прежнему непостижимы. Столько приспособлений! И ради чего? На кой им это было надо? Он не понимал, впрочем, ему это было неинтересно. Он практически не задавался вопросом, что это были за люди, чем они жили, и сильно ли отличались от него самого. Они оставались для него чем-то эфемерным.

Проверив этаж, Марк вернулся к ожидавшему его на маршевой лестнице Борису. Борис вздохнул с облегчением. Марк похлопал его по плечу, пошел наверх. Ощущение, что надо спешить, стало отчетливым. И в то же время Марк был спокоен. Куда им деться, Адаму и девкам? Они могут лишь отступать, отступать до тех пор, пока отступать станет физически некуда. Они могут сделать такой же, как у Марка, щит и себе или наглухо закрыться в каком-то помещении, но это лишь оттянет неизбежное. Когда у них не останется еды, они станут сговорчивыми. Девки точно. Какая им разница, с кем жить, с Адамом или Марком? И если Адам загнал их в какой-то угол, где им остается погибнуть от жажды и голода, они выберут Марка.

Они где-то рядом. Марку казалось, что он чувствует их страх и нервозность, витающие в воздухе. Они совсем близко. Возможно, Адам мог бы стать достойным противником, но у него обуза: целых три девицы, и с этим ничего не поделаешь – все равно, что взвалить на плечи мешок с грузом и рассчитывать, что сможешь действовать так же, как прежде. Этот ублюдок Адам взвалил на себя слишком много, за это придется расплачиваться.

Еще один этаж. Маршевая лестница закончилась. Дальше был выход на следующие технические этажи, занимавшие меньшую площадь и тянувшиеся до антенной части Башни еще метров на тридцать. Марк остановился. Его внимание привлек проход к лифтам. И в то же время он чувствовал, что надо подняться еще выше. Ему даже померещились шаги на следующем этаже. Это ощущение раздвоенности вынудило Марка задержаться. Он прислушивался, пытаясь уловить еще хотя бы какой-то звук, но было тихо.

Марк тронул Бориса за локоть, указал знаком на лестницу и на Бориса, затем на себя и на проход к лифтовым шахтам. Борис кивнул, прижавшись спиной к стене для устойчивости. Арбалет подрагивал в его руках. Марк, закрывшись щитом, двинулся к лифтам.

Через пару шагов он остановился, разглядывая пол. Пол был усеян какими-то обломками, рядом зияла дыра – вход в лифтовую шахту. Марк не поверил тем выводам, которые напрашивались после увиденного. Неужели Адам потянул девок в лифтовую шахту? Как? Марк подался вперед, всматриваясь в полумрак. Он заметил канаты, уходящие вниз, и понял, каким образом можно спускаться вниз. Но, даже догадавшись как, Марк все еще не мог поверить, что они на это решились.

Чертовы ублюдки!

Он высунул голову над шахтой. Внизу было темно. Померещился ему какой-то приглушенный, неуловимый звук? И видел ли он какое-то пятно чуть более густого черного цвета, нежели окружавшее его пространство? Это могли быть происки воображения или нетерпения. Но могло быть в реальности.

Марк хихикнул. Внизу откликнулось слабое эхо. И послышался девичий вскрик. Марк хихикнул снова, негромко пробормотал проклятия. И это подействовало лучше крика – кто-то из девок – кажется, Нина – завизжал. Марк засмеялся – его разобрало странное веселье. Он вычислил их! Они там, внизу. И никуда от него не денутся.

– Эй! Вам там удобно? Какой придурок засунул вас туда? Его случайно зовут не Адам?

– Пошел ты!

– Ха! Нина? Это ты, маленькая стерва? Ты узнаешь, кто в Башне хозяин, когда я вытащу тебя оттуда за шкирки.

– Ты – плохой человек! Плохой!

– Извини, я нечаянно. Лучше быть плохим, но хозяином, чем хорошим, но ублюдком! Таким, как твой братец!

Раззадорившись, Марк вытащил нож, потянулся к одному из канатов, но резать не стал. Девки разобьются, но они нужны ему живыми. Ирония в том, что Адам мог прикрываться ими, как щитом. Вместо брони, как у Марка, ублюдок избрал женскую плоть. Недурно…

Марк замер, прислушиваясь. Адам что-то говорил девкам: мужской настойчивый голос. Желание пальнуть охватило внезапно, и Марк едва сдержался. Нет! Без Дианы он не сможет. Женщина нужна ему даже не для продолжения рода – это понятие оставалось каким-то эфемерным, ему надо удовлетворять свои потребности, и лучше Дианы для этого никто не подходит. Даже эти дурацкие запреты на связь с единокровной сестрой лишь усиливали желание.

По канатам прошла дрожь. Беглецы спешат по лифтовому тросу вниз! Что если они выйдут из этой шахты на маршевую лестницу, оказавшись ниже Марка с Борисом? Не сбегут ли они из Башни? Мысль, которая ранее вообще не приходила в голову, показалась верной.

Паника бросила его к Борису. Он хотел крикнуть ему, чтобы не стоял, как олух, бежал вниз, когда брат выпалил:

– Там кто-то есть, – он указал наверх, на винтовую лестницу.

Диана не знала, как ей быть. Сначала она действовала инстинктивно, но теперь, даже понимая, что выбора у нее не было, Диана жалела о том, что поддалась страху, импульсу или здравомыслию, неважно чему. Она осталась одна, разлучилась с Адамом и девчонками. И что ей делать?

Стоя в самой верхней точке маршевой лестницы, Диана собиралась вернуться к лифтовой шахте, уверенная, что время ее спуска наступило. Тамара, не в силах побороть свой страх, все не решалась, Диана подумала, что поможет ей. Она опустила ружье, повернулась… и услышала приглушенный звук. Ниже по маршевой лестнице.

Только рассвело, и столь быстрое появление Марка и Бориса шокировало ее. Когда они успели? Она метнулась по винтовой лестнице вверх за мгновение до того, как в поле зрения появился Марк. Нечто внутри ее воспротивилось тому, чтобы отступить к лифтовой шахте. У нее уже не было времени, чтобы забраться туда, оставшись незамеченной. В спешке она просто-напросто рискует сорваться вниз или сбить с троса Тамару.

Диана попятилась, благо дверь была открыта, ей не пришлось производить ненужный шум. Опасаясь, что ее выдадут шаги, Диана остановилась, замерла, подавляя стремление спешить все выше и выше. Полнейшее беззвучие внизу показалось ей подозрительным. Что они делают? Они ее услышали и ждут, не выдаст ли она себя? Почему не поднимаются следом за ней?

Пауза затягивалась. Диана решила сделать пару шагов вниз. Она понимала, что они наверняка увидят ее раньше, чем она их, но терпения уже не осталось. Первый шаг вниз совпал с невнятным звуком, нарушившим тишину. Шаги Марка или Бориса? Они так близко! Догадались, что Адам и девчонки в лифтовой шахте? Диана хотела отступить, чтобы не выдать себя, и в то же время совершить что-то, чтобы отвлечь братьев от лифтовой шахты.

Когда Марк хихикнул, Диана догадалась, что он обнаружил беглецов. Он что-то закричал им, оскорбляя, и кто-то из девчонок ответил ему. Марка это не смутило, он продолжил глумиться. Диана перехватила ружье, приготовилась. Спасение Адама зависит лишь от нее. Возник вопрос, сможет ли она выстрелить в Бориса, но Диана отстранилась от него. Будь, что будет.

Внезапно все стихло, и Диану застыла. Как в стену уперлась. Что происходит? Она была уверена, что Марк атакует беглецов прямо в шахте, сделает хоть что-то, но возникшая пауза убеждала в том, что братец ничего не предпринял.

Шорох шагов, потом фраза Бориса – значит, Марк оказался рядом, – что младший брат кого-то обнаружил. Этим кто-то была Диана – он ее услышал, но не увидел, что это она.

Диане показалось, что она слышит дыхание кого-то из братьев. Похоже, Марк не рискнул причинить вред тем, кто в шахте, он не знал, что там нет Дианы. Диана попятилась. Она старалась отходить бесшумно, уверенная, что даже по ее шагам Марк определит, что это его сестра.

– Эй! Кто там? – подал голос Марк.

Послышались его шаги, Диана ускорила отступление. Перед ней возникла дилемма: выйти наружу или подниматься наверх по лестнице внутри? Заколебавшись, она остановилась и услышала диалог между Марком и Борисом.

– Там кто-то из них. Я выясню, кто. Беги вниз! Слушай в каждом лифте, где они. Ты поймешь…

– Марк, я…

– Ты не должен их выпустить! Беги, иначе слиняют!

– Я без тебя не могу! Потеряемся!

– Они уйдут!

– Но я…

– Слушай, что я сказал! Придушу прямо здесь, трусливый ублюдок! Ты со мной или с ними? Со мной?

– Да, да, я с тобой…

– Иди! Просто не выпусти их! Пробей дверь в лифтовую шахту на любом этаже и загляни туда. Ты поймешь, где они. Давай же!

Послышались удаляющиеся шаги убегавшего Бориса, и Марк крикнул вслед:

– Я вернусь и найду тебя. Держись рядом с маршевой лестницей!

Диана попятилась, чувствуя, как Марк, разобравшись с Борисом, обернулся, готовый выполнить собственную часть плана. Он хихикнул, засмеялся. Вынужденный смех, как способ вызвать у противника страх, лишить спокойствия, как удалось с Ниной, которая находилась в шахте.

– Кто же там? – заорал Марк.

Диана спешила наверх, избрав внутреннюю часть, но Марк кричал, и она разбирала его слова.

– Айда в загадки? Тамара? Или наш славный Стефан? А-а! Неужели Диана? Сестрица, да ты ли это? Неужто бросила своего ублюдка? Поумнела что ли? Так быстро?

Диана почувствовала отчаяние. Марк найдет ее, выхода нет. Она потянет время, забираясь все выше и выше, но суть от этого не изменится. Ей захотелось плакать. Она сможет в него выстрелить?

Мать говорила, это величайший грех – убить родного брата, кем бы он ни был! Как же быть? Сдаться? Тогда ей больше не видать Адама! Марк ее не отпустит. Что-то паучье в брате, его хватка, убеждала Диану, что он ее не отпустит и не даст шанса сбежать. Осознав, что она не убьет его, он привяжет ее к себе в буквальном смысле этого слова.

Диана спешила наверх, преодолевая технические этажи, и каждый раз колеблясь, прятаться ли в очередную дверь. Она решила идти на самый верх, просто, чтобы отдалить неизбежное. Сейчас она могла рассчитывать лишь на везение. Вдруг Марка что-то задержит?

Ступени потеряли четкость, и она поняла, что плачет.

Глава 6

Когда Нина, испуганная, на грани истерики, закричала что-то в ответ Марку, Адам подавил в себе импульс взобраться наверх, к сестре. От страха Нина едва удерживается на канатах, его спешка может довершить то, что не вышло у Марка.

Выкрики Марка и ответы Нины затихли, и Адам позвал сестру. Она его услышала и, самое главное, поняла, что он говорит.

– Спускайся ко мне, не бойся. Он ничего нам не сделает. Спускайся, Нина. Они выше нас, мы можем сбежать.

Он старался говорить так, чтобы его слышали Нина и Тамара, но не Марк. Канаты задергались – Нина продолжила спуск. Адам, отклонившись в сторону, смотрел вверх. Кажется, за Ниной спешила Тамара. Отлично. Тень в самом верху, которая могла быть головой Марка, исчезла. Как и рассчитывал Адам, Марк не решился атаковать их. Он не знал, что с ними нет Дианы, но даже знай он об этом, Адам был уверен, что стрельбы бы не было: Марку нужна не только Диана, хотя бы ради брата, вернее ради собственного спокойствия, когда Борису тоже понадобится женщина.

Адам вытянул руку, коснулся Нининой стопы, почувствовал, как сестра вздрогнула.

– Это я, не бойся, – он погладил ее ногу. – Давай, не задерживайся.

Он перебирал руками, спускаясь ниже. Сестры, не останавливаясь, следовали за ним. Время пошло.

Адам суматошно размышлял, что делать. Марк и Борис наверняка обгонят их по маршевой лестнице и снова займут позицию, не дав им спуститься. Адам отгонял мысли о Диане. Он что-нибудь придумает, но позже. Сначала надо увести сестер из лифтовой шахты, они тут слишком уязвимы, ситуация не в их пользу.

Адам остановился, дожидаясь Нину и Тамару. Наконец, он коснулся ее ботинка.

– Нина, я спущусь очень быстро, так что не бойтесь. Надо пробить какую-нибудь дверь, выбраться отсюда.

Нина что-то пробормотала, и Адам принял это, как согласие. И заскользил по канату вниз, быстро-быстро перебирая руками. Какое счастье, что он подумал о перчатках заранее, эта мелочь могла все испортить.

Понять, насколько он спустился, в какой части Башни находится, было сложно, в любом случае фора во времени на стороне врага. Обнаружив напротив себя дверь – выход из шахты, Адам остановился, быстро привязал себя к тросу веревкой, на всякий случай, попытался раскачаться, чтобы дотянуться до уступа перед дверью. Сестер он не видел, оторвался он них прилично, хотя дрожь канатов от их движения ощущалась и здесь.

После трех попыток Адам зацепился за уступ. Он выдержал паузу, настраиваясь, восстанавливая силы, достал из-за пояса топор, перехватил его, примерился. Когда он начнет стучать, он выдаст Марку и Борису свое местоположение, но выбора не было.

Выдохнув, как перед прыжком с высоты, Адам нанес первый удар. Узкая щель, появившаяся в результате удара, ослепила его, и Адам зажмурился. Он нанес второй удар, третий. Щель расширилась.

Сверху завизжала Нина. Адам вскинул голову, и до него донеслись удары в одну из дверей сверху, наверное, в одну из тех, которые он пропустил ранее. Мутный свет проник в лифтовую шахту, но увидел Адам немногое. Нина закричала. Адам хотел позвать ее, успокоить, но осознал, что противник – Марк или Борис – пробил дверь в соседнюю лифтовую шахту – она располагалась за сетчатой оградой, параллельная той, где находились беглецы. Противник ошибся, перепутав лифтовые двери. Адам не стал выдавать себя криком. Нина и Тамара, хоть и в панике, продолжали спуск, находясь примерно на той высоте, что и враг.

Удары прекратились, чтобы возобновиться в соседнюю дверь. Под них подстроился Адам, пробив в двери брешь, достаточную, чтобы протиснуться не только сестрам, но и самому. Он вскинул голову, чтобы позвать сестер, но опоздал.

Противник пробил дверь в очередную шахту и на этот раз угадал. В световом пятне появилась чья-то голова. Не только Нина, но и Тамара уже преодолели эту отметку – они оказались ниже пробоины. Адама от них отделяли не более двух десятков метров, возможно, чуть больше, у них были все шансы выбраться из шахты до того, как Марк или Борис спустятся в эту точку по маршевой лестнице.

Если бы не этот вопль, который Адам уже слышал раньше.

За мгновение перед этим непостижимым звуком Адам услышал невнятное ругательство, зловещий смешок, и понял, что это Борис. Раздался вопль, и Адам, оглушенный, свалился бы, если б не веревка.

Он зажал уши руками, но, несмотря на боль, убрал их, чтобы схватиться за канат. Падения не случилось, но Адам оказался на несколько метров ниже пробоины в двери. Ему было достаточно считанных секунд, чтобы восстановить прежнюю позицию, если бы не падение Нины. Она была ближе к Борису – неужели это он кричал? – и вопль ударил по ней сильнее. Девочка разжала руки, полетела вниз. Веревка, которой она была привязана, ослабила скорость, и, поравнявшись с Адамом, она на секунду зависла – веревки переплелись. Чтобы разорваться – перетерлась именно веревка Нины. Девочка снова полетела вниз, но успела схватиться за канаты, завывая не только от страха, от боли – ей поранило тросом руки и щеку. И все-таки она оказалась ниже Адама метров на пять-шесть, который едва удержался после столкновения с сестрой.

Тамара зависла на прежнем месте, где и застал ее вопль. Скрючившись, зажимая уши ладонями и одновременно держась каким-то нереальным способом на канате, Тамара застыла, напоминая кокон, и на зов Адама не откликнулась – она ничего не слышала.

Адам позвал ее снова, опять без результата. Он почувствовал, как душу захлестывает волна отчаяния: Дианы рядом нет, одна сестра застыла вверху, вторая – под ним. Обеим нужна помощь, но, двинувшись к одной, Адам оставлял без помощи другую. Непозволительно долго он решал, в какую сторону двинуться и при этом старался следить за отверстием, которое пробил враг: непроизвольно он ждал, что вопль повторится. К счастью, ничего не происходило. Наверное, Марк и Борис помчались вниз по маршевой лестнице.

Адам решился, спускаясь к Нине.

– Тамара! – закричал он. – Спускайся! Быстрее!

Одновременно с этими криками Адам достиг всхлипывающей Нины, изогнулся, коснувшись рукой ее головы, погладил ее.

– Держись, я перелезу тебя. Надо пробить еще одну дверь.

Он опустил ноги, но Нина внезапно замахала рукой – попыталась отбиться.

– Хорошо, хорошо, не буду. Тогда спускайся ты.

Несмотря на всхлипы, Нина послушалась, медленно, неуклюже начала спуск. Дважды он приглушенно вскрикнула, и Адам догадался, что она повредила руки, несмотря на перчатки. Сейчас он не мог ей помочь.

– Терпи, моя хорошая, терпи.

Они поравнялись с очередной дверью, и Адам попросил Нину остановиться. Он уже приготовился достать рукой уступ под дверью, когда снаружи в эту дверь нанесли удар. Адам застыл, растерянный, не понимая, как быть на этот раз, и не веря, что Борис – или это был Марк – так быстро выбрал именно ту дверь, за которой и оказался Адам с сестрой.

– Уходи! – сказал он Нине, и та продолжила спуск.

Адам поспешил следом, хотя оставлял Тамару одну. Щель, достаточная, чтобы протиснуться, появилась слишком быстро, и тень Бориса приглушила смутный поток света.

– Стоять! – крикнул он.

Адам вскинул голову.

– Не вздумай орать! Ты убьешь Нину! Она упадет!

Пауза. Борис размышлял. В руках он держал арбалет со стрелой на тетиве.

– Выбирайтесь сюда! Или я вас перестреляю!

И снова Диана поддалась импульсу, когда решила выбраться на площадку антенной части. Чуть ниже ее по-прежнему глумился Марк, но в его криках проскальзывали раздражение и злоба. Он по-прежнему не знал, кого из беглецов он преследует.

Она вышла на второй площадке – более четырехсот пятидесяти метров высоты – и осознала, что критический момент вот-вот наступит. Решетчатые площадки не могли скрыть человека, и стоит лишь Марку выйти наружу, он увидит сестру. Кардинально ничего бы не изменилось, продолжай Диана подниматься внутри антенной части Башни – еще две площадки и пятьдесят метров, и прятаться все равно будет негде.

Прижимаясь спиной к стене, Диана отодвинулась от проема двери как можно дальше. Руки ее дрожали, когда она перехватила ружье: готова ли она поставить свободу против жизни родного брата? Или он погибнет, или… ее-то он не убьет, но не станет ли отсутствие Дианы почти такой же смертью для Адама?

Она вспомнила слова матери о продлении рода, и это в такой момент, когда суматошная мысль не смогла бы, казалось, ни за что зацепиться! В тот день был пик болезни, редкий случай, приключавшийся по разу с каждым из Семи, Рожденных в Башне. Один за другим они переболели болезнью, которой и названия родители не дали. Высокая температура, рвота на начальной стадии, потоотделение, угрожавшее высушить тело, как таранку, слабость, головокружение. Диана переболела одной из последних, и страх того, что она умрет, был несильным: по опыту других полагали, что она выкарабкается. И все же Анна сидела над ней, не отходила. Всегда могли быть исключения, и ребенку было плохо, он нуждался в чьем-то присутствии. Когда, прижав к себе, мать качала Диану, что-то напевая, она прервалась и зашептала:

– Ничего, ты поправишься. Ты должна вырасти и стать матерью, это самое главное в жизни женщины, чтобы кто ни говорил. Самое главное. Но для тебя может быть только Адам, для Адама – ты. Без тебя и ему не стать отцом. Дети – ваше продолжение, без детей нет смысла. Зачем мы пришли в Башню, если наши дети не родят своих детей? Такого не может быть! Вы подрастете, родите своих детей, они – своих.

Возможно, Анна говорила не столько Диане, сколько себе: она себя успокаивала. Она полагала, что в горячке ее дочь вряд ли что-то поймет. И Диана поняла не многое, но кое-что запомнила. Утверждение насчет детей. Они – продолжение.

Осознание истинного смысла услышанного в детстве пришло лишь сейчас, в этот критический момент. И в то же время Диана помнила, как та же мать говорила ей, что убить родного брата – великий грех, который перейдет, как нечто материальное, на детей. Это нечто будет подобно заразе портить сначала твою жизнь, позже – жизни твоих детей. Как же быть? Что выбрать?

Диане захотелось плакать. Кажется, она и не прекращала плакать – лицо было влажным. Она вжалась спиной в бетон, сжала ружье сильнее, хотя пальцы рук побелели от напряжения, попыталась отстраниться от любого решения. Она знала – однажды ей об этом говорил дядя Иван, – нередко бывает так, что, даже приняв какое-то решение, в последний момент человек поступает иначе. Адам как-то приводил примеры из книг, и они с Дианой обсуждали, почему с людьми случается именно так, не иначе. Диана в той же ситуации. Решив убить Марка, она может пойти на попятную, когда Марк появится, и наоборот. Лучше ни о чем не думать, и будь, что будет.

Марк перестал орать. Слишком тихо. Она не верила, что он бросил преследование и двинул назад, на помощь Борису, который, бесспорно, в ней нуждался. Марк затаился, рассчитывая, что она – неизвестный беглец – не выдержит, начнет спуск. Долго он ждать не будет – внизу Адам и, кто знает, не Диана ли? Она вообще удивилась, что Марк отправил вниз Бориса, не пошел сам. Поддался импульсу, как и Диана? Или был уверен, что Борис без проблем удержит беглецов в шахте до его возвращения? Не потому ли в его криках появилась злоба и раздражение, что Марк не рассчитывал, что преследование так затянется? Время сейчас на стороне Дианы – первым не выдержит и даст знать о себе именно Марк.

Точно. Правда, приглушенные звуки шагов в антенной части слышались выше того места, где притаилась Диана. Иллюзия? Диана ждала. Кто-то спускался, не наоборот. Неужели она не слышала, как Марк поднялся выше ее и теперь спускается? Диана подавила импульс рвануть вниз по наружной лестнице, опередив своего преследователя.

Вовремя.

– Ба! – вскричал Марк внутри Башни. – Кого я вижу!

Диана вздрогнула, с опозданием поняла, что Марк обращается не к ней. Она едва не оступилась, чтобы полететь вниз, к своей смерти. Марк находился очень близко от проема двери, Диана слышала его отчетливо.

– Это ты, гаденыш Стефи? Из-за тебя я потратил столько времени? Ах ты гаденыш… Куда же ты? Опять тикаешь? То тикаешь, то идешь мне в руки, то снова тикаешь?

У Дианы все сжалось внутри. Она сделала шаг к проему двери, остановилась, не зная, как быть. Если Марк думает, что преследовал Стефана, она может уйти незамеченной! Для этого придется оставить Стефана Марку. Или ей придется его спасать, но это возможно ценой убийства или ранения Марка. Она вряд ли смогла бы выстрелить в Марка даже ради собственной жизни и свободы, и Стефан… Хватит ли у нее духу? Что сказал бы ей Адам?

Она сделала шаг назад: возлюбленный потребовал бы от нее уйти незаметно и как можно быстрее. Выбрать меньшее из зол. Они не могли найти Стефана, может быть, даже Марк не сможет его нагнать.

– Стефи, куда ты? У меня нет времени на тебя! Стой! Я посажу тебя на цепь, гаденыш!

Крики Марка стали подтверждением ее мыслей. Он полез по внутренним лестницам вверх, Диана оказалась ниже его. Несколько долгих-долгих секунд она думала, спускаться ли по наружным лестницам или внутренним? Где больше шансов?

Гул шагов Марка стал выше. Стефан удирал от него. Милый, добрый, несчастный Стефан! Он спас ее!

И снова она поддалась импульсу – двинулась вниз по наружной лестнице. Для этого ей пришлось рисковать, одолевая саму площадку, но она справилась. Спустившись на предыдущую площадку, Диана вошла внутрь антенной части – теперь Марк не мог ее видеть.

5. ПРЕОДОЛЕНИЕ

Приказ Бориса звучал недвусмысленно. Или они выходят, или он атакует их – арбалет направлен в шахту, и это не считая адской способности Бориса издавать чудовищной силы вопли. Беглецы угодили в западню.

Ближе всех к Борису находился Адам и представлял собой легкую мишень. Нельзя было сыграть на благоразумии Бориса, прячась за Нину – она оказалась ниже Адама. Но он был только рад этому, теперь он мог хоть как-то укрыть сестру. Был и еще один момент в их теперешнем положении: несмотря ни на что, Адам не хотел сдаваться и уже видел шанс, несколько призрачный, но при везении реальный.

Нужно нейтрализовать две опасности: арбалет и вопли. Для нейтрализации арбалета Адам и должен находиться к Борису ближе сестер. Правой рукой он нащупал топор за поясом. Придется пожертвовать. Если до этого еще дойдет.

– Живее! Вы меня не надурите!

– Никто тебя не дурит. Пусть Тамара спустится, одну ее нельзя оставлять. Тамара!

– Диана где?

– Ее здесь нет.

Пауза. Кажется, Борис неуверенно посмотрел вверх, пытаясь определить, правду ли говорит Адам.

– Не дури голову! Где Диана?

– Ее нет! Осталась наверху!

– Брехня, – произнес это Борис неуверенно.

Адам игнорировал последнюю реплику.

– Тамара, не спеши, осторожно.

Как же предупредить ее, чтобы воткнула в уши беруши? Не зря же Адам придумал их в самый последний момент? И как вовремя! Он знал, знал, что эти штуки понадобятся. Единственное, чего он не знал, что эти звуки издает Борис, и что Адам с сестрами окажется так близко от него, в такой неудобной ситуации.

Тамара спускалась, не издавая ни звука: она напоминала тень. Борис занервничал:

– Живее! Сколько можно?!

– Мне надо помочь сестрам. Или они сорвутся вниз.

Адам изогнулся, пробормотал Нине невнятные успокаивающие слова. Дотянулся рукой до головы сестры, потрогал ее ушные раковины.

– Затычки… Достань их…

– Хватит с ней сюсюкаться! – вскричал Борис. – Пусть вылезает!

– Сейчас… Уступлю ей место.

Тамара была уже близко. Адам видел, как, спускаясь, она смотрит на него и Бориса. Адам приподнялся на полметра. Ситуация для неожиданного броска оказалась наиболее благоприятной, лучшего момента может не быть. Адам понял, что Борис один, иначе бы Марка они уже услышали. Значит, подонок поспешил вслед за Дианой. Плохо, очень плохо. Если Марк ее схватит, Адам не покинет Башню ни при каких обстоятельствах, даже ради сестер не уйдет.

Борис приподнял голову, перевел внимание с Нины, с трудом подтягивавшейся вверх, на Тамару. Адам понял, что момент настал, но так не хотелось рисковать Тамарой, что он не выдержал:

– Тамара, где штуки, что я тебе дал? Для ушей! Достань их!

Не договорив, Адам метнул в арбалет топор, вложив всю силу, рассчитывая, что какие-то секунды у Тамары есть. Топор вонзился в арбалет и, срикошетив, зацепил топорищем подбородок Бориса, отлетел в шахту, исчез по тьме. Борис отшатнулся, выронив арбалет, который треснул и вышел из строя.

– Заткните уши! – вскричал Адам, отыскав свои затычки. – Тамара, вниз!

Нина уже спускалась, Адам поспешил за ней, посматривая на Тамару. Борис растерялся, настолько не ожидал подобного, и у беглецов оказалась фора. Прошло не менее полминуты, прежде чем Борис, ошеломленный, откинул поднятый арбалет и высунул голову в лифтовую шахту. Но он все еще был растерян.

Тамара оказалась ниже его метров на пять, когда Борис открыл рот, и его нутро породило нечеловеческий вопль, ударивший, казалось, даже по канатам. У троих беглецов уши были заткнуты, но Тамара дернулась, почувствовав дискомфорт. Это ее не остановило, и она продолжала спуск, нагоняя Адама, который, опасаясь за нее, спускался медленнее.

Борис закричал снова. Лишь спустя время, когда эхо от вопля потонуло внизу, он понял, что чудовищной силы звук на беглецов не подействовал. Борис зарычал, в его голосе были неуверенность и страх поражения. Он встал, неуклюже осмотрелся, побежал вниз, понимая, что оружия у него нет, не считая небольшой кувалды, которой он разбивал двери в шахту. Будь у него возможность поражать беглецов воплем, но они нашли средство защиты и не только уравнялись в силе, сейчас преимущество на стороне Адама.

Борис прыгал через несколько ступенек, его подгонял страх перед Марком. Он чувствовал, что брат способен на убийство, если ситуация поставит его перед фактом, что кто-то не выполнил для него нечто важное, что, по его мнению, нельзя прощать.

Адам с трудом различил очередные двери, потребовал от Нины остановиться. Для этого ему пришлось нагнать сестру и зацепить ботинком ее руки, в противном случае она бы ничего не услышала из-за берушей. Тамаре говорить ничего не пришлось, она была в метре над Адамом, и одну затычку из уха она вытащила.

Адам перехватил дубинку, опасаясь, что в отличие от потерянного топора дубинкой пробить двери окажется сложнее. В идеале нужно было спуститься еще ниже, но Адам не был уверен, что его руки выдержат, что же говорить о сестрах? Когда он схватился за уступ под дверью, Адам почувствовал, насколько устали руки. Как же сестры? Держатся на одном адреналине? Из лифтовой шахты нужно выбраться не только для того, чтобы избавиться от опасности перед Борисом, девчонки рисковали сорваться без воздействия извне.

Адам ударил дубинкой по двери. Появилась вмятина, но эффект с топором был куда серьезнее. Сколько ему понадобится времени? Где-то по маршевой лестнице за ними бежал Борис! Адам нанес один за другим с десяток ударов, прежде чем проломил отверстие достаточное, чтобы пролезть. Пот заливал лицо, рука с дубинкой онемела, дыхание было прерывистым, но времени передохнуть не осталось.

Куски, торчащие по краям, показались ему слишком острыми, чтобы пустить первой кого-нибудь из сестер. Адам полез сам. Руки ослабли настолько, что в какой-то момент Адам испугался, что не сможет подтянуться. После нескольких попыток он кое-как протиснулся, сбив локтем самый острый осколок. На несколько долгих секунд он застыл – ноги свисают, корпус на полу вне шахты. Неимоверным усилием воли он приподнялся на локтях, осмотрелся, вытащил одну берушу. Ему померещился шум со стороны маршевой лестницы, но собственное ошалевшее дыхание мешало понять, не ошибся ли он. Помедлив, убедившись, что ни Борис, ни Марк не появились, Адам воткнул берушу на место и, обернувшись, свесился в шахту.

– Быстрее!

Он замахал рукой Нине, которая незаметно сползла, пока Адам пробивал выход – руки почти не держали ее. Тамара замерла напротив Адама, и по ее глазам он понял, что нечто изменилось. Оглянуться он не успел.

Лезвие ножа прижалось к его горлу, слова, которые он уловил, показались из-за берушей смутными и едва понятными, хотя в реальности Борис кричал ему в самое ухо:

– Не дергайся! Или перережу твою глотку!

Глава 7

Страх придавил его, и Стефан распластался у ног обезумевшего Марка на решетчатой площадке. Стефан ждал, что Марк станет бить его, он сжался, но его злой демон лишь встряхнул несчастного.

– Я потратил на тебя время, урод! Какого черта?! Я думал, я иду за Дианой! Снова ты портишь мне жизнь, ублюдок! Такой же ублюдок, как твой братец, которому я выпущу кишки! Вся ваша семейка – ублюдки!

Они находились на последней площадке, высота – почти пятьсот четыре метра. Светило солнце, вокруг расстилался замечательный вид, но ни кто из этих двоих этого не замечал.

Марк поднял его за шкирки, и Стефану показалось, что его вот-вот сбросят вниз. Хотя видения и знания говорили о другом, сейчас Стефан был поглощен страхом так, что ничего иного в мире не существовало. Этот страх, страх перед Марком, преследовал его с самого детства, это было нечто необоримое, нечто слишком обособленное, что не подчинялось ни каким законам. Страх Стефана перед Марком равнялся лишь ненависти Марка к Стефану.

Любое неосторожное движение в таком узком месте могло стать причиной падения их обоих, но Марк, казалось, этого не замечал. Ненависть его была сильнее инстинкта самосохранения. Он снова встряхнул беглеца и вжал в решетку.

– Я посажу тебя здесь на цепь, как собачку. Местечко подходящее, – Марк хохотнул. – Как-то папашка поведал, что именно здесь вылез из мамашиной утробы на свет божий твой ублюдочный братец. Что ж вы не продолжили традицию?

Марк прижал Стефана стопой, и тот даже не думал вырываться. Бежать некуда, но даже не в этом дело. Когда Марк находился так близко, Стефан становился, как парализованный. Это тянулось с раннего детства, с тех пор, как Марк осознал, что Стефан отличается от всех остальных детей, что он не может говорить, только кивать, если что-то понял, а понимал он тоже как-то странно и далеко не всегда. Марк еще не научился говорить, но уже осознал, кто может стать жертвой, кто достаточно беззащитен, чтобы измываться над ним, измываться, измываться.

Как-то отец пытался поговорить со Стефаном «серьезно». Он загнал его в угол и требовал, требовал, чтобы тот дал Марку отпор.

– Просто ударь его, Стефан! Ударь хотя бы один раз. И ты увидишь, он больше не будет к тебе приставать. Я сам мог бы его ударить, но когда-нибудь меня не будет рядом, и ты должен научиться давать отпор.

Стефан только мычал, качал головой. Отец несколько раз пихнул его: он хотел разозлить Стефана, растормошить, достать хоть сколько-нибудь злости из глубины его души, но тщетно. Похоже, этой самой злости у Стефана не было. Даже у Нины, у Адама, у Дианы где-то глубоко внутри злость была, но не у Стефана. У отца выступили слезы. Он попросил, чтобы Стефан защищался хотя бы ради своих брата и сестер, ради отца и матери, но и это не подействовало. Стефан пускал пузыри, качая головой, по лицу текли слезы и сопли, и мальчик начал подвывать. Отец, встав перед ним на колени, обнял его, сам разрыдавшись.

– Прости меня, прости, – шептал он, пытаясь совладать с рыданиями. – Прости, мой мальчик. Делай, как знаешь, как велит тебе твое странное, но доброе сердце.

Эта попытка стала единственной: в дальнейшем Стефана никто не пытался приучить к тому, чтобы он давал Марку сдачи, его просто защищали по мере возможности, хотя по мере взросления Марка это становилось все сложнее и сложнее.

И Марк становился все более темной и мрачной тучей на небосклоне Стефана, эта был фатум, его Судьба, Чаша, которую необходимо испить до дна. Если бы Стефан мог говорить или каким-то образом логически приводить аналогии, пожалуй, у него возник бы образ Иисуса Христа, который при всем своем могуществе и знании, что его вот-вот арестуют, тем не менее, не покинул Гефсиманский сад. Это было весьма отдаленное сравнение, но… иного просто не было.

Можно было подумать, что в образах, которые видел Стефан, Марк был причиной его смерти, но парадокс заключался в том, что, несмотря на громадное количество временных пластов и образов, Марк там появлялся редко. Он находился в затененной области, в реальности всегда выскакивал чертиком из табакерки, приносил хаос и боль. Он напоминал акулу в толще темной воды, которую видно в самый последний момент. Марк не поддавался никакому анализу, если бы этот анализ имел место в голове его жертвы, как не поддавался анализу для остальных образ мышления самого Стефана.

Стефан не смог бы проанализировать, как и почему попал в лапы Марку после продолжительного перерыва. Не потому ли и страх был таким мощным – скопилось ожидание? Стефан прятался от своего брата, желавшему ему лишь добра, но запросто дал поймать себя своему злому гению. Это могло получиться только нарочно, но для Стефана не было разграничений между понятиями «нарочно» и «неосознанно», все его существование проходило в иной градации, и даже пограничьем это нельзя было назвать.

Нечто вынудило его покинуть свое неудобное пристанище в антенной части на уровне самой верхней площадки Башни. Стефан ютился там какое-то время, после того, как оставил знак неподалеку от преграды, которую брат, Диана и сестры устроили на маршевой лестнице. Ближайшее будущее, настоящее и недавнее прошлое переплетались в невообразимой круговерти, и в какой-то момент он просто с опозданием осознал, что спускается. Нечто внутри, нараставшее, как морской прилив, незаметно, но и неумолимо, толкало его вперед и одновременно тянуло назад. Раздвоенный, он спускался медленно. И, остановившись передохнуть, заметил Диану. Она прошмыгнула через дверь на площадку и затихла.

Стефан еще не заметил Марка – иначе бы он не спустился больше ни на одну ступеньку. Но Стефан его не увидел, хотя догадался, что Диана от кого-то прячется. Прятаться Диана могла только от Марка, но эти логические выкладки были Стефану недоступны. Ощутив новый приступ страха, еще неопределенного и смутного, Стефан продолжил спуск, неосознанно делая шаги, как можно громче. Если Диана пряталась, Стефан мог отвлечь того, кто ее преследовал.

Так и случилось. Дальнейшее плохо поддавалось описанию: все залила черная волна страха: путь ему преградил Марк. Когда волна сошла, Стефан оказался на самой верхней площадке, Марк привязывал его за ноги тонким жгутом, порвать который было проблематично, не руками или зубами.

Марк хлопнул Стефана по плечу.

– Удобно, Стефи? Можешь не мычать, сам вижу, что удобно. Посиди здесь, полюбуйся видом, и скажи спасибо, если выживу и вернусь за тобой, – Марк хихикнул. – Когда вернусь, тогда и поговорим. Сейчас, извиняй, некогда.

Помедлив, перестав улыбаться, Марк исчез в антенной части Башни. Судя по силе шагов, Марк спешил, очень спешил. Стефан перевел взгляд на даль, на водную гладь, которую дырявили неподвижные серые высотки, и тихо завыл, раскачиваясь туда-сюда.

Выступившие слезы размыли картинку, но Стефан их не смахивал.

Диана спешила, как только могла, но старалась идти бесшумно. Шанс справиться с Борисом без ущерба для себя был только во внезапности. Если она увидит его первой, все получится. Если же нет…

Она не хотела думать об этом, она гнала мысль от себя, спускаясь по маршевой лестнице. Как и в случае с Марком, она не хотела стрелять, не хотела. Борис – ее брат, Диана не хочет причинить ему вред. Но у него арбалет, которым он неплохо владеет. И еще у него слепое подчинение Марку, это страшнее арбалета. Как ей с ним справиться? Разве что оглушить, напасть достаточно внезапно, чтобы обезоружить и – это было бы идеально – связать.

Она быстро достигла ресторанов, замедлила продвижение. Она была уверена: Борис рядом, нужна особая осторожность. Наверняка он не позволил покинуть лифтовую шахту Адаму и девочкам. Бег по маршевой лестнице легче спуска по канатам. Если он обогнал их, они где-то в шахте, висят на канатах, пытаясь подняться вместо того, чтобы продолжить спуск? Или они выбрались из шахты?

Рестораны остались позади. Напряжение возросло, ей стало трудно дышать. Где Борис и беглецы? Ей казалось, что она спускается давным-давно, что прошла она большую часть Башни, хотя это не так – Диана находилась на высоте трехсот метров: уйма расстояния до основания Башни.

Оставалось только продолжить спуск, что она и сделала. Диана миновала еще один открытый балкон на высоте двухсот восьмидесяти восьми метров. Что-то вынудило ее задержаться, она рискнула пройти к лифтам. Пол был усеян осколками двери, вместо двери зияла пробоина в шахту. Послышались какие-то звуки, она заглянула внутрь. И возненавидела себя за то, что не сделала этого раньше, на предыдущих этажах.

Метрах в двадцати ниже находились обе сестры Адама. Нина подвывала от ужаса, кто-то им что-то кричал.

– Скажи им, чтоб вытащили из ушей затычки! – голос Бориса, визгливый, на грани истерики, злорадный. – Пусть вытащат!

Диана помчалась вниз. Она не поняла, что требовал Борис, и почему на канатах не видно Адама. Похоже, именно ему и кричал Борис. Что с Адамом? О каких затычках идет речь?

Метров десять-пятнадцать спуска Диана не таилась: Борис кричал так, что услышать ее шаги он не мог. Когда она спустилась почти на двадцать метров, поравнявшись со смотровым балконом, который на схеме занимал высоту в двести шестьдесят девять метров, Диана остановилась. Борис не должен ее заметить!

Она спустилась еще на четыре метра и, наконец, оказалась на нужном этаже, прошла в сторону лифтов, прижимаясь к стене. Ружье она держала дулом вниз. Если Борис заметит ее, не пальнуть ли ему в ногу?

– Пусть подойдет сюда! – голос Бориса.

Диана сделала еще пару шагов, присела, медленно выглянула.

– Иди же!

Адам застыл на корточках, Борис нависал над ним сзади, и Диана не сразу поняла, что происходит. Она заметила, как держит правую руку Борис, но лишь когда Нина – от нее он и требовал, чтобы она подошла – оказалась рядом, и Борис оттолкнул Адама, приставив нож уже к ее шее, Диана сообразила, каким образом Борис вынудил Адама делать то, что он ему приказывал.

– Не дури, – сказал Адам. – Ты поранишь ее.

– Стой, где стоишь.

Даже не рассмотрев лицо Нины, Диана догадалась, что девочка ошеломлена. Борис держал лезвие у ее горла, пятился от застывшего, с искаженным лицом Адама.

– Вытащи и ту стерву! Быстро!

Адам, помедлив, шагнул к шахте.

– Не глупи! – сказал Борис.

Он сделал еще шаг назад, облегчая Диане задачу. Адам протянул руки к Тамаре.

– Не бойся. Вылезай… Давай, я схвачу тебя.

Борис отвел руку от горла Нины, и Диана поняла, что медлить нельзя. Даже угрожая выстрелом, она ничего не добьется, раз уж Борис готов прикрываться Ниной. Именно то, что брат угрожал самой младшей, даже не Адаму, дало Диане такую нужную злость и решимость. Она сделала несколько шагов, подкрадываясь к Борису со спины, размахнулась ружьем, которую перехватила за дуло.

Адам схватил Тамару за руку, вытягивая из лифтовой шахты.

– Пусть выкинет затычки! – сказал Борис.

И получил по голове прикладом. Застонав, он осел, выронил нож, повалился на пол, но сознание не потерял. Адам, оглянувшись, замер вместе с Тамарой, испуганными, расширенными глазами наблюдавшей происходящее. Диана бросилась к Нине, оттаскивая ее от Бориса.

– Цела? – Диана оглядела ее, ощупала одной рукой.

– Ты его не убила? – вырвалось у Нины.

Борис, застонав, пополз прочь, в сторону маршевой лестницы. Диана глянула на него, пробормотала:

– Нет, надеюсь… – она ударила его прикладом плашмя, в последний миг уменьшив силу удара.

Адам вытащил Тамару, поставил ее на ноги. Диана оглянулась на них. Нина, не мигая, следила за Борисом. Тот завернул за угол. Адам посмотрел на Диану:

– Где Марк?

– Я вырвалась. Благодаря Стефану. Марк решил, что это Стефан убегал от него, от самой лифтовой шахты.

– Черт…

– Прости. Я не смогла бы ему помочь. И я к вам спешила.

– Спасибо, ты вовремя. Марк вот-вот будет здесь?

– Не знаю… Наверное.

– Идемте. Нина, ты как?

Нина не ответила, следя за тем, как за углом исчезают ноги Бориса.

– Что нам с ним делать? – спросила Диана.

– Просто оставим. Пусть Марк с ним занимается. Нам надо спешить вниз, пока можно.

– Боже! Он мог поранить Нину.

Адам хотел что-то сказать, но промолчал. Обнимая и увлекая за собой Тамару, он первым вышел к маршевой лестнице. И замер. В спину ему уперлась Диана, обнимавшая Нину.

Борис находился на несколько ступенек ниже, упершись спиной в стену, одной рукой зажимая рану на голове. Он скалился, в глазах – торжество и бешенство, дикая смесь человека, готового идти до конца и который оказался в выигрышной ситуации.

Улыбнувшись, Борис открыл рот: приготовился к воплю.

Адам оттолкнул Тамару.

– Зажмите уши! – закрывая пальцами уши, он обернулся к Диане.

Она догадалась, что происходит, в последний момент, едва не опоздала. Ей просто повезло, что из глотки Бориса вырвался сначала стон, хрип и лишь затем тот жуткий вопль, который она уже слышала. Диана закрыла уши, выронив ружье, оно полетело вниз, к Борису, скатываясь по ступенькам.

Несмотря на пальцы в ушах, боль резанула ее – перепонки были закрыты недостаточно надежно. Борис, оборвав крик, неуклюже потянулся к ружью. Адам быстро оценил ситуацию: не успеет. Наверняка Борис вскинет ружье раньше.

– Назад! – вскричал Адам.

Он толкнул вверх Тамару, схватил Нину и Диану, рывком потянул на себя, тут же отпустил, закрывая уши. Борис увидел, что они пытаются скрыться, снова открыл рот. Адам сделал шаг назад и, не опуская рук, плечом толкнул сначала Диану, затем Нину, вынуждая их бежать наверх.

Закричав, Борис скривился, осекся. Боль в голове оказалась сильнее ненависти и желания остановить беглецов. Ружье он не выпустил, для надежности сползая чуть ниже.

Поднявшись на несколько метров, беглецы выпали из его поля зрения. Адам замер, девушки остановились за ним.

– Кажется, он не идет за нами, – Адам тяжело дышал.

– Но он нас не пропустит! – сказала Диана. – Что делать? Вот-вот появится Марк.

Адам не нашелся, что ответить.

Ситуация выглядела безвыходной. Оружия нет, внизу – Борис с ружьем, одурманенный после удара, но в сознании, нажать на спусковой крючок сил у него хватит. Сверху вот-вот появится Марк, у которого тоже ружье.

Адам застонал. Снова лезть в лифтовую шахту? О том же подумала Диана.

– Выбора нет, полезем в шахту, – сказала она.

Захныкала Нина. Тамара, глядя вниз, на маршевую лестницу, покачала головой.

– Стоит ему туда заглянуть, он нас заметит, – сказал Адам.

– Тогда что? Спрятаться можно только в ресторанах. Ниже – никак, негде. Если Марк уже там?

Адам посмотрел в сторону смотрового балкона. Что-то потянуло его туда. Безысходность? Он выбежал на балкон, распахнул окно, выглянул. Ниже шли несколько балконов. На расстоянии метров пятнадцати начинались несколько застекленных балконов, над ними было три открытых, самый нижний из них – не больше, чем в двенадцати метрах. Адам заметил, что как раз под ним в нескольких окнах ближайшего закрытого балкона нет стекол.

Диана подалась к нему.

– Не думаешь же ты, что…

– Да. Спускаемся на веревке. Как в шахте. Единственный шанс.

– Как в шахте? Ты подумал о Нине? Она…

– Мы теряем время.

Он бросился к сестрам, потянул их на балкон. Диана быстро выглянула, отступила.

– Адам, здесь не только Нина, даже я могу сорваться.

– Тут всего метров пятнадцать. Выдержим. Зато окажемся ниже Бориса. И сможем уйти. Ты – первая, – Адам уже разматывал веревку. – Я буду последним.

Диана схватила его за плечо, заглянула в глаза.

– Нина сорвется. Это не шахта – там было темно, и она ничего не видела.

– Не видела… Точно! Пусть закроет глаза, я ее к себе привяжу. Я спущусь вместе с ней! Нет, я… Идея! Я натяну ей на голову мешок!

Адам извлек из рюкзака небольшой черный мешок, поднял его. Диана хотела возразить, но не решилась – у них нет выбора.

– Нина спустится со мной, – сказала она.

– Ты ее удержишь?

– Со мной! Я смогу ее успокоить.

– Ладно, – спорить времени не было. – Обвязывай за пояс этим концом. Тамара, следи за лестницей. Нина…

Адам шагнул к ней с мешком в руке. Нина попятилась, казалось, она вот-вот развернется и побежит прочь. Она развернулась.

– Нина, нет времени! Вот-вот придет Марк!

Адам рванулся, уверенный, что придется догонять сестру, но она осталась на месте, тихо всхлипывая, сжавшись, закрыв глаза. Он обхватил ее, потянул к балкону, к Диане.

– Не бойся, все будет хорошо.

Диана, сделав Адаму отстраняющий жест, обняла Нину, что-то зашептала. Адам отступил, быстро укрепил веревку за соседнюю оконную раму. Недостаточно надежный способ, но Адам рассчитывал, что на спуск нескольких человек хватит. Нина всхлипывать перестала, но ее дрожь, казалось, усилилась. Диана посмотрела Адаму в глаза. Тот кивнул. Кивнула Диана.

Не отпуская руку Нины, Диана перебралась в оконный проем наружу. Адам ухватился за веревку.

– Быстрее, – сказал он. – Еще Тамару спускать.

Диана, перегнувшись, подхватила Нину, перетащила к себе, замерла. Она убедилась, что Нина не станет вырываться, погладила ее, прошептала:

– Тут совсем близко, моя хорошая.

– Диана, как только Тамара спустится, я спущу рюкзаки, и вы идите вниз. Меня не ждать, я вас нагоню.

– Если ты…

– Если что, уходите на лодке, она внизу. Встретимся в том здании «подковой», на востоке. Отец называл его «Гостиница «Космос»». Но я успею! Быстрее!

Диана убрала руку и едва не вскрикнула, когда вместе с Ниной повисла в воздухе без опоры. Она старалась не смотреть вниз, но через метров десять пришлось это сделать, чтобы не пропустить место высадки. Адам, напряженный, осторожно стравливал веревку, чувствуя, что руки вот-вот откажут. Если бы расстояние было в два раза больше, он рисковал бы не выдержать.

Диана схватилась за раму, прижалась к ней боком. Адам перестал стравливать веревку. Диана перетащила внутрь Нину, отпустила ее. Девочка, как была с мешком на голове, замерла на одном месте. Диана перебросила ногу, забралась на балкон, вздохнула.

– Нина, все. Снимай мешок.

Нина ничего не ответила, всхлипнула. Диана отвязала веревку, дернула за нее, выбросила наружу, подалась к Нине. Адам быстро вытянул веревку. Тамара стояла рядом.

– Боишься? – Адам обвязал ее за пояс веревкой.

– Не знаю…

В который раз Адам поразился сестре и тому, что не до конца ее понимает. Вспомнился Марк, захотелось спросить, откуда у него сонный газ, если кроме Тамары никто не занимается растениями, но времени на это не было. После. Если б только это «после» наступило.

Тамара, перебравшись наружу, закрыла глаза. Она тоже боялась, как и любой другой на ее месте. Ее спускал Адам, внизу должна встретить Диана, и ей можно было позволить себе закрыть глаза.

Когда без происшествий Тамара достигла уровня закрытого балкона, Диана помогла ей перебраться внутрь, отвязала веревку. Адам привязал рюкзаки Дианы и сестер, хотел добавить свой, но не рискнул – слишком серьезный вес, пусть даже четыре рюкзака ненамного перевешивают его самого. В отличие от Тамары, он спустил их гораздо быстрее, Диана приняла их, выглянула, и он махнул ей рукой – уходите!

Он втащил веревку, натянул на спину рюкзак и… услышал шаги.

Кто-то спускался по маршевой лестнице. Не особо таясь. Это мог быть только Марк.

Адам попытался сорвать веревку, спрятать, но понял, что не успеет это сделать, не подставив себя. Он выпустил веревку, попятился, отступая от выхода на маршевую лестницу.

Если Марк услышит его или поймет, что здесь кто-то есть, Адаму конец.

Глава 8

Марк прыгал через несколько ступеней. Дважды это едва не стоило ему подвернутого голеностопа или чего похуже, например, сломанной ноги, когда он оступался, и все же ему везло.

Это его не останавливало, темп он не сбавил. Перед глазами появлялась картинка: мертвый Борис, нет беглецов. Картинка возникала вопреки его воле и уверенности, что победа будет за ним. Он гнал это видение, рычал, ругался и подбадривал себя тем, что четверо человек, трое из которых – девки, не опередят одного-единственного, если тот задаст достаточный темп. Спуститься на самый низ Башни по маршевой лестнице – это расстояние, у беглецов была не такая уж большая фора во времени, которую наверняка Борис подрезал, что бы там с ним не случилось.

Рестораны его задержали. Марк не рискнул пробежать мимо них по маршевой лестнице. Он проверил их, убедился, что противостояние длится гораздо ниже.

На всякий случай Марк заглянул в лифтовую шахту. Пусто. Где беглецы? Он похолодел при мысли, что Борис атаковал их с помощью своего вопля, и они просто попадали вниз, разбившись. Это выглядело не таким уж невероятным. Даже фантазия, что он в отместку сделает с Борисом, не облегчила тяжесть предполагаемых последствий. Марк не мог представить мир без Дианы.

Несмотря на спешку, он заглядывал на каждый балкон, мимо которого пробегал и проверял пространство перед лифтами. Когда он спустился на уровень смотрового балкона, как и перед этим, он заглянул туда и собирался бежать дальше. На этот раз он резко остановился, оглядываясь.

В глаза бросилось распахнутое окно. Ничего необычного, но задержки хватило, чтобы при более внимательном рассмотрении обнаружить веревку. Привязанную за раму окна соседнего с распахнутым. Свободный конец – веревка оказалась длинной – валялся на грязном полу.

Несмотря на спешку, Марк держал ружье перед собой на протяжении всего спуска, хотя удобней было нести ее, как обычную палку, или вообще повесить за спину. Марк приподнял дуло, изучая следы. Какое-то время здесь никто не бывал, и появился слой пыли. Пыль нарушило множество ног, но следов было много, понять что-то оказалось сложно.

Марк выглянул из окна, это ему ничего не дало, он рванулся назад к маршевой лестнице. На выходе он застыл, прислушался. Замереть и стоять, выдержать паузу? Возможно, это наиболее правильный выбор. Он выдержал не больше двадцати секунд. Он рисковал проиграть еще больше, чем мог выиграть. Чего он ждет? Пока он стоит, беглецы уходят все дальше. Марк рванул вниз.

И увидел сидящего на ступеньках Бориса. Одновременно произошли несколько вещей. Борис дернулся, издал вопль, и Марк, отшатнувшись, выронил ружье, закрыл уши. Он успел, но не полностью. Что-то все-таки ударило по перепонкам, и, хотя удар в последний момент был смягчен, Марк вскрикнул, оседая на ступеньку, скрючился, застонал.

– Что ты творишь, придурок? Это я!

Борис подался к нему, но едва не упал. Он выглядел жалко, одной рукой держался за голову и как-то неловко, обессиленный, переставлял ноги. Он пострадал в стычке, но при этом завладел – как такое возможно? – ружьем!

– Прости, – пробормотал он. – Я думал, это они. Я тебя не заметил…

– Где они? Ты их прошляпил.

Марк убрал руки, стараясь не обращать внимания на боль.

– Они…

– Они спустились на веревке!

– Но я… – Борис осекся, не понимая, о какой веревке идет речь.

Он хотел что-то сказать, но Марк вскинул руку, призывая к молчанию, обернулся, глянул на маршевую лестницу. Померещились ли ему шаги? Или слух ни при чем? Похоже, лишь интуиция подсказала ему, что наверху кто-то есть. Возможно, веревка была уловкой, и они – все вчетвером – до сих пор наверху.

Марк не задался вопросом, где они могли прятаться, всегда можно найти какой-то закоулок.

– За мной!

Марк рванул вперед и понял, где могли прятаться беглецы. Там, на смотровом балконе! Он не обошел его по окружности!

Марк застыл на входе, оскалился. Он хотел обождать Бориса и поиздеваться над теми, кто еще находился в мышеловке, но понял, что смысла нет: если тут кто-то был, он наверняка ушел наверх.

Марк подался вглубь балкона, глядя на пол. Кажется, следов прибавилось, но уверенности не было, это могло быть его воображение вкупе с неистовым желанием, чтобы беглецы оказались выше его с Борисом, не наоборот. Был так же вариант, что здесь остались один или двое. Это реально, что не все успели спуститься. Не рискнули?

На входе на балкон возник запыхавшийся, с искаженным лицом Борис. Марк подался к нему, замер. Несколько долгих секунд он был не в силах принять решение.

Логика требовала бежать вниз – проверить. Но нечто внутри, гораздо более сильное и злое, толкало вверх. Если беглецы наверху, за то время, что Марк и Борис потеряют для проверки основания Башни, можно сделать укрепление-преграду, ловушки и много чего. Пространство вне Башни по-прежнему казалось Марку чем-то эфемерным. Куда стремиться, если весь мир – Башня? Окружающее пространство – лишь антураж для их мира, который располагается вертикально. Они не смогут никуда уйти, они будут заметны на большом расстоянии, у них даже оружия нет. Марк без труда их нагонит. И он спрятал их лодку, на которую только и можно было рассчитывать. Не заставит же Адам броситься сестер в воду?

Если наверх побежал кто-то один, Диана или Адам? Наверняка кто-то из них – если спуск по веревке вообще был – спускался первым, другой остался в арьергарде. И Диана, и Адам станут желанным призом в этой затянувшейся борьбе. Если это Адам, Марк избавится от главного препятствия на пути к власти. Если Диана, он получит главное, ради чего все затеял.

Марк глянул на Бориса, оценивая. Нет, наверх ему нельзя. Он едва идет, и, если Адам или Диана прикончат его, завладев оружием, преимущество Марка исчезнет. Это надо сделать самому!

– Иди вниз! Задержи их. Не уходи от маршевой лестницы!

Марк рванул к лифтам, заглянул в шахту и, вернувшись на лестницу, помчался наверх, прыгая через несколько ступеней.

6. ПРЫЖОК

Когда Марк вошел на смотровой балкон и замер, Адам решил, что ему конец. Он слышал дыхание застывшего Марка, который что-то почувствовал или заметил, и понимал, что шансов практически нет. Адам лишь колебался: броситься на Марка сразу, выбежав первым, или обождать?

Неясная, смутная надежда все еще удерживала его, когда Марк подался к балкону, и Адам бесшумно отступил, ушел из поля зрения врага, если тот оглянется по сторонам. Марк недолго рассматривал наружную стену Башни, вдоль которой спускались беглецы, он бросился назад, и у Адама появилась надежда, что он останется незамеченным.

Марк остановился, и пауза, поначалу короткая, превратилась в прежнюю серьезную угрозу. Адам почувствовал, как капля пота затекает в глаз. Марк не подавал признаков присутствия, но был по-прежнему рядом, Адам уловил бы его шаги. Марк что-то услышал? Сомнительно: Адам не издал ни звука. Или Марку что-то шепнула его звериная интуиция? В прошлом Адам несколько раз поражался этой способности Марка.

Марк помчался вниз, но Адам с места не сдвинулся. Возможна уловка, хотя, скорее всего, Марк, увидевший распахнутое окно и веревку, догадался, что беглецы спустились вниз, и начал преследование по маршевой лестнице.

Шаги Марка затихли, и Адам рискнул приблизиться к выходу с балкона. Он прислушался, пытаясь уловить тихие шаги возвращающегося Марка. В этом случае Адам мог хотя бы покинуть балкон и отступить наверх. Он пытался уловить шаги, вместо этого услышал отголоски вопля Бориса. Даже с расстояния в несколько этажей звуковой удар показался чувствительным. Адам поморщился, прикрыл уши, замер, пытаясь уловить что-нибудь еще.

Адам испугался, что Борис настиг Диану с сестрами, но понял, что в этом случае вопль вышел бы гораздо слабее. Борис наверняка находился ближе, он остался на прежнем месте, дожидаясь Марка. Точно! Он перепутал Марка с беглецами, потому закричал!

Улыбнувшись, Адам начал спуск. Это стало бы подарком, если Борис оглушил Марка или вообще повредил ему слух. Порыв броситься на них Адам отогнал. Они услышат его шаги, пространства окажется достаточно, чтобы успеть среагировать на его появление. Он будет осторожен, они не должны догадаться, что-то кто-то из беглецов оказался выше.

Адам спустился на пару пролетов, он даже услышал голоса, но они прервались. Его услышали? Адам, поколебавшись, попятился. Он переставлял ноги аккуратно и медленно. И не останавливался.

Снизу послышались шаги. Марк побежал наверх!

Это было неожиданно, Адам не мог побороть неподвижность несколько долгих-долгих секунд. Когда он побежал наверх, ему казалось, что Марк увидит его. У Адама на спине висел рюкзак, Марк несет лишь ружье. Адам пробежал мимо смотрового балкона и неимоверным усилием воли заставил себя приостановиться в надежде, что Марк сначала заглянет на балкон, и Адам может что-то услышать.

Так и случилось. Марк вошел на смотровой балкон. Он что-то пытался выяснить, и Адам чувствовал себя растерянным: что ему предпринять? Уходить, пока не поздно? Если Марк и Борис побегут вниз вдвоем? Послышались шаги еще одного человека – Борис. Адам слышал, как тот тяжело дышит, и понял, что находится слишком близко к врагам. Опасно – он не успеет отойти. Адам сделал несколько шагов, увеличил расстояние между ними. Марк что-то сказал, и Адам замер, прислушиваясь. Нет, показалось.

Снова какой-то звук, наверное, шаги. Адам шагнул назад. И услышал, как Марк посылает Бориса вниз! Сомнений не осталось: Марк пойдет наверх. Больше Адам не слушал, он побежал. Сначала он тихо переставлял ноги, затем увеличил темп, не осторожничая.

Времени у него немного, но Адам запыхался – сказывался груз за плечами. Он сделал короткую остановку, восстанавливая дыхание. Из-за того, что он шумно дышал, прислушаться к происходящему внизу было сложно. Пока он бежал, сосредоточиться на чем-то не удавалось. Он попытался наверстать упущение: что делать?

Он мог спрятаться, найти какой-то ящик в надежде, что Марк не станет тщательно проверять рестораны, но это риск. Зная об интуиции Марка, этот вариант представлялся, как крайний случай. Или это и был крайний случай? Лифтовая шахта отпадает. У Адама нет топора, дубинки, ногами он не пробьет двери. И Марк проверяет шахту на каждом этаже, где есть лифтовые двери. Взобраться на самый верх – то же самое, что остановиться на этом самом месте. Что еще? По веревке не спуститься – нет подходящей, и много сложностей.

К черту! Адам побежал. Сдаваться он не собирался. У Марка садистские наклонности, так что Адам, оставшись без оружия, в случае пленения рисковал необязательно умереть, была вероятность, что Марк превратит его в раба, сделав все, чтобы шансов освободиться или бежать не было. Мучения могли продлиться долго, но именно надежда, что Адам останется жив, может превратить Диану в покорную наложницу Марка.

Адам остановился, восстанавливая дыхание. Этот рывок оказался куда короче. С каждым этажом сил будет становиться все меньше и меньше, и когда дойдет дело до стычки, Адам окажется выжат, как фрукт в соковыжималке. Нет, Марк его не получит, чтобы посадить в клетку, как зверушку, или на цепь, как делали люди в Мире До Воды с существами под названием «собака». Нет, Адам лучше спрыгнет вниз…

Адам застыл. Он смотрел в одну точку, как если бы увидел привидение отца. Слабая улыбка коснулась его губ. Неужели шанс? Тот единственный, в который он уже не верил? Он не думал про этот способ так давно! Сказать по правде, Адам не воспринимал его всерьез никогда, даже в тот день, когда отец завел с ним этот разговор и кое-что показал, потребовав, чтобы Адам повторил все в точности несколько раз подряд.

Адам побежал дальше. Ему нужно лишь выиграть немного времени.

Диана заставила себя покинуть балкон и, поддерживая не пришедшую в себя Нину, бежать с девочками по маршевой лестнице. Она так хотела подождать Адама, хотя бы убедиться, что он выбрался со смотрового балкона и спускается по веревке, но не позволила себе эту слабость. Если что-то пойдет не так, Адаму легче выкрутиться в одиночку, нежели повесить на него сестер. И Адам нагонит их. Бегает он быстрее всех, и эта небольшая фора будет им всем только в плюс.

Спуск был тяжелым и показался невероятно длинным по времени. Раньше Диана нередко совершала такие же спуски-подъемы, как по делу, так и ради прогулки с Адамом, но это оказалось не то. Спешка, ожидание погони, напряжение, невозможность сделать перерыв, достаточный, чтобы передохнуть, рюкзаки за плечами, нужно поддерживать Нину, чтобы не оступилась в такой неподходящий момент, следить за тем, чтобы не оступиться самой, иначе это станет полным поражением: Адам не сможет тащить ее на руках.

Когда они миновали балкон на высоте восьмидесяти пяти метров, спустя минут пять их путь, который они преодолели, приблизился к двум сотням метров. И Диана осознала, что Адам должен был их уже настичь. Немногим раньше эта мысль возникала, но из-за спешки Диана, не в силах сосредоточиться на чем-то, без проблем отгоняла тревогу. И как только возникла небольшая пауза – Нина, запыхавшись, остановилась, – Диана признала: времени прошло достаточно. Что случилось? В последний момент появился Марк, и Адам не успел спуститься? Есть ли другая причина?

Диане захотелось выть, настолько ее переполнило отчаяние. Порыв побежать наверх оказался настолько сильным, что Диана поднялась на несколько ступеней, прежде чем осознала, что делает. Она замерла, медленно обернулась. Девочки, даже Нина, растерянно смотрели на нее. Она не сразу нашлась, что им сказать.

– Все хорошо, – прошептала она. – Он нас нагонит. Нагонит.

Она вернулась к Нине, взяла ее за руку, на этот раз, скорее, успокаивая себя, нежели самую младшую. Мысленно Диана приказала себе думать о хорошем, свободной рукой взяла руку Тамары. Адам бежит ненамного быстрее, чем они, у них была фора. Возможно, он задержался, проверяя, началась ли погоня, и вот-вот объявится. Существует масса причин, из-за которых Адам мог задержаться, необязательно трагических. Они с ним встретятся, иначе и быть не может.

Они продолжили спуск и вскоре оказались на балконе, где была приделана лестница из железных тросов – ее соорудили их родители, когда вода перестала спадать, замерла на одной точке, примерно на уровне седьмого-восьмого этажа. Самый нижний балкон Башни, высота от земли, сокрытой водой, почти сорок восемь метров. Именно отсюда происходил спуск на воду, где были прикреплены лодка и катамаран. Лестница раскатывалась, как веревочная, и тянулась почти на пятнадцать метров. Когда кто-нибудь возвращался в Башню после вылазки, лестницу втягивали и скатывали на балконе.

Диана вышла на балкон первой. Она глянула вниз, но… лодки и катамарана не обнаружила. Она решила обойти по всему балкону, подумав, что, наверное, в последний раз Адам привязал лодку и катамаран с другой стороны балкона, но ее остановило всхлипывание Нины, которую приобняла Тамара. Конечно, девчонки на балкон не вышли. Диана вернулась внутрь Башни.

– Нина? Успокойся. Я что-нибудь придумаю, – Диана извлекла из кармана черный мешок: кажется, иных вариантов не предвиделось.

Диана вывернула черный мешок, встретилась взглядом с Тамарой.

– Зачем нам куда-то уходить? – Тамара выглядела угрюмой, расстроенной.

Диана опешила. Она полагала, что главной проблемой станет Нина, но придется уговаривать и Тамару? Еще эта лодка…

– Тамара, помоги мне с ней. У нас нет времени: Марк появится в любой момент.

– Как можно жить не в Башне?

Диана помедлила, не зная, что сказать, решила, что разумнее игнорировать эти реплики. Тамара боится, это естественно, боится сама Диана, но уходить надо, пока не поздно.

– Успокой ее, я найду лодку.

Она шагнула на балкон, и ее остановил новый вопрос Тамары:

– Мы будет жить где-то втроем? Без наших мальчиков?

Диана почувствовала злость.

– Перестань! Адам нагонит нас! Он будет с нами. Так что…

– Ага. Адам – твой. А мы?

Диана оцепенела. Гнев моментально иссяк. Она не знала, что возможна такая постановка вопроса. Даже от Тамары. Но ничего удивительного: Тамаре шестнадцать, о противоположном поле она не может не думать. Она боится, боится остаться одной, когда вырастит! Господи, не сейчас же!

– Тамара, послушай! – Диана поняла, что необходима твердость и уверенность, лишь так можно решить проблему. – Все будет хорошо. Я не знаю, что с нами будет, но из Башни нужно уйти. Или ты все равно не получишь то, о чем мечтаешь. Тебя превратят в рабыню, и это будет не жизнь.

Диана отвернулась, чтобы не дать Тамаре возможности ответить, но ей пришла в голову мысль, показавшаяся такой естественной и реальной, что она вновь глянула на девушку.

– Где-нибудь есть и другие люди. Разве нет? Мы кого-нибудь встретим. Там будут и парни, и девушки. Побудь с Ниной, я сейчас.

Диана отдала Тамаре мешок, повернулась, что-то бросилось в глаза, она замерла, вернулась на шаг назад. Что она увидела? Диана изучила пространство вокруг себя, и ее взгляд задержался на дверном проеме.

На дверном косяке была вырезана шестиконечная звезда – звезда Давида.

Диана потрогала пальцами вырезанные грани и углы. Они с Адамом ждали чего-то подобного. «Что вверху, то и внизу». Скорее всего, символ был тут не только для того, чтобы в буквальном смысле оказаться наверху Башни и на одном из самых нижних незатопленных этажах. Он означал что-то еще. Раньше его тут не было?

Она оглянулась на девушек.

– Тамара, я быстро.

Диана пошла по окружности балкона. По мере возвращения к прежней точке все внутри у нее холодело. Ни лодки, ни катамарана. Где они? Неужели это Марк? Диана прикинула, мог ли брат спуститься сначала вниз, спрятать или вообще потопить лодку – он-то вряд ли планировал покидать Башню! – и вернуться назад, наверх, чтобы развязать откровенное противостояние? Неприятно, но надо признать, что времени у него было немало. Наверняка Марк подстраховался, и все их планы покинуть Башню рухнули.

Или он не уничтожил ни лодку, ни катамаран, лишь спрятал их? Диана огляделась. Ближайшие дома, где, возможно, находилась лодка, казались такими далекими. Мать и дядя Иван научили ее плавать, но с Ниной на спине не проплыть и сотни шагов! Бесполезно, если даже не будет проблем с Тамарой. Если даже поплыть, как утащить на себе рюкзаки, без которых покинуть свой дом немыслимо?

Возможно, Марк тут ни при чем, лодку и катамаран затопили волны последней бури? Они становились все более частыми гостями. По словам родителей, никаких бурь при них не было, это стало явлением новейшего времени, когда родители Дианы умерли, и родители Адама оказались на грани. Могла ли буря потопить катамаран?

В любом случае это ничего не меняло: они заперты в Башне, так же надежно, как если бы Марк закрыл их в одном из помещений с единственной дверью, где нет окон.

Не в силах подавить отчаяние, Диана остановилась напротив двери. Тамара стояла в дверном проеме, на маршевой лестнице к стене прижималась спиной Нина, она закрыла лицо руками, ее трясло, и она что-то бормотала, как заклинание.

– Боже, – прошептала Диана. – Выходит так, как вы хотели, девочки. Черт бы вас побрал…

– Смотри… – сказала Тамара. – Тут что-то есть…

Диана проследила за ее пальцем – Тамара указывала на стык дверного проема, где сходились горизонтальная и вертикальная планки.

Узкая длинная бумажка была прикреплена внизу, но так, что болтались кончики. Так, чтобы бумажку можно было заметить, но, чтобы в глаза она не бросалась. Первая часть оказалась продумана куда меньше, нежели вторая – бумажка могла остаться незамеченной, если бы не случайность. И как Тамара ее углядела?

Диана присела, помедлила, осторожно отклеила бумажку. И увидела цифры в цвете.

Новая зашифрованная надпись.

153534851412185733433255314172

– Опять цифры, – пробормотала Тамара, заглядывая в бумажку в руках Дианы.

Диана хотела сказать, что сейчас этот очередной шифр ничего им не дает, когда приглушенный звук вынудил ее встать и прислушаться. Ей померещились крики. И выстрелы. Далекие-далекие.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила она Тамару.

Тамара ответить не успела. Она вышла на балкон, вскинула голову. Диана сделала то же самое. И закричала.

Глава 9

В ресторане «Высота» Адам распотрошил коробку, набитую разными вещами, принялся за следующую. То, что он искал, должно быть где-то здесь. Должно. Время уходило, Марк вот-вот придет сюда, и все будет кончено.

Или Адам успеет? С каждой секундой этот призрачный шанс слабел. Нужно не только найти, нужно все приготовить, и лишь концовка займет считанные секунды. Конечно, он все помнил, что показывал ему когда-то отец, но как это получится на практике?

Несмотря на спешку, он вспомнил руки отца – именно в тот день он впервые обратил на это внимание, заметил, что они у него сильные, жилистые. Раньше он пропускал такие детали. Отец не настаивал, когда предложил показать, как действует эта штука со странным шипящим названием, Адаму стало интересно, и он согласился. Отец сказал, что возможна такая ситуация: настанет день, когда иного выбора не останется – лишь воспользоваться этой штукой. И лучше заранее выяснить, как она действует.

Отец оказался прав: такой день настал! Такое чувство, что он это знал. Или он всего лишь предвидел подобную вероятность? Как давно это было!

В то время Нина была еще младенцем, Адам – совсем мальчишкой. Отец повторял все действия степенно, не торопясь, потом заставил Адама повторить. Конечно, с первого раза он все не запомнил. Со второго тоже. Но вскоре Адам повторил все без ошибки. Кроме главного, конечно же.

Того, ради чего все это происходило. Прыжка. Прыжка с Башни, вниз.

Когда отец заставил Адама выглянуть со смотровой площадки, перегнуться, увидеть подножие Башни, и спросил, рискнет ли он это сделать, Адам ответил не сразу. Пауза затягивалась, и отец, улыбнувшись, похлопал его по плечу.

– Ладно, я пошутил. Нет смысла спрашивать себя, сделаешь ты что-то или нет, если делать это надо не сию минуту, а когда-то в будущем. И то, если до этого дойдет. Расслабься. Просто запомни, что и как надо делать. Прыгнешь ты или нет… это ты узнаешь лишь в тот момент, когда такая необходимость возникнет.

Адам обо всем благополучно забыл. Еще бы – прыжок казался чем-то эфемерным. Разве такое возможно? Если даже и возможно, чего ради, если можно просто спуститься по ступеням и не рисковать? Адам забыл и не вспоминал о существовании парашюта, пока нужный момент не настал.

Когда он нашел парашют, руки задрожали. Он боялся, стоило себе в этом признаться. Страх оказался настолько мощным, что Адам застыл, не уверенный, стоит ли продолжать, тратить время на то, что он все равно не сделает. Не лучше ли бежать наверх, искать место, где можно затаиться в надежде, что Марк его не заметит, и Адам, пропустив его наверх, понесется вниз по маршевой лестнице? Он представил лицо Дианы, Нины, Марка и осознал, что просто вытолкнет самого себя со смотровой площадки, как кого-то постороннего, вытолкнет, несмотря ни на какой страх. Нужно лишь, чтобы до этого момента все получилось!

Он суетливо проверил парашют, надел ранец на плечи, потащил за собой рюкзак с вещами. Руки предательски дрожали, ноги ослабли, когда он из ресторана поднялся на смотровую площадку, распахнул окно, выглянул. Рюкзак он не мог надеть на спину, в руках держать его опасно – риск не задействовать руки так, как должно. Это его смутило. Выкинуть сначала рюкзак, затем прыгнуть самому? Нежелательно: некоторые вещи, промокнув, могли прийти в негодность, и рюкзак, скорее всего, затонет прежде, чем Адам достанет его. Наверняка затонет. Тогда что?

Адам оглядел себя и решил, что можно привязать рюкзак за ноги – иного выхода не было. Он достал жгут, привязал его за ручки рюкзака. Возникло опасение, что так нельзя, что это нарушит что-нибудь важное в технике прыжка, но времени на что-то другое не осталось. Отец ничего не говорил по этому поводу.

Адам привязал рюкзак к ногам, вскинул его на оконную раму, готовый перекинуть наружу и прыгнуть следом. Он был весь мокрый от пота, в глаза постоянно затекали капли. Ничего, он скоро охладится, точно. Мысль вызвала на его лице хмурую улыбку, хотя он этого не заметил.

Какой-то звук вынудил его замереть, прислушаться. Так и есть – шаги. Приглушенные, едва уловимые. Из-за расстояния, не потому, что Марк осторожничал, наоборот – лишь его спешка позволила Адаму что-то услышать. Старый добрый друг Марк тут как тут. Снова лишь считанные секунды помогли Адаму опередить противника.

Шаги затихли. Адам колебался. Он мог прыгнуть, оставшись для Марка необнаруженным, но что-то внутри – то, что боялось прыжка – шепнуло, что есть шанс пропустить Марка наверх и уйти по лестнице. Адам не верил, что Марк пройдет наверх, пропустив смотровую площадку, но он никак не мог заставить себя прыгнуть. Он так и сидел на оконной раме.

Шаги послышались вновь, ближе, где-то у лифтов, затихли, опять послышались, но едва уловимые. Адам предположил, что Марк, поднявшись к смотровой площадке, проверил лифтовую шахту, вернулся в ресторан «Высота». Он наверняка обнаружил разбросанные вещи и размышлял, что это означает. Адам «увидел», как морщится лоб Марка, искажается от бессилия его лицо, когда он рассматривает вещи, коробки, помещение, возможно, потолок, гадая, ради чего беглец устроил небольшой разгром. Запутывает след? Спрятался здесь, в каком-то тайнике? Или это обычная, ничем непримечательная попытка задержать Марка, получить фору?

Какое-то время стояла тишина. Адам мог поклясться, что Марк исследует ресторан. Глупая, наивная надежда, что враг пройдет мимо, появившись в результате паузы, выжила, окрепла. Пауза затягивалась. Адаму показалось, что Марк поднялся на этаж смотровой площадки и замер, ожидая, рассчитывая перехитрить противника, вынудить его выползти из своей норы, если таковая существует. Теоретически Марк мог не проверить смотровую площадку по той простой причине, что там негде спрятаться, и безоружный Адам – по мнению Марка – вряд ли выбрал бы это место, откуда не убежишь, но практически это нереально: легче потерять минуту-другую, но быть уверенным, что не совершил подобную глупость. От Марка такого «подарка» не дождаться.

Адам медленно перебросил обе ноги на балкон. Желание подойти к выходу и прислушаться стало убийственным. При выходе на маршевую лестницу Адам может хоть что-то услышать. Адам опустил на пол балкона рюкзак, обе ноги. Держать рюкзак на весу тяжело. Подойти или нет? Если Марк появится внезапно перед входом на смотровой балкон, у Адама не останется времени на то, чтобы заново перебросить наружу ноги и рюкзак. У Марка ружье – Адам не забывал об этом.

Адам оглянулся, посмотрел вниз. Прыгнуть, не ждать? Диана и сестры вот-вот окажутся внизу, одни, без него, и Борис идет за ними. Закружилась голова, Адам отвернулся. Проклятье! Раньше у него голова никогда не кружилась, никогда! Что за наваждение?

Адам разозлился на себя. Он напоминал тех людей из прочитанных книг, которые торговались вместо того, чтобы сохранить достоинство, проявить мужество, выполнить свой долг. Торговались именно в тот момент, когда этого делать нельзя. Он несколько раз выдохнул, зажмурился, открыл глаза, выглянул наружу. И… ничего не сделал.

Внезапно Марк закричал. Вопль зверя, который боится, что упустил свою жертву.

– Ты здесь один, Адам! Я знаю, что это ты, ублюдок! Я слышу твой запах! Вспотел от страха?

Марк снова закричал-завыл:

– Ты где-то здесь, я знаю! – он выкрикивал слова с каким-то надрывом, слова пенились злобой и ненавистью, как прибрежные камни укутываются пеной морского прибоя. – Я чую твой страх, ублюдок! Ты всегда был трусом! Не веришь? Выйди и докажи!

Пауза. После такой тирады Марк просто-напросто восстанавливал дыхание.

– Выйди по-хорошему! Выйдешь – сохраню тебе жизнь! Я отдам тебе одну из твоих сестер! На Диану не рассчитывай, но Тамару… делай с ней, что хочешь! Зато будешь жить! – пауза. – Не выйдешь, я все равно найду тебя. Ты умрешь так медленно, что даже я устану ждать твоей смерти!

Еще одна короткая пауза.

– Слышишь меня, ублюдок?!

Марк находился в ресторане, Адам знал это точно. Снова вспыхнула дурацкая надежда, что Марк пройдет мимо смотровой площадки, пройдет просто потому, что здесь негде спрятаться, и он наверняка решит, что Адама тут нет. Все сводилось к тому, что Марк опасается существования некоего тайника, куда и спрятался Адам в надежде пропустить Марка наверх и выбраться незамеченным.

Адам осознал еще одну причину, почему тянет и не может решиться, пока это не останется единственным вариантом. Дело было не только в страхе, как таковом, Адам не мог себе позволить погибнуть, оставив Диану и сестер, прыжок представлял собой серьезный риск, риск, который Адам не мог контролировать, он попросту ни разу не совершал ничего подобного. Он боялся не за себя, он боялся за девочек. Осознание этого принесло облегчение. Это не он торгуется за свою шкуру, он торгуется за любимых и близких людей, это допускалось.

Странно, но пауза, которая лишь отделяла одну угрозу Марка от последующей, затянулась. Марк больше не кричал. Притаился? Решил, что Адам специально раскидал вещи в ресторане «Высота», тайник находится ниже, в «Юпитере», например. В этом случае Адам давно бежал бы вниз.

Лучше не тешить себя предположениями! Кажется, выбора нет, Адаму придется прыгнуть. Оставшись незамеченным, он продержит Марка здесь достаточно долго, чтобы получить время на отход от Башни. Если даже Марк уже бежит вниз, Адаму необходимо его опередить, иначе он все равно не пройдет Марка незамеченным, если спустится по маршевой лестнице следом за ним.

Адам закинул рюкзак на раму, втянул наверх ноги, придерживаясь одной рукой. Ему стало легко-легко, и Адам понял: он прыгнет, теперь ничто ему не помешает.

На входе на смотровой балкон возник Марк. Он держал ружье. Его первое удивление сменилось улыбкой.

Адам замер. У него еще оставался шанс перевалиться наружу, хотя о нормальном прыжке – оттолкнуться от оконной рамы ногами – речи уже не шло. И то лишь потому, что Марк держал винтовку одной рукой дулом вниз. Как он так резко здесь появился? Напрашивался единственный вывод: Марк рискнул подняться на один этаж, чтобы вынудить Адама выбраться из тайника, но услышал шорох на смотровом балконе.

Улыбка Марка становилась шире, становилась все более гнусной. Он не догадался о том, что у Адама на спине, и что тот задумал. Он упивался победой. Он уже испытывал страх, что не найдет Адама, что враг перехитрил его и ускользнет, если уже не ускользнул, и тут все оказалось так просто. Глупец Адам сидит с вещичками на пустом балконе, где невозможно оказать никакого сопротивления.

– Ну, привет, друг детства. Что скажешь?

Его голос охрип – он накричался. Он стоял на одном месте, не приближаясь. Еще бы – куда беглецу деваться? Адам размышлял, отвлечь ли его разговором или молчать, двигаясь, как можно медленней, незаметней, просто показать свой страх и этого окажется достаточно?

– Молчишь? Что мне с тобой сделать? Скажи, я прислушаюсь к твоему мнению. Как там говорили в Мире До Воды? Исполню твое последнее желание, – он хохотнул, довольный собой.

Марк медленно двинулся к нему, и это оказался самый подходящий момент. Адам почувствовал – больше медлить нельзя. Он перекинул ноги наружу, медленней, чем ему бы хотелось, но Марк и на это не среагировал – он по-прежнему держал ружье дулом вниз. Чтобы перехватить его, как следует, понадобятся какие-то мгновения. Адам воспользовался этим, чтобы приготовиться, упереться ногами. Лицо у Марка вытянулось от удивления, он остановился.

– Э-э… Готов так легко сдохнуть?

Кажется, несмотря на неожиданность, Марк хотел уговорить врага не делать этого. То ли не был готов к смерти, которую приготовил не сам, то ли не рассчитывал убивать Адама и даже не потому, что хотел над ним поиздеваться.

Адам оттолкнулся, прыгнул.

В последнее мгновение он оглянулся и заметил, как исказилось лицо Марка – казалось, это он прыгнул в бездну. Все произошло за считанные секунды и в то же время длилось так долго, что впоследствии Адам анализировал собственные ощущения в определенный промежуток полета так, как если бы это было получасовое путешествие.

Оттолкнуться нормально, для лучшей страховки, чтобы потоком воздуха не впечатало в Башню, не получилось, и в какой-то момент – он уже пролетел около полусотни метров, приближаясь к балкону на высоте двести восемьдесят восемь метров – Адам ужаснулся, что разобьется о стену.

В этот момент сработало устройство, специальная страховка, если парашютист по какой-то причине не дернул за кольцо – парашют раскрылся. Гигантские мягкие руки подхватили Адама, и внутри все перевернулось, еще сильнее, чем от начальной стадии прыжка, когда он понесся вниз без парашюта навстречу воде. Ноги с привязанным рюкзаком погрузились в облако боли, и у Адама мелькнула мысль, что он получил растяжение.

Продумать, насколько это ухудшает его положение, не удалось. Сверху донеслись проклятия Марка: он изрыгнул поток ругательств и оскорблений, слабевших с каждой секундой по мере того, как удалялся Адам. Затем раздались выстрелы. Кажется, одна пуля пробила парашют, но Адам не был в этом уверен. Он лишь с облегчением осознал, что Марк додумался до стрельбы с опозданием. Начни он стрелять сразу, и кто знает, чем бы закончился полет его врага. И все же Адам, вспомнив наставления отца, попытался менять направление полета. И для того, чтобы не зацепить Башню, и для того, чтобы не дать Марку прицелиться, если он еще не бросил эту затею.

Когда он поравнялся со смотровым балконом на высоте сто сорок семь метров, Адам сосредоточился на том, что его ждет внизу. И заметил, что на первом балконе, на высоте сорока восьми метров, кто-то есть. Адам всмотрелся, человек становился все ближе. Увидев Диану, Адам закричал. Эйфория от полета, несмотря на ужас и выстрелы Марка, усилилась счастьем видеть Диану, рядом – Тамару. Мелькнула мысль, что он мог бы забросить рюкзак к ним на балкон, хотя бы попытаться, но шанс был невелик. Адам изогнулся, дотягиваясь до жгута, держащего рюкзак.

Что-то отвлекло его, в стороне. Это было скопление ветвей, хлама и мусора, этакий мини-остров – таких скоплений вокруг Башни было не менее десятка, все разной величины и формы. Они нередко меняли очертания и место расположения, исчезая полностью после бурь. Этот был второй по счету от Башни и больше всего напоминал остров. Его окружала бахрома пены, и внутри, на подобии начинки, была зелень – какие-то ветки, редкие и казавшиеся чем-то искусственным.

Под этими ветками что-то было. Адам заметил это, но понял, что именно разглядел лишь тогда, когда погрузился в воду. Прежде он успел отвязать рюкзак и швырнуть его. Рюкзак ударился о стену пониже балкона, но Диана сразу же сбросила лестницу и полезла за рюкзаком. Все равно плюс: рюкзак пробудет в воде гораздо меньше времени.

Адам всплыл, отвязывая парашют, бросил взгляд на балкон и… поплыл в другую сторону.

– Адам! Ты куда? – крик Дианы. – Адам?

7. ПОБЕГ

Все решали секунды. Адам чувствовал, что Борис вот-вот окажется рядом с сестрами. Он даже не оглянулся, чтобы крикнуть Диане.

Он плыл рывками и вонзился в «остров», как таран, проламываясь к тому, что содержал в себе этот хлам, который наверняка и был задуман, – кем только? – как тайник. К счастью, Диана больше не кричала: догадалась, почему Адам плывет в другую сторону.

Повезло с мусором и хламом, из которого состоял остров. Адам не поранился, лишь поцарапался. Когда тяжелая, набухшая от воды масса, стала неподатливой, Адам вскарабкался, двинулся вглубь. И казалось, что его скорость еще больше замедлилась. Он не успеет. Слишком мало времени, чтобы вытащить лодку – единственный способ спасения – из плена и вернуться за девушками прежде, чем пожалует Борис. Удивительно вообще, что тот еще не спустился.

Одна нога провалилась, и Адам по пояс угодил в воду. У него вырвалось проклятие – возникло чувство, что он застрял, – и в этот момент часть «острова» расползлась, освобождая проход. Адам погрузился в воду, два широких взмаха, и он достиг лодки, ухватился за борт.

Широкая плоскодонка, места для вещей и четырех человек достаточно. Два весла лежали на дне лодки. Адам отогнал мысль, кто же им так удружил, потянул лодку за собой – сквозь узкий проход выбраться с помощью весел было нереально. Он вытащил лодку на свободу, заметил, что на балконе стоит напряженная Тамара, и Диана как раз вытаскивает его рюкзак из воды. Отлично. Пока, во всяком случае.

Адам забрался в лодку, схватил весла, вставил их в уключины. Когда был жив отец, и Адаму исполнилось не больше двенадцати, как-то несколько месяцев подряд они с ним выезжали порыбачить, но, как догадался Адам, не столько, чтобы разнообразить рацион – ловили рыбу в основном иным способом, не выходя из Башни, прямо внутри строения, – сколько для того, чтобы Адам привык к веслам, привык управлять лодкой, мог развивать скорость, ориентироваться и делать то, что пригодилось бы, отправься он на лодке в неведомое. В который раз можно было поразиться тому, откуда отец мог предвидеть все эти события, объяснить это сейчас было нереально, лишь принять этот факт.

Адам за десяток взмахов веслами достиг Башни. Еще не приблизившись к свисавшей в воду лестнице, он крикнул:

– Быстрее! Готовьтесь!

Лодка ткнулась носом в стену Башни. В лодку полетели рюкзаки, и Адам, хоть и ожидал этого, вздрогнул.

– В лодку! Быстро!

Диана поддержала Тамару, и та спускалась первая. Еще не ступив в лодку, она замерла, глядя вверх.

– В чем дело? – Адам шагнул к ней, протягивая руки, чтобы подхватить.

– Я не хочу, не хочу… – Тамара заговорила тихо, и Адам слов не разобрал.

Его отвлекло другое: Диана, обернувшись, не обнаружила за дверным проемом Нины. Она чертыхнулась, подавшись назад, и это задержка, как чьи-то ледяные пальцы, сжала Адаму сердце.

– Давай же! – крикнул он Тамаре, встал на борт лодки, ухватился за ее одежду, рванул на себя.

Тамара повалилась ему на руки, Адам быстро и не очень осторожно опустил ее на дно лодки, почти швырнул, хотел рвануться по лестнице на балкон, как внимание привлек предмет, оставшийся незамеченным ранее из-за спешки.

От борта лодки на дно упала половинка того, что могло быть короткой и широкой трубой, разрезанной вертикально. Вторая половинка все еще лежала на прежнем месте, повторяя изгиб левого борта лодки. Адам не сразу понял, что увидел и для чего эти половинки. Лишь когда послышались крики – Диана позвала Нину, – Адама осенило.

Он рванулся наверх, на балкон, испуганный тем, что Нина не просто скрылась внутри Башни, что она бежит наверх, туда, откуда они только что прибежали. Или же Борис уже стоит и смотрит на Диану, раздумывая, остановить ли сестру криком или угрозой оружия.

К счастью, не было ни того, ни другого. Борис еще не появился, Нина никуда не убежала, она опустилась на пол, скрючилась, подвывая, ее трясло, и когда Диана попыталась ее поднять, это оказалось ей не под силу. Нина не отбивалась, ни за что не держалась, но сдвинуть ее было настолько тяжело, будто руками она за что-то ухватилась. Диана, покрасневшая от напряжения, не могла ничего ей сказать, она лишь беспомощно оглянулась на вбежавшего на маршевую лестницу Адама.

– У нее истерика, – сказала Диана, когда Адам застыл, глядя вверх на ступени и прислушиваясь.

Адам подхватил Нину, прижался к ее уху губами.

– Там, в лодке, кое-что есть, и ты там будешь, как в Башне. Как в маленькой такой Башне. Кто-то приготовил ее… Для тебя. Не бойся. Просто закрой глазки.

Нина, сжавшись, как пойманный зверек, затихла, затаила дыхание, и, пока Адам нес ее к лестнице на балконе, его захватила такая мощная волна любви к младшей сестре, что лишь невероятная спешка не позволила ему остановиться, прижать Нину к себе, целовать, гладить и что-нибудь нашептывать, что-нибудь о том, как он ее любит, как будет о ней заботиться вне дома, вне их Башни, и о том, как это естественно – баловать именно самую младшую, во всем ей угождать, давать больше еды, нежели остальным, и – если понадобится – отдать за нее свою жизнь.

Нина вжалась лицом ему в грудь, замерла так, словно погрузилась в летаргический сон. Адам с помощью одной руки спустился в лодку, за ним последовала Диана, оглядываясь в ожидании Бориса. Адам хотел опустить Нину на дно лодки, опомнился, что это, скорее всего, спровоцирует приступ агорафобии, удержался. Сначала – соорудить Нине ее вертикальное убежище, приготовленное неизвестно кем, лишь затем разжать руки, а то, что две половинки странного сооружения идеально подойдут друг другу, Адам не усомнился.

– Диана! Тамара! За весла! Быстрее!

С сестрой на руках, прижимая ее к себе, Адам прошел на нос лодки, опустился на короткую скамеечку, не отрывая взгляда от балкона и двери за ним, откуда в любое мгновение мог – и должен был, судя по времени – выскочить Борис. Борис не появлялся.

Диана и Тамара усиленно гребли, но Адам, не выдержав, закричал:

– Быстрее!

Башня удалялась невообразимо медленно. Казалось, она не желает отпускать своих детей, и на ее стороне оказалась вода со своими неизученными подводными течениями. И выдыхались девушки – они не прошли тренировку подобную той, что устроил Адаму отец, но даже и он бы потребовал бы отдыха после столь напряженной гребли.

Затрясло Нину, и Адам понял, что ее нельзя оставить, несмотря даже на критический момент: последствия непредсказуемы. Он предполагал, что сестра даже может умереть, о чем говорило то, что ей уже недостаточно объятий Адама и того, что она ничего вокруг не видит, вжавшись в грудь брата. Нужно действовать: это требовало и слишком маленькое, опасное расстояние от Башни, и усталость Дианы с Тамарой, и дрожь Нины.

– Диана!

Она оглянулась. Он указал ей взглядом на вторую часть короткой трубы.

– Возьми эту штуку. Надо соединить их, как половинки. Не знаю, откуда они тут, но это для Нины. Ее уже трясет.

Больше ничего говорить не понадобилось. Оставив Тамару грести одну, Диана принялась за дело. У нее все получалось медленно, нужна была помощь, и Адам не выдержал:

– Тамара, помоги ей!

Лодка остановилась, когда Тамара присоединилась к Диане. Вдвоем они быстро соорудили короткую трубу.

– Здесь пазухи, – вырвалось у Дианы. – Они подходят друг другу!

– Да, – сказал Адам. – Рядом со скамейкой, в полу, специальное отверстие.

Адам увидел это углубление секунду назад и быстро сказал, как если бы узнал о нем несколько часов назад. Его внимание все равно больше отвлекал балкон и дверь на маршевой лестнице. Он удивлялся, что им так повезло, и Борис до сих пор не появился. Как девушки насколько опередили его? С ним что-то случилось?

Его отвлек возглас Дианы:

– Здесь что-то вроде дверцы!

Адам не удивился. Как еще засунуть туда Нину, если установить трубу вертикально? Она должна туда входить и… выходить, когда придет время.

Диана и Тамара установили трубу, Диана открыла «дверцу», оглянулась на Адама.

– Достань одеяло из моего рюкзака. Будет удобней. Тамара, ты пока греби! Я сейчас сменю тебя.

Тамара нехотя уселась за весла, начала грести. Башня все еще нависала над ними, как грозный родитель, заметивший бегство детей, но все еще ничего не предпринимающий. Диана уложила одеяло в трубе. Адам подошел к дверце, заглянул внутрь. Он мог поместиться здесь вместе с Ниной, ему и не хотелось оставлять ее здесь одну, не в первые минуты, но ему срочно нужно сменить Тамару.

Диана поняла его колебания.

– Я побуду с ней.

– Поместишься?

– Постараюсь.

Адам передал Нину Диане, сел за весла. Диана втиснулась в трубу, закрыла за собой дверь. Непроизвольно Адам прислушался, хотя внимание было обращено к балкону Башни. Из трубы – личной Башни в миниатюре – не было слышно ни звука. Либо Диана еще не решилась отпустить Нину, разжав объятия, либо… все в порядке, и странное, невесть откуда взявшееся приспособление, сделало свое дело.

Двадцать мощных гребков Адама удалили лодку от Башни на большее расстояние, чем прежде одолели Диана и Тамара. Адам темп не сбавлял, поражаясь, почему Борис так и не появился. Тамара, опустившись на дно лодки, застывшая, смотрела на Башню, и от девушки прямо изливалась тоска, как нечто, что можно потрогать и унюхать. Адам даже почувствовал раздражение, подавляя желание спросить у Тамары, что с ней такое.

Они удалились не менее чем на полторы сотни метров от Башни, а то и на две, когда на балконе возник Марк. За ним показался Борис. Он откинул голову, будто собираясь кричать, и Адам, несмотря на расстояние, непроизвольно заткнул пальцами уши.

– Тамара! Диана! Закройте уши! Борис на балконе!

Вряд ли крик Бориса им чем-то угрожал, расстояние приличное, к тому же лишь в замкнутом пространстве звук сохранял свою мощь, но Борис не крикнул. Он согнулся, будто восстанавливая дыхание, Марк смотрел на беглецов, не двигаясь.

– Адам? – голос Дианы. – Что там?

– Все нормально. Кажется, мы от них отделались.

Глава 10

Марк перешагивал через одну ступеньку, сохраняя монотонный темп, глядя под ноги. Ему не надо ожидать врага на каждом этаже, и по сторонам он не смотрел.

Он поднимался все выше, перед глазами по-прежнему стояла уплывающая лодка. Марк подавлял злобу, рвущуюся наружу в виде криков, ударов ногой по стене, плевков или непристойных жестов. Он сдерживал себя не потому, что этого бы все равно никто не увидел, просто это задержало бы его, уничтожило бы парочку драгоценных минут, а время не на его стороне.

Марк удерживал себя и от того, чтобы ускорить бег, перейти на бешеный темп, дабы оказаться там, где нужно, как можно скорее. Он знал, знал, что в конечном итоге лишь проиграет, если не сдержится.

Однажды дядя Иван рассказывал одну историю, про некоего бегуна из Марафона. Дядя Иван любил рассадить детей и что-то им втирать, что-то из славного героического прошлого. Обычно Марк под каким-нибудь предлогом сбегал с подобных посиделок, и, став взрослее, перестал вообще искать предлоги. Но в один прекрасный день он остался и даже слушал Ивана: история его затянула. Речь шла о каком-то бегуне, который после победы своего войска бежал домой, к оставшимся позади Городу и людям, с доброй вестью, бежал более четырех десятков километров, расстояние, конечно, фантастическое: то же самое, что пробежать Башню вверх и вниз более сорока раз. Бегун умер, едва только сообщил людям добрую весть, из чего Иван сделал вывод: человек спешил, даже не пытаясь себя поберечь, но в похожем случае, если бегун желает не только остаться в живых, вообще преодолеть нужное расстояние, особенно большое, ему не обойтись без равномерного бега, именно равномерного. Здесь больше играет роль тактика: прикинуть собственные силы, распределить их и… не выбиваться из намеченного темпа на разных этапах. В забеге на большое расстояние необязательно побеждает самый выносливый и сильный, скорее, здесь победит самый расчетливый.

Марк не любил Мир До Воды, если только можно не любить то, чего никогда не видел и по-настоящему не знаешь. Люди вне Башни, эти нереальные – со слов взрослых – скопища, казались ему чем-то невозможным, абсурдным и угрожающим. Все эти люди представлялись ему сборищем придурков, не таких, как Стефан, но ненормальных по-своему. Ненормальных потому, что Марк не представлял, как можно существовать в таком мире, который заполняют одни только люди, люди, люди.

Он взбегал все выше и успокаивал себя тем, что бегство Адама и его девок, погоня Марка – это не что иное, как тот же марафонский забег, в котором надо распределить силы и задействовать тактику на все сто. И хотя на первый взгляд фору получил Адам, в реальности преимущество оставалось у Марка, и это несмотря на то, что он бежал в сторону, противоположную той, куда надо стремиться, чтобы настичь беглецов. Он все равно победит, все равно. Сначала заберет этого урода, который сидит привязанный на самом верху – кажется, он понадобится. Заодно оклемается болван Борис.

Когда Марк спустился к нижнему балкону, он практически нагнал Бориса. Осознав, что Борис не остановил беглецов, Марк ударил его. Борис шмякнулся о стену и завыл, прося милости. Он так спешил за девками, что споткнулся и завалился на маршевой лестнице где-то на высоте нижнего смотрового балкона. Несколько ушибов и ссадин были незначительными, но правое колено Борис ушиб всерьез, и ему пришлось потратить несколько минут лишь на то, чтобы встать. Еще минут пять он прыгал вниз на одной ноге, и лишь уже в самом низу, вконец измученный, он задействовал ушибленную ногу, но это лишь замедлило спуск. Марк ударил его, еще не зная об этом, но, даже заметив, как жалобно Борис потирает колено, злость и ненависть не ослабли, и Марк ударил брата еще дважды. Последним ударом он разбил ему губу. Ему хотелось убить Бориса, необязательно болезненно, просто убить, уничтожить, чтобы он перестал ныть, лить слезы и корчить рожу. И – тем более – оправдывать себя.

Марк этого не сделал. Борис ему нужен. Сейчас, когда девок не стало, Борис нужен ему как никогда. Предстояла погоня, и никто не знает, насколько она затянется.

Для начала Марк выскочил на балкон, убедиться, что не ошибся, и беглецы Башню покинули. Прежде чем он их заметил, Марк еще вопрошал, где они раздобыли лодку, хотя его звериная интуиция шепнула ему: беглецы отчалили, скотина Борис облажался. Марк застыл, глядя на лодку, он смотрел на них, не двигаясь, как если бы его взгляд был в силах развернуть беглецов и подтянуть к Башне. Ему показалось, что он видит страх на лице Адама, хотя расстояние смазало лица Адама и Тамары. Дианы и Нины видно не было, но Марк был уверен, что они в лодке – Адам не ушел бы без сестры Марка. Его привлекло странное темное сооружение посреди лодки, но долго Марк на нем не зациклился – думать надо о другом.

Он покосился на ближайший «остров» из хлама и мусора, остров выглядел, как разорванное надвое яблоко, половинки которого держатся на одной кожуре, и догадался, где именно беглецов ждала лодка. Он никогда бы не подумал о таком тайнике. Когда ублюдок Адам подготовил такое? Когда Марк упустил его? Хорошо хоть, Адам не раскрыл тайник самого Марка, на том спасибо.

Борис в очередной раз попытался кричать, хотя боль в колене по какой-то причине не позволила ему воспользоваться своим странным оружием, судя по всему, для крика нужна и концентрация, и отсутствие повреждений, которые в организме превращаются в помехи. Борис согнулся со стоном, и это вызвало у Марка злорадную улыбку: так ему и надо. Марк был уверен, что даже полноценный крик Бориса, которым он оглушал беглецов внутри Башни, ничего бы не изменил – слишком большое расстояние: лодка продолжала удаляться.

Марк похлопал его по спине.

– За старание спасибо, братец. Но не надрывайся, – он хохотнул.

Марк застыл на минуту, прикидывая направление, в котором движется лодка. Его терзало нетерпение, но он заставил себя выдержать: минута ничего не решала, понять, куда направляется этот ублюдок со своим гаремом, очень важно. Быть может, это самое важное.

Марк подумал о Стефане. Некие фрагменты мозаики сложились во что-то странное, и он осознал, что Стефан каким-то образом – как такое возможно? – может что-то знать. Фрагменты напоминали мусор, они были из прошлого, когда Марк и Стефан были еще детьми, родители оставались живы, были они и из настоящего времени. Это казалось абсурдным, это вызывало смех и неприятие, но Марк понял, что это реально. Надо попытаться что-то выжать из этого варианта. Для этого надо взобраться на самый верх, к Стефану.

– Будь здесь, – сказал Марк. – Следи за ними. Кажется, они драпают в сторону «Космоса», но это не точно.

Беглецы слегка виляли, меняли направление, и было неясно, то ли они пытаются запутать наблюдателей, то ли сами не могут решить, в какую сторону бежать.

Борис кивнул, со стоном опустился на решетчатый пол балкона, откинувшись спиной к стене.

– Я принесу тебе еще один подарочек от Тамары. Может, полегчает.

– Хорошо бы, – Борис помассировал колено.

Марк еще раз осмотрелся и скрылся в Башне.

Достигнув ресторанов, Марк подумал, не выглянуть ли наружу? Заодно он сможет отдышаться. Марафон марафоном, но, даже сдерживая собственный темп, он запыхался, вымотался. Шутка ли – он одолел триста метров по вертикали!

Поравнявшись со смотровой площадкой, Марк остановился, привалившись к стене, но не позволил себе отдохнуть здесь и десяти секунд. Он вышел на площадку, выглянул, отыскал взглядом лодку. Она стала игрушечной из-за расстояния и по-прежнему удалялась. Здесь, наблюдая своих врагов, Марк позволил себе передохнуть.

Они двигались к «Космосу», сомнений не оставалось. В любом случае их путь пролегал мимо этого мощного вогнутого здания. Марк подумал о бинокле, приспособлении, которое он ранее считал ненужным, и зря. Сейчас бинокль стал просто необходим, но ублюдок Адам наверняка забрал его, вернее, забрал два бинокля. Марк признал: враг оказался на шаг впереди.

Выждав минуту-другую, Марк побежал дальше. Раньше он никогда так не бегал, чтобы сразу взобраться снизу до самого верха, и это оказалось более чем тяжело. Когда после маршевой лестницы пошли лестницы антенной части Башни, стало тяжелее. Приближаясь к Стефану, Марк чувствовал, как вместе с уходящими силами нарастает злоба. Как небо перед бурей закрывают тучи, так и сознание Марка все больше затягивала ненависть. Он стал опасаться, что забьет Стефана насмерть, как только увидит и прежде, чем хоть о чем-то его спросит. Это могло быть не просто ошибкой, это могло стать глупостью, и метров за десять до выхода на площадку к Стефану, Марк остановился, чтобы привести вакханалию в голове хоть к какому-то порядку.

Успокоившись, если такое возможно, Марк выбрался к Стефану. Тот слышал приближение Марка, его трясло. Он свернулся калачиком, по-прежнему привязанный, жалкий, подавленный. Марк смотрел на него минуту, не меньше, и не заговаривал просто потому, что не хватало дыхания. Отдышавшись, Марк ухмыльнулся.

– Да ты обоссался! Стефи, как не стыдно? Сколько тебе лет? Мне казалось, ты уже большой мальчик, – Марк расхохотался.

Он присел рядом с трясущимся пленником, посмотрел вдаль, отыскивая лодку взглядом.

– Ничего, ничего, с кем не бывает, – Марк похлопал Стефана по спине. – Я бы тоже на твоем месте… налил бы себе в штаны. Ладно, забыли.

Марк помолчал. Какую тактику выбрать? Спустя минуту, не придя к определенному выводу, Марк взял Стефана за волосы, чтобы тот смотрел ему в глаза. Стефан зажмурился, пытаясь отвернуться, хотя попытка была слабая.

– В глаза смотри, Стефи, в глаза! – Марк улыбнулся одними губами. – Почему-то у меня такое чувство… такое чувство, что ты знаешь, куда они направляются. И что ты можешь мне… подсказать, что и как.

Марк внимательно следил за Стефаном. Он говорил скорее утвердительно, нежели спрашивал. До последнего момента он не верил, не верил, хотя именно его звериная интуиция шепнула ему об этом. Глядя на Стефана, он понял, что никакая мозаика, никакие фрагменты из прошлого и настоящего ничего не значат. Это было лишь слабая попытка объяснить логически то, что он воспринял на каком-то ином уровне, если только дело в этом самом уровне.

Стефан что-то знал, он мог что-то сообщить. Оставалось лишь выяснить, так ли это.

– Я прав, Стефи? Ты же знаешь? Просто кивни.

Адам опустил бинокль, закрыл глаза, помедлил, снова посмотрел в бинокль. Посмотрел, хотя этого ему не хотелось. Но видеть ему это необходимо, хотя бы для того, чтобы знать, чем все закончится.

Наблюдать происходящее, пусть и смазанное таким расстоянием, было тяжело. Внутри появилась тяжесть, Адам почувствовал, как спирает дыхание. Его родной брат, несчастный родной брат, беспомощный и раздавленный, находился во власти его злейшего врага, и Адам ничего не мог поделать. Чувство, что Адам бросил его, как делали предатели прошлого, это чувство окрепло, и никакие логические доводы не могли его отогнать.

Диана, которая гребла вместе с Тамарой, оглянулась на него.

– Устали?

– Да, прости. Сама понимаю: что-то очень быстро.

– Все нормально. Сейчас сменю вас.

Диана отвернулась, вкладывая в греблю остаток сил. Адам сосредоточился на верхних площадках Башни.

Стефан лежал на площадке, и Адам видел его, как размытое пятно. Марка он видел четче. Конечно, выражение лица Марка оставалось недоступно, но его начальная пауза, до того, как он присел рядом со Стефаном, Адама испугала. Возможно, это было воображение, но Адаму показалось, что Марк сейчас убьет его брата. Марк хотел его смерти, об этом говорили все его движения, но ничего подобного не случилось. Марк присел рядом со Стефаном, о чем-то заговорил. Кажется, он улыбался, даже хохотал, и это не предвещало ничего хорошего.

Адам надеялся, что Марк оставит Стефана в живых, хотя по логике это было ему не нужно. Но зачем-то он полез наверх, хотя с тем же успехом мог оставить его умирать привязанным. Сделает его рабом? Но какой из Стефана раб?

– Нам еще повилять? – спросила Диана.

– Нет, все равно он догадается, куда мы движемся. Не трать силы.

Больше Диана вопросов не задавала. Адам смотрел в бинокль. Стефана он увидел лишь, когда понял, что Марк поднимается по антенной части, перед этим на считанные секунды заметил самого Марка на смотровой площадке над ресторанами. Адам ждал его появления на нижнем балконе, спрашивая себя, куда же Марк запропастился – пауза показалась слишком долгой. Лодка вскоре оставит позади торчащие из воды высотки, и даже для бинокля нижняя часть Башни окажется недоступна. Как оказалось, Марк поднимался на самый верх, за Стефаном.

– Давайте я.

Девушки посторонились, уступая место Адаму, он сел за весла. Пока приноравливался, подумал, не задержаться ли на этом месте, чтобы видеть нижний балкон, знать, что предпримет враг. Ближе к «Космосу» он этого уже не увидит. Адам отказался от этого плана. Сомнений нет: Марк начнет преследование. Как и на чем – другой вопрос, но преследование будет, пусть для этого Марк отправится вплавь. Потому лучше скрыться, пока есть возможность.

– Следи за верхними площадками, – сказал он Диане.

Навалилось отчаяние. Они вырвались, это было сложно, почти нереально, но они это сделали, и сейчас, можно сказать, они в начале пути. Что дальше? В первую очередь – «Космос». Когда-то отец – незадолго перед смертью – оставил в тайнике в «Космосе» консервы, сказал, что это на всякий случай, если доведется в спешке покинуть Башню. Это была страховка, заначка на черный-черный день, но Адам в который раз поразился тому, насколько отец все предвидел.

И все же «Космос» вовсе не та самая цель, из-за которой они покинули Башню. Куда им направиться дальше? Как вскрыть шифр отца? Или это не отец написал цветные цифры? Что их ждет впереди? Как вообще выбрать хотя бы направление? С верхних этажей Башни Адам так и не увидел ни каких-то ориентиров, ни какого-то здания, которое привлекло бы внимание в первую очередь.

– Они ушли, – сказала Диана. – Марк отвязал Стефана, и они скрылись внутри.

Адам напряг зрение, но без бинокля смотреть с такого расстояния не имело смысла.

– Они пойдут вниз. Но ты все равно смотри.

– Внизу я их не увижу.

– Что ж… – Адам помолчал, сделал с десяток гребков. –Что там насчет новой надписи?

В спешке Диана упомянула о шестиконечной звезде и новой шифровке, но Адам разговор не поддержал, и она тоже оставила тему.

– Те же цифры. И… есть кое-что общее с предыдущей надписью.

Адам не сказал ни слова, обернулся. Диана подалась к Тамаре, которой оставила бумажку, прежде чем прыгнуть в воду за рюкзаком, взяла шифровку.

– Здесь часть фразы совпадает с частью предыдущей.

121857334332553141723136533

153534851412185733433255314172

Диана закрыла пальцами и выделила «12185733433255314172».

Адам на несколько секунд перестал грести, медленно отвернулся.

– Что-то новое стоит впереди, в конце нет последних семи цифр.

– Да, семи, – пауза. – Может, это чем-то поможет? В двух предложениях или словах, смотря что это, часть фразы совпадает.

– Да, может быть, – не очень уверенно пробормотал Адам. – Мне нужно подходящее место и время. Позже, Диана, не сейчас.

– Да, конечно. Не в лодке же, посреди воды.

Диана вернулась к биноклю, Адам окинул взглядом небо. Что-то ему не нравилось. Он оглянулся на «Космос». Далековато. Бури возникают настолько неожиданно и непредсказуемо, что ничего удивительного не будет, если лодка не достигнет «Космоса» прежде, чем их потреплет. Кроме больших, мощных бурь бывают и непродолжительные, как раз они случаются гораздо чаще. Ветер поднимается в течение одной минуты, волны появляются будто из неоткуда, но это проходит так же быстро, как и начинается. Спустя считанные минуты небо голубеет, и не верится, что гладкая водная поверхность рвала и метала только что. Разве только всплывший на поверхность мусор подсказывает о том, что случилось. Это не смертельная угроза, но их здорово намочит.

– Диана, надо спрятать шифровки получше. Не в карманах.

– Куда? Есть какие-то непромокаемые пакеты?

– В левом переднем кармане моего рюкзака. Только, Диана… Не отдать ли шифровки Нине? В ее укрытие воды попадет явно меньше.

Диана кивнула, потянулась к рюкзаку. Когда она приоткрыла дверцу, Нина лежала, свернувшись калачиком, тут же зашевелилась, приподняла голову, зажмурилась, прикрыла голову руками. Диана пробралась внутрь, плотно прикрыла за собой дверцу.

– Не бойся, я с тобой, – Диана нащупала спину Нины, погладила ее. – Я хочу отдать тебе бумажки, с шифром. Чтобы их не намочило, если в лодку хлестнет волной. Подержишь их у себя?

Пауза.

– Угу.

– Вот и хорошо. Скоро будем в «Космосе». Там ты сможешь передохнуть, устроиться поудобней. Держи.

Диана засунула шифр во внутренний карман Нининой жилетки, и девушка приложила ладонь снаружи.

– Отдыхай. Пока все хорошо.

Диана выбралась из трубы. На веслах сидела Тамара, Адам смотрел на Башню в бинокль.

– Не видно их? – спросила Диана.

Адам покачал головой.

– Бедный Стефан… Зачем он Марку?

Диана поцеловала его в щеку.

– Зато он живой.

– Как там Нина?

– Терпимо. Вот что значит труба, из которой она не видит открытого пространства.

Адам передал бинокль Диане.

– Смотри все равно. Тамара, вставай.

Он сел за весла.

В своем укрытии Нина просунула руку во внутренний карман, нащупала сквозь тонкий полиэтилен шифровку, потрогала ее пальцами. И замерла. Она приподняла голову, ее пальцы вновь потрогали записки, более требовательно, но медленней.

Спустя несколько минут Нина опустила голову, вырвала руку. Ее затрясло. Она всхлипнула. Никто снаружи этого не слышал.

Глава 11

На маршевой лестнице вести Стефана стало легче. Марк перестал его пинать, но не потому, что иссякло желание издеваться, он опасался, что Стефан споткнется и свернет себе шею. Пожалуй, пока лучше этого избегать.

Когда Марк отвязывал его на площадке, Стефана застряло сильнее, чем при появлении врага. Может, он решил, что Марк сбросит его вниз? Марк едва заставил его встать, чтобы тот вошел в антенную часть. Марк не колебался и отправил Стефана первым, на всякий случай привязав его к себе веревкой, хотя сам чувствовал: этот придурок подавлен настолько, что не совершит ни единой попытки убежать.

После того, как он заставил Стефана ответить на пару вопросов, которые интересовали его в первую очередь, Марк больше над ним не издевался, не считая легких тычков, чтобы Стефан шевелился. Марк был под впечатлением, стоило признать. Он пытался логически объяснить то, что узнал от Стефана, даже понимая, что это потеря времени. Интуиция, его извечная помощница, говорила о том, что Стефан сказал правду, если не допускать, что он понял смысл вопроса как-то иначе. Этот болванчик не мог говорить, не мог писать, но, судя по всему, он понимал, что ему говорят, и мог хотя бы кивать в ответ.

Только откуда он знал то, чего не знал Марк, и наверняка до конца не выяснил сам Адам? Непостижимо.

Марк почувствовал, как утихшая злоба крепнет, заслоняя все вокруг. Нет, невозможно, он – придурок, этот Стефан, он болен с рождения, и все эти его россказни, кстати, основанные на вопросах самого Марка, лишь попытка спасти свою шкуру, если не просто банальный бред человека, который не понимает, о чем его спрашивают.

Злоба быстро ушла. Перепуганный, раздавленный Стефан не смог бы устраивать шпионские хитросплетения, дабы спасти себя и своего братца. Он знал, знал, это было видно в его глазах, где под слоем паники загнанного животного просвечивало это странное знание и неспособность – подумать только! – говорить неправду, будто это не существовало в его вселенной.

Марку ничего не оставалось, как преследовать беглецов, и, если Стефан все-таки облажался – не знает, обманывает, ошибается, неважно, – Марк лишь задержится, меняя направление, как задержался, поднимаясь за Стефаном. Марк не сомневался, пусть с опозданием, но он найдет Адама и девок, найдет. Куда им деться? Марк по-прежнему не воспринимал окружающий мир так, как о нем говорили родители. Он знал одно: кроме них, никого в мире нет, кроме Башни нет никакого места, чтобы жить и добывать пищу, деваться просто некуда, как в одном-единственном здании, пусть очень большом, но все равно ограниченном. Там, за горизонтом, который он видел с верхних площадок Башни, ничего нет.

Стефан устал, едва переставлял ноги, и на высоте в сто пятьдесят метров, приближаясь к нижнему смотровому балкону, Марк позволил ему передышку. Он положил руку на плечо, слегка придавив, и Стефан рухнул на пол, спиной к стене, хватая ртом воздух, как после пробежки.

– Не вздумай вставать, – Марк сказал это машинально, не потому что опасался бегства Стефана.

Он прошел к окнам, всмотрелся вдаль. Высота была недостаточной, чтобы рассмотреть подступы к «Космосу» детально. Пришлось напрячься, прежде чем Марк заметил движущуюся точку – лодку. Близлежащие плавучие острова тоже перемещались, но гораздо медленнее, с расстояния и вовсе неуловимо.

Марк оскалился. Они направляются в «Космос», последние сомнения исчезли. Кажется, на первом этапе Стефан ему не нужен. Но мысли избавиться от него не появилось. Все может измениться в любой момент. Стефан для него не просто страховка в поисках, на его жизнь можно будет выменять себе какое-то преимущество, если ублюдок Адам окажется чересчур пронырливым. Стоит возникнуть новому противостоянию, и Стефан превратится в заложника. Удачный вариант. Посмотрим, как завоют девки, когда услышат вопли Стефана, которому Марк станет отрезать по пальцу каждые пятнадцать минут. Посмотрим, хватит ли духа у Адама слушать все это и не поддаться на требования Марка.

Довольный собой, Марк поднял и поволок Стефана дальше. Менее чем через полчаса Борис с исказившимся лицом смазывал колено мазью Тамары, которую Марк прихватил в нижнем ресторане, Стефан, дрожащий и потный, свернулся на нижнем балконе калачиком, Марк готовился к прыжку в воду.

Как хорошо он придумал. Если бы не та лодка внутри «островка», невесть откуда взявшаяся, попытка Адама сбежать накрылась бы, как только он оказался внизу. Марк мог быть собой доволен, настолько умно подстраховался, хотя он не ожидал, что беглецы прорвутся вниз, опередят его. Спрятав лодку, которая постоянно находилась на приколе у подножья Башни, Марк лишал потенциальных беглецов всех шансов, хотя, как оказалось, что-то он не учел.

Оглянувшись на Бориса, прервавшего свое занятие и восхищенно-испуганно смотревшего на старшего брата, Марк прыгнул в воду. Он был доволен собой не только потому, что умел хорошо нырять, задерживая воздух на две минуты, главное, он сам этого достиг, без помощи Ивана или отца, хотя Иван когда-то и предлагал этому поучиться. Он достиг этого, уже будучи вовсе не ребенком, во время своих одиноких вылазок, когда понял, что погружение под воду может пригодиться в его далеко идущих планах.

Марк погрузился в воду, достигнув верхней части проема между двумя опорами Башни, нащупал толстый трос в темной воде, пробрался по нему по другую сторону проема, обнаружил катамаран, прижатый к внутренней стене опоры, нашел груз – железная болванка овальной формы с прицепленным к ней якорем, – державший катамаран, повозился и отцепил его. Один рывок, и Марк вытолкнул катамаран из-под опоры наружу.

В последнее мгновение Марк ухватился за нижнюю перекладину, соединявшую две части корпуса, и катамаран, рванувший на поверхность, потянул его за собой. Марк выскочил из воды, как прицепившаяся пробка, довольный собой, улыбающийся. Получилось! Он сомневался, когда задумал спрятать катамаран таким способом, не был уверен, что просто не утопит катамаран или не задохнется сам при попытках закрепить его под водой с помощью груза. За это он получал собственную возможность покинуть Башню при любых обстоятельствах. Сначала он подумывал отвести катамаран к ближайшему комплексу многоэтажек, наполовину торчащих из воды – там он оставил лодку, – и вернуться вплавь, но это выглядело очень-очень опасным: любая внезапная волна перечеркнет все, если даже у плывущего будет еще достаточно сил.

Борис, держась за перила, смотрел на Марка и, убедившись, что тот невредим, широко заулыбался. Даже Стефан перестал трястись, вжимаясь подбородком в худую грудь, приподнял голову, глядя на Марка сквозь прутья балкона. Еще бы, Марк сейчас – триумфатор.

– Как это ты… как ты это сделал? – спросил Борис.

– Готовь шмотки. И помоги болвану спуститься.

Вскоре они уже были на катамаране. Стефана, как мешок, уложили посередине, между двух сидений, ему было неудобно, ноги соскальзывали, и он вновь затрясся, пытаясь уткнуться лицом себе в грудь. Марк похлопал его по спине, скорее успокаивающе, чем издевательски, и Стефан замер, как маленький несчастный зверек на привязи.

Борис, поморщившись от боли, попытался вращать ногами, чтобы помочь Марку, но он лишь мешал.

– Не дергайся! – Марк был недоволен: брат ничем не поможет и обвинить его ни в чем нельзя – нога болела, это было выше его сил.

Борис оглядывался по мере удаления от Башни, и это стало раздражать Марка.

– Хватит пялиться назад. Так боишься, сукин сын? Если охота – плыви назад, пока еще можно.

Марк захохотал, довольный шуткой. Борис присоединился к нему, хотя смех был вынужденным и неестественным.

Волна возникла из ниоткуда, во всяком случае, признаков появления бури они не заметили, и казалось, что из воды вынырнуло гигантское существо. Волна сбросила Бориса с катамарана, и он упал в воду, заорал.

8. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Буря застала их в самый последний момент. Случилось это лишь потому, что перед «Космосом», когда бледно-коричневая с рыжиной громадина уже нависала над ними, Адаму пришла идея подстраховаться.

Он предложил сменить место предполагаемой ночевки и убраться из «Космоса» в один из близлежащих домов. Для надежности. Пусть даже Марк еще долго не сможет покинуть Башню, если такое вообще произойдет, они будут уверены, что их никто не застанет врасплох.

Диана идею одобрила: она уверена, что Марк что-нибудь придумает, и преследование – вопрос времени. Тамара ничего не сказала, она по-прежнему тоскливо смотрела в сторону Башни, у Нины ничего не спрашивали. Адам, еще раз изучив Башню в бинокль, напомнил о запасе продуктов в «Космосе». Он решил, что девушки останутся в лодке, он все принесет сам. Диана не возражала.

Из Башни «Космос» выглядел игрушкой, вблизи надводная часть поражала мощью. Адам в который раз поразился, какую иллюзию привносит расстояние, как оно ненадежно, лживо.

– Я быстро, не волнуйтесь. Будьте настороже.

Как-то на вопрос Адама, есть ли другие люди, кроме них, отец ничего конкретного не сказал, лишь пробормотал, что даже в Башне нужно быть ко всему готовыми, что уж говорить о других зданиях.

Лодка ткнулась носом в стену в двух метрах от ближайшего окна. Покосившись на пустые глазницы окон с обеих сторон лодки, Адам забросил веревочную лестницу с крюком на конце. Лестница зацепилась с первого раза. Адам полез в оконный проем, где оставались осколки стекла. Все молчали.

Задержавшись в оконном проеме, Адам прислушался, изучил небольшое помещение, дно которого устилал всякий хлам. Было тихо. Запах показался слишком специфическим, чтобы с чем-то сравнить.

Адам оглянулся.

– Диана… на всякий случай отплывите, немного. Мало ли…

Диана кивнула, села за весла. Несколько взмахов, и лодка оказалась на расстоянии от стены. Адам махнул Диане рукой, скрылся внутри.

Он надеялся, что память его не подведет, хотя внутри здания произошло что-то странное: минуту он вообще не мог ничего вспомнить, хотя, пока плыли, он минимум два раза «проверял» внутренним взором маршрут. В странном пугающем беспамятстве он вышел из помещения, прошел по коридору к лестничным пролетам, и только здесь что-то вернулось. Адам почувствовал, как расслабляется.

Он поднялся на три этажа, помедлил, выбрал направление, пошел. И вскоре обнаружил пробоину в стене – их с отцом тайник. Адам помедлил, вслушиваясь. В мире не существовало ничего кроме тишины, нарушаемой едва уловимым плеском волн о стены. В оконном проеме виднелось небо, затянутое облаками, но светлыми, не предвещавшими непогоды.

Адам нашел консервы нетронутыми. Заполнив прихваченный мешок, он забросил его на спину, отправился назад. Когда он спускался по лестнице, ему померещился какой-то едва уловимый звук, то ли в соседнем помещении, то ли этажом выше. Адам замер, прислушался.

Прошла минута, вторая, ничего не изменилось. Померещилось? Адам склонялся к мысли, что да. На всякий случай он выждал еще минуту. Когда он появился в оконном проеме, махнул Диане, облегчение на ее лице нельзя было не заметить. Диана подвела лодку к свисающей веревочной лестнице, Адам спустился, и она его обняла.

– Ты прям… Будто неделю не виделись, – сказал он.

Диана отстранилась, рассматривая окна.

– Что?

– Ничего. Наверное, показалось.

Адам оглядел окна, нависающие над ними с трех сторон.

– В чем дело, Диана?

– Мне послышался какой-то звук. Как только ты ушел.

Адам молчал.

– Какой звук? – спросил он.

– Не знаю. Мне, наверное, показалось. Напугана я.

Адам покосился на Тамару. Та все еще смотрела в сторону Башни, застывшая, равнодушная ко всему окружающему. Спрашивать ее о чем-то бесполезно. Возникло желание спросить Нину, все-таки она находилась в своем укрытии, ничего не видела и наверняка прислушивалась к происходящему вокруг, если только не спала.

Он повернулся к трубе, Диана догадалась о его мыслях, придержала за локоть.

– Не надо. Давай уберемся отсюда. Ты хорошо придумал, укрыться в другом месте.

Адам сел за весла. Не сговариваясь, они оба следили за окнами. Адам избрал ряд плоских, вытянутых высоток на пару сотен метров севернее «Космоса», и они повернули вправо. Высотки, их было четыре, располагались, как ступеньки: каждая следующая чуть дальше предыдущей. Адам предположил, что в высотках не менее шестнадцати этажей.

Левее и немного дальше ближайшей высотки располагался еще один дом, похожий на плоский прямоугольник, стоящий к лодке торцом. Адам предположил наличие двадцатипятиэтажной высоты, поразившись, почему перед побегом из Башни не изучил в бинокль все вокруг «Космоса», в том числе этажи ближайших зданий.

«Космос» остался позади, высотки приближались, по сторонам от лодки находились здания пониже, которые выглядывали из воды на один-два этажа. Диана расслабилась, полезла в мешок, посмотреть, что добыл Адам. Даже Тамара заинтересовалась, оторвав взгляд от шпиля Башни.

Диана ничего не доставала, рассматривая банки внутри мешка, перебирая их одной рукой.

– Как может пища храниться десятилетиями? Хочешь сказать, это еще можно есть?

Адам пожал плечами.

Перед Великой Катастрофой, как называл это отец, люди делали много консервов на длительные сроки хранения. Отец как-то посетовал, что все это случилось неспроста. Будто кто-то знал, что всех ждет и попытался наладить производство продуктов, которые в силах пережить несколько последующих поколений.

Адам берег дыхание, и решил оставить объяснения на потом, лишь сказал:

– Как только откроешь, сразу поймешь, можно есть или испорчено.

У Дианы вырвался приглушенный звук. Адам оглянулся. Диана что-то рассматривала.

– Что там? – Адам перестал грести.

– Еще шифровка. Прикреплена прозрачной лентой к банке.

– Черт! Не заметил. Цветные цифры?

Когда он вытаскивал консервы из тайника, Адам, казалось, осматривал то, что клал в пакет, но упустил очередную записку.

Диана достала банку, убрала прозрачную ленту. Двумя пальцами подхватила узкую бумажную ленточку, развернула, чтобы показать Адаму и видеть самой.

1147726534733124172321411

Адам прикрыл глаза.

– Я уж думал… что здесь, вне Башни, он что-то объяснит. Хотя бы намек. Хоть какую-то зацепку.

Зашевелилась Тамара.

– Адам!

Адам пропустил ее восклицание, настолько был разочарован. Диана тоже будто не слышала, заглядывая в записку.

– Адам! – снова позвала сестра.

Он попытался взять себя в руки, отыскав плюсы в создавшемся положении. Минимум один бесспорный плюс был: они могли не заметить шифровку, потерять, либо заметить еще нескоро.

– Смотрите!

На этот раз Адам и Диана встрепенулись, глядя на Тамару. Та смотрела на них, лицо напряженное, одна рука поднята – кажется, она на что-то указывала, но понять это было непросто.

Адам не успел ничего спросить.

Волна окатила их, он едва схватил шифровку, зажимая ее в кулаке. Диана полетела за борт, в последний момент ухватилась за него руками, быстро, еще до второй волны, подтянулась, забравшись в лодку.

Пауза затянулась, и Адам подумал, что второй, как и третьей, волны не будет. И все-таки он бросился к трубе, открыл дверцу, протянул руку с зажатой в ней шифровкой.

– Нина! Держи! Спрячь бумажку в пакетике!

Нина, свернувшись калачиком, казалось, вообще не отреагирует – никакой реакции на появление Адама. Он схватил ее руку, отрывая от груди, разжал пальцы, вложил записку. Пальцы Нина сжала сама, прижала руку с запиской к груди, глаза так и не открыла.

По лодке ударила вторая волна. Адам отшатнулся, захлопнув дверцу. Вода попала в трубу, хотя бы через верхнее отверстие, но закрытая дверца была хоть какой-то страховкой. Адама швырнуло назад, он упал на Тамару, ударившись ногой. Диана лежала на дне лодки, держась за рюкзаки и пакет с консервами.

– Держитесь! – в потоке воды Адам пытался отыскать весла.

Им больше ничего не оставалось делать. Третья волна швырнула лодку на торчавшее из воды здание. Послышался треск, закричала Тамара. Адам попытался грести, до высотки было пару десятков метров.

Четвертая волна сбила с ног привставшую Тамару, и та полетела за борт. Диана закричала.

Глава 12

Катамаран швыряло, как пробку. Марк, держась сам, держал дрожащего Стефана. Тот скулил, и Марку хотелось ударить его, ударить как можно больнее, но для этого пришлось бы отпустить вторую руку, после чего их вдвоем сбросило бы в воду.

К счастью, Борис ухватился за перекладину между половинами корпуса. Каким-то чудом он успел ухватиться, хотя, не переставая, орал, и Марк, собиравшийся прыгать за ним, не сделал этого.

После четвертой волны возникла пауза, Борис перестал орать, и Марк, догадавшись, что буря оказалась непродолжительной, перевел дыхание. Стефана била дрожь, и Марк ткнул его в бок. Стефан застонал. Марк улыбнулся, но мучить Стефана не стал. Их поджимало время.

– Забирайся! – сказал он Борису. – Подтянуться не можешь? Дохлятина!

Борис выбрался, отплевываясь, вытирая лицо.

– Видишь, катамаран – сила. Будь мы в лодке, уже кормили бы рыб.

Борис ничего не ответил, откашливаясь – он наглотался воды. Марк продолжил движение, понимая, что Борис пока не помощник. Мысль о лодке заставила задуматься Марка о том, где сейчас беглецы, избежали они бури? Скорее всего, они добрались до «Космоса», должны были. Марк взял курс на комплекс высоток, где найдет припрятанное ранее, и, если сначала он собирался бросить катамаран, пересев в более быстроходную лодку, сейчас в уверенности в этом не было. Не лучше ли взять катамаран с собой?

Лодка была там же, где ее оставил Марк. Он спрятал ее в ближайшем после поворота оконном проеме, наполовину заполненном водой. Место напоминало миниатюрный док.

– Быстро в лодку! – приказал Марк обоим.

Стефану пришлось помочь. Неуклюжий, дрожащий и жмурившийся, он едва не оступился. Марк сплюнул, решив, что займется олухом при первой же возможности. Он проверил ружья, которые завернул в специальную непромокаемую ткань, убедился, что с ними все в порядке, сел за весла.

– Готовься к работенке после меня, – сказал он Борису. – Крепче катамаран привяжи.

С лодкой был немалый плюс в том, что даже с ушибленным коленом Борис мог грести. Минут через десять, когда Марк выдохнется, его хотя бы сменят.

«Космос» приближался. Марк не отводил от него взгляда. Ему хотелось разобраться со Стефаном, свернувшимся калачиком на дне лодки. И сказать, чтобы Борис, севший за весла, перестал на него пялиться в надежде смениться. Пусть работает. Марк не хотел упустить тот момент, когда кто-нибудь из девок Адама совершит оплошность, выглянув из окна. Марк надеялся, что увидит кого-нибудь прежде, чем попадет в «Космос». Нужна лишь маленькая ошибка со стороны беглецов.

Лодка сбавила скорость – Борис запыхался. Он не мог поддерживать прежний темп, и Марк нехотя признал, что братца надо сменить.

– Вставай, – Марк сел за весла. – Следи за «Космосом». Смотри на окна. Не отрываясь, смотри.

Борис кивнул, схватился для устойчивости за борта лодки. Марк греб, следил за его глазами. И обдумывал, как быть, если возле «Космоса» не обнаружится ни лодки, ни каких-то иных следов, указывающих, что беглецы остановились в этом здании. Адам не глуп. К «Космосу» не подобраться незамеченным. Жаль, но факт. С верхних этажей лодку заметят задолго до того, как Марк ступит в «Космос». У Адама достаточно времени, чтобы убраться, не оставив следов.

Марк покосился на Стефана, посмотрел на брата.

Глаза Бориса расширились, губы раскрылись, и он сморгнул. До того, как он издал невнятный возглас, Марк обернулся, пытаясь охватить видимую часть лицевой стороны «Космоса», ничего не заметил. Здание было уже недалеко.

Марк обернулся к брату.

– Что ты видел?

– Не знаю… Я… Мне показалось…

– Что показалось? Ты видел кого-то в окне?

– Я не знаю…

– Урод! Скажи что-то конкретное!

Казалось, Борис вот-вот заплачет. Марк почувствовал: тот может сказать неправду, лишь бы старший брат не бил его, оставил в покое, и Марк через силу улыбнулся одними губами.

– Только не заплачь, олух. Успокойся и скажи: тебе показалось, что ты кого-то видел, но ты не уверен?

Борис кивнул.

– Угу… Наверное, мне померещилось.

Марк почувствовал разочарование, взялся за весла.

– Следи за окнами.

– Не волнуйся. Теперь… я не ошибусь.

Четверть часа было тихо, Марк не смотрел на брата – тот вызывал желание дать ему затрещину. «Космос» приближался. Казалось, Марк ощущал его спиной, ему не надо было оборачиваться, чтобы убедиться в этом.

Лодка вошла туда, где когда-то была территория гостиницы «Космос», Марк перестал грести, обернулся. Несколько минут, пока лодка не остановилась, он прислушивался, всматривался в оконные проемы мрачного здания, притихшего, затаившегося, как нечто хищное. Башня в сравнении с ним казалась чем-то светлым, родным, удобным, как кресло, в котором человек привык проводить вечера, глядя вдаль. Такого кресла у Марка не было, но сравнение ему нравилось.

– Сядь за весла, – сказал он Борису. – Греби бесшумно. Не мешай слушать.

Борис закивал, и у него получилось грести тихо. Стефан приподнял голову, открыл глаза и, щурясь, смотрел в небо.

Марк достал ружье. Никогда не знаешь, что ждать от противника, и Адам пару раз Марка удивлял. Один прыжок с парашютом чего стоит. Ублюдок не смог убраться вместе с девками, но это его не остановило. Безоружный, отступая все выше и выше, он все же удрал. Кто знает, не приготовил ли он что-нибудь неприятное и здесь? Насколько Марк помнил, Адам неплохо швырялся камнями – была у них в детстве такая забава, прежде чем ненависть друг к другу и соперничество не отдалили их.

Камень, брошенный с расстояния, пробьет череп, будь здоров. Марк подумал, не взять ли щит, который остался привязанным на катамаране, но решил, что сейчас не время отвлекаться.

«Космос» навис над лодкой и катамараном. Марк вращал головой, чтобы охватывать взглядом все. Лодки беглецов нигде не было. Спрятали? Или она с другой стороны? Не обогнуть ли здание? Есть и другой вариант, более верный. Высадиться самому и отправить лодку вокруг, связав руки Стефану, на всякий случай.

Лодка ткнулась носом в стену. Отпрянула, ткнулась, прижимаясь к стене боком. И сквозь это шуршание дерева о стену Марку послышались смутные, едва уловимые звуки. Которые могли быть порождены воображением.

Звуки напоминали чьи-то удалявшиеся шаги.

Солнце опустилось, и тьма, несколько минут назад еще слабая, захватила окружающий мир с жадностью всесильного прожорливого существа. Тишину нарушал плеск волн о стену высотки – отголосок недавней бури.

Адам потер глаза, глядя в сторону «Космоса». Здание превратилось в расплывчатый черный кусок на фоне темно-серых сумерек, и то лишь благодаря заходящему солнцу его можно было видеть. Где же Марк и Борис? Не добрались до «Космоса»? Все еще в Башне? Или беглецы их не заметили? Был так же вариант, что Марк что-то почувствовал и не направился к «Космосу». Затаился где-то и ждет. Адам бы не удивился.

Он зевнул. Надо будить Диану. Не зря она настаивала, что будет дежурить первой. Подумав о ней, Адам вспомнил, как страх переполнил ее голос, когда волна, четвертая и последняя, сбросила Тамару в воду. Долгие-долгие секунды казалось, что вода поглотила сестру, и она не всплывет, Адам уже собирался прыгать. Затем показалась голова Тамары, одной рукой девушка схватилась за борт лодки, и Адам втащил ее.

В тот момент они еще не знали, что буря кончилась так же внезапно, как и началась – это было неподвластно никаким расчетам, продолжительность безумства стихии. Единственная закономерность заключалась в том, что чем дольше буря готовилась – хмурилось небо, усиливался ветер, дольше шла тревожная рябь по воде, – тем продолжительнее она могла неистовствовать, хотя и здесь бывали исключения.

Не зная, что их ждет, Адам бросился к трубе, попытался вытащить Нину: он испугался, что сестру выбросит за борт вместе с трубой. Нина уперлась ногами в косяк дверцы, забилась в истерике. Адам выпустил ее, осознав, что тратит время, прыгнул за весла, погреб. Высотка была рядом – лодка шла прямо в окно, надо лишь подтянуться и попасть внутрь, даже лестница не понадобится. Адам греб, требуя, чтобы девушки вжимались в дно, держались обеими руками. Ткнувшись носом лодки в стену, Адам понял, что буря ушла.

Они забрались внутрь, обнаружили в маленькой комнатушке сухой пол, отсутствие каких-либо следов человека, минимум мусора и мертвую тишину. С Ниной пришлось помучиться, но, даже понимая, что бури в ближайшее время не будет, девушку нельзя оставлять в лодке. Кое-как Диана успокоила ее, подхватила на руки, с помощью Адама Нину внесли в здание, где с головой укрыли пледом. Следом внесли вещи.

Адам какое-то время следил за «Космосом», придерживая лодку за веревку. Внезапная волна могла отбросить лодку, потопить, повредить о стену, чего нельзя допустить – это равносильно смерти. Когда девушки успокоились, и водная гладь разгладилась, он решил прятать лодку.

– Пойдем наверх, – сказал он. – Я проверю верхние этажи, потом спрячу лодку. Оставайтесь здесь. Диана, пусть кто-то следит за подступами к «Космосу».

– Хорошо. Иди, не волнуйся.

Он ушел, быстро убедившись, что никого кроме них тут нет, как нет и тех странных звуков, что померещились ему и Диане в «Космосе». Вернувшись к девушкам, он подбодрил их, забрался в лодку, обогнул здание. Возможно, с тыльной стороны будет какая-то ниша, что-то подходящее, чтобы оставить лодку. Оставлять лодку с лицевой стороны нельзя – как только Марк окажется в «Космосе» или поблизости, он совершит обзор. С тыльной стороны, ближе к торцу, оказались балконы, и на самом нижнем надводном этаже образовалась проходная ниша-док. Адам привязал лодку, вернулся в здание через боковую дверь – выход на балкон.

Время шло, беглецы устроились в комнатке, похожей на ту, куда попали сразу, только выше семью этажами, кто-то следил за подступами к «Космосу», успокоилась и заснула Нина, Марка с братом не было видно. Наступил вечер, близилась ночь, и, несмотря на отсутствие преследователей, нужно было решать, что делать завтра.

Когда Тамара заступила на пост к окну, Адам почувствовал взгляд Дианы. Конечно, у нее были те же мысли и опасения, как у него, можно даже не уточнять.

– Что дальше? – спросила Диана.

Адам вздохнул. Его любимая думала одинаково с ним. На них обоих лежала ответственность за младших. Тихо дышала под пледом задремавшая Нина, едва слышался плеск волн о здание внизу. Адам пересел к Диане, обнял ее. Она сжала рукой его бедро, положила голову ему на плечо.

– Про Стефана не думай. Может, все как-то образуется.

– Может, так было суждено.

– Завтра мы уберемся отсюда?

– Конечно.

Пауза. Оба не решались задать самый главный вопрос, и паузу нарушила Диана:

– Куда направимся?

Адам покачал головой. Отстранившись от Дианы, встал, глянул в окно.

– Сменишь Тамару. Потом она тебя. И меняйтесь чаще, чтоб глаз не замылился.

– А ты? – Диана привстала.

– Надо заняться шифровкой.

Он присел возле Нины, приподнял плед, открыв ее лицо и руки. Нина никак не отреагировала. Тихое дыхание. Адам покосился на Диану, протянул руку к курточке Нины.

– Неохота ее будить.

Он забрался во внутренний карман, когда Нина распахнула глаза, в которых страх сменил сонливость и поволоку. Ее рука хлопнула по руке Адама, сжала ее, отшвырнула. Глаза Нины секунду смотрели в потолок, медленно закрылись, Адам не решился на новую попытку. Нина спала, как если бы ничего не произошло, но рука ее по-прежнему сжимала место, где под тканью находились в целлофане записки с шифром.

Адам затаил дыхание, посмотрел на Диану, которая все видела.

– Она… даже не проснулась?

Диана сдержала смешок.

– Она выполняет твой наказ – хранить записки. Даже во сне.

Улыбнулся и Адам, правда, улыбку породила, скорее, тревога, нежели облегчение или умиление от действий сестры. На миг ему показалось, что пальцы Нины прощупывают ткань, но, присмотревшись, он признал, что ошибся. Нина спала, ее пальцы не двигались.

Адам встал, отступил от сестры на пару шагов, рассматривая ее лицо. Он хмурился, не понимая, что его смутило. Такое чувство, что он где-то это видел, но где? Видеть он этого не мог – это произошло впервые.

Или нет?

– Ее надо накрыть, – Диана склонилась к девочке.

– Не надо. Так трудно дышать.

– Не волнуйся. Зато, когда проснется, не будет истерики.

Адам не спорил, его занимало состояние дежа вю, и он никак не мог понять, откуда оно взялась и к чему вообще имеет отношение. Не к пальцам же Нины, которые что-то прощупывают?

На них оглянулась Тамара. Адам не сразу посмотрел на нее и не увидел выражение лица сестры, потом она отвернулась. Ее лицо видела Диана:

– Что там? Увидела кого-то?

Тамара помедлила, прежде чем ответить:

– Нет. Показалось.

– Тамара?

– Я устала… Можно мне поспать?

Диана и Адам переглянулись.

– Конечно, – сказала Диана. – Потерпи минутку. Адам? Что будешь делать?

Он пожал плечами, стараясь скрыть разочарование. И от того, что причина дежа вю осталась вне пределов его разумения, и потому, что не удалось достать у Нины шифровки.

– Поработаю по памяти. Все равно надо решить суть – как цвета соотносятся с цифрами, то есть с алфавитом. Тут лишь бы как-то продвинуться, хоть немного.

Тамара прилегла, задремала. Диана, не отрываясь, следила за «Космосом». Адам углубился в лабиринт сотен вариантов, и Диана вырвала его из этого погружения.

– Если у тебя ничего не получится? Что делать? Останемся еще на день-два?

Адам не знал, что сказать. Бессилие разлилось по всему телу, хотелось лечь и не вставать. Он покачал головой, не сказав ни слова, и Диана поняла его состояние.

– Надеюсь, ты разберешься, и мы узнаем, куда нам плыть.

– Я вот думал… Не совершили мы ошибку, покинув «Космос»? Мы могли бы следить за Башней и увидели бы, появись поблизости Марк.

– Ты подумал, что Марк мог покинуть Башню только ночью, случайно или по умыслу? И подплыть к «Космосу» в темноте? Подумал об этом?

– Кажется, в прошлом из тебя бы вышел отличный стратег.

– В прошлом женщины вроде бы не командовали армиями, – она улыбнулась, польщенная.

– Это потому, что никто из них не был таким стратегом.

Диана подошла к Адаму, они обнялись.

– Мне страшно… – прошептала она. – Что нам делать? Зачем было уходить из Башни?

– Диана, надо следить за «Космосом».

Она нехотя отстранилась, вернулась к окну. Вскоре следить за «Космосом» стало трудно из-за сумерек.

– Диана, мне все равно ничего не видно. Ложись. Кто знает, получится ли спать до самого утра. Ложись.

Она попыталась убедить его, что важнее, чтобы именно он отдохнул в первую очередь, но Адам не согласился.

– Я еще подумаю над вариантами.

Она сдалась, легла рядом с Ниной, сразу заснула. На самом деле он берег Диану и еще пытался анализировать момент, когда в сознании мелькнуло что-то из прошлого. По поводу шифровок он ощущал полнейшее бессилие. Будь у него та система, которую отец называл «компьютер», система, которой пользовались в Мире До Воды, которая помогала обрабатывать больше вариантов, чем могли бы сразу множество людей, даже в этом случае Адам не был бы уверен в успехе. Быть может, тут надо нечто иное, нежели способ, когда обрабатываешь множество вариантов, и все-таки с этим самым компьютером шансы бы увеличились.

Не прошло и часа, как сонливость штурмовала его организм. Какое-то время он боролся, не выдержал, разбудил Диану.

– Пусть Тамара поспит, ты разбуди меня часа через два.

– Посмотрим.

Он не мог спорить и что-то обдумывать. Он прилег, и сон стал затягивать его в свои мягкие глубины, когда смутный образ, промелькнувший в потухающем сознании, воздействовал так, как если бы рядом с лицом Адама пролетел булыжник.

Адам сел, тяжело дыша, огляделся. В состоянии полусна он вспомнил, что именно из прошлого породило дежа вю, когда он заметил, как движутся пальцы спящей Нины.

Глава 13

Марк вымотался. Он бродил по громадному зданию несколько часов, по зданию, которое даже затопленное до девятого этажа, оставалось мощным и неподвластным, бродил, пока сумерки не вынудили его прекратить тщетные поиски, хотя еще недавно казалось, что он в полушаге от своей цели.

Борис, напряженный и хмурый, находился в лодке на расстоянии несколько десятков метров от «Космоса». Стефану руки связали, он лежал, скрючившись, привалившись к борту, напоминая труп. Марк периодически появлялся в очередном оконном проеме, и Борис оживал, выпрямлялся, глядя на Марка. Марк качал головой и кивком спрашивал, видел лишь что-то Борис, так они договорились. Борис в ответ качал головой, и Марк исчезал, чтобы идти дальше.

Марк долго не хотел признавать, что послышавшиеся шаги могли быть порождением эха: отвалился кусок штукатурки, хлопнула от сквозняка дверь, поток воздуха, пронзивший коридор или несколько комнат, некая крупная рыбина искала выход из верхнего затопленного этажа, рухнула мебель, чьи подгнившие ножки, наконец-то, не выдержали испытание временем. Вариантов было немало, и эхо, порожденное множеством комнат и длинными коридорами, могло сыграть со слухом человека не одну шутку.

Пока Марк бродил, стараясь ступать бесшумно, ему дважды мерещился смутный звук, но понять, что могло его породить, было менее реально, чем в первый раз. Пыл Марка гас, кроме того, он не поддерживал себя, как прежде выкриками и оскорблениями противника, этого ему чертовски не хватало. Он догадался, что здесь, в отличие от Башни, он помешает себе, облегчив участь Адаму и девкам, если выдаст свое местонахождение. Беглецы определят, куда он направляется, и уйдут раньше, чем он достигнет этого места. Громадный «Космос» дозволял перемещаться сколь угодно долго.

И был риск, что беглецы рискнут покинуть здание, пока Марк прочесывает его. Он, конечно, быстро проверил тыльную сторону, убедившись, что нигде нет лодки, но это ни о чем не говорило. Он не мог постоянно выглядывать на другую сторону, и времени у противника было достаточно. Опасаясь засады, перемещался Марк медленнее, чем хотел.

Уставший, измученный, Марк вернулся туда, откуда проник в «Космос» и махнул Борису, приказывая подплыть. Тот подвел лодку с поспешностью, лучше слов говоривший, что он тоже вымотался, хотя и по другой причине – от ожидания, бездействия.

– Ничего, – отозвался Марк на немой вопрос брата. – Никаких следов. Кажется, их здесь не было.

– Они же сюда плыли.

– Они могли повернуть, куда угодно. – Марк глянул на Стефана. – Он спит?

Борис кивнул.

– Бедняга, – голос Марка переполняли злоба и сарказм. – Утомился. Мы тут на измене, я все ноги исходил, а эта сволочь дрыхнет.

Марк пнул Стефана, и тот, очнувшись, задрожал. Марк, удовлетворенный, улыбнулся.

– Доброе утро, Стефи. Хочу тебя огорчить: скоро ночь, надо поднять свою задницу и забраться в этот красивый маленький домик.

Они привязали лодку и устроились в той же комнате, в которую забрались. Марка терзало множество вопросов. Что делать, если поднимется буря, которая может разбить лодку, пусть даже катамаран и останется цел? Можно ли быть уверенным, что беглецов нет в здании? Куда отправляться дальше? Ночь они проведут здесь, но как быть утром?

Стефан что-то знал, но сейчас, вымотавшись, Марк не верил, что этот олух чем-то поможет. Откуда он может знать, куда направится Адам с девками? Или у них был определенный план, определенное направление, и Стефану что-то известно?

Марк сжал зубы, ощутив раздражение и бессилие, подавил желание подняться и тормошить Стефана. Этот олух заснул, кашлял, кашлял, и наконец, вырубился. Ему тоже нужен отдых, иначе дохлятина загнется. Борис похрапывал, и Марк с нетерпением ждал, когда придет его очередь поспать. Сон необходим. Возможно, отдохнув, он увидит ситуацию иначе, быть может, утром что-то изменится само собой – найдется какой-то след или они что-то заметят.

Ночь прошла спокойно. Марк и Борис менялись дважды, Марк выглядывал наружу, несколько раз выходил на другую сторону, но в полумраке, окутавшем мир, не заметил никакого движения. Когда на востоке посерело небо, Марк сменился последний раз. Когда он проснется, им останется только действовать, не ждать. Засыпая, он видел, как Борис устроился в оконном проеме, опершись спиной для устойчивости.

Неясно, сколько длилась пауза, которую заполнил сон, но Марку показалось, что через минуту он открыл глаза. Кто-то ворочался у его ног, пытаясь встать. Непроизвольно Марк пнул тело ногой, и в следующее мгновение осознал, что происходит. Борис, задремавший в оконном проеме, свалился во сне на ноги Марка, разбудил брата. Борис поднялся, оглядываясь, ошалелый, с безумными глазами, из которых еще не полностью выветрился сон. Он заснул на посту и осознал это.

Марк встал. Солнце поднялось достаточно высоко – время приближалось к полудню. Еще Марк ощутил невероятную энергию, будто спал долго. Мелькнула мысль, что спали они не до обеда, больше суток.

Его взгляд встретился с глазами Бориса. Тот сжался, отступая к окну.

– Я случайно, Марк. Случайно… Даже не знаю, как это получилось…

Марк шагнул к окну, и Борис отпрянул в сторону. Марк убедился, что лодка и катамаран на месте. Уже лучше.

– Тебя надо бы придушить, – он глянул на Бориса. – Но нам повезло. Мы живы, лодка все еще у нас. Правда, я не уверен, что те крысы, которых мы ищем, где-то рядом.

Пауза.

– Думаю, они уже далеко, – Марк повернулся к дрожащему Борису. – Сдается мне, братец, мы проспали больше суток.

– Марк, я… – Борис запнулся, напоминая человека, готового упасть на колени, сделать все, лишь бы сохранить жизнь.

– Хорошо, что ты свалился с этого подоконника. Иначе дрыхнуть нам еще неделю.

– Марк…

Марк не смотрел на него. Он смотрел на Стефана, спящего, как в Башне, у себя дома. Марк пнул его. Стефан не проснулся. Марк ударил его сильнее, и Стефан застонал, вздрогнул, поднимая голову.

Марк присел перед ним на корточки.

– Сейчас мы узнаем, сгодится ли он нам хоть на что-нибудь. Слышь, Стефи, твоя жизнь в твоих руках. Ты понимаешь, о чем я?

9. ПРИСТАНИЩЕ

Башня снова появилась в поле зрения, когда лодка удалилась от последней высотки. Адам почувствовал, как внутри разливается облегчение: все равно, что, замерзнув, глотнуть горячего напитка.

Они были на приличном – невообразимом – расстоянии от Башни, ее шпиль едва угадывался, приближающийся вечер угрожал вот-вот стереть его. Никогда прежде никто из них не оказывался так далеко от дома. И хотя они сами решились на это и понимали, что оставаться в Башне нельзя, дискомфорт, казалось, усиливался с каждым километром. Они все еще были связаны с Башней некой ментальной пуповиной, и момент разделения до сих пор не наступил.

Адам заметил, что не только он с жадностью всматривался вдаль, когда высотка перестала закрывать горизонт. Даже угрюмая Тамара приподняла голову и смотрела, не мигая. Только Нина была в своем временном пристанище, похожем на трубу, и Адам был уверен, что младшая сестра каким-то образом чувствует, что Башня становится от них все дальше.

Он все еще не верил в то, что Нина указала направление, это было непостижимо, и одновременно не сомневался, что они вряд ли плывут туда, куда их направляли надписи отца. Но что делать? Адам был оглушен в течение дня. Диана молчала, говорить он не мог – почти все время сидел на веслах, делая редкие перерывы, во время которых лодка либо дрейфовала, либо вполсилы гребла Тамара, и каждый из беглецов рассматривал ближайшие дома, выступающие из воды.

Недавно они преодолели свободное от выступающих верхушек домов пространство, примерно в середине дня, лодка приближалась к краю похожего, на этот раз более широкого, водоема – это было видно в просветах между домами. Отец рассказывал, что эти внутренние «озера» шириной по несколько километров в Мире До Воды были лесопарками или «кусочками» леса. С этим Адам хорошо знаком по книгам. Несмотря на то, что опасности могли поджидать в близлежащих незатопленных домах, внутреннее напряжение возросло именно на «озере». Дело не в том, что при внезапной буре они не успеют где-нибудь укрыться, объяснение таилось где-то внутри их душ. Как и Адам, девушки плохо представляли, что находится там, где заканчиваются выступающие из воды высотки, «за чертой». Даже знание того, что вокруг них «один из городов, и есть еще и другие, поменьше», не помогало: разумом они не могли проникнуть за эту «Великую водную пустоту». Эта пустота их пугала, «озера» напоминали частицы этой пустоты, просочившиеся внутрь их мира. Здесь им было неуютно.

Когда перед ними возникло первое «озеро», Адам заколебался: не обогнуть ли водоем по краю? Он встретился взглядом с Дианой, и она поняла его колебания. Она забралась в трубу, к Нине, и спустя полминуты вышла, чтобы высказать свое мнение.

– Лучше двигаться прямо. Она все так же показывает рукой. Не то собьемся.

Адам не спорил. Он был благодарен тому, что Нина могла говорить – если только сейчас это можно назвать разговором – с Дианой. Какое счастье, что в детстве Нина тянулась к ней сильнее, чем к матери. Если бы с Ниной говорил Адам, возможно, он ничего бы не добился.

Гребля, как любая монотонная физическая деятельность, не мешала ему размышлять, и он снова погрузился в события сегодняшнего утра, вспомнил, как разбудил Диану, спросил, не забыла ли она то, что он сказал ей перед сном о Нине? Диана помнила, хотя скептицизм в своем голосе скрыть не смогла.

Шифр, недоступный их пониманию, не оставлял им ни единого варианта для дальнейших действий, и они решили попробовать с Ниной. На грани сна и бодрствования Адам вспомнил, как младшая сестра однажды сказала отцу то, что было написано на листике, который она не видела, лишь прощупала пальцами. Подушечками пальцев. Это случилось при Адаме лишь однажды, больше он подобного не видел, но в тот день случай с Ниной его воображение не поразил. Адам размышлял об этом не дольше нескольких минут, благополучно забыл о нем, но каким-то образом вспомнил спустя годы.

Это случилось в реальности, Адам был уверен в этом, несмотря на прошедшие годы. Он поразился, почему так быстро забыл обо всем. Зная себя, он должен был попросить Нину продемонстрировать этот фокус еще раз и еще. Была ли то случайность или как-то помог, подсказал ей отец? Адам должен был узнать об этом, но даже ни разу не заговорил с Ниной.

Когда солнце показалось на горизонте, они всматривались в здание «Космоса», пришло время проверить, вернее, убедиться в том, что Нина им ничем не поможет. Адам чувствовал нежелание Дианы тормошить Нину, которая за всю ночь не совершила ни единой попытки выбраться из-под покрывала, часто вздрагивала и, кажется, ни разу не проснулась. Адаму было жаль ее, но безысходность, отчаяние, ставшее после ночи еще мощнее, вынудило хвататься за этот призрачный шанс.

Позже Диана все ему пересказала, и этого оказалось достаточно, чтобы он представил все в малейших деталях, как если бы сам забрался с головой под покрывало к Нине, шепотом заговорил с ней, поглаживая по спине, успокаивая, пытаясь шутить, хотя было не до шуток.

Диана смахивала с лица пот – под покрывалом из-за Нины было жарко, – но, несмотря на дискомфорт, не спешила: Нина сразу же замкнется, если сильно надавить.

– Ты можешь нащупать эти цифры? – решилась Диана, когда почувствовала, что Нина – она еще не полностью проснулась – подалась к ней. – Пальчиками? Можешь?

Нина издала слабый невнятный звук, и лишь зная ее, Диана поняла, что это утвердительный ответ. Никто другой, кроме Дианы, даже Адам, не был бы в этом уверен.

– Умничка… – ее рука поглаживала Нину между лопатками. – Нащупай первую надпись. Что там написано? Ты у меня самая необычная девочка.

Пауза. Кажется, Нина шевелила пальцами, но Диана не была в этом уверена. Время тянулось, Диана чувствовала нетерпение расхаживавшего по комнате Адама, не выдержала сама, поторопила Нину:

– Можешь сказать, что там?

Нина сжалась, захныкала, и Диана почувствовала отчаяние. Она не знала, что думать, плачет Нина от невозможности помочь им или потому, что не в силах что-то объяснить. В чем причина?

– Успокойся, моя маленькая, не плачь, не надо. Прости, если я тебя обидела.

Нину трясло, она всхлипывала. Диана собиралась оставить ее одну – будь это в лодке, в ее странном убежище, Диана так бы и поступила, но здесь она опасалась, что истерика усилится. Она задержалась и, ни на что не рассчитывая, спросила:

– Можешь не говорить, что там… Скажи хотя бы в какую сторону нам плыть?

Диана не сразу заметила, что Нина подняла руку и держит ее. Диана села, убрав с себя покрывало, увидела дрожащие пальцы, встретилась взглядом с Адамом. Нина убрала руку, сжалась, будто стремилась превратиться в клубок, затихла.

– На что она показывала? – Адам говорил так, словно боялся вспугнуть удачу.

– Я спросила, куда нам плыть.

Адам повернулся к окну, выглянул.

– Мимо «Космоса»… На юг, нет… кажется, на… юго-восток. Но… Как долго нам туда… плыть? – он повернулся к Диане, расстроенный, – Это ничего не дает.

Диана встала, шагнула к нему – не хотела, чтобы Нина ее слышала.

– Позже я опять спрошу ее. Дай ей время. И позже… – она вздохнула, и стало ясно, что она ни в чем не уверена.

– Тебе видней.

Если кто-то и мог понять, что им передала Нина, лишь Диана.

Разговоры и терзания закончились, им предстояли действия, они засуетились, собираясь. Последней они перенесли Нину, закутав ее в покрывало, как в кокон. Все закончилось благополучно, но дальше предстояла проблема. Путь шел мимо «Космоса», и уверенности, что Марк с Борисом до сих пор туда не добрались, не было. Огибать здание на большом расстоянии Адам не хотел – если они что-то упустят, какой-то знак, что-то важное?

И Диана не знала, как быть. Они рискнули плыть по прямой, наблюдая за темными дырами окон «Космоса». Они следили за «Космосом», даже когда он остался позади, и ничего подозрительного не заметили.

Часа через два Адам перестал грести, осмотрелся. Диана с тревогой следила за ним.

– Тяжело ориентироваться, – сказал он. – Если б она указала строго на восток или юг, а так… Долго нам так плыть?

Диана ничего не сказала, подалась к трубе, прислушалась. Ничего не услышала, приоткрыла дверцу, заглянула. Забралась внутрь.

Нина спала. Тихое дыхание. Диана едва уловила его сквозь легкий плеск воды за бортом лодки.

– Нина? Девочка моя… – Диана говорила тихо, но Нина спала, и она заговорила громче. – Проснись. Всего на минутку. Нам нужна твоя помощь. Куда плыть дальше? Скажи нам…

Нина забормотала во сне, приоткрыла глаза. И подняла руку. Когда Диана перевела взгляд с ее пальцев на ее лицо, Нина уже спала. Рука девочки упала. Сложно было поверить, что Нина только что показала направление.

Диана выбралась из трубы, показала рукой направление.

– Опять так же, – Адам, задумчивый, посмотрел вперед. – Как по прямой линии.

После полудня Диана еще раз забралась к Нине, все повторилось, и вот они здесь, перед очередным «озером», и Адам вновь колеблется: куда дальше и как далеко?

Адам перестал грести, посмотрел на Диану. Она поняла его без слов.

– Я всего час назад будила ее, – пауза. – Надо ли так скоро ее беспокоить?

Адам пожал плечами.

– Что нам делать? Ждать, пока пройдет больше времени? Просто сидеть тут в лодке?

– Хорошо, дай мне пять минут.

– Пять – ерунда. Можем и пятнадцать посидеть. Передохнем.

Они замолчали, разглядывая близлежащие дома. Одно здание, на «окраине» «озера» выделялось высотой. Не менее тридцати этажей, не считая тех, что затоплены. Все остальные вокруг значительно ниже. Из лодки они не могли рассмотреть его нижнюю часть, ее закрывал ближайший дом, но здание наверняка было одноподъездным. В прошлом здесь могли, как жить постоянно, в так называемых квартирах, так и «приходить на работу», в зависимости, как использовали дом.

Адам всмотрелся в верхние этажи дома и заметил, как в солнечных лучах кое-где поблескивают стекла. Не остановиться ли где-нибудь до утра, если даже Нина вновь укажет направление? Для ночевки лучше использовать высотку. С самого верхнего этажа они разглядят не только подступы к своему временному пристанищу, они рассмотрят шпиль Башни, и это будет кстати.

Это согреет их души.

Диана подалась к трубе.

– Я быстро…

Нина не спала. Диана каким-то образом почувствовала это до того, как поняла, что не слышит дыхания спящего человека. Нина затаилась, как зверек, почуявший опасность, или Диане так казалось. Может, Нина просто выспалась и лежала, ожидая, неизвестно чего?

– Нина?

Девочка вздрогнула, подтянула ноги.

– Скажи, куда плыть дальше?

Нина всхлипнула. Диана заметила, как девочку трясет. Казалось, ее мучил страх, и она не знала, как от него избавиться. Диана не спешила. Она гладила Нину по спине, не говоря ни слова, но дрожь у девочки не проходила.

Время шло. Диана несколько раз слышала, как Адам, подавшись к трубе, замирает, прислушивается, она чувствовала его напряжение, напряжение Тамары, не отрывавшей взгляда от северо-западного направления, где осталась Башня, и поняла, что ждать дальше не имеет смысла. Нина либо даст ответ, либо нет.

– Нина, куда нам плыть? Скоро вечер, нам нужно знать, куда направить лодку.

Нина затрясла головой, зарыдала, Диана обняла ее и долго успокаивала, прежде чем оставила ее одну и убралась из трубы. Когда она вышла, Адам был мрачным, Тамара смотрела в сторону Башни, как зомби, не мигая.

– Она ничего не сказала, – Диана с удивлением услышала в собственном голосе разочарование. – Я не могла давить. У нее истерика началась.

– Я слышал, – Адам огляделся, пытаясь отогнать страх, неожиданно сильный и цепкий. – Что нам делать?

– Может, позже она придет в себя? Надо подождать.

– Я думал остановиться где-нибудь. Переночевать.

Он глянул на высотку на окраине «озера», покосился на Диану. Она смотрела туда же. Она думала точно так же, и он улыбнулся. Она это заметила.

– Ты чего? – она улыбнулась в ответ.

– Ты смотрела на этот высокий дом.

– Да. Я подумала… Что?

– Я о том же подумал.

Она перестала улыбаться, подалась к нему. Они обнялись, замерли.

– Мне страшно, – прошептала она ему в ухо, чтобы не слышала Тамара.

– Не бойся. Я тебя люблю.

– И я тебя.

– Давай осмотрим эту высотку пораньше. Домик-то немаленький.

– Давай.

Адам сел за весла, она – на дно лодки рядом с ним, настолько близко, только чтобы не мешать ему грести. Он улыбнулся ей, чтобы хоть как-то снять ее напряжение. Она улыбнулась ему. Она знала, что он пытается ее ободрить, и, несмотря на то, что это нереально, пыталась оценить его старания. Поддерживая друг друга, они поддерживали каждый сам себя.

Лодка обогнула верхушку дома, закрывавшего нижнюю часть высотки. Диана застыла, улыбка исчезла. Адам несколько секунд греб, пока не заметил выражение ее лица. Он оглянулся.

На стене высотки, чуть выше воды, красным цветом была выведена шестиконечная звезда.

Глава 14

Есть ли кроме нас другие люди?

Вопрос, однажды заданный отцу, вертелся в голове Адама, пока он и девушки обследовали высотку, поднимаясь все выше. Домина была немаленькой: бесконечные комнаты, коридоры, залы, пожарные и внутренние лестницы, лифтовые ниши – обследовать пришлось немало.

Еще был страх, что лодка исчезнет. Почему она исчезнет, каким образом, не имело значения. Если кто-то был здесь, кроме них, был, но до сих пор ни как себя не проявил, он мог похитить лодку, уничтожить, пусть они и спрятали лодку. Адам не мог знать мотивы этого человека. У него ожили прежние страхи, вопросы и сомнения, которые возникали, когда он читал книги, и множество случаев, происходивших между людьми в Мире До Воды, были ему откровенно непонятны, и теперь плохо различимую в полумраке фигурку будто осветило восходящим солнцем – она приобрела четкие очертания.

Вот, значит, что двигало большинством поступков людей. Они боялись, они защищали себя – защищали, если даже в этом не было необходимости, и им ничто не угрожало, – они всегда старались, чтобы никто не застал их врасплох. Несчастные люди… Ранее это было для Адама немыслимо, не очень-то помог даже опыт противостояния с Марком и Борисом – это было нечто иное, теперь же прояснение наступало все более отчетливо и быстро. Для этого пришлось покинуть Башню, отплыть на приличное расстояние и заняться поиском нового, пусть и временного, пристанища.

Дважды они делали недолгую передышку – нести Нину на руках, поднимаясь по ступеням, Адаму было нелегко, отдать сестру Диане он отказывался.

Продвигаясь все выше, они достигли последнего этажа, выше которого была лишь крыша. Последний этаж занимал пентхаус. Адам был знаком с этим вариантом жилища по книгам. С отдельной лифтовой шахтой, с отдельной лестницей, которая вела на крышу, пентхаус поразил их воображение удобством расположения комнат и расстановкой мебели, потрепанной и отсыревшей, но все равно удивительной: в Башне такого не было.

Основную часть пентхауса занимала двухъярусная гостиная с большими панорамными окнами от пола до потолка. На окнах не было ни одной трещины – они уцелели. Отец рассказывал, что когда-то вода стояла так высоко, что лишь Башня, вернее, ее шпиль взмывал над поверхностью воды. Все остальное затопило, значит, в том числе и эту высотку. Кое-где в углах обнаружились остатки неопределенного цвета, наверняка то, что осталось от ила, когда вода ушла. В остальном не пострадали ни стены, ни потолок, от помещений по-прежнему исходила аура надежности.

Несколько спален наверху оказались пустыми. Из гостиной был выход на открытую террасу – она располагалась позади вертикальной лицевой стороны высотки, оттуда открывался вид на «озеро». Наверняка проектировщики перед Великой Катастрофой планировали и добились, чтобы хозяева могли созерцать громадный парк, тянувшийся на приличное расстояние. К сожалению, отсюда невозможно было видеть шпиль Башни – она была в другой стороне, на северо-западе.

Адам оставил Нину, закутанную в покрывало, – кажется, она спала – на диване под присмотром Тамары, и с Дианой они задержались на террасе, рассматривая окрестности.

– Такое чувство, что это местная мини-Башня, – сказала Диана. – Не в смысле, что похожа на нее, но…

Она замялась, подбирая слова, и Адам обнял ее.

– Я понял. Если жить где-то здесь, лучше этого дома не найти.

– Да.

Они помолчали.

– Может, лодку спрятать получше? – спросил Адам.

Она посмотрела на него.

– Разве мы ее плохо спрятали?

– Так, на всякий случай. Если кто-то из соседних домов следил за нами, он мог запомнить место, где мы ее втащили.

Он почувствовал, как она напряглась.

– Ты что-то чувствуешь? Думаешь, мы тут не одни?

– Я все время думаю об этом, но… Еще этот знак…

– Сомневаешься, что знак оставил отец?

– Это невероятно.

– Тогда кто?

Он медлил, не зная, что сказать, но ответить так и не успел – их позвала Тамара, голос ее звучал как-то странно. Адам поспешил в гостиную, Диана за ним.

Тамары нигде не было, они видели только закутанную спящую Нину.

– Тамара? – Адам бросился к Нине.

Тамара вышла из дальнего угла, из-под лестницы, где в прошлом располагалась гардеробная, достаточно большая, чтобы стать еще одной комнатой, если бы не отсутствие окон. Из любопытства или еще по какой-то причине, она не осталась рядом с Ниной, обследовала все, что пропустили – вернее оставили на потом – Адам и Диана.

– Что там? – спросила Диана.

Тамара ничего не ответила, лишь указала рукой на распахнутую дверь. Адам медленно приблизился к ней, сам не зная, что ожидает увидеть, злясь на сестру, что она ничего не объяснила.

Он заглянул в комнату. Там было темно, пришлось шагнуть ближе. Легкое гудение вынудило напрячься Адама сильнее. Что-то знакомое, некая ассоциация, связанная с этим звуком, не успела сформироваться, когда Адам увидел, что комната заставлена мощными холодильниками, от них исходило гудение.

Адам подался к ближайшей морозильной установке, взялся за ручку дверцы, помедлил, потянул ее на себя, медленно, сомневаясь, правильно ли поступает. Ничего страшного не случилось. Холодильники заполняли упаковками с продуктами, разнообразие которых бросалось в глаза.

Адам отступил, не веря увиденному. Его спины коснулась рукой Диана, заглянула ему через плечо.

– Откуда это? Так забиты все холодильники?

– Похоже на то.

Адам проверил еще два холодильника, работавшие за счет очень экономичного автономного аккумулятора, убедился, что они с Дианой не ошиблись, отступил. Они посмотрели друг другу в глаза.

– Я даже не знаю, радоваться нам или нет, – сказала Диана.

– Думаю, положительного больше. Вряд ли это такая ловушка с жирной приманкой. Кажется, мы останемся здесь надолго. Давайте устраиваться.

Время приближалось к вечеру, и Марк сдерживался все с большим трудом. Борис притих, почувствовал, что лучше не высовываться с предложениями, они лишь раздражали старшего брата.

Стефан находился в прострации, никакие внешние раздражители на него не действовали. Марка терзал вопрос: что если этот придурок так и останется в своей коме?

Когда Марк требовал от Стефана показать, куда направились беглецы, он нагнал на него страху, но упустил, что Стефан не может говорить. Он был не в силах произнести ни слова, чем бы ему не угрожал Марк. Он трясся, поскуливал, закрывал лицо руками, взгляд становился мутным, и Марк догадался, что от ужаса, который он нагнал на Стефана, тот не соображает, что с ним.

Марк ослабил напор, сделал паузу, надеясь, что Стефан оклемается. Он не ошибся. Стефан пришел в себя. Но с ним случился припадок.

Стефана скрутило, глаза выпучились, и у Марка возникла уверенность, что глаза этого идиота, выдавливаемые изнутри некой силой, вот-вот лопнут, вытекут наружу. Стефан выгнулся дугой, ударился затылком о пол, второй раз, третий, пока Марк не схватил его, перевернул на бок. Не вмешайся Марк, Стефан разбил бы себе голову об пол, этого Марк не мог допустить. Он найдет Адама и девок лишь с помощью Стефана.

Марк вспотел, как во время тяжелой работы, пока удерживал Стефана, но припадок не прекращался. Из глотки Стефана летели брызги, текла слюна, он заляпал пол и Марка, который его удерживал, и тот признал, что силы его на исходе. Он позвал Бориса, в страхе стоящего рядом, как загнанное животное, и тот, поборов оцепенение лишь после второго крика Марка, присоединился, чтобы помочь. Какое-то время они боролись с непостижимой силой, выкручивающей Стефана, вдвоем, затем припадок резко прекратился.

Марк и Борис повалились рядом. Они пришли в себя одновременно со Стефаном, тот приподнял голову и оглядывался: страх захлестывал его – это было видно по глазам. Припадок вызван стрессом, стресс породило давление извне – его породил Марк. Нужно действовать менее грубо, хитрее, но и на этот раз Марк проиграл: Стефан от него попросту «ускользнул». Он впал в прострацию.

Марк приступал к прессингу, стараясь не перебарщивать, хотя Стефан «отбоялся, отвалялся» и деться никуда не мог. Взгляд застыл, направленный в пустоту, веки не моргали, казалось, дыхание прекратилось. Марк помедлил, неуверенный, что надо влепить ему пощечину или ткнуть ногой в бок – он оказался слишком нежным, чтобы по-настоящему мучить его, и Марк решил, что все воздаст Стефану, когда настигнет беглецов, и придурок не будет ему нужен. Стефану останется лишь молиться, как говаривала мать Дианы, Марка и Бориса, любила она эту присказку на склоне лет.

– Что с ним? – прервал продолжительную паузу Борис.

Младший брат подхалимничал, может, в самом деле хотел понять, что происходит со Стефаном, но Марк ему не ответил.

Он вспомнил, что видел такое раньше, в детстве, и поразился, что забыл о прострациях Стефана. Казалось, это было так давно. В дальнейшем происходило много чего, что отвлекало Марка, Стефана от него стали прятать, со временем Марк перестал об этом думать, забыл, как забавляли его эти моменты в поведении Стефана, как он дразнил его, когда тот застывал подобно статуе, как пинал его и на какое-то время пугался, понимая, что Стефан ничего не чувствует, и ему все равно, что Марк делает ему больно. Такие моменты испуга – если Марк вообще чего-то боялся – разжигали у него злобу, и он с остервенением издевался над Стефаном, пока не вмешивались взрослые.

Марк решил обождать, время еще было, но часа через два терпение истощилось. Борис что-то говорил ему, но Марк не слушал. Что дельного мог предложить братец? Марк ждал, и это уже было необычным для его натуры – ждать, тем более Стефана.

Мысль разожгла тлеющую злобу, Марк выругался. Какое-то время он сдерживался лишь из страха, что повредит Стефана настолько, что тот уже никак не поможет им. С каждой минутой делать это было труднее, и произошло то, что должно было произойти. Марк ударил Стефана. То ли физиономия Стефана ничуть не изменилась, то ли Марк нанес второй и третий удары очень быстро, Стефан повалился на бок, но внешне никакой реакции не последовало.

Марк встал над ним, заорал, пнул ногой в живот. Стефан смотрел в одну точку, не мигая. Марк занес ногу для второго удара и почувствовал, что его оттаскивают за руку. Борис, испуганный, но решившийся остановить брата.

– Что?

Борис выпустил его руку, отпрянул на шаг.

– Вдруг ты его убьешь?

Марк смотрел на него, и злоба, как ни странно, слабела, но согласиться с братом он не мог из чувства противоречия – он должен поставить его на месте, даже если не прав. Марк решил послать Бориса куда подальше, стукнуть Стефана хотя бы еще пару раз, но он этого не сделал. Послышался шорох где-то в коридоре. Марк замер, прислушиваясь. Он не был уверен, что не ошибся: это могла быть игра воображения, звук, порожденный многочисленными сквозняками. Марк схватил ружье, рванулся к выходу. Беглецы никуда не сбежали и находятся здесь, где-то в «Космосе»?

Они ждали удобного момента, чтобы освободить Стефана! Они перехитрили Марка!

На пороге он замер, выглянул в коридор, убедился, что там пусто, это отогнало панику. Никто не планировал напасть на него, застать врасплох. Возможно, ему померещилось. Но прежнее состояние – сумасшествие и злоба – ушло, иссякло.

Марк прошел по коридору, заглядывая в ближние номера, прислушиваясь к окружающей тишине. Тихо. Марк вернулся назад, глянул на Стефана. Тот лежал на боку и напоминал манекен, не живого человека. Мысль о манекене вернула Марку эпизод из детства, когда дядя Иван притащил откуда-то манекен, но его быстро убрали – Марку понравилось лупить его, и взрослые это не одобрили.

Марку оставалось лишь ждать, когда прострация Стефана закончится. Он прилег, не выпуская ружья, решил вздремнуть и первую половину ночи дежурить самому. Хотя он успокоился, что-то еще терзало его, и он не рискнул оставить на Бориса свою безопасность в темноте этого громадного здания. Он сказал брату, чтобы тот не вздумал присаживаться на подоконник или даже на пол.

– Еще раз уснем вместе, молись, чтобы ты вообще не проснулся: уничтожу.

– Нет, нет, я спать не хочу, не боись.

– Тебе надо бояться, придурок.

– Марк, я не засну, клянусь.

Последнее слово опять вернуло Марку частичку прошлого, когда дядя Иван говорил детям, что клясться нельзя. В последнее время любая фраза или действие возвращает памяти что-то из прошлого, что уже давно похоронено под грузом более свежих событий. С чего бы это?

В отличие от Ивана Марк не сказал Борису, что клясться нельзя. Беспокоило его иное.

– Если он очухается, – Марк покосился на Стефана. – Сразу буди меня. Понял?

Борис подтвердил, что сделает это. Марк задремал – усталость брала свое.

Когда Борис поднял его, было темно, Стефан по-прежнему напоминал манекен, его дыхание улавливалось с трудом. Марк забеспокоился: не помрет ли идиот? Казалось, это лишь вопрос времени. Марк сомневался, что ранее его прострации длилось так долго. Раньше они казались ему минутными. Или их продолжительность зависела от силы стресса? Сегодня Стефана напугали, как никогда раньше. Мысль успокоила Марка. Очнется, никуда не денется.

Спустя час Марк почти не следил за Стефаном, прислушиваясь к ночи. Время перевалило за полночь, и Марк подумывал, не разбудить ли Бориса, когда произошло нечто немыслимое.

Стефан заворочался, закряхтел, перевернулся на спину, сел, глаза его моргнули, но по-прежнему, казалось, смотрели в никуда. Стефан встал на четвереньки, прополз, правой рукой сделал движение, будто держал в руке мелок или карандаш, начертал стрелку. Марк не сразу понял, что именно тот рисует – если бы движения Стефана не повторились, Марк ничего бы не понял. Но рефлекторные движения продолжились. Марк вытянул шею. Стефан чертил тремя пальцами, как если бы что-то держал в них, стрелку за стрелкой, пока не уперся головой в стену между окном и дверью.

Стефан развернулся, пополз назад – глаза были закрыты, – завалился на бок, затих. Марк запомнил направление, которое указывали невидимые и несуществующие стрелки, глянул на Стефана.

Стефан спал. Это была не прострация, но сон, крепкий, нормальный сон, как у Бориса. Комнату наполняло дыхание двух спящих.

В дальней спальне пентхауса, откуда просматривалось северо-западное направление – путь со стороны Башни, Адама сменила Тамара. Адам обнял ее, похлопал по спине, поцеловал в щеку – вид у Тамары был измученный.

Адам надеялся, что их след для Марка потерян навсегда, но решил, что надежнее неделю-другую контролировать подступы к высотке – к их новому дому. Диана с ним согласилась, и они решили, что пусть кто-то постоянно следит за этим направлением. Задание не было тяжелым: Адам заметил, что новый вид, к которому он не привык, развлекает, и ожидание, слежка не становятся тягостной работой. Благодаря низким окнам во всю стену шириной можно сидеть в удобном кресле и просто смотреть. И кто-то должен дежурить по той причине, что они все могут заснуть и не проснуться. Появление на новом месте само по себе принесло стресс, даже если никто из них не чувствовал дискомфорта, они не могли рисковать. Это не считая вероятности, что поблизости окажутся другие люди: кто знает, не проявят ли они враждебности, застав беглецов врасплох?

Адам подумал о прочитанных книгах. Он все лучше понимал людей, что населяли Землю в Мире До Воды. Страх. Стремление к безопасности. Обезопасить от внешнего воздействия себя, своих детей, близких. Быть может, это не тот стержень, вокруг которого крутилась жизнь в прошлом, но это был один из самых важных моментов.

Из закоулков памяти появились незначительные реплики отца, смысл которых сводился к определенному совету. Осторожность вне пределов Башни, и чем дальше от своего дома, тем сильнее осторожность. Отец говорил это не прямо, он вплетал нужные фразы в кружево беседы, и лишь спустя время до Адама доходило, что отец предупреждал его. Попав в новое жилище, Адам вспомнил несколько подобных разговоров, понял, что это не случайность, не просто забота о детях, это говорилось намеренно, по некой системе, как бывает, когда человек, не желающий говорить о чем-то прямо, оставляет намеки по поводу того, что хочет сказать. Вопрос лишь в том, почему отец не заговорил об этом прямо?

У Адама не было ответа. Возможно, он его получит, если расшифрует цифры в цвете, но его пугала предстоящая работа, даже мысль о ней, об этих бесконечных исписанных листках, когда цифры начинают расплываться, двоиться, и возникает желание поспать, чтобы отключиться от этой бессмысленной интеллектуальной гонки.

Адам подождал, когда Тамара сядет в кресло, потрепал ее по волосам, выдавил улыбку. Перед тем, как уйти, еще разок окинул взглядом панораму. Погода выдалась облачной, и шпиль Башни увидеть было нельзя. Вчера, когда закатное солнце освещало окрестности, они втроем – Нина осталась внутри пентхауса – смотрели вдаль, на призрачный шпиль, пока видимость не ухудшилась, стирая их родной дом. Диана быстро вытерла слезу, чтобы Адам не заметил, но он заметил, хотя не подал вида. Хорошо ли то, что они смогут иногда видеть шпиль Башни? Не лучше ли было найти место, где уже ничто не сможет бередить душу? Но сейчас что-то менять неразумно.

Адам повернулся, отступил от окна, по инерции оглянулся. Ощущение, что где-то между домами что-то мелькнуло, было ложным, сейчас он был в этом уверен, но в том, что ему что-то померещилась вчера, во время его смены, уверенности не было. Вчера он привстал с кресла, прижался биноклем к самому стеклу. Это мог быть какой-то плавучий обломок, который попал в поле зрения из-за того, что его резко подбросила одиночная волна. Ему хотелось убедиться в этом в бинокль, но он опоздал, и с этого момента беспокойство усилилось: не следят ли за ними посторонние? Или поблизости есть кто-то, но беглецы из Башни пока не обнаружены местными обитателями?

Адам нахмурился. Хорошо, что двери в пентхаус по-прежнему крепкие, запираются, и вход находится под контролем.

– Тамара, только не уходи, не предупредив. Позови сначала меня, ладно? – он помедлил, положил рядом с ней бинокль. – Мы должны знать, если Марк найдет нас.

Тамара что-то пробурчала, что могло сойти за согласие. Адам ощутил странное, необъяснимое беспокойство, но больше ничего не сказал, покидая комнату. Ему нужно заняться шифровками, сейчас самое важное.

Тамара медленно оглянулась. Адам дверь не закрыл, но ее никто бы не увидел, кроме как из дверного проема. Тамара опять посмотрела вдаль, вздохнула. Она выглядела подавленной и, если смотрела вдаль, лишь потому, что надеялась увидеть шпиль Башни. Тщетная надежда уменьшалась с каждой минутой по мере приближения сумерек.

Тамара сидела, глядя в никуда, вспоминая Башню, прежнюю жизнь, родителей. Перед глазами задерживался образ Марка. Марк в кожаной безрукавке на голый торс. Марк бросает камни из Башни, соревнуясь с Адамом и дядей Грэгом, его потный торс блестит каплями, если солнечный луч попадает на него. Марк спит, раскрывшись по пояс. Марк обмывается в самом нижнем незатопленном месте Башни, вода стекает по его спине и ягодицам, и Тамара, затаившись, не дыша, подглядывает за ним. Она вновь чувствует то давнее возбуждение, напугавшее и восхитившее ее одновременно. Марка, злого, сыплющего проклятиями, схватив за руку, отводит отец, Адам смотрит им вслед, напряженный и расстроенный, и Тамара переводит взгляд с брата на Марка, она растеряна и вот-вот заплачет.

Что-то вывело ее из этой задумчивости. Тамара оглянулась, уверенная, что ее смена закончилась, и Адам предлагает ей вернуться в гостиную. За спиной никого не было, из гостиной пентхауса слышались приглушенные голоса Дианы и Адама. Никто ее не звал, хотя уже смеркалось. В чем дело?

Тамара присмотрелась вдаль, вскочила. Что-то смутное маячило далеко между домами и, кажется, оно двигалось. Тамара схватила бинокль, приложила к глазам. Она различила лодку, которую должен был скрыть один из домов, но расстояние было приличным даже для бинокля, мешал поблекший дневной свет – лодка находилась в тени одного из домов.

Тамара не рассмотрела сидящих в лодке, даже не поняла, двое их или трое, и лодка исчезла из поля зрения. Она видела Марка? Он их нашел? Она не была в этом уверена, но убеждала себя, что иных вариантов просто нет. Наверное, это Марк, кому тут быть?

– Ты что-то увидела?

Тамара вздрогнула, оглянувшись. На пороге стоял Адам. Тамара быстро отступила, наверное, слишком быстро.

– Нет, ничего. Показалось… – она положила бинокль, пытаясь не смотреть на Адама, и чтобы это выглядело естественно. – Надоело здесь торчать и пялиться вдаль. Башни все равно не видно…

Адам похлопал ее плечу, взял бинокль.

– Ступай, отдохни. Моя очередь.

Тамара кивнула, вышла. Иногда ей казалось, что Адам что-то подозревает, так странно он смотрел на нее, в эти моменты появлялся безотчетный страх. Что будет, если Адам все поймет? На пороге она оглянулась. Адам рассматривал в бинокль окрестности, он даже не присел в кресло. Что если он заметит лодку? Рано или поздно, она окажется между домами, которые ее сейчас скрывают. Оставалась одна надежда: лодку скроет темнота, подступающая ночь. Тамара ничего не могла изменить и через силу вышла из спальни – она рисковала, что Адам догадается, что она кого-то видела, но не призналась ему.

В гостиной Диана рассматривала исписанные цифрами и буквами листки, поглаживая лежащую рядом Нину по спине.

– Устала? – Диана не подняла голову.

– Надо бы ноги размять… Пройдусь.

– Далеко не уходи.

– Угу.

Перед тем, как покинуть пентхаус, Тамара достала из своего рюкзака вещицу, о которой не знали ни Адам, ни Диана. Фонарик. Он еще должен работать. Фонарик у них был, но они не знали о другом.

Спустившись на два этажа, Тамара поспешила к окну, всмотрелась. Стекол здесь не было, меньше риск отсвета, который заметит Адам. Видимость стала хуже. То, что надо. Тамара достала фонарик, вытянула с ним руку. Включила.

Фонарик выпустил луч света. Работает! Тамара выключила свет, включила. Повторила. Только бы это был Марк, там, в лодке.

Глава 15

10. ЛОВУШКА

Марк смотрел на Стефана, скрючившегося на дне лодки, и никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь другом: например, на домах, мимо которых они проплывали, на небе, с помощью которого можно уловить приближение бури.

Стефан поглощал его внимание. Марк чувствовал себя необычно: он не мог определить свое отношение к Стефану ясно и четко. Он по-прежнему его ненавидел, презирал, по-прежнему ощущал желание двинуть ему по ребрам, но сейчас к этому примешивалось что-то еще, и Марк не мог определить, что это. Он знал одно: раньше этого не было.

Когда в «Космосе» Стефан в бессознательном состоянии прополз к стене, начертил невидимые стрелки, Марк почувствовал… Это было нечто отдаленное напоминающее страх. Марк с удивлением признал, что раньше ничего не боялся, ему это неведомо. Позже, когда страх иссяк, Марк подумал, что свою роль сыграла темнота, тишина, нарушаемая плеском мелких волн о стены громадного здания. Но ни это было главным. Марка поразило, что кто-то, пусть даже идиот Стефан, в силах, не проснувшись, совершать некие действия, которые реальны лишь в сознательном состоянии.

Стефан спал. Марк рассматривал пол, на котором несколько минут назад Стефан чертил стрелки, как если бы надеялся увидеть реальные следы. Следов не было, но Марк отчетливо помнил, как Стефан, прочертив одну стрелку, чертил следующую, пока его голова не уперлась в стену.

Что это означало? Ответ на вопрос, который выбивал из него Марк? Или так выходило безумие Стефана, перед тем, как он, изможденный прострацией, отключится и заснет, как все нормальные люди? Марк не знал этого, он никогда ранее не дожидался окончания прострации Стефана, но склонялся к тому, что – волей-неволей – получил ответ на самый главный вопрос: куда направились беглецы?

Утром, когда Стефан проснулся и увидел смотревшего на него Марка, он затрясся. Он пытался справиться с собой, тем более Марк не кричал, не бил его, но тщетно. Марк понял, что должен убедиться. Кто знает, что делал Стефан ночью, прогулявшись на карачках по комнате, сам он этого наверняка не вспомнит.

Марк присел рядом со Стефаном, улыбнулся. Стефан затрясся сильнее. Борис еще спал.

– В глаза смотри, Стефи. Вот так, – Марк почувствовал, что лишние секунды молчания лишь облегчат ему дело. – Скажи, куда они направились? Ты же знаешь.

У Стефана вырвался стон, он закрыл лицо дрожащими пальцами. Ударом ладони Марк сбил эту хилую защиту.

– Не закрывай глаза, – пауза. – Куда же? Я понимаю, ты не можешь говорить, таким уж ты уродился… Но ты можешь нарисовать… стрелку.

Марк вытащил кусок мела, сунул Стефану под нос. Глаза у того расширились.

– Нарисуй стрелку, просто покажи направление, куда они дали деру.

Стефан всхлипнул, зажмурился, качая головой, из уголка губ потекла слюна. Марк усилием воли сдержался, несмотря на желание вмазать ему по лицу.

– Спокойно, спокойно. Ты не предатель, наоборот ты сделаешь хорошее дело, поверь, – Марк приблизил свое лицо к лицу Марка вплотную. – Если я найду их после долгого перерыва, а я их все равно найду, я убью их всех, медленно, мучительно, они будут орать несколько дней. Особенно плохо придется твоим сестрам, Стефи. Если ты мне поможешь, и я найду их быстро, я… никого не убью. Я буду жить с ними, они будут сытые и счастливые. Обещаю, что никого не трону. Их жизни зависят от тебя. Но… не вздумай меня обмануть.

Марк едва сдерживался. Чтобы говорить спокойно так долго, ему пришлось связать свои эмоции так, что в случае взрыва его мощь окажется слишком разрушительной. Марк опасался, что просто-напросто убьет этого недоделанного урода.

Стефан всхлипывал, качая головой, и Марк отпрянул, чтобы не ударить его, швырнул в него мелок.

– Нарисуй стрелку! Не то я найду твоих сучек-сестер и покромсаю их!

Борис проснулся, вскинул голову, в панике вскочил. Даже увидев перед собой Стефана и Марка, Борис не успокоился.

Стефан повалился на пол, пытаясь подхватить мелок, удалось ему это лишь с четвертой или пятой попытки. Неловко сжав грязно-белый кусочек, Стефан нарисовал стрелку, потом еще одну и еще. Мелок раскрошился у него в пальцах, но Стефан продолжал чертить стрелки, пока Марк пинком не отбросил его в сторону.

Стефан судорожно хватал воздух, глядя в потолок, Марк сравнивал направление с тем, которое Стефан указывал ночью. Направление оказалось идентичным. Марк прошел к окну, выглянул, прикинул направление относительно Башни. Куда же они направились? В определенное место или это лишь бегство куда придется? Он попытался найти в прошлом какие-то намеки на ответ, но ничего не вспомнил. И пришел к выводу, что надо пуститься в погоню, там видно будет, в пути все встанет на свои места.

Когда они преодолели «озеро», и Марк, разглядывавший тускнеющий вдали шпиль Башни, оценил расстояние примерно в пять километров, может, чуть меньше – немыслимое ранее расстояние, – он понял, что нужно еще раз взяться за Стефана. Тот подрагивал на дне лодки, глаза невидяще смотрели в небо. Марк склонился к его лицу.

– Стефи? Куда нам дальше? Надо убедиться, что все правильно.

Стефан не отреагировал на обращение.

– Не вынуждай меня делать тебе больно. Куда? На, возьми, представь, что это мелок, – Марк вложил в руку Стефана мелкий камешек. – Начерти направление на дне лодки. Не вынуждай меня…

Марк с силой сжал Стефану лодыжку. Марк подумал, что это не подействует, но заметил слезу на щеке Стефана. Тот медленно приложился камешком к дереву днища. Стрелка, которую он «начертил», указывала в прежнем направлении – по прямой. Марк посмотрел вдаль, на Стефана. Того трясло, по подбородку текла слюна.

Марк взялся за весла. Спустя километр или два он подавил желание еще раз потормошить Стефана. Было ощущение, что он просто переборщит с ним, и у придурка начнутся либо конвульсии, – и что в таком случае будет с лодкой? – либо он опять впадет в прострацию, и кто знает, сколько это продлится? Им придется где-то встать, ожидая, но время было против них. С каждым часом шанс настичь беглецов будет слабеть.

Марк понял, что кроме презрения и ненависти к Стефану, он относится к нему, как к чему-то беспомощному, но взрывоопасному, при этом настолько полезному, что без него не обойтись. Если бы сейчас внезапная волна смыла Стефана вместе с Борисом, Марк спасал бы в первую очередь не родного брата и помощника, но того, кого хотел бы удушить, кто был ему противен. Марк смутился, но раньше его мало что смущало. Странное ощущение, если учесть, что Марк готов ему противиться, но понимал: это все равно, что противиться буре, которая захлестывает лодку волнами, пытаясь лишить тебя жизни. Бессмыслица.

Неуютные размышления прервало восклицание Бориса.

– Там свет мигает. В той высотке.

Марк бросил весла, повернулся.

– Где? – он выругался про себя: чертов Стефи совершенно заслонил собой реальность, с этим надо что-то делать. – Я ни черта не вижу!

– Я точно видел, Марк. Там зажигался свет, зажигался и сразу гас. Несколько раз.

Уверенность в голосе Бориса сказалась – Марк не пытался оскорбить его, усомниться.

Свет наверху высотки возник неожиданно и ярко – появился, исчез, появился, исчез. И все погрузилось в блеклые сумерки. Марк еще ждал странного сигнала, но тщетно.

– Что это было, братец?

– Не знаю, Марк…

Диана, расслабленная, боровшаяся с подступавшей дремой, встрепенулась. Приглушенный скрежет исходил от входной двери. Сердце затрепыхалось, как пойманная рыба.

Зацепившись ногой за ногу, Диана рухнула на пол, и звук падения показался оглушительным. Она застонала от боли в ушибленном локте, выскочила из дальней спальни в гостиную, с разбегу навалилась на Адама. Адам застонал и проснулся.

Скрежет по ту сторону входной двери повторился. Кто-то пытался открыть дверь. Пока еще осторожничая. Диана рассмотрела возле Адама Тамару и Нину – самая младшая едва угадывалась под широким одеялом.

– Диана?

– Тихо, – она приложила палец к его губам.

Они застыли, прошла почти минута, прежде чем Адам, убрав ее руку, прошептал:

– В чем дело?

– Кто-то… пытался открыть дверь…

Пауза.

– Ты не ошиблась?

– Нет.

Адам встал, вытащил из-под дивана открученную ранее ножку столика – не бита, но кое-что, – прошел к двери, застыл. Тишина тянулась подобно казни, зловещая, скрывавшая в своем чреве нечто опасное и враждебное.

Диана подошла к Адаму, встала за спиной.

– Если это… Марк?

– Не может быть, – уверенности в голосе Адама не было – могло случиться что угодно.

Он стоял с занесенной над плечом ножкой столика, Диана дышала ему в затылок, но ничего не происходило. Адам осознал, что Диана, разбудив его, прервала яркий, отчетливый сон. Адам еще видел отца, стоявшего на крыше высотки, в то время как сам Адам смотрел на него снизу. Адам стоял на чем-то твердом и большом, не на пресловутой суше – где-то на периферии зрения тянулась водная поверхность. Наверное, Адам находился на громадной лодке, которую называли кораблем или теплоходом. Странно, но Адам видел отца отчетливо, будто расстояния не существовало, но во сне это казалось нормой. Отец куда-то показывал глазами, но Адам не понимал, что от него хотят, пока отец не сел, свесив ноги. И Адам увидел, что в считанных метрах у отца под ногами на стене дома нарисована шестиконечная звезда. Что-то забрезжило в сознании, Адам почувствовал, что вот-вот ухватит смысл, вспомнит некую фразу, которую отец когда-то говорил, но не мог повторить сейчас. И сон прервался, но, несмотря на возникшую опасность, Адам пытался понять то, что не успел понять во сне.

Удар, сотрясший дверь снаружи, показался в тишине ночи громом с неба. Стальная дверь выдержала, но это было слабым утешением. Диана отпрянула, встряхнула Тамару, разбудила Нину.

– Подъем, девочки!

Адам не отступил – он ждал. Ждал, последуют ли удары дальше, выдержит ли дверь. Если это Марк, и он вломится с ружьем, Адаму останется лишь один вариант: атаковать сразу же, находясь к противнику вплотную. Бежать некуда, если только не воспользоваться тросами, но на это времени не будет, если не выдержит дверь.

Ударов не последовало. Противник, кем бы он ни был, понял, что обычными ударами преграду не одолеть. Что дальше? Есть у него что-то, кроме собственных ног или плеча?

Прошла минута, вторая. Диана замерла, прижимая дрожащую под одеялом Нину. Никто из них не издавал ни звука. Диана, не мигая, смотрела на Адама. Тот оглянулся, приложил палец к губам. В сумраке подступавшего рассвета Адам плохо различал ее лицо, но его знак она заметила – кивнула головой.

Адам медленно приблизился к двери, приник к ней. Снаружи те самые другие люди, о существовании которых он когда-то размышлял? Другие, не Марк с Борисом. Если так, они не обязательно настроены на стычку. Быть может, они просто исследуют новый дом, оказавшийся на пути. Попробовали открыть каким-то ключом, не получилось – попробовали выбить. Быть может, они даже не знают, что внутри кто-то есть. Дверь мощная, крик Дианы могли не услышать.

Не подать ли голос через дверь? Адам отказался от этого варианта, наверняка спонтанного, не разумного. Если за дверью Марк и Борис, Адам выдаст себя. Молчать, затаиться – дать себе хоть какой-то шанс, хотя иллюзий Адам не испытывал: закрытая дверь, которую не так-то просто выбить, что-то скрывает, в случае с Марком, если он сюда добрался, она не оставит сомнений, кто же находится в пентхаусе.

Прошло еще четверть часа, ничего не происходило. Адам отступил к Диане, присел рядом на корточки и понял, что не видит сестру.

– Где Тамара?

– Не знаю… Была рядом, только что…

Адам вскочил, поспешил к дальней комнате. Никого. Он собирался взбежать наверх, проверить спальни, вместо этого рванулся к кладовке.

Тамара была там. Свернувшись калачиком на полу, она накрылась какой-то скатертью, и лишь по очертаниям тела он ее заметил. Адам сорвал с нее скатерть, поднял, вытянул к Диане.

– Что с тобой? – он усадил Тамару на диван.

Диана обняла ее.

– Испугалась?

Адам заглянул ей в глаза и почувствовал, что дело не в том, что девушка пряталась в испуге, причина была в чем-то другом. Выглядела она странно. Потерянная, злая, испуганная одновременно. Невообразимая смесь.

– Тамара? Что с тобой?

– Не знаю, – она отвернулась.

Адам хотел приподнять ее голову за подбородок, но Диана отвела его руку.

– Не надо.

Адам посмотрел на дверь. Не до Тамары.

– Адам? – Диана подалась к нему, рискуя разбудить задремавшую Нину. – Что нам делать?

Он помедлил с ответом.

– Ждать. Пока не рассветет. Может, что-то прояснится…

Задремала даже Диана, не только Тамара и Нина. Адам посматривал на них, прислушиваясь к мертвой тишине, и с каждой минутой чаще ловил себя не безумной мысли, что удары в дверь ему померещились.

Конечно, это не так, в здании кто-то находится, Марк или нет, но Адам и девушки уже не одни, и казалось удивительным, что возлюбленная и сестры спят. Это говорит и о том, что все, быть может, не так страшно. Но было кое-что другое. Им придется уйти отсюда. Если даже Адам никого не обнаружит, если ничего не изменится ни завтра, ни послезавтра, они все равно не смогут жить тут спокойно. Кто-то потревожил их ночью, и даже без последствий это событие будет витать в воздухе, порождая напряженность и потребность чего-то более надежного.

Адам потянулся к Диане, чтобы разбудить ее, поколебался, повременил. Входная дверь надежна, он может отлучиться. Адам подошел к двери, прислушался, взял бинокль, прошел в дальнюю комнату. Несколько минут он рассматривал окрестности и – особенно – оконные проемы ближайших соседних зданий. Он вернулся в гостиную, поднялся на второй этаж, в спальни, где продолжил обзор. Ничего не обнаружив, Адам прошел на балкон, откуда мог видеть подступы вплотную к высотке, хотя и не по всему периметру.

На балконе он задержался, прислушался к окружающему миру, пытаясь почуять, есть ли поблизости кто-нибудь кроме Дианы и его сестер. У него заныли руки, лишь благодаря этому он понял, что находится здесь долго. Адам опускал бинокль, поворачиваясь к выходу, когда ему показалось, что в одном из окон дома по соседству что-то мелькнуло. Адам быстро поднял бинокль, но оконный проем – девятый этаж над водной поверхностью – оказался пуст. Минуту Адам изучал окна по соседству, но признал, что ни в чем не уверен.

Холодок по спине вынудил его попятиться, скрыться в квартире. Не напрасно ли он вышел наружу, на балкон? Не логичней ли затаиться? Знать он этого не мог, по крайней мере, сейчас.

Не выдержав, он разбудил Диану.

– Что случилось? – она просыпалась с трудом.

– Пока ничего, не волнуйся. Но… надо что-то делать. Уходить отсюда.

– Уходить? Куда?

– Хороший вопрос. Я не знаю. Если тот, кто приходил к нам ночью, обнаружит нашу лодку, нам не позавидуешь.

Она молчала, обдумывая его слова. Адам прикидывал варианты того, как уйти из пентхауса, не использую входную дверь. Он встал, решил обойти все помещения еще раз.

– Ты куда?

– Осмотрю квартиру… Следи за дверью.

– Я пока перекушу.

– Давай, правильно…

Адам прошелся по комнатам, против воли вернулся к лифтовой шахте. Какое-то чутье подсказывало ему, что теперь им вряд ли повезет, как повезло в Башне. Или повезет?

Осмотрев щель в лифтовой двери, Адам прошел в кухню, порылся в вещах. Обнаружил разделочный нож с топориком для рубки мяса. Он должен был найти это сразу по прибытии сюда – все-таки оружие. Нужно забрать это с собой, и все, кроме Нины, будут вооружены.

Адам вернулся к лифтовой двери, просунул нож в щель, напрягся. Подумал, не позвать ли Диану, но она как раз открывала какую-то банку, сосредоточенная на еде. Адам расставил ноги шире, оставил нож в щели, взялся за топорик – тот выглядела надежней. Еще одно усилие, и щель стала шире.

Адам застыл, глядя на видимую часть кабины лифта. Лифт был наверху, черт бы его побрал. В отличие от Башни, где путь до нижних этажей был свободен, здесь его закрывала кабина. Адам подумал, что топориком можно прорубить пол кабины, добравшись до канатов, но звуки наверняка услышат те, кто находится в доме. Беглецам этот способ ничего не даст – выходы из лифтовой шахты легко перекроют.

Расстроенный, Адам прошелся по квартире еще раз. Мелькнула мысль, которую он уже отгонял: выбраться через окно наружу, по веревке спуститься на нижний этаж? Не пойдет. Если кто-то следит за пентхаусом снаружи, их заметят. И встретят на выходе из той квартиры, куда они попадут.

Они должны покинуть пентхаус незаметно для тех, кто снаружи.

Адам прошелся снова, глядя на стены, заглянул в ванную комнату. Что-то притянуло его взгляд к потолку. Помедлив, глядя на решетку вентиляционной системы в потолке, Адам прошел в кухню. Над плитой в потолке была вытяжная система – отверстие манило, как вход в запретное пространство.

Адам привалился к стене, зачарованный, не отводя взгляда. Это уже было ранее: он точно так же смотрел на вытяжную систему. В Башне, в одном из ресторанов. Вместе с отцом. Он забыл об этом случае, в тот момент незначительном, и сейчас один-единственный взгляд породил ощущение дежа вю, вернул в прошлое. Отец без всякой причины задержался в ресторане, показал Адаму отверстие и сообщил, что во всех зданиях, в том числе в Башне, есть не только лестницы, но и лифтовые шахты, вентиляционные шахты и трубы. Он добавил, что всегда есть несколько способов покинуть здание.

Неужто этот разговор был затеян им не просто так? По всему выходило, что это наиболее вероятный ответ. Знал ли отец о том, что предстоит детям, сейчас это не имело значения. Адам поспешил назад в ванную, прихватив с собой стул и фонарик. Он поставил стул над умывальником, точно под решеткой вентиляционной системы, взобрался, оторвал с помощью топорика решетку, заглянул.

Проход оказался узким, но коротким. Там, где он заканчивался, шла основная вентиляционная шахта. Адам смотрел внутрь, думал. Получится? Чтобы это понять, нужно достичь основной шахты.

Адам вернулся в гостиную, сел рядом с жующей Дианой.

– Все тихо? – спросил он.

– Да. Что ты делал?

– Искал выход.

– И что?

– Вентиляционная система. Плохо, что нет плана. Я не знаю, смогу ли протиснуться через шахту, которая идет вниз. Но в нее еще нужно попасть.

– Объясни.

– Из ванной есть короткий вентиляционный проход к основной шахте, я так думаю, что есть. Проход узкий, но я мог бы его расширить, не быстро, но у нас пока есть время.

Диана заглянула ему в глаза.

– Я поняла. Если… кто-то из нас застрянет?

– Если я смогу пролезть, каждая из вас сможет. Я же сначала проверю сам.

– Скажи… других вариантов нет? Мы не сможем выйти через дверь?

– Там кто-то есть, за дверью. Если даже не Марк, мы рискуем. Как только откроем дверь, вариантов не останется. Лучше выбрать что-то другое.

– Хорошо. Давай попробуем.

– Буди девочек, пусть поедят. Я пока начну. Пусть они следят за дверью, слушают. Ты изучай обстановку из окон. Только не засветись для тех, кто снаружи.

Глава 16

Марк зевал, с трудом сосредотачиваясь на слежке. Борис выглядел бодрым, хотя и напряженным. Как и просил Марк, Борис разбудил его на рассвете. Они должны следить вдвоем, для подстраховки.

Марк спустился вниз, проверил лодку и Стефана – тот спал со связанными руками и ногами, – вернулся на верхний этаж, откуда они следили за высоткой напротив.

– Уверен, что сигнал подавали с верхних этажей? – спросил Марк.

– Может, даже с самого верхнего. Там как раз целые стекла.

– Хорошо подметил. Если Адам устроился в этой домине, наверняка для этого лучше подходит последний этаж.

Борис, довольный, улыбнулся.

– Надо подождать, и мы их вычислим.

Марк молча кивнул. Он не сказал, что его смущает одно несоответствие. Если в высотке находится Адам и его девки, кто же светил фонарем? Кто-то из них по глупости включил свет, и Борис принял его за сигнал? Или там вовсе не те, за кем они гонятся?

Марку не хотелось бы потерять время, но переть в открытую он не решился – сначала надо прояснить хоть что-то. Он задумался о так называемых «других людях», о которых иногда говорили родители и любил спрашивать Адам. Никаких «других» для Марка не существовало, он об этом никогда не думал дольше минуты, но вчерашний сигнал заставил смотреть на это иначе. Если он ошибался, и «другие люди» существуют, Марк понятия не имел, победит ли в столкновении. И надо ли ему это столкновение, если оно не поможет возвратить Диану и сестер Адама. Есть шанс, что Адам и компания всего лишь остановились здесь на ночь-другую, вскоре продолжат путь, и тогда их можно взять тепленькими.

Было еще кое-что, терзавшее Марка. Шестиконечная звезда. Такое чувство, что он ее где-то видел. Чувство было пугающим, как если бы этот знак – символ чего-то угрожающего. Марк не заговорил о знаке с Борисом, хотя что этот болван мог сказать? Какое-то время Марк вспоминал из прошлого что-нибудь о звезде. Разозлившись, он сказал себе, что ему так лишь кажется. И понял, что в этом случае он просто-напросто не знал бы, что это звезда, если бы увидел ее впервые. Он знал, что это звезда, знал откуда-то из своего детства. Черт! Если так, что она здесь делает, эта хрень? Или знак могли начертать те самые «другие люди», если допустить их существование?

Время перевалило за полдень. Марк отлучился, чтобы проверить лодку и Стефана. Братец Адама по-прежнему спал. Не разбудить ли его, чтобы ненормальный хотя бы размялся? Поколебавшись, Марк оставил все, как есть. Пусть дрыхнет – меньше хлопот. Только бы не отбросил коньки, когда проснется и обнаружит, что рядом никого нет.

Глядя на Стефана, Марк дернулся, как если бы его ударили. Понимание было подобно пощечине. Точно! Долбаную звезду однажды нарисовал Стефан. Он пыхтел, выводя ее на стене своего убежища, слюна текла тоненькой струйкой – противно вспомнить! – язык высунут, глаза, расширенные и немигающие, смотрят в одну точку. Придурок развлекался, и это взбесило Марка еще больше. Стефан должен был сидеть в своей норе и трястись от страха, от понимания, что ему не уйти от Марка, и Марк его обязательно найдет. Марк едва не придушил его – повезло придурку, что появился отец Марка и оттащил его. После этого Стефан никогда ничего не рисовал, но Марк мог поклясться – лет пять назад, один-единственный раз, но это случилось, после чего Марк слышал, как Грэг объяснял остальным взрослым, что Стефан «как раз рисовал шестиконечную звезду». Вот откуда Марк знал о ней.

Марк зловеще улыбнулся, не желая признать, что громадная красная звезда на высотке почему-то вызывает страх. Не Стефан же ее нарисовал! Марк передумал будить Стефана и требовать ответа. Не сейчас – нужно следить за высоткой. Времени на разбирательства еще хватит. Он поспешил наверх.

Позже Марк отправил вниз Бориса: сходить по нужде, перекусить, принести еды Марку, проверить лодку со Стефаном. Борис вернулся, сообщил, что все в норме, дал Марку банку с фасолью. Марк запустил туда ложку, почувствовал, как дернулся Борис, привстал, замер.

– Что? – Марк отложил открытую банку, присоединился к нему.

– Там кто-то был, на верхнем этаже. Кто-то мелькнул, чей-то силуэт.

– Уверен?

– Да. Только я… не знаю, кто это. Адам или кто-то из девчонок. Непонятно.

– Плохо.

Марк забыл, что хотел поесть, он всматривался вместе с Борисом не менее часа в надежде, что находящиеся внутри пентхауса проявят себя. Надежда постепенно таяла. Если они по-прежнему не будут уверены, что в высотке Адам с Дианой, завтра надо что-то предпринять. Марк не может сидеть здесь несколько дней!

– Марк, – прервал паузу Борис. – Если незаметно пробраться в этот дом, подняться наверх и… узнать, кто там засел? Кто-то из нас останется, кто-то пойдет?

Марк ответил не сразу. Он уже думал об этом: послать в высотку Бориса или отправиться самому, но это рискованно – если из высотки следят за подступами, разведчика заметят.

– Только, когда стемнеет. Нельзя, чтобы нас засекли.

Борис не спорил. Возможно, он не сильно горел желанием отправиться на разведку, как не стремился остаться здесь в одиночестве. Возможно, в нем по-прежнему бурлило желание как можно быстрее и тщательней загладить вину за то, что он проспал и чуть не угробил их всех. Марк сомневался и насчет ночи. В темноте ничего не видно, в темноте легко угодить в ловушку, и что, к примеру, Марк увидит, если поднимется на верхний этаж высотки? Похоже, это не вариант.

Борис дернулся, вытянулся, будто готовясь рвануть вперед, в оконный проем. Марк вцепился в него.

– Смотри, – Борис сипел, глухо и натужно, он не мог говорить нормально от переполнивших его эмоций.

И Марк его понимал, хорошо понимал.

Из окна, в котором, как им недавно показалось, они кого-то увидели, выглядывала… Тамара. Они отчетливо рассмотрели ее короткие рыжие волосы. Девушка открыла окно, высунулась, едва не вываливаясь наружу. В таком положении она оставалась долго, несколько минут точно, она вертела головой, с какой-то яростью, как показалось Марку, высматривала, неизвестно кого, и они получили подтверждение.

Тамара выдала беглецов.

Борис улыбался, Марк потер ладони друг о друга, издавая утробный животный звук.

Продвигаться вперед оказалось нелегко. Адаму было неудобно, он делал частые перерывы, высыпал размельченную штукатурку, откашливался и с упорством продолжал расширять проход к основному вентиляционному проходу. С каждой минутой сильнее ныли руки.

Он безуспешно отгонял мысль, что им делать, если основной проход тоже окажется слишком узким? Мысль назойливым насекомым кружилась в мозгу, порождая призрачные альтернативные варианты. Например, если за дверью не Марк с Борисом – и это так же реально, как и другой вариант, – почему бы не вступить в переговоры? Потребовать ответов, не открывая дверь?

Но прежде, чем вступить в переговоры, нужно иметь путь к отступлению. Хотя бы намек на этот путь. Адам отбивал, крошил, выбрасывал то, что составляло узкие стенки вентиляционного прохода. Все это с шорохом падало вниз, забивая умывальник, Адам забирался все глубже, изредка ощущая холодок при мысли, что будет, если он свалится вниз. Несколько раз его отвлекала Диана, предлагая сменить, но Адам отказался – ей нужно экономить силы для предстоящего бегства.

По словам Дианы, она подключила к обзору из окон Тамару, сама Диана решила покормить Нину. Младшая ни за что не хотела выбираться из-под одеяла. Адам был слишком измотан, чтобы обсуждать это, он только кивнул, снова полез в медленно расширявшуюся дыру.

Когда у него открылось второе дыхание – о чем-то таком когда-то рассказывал отец, – Адам услышал крик Дианы, почувствовал, как она схватилась за стул, на котором стояла подставка, позволявшая забираться в вентиляционный проход. Ощущение, что Диана сейчас вот-вот вырвет стул, было сильным, несмотря на то, что Адам понимал, что она этого не сделает.

– Быстрее! Слезай!

Адам постарался не спешить, хотя что-то в голосе Дианы породило уверенность, что входная дверь вот-вот не выдержит под ударами извне. Когда он слез, Дианы уже не было.

Адам ворвался в гостиную, увидел, что дверь на месте. Диана туда не смотрела. Она суетилась вокруг Нины, застывшей под одеялом. На лестнице с верхнего этажа стояла Тамара, неподвижная, мрачная. Кажется, как и Адам, она не понимала, что происходит.

– Что с ней? – Адам подался к младшей сестре.

Диана хотела что-то сказать, но не смогла. Ее трясло.

– Ей плохо? – не рискнув сорвать одеяло с Нины, Адам схватил Диану за плечи, заглядывая в глаза. – Да говори же!

– Нет-нет, ей не плохо, но она… она…

– Что она? Диана!

– Она только что показывала… рукой. Как раньше, в лодке. И в том доме, возле «Космоса». Точь-в-точь, как тогда.

– Что?

Диана медленно отстранилась, присела на диван рядом с Ниной.

– Она указывала направление.

Адам, ошеломленный, сел на пол. Тамара по-прежнему смотрела на них, похожая на изваяние. Адам смотрел в одну точку минуту, не меньше, поднял голову, посмотрел на Нину, на Диану.

– Ты уверена? – тихо спросил он.

Она кивнула.

– Я сразу не поняла… что она делает. Я даже не думала… о таком. Но она… вытянула руку. И держала. Хныкала и держала, слегка встряхивая, как будто, чтобы я поняла наверняка.

Адам встал.

– Куда она показывала?

Диана глянула на балкон, скосила взгляд правее.

– Туда, – она вытянула руку.

Адам прошел к балкону, выглянул.

– Кажется, на юг. Сначала я подумал, что это прежнее направление, но нет… Чуть правее. Теперь на юг.

Направление вскользь, по краю «озера», и дальше – мимо выступающих из воды верхушек домов. Адам смотрел вдаль, не зная, какие ощущение у него вызвало это известие.

Он повернулся к Диане, глянул на Нину.

– Надо… убедиться. Проверить, еще раз спросить ее.

Диана покачала головой.

– Я это уже сделала. Я забралась под одеяло, пыталась с ней поговорить, но ее затрясло, она захныкала. И я позвала тебя.

– Но откуда… она это взяла?

– Кажется, она держала в руке шифровку.

– Кажется?

– Другую шифровку. Да, я не уверена, но… она что-то держала, и я не смогла это забрать.

Диану трясло, и Адам приобнял ее, поглаживая по спине.

– Успокойся. Так тому и быть… Мы все равно… собирались уходить отсюда.

– Все равно? Если это не Марк? Если никто нас больше не потревожит?

Он прижал ее к себе.

– Неважно. Здесь мы уже не в безопасности. Надо искать другой дом.

Диана ничего не ответила, устало присела рядом с замершей Ниной, но по ее реакции Адам понял, что она с ним согласна. Вариантов у них не было.

– Я пойду, продолжу. Будьте начеку.

Он еще не взобрался на умывальник, чтобы протиснуться в вентиляционный проход, когда услышал два мощных удара в дверь. Диане не пришлось его звать – Адам выскочил в гостиную с топориком в руках. Больше ударов не было, но этого и не понадобилось. Чья-то попытка проникнуть в пентхаус была реальной и откровенной.

Адам встал перед дверью. Молчать не смог.

– Эй! Марк, это ты?

Тишина. Никто не отвечал.

– Брось, Марк, ты должен похвалиться тем, как быстро нас нашел!

Нет ответа. Диана подошла к Адаму.

– Это не Марк, – она шептала.

– Тогда кто?

– Подумай сам… Как он смог найти нас? Если он нас преследовал, почему не явился сразу, как только мы сюда вошли?

Адама осенило.

– Он мог потерять нас, но найти… по звезде. Она бросается в глаза, Диана.

Она не ответила. Оба смотрели на дверь, но снаружи не было никаких звуков, никто больше не пытался выбить дверь.

– Кто б это ни был… я должен закончить начатое.

– Иди, я буду следить за дверью. Может, ее забаррикадировать?

– Если дверь не выдержит, мебель в дверном проеме уже не поможет.

– Ладно, иди.

Спустя полчаса он добрался до основной вентиляционной шахты, ее ширина оказалась достаточной, чтобы Адам, пусть и с трудом, протиснулся. Диана и сестры тем более одолеет проход.

Довольный, он выбрался назад, коснулся ногами подставки, увидел вбежавшую Диану.

Он понял, что именно она скажет еще прежде, чем она заговорила:

– За дверью Марк!

11. ПРОХОД

Адам работал почти вслепую – глаза заливал пот, постоянно смахивать капли было неудобно. Гораздо проще продолжать до тех пор, пока становилось невмоготу.

Когда он вернулся в гостиную проверить ситуацию, Диана подсказала ему завязать повязку на лоб, и стало легче. Еще немного, и он все закончит. В основной вентиляционный проход Адам забрался, обмотавшись веревкой. Ему пришлось выломать одну из решеток, с помощью топорика он сделал это быстро. Адам пропустил один этаж и только на следующем стал расширять проход в квартиру идентичный тому, который вел в пентхаус.

Здесь он работал остервенело и спешил, уже не колеблясь. В голове гудели реплики Марка, пропитанные ненавистью, желчью, ликованием. Казалось, одной злобой Марк вот-вот продавит единственную преграду между собой и вожделенной наградой в виде девушек и трупа Адама.

Узнав от Дианы, что произошло, Адам прошел в гостиную, встал перед входной дверью.

– Адам! – надрывался Марк, сопровождая реплики монотонными ударами в дверь. – Я знаю, что ты там. Большой тебе привет от нас с Борисом! Откроешь дверь сам, так и быть, оставлю в живых. Да я снова стану твоим другом. Я не шучу. Нам только надо найти точки соприкосновения, как говаривал твой покойный папашка. Царство ему небесное, как говаривала твоя покойная мамаша.

Марк заржал, довольный шуткой. Мощная стальная дверь приглушала звуки, но она не могла приглушить дьявольскую радость в голосе Марка. Он был уверен, что беглецам не уйти, он предвкушал победу. Его распирало – он просто не мог молчать:

– Да подай ты голос! Это я, Марк, твой лучший друг! О! Я понял, какие у нас будут точки соприкосновения! Любопытно? Можем вместе развлекаться с моей ненаглядной сестричкой. Или по очереди. Как тебе идея? Ты должен признать, я соображаю.

Первой не выдержала Диана:

– Заткнись, ненормальный ублюдок! – она никогда не оскорбляла его так, но и Марк никогда не высказывал в ее адрес таких пошлостей. – Лучше уйди. Вернись в Башню! Забудь про меня.

– Сестричка? Ты подала голос? Умница! Не то что твой трусливый кавалер! Или он замочил ножки, и у него разболелось горлышко?

– Замолчи!

– Чего он молчит?

– Я никогда не буду твоей, слышишь!

– Да неужели? Тебя же никто не спрашивает!

Адам понял, что нужно вмешаться. Если даже после этого Марк не заткнется, это уже не имеет значения – Адаму нужно закончить работу и приготовить путь к отступлению. Теперь сомнений не было.

– Марк? Ты нас не получишь. Мы может сидеть тут хоть год – еды хватит. На что ты рассчитываешь? Будете караулить нас с Борисом по очереди? Сидя под дверью?

– Вот ты и объявился, ублюдок. Раз слышать тебя, слышать твой писклявый голос.

– Марк, у меня не писклявый голос. И ты не ответил на мой вопрос. Сколько ты протянешь? Насколько я понимаю, еды у вас нет, и снаружи не так удобно, как здесь.

Дверь сотрясли пять мощных ударов. Кажется, слова Адама разозлили бравого преследователя.

Адам почувствовал, что можно развить успех и с помощью блефа.

– И, Марк, у нас теперь есть оружие. Хороший автомат с пятью магазинами. Как тебе эта новость?

– Брехня! – Марк задыхался: мощные удары сбили его дыхание. – Дешевая лажа, ублюдок. Нет у вас ни хрена. Жрачка и у нас есть. Ваша дверка долго не выдержит. Рано радуешься.

– Ты сам себе не веришь. Эту дверь преодолеть нелегко. Даже замок защищен специальной пластиной, не прострелить. Если не так, какого черта ты так долго не подавал голос? Почему тянул, на что надеялся?

Пауза. И вопль Марка:

– Что за хрень ты несешь? Заткни свой поганый рот!

Дверь сотряс новый град ударов, и выкрики Марка стали неразборчивыми.

Диана отвела Адама, прервав затянувшуюся дискуссию.

– Иди, – сказала она. – С ним можно переругиваться бесконечно.

Она права. Адам теряет время. Ему вообще не надо было заговаривать – пусть бы Марк побесился. Как молчал он при своих первых попытках выбить дверь, так и Адам с Дианой могли затаиться.

Когда Адам уходил, прислушиваясь к ослабевшим воплям Марка, ему показалось, что он что-то упустил, что-то связанное со словами Марка. Несколько раз странное ощущение чего-то забытого мелькало на периферии сознания, но потребность продираться на свободу не позволяла сосредоточиться.

Когда Адам преодолел последний метр и выглянул в квартиру, через которую рассчитывал спасти беглецов, прислушался к тишине, улыбнувшись при мысли, что Марк выдохся, он понял, что его смутило во время словесной перепалки.

Марк не понял, что ему сказал Адам – не понял о том, почему это он молчал «так долго», прежде чем себя обнаружить.

Адам вернулся как можно быстрее, Диана встала ему навстречу.

– Все нормально. Они молчат, – сказала она.

– Я понял, что было не так, когда он орал за дверью.

– Что?

– Если это был он с Борисом, еще прошлой ночью, почему он так долго молчал?

– Они надеялись, что мы сами выйдем. Надеялись на нашу глупость.

– Он странно отреагировал. Как будто не понял, о чем я говорю. И на него это не похоже, что он так долго ждал, прежде чем запугивать нас.

Они помолчали, глядя друг другу в глаза.

– Что ты хочешь сказать? – прошептала Диана. – Если это не Марк… кто это?

– Тот еще вопрос. Не удивлюсь, если в здании… есть кто-то еще, кроме нас и Марка.

– И что теперь?

– В общем, то же самое – надо уходить как можно быстрее.

– Ты… закончил?

– Да. Протиснуться можно даже мне. Сможете и вы.

Глава 17

За входной дверью пентхауса было тихо, никакого движения. Адам проверил вентиляционный проход еще раз, но вскоре одна-единственная проблема превратилась в камень, закупоривший путь к бегству. Даже в глазах Дианы Адам увидел безысходность – казалось, ничего у них не получится.

Все было нормально, Диана согласилась на предложение Адама, что он остается последним в пентхаусе. Сначала он проверил дверь квартиры на два этажа ниже пентхауса. Она не была заперта, но замок оказался исправен. Прислушавшись, Адам осторожно закрыл дверь изнутри, вернулся в пентхаус. На это ушло немало времени, и он чувствовал себя измотанным – продираться сквозь узкий проход оказалось нелегкой работой.

Отдышавшись, Адам задал Диане самый проблемный вопрос: что с Ниной? Девочку можно тащить за собой на веревке, но получится ли это на практике? Диана ничего не сказала, засунула голову под одеяло к Нине, потормошила ее.

Адам уловил отдельные фразы:

– Проснись… Надо… ты сама… Это быстро… По-другому не получится… Хорошо? Какая ты умница…

Когда Диана выбралась из-под одеяла, она улыбалась.

– Она полезет сама. Она боится открытого пространства, но… вентиляционный проход – не открытое пространство.

Диана взобралась на умывальник, приготовила веревку, и Адам заметил, что Тамара пятится. Он почувствовал, как что-то назревает.

– Тамара?

– Я… послежу за дверью… – голос неуверенный, угадывалась злоба.

Тамара вышла, Диана с Адамом переглянулись. Они почувствовали колебания друг друга. Адам, не сказав ни слова, вышел в гостиную. И увидел Тамару рядом с входной дверью. Показалось ли ему, но… возникло ощущение, что Тамара вот-вот откроет дверь.

– Тамара!

Она дернулась, отступила, в глазах – страх и ненависть.

– Что ты делаешь?

– Там… кто-то говорит… с другой стороны…

Приближаясь к ней, Адам понял, что Тамара лжет. Возможно, ему лишь показалось, что она хочет открыть дверь, но по поводу звуков за дверью… Там была тишина.

Адам оттащил сестру к ванной комнате, чувствуя нарастающее противление с ее стороны. Диана стояла под вентиляционным проходом, ничего не предпринимая. Нина, укрытая одеялом, сидела на полу – то, что она не спит, было заметно по ее нервным движениям.

Адам втолкнул Тамару в ванную комнату.

– Боишься?

Тамара промолчала. Насупившись, она отвернулась, и Адам догадался, что сестра и есть самая главная проблема. Диана почувствовала то же самое. Она спустилась на пол, обняла Тамару. Та попыталась оттолкнуть ее, но Диана сжала ее плечи.

– Тамара! – голос звучал жестко. – Ты должна. Даже Нина согласилась ползти. Так сильно боишься?

– Я не хочу, не хочу… Оставьте меня здесь, одну.

– Не оставим. Ты с нами, мы тебя не бросим.

Тамара вырвалась, отступила на шаг.

– Не хочу… Оставьте меня все в покое!

Диана попыталась обнять ее, та отмахнулась.

– Не трогайте меня!

Диана не была бы собой, если бы так просто отступила. Она шагнула к Тамаре, но та, рассвирепев, прижалась спиной к стене и, казалось, приготовилась отбиваться. Диана, слегка растерянная, покосилась на Адама, и тот догадался, о чем она подумала. Если даже Тамару скрутить, это ничего не решит. Проход слишком узкой – человек должен лезть сам, его не скинешь и не просунешь вопреки его воле. Даже с Ниной, не шевелись она, закутанная в одеяло, были бы проблемы.

В глазах Дианы Адам увидел страх. Она не допускала мысли оставить Тамару, как в Башне они оставили Стефана, но тогда обречены и они.

Адам влепил Тамаре пощечину и лишь потом осознал, что сделал, но не раскаялся. Кажется, это был единственный способ успокоить Тамару.

– Прекрати! – Адам схватил ее за плечо. – Полезешь за Дианой!

Она обмякла, не пытаясь дать сдачи или закричать. Диана обняла ее, поглаживая по спине, по ее глазам Адам догадался, что она одобрила его поступок. Кажется, пощечина выбила дурь из головы Тамары.

Адам посмотрел на Диану.

– Лезь. И будь осторожна. Дернешь за веревку, когда сможешь принять Нину.

Диана кивнула, бросила последний взгляд на Тамару, скрылась в вентиляционном проходе. До того, как она подала знак, Адам извелся. Он не ожидал, что это займет столько времени. Неужто и он возился так долго? Если бы ни потребность в слежке за Тамарой, которая опустилась на пол и смотрела в одну точку, Адам уже не раз бы поднимался, заглядывая в черное отверстие, прислушиваясь, быть может, даже попытавшись окликнуть Диану, хотя это было опасно. Ничего этого не произошло потому, что Адам не доверял Тамаре – она могла сорвать бегство.

Изредка, чтобы отвлечься от продолжительного отсутствия Дианы, Адам поглядывал на Тамару, размышляя, что с ней. Сколько он помнил, Тамара с детства была… не особо чувствительной, уж точно она не боялась темноты и чего-то неопределенного. Что с ней? Подействовало бегство из Башни? Возможно. Адам помнил, как она смотрела назад, туда, откуда они бежали. С тоской и… как человек, который что-то потерял, что-то важное. Возможно, причина в этом.

Веревка ожила, и Адам с облегчением поднял Нину на умывальник, обвязал ее за талию веревкой, подсадил и… лишь тогда снял одеяло. Нина полезла в проход. Когда ее ноги исчезли, Адам краем глаза уловил, как встала Тамара. Встала, но не для того, чтобы сделать шаг к умывальнику.

Адам опустился на корточки, готовый спрыгнуть на пол.

– Теперь ты, – сказал он. – Сразу за ней!

Мгновение ему казалось, что Тамара рванет из ванной – ее поза говорила за это, и Адам спрыгнул на пол, готовый перекрыть выход.

– Залезай!

Тамара подчинилась. Он обвязал ее за талию, подсадил, и она полезла в проход. Адам подумал, не перепутаются ли веревки Нины и Тамары, но было поздно – процесс пошел. В крайнем случае, он или Диана обрежут веревку, и Адам как-нибудь сам протолкнет сестер.

Он вернулся к входной двери, прислушался. За мгновение до того, как Борис издал свой убийственный вопль, Адам что-то почувствовал и отступил на шаг, пытаясь понять, что происходит снаружи. Крик оказался чувствительным для слуха, Адам заткнул уши, но это не помогло бы, не будь между ним и Борисом преграды.

Адам опустился на диван, поморщившись, убрал руки, но держал их возле головы. Криков больше не было. Вместо них Адам услышал смех Марка.

– Понравилось? Сукины дети! Понравилось, я знаю.

– И это все, на что ты способен? – Адам засомневался, правильно ли поступил, как только у него вырвалась реплика.

– О! Мой лучший друг что-то еще слышит! Рад за тебя. Я-то боялся, что из ушей у тебя полез кетчуп!

– Ошибаешься. Эта славная дверь выдержит не только вопли Бориса. Зря напрягаетесь!

Адам подумал, что так даже лучше – пусть Марк услышит, что они по-прежнему здесь, что никуда не делись. Сейчас он скажет подонку, что не хочет надрывать горло, разговаривая с ним, и у них будут несколько часов покоя.

– У меня для тебя новость, – крикнул Марк. – Мы нашли вашу лодку. Так что все идет к тому, что тебе со мной надо подружиться. И я, так и быть, одолжу вам лодочку, если захотите развеяться. Понятно, плата будет скромной.

– Зря стараешься. Тебе нашу лодку не найти.

– Ха! Уже нашел, Адам, уже.

Что-то в голосе Марка Адаму не понравилось. Какая-то неприятная уверенность. Неужто он так настроился, чтобы голос звучал правдоподобно? Или они действительно…

Нет! Не может быть, это всего лишь страх, страх самого Адама вызывает ощущение, что Марк не блефует.

– Чего заткнулся? Страшно?

Адам понял, что пора закругляться.

– Все, Марк, я замолкаю. Устал орать. А лодка… делай с ней, что хочешь. Мы все равно год отсюда не выйдем. Я же говорил тебе…

Марк что-то орал, но Адам не слушал. Он вернулся в ванную, пытаясь успокоиться. Им надо сначала выбраться из пентхауса, после все решится.

Марк ударил в дверь несколько раз подряд. Что-то закричал, снова ударил. Адам улыбнулся. Подействовало. Адам выбрал правильную линию поведения. Он просто замолчал, теперь никакого контакта не будет, и Марк догадается об их отсутствии нескоро.

Адам привязал к веревке первый рюкзак, дернул за веревку. Рюкзак исчез в вентиляционном проходе. Когда все вещи оказались в квартире двумя этажами ниже, Адам прислушался к тишине, вздохнул и полез сам.

Прежде чем выйти из квартиры на площадку, Адам выжидал, и паузы, превратившиеся в длительное ожидание, измотали его. Он слышал, как бесновался двумя этажами выше Марк, но был еще Борис, и кто знает, где он находился в данный момент.

Диана нервничала. Нина, замершая, лежала под одеялом, свернувшись калачиком. Тамара сидела на полу, подтянув бедра к груди, уткнувшись лицом в колени. Она казалась застывшим в полумраке пауком, который, не пойми, жив еще или уже мертв.

Несколько раз Адам перешагивал порог, но возвращался. Один раз ему померещились внизу какие-то звуки, значит, там мог быть Борис. Второй раз было тихо, и внизу, и наверху, но что-то шепнуло Адаму, что идти вниз нельзя. Опять интуиция, и он ей не противился. Он не имел права на ошибку. Лучше ничего не делать, нежели сделать не то, что надо. Пока время у них есть: Марк уверен, что они в пентхаусе, но как только ему станет известно, что они в этой квартире, шанс сбежать испарится. Здесь и дверь хлипкая – пару выстрелов в замочную скважину, и противник войдет внутрь.

Несколько раз Адам ловил взгляд Дианы – она хотела заговорить, но ничего существенного сказать не могла, и он, сделав знак повременить, прислушивался к тишине снаружи.

Время шло. Адам все не решался. Нина спала, Тамара выглядела задремавшей, Диана, утомившись, просто легла на бок рядом с Ниной и смотрела в одну точку. Адаму было жаль ее, но он был ей благодарен – она оставила решение на нем.

В третий раз, переступив порог, Адам ничего не почувствовал. Интуиция молчала, тишина наверху и внизу, расползшаяся по всей высотке, лишь усилила неуверенность. Поколебавшись, Адам прикрыл дверь, уперся в нее спиной, закрыл глаза. Он рассчитывал получить фору – подтверждение, что двое врагов находятся выше них, у входа в пентхаус, лишь тогда он рискнет свободой, может и жизнью сестер и Дианы.

Диана села, глядя на него, и Адам опустился перед ней на корточки.

– Что ты решил? Будем ждать?

– Я хочу получить подтверждение, что они наверху. Оба.

Она кивнула.

– Скоро ночь. Ночью мы не рискнем выходить. Вдруг Марк пошлет Бориса вниз? И сколько мы так протянем?

– Советуешь рискнуть и выйти?

Диана пожала плечами, взяла его за руку.

– Не знаю, милый. Но… долго ждать опасно. Нина пока спит, но скоро она проснется. На Тамару ожидание тоже хорошо не действует. И еще Марк… – она замолчала.

– Что Марк? Говори.

– Он не дурак. Он может догадаться и тогда, даже не зная, где именно мы находимся, просто переместится вниз. Вместе с Борисом.

Адам молчал, понимая, что она права.

– Адам? Что если лодка у них?

– Потому и хочу убедиться, что они наверху. Чтобы вернуть лодку.

– Если они… ее спрятали? В другое место? Сколько понадобится времени, чтобы ее найти?

– Диана, если б я знал, что тебе сказать. Но я не знаю, не знаю…

Она подалась вперед, обняла его, и он встал перед ней на колени, чтобы удержать равновесие.

– Послушай, – он отстранился. – По всему выходит, что я должен… сначала выйти один.

Она замерла, глядя ему в глаза.

– Так меньше риска. Если я напорюсь на Бориса, я смогу уйти, вместе нам этого не удастся.

– Нет, Адам, не уходи от нас. Лучше не расставаться.

– Почему? Так разумней. Разве нет?

– Я не знаю, как это объяснить. Просто не уходи, не бросай нас одних.

– Тебе об этом говорит твоя интуиция?

– Не знаю, нет, наверное. Просто не хочу расставаться. Иначе… Кто знает, что будет потом. Увидимся ли мы или…

– Не говори о своих страхах, не пускай их. Ты просто напугана, устала. Подумай спокойно, без эмоций. Не логичней ли мне выйти на разведку? Не спеши с ответом, просто подумай, минуту-две.

Она молчала, глядя в пол, он не торопил ее. Он вновь стоял у двери, вслушиваясь до звона в ушах, закрыв глаза, продумывая альтернативные варианты.

И понимал, что альтернативных вариантов нет. Если до сих пор нет уверенности, что Борис вместе с Марком наверху, и ожидание выматывает девушек, он должен покинуть квартиру один. Покинуть и спуститься вниз. Это казалось не просто более надежным вариантом, Адам удивился, почему не поступил так с самого начала. Не хотел оставлять девушек одних? Пугала Тамара, справиться с которой Диане было бы сложно? Он упустил время, но это не означало, что подобный вариант отпадает, и что использовать его поздно.

Адам повернулся к Диане и еще прежде, чем она заговорила, понял, что она согласна. Диана встала, обняла его, прошептала в самое ухо:

– Иди. Только осторожно. И… нам нужен условный сигнал.

Адам кивнул, подумал, подвел Диану к двери, тихо поскреб пальцем замочную скважину.

– Пойдет? Стук, мне кажется, не подходит.

– Пойдет, – она обняла его.

Адам засунул за пояс топорик, улыбнулся Диане, повернулся к двери.

И напрягся, не понимая, что слышит. Смутный звук перерос с приглушенные, но уловимые шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Адам приник ухом к замочной скважине, но услышал шорох шагов за спиной – Диана подалась к нему. Она заглушила шаги на лестнице, и когда затихла, снаружи остался лишь призрак чьих-то шагов.

Кто-то поднимался по лестнице, оставив место, где прятались беглецы, этажом ниже.

Адам не колебался. Он действовал ведомый некой скрытой пружиной, которая все сжималась и сжималась, пока он бездействовал в ожидании, изводился и ждал, ждал.

Он открыл дверь, высунул голову. Сделал шаг вперед.

И услышал приглушенный голос. Возле пентхауса. Марк и Борис. Адам не понял, кому принадлежит голос, но это не имело значения – ни Марк, ни Борис не разговаривал сам с собой, один из них обращался к другому.

Адам, который планировал бежать вниз, обернулся, шагнул назад. Диана, напряженная, вопросительно смотрела на него – в отличие от Адама она не слышала голоса.

Адам втолкнул ее обратно, чтобы закрыть за собой дверь.

– Уходим все. Собирайся!

Она опешила. Адам подхватил рюкзак, повесил на спину, схватил второй.

– Быстрее, Диана. Быстрее… Буди Тамару, Нину понесу я.

Адам приник к двери, хотя суета в квартире мешала что-либо расслышать. Тамара, кажется, задремавшая, медленно приходила в себя. Нина так и не проснулась. Адам подхватил ее на руки, когда Диана, поддерживая Тамару, подвела ее к самой двери.

– Открой, Диана, – сказал Адам. – Осторожно. Нас не должны услышать.

Диана открыла дверь, на считанные сантиметры, все прислушались. Тишина. Диана посмотрела на Адама, задав беззвучный вопрос: уверен, что они оба там? Адам кивнул: уверен. Диана распахнула дверь и, не отпуская Тамару, вышла, остановилась, пропуская Адама с Ниной, прикрыла дверь.

Беглецы начали спуск, сдерживая нетерпение, чтобы шаги остались беззвучными. Через пару этажей, не сговариваясь, они увеличили темп, хотя и продолжали осторожничать.

Еще через пару этажей Адам, спускавшийся первым, остановился, оглядываясь на Диану.

– Пойду вперед один, быстрее получится. Удержишь Нину?

Диана кивнула, и он передал сестру ей на руки. Прежде чем поспешить вперед, Адам глянул на Тамару, и этот взгляд перехватила Диана.

– Не волнуйся за нас. И осторожней.

Через полминуты он исчез из вида, перемахивая через две-три ступеньки. Мрачная тишина впереди радовала и одновременно напрягала. Если Адам ошибся, и это Марк устроил тираду самому себе, значит, Борис где-то внизу, у беглецов на пути. Все можно исправить, если первым его обнаружит Адам, не наоборот.

Адам сбавил темп, несмотря на спешку и на стремление выиграть как можно больше времени. Лестница, казалось, не имела конца. Благодаря сквознякам было легче, хотя Адам истекал потом. С двумя рюкзаками это неудивительно.

Нижний надводный этаж небоскреба возник неожиданно. Только что лестница оставалась бесконечной, и вот Адам вбежал в теперешний «холл», с опозданием понимая, что, будь Борис где-то здесь, Адам бы себя выдал. Бориса не было. Лишь прежний хлам и мусор, подернутый оставшимся илом.

Адам замер, прислушался. Бросился обратно на лестницу, к тайнику, где на два этажа выше они оставили лодку. Руки дрожали, в ногах появилась слабость. Адам пригнулся, пробрался в «нишу», образованную продырявленной стеной одной из квартир, отодвинул полуразрушенный шкаф, осознав, что все должно быть в порядке – в противном случае шкаф не закрывал бы проход. Марк, сволочь этакая, блефовал, надо сказать, преотлично.

Адам понимал, что в одиночку он не вытащит лодку обратно – в тайник он заносил лодку с Дианой, но остановиться уже не мог. Он подтащит ее, на сколько сможет.

Лодки не было.

Адам замер, подался вперед, но место было небольшим, лодка здесь едва вместилась, когда они ее прятали, ошибки быть не могло. Лодка исчезла.

Черная волна отчаяния окатила его так, что Адам присел на плоский булыжник. На этом месте Диана отдыхала пару дней назад, когда они спрятали лодку. Мысли брызнули в стороны, как мякоть раздавленного овоща.

Адам вскочил, выбираясь назад. Марк и Борис наверху. Уверенные, что беглецы в мышеловке, вряд ли они спрятали лодку надежней Адама с Дианой. Если не терять времени на борьбу с отчаянием, Адам обнаружит обе лодки.

Он выскочил на лестницу, прислушался. Уловил смутные звуки сверху – девушки приближались. Адам поспешил к выходу – к широкому окну, подходившему по размерам к отсутствующим дверям. Что делать, если лодок там нет? Могут ли они вплавь добраться к другому зданию? Так они исчезнут для Марка, это самое главное.

Мысль обнадежила, и в следующее мгновение Адам увидел лодку. Лодку, на которой они и добрались сюда. Привязанная, она колыхалась на воде, и Адам выругался про себя: ближайший шторм мог разбить ее, порвать веревку, да что угодно. Почему хотя бы не втащить лодку, если не собираетесь ее прятать? Это не очень-то походило на Марка, но задумываться об этом не было времени. Адам бросил в лодку рюкзаки, поспешил навстречу девушкам.

Когда он различил их шаги, ему померещился смутный звук где-то в другой стороне, внутри здания, на территории «холла». Адам замер. Это не было сквозняком, звук не раздался где-то снаружи, но иного объяснения не было.

Его замешательство прервала Диана – встревоженная, напряжение от ноши искажает лицо. Адам рванулся к ней, подхватил Нину.

– Лодка на месте? – Диана задыхалась, слова получились искаженными, но Адам понял.

– На месте. Она готова, давай туда, – Адам подтолкнул Диану к окну, оглянулся. – Где Тамара?

– Что? – Диана застыла, глаза расширились от страха. – Она же… шла за мной…

Адам видел Тамару – та спускалась рядом с Дианой, но считанные мгновения все изменили. Она исчезла. Адам с Ниной на руках подался к лестнице, прислушался.

Смутный шорох мог быть игрой воображения, мог и не быть. Тамара бежит наверх?

– Держи Нину, – Адам повернулся к Диане. – Садись в лодку и жди. Дождись меня. Я вернусь…

– Адам!

Он не обернулся, не ответил. Секунды решали многое. Он не мог утешать Диану, но и не мог оставить Тамару, чем бы она ни руководствовалась в таком безумном поступке. Что она делает? Это было выше его разумения, но как только возникнет свободная минута, Адам потребует объяснений. И пусть только она их ему не даст.

Если только он ее нагонит и вернет назад.

Адам ускорил шаг, перепрыгивая через три ступеньки. Этажей через пять он замер, затаив дыхание, несмотря на боль в груди. Он поступил так интуитивно, сам не понимая, почему выбрал именно этот момент. Померещился ли ему едва уловимый звук в одной из квартир на этом этаже? Тамара не обязательно бежала наверх, она могла спрятаться на нижних этажах. Он мог пропустить ее и теперь искать дольше, чем, если бы нагонял ее бегущую наверх. И все же звук на этом этаже могло породить его воображение, желание быстрее обнаружить сестру.

Не зная, как быть, но понимая, что теряет время, он решил проверить все квартиры. Первые три он осмотрел быстро, в последней, четвертой, ему померещился едва уловимый звук. Адам помедлил, прислушался. Здесь мог находиться кто-то другой, ни Тамара, ни Марк с Борисом, если вспомнить предположение, что в высотке есть посторонние.

И все же не проверить квартиру он не мог. Адам толкнул неплотно прикрытую дверь. Несколько комнат оказались пусты, Адам замер. В квартире кто-то был, минуту назад точно. Это утверждала его интуиция. Но комнаты были пусты. Адам попятился назад. Кто-то, возможно, до сих пор здесь находится, и этот кто-то – не Тамара. Значит, Тамара сейчас мчалась наверх.

Адам выбежал на лестничную площадку, поморщившись, когда сердце под действием страха трепыхнулось, готовое выскочить через горло. Он потеряет сестру, либо, как вариант, потеряет всех, если не оставит эту бессмысленную погоню, пока есть возможность отступить.

Несмотря на понимание, что проиграл, Адам рванулся наверх. Будь что будет, но в своем поражении он пока не уверен. Тамара лежала между двумя этажами на полу, и Адам, не в силах остановиться, перепрыгнул ее, чтобы не ударить, не споткнуться самому. Шокированный, не понимая, как такое возможно, он схватился за перила, подался назад к сестре. Та лежала с закрытыми глазами, будто спала, хотя это было нереально. Уверенный, что она расшиблась, споткнувшись, Адам подхватил ее голову, приподнял, отыскивая кровь, ничего не нашел. Никаких следов.

Адам встряхнул Тамару, дал ей легкую пощечину, но тщетно. Сестра не открыла глаза, не застонала. Она была в отключке, хотя жива и здорова. Понимая, что ему не до выяснений, что с ней случилось, Адам подхватил ее на руки, поспешил вниз.

Диана стояла в оконном проеме. Она бросилась ему навстречу.

– Что с ней?

– Потом… Уходим.

Нина была в своем укрытии. Адам спрыгнул в лодку, едва не вывалившись, выпустил Тамару из рук. Сестра так и не пришла в сознание. Диана спустилась в лодку.

– Греби ты, – Адам задыхался. – Хотя бы минут пять…

Подавляя вопросы, Диана взялась за весла.

Глава 18

12. ТЬМА

Когда Адам, взявшийся за весла и переводивший взгляд с Тамары на высотку, ставшей беглецам пристанищем на считанные дни, решил, что они уйдут незамеченным, грохнул выстрел, и в считанных метрах от лодки заряд всколыхнул воду.

Диана вскрикнула, ее крик будто перешел в далекий вопль Марка.

Беглецов заметили, и Адам на несколько секунд перестал грести, настолько сильным было разочарование. Глядя на высотку, которую вот-вот скроет от них ближайшее здание, Адам заметил смутный силуэт на балконе квартиры этажом ниже пентхауса, в котором беглецы прятались. Это был Марк, рядом с ним появился Борис – выпрямился после выстрела. Казалось, даже расстояние не могло приглушить злобу врага, но в этой злобе прослеживалась и радость: они заметили беглецов.

– Чтоб вас, – вырвалось у Адама. – Нам не хватило двадцать метров.

– Греби, Адам, – Диана повернулась к нему, может, отвернулась от братьев, сдерживаясь, чтобы не заплакать. – Греби… Они будут гнаться за нами.

Конечно, будут, подумал Адам, но вслух ничего не сказал. Не имело смысла разговаривать, что-то обсуждать. Они должны оторваться, как можно дальше, получить, как можно большую фору, прежде чем Марк и Борис спустятся вниз и бросятся в погоню.

Высотка скрылась из вида. Беглецы могли двигаться от дома к дому, находясь в недосягаемости для наблюдателей из высотки. Но эта недосягаемость не имела значения. Считанные минуты назад у них была надежда. Адам был уверен, что они скроются, и минует день, два или три, прежде чем Марк поймет, что они сбежали, и в пентхаусе никого нет. Им чудовищно не повезло.

Адам греб, не сбавляя темпа даже, когда начал задыхаться. Диана видела его состояние, но ничего не говорила. Ее терзал страх, она хотела оказаться как можно дальше от брата, понимая, что не сможет грести так же быстро даже, как уставший Адам.

Он передал ей весла, когда не смог поднимать руки. Восстановив дыхание, Адам посмотрел на Тамару. Сестра лежала в том же положении, в каком ее оставили.

Заметив его взгляд, Диана, задыхаясь, спросила:

– Что с ней было?

– Не знаю. Она просто лежала на лестничной площадке и не двигалась. С закрытыми глазами.

– Может, упала и ударилась?

– Не разговаривай, не сбивай дыхание, мне еще надо время… Тамара… На голове нет ссадин, шишек, никаких следов.

Взгляд Диана вопрошал: как такое может быть?

Адам покачал головой, глядя Диане в глаза.

– Я не знаю, что с ней. Слава Богу, она не умирает, не задыхается. Она как будто спит, ну и ладно. Позже… разберемся, что с ней было. Должна же она прийти в себя.

– Куда мы плывем?

Адам вытянул шею, оглядываясь.

– Я думал, ты знаешь. Надо придерживаться того, что указала Нина.

– Что? Но Марк… – Диана задохнулась не в силах продолжить. – Марк…

Диана захрипела, и Адам знаком приказал ей передать весла. Диана сделала несколько взмахов, но нехватка воздуха оказалась сильнее ее упрямства. Она опустила руки, Адам сел рядом.

– Нет разницы в каком направлении бежать от Марка. По возможности будем отступать на юг, – Адам посмотрел вперед. – К счастью, домов здесь немало. Затеряемся.

– Если нам… укрыться в каком-нибудь доме? Он не поверит, что мы так рискуем. Он двинется дальше.

Адам молчал. Мысль казалась стоящей, хотя и рискованной. Остаться где-то поблизости? Почему нет? Или Марк догадается, и они зря потеряют фору?

– Так что, Адам?

Адам покачал головой. Он напомнил себе, что Марк обладал животной интуицией. Он догадается, каким-то образом почует свою сестру и своего злейшего врага. Или нет?

– Нет, Диана, – он сел за весла. – Надо уходить.

Адам не стал ей говорить, что Марк потеряет время на проверку некоторых домов, не рискнет бросаться вперед, пропуская места для потенциального убежища беглецов. Адам понимал, что это лишь слабая догадка, и не хотел зря обнадеживать Диану.

Он взялся за весла, следуя своей интуиции, погреб мощно, торопясь, и это стало ответом Диане. Она минуту смотрела на него, как если бы требовала ответа словами, не только действием. Адам смотрел ей в глаза, но считанные секунды – переводил внимание назад, надеясь не скоро увидеть преследователей.

Диана отвернулась, покосилась на укрытие Нины, подалась к нему. Оглянулась на Адама, намереваясь забраться к Нине.

– Диана, спрятаться где-то здесь, опасно… – задыхаясь, сказал Адам.

– Молчи, береги дыхание. Ты прав – надо уходить.

Она забралась к Нине. Несколько минут ничего не происходило, и Адам поймал себя на том, что чаще смотрит на импровизированную дверцу укрытия сестры, нежели назад. Он знал, что Диана решила убедиться, правильно ли они выбрали направление. Через час он сам бы попросил ее об этом.

Умница. Адам улыбнулся, но улыбка померкла, когда он посмотрел, как на горизонте появляется верхушка высотки, так мало бывшей им пристанищем. На верхних этажах никого не было – Марк и Борис наверняка уже в лодке, гребут, меняясь каждые пять минут, чтобы поддерживать высокий темп. У них преимущество: два парня поддержат более высокую скорость, нежели парень и девушка. Балконы высотки были пусты, но сам ее вид будто напомнил, что ситуация еще опасней, нежели в тот момент, когда Адам и девушки покинули Башню. Фора гораздо меньше.

Адам огляделся. Видимость ухудшалась. Еще немного, и все окутает тьма.

Из укрытия выбралась Диана, он посмотрел ей в глаза. Ему показалось, что немного левее ближайшего дома, выступавшего из воды лишь на два этажа, что-то показалось. Адам глянул туда, но Диана встала и заслонила собой это направление.

– Диана! – он перестал грести, встал, наклоняясь в сторону.

Лодка накренилась. Диана присела, схватившись за борт, испуганно оглянулась.

– Что?

Адам стоял, не двигаясь, глядя на дом, за которым… кто-то скрылся? Адам не был в этом уверен – ему могло показаться.

– Адам? – Диана оглянулась назад. – Что там?

Мог ли Марк оказаться здесь? Адам не был уверен. Многое зависело от того, как далеко от воды Марк и Борис спрятали лодку. Если бы Адам так не спешил, он мог поискать лодку, найти и уничтожить, и Марк надолго застрял бы в высотке. Об этом можно лишь сожалеть, хотя Адам понимал, что поиски могли ни чем не увенчаться, зато Марк настиг бы их еще раньше.

Адам сел за весла, погреб, уклоняясь немного в сторону, к ближайшей верхушке затопленного дома. Если он не ошибся, и что-то мелькнуло за домом, эта могла быть лодка. Если это лодка, в ней Марк и Борис. И они ближе, чем Адам рассчитывал.

Диана по-прежнему смотрела на него, напряженная, и Адам понял, что она ждет объяснений

– Мне померещилась лодка… – сказал он, не сбавляя темпа. – Но я не уверен.

Лицо Дианы исказилось: не ожидала, что братья могли подобраться так близко.

– Не бойся… Расскажи, что с Ниной.

Диана заговорила не сразу, она смотрела назад, ожидая, что преследователи вот-вот покажутся, но раньше, чем это произошло, Адам скрыл лодку за верхушкой дома, погреб к следующему дому, не отклоняясь от прежнего направления.

– Диана!

– Она не проснулась. Ничего не показала. Я… не рискнула ее будить. Сейчас не до ее истерик…

– Ты правильно сделала… – пауза. – Двигаемся в прежнем направлении?

Она посмотрела на него.

– Скоро стемнеет.

– Это скроет нас от Марка. Если он нагонит нас.

– Мы рискуем пробить лодку. Я не хочу плыть в темноте.

– Я пока еще вижу воду. Еще немного проплывем.

Молчание. Адам задумался, не подыскать ли место для стоянки, пока еще можно что-то рассмотреть, решил, что лучше плыть, пока можно. Он найдет что-нибудь в последний момент. Домов вокруг немало, впереди их меньше не становиться.

Он обогнул очередной дом, посмотрел вперед, выбирая направление.

– Адам, – в голосе Дианы послышался страх.

– Что?

Прежде чем она отозвалась, он заметил силуэт лодки, достаточно размытый, но не вызвавший у него сомнений: лодка Марка. Расстояние не больше сотни метров.

Выстрел, разогнавший тишину, подтвердил, что Адам не ошибся. От борта лодки пуля выбила кусок щепки.

Адам греб, даже когда судорога свела руки. Дополнительное напряжение вызывала необходимость грести тихо. Тьма опустилась на водную поверхность, лишь крупные дома выделялись черными пятнами на менее черном фоне. Скорость гребли спала, чтобы уменьшить риск на что-то напороться, но останавливаться беглецы не рисковали.

Диана дважды предлагала поменяться местами, Адам не согласился. Это займет время, вынудит остановиться, и если проснется Нина, Диана успокоит ее, но в отношении себя он не уверен.

– Адам, мы должны… – прошептала Диана. – Остановиться…

По ее голосу он почувствовал, что она хотела сказать об этом не минуту, не две назад, давно. Адам перестал грести, чувствуя, как боль атакует руки и спину.

Больше преследователи не стреляли, конечно, не только потому, что беглецов скрыла тьма. Странно, что они выстрелили в первый раз – было недостаточно светло, чтобы попасть именно в Адама, как в случае с выстрелом из высотки. Не собирался же Марк избавиться от кого-то из девушек, чтобы заполучить остальных? Скорее, он не сдержался.

Верхушка дома скрыла беглецов, спустя считанные минуты стало достаточно темно, чтобы расстояние в полсотни метров оказалось неодолимым даже для бинокля.

Адам подозревал, что расстояние сократилось: Марк вряд ли осторожничал, прежде чем понял, что рискует разбить лодку в полной темноте. В первые минуты Адам слышал всплеск весел, но звук разносился будто отовсюду, и определить, как близко преследователи, было сложно. Эти звуки исчезли, остался лишь легкий шорох воды, трущейся о стены домов. Марк догадался, что выдаст себя и позволит беглецам где-нибудь затаиться. Во тьме он мог пропустить их и долго еще преследовать одну лишь иллюзию.

Две лодки, преследователь и потенциальная жертва, дрейфовали, прислушиваясь, рассчитывая на ошибку противника, который выдаст свое местонахождение. И одновременно рискуя напороться на что-то, что потопит их лодку.

Диана опустила бинокль. Она вместе с Адамом всматривалась в ближайшие тени домов, где они найдут временную стоянку. Парадокс заключался в том, что где-нибудь по пути могла быть лодка Марка. Адам не удивился бы, напорись они на врагов, повредив лодки друг другу. Эта ситуация, по идее выгодная преследователям, имевшим ружья, стала бы патовой: в темноте, в суматохе и панике, они бы все погибли.

Адам скорее почувствовал, нежели уловил, как Диана подалась к нему – она сжала его руку.

– Слышишь?

Он решил, что очнулась Тамара. Конечно, не вовремя. Если час назад он ждал, когда сестра придет в сознание, теперь ее пробуждение может превратить их положение в катастрофу, если только они не успеют успокоить ее раньше, попросту заткнуть ей рот.

Сестра была ни при чем. Диана руку не разжимала, хотя прошла почти минута, и она оба, застывшие, вглядывались, вслушивались во тьму. Лодка дрейфовала, кисть Адама затекла.

Еще одно пожатие руки Дианы, и Адам заметил, что она куда-то показывает. Он проследил за ее взглядом… И увидел что-то темное и продолговатое. Лодка? Очень похоже. Адам потянулся к топорику под сиденьем. Если их не заметили, преимущество внезапности может спасти их. Главное – нанести точный удар первым.

Адам поднял топорик, замер. Диана пригнулась. Она не распласталась на дне лодки рядом с Тамарой лишь потому, что движением опасалась вызвать плеск. Адам больше полагался на слух – слишком темно для зрения. Черное пятно приближалось. Если это Марк, возможно, он тоже направлялся к ближайшему зданию, решив переждать ночь в безопасном месте, и беглецам снова чудовищно не повезло. Второй раз за считанные часы.

Адам беспомощно оглянулся. Тьма ближайшего здания нависала, но казалась далекой, хотя это могла быть иллюзия. Смогут ли они скрыться в этом доме, если выбора не останется?

Черное пятно стало ближе, и можно было различить продолговатую форму, но что-то в нем было… не таким. Адам почувствовал надежду: если это не лодка Марка? Пусть кто угодно, только не Марк и Борис. Любое существо из этим так называемых «других людей» предпочтительней. Они не обязательно вооружены огнестрельным оружием, и с ними можно договориться, с Марком это нереально.

Но неизвестность вынуждала готовиться к худшему. Адам сел так, чтобы бросить топорик как можно сильнее. В глазах появилась резь, так долго он не моргал. Если это лодка, кто-то должен сидеть на веслах. Или Адам просто не замечает? Он хотел бы спросить об этом Диану, но их шепот услышат. Рука с поднятым топориком затекла, он ее опустил. Пауза секунд на двадцать просто необходима, иначе он бросит слабо, неточно.

Адам снова поднял руку, ощутил предательскую дрожь. Минута, и станет ясно, кто перед ними. Стена здания тоже была близко, но найти окно и забраться туда они не успеют.

В зловещей тишине шепот Дианы показался словами в полный голос:

– Это бревно…

Облегчение смешалось с тревогой, что Диану услышат. Он подался к ней, прикрыл ладонью ее рот. Она дернулась, скорее, от неожиданности, не потому, что хотела освободиться, и он зашептал:

– Не говори ничего…

Возможно, подействовала его интуиция, и Адам почувствовал чье-то присутствие: он застыл, стараясь, чтобы Диана не двигалась, не говорила. Они приближались к стене здания, черная гора – как увеличивает тьма предметы! – надвигалась на них, но не мешала убедиться, что кроме них и бревна тут никого не было.

Когда Адам отпустил Диану, не потому, что опасность миновала, и чутье успокоилось, скорее чтобы не дать лодке удариться о стену, его как брошенным булыжником оглушил голос Марка:

– Можешь не ерзать, идиот?

Казалось, Марк находился на расстоянии вытянутой руки. Диана, всхлипнув, зажала рот обеими руками, замерла, глядя во тьму расширенными глазами.

Пауза длилась вечность. Возможно, пауза длилась несколько вечностей, во время которых Адам не дышал, и поднятая рука, застывшая во тьме, порывалась схватить топорик, но намерение не переходило в действие.

Их заметили? Скорее, услышали. Похоже на то…

Когда Адам почувствовал, что не выдержит и начнет действовать, хотя ошибку уже не исправит, тьму всколыхнул шепот Марка:

– Ты что-нибудь слышал?

– Кажется… – голос Бориса, напряженный и глухой, будто он говорил в тряпку или в зажатый кулак.

Адам почувствовал облегчение Дианы, именно почувствовал, хотя даже видел ее, как размытое пятно. Ситуация была опаснее, чем считанные минуты назад, но, как ни парадоксально, облегчение, что враг их еще не заметил, дало надежду.

Адам боялся дышать, и ему казалось, что Диана дышит слишком громко. Сколько метров до Марка? В темноте над водной поверхностью звуки разносились так, что могло быть как угодно. Адам скосил глаза на стену дома. Очень близко. Как смягчить звук, с которым лодка коснется осклизлых камней? Медленно-медленно Адам сменил позицию, выставил руки перед собой, чтобы они выдавались за борт. Ему казалось, что во тьме ухмыляется Марк – заметил своего врага и растягивает удовольствие, не спешит. Скажи хоть слово, дай знать, где ты и что ты видишь. Не молчи…

Смутный неопределенный звук вынудил Адама оглянуться.

– Твою мать… – голос Марка. – Какого хрена этот придурок ворочается? Прижми его, чтоб не дергался.

И дыхание Бориса – от натуги. Как они близко! Адама окатила волна душевной боли. Речь шла о Стефане, больше не о ком. Именно его младший брат – во сне или нет, неизвестно – пошевелился в лодке, нарушив тишину, Марк разозлился. Одно хорошо: брат с ними, живой, они ему ничего не сделали.

– Дебил… – снова голос Марка. – Даже во сне с ним проблемы…

Адам решил этой заминкой воспользоваться, но стена, как назло, еще не приблизилась. И Адам совершил то, о чем пожалел. Он решил помочь лодке, и, опустив руку, сделал пару медленных гребков.

– Тихо, – подал голос Марк. – Слышал? Плеск?

Опять все погрузилось в тишину. Враги замерли, прислушиваясь. Адам ощутил панику Дианы, для этого ему не надо было смотреть ей в глаза, касаться ее спины, достаточно просто находиться рядом. Ее страх был сильнее его собственного – себя он скорее честил за промах. Промах, который вот-вот будет стоить свободы или даже жизни, Адаму – точно.

Движение Дианы, неуловимое, вынудило Адама обратиться к стене. Казалось, дом был на стороне Марка. Адам выставил руки и не позволил лодке коснуться камней. Инерция движения развернула лодку, Адам совладал и с этим. Но он не мог сделать это совершенно беззвучно, хотя и постарался сохранить возможную тишину. Движение воды было не остановить, ему оно было неподвластно.

– Вот… опять…

Адам скорее догадался о смысле слов Марка, нежели расслышал слова. Марк себя же и осадил, догадавшись, что беглецы ближе, чем он думал.

Потянулось ожидание. Адам понял, что движение воды еще не раз вынудит его удерживать лодку от того, чтобы борт не коснулся стены. Уже затекали руки, особенно низ спины. Уже ему нелегко. Что будет дальше? Адам оглянулся на Диану, но они не смогут бесшумно поменяться местами. Не смогут – придется побеспокоить лодку, и это их выдаст.

Что делать?

Когда он в следующий раз коснулся руками стены, под пальцами оказался шершавый и сухой уступ. Адам за него ухватился. Пальцы не сорвались. Поначалу лодка попыталась освободиться, напоминая живое существо, которое еще не наигралось, но пыл ее быстро угас, она успокоилась, насколько это было возможным. Но вода, казалось, решила иначе: провоцируя замершую лодку, несколько волн плюхнулись о борта, и Адам почувствовал холод внутри.

Восклицание Марка было невнятным, но причина не вызывала сомнений. Очередная пауза длилась недолго: похоже, Марк терял терпение, которое для преследователя необходимо настолько же, как для беглеца. Послышался плеск, который мог означать лишь одно – лодка Марка сдвинулась с места. Сложно сказать наверняка, что Марк и Борис приближаются, но имело значение иное: противник, не дождавшись удачи с помощью ожидания, решил действовать. Способ мог, как привести Марка к лодке беглецов, так и увеличить теперешнее расстояние.

– Так-так… – голос Марка. – Адам, ты? Кому еще тут быть? Отзовись, дружище, отзовись, и покончим с этим. Или хочешь, чтобы первой рот открыла моя ненаглядная сестричка?

По голосу Адам догадался, что Марк приблизился. Немного, но расстояние сократилось. Сукин сын, как животное, шел по следу. Плеск воды все-таки выдал их, и Марк не ошибался, сближаясь.

Во тьме Адам почувствовал, как подалась к нему Диана. К счастью, бесшумно. Он догадался, что Диана взяла топорик – по едва уловимому даже для него шороху. Медленно, но осознано. С колебаниями, но не для того, чтобы в последний момент потерять решимость и ничего не сделать. В этом отношении их мысли с Адамом сходились. Верни их сейчас в Башню, в прежнюю ситуацию, и они наверняка не пощадили бы Марка, будь у них такая возможность. Кажется, он загнал их в угол, теперь все серьезней, нежели раньше. Пришло время терять иллюзии. Это время пришло. Ни Марк, ни Борис не были Диане братьями – они были врагами, страшнее тех людей, кого она увидела бы впервые. Возможно, это ощущение усиливала тьма – Диана не видела их лиц, их глаз, – но тьма не была главной причиной.

Пальцы Адама едва не соскользнули с уступа, когда он услышал специфический звук – с таким руки перехватывают ружье. Есть ли смысл держать лодку, если Марк увидел их, не броситься ли в воду, чтобы перевернуть лодку противника? Атаковать хоть как-то?

– Постой, – голос Марка. – Не пали!

Адам застыл. Сомнения в том, что их лодка замечена, практически исчезли.

– Адам? Это ты, мать твою? Мы держим вас на прицеле.

Адам хотел прыгнуть в воду, договориться с Марком он не рассчитывал, но что-то в голосе Марка вынудило его сдержать порыв. Казалось, Марк, разговаривая, смотрел… в другую сторону? Или в сторону?

– Да это бревно, – голос Бориса от разочарования исказился так, что в иной обстановке мог вызвать отвращение.

– Твою мать… – прошептал Марк. – На тебе… Гнида…

Адаму захотелось кашлянуть, вздох облегчения застрял в горле. Плеск воды дал понять, что Марк, разозлившись, ударил по бревну, отпихивая его в сторону.

– Чертово бревно…

– Поплыли дальше? Раз это не Адам.

– Куда поплыли, придурок? Ни черта не видно… Хочешь разбить лодку? Надо ждать… Пока рассветет.

Пауза. И голос Бориса:

– Если они уйдут?

– Не каркай… Они где-то рядом… Он не такой дурень, как ты, чтобы драпать в такой тьме. Все, заткнись. Ты нас выдашь…

Они замолчали. Надолго. Они собирались ждать до рассвета, и ситуация стала патовой. Беглецов не обнаружили, но Адам не мог отвести лодку хотя бы к другой стороне дома без того, чтобы себя не выдать. Он мало что мог сделать, но вскоре рассветет, и что-то надо сделать прежде, чем это случится.

Во тьме его локоть нашла рука Дианы – каким-то образом она приблизилась к Адаму, не издав ни звука. Рука Дианы сжала его локоть. Казалось, она спрашивала, что им делать, но Адам не знал этого. У них был запас времени и больше ничего.

И был риск, что проснется Нина или придет в сознание Тамара. Это могло случиться в любой момент. Вопрос лишь в том, что случится раньше: пробуждение одной из сестер или приход рассвета.

Адам забрал топорик у Дианы, понимая, что прыгнуть в воду и броситься к лодке Марка – лишь вопрос времени.

Глава 19

В какой-то момент Адам подумал, что им нужна буря. Лишь грохот волн, угрожающих разбить лодку и потопить их самих, позволит беглецам незаметно исчезнуть. Теперешнюю опасность можно было заменить иной опасностью, с которой они хотя бы знали, как сразиться.

Время уходило. Хотя тьма по-прежнему была сильна, в воздухе чувствовалось приближение рассвета. Ожидание, надежда на некое обстоятельство, которое позволит бескровно избавиться от опасного соседства, не оправдались. Ничего не менялось. Единственный плюс: Адам, практически не менявший позиции в течение долгих часов, выдержит еще немало. Ситуация, вынуждавшая адреналин бурлить в крови, имела и обратную сторону, положительную.

Диана тоже не спала. Не спали и враги. Изредка Адам улавливал особенно громкий и неосторожный вздох Бориса или ругательство Марка, измотанного не менее чем беглецы, притаившиеся так близко от него.

Адам молил про себя сестер повременить с пробуждением. Однажды ему померещился тихий плач Нины, но это была иллюзия. Звук имел место в реальности, но был порожден чем-то другим. Адам не задавался вопросом, что с Тамарой, сейчас они все вместе были на грани, и участь сестры отходила на второй план, хотя он понимал, что объяснить состояние Тамары ее падением, ударом головой о ступени или же обмороком, нельзя.

Звук повторился. Он исходил от лодки врагов, и это был всхлип спящего человека. Спящего или пробуждавшегося. И этим человек мог быть только Стефан. Это подтвердил голос Марка, нарушившего длительную тишину:

– Урод… Его сейчас не хватало, – невнятный шорох. – Угомонись, придурок. Че сучишь ногами? Утомился дрыхнуть?

Адам подумал, не тот ли это случай, который ждали беглецы? Стефан вновь издал какой-то шорох и звуки.

– Утихомирься, – голос Марка.

Рискнуть? Адам почувствовал движение Дианы – она отстранилась от Тамары, которую контролировала в ожидании пробуждения. Диана хотела что-то сказать, и Адам понял, что не знает, что именно. Попросит не прыгать в воду, ждать, надеясь еще на что-то?

Он подался ей навстречу. Ее губы коснулись его уха. Она что-то прошептала, но слишком тихо, и он не понял, дав знать сжатием ее руки. Она прошептала еще раз:

– Вода затихла… Слышишь, как тихо?

Он не сразу понял, о чем она, но испытал шок: такая тишина наверняка предвестник бури. Пусть непродолжительной, но нешуточной. Он это понял, но что ему было делать? Единственное – он сосредоточился уже не на словах врагов, на тишине над водой.

Буря могла возникнуть внезапно, возникнуть с некоторым предупреждением или не возникнуть вообще. К сожалению, подплыли беглецы к этому дому в темноте, и Адам не знал, где и как низко от воды расположены окна, куда они могли бы скрыться. Тьма, одно направление занимают враги, неизвестно, есть ли здесь вообще подходящее окно – с этим набором у них были низкие шансы пережить бурю живыми или хотя бы сохранить лодку.

Диана дрожала, она тоже не могла ничего сказать и понимала, что их ждет: ничего хорошего. Он обнял ее, сжал плечи, успокаивая. Не рискнуть ли двинуться вдоль стены, раз уж все равно есть шанс, что придет буря? Марку понадобится время, чтобы определить по плеску направление, и он вряд ли будет спешить.

Адам хотел прошептать об этом Диане, но удар волны в борт едва не выбросил их из лодки – если бы не стена, так и случилось бы.

Хотя он и ждал этого, Адам поразился собственной реакции. Он схватил весла, едва не ударив Диану, погреб вдоль стены и успел свернуть за угол дома до второй волны. Борт лодки заскрежетал по камню, перекрывая грохот волны. Адам увидел окно прямо перед собой, схватился руками за проем.

– Диана! Вытащи Нину!

Он не опасался, что их услышит Марк. На фоне грохота волн и собственного крика ему послышался вопль Бориса, но это будто происходило в иной вселенной. Даже будь они рядом, днем, они бы занимались только собой.

Третья волна вонзилась в лодку, и Адам решил, что их потопит, но им повезло. Третья волна оказалась слабой, и Адам, подхватив Тамару, перебросил ее в комнату, помог Диане с Ниной на руках забраться в проем. Он растерялся, не зная, втащить ли лодку или держать ее руками в надежде, что ее не разобьет о стену.

Четвертая волна, самая сильная, выбросила его из лодки, и он ударился спиной о стену. В глазах потемнело, он захлебнулся, но боль в груди вынудила всплыть, глотнуть воздуха. Кашляя, он боролся с волной, порожденной ударом о стену, и на миг ему показалось, что лодки нет. К счастью, она была, причем рядом – он схватил ее, рванувшись к оконному проему, заметил Диану.

Очередная волна оказалась слабой, и Адаму она помогла добраться до оконного проема. Он схватился за шершавую скользкую поверхность, почувствовал, как в него вцепилась Диана. Оба напряглись в ожидании очередного удара стихии. Этого не произошло – буря выдохлась. Все стихло так же резко, как и началось.

Адам и Диана посмотрели друг другу в глаза, хотя не могли видеть выражение в них. Тьма значительно ослабла, но видимость оставалась нулевой. Оба ждали, прислушиваясь, Диана по-прежнему держала его обеими руками. Обычно таких долгих пауз у бури не было, но изредка случалось и такое.

– Повезло, – прошептал Адам. – Кажется, лодка целая.

– Забирайся сюда.

Он помедлил с ответом.

– Нет… Вот-вот рассвет, и мы… уберемся отсюда.

– Не лучше ли затаиться здесь? Убедиться, что Марк и Борис вообще выжили? Вдруг мы найдем Стефана?

Адам колебался. Заманчиво обнаружить, что враги погибли, Стефан жив, и беглецы нашли его. Адам в это не верил. Если Марк и Борис утонули, утонул и Стефан.

Адам забрался в лодку, осторожно, прислушиваясь к оглушающей после бури тишине.

– Надо уходить…

– Хорошо.

– Как девочки?

– По-прежнему. Нину даже буря не разбудила.

– Что же с Тамарой?

– Я попытаюсь привести ее в чувство.

– Только осторожней.

Адам ждал, поглядывая на небо, прислушиваясь к шепоту Дианы, тормошившей Тамару. Они избавились от смертельного соседства и уцелели. Все как нельзя лучше. Адам пытался предугадать, остался ли Марк в живых. Буря была не сильной и не слабой, всякое могло случиться. Но Адам не верил в такое везение: этот гад жив, должен был выжить. Пришлось побороть усилившееся стремление забраться в дом и пройти на другую сторону, убедиться, что ничего изменить нельзя и к врагам не подобраться.

Несчастный Стефан… Опять им придется пожертвовать ради сестер и Дианы. Он не имеет права так рисковать.

– Адам, – Диана возникла в оконном проеме. – Тамару не растормошить. Но она… дышит нормально, как будто спит.

Он осмотрелся. Он уже видел смутные силуэты ближайших домов.

– Спускайся в лодку. Я подам тебе девочек.

Он помог ей вернуться в лодку, забрался в комнату, первой передал Нину, затем Тамару. Диана помогла ему оттолкнуться, они отчалили. Он греб осторожно, но с каждым пройденным метром чувствовал себя смелее.

Светлело. Адам не отводил взгляда от дома, где они едва не стали жертвой Марка. Как и Диана. Они одновременно заметили смутный силуэт в оконном проеме. В том проеме, где они спрятались в бурю.

У Дианы вырвалось сдавленное восклицание.

Это мог быть Марк или Борис.

Он их заметил, сомнений не было. Силуэт подался вперед, как будто человек хотел прыгнуть в воду, застыл. Исчез.

– Чтоб вас… – Адам перешел на мощные гребки. – Какого черта вам не сидится?

Диана молчала, глядя назад, подавленная, лишенная сил.

Единственный плюс – они вовремя убрались. Но бегство продолжалось.

13. КОРАБЛЬ

То, что ждало их впереди, стало тем большей неожиданностью, что вперед беглецы посматривали редко, наблюдая за лодкой Марка, которая появлялась, исчезла, снова появлялась, чтобы вскоре исчезнуть, ненадолго.

Марк не кричал, не стрелял по беглецам. Насколько Адам рассмотрел в бинокль их лица при улучшавшейся с каждой минутой видимости, и Марк, и Борис выглядели угрюмыми, сосредоточенными и… спокойными. Наверное, они были слишком измотаны за ночь, чтобы еще грозить беглецам, орать, требовать остановки. Они угрюмо смотрели вперед, часто меняясь на веслах, чтобы держать высокий темп.

Адам не заметил, чтобы расстояние заметно сокращалось, но все-таки это происходило. Дело было не в том, что у него открылось второе дыхание. Он, конечно, старался на пределе своих возможностей, дважды отказывая Диане, объяснил ей, что она поможет ему, когда он действительно выдохнется. Причина была в том, что преследователи теряли некоторое время, когда, обогнув очередной дом, не замечали беглецов и замедляли темп, неуверенные, надо ли двигаться по-прежнему прямо или же искать лодку за одним из домов чуть в стороне. Заминки возникали уже несколько раз, одна за другой, но это лишь отодвигало неизбежное – Адам не выдержит такой темп в течение целого дня, до темноты. Он не ел, не спал, всю ночь провел в напряжении, и чувство, что некий предел все ближе и ближе, усиливалось, становилось отчетливым. Не выдержит даже с помощью Дианы.

Случайно он встретился взглядом с Дианой, обернувшейся к нему, и даже не смог ей улыбнуться. Он выдыхался – малейшее движение давалось с трудом.

– Адам… Пусти меня за весла.

Он сделал пару гребков, прежде чем ответил:

– Еще минуту…

Она не настаивала. Адам огляделся, рассчитывая найти некое укрытие, в котором они смогут остановиться и попытаться создать хоть какую-то защиту. Это казалось хлипкой затеей, но еще более гибельным выглядело решение оставаться в лодке. Рано или поздно, Марк окажется на таком расстоянии, что рискнет продырявить лодку, не зацепив девушек. Или вообще пристрелит Адама.

Ничего, что обнадеживало, Адам не заметил. В отчаянии он посмотрел вперед. И застыл. У него вырвалось глухое восклицание. Диана, заметив его лицо, обернулась. Тоже замерла.

Между двух приземистых домов, выглядывавших из воды всего на три этажа, находился корабль. То, что это корабль, Адам осознал по фотографиям в лаборатории и рисункам из книг. Насколько он помнил, здесь, в затопленном городе, кораблей не должно быть, но сомнений не осталось: они видели корабль. Возможно, он что-то не так запомнил, и объяснение будет простым.

Позже Адам вспомнил, что есть не только корабли, плавающие по большим морям, есть речные суда, хотя понятие река – лента воды, текущая по твердой земле – оставалась такой же загадкой, признаться, несколько противоестественной, как и твердая земля – суша? – на неограниченном пространстве. Если допустить существование речных судов, перед ними мог быть теплоход с тремя палубами, пассажирский, как их называли.

Понимание этого пришло позже, сейчас Адам с Дианой рассматривал внезапно появившийся корабль, казалось, застрявший между двух домов. Неожиданность цепко держала их, не меньше минуты никто из них не оглядывался на лодку преследователей.

Диана подалась к Адаму, сжала его руку.

– Видишь?

Он увидел до того, как она договорила.

Увидел шестиконечную звезду. Она была начертана на борту корабля. Начертана красным, который со временем превратился – постарались бури, дожди и солнце – в тускло-размыто-розовое. И все же звезда оставалась заметной, лишь потрясение от самого корабля помешало беглецам рассмотреть звезду сразу.

– Знак, – прошептала Диана. – Опять знак.

– Откуда он здесь? Я про корабль.

Диана оглянулась.

– Нам надо туда, на корабль.

Адам оглянулся. Преследователи гребли, как прежде. Возможно, они сбавили темп, на какой-то момент, пораженные не менее беглецов, но уже они наверстывали упущенное.

– Я на весла, – сказала Диана, и Адам не спорил: руки казались мертвыми.

Корабль приближался. Адам понял, что они успеют подняться на борт раньше, чем приблизятся преследователи, и теперь смотрел на корабль. Около сотни метров в длину. Сложно сказать о ширине, но вполне возможно около полутора десятков метров. И высота трех или четырехэтажного дома.

Кто оставил знак на борту теплохода? Какова вероятность того, что тот, кто нарисовал знак в Башне, не имеет отношения к тому, кто начертал знак на стене высотки и, тем более, к звезде на борту этого теплохода? Вероятность кажется низкой. Если допустить, что это сделал один-единственный человек, кроме своего отца Адаму никто не приходил на ум. Именно отец однажды сказал фразу «То, что вверху, то и в низу», и эти слова имели отношение к шестиконечной звезде.

И все же это не мог быть Иван, не мог он оставить знак так далеко от Башни, от дома. Когда он сюда добрался? Это уйма времени. Адам не помнил, чтобы отец исчезал надолго. И почему сюда? Откуда он мог знать, что его дети окажутся здесь, преследуемые Марком и Борисом? Это не укладывалось в реальность. Как? Почему?

Еще Адам понял, что без расшифровки надписей отца им не обойтись. Ключ, без которого ничего не открыть.

Пока же он должен оставить эти вопросы – сейчас ответы на них ничего не давали. Им нужно спастись. Если кто-то отметил это место, сейчас нужно, чтобы это было не зря. Марк преследовал их и, так же, как они, видел это место.

– Лестница, – сказал Адам. – Правь туда.

Борт теплохода не был высоким, но забраться на него с лодки было нереально. Посередине борта был прикреплен трап. Диана выдыхалась, и Адам, несмотря на то, что руки практически не восстановились, попросил пустить его за весла.

– Нет… я сама…

Он не настаивал, сосредоточившись на окнах теплохода. Приближаясь к нему, Адам замечал новые детали. Окна и иллюминаторы нижней палубы завешаны чем-то изнутри, какой-то материей, может, даже забиты материалом. Детали скорее не понравились и не обнадежили, нежели наоборот. Детали указывали, что на корабле кто-то есть, живет сейчас, хотя оставался шанс, что все это осталось от прошлого. Выяснить это можно, поднявшись на борт.

Через минуту лодка должна была ткнуться носом в борт, когда Диана издала приглушенное восклицание.

– Я видела, видела… – она задохнулась, не в силах закончить.

– Что? – Адам осмотрел оба дома, между которыми находился корабль, но ничего подозрительного не заметил.

– Там дернулась занавеска… на второй ярусе…

– Уверена?

– Там кто-то есть…

Адам оглянулся. Он сам склонялся к мысли, что корабль не пустует, но у них сейчас не было выбора. Марк все ближе, они обессилены, бежать некуда. Им необходима помощь, хотя уверенности, что им эту помощь окажут, не было.

– Давай, к лестнице, – сказал Адам. – Больше некуда…

Лодка ткнулась носом в борт возле трапа. Адам схватился за лестницу, подтянул лодку ближе, быстро привязал ее канатом. К счастью, руки отпускало, Адам уже не ощущал прежней забитости мышц.

– Диана, бери Нину.

Адам обернулся, прикрепил за пояс топорик, закинул рюкзак на плечи, почувствовал взгляд Дианы, которая замерла вместо того, чтобы лезть за Ниной. Адам увидел в ее глазах отчаяние.

– Давай, бери Нину!

– Где мы там спрячемся? Они найдут нас! Это не квартира на самом верху, с непробиваемой дверью.

Отчаяние Дианы передалось, и Адам почувствовал страх, безысходность, но вариантов у них не было. Преследователи не останавливались.

– Пошли, – он подхватил на руки Тамару, подался к трапу. – Кто-то оставил здесь знак, нам сюда.

Он забрался на палубу, уложил на пол Тамару, сбросил рюкзак, обернулся, чтобы помочь Диане – она выбралась из трубы с Ниной на руках, едва не упала в воду, удержала равновесие. Он взял у нее Нину, уложил рядом с Тамарой.

Диана замерла, так и не сделав шаг на палубу.

– Лодка! Они уничтожат нашу лодку!

Адам в отчаянии перегнулся через борт, он не подумал об этом. Прыгнуть назад и обогнуть на лодке корабль не представлялось возможным – не было прохода. Нужно огибать дом, но Адам не успеет. Он не оставит Диану и сестер одних, и это ничего не изменит – Марк точно так же обогнет корабль и дом, захватив лодку. Втащить ее на борт даже с помощью Дианы нереально: слишком высоко, и они измучены.

Он посмотрел на преследователей, глянул на Диану.

– Я не знаю, что делать… – не договорив фразу, он осекся.

В поле зрения показался человек. Кто-то из тех, о ком отец с матерью говорили «другие люди».

Глава 20

Человек стоял молча, разглядывая беглецов, косился на лодку Марка и Бориса, и Диана не сразу его заметила. Она что-то почувствовала, хотя, наверное, просто заметила выражение лица Адама, которое никогда прежде не видела таким.

Она обернулась и… замерла.

Человек разглядывал их, бросая короткие взгляды на приближавшуюся лодку. В облегающих кожаных штанах и безрукавке-телогрейке, с чумазым лицом, с волосами, заплетенными в длинные тонкие косички, он подходил под определение «другие люди». Определить его возраст было сложно. Скорее всего, старше Адама, но вопрос насколько.

Из-за туч показалось солнце, луч отразился на ожерелье «другого человека» – с крупными бриллиантами, оно висело на шее, отчасти скрытое безрукавкой. Странный тип точно так же был обескуражен их видом, как и они его, хотя вряд ли он был впечатлен сильнее Дианы. Даже страх из-за приближения Марка не ослабил эффект. И все же Адаму показалось, что удивлен чужак не настолько, насколько мог быть удивлен, если предположить, что он прожил жизнь изолированно и никого не ждал. Он словно знал, что у него будут гости?

Диана вскинула руку, показывая на лодку Марка, и в руках у хозяина корабля материализовался… арбалет. Лишь сейчас Адам понял, почему тип так странно держал руку – он скрывал арбалет за спиной.

Это было не все. В одном из ближайших окон возник такой же арбалет. Увидеть, кто его держал, было невозможно из-за темноты внутри помещения. Хозяева неплохо спланировали встречу, неважно, ожидаемую или неожиданную. Тип в безрукавке стоял правее трапа, его помощник левее. Если бы гости решили защищаться или нападать, у них не было бы шансов.

После непродолжительной заминки, вызванной действиями хозяев корабля, Диана сказала:

– Помогите, нас преследуют… И хотят убить.

Тип в безрукавке вздрогнул при звуках голоса, но лицо осталось бесстрастным, настолько бесстрастным, что Адам не был уверен в том, что слова Дианы поняты. Пауза затягивалась. Адам глянул на лодку преследователей.

Несмотря на расстояние, в лодке тоже заметили появление «другого человека». Эффект сказался: лодка замедлила ход. Как и Марк, Борис привстал, глядя в сторону корабля, весла остались в уключинах. Чем это закончится, двинется ли Марк дальше, сказать было сложно. Многое зависело от того, что хозяева корабля предпримут в отношении Адама и девушек.

– Помогите нам, – сказала Диана. – Вы же… поможете, да?

Тип в безрукавке сделал пару шагов к борту. Он хотел рассмотреть людей в лодке, прежде чем что-то предпринять.

Адам покосился на арбалет, торчавший из окна нижней палубы. Кто эти люди? Сколько их тут?

Адам покосился на типа в безрукавке, посмотрел на Марка. Казалось, эти двое, несмотря на расстояние, мешавшее рассмотреть детали, ведут визуальную дуэль. Тип должен был понять, что Марк нагоняет его визитеров, и значит, обладает некой силой. Неважно, в чем она заключается, но он мог быть точно так же опасен хозяевам корабля, как и беглецам на борту.

Тип в безрукавке, не мигая, рассматривал преследователей. Марк что-то сказал Борису, тот сел за весла, погреб. В его движениях даже на расстоянии чувствовалась неуверенность, возможно, страх, нежелание приближаться к кораблю, где беглецов встретили какие-то люди. Марк что-то говорил ему, лицо искажалось. Наверняка для него это был шок, что между ним и беглецами возник кто-то новый. Но Марк не был бы Марком, если бы отступил или хотя бы задумался, сделав паузу. Для него это было бы немыслимо – отступить от того, что принадлежит ему и только ему.

Расстояние сократилось. Тип в безрукавке все еще ничего не предпринимал. Адам хотел заговорить с ним, но не решался. Безмолвие хозяев хранило в себе опасность. Любое лишнее слово могло сыграть против них, и Адам не рисковал. Но расстояние уже допускало точные выстрелы Марка. И он поднял винтовку, показывая ее хозяевам корабля.

– Отдайте их мне! Девки принадлежат мне! Пусть убираются из вашего пристанища!

Тип в безрукавке отступил на шаг, прищурившись, и стало ясно, что речь он хотя бы понимает.

– Его нельзя подпускать, – сказал Адам. – Винтовка стреляет дальше арбалета.

Тип в безрукавке глянул на Адама, нахмурился, посмотрел в пол палубы, задумавшись. Расстояние сокращалось. Адам шагнул к типу, и тот вскинул арбалет. Адам быстро отступил назад, вскинув руки.

– Спрячьте нас. И не рискуйте сами. Он… убьет всех. Он ни перед чем…

Адам осекся, когда Диана вскрикнула. Он увидел, как она показывает на Марка, который вскинул винтовку, прицелился. Адам схватил Диану, пригнул ее, прячась за борт.

Грохнул выстрел, одно из окон на нижней палубе разлетелось, и к присевшим беглецам присоединился тип в безрукавке. Он не впал в панику, лишь выглянул из-за борта, перехватил арбалет. Расстояние для этого оружия было недостаточным. Он и сам это понял: пока он не готовился к стрельбе.

Он посмотрел куда-то в сторону, заорал:

– Куница! Наверх! – голос глухой, как будто прокуренный.

Адам осмотрелся, никого не увидел. Он выглянул из-за борта. Марк стоял на носу лодки, довольный собой, уверенный, лодка приближалась. Он верил, что много выстрелов не понадобится. И он не только экономил патроны, он не хотел рисковать и зацепить выстрелом кого-то из девушек.

– Его нельзя подпускать, – сказала Диана типу в безрукавке. – Он вас застрелит.

Хозяин корабля оглянулся назад, громко сказал:

– Сюрприз.

Еще одно из окон распахнулось, и появилось дуло, похожее на жерло пушки, только из дула торчал… гарпун. Со своей позиции Адам не мог рассмотреть человека, находившегося внутри комнаты.

Тип в безрукавке оглянулся на пушку, наблюдая. Адам выглянул из-за борта. Марк, поколебавшись, медленно поднял винтовку. Адам в отчаянии оглянулся на пушку. Дуло вздрогнуло, выплюнув мощный длинный гарпун.

Гарпун пронесся к лодке мини-кометой, распространяя за собой тонкий огненный след, и, если бы Марк не пригнулся, снес бы ему голову. Гарпун плюхнулся в воду чуть позади лодки, и какое-то время Марк, ошеломленный, поглядывал на расходившиеся за лодкой круги, переводил взгляд вперед, косился на застывшего Бориса.

– Ах вы, твари…

Он вскинул винтовку, трижды выстрелил. Одна из пуль пробила борт, шмякнулась об пол рядом с ногой Дианы. Диана подалась к Адаму, инстинктивно, хотя это не имело значения – пуля могла продырявить борт, где угодно.

– Укройте девушек! – крикнул Адам типу в безрукавке.

Дуло в оконном проеме исчезло.

Тип в безрукавке пополз к дверному проему, который Адам до сих пор не замечал.

– Ползи за мной, – сказал он, не оглядываясь.

Адам подхватил Тамару и кое-как пополз с ней за типом. Новый выстрел разбил очередное окно – Марк пристрелялся. Пушки с гарпуном по-прежнему не было видно.

– Куница! – вскричал тип в безрукавке. – Где ж ты, мать твою?

Адам был с Тамарой на пороге распахнувшейся двери, когда краем глаза увидел какое-то движение и замер. Движение в доме, зажимавшем корабль справа. Диана, тащившая за собой Нину, уперлась в ноги Тамары, остановилась, тоже заметила происходившее на крыше дома.

Там была девушка – они ее плохо рассмотрели, но поняли это по хрупкому силуэту, гибкому, как у кошачьих. Она возникла на пару секунд, выглянула с крыши, оценила ситуацию, исчезла.

Адам, несмотря на риск, не двигался. Выстрелов больше не было, и он привстал, несмотря на возражения Дианы, чтобы увидеть Марка. Враг пока не замечал, что атака готовится с другой стороны, он видел, что пушка, выстрелившая гарпуном, исчезла, и тоже не стрелял, хотя прижимал приклад к плечу.

Девушка на крыше появилась вновь, и Адам рассмотрел, что она одета во что-то похожее на шкуру животного. Она держала лук, стрела на конце горела. Девушка прицелилась, замерла, и Марк ее заметил. Адам понял это по тому, как он дернулся, и Борис перестал грести.

Горящая стрела воткнулась в борт лодки. Возле того места, где стоял Марк. Борис повалился на дно лодки. Марк поднял винтовку, но не выстрелил, начал затушить огонь. Вскричав, он все-таки вскинул винтовку и выстрелил, но прежде девушка – она и была Куницей, как догадался Адам – выпустила еще одну стрелу. Вторая горящая стрела тоже воткнулась в борт.

– Сука! – Марк выстрелил, держа на прицеле крышу дома, крикнул Борису. – Туши огонь!

Тот подчинился, быстро затушил оба очага. Влажные борта вряд ли бы вспыхнули так, чтобы лодка сгорела.

– Ну что, сука! Покажись! Где твои огоньки?

Адам услышал, как тип в безрукавке сказал:

– Есть еще и Белка, придурок…

Прежде чем Адам догадался, что речь о другой девушке, на крыше дома, который зажимал корабль слева, показался еще один силуэт, точь-в-точь такой же, как силуэт Куницы. Можно было подумать, что Куница мистическим образом переместилась на другой дом. Казалось, происходящее на соседнем доме отражалось в гигантском невидимом зеркале. Она двигалась точно так же – та же гибкость, лук и горящая стрела.

Но это была другая девушка. Белка, как назвал ее тип в безрукавке. Куница и Белка?

Белка выстрелила.

Стрела в полете коснулась затылка Марка, исчезла в воде, оставила легкий дымок. Марк едва не свалился в воду, уронив винтовку на дно лодки, в последний момент он схватился за борт, удержался. Схватил винтовку.

Расстреливаемый с двух сторон, он стал уязвим.

– Греби назад! – крикнул он Борису, и тот выполнил приказ живее предыдущих.

– Адам, спрячем девочек, – сказала Диана.

Адам втащил в темное просторное помещение Тамару, помог втащить Нину. Диана вползла следом, и Адам привстал, чтобы видеть Марка.

Лодка быстро удалялась, но враг не отступил просто так – он прицелился, и лишь после выстрела Адам понял, куда стреляет Марк. Ни Куница, ни Белка уже не могли достать Марка.

– Он дырявит нашу лодку! – Адам подался к типу в безрукавке, и тот отреагировал быстро:

– Кролик! Гнездо!

Послышался скрежет, и по звукам Адам догадался, что часть борта отошла в сторону, просто откатилась. Позже Адам удивился, как точно предугадал происходящее, хотя о таком не только не слышал от отца, но и не читал в книгах.

Тот, кого тип в безрукавке назвал Кроликом, втянул лодку внутрь корабля – Адам услышал, как проскребло дно лодки о нижнюю перегородку импровизированной двери-входа. И Кролик закупорил вход.

Марк выстрелил еще раз и осознал, что все тщетно.

– Я вас достану, твари! Я вас всех прикончу!

Адама и девушек перевели на верхнюю палубу, но там, в широком помещении с рядами кресел, они сидели на полу из-за того, что Марк еще дважды пытался напасть.

Адам выглядывал, наблюдал за маневрами Марка. Марк угомонился лишь во второй половине дня, исчезнув надолго, перед этим напоследок обошел теплоход, чтобы атаковать с другой стороны, но Белка и Куница отогнали его, никому кроме них не пришлось вмешиваться. Хозяевам оставалось соблюдать лишь элементарную осторожность: не высовываться из окон, не выходить на открытую палубу. Как показалось Адаму, они и в обычные дни не сильно стремились бывать на открытом воздухе.

Тип в безрукавке – его звали Коршуном – выходил и возвращался, с беглецами постоянно находился Кролик, спрятавший их лодку. То, что это Кролик, Адам понял по его двум передним, сильно выступавшим вперед зубам. В остальном он меньше всего напоминал кролика, насколько Адам помнил по книгам это животное. Крупный, высокий, с большой головой, с угрюмым лицом, где кроме зубов выделялся приплюснутый нос, Кролик напоминал тех, кого называли в книгах «вышибала», «телохранитель» (только сейчас Адам окончательно понял смысл этого слова), «боец-рестлер», «боец смешанных единоборств». Было в нем что-то… опасное и при этом с глуповатым налетом, что-то от недоразвитого ребенка, хотя, как заметил Адам, Кролик не был болен и все понимал прекрасно.

Адам догадался, что Кролика к ним приставили. Он просто сидел и почти не смотрел на нежданных гостей, но стоило Адаму переместиться чуть дальше лежащих девушек, как Кролик, глазевший в пол, поднимал голову, не отводил взгляда.

Диана, как ни странно, задремала, прикорнув возле Нины, для которой принесли широкое одеяло и укрыли полностью. Тамара по-прежнему не приходила в себя, хотя дышала ровно, выглядела нормально, как при обычном сне. Адам мысленно был занят другим, но замечал, как глухое беспокойство за сестру крепнет, усиливается. В отличие от Дианы он не мог долго находиться на одном месте: адреналин толкал его по широкому помещению на верхней (в книгах ее называли «шлюпочной») палубе из стороны в сторону. Что их ждет? Он даже не поговорил ни с кем из этих людей, но уже сейчас что-то ему не нравилось. Опасных симптомов пока не было, но интуиция, все та же интуиция выражала глухое несогласие.

Он надеялся, что все образуется. Хозяева корабля спасли их: спасли от неминуемой смерти Адама, девушек – от рабства. И знак – на их борту был знак, точно такой же, как в высотке, во временном пристанище после Башни, в самой Башне. Это должно быть как-то связано, это вселяло надежду.

Выстрелы Марка разбили еще несколько окон, но его атака выдыхалась. Он не мог подойти к кораблю вплотную, не мог высадиться на борт, стрелять вхолостую не имело смысла даже для Марка, несмотря ни на какую злобу. После непродолжительных попыток он угомонился, отступил. Лодка скрылась там, откуда преследователи появились, исчезла за одним из домов. Некоторое время на корабле ничего не менялось: Коршун появился и снова ушел, Кролик сидел рядом с беглецами.

Под одеялом зашевелилась Нина. Адам не решился с ней заговаривать. Диана спала, без нее Адам не смог бы успокоить младшую сестру. К счастью, Нина ворочалась и кряхтела недолго. Она затихла, то ли заснула, то ли просто лежала и не беспокоилась о том, что с ней никто не говорит, и Диана не заглядывает к ней под одеяло. Адам успокоился: пока ее не нужно проверять.

Вскоре Адам не выдержал: он вот-вот задремлет. Как ему ни хотелось будить Диану, но он сделал это. Надо, чтобы кто-то оставался бодрствующим. Диана мутными глазами посмотрела на него, Адам быстро прошептал:

– Прости, я уже не могу… Хоть двадцать минут поспать, потом разбуди меня, – он скосил глаза в сторону Кролика. – Смотри осторожней…

Диана кивнула, и он провалился в сон. Когда она его разбудила, Адам почувствовал, что спал вовсе не двадцать минут, больше часа, если не двух. Диана выглядела терпимо, похоже, для нее хватило часа сна.

Кролик по-прежнему сидел, привалившись спиной к стене каюты, смотрел в пол между свисающих с коленей рук. Адам вопросительно посмотрел на Диану: что произошло во время его дремы?

– Ничего не меняется, – прошептала она. – К нам никто не приходил.

– Хочешь поспать?

– Нет, я… Я тебя разбудила… В окно заглядывала одна из тех девушек. Она где-то рядом, но не заходит.

– Ладно… – Адам посмотрел на Кролика. – Скажи, могу я поговорить с вашими людьми? С Коршуном, например? Или с кем-то, кто у вас за старшего?

Кролик, казалось, не сразу понял, что к нему обращаются. Он странно посмотрел на Адама, тот нехотя повторил вопрос. Кролик пошевелил своими лапищами, словно лишь подвигав руками, он мог внятно говорить.

– Он скоро придет…

Адам открыл рот, но ничего не сказал. Кажется, бесполезно. Нужно самому заговорить с Коршуном, как только он появится. Адам понял одну странность, на которую обратил внимание лишь сейчас. Никто из местных не спешил их рассмотреть, поговорить, поинтересоваться, кто они, откуда взялись. Возможно, в связи с атаками Марка им сейчас не до того, но верилось в подобное отсутствие любопытства с трудом.

Если предположить, что группа людей живет так же уединенно, как жили в Башне Адам с девушками, логичней выглядит более пристальное внимание с их стороны. Ощущение, что с беглецами, вернее нежданными визитерами, хозяева пообщаться не спешат, казалось неоспоримым. Адам не знал, хорошо это или плохо, но ему это не нравилось.

Когда появился Коршун, Адам встал, подавляя желание шагнуть навстречу. Коршун, как и на нижней палубе, при встрече, держал арбалет, в котором находилась стрела.

Адам улыбнулся.

– Спасибо, что помогли нам. Если бы не вы… Спасибо. Как-то не было времени сказать это.

Коршун помедлил, покосившись на Кролика, кивнул. Он выглядел задумчивым, его вид сбивал Адама с толку. Адам просто не знал, как вести разговор.

Коршун задержал взгляд на Тамаре.

– Она не пришла в себя?

– Да. Мы беспокоимся… Мы не знаем, что с ней.

– Белка постаралась… Ладно, может они что-то сделают.

Адам не понял, о чем говорит Коршун, он покосился на Диану, заметил на ее лице то же недоумение. Коршун выглянул из окна.

– Белка, сделай что-нибудь с рыжеволосой.

Коршун отступил, поглядывая на дверь. В помещение вошла Белка. Низенькая, мелкая, она замерла, как будто не ожидала, что здесь кто-то есть, хотя не могла не знать об этом. Казалось, она вот-вот куда-нибудь юркнет, чтобы спрятаться, чтобы никто не мог ее видеть. Прятаться здесь было некуда. Она, ссутулившись, подалась к Тамаре, опустилась на одно колено, сунула руку девушке под нос. Рука замерла, на пару секунд, и лишь тогда Адам заметил, что Белка держит тремя пальцами какой-то мелкий предмет.

Прежде чем Тамара застонала, отдернула голову, Белка встала, выскользнула из помещения. Тамара открыла глаза, жмурясь, закрывая лицо рукой. Диана присела рядом, поддержала ее за спину, когда Тамара захотела сесть.

– Наконец-то, – сказала Диана. – Мы не знали, что думать.

Адам смотрел в дверной проем и поражался ощущению, что Белки здесь не было. Сколько ей лет? Выглядит молодой, но лишь с расстояния. По лицу Адам догадался: она его старше. Он глянул на Коршуна.

– Белка знала, что с Тамарой?

Коршун никак не отреагировал, что слышал вопрос. Зашевелилась под одеялом Нина, нервные, прерывистые движения. Коршун указал на нее рукой.

– С этой сами справитесь? – он заметил недоуменный взгляд Адама. – Сейчас пойдем в трюм. Познакомитесь с нашими стариками. Несите ее. Пока вы должны быть вместе.

Глава 21

Их глаза не сразу привыкли к полумраку, который, наверное, для обитателей этой каюты не являлся помехой. Первое, что почувствовал здесь Адам – запах. В закупоренном помещении, пусть и просторном, запах стариковских тел был всепоглощающим.

– Мы привели гостей, – Коршун распахнул дверь.

Подтолкнув Адама, который нес на руках Нину, он пропустил девушек, шагнул в сторону. Три смутные тени зашевелились. Кто-то сидевший подался вперед, остальные, лежавшие, сели. Не сразу Адам понял, что в помещении один старик и две старухи.

Адам опустил на пол Нину в одеяле, та замерла, хотя он был уверен, что сестра не заснула, прислушивалась. Он остался рядом с ней на корточках. Диана встала за ним, касаясь коленями его спины, держа за руку Тамару. Очнувшаяся Тамара пока не осознавала, где находится, оглядывалась, не решаясь смотреть на других людей в открытую, и Адам, мельком глянувший на нее по пути в трюм, впервые заметил у сестры страх, отчетливый, реальный страх. Насколько он помнил, Тамара никогда ранее не выказывала ничего подобного. Тоску, злость, обиду – да, но не страх.

Позади беглецов в дверном проеме замер Кролик. По-прежнему без оружия, уже не такой отстраненный, он рассматривал очнувшуюся Тамару, поглядывал на Диану. В этих взглядах не было, казалось, ничего, кроме обычного любопытства, но Адаму они не понравились. Кролик их… оценивал? Что-то вроде этого.

– Что ж… – прервал паузу старик. – Вы явились к нам.

Снова ощущение, что никто на корабле не удивлен их появлением, как если бы гостей ждали. Адам пока молчал, но очередная долгая пауза, как живое существо, схватившее его за горло, стала давить. Он встал, заметив, что Диана хочет заговорить, либо пусть заговорит он.

– Спасибо, что приняли нас, – сказал Адам. – Спасибо, что спасли.

Пауза. Почему они молчат? Что с ними? Беглецы для них такие же «другие люди», как и хозяева корабля для беглецов. Неужели им не любопытно, откуда Адам и девушки явились, кто их преследователи, не считая множество иных вопросов?

Молчание никак не проясняло положение, и Адам понял, что нужно брать ситуацию под контроль, хотя бы попытаться.

– Наверное, вы хотите узнать, откуда мы прибыли и где родились? – спросил Адам.

Пауза, на этот раз непродолжительная. И неожиданный ответ – вопросом на вопрос – одной из старух:

– Вы родились и жили в Башне?

Адам растерялся. Неожиданно. Оглянувшись, несмотря на полумрак, к которому приспособился, он заметил растерянность Дианы, страх Тамары – сестра напоминала волчицу с поджатым хвостом.

– Да, в Башне, – большего Адам сказать не смог.

Откуда им это известно?

– Когда-то давным-давно, – заговорил старик. – Это была «Останкинская телебашня».

Адам вздрогнул. Странное ощущение: смесь ностальгии, чего-то теплого и… будто кто-то залез в твою голову или просто долго подсматривал за тобой.

– Мы все это… еще помним. Но для вас она, конечно, просто Башня, – продолжил старик. – И для них: для Коршуна, для Кролика, для Белки и Куницы. И для Волчонка. Он у нас самый младший. Похоже, на год-два старше тебя.

Волчонок? Значит, все, кого Адам и девушки увидели на корабле, плюс некий Волчонок – дети этих стариков? Или старики их подобрали, когда Всемирный Потоп сметал все на своем пути?

Заговорила Диана:

– Этот корабль – ваш дом с момента Великой Катастрофы?

Адам привык к полумраку, но выражения глаз стариков почти не мог рассмотреть, и все-таки, после фразы Дианы, он почувствовал, как они впились в нее взглядами. Возникло ощущение, что им меньше всего интересен смысл вопроса, но привлекло что-то другое. Адам оказался прав, быстро получив ответ.

– У нее красивый голос, – сказала вторая старуха, прежде молчавшая.

Старик:

– Да. Очень красивый. Нежный, эро… эротичный, я хотел сказать.

Первая старуха хмыкнула.

– Ты еще помнишь такие слова?

– Нет, но ее голос напомнил.

Диана хотела что-то сказать, но Адам незаметно для других сжал ее руку. Лучше повременить, с вопросами, с возмущением, именно что-то близкое к возмущению исходило от Дианы. Происходящее нравилось ему все меньше, но спешить с выводами не надо.

– Пусть что-нибудь скажут другие девушки, – сказал старик. – Почему самая младшая не вылезает из-под одеяла?

Адам опять легонько сдавил руку Дианы.

– Ее зовут Нина, она боится открытого пространства. С тех пор, как мы покинули Башню, все время прячется. Так ей легче. Иначе ей может стать очень плохо.

– Ну, а рыженькая? – вторая старуха говорила о Тамаре. – Пусть она что-нибудь скажет.

Адаму хотелось спросить, зачем им это, голос Тамары? Какое это имеет значение, но была вероятность, что такие, на первый взгляд, незначительные просьбы хозяев корабля лучше уважить.

– Тамара, поздоровайся с теми, кто спас нас, – сказал Адам.

– Тамара? – опять вторая старуха. – Звучит приятно.

– Тамара, – Адам чуть повысил голос.

– Здравствуйте, – сказала Тамара.

Старики притихли, как если бы пробовали голос на вкус, смаковали, как предложенное неизвестное лакомство. Паузу прервала вторая старуха:

– Не так, как у самой старшей, но тоже неплохо.

Старик рассмеялся.

– Хватит придираться. Перед вами молодая, здоровая девушка. Этого достаточно. Порадуйтесь, что девушки живы, что они теперь у нас.

– Мы радуемся, – сказала первая старуха. – Конечно, радуемся, а ты как думал.

Адам почувствовал легкую дрожь Дианы. Возможно, ничего опасного в поведении хозяев корабля не было, но эта обстановка, усталость, неопределенность, неясность в поведении стариков, делали свое дело.

Снова пауза. Кажется, сами старики не были уверены, какие действия предпринять в отношении внезапных гостей. Пауза усилила нервозность Дианы и сестер, и Адам сказал:

– Нам нужен отдых. Мы устали. Вымотались. Где бы мы могли отдохнуть?

Старик переглянулся со второй старухой.

– Что скажете? – спросил он.

Старуха отозвалась:

– Пусть так… Коли хотят, пусть отдохнут. Коршун, отведи их в каюту. Там им места хватит.

Коршун кивнул, вышел из помещения. Адам поднял на руки Нину, повернулся следом за Дианой и Тамарой. Ближе к порогу не выдержал, оглянулся на стариков.

– Извините за любопытство… Вы будто не удивлены нашим появлением. Такое чувство, что… нас ждали. Вы знали, что кроме вас, есть другие люди?

Вторая старуха, помедлив, ответила:

– О том, что вы сюда придете, сказал ваш отец.

14. ПЛЕН

Стефан прищурился, с опозданием понимая, что сумерки переходят в ночь, и никакого яркого света в реальности нет. Солнце не могло светить ему в глаза. Блик солнца, отразившийся от стальной поверхности, от этого странного и неведомого сооружения, в котором жили другие люди, случился – или случится – не здесь и не сейчас.

Понимание пришло, когда он взглянул на Бориса, присевшего у оконного проема. Борис поглядывал на лежащего рядом Марка, и Стефан почувствовал нетерпение в этих взглядах. Подошло время, когда Борис разбудит Марка.

Лишь по тем, кто рядом, Стефан мог определить, что происходит в той единственной реальности, в которой они сейчас живут. Другие пласты были не то что блеклыми, они выглядели ничуть не менее правдоподобно основной реальности, но люди из этих реальностей Стефана не замечали. Борис же, поглядывая на Марка, не забывал посмотреть на Стефана. Параллельные картины текли себе, как и в прошлом, и Стефан, которого пока не беспокоили на физическом уровне, всматривался в странные видения, которые не смог бы интерпретировать или просто объяснить самому себе, не говоря о постороннем слушателе.

Когда его так долго не трогали, Стефан ощущал что-то близкое к умиротворению, если оно вообще возможно для такого человека, как он. Но это длилось лишь до тех пор, пока в одной из параллельных картин не возникала опасность, что-то плохое, жестокое, точно так же реальное, как и та единственная временная реальность, где находилось его тело.

Сейчас он увидел нечто достаточно неприятное, чтобы пробуждение Марка показалось не самым опасным из того, что он сейчас видел.

Марк сел, промычал что-то невнятное, покосился на Бориса, который его разбудил, глянул на Стефана.

– Ха, наш друг тоже не спит.

– Да, – Борис решил выгородить себя на всякий случай. – Он открыл глаза перед тем, как я собрался тебя будить.

– Просто лежит и зыркает в потолок.

– Ну да…

Марк поднялся, выглянул в оконный проем.

– Тишина?

Борис кивнул.

– Что будем делать?

Марк прошелся по комнате туда-сюда. Он уже не сдерживал реакцию на поражение, когда они отступили под обстрелом этих странных девок и выбрали место для остановки. Угрюмый, лицо искаженное, животный оскал – Марк, казалось, взорвется приступом ярости, и пострадают не только окружающие его люди, но и руки-ноги самого Марка: он просто сломает их о стены, если стены не сломаются под градом ударов.

Борис старался не встречаться с ним взглядом, отступить, пусть и отступать в этой комнате некуда. Замер Стефан, почуявший, что ненависть Марка может найти путь для выхода.

– Это были девки, – Марк то ли спрашивал, то ли утверждал.

На всякий случай Борис ответил:

– Да. Две девки. С луками.

– Если бы не они… Где они научились так стрелять? – помедлив, он себе и ответил. – Тренировались.

Пауза. Марк высунулся в окно, глянул в подступившую ночь.

– Что ты предлагаешь? – спросил он Бориса. – Как нам… с ними разобраться?

Борис удивился, что его мнение спрашивают, но не подал вида.

– Ну… подплыть открыто мы не можем. Надо подплыть незаметно, так?

– Как это сделать?

– Ночью?

– Ночью мы рискуем пропороть брюхо лодке. Небось, ночью у них кто-то на посту. Часового точно поставят.

– Не знаю… Забраться в один из этих двух домов, возле корабля?

– Уже ближе. Но есть одно но. Ночью опасно, а днем… Если эти сучки все время там? Следят за подступами?

Борис замялся, не зная, что можно предложить. Он и без того превзошел себя. Марк хмыкнул. Кажется, мыслительный процесс выпустил из него пар.

– Есть третий вариант. Подождать, не лезть на рожон. Адам и девки могут покинуть корабль. Могут и не покинуть. Но если свалят оттуда, мы возьмем их тепленькими.

– Мысль!

– Мы почти нагнали их! Откуда взялись эти пижоны со своими бабами? Я никогда не думал, что кроме нас, есть другие люди. Я думал, это… бредни нашего папаши и дядьки Ивана.

– Я тоже так думал…

– Если Адам и девки останутся там… Что-нибудь придумаем. Я могу ночью пуститься вплавь к дому. И прикончить одну из этих сук.

– Идея, Марк! Супер!

– Как рассветет, надо обогнуть корабль и пристроиться где-нибудь с другой стороны. Чтобы нас не видели и не знали, где мы. Мы заметим, если Адам и девки дадут деру.

Они помолчали. Марк посмотрел на Стефана.

– Можно сделать еще кое-что. До того, как плыть к кораблю.

Борис проследил за его взглядом, но было темно, и уверенности, что он смотрит именно на Стефана, не было.

– Что?

– Спросим об этом нашего лучшего друга. Стефи? Подскажешь, как добраться до твоей родни? Есть идеи?

Марк навис над ним, и Стефана охватила дрожь.

Адам прислушивался к тихому утру, к дыханию сестер, Дианы и размышлял. Мысли, казалось, жгли его, как угольки, которые он хватал, чтобы лучше рассмотреть, непроизвольно выпускал из рук, подхватывал их снова и снова.

Это еще ничего. Предыдущий вечер, как и часть ночи, когда он бодрствовал, Адам вообще не мог сосредоточиться. Ошеломление в связи с упоминанием об отце не отпускало долго. И то, что старики ничего не объяснили, выпроводив их с помощью Кролика, усиливало состояние беспомощности и потерянности.

Постепенно ошеломление слабело. Отец как-то говорил, что все – абсолютно все – в этом мире со временем приходит в негодность, слабеет, дряхлеет или тускнеет, все, даже чувства. Если бы Адам мог поговорить с Дианой, возможно, стало бы легче, ее мнение могло быть полезным, но оба решили, не сговариваясь, что нужно выспаться, пока есть возможность. Вместе они бодрствовали не дольше пары минут. Даже Тамара, бывшая так долго без сознания, заснула и не просыпалась.

В какой-то момент Адам пытался выйти из каюты, но дверь была заперта. Ее можно было только выбить, если получится, и Адам вернулся на место. Он понимал, что так и будет, но не сразу решился убедиться в этом. Они стали пленниками. Не в классическом понимании этого слова, быть может, хозяева корабля еще не решили, как быть, и страхуются – естественная реакция. Но интуиция нашептывала, что он себя успокаивает, и положение беглецов неприятное.

Перед рассветом Адаму послышался какой-то звук за дверью, он подошел, присел на корточки, прислушался. И догадался, что кто-то за дверью храпит. Адам решил, что это Кролик – надзиратель лег на пол коридора, перекрыл телом дверь. Возникло назойливое желание сбежать. Выбить дверь, вытащить сестер, покинуть корабль. Адам подавил это желание. Он не знал, как достать лодку, не знал, где она находится. Даже одолев Кролика, в чем уверенности не было, он столкнется с Коршуном, вооруженным. Есть Волчонок, которого он пока не видел, есть Куница и Белка. Но и это не все. Услышав про отца, Адам понимал, что должен узнать все, что знали эти люди.

Снаружи встало солнце, Адам разбудил Диану – надо вздремнуть, пока за ними не пришли. Он улегся, Диана присела рядом, на этот раз она хотела поговорить.

– Надо покинуть корабль… как только сможем, – сказала она. – Если даже они… решат нас не пускать.

– Надо выяснить, что они знают об отце.

– Конечно, – она замялась.

– Что ты хочешь сказать?

– Не разбудить ли Нину? Чтобы узнать, куда нам плыть, если мы отсюда выберемся.

Адам посмотрел на младшую сестру.

– Я плохо понимаю, как эта каюта расположена относительно сторон света. Мы рискуем ошибиться. Может, когда… выберемся?

– Ты прав. Ладно, ложись…

– Только не засыпай.

– Не засну.

Адам закрыл глаза, но заснуть не довелось. Несколько минут он лежал, не в силах расслабиться, оставить мысли, кружившие в голове, как пчелы над разбитым ульем. Когда уже замаячил сон, Адам услышал звук открываемой двери, и даже движение рук Дианы, потормошивших его, стало лишним.

Адам сел, попытался успокоиться, чтобы Кролик, заглянувший в каюту, не заметил его напряжения. Вошел Коршун. Он огляделся, отступил в сторону, пропуская вторую старуху и старика. Они вошли тяжело, медленно, за ними шагнул Кролик, держа в каждой руке по стулу, на которые старики и уселись.

Снаружи кто-то – одна из девушек? – убрал материал, прикрывающий иллюминатор, который находился в коридоре рядом с каютой, и теперь стариков можно было рассмотреть. Оба высохшие, сморщенные.

– Утро доброе, – сказал Иван. – Рад, что вы пришли. Мы хотели узнать все, что вам известно о нашем отце.

Старик и старуха переглянулись.

– Вчера мы не представились, – заговорил старик. – Ваши имена нам известны. Нас зовут Яков и Ойгуль. До Великой Катастрофы мы были мужем и женой. Правда, наши детки дают звериные имена не только себе, но и нас так величают. Так что, если краем уха услышите… Я – Ястреб, она – Ондатра. Чертяки…

Ястреб покосился на Коршуна и Кролика, но те не удостоили его ответным взглядом, они следили за гостями.

– Рады познакомиться, – Адам догадался, что после вчерашнего смакования стариками голоса Дианы она заговорит лишь в крайнем случае.

Ястреб и Ондатра переглянулись в очередной раз. Адам, опасаясь, что сейчас продолжится вчерашняя игра «смутная фраза – пауза, смутная фраза – пауза», и беглецы опять ничего не добьются, решил, что нужно требовать ответы, отринув страх, что это как-то повредит их положению.

– Вы знаете, как нас зовут. Значит, об этом вы узнали от моего отца?

Ястреб медленно – то ли лениво, то ли нехотя – кивнул, но молчал.

– Расскажите, прошу, – сказал Адам. – Не понимаю, как отец оказался здесь… Не понимаю, когда он успел сюда попасть, на ваш корабль, так, чтобы никто из нас, из детей, этого не заметил.

Ондатра пожала плечами.

– Вы спали. Спали дольше, чем думали. Вам показалось, что прошла ночь, но на самом деле… – она не договорила, как если бы подумала о чем-то другом.

– Что на самом деле?

Ответил Ястреб:

– На самом деле вы спали почти неделю.

– Что? – вырвалось у Дианы. – Неделю…

Старики опять посмаковали ее голос, переглянувшись, и Адам едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Он не понимал причину поведения стариков, но оно вызывало мысли о похоти.

– Неделю, – сказал Ястреб. – Он только у нас, на корабле, провел три дня. Так что… я бы на вашем месте не удивлялся.

– Три дня? – Адам поразился, хотя понимал, что проспать так долго они могли, если их не будить. – Почему он был здесь так долго?

Ондатра покачала головой.

– Все-то они хотят знать… – она покосилась на распахнутую дверь. – Куница? Покажи им бумажку от их папочки.

– Что? – Адам растерялся. – Бумажку?

– Прежде чем отвечать на ваши вопросы, мы зададим свои.

В каюту вошла Куница. Проворные, нервные движения. Казалось, она вот-вот выскочит из каюты, если только один из присутствующих задержит на ней взгляд дольше, чем на пару секунд. Если попытается рассмотреть ее.

Куница покосилась на Адама и Диану, замерла, встретившись с ними взглядом, протянула руку с бумажкой Ондатре. Та фыркнула.

– Им отдай, не мне. Мне-то зачем? Я уже видела.

Куница замерла. Адаму показалось, что, несмотря на неподвижность, девушка отступила на шаг или два. Странная иллюзия, если учесть, что она не двигалась, но при этом оказалась дальше того места, где только что остановилась. Адаму хотелось сморгнуть, но Куница непостижимо быстро подалась к нему, вручила шифровку. При этом их пальцы соприкоснулись, и Адам испытал внезапное возбуждение, неуместное, нереальное.

С подобным он раньше не сталкивался. Словно глотнул какого-то коктейля дяди Грэга: на мгновение все поплыло перед глазами, мир стал ярче, дружелюбнее. Если не считать крохотную червоточину – присутствие Дианы, это смутило его.

Куница оказалась у порога прежде, чем Адам снова посмотрел на нее, и лишь потребность увидеть записку отринула странное наваждение.

То, что это очередная шифровка, Адам понял до того, как развернул бумажку. Напиши отец записку без помощи шифра, старики – они ведь жили еще в Мире До Воды – не нуждались бы в пояснениях своих гостей.

Адам не ошибся. Диана смотрела на шифровку из-за его плеча.

62512558485146534733124162125321411

Адам не мог понять, что он испытал, разочарование или успокоение. Он знал, что записки отца имеют отношение к их маршруту, к тому, куда им направляться в своем пути от Башни. При этом он решил, что хозяев корабля в это посвящать нельзя.

– Что там написано? – спросил Ястреб.

Адам посмотрел на него.

– Мы не знаем.

– Не знаете? Ваш отец сам попросил передать вам это.

– Он оставил похожие шифровки еще в Башне, но… мы пока не разгадали ключ к этим записям.

Ондатра покосилась на Ястреба.

– Лжет.

Ястреб, помедлив, кивнул.

– Мы еще не раскрыли шифр, – сказала Диана.

Ондатра подалась вперед, как если бы собиралось встать.

– Как же вы нашли корабль, если не можете прочитать шифровки?

Диана растерялась, глянула на Адама. Тот обнял ее за плечи, успокаивая.

– Мы просто… спасались от ее брата, Марка…

– Мы знаем, как зовут этого ненормального.

– Мы… оказались здесь случайно.

Ондатра хмыкнула, переглянулась с Ястребом.

– Подумайте хорошо, – сказал Ястреб. – Сам признаешь, что мы вас спасли. Вот и отдай долг: расскажи, что в записке. Все равно придется.

Сердце встрепенулось, но Адам попытался расслабиться: нельзя показать свой страх, хозяева корабля тем более решат, что он лжет.

– Отец оставил шифровки, чтобы Марк не знал, куда он нас направляет. Он рассчитывал, что я подберу к нему ключ, но… пока не получается.

– Допустим, мы верим. Нет ключа. Как вы здесь-то оказались? Бежали, куда глаза глядят?

Адам колебался. Если он расскажет о Нине, это может подействовать, хотя и нет уверенности, что они проверят это физически. Адам беспокоился за сестру. Но ничего иного придумать не мог. Будь у него хотя бы время…

– Молчишь? – спросила Ондатра. – Не раздумывай, говори, как есть. Ложь не поможет.

– В том-то и дело, что не лгу. Моя сестра… Нина… Она боится открытого пространства. Вы же видели: даже в лодке мы ей сделали укрытие. В зданиях она укрывалась одеялом.

– При чем тут она?

– Она указала нам направление. Просто подняла руку на вопрос Дианы, куда нам плыть. Больше мы ничего не добились, она впадала в истерику, если на нее давить, и мы ее не трогали. Так мы нашли высотку, небоскреб, где нарисована шестиконечная звезда. Из этой высотки мы спаслись бегством. Не знаю, как Марк нашел нас, но после высотки он нас преследовал, и мы оказались здесь случайно. Мы увидели шестиконечную звезду и поняли, что нам сюда.

Старики, угрюмые, рассматривали Адама и Диану. Адам понял, что сейчас ему скорее верят, чем нет.

– Я сам хочу понять шифр отца, узнать, что мы должны делать. Прошу, расскажите все, что знаете. Может, это наведет меня на какую-то мысль.

Ондатра посмотрела в сторону.

– Расскажи им, Яков.

Глава 22

Яков говорил долго. Не потому, что делал паузы, подбирал слова, не потому что рассказывал медленно, причина была в том, что он выдавал много информации.

Адам почувствовал голод к середине рассказа, но, как и Диана, он хотел выслушать все до конца. Странная ностальгия, что-то щемяще-приятно-болезненное терзало его душу, пока он пытался выстроить цельную картину из слов Ястреба, который перескакивал с места на место, с события на событие и неожиданно возвращался обратно.

По его словам, сначала Иван столкнулся с девушками – с Белкой и Куницей. Единственные из людей Корабля, девушки – они были близнецами – покидали пристанище, когда стали совершеннолетними, и тяга осмотреть окрестности усиливалась в обратной пропорции к дряхлению родителей, падению их авторитета и обнаружению того, что братья – Коршун, Кролик и Волчонок – не просто не стремятся к вылазкам, у них похожая на боязнь Нины нелюбовь к открытому пространству. На палубу теплохода они выходили, но вот покинуть его было выше их сил.

Проверить окрестности для людей Корабля не было жизненно важным. И все же можно было рассчитывать на добычу каких-то вещей, которые пригодятся в быту. Либо на встречу других людей. Последнее стало основным стимулом для двух лазутчиц и их братьев.

Адам не сразу уяснил подоплеку их отношений. Ястреб раскрыл это в конце, когда стал обрисовываться некий вывод, к которому он подводил тех, кто его слушал. Все дети, рожденные перед самой Великой Катастрофой и уцелевшие в дальнейшем, являлись родными братьями и сестрами. В новой реальности, в теперешнем новом мире, где больше никого не было – то есть не было ни с кем контакта, – это, конечно, не выглядело препонами в половом отношении, когда дети выросли, но свою лепту внесли не мораль и размышления, а физиология тела.

От контактов Коршуна и Куницы последняя забеременела, но на маленьком сроке случился выкидыш, и неудавшаяся мамаша едва не умерла. Из-за ее примера Белка отвергла притязания Кролика. Тот свирепел, и Белка почти не бывала на Корабле, хотя все видели, что она постоянно находится поблизости. Куница, восстановившись, «загуляла» с Кроликом, но ее ждал прежний кошмар. Сейчас Кролик не настаивал на продолжении. Вскоре появился очередной пример, что им не суждено создать нормальные семьи и породить потомство, которое, как показывал опыт дряхлеющих стариков, просто необходимо для выживания под конец их жизней. Пример Белки, отдавшейся подросшему Волчонку. Белку рвало несколько недель, и она чувствовала, что умирает. По настоянию Ондатры Белка решилась на импровизированный аборт, и хотя выжила, восстановление длилось еще дольше, чем у Куницы.

Это стало первопричиной того, что сестры-близнецы периодически отправлялись в продолжительные вылазки по затопленному городу, и их братья не мешали им по возвращении на Корабль, не трогали их, не домогались. Все трое знали о договоренности, что Куница с Белкой ищут не только мужчин себе, но и женщин для братьев. Старики поддержали это: их жизнь могла оборваться, если на Корабле у детей начнется хаос, который обязательно случится, не направь они энергию на поиски «других людей».

Совместными усилиями они нашли и обработали материал, благодаря которому у лазутчиц появились маленькие, но юркие, быстроходные лодки, удобные весла, луки и стрелы, на корабле придумали дальнобойную пушку-гарпун, пространство в трюме для укрытия лодок, рассчитали место для потенциальных «гостей», если они появятся. Они готовились серьезно, и старики поддерживали идею о том, что должны быть еще выжившие, причем разнополые, и, если даже это будут устоявшиеся семейные пары, что ж… им придется спасать себя, не думать о других.

После первых вылазок лазутчицы разделились, чтобы охватить как можно большее пространство поисков. Они не просто бороздили каналы между выступающими из воды высотками, на день-два они останавливались в определенных местах, прислушивались к окружающему миру, пытаясь найти следы «других людей». И принюхивались, особенно Белка. У сестер с рождения было сильное обоняние. Именно обоняние позволило избежать трагедии на Корабле, когда Кролик, а после и взбесившийся Коршун, для которого стремление брата стало заразительным, решили запереть сестер и держать их, как рабынь. Куница избежала плена, ускользнув с Корабля лишь благодаря тому, что вовремя почуяла братьев. Позже Ондатра объяснила сыновьям, что они только проиграют, если запрут сестер: они их просто уничтожат этим, вместо того, чтобы отпустить и дать им шанс найти других женщин, которые смогут нормально забеременеть и родить.

В одной из таких вылазок Белка увидела Ивана.

Адаму пришлось додумывать этот фрагмент рассказа. Ястреб выражался в этом месте туманно. Наверное, причиной стало то, что старики знали это лишь со слов лазутчиц, и как оно там было в реальности, в малейших деталях, осталось сокрыто в прошлом. Адам использовал обычную логику, основанную на услышанных фактах и высказанных предположениях рассказчика, исходил из предполагаемых действий одной и другой девушки, о которых кое-что узнал.

Иван был для них староват, но он был «другим человеком», мужчиной, здоровым, во всяком случае, с виду. Он не просто жил в каком-то определенном месте, он что-то искал, исследовал встречные здания – он плыл вперед с определенной целью. Лазутчицы удержались от того, чтобы раскрыться. Главной причиной было то, что Белка, решившая обмануть сестру и «воспользоваться» первым мужчиной из «других людей», сблизившись и колеблясь, не усыпить ли Ивана, чтобы он очнулся уже связанным и беспомощным, или же возникнуть перед ним, не атакуя, почуяла женский запах – чужой запах, который исходил от мужчины. Слабый-слабый запах, но он был: мужчина жил с какой-то женщиной. Были и другие запахи, слабые, неразличимые – где-то была группа «других людей». Это Белку остановило.

Когда Иван остановился на ночь в одном из домов, Белка отыскала Куницу и поделилась информацией. Находили сестры друг друга без проблем: их притягивало, как магнитом. Можно было просто двигаться в никуда, и в этот момент та, которую искала другая, испытывала импульс и тоже двигалась навстречу, превращаясь в ту, которая тоже ищет.

Куница и Белка вернулись к Ивану до рассвета – они перемещались во тьме так же уверенно, как и днем – и продолжили слежку, рассчитывая, что мужчина возвращается к своей группе. Но Иван удивил их. Он остановился перед высоткой – первое пристанище беглецов после Башни – и долго ее изучал, что-то оставил в квартире на верхнем этаже. И продолжил путь. Направляясь в сторону Корабля.

Между сестрами вышел спор. Куница хотела усыпить Ивана и привезти на Корабль к старикам, там же и выяснить, где его группа. Белка предлагала повременить и выяснить, какую цель мужчина преследует. Слежка давалась им легко, опасность, что Иван заметит их, была невысокой. Обоняние, слух, способность быстро, бесшумно перемещаться в своих маленьких лодках, и их было двое, они могли использовать совместные действия. При опасности, что Белка раскроется, она отступала, и с другой стороны за Иваном следила Куница. Меняясь, они были практически недоступны для того, за кем следили.

Белка убедила сестру повременить с атакой и захватом, и мужчина вскоре оказался неподалеку от Корабля. Не сближаясь с ним, Иван остановился, какое-то время изучал в бинокль трехпалубный теплоход, где угадывалось присутствие людей, но никого из них видно не было. Теперь сестру переубедила Куница – обоим стало ясно, что мужчина направится к Кораблю, и его группа, его женщина остались где-то позади. Куница подкралась к Ивану в здании, прижала к его лицу ткань, пропитанную специальным составом, который усыплял человека на пару дней, если только не дать ему прежде «пробуждающее» средство. Иван сделал один вдох: он даже не увидел, кто и с чем к нему подошел. Что за вещество было у Куницы, Ястреб не рассказал, упомянул только, что изначально оно принадлежало Ондатре, которая передала вещество одной из лазутчиц, той, что родилась первой – Кунице.

Все эти моменты объяснили Адаму то, что оставалось неясным в их собственном бегстве. Белка и Куница следили за ними точно так же, как за Иваном, следили еще с «Космоса». Именно там Адаму померещились какие-то звуки, возникло ощущение, что он кого-то видел. Объяснялось и состояние Тамары, ее продолжительный сон и то, в каком положении нашел сестру Адам. Лазутчицы не допустили того, чтобы Тамара сбежала от своих и «помогли» Адаму ее вернуть. Объяснилось и то, что во время бегства из высотки Адам увидел мелькнувшую на мгновение лодку, решив, что это Марк, который появился чуть позже с другой стороны.

Иван пришел в себя уже на Корабле, где увидел братьев Куницы и Белки, их родителей и тетку. С этого момента додумывать Адаму стало сложнее. Ястреб уже не делился подробностями, и взгляд с его стороны явно искажал произошедшее. Ивану предложили рассказать все о своей группе, подсказать, как и где их найти, как переместить на Корабль.

Как же Иван выкрутился из этой ситуации? Главное, почему, вернувшись, домой, он не рассказал об этом детям? Почему? Необъяснимое и непостижимое явно имело несколько пластов, сам отец Адама отчасти напоминал мелкую щепку, которую гонит волна, швыряет о стену здания, несет дальше, крутит, топит и подбрасывает, при этом щепка сопротивляется, пытается действовать самостоятельно, одновременно отдаваясь мощному потоку, который ее несет.

Иван сообщил им что-то веское, что-то невероятное и правдоподобное одновременно, и этого оказалось достаточно, чтобы его не просто отпустили, но и не совершили ни одного набега на Башню, хотя, как понял Адам с самого начала, они знали не только имена живущих в Башне, их количество, знали о самой Башне. Сильнее всего поражало, что они готовы были ждать несколько лет, прежде чем получить желаемое. Что же сказал им Иван? Ястреб сообщил, что Иван убедил в том, что его дети, рано или поздно, окажутся на Корабле сами. Убедил? Откуда он мог знать об этом? И почему, всегда стараясь учить своих детей, рассказывать им о мире, почему он ни словом не обмолвился о том, что их ждет, хотя бы о том, что был на каком-то Корабле, видел тех самых «других людей»? Он не мог желать зла своим детям, почему не предупредил их? В чем подоплека? Не был уверен, что дети покинут Башню, если будут знать некий вариант развития дальнейших событий? Любые ответы, казалось, противоречили друг другу.

Когда Ястреб замолчал, попросив Коршуна попить, Адам осознал, что вопросов стало еще больше, они казались еще сложнее. То же чувствовала и Диана – Адам понял это по ее глазам, когда они переглянулись. Они могли только догадываться, что именно знал Иван и почему поступил так, как поступил? Какие-то обрывки фраз Ястреба показали, что к странным и непостижимым знаниям Ивана имел отношение Стефан, но, как подумал Адам, это могло быть неполное и не основное объяснение, либо вообще быть отвлекающей, ложной информацией для людей Корабля со стороны Ивана.

Адам помнил, как отец учил его, что истина чаще всего находится где-то посередине, она как бы натягивает на себя оба одеяла, которыми ее стремятся укрыть люди с противоположными взглядами на некую проблему. Правда нередко представляет собой лоскутное одеяло.

Ясно одно: Иван, попавший в плен к людям Корабля, убедил их отпустить его и заверил, представив некие доказательства, что его дети, как и дети семьи, живущей с ними, вскоре прибудут на Корабль. Его отпустили, и он не только не сообщил детям о том, что видел, но и что вообще уходил на неделю. Однажды они все проснулись, даже не подозревая, что проспали столько времени.

Ондатра встала, разминая затекшую спину, покосилась на жадно пьющего воду Ястреба, посмотрела на Адама и Диану. Старики собирались уходить, но один из важнейших вопросов остался нерешенным.

– Что же делать нам? – спросила Диана. – Если мы захотим, мы… можем покинуть Корабль?

Адам нахмурился, неуверенный, что это правильно – такой вопрос в лоб.

– Размечталась, красавица, – Ондатра прищурилась. – Тебе точно нельзя отсюда уходить.

И вновь неведение. И ожидание собственной участи. В прежней каюте в трюме. Адам попытался отвлечься разгадкой шифра, но сосредоточиться не мог. Страх – вот что мешало сосредоточиться. Страх за сестер и Диану. Еще до того, как его возлюбленная задала свой вопрос Ондатре, и Диана, и Адам знали ответ.

Их не отпустят. Их так долго ждали, встретив однажды их отца. Они нужны этим «другим людям», которые заменили собой Марка с той лишь разницей, что Адама не собираются убивать. Пока. И девушками будут владеть трое мужчин, не один Марк или Марк с Борисом.

Не отпустят…

Адаму мешал и сон, вернее потребность во сне. Несмотря на страх, ужас, безысходность их положения, он хотел спать. Хотел – не то слово, он едва сдерживался, чтобы не провалиться в бессознательное состояние. Они с Дианой менялись каждые полчаса, решив, что кто-то должен не спать. Будить и привлекать к этому Тамару они не рискнули. Кто знает, как она себя поведет. После выходки в высотке они ей просто не доверяли.

Тусклая свечка, которую зажгли для пленников, едва-едва разгоняла полумрак, превращая лежащих девушек в кучи тряпья. Когда свеча догорит, останется еще одна. Странно, что на пленников не пожалели две свечи. Или свечей тут много? Глядя на спящих сестер, на Диану, расхаживая по каюте, чтобы не заснуть, Адам вспоминал слова родителей о том, как выжившие после Великой Катастрофы постоянно хотели спать: так их организм боролся со стрессом, с нависшей угрозой неминуемой смерти. Теперь он более чем понимал эти слова, которые раньше казались странными, неправдоподобными. Беглецы превратились в тех самых людей: потребность во сне доминировала с невероятной силой.

Была еще одна непостижимая причина, мешавшая думать о том, как освободиться. Куница. Адам не понимал, что с ним, но при мысли об этой миниатюрной женщине, которую он и не рассмотрел-то как надо, у него внутри все горело. Он не хотел себе признаваться в том, что хочет ее, хочет, как Диану, если не сильнее. Мысль вселяла ужас, он гнал это от себя, но оно снова нависало над ним мрачным назойливым роем, и Адам внутренне метался, метался, не желая сдаваться тому, с чем впервые столкнулся в своей жизни, с тем, о чем даже из книг и от Ивана не получал ранее хоть какой-то информации. Отчасти его спасало именно это «незнание», непонимание того, что означает происходящее с ним.

Когда Адам разбудил Диану, она схватила его за руки, чтобы он дал ей минуту-две, прежде чем его заберет сон. Они посмотрели друг другу в глаза, Адам вздрогнул, заметил, как из глаз Дианы выступили слезы. Она не изменилась в лице, просто смотрела и плакала, беззвучно, как-то без эмоций.

– Диана… – больше он ничего не сказал – не хватило сил, так перехватило дыхание.

– Неужели нам не спастись? Мы будем принадлежать им, как рабы? Я… смогу быть только с тобой…

– Мы что-нибудь… придумаем.

– Что? Они нас не выпустят. Мы без оружия. Они нас разделят, я чувствую, и мы пропали. Лучше бы нас убил Марк.

– Не плачь, любимая. Я что-нибудь сделаю. Я так просто не отдам тебя. Не отдам Нину и Тамару. Они вас не получат.

Адам прижал Диану, борясь со сном, со страхом, с отчаянием, придавившем его сильнее сна.

– Мы им ничего не сделаем. Они сильнее. Они просто сильнее нас.

– Не надо, Диана. Мы вырвемся на свободу, вот увидишь. Мы должны бороться. Помнишь, как говорили наши родители? Не сдаваться, бороться, не отчаиваться, верить, стремиться. Помнишь?

Диана отстранилась от него, вытирая слезы.

– Это говорил твой отец, от своих я такого не слышала.

– Неважно, кто говорил. Мы должны…

– Почему он не рассказал нам о людях на Корабле? Почему не предупредил?

Адам задумался, но мысли путались, в отчаянии он сказал:

– Уверен, была причина. Мы найдем объяснение. Я посплю… Не могу больше… Мы узнаем, в чем причина, почему мы здесь, почему отец не предупредил нас. Почему я… Почему ты… И Нина… Я только посплю…

Он отключился, не услышав, что Диана ему отвечает. Только что говорил с ней – и все: погружение в сон. Незаметное, неуловимое. Следующее, что он осознал: Диана будит его, испуганная, оглядываясь через плечо, где в дверном проеме стоят Кролик и Коршун.

Иван сел, ощущая себя так, словно лег на минуту, не больше. Скорее всего, он поспал не больше десяти минут, хотя это было лучше, чем ничего – он уже не мог соображать, как если бы не спал несколько дней. Кролик и Коршун разглядывали пленников, не говоря ни слова. Что-то в их позах, в их угрюмом молчании подсказывало, за кем они пришли.

До того, как Коршун заговорил, Адам понял, что для пленников пришла пора разделяться, попрощавшись с прежним образом жизни. Отныне все для них изменится. То же самое поняла Диана, ее трясло. Адам почувствовал не только это. Для них стало ясно, что они рискуют больше никогда не увидеться. Был шанс этого избежать. Подчиниться и в дальнейшем увидеть друг друга на расстоянии, увидеть, как чью-то собственность, без возможности прикоснуться друг к другу, поцеловаться, быть вместе.

Или умереть, прямо сейчас. Броситься на Коршуна, который прикончит Адама из арбалета. Или не прикончит? Кролик, как и прежде, был без оружия. Возможно, Адама не убьют, просто скрутят, вдвоем они его одолеют, без сомнения. Он тоже нужен – Кунице или Белке.

Адам встал, заслоняя Диану собой. Кролик нахмурился, не понимая, что задумал пленник. Коршун криво усмехнулся.

– Ложись и дрыхни. Пока можно. Она пойдет с нами. И разбудите вот эту, – он указал на Тамару. – Пусть составит компанию.

– Не забирайте ее, – сказал Адам.

– Заткнись и отойди. Иначе хуже будет.

Всхлипнула Диана, он обернулся к ней, встретился взглядом, увидел, как ее губы что-то шепчут. Что-то вроде «они сильнее тебя, отойди». Этого нельзя допустить, нужно что-то сделать, хотя бы оттянуть момент, когда они заберут Диану.

Адам шагнул к Кролику и Коршуну, понимая, что мог лишь драться. И проиграть. Или потребовать встречи со стариками? Хотя бы оттянуть этот момент. Драться? Или старики? Что это изменит? Часом позже, часом раньше…

– Прочь, – сказал Коршун. – Диана, идем с нами, по-хорошему.

Они сильнее его.

Его осенило. Он подался к Диане, сжал ее плечи.

– Я кое-что придумал. Успокойся.

Он замерла, непонимающе глядя на него. Адам повернулся, как можно спокойней сказал:

– Ведите меня к старикам. Я забыл кое-что сказать. Это важно. До тех пор девушек не трогать. Только после встречи со стариками. Иначе… пожалеете.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге