Иди через лес

Пролог

Новый год приближался на всех парах. Гирлянды и Деды Морозы, выставленные на витринах и мозолившие глаза еще с середины ноября, неожиданно заиграли новыми красками, а от обновившихся ценников хотелось хвататься за сердце и срочно уходить в отшельники. Кира задумчиво разглядывала балык, прикидывая, стоит ли его брать сейчас, и мужественно терпеть еще полторы недели, мысленно твердя себе материнским голосом: «Не трогай, это на Новый Год!», то ли придушить жабу и взять позже, чтоб не испытывать собственную выдержку. Желтый ценник ненавязчиво намекал, что в следующий раз настолько выгодной цены уже не будет. Банковское приложение на телефоне напоминало, что стипендии еще не было, а деньги от благодарных клиентов уже заканчивались.

— А, пес с тобой, — Кира взяла балык и кинула его в корзинку. Туда же отправились бутылка шампанского — как раз с девчонками выпьют в новогоднюю ночь, икра, оливки, ананасы… На куске сыра здравый смысл возобладал над жадностью и предновогодней горячкой. Кира вздохнула, полюбовалась на сыр и покорно побрела на кассу. Денег хватило впритык, видимо, завтра придется им с Ольгой и Таней вновь потрошить заветную кучку «неприкосновенного запаса».

«С другой стороны, — утешила себя Кира, бредя по улице и стараясь не зацепиться пакетом за прохожих, — скоро уже Новый Год, а там обязательно пара-тройка фотосессий точно нарисуется, и КОТы будут в деле»

С деньгами всегда было… непросто. Особенно если вспомнить, что Киру зачем-то понесло на филфак. Нет, летом удавалось подзаработать репетиторством для будущих первоклассников, а вот с наступлением осени и зимы приходилось рассчитывать только на стипендию и разовые подработки в стиле «напиши статью про пульверизаторы»: тянуть деньги с родителей Кира считала бессовестным, они и так работали на износ. А маму и папу она любила и мысленно желала им долгой жизни и крепкого здоровья.

Родоначальницей их подработки была именно Ольга, согласившаяся как-то поснимать свадьбу двоюродной сестры Юли. Фотоаппарат у нее был, держать его ровно она умела, и получившиеся снимки весьма обрадовали новоиспеченную жену.

— А знаешь, — вдруг протянула Юлька, разглядывая особенно удачную фотку. — Сюда бы еще дракона… Или там единорога.

— Хм, — Ольга задумалась, и не откладывая дело в долгий ящик, позвонила Кире, которая давно увлекалась фотошопом и могла за пару часов из посредственного снимка, сделанного на телефон, слепить фентезийное полотно. — Золотце, сможешь сделать дракона?

— Из чего? Из палок и земли? — вяло спросила Кира.

— Нет, на фотографии.

— За «спасибо»?

— За очень приличное спасибо, — с нажимом пояснила Ольга, и Кира, приободрившись, включила компьютер.

— Кидай фото, будет тебе дракон.

Через пару недель Юля была обладательницей свадебной фотосессии в фентези-стиле, а Ольга и Кира квадратными глазами смотрели на сумму, которую им перечислил обрадованный супруг.

— Кира. Мы очень сильно сглупили, когда пошли в филологический, — сказала Ольга, пересчитывая цифры.

— Ты особо не облизывайся, может, это единичный подарок судьбы, — Кира старательно отгоняла видение новой видеокарты и материнки для компьютера.

— Не попробуем — не узнаем, — Ольга хлопнула себя по колену и села за телефон.

Сарафанное радио сработало безотказно, зацепив не только молодоженов, но и просто желающих засветиться в соцсетях в образе Гендальфа или Арвен. Вскоре пришлось подключать третью подругу, Татьяну, единственную из всей тройки, у кого был автомобиль. Таня без лишних раздумий согласилась поучаствовать в этом акте спланированного безумия, и вот так на свет появился «Фото-КОТ», по первым буквам их имен. Ольга делала фото, Кира их обрабатывала, а Таня выполняла роль личного шофера Ольги, которую тут же язвительно окрестила «Княгиней Ольгой», и дурашливо кланялась, умоляя «не велеть казнить, а велеть миловать». В любом случае, деньги не то, чтобы полились рекой, скорее, это был ровный и стабильный ручеек, который выручал их в сложной жизни студенток филфака.

Где-то с треском взорвалась петарда, и Кира, вздрогнув, вынырнула из своих мыслей.

— Да когда ж уже их запретят вообще, поубиваются же… — проворчала какая-то женщина, бредя мимо. Кира бездумно кивнула. Да, ближайшие недели придется терпеть канонаду взрывов и мальчишеских воплей дикого счастья. Она переложила пакет в другую руку и пошевелила пальцами, жалея, что не взяла перчатки. Как всегда в середине декабря погода стояла непредсказуемая. Утро было ясным и безоблачным, столбик термометра показывал уверенные +10, в середине дня из ниоткуда наползли тучи, а к вечеру температура рухнула до неприличных низин. Электронный термометр на остановке утверждал, что сейчас «-1», приложение в телефоне писало «-3, ощущается как 0», но в любом случае, лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя и не успевшие просохнуть за день, сковал тонкий ледок, который радостно блестел в свете фонарей.

Пряча лицо в воротнике пуховика, Кира дошла до перехода и осторожно посмотрела по сторонам, прежде чем перейти дорогу. Машины двигались медленно, но всегда ведь найдется лихач, да еще и на летней резине, которому море по колено, горы по плечу и сам черт не брат. До дома оставались считанные метры, и она окончательно взбодрилась. Дома ее поджидал любимый кот, которого она в свое время окрестила Смаугом за его потрясающие желтые глаза, рыжую шерсть и страсть лежать на груде вещей, как дракон на золоте. Сейчас она переоденется, заберется в кресло, завернувшись в теплое одеяло и с кружкой горячего чая, в которую обязательно добавит профилактическую ложку малинового варенья, включит какой-нибудь сериал… И начнет готовиться к сессии, чтоб ее! Кира тяжело вздохнула. Настроения учиться не было, скорее, хотелось весь вечер лениться и валяться, изображая довольного тюленя в одеяле. Ну и ладно, завтра она точно-точно возьмется за учебу, благо, что весь семестр она не валяла дурака, и все, что надо — это лишь слегка освежить в памяти пройденный материал…

Петарда с грохотом взорвалась у нее под ногами и Кира, дернувшись в сторону, поняла, что падает. Нелепо взмахнула рукой с пакетом, пытаясь поймать равновесие и успела увидеть, как бутылка шампанского, поблескивая в свете фонарей, вылетает из пакета. «Полторы тысячи рублей в мусор!» — успела подумать Кира, падая на асфальт. Боль, пронзившая голову, ослепила ее, а когда она, проморгавшись, смогла хоть что-то видеть…

Она лежала на земле. Обычной сырой земле, поросшей веселенькой зеленой травкой, которая совершенно никак не напоминала асфальт. Кира чуть шевельнулась — и увидела небо. Ярко-синее, с тонкими, будто карандашом нарисованными облаками, с неправдоподобно огромным солнцем… Кто-то схватил ее за плечи, разворачивая к себе.

— Киран! Ран, ты как? — Кира тупо разглядывала мужчину, державшего ее в руках, закованных в латные перчатки. На голове у него был шлем — настоящий шлем, не бутафория из фольги и картона, мамочки… Забрало было поднято, и она могла разглядеть смуглую кожу, покрытую мелкой пылью, темно-зеленые глаза, черные волосы, выбившиеся из-под шлема…

— Я нормально, — чуть дрожащим голосом сказала Кира. — А вы кто?

Глава 1

Кира лежала, и разглядывала белый потолок, украшенный лепниной. Все равно больше заняться было нечем. С эстетической точки зрения вид ее полностью устраивал — неназойливый цветочно-растительный орнамент не мозолил глаза, не давил на нервы, как это обычно бывает в больницах с их унылыми потолками, покрытыми трещинами и разводами сырости, а напротив — даже слегка поднимал настроение. А вот с точки зрения логики…

Нет, Кира, конечно, любила фентези. Да черт побери, она обожала фентези! Могла часами играть в разные РПГ, то за эльфийку, то за какую-нибудь друидку-некромантку, Толкин и Сапковский у нее стояли на полочке не для красоты — стоило только взять в руки увесистый томик, как сразу становилось ясно, что держится он на честном слове от постоянных перечитываний, да и стена, увешанная постерами с драконами, магами и эльфами тоже не оставляла простора для сомнений, но одно дело — любить фентези, сидя в своем уютном цивилизованном и насквозь материалистичном мире, и совсем другое — попасть в это самое фентези! И, как назло, ни одного прекрасного и мудрого эльфа верхом на волшебном лосе рядом не наблюдалось. Да что там, она бы и на старика в остроконечной шляпе согласилась. Вот только повезло ей, как утопленнице.

… — Я в порядке. А вы кто? — мужчина отшатнулся, напряженно глядя на нее со смесью недоверия и страха.

— Ран… Это же я, — медленно сказал он. Это было довольно странно: словно Кира смотрела фильм с многоголосым переводом. Она одновременно слышала и чужой язык и, в то же время, сразу родную речь на русском. Мимо с треском пролетела молния, и к ним подбежал еще один незнакомец — высокий, тоже в доспехах, забрало опущено, и оттого голос казался гулким и громоподобным:

— Варстан, вы чего застряли? Живо на ноги!

— Ортвиг… Она меня не помнит, — темноволосый полуобернувшись, взглянул на него. Кира лихорадочно соображала: это его имя или звание? Мамочки, да куда же она вообще попала?! Кира догадывалась, что выглядит ну явно не великого ума человеком: с вытаращенными глазами, приоткрытым ртом и выражением полного непонимания на лице. В глубине души слабо тлела надежда, что это все — просто какая-то странная шутка, игра подсознания, что она сейчас очнется на асфальте… ну ладно, хотя бы в больнице, или даже в машине скорой помощи, и все это безумие прекратится.

— Что… — что-то грохнуло, и Кира, взвизгнув, дернулась было бежать. Она еще жаловалась на петарды? «Верните меня обратно, я готова лично купить всем пацанам во дворе по ящику петард!» — мелькнуло у нее в голове. Рядом с ними — или не рядом, а у нее уже в голове все помутилось от страха и стресса, — в землю врезался черный огненный шар, расплескавшись по траве темными язычками.

— Варт, отведи ее к мэтрессе и возвращайся. Потом решим, — бронированный незнакомец вскинул копье и… Кира испытала жгучее желание протереть себе глаза — навершие копья было окутано дымкой золотистых молний.

— Ран… идем. — Темноволосый потянул ее за руку и, вскинув щит, повел куда-то. В любом случае — подальше от молний и огня, за что Кира уже была готова его расцеловать.

— Ты действительно не помнишь меня? — спросил он, бросая на нее косые взгляды.

— Извините, — выдавила Кира, вновь поймав себя на том, что слышит два голоса, звучащих синхронно. «Да так и свихнуться можно», — мрачно подумала она, вертя головой: как бы страшно ей не было, а любопытство никуда не делось. За спиной мрачной тенью возвышался лес, а шли они по лугу к каким-то шатрам. Луг был симпатичным, шатры — яркими, но сейчас Кире больше всего хотелось увидеть родные каменные многоэтажки (и она еще жаловалась, что они слишком унылые!) и серый асфальт. Но никакого масштабного сражения, сравнимого с битвой Пяти Воинств, не наблюдалось. Кроме них троих она заметила группу из четырех человек вдалеке, и только.

— Варт! — кто-то окликнул ее спутника и они остановились. — Что-то случилось? Киран, ты чего, ранена?

У этого человека хотя бы шлема не было, и Кира уставилась на круглое, симпатичное лицо с добродушной улыбкой на губах. Пшеничного цвета волосы были перехвачены на лбу кожаным шнурком, а в руках мужчина держал крепкий и очень большой лук. Да и сам он ростом не был обижен — Кира мысленно прикинула, и выходило, что метра два роста у него точно есть — настоящий великан…

— Гаур, отведи ее в лазарет, Ортвигу нужна помощь.

— Варстан… Я чего-то не знаю?

— Я сам ничего не знаю! — в сердцах бросил Варстан и, разжав пальцы, отпустил ее руку. Несколько секунд смотрел в ее лицо, а затем резко, будто борясь с собой, отвернулся и быстрым шагом направился назад.

— Кхм… Ран, может, ты мне объяснишь? — осторожно поинтересовался великан, опуская лук. Кира поняла, что еще немного, и ее рассудок отправится в долгое и увлекательное путешествие по волнам истерики и глубоко вздохнула.

— Знаете… Вся беда в том, что я — не Ран. Я вообще никого из вас не знаю. Правда.

— Чтоб мне провалиться в подземный котел…— потрясенно произнес мужчина.

— Да-да, в рот мне ноги, Дэвид Блейн, — пробормотала Кира. Позади вновь хлопнуло и затрещало, и она, подпрыгнув на месте, метнулась к лучнику.

— Эм… — протянул он, глядя на Киру, спрятавшуюся за его спиной. — Вот теперь точно верю, что ты — не Ран. Идем-ка… Меня, если что, зовут Гаур.

— Спасибо, — Кира протянула руку совершенно машинально и Гаур удивленно хмыкнул, разглядывая ее ладонь. — В смысле… меня зовут Кира и… и у вас, кажется, здороваются иначе, — упавшим голосом закончила Кира, глядя на свою руку в темной перчатке с металлическими пластинками, прикрывающими кисть. До нее только сейчас дошло, что на ней уже не пуховик, а… Она лихорадочно опустила голову, разглядывая себя, и издала жалобный стон. Плотная кожаная куртка, наглухо застегнутая под самое горло, с металлическими пластинами на груди и плечах, такие же пластины на ногах, а на поясе…. Это что, рукояти кинжалов? Да она только ножом для разделки мяса умеет обращаться, и то, умудряется порезаться… Она схватилась за голову, хлопнула себя по шлему и поспешно его сорвала. Вцепилась в волосы и почти взвыла — где ее нормальная прическа?! Где ее длинные, замечательные волосы, которые она старательно отращивала после выпуска из школы?!

— Мамочки, кто я? Как я сюда попала? — с истерическими всхлипываниями спросила Кира, хлопая себя по бокам и рукам. Гаур положил ей руку на плечо.

— Кира, да? Кира, успокойся, все будет…

— Мама! — с пальцев левой руки вдруг сорвалась молния — совсем как у того, с копьем, и ввинтилась в землю. Кира всхлипнула и упала на колени, чувствуя, как ее начинает трясти. Гаур, вздохнув, присел рядом и осторожно, как ребенка, обнял ее.

— Тихо, все будет хорошо, — успокаивающе сказал он. — Дыши, спокойно, мерно. Вдох… давай, Ран… прости, Кира, вдох и выдох. Вот так. Вдох и выдох. Умница.

Кира перепугано уставилась на него.

— Это вообще нормально? — жалобно спросила она. Лучник пожал плечами, сомнением разглядывая темное пятнышко на земле в том месте, куда попала ее молния.

— Ну, у Киран был магический дар, если ты об этом. А вот насчет всего остального… Я же не Светоч. Идем.

Черепашьим ходом они добрались до белоснежного шатра, украшенного золотым солнцем, и Кира была до глубины души благодарна Гауру — тот не подгонял и не торопил ее, а спокойным, ровным тоном объяснял каждый новый грохот: «Это просто волна Искаженных… Ну это те, у кого все человеческое выжгло. Все в порядке, это бывает, скоро пройдет, честное слово». Кира, естественно, почти ничего не поняла из его объяснений, но сам факт, что рядом кто-то, кто разбирается в происходящем и явно не собирается ее бросать тут в одиночестве, придавал сил. Гаур откинул полог и, сунув голову внутрь шатра, зычно крикнул:

— Мэтресса Алайна! Можно?

— Да неужто «Непобедимая четверка»? — раздался в ответ мелодичный женский голос. — Заходи, Гаур.

— Не совсем я, — признал лучник, заводя Киру внутрь.

— Госпожа Киран? — к ним торопливо подошла женщина, видимо, та самая мэтресса Алайна. В белом платье, которое очень уж смахивало на медицинский халат, даром что почти подметало пол длинным подолом, стройная и рыжеволосая, она казалась по меньшей мере принцессой из сказки. — Что случилось?

— Я не Киран, — вновь повторила Кира, испытывая жгучее желание рухнуть прямо здесь и разрыдаться. — Я вообще ничего не понимаю. Я не знаю, как я сюда попала, почему и вообще…

— Хм… — мэтресса Алайна, однако, не спешила смотреть на нее, как на сумасшедшую, наоборот — в ее глазах словно засияли солнечные лучи. — Неужели… да быть такого не может, в последний раз это было почти две сотни лет назад…

— Мэтресса, — гулко напомнил Гаур, переминаясь с ноги на ногу. — Так что случилось-то?

— Полагаю, мы имеем дело с воплотившимся фантомом, — жизнерадостно ответила мэтресса Алайна, обходя Киру по кругу. За ее спиной Гаур издал короткий потрясенный вздох. — Потрясающе, никаких следов на ауре, будто так и надо… В глазах не двоится? — тут же спросила она. — Голова не кружится?

Кира поняла, что еще немного — и она что-нибудь разобьет.

— Вы издеваетесь? Мне хоть кто-нибудь объяснит, что случилось?! — закричала она, чувствуя, как начинают стучать зубы. — Я просто возвращалась домой, к своему коту, к сериалу и горячему чаю, а теперь я тут! Ай!

Из правой ладони вдруг вырвался сгусток чего-то синего, и расплылся по земле ледяным пятном.

— Так, — мэтресса Алайна мгновенно сосредоточилась. — Сейчас, прошу прощения. Садитесь, выпейте вот это и просто дышите.

Кира послушно плюхнулась на трехногий табурет и вцепилась в толстую глиняную кружку с чем-то горячим. Пахло довольно приятно: ягодами и словно бы, мятой, но мало ли, что в этом мире растет? Она осторожно пригубила отвар и удивленно хмыкнула. Ну точь-в-точь компот из земляники и малины, вот только почти без сахара, и с листиками мяты. Увлекшись, она не заметила, как полностью опустошила кружку. В душе разлились покой и благодать, и Кира с блаженной улыбкой смотрела на белую ткань шатра. Попала в другой мир? Замечательно! Надо узнать, нет ли у них тут молодого-холостого-красивого-богатого принца и жениться на нем. Ой, замуж выйти. Кира захихикала, чувствуя, как плавно покачивается стул.

— Ох-хо-хо… — пробормотал Гаур, придерживая ее за плечи. — Мэтресса, тут что-то не то.

— Гаур, — протянула Кира, чувствуя, как земля начинает плавно заворачиваться вокруг нее. — А ты не принц?

— Во имя Матери Даани… — пробормотал лучник и вновь позвал Алайну.

— Сейчас-сейчас, почти настроила, — раздался ее мелодичный голос откуда-то из-за ширмы.

— А ну их, этих принцев, — заявила Кира, разглядывая кружку. — Не хочу замуж! Я еще слишком молода, чтобы бесславно идти под венец!

— Повышенная чувствительно к синекорню, — припечатала мэтресса Алайна, возвращаясь к ним и сразу разгадав причину странного поведения Киры. — Интересный феномен, насколько мне помнится, госпожа Киран таковой не обладала. Идемте, дорогая.

— Я бесценная! — снова хихикнула Кира, пытаясь встать на ноги. Те подгибались и выкручивались в разные стороны — в последний раз у нее такое было на выпускном, и с тех пор Кира дала себе клятву — ничего крепче кефира не пить. Ну, разве что для Нового Года и Дня Рождения сделать исключение, но в меру… Поняв, что ее опять уносит куда-то не туда, Кир попыталась сосредоточиться на ходьбе. Получалось плохо — ее повело влево, потом вправо, и мэтресса, потеряв терпение, схватила ее за руку и потянула за собой. Хватка у нее была скорее под стать бронированному рыцарю, а не воздушной принцессе.

— А мы куда? — спросила Кира, глядя на подол платья, чтоб ненароком не наступить на него.

— Мы к порталу. Мэтр вами займется.

— А можно не надо? — взмолилась Кира, останавливаясь, но мэтресса Алайна слегка дернула ее за руку.

— Поверьте, он в этих случаях прекрасно разбирается.

— А… — договорить Кира не успела. Алайна с нежной улыбкой на лице вдруг остановилась и подтолкнула Киру к чему-то, что больше всего было похоже на плоский таз размером с колесо от грузовика. Стоило Кире шагнуть в этот «тазик», как перед глазами замерцали искры и она вывалилась на прохладный белый пол.

Постанывая и кряхтя, она поднялась на ноги. Действие этого загадочного синекорня, видимо, сошло на нет, потому что никакой эйфории она уже не ощущала — только усталость.

— Люди… ау? — протянула она, оглядываясь по сторонам. Больше всего было похоже, что ее перенесло в какой-то собор: просторное, светлое помещение дышало покоем и умиротворением. Через высокие окна лился солнечный свет, расчерчивая белый пол на квадраты. Кира осторожно шагнула к ним, опасливо разглядывая дивный новый мир, куда ее занесла нелегкая. Окна выходили в сад, огороженный живой изгородью, которая мешала обзору, но и без того было, на что посмотреть. Судя по всему, в этом мире была весна — по зеленой траве рассыпались мелкие цветочки, откуда-то сверху доносился птичий щебет. Кира сделала шаг назад и охнула, уловив свое отражение в стекле. Недоверчиво вскинула руки, прикасаясь к лицу — это была она, и в то же время совершенно незнакомая девушка. Коротко остриженные волосы, чуть более круглые щеки, чем у нее самой… После недолгих размышлений она расстегнула куртку — естественно, никакой удобной молнии или липучек, только ремешки и пряжки, над которыми пришлось попотеть. Под ней, к счастью, обнаружилась почти привычная глазу рубашка из сероватой ткани. Используя стекло в качестве зеркала, Кира придирчиво оглядела себя. Не слишком-то и большие изменения, если честно. Словно кто-то взял — и вытащил ее из родного мира вот сюда, поменяв местами с той, другой девушкой по имени Киран, будто пешки переставил. Кира отвернулась от отражения, устало потирая лоб.

На противоположной стене была фреска, которая сразу притягивала к себе взгляд: бесконечный лес, тянущийся по всей длине. Кира осторожно подошла ближе. То ли краски выцвели от времени, то ли просто рисунок покрылся пылью, но лес словно был затянут туманом. Среди деревьев мелькали чьи-то фигуры, как на картинках в духе «найди медведя, сову и мышь среди веток». Кира заворожено прошла вдоль стены и остановилась — неизвестный художник нарисовал двух людей. Ни лиц, ни пола — смутные тени, от которых невозможно было отвести глаз: одна протягивала руку к другой, застывшей у черного пятна.

— Добрый день, — Кира вздрогнула и обернулась, досадуя на себя — замечталась, расслабилась, будто у себя дома. К ней легким шагом подходил светловолосый мужчина в таком же белом «платье», как у мэтрессы Алайны. Хотя, не совсем — оно было чуть короче, и скорее походило на очень длинное пальто. — Алайна мне сообщила, что отправляет воплотившегося фантома…

— Кто б мне еще объяснил, что это такое и где я вообще очутилась, — устало сказала Кира, без сил опускаясь на прохладный пол.

— Тогда вы пришли куда надо, — мужчина улыбнулся, и Кира не смогла сдержать ответной улыбки. Глаза у него были замечательные — светло-карие, теплые, как два маленьких солнышка, и когда он протянул руку, Кира без колебаний взялась за теплую ладонь. — Меня зовут мэтр Ардан, я — главный целитель города Эрлис.

Глава 2

Конечно, толковой беседы с мэтром не получилось. Еще когда они поднимались по лестнице, тоже сработанной из белоснежного камня, Кира почувствовала, как ее глаза слипаются. В кабинет она вползла сонной мухой и почти сразу уселась на стул, пытаясь сдержать зевоту. Мэтр Ардан, прищурившись, смерил ее внимательным взглядом.

— Вы принимали синекорень? — уточнил он, и Кира вяло кивнула. — Это один из побочных эффектов — чрезвычайная сонливость.

— Сначала эйфория, потом сонливость… Нет в мире совершенства, — пробормотала она, потирая глаза. Ардан еле заметно улыбнулся.

— Полностью согласен… Вы как, хотите услышать все сейчас, или попозже?

— А можно кратко? В двух словах? — взмолилась Кира. — А то все вокруг понимают, а я вот ничего вообще…

— Хорошо. Если кратко — есть множество миров, и некоторые из них оказываются связаны друг с другом. Чаще всего связь эта длится несколько минут, изредка — часов. Таких гостей из иных миров мы называем фантомами. Выглядят они как полупрозрачные силуэты.

— А… призраки, — Кира заставила себя сесть прямо. — В моем мире тоже иногда говорят, что видели призраков, но чаще всего это либо буйное воображение, либо, кхм, последствия алкоголя.

Ардан улыбнулся, садясь за крепкий стол из темного дерева.

— Возможно, в некоторых случаях это действительно фантомы из иных миров.

— Ладно… А я кто? Я, вроде, не полупрозрачный силуэт, — Кира с сомнением оглядела себя.

— Вы — воплощенный фантом, явление более чем редкое. За всю историю есть всего шесть упоминаний о таких случаях. Вы — седьмая. — Ардан, заметив ее взгляд, поспешил объяснить: — Воплощенные фантомы вселяются в тело человека, живущего в этом мире. Но не в любое. Есть строгое условие — это должен быть человек, который умер, не успев осознать этого.

— Так, стоп. Я что — мертвец? — Кира вскочила на ноги. Всю сонливость с нее как рукой сняло. Она принялась лихорадочно ощупывать себя, пытаясь вспомнить, когда начинается трупное окоченение и не развалится ли она на части прямо сейчас.

— Нет. Киран умерла, но в ее тело сразу притянуло ваш… дух, если можно так выразиться. Поэтому у вас бьется сердце, вы дышите, видите, чувствуете тепло и холод, можете испытывать голод и усталость… Вы живы. Просто в чужом теле.

— Охренеть, — выдала Кира, без сил опускаясь на стул. — Охренеть можно. А как умерла… ну, получается, она?

Ардан развел руками, а затем чуть склонил голову набок.

— Рискну предположить… Возможно, взрывной волной от огненного шара ее отшвырнуло в сторону, и она ударилась о камень. Если позволите…

Ардан поднялся со своего места и осторожно протянул руку к ее голове. Кира настороженно следила за ним, но мэтр так и не коснулся ее волос, только смотрел, прищурившись, будто читая мелкий текст. Кира ощутила странное покалывание в голове, и дернулась от неожиданности. По спине пробежали мурашки, и она поежилась.

— Да, травма головы, трещины, отек… Не волнуйтесь, уже ничего нет, — поспешно добавил он, увидев, как ее глаза начинают округляться. — Я залечил все травмы, включая небольшое растяжение и пару трещин в ребрах.

— Охренеть, — Кира не стала оригинальничать. — А… что теперь мне делать?! Я хочу вернуться в свой мир… если я там, конечно, живая, я ж ведь тоже грохнулась головой в асфальт… — добавила она, потрясенно. Ардан отвел взгляд, рассеянно растирая руки.

— Никто не знает, как вернуть вас обратно. В случае с обычными фантомами, как я уже говорил, через несколько минут или часов они исчезают. Воплотившиеся же… Живут неопределенно долго.

— В смысле?!

— Рано или поздно они… исчезали. Никто не знает, куда и как. Последний воплощенный фантом явился в наш мир почти две сотни лет назад, и пропал через два года.

Кира замерла, глядя перед собой. Перспектива вырисовывалась отвратительная. Неопределенно-долгая жизнь в чужом мире, в чужом теле… А потом — таинственное исчезновение в никуда. Она зажмурилась, сосчитала до пяти, и распахнула глаза, разглядывая кабинет мэтра. Что угодно, лишь бы отвлечься от навалившейся апатии.

Через широкое окно напротив двери светило солнце. По неправдоподобному синему небу лениво плыли мягкие, словно из ваты сделанные, облака. Кира пару минут медитировала на них, убеждая себя, что не все так плохо, и могло бы быть хуже… «Куда уж хуже-то?!» — назойливой мухой вертелась мысль, но Кира упорно ее отгоняла. Она скользнула взглядом по левой стене — там тоже была фреска, но уже не с лесом, как внизу. На этой был изображен высокий рыжеволосый мужчина в белоснежной хламиде — наконец-то она вспомнила нужное слово — поверх бриджей и рубашки. В одной руке он держал букет трав, а в другой — тонкий серп.

— Это Кархт маб Даани, сын Праматери Даани, — негромко сказал Ардан, заметив ее взгляд. — Покровитель целителей, первый лекарь мира.

Кира бездумно кивнула. Ей было абсолютно безразлично, кто это, чей он сын и чем занимается, просто взгляд зацепился за ярко-рыжие волосы.

— Знаете, — Ардан присел рядом с ней на корточки, глядя в лицо. — Мне кажется, сейчас вам лучше отдохнуть. Идемте за мной.

Он отвел ее в отдельную комнату — хотя, наверное, лучше ее называть палатой? Вот только не обычной, на шесть коек с облупившейся краской на стенах, а эдакой вип-палатой, с одной единственной кроватью, которая так и манила к себе. Едва за мэтром Арданом закрылась дверь, как Кира рухнула на постель, погружаясь в сон.

Проснувшись, она несколько секунд полежала с закрытыми глазами, всем сердцем надеясь, что это был всего лишь сон: реалистичный, потрясающий и яркий, но все-таки сон… Увы, стоило открыть глаза, как она сразу уставилась на потолок, которого в ее мире просто не могло быть.

…Вот она и лежала, прокручивая в голове события прошлого дня, пока не скрипнула дверь. Кира приподнялась на локтях и чуть поморщилась — мало того, что не разделась, так еще и не разулась… «Ну и свинья же ты, КирСанна!» — подумала она, лихорадочно соображая — то ли вскочить на ноги и сделать вид, что уже оделась, то ли набросить одеяло поверх… Дверь приоткрылась, пропуская темноволосую женщину. Она доброжелательно улыбнулась Кире, даже не отреагировав на ее вид, и подошла к кровати.

— Вам уже лучше? — спросила она. Кира неуверенно кивнула, и женщина отточенным до автоматизма жестом коснулась ее лба кончиками пальцем. — Да, действительно лучше. Меня зовут мэтресса Дана, а вы?

— Кира, — представилась она, чувствуя, что организм у нее очень даже живой. — А… где тут…

Она замялась, пытаясь сообразить, как назвать туалет понятным и привычным для этого мира словом, но мэтресса поняла ее с полувзгляда.

— Прошу за мной.

В той же комнате, за частью стены, была уборная. Кира с немалой радостью увидела, что здешний «белый друг» мало отличается от привычного ей. Ну, подумаешь, форма немного странная и больше похожа на трон — ну хоть без железных мечей, и то хорошо… Рядом же находилась вполне удобная деревянная бадья, в которую мэтресса Дана помогла ей забраться. Не успела Кира задаться вопросом, а как тут мыться, как Дана прикоснулась к выпуклым рисункам на бортике — и бадья сама собой наполнилась горячей водой.

— Цивилизация… — простонала Кира, блаженно закрыв глаза. Мэтресса хихикнула, прикрыв рот ладонью и вышла из палаты, прихватив с собой ее вещи. В горячей воде было легко потерять счет времени, и Кира почти задремала, очнувшись только когда дверь вновь скрипнула.

— Я принесла вам одежду на первое время. — Дана вновь коснулась выпуклого узора, и вода исчезла, словно испарившись. Кира выбралась из бадьи и надела на себя что-то вроде длинного платья, похожего на одежду мэтрессы Алайны — только не белого, а светло-зеленого цвета. Судя по всему, либо к этому наряду нижнее белье не полагалось, либо в этом мире вообще предпочитали естественность. Кира поежилась от непривычных ощущений, радуясь, что ткань достаточно плотная, а само оно длиной до щиколотки, и ничего лишнего нигде не мелькнет. На ноги надевалось что-то вроде тапочек со шнуровкой, над которой пришлось попотеть.

— Сейчас вы позавтракаете, а потом я отведу вас к мэтру Ардану, — сказала Дана, ставя на кровать поднос с тарелкой каши, смутно напоминавшей овсянку и небольшим яблоком ярко-красного цвета. Запивать все предполагалось водой, которую мэтресса налила в деревянную кружку. Кира сглотнула набежавшую слюну — только сейчас до нее дошло, насколько голодной она была. Расправившись с завтраком, она пошла следом за Даной в кабинет мэтра. У дверей они распрощались, и Кира, борясь с неожиданной робостью, коротко стукнула в дверь.

— Да, проходите.

Ардан стоял у окна, любуясь видом. Кира, переборов себя, подошла и встала рядом. Да, здесь никакая живая изгородь не мешала осмотру. Из окна был виден город — широкая улица, в которую, словно весенние ручейки, вливались узкие улочки. Рыночная площадь постепенно заполнялась людьми, откуда-то донесся мелодичный перезвон — и Кира увидела шпиль здешнего храма, который не имел ничего общего с привычными взгляду церквями ее мира. Он больше походил на какой-нибудь готический собор, но никакого давящего чувства не вызывал, напротив — построенный из золотистого камня, храм словно парил над землей.

— Это храм Праматери Даани, — объяснил Ардан, проследив за ее взглядом. Кира неуверенно кивнула. — Вижу, вам сегодня лучше. Продолжим беседу?

— Я бы с радостью, только… я вообще не знаю, о чем спрашивать, — призналась Кира, садясь на уже полюбившийся ей стул.

— А вы спрашивайте о том, что первое придет в голову, — посоветовал Ардан, остановившись возле своего стола и слегка опираясь на него. Кира прикусила губу и выпалила то, что не давало ей покоя:

— В это мире есть магия?

— Разумеется, — удивленно ответил Ардан. — А в вашем?..

— Нет, у нас никакой магии… Только техника и наука.

— Интересно… — в глазах Ардана зажегся огонек любопытства. — И что может ваша техника?

— Да… все что угодно, — растерялась Кира. — Ну, в пределах разумного. Вот телепортов у нас точно нет.

— Чего?

— Ну вот этих… штук, при помощи которых меня сюда отправили.

— А, вы о порталах, — Ардан, повернувшись к столу, сделал пару заметок. — А как вы тогда переноситесь на большие расстояния?

— Поезда, самолеты, если по городу — то машины, автобусы, метро, или там, электрички…

Если еще пару минут назад Кира не знала, о чем спрашивать, то теперь вопросы хлынули рекой, причем, с обеих сторон. Ардан вскоре просто сел на стол, записывая ее рассказы — Кира обратила внимание, что использует он не перья и чернила, а что-то наподобие карандаша. Постепенно она узнавала о своем новом мире, в который ее занесло.

А занесло ее в королевство Алгриф, причем, на самый его северный край, в город Эрлис. Город этот входил в число так называемых «городов-крепостей», растянутых по всей северной границе королевства. Причем, оборонялись здесь не от соседей и не от варваров, а от самого леса, точнее, от того, что из него выходило.

— Внутри каждого человека есть частичка живого огня, которой его наделила Праматерь Даани, — мерно рассказывал Ардан. — Когда человек умирает, эта частица гаснет, чтобы спустя какое-то время разгореться в другом человеке, который появился на свет. Но иногда случается так, что огонь гаснет, а человек продолжает жить. Он ничего не чувствует, ничего не хочет, он просто существует, без цели и без смысла. Таких мы зовем Померкнувшими.

— Это получается, что-то вроде живого мертвеца? — уточнила Кира. Ардан, задумавшись, неуверенно качнул головой.

— Не совсем. Огонь можно разжечь вновь, самому или же с помощью другого человека… Хотя, я слышал, что одного Померкнувшего вытащили из леса благодаря коту.

— В смысле? — не поняла Кира. — Что значит, вытащили из леса?

— Помните фреску на первом этаже? Говорят, этот лес скрывает Сердце Тумана, место упокоения Барлора Злоглазого — и именно туда тянет всех, чей огонь в душе погас.

Кира потрясла головой и поняла, что ни черта не понимает. Зажмурившись, она с силой потерла глаза руками и попросила объяснить поподробней и делая скидку на ее иномирское происхождение.

— Когда Праматерь Даани и ее дети создали людей, владыка хаоса, Барлор Злоглазый, разозлился. Ему нравилось, что в мире бродят только его чудовищные создания. Он наслал на людей чуму и лихорадку, а Кархт Врачеватель набрал себе учеников, которых потом наделил силой исцелять все болезни. Барлор нагнал на небо тучи, погрузив мир в вечную тьму, но Луан Копьеносец прогнал ее своим солнечным копьем и научил воинскому искусству людей. Разгневавшись, Барлор создал самых страшных чудовищ, огнедышащих, стоглавых и столапых, но Бриад Луноликая заморозила их и расколола на части своими волшебными стрелами из молний. Она научила людей письменности и счету, особо старательных наградив даром магии льда и молнии. Тогда Барлор бросил вызов самой Праматери Даани, и они сошлись в великой битве.

Ардан, не прерывая рассказа, подошел к книжному шкафу и достал книгу в кожаном переплете. Протянул ее Кире и та чуть слышно охнула — а тяжелый был здешний гранит науки. Кажется, даже Большая Советская Энциклопедия весила меньше… Раскрыв книгу, Кира увидела рукописный текст: буквы были странными, чем-то похожими на английский и греческий алфавит, но она ни слова не могла разобрать. Зато иллюстрации были понятны и без чтения: рыжеволосая высокая женщина в белоснежном доспехе, в одной руке у которой пылало пламя, а в другой она держала меч с волнистым лезвием — видимо, это и была Праматерь Даани. Кархта-целителя она уже видела, а вот двух других рассматривала с любопытством. Тоже рыжеволосый воин с копьем и в золотой броне — Луан, а Бриад, получается, вот эта хрупкая беловолосая девушка в темно-синем платье, в одной руке — лед, в другой — молния.

— И что случилось в этой битве? — спросила Кира, аккуратно закрывая книгу и положив ее на колени.

— Праматерь Даани и Барлор смертельно ранили друг друга. Барлор рухнул на землю, и в последние мгновения проклял место своего упокоения. Его черное сердце все еще живо, и теперь оно притягивает к себе тех, в ком угасло пламя Праматери Даани. Они идут через лес, невидимые для тех темных тварей, что его населяют. А когда они достигают Сердца Тумана… Они становятся Искаженными. Сосудами ненависти Барлора.

Киру передернуло — по спине словно мазнуло ледяной лапой. Что-то этот мир ей резко разонравился. Ардан, заметив это, перевел тему:

— Но, помнится, ваш первый вопрос касался именно магии. Так что, возвращаясь к нему, да. Магия в нашем мире есть и мы ее используем. Создание артефактов, оберегов, изучение тонких материй… Признаться, Светочи Мудрости тщательно хранят свои секреты, и для не-мага в этой науке много тайн.

— А вы разве не маг? — удивилась Кира. Ардан улыбнулся и вновь указал на фреску с изображением рыжеволосого божества.

— Я целитель. Это совершенно иная область. Мы изучаем человеческие тела, работу внутренних органов и потоки ауры. Маг не сможет исцелять, целитель не сможет поразить врагов льдом или молнией.

— О, кстати! — Кира подпрыгнула на стуле и, не в силах сопротивляться, встала на ноги с хрустом размяла спину. — Когда меня только перенесло, я случайно выпустила молнию и лед… Как у меня это получилось?

Ардан задумчиво обошел ее кругом, и, попросив разрешения, еле ощутимо коснулся ладоней.

— В моменты душевного разлада магия выходит из-под контроля. Опытный маг умеет себя контролировать в любой ситуации, но вы, все-таки, из иного мира, и у вас отсутствуют… нужные навыки.

— Так это мне что, постоянно ваш синекорень пить, чтоб быть спокойной? — спросила Кира, тайком разглядывая собственные руки. Мда, перспективы — одна краше другой. Ардан весело рассмеялся.

— Нет, что вы! Я полагаю, что тело Киран еще помнит необходимые навыки. Вам просто нужно немного потренироваться. Но, — добавил он, воздев палец к потолку, — это уже вам придется делать либо в Цитадели знаний, либо же на полигоне. В доме Кархта лучше не швыряться молниями и никого не замораживать.

Кира, не выдержав, рассмеялась. Ну ладно, лиха беда начало, не боги горшки обжигают, и как там дальше? Живут же здесь люди, и она сможет. А там, глядишь, и найдется способ вернуться в свой собственный мир, и вспоминать обо всем произошедшем, как о забавном сне.

Задав еще несколько вопросов о ее мире, мэтр Ардан предложил выйти на улицу. Кира с готовностью согласилась — раз уж ей придется тут жить, то незачем оттягивать момент знакомства с миром и зря трепать себе нервы. Ардан, извинившись, ненадолго скрылся за дверью, которая практически сливалась со стеной, и появился уже в повседневной одежде — во всяком случае, Кира решила назвать этот наряд именно так. Рубашка с вышитым воротом и манжетами, поверх которой был надет плотный кожаный жилет, скреплявшийся на поясе ремнем, плотные штаны из темной ткани и крепкие ботинки на толстой подошве. Кира задержала на них взгляд, а затем многозначительно покосилась на собственные тонкие тапочки и хмыкнула.

— Мэтресса Дана сейчас вам поможет, — успокоил ее Ардан. Прикоснулся к золотистому кристаллу, стоявшему на столе — Кира поначалу вообще приняла его за безделушку, и буквально через пару минут в дверь уже постучали.

— Мэтр, что-то произошло? — спросила Дана, приветливо кивнув Кире.

— Да. Полагаю, наша гостья вполне готова выйти в мир, и для этого ей понадобится подходящая обувь и верхняя одежда.

— Разумеется. Пойдемте, — мэтресса отвела Киру обратно в палату, оставила ненадолго и вернулась уже с дополнительными вещами. Поддев под платье что-то вроде коротких, до колена, штанов из мягкой ткани, Кира почувствовала себя гораздо увереннее. Следом шли плотные чулки и такие же, как у мэтра, крепкие ботинки. Поверх платья она надела что-то похожее на длинный халат без рукавов, и мэтресса Дана закрепила его поясом.

— Надеюсь, вам понравится прогулка, — сказала она на прощание. Кира рассеянно кивнула. В животе что-то екало и сжималось, совсем как в детстве, на аттракционах: вроде бы и жутковато, и в то же время хочется поскорее взмыть к небу…

Мэтр поджидал ее внизу, возле «лесной» фрески, как ее мысленно окрестила Кира. Теперь, зная о том, что за чудища скрываются за нарисованными деревьями, она смотрела на фреску с большим опасением.

— А разве нельзя его… ну, спалить, или вырубить? — спросила Кира. Ардан предложил ей локоть и они вышли из лечебницы.

— Думаете, лучшие умы не предлагали подобного? — с улыбкой спросил Ардан. — Он не горит, деревья там крепче камня и железа. Говорят, что этот лес будет стоять до тех пор, пока не возродится Праматерь Даани, и не сожжет его своим небесным огнем.

Кира сконфужено смолкла. Ну да, конечно, люди ведь явно не первый год живут, и наверняка уже обо всем успели подумать и проверить, а тут является прекрасная и неповторимая она, и с ходу выдает гениальные идеи… Скромнее надо быть!

— Перед вами главная площадь Эрлиса, — голос Ардана отвлек ее от размышлений, и Кира, борясь с желанием разинуть рот, завертела головой. Кто там говорил, что средневековые города тонули в грязи и нечистотах? Может, в истории ее мира и была такая мрачная страница, здесь же все иначе. Конечно, никакого привычного асфальта и бетона, но зато — никакого мусора! Никаких бесконечных фантиков, пакетиков, банок и бутылок… Для человека, привыкшего к одинаковым многоэтажкам, здешние дома казались словно картинкой из сказки: невысокие, в два-три этажа, с двускатными крышами, с резными узорами на ставнях. У многих домиков были высажены цветы, так что никакого унылого серого однообразия. В центре площади располагался фонтан в форме цветка, вокруг которого носилась стайка местной ребятни. И повсюду голоса! А в ее случае — еще и двоящиеся. У Киры даже голова слегка закружилась. Мэтр, заметив это, обеспокоенно спросил:

— Вам плохо? Может, вернемся в лечебницу?

— Не-не, я привыкну. Просто… я слышу словно два языка, один, я так понимаю, ваш, и одновременно — свой.

— Интересно… — протянул Ардан, и Кира догадалась, что после их прогулки, его «заметки о воплощенных фантомах» пополнятся новым пунктом.

Мимо них прошел мужчина в серо-коричневой одежде, толкая перед собой тележку со всяким хламом.

— Ненужные вещи, битая посуда, рваная одежда, — заунывно тянул он на одной ноте. — Объедки, гнилые овощи. Ненужные вещи…

Кира, чуть поморщившись от ароматного шлейфа, тянувшегося от тележки мусорщика, подняла голову и почувствовала, как внутри все сжалось. Слева от площади возвышалось здание, сработанное в том же стиле, что и храм Даани, но почему-то от одного взгляда на него горло словно сдавливала невидимая удавка.

— Это что? — спросила она у Ардана, не отводя глаз от высоких шпилей, грозивших проткнуть небо.

— Это Цитадель Знаний, оплот Светочей… хм, прошу прощения, оплот магов. В каждом крупном городе есть такая Цитадель.

Кира машинально кивнула.

— А они там занимаются… чем?

— Магическим искусством. А рядом с ними лаборатории Созидателей. Многие вещи сделаны именно по их разработкам: та же бадья для купания, кристаллы связи, оружие, — Ардан жестом предложил ей следовать дальше. — А еще там располагается городская библиотека, доступ в которую открыт всем жаждущим знаний.

— То есть, бесплатное образование для всех и каждого? — недоверчиво спросила Кира. Ардан понимающе усмехнулся.

— Увы, бесплатно маги не работают. Читать книги волен каждый, но если хочешь научиться читать — плати. Если, например, ребенок обладает каким-то талантом — к кузнечному ремеслу, ювелирному делу, столярному, то можно учиться бесплатно, но потом десять лет будешь трудиться на благо Цитадели в цеху Созидателей. Разумеется, тех, в ком пробуждается дар Бриад, забирают в Цитадель, а родителям выплачивают награду. И на этом любые контакты с семьей закончены — маг должен служить магии, отринув все человеческое.

— Мда, а я еще ругала нашу систему образования… — Кира, не выдержав, вновь обернулась. Почему же эта Цитадель, такая воздушная и прекрасная, не вызывает у нее ничего, кроме боли и жгучей обиды?.. Краем глаза она уловила какое-то движение и, взглянув в ту сторону, застыла, как громом пораженная.

— Это что? — шепотом спросила она, не отрывая взгляд от существа размером с немецкого дога, шествующего рядом с невысоким пухлым человеком в длинном плаще.

— Кошка, — мэтр Ардан явно веселился, глядя на ее лицо.

— Кошка?! Вот эта махина?! — Кира недоверчиво покачала головой. Дымчато-серый зверь чуть дернул ухом, будто понимая, что о нем говорят.

— А у вас они меньше?

— Гораздо, — с чувством ответила Кира, провожая взглядом мужчину. Да уж, если такой котик решит поохотиться среди ночи на твои ноги под одеялом — можно вообще без них проснуться…

Прогулка затянулась на несколько часов, но усталости Кира не чувствовала. Видимо, ее теперешнее тело (ей до сих пор было слегка не по себе, когда она так думала) привыкло к более серьезным нагрузкам.

— А вы знали Киран? — спросила она у Ардана. Мэтр, не удивившись вопросу, покачал головой.

— К сожалению, или к счастью, но нет. Госпожа Киран если и обращалась в лечебницу, то к рядовым целителям. Ничего серьезного с ней не случалось.

— А в чем разница между рядовым целителем и главным? Ну, я если честно думала, что вы — как в моем мире, главврач, который заведует больницей, подбирает кадры… И все такое, — Кира неопределенно помотала в воздухе рукой.

— Разница… Ну как бы объяснить… — Ардан ненадолго задумался. — Скажем, разница в возможностях. Я могу исцелить нескольких человек одновременно, даже не касаясь их. Или одного, но смертельно раненного. Да, это займет какое-то время, и после лечения я буду похож на высохшее яблоко, но такова цена дара. Рядовым целителям в чем-то проще: они не тратят так много сил, но и исцелить смогут далеко не все. Конечно, у меня тоже есть свой предел: я не могу исцелить того, чья голова была отрублена, и кто был мертв дольше получаса. Да и оторванную конечность я тоже не смогу прирастить обратно.

Кира резко, будто впечаталась в стену, остановилась.

— Вы можете оживить мертвого? — недоверчиво переспросила она.

— Только того, кто умер недавно, — повторил Ардан. — Пока есть шанс вновь разжечь огонь внутри.

Киру вдруг осенило:

— Так это что, получается, вы бы могли вернуть Киран к жизни, если бы были там?!

— Если бы вас не притянуло в ее тело, то скорее всего бы смог. Другое дело, что на поле боя целитель беззащитен. Потому наш удел — караулить воинов в тылу и исцелять по мере сил. — Ардан ободряюще сжал ее ладонь. — Не вините себя в гибели госпожи Киран.

— Постараюсь, — вздохнула Кира. Что скрывать, подобные мысли у нее в голове нет-нет, да мелькали.

Солнце уже медленно переместилось к западному краю неба, и Ардан предложил возвращаться, добавив, что для первого дня ей и так хватит впечатлений. Кира безропотно согласилась, поняв, что и вправду устала, не столько физически, сколько душевно.

Глава 3

Киран. Тогда

Она неторопливо заплетала длинные волосы в толстую косу, краем глаза следя за своим отражением в зеркале. Медальон ученицы отражал солнечный свет, льющийся из окон, заставляя ее улыбаться — уже сегодня она сменит его. Восемь долгих лет обучения искусству магии остались позади. Ее дар открылся, когда она встретила уже десять весен, и в тот же год ее забрали в Цитадель. Родителям заплатили полную цену — сорок солеров и с того самого дня она уже не была Киран мерх Эйгир Миртин, дочь Эйгир и Миртина. Она стала просто «ученицей Киран». Она улыбнулась, завязывая волосы темно-синей, в тон платью, лентой. Однажды она станет магистром Киран, войдет в Созвездие Мудрых… Мечты прервал стук в дверь

— Киран! Ты еще долго будешь возиться? — в комнату ворвалась юркая, словно мелкая птичка, светловолосая девушка.

— Керидвен, собьешь — буду заново заплетать волосы, — Киран надменно вскинула голову, но уже через мгновение расхохоталась вместе с подругой.

— Ты веришь, что мы уже не ученицы? — спросила Керидвен, сев рядышком на низкую скамью, обитую зеленой тканью. Она подперла подбородок ладонью, глядя на их отражения. — Восемь лет — а как будто восемь дней.

— Мне так не показалось, — вздохнула Киран. Керидвен снова хихикнула.

— С твоей-то страстью к учебе неудивительно… Ты решила идти дальше по пути Мудрости?

— Да. А ты так и не передумала?..

— Нет. Создавать обереги мне нравится гораздо больше, чем дни и ночи напролет торчать в темной библиотеке. Да и свобода…

Керидвен была по-своему права. Тем, кто выбирал путь Созидания — работу над оберегами и артефактами, создание и отладку магических устройств — дозволялось больше, чем следующим пути Мудрости, который заключался в создании и совершенствовании заклинаний. Киран услышала тонкий перезвон мессурда, измерителя времени.

— А вот теперь точно пора! — Керидвен легко вскочила на ноги, оправляя темно-синее, как у Киран, платье. — Ох, во имя мудрой Бриад, я так нервничаю…

Киран молча кивнула — у нее и самой сердце ушло куда-то в пятки. Держась за руки, будто они не на церемонию выпуска шли, а только начинали свое обучение, они спустились в Лунный Зал. Круглое помещение, выдержанное в серебристо-синих тонах, действовало успокаивающе на всех, кто туда входил. На витражных окнах тонко улыбалась Бриад Луноликая, и Киран ненадолго задержала на ней свой взгляд. Говорили, что великие магистры — из тех, кто входил в Созвездие, могли общаться с самой Бриад напрямую…

Девушки сели на длинную жесткую скамью, тесно прижавшись друг к другу. В зале царила прохлада, а благодаря волнению это ощущение усиливалось многократно. Постепенно зал заполнялся другими выпускниками, послышались первые смешки, кто-то — Киран была уверена, что это проделки Малдвина, которому точно никакой путь Мудрости не грозил, — тихо пел весьма фривольную песню про нелегкую магистерскую участь… Все стихло, едва в дверь вошел магистр Лоренс. Светловолосый и статный красавец, в чьих глазах неизменно светилось участие и искренняя доброжелательность — о, сколько девичьих сердец забилось чаще в этот миг. Киран, скосив глаза на Керидвен, закусила губу, чтобы не захихикать — подруга была давно и безответно влюблена в магистра, и сейчас только вздыхала, прижав руки к груди.

— Я безгранично счастлив видеть вас здесь, мои любимые и дорогие ученики и ученицы, — начал магистр, взойдя на кафедру. Ответом ему был дружный девичий вздох. — С завтрашнего дня кто-то из вас будет создавать прекрасные и удивительные вещи, облегчающие нашу жизнь, и я уже заранее горжусь вашими будущими успехами. И ничуть не меньше я горжусь теми, кто выберет путь Мудрости, чтобы изучать искусство магии на новом уровне и постичь загадки мироздания. Я уверен, мы с вами совершим грандиозные открытия!

Бывшие ученики разразились аплодисментами. После такой прощальной речи у каждого в душе расцвела уверенность в том, что именно он или она станет величайшим в своем деле, и его имя будет внесено в книгу Светочей…

Лоренс, выждав минуту, начал зачитывать список выпускников. Названный подходил к кафедре и вручал свой ученический амулет, взамен получая другой — либо со свечой, если шел путем Мудрости, либо с алхимической колбой, если выбирал путь Созидания.

— Керидвен, — громко произнес Лоренс, и та еле слышно застонав, вскочила на ноги. Дрожащими руками сняла амулет и вручила его магистру, прошептав: «Созидание». — Поздравляю, Созидательница Керидвен. Да направит Бриад твою руку.

Керидвен вернулась на место с раскрасневшимися щеками.

— Он такой… — прошептала она, глядя на магистра влюбленными глазами. Киран прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос, и вздрогнула, услышав свое имя. Выйдя к кафедре, она поняла, что не может нащупать застежку амулета. Лоренс, заметив ее растерянность, взглядом указал на замочек.

— Какой путь ты выбираешь, Киран? — мягко спросил он, принимая амулет.

— Мудрости.

— Я не сомневался в твоем ответе, Светоч Киран, — Лоренс улыбнулся, вручая ей новый амулет. — Да разгонит Бриад тьму незнания.

Выйдя из Лунного Зала, Киран ошеломленно взглянула на свой амулет. Видит Праматерь Даани, она еще не до конца верила в то, что это не сон.

— Пойдем в город? — спросила Керидвен, налетев на нее со спины и стиснув в объятиях. — Я так рада! Хочу весь мир обнять!

— Керидвен! Я же не мир, ты меня задушишь! — Киран захохотала и тоже обняла подругу.

— Не забывай меня, — строгим голосом заявила Керидвен. — А то знаю я тебя, зароешься в архивы с головой, и поминай, как звали.

— Я буду писать тебе, честное слово, — Киран сжала ее руки. — И ты тоже не слишком там увлекайся…

Они вышли из Цитадели Знаний, счастливые и опьяненные надеждами. Миновав внутренний двор, они присоединились к другим выпускникам, которые уже стояли у ворот в город.

— Открывайте! Нам уже можно, — то и дело раздавались звонкие голоса. Привратник, хитро прищурившись, потребовал предъявить амулеты, и, убедившись, что ни одного ученика в их толпе не осталось, снял запирающую печать.

Ученикам покидать Цитадель запрещалось категорически. У Созидателей такой запрет отсутствовал — они могли поселиться в городе и даже обзавестись семьей, но тем, кто выбирал путь Мудрости, дозволялось выходить в город только четыре раза в год — в дни великих праздников, посвященных Матери Даани и ее детям. Единственное исключение — день перехода из ученика на следующую ступень. И, конечно, никакие близкие связи не поощрялись, если не сказать — были запрещены.

У Киран захватило дух, когда она впервые за восемь лет ступила за ворота Цитадели. Столица королевства, Асга, недаром носила прозвище «Сокровищница Солнца». Светлые, просторные улицы, аккуратные двухэтажные домики из белоснежного камня, яркая зелень цветущих растений, украшающих клумбы, звонкие переливы водных струй в фонтанах… Они бродили по городу, ошалелые и счастливые, пьяные без вина от одного только запаха свободы. Жители, узнавая в них магов, почтительно кланялись или приветливо кивали. Киран ненадолго задержалась у клумбы с белоснежными зимнелистами, испускающими легкое свечение, как вдруг кто-то обхватил ее за талию и закружил в воздухе.

— Попалась, милая, — раздался веселый голос, и Киран возмущенно задергала ногами.

— Лиадан! Отпусти меня немедленно!

— Никогда, — заявил он, все же опуская ее на землю и тут же крепко обнимая. — Никогда в жизни не отпущу тебя из рук, любимая моя.

Киран смущенно спрятала лицо у него на груди. В Лиадана она влюбилась через три года после того, как ее забрали в Цитадель. Да и сложно было бы не влюбиться в этого сероглазого светловолосого парня, который был лишь на год ее старше. Обаятельный и веселый, он притягивал к себе, словно был небесным камнем, а она — железной стружкой. Им удавалось встречаться в библиотеке — и хоть магистры не поощряли слишком близкие отношения между учениками, даже их неодобрение не могло остановить Киран. Они сидели напротив, делая вид, что поглощены учебой, а сами переглядывались и улыбались, изредка обмениваясь записками. Однажды Лиадан, вместо того, чтобы сесть напротив, сел рядом с ней — и в тот день они не прочитали ни одной страницы. Разговор длился и длился, и именно тогда Киран поняла, что не просто влюбилась, а что любит его, и только его. Библиотека была молчаливой свидетельницей их первого поцелуя, а Керидвен стала их почтовым соколом, когда магистры, наконец, обратили внимание на через чур сблизившихся учеников. Когда Лиадан перешел из учеников в Созидатели, Киран проплакала целый день в своей комнате — она была уверена, что теперь их любовь увянет, ведь он теперь был волен покинуть Цитадель в любой день, и даже переехать из столицы в другой город… Однако уже через пару дней Керидвен, многозначительно закатив глаза, передала ей письмо от возлюбленного, в котором он уверял ее, что «нашу любовь никакая разлука не погасит».

Лиадан опустил глаза и чуть нахмурился, заметив ее амулет.

— Ты все-таки решила похоронить себя в архивах? — помрачнев, спросил он, и Киран ощутила укол вины: они иногда обсуждали ее будущее, и Лиадан неустанно намекал ей, что из нее получится прекрасная Созидательница. «Только представь, сколько нового мы сможем сделать вместе!» — пылко говорил он, и Киран зачарованно кивала, рисуя в своем воображении маленький домик возле удобной мастерской…

— Лиадан, прости, — торопливо сказала Киран, сжав ладонями его плечи. — Но магия… Я хочу узнать ее тайны, я не могу жить без магии.

— А без меня? — горько спросил он, и тут же хлопнул себя по губам. — Во имя Матери Даани, что я несу. Прости, прости меня, Киран. Просто… четыре встречи в год. Только четыре дня я буду счастлив.

— Если тебе… я пойму, если ты захочешь прекратить наши отношения, — выдавила Киран, спрашивая себя — не сглупила ли она, выбрав разум вместо сердца. Лиадан покачал головой и, проказливо улыбнувшись, поцеловал ее.

— Ты стоишь того, чтобы ждать тебя вечность, — прошептал он. — Я обзавелся собственным домом. Хочешь взглянуть?

Киран прерывисто вздохнула, чувствуя, как начинают гореть щеки. Они оба понимали, что скрывается за этим невинным предложением.

— Да. Хочу.

В Цитадель Киран возвращалась с нежной улыбкой на зацелованных губах. Страхи и сомнения она решительно оставила позади. Не может быть такого, чтобы не было возможности встречаться. Да, пусть она не может покинуть Цитадель, но ведь Лиадан имеет полное право приходить сюда в любой день — двери библиотеки открыты каждому…

На следующий день магистр Лоренс собрал всех Светочей в учебной аудитории. Киран быстро огляделась — их было семеро, половина выпуска.

— С этой самой минуты я буду называть вас «коллеги», и рассчитываю на ваше понимание. Выбрав путь Мудрости, вы выбрали путь беззаветного служения магии. Ничто человеческое не должно вас волновать — оставьте это тем, кто лишен дара. Дружба и вражда, любовь и ненависть — все это пусть кипит за воротами Цитадели. Ум, хладнокровие и трезвость мысли — вот те качества, которые я хочу видеть в вас, коллеги. Вам будут открыты тайны, которые не следует видеть неподготовленным людям. Да разгонит Бриад тьму незнания.

— Да разгонит Бриад тьму незнания, — вразнобой повторили Светочи. Что ж, несмотря на слова Лоренса, Киран была уверена, что путь Мудрости и любовь могут быть совместимы.

И вот они сделали свои первые шаги в новой жизни. Киран выдали ее личный ключ к дверям великого архива Цитадели, и она с трепетом впервые вошла в эти мрачные залы. Высокие стеллажи, заставленные книгами, запах выделанной кожи, чернил и пергамента, мягкий полумрак, который разгонял холодный свет магических светильников — никогда раньше Киран не видела ничего подобного: в прозрачном шарике из льда ярким золотом переливалась крошечная молния. Учеба теперь была иной: вместо общего языка, принятого в Алгрифе, они теперь изучали архаичный магический язык, который словно состоял из одних согласных. Формулы заклинаний изменились, теперь их мало было заучить наизусть, нужно было держать в памяти рунический узор, сопровождавший каждое заклинание, и на это уходили почти все силы. Киран потеряла счет дням, с головой нырнув в учебу. Если бы не магистр Лоренс, с добродушными смешками выгонявший своих юных Светочей из Архивов под вечер, она бы и вправду там поселилась. Магия предстала перед ней в новом виде, еще более прекрасном и завораживающем… Так пролетел месяц, другой, и Киран с удивлением поняла, что наступил день Луана, середина лета. Магистр Лоренс почти выгнал их в город, строго-настрого запретив возвращаться раньше позднего вечера.

— Я знаю, как манят новые знания, но если вы станете бледными тенями, многого не создадите, — с притворной строгостью заявил он. Выйдя на улицу, Киран зажмурилась от яркого света. Была середина Элембиуса, второго летнего месяца, и в воздухе словно разлился мед: солнечный свет и сладкий запах цветов окутывали столицу. Киран зачарованно сделала несколько шагов, и тут же оказалась заключена в объятия.

— Солнце моей души взошло, и потому сегодня счастлив я, — пропел Лиадан, сжимая ее. — Я так скучал по тебе, Киран!

— Я… тоже, — ей было стыдно сказать, что она почти и не вспоминала о нем эти три месяца. Лиадан понимающе рассмеялся и протянул ей букет зимнелистов.

— Я уверен, что ты все это время провела зарывшись с головой в пыльные тома Архивов, и забывала не то, что меня, но и поесть.

— Не обижайся, — попросила Киран, улыбнувшись.

— Никогда. Я ведь люблю тебя именно такую — увлеченную исследованиями, — Лиадан ласково провел ладонью по ее щеке. — Пойдем? Проживем сегодня целую жизнь.

Они вновь гуляли по столице, обмениваясь новостями. Киран, большей частью, приходилось рассказывать о своей учебе весьма размыто, ведь непосвященным не следовало знать тайн, таящихся в недрах Цитадели. Зато Лиадан с удовольствием рассказывал ей о своих гениальных разработках.

— Сила молний и водяного пара, — говорил он, активно жестикулируя. — Молнии испаряют лед, пар толкает поршень… Подумай, это будет гораздо быстрее, чем ехать в карете, запряженной лошадьми. Пока это еще только идеи, но я уже написал Созвездию… Если они дадут добро, я смогу продолжить исследования с доступом в Архивы, и мы будем видеться чаще.

Киран прикусила язык — она чуть было не рассказала ему о подходящем заклинании, но к счастью, вовремя опомнилась. На закате она вернулась в Цитадель, чувствуя тянущую боль в сердце. Часть ее рвалась к тайнам магического искусства, а часть — назад, в город, полный жизни, к ласковым объятиям Лиадана… У дверей в свою комнату она столкнулась с магистром Лоренсом.

— Светоч Киран, я бы хотел поговорить с тобой, — вопреки обыкновению, магистр был чрезвычайно серьезен, и Киран, нервно сглотнув, кивнула, пропуская его в открытую дверь.

— Я вижу в тебе дух истинного ученого, Светоч Киран. И мне бы очень не хотелось, чтобы твой блестящий ум стал жертвой твоего сердца. — Лоренс сидел за столом, упираясь подбородком в сложенные ладони, а Киран навытяжку застыла напротив него, как будто опять была ученицей. — Дай себе ответ. Не мне, нет, а именно себе, чего ты хочешь — погрузиться в изучение магического искусства, или же обрести семейное счастье, будто человек, лишенный дара Бриад. Я дам тебе время до утра.

Лоренс поднялся со своего места, и, даже не взглянув на нее, вышел из комнаты. Киран прижала ледяные пальцы к горячим щекам, в отчаянии глядя на опустевший стул. Без чего она сможет прожить — без любви или знаний? Она провела всю ночь в размышлениях, писала доводы на листе пергамента и тут же их опровергала, измучила себя… Но в конце концов, глядя на собственное отражение: бледное, уставшее лицо, голубые глаза покраснели, словно она проплакала несколько часов подряд — смогла признаться самой себе, что жить без Лиадана она сможет. А без тайн магии — нет.

Ей даже не пришлось ничего говорить магистру — он понял ответ без слов. Только кивнул, улыбнулся краем рта, и приглашающее повел рукой, пропуская в архивы Цитадели.

Так пролетело лето и часть осени. В день Бриад, середину осени, Киран даже не хотела выходить из Цитадели — небо было затянуто низкими серыми тучами, из которых то и дело срывался дождь. Она все медлила и медлила, пока не услышала звонкий голос Керидвен.

— Во имя Матери Даани, Киран! Ты себя в зеркало видела?! — подруга забежала в общий зал и картинным жестом схватилась за голову. — У тебя уже глаз не видно за этими синяками. И кое-кто обещал писать мне каждый день!

— Нет, насчет каждого дня я ничего не обещала. И я же отправила тебе три письма, — удивилась Киран, позволяя вытащить себя из Цитадели на свежий воздух.

— Да? Странно, я вот ни одного не получила, — Керидвен, нахмурившись, дернула плечом и перескочила на другую тему. — Но это все неважно, я сегодня опять ваш почтовый сокол, — она протянула ей скромный букет зимнелистов.

— В смысле? — удивилась Киран.

— Твоего прекрасного возлюбленного отправили в Карисс, для совместной работы над каким-то очень замудренным проектом. Он от всего сердца просит прощения, что не сможет увидеться с тобой лично. Ну и еще кроме цветов он тебе передавал пламенные поцелуи, но это вы сами, без меня, — Керидвен строго покачала пальцем.

— О… — Киран замялась, и Керидвен, моментально посерьезнев, спросила:

— Ты, кажется, не очень расстроилась?

— Просто… Нельзя усидеть на двух конях сразу. Если я хочу стать магистром и войти в Созвездие, мне нужно забыть про любовь.

Керидвен присвистнула.

— Ты ненормальная. Но я тебя все равно люблю, так что от меня даже не надейся избавиться!

Киран рассмеялась. Да, так действительно будет лучше — долой эти туманящие ум сердечные переживания. Поколебавшись, она положила букет зимнелиста на бортик фонтана. Вернувшись в Цитадель она почти сразу столкнулась с магистром Лоренсом и магистром Иниром, который тоже входил в Созвездие.

— Светоч Киран, знаете, меня считают самым молодым магистром за последнюю сотню лет, — с доброжелательной улыбкой сказал Инир — он получил свое звание в тридцать пять лет. — Но, боюсь, скоро этот титул перейдет к вам. Ваша увлеченность магией делает вам честь.

— Благодарю, магистры, — Киран вежливо поклонилась. Инир и Лоренс переглянулись и магистр Лоренс торжественно произнес:

— С завтрашнего дня, Светоч Киран, ты имеешь доступ в четвертый зал архива.

Она застыла, не веря собственным ушам. Четвертый зал был легендой, куда имели допуск только магистры… Но никак не юный Светоч, вчерашний ученик!

— Магистр… неужели вы… неужели я достойна? — тихо спросила она. Лоренс покровительственно кивнул, обменявшись взглядами с Иниром.

— Да, Светоч. Мы так считаем.

К концу следующего дня Киран тошнило и выворачивало наизнанку. Магия, такая прекрасная и чарующая, повернулась своей второй стороной. Заклинание, превращающее воздух в комнате в ядовитые испарения, убивающие любого, кто сделает хотя бы один вдох. Заклинания, воздействующие на разум, вызывающие безумие, ярость или же любовь — точнее сказать, одержимость и фанатичную преданность. Черная магия, граничащая с поклонением Барлору — превращавшая трупы врагов в ловушки для живых, вытягивающая из тел соперника черные молнии… Киран провела в купальне несколько часов, но так и не отмылась от ощущения липкой мерзости. На следующий день она отправилась к магистру Лоренсу, и тот мягко, будто неразумному ребенку, объяснил ей, что магия, как искусство, не может быть плохой или хорошей.

— Она выше этих понятий, Светоч Киран. Магия существует, и наша роль — изучать ее, отстраненно и хладнокровно, не позволяя себе поддаваться на примитивные понятия. Огонь может сжечь целый город, но может спасти умирающего от холода, вода способна утолить жажду или захлестнуть с головой и утопить. Но мы не считаем огонь и воду плохими или хорошими. Это стихии, и магия тоже стихия. Вам следует научиться смотреть непредвзято, если вы действительно хотите стать магистром.

Киран хотела, и потому заставляла себя смотреть на заклинания не с точки зрения обычного человека, а с точки зрения ученого. Она сосредотачивала внимание на красоте формул и рунического рисунка, на то, как влияет интонация на эффект заклинания, делая его либо более продолжительным, либо же кратковременным, но мощным. Призывать стрелы из чистого льда, таящие внутри молнии и держать их над головой мысленным усилием, собирать всю воду, рассеянную в воздухе, в ледяной щит, взрывающийся острыми, как лезвия, осколками, превратить кровь в жилах врага в ледяные кристаллы…

Зима принесла метели и долгие, темные ночи. Киран уже не узнавала себя в отражении: губы превратились в узкие полоски, утратив цвет, глаза словно источали холод… Магистр Лоренс однако, эти перемены приветствовал, утверждая, что еще пару-тройку лет, и звание магистра будет принадлежать ей. В день Даани, самый темный и холодный — ведь именно в этот день Праматерь сразилась с Барлором — в Цитадель пришел Лиадан. Он стал иным — изысканная одежда из дорогих тканей, легкая тень надменности на лице. Киран отстраненно спросила себя — неужели когда-то они действительно любили друг друга?

— Ты изменилась, — сказал Лиадан, не делая попыток ее обнять.

— Ты тоже.

Они вновь сидели в библиотеке, в той части, что была открыта всем желающим. На столе лежали три цветка зимнелиста, перехваченные голубой лентой. Киран ерзала, изнывая от желания распрощаться с бывшим возлюбленным и удалиться в Архивы.

— Как продвигаются твои… исследования? — спросил Лиадан, делая вид, что не замечает ее нетерпения.

— Прекрасно. А твои?..

— Тоже прекрасно. Киран… что с нами стало?

— Мы выросли, — она отвела взгляд.

— Ты знаешь, что в Кариссе не существует такого бессмысленного разделения на Созидателей и Светочей? Они учатся наравне, имеют право покидать Цитадели, заводить семьи… В Кариссе для магов истинная свобода.

— Вот как?

— Представляешь, я шел сюда с предложением сбежать вдвоем в Карисс. Ты, с твоими знаниями, будешь там желанной гостьей, ну а я с моими навыками… Хм, тоже не на последнем месте.

Киран устало рассмеялась, расколов дремотную тишину библиотеки.

— Сбежать в чужое королевство, под покровительство чужих магистров? Лиадан, это безумие!

— Жаль, что ты так думаешь. — Он подался вперед, и Киран вздрогнула — все выглядело так, словно он хотел ее поцеловать… на мгновение в груди слабо трепыхнулось что-то живое, еще не до конца покрытое льдом и испепеленное молниями, но мгновение ушло — Лиадан всего лишь подцепил ее ключ от тайных залов Архива, висевший на цепочке, и теперь пристально рассматривал его.

— Значит, ты действительно имеешь доступ к тайнам магистров? — тихо спросил он, не отводя взгляд от тонкой металлической пластинки.

— Это не важно, — Киран осторожно потянула на себя цепочку. — Я все равно ничего бы не рассказала тебе.

— Барлоров глаз, почему ты такая красивая… — Лиадан разжал пальцы и все-таки поцеловал ее. Киран выждала несколько мгновений и отстранилась.

— Лиадан, я иду по пути Мудрости. Нам не следует поддаваться страстям.

Лиадан смерил ее задумчивым взглядом, задержавшимся на ключе, и улыбнулся.

— Ты права. На прощание скажу, что ты лучшее, что было в моей жизни.

— Спасибо, — Киран опустила голову. В груди вновь что-то оживало, и она всеми силами пыталась убить это чувство. Во имя Матери Даани и мудрой Бриад, ну зачем он пришел?! А Лиадан, словно чувствуя ее смятение, вновь наклонился к ней, ведя по затылку кончиками пальцев. По спине пробежали колючие искры, и Киран, сцепив зубы, уставилась на собственные ладони, стиснутые до боли.

— Посмотри на меня, — шепотом произнес он ей на ухо. — Я хочу запомнить твои глаза. Посмотри на меня, милая.

Киран вскинула голову, на мгновение позволив себе вернуться назад. История словно повторялась — они вдвоем, в библиотеке, целуются так отчаянно, словно им опять по пятнадцать лет… Лиадан склонился ближе, его ладонь обхватила затылок, путаясь в волосах, и Киран жалобно всхлипнула. То чувство, которое она так надеялась уничтожить, оживало, разгоралось внутри как весеннее солнце. Словно еле заметный ветерок скользнул у нее по шее, заставляя выгнуться в его руках. Невдалеке раздались шаги, и Киран, очнувшись, дернулась в сторону, поспешно запахивая тонкую шаль на груди. Дрожащими руками попыталась пригладить выбившиеся из косы волосы и, поняв всю бесполезность, с тоской посмотрела на Лиадана.

— Уходи. Я не… Просто уходи.

— Прощай, любимая моя. Спасибо за все.

Лиадан, помедлив, поднялся со своего места и ровным шагом двинулся мимо стеллажей к выходу. А Киран так и сидела за столом, обнимая себя и убеждая, что поступила правильно. Все в том же смятении она поднялась к себе и, не раздеваясь, прилегла на кровать, незаметно для себя проваливаясь в сон. Проснулась она среди ночи — показалось, что скрипнула дверь.

— Кто здесь? — Киран нервно приподнялась на локте, щелчком пальцев зажигая магический светильник. Пусто. Что-то еле слышно звякнуло — Киран наклонилась, и увидела лежащий на полу ключ от Архива. Что же это, замочек расстегнулся во сне? Или… она покраснела. Неужели Лиадан его случайно расстегнул во время их «встречи» в библиотеке?.. Хорошо еще, что она не потеряла ключ по дороге в свою спальню.

Буря грянула через неделю. Киран проснулась ранним утром и уже направлялась в библиотеку, когда ее перехватил магистр Лоренс.

— За мной. Быстро, — отрывисто бросил он, и, даже не глядя в ее сторону, быстрым шагом направился к лестницам, ведущим в зал Созвездий. Киран поспешила за ним, пытаясь понять, что произошло. Лоренс, всегда такой доброжелательный и благодушный, сейчас выглядел так, словно хотел кого-то убить.

Войдя в зал Созвездий Киран застыла на пороге. Все семь верховных магистров, Созвездие Мудрых, сидели полукругом, глядя на нее, как на предательницу.

— Киран. Вы обвиняетесь в преступлении против Цитадели, — Первый магистр, Нерис, отвернулся, словно ему было противно даже смотреть в ее сторону.

— Что?.. Я ничего не…

— Семь дней назад, кто-то вошел в Архив, воспользовавшись вашим ключом, и выкрал свитки заклинаний. Кто бы это мог быть, а? Не догадываетесь? — голос магистра Лоренса дрожал от злости.

Киран прижала ладони ко рту. В голове билось только одно воспоминание — ключ, упавший с кровати.

— Да. Ваш любовник, Лиадан, решил поправить свои дела. Как Созидатель, он — напыщенный индюк, способный только на невнятные фантазии, вот он и рискнул прибиться к тем, кто готов платить за чужие идеи. Вы знаете, что было украдено? — продолжил Лоренс. — Нет? «Ядовитые испарения», «Невидимость» и «Бесшумный шаг». Он продал их карисской Цитадели, за что ему сразу дали звание магистра.

— Вы понимаете, что можно сделать при помощи этих заклинаний? — поинтересовался магистр Кадок, складывая руки на груди. — Я молчу о том, что сейчас этот зал может превратиться в смертельную ловушку. Вы понимаете, что точно такая же участь может постигнуть королевский дворец? Храм Праматери Даани?

Киран выпрямилась. Если у нее внутри еще и было хоть что-то живое, сейчас оно умерло окончательно. Мелькнула мысль, что наверное именно так становятся Померкнувшими.

— Я не знала.

— Конечно, ведь так сложно заметить, когда с вас снимают цепочку с ключом, — ядовитым голосом прошипела магистр Бронвин.

— Сложно, если разум в этот момент утонул где-то в океане страстей, — Лоренс потер переносицу. — Вы меня разочаровали, Киран.

— Вы разочаровали нас всех, — подытожил магистр Коннал, нарушив свое молчание. — Полагаю, вы знаете, что вас теперь ждет.

— Смерть, — сухо произнесла Бронвин, сцепляя пальцы в замок.

— Подождите, — неожиданно вмешался магистр Инир. Прочие члены Созвездия непонимающе повернулись к нему. — Киран виновна, это так, но не будем забывать о том, что ее вина лишь косвенная. Она не оправдала наших ожиданий и нашего доверия. Но смерть… Это слишком сурово.

— Магистр, вы полагаете, что нам следует ее пожурить и лишить сладкого на неделю, словно она — нашкодивший ребенок? — насмешливо поинтересовался магистр Кадок.

— Нет. Предлагаю ссылку. В городах на северной границе всегда нужны новые воины. Мы запечатаем ее силу, оставим самый минимум — чтобы бросить в лицо Проклятого сгусток льда или слабую молнию.

— А что ей помешает осесть среди обычного народа, стать добропорядочной женушкой какого-нибудь торговца и жить в мире и покое? — магистр Нерис выглядел заинтересованным.

— В каждом крупном городе есть Цитадель. Полагаю, для Светочей Мудрости не составит труда проследить, чтобы Киран сражалась за свое королевство до последнего вздоха… раз уж своими действиями она поставила его безопасность под угрозу.

— Вы ничего не хотите добавить? — спросил Нерис, взглянув на Киран. Та отстраненно покачала головой.

— Я приму любое решение Созвездия Мудрых, — бесцветным голосом сказала она.

— Кто за смертную казнь? — громко спросил магистр Нерис. Киран бездумно обвела взглядом зал — магистры Кадок, Коннал и Гришел, молчавший все собрание, подняли руки.

— Кто за ссылку до конца жизни?

Магистр Инир поднял руку первым. Через мгновение к нему присоединились руки магистров Бронвин и Нериса. Лоренс долго смотрел на Киран, после чего все-таки медленно поднял руку.

— Вы действительно разочаровали меня, — сказал он, отворачиваясь.

Киран склонила голову. Неважно, что магистры заменили казнь ссылкой — она все равно уже умерла. Лоб обожгло магической печатью, и она, не поднимая головы, вытерла выступившие слезы.

Через три дня она прибыла в Эрлис.

Глава 4

Кира рывком села в кровати, растирая лицо ладонями. Голова болела так, словно ей в макушку забивали раскаленный штырь. Сон — если это был он, конечно — казался слишком реалистичным; она словно до сих пор чувствовала запах белоснежных зимнелистов, гладкую ткань собственного платья, увесистую тяжесть магических фолиантов и шершавость желтоватых страниц, исписанных мелким почерком… «Ну и сволочь же этот… Лиа-как-его-там» — отстраненно подумала она, опуская руки. В палате царила ночная темень, и ей впервые стало слегка жутковато. В городе настолько плотной темноты не бывает, всегда горят фонари или вывески круглосуточных магазинов, машины то и дело прорезают ночь бликами фар, а здесь… Только лунный свет из окна блестел серебром на полу.

Кира осторожно опустила ноги и встала с кровати, набросив одеяло поверх ночной рубашки. Подошла к окну и оторопело уставилась на три луны, сиявших в небе.

— Охренеть, — кажется, это будет ее любимым словом в этом мире. Ну ладно, две, но три луны?! Потом она вспомнила про спутники Юпитера и успокоилась. Все-таки, три — это не семьдесят с лишним, пережить можно. Кира прижалась носом к стеклу, разглядывая спящий город. Хотя, нет, не все тут спали. На крепостных стенах она заметила движущиеся огоньки факелов, в квартале магов тоже то и дело вспыхивали и гасли какие-то проблески света. Почему-то это ее успокоило, и она вернулась обратно в кровать. Повертелась, пытаясь найти удобное положение и застыла, придавленная осознанием, что она действительно, черт побери, в другом мире. А как же теперь родители? Только бы не слегли с горя… Ну почему она, идиотка такая, не звонила им каждый день, да что там звонить, полтора часа на автобусе — и приехать, навестить, обнять… А что будет с ее котом, кто накормит Смауга?! А как же девчонки?! Кира закусила уголок подушки и тихонько завыла в нее. Домой захотелось просто до слез. Даже когда ей в детстве пришлось неделю пролежать в больнице после удаления аппендицита, ей было не настолько тоскливо — просто потому что она знала, что скоро вернется к родителям, в свою привычную спальню, уютному поскрипывающему дивану и игрушкам. А теперь…

Кира зарылась лицом в подушку, накрылась одеялом и разрыдалась — словно рухнула какая-то сдерживающая плотина внутри. Кто-то погладил ее по голове, и она, дернувшись от неожиданности, резко вскинулась, стягивая одеяло. Мэтр Ардан с сочувствием смотрел на нее. В лунном свете его лицо казалось словно постаревшим.

— Извините, — Кира, шмыгая носом, стерла слезы тыльной стороной ладони. — Я так громко ревела, что всех перебудила?

— Нет, у меня просто обычный ночной обход, — голос был неожиданно слабым, будто у заболевшего человека. Ардан протянул ей платок, и Кира, опять шмыгнув, взяла его.

— Я постираю, — слегка гнусаво пообещала она, вытирая лицо и нос.

— Не переживайте вы об этом, — Ардан махнул рукой и деликатно присел на край кровати. — Так плохо?

— Очень, — призналась Кира. — Просто… накатило. Я тут, одна, а все мое привычное — там. И как вернуться никто не знает. И есть ли, куда возвращаться, вдруг я там вообще уже того… мертвая лежу. — Она прерывисто вздохнула, чувствуя, что еще немного — и опять разрыдается, используя вместо носового платка одежду мэтра.

— Кира, — Ардан, не догадываясь о нависшей над его мантией угрозе, снова погладил ее по голове. — Я ведь говорил, никто не знает, куда исчезают воплотившиеся фантомы. Может, они возвращаются в свой мир?

— Может быть, — Кира решительно вытерла глаза и глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Было бы неплохо.

Теперь, когда тоска чуть отступила, ей стало стыдно за себя — сидит тут, рыдает, не дает людям работать…

— А я вас не слишком отвлекаю? — уточнила она на всякий случай. Ардан покачал головой, вставая с кровати.

— Нет, кроме вас у меня только один пациент, но он уже крепко спит. Чего, к слову, и вам желаю. Светлых снов, Кира.

Она пробормотала: «Спасибо» и легла на уже слегка отсыревшую подушку, вновь натягивая одеяло до ушей. Плакать уже расхотелось, да и — этой беде слезами не поможешь. Дверь еле слышно скрипнула, пропуская мэтра, и Кира украдкой шмыгнула в носовой платок.

Утром она даже порадовалась отсутствию зеркал в лечебнице — догадывалась, что после ночных рыданий ее лицо выглядит ну явно не лучшим образом. Позавтракав — та же каша, но теперь с молоком и ягодами, похожими на очень крупную, с черешню, смородину, — Кира поняла, что готова лезть на стену от безделья. К счастью, мэтресса Дана, заметив ее тоскливые взгляды в окно, предложила составить ей компанию, и Кира с воодушевлением согласилась.

— Мэтр Ардан совершенно вымотался за сегодняшнюю ночь, — пояснила Дана, принося ей одежду для прогулки. — Половину времени провел у кровати Раумона… Бедный.

Было непонятно, кого именно жалеет мэтресса, и Кира осторожно уточнила этот момент.

— Оба они бедные, — вздохнула Дана. — Раумон обгорел, просто ужас, вместо руки был какой-то пузырящийся кошмар. Повезло нам, что мэтра отправили сюда, иначе б остался парень калекой… Если бы вообще выжил.

— И что, такое часто случается? — поежилась Кира.

— Иногда бывает, — признала мэтресса. — Раумон говорил, ну, когда смог хоть пару слов связать, что Искаженные уже второй день с ума сходят, так и лезут из леса. Давно у нас таких волн не было…

Погода в этот день была пасмурной, и вместо вчерашней накидки без рукавов Кира надела плащ, который ей выделила Дана. Несмотря на облака, затянувшие небо и довольно резкий ветер, город все еще радовал глаза и душу. Кира с любопытством вертела головой по сторонам и вскоре признала: она не понимала ни слова из того, что написано. Разговоры — это да, а вот здешняя письменность была для нее загадкой.

— Мэтресса, а у вас есть пособия для тех, кто учится читать? — спросила Кира, глядя на табличку с непонятными буквами возле фонтана.

— Да, в библиотеке Цитадели, — Дана кивнула в сторону уже знакомого здания, и Киру передернуло — слишком сильны были ощущения из сна.

— И что, только там? — с печальным вздохом уточнила она, и, дождавшись кивка, поморщилась.

— Я, конечно, могу вам дать справочники целителей, — с сомнением в голосе сказала мэтресса. — Но вряд ли они вам сильно помогут, там слишком… узкая направленность.

— И в эту самую библиотеку можно просто так войти?

— Разумеется. Мудрость Бриад доступна каждому.

«Каждому, кто сумеет оплатить» — мрачно добавила Кира, и чуть не хлопнула себя по лбу. Обо всем поговорили, а про самый важный вопрос она забыла!

— Мэтресса, а сколько я вам буду должна денег за то, что вы со мной возитесь? — с отчаянием в голосе выдавила Кира. — И вообще… что с деньгами? Какие они тут у вас?!

— Ох. — Дана резко остановилась и посмотрела на нее с укоризной. — Госпожа Кира, вы все еще числитесь воином на службе короны, и корона же платит за ваше обеспечение. С деньгами же все просто.

Оглядевшись, Дана подошла к уличной скамье и, присев, поманила к себе Киру.

— Самая мелкая монета, она же и самая ходовая — железный таллор. Двенадцать таллоров — один серебряный селен. Двенадцать селенов — золотой солер. Вам, как королевскому воину, положено жалование в один солер раз в три месяца.

— Тут одна загвоздка, — Кира почесала в затылке. — Я ведь не воин. Я просто… воплотившийся фантом.

— Это действительно сложный случай, — задумчиво сказала Дана. — Думаю, вам лучше дождаться возвращения вашей квадры… Вашего отряда, и обсудить этот вопрос с капитаном Ортвигом.

— Разумно, — согласилась Кира, разглядывая серебряную монету. На аверсе был изображен сурового вида бородатый мужчина в короне, на реверсе были две скрещенные молнии.

Прогулку пришлось прервать — небольшой кулон с золотистого цвета камнем, висевший на груди у Даны, вдруг ярко засветился, и она спешно покинула ее, пояснив, что это означает срочный вызов в лечебницу. Кире возвращаться не хотелось и она упросила мэтрессу оставить ее здесь, клятвенно пообещав, что не заблудится.

Посидев немного в одиночестве, Кира поднялась с места и уверенным шагом направилась к Цитадели. Можно ведь взять какую-нибудь книгу для самых маленьких и попытаться самой выучить здешний алфавит. Чем ближе становились врата Цитадели, тем сильнее у нее колотилось сердце — Кире даже пришлось несколько раз останавливаться и делать короткие передышки. Она миновала врата и через внутренний дворик вошла в зал общей библиотеки. Давящая, мертвая тишина окутала ее, словно она оказалась в склепе, даже воздух здесь казался стылым и неживым. Кира сглотнула пересохшим горлом и сделала пару шагов вперед, как ее окликнул голос откуда-то сбоку.

— Вам отказано в доступе.

— Простите? — она удивленно повернулась на звук голоса, и увидела худощавого мужчину в темно-синей мантии. Причем, именно мантии, будто прямиком из фильмов про Гарри Поттера. Лицо говорившего сразу стерлось из памяти — он словно был… никаким.

— Предателям нечего делать в стенах Цитадели. Или вы забылись? — холодно спросил он.

— Извините, я… — Кира осеклась. А стоит ли говорить о том, что она воплощенный фантом, в этом месте? Мужчина медленно поднял руку и указал ей на дверь.

— Убирайтесь прочь.

Кира попятилась — ей совершенно не хотелось поворачиваться спиной к этому человеку. Выбравшись из Цитадели, она глубоко вдохнула живой и свежий воздух города. Ну нет, больше она в эту «обитель зла» ни ногой!

Побродив еще немного по городу и заглянув в храм Даани, который ее совершенно очаровал — никогда раньше она не чувствовала такого безграничного спокойствия и ощущения, что кто-то сильный и добрый стоит рядом, положив руку на плечо, — Кира вернулась в лечебницу. Судя по всему, целители были чем-то заняты, и она, помыкавшись без дела, выбралась в сад.

В воздухе отчетливо пахло приближавшимся дождем и она зажмурилась, запрокинув голову к небу. Птицы, маленькие и яркие, будто странный гибрид колибри с воробьями, чирикали в траве, выискивая каких-то насекомых — или чем они тут питались?

— Вижу, сегодня вам лучше, — раздался странно-знакомый слабый голос. Кира, вздрогнув от неожиданности, открыла глаза и обернулась — и с трудом удержалась от столь полюбившегося ей слова. На резной скамейке сидел древний старец с глазами мэтра Ардана. Светло-карие, ясные и молодые, они выглядели особенно жутко на резко постаревшем лице.

— Мэтр… что с вами? — сипло спросила Кира, готовая помчаться через всю лечебницу с воплем: «Помогите-спасите, мэтр Ардан умирает!»

— Последствия лечения, — мэтр успокаивающе улыбнулся. — Я ведь говорил, что у моего дара есть цена. Не волнуйтесь, я не умираю, — поспешно добавил он. — К вечеру сегодняшнего дня буду снова в порядке.

Кира осторожно приблизилась к скамейке.

— И что, так всегда? — зачем-то уточнила она. — Вы кого-то лечите, а потом выглядите как… кхм, очень старый человек?

— Да. Разумеется, только в том случае, если раны серьезные. От того, что я залечу порез на пальце я не превращусь в старика, — ответил Ардан, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. — Маги используют силу своего разума для использования заклинаний, а целители же черпают ее из собственного внутреннего огня.

— А может случиться такое, что вы сгорите совсем? — Кира присела на край скамейки.

— Может, — покладисто согласился Ардан. — Порой, когда целитель берется за то, что ему не по силам, он полностью отдает свой огонь, исцеляя человека ценой собственной жизни. Но это буквально единичные случаи. Все же, как я уже говорил, мы знаем свои пределы. Вы сегодня гуляли? — перевел он тему. Кира с охотой поддержала смену разговора:

— Да. Я хотела заглянуть в библиотеку Цитадели, но меня оттуда выставили вон.

— Странно, — Ардан вновь открыл глаза и, чуть нахмурившись, взглянул на нее. — Обычно Светочи приветствуют тех, кто ищет мудрости.

Кира тяжело вздохнула и призналась:

— Кажется, все дело в Киран. Она была… ну, в общем, ее выгнали из Цитадели и навесили какую-то печать.

— Сдерживающая печать? — Ардан выпрямился. — Я слышал, что в исключительных случаях маги прибегают к такому наказанию, но был уверен, что госпожа Киран сама захотела пойти на службу королевству… А откуда вы это знаете? — спохватился он, и Кира в общих словах пересказала ему свой сон-воспоминание. В личные подробности она вдаваться не стала — даже при одной только мысли об этом, она чувствовала угрызения совести, будто предавала близкого человека.

— Бедная девочка… — произнес Ардан потрясенно. — Многие считали, что она из Созидателей — те иногда вступают в ряды армии…

Они замолчали. Дождь все никак не начинался, хотя даже птицы уже притихли, попрятавшись в кустах. Кира бросила на мэтра быстрый взгляд и машинально отметила, что он уже не выглядит ветхим старцем. Скорее, благообразным старичком из сказочного фильма.

— Знаете, я совершенно не разбираюсь в здешней письменности, — сказала она, чтобы нарушить затянувшуюся тишину. — Я в принципе, потому и хотела в библиотеку эту заглянуть, думала, найти там… ну, «Букварь» или что-то в этом роде.

— Думаю, я вам смогу помочь, — Ардан чуть потянулся, разминая пальцы. — Сейчас, пока нас не еще смыло дождем, пойдем в мой кабинет. Думаю, алфавит я уж в состоянии вам показать.

Кира от всей души обрадовалась такому предложению. Мэтр Ардан оказался человеком с безграничным запасом терпения, и к вечеру Кира выучила алфавит и худо бедно могла прочитать самые простые слова вроде «огонь», «дом», «хлеб» и «вода».

— Завтра продолжим, — Ардан улыбнулся ей, и Кира осознала, что пока она училась, он успел окончательно вернуться в свой возраст. — А еще, — сказал он, посерьезнев, — я бы, на вашем месте, пока не упоминал в присутствии Светочей, что вы — воплощенный фантом. Силком вас не заберут, вы взрослый человек, но… Кто знает, что они могут сделать.

— Да я как-то и сама об этом подумала, — Кира зябко передернула плечами. За окном умиротворяющее шелестел наконец-то начавшийся дождь. — Но… я же не смогу долго выдавать за себя Киран?

— Не сможете, — Ардан задумчиво прошелся взад-вперед по своему кабинету. Магические светильники, похожие на те, что она видела во сне, разгоняли темноту, вызывая вполне конкретные ассоциации с обычными земными лампочками. Тишину нарушил мелодичный перезвон, донесшийся от странного устройства, похожего на часы. Кира заинтригованно вытянула шею — в пылу учебы она, конечно, слышала эти звуки, но не обращала внимания, а тут выдался шанс рассмотреть получше.

Плоский круглый циферблат лежал на трехногой подставке. Неподвижная металлическая стрелка указывала на сову, распахнувшую крылья. Следом за совой порхала летучая мышь, за ними шли пес и волк, причем, прорисованные с такой тщательностью, что даже насквозь городскому и иномирскому человеку невозможно было их перепутать.

— Это мессурд, — объяснил Ардан, заметив ее интерес. — Измеритель времени. Час совы означает начало ночи, утро приходит с часом петуха.

Кира заворожено кивнула. Всего здесь было 24 деления, но зверей всего двенадцать — получается, здешний час это как два часа в ее мире? Она увидела еще одного нарисованного зверя и, не удержавшись, спросила:

— У вас есть драконы?!

— Были когда-то, — Ардан улыбнулся. — Они ушли почти полтора столетия назад — может, отправились за море, а может, ушли в иные миры, ведь, по слухам, драконы были на это способны. К сожалению, своих ближайших родственников — виверн, они с собой не забрали. А жаль, — добавил мэтр себе под нос.

Кира покачала головой. На самом деле, наличие в этом мире драконов ее не слишком шокировало, напротив — она была даже рада. Вот если бы оказалось, что тут их никогда и не существовало, она была бы разочарована.

— Возвращаясь к нашей беседе… Если верить записям, предыдущий воплощенный фантом настоял на том, чтобы вступить в ряды королевской армии, и это обеспечило ему защиту от внимания Цитадели.

— Так это что, мне только один путь — в бой? — печально спросила Кира.

— Еще вы можете уехать в глухую деревню, где нет Цитадели, и жить там… Хотя, — признал Ардан, — наверное, вам так будет сложнее.

— Ну да, доить коров или там коз я точно не умею, — согласилась Кира. Уж лучше идти добровольцем в этот лес, чем погрузиться в симулятор фермы в реальной жизни.

Следующие несколько дней были полностью посвящены учебе. Кире пришлось призвать на помощь все свое филологическое образование, чтобы разобраться в правилах составления слов. Так, например, сочетание «дом» и «огонь» означало жилище, а сочетанием «дом» и «хлеб» обозначались таверны, в которых продавали не только готовую еду, но и сами продукты и зерно. Через несколько дней они вновь вышли на прогулку, и Кира с гордостью прочитала каменную табличку у фонтана: «Вытесан Гахаритом ко дню Кархта в 950 году»

— Поздравляю, — мэтр Ардан тепло улыбнулся. — Можно сказать, вы готовы к жизни в нашем мире.

— Ох, я бы в этом не была так уверена… — смущенно пробормотала Кира, потупившись. Похвала отозвалась в душе неожиданным теплом.

Новое утро принесло с собой неожиданный сюрприз — вернулся отряд Киран.

Кира настороженно разглядывала трех мужчин, стоявших на пороге ее палаты. Гаур приветливо кивнул ей и она улыбнулась в ответ. Этот высокий парень казался самым добродушным из них. Старший из отряда был ей незнаком — видимо, это и был тот самый капитан Ортвиг. Она разглядывала его — темно-рыжие волосы, сухощавое твердое лицо, словно вырезанное из камня, в карих глазах только сосредоточенность и спокойствие. Рядом молчаливо замер Варстан — загорелый, черноволосый и зеленоглазый, он смотрел на Киру с непонятной смесью боли и тоски.

— Значит, — заговорил Ортвиг, пристально глядя на нее, — ты действительно воплотившийся фантом?

— Да.

Кира вдруг поняла, что уже не сидит, а стоит рядом со своей кроватью выпрямившись и расправив плечи. Это было странным — словно ее тело действовало самостоятельно. Ортвиг странно хмыкнул, глядя на нее.

— Тебя зовут Кира, верно?

Она осторожно кивнула, а Варстан вдруг коротко выдохнул и отвернулся.

— Я не хотела, чтобы меня сюда перенесло, — добавила Кира, глядя на них.

— Мы это понимаем, — Ортвиг теперь смотрел на нее почти что с сочувствием. — Мэтр Ардан сказал, что ты уже полностью здорова, и можешь покинуть лечебницу.

— А куда мне идти-то? — растерялась Кира.

— Пока что, единственный разумный выбор — это отправиться в воинский квартал, туда, где жила Киран. Для всех сейчас ты — это она. Если ты покинешь ряды воинов, то тебя осудят и казнят за дезертирство. Я понимаю, — чуть громче произнес Ортвиг, видя ее сомнения, — что скорее всего ты откажешься нести службу, и, поверь, винить тебя за это не стану. Я напишу в столицу, объясню ситуацию, и когда придет решение короля, ты сможешь выбрать, как жить дальше.

«Если б я еще сама это знала» — мрачно подумала Кира. Если посмотреть трезво, то вариант, который предложил Ортвиг и вправду был самым разумным.

— Мы подождем тебя внизу, — сказал Гаур, задержавшись в дверях.

Долго собираться не пришлось — из вещей у нее была только та одежда, в которой ее сюда отправила мэтресса Алайна. Кира слегка замешкалась с ремнями и пряжками, тихо чертыхаясь сквозь зубы — нет, все-таки, застежки-молнии и кнопки это лучшее изобретение человечества, не считая компьютеров, стиральных машин и микроволновок. Она быстро сбежала по лестнице, опасаясь, что у этих бравых воинов не хватит терпения, и растерянно остановилась на предпоследней ступеньке. Гаур и Ортвиг негромко переговаривались, а Варстан стоял напротив лесной фрески, глядя на нарисованные тени так, словно хотел оказаться внутри картины.

— Простите, я немного задержалась, — неуверенно протянула Кира.

— Все в порядке, с непривычки сложно правильно все застегнуть, — дружелюбно сказал Гаур. — Идем.

В этой части города она еще не бывала. Дома здесь неожиданно напомнили родные места: пусть невысокие, в три этажа, но однотипные каменные коробки выглядели совсем как в ее мире.

— Кроме Лесных Стражей — это все те, кто патрулирует лес и окрестности, здесь так же находятся дома городской стражи, — объяснял ей Ортвиг. — Есть отдельный женский корпус, но Киран жила с нами. Если тебе будет совсем неудобно — можешь переселиться.

Кира машинально кивнула. Пока что ей было просто неуютно и немного неловко: многие из тех, кто попадался им на пути, приветливо махали руками, или даже окликали их. Это было неприятное ощущение, словно она самозванка, пытающаяся втереться в доверие.

— Гаур! — раздался веселый женский окрик. К ним подбежала высокая черноволосая девушка, и Гаур, расплывшись в улыбке, обхватил ее за талию и закружил в воздухе.— Ты вернулся! Слава Праматери Даани и Луану… А твоя матушка как знала, со вчерашнего дня пироги затеяла, — девушка крепко обняла его и зажмурилась.

— Фаруин… Я так по тебе скучал. — Гаур словно сиял изнутри, обнимая ее с такой нежностью, что Кире даже неловко стало, и она отвела взгляд. Вот ведь иногда бывает — вполне целомудренные объятия, никаких страстных поцелуев, а все равно внутри чувство, будто вломился в чужой дом без спросу, да еще и в самый неподходящий момент.

— Да-да, так я тебе и поверила, — девушка задорно фыркнула и, с явной неохотой отлепившись от Гаура, обернулась к остальным. — Да, насчет пирогов — вы все приглашены, ясно? И не вздумайте опять отказываться, капитан Ортвиг, для вас матушка Брона испекла пирог с олениной.

— Перед матушкой Броной я бессилен, — ответил Ортвиг с добродушным смешком. — А уж перед ее знаменитыми пирогами с олениной…

— Ран, ты тоже придешь, хорошо? — Фаруин с улыбкой взглянула на нее, и Кире стало совсем плохо.

— Фаруин... — Гаур замялся, лихорадочно пытаясь подобрать слова, и Кира решительно, будто прыгая в омут с головой, сказала:

— Я не совсем Киран. Точнее, совсем не она.

— Она — воплотившийся фантом, — тихо сказал Варстан. Фаруин тихо охнула, прикрыв рот рукой.

— Как же так-то… — растерянно пробормотала она. — Выходит, Ран… Ох, простите.

— Фаруин, я скоро приду, — Гаур поцеловал ее в уголок рта, и та, вздохнув, потерлась щекой о его плечо. — Остальные — как получится.

Фариун, кивнув, взглянула на Киру и твердо повторила:

— Вы тоже можете прийти. Правда.

Скомкано поблагодарив ее, Кира почти обрадовалась, когда Ортвиг напомнил им, куда и зачем они вообще идут.

Дома чуть изменились — теперь они были одноэтажными и не такими большими. Ортвиг подошел к одному из них и коснулся массивной двери. Та вспыхнула голубым цветом и медленно приоткрылась. «Скажи «друг» и проходи» — вдруг всплыло в памяти, и Кира закусила губу, чтобы не рассмеяться. Кажется, сейчас бы ей не помешал этот загадочный синекорень — знать бы еще, как он выглядит и где его искать. За дверью был небольшой круглый зал с четырьмя дверьми. В центре стоял квадратный стол, словно вытесанный из цельного куска камня, окруженный невысокими трехногими табуретами. Напротив входа на стене был очаг, который разгорелся сам собой, стоило двери открыться. Из круглых окон возле очага и входной двери струился солнечный свет.

— Твоя часть там, — Ортвиг указал на вторую справа дверь, и Кира осторожно подошла к ней. Почему-то казалось, что та не откроется, и включит какую-то магическую сирену, а то и вовсе поразит самозванку молнией… но нет, дверь засветилась и открылась совершенно беззвучно.

— Прошу прощения. — Варстан вдруг шагнул вперед, и Кира попятилась, пропуская его. Он ненадолго замер на пороге, коротко выдохнул и зашел внутрь. Кира настороженно обернулась — Ортвиг и Гаур с одинаково потрясенными лицами уставились на дверной проем. Варстан вышел через несколько мгновений, держа в руках холщовый мешок.

— Варт… мы не знали, — сдавленно произнес Гаур.

— Никто не знал.

Варстан сделал шаг к одной из дверей, но вдруг остановился и повернулся к Кире.

— Я ни в чем тебя не виню, — сказал он. — Если возникнут сложности — ты можешь смело обращаться к любому из нас. Мы — твоя квадра… пока не сама не захочешь уйти. Удачи.

Он скрылся в своей части дома, и по залу разнесся сдвоенный выдох.

— Барлоров глаз мне в душу, ну как же так… — Гаур схватился за голову.

— И ведь молчали оба, — добавил Ортвиг, прикрыв глаза.

Кира подавленно молчала. И так стало ясно, что Киран и Варстана связывало нечто большее, чем просто боевое братство.

В двери она вошла настороженно озираясь. Это было небольшое, но довольно уютное жилье: удобная кровать, рядом с которой стоял массивный сундук с кованными уголками, небольшой столик, заваленный какими-то бумагами и свитками, табурет. На широкой стене, как раз над кроватью — квадратное окно, выходящее на что-то вроде стадиона. На двух остальных стенах висели полки, заставленные книгами. Та, что покидала эту комнату явно надеялась вернуться… Вот только теперь на пороге стоит гостья из иного мира в чужом теле. Киру вдруг пробрало ознобом, и она поспешно обхватила себя за плечи — ощущение было такое, будто она стояла посреди разрытой могилы.

Глава 5

Порой, сидя на разных форумах, Кира натыкалась на сообщения вида «А вот раньше было лучше», причем, говорившие имели довольно слабое представление о том, что и как было раньше. Теперь Кира была готова со всей ответственностью заявить, что в некоторых вещах раньше было хуже.

Конечно, воинский квартал не был курортом типа «все включено». Купальни здесь находились в отдельном строении, и хочешь не хочешь, а каждый день приходилось бегать туда-сюда с полотенцами и охапкой одежды. Туалеты находились в том же здании, а значит — и среди ночи приходилось топать сквозь темень к заветному трону. Здешнее мыло было абсолютно натуральным — и очень натурально пересушивало кожу на руках после мытья, а сам процесс стирки в тазу и последующее развешивание вещей для просушки оставили неизгладимые впечатления; все-таки, Кира была человеком из XXI века, и с детства привыкла к существованию стиральной машины, холодильника и плиты. Частично в этом мире спасались магией, но стирка все еще оставалась неизменной.

Еду выдавали в столовой, расположенной в еще одном корпусе, и в первый раз войдя туда, Кира с сомнением покосилась в свою тарелку. Каша, с маслом и мясом, да еще и наваленная с горкой… Кажется, она такими темпами превратится в кубик уже через неделю.

С отрядом — который вроде был ее, а все-таки и не ее, Кира старалась не пересекаться, несмотря на вполне дружелюбное отношение. Понимала, что ведет себя по-дурацки, но пересилить неизвестно откуда возникшее «Ты им не нужна», зудевшее на периферии сознания, не могла. Да и так ли был неправ ее внутренний голос? Они знали Киран, они — ну, один из них точно — любили Киран. А она просто чужачка в знакомом теле. И потому Кира всеми правдами и неправдами старалась удрать из военного квартала куда глаза глядят и ноги идут.

А глаза глядели, почему-то, в сторону лечебницы. В те дни, когда мэтр Ардан был занят — лечением или восстановлением после лечения, Кира общалась с Даной, которая ей искренне нравилась. На первый взгляд строгая и сдержанная, она оказалась очень доброй и по-настоящему увлеченной целительским делом женщиной. Благодаря мэтрессе Кира узнала о существовании «лунного зелья», и была крайне рада этому: вопрос, где в этом мире брать средства личной гигиены, мог в любой момент стать насущным.

С мэтром Арданом было легко. Он все еще продолжал учить ее чтению и здешнему правописанию, и Кира уже через пару дней поймала себя на том, что на многоуважаемого мэтра она смотрит взглядом влюбленной школьницы. С одной стороны это даже было смешно, а с другой… С другой она почувствовала жгучие угрызения совести — Варстан любил Киран, а она тут улыбается мэтру… «Убиться веничком, страсти как в Санта-Барбаре» — мрачно думала Кира, и все равно приходила в лечебницу хоть на пару часов. Во время одного из таких походов ее окликнул смутно-знакомый голос:

— Госпожа Кира, верно?

Она обернулась — и испытала практически непреодолимое желание убежать, сломя голову, куда подальше, забиться в темный уголок и забаррикадироваться. Возле каменного фонтана стоял высокий светловолосый мужчина в темно-синей мантии, скрепленной на груди брошью в виде четырехконечной звезды, усыпанной мелкими синими камнями. Она видела это лицо в том сне-воспоминании Киран. Магистр Лоренс, бывший наставник… В ушах вновь раздалось горькое: «Вы действительно разочаровали меня». Кира настороженно следила за приближавшимся магистром.

— Очень рад своими глазами увидеть воплощенного фантома. Вы крайне… редкие гости в нашем мире.

— Бывает. — Кира чуть прочистила горло, которое словно песком засыпало. — А вы…?

— Магистр Лоренс. Я — маг и ученый, и здесь я не из праздного интереса. Позволите? — не дожидаясь ее согласия, магистр довольно крепко взял ее под руку и медленным, прогулочным шагом двинулся вокруг площади. — Наверное, вы не знаете этого, но вы воплотились в теле девушки, которая владела магией.

— Да что вы говорите? — вежливо протянула Кира и тут же прикусила язык. Глупо, очень глупо язвить в присутствии человека, который на нее смотрит как врач на неизвестный науке вирус в пробирке. И еще глупее — язвить в присутствии мага, причем, сильного мага.

— Именно так, — магистр тонко улыбнулся, и Кира мысленно пообещала вести себя разумней. — Более того, некогда она подавала… большие надежды в магическом искусстве. Увы, молодость часто идет под руку с неосмотрительностью. Но, прошлое оставим прошлому, и не станем тревожить мертвецов. Как вам этот мир?

— Очень красивый, — не задумываясь ответила Кира. — Чистый воздух, здоровая пища, все натуральное и экологичное. Просто настоящий рай.

— Поверьте, вы еще не видели столицу, — магистр Лоренс легко взмахнул рукой, словно отбрасывая окружавший их город в сторону. — Это захолустье… зачем вам здесь оставаться? Я предлагаю вам отправиться вместе со мной в Асгу, прозванную «Сокровищницей Солнца». Вы станете почетной гостьей Цитадели, увидите высший свет нашего королевства… Вас будут окружать лучшие умы и представители благородных семейств.

Кира машинально подумала, что этому Лоренсу бы стоило идти в политики — сказки рассказывать он был просто мастер. Если бы не тот сон-воспоминание — она бы наверняка сейчас развесила уши, и разве что из штанов бы не выпрыгивала с радостными воплями: «Да, да, забирайте меня отсюда!»

— И зачем же многоуважаемой Цитадели нужна моя скромная персона? — спросила она, невинно захлопав ресницами. Лучше прикинуться полной идиоткой, чем влезть в неприятности.

— Вы себя недооцениваете, — вкрадчиво промурлыкал Лоренс. — Вы ведь гостья из иного мира. Поверьте, ваши рассказы о жизни там, будут очень интересны каждому Светочу.

Кира запнулась на ровном месте и остановилась. В голове молнией пронеслась короткая мысль: «Боже, какое счастье, что я не знаю технологию изготовления ядерного оружия!» Почему-то никаких сомнений у нее не было — уважаемая Цитадель тщательно вытянет из нее все, что касается ее мира.

— Вряд ли я могу вам чем-то помочь, — она снова захлопала ресницами. — Я просто обычная студентка, не знаю никаких великих секретов или тайн…

— Ваш предшественник, перед тем, как сбежать в ряды королевской армии, успел нам рассказать забавные вещи. — Лоренс уже не улыбался, а хватка на ее руке стала почти болезненной. — Самоходные повозки из металла, наделенные силами десяти лошадей, и питающиеся черными водами подземного котла. Летающие повозки, которые поднимаются к самому солнцу — и не сгорают при этом. Он даже упомянул о том, что в его мире хотят построить что-то, что сможет поднять человека не просто в небо, а к самим звездам и заглянуть за их пределы… Что бы вы ни рассказали — это будет полезно.

— А если я не захочу? — тихо спросила Кира, пытаясь выдернуть руку. — А если я вам расскажу только про воздушные шарики и разноцветные мелки для рисования?

Странно, с Арданом она делилась знаниями даже не задумываясь — может, потому что на каком-то интуитивном уровне не чуяла опасности и подвоха? Или потому что он не выпытывал у нее устройство всех этих вещей, а просто удивлялся и поражался тому, как в их мире справляются без магии?

— Цитадель знает много способов разговорить даже самого упрямого молчуна. Но, — Лоренс мило улыбнулся и разжал пальцы. Кира поспешно прижала руку к своей груди, незаметно растирая ее — кажется, она точно обзавелась парочкой синяков. — Зачем нам переходить к угрозам? Я предлагаю вам погостить в Цитадели. Вы расскажете нам о своем мире, мы — о нашем, и мы расстанемся добрыми друзьями. Подумайте сами, госпожа Кира, зачем вам оставаться здесь? Неужели вас так привлекает мысль идти в лес, кишащий кровожадными тварями и ежеминутно рисковать своей жизнью… ради чего? Ради кого? Ради людей, которых вы не знаете и которые не знают вас? Вы так хотите сгинуть здесь, в одиночку?

Кира молчала, пытаясь нашарить в неприятно пустой голове хоть один контраргумент, но… В мозгах зудела одна-единственная мысль: «А ведь он прав. Зачем рисковать жизнью? К чему этот глупый героизм? Ты же никогда не хотела быть воительницей-спасительницей, ты же ничего не умеешь и не можешь? Согласись, расскажи им про компьютеры и книгопечатный станок, живи сыто и в безопасности, сдайся, смирись, погасни…»

— Я… я не хочу… — с трудом выговорила она. В глазах все поплыло.

— Правильно, — магистр Лоренс улыбался, обводя кончиками пальцев лучи на звезде. Синие камни искрились и переливались всеми цветами радуги в странной, непонятной последовательности, и Кира поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от этой броши. — Вы не хотите оставаться здесь, вы не хотите сражаться. Все, что вы хотите — это отправиться со мной в Цитадель, верно?

— Верно… — язык заплетался, и Кира уже не соображала, что говорит. Дышать стало тяжело, будто перед грозой, и она сама уже вцепилась в заботливо подставленный локоть.

— Вы ведь о многом хотите нам рассказать? — магистр поддержал ее.

— Да…

Чья-то рука, показавшаяся раскаленной, легла ей на плечо и сжала его. Кира, будто проснувшись, резко хватанула воздух открытым ртом и дернулась в сторону, подальше от магистра.

— Магистр Лоренс. Какая приятная встреча, — Ортвиг, все так же сжимая ее плечо, потянул Киру за себя. — У вас какие-то вопросы к моей подчиненной?

— Печально известный капитан Ортвиг? Взаимно, какая приятная встреча. — Лоренс холодно улыбнулся. — К моему глубочайшему сожалению, вы ошибаетесь. Госпожа Кира, будучи воплощенным фантомом, никак не может быть вашей подчиненной. Более того, она не далее как несколько мгновений назад явно выказала желание отправиться в Цитадель вместе со мной.

— А мне казалось, что амулеты, воздействующие на разум, запрещены на территории Алгрифа, — Ортвиг чуть прищурился, а в его голосе послышались рычащие нотки. — Тем более, вы воздействовали на человека, который даже не из нашего мира и не имеет защиты от этой магии!

— Ну что вы! — магистр Лоренс всплеснул руками. — Какое еще воздействие на разум? Мы просто мирно беседовали. Неужели вы сами не видите, что госпожа Кира — не воин? Зачем подвергать бедное дитя опасностям?

Кира, опешив, медленно подняла голову и даже слегка потрясла ей, окончательно избавляясь от дурмана в мозгах:

— Вы что, меня зачаровали?

— Нет! — искренне возмутился магистр Лоренс.

— Да. — Ортвиг нахмурился. — К счастью, у таких амулетов воздействие слабое, и мне удалось его разрушить.

— Это гнусная ложь…

Кто-то встал рядом с ней. Кира испуганно обернулась — и почувствовала, как с души падает камень. Гаур, необычно серьезный и даже грозный, стоял слева. Справа, словно из тени, возник Варстан. Магистр обвел их взглядом, улыбаясь краем рта.

— Такое милое единодушие. Вы так переживаете за чужого вам человека?

— Она — член нашей квадры, — тихим, угрожающим шепотом протянул Варстан.

— Уже нет. — Магистр опустил руку в карман и достал запечатанный свиток. — Это послание от короля, где он, милостью своей, разрешает воплощенному фантому оставить воинскую службу и рекомендует посетить Цитадель.

— Рекомендует — или приказывает? — поинтересовался Гаур.

— Позвольте? — Ортвиг протянул руку и магистр неторопливо протянул ему свиток. Несколько мгновений он читал, после чего заинтересованно взглянул на магистра. — Вы рассчитывали на то, что Кира попросит вас прочесть королевское послание?

— А что там? — спросила Кира, чувствуя неприятный холодок в груди.

— Здесь написано, что вы имеете право оставить воинскую службу, если захотите, и можете посетить Цитадель, если захотите.

— Как некрасиво, магистр, так обманывать незнающего человека, — Варстан криво ухмыльнулся — почти оскалился. — Неужели Светочи знаний способны на такую низость?

— Я действовал исключительно в интересах госпожи Киры…

— А я могу сама за себя сказать? — сердито поинтересовалась Кира, распрямляя плечи. Ничего не умеет? Научится. Внутри что-то зазвенело, будто кто-то ударил по стальному лезвию. — Я очень благодарна его величеству за разрешение, но раз у меня есть такая возможность — то я выбираю остаться здесь. В вашу распрекрасную Цитадель я не пойду, даже если мне заплатят и развернут ковровую дорожку отсюда и до самой столицы!

— Надеюсь, когда вас будут глодать кобольды или когда вы будете гореть заживо в темном пламени Проклятой нежити, вы не пожалеете о своем решении, — магистр Лоренс развел руками, а затем, будто разом потеряв к ней всякий интерес, повернулся спиной и неторопливым шагом двинулся в сторону Цитадели Эрлиса.

Кира, тяжело дыша от злости, уперла руки в бока.

— Нет, это вообще нормально? — возмущенно спросила она, обводя взглядом мужчин. — И часто в вашем мире пользуются такими амулетами?

— Как я уже говорил, они запрещены, — успокоил ее Ортвиг. — Так что при желании, ты можешь добавить магистру Лоренсу головной боли. А еще есть артефакты, которые защищают от подобного воздействия.

— Не хочу я никому головной боли добавлять, — буркнула Кира. — Единственное, что я хочу — чтобы эти самые Светочи от меня отстали.

— Если ты серьезно решила остаться в Лесных Стражах — то отстанут, — сказал Гаур.

Кира, вздохнув, кивнула, примиряясь со своим выбором.

— Серьезно.

— Тогда стоит, наконец, заняться тренировками, — Варстан отвернулся, глядя куда-то в сторону. — У нас осталось чуть меньше месяца до следующего патрулирования.

Кира виновато потупилась. Ну не любила она физкультуру, ну что поделать. Впрочем, как оказалось, в этом мире тренировки проходили веселее — у нее так точно. Мастер клинка и магии, Мэхис, задумчиво разглядывала ее несколько минут, после чего, вздохнув, согласилась «вновь войти в ту же реку».

Овладеть магией казалось Кире самой важной и самой трудновыполнимой задачей. Все-таки, в компьютерных играх этот момент гораздо проще: кликай себе мышкой или жми на клавиатуру, и все, ты уже непобедимый маг-воин, способный одолеть в одиночку самого страшного босса. В реальности… В реальности стоило хотя бы выучить наизусть те два заклинания, которые магистры Цитадели ей милостиво разрешили использовать. И не просто выучить, а довести до такого уровня, когда формула сама собой звучит в голове в подходящий момент, чтобы магия не просто срывалась с пальцев, как это было с ней в первый день пребывания в этом мире, а исходила осознанно. Единственное, что хоть как-то облегчало задачу, так это память самой Киран. Формулы были у нее в голове, просто стоило сосредоточиться — будто вспоминаешь выученный в третьем классе стих про осень: какие-то обрывки строк, общий смысл так и вертятся на языке, а вот полностью рассказать сложно… Через несколько часов первого дня своих магических тренировок у Киры разболелась голова. Впрочем, это слишком мягко сказано — голова словно пульсировала от боли, грозя взорваться изнутри. Когда из носа потекла струйка крови, мастер Мэхис остановила занятие.

— Пожалуй, хватит на сегодня, иначе ты просто сляжешь, — она чуть нахмурила темные брови, глядя на Киру. — До целителя сама дойдешь, или донести?

Кира не смогла даже кивнуть, не то, чтобы сказать хоть что-то. Перед глазами плясали черные точки, в носу хлюпала кровь, оставляя на губах мерзкий металлический привкус… Кто-то подхватил ее на руки и понес, будто ребенка.

— А… — вяло выдавила Кира, приоткрыв глаза. Гаур подмигнул ей и добродушно сказал:

— Сейчас отнесу к нашему целителю.

— Угу… — Кира вновь закрыла глаза, проваливаясь в полудрему. Словно сквозь ватное одеяло она слышала ровный, тихий гул чьих-то голосов, потом голоса зазвучали громче, даже слегка нервно, и голова отреагировала на это очередным всплеском боли, кровь из носа так и текла, не думая останавливаться… Голос мэтра Ардана заставил ее приоткрыть глаза.

— Ей что, воздействовали на разум? А потом учили использовать заклинания? — сердито спросил он, садясь рядом. — Кому хватило наглости использовать амулет подчинения?!

— Магистру из Созвездия, — Гаур переминался с ноги на ногу, виновато опустив голову. — Мэтр, а это важно?..

— Ну разумеется! Магия идет из разума, и на разум же было воздействие… Еще хорошо, что не случилось удара.

Кира вновь закрыла глаза. Ладонь мэтра легла на лоб, даря прохладу, и она издала слабый звук — чувство было такое, будто боль медленно вытекает у нее из головы. И кровь, наконец-то, остановилась.

— Кира, откройте глаза, пожалуйста, — мягко попросил Ардан. Она с трудом разлепила веки — и тут же зажмурилась: прямо напротив того места, где она лежала, теперь горел магический светильник. — Ну же, давайте… У вас очаровательные голубые глаза, покажите их нам.

— Это… у… К-киран… Мои — карие, — выдавила Кира, вновь приоткрывая веки — на этот раз мэтр заслонил собой светильник.

— Я уверен, они так же прекрасны, — мэтр ободряюще улыбнулся ей, пристально глядя в глаза. — Вы меня видите?

— Угу. Вы н-не двоитес-сь.

— Как приятно общаться с понимающим пациентом, — Ардан чуть сместился влево, и Кира застонала — свет вновь попал ей в глаза. — Нет-нет, потерпите… Вы очень храбро держитесь, Кира, ваше мужество делает вам честь… И девичья красота, разумеется, которая тоже у вас есть, не отводите взгляд, еще чуть-чуть, как прекрасно ваши зрачки реагируют на свет, будь я бардом — я бы сложил поэму о ваших глазах…

Кира понимала, что мэтр банально заговаривает ей зубы, отвлекая и тормоша, но все-таки не удержалась и улыбнулась. Ардан обрадовано закивал.

— Вот, правильно, улыбайтесь… прекрасно, а теперь попробуем сесть, хорошо? Вот так, в глазах не плывет? Руками шевелить можете?

— Могу, все в полном порядке, — Кира поморгала и огляделась — в здешнем лазарете она еще не была. Взгляд сразу зацепился за молодого парня в целительской одежде, виновато потупившегося в ответ.

— Извините, — выдавил он. — Я думал, у вас просто кровь из носа… Я же не знал, что на вас воздействовали.

— А я знал, — грустно признал Гаур. — Но даже не думал, что после такого нельзя использовать магию.

— Зато теперь будете знать, — Ардан успокаивающе погладил Киру по руке. — Все обошлось малой кровью, можно сказать. Сегодня и завтра я бы вам посоветовал не использовать магию, физические тренировки… В ослабленном режиме.

Он поднялся с лежанки и повернулся к Гауру.

— Какой именно магистр воспользовался амулетом подчинения? — сухо спросил он. Кира удивленно вскинула брови — в голосе мэтра звенела сталь. Перемена была разительной.

— Магистр Лоренс.

— Я напишу в Цитадель, Созвездию Мудрости. Это уже наглость, граничащая с дуростью. Если один из Созвездия позволяет себе такое, то, возможно королю следует обратить внимание на Цитадель.

— Капитан Ортвиг может быть свидетелем, — серьезно кивнул Гаур.

— Замечательно. Удачи в Лесу. А вам, Кира, желаю скорейшего выздоровления, — мэтр ненадолго прикоснулся к ее голове и успокоено улыбнулся. — А оно действительно будет скорым.

— Спасибо, мэтр, — слегка хриплым голосом выдавила Кира.

В их «домик на четверых» она дошла своим ходом, серьезно гордясь таким подвигом. Гаур шагал рядом, то и дело обеспокоено косясь на нее, чтобы в случае чего успеть поймать.

На следующее утро, выслушав рекомендации мэтра, Мэхис только улыбнулась краем рта и непонятно протянула: «История любит повторяться», после чего позвала другого мастера — насколько Кира поняла, этот бывший воин отвечал за физическую подготовку.

— Значит, ослабленный режим… Ну давай, девочка, семь кругов по арене.

— И это вы называете ослабленным? — простонала Кира. Сбывался ее худший ночной кошмар, опять бесконечные круги на стадионе…

— Разумеется. Я-то знаю, что умела Киран.

Кира застонала еще громче, надеясь разжалобить Гриала — крепкого, однорукого и почти полностью седого мужчину, который только хитро прищурился на ее стенания. Вот лучше бы дали с мячиком поиграть — в футбол Кира любила гонять, сначала просто во дворе, командой уровня «наши против ваших», а потом и в школе — в составе женской сборной. И даже забила решающий гол в финальных соревнованиях в девятом классе…

Вопреки опасениям, после второго круга она не свалилась бездыханная на песок. И после третьего… Только уже добегая последний, седьмой круг ощутила легкое гудение в ногах. Гриал не стал ее мучить подтягиваниями, приседаниями и отжиманиями, а сразу взял в руки меч и кивнул на тренировочные кинжалы: «Освежить память», как он добавил.

Это было действительно странное чувство — тело рефлекторно двигалось в сторону от ударов, атаковало… А Кира словно бы не принимала в этом никакого участия, полностью расслабившись. За что и поплатилась — Гриал вдруг сделал подсечку, и Кира грохнулась на песок.

— Ты, девочка, на память-то надейся, да и сама не плошай. Следи за ходом боя, а не витай в облаках.

— Да как я могу следить, если я вообще только в первый раз в руки оружие взяла? — возмутилась Кира, растянувшись на песке. Вставать не хотелось от слова совсем.

— Как вы живете в этом вашем мире? — неподдельно ужаснулся Гриал. — Ладно, хватит лежать, чай — не рыба.

В дом Кира вползла, испытывая жгучее желание лечь и умереть вот сию секунду. В голове упорно вертелась песенка из мультика про Мулан: «Только здесь станешь ты мужиком!». Правда, на молодого генерала Шанга мастер Гриал никак не походил. Зато теперь Кира знала ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого: почему, несмотря на довольно плотную и сытную пищу, здешние воины и воительницы все как на подбор стройны и подтянуты. Вот так побегаешь по всей арене от мастера Гриала пару часов — считай, месяц в спортзале отработала.

— Живая? — участливо поинтересовался Ортвиг, поднимая голову от какого-то свитка.

— Не уверена, — честно ответила Кира, с трудом добираясь до табурета и бессильно роняя голову на стол.

— С непривычки оно так всегда. Ничего, в Лесу еще хуже, — «утешил» ее Ортвиг и протянул небольшого размера шкатулку. — Это тебе.

Кира с трудом выпрямилась и приоткрыла крышку. Внутри лежало кольцо с крупным, темно-синим камнем, и она непонимающе уставилась на Ортвига. На предложение руки и сердца это явно не тянуло, так может, это какой-то полезный и нужный артефакт?

— Помнишь, я говорил, что существуют способы защититься от магического воздействия на разум? — сказал Ортвиг. — Это один из них. Если камень покраснеет, значит, тебя опять попытались зачаровать.

— И что тогда? Выбрасывать?

— Нет, зачем? Просто идешь в квартал магов-Созидателей и они восстанавливают свойства.

— Главное, чтоб меня там не подловили, — задумчиво сказала Кира, надевая кольцо, и, не удержавшись, прошипела: — Моя прелес-с-сть!

Ортвиг непонимающе взглянул на нее.

— Почему прелесть?

— Ну. Это из одной книги в моем мире… — Кира замялась, пытаясь сообразить, насколько это хорошая идея — пересказать Хоббита в ином мире. Дверь негромко стукнула, пропуская Гаура. От его сумки расплывался божественный аромат пирожков, и Кира прижала ладонь к заурчавшему животу. Гаур, хохотнув, протянул ей еще теплый «конвертик» из теста. Ортвиг с наигранным возмущением заметил, что он, вообще-то, капитан и должен первым снимать пробу. Тенью скользнул Варстан, все так же избегая смотреть на Киру — ну, она прекрасно его понимала и даже не думала обижаться.

— Так все-таки, почему «прелесть»? — вновь спросил Ортвиг, прожевав пирожок.

Кира вздохнула и начала рассказ:

— Жил-был в норе под землей хоббит…

Краткого пересказа не получилось: благодарная публика желала подробностей. Кира вдохновенно взялась за подробный пересказ, почти что в лицах. Усталость, если и была когда-то, то уже не ощущалась.

— Я пламя! Я смерть! Я Смауг! — проревела она, балансируя на табуретке и размахивая крыльями из одеяла. Ортвиг хохотал, прижав ладони к лицу, Гаур от него не отставал, и даже Варстан искренне улыбался — впервые за все это время.

— Да уж… С драконами этот бард, при всем моем уважении, явно не был знаком, — отсмеявшись, сказал Ортвиг. — Зачем же им золото?

— А что, вашим драконам оно не нужно? — жадно спросила Кира, плюхнувшись на табурет и заматываясь в одеяло.

— Драконы любят пламя, — Ортвиг странно улыбнулся, глядя в очаг. — Их даже звали первыми детьми Даани. А золото… это ведь просто металл, в нем нет ценности. С их точки зрения, — добавил он.

— Жаль, что они ушли из этого мира, — вздохнула Кира. — У меня, может, с детства мечта была… Даже во сне иногда видела, что летаю на драконе в небесах.

— Не все ушли. Мой друг знаком с последним драконом, оставшимся здесь, — Ортвиг поднял голову, с любопытством глядя на нее. — Он, в отличие от своих собратьев, считает, что любые действия ведут к хаосу, и потому бездействие — лучший путь. Вот и лежит целыми днями на солнце и спит. Если ты хочешь, в следующий раз он возьмет тебя — навестить этого старикана. Правда, насчет полета я не уверен…

Кира вскочила на ноги, чуть не бросившись Ортвигу на шею.

— Хочу ли я? Да я же с детства мечтала! — радостно завопила она, приплясывая на месте.

— И все-таки, возвращаясь к истории, а как справились жители поселения с разозленным драконом? — спросил Гаур, положив локти на стол.

— Дело было так… — Кира, откашлявшись, продолжила рассказ.

За окном сгущалась ночная темнота, в небо медленно поднимались три луны, а в чужом мире рассказывали о путешествии одного маленького, но очень находчивого хоббита.

Глава 6

На следующий день Кира возобновила свои магические тренировки. Мастер Мэхис, из осторожности пыталась ее щадить, но Кира упрямо настояла на своем: если она решила идти в лес вместе со своей квадрой, то пусть от нее хотя бы будет польза. А вот когда Гриал и Мэхис взялись за нее вдвоем — Кира взвыла в голос. Ее спасала чужая память и чужие рефлексы, движения, отточенные до автоматизма, естественные и обыденные для Киран. Еще через пару дней к тренировкам присоединились и остальные, и вечером Кира даже не уходила, а уползала в купальни, отключаясь на ходу. Но с другой стороны — с такой нагрузкой она по ночам спала, а не лежала, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить тоскливый, рвущийся изнутри стон.

Постепенно, шаг за шагом, они привыкали друг к другу. Кира узнавала своих новых боевых товарищей, а они, в свою очередь, узнавали ее. Кира узнала, что Фаруин — не просто девушка, а невеста Гаура, и они даже обменялись браслетами. «Вот, поднакоплю еще немного — и свой дом поставим…» — говорил он, довольно щурясь. Ортвиг, как ни странно, действительно относился к их квадре, как к своим родственникам — не совсем дети, скорее, младшие братья и сестра. Даже Варстан постепенно начал потихоньку оттаивать, иногда позволяя себе беззлобно поддразнить ее или даже хлопнуть по плечу после тренировок. «Хоббит» даром не прошел — Ортвиг, Варт и Гаур искренне желали новых сказаний из ее мира, и Кира старательно вспоминала все, что успела прочитать за свою жизнь — а список этот был более чем внушительным. В один из вечеров ее вдруг осенила мысль:

— А почему бы нам не позвать мэтра Ардана?

Гаур с сомнением покачал головой:

— Вряд ли он согласится… Все-таки, мэтр — занятой человек.

— Ну, я спрошу, — жизнерадостно ответила Кира и бодро выбежала из дома. Путь до лечебницы она уже могла преодолеть с закрытыми глазами. Ардан слегка удивленно вскинул брови в ответ на ее предложение.

— А другие не будут против? Я, все-таки, чужой для вашей квадры, — протянул он, выходя вместе с Кирой.

— Ну, знаете, в моем мире как-то дружба не ограничивается по принципу «дружи только с однокурсниками» или «только с коллегами», — отозвалась Кира, перепрыгивая через неглубокую лужу. Весна здесь ничем не отличалась от ее мира — солнечные дни разбавлялись дождливыми, погода могла резко поменяться в середине дня…

— Вы считаете меня другом? — Ардан протянул ей руку, помогая перебраться через другую лужу — более широкую. Кира смущенно кивнула, старательно глядя себе под ноги. — Я очень рад. Правда. И хочу сказать, что тоже считаю вас другом.

На душе у Киры расцвели ромашки и зачирикали соловьи.

В этот вечер Кира, после недолгих размышлений еще по дороге, решила рассказать о странствиях одного очень необычного ведьмака из школы Волка. Легкая настороженность, повисшая было в общем зале, очень быстро растаяла.

— Да… Нелегкая у него жизнь, у этого Гвинблейда… — задумчиво сказал Ортвиг, постукивая пальцами по столу.

— А он и Йеннифер… они еще встретятся? — вдруг спросил Варстан. Кира яростно закивала:

— Обязательно!

— Интересные сказания в вашем мире, — Ардан улыбался, глядя в огонь. — Убийцы чудовищ… так ведь можно и про Лесных Стражей сказать. Прошу прощения у всех собравшихся здесь.

— Нет, я сам об этом подумал, — рассмеялся Гаур. — Только нам с оплатой больше повезло.

— Да и ходим мы вчетвером, а не поодиночке, — добавил Варт, подпирая голову рукой.

Перед походом в лес Кира нервничала даже сильнее, чем перед сдачей ЕГЭ. Она вертелась на кровати, как уж на раскаленной сковороде, то накрываясь одеялом с головой, то наоборот, спинывая его чуть ли не на пол. В конце концов, издерганная и замученная, она выбралась в общий зал. Огонь в очаге уютно потрескивал, и Кира уселась на табурет, нахохлившись, как мокрый воробей, и глядя на языки пламени.

— Не спится? — вздрогнув от неожиданности, она обернулась к Варстану.

— Ага. Сна ни в одном глазу, — Кира еще плотнее замоталась в одеяло.

— Не бойся, мы тебя прикроем, если что, — Варстан, ссутулившись, уселся на соседний табурет. — У тебя хорошо получается драться. Почти…

Он осекся, и Кира в очередной раз ощутила укол вины.

— Мне правда, очень жаль, — тихо сказала она. Варт молча кивнул, не поднимая головы. Затянувшееся молчание разрушил скрип двери.

— И что это за собрание часовых Волка? — сурово поинтересовался Ортвиг, складывая руки на груди. — Завтра что, будете спать на ходу, пугая Проклятых молодецким храпом?

— Если и так, ты нас возглавишь — сам-то что не спишь? — моментально откликнулся Варстан.

— Я капитан, мне можно.

— Вот, Кира, запомни — этот человек завтра своим храпом не то что Проклятых — самого Барлора повергнет!

— Варт! Будешь мыть котел весь наш поход.

— Капитанский произвол, как он есть…

Кира закусила одеяло, чтобы не рассмеяться в голос, и не разбудить Гаура. Правда, как оказалась, предосторожность была лишней — еще одна дверь скрипнула и Гаур, растирая слипающиеся глаза, шагнул к ним.

— У нас что, собрание квадры?

— Ну, судя по всему, да, — вздохнул Ортвиг. Ненадолго заглянув к себе, он принес свернутую в тубу карту и расстелил ее на столе — еле-еле места хватило. — Вот нет бы до утра подождать, на свежую голову… Смотри, Кира. Наша задача — обойти вот этот и этот квадраты. Судя по новостям — Искаженных стало гораздо больше, так что смотри в оба глаза.

— А в чем вообще смысл этих патрулей? — спросила Кира, разглядывая отмеченные места. Ну да, на бумаге все выглядит безопасно и просто, а как оно будет на самом деле?

— Не дать тварям из леса добраться до города. В лесу бродят порождения барлоровой ненависти, их всегда тянет к живому огню — то есть, к людям. Если они сметут Эрлис и другие города-крепости, то они хлынут рекой в столицу, заполонят все королевство и полезут через горы, распространяясь по всему миру, будто болотная лихорадка. Так что, можешь начинать собой гордиться, ты стоишь на страже целого мира, — Ортвиг потер глаза и слабо улыбнулся ей. Кира только скептически поморщилась. Ну да, что делают все нормальные попаданцы? Правильно, спасают мир, получают полцарства в награду и вообще вершат великие дела направо и налево. И ее не миновала сия участь… Она вновь склонилась над картой, разглядывая мелкие рисунки.

— А что там? — спросила она, ткнув в довольно обширную белую область.

— Никто не знает. Оттуда еще никто не возвращался, — глухо ответил Варт. Коснувшись белого пятна, он повел пальцем на верх карты, остановившись почти у самого угла. — Возможно, именно здесь лежит Сердце Тумана.

— А почему… — Кира прикусила язык. Ортвиг жестом попросил ее продолжить. — А почему туда не направить армию?

— Потому что вот здесь, — Гаур провел по четкой линии, разделяющий белое пятно и исследованную область, — пролегает граница тумана. Там слишком легко заблудиться и бродить кругами, а чем дольше ты находишься в туманных областях, тем быстрее в тебе гаснет огонь. Однажды уже пробовали, — добавил он, опустив голос до шепота. Ортвиг отвернулся, глядя в огонь.

— Ясно. В туман не лезть, смотреть в оба, ушки на макушке и спать с открытыми глазами, — подытожила Кира.

— Кстати, насчет спать. Пользуйтесь возможностью выспаться в тепле и безопасности, дурни! — Ортвиг свернул карту и, не выдержав, слегка стукнул ей Варта и Гаура. Кира хихикнула и тоже получила картой по макушке. — Тебя это тоже касается. А ну быстро по кроватям р-разошлись!

— Суров наш капитан, — тяжело вздохнул Варстан. — Так и гонит спать… Наверное, скоро теплый шарф еще заставит надеть.

— Лично тебе с радостью на шее затяну.

— А рукавицы, рукавицы шерстяные на перелом года подаришь? — Варстан с надеждой прижал руки к груди и снова получил картой по голове.

— Иди уже, чудовище ядовитое…

На этот раз у Киры получилось заснуть — не иначе как капитанское внушение сработало. Ортвиг растолкал их засветло — даже солнце еще не показалось из-за крыш.

— А я говорил, — ворчливо бормотал он, стуча в дверь Варстана. — Я предупреждал, что ночью спать нужно… Вот что мне теперь с вами делать, а? Холодной водой облить?

Кира согласно зевнула, борясь с желанием свернуться калачиком на полу и на все попытки ее разбудить отговариваться привычным: «Мам, мне ко второй…» Кое-как подняв свой отряд, Ортвиг, тяжело вздохнув, потащил их в столовую, а затем — к западным воротам, ведущим к лесу. Именно там располагался военный лагерь — перевалочный пункт для Лесных Стражей. Там квадры сменяли друг друга, обменивались новостями и предупреждали друг друга о важных вещах.

— Ортвиг! — смуглая темноволосая женщина, заметив их отряд, замахала рукой. — Вы в полном составе? Вот и славно!

Кира с удивлением заметила, что левый глаз женщины скрывает плотная повязка, как у пирата. В глубине души шевельнулся слабый червячок страха, но она решительно придавила его.

— Алисанна! Рад видеть. Что хорошего скажешь? — Ортвиг хлопнул себя левой рукой по правому плечу — Кира уже знала, что этот жест здесь — своеобразное воинское приветствие. Алисанна устало покачала головой:

— Хорошего — ничего. Плохого? Вот это я могу… Искаженных — полный лес. По двое, по трое — так что будьте осторожней. Еще какие-то твари выползли… Вроде скорпионов, только громадные, с котенка величиной.

Кира вспомнила размеры здешних кошек — и ей поплохело. Ортвиг обеспокоенно нахмурился.

— Ничего не понимаю… Столько лет тишь и гладь…

— Ну, видимо, Барлор Злоглазый решил восстать. Иного объяснения у меня нет, — Алисанна развела руками и взглянула на Киру. — А ты правда?..

— Воплощенный фантом, — Кира неловко улыбнулась и по привычке протянула руку. Потом, спохватившись, хлопнула себя по плечу.

— Здорово, — Алисанна искренне улыбнулась ей. — Храбрая девчонка, боевая — сразу вижу. Да примет Даани огонек Киран, да не угаснет пламя твое.

Она на мгновение прижала ладонь к сердцу. Краем глаза Кира заметила лицо Варта, и ей стало совсем тошно.

Как полностью городской человек, лес Кира чаще всего видела на картинке. Ее познаний хватало на то, чтобы отличить дуб от березы, а клен — от ясеня, и только. Здешний лес был… чужим. Толстые стволы, будто от вековых дубов, уходили в вышину, и уже там разделялись на крепкие, изогнутые ветви, переплетающиеся между собой. Получалась настоящая зеленая крыша, сквозь которую почти не проходил свет. По земле змеились корни, коварно прячась в густой темной траве и листьях. Кое-где встречались заросли кустарника — обманчиво тонкие веточки были усыпаны шипами, которые так и норовили зацепиться за одежду. Воздух, тяжелый и влажный, был пропитан запахом палых листьев, мха и сырой земли. Казалось, даже ветер перестал дышать. Ни шороха листопада, ни пения птиц — только мертвая тишина, которая прерывалась звуком их шагов. Грудь и голову словно обручем сдавило, и Кира то и дело сглатывала, пытаясь избавиться от вязкой слюны во рту.

«Что здесь. Кто здесь. Другая? Иная. Чужая? Чужая! Исчезни, уходи, убегай, умирай. Ты не нужна. Чужая! Прочь!»

Кира вздрогнула: слабый, на грани слышимости, шепот словно влился в ее уши холодной водой. Она потрясла головой, украдкой оглядевшись — никто из отряда даже не дернулся. «Может, это нормально?» — подумала Кира, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не шуметь.

«Ты никто. Чужая! Пришла на ее место. Воровка! Украла тело, украла магию, украла жизнь! Слабачка. Жалкое ничтожество. Чужая! Ненужная!»

Кира резко остановилась.

— Ребят! — шепотом окликнула она их. — А больше никто ничего не слышит?

Ортвиг непонимающе нахмурился:

— Ты о чем?

— Да словно шепчет кто-то… Ладно, показалось, наверное.

Кира поежилась. Шепот гнусно хихикал, продолжая твердить ей, что она здесь чужая и должна исчезнуть. Гаур обеспокоенно вскинулся, глядя куда-то в мешанину ветвей и листвы.

— Тихо! — шикнул он, но даже Кира услышала тихий шелест и поскрипывание, словно к ним что-то спускалось…

Это были пауки. Двухголовые, десятиногие пауки, настолько омерзительные, что Киру чуть наизнанку не вывернуло. Голые, лишенные хитинового покрова, бледно-розовые тела были покрыты уродливыми, багровыми наростами, на кончиках лап — ладони, как у людей, а на головах… Три пары глаз, человеческих глаз.

— Во имя Луана Копьеносца! — ругнулся Ортвиг, вскидывая копье. — Что это за мерзкие твари?!

Отвечать было некогда, потому что пауки плюхнулись на землю и засеменили лапками, подбираясь ближе. Кира отшатнулась от паука и уперлась спиной в чью-то грудь.

— Не бойся, — Варт шагнул вперед, один ударом меча отрубив голову паука. Вторая голова издала истошный визг и плюнула в него паутиной, которую Варт поймал на щит. Кира вздрогнула и мысленно дала себе затрещину. Она тут не на экскурсии и не для красоты! Пора уже приносить пользу отряду. Золотистая молния с треском врезалась в паучье туловище, оставляя след, и паук, злобно взвизгнув, попытался забраться на дерево. Кира, прищурившись, выпустила в его сторону ледяной заряд, и паук примерз к стволу. Варстан быстро пронзил мечом вторую голову и благодарно кивнул ей. Кира обернулась. Пока она героически поддерживала Варстана, Гаур и Ортвиг добили оставшихся пауков. В воздухе разлился неприятный, тухлый запах, будто от переполненного мусорного бака в летнюю жару. Кира прижала ладонь к носу и задышала ртом.

— Никогда раньше таких не видел, — Гаур, кривясь и морщась от отвращения, выдернул из паучьих туш стрелы. — Помните, Алисанна говорила, что тварей стало больше?

— Как бы не пришлось королевскую армию вызывать, — с легким беспокойством в голосе отозвался Ортвиг, пытаясь вытереть копье о траву. Паучья кровь, черная с зеленоватым отливом, словно впиталась в сталь. — Я повторюсь, но — не теряйте бдительности, ясно?

Кира подавленно кивнула. Черт побери, да от нее пользы — как с козла молока! Замшелый пень на ее месте и то был бы лучше… По ушам хлестнул истошный вопль, и кусты затрещали.

— Барлорова задница! — выкрикнул Гаур, выпуская стрелу.

Кира впервые увидела тех самых Искаженных. Высохшие мумии, слепые, лишенные признаков пола — скелеты, обтянутые желтовато-серой кожей, с круглым ожогом на груди. Они шли втроем, раззявив беззубые пасти, из которых вырывался вой.

Варстан с силой дернул ее назад, за себя, и вскинул щит. Вовремя — пламя, выпущенное из пасти проклятой нежити, расплескалось, будто темная вязкая жидкость. Паутина моментально почернела и осыпалась со щита.

— Бей в кольцо или отрубай голову! — крикнул Ортвиг, становясь рядом с Вартом. Снова вспышка яркого пламени, от которого затлели паучьи тела, распространяя усилившуюся вонь. Один из Искаженных рванул вперед, набрасываясь на Варстана в приступе бессильной, безумной ярости. Иссохшие пальцы заскребли щит, пытаясь разбить его в щепки. Варстан с силой толкнул его и, пользуясь моментом, ударил мечом, прорезая плоть. Вместо крови из раны потекли струйки дыма. Ортвиг сделал выпад, пробивая грудь второго Искаженного и бросился на подмогу Варту. Гаур выпускал стрелы, шпигуя третьего. Одна попала ровно в центр выжженного кольца, и монстр заверещал, из его рук протянулась огненная плеть… «Да очнись ты уже, идиотка!» — заорала себе Кира, поднимая трясущиеся руки и выпуская слабую молнию в Искаженного. Тот резко развернулся в ее сторону и утробно зарычав, шагнул, вытягивая длинные костлявые руки. Его голова вдруг слетела с шеи и покатилась по земле, на глазах рассыпаясь черным жирным пеплом. Тело, сделав еще шаг по инерции, рухнуло на землю, истекая дымом. Гаур отряхнул свои клинки и быстро глянул Кире в глаза.

— Все целы? — негромко спросил Ортвиг. Кира опустила голову. Она не просто бесполезна. Она — лишний балласт.

Когда полумрак сменился кромешной тьмой, в которой слабо замерцали покрытые гнилушками упавшие стволы, Ортвиг скомандовал привал.

— Будем дежурить по одному. Я до конца часа Летучей мыши, потом Гаур, Варстан — ты…

— Понял, с Жабы до Петуха… Самая моя любимая вахта, — Варт шутливо скривился. Кира подавленно молчала, глядя перед собой. А чего на ожидала? Что сразу, в первый же день, быстренько победит всех чудовищ, спасет город и все королевство, и ее на руках отнесут в королевский дворец?.. Держи карман шире и положи в него губозакаточную машинку.

— Кира, сможешь последить за кашей? — Гаур слегка дотронулся до ее плеча, и Кира, все так же избегая смотреть им в глаза, кивнула. Липкий шепот никуда не делся, теперь он просто торжествовал: его оскорбления стали все более тонкими и болезненными. Она машинально помешивала в котелке ложкой, зачерпнула немного каши и попробовала — в самый раз. Накрыла крышкой и, обмотав руку краем одеяла, сняла с огня. «Ну хоть на что-то ты способна! Быть может, это и есть твой путь? Вернись в город, пойди подавальщицей в таверну, авось тебе однажды доверят готовить для нищих…»

Ортвиг попробовал кашу и хмыкнул.

— Неужели. Наконец-то, никаких комочков и угольков, — протянул он дружелюбно. Гаур поднял руки в защитном жесте:

— Матушкиных талантов по части готовки мне не досталось!

— Ну хоть раз в четыре дня мы будем есть нормальную еду, — заметил Варстан, облизывая ложку. — Нет, правда вкусно.

— Тебе еще котелок мыть, если забыл, — Ортвиг насмешливо подтолкнул его локтем.

— Произвол и тирания!

Кира молча съела свою порцию и легла на расстеленное одеяло, накрываясь вторым. Нет, никто ей даже слова не сказал, никаких упреков, никаких косых взглядов или тщательно выверенных вздохов, от которых чувствуешь себя ничтожеством, но гадостное чувство внутри не исчезло. В глазах защипало и она поспешно зажмурилась, чувствуя, как намокает одеяло под щекой.

Постепенно голоса стихли. От костра шло ровное, живое тепло, его свет отгонял ночную темноту, словно накрыв их лагерь защитным куполом. Она слышала мерное дыхание Гаура и Варта, слышала легкие шаги Ортвига, пока тот обходил их стоянку по кругу. С приходом ночи лес словно ожил: до ее слуха доносились потрескивания и шелест веток, стрекочущие, пощелкивающие и свистящие звуки — о том, что их могло издавать, Кире даже думать не хотелось. Сегодня ей — им всем! — повезло, но везение не может длиться вечно. «Так, Кира Александровна! — сказала она себе папиным голосом. — А ну-ка быстро взяла себя в руки. Что еще за «кисельная барышня» тут объявилась? Никто от тебя не требует бежать с шашкой наголо впереди всего отряда, но хотя бы перестань стоять столбом и хлопать глазками!» Она чуть-чуть пошевелилась, переворачиваясь на другой бок — онемевшую от неудобной позы руку уже слегка закололо. Ортвиг подошел ближе, дотронулся до плеча Гаура — тот моментально открыл глаза, будто и не спал вовсе. Это что, получается, она четыре часа тут лежит, таращась в пустоту?.. Ортвиг заметил ее взгляд, укоризненно вздохнул и слегка похлопал по плечу. «Спи, пока есть возможность» — почти беззвучно шепнул он, и лег на освободившееся и нагретое Гауром место. Кира вздохнула и попыталась последовать его совету. Хватит себя терзать, если утром она будет вялым зомби, зевающим на каждом шагу, пользы от нее не будет совсем.

Она проснулась от стылого, пробирающего до костей холода. Отсыревшее одеяло давило на грудь могильной плитой. Кира резко села, дрожа и стуча зубами — костер потух, покрывшись корочкой влажной золы. Гаур и Ортвиг неподвижно лежали — даже дыхания не было слышно, только еле заметная дымка вырывалась из приоткрытых губ. Варстан, чья вахта была сейчас, сидел на поваленном дереве и… спал! Тишину расколол звонкий женский смех, и Кира вздрогнула, покрываясь мурашками. Услышать такой смех в сумрачном, затянутом туманом лесу было даже страшнее, чем заунывный волчий вой. За деревьями мелькнуло и пропало что-то белесое, тонкое, снова раздался смех: будто хрустальные шарики по стеклу рассыпались. Кира схватила Ортвига за плечо, встряхнула — никакой реакции. Она вскочила на ноги и, перепрыгнув через погасший костер, бросилась к Варту.

— Проснись! Проснись! — она затрясла его за плечи, борясь с желанием похлопать его по щекам и гаркнуть в самое ухо. — Варстан! Открой глаза!

— Что… Ран, мне снилось… — Варстан открыл мутные со сна глаза, сморгнул. Потряс головой и взглянул на Киру уже осмысленно. — Что случилось?

— Я не знаю, — свистящим шепотом ответила Кира. Туман расползался по их лагерю, накрывая спящих Ортвига и Гаура, словно толстое одеяло. — Я только что проснулась… и тут еще что-то бродит и смеется…

Словно в подтверждение ее слов, в воздухе вновь прозвенел смешок. Бледная, ломкая фигура шагнула из-за дерева, протягивая непропорционально длинные и тонкие руки к ним — и тут же растворилась в тумане.

— Барлорово семя… — Варт вскочил на ноги. — Разожги огонь, быстро!

— Как?! Все сырое! — Кира сердито хлопнула себя по ноге. Ну почему у нее не было в родне какого-нибудь бывшего бойца спецназа, который бы научил ее добывать огонь из воздуха, раскидывать врагов одним движением ноги и ориентироваться на местности по дуновению ветра?!

— Проклятье, — ругнулся Варстан. Подбежав к кострищу, он пошевелил ветки, вновь выругался, и с силой толкнул спящего Гаура.

— Подъем! Туманный дух! Подъем! Кира, буди их, живо!

Он начал рыться в своей сумке, то и дело бормоча что-то вроде: «Да где же… ведь брал, ну где эта… Вот!» Он вытащил круглый шарик, переливающийся алыми и золотыми сполохами. Кира, поглядывая вокруг краем глаза, толкала и пихала Гаура и Ортвига. Смех раздался совсем близко, у нее за спиной, и Кира, взвизгнув, резко обернулась, взмахивая руками. Призрак, расхохотавшись, втянулся в землю. Вспыхнул огонь — шарик, который искал Варт, раскрылся, выпуская искры, облепившие сырые ветки, и те медленно затлели, испуская густой дым. Огонек, слабый и неуверенный, взметнулся вверх, постепенно набираясь сил. Ортвиг с трудом приоткрыл глаза.

— Ну слава Праматери Даани! — выдохнул Варстан. — Туманный дух!

— Откуда?! — хриплым, еще не полностью проснувшимся голосом спросил Ортвиг, перекатываясь на бок. Завозился, сбрасывая сон, Гаур, и сел на одеяле, растирая глаза запястьями.

— Они же по ту сторону границы бродят, — простонал он. — Ох, моя голова…

Кира крутанулась на месте — прозрачный силуэт вновь замаячил у нее за спиной. «Дура, у тебя же оружие есть!» — спохватилась она. Метнулась к своей постели, схватила перевязь — и со стоном отшатнулась: другой конец ремня держала тонкая, длиннопалая рука.

— А ну руки убрала! — рявкнула Кира, дернув на себя перевязь. Пальцы разжались, вновь прозвенел смех. — Ты еще и ржешь, сволочь…

— Кира, ты что, видишь ее? — уточнил Ортвиг, вертя головой из стороны в сторону.

— А вы что, нет? — Кира выхватила кинжал, следя за смутным силуэтом, кружившим возле их стоянки.

— В том-то и беда… — вздохнул Гаур, поднимаясь на ноги. — Где она сейчас?

— Везде!

Духу, кажется, надоела игра. Он прижался к толстому древесному стволу, пропадая из виду, а затем неожиданно появился прямо перед Кирой. Теперь она могла видеть существо полностью: вытянутая голова, безносое и безглазое лицо, рот, из которого торчали тонкие, как иглы, зубы — их было явно больше чем тридцать два… Дух снова расхохотался, нависая над ней и Кира, не помня себя от страха и отвращения, полоснула по воздуху рукой, с зажатым в ней кинжалом.

— А-а-ах… — Дух отшатнулся, схватившись полупрозрачной ладонью за щеку. На траву упала бледно-голубая, словно осколок лунного камня, капля крови. Волосы духа взметнулись, словно у Медузы Горгоны, бросились Кире в лицо, метя в глаза. Та лихорадочно размахивала кинжалом, отрезая извивающиеся пряди. Дух разинул пасть, нижняя челюсть все отвисала и отвисала, опускаясь почти до самой земли — внутри нее клубился туман, густой, плотный, будто грязная мокрая вата… И Кира, заорав в голос, с силой ткнула кинжалом прямо в открытую пасть. Дух заверещал, отшатнулся, взмахивая руками, распадаясь, растворяясь… Кира, тяжело дыша, застыла, сжимая кинжал до боли в руке.

— Это все? — вместо слов у нее получился какой-то слабый писк, будто у новорожденного мышонка.

— Да, Кира. Ты молодец.

Ортвиг подошел к ней, успокаивающе протянул руки — и Кира, уронив кинжал, бросилась к нему на шею и разрыдалась.

— Ну все, все… Будет, — Ортвиг погладил ее по голове. — Отлично справилась.

— С-спасибо, — Кира, еще раз всхлипнув, вытерла мокрые глаза. — А вы правда ее…его… в общем, это не видели?

— Да. Чем опасны туманные духи — они невидимы. Ориентироваться приходится только на звук.

— А что еще хуже, — хрипло добавил Варстан, опустившись на колено и подняв с травы окаменевшую каплю крови, — они обитают за границей тумана. И то, что один гуляет так близко от города…

— Плохо дело, — подытожил Гаур.

Варстан подошел к Кире и вручил ей камень, по форме похожий на орешек миндаля, переливающийся голубовато-белым светом.

— Вот. Твоя законная добыча.

— И зачем оно мне? — удивилась Кира, не без содрогания протянув ладонь. Камень-капля оказался неожиданно тяжелым для своего размера.

— Оно часто используется в алхимических опытах. Из таких капель делают специальную пасту для оружия, чтобы оно лучше проводило магию, — Варт вдруг осекся, и, пересилив себя, улыбнулся. — В записях Ран должен быть рецепт. Ну, или можешь отнести магам-Созидателям, получишь вполне неплохие деньги.

— Ура, я богат, — пробормотала Кира и сунула камушек в свою сумку. По крайней мере, в этом мире финансовых трудностей у нее (пока еще) не было, что не могло не радовать.

Через пару дней они вышли к развалинам какой-то башни, и Кира замерла, придавленная чувством узнавания. Она словно уже была здесь — когда-то давно, может, во снах или…

Возле башни белел скелет крупного существа — словно какая-то мутировавшая змееящерица. Кира уставилась на ощерившийся череп и невольно сглотнула.

— Это виверна, — пояснил Ортвиг, с тревогой поглядывая на Варстана.

— Охренеть, — буркнула Кира, не изменяя себе. Что-то влекло ее к скелету, и она, сдавшись, подошла к нему ближе, дотрагиваясь до выбеленных временем костей. Гром не грянул, никакая волшебная сила не вернула ее обратно в родной мир, и Кира, разочарованно вздохнув, отошла.

Этой ночью они разбили лагерь неподалеку от башни, и Кире наконец-то позволили нести вахту наравне с другими. Проснулась она сама, нервно вскинулась, оглядываясь по сторонам — никого. Огонь мирно потрескивал, Ортвиг и Гаур спали без задних ног… Только Варта, который сейчас дежурил, нигде не было видно. Кира осторожно поднялась на ноги, повела затекшими плечами и стала медленно обходить их стоянку.

Варт нашелся возле скелета виверны. Он сидел на траве, прижавшись лбом к черепу; Кира увидела, как дрогнули его плечи, услышала тихое: «Ран… почему все так получилось? Зачем?!» — и сама не поняла, как у нее получилось вернуться к лагерю, не потревожив ни единой веточки под ногами.

Глава 7

Киран. Тогда

Выйдя из портала, Киран ненадолго прикрыла глаза — она впервые перемещалась с его помощью, и внутри теперь словно бушевал ураган. Раньше она бы вызнала все, что только можно и нельзя о портальном устройстве, зарылась в Архив, чтобы узнать, когда и кем были открыты и изучены порталы… Что ж, теперь ей придется довольствоваться общей информацией.

Ее перенесло в военный гарнизон. Однотипные каменные дома, звон тренировочных мечей, трескучие магические молнии и ледяные копья… Все это теперь станет ее новым домом вместо тихой торжественности Архивов. Пусть так. Киран выпрямилась, открывая глаза, и сразу увидела женщину в легком кожаном доспехе. Темноволосая и темноглазая, она стояла возле стола, опираясь на него бедром и сложив руки на груди. Волосы, заплетенные в косу, короной лежали на голове, в глазах ни капли тепла.

— Значит, это тебя выгнали из Цитадели, — сухо произнесла женщина. — Странно, что магистры были так добры, сослав тебя сюда. Я — Мэхис, мастер над магией и клинком. Идем за мной.

Киран, молча и бесстрастно выслушав теплое приветствие, пошла за Мэхис. Ей было глубоко безразлично все, что сейчас происходило. Она лишилась магии, ее предали и растоптали, есть ли смысл трепыхаться? Они прошли в оружейную, и Мэхис, обернувшись, смерила Киран придирчивым взглядом.

— Нет, тяжелый доспех отметаем сразу… Средние… нет. Бери.

Она сунула Киран плотный сверток, и кивком головы велела развернуть; внутри оказалась прочная кожаная куртка с металлическим пластинами, нашитыми на груди, плечах и запястьях, штаны, точно так же укрепленные металлом и высокие, до середины икры, сапоги с металлическими носками.

— На случай, если ты не знаешь — доспехи не надевают на голое тело, — произнесла Мэхис, чуть изогнув губы в бледной улыбке. — Если, конечно, ты не хочешь обзавестись кровавыми ранами по всему телу.

Киран молчаливо кивнула.

— Ты вообще говорить умеешь, или на тебя кроме всего прочего еще наложили печать молчания? — в голосе Мэхис теперь явно слышалось раздражение.

— Прошу прощения…

— Мастер Мэхис.

— … мастер Мэхис. Спасибо за доспехи и предупреждение.

— Хорошо. — Мэхис отвернулась. — Переодевайся — и пойдем на арену. Надо понять, чего ты стоишь.

Киран могла бы и сразу сказать — ничего. Она всю жизнь провела в стенах Цитадели, видя чудовищ Барлора и Опустошенных только на иллюстрациях в книгах. Кажется, магистры просто предпочли быстрой казни медленную. Доспех казался неудобным и явно не по размеру. Мэхис, обернувшись, нахмурила темные брови и, шагнув, дернула за ремешки, затягивая и подтягивая. По-крайней мере, теперь ничего не болталось, и Киран выдавила тихое:

— Спасибо, мастер.

Мэхис молча шагнула к выходу.

Через несколько часов, когда Киран была готова просто упасть на песок и лежать так до возрождения Барлора, Мэхис прекратила пытку, которую по недоразумению называла тренировкой.

— Ужасно, — сухо сказала мастер, покачивая головой. — Физическая подготовка просто хуже некуда, но реакции неплохие. Иди в купальни, потом — в женские казармы. Пока будешь жить там.

Киран тяжело дышала, чувствуя колющую боль где-то под ребрами. Идти куда-то… Как, если ноги словно заковало в ледяную глыбу, и не шевельнуться? Мэхис требовала от нее нереального — сражаться с мечом и щитом, и при этом еще использовать разрешенную магию в бою. Она сделала шаг вперед и поняла, что падает. Кто-то подхватил ее у самой земли и поставил на ноги.

— Мэхис, ну как тебе не стыдно! Загоняла девчонку, она же сейчас прямиком в объятия Матери Даани отправится! — сурово произнес однорукий, крепко сбитый мужчина с короткими, наполовину седыми волосами.

— Скоро эта, как ты говоришь, «девочка» отправится в лес, а Искаженным и прочим тварям плевать на усталость.

— Мэхис, колючка, — мужчина хитро прищурил глаз. — Убери шипы. Сначала надо нарастить мясо на этих костях.

— Отлично, — Мэхис вогнала меч в ножны. — В таком случае, Гриал, она твоя на ближайшую пару месяцев.

Мастер магии и клинка отвесила насмешливый поклон и удалилась с тренировочного поля. Киран, почувствовав, что ноги перестали дрожать, с опаской взглянула на своего нежданного защитника. Тот дружелюбно улыбнулся ей.

— Ничего, девочка, мы начнем потихоньку, а там ты уже будешь соколом летать. А пока, прислушайся к совету Мэхис — иди в купальни и отдыхай. Столовая там, — он указал рукой в сторону длинного каменного дома, ничем не отличавшегося от казарм… да и от купален тоже.

На следующее утро все мышцы в ее теле просто вопили от боли, и Киран пришлось поднимать себя с кровати рывками. На арену для тренировок она вползла, обливаясь потом при одной мысли, что сейчас все повторится — опять брать в руки меч и щит, опять уворачиваться от молний и ледяных шипов, и при этом еще попытаться достать своего мучителя-учителя…

Гриал, однако, кивнул на оружие и посоветовал:

— Снимай и положи куда в сторонку. Начинать будем с самого простого. Давай, два круга вокруг арены.

Киран, прикусив язык, с которого так и рвался стон, побежала. Теперь она не знала, что хуже — тренировки с оружием, или эта… физическая подготовка. После того, как она из последних сил добила второй круг, Гриал не дал ей даже присесть.

— Ходи, не стой. Лошадей после скачки тоже расхаживают, а ты чем хуже? Давай, шагом, шагом, не рыси!

После бега настало время иных тренировок: Киран подтягивалась и карабкалась на деревянную стену с крохотными, не толще пальца выступами, ползла на животе под натянутыми веревками… Вечером она чуть не заснула в купальне, благо что ее соратницы вовремя заметили и растолкали ее, пока не нырнула головой под воду.

Она потеряла счет дням — все они слились в единое монотонное «сегодня». Сегодня ты бежишь пять кругов. Сегодня ты бежишь семь кругов. Сегодня… в одно из таких «сегодня» она отрезала косу, которая во время тренировок ощущалась лишней ношей. Короткие волосы было легче мыть, да и шлем они не мешали надевать.

Неожиданное появление Керидвен разрубило плотную паутину однообразных дней, словно острый меч. Киран оторопело смотрела на подругу, неожиданно появившуюся в гарнизоне. Керидвен — все такая же смешливая и светлая, будто весенняя птичка, охнула и прижала ладони ко рту.

— Киран! Ох, клянусь пламенем Даани, если я встречу это порождение барлоровых чресл — я его лично убью! — не дав вымолвить ни слова, Керидвен подбежала к ней и порывисто обняла. — Я не знала, прости, прости меня!

— Кери… все в порядке, — Киран неуверенно приобняла подругу в ответ, и та горько вздохнула.

— Нет, Киран, не в порядке. Ты словно… прости, но ты словно стала Померкнувшей.

— Может, так оно и есть? — предположила Киран со слабой улыбкой, но Керидвен тут же гневно замотала головой.

— Даже в шутку не говори такого! Киран… если бы не магистр Инир, я бы так ничего и не узнала — где ты и что с тобой.

Керидвен каким-то чудом уговорила Гриала отпустить Киран с ней в город. Старый мастер меча только посмеивался, но разрешение дал. После блеска и пышности Асги, Эрлис показался Киран бледной тенью столицы — маленький, тихий городок на севере королевства. И вот теперь, медленно прогуливаясь по центральной площади, Керидвен рассказывала о том, что происходило в столице.

— Я писала тебе письма, Киран. Кажется, почти сотню писем — и ни на одно не было ответа! Я не выдержала и отправилась в Цитадель, где магистр Лоренс… — Керидвен задохнулась, но уже не от обожания, как раньше, а от возмущения. — Он заявил, что не знает никакой Киран. Я чуть с ума не сошла, пытаясь доказать ему, что ты есть!

Киран, не выдержав, рассмеялась. Словно солнечный лучик, Керидвен потихоньку растапливала ту ледяную глыбу, которая теперь была у нее в груди.

— Меня практически вытолкали из Цитадели, представляешь?! — Керидвен гневно встряхнула головой. — Так и сказали, мол, «Созидательница Керидвен, займитесь своими делами и не мешайте магистрам». Но я не успокоилась, мне удалось поймать магистра Инира, когда он заходил в наш квартал, чтобы пополнить запасы алхимических реагентов… И вот там я уже вцепилась в него, как виверна в оленя. Как только узнала, где ты теперь — сразу отправилась к порталу.

— Керидвен… Ты лучшая, — Киран улыбалась, чувствуя, как глаза начинает щипать. Керидвен, заметив это, обняла ее и погладила по голове.

— Не сдавайся только, — попросила она. — Выдержи все это, пусть магистры смотрят на великую героиню Киран, которая найдет и пронзит Сердце Тумана, и кусают себе локти.

— Твои бы слова… — вздохнула Киран. Но сдаваться она и не собиралась.

После этой встречи внутри что-то словно дрогнуло, оживая. А тренировки с Гриалом дали свои плоды — она окрепла, перестала напоминать вырванный с корнем росток. Гриал, заметив это, перешел к тренировкам с оружием — вот только вместо меча и щита он протянул ей два кинжала.

— Так ты, конечно, будешь более уязвимой, но с другой стороны — реакция у тебя быстрая, осталось только скорость подтянуть, и будешь летать по полю боя…

— Как сокол? — слабо улыбнувшись, спросила Киран. Гриал хмыкнул.

— Нет, девочка, не сокол ты. Скорее оса — мелкая, юркая, а если ужалит — даже медведь заорет.

Мэхис, увидев ее спустя пару месяцев, ничего не сказала — только одобрительно хмыкнула. Она научила Киран пропускать магию через клинки, отчего те на несколько мгновений окутывались льдом или молнией, учила уходить от чужих ударов и наносить собственные. Весна сменилась летом, лето перевалило за середину, когда Мэхис и Гриал, переглянувшись, вынесли вердикт:

— Мы сделали все, что в наших силах.

— Особо не задирай нос, — тут же добавила Мэхис. — Первый же бой с огненным пауком или Искаженным покажет тебе, что ты еще ничего не умеешь. Но теперь у тебя хотя бы есть шанс выжить, чтобы научиться.

Лес всегда патрулировало несколько квадр — боевых четверок. Одним из главных условий квадры была полная и безоговорочная поддержка друг друга. Это всем — и матерым Лесным Стражам, и вчерашним новичкам, — постоянно напоминал Гриал. Иногда приходилось перетасовывать квадры, особенно если возникала сильная неприязнь, грозившая перерасти в откровенную вражду.

— Вы должны доверять тем, кто прикрывает вам спины в бою! — сердито говорил Гриал. — Вы друг для друга роднее братьев и сестер должны стать!

Предстоящее распределение Киран не волновало — для себя она решила, что будет верно прикрывать спину своим боевым товарищам, но открывать душу или сближаться больше необходимого — нет.

В тот день она сидела в женском корпусе, читая очередное письмо от Керидвен — подруга писала каждую неделю, рассказывала обо всем, что происходило в столице, а сейчас подробно пересказывала уличные представления, сезон которых был в самом разгаре.

— Киран, — Мэхис остановилась в дверях, как всегда — холодная, прямая, будто клинок. — За мной.

Киран торопливо встала с кровати, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой. В прошлый раз это говорил магистр Лоренс… Страхи развеялись, стоило выйти следом за Мэхис на арену. Возле Гриала стояли трое мужчин, судя по всему — ее будущая квадра. Киран сглотнула, стараясь успокоить зачастившее сердце. Ее никто ни в чем не обвинит, прошлое остается в прошлом…

— Вот. Надеюсь, вы сработаетесь, — устало сказала Мэхис, слегка подтолкнув Киран вперед. Она настороженно разглядывала тех, с кем ей предстояло сражаться бок о бок. Первым, конечно, в глаза бросался высокий светловолосый парень с добродушной улыбкой на лице. Он кивнул ей, будто старой знакомой. В глазах самого старшего — сухощавого, с темно-рыжими волосами, читался вежливый интерес. Третий улыбнулся краем рта, прищурив зеленые глаза.

— Ортвиг. Капитан квадры. — Рыжеволосый прижал левую ладонь к правому плечу — старый жест воинского уважения. — Ты владеешь кинжалами?

— И магией, — добавила Мэхис, глядя куда-то вдаль. Ортвиг уважительно хмыкнул.

— Это отличное подспорье в бою…

— Киран.

— Хорошо, — Ортвиг кивнул и повернулся к двум другим. — Вот этот, самый незаметный член нашего отряда, — Гаур.

Киран прикусила губу, чтобы не хихикнуть — на старом наречии это имя означало «малыш». Гаур с наигранной обидой проворчал:

— Что поделать, матушка опасалась, что Барлор взглянет на меня своим злым глазом, вот и защитила как могла.

— Честь и хвала твоей матушке, — Ортвиг улыбнулся. — А это…

— Варстан. — Он тоже прижал руку к плечу.

— Вы давно знаете друг друга? — спросила Киран, борясь с желанием сложить руки на груди, словно защищаясь от них. Ортвиг покачал головой.

— Раньше мы все были в разных квадрах. Просто…

— Просто характер у этой троицы — Праматерь Даани доведут, — ехидно прокомментировал Гриал. — Вот мы и спихнули всех этих колючек в один букет.

— Попрошу, мой характер очень даже ничего, — возразил Гаур.

— Значит, будешь единственным светлым пятном на нашей репутации, — весело сказал Варстан. — Я вот точно то еще… наказание.

Киран неуверенно улыбнулась. Пожалуй, с этими людьми будет не так сложно, как она опасалась.

— Предлагаю приступать к тренировкам, — сказал Ортвиг, окинув их взглядом. — Нужно понимать слабые и сильные стороны друг друга, чтобы верно распределить силы в бою. Киран, ты со мной, Варстан и Гаур — вы вместе. Двое на двое.

Впервые тренировка оставила после себя ощущение бодрости, а не выжатости. Ортвиг предпочитал орудовать длинным копьем с крепкой рогатиной у основания наконечника, Варстан был настоящим мастером меча и щита, а вот Гаур, помимо лука, тоже владел кинжалами, как и сама Киран — правда, гораздо лучше. Они кружили по арене, приноравливаясь друг к другу, и впервые в душе Киран зажегся слабый огонек азарта. Варстан сделал вид, что пытается атаковать Ортвига, но еще на середине замаха резко развернулся и направил меч к Киран. Та отшатнулась, все наставления Гриала и Мэхис смешались и перепутались… и она сделала то, что показалось лучшим: пустила слабенькую молнию в руку Варстена, перекатываясь по земле от удара и забегая ему за спину.

— Ошибочка! — бодро крикнул Гаур, возникнув за ее плечом, словно из ниоткуда.

— А с молнией хорошо придумала, — одобрительно бросил Варстан, разминая руку. — Для новичка так даже отлично.

Несколько часов пролетели, как несколько минут, и Киран, непривычно бодрая и оживленная, уже направилась было к женскому корпусу, как ее окликнул Ортвиг.

— Ты можешь теперь жить с нами. Если хочешь.

Помедлив, она кивнула. Ее личная комната члена отряда была, конечно, несравнима с комнатами в Цитадели, но все-таки лучше, чем общая спальня на пятерых в женском корпусе.

Так пролетело еще несколько дней, и этот отряд все больше нравился Киран. Строгий и справедливый Ортвиг, добродушный Гаур, зубоскал-язва Варстан… И сама Киран. Подойдет ли она им?

После завтрака она ненадолго заглянула к целительнице, за «лунным» зельем, и направилась к оружейной. Уже закончила переодеваться, затягивала последние ремни, как услышала голоса на арене.

— Значит, через неделю отправляетесь в лес? — с ленцой в голосе спросил кто-то незнакомый.

— Именно так, — а этого она узнала — Варстан.

— Странные вы… Не боитесь, с новичком-то за спиной?

— Все мы были новичками, Эадвин. А она дерется получше тебя.

В ответ раздалось сердитое сопение. Киран уже хотела шагнуть к выходу, как следующая фраза просто превратила ее в ледяную статую.

— А вы хоть знаете, что это — бывшая полюбовница магистра, которая продала их мудреные заклятья кариссцам, чтобы свергнуть короля? Не боитесь идти в бой с предательницей?

— Знаешь, Эд, меня больше пугает идиот за спиной, но, к счастью, ты не в нашей квадре.

Эадвин несколько мгновений молчал, осознавая услышанное, а затем, разразившись бранью, бросился прочь под искренний хохот Варстана. Киран не могла сделать даже шага. Значит, вот какие слухи о ней ходят… Тогда ясно, почему изредка она ловила на себе на редкость странные и презрительные взгляды. Она глубоко вдохнула, задержав воздух в груди на несколько мгновений, и, резко выдохнув, легким шагом вышла из оружейной.

Не глядя по сторонам, она подошла к мишени и, прищурившись, выпустила в нее слабенькую молнию. На мгновение в груди вновь кольнуло обидой — как же ей не хватало сильных заклинаний… Необязательно высшая магия Светочей, но просто что-то сильнее простеньких и слабых заклятий, которым их обучили еще в первый год учебы…

— Не обращай внимания на идиотов, — вдруг сказал Варстан, сидевший на скамейке Гриала, разглядывая свой меч.

— Ты о чем? — она попыталась изобразить удивление, но сдалась под пристальным укоризненным взглядом. — А вдруг в слухах есть и доля правды?

— Тогда бы ты была в Кариссе, а не здесь.

Ответить на это было нечего, и Киран отведя взгляд, с преувеличенной тщательностью стала разглядывать мишень, в центре которой темнел след от ее заклинания. Варстан легко поднялся на ноги и шагнул к соломенному чучелу, поднимая меч.

Сражался он красиво. Просто глаз не отвести.

Уже на подходе к лесу Киран стало жутко. Темный и мрачный, он зеленой стеной возвышался над ними, подчеркивая их ничтожность.

— Гляди в оба, — негромко посоветовал ей Гаур. — Некоторые из здешних тварей могут притаиться среди ветвей.

— Противоядие, мазь от ожогов у всех есть? Амулеты щита? — строго спросил Ортвиг. Киран, еще с вечера раз пять проверившая свою сумку, бросила взгляд на мерцающий перламутром камень, висевший на шее, и кивнула. — Особо не расслабляться, он смягчит удар, но не поглотит его полностью, и с переломанными ребрами много не навоюешь.

— Как нам повезло с таким заботливым и добрым капитаном, — сказал Варстан, мечтательно улыбаясь. — Ну чисто мать родная…

— Тебе так и отцом стану, если надо. Собрались и вперед.

Лес приглушал их шаги, но это работало в обе стороны; да, они были незаметны, но среди листвы и переплетения ветвей тоже мог притаится кто-то опасный и бесшумный. Небо скрылось за густой листвой, в нос ударил запах земли и перегноя. Причудливо изогнутые стволы изгибались под немыслимыми углами, и Киран однажды даже показалось, что она увидела не дерево, а одеревеневшего гиганта, из тех, кого Барлор Злоглазый создал для войны с Праматерью Даани и ее детьми…

Ортвиг вдруг резко вскинул руку, и их отряд послушно замер. Киран почувствовала, как по спине поползли мурашки: что-то двигалось там, за деревьями, надежно скрытое толстыми стволами и листвой.

— Гаур. — Ортвиг еле слышно окликнул лучника и махнул рукой в сторону источника шума. Гаур кивнул и совершенно бесшумно, даже листа не потревожив, скользнул за кусты. Киран положила ладони на рукояти клинков, до боли вслушиваясь и вглядываясь в царящий в лесу сумрак. Тишину расколол истошный, нечеловеческий вопль, который могло издать только одно существо: Искаженный.

— Вперед! — крикнул Ортвиг, вскидывая копье. У Киран все замелькало перед глазами, когда они пробегали через кусты, уворачиваясь от опущенных ветвей. Искаженный — тварь, все еще похожая на человека, высохшего, умершего, лишенного глаз и разума, но человека, слепо дернулась на звук и вновь издала вопль. На груди у него чернел выжженный круг, испускающий слабые струйки дыма.

— Следи за руками! — крикнул Варстан, выставляя щит. Почему за руками, Киран не поняла — из пасти существа хлынуло пламя. Темно-рыжее, почти багровое, оно плеснуло волной, разбиваясь о зачарованный щит. Она швырнула в Опустошенного ледяным сгустком, но он истаял еще на подлете, и Искаженный, заревев, вскинул руки. Между ладоней вспыхнул огненный шар, но в голову твари вонзилась стрела. Затем другая, третья… Опустошенный дернулся в сторону, взмахнул руками, за которыми потянулся огненный хлыст. Варстан, прикрывая их с Ортвигом щитом, медленно подбирался ближе. Киран встряхнулась и, закусив губу, принялась швырять в Искаженного молнии. Вот только слабые золотистые стрелы не причиняли ему боли — хорошо хоть, отвлекли внимание от Отвига. Блеснуло солнечным лучом копье, пробивая грудь Искаженного — как раз там, где чернел ожог. Тварь издала визг, дернулась — и обвисла. Дым из груди повалил гуще, вот уже задымились провалы глаз и открытый рот… Тварь рассыпалась пеплом.

— Поздравляю с первым Искаженным, — Ортвиг, тяжело дыша, встряхнул копье, с которого свалились обугленные, рассыпающиеся пеплом ребра. Киран молча кивнула, чувствуя, как сжимается желудок.

— Ты молодец, — Гаур вышел из кустов и ободряюще хлопнул ее по плечу. — Меня наизнанку вывернуло, когда я их в первый раз увидел.

— Я, кажется, последую твоему примеру, — Киран сама не знала, почему у нее сорвались эти слова. Она же хотела не сближаться с ними больше необходимого… зачем эта откровенность, ненужная, лишняя, глупая?..

— Не расслабляемся, — напомнил Ортвиг. — Киран, ты действительно молодец, но отложим чествования до возвращения в город.

— Ну, за месяц-то у нас еще поводов наберется, — Варстан улыбнулся ей, и Киран поспешно отвернулась.

К счастью, больше Искаженных они не встретили за весь месяц своего патрулирования леса. Но вот иных тварей было в достатке. Хуже всех были кобольды — мелкие, черные, лохматые твари, нечто среднее между человеком и зверем. Они набрасывались целой стаей, и представляли серьезную угрозу. Киран от всего сердца пожалела, что на нее навесили магическую печать: если бы можно было призвать с неба молнии, они бы их живо испепелили, а так приходилось драться — и кинжалами, и магией, уворачиваться от острых когтей, которые даже на камнях оставляли глубокие борозды, и не менее острых клыков.

Через пару недель они вышли на прогалину, в центре которой возвышалась разрушенная сторожевая башня.

— Башня? Здесь? — удивилась Киран, даже на цыпочки привстав, чтобы лучше разглядеть древнее строение.

— Остатки прекрасного Бранхилдиса, города чудес, на который рухнул Барлор, пронзенный мечом Праматери Даани. — Варстан подошел ближе к камням и похлопал их. — Точнее, это одна из дозорных башен, ровно на середине пути от Эрлиса в Бранхилдис.

— Я думала, это только легенда… — пораженно сказала Киран, глядя на осыпающиеся стены с невольным восхищением. — А сам город?..

— Он там… за границей тумана. Провалившийся под землю, — тихо сказал Ортвиг. — До него теперь не добраться.

— Вы как хотите, а я предлагаю привал. Заодно и на карту нанесем, — решил Гаур, вытаскивая из заплечного мешка самодельную карту и уголь. Киран, покачав головой, полезла на развалины башни. Пусть она уже не Светоч, но тяги к знаниям у нее никто не отнимал. Камни крошились под ногами, и ступать приходилось аккуратно. На внутренних стенах башни еще можно было разглядеть полустертые рисунки — Луан Копьеносец, протягивающий копья из солнечных лучей людям. Ортвиг и Варстан, пользуясь передышкой, просто стояли, глядя по сторонам. Киран осторожно подняла голову к небу и глубоко вздохнула полной грудью — здесь дышалось гораздо легче, чем под пологом темного леса. Деревья на другой стороне прогалины дрогнули и Киран издала предупреждающий крик.

Из леса зеленой стрелой мчалась виверна. Длинная, гибкая, больше похожая на змею, чем на своего дальнего родича — дракона, это была самая опасная тварь из тех, что встречались в лесу. Она легко, парой скачков, преодолела расстояние до башни. Гаур взлетел к Киран с такой скоростью, будто у него отросли крылья, и схватился за лук. Виверна, не обращая внимания на них, бросилась к Ортвигу и Варстану.

Шкура у виверн была крепче камня — даже кобольды не рисковали связываться с ними. Стрелы Гаура, лед и молнии Киран не причиняли ей вреда — виверна, кажется, даже не заметила, что ее кто-то пытается атаковать сверху. На мгновение она замерла, выбирая между двумя воинами, а затем прыгнула к Ортвигу, разевая пасть на лету. Зубы клацнули о металл наконечника копья, и виверна подпрыгнула в воздух, дернув Ортвига, державшего копье, за собой. К счастью, к полетам лесные виверны были неспособны, в отличие от виверн скалистых, и Ортвиг просто рухнул на землю, поспешно перекатываясь в сторону от острых когтей. Варстан с рыком атаковал ее бок, и виверна завертелась на месте, пытаясь поймать сразу двоих. Киран смерила взглядом расстояние до виверны и медленно выдохнула. В голове стало удивительно ясно и спокойно. Она быстро, не давая себе времени на сомнения и страх, спрыгнула с развалин башни и побежала к виверне. Единственное уязвимое место — основание черепа, но пробить его стрелой невозможно. А вот клинками… Она вскочила виверне на спину и в два шага оказалась у головы. Виверна взревела, пытаясь понять, откуда у нее на спине возникла такая тяжесть, и Киран вонзила в толстую шкуру клинки, наваливаясь на них всем весом. Брызнула темно-зеленая кровь, резко пахнущая серой, и виверна, издав булькающий хрип, рухнула. Передние лапы-крылья судорожно дернулись, загребая землю, толстый хвост хлестнул и обмяк.

Воцарившуюся тишину разрушил искренний смех Варстана.

— Сработаемся! — ликующе крикнул он, роняя меч на землю. — Точно сработаемся!

— Да не ори ты, как оглашенный, — проворчал Ортвиг, морщась и растирая плечо. — Киран, это было очень безрассудно… и смело. Но больше — безрассудно!

— А как по мне, она правильно все сделала, — Гаур подошел к ним, на ходу подбирая стрелы.

Киран молча смотрела на собственные руки — пальцы свело судорогой, и она даже при всем желании не могла их разжать.

— Ран! Эй, Ран, ты чего? — Варстан потряс ее за плечо, и Киран поняла, что ее медленно кренит влево.

— Чего-чего... испугалась она, — Ортвиг кивнул на ее пальцы и наклонился, чтобы их разжать. Одновременно с этим наклонился и Варстан, и по прогалине разнесся гулкий звон от двух столкнувшихся шлемов. Киран до боли прикусила губу — вряд ли капитан одобрит ее хохот, который так и клокотал внутри, грозясь прорваться наружу…

— Вот верно моя матушка говорила, пустой горшок завсегда громко звенит… — вдруг задумчиво протянул Гаур, и прогалину затопил хохот. Они смеялись вчетвером, до слез и кашля. Варстан протянул руку и подтащил к ним Гаура, обхватывая его за плечи одной рукой, а второй — Киран. Ортвиг тоже положил им руки на плечи и они стояли, хохоча, как безумцы, над мертвой виверной. Киран сама не заметила, как у нее получилось разжать сведенные пальцы, и крепко обняла своих товарищей.

Тем же вечером они разделили мех с вином на четверых. Киран узнала, как Ортвиг стал Лесным Стражем, каким долгим и извилистым путем пришел в Эрлис Варстан, как легко и просто принял решение Гаур. И сама она тоже рассказала о себе — потому что глупо было бы молчать и таиться в ответ на бесхитростную откровенность. Когда она закончила свой рассказ, у нее в горле было сухо, будто в пустыне Аль-дариаса. Киран, не глядя в глаза своему отряду, опустила голову.

— Лиадан — скотина, — веско сказал Гаур.

— Редкая тварь, — согласно кивнул Варстан.

— Единственное, в чем ты виновна, так это в том, что тебе было всего лишь восемнадцать весен. Во имя Праматери Даани, ты же еще совсем юная девушка! — Ортвиг стукнул себя кулаком по колену.

Они сидели вокруг костра, а за их спинами неподвижной молчаливой громадой замер лес, будто поджидая удобного момента, чтобы напасть, растерзать и утащить во тьму. Киран осторожно подняла голову. Она не увидела ни осуждения, ни горького разочарования — напротив. Ее квадра смотрела на нее с сочувствием и пониманием.

— Выброси из головы любые мысли о том, что ты виновна и заслуживаешь порицания, — Ортвиг наклонился к ней и сжал плечо. — Ты живой человек, а от тебя требовали убить в себе… саму себя.

— В любом случае, не вышло из меня магистра, — слабо улыбнулась Киран.

— Так может, это и неплохо? — спросил Варт, и Киран, вздрогнув, вновь уставилась в костер, скрываясь от его взгляда.

Глава 8

Две недели. Именно столько понадобилось Кире, чтобы худо-бедно освоиться в лесу. Мерзкий шепот, донимавший ее в первые дни, стих, к виду Искаженных она привыкла — человек вообще ко многому привыкает, если задастся такой целью. Они шли по неглубокому оврагу, оставив позади разрушенную башню и скелет виверны. Деревья здесь стояли не так плотно, и сквозь плотную листву пробивались солнечные лучики, рассеивая полумрак. На траве то там, то тут драгоценными камнями вспыхивали капли росы, и даже тишина не казалась такой мертвой.

— Не расслабляйся, — сухо бросил ей Ортвиг, чуть нахмурив брови.

— В смысле? — Кира сморгнула и поняла, что отстала от отряда, застыв, будто изваяние, глядя на танцующие в солнечном луче мелкие пылинки.

— Мы очень близко к границе. Если потеряешь бдительность — тебя потянет в туман.

— Не одно, так другое. Вот только я начинаю привыкать ко всему этому, так новая беда… — проворчала Кира, пытаясь сосредоточиться. — Я думала, он только на Померкнувших так действует.

— На них гораздо сильнее. Но даже человеку с горящим пламенем бывает… трудно сопротивляться зову. — Ортвиг понимающе смотрел на нее.

Во время ночевки Кира решилась. Выждав, пока Гаур и Варт задышат ровно и спокойно, она села на своем одеяле. Ортвиг красноречиво потянулся к свернутой карте, и она быстро замотала головой. Тихо, стараясь не шуметь, Кира перебралась ближе к костру и уселась напротив Ортвига.

— Можно вопрос? — шепотом поинтересовалась она.

— Чувствую, даже если я скажу «нет», ты не заснешь, — с нарочитой суровостью отозвался Ортвиг. — Ну давай, задавай.

— Почему тот… м-м-магистр вас назвал «печально известным»? — выпалила Кира, на всякий случай втянув голову в плечи. Ортвиг удивленно хмыкнул, покачал головой.

— Да, верно… ты ведь этого не знаешь.

— Если это очень личное, то считайте, что я ничего не спрашивала.

— Да какое там «личное», все уже знают... Ладно. Лет семь назад наша армия решила дойти до Сердца Тумана, чтобы навсегда прекратить нападения тварей и предотвратить превращение в Искаженных.

— Судя по тому, что мы сидим тут, затея не удалась, — пробормотала Кира, и Ортвиг кивнул.

— Отобрали лучших из лучших, рыцарей с высшими королевскими наградами за доблесть, мужество и воинское мастерство. Наступление отряда возглавил старший сын короля Гавэйна, его наследник — принц Годриг. Поначалу все шло прекрасно, в замок каждые два дня прилетали соколы с посланиями от него: пройдена изученная часть леса, добрались до границ тумана… А потом… — Ортвиг вдруг смолк, глядя в огонь. В его зрачках отражались языки пламени, и Кира невольно поежилась. — Две предложения. Всего лишь два: «Блуждаем в тумане. Отряд разбит».

Кира, охнув, прижала ладонь к губам.

— Но ведь король отправил других рыцарей на выручку сыну? — быстро спросила она. Ортвиг медленно качнул головой.

— Карисс, неизвестно как прознавший про этот… случай, начал стягивать свои силы к границам с Алгрифом. Королю пришлось выбирать — либо спасать сына, либо королевство.

— Но ведь… там же его сын! — возмущенно прошипела Кира, невольно оглядываясь на спящих товарищей.

— Да. А на границе — десяток деревень, плодородная земля и урожай, который пострадает в первую очередь. Гавэйн — король, Кира. В первую очередь — король, и только потом уже отец или любящий супруг. — Ортвиг удивленно пожал плечами. — Он не мог отправить еще один отряд в лес.

— И он отправил тебя?

Ортвиг, смутившись, прикрыл лицо ладонью.

— Не совсем. Я… сбежал. Вместо того, чтобы стоять на посту у дверей в тронный зал, я побежал к ближайшему порталу. Угрожал тамошнему магу мечом, поклялся, что отрублю ему голову, если он не пропустит меня… Меня перенесло в соседний город, Мервинес, и оттуда я уже рванул в лес.

— Один?!

— Безрассудство и отвага, — просто ответил Ортвиг, разводя руками. — Я тогда встретил двадцать четыре весны, и слишком, хм, хорошо о себе думал.

Кира помолчала, переваривая услышанное, а затем тихо спросила:

— Почему?

— Потому что он — мой король, и более того, он мой друг. Он посвятил меня в рыцари, он сам, лично, обучал меня воинскому искусству, наплевав на то, что он — наследник трона, а я — вчерашний простолюдин, заявившийся на рыцарский турнир в честь Луана Копьеносца. — Ортвиг смотрел куда-то вдаль, улыбаясь воспоминаниям. — Я за ним не то, что в лес, я даже в пасть к Барлору пойду.

— Я так понимаю, удалось?..

— Да. Но это было… Страшно. Через лес я прошел, даже не заметив, будто сам Луан меня прикрыл своим плащом, а там, дальше… Представь, что вокруг тебя туман. Плотный, густой туман, в котором ты не то, что деревьев, ты своей руки не видишь, и даже собственного дыхания не слышишь. Я бродил кругами, однажды наткнулся на туманного духа — выжил чудом. А потом набрел на стоянку — вокруг погасшего костра сидят четыре мертвеца и улыбаются, будто живые. У одного в руках кружка с чем-то уже заплесневевшим, другой к своему мешку потянулся…

Киру передернуло от страха. Она поспешно обхватила колени руками, невольно оглядываясь за спину — не слышно ли тихого женского смеха, не ползет ли бледный туман из-за деревьев…

— Я пошел дальше и увидел Годрига. Он лежал на земле, весь засыпанный каплями крови духов, смотрел куда-то в пустоту, но он был живым. Я пытался поначалу очень вежливо его разбудить — принц, как-никак. А потом… — Ортвиг тяжело вздохнул. — Потом я орал. Я тормошил его, ругался, как распоследний пьяница из трущоб, в конце концов, плюнул, и потащил его на себе прочь из этого тумана. Где-то на середине пути Годриг очнулся, сначала попытался придушить меня, приняв за очередное порождение леса, потом обрадовался, а потом опять чуть не придушил, потому что, по его словам, зачем мне понадобилось губить свое будущее и вытаскивать из леса наполовину мертвого… И долго вы еще будете уши греть, обормоты? — переход был настолько внезапным, что Кира даже подпрыгнула на месте. Ортвиг утомленно смотрел куда-то ей за спину, и она обернулась. Гаур и Варт, с одинаково невинными лицами поспешно натянули на головы одеяла.

— На тебя так редко нападает разговорчивое настроение, что мы боялись вспугнуть этот момент, — давясь смехом, ответил Гаур.

— И эти люди — моя квадра… — Ортвиг красноречиво постучал себя по лбу пальцем. — Я с вами в собственной голове утону скоро!

— Ну не ругайся, лучше дальше рассказывай, — Варстан отбросил одеяло и подсел к ним. Гаур последовал его примеру.

— А то, можно подумать, вы не знаете…

— Ну Кира же не знает, — Гаур тут же кивнул на нее. Ортвиг, вздохнув, махнул рукой:

— Эх, ладно… В общем, кое-как мы добрались до города, оттуда перенеслись в столицу, а дальше… А дальше начались проблемы. Годриг отрекся от престола в пользу среднего брата, Гвинмела. Чему тот, разумеется, не обрадовался, но смирился.

— Но почему?! — Кира всплеснула руками. — Его заставили?

— Нет. Это было его решение, а уж чем он руководствовался… Это его дело. А еще встал вопрос, что делать со мной. С одной стороны — спас особу королевской крови, с другой — оставил пост, угрожал магу… И непонятно, то ли одарить меня каким-то клочком земли и титулом, то ли голову снести прилюдно. — Ортвиг негромко рассмеялся. — Его величество предпочел третий путь — отправить меня в Эрлис, в Лесные Стражи, раз уж я так рвался в лес. Вот поэтому я «печально известный», Кира. И если вопросов больше нет, я напомню: мы тут не звездами любуемся, так что…

— Нет, Ортвиг, погоди, — Гаур вскинул руку. — Думаю, пришло время всем нам действительно поговорить. Истории бардов твоего мира очень увлекательны, Кира, но, может, все-таки расскажешь о себе? — он подмигнул ей и Кира издала глубокомысленное мычание.

— Ох, я даже не знаю… Я вроде ничего такого из себя не представляю. Ну, первое место в олимпиаде по русскому языку и литературе в школе занимала несколько раз, что еще… Футбол люблю, не смотреть, а играть, правда, это все было раньше, сейчас как-то времени не хватает, да и вроде как не по возрасту… — Кира почесала в затылке и пожала плечами. — По меркам нашего мира я обычный человек.

— Ты говорила, что у тебя есть кот, — напомнил Гаур. — Это что-то означает? Просто у нас это себе могут позволить только очень богатые люди. Сторожевые коты едят много, да и уход за ними…

— Нет, — Кира рассмеялась. — У нас кошки, во-первых, гораздо меньше, а во-вторых… — она осеклась, вспомнив сколько стоит хороший корм и приемы у ветеринара. — Мда, в общем, у нас это тоже весьма недешевое удовольствие, если, конечно, о них заботиться. Но насчет «сторожевых котов» — это весело. Правда, папа рассказывал, что у них на корабле была настоящая сторожевая кошка — на судне не то, что мышей, даже тараканов не водилось.

— Твой отец — мореплаватель? — спросил Варстан, и Кира с сомнением кивнула.

— Вроде того… Он в молодости был старшим механиком на судне, а сейчас в ремонтном доке.

— А твоя уважаемая матушка? — Гаур с любопытством смотрел на нее.

— Она учительница… Потом еще и репетиторством стала подрабатывать… — Кира быстро заморгала, до боли стискивая пальцы.

— У тебя хорошая семья, — тепло улыбнулся Ортвиг, и Кира сглотнув комок в горле, кивнула. Как же она их любила, как же она скучала по ним…

— А моя матушка печет лучшие пироги во всем Эрлисе, — отвлек их Гаур, заметив ее заблестевшие глаза.

— Восславим же матушку Брону и ее руки, — подхватил Варстан. — А я вот даже не помню своей матери. Семнадцать весен я жил в доме кузнеца, вроде как его ученик — и каждый день слушал, что я приблуда безродная, дармоед хилый, и буде его, кузнеца, воля — лежать бы мне в канаве мертвым.

Кира потрясенно уставилась на Варстана.

— Это как?! За что к тебе такое отношение?!

Варстан недобро усмехнулся, только глаза блеснули, отражая огонь.

— Потому что кузнец мне приходился родным дядей. Его сестра, моя матушка, попалась под руку одному… не хочу ругаться при тебе, но теплых чувств я к этому человеку не испытываю. А когда миновала восемнадцатая весна, к дядюшке моему вдруг заявились господа — разряженные, в мехах, на пальцах кольца, кони аж лоснятся. И вот тогда я узнал, что я ни много, ни мало, а бастард тана южных областей. Кузнецу отсыпали золота, за, как они сказали, заботу о сыне тана, — Варт рассмеялся сухим и злым смехом. Гаур покачав головой, положил ему руку на плечо, и он кивнул. — Забрали меня. Всю дорогу до какого-то замка мне разве что цветы под лошадиные копыта не бросали, убеждали, что лучшего наследника, чем я, и желать нельзя… Оказалось, что мой, так сказать, отец, оставил этот мир, чтоб ему вечно вариться в подземном котле, и перед смертью повелел отыскать меня. Правда, его законный сын решил по своему. И когда мы остановились в замке на ночь, вдруг начался пожар. Прямо в моей спальне.

Кира тихо ругнулась себе под нос. Да уж, подлость человеческая границ не знает.

— Выбрался я каким-то чудом, не иначе как сама Праматерь Даани на меня взглянула в этот день. Наткнулся на одного из сопровождающих. Тот сразу меня за руку и потащил какими-то окольными тропами, рассказывал, что вот он-то против заговора, и что воля тана — священна. Ну и… всадил он мне меч в спину. Только не учел, что я у кузнеца не только по хребту получал, но и молотом махать учился. А я дополз до какой-то хижины, где, на мою удачу, жил один из целителей. Уже старый, пламя хоть от взмаха крыла бабочки может погаснуть, а не оставил умирать. А вот сам... — Варт вдруг замолчал, глядя в огонь. Ортвиг молча потянулся к своему мешку и вытащил мех, в котором что-то звучно булькнуло.

— Давайте-ка. Кира, ты тоже.

Она подставила кружку под густую алую струю, принюхалась — здешнее вино пахло черной смородиной. Запах был настолько сильным, будто рядом стоял целый таз, наполненный черными, спелыми ягодами.

Варт сделал глоток, помолчал и плеснул в огонь недопитое вино. Пламя взметнулось в воздух, жадно распахивая золотые с багрянцем крылья, выпуская в небо искры.

— Этот целитель мне и посоветовал идти на север, лес стеречь. Там, он сказал, меня найти сложнее, да и свои люди не отдадут.

— Вот именно, мы тебя никому не отдадим, ты нам еще не все нервы истрепал, — Гаур хлопнул его по спине. Варт усмехнулся, уже гораздо веселее.

— Ну тогда я могу быть спокоен, запас терпения у вас просто безграничный.

— Ну так… не чужие ведь. — Ортвиг кивнул и ему, и Кире, веско повторив: — Не чужие.

Вино и на вкус было как смородиновый сок. Крепость не чувствовалась, только сладость с легкой, живой кислинкой, оставляющая после себя терпкое послевкусие.

— Знаешь, — чуть повеселевшим голосом заметил Варт, глядя на Ортвига. — Ты был прав. Во второй раз обо всем этом говорить не так… тяжело.

— Так может, на день Луана сядешь перед всем городом да расскажешь? — предложил Гаур и тут же схлопотал тычок локтем в бок. — Ну вот, я из самых лучших побуждений…

— А ты? — спросила Кира. Внутри было странное тепло, словно где-то в груди свернулся маленький котенок из солнечного света — и явно не вино было тому причиной. Гаур широко улыбнулся.

— Я-то человек простой. Мой отец был Лесным Стражем, да вот однажды не вернулся из леса. Ну я и пошел по его пути — чтоб, значит, уничтожать всю эту… пакость. Матушка конечно поначалу охала, да за голову хваталась, а потом вздохнула, сказала, знать, судьба такая и смирилась. У нее кроме меня еще трое; сестры, конечно, уже замужем, а брат мой младший в нее удался — помогает ей пироги украшать да тесто месить.

— Вот в такой компании ты оказалась, Кира, — Ортвиг аккуратно стукнулся с ней кубками. Следом потянулись Гаур и Варт, которому Ортвиг успел плеснуть глоток вина.

— По-моему, отличная компания, — Кира улыбнулась им. — В нашем мире говорят: «С вами хоть в горы, хоть в разведку!»

На следующий день они миновали солнечный участок леса, вновь погружаясь в сизый полумрак. Кира зябко передернула плечами — не столько от холода, сколько от неприятного ощущения взгляда в спину. Невольно оглянулась — никого и ничего, даже листья были неподвижны. Давящее чувство не уходило, наоборот, стало еще сильнее.

— Поворачиваем на запад, — сказал Ортвиг, остановившись. — Дальше лучше не лезть, а то заморочит.

Варстан рассеянно кивнул, не сбавляя шага и глядя куда-то за деревья.

— Варт, — настойчиво окликнул его Гаур.

— Я просто думаю… Может, все-таки пора зайти за границу?.. — медленно, словно сквозь сон, протянул Варстан. — Сколько еще нужно ждать… Тварей стало больше, так может, нужно нанести удар в самое сердце?..

— Варт! — Ортвиг схватил его за руку и с нажимом повторил. — Остановись. В любом случае, сейчас мы туда не пойдем.

Варстан остановился и провел ладонью по лицу, словно счищая паутину.

— Извини, — выдавил он. — Просто… тянет.

— Так, — мрачно протянул Ортвиг. — Мы не просто поворачиваем на запад, мы очень быстро поворачиваем и идем на запад.

— Не переживай так, не сбегу я под покровом ночи, — Варт слабо улыбнулся, но смотрел он по-прежнему в лес.

С каждым шагом дышать становилось легче и Кира расслабилась. Непозволительно расслабилась, забыла, что не на прогулке с друзьями. И когда безобидно лежащая коряга вдруг резко выпростала уродливые клешни, она успела только взвизгнуть и отскочить назад, чуть не потеряв равновесие, запнувшись о корень.

Крупный, но хоть не со здешнюю кошку, а скорее, размером с земного лабрадора, скорпион поднялся на ноги, стряхивая со спины песок и мелкие ветки. Крепкий хитиновый панцирь был покрыт бугристыми наростами, гибкий хвост с черным жалом угрожающе подрагивал.

— Варт, вперед, Гаур и Кира, держитесь сзади, — скомандовал Ортвиг, перехватывая копье поудобнее. — Близко не суйтесь, Кира, бей только магией!

Кира вдруг с ужасом осознала, что не помнит формулу заклинания. «Так! Взяла себя в руки!» — сердито крикнула она сама себе, и вдруг словно чья-то теплая ладонь легла на плечо, а магия сама сорвалась с ее пальцев. Скорпион отдернулся от молнии и щелкнул клешней, пытаясь захватить копье. Варт проворно рубанул по суставчатой лапе и скорпион сделал еще шаг назад.

— Его бы перевернуть, — бросил Ортвиг, делая выпады копьем. Скорпион, словно услышав — и хуже того, поняв — его слова, проворно отбежал в сторону, изогнул хвост…

— Ложись! — крикнул Гаур, сшибая Киру на землю. Над головой просвистело что-то, Варт с тихой руганью опустил щит, заляпанный бурыми каплями. Скорпион вдруг подпрыгнул, словно блоха, в один миг оказавшись рядом с Варстаном. Кира, отплевываясь от мелкой пыли, попавшей в рот, успела метнуть в него сгусток льда, и скорпион задергался — две его лапы оказались крепко приморожены к земле.

— Спасибо, — Варт с силой пнул его тушу, вынуждая завалиться на бок. Ортвиг проворно всадил в приоткрывшееся брюхо копье, и скорпион выгнулся, хаотично размахивая хвостом. Варт коротко вскрикнул, роняя меч, и скорпион, дернувшись в последний раз, притих.

— Что там? — Ортвиг быстро подошел к Варстану.

— Пробил наруч, — Варт, тяжело дыша, баюкал руку. Загорелое лицо посерело, покрываясь каплями пота.

— Противоядие?..

— В мешке.

Ортвиг вытащил из мешка склянку с бледно-зеленой жидкостью, вытащил пробку и протянул Варту. Тот кивнул, опрокидывая жидкость, и, скривившись, часто задышал. Кира заметила капли крови, стекавшие по перчатке и сглотнула — в ушах как-то нехорошо зашумело. Еще не хватало в обморок грохнуться… Ортвиг, вздохнув, стащил с Варстана перчатку и задумчиво присвистнул. Рука выглядела плохо — на тыльной стороне запястья багровым цветом налился след от скорпионьего жала, медленно расползаясь выше по руке.

— Так, Кира, — бодро произнес Гаур, обхватив ее за плечи. — Пойдем-ка, наберем воды, дров для костра опять же надо…

Кира благодарно кивнула. Вроде, она не боялась крови, а тут почему-то повело в сторону, аж до мушек в глазах.

Они с Гауром провозились достаточно долго — судя по редким солнечным проблескам, которые удавалось поймать под этой плотной зеленой крышей, как минимум два часа (ну или один здешний час), а когда вернулись, Варт уже не напоминал умирающего — напротив, лежа на земле, он довольно бодро пикировался с Ортвигом, который старательно перебинтовывал ему руку. Кира заметила лежащий неподалеку кинжал, на лезвии которого остались бурые пятна, и поспешно отвела глаза в сторону.

— … Ты еще скажи, что до брачных обетов заживет, — язвительно закончил свою фразу Варт. Ортвиг пожал плечами и обернулся к Гауру, не отрываясь от своего занятия.

— Когда вы там с Фаруин уже окончательно станете мужем и женой?

— Да вот в конце жатвы, на Последний Сноп, — бодро ответил Гаур, и Ортвиг кивнув, вновь повернулся к Варту.

— Слышал? Так что точно до брачных обетов заживет.

— Зараза ты рыжая, — Варт закрыл глаза.

— Я понял твой коварный план. Сегодня была твоя очередь готовить, и ты решил свалить это дело на наши головы, — с серьезным видом сказал Гаур, складывая ветви «шалашиком».

— Разумеется. А в следующий раз еще и брошусь в объятия к Искаженному, чтобы точно избавиться от обязанности мыть котел, — пробормотал Варстан, не открывая глаз.

Гаур, посмеиваясь, занялся костром, и Кира, глядя на то, как он возится с кремнем и кресалом, без задней мысли спросила:

— А у вас разве нет огненной магии?

Под тремя парами широко раскрытых глаз — даже Варстан ненадолго очнулся после ее слов — Кира съежилась. Чувство было такое, словно она зашла в церковь посреди службы и предложила включить Black Sabbath, чтоб оттянуться. Ортвиг коротко кашлянул, разрушая тишину.

— Верно, ты ведь из другого мира…

— А! — Гаур хлопнул себя по лбу, переводя дух. — Понимаешь, огонь — это ведь священный дар Матери Даани…Такой магии просто не существует. Огонь дарит жизнь, тепло и защиту. Призывать его для сражения — это…

— На это способны только слуги Барлора. Не только Искаженные, но и те, кто отверг Праматерь Даани, — сказал Ортвиг, покачивая головой. — Надо же… Огненная магия, хм.

— Извините, простите, была неправа, — пробормотала Кира, и Гаур подмигнул ей.

— Да ничего, освоишься.

Варт тихо застонал, перекатываясь со спины на бок. Ортвиг набросил на него одеяло и вздохнул.

— Сегодня придется дежурить втроем. Кира, ты как, выдержишь?

— Естественно! Я, как студентка, могу не спать всю ночь, а утром идти сдавать экзамен, причем на «отлично».

— Какой у тебя полезный дар, — похвалил ее Гаур.

Ортвиг поднялся на ноги и, взяв кинжал, склонился над скорпионом. Кира передернулась от неприятного хруста, и быстро спросила:

— А это зачем? Не на ужин, надеюсь?

— Нет, отнесу целителям для противоядий. Так, тебе проще под утро или среди ночи нести вахту? — Ортвиг аккуратно завернул отрезанный скорпионий хвост в какую-то тряпку, отдаленно напоминавшую его же нательную рубаху, и положил в мешок. Кира задумчиво почесала нос и попросила:

— А можно первую, а?

— Можно, — разрешил Ортвиг и посмотрел на котелок. Гаур, разгадав его взгляд, вытянул руку, сжатую в кулак.

— Ну что, кто проиграл — тот и готовит?

Проиграл Ортвиг и с тяжким вздохом взялся за готовку. Кира, пользуясь моментом, улеглась на спину, разглядывая плотное переплетение ветвей.

— Обидно, что звезд совсем не видно будет ночью, — пробормотала она.

— Зато когда идет дождь хорошо, — Ортвиг всыпал в котелок крупу и горсть высушенных грибов. — Зимой тоже, никакого снега, только холодно, как в… в общем, холодно.

— Листья покрываются льдом, — вдруг сказал Варт. — Она так и остаются живыми и зелеными под ледяным панцирем. Иногда утром можно проснуться — будто оказался в зачарованном царстве.

Он приподнялся на локте и принюхался.

— Не надейся даже, тебе сегодня только травяной отвар пить, — Гаур протянул ему кружку, и Варстан с тоскливым видом отхлебнул.

— Наверное, зимой здесь красиво, — задумчиво протянула Кира, и Варт глухо ответил:

— Слишком красиво. На всю жизнь запоминаешь.

На удивление, ночь прошла без происшествий. Кира честно отдежурила свое время, после чего растолкала Гаура и поспешно забралась под одеяло. Поднялся ветер, листья в вышине тихо зашептались, обмениваясь тайнами — и это было лучшей колыбельной.

Наутро Варстан порадовал их здоровым цветом лица и общей бодростью духа, и они двинулись дальше. После Искаженных, туманного духа, омерзительных пауков и гигантского скорпиона, нападение кобольдов Кира даже не стала рассматривать как проблему. Ну подумаешь, стая проворных, мелких тварей, заросших черной жесткой шерстью — ерунда какая-то. Она использовала магию даже не задумываясь, ни разу не запнулась и даже умудрилась выйти из сражения без единой царапинки — что, по словам Ортвига, не каждому удавалось в первый бой.

— Ну как тебе наш лес? — спросил Гаур, когда они уже повернули к городу.

— Не так уж и плохо, — честно ответила Кира. — Иногда страшно, аж до икоты, но в общем — жить можно. Даже шепот этот не слышу…

— Ты о чем? — Варт сбился с шага и обернулся к ней. — Какой шепот?

— Ну, когда мы только сюда вошли, я слышала, как кто-то мне шепчет… — Кира вдруг запнулась и рассеянно потерла лоб. — Только сейчас сообразила, что шептало прямо внутри головы. Ну там, что я бесполезная и жалкая, и лучше бы мне уйти отсюда.

— Никогда о таком не слышал, — Ортвиг непонимающе качнул головой. Гаур и Варстан кивками подтвердили его слова. — Да, тут бы помощь Светочей не помешала, но… не в этот раз.

— Может, все дело именно в том, что я нездешняя? — предположила Кира.

— Может и так… — с сомнением протянул Гаур.

После возвращения в город Кира первым делом отправилась в купальни. Отмывшись до скрипа, она вернулась в их дом и откинула крышку сундука. Поначалу ее коробило — надевать вещи, принадлежавшие Киран, казалось чуть ли не мародерством, но привыкнуть можно ко всему. Тем более, что в этом мире не было торговых центров с одеждой на любой вкус, а вещи, которые продавали в лавке готовой одежды, требовалось самостоятельно подгонять по фигуре, что для Киры было сущим мучением. Хоть бы швейная машинка была под рукой, так нет же — игла, нитка и наперсток, вот и все. Но на этот раз ей была нужна не только одежда: там, на самом дне, стояли два небольших глиняных горшочка. Внутри оказалась плотная вязкая субстанция, чем-то напоминающая крем для рук. Кира поморщилась — запах от этой мази шел просто отвратительный. На крышках были аккуратно выцарапаны символы молнии и льдинки. Кира, помедлив, все же отставила горшочки в сторону. Впереди целый месяц жизни в городе, успеет еще разобраться, что к чему.

Переодевшись и расчесав слегка отросшие волосы Кира отправилась в квартал Созидателей, предусмотрительно надев подаренный Ортвигом амулет. Побродив среди прилавков и худо-бедно сориентировавшись на местности, Кира вошла в лавку алхимика.

— Извините, — кашлянула она, привлекая внимание. Алхимик — седовласый сухонький старичок, недовольно оторвался от колбы, в которой всеми цветами радуги переливалась какая-то жидкость. — Мне сказали, что вы принимаете разные материалы из леса…

— Верно, верно. Клыки и когти кобольдов — два таллора за десяток, огненные железы паука — один селен за штуку…

— А кровь туманного духа? — Кира вытащила окаменевшую каплю и положила ее на ладонь. Алхимик подпрыгнул на месте и с жадностью уставился на ее руку.

— О… Какое качество! Могу предложить вам… три солера и два селена.

— Они настолько редкие? — уточнила Кира, взяв деньги. Алхимик тяжело вздохнул.

— Милая барышня, вы ведь сами сразились с этим призраком, и должны понимать, что так просто эту кровь не добыть. К слову, могу ли я узнать, где именно вы обнаружили духа? Ходили к границе?

— Нет. Он был прямо в лесу, — честно ответила Кира. Алхимик, изменившись в лице, внимательно посмотрел ей в глаза.

— Так близко?.. Ох, убереги нас Праматерь Даани и Бриад…

Оставив алхимика, который то вздыхал, то восхищенно цокал языком, разглядывая каплю крови, Кира быстрым шагом вышла из квартала Созидателей. Ноги сами понесли ее к лечебнице, и Кира даже не попыталась найти себе оправдание. Ей просто хотелось увидеть Ардана, услышать его теплый голос… Кира толкнула высокие двери и, даже не взглянув на фреску, поднялась по лестнице. Мэтр как раз выходил из чьей-то палаты, и они столкнулись почти нос к носу.

— Кира! С возвращением, — Ардан улыбнулся ей и Кира расплылась в ответной улыбке. Правда, та моментально пропала, едва Кира заметила морщины, проступающие на лице мэтра и стремительно седеющие волосы.

— Мэтр? Сложный случай? — она машинально схватила его за руку и вздрогнула — впервые у него были ледяные пальцы.

— Туманный дух, — устало сказал Ардан, привалившись к двери. — Он почти выпил Ллеу… Хорошо, что успели дотащить до мэтрессы Алайны, а та уже сразу переправила ко мне.

— Мы тоже столкнулись с таким духом, — призналась Кира, осознав, что мэтр не только не стремится освободить руку, но и сам держится за нее.

— Вы? — Ардан, моментально выпрямившись, с тревогой всмотрелся в ее лицо.

— Все в порядке. Я ее… его… в общем, убила.

— Кира… Я восхищаюсь вами еще больше, — Ардан вновь улыбнулся ей, и Кира, сглотнув, поспешно опустила взгляд. — Вы так просто говорите об этом.

— Ну, для меня пока еще все кажется странным, что скорпионы эти ваши гигантские, что туманные духи… — пробормотала она.

— Я рад, что с вашей квадрой все в порядке. И особенно — что все в порядке с вами, — Ардан рассеянно улыбнулся, глядя на их руки и, словно опомнившись, с явной неохотой разжал пальцы. — Прошу прощения, у меня…

— Да-да, я тоже вспомнила, столько нужно сделать, — Кира быстро замахала руками, пятясь назад и стараясь прогнать глупую и нелепую улыбку, растянувшую губы.

Самым сложным было не пропрыгать весь путь к воинскому кварталу на одной ножке.

Глава 9

Месяц мирной жизни в Эрлисе пролетел, как один день. Кира окончательно сдружилась со своей квадрой, больше не терзаясь экзистенциальными вопросами: «А могу ли я считать их своими друзьями?». Может — и не просто друзьями, а братьями. И это осознание грело душу сильнее огня. В один прекрасный день Гаур и вовсе потащил ее к себе домой, где представил легендарной матушке Броне. Кира с внутренним обмиранием смотрела на крепко сбитую женщину со светлыми, как у самого Гаура, волосами, собранными в тугой узел на затылке, и грустными серыми глазами.

— Вот. Это Кира, это я про нее тебе рассказывал.

— Что ж тебе, девонька, в городе не сидится? — спросила женщина, тяжело вздохнув. — Неужели в лесу так хорошо?

— Не то, чтобы хорошо… Просто вариантов других нет, — Кира развела руками. Матушка Брона покачала головой, ничего не ответив, но с того дня у Киры возникло ощущение, что кроме трех братьев у нее появилась добрая тетушка. В доме у Гаура вообще было на удивление тепло, и неудивительно, что туда тянуло всех. Варстан искренне смеялся над колкими шутками Фаруин, Ортвиг безропотно помогал матушке Броне раскатывать тесто, сама Кира с удовольствием помогала Гауру лепить пироги. Это место было настоящим домом, где тебя не обидят и не причинят боли, где помогут залечить раны — будь они на теле, или на душе. Неудивительно, что и сам Гаур был — словно огонь в очаге: грел каждого, щедро даря свет и тепло, не требуя взамен ничего.

Однажды вечером Кира наконец решилась — достала из сундукагоршки с алхимической мазью и пошла на тренировочный полигон. Солнце уже село, мягкие сумерки разбавляли огоньки в окнах казарм, голоса и смешки из столовой и купален. Кира несколько минут постояла просто так, с закрытыми глазами, надеясь запомнить этот миг навсегда, а затем решительно зачерпнула мазь и провела по лезвию кинжала. Сначала один, затем другой… Так, теперь самое время вспомнить уроки Мэхис. Кира сосредоточилась, чувствуя, как пальцы кольнули крохотные молнии. Одно из лезвий мгновенно окуталось золотистыми искрами. Второй кинжал оставался обычным. Кира прикусила губу, призывая лед — и картина изменилась. Один кинжал покрылся острыми льдинками, а другой потух.

— Да елки-палки… — пробормотала Кира, раздосадовано почесав в затылке — и только потом спохватилась, что на пальцах еще осталась алхимическая субстанция. — Отлично, еще и голову мыть второй раз…

Она стерла алхимическую пасту и во второй раз на оба клинка нанесла одну и ту же мазь. Теперь оба ее кинжала испускали слабые молниевые разряды.

— Ладно, начнем с малого.

Кира неуверенно взмахнула руками, и залюбовалась: за лезвиями остался отчетливый золотой след. Еще взмах, шаг вперед, поворот, выпал, взмах, быстрый росчерк в воздухе, напротив шеи воображаемого Искаженного. Кира закрыла глаза, чувствуя, что тело действует само по себе. Но на сей раз она не стала расслабляться, полностью доверяясь рефлексам, а старательно запоминала каждое движение. Быстрее, еще быстрее, кажется, даже дыхание сейчас собьется, но нет: она мерно и глубоко дышала, даже не запыхавшись. Это больше всего походило на танец. Поворот, перекат по земле от невидимого удара, пируэт на одной ноге — она сама не ожидала, что так легко удержит равновесие — новая серия ударов-узоров в воздухе. Когда клинки вдруг зазвенели, столкнувшись с чужим лезвием, Кира даже не вздрогнула и не открыла глаза. Она слышала дыхание, свист меча — и память тела услужливо подсказывала каждое следующее движение. Кинжалы поймали меч в перекрестье лезвий, и лишь тогда Кира открыла глаза. Варстан улыбался краем рта, глядя на нее с одобрением.

— Очень хорошо, — сказал он, опуская меч. — По сравнению с тем, что было поначалу — небо и земля. Решила использовать только молнию?

— Я хотела два сразу, но не поняла, как это делать, — призналась Кира, опустив руки. Плечи слегка заныли от напряжения, и она невольно повела ими.

— Ран делала так: через одну руку молнию пропускала, а через другую — лед.

— Мда… — протянула Кира, критически посмотрев на кинжалы. — Такого я еще не умею.

— Научишься. Ты очень быстро учишься, и это радует.

Кира тяжело вздохнула и развела руками.

— Спасибо. Буду тренироваться, куда тут денешься… Судьба у меня такая, видимо, учиться.

В кровать она ложилась с мыслями, что обучение далось бы гораздо легче, если бы у нее была возможность хоть одним глазком прочитать книги по этой самой магии. Но, в библиотеку Цитадели ей хода нет, а после «приятнейшего» знакомства с магистром Лоренсом ей даже близко подходить к этой «обители зла» не хотелось. Кира поймала себя на мысли, что ей катастрофически не хватает книг. Нет, пересказывать сюжеты давно прочитанных произведений было весело, но хотелось уже и что-то новенькое прочесть, лично для себя. Да она бы сейчас и учебник по лингвистике прочитала, затаив дыхание! Кира, горестно замычав, сунула голову под подушку. Кажется, ей срочно надо возвращаться в лес: там, по крайней мере, нет времени на лишнюю рефлексию и тоску по обычной, нормальной жизни в своем мире.

Подушка оказала на нее благотворное влияние, и уже через пару минут пришла идея: вновь озадачить мэтра Ардана. Раз уж он научил ее читать и писать на здешнем языке, может, и книгой поделится. Любой! Хоть словарем для целителей, хоть сборником рецептов травяных отваров от кашля, лишь бы занять затосковавший мозг. В глубине души Кира прекрасно понимала, что это всего лишь слабые попытки найти благовидный предлог — потому что даже самой себе было стыдно и страшно признаться, что не тоска по книгам ее тянет к мэтру.

Едва забрезжил рассвет, Кира помчалась в лечебницу. Остатки совести, почти поглощенные тоской по печатному (ну, ладно, в этом мире — рукописному) тексту шептали, что будить уважаемого мэтра в такую рань — это высочайший уровень эгоизма. И это была единственная причина, заставившая Киру перейти с бега на быстрый шаг. Эрлис медленно просыпался. Солнечный свет окрасил шпиль Храма Даани, медленно перебираясь ниже. Засверкали, отражая лучи, окна верхних этажей в лечебнице. Чистильщики улиц сонно глядели на нее, не понимая, что нормальному человеку может понадобиться в такое время.

По лестнице Кира влетела вихрем, столкнувшись с мэтром.

— Вы сегодня так рано, — удивился Ардан. — Что-то произошло?

— Нет, просто я… — Кира замялась, поняв, насколько детским выглядит ее поведение. — Я книжку почитать хотела, — призналась она с тяжелым вздохом. Ардан рассмеялся.

— Боюсь, таких увлекательных эпосов, как в вашем мире, у меня не будет.

— Мэтр, знаете, я сейчас что угодно буду читать как продолжение Песни Льда и Пламени.

— Звучит внушительно, хоть и непонятно, — Ардан приглашающее взмахнул рукой. Кира пошла рядом, изредка бросая на него короткие взгляды. Судя по лицу, мэтр не спал всю ночь.

— Был тяжелый случай? — она рискнула нарушить тишину. Ардан неожиданно тепло улыбнулся.

— Тяжелый, но весьма приятный. Двойня, причем, первые роды.

— Ничего себе, — Кира уважительно приподняла брови.

— Верно. Пришлось рассечь ей… — Ардан вдруг осекся. — Прошу прощения, незамужней девушке такое не рассказывают.

— Мэтр, — вздохнула Кира, остановившись у дверей его кабинета. — В моем мире дети знают о том, как они появились на свет, уже лет в шесть. Правда, в общих чертах, более подробные знания дают в школе на уроке биологии. И, если я вас правильно поняла, вы говорите о кесаревом сечении? Когда женщине разрезают матку и так помогают ребенку родиться?

— У нас его называют кархтово — считается, что так Кархт маб Даани помог разродиться одной женщине. — Ардан покачал головой, отпирая дверь. — Все время забываю о том, что в вашем мире иные порядки. Итак, возвращаясь к нашей главной теме: что именно вы хотите прочесть?

— Что угодно, — радостно откликнулась Кира. Ардан задумчиво потер переносицу, разглядывая книжный шкаф.

— Могу предложить справочник по лекарственным растениям, которые встречаются в наших краях. Все-таки, вам в лесу может пригодиться…

— Давайте! — Кира с готовностью взяла увесистый том и, не удержавшись, обнюхала его. Да, здешние книги не пахли типографской краской и бумагой, вместо этого они источали слабый запах трав, чернил и кожи от переплета, но на душе посветлело. Ардан с улыбкой смотрел на нее, и Кира смутившись, опустила книгу. — Извините, привычка.

— Все в порядке. Можете пока посидеть тут, если хотите. — Ардан приглашающее махнул рукой в сторону своего стола. — Простите, я на пару минут.

Он скрылся за дверью, которая отделяла кабинет от личных покоев.

— Спасибо! — Кира с удовольствием устроилась в кресле мэтра и, еле сдерживая нетерпение, открыла книгу. Текст, хоть и написанный от руки, был на удивление четким и разборчивым, а иллюстрации у каждой статьи поражали своей точностью. Кира даже наклонилась ниже, почти уткнувшись носом в страницу: даже крохотные прожилки на листиках были прорисованы.

— Что-то непонятное? — отвлек ее вопрос вернувшегося Ардана. Кира подняла голову и заморгала.

— Нет, просто… так красиво нарисовано. И так подробно!

Ардан, хмыкнув, опустил голову, искоса поглядывая на нее со смешинками в глазах.

— Спасибо. Это я рисовал.

— Правда?!

— Да. Знаете, иногда, когда совсем нечем заняться, в голове юного ученика целителей появляются очень… странные идеи. И одной из них было зарисовать каждое растение из этого справочника.

— Вполне хорошая идея, — одобрила Кира. — Я вот от нечего делать чуть пожар дома не устроила, хорошо хоть не растерялась и вовремя залила водой ковер. Но влетело мне, конечно… — она вздохнула. Ардан, рассмеявшись, подошел ближе и облокотился на стол.

— А еще я разрисовал книгу об устройстве человеческого тела.

— У нас это постоянно происходит, еще ни один учебник биологии в старших классах без таких иллюстраций не видела, — Кира, не удержавшись, захихикала.

— И что, тоже рисовали усы и бороды?

— А еще ослиные уши и прочие… лишние округлости и органы.

Ардан прикрыл лицо ладонью, давясь смехом.

— Молодость во всех мирах одинакова, да?

Кира не могла отвести от него взгляда – от мягкой, согревающей улыбки, от янтарных искорок в глазах, чувствуя, как ее саму изнутри распирает ощущения нежности и близости… И вдруг в сердце словно вонзился ледяной шип: «Все воплощенные фантомы рано или поздно исчезали».

— Кира? Чтото болит? — Ардан, мгновенно посерьезнев, взял ее за руку, прижав пальцы к пульсу.

— Нет, просто… ерунда, мэтр. Не обращайте внимания. — Кира опустила голову, чувствуя теплые пальцы на запястье. Рано или поздно… лучше бы поздно, но в любом случае — она ведь исчезнет. Так стоит ли идти на поводу у собственных эмоций, если все равно это закончится?

— Кира. Вы как-то назвали меня другом, — мэтр осторожно погладил ее по руке. — И как друг я хочу вам сказать: если что-то вас тревожит или беспокоит, не бойтесь сказать об этом. Я ведь еще и целитель, а значит, все, что вы мне скажете, умрет вместе со мной, и никто об этом не узнает.

— Не хочу исчезать, — призналась Кира, невольно качнувшись в его сторону. Мэтр отпустил ее руку — но только для того, чтобы приобнять за плечи.

— Я бы тоже этого не хотел, — тихо сказал он. — Мне нравится общение с вами.

Кира молчала, не зная, что сказать. Сердце бешено колотилось в груди, словно она только что пробежала десяток кругов по арене. Она сглотнула, понимая, что по щекам расползается румянец.

— Кажется, я мешаю вам читать, — сказал Ардан, выпрямляясь. — Это очень невежливо с моей стороны, пообещал дать книгу и сам же мешаю...

— Да нет, это вы простите… вы же еще не спали? — Кира поспешно вскочила на ноги, и это ее подвело: здешняя мебель была гораздо тяжелее той, к которой она привыкла, и кресло, вместо того, чтобы отодвинуться, врезало ей под коленки. Кира шлепнулась обратно. — Ай, копчик!

— Я привык не спать целыми днями, — мэтр махнул рукой, помогая ей встать и отодвинув коварное кресло в сторону. — Если хотите, можете забрать книгу. Только с возвратом, — добавил он, улыбаясь.

— Само собой, это же столько труда сюда вложено! — Кира трепетно прижала книгу к груди, понимая, что уже слегка переигрывает. Но лучше так, чем смущенно молчать и краснеть.

Справочник она одолела за два вечера, большую часть времени запоминая внешний вид всех этих растений: мало ли, вдруг пригодится. Гаур, заметив ее за чтением, деликатно поинтересовался, что это и откуда, а узнав — присоединился, захватив с собой перо и пергамент, чтобы переписать наиболее интересные статьи. Ортвиг, глядя на них, с умилением протянул: «Ну просто филиал Цитадели какой-то».

— А ты не завидуй, — пробурчал Гаур, закусив кончик языка — он как раз перерисовывал листья Красноцвета северного.

— Я не завидую, я искренне рад, что у меня такие умные и старательные подчиненные.

— Так присоединяйся, и мы будем дружно радоваться умному капитану.

— Умный капитан никому покоя не дает, — радостно заявил Варт, заходя в дом и с ходу хлопнув Ортвига по плечу. — Лучше уж наш, справедливый и добрый…

— Ты на что намекаешь, морда твоя бесстыжая? — Ортвиг беззлобно ткнул его локтем.

— Ни на что! Всего лишь сказал, что ты у нас самый добрый и справедливый. — Варстан сложил руки под подбородком с самым невинным видом. Ортвиг рассмеялся.

— Вы меня на погребальный костер раньше времени вгоните…

Кира с улыбкой слушала их привычные перепалки. Оказывается, она и не заметила, как успела сродниться с этим миром — странным, непохожим на ее, но все-таки интересным. Она помнила про свой мир, отчаянно тосковала по родителям и коту, по девчонкам и однокурсникам, но теперь к ней пришло понимание — даже если бы она вернулась в свой мир, она бы все равно не успокоилась. Ей бы не хватало своей квадры, этих вечерних посиделок вчетвером у огня, ей бы не хватало Ардана… Да что же за странное существо, человек?! Все ему не так и не эдак. Кира, тяжело вздохнув, склонилась над книгой, однако ее вздох не остался без внимания.

— Ты чего? — спросил ее Ортвиг.

— Вы все такие хорошие, — смущенно признала Кира. — Я… словно и правда давно вас всех знаю.

Гаур, рассмеявшись, от души обнял ее, аж ребра затрещали.

— Ты тоже очень хорошая, — Ортвиг с улыбкой взъерошил ей волосы. Варт, промолчав, положил ей руку на плечо и кивнул.

В новое патрулирование Кира отправилась с гордо поднятой головой. Какими бы чудовищами на этот раз не решил испытать ее лес — она все выдержит и не испугается. Алисанна, которая, как уже знала Кира, была главнокомандующей Лесных Стражей, только одобрительно улыбнулась ей, уловив боевой настрой. Однако, пока что лес терзал ее исключительно погодой — лето в Эрлисе кардинально отличалось от лета в ее родном мире. Воздух, горячий и душный, облепил их, словно мокрое ватное одеяло.

— Одно радует, — пропыхтел Гаур, отмахиваясь от какой-то мошкары, вьющейся рядом. — Вернемся к самым Луанидам.

— К чему? — переспросила Кира.

— День Луана и неделя после него, Луаниды. Лучшее время года, — Гаур мечтательно улыбнулся.

— Самый долгий день в году, — пояснил Ортвиг. — Всю ночь можно не спать, благо что она и так короткая.

— На главной площади будут гуляния... И танцы. — Гаур даже зажмурился в предвкушении.

— Слушай, да не тяни ты с брачными обетами, — вдруг сказал Варт, поднимая голову. — Последний сноп... Дался он вам. Бери Фаруин и с самого утра идите в храм, жрецы вас поженят с радостью.

— А дом? Там еще столько нужно доделать...

— Гаур. Я уверен, что матушка Брона не будет против того, чтобы вы с Фаруин немного пожили с ней. Не тяни. Просто не тяни с этим.

Варт отвернулся и замолчал, и над ними повисла могильная тишина.

— А вы... Ты...

— Это уже не важно.

Кира в очередной раз услышала тихий, вкрадчивый шепот, ввинтившийся ей в разум: «Ты убийца. Исчезни из этого мира. Воровка. Лишняя. Чужая!» Она с силой встряхнула головой, мысленно послав этот голос и его обладателя ко всем чертям собачьим. Она о таком перемещении не просила и не мечтала, и заниматься самобичеванием не станет.

Ровная, твердая земля под ногами стала ощутимо пружинить. Воздух, и без того влажный, загустел еще больше, комариный писк стал просто невыносимым.

— И почему у вас не придумали какое-нибудь средство от насекомых, — пробормотала Кира, махая руками перед лицом. Гаур удивленно хмыкнул.

— А у вас есть?

— Ага. Полным полно, на любой вкус и запах.

— Везет вам… а мы каждый год страдаем.

— Ну почему, всегда можно натереться чесноком, — посмеиваясь, предложил Ортвиг, и Варт страдальчески закатил глаза.

— О да, я помню эти дивные ароматы…

— Когда это?

— Я еще не в нашей квадре был. Эадвин натерся чесноком — я, конечно, не уверен, но он, кажется, распугал не то, что насекомых, но и всех тварей в округе…

Кира сдавленно рассмеялась и ойкнула, когда нога провалилась сквозь землю в воду. Ортвиг моментально дернул ее за руку, не дав ухнуть в бочаг с головой.

— Так, идем по цепочке, след в след, — строго сказал он, неодобрительно покачав головой. — Что-то болото расползлось…

— Так сколько дождей было? — подал плечами Гаур, занимая место в конце.

Разговоры стихли сами собой — ступать приходилось осторожно, и отвлекаться на беседу не было ни сил, ни желания. Медленно, кружным путем они вышли к озеру, почти полностью заросшему рогозом. Кира подняла голову, сдувая прилипшую к лицу прядь волос — шлем она сняла еще раньше — и застыла, словно парализованная. Поверхность озера пошла рябью, и из мутной воды выползло длинное, блестящее тело со множеством тонких лапок. Кира издала еле слышный стон, покрываясь холодным потом. Она не боялась мышей или крыс, могла любоваться змеями, а на подброшенную в лагере лягушку смотрела чуть ли не с умилением, но многоножки… Многоножки внушали ей такое отвращение, что любые доводы рассудка просто сразу отметались.

— Ты чего? — свистящим шепотом спросил Гаур. Кира попыталась ответить и поняла, что челюсти намертво заклинило судорогой.

— Н-не могу. Это. Н-нет. Я прос-сто… — она сглотнула, делая крохотный шажок назад. А к первой многоножке присоединилась вторая, за ней — третья… Эти твари выползли на болотистый берег и свернулись кольцами.

— Парни… пожалуйста… не могу, правда, — Кира зажмурилась, обхватив себя за плечи — ее уже начало слегка трясти. — Что угодно, только не это…

— Успокойся, — Гаур слегка приобнял ее. — Испугалась?

— Да. И нет. Я их ненавижу, но у нас-то они маленькие, ну максимум — с ладонь, а тут… — Кира беспомощно взмахнула рукой. Здешние многоножки были крупными. Насколько — ей и прикидывать не хотелось, хватило осознания, что в длину они не меньше Гаура, а то и больше.

— Так… — Ортвиг устало потер лоб. — Ладно, стой здесь. Варт?..

— Понял. Идем.

Кире было стыдно. До слез, до жгучей ненависти к себе стыдно, но она и вправду стояла столбом, зажмурившись и зажав уши ладонями. Невольно вспомнилась собственная самоуверенность перед походом: вот тебе, получи. Не испугаюсь, не дрогну — а теперь кто трясется, как осиновый листочек?

Гаур слегка похлопал ее по плечу, и Кира настороженно опустила руки.

— Все, многоножек нет, путь свободен.

— Простите меня, — жалобно пробормотала Кира, бредя следом за Варстаном. — Я действительно… не могу.

— Тебе придется перебороть этот страх, — негромко сказал Ортвиг, на мгновение обернувшись к ней. — Мало ли что может случиться с нами.

Кира поежилась на ходу.

— Ты можешь бить их издали, магией, — посоветовал Варт. — Пара молний — и они сразу дохнут. На самом деле, из всех тварей, населяющих этот лес, многоножки — самые безобидные. Питаются падалью, сами не нападают. Одно плохо — воду травят.

Кира обреченно кивнула. Они вышли к следующему озеру и ее передернуло, стоило заметить свернувшихся на солнце многоногих существ. «Я не смогу, просто не смогу!» — забилось у нее внутри, и вдруг — снова ощущение теплой ладони на плече, мгновенно прогнавшее страх. «Сможешь»

— Кира, — негромко окликнул ее Ортвиг. Она вышла вперед, стараясь дышать медленно и размеренно. Пальцы закололо молниями, и она послала золотистую стрелу. Многоножка дернулась и обмякла, а ее товарки зашевелились, растревоженные магией. Еще молния, и еще. Отвращение скрутилось внутри, словно одна из этих тварей, но Кира, не останавливаясь, упокоила всех — а затем ее вывернуло в болото. Ортвиг моментально подхватил ее, не дав кувыркнуться в ядовитую воду.

— Извини, — тихо сказал он. — Я не думал, что у тебя... настолько сильно.

Тяжело дыша она прислонилась лбом к его нагретой солнцем броне. Горячий, липкий воздух сдавил виски, и она мрачно подумала, что еще не хватало только в обморок свалиться для полного счастья. Варт слегка дотронулся до ее локтя и протянул флягу с водой.

— В общем, с многоножками мы разберемся сами, — подытожил он.

— Спасибо, — выдавила Кира, прополоскав рот и избавившись от мерзкого привкуса. На берег с дохлыми тварями она старалась не смотреть. — Выше головы не прыгнуть.

«Слабачка. Не лучше ли нырнуть с головой в болото?»

Кира мысленно ощерилась и пообещала найти обладателя шепота — и врезать ему чем-нибудь тяжелым по голове.

К концу вечера они миновали заболоченный участок, а когда в воздухе раздался очередной вой Искаженного, Кира чуть не бросилась к нему с распростертыми объятиями: наконец-то нормальное, уже привычное глазу смертельно-опасное чудовище!

***

Когда они вернулись в город, у Киры возникло странное ощущение дежа вю: Эрлис словно готовился к празднованию Нового Года. Разве что вместо мороза и снега — солнце и летнее тепло, а вместо запаха мандаринов и сосны все вокруг пропахло медом и ягодами. Дома, украшенные флажками и лентами, тоже добавляли в атмосферу ощущение близкого праздника.

— Будет здорово, — с энтузиазмом сказал Гаур, принюхиваясь и довольно щурясь. — День Луана, это ведь самый главный для нас праздник. Мы же, все-таки, город-крепость. Эх, как нам повезло, вот тем ребятам, кто сейчас в лес уходит, не завидую…

Кира незаметно для себя поддалась всеобщему ажиотажу. Может, сказывалось то, что в своем родном мире она так и не отметила Новый Год, может еще что-то, но день Луана она ждала с тем же замирающим восторгом в груди, как в детстве ждешь конец декабря: с дикой, безумной надеждой на чудо. Даже когда стал взрослым, все равно в глубине души живет крохотный огонек: «А вдруг? А если?»

Весь день Луана шли чествования воинов, будь то городская стража, или Лесные Стражи. Состязания проводили на турнирном поле за городским стенами, на холме, возвышавшимся над фермами, окружившими Эрлис. Лучники, копьеносцы, мечники, рукопашники — было на что посмотреть. Кира, не зная никого в лицо, болела «за компанию», но ощущений все равно хватало. А когда она заметила своих друзей — Варта и Ортвига, то вспомнила былые времена и походы на футбольные матчи — свистела, хлопала в ладоши и даже подпрыгивала на месте.

— Оле! Оле-оле-оле! Наш Ортвиг — вперед! — бодро проорала она, когда подошла очередь капитана выйти на поле. В общем гвалте ее вряд ли кто-то услышал, но не поболеть за «своих» она не могла.

— Варстан — чемпион! Варстан — чемпион! — на состязании мечников она уже слегка охрипла, но все равно прокричала переделанную речевку. Гаур только хохотал, слушая ее крики.

— Кира, у вас что ли тоже есть турниры для воинов?

— У нас просто спортивные состязания, — сипло сказала она, откашлявшись. — Но выглядит все очень похоже.

То, что Ортвиг победил в состязании копейщиков ее не удивило — она воочию видела мастерство их отважного капитана, и была уверена в его победе, а вот то, что Варстан занял лишь второе место, было странным.

— Что-то я тебя не узнаю, — добродушно проворчал Ортвиг, когда они покинули ристалище и все вчетвером отправились в таверну, промочить горло. — Ладно бы, ты проиграл Райму, но Бервину?!

— Да… не выспался, — Варт дернул плечом. — И вообще, какая разница, кто там венок победителя на голову нацепит? Тут я, скорее, буду тебе сочувствовать — сегодня у тебя отбоя от восхищенных дев не будет.

Ортвиг моментально помрачнел.

— Н-да, об этом я как-то не подумал… Может, вручить этот венок кому-то другому?

— Не поможет, — рассмеялся Гаур. — Это же ты у нас великий и непобедимый капитан. Хоть с веночком, хоть без него.

— Запрусь в своей комнате и буду отбиваться от поклонниц, — буркнул Ортвиг поежившись.

— А можно для тех, кто не в теме? — жалобно попросила Кира.

— Все просто, сегодня вечером будут танцы — ну, чтобы ночь быстрее скоротать, — охотно пояснил Гаур. — А у нашего бравого капитана сложилась репутация одинокого, никем не приголубленного героя, который только и жаждет, что нежной девичьей руки и пылкого сердца.

— Чтоб мне провалиться, — коротко прокомментировал Ортвиг, и Гаур, кивнув, продолжил:

— И это значит, что сегодня его опять будут осаждать незамужние девушки, и каждая будет верить, что именно она — та самая единственная.

— Чтоб мне провалиться, — тоскливо повторил Ортвиг, прикрыв лицо ладонью. Кира рассмеялась.

— Да, тут и правда захочется в комнате запереться, еще и столом дверь подперев…

— А это идея, — оживился Ортвиг. — Столом, а еще и кроватью можно…

— И окна заколотить, чтобы точно не пролезли, — добавил Варт, слабо улыбнувшись.

— И потолок тоже чем-нибудь укрепить, а то вдруг будет атака с воздуха, — с азартом подсказала Кира. За беседой они добрались в таверну, которая была переполнена людьми.

— Капитан Ортвиг! — раздался звонкий девичий голос. — Вы сегодня были просто неподражаемы!

— Благодарю.

Ортвиг, изобразив дружелюбную улыбку, кивнул в пустоту и поспешно направился в самый дальний пустовавший угол.

— Точно забаррикадируюсь, — пообещал он. Гаур, то и дело посмеиваясь, пошел добывать им выпивку и что-нибудь перекусить. Варстан привалился спиной к стене и прикрыл глаза.

— Ты правда в порядке? — негромко спросил Ортвиг, упираясь локтями в стол.

— В полном. Все хорошо, — Варт, не открывая глаз, помахал в воздухе ладонью. — Лучше о себе беспокойся, как бы тебя не женили после сегодняшней ночи.

— Да чтоб тебя Барлор за язык укусил!

— Спасибо, обойдусь без таких радостей в жизни.

Вернулся Гаур, удерживая четыре кружки с элем и пиалу с сухариками. Кира, настороженно понюхав содержимое своей кружки, сделала глоток и приятно удивилась — здешний эль пах грушами, да и на вкус был ближе к слегка забродившему соку. Ничего общего с тем, к чему она привыкла в своем мире. Беседа текла сама собой — обсуждали прошлые состязания, Гаур и Ортвиг гадали, кто победит в следующем году, Кира с любопытством расспрашивала о разных забавных случаях… Варт неожиданно поднялся на ноги.

— Ты чего? — вскинулся Гаур.

— Устал. Пойду, наверное… Просто полежу. В случае чего, Орт, забирайся ко мне, буду мечом и щитом на страже твоей чести.

— Варт, вот если бы ты только знал, как же мне иногда хочется тебя стукнуть… — протянул Ортвиг. — Но идея мне нравится, спасибо.

— Все ради нашего самого лучшего капитана, — Варт изобразил легкий поклон.

После его ухода над их столом повисла тишина. Ортвиг, тихо выругавшись, бессильно уронил голову на скрещенные руки.

— Хоть в патруль его не бери в следующий раз!

— Ты не забывай, что не так много времени прошло, — Гаур задумчиво повертел кружку в руках. — Даже полугода не миновало… И он ведь ходит со всем этим сам на сам. Держит все в себе.

— Надо будет его в Храм Даани отправить. На худой конец — силой затащить, жрецы знают, как с такими людьми говорить, чтобы им стало легче, — Ортвиг потер лицо ладонью.

Затянувшееся гробовое молчание нарушил бодрый голос, и к ним подошел молодой, примерно одного возраста с самим Ортвигом, мужчина:

— Ага, вот где герой всех девичьих грез на сегодняшний вечер!

— Годриг… спасибо тебе за поддержку, — Ортвиг закатил глаза. — Садишься?

— О, тут сухари с пряностями… Тогда точно сяду.

Кира внимательно рассматривала новое лицо. Светлые, почти белые волосы, загорелая кожа, широкоплечий и высокий — почти как Гаур. Незнакомец глянул на нее, и Кира чуть не свалилась со скамьи — у него были золотые глаза. Не желтые, не светло-карие, а именно золотые, словно солнце.

— Мы, кажется, незнакомы, — мужчина вежливо кивнул ей, дотрагиваясь левой ладонью до правого плеча. — Мое имя Годриг.

— Кира, — она в кои-то веки не запуталась в приветствиях, и не стала протягивать руку. В голове слабо шевельнулись воспоминания, и Кира тихо ойкнула. — Вы же…

— Кем я был раньше — неважно. Сейчас я обычный человек.

— Угу, конечно, — пробормотал Ортвиг. — Этот самый обычный человек дружит с драконом.

— Не совсем, — Годриг вскинул ладонь. — Мы… общаемся. Дружбой я бы это не назвал, у драконов иной взгляд на весь мир. И, кстати… это ведь ты — воплощенный фантом? Ортвиг говорил, что ты хочешь увидеть дракона.

— Очень! — Кира даже подпрыгнула на месте, с надеждой глядя на бывшего наследника здешней короны. Годриг кивнул ей.

— Он не против твоего присутствия. В следующий раз возьму тебя с собой.

— Правда?! — она почувствовала, как в груди что-то сжалось. Дракон, настоящий дракон — и она сможет его увидеть своими глазами! В памяти пронеслись бесчисленные картинки и кадры из фентези с драконами; интересно, каким он будет: огромным или нет, какого цвета чешуя, и какие крылья…

Годриг дружелюбно улыбнулся:

— Да. Следующая неделя как раз подойдет, все равно в Луаниды у всех работа стоит на месте.

— Вы мне только что исполнили мечту, — дрожащим от переизбытка чувств голосом сказала Кира. Гаур рассмеялся, похлопав ее по спине.

— Еще нет, ты же пока что дракона не увидела.

— Но ведь увижу!

Из таверны они двинулись к воинскому кварталу — ополоснуться и переодеться к вечеру. Кира, изнывая от любопытства, дождалась, пока Годриг покинул их, и подергала Ортвига за рукав.

— Можно очень неприличный вопрос?

— Давай, — вздохнул Ортвиг.

— А почему у него такие глаза?

Ортвиг даже растерялся на мгновение:

— Он ведь из королевской семьи. А, верно… Прости. Королевский род — потомки Луана Копьеносца.

Кира споткнулась на ровном месте.

— В смысле? Он действительно существовал? Он настоящий?!

Тут уже Ортвиг вытаращился на нее в немом удивлении.

— Разумеется! И Луан Копьеносец, и Праматерь Даани… Они ведь создали и сберегли наш мир. Как они могут быть ненастоящими?

Кира задумчиво почесала в затылке.

— Я думала, это… ну, легенды.

— Легенды зиждутся на правде, разве у вас не так? — Гаур присоединился к их разговору.

— У нас в основном это было объяснением каких-то явлений. Вроде того, что молнии посылает Зевс, или там солнце — это колесница, которую везут крылатые кони… — Кира примолкла. Ввязываться в теологические беседы ей не хотелось, да и вовремя на ум пришла поговорка про чужой монастырь и свой устав. В конце концов, это ведь абсолютно иной мир. Откуда ей знать, что здесь на самом деле происходит…

— В любом случае, Годриг — это очень много раз пра-правнук Луана. — Ортвиг пожал плечами. — И у его отца, брата и сестры тоже золотые глаза. Я, если честно, уже и забыл об этом.

— А кариссцы уверяют, что их королевский род идет от дочериБриад. Поэтому там так много магов, и Цитадель, фактически, правит всеми, — добавил Гаур. Кира молчаливо кивнула. Этот мир и правда умел удивить.

Приведя себя в порядок и переодевшись — в день Луана полагалось надеть на себя хоть что- то желтое, и Кира выбрала яркую, словно подсолнух, рубаху с белой вышивкой по рукавам и вороту, к уже ставшим привычным бриджам, — они отправились на главную площадь. С каждым шагом Ортвиг мрачнел все больше, а все встречные девушки приветливо улыбались ему. Неожиданно дорогу им заступила Алисанна. Кира ее даже не узнала в первое мгновение — настолько непривычно было видеть воительницу не в броне и шлеме, а в легком светло-желтом, будто пламя свечи, платье ниже колен.

— Ортвиг. Я тут встретила Варта, — не тратя времени на лишние слова, она сразу взяла быка за рога.

— Что с ним? — тут же вскинулся Ортвиг. Алисанна чуть поморщилась.

— Все с ним хорошо, сказал, что заглянет в Храм, а оттуда — в ваш дом, отсыпаться перед бессонной ночью. Он мне другое рассказал, что тебя сегодня опять будут преследовать все незамужние девицы Эрлиса. В общем, если хочешь, могу прикрыть тебе спину в этом нелегком и неравном бою.

Ортвиг с видимым облегчением кивнул.

— Алисанна! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить!

— Скажи это с большим пылом — и я помчусь к кузнецу, ковать обручальные браслеты, — насмешливо хмыкнула она.

— С тобой я готов даже свадьбу сыграть.

— Какая мне выпала честь, — Алисанна прижала ладонь к груди. — Сейчас я упаду в обморок от счастья.

— Вот не надо, кто мне тогда спину прикрывать будет?.. — Ортвиг взял ее под руку и бодрым шагом направился вперед. Гаур только закатил глаза.

— Эта парочка меня точно до погребального костра доведет.

— В смысле? — уточнила Кира, лавируя между горожанами.

— Два упрямых осла, которые старательно делают вид, что у них друг к другу исключительно воинское уважение и такая же воинская дружба. Только, — тут же добавил он, — я тебе ничего не говорил.

— Буду молчать, как рыба, — клятвенно пообещала Кира. Дойдя до площади она потрясенно ахнула: за этот день она преобразилась до неузнаваемости. Один фонтан чего стоил. Водяные струи замерзли в причудливых формах, а по блестящему льду пробегали золотые молнии, которые подсвечивали последние лучи заходящего солнца. Словно из ниоткуда возник помост, на котором уже расположились музыканты — Кира с удивлением отметила знакомые инструменты: барабан, скрипка и флейта. Еще один держал в руках лиру. Людской гомон пока перекрывал музыку, но вот раздался первый гулкий удар по барабану — и все стихли. Кира сглотнула, чувствуя, как забилось сердце.

Она никогда раньше не слышала подобной музыки — в ней словно смешались ирландские и греческие мотивы, причудливо переплетаясь меж собой, и увлекая следом. Кира поймала себя на том, что машинально отстукивает ритм ногой и слегка встряхнула головой, избавляясь от наваждения. Толпа успела расступиться, давая место танцующим. Кира с улыбкой заметила Ортвига и Алисанну — стоило отметить, что капитан не только в бою был неподражаем, но и танцевал отлично. Гаура и Фаруин вообще было бы сложно упустить из вида. Здешние танцы были далеки от чинного вальса или безумной, хлещущей энергии дискотек: они словно были узором, который выводила музыка. Кира вздрогнула, когда все танцующие подпрыгнули — одновременно, будто репетировали это движение месяцами. На мгновение Кире даже показалось, что самым сложным для них было не подпрыгнуть, а заставить себя приземлиться. В последний раз она такое видела только в шоу ирландского балета. Музыка смолкла, оборвавшись на самой высокой и пронзительной ноте, и Кира оторопело моргнув, присоединилась к громким аплодисментам. Солнце уже окончательно скрылось за крепостными стенами, небо постепенно темнело, но на площади было светло, как днем — повсюду горели факелы и магические огоньки.

— А вы не танцуете? — она обернулась, чувствуя, как забилось сердце. Ардан, улыбаясь, стоял у нее за плечом.

— Я так не умею, — Кира красноречиво взмахнула рукой. — Они же будто летали…

— Да. Завораживает, правда? — Ардан протянул ей руку. — Попробуете? Сейчас очень легкий танец, «Отражение», или, как его еще зовут, «Зеркало».

Кира согласно кивнула, взяв протянутую руку.

— Он простой, как понятно из названия — нужно лишь повторять движения партнера, — Ардан ободряюще улыбнулся ей, разжимая пальцы и становясь напротив. Их разделяло небольшое, в три шага, расстояние, и Кира, украдкой оглядевшись, заметила что танцующих стало гораздо больше. Видимо, и правда простой танец… — Никаких жестких правил и движений, все от сердца.

Раздались первые звуки музыки, и Ардан слегка поклонился ей. Кира, спохватившись, скопировала движение, и мэтр кивнул. Кира внимательно следила за ним, копируя движения, и с удовольствием отметила, что не безнадежна. Или же мэтр намеренно выбирал самые простые фигуры танца. В любом случае, вскоре ее захватила музыка. Они шагнули друг к другу, замирая на расстоянии шага — Ардан поднял руки ладонями к ней, и Кира повторила его движение. Несмотря на то, что их руки не касались, ей показалось, что она чувствует тепло.

— Хотите попробовать ведущую партию? — спросил Ардан. В глазах у него прыгали смешинки и Кира зачарованно кивнула. Может, танцами она и не увлекалась, но вспомнить пару-тройку самых простых па она сможет. А главное, можно не бояться выглядеть странно — вокруг все веселились, пользуясь выпавшей возможностью: одна девушка так и вовсе приставила ладони к ушам, помахав ими, и ее партнер, расхохотавшись, почти свалился на землю.

Музыка стала чуть спокойнее, и Ардан вновь шагнул к ней.

— Сейчас уже финальные фигуры. Трижды поворот по солнцу, поклон — и вы свободны, — пояснил он, протягивая правую руку. Кира, быстро оглядевшись, вытянула левую руку, почти касаясь его ладони. Раз — дышать почему-то было очень тяжело, словно воздух в мире неожиданно закончился. Два — теплые, светло-карие глаза напротив, которые горели, словно два маленьких солнышка. Три — ее рука дрогнула, столкнулась с его ладонью, и Кира сама не поняла, как это произошло, но их пальцы уже были переплетены.

— Поклон, — тихо подсказал Ардан, не отпуская ее руки. Музыка окончательно стихла, и Кира почувствовала, что сейчас свалится замертво. В горле пересохло, пальцы казались ледяными — а вот внутри словно бушевал пожар. — Вам нехорошо?

— Н-нет. Просто… — Кира попыталась вдохнуть и поняла, что грудь словно сдавило обручем. Ардан, обеспокоенно покачав головой, повел ее в сторону от празднующих людей.

— Слишком много впечатлений? — тихо спросил он, не разжимая пальцев. Они отошли от площади, остановившись между домами.

— Ага. И людей. — Кира слабо улыбнулась, понимая, что ее начинает знобить — не столько от холода, странно было бы замерзнуть в середине лета, сколько от нервов.

— Можно? — Ардан дотронулся до ее плеча и, дождавшись кивка, шагнул ближе, обнимая. Рвано выдохнув, Кира обхватила его за плечи свободной рукой и закрыла глаза. Если бы она была доктором Фаустом, Мефистофель бы уже летел в Ад, размахивая ее душой, как победным флажком — больше всего на свете ей хотелось прокричать: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!» Кира ощутила прикосновение теплых губ к виску и ее словно током ударило. Не открывая глаз она потянулась навстречу. Они целовались — осторожные, легкие, будто дуновение ветра, касания становились все жарче, все ощутимее. В голове зашумело, перед глазами поплыло, когда поцелуй закончился. Она прижалась лбом к его плечу, тяжело дыша, будто только что пробежала через весь лес.

— Кира… — Ардан легко, кончиками пальцев, провел по ее щеке. — Как же я счастлив, что ты есть.

— Я тоже счастлива, что встретила тебя, — сипло пробормотала она. Плевать, сколько бы ей не было отмеряно в этом мире, это не повод себя хоронить заранее. Что-то затрещало и загремело, будто рядом взорвалась шаровая молния, и Кира, вскрикнув, обернулась, машинально опустив руки на пояс — и только потом сообразив, что оружие осталось в доме. К счастью, оно и не требовалось — в небо взвились золотые молнии, рассыпаясь искрами над всей площадью.

— Ничего себе, — потрясенно пробормотала она, любуясь местным салютом. Ардан осторожно приобнял ее, и Кира прижалась спиной к его груди. Молнии вились в небе, сплетаясь и ветвясь, взрываясь яркими всполохами.

— Хочешь увидеть это с высоты? — спросил Ардан, прижавшись губами к ее уху. Кира зачарованно кивнула. — Идем.

Они поднялись на крепостную стену — стражники даже не задали вопросов, только рукой махнули и посоветовали не подходить слишком близко к краю и не забираться на парапеты.

У Киры перехватило дыхание, стоило взглянуть на город. Вроде, и не так высоко — будто с крыши пятиэтажки смотришь, но голова все равно закружилась. Она вцепилась в парапет, пережидая слабость и привыкая к высоте. В небо взвилась очередная молния – Кира проследила за ней взглядом и вздрогнула.

— Ардан… Что это за созвездие? — тихо спросила она, неотрывно глядя наверх.

— Небесный охотник. А вот там, ниже, видишь яркую звезду? Это…

— Большой Пес, — прошептала Кира. Она не очень хорошо разбиралась в ночном небе, даже Большую Медведицу находила через раз, но однажды папа ей показал созвездие Ориона — и с тех пор каждую зиму Кира находила его на ночном небе и улыбалась, словно старому знакомому. Увидеть Орион здесь… Это было последним, чего она ожидала.

— Охотничий кот, — Ардан внимательно смотрел на нее. — Ты их знаешь?

— Это звезды из моего мира. Орион и созвездие Большого Пса. Как? Почему они здесь? — Кира непонимающе зашипела сквозь зубы и стукнула кулаком по камням.

— Если бы я знал… — Ардан осторожно накрыл ее руку своей ладонью.

Эта ночь и вправду была короткой. В самом начале часа Жабы, то есть, в привычных единицах времени — в четыре часа утра, небо на востоке посветлело. Кира удивленно повертела головой — неужели они всю ночь провели на ногах? С крепостной стены они спустились, едва закончились фейерверки от магов, и затем отправились в таверну — пусть лето, но наверху ветер дул гораздо сильнее и ощутимей. А потом просто слонялись по неспящему городу, целуясь в темных уголках, как подростки.

В дом квадры Кира вползла практически на автопилоте. В общем зале было пусто, и Кира уже сделала шаг в сторону своей двери, как вдруг остановилась, резко оборачиваясь. Варт сидел возле огня — настолько неподвижно, что она его даже не заметила.

— Эй? Ты в порядке? — тихо окликнула его Кира. Варстан медленно поднял голову, растягивая губы в улыбке, которая не коснулась его глаз.

— В полном. Уже утро, да?

Кира настороженно кивнула. Варт потянулся, разминая шею.

— Задумался… вся ночь пролетела незаметно. Танцы удались?

— Д-да…

— Хорошо. Пусть у тебя все будет хорошо… — Варт рывком поднялся на ноги и Кира машинально шарахнулась в сторону. Что-то было неправильным, пугающим — вот только она не могла четко сказать, что именно было не так. — Удачи тебе, Кира. Живи долго.

Варстан, не оборачиваясь, ушел в свою комнату, оставив ее в одиночестве и полном душевном раздрае.

Глава 10

Киран. Тогда

Когда они вернулись в Эрлис, Киран в глубине души опасалась, что это хрупкое, зыбкое доверие растворится, но все оказалось иначе. Оно окрепло, становясь настоящей дружбой.

Однажды утром Киран вышла в общий зал и замерла. На каменном столике стояла ваза с зимнелистами. Руки среагировали быстрее разума — с кончиков пальцев сорвалась молния и испепелила цветы. Киран бросила вазу с останками цветов в огонь, чувствуя, как внутри все сжимается – не от боли, но от жгучего отвращения. Не дожидаясь пробуждения остальных членов квадры, она поспешила в столовую. Там, в ставшей привычной сутолоке и вялых утренних разговорах, стало легче, а когда она вернулась — увидела Варстана, задумчиво разглядывавшего пустой стол.

— Не любишь зимнелисты? — спросил он, обернувшись.

— Ненавижу.

— А какие…

— Никакие. Не люблю цветы, — Киран передернула плечами.

— Я запомню, — Варт, помедлив, кивнул и вышел за двери. Киран еле слышно перевела дух. Она боялась, что Варт теперь будет забрасывать ее знаками внимания, но он вел себя так, будто ничего не произошло, и постепенно Киран успокоилась. Она понимала, что глупо судить по одному гнилому яблоку весь урожай, но… было страшно вновь довериться кому-то. Магистры ведь были правы — чувства туманят разум, а в лесу это может стать смертельной ловушкой.

Следующий их выход в лес пришелся на конец осени. Лес, и без того сумрачный, в эти дни превращался и вовсе в жуткое и мрачное место. Однажды ночью, когда Гаур разбудил ее на вахту, Киран услышала тихий шорох и шелест: будто бы шел дождь. Завернувшись в нагретое другом одеяло, она сонно потерла глаза, подбрасывая дрова в костер. Тот мирно потрескивал, а Киран, наконец, сообразила: это был снег. Задрав голову к небу она увидела лишь плотное переплетение узловатых ветвей, покрытых листьями — этот лес никогда не сбрасывал листвы, оставаясь зеленым даже в холода. И эта живая крыша удерживала снег, пропуская лишь редкие, крохотные крупинки, больше похожие на муку. Воздух становился все холоднее, и вскоре Киран поднялась на ноги. Уж лучше двигаться, чем замерзнуть до полусмерти. Ничего, уже скоро догорит ее дозорная лучина и можно будет растолкать остальных, а там уже в движении они и думать забудут о холоде.

Краем глаза уловив какой-то отблеск, Киран обернулась и замерла. Лед успел покрыть низкий кустарник, расползшийся в отдалении от лагеря, и теперь свет костра отражался от него. Киран подошла ближе, и, затаив дыхание, наклонилась ниже. Каждый листик, каждая веточка словно оказались заключены в хрустальную броню. Она осторожно стянула перчатку и дотронулась до куста, тут же отдернув руку: ледяной покров был слишком хрупким, и растаял, стоило коснуться его теплыми пальцами. С другой стороны… Киран хитро улыбнулась и снова протянула руку к кусту — вот только теперь уже призывая на помощь ледяную магию. Теперь она могла коснуться листьев и не потревожить их броню — лишь укрепить ее. За спиной хрустнула ветка и Киран резко обернулась, попеняв себя за глупость: нужно нести свою вахту, а не природой любоваться! Но вместо Искаженного или другой какой хищной твари за спиной оказался Варстан.

— Хочешь покажу красоту? — тихо спросил он, и Киран настороженно кивнула. Идти было недалеко и Киран только ахнула, увидев настоящее чудо: деревья здесь стояли гораздо реже, и небольшую поляну присыпало снегом. Киран осторожно присела на корточки и прикоснулась к нему. Колючий холод пробежал от кончиков пальцев по спине, и она невольно поежилась. Варт, улыбнувшись с довольным видом, наклонился и набрал в ладонь снег.

— В снежки играть умеешь? — спросил он, посмеиваясь.

— В Цитадели особо не поиграешь, — Киран осторожно взяла снежный шарик в свои руки. Сквозь пальцы капнуло талой водой, но магия вновь пришла на помощь. — А если честно…

Она быстро бросила снежок Варту в грудь и тот с притворным возмущением воскликнул:

— Эй! Это нечестно!

— Прошу прощения. — Киран с трудом удерживала на лице маску искреннего раскаяния.

— На счет три?

— Три!

Они носились по небольшой поляне, лихорадочно нагребая снег и кидаясь друг в друга. Варт сдался первым, рухнув на землю и расхохотавшись.

— И ты говорила, что не умеешь?

— Я сказала, что в Цитадели особо не поиграешь, — Киран, рассмеявшись, протянула ему руку. Варт, посмеиваясь, схватился за протянутую ладонь и поднялся на ноги. — Но Керидвен всегда находила способ вытащить меня на воздух.

— Буду знать, как вызывать на бой великую воительницу.

— Да вот еще… Великую, скажешь тоже, — Киран поморщилась и, спохватившись, глянула на небо. — Нам же в лагерь уже давно пора возвращаться!

— Ну ничего, зато наши поспят на пару минут дольше, — Варт легко пожал плечами, отряхивая снег.

— А если бы к ним подкрался кто-то? — возразила Киран и протянула руку. — Иди сюда, у тебя в волосах еще и листья.

Варт с готовностью наклонился к ней, и Киран, стараясь не дергать, вытащила пару жухлых листьев и тонких веточек, запутавшихся в темных волосах. Варт поднял голову, заглядывая ей в глаза, и внутри все словно сковало льдом. Слишком многое читалось в его взгляде, слишком явное, до боли искреннее — не прикрытое шутками и колкостями, словно спасительным щитом. Она быстро спрятала руки за спину, отступая на шаг и отворачиваясь.

С приходом зимы они спали теперь все вместе, в одном шатре, тесно прижимаясь друг к другу, а по утру частенько можно было услышать стучащие зубы. Встречу с огненными пауками можно было смело назвать удачей. Их многочисленные кладки источали ровное тепло, благодаря чему логово огненных пауков легко было найти зимой: из-под земли шел ровный белый пар, а трава и листья на кустах рядом жухли, будто в засуху. Ортвиг первым заметил пожелтевшую траву и махнул рукой, призывая отряд остановиться.

— Готовы? — поинтересовался он, поудобнее перехватывая копье. Дождавшись утвердительных кивков, он громко топнул по земле. Киран даже сквозь подошву сапог ощутила пробежавшую дрожь, и в тот же миг на поверхность выполз первый паук. Этих тварей, на самом деле, сложно было называть именно пауками, они больше походили на жуков, способных изрыгать огонь. Киран не задумываясь окутала клинки ледяной магией, сосредоточенно кружа вокруг пауков, пытаясь подобраться сзади. Атаковать в лоб не имело смысла — мало того, что передние лапы у них были длинными и когтистыми, так еще и голова была покрыта плотным хитином, по крепости не уступавшему камню.

Спустя несколько минут бой был окончен. Киран, тяжело дыша, опустила руки, которые даже слегка потряхивало от усталости, и огляделась: все целы, только Гаур с крайне опечаленным видом рассматривал свой лук.

— Видимо, придется новый покупать, — вздохнул он. — Жаль, отцовский был…

— Ты попробуй, может, еще починят, — отозвался Варт, осторожно приседая рядом с пауком и разрезая брюшко. Огненные железы можно было неплохо продать Созидателям-алхимикам, и Киран последовала его примеру.

— Есть здравое предложение, — Ортвиг, закончив потрошить пауков, задумчиво глянул в сторону их логовища. — Поспать сегодня в относительном тепле, а завтра уже уничтожить кладки.

— Главное, чтобы среди ночи не вылупились маленькие паучата, и не приняли нас за любимых родителей, — хохотнул Варстан. — А то представляешь: просыпаешься ты, весь в пауках, а самых крупный сидит у тебя на груди и ласково щелкает жвалами: «Папа! Ты проснулся!»

— Учитывая, что паучата сначала сжирают своих более слабых собратьев, а потом и родителей, не успевших удрать, своему отцовству я буду радоваться недолго, — проворчал Ортвиг. — В любом случае, они еще не скоро вылупятся, и я не знаю, как вы, а мне уже надоело просыпаться скрючившись от холода.

— Да мне тоже надоело, — признался Гаур, завернув лук в старую рубашку. — Так что, я за яму с паучьими яйцами.

— Вот и договорились, — Варт поднялся на ног и, поморщившись, положил огненные железы в сумку.

Сегодня была очередь Ортвига готовить, так что Киран была морально готова к похлебке, в которой перца было больше, чем мяса. С другой стороны, грела такая похлебка ничуть не хуже паучьих кладок, так что зимой это даже было хорошо. А им с Вартом выпал жребий идти за водой и дровам.

Шли они бок о бок, и Киран, хоть и погруженная в мысли о том, что пора бы уже перебороть свое предубеждение и наведаться в квартал Созидателей за алхимической пастой для оружия, заметила, что с каждым шагом Варт морщится все сильнее.

— Я предлагаю разделиться, — вдруг объявил он, остановившись, как вкопанный. — Ты ведь сможешь, если что, дойти до воды сама?

— Нет, что ты, заплутаю в двух деревьях и потеряюсь, — проворчала Киран, пожав плечами. Мало ли, вдруг, у него желудок прихватило.

К лагерю Киран вернулась в одиночестве, но забеспокоиться не успела — Варт пришел через пару минут, неся дрова. Лицо у него было застывшим, спина неестественно прямой, и в душе у нее шевельнулись подозрения. Дождавшись, когда Гаур и Ортвиг уснут, Киран поднялась со своего места и, подойдя к бревну, на котором сидел Варстан, без обиняков поинтересовалась:

— Что случилось?

— Ничего, — Варстан глядел на нее так честно, что даже дурак бы понял — врет.

— Варт… что со спиной?

— Все отлично. Правда.

— И поэтому ты сидишь так, словно тебе в хребет вбили жердь с шипами? Нет, воля твоя, нравится страдать… — Киран развела руками, и Варт сдался.

— Меня паук задел. Я уже в снегу полежал…

Киран красноречиво хлопнула себя по лбу.

— Ты просто воплощение мудрости. Хочешь к больной спине еще и воспаление легких добавить? Раздевайся.

— О, все что пожелает моя леди… — Варстан, страдальчески морщась, потянул за ремешки, снимая броню.

— И спиной повернись!

— Моя леди, вы полны сюрпризов! — Он всплеснул руками, тут же негромко охнув.

Киран, не выдержав, ткнула его кулаком в плечо.

— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя отвратительное чувство юмора?

— Постоянно это слышу, но ничего с собой поделать не могу, — Варт послушно повернулся к ней спиной. На нем оставалась только нательная рубаха, причем — Киран снова тяжело вздохнула, — насквозь мокрая от снега. Она нетерпеливо дернула ее наверх, и Варт закаменел под ее ладонями, оборвав очередную шутку на полуслове.

Первое, что бросалось в глаза — багровый след через всю спину, от левого плеча до правого бока. На его фоне старые, уже побелевшие шрамы казались чем-то незначительным. Киран закусила губу: от одного взгляда у нее самой спина заболела.

— Красиво? — напряженным голосом спросил Варт, и она не задумываясь ответила:

— Ничего так. Почему сразу не сказал?

— Сначала не почувствовал, потом думал — пройдет, — Варстан слегка расслабился. Киран пожала плечами, усевшись рядом, и вытащила из своей сумки заживляющую мазь. Подышав на ладони, чтобы они не были настолько ледяными, она зачерпнула немного мази и осторожно принялась втирать в доверчиво подставленную спину. Варт наклонил голову, явно борясь со стоном.

— Может, тебе ремень дать, чтоб закусил? — сочувственно спросила Киран, проходя возле полосы, оставшейся от удара паучьей лапы.

— Спасибо, Ран, я всегда знал, что ты очень добрая и чуткая девушка-а-ай! — Варт стиснул зубы. Киран хмыкнула, прослеживая пальцами старые следы от розог — подарки от доброго дяди-кузнеца, белую полосу шрама от предательского удара в спину…

Она закончила обрабатывать рану и только тогда до нее дошло, что Варт не то, что молчал, он словно бы и не дышал.

— Ты там живой? — осторожно поинтересовалась она, похлопав его по плечу.

— Кажется да. — Варт осторожно пошевелил плечами, тихо зашипел сквозь зубы. — Болит уже поменьше.

— Всегда пожалуйста. — Киран, вздохнув, вытерла руки о тряпицу, в которую была завернута банка с мазью и чуть с бревна не свалилась — Варт обернулся к ней и обнял.

— Я не очень люблю поворачиваться к кому-то спиной. И, тем более, сняв при этом броню, — глухо пробормотал он ей в плечо.

— Я догадалась. — Она легко обняла его в ответ, стараясь не задеть рану.

— Спасибо. Что помогла, и что… ничего не сказала.

— Варт, без обид, но багровая полоса через всю спину привлекает больше внимания, чем… все остальное. Одевайся, а то и правда замерзнешь.

— Уже не замерзну. — Варстан через силу разжал руки. — Тут же тепло от паучьих кладок.

— Ага, когда через пару дней свалишься с кашлем — я тебе напомню эти слова.

Киран старательно заворачивала баночку, не глядя ему в лицо. В памяти вновь ожил голос магистра Лоренса: «Чувства туманят разум. Нельзя быть Светочем, и поддаваться своему сердцу». Вот только она ведь уже не Светоч… Когда пришло время возвращаться в город Киран была счастлива, как никогда в жизни. Все-таки, зимний лес был в десятки раз хуже, чем в любое другое время года.

В день Праматери Даани, когда в городе бушевала вьюга, а солнце вовсе не показалось из-за туч, кто-то постучался в ее комнату. Киран осторожно приоткрыла дверь и, прищурившись, уставилась на Варта.

— Поздравляю с переломом года, — сказал он, протягивая глиняный горшочек с запечатанной воском крышкой. Киран осторожно взяла нежданный подарок — он оказался довольно тяжелым. — Это алхимическая паста, она позволяет зачаровать клинки на несколько минут, а не мгновений. Во всяком случае, так мне рассказывал тот Созидатель, который ее продал, — Варт слегка пожал плечами.

— Спасибо! — Киран взглянула на горшочек другими глазами. Варстан улыбался с таким довольным видом, словно это он получил подарок на перелом года. Киран, поколебавшись, неловко обняла его одной рукой и поспешно скрылась за дверью, привалившись к ней спиной. Руки дрожали, и она боялась выронить горшочек с пастой — а это был действительно королевский дар… Кое-как справившись с накатившей слабостью, Киран порывисто шагнула к окну и с трудом распахнула его, впуская ледяной воздух, чтобы остудить идущую кругом голову. Через пару минут ее вновь затрясло, но уже от холода, и Киран, закрыв окно, завернулась в теплое одеяло и села за стол. Стоило получше изучить сокровище, попавшее ей в руки.

От пасты шел довольно резкий запах — она готовилась на основе топленого медвежьего жира. Киран еле заметно поморщилась, растирая между пальцами бледно-желтую субстанцию, а затем быстро нанесла ее на клинок. Паста впиталась мгновенно, по лезвию разбежались радужные разводы, и Киран позволила магии перетечь с кончиков пальцев в оружие. Лезвие кинжала обвили искрящиеся золотом молнии, и она взмахнула им, любуясь оставшимся в воздухе золотым следом. Теперь на тренировках она привыкала к новым возможностям своих кинжалов. Ортвиг, поглядев на это, тоже наведался в квартал Созидателей, и вернулся с золотистой смолой, которая позволяла даже не магу наделять оружие силой молнии. Гаур насмешливо ворчал, что разорится и утонет в собственной голове, если будет каждую стрелу обмазывать алхимическими средствами, а Варт только отмахивался и утверждал, что его меч и так хорош.

Когда Керидвен в очередной раз заскочила к ней в гости, Киран поделилась с ней мыслью, которая не давала покоя вот уже несколько недель:

— Несколько минут – это, конечно, лучше, чем секунды, но если бы я только могла зачаровать их на несколько часов. Жаль, эта паста слишком быстро выветривается, — Киран мечтательно прикрыла глаза. — Мне бы узнать рецепт, так теперь в Цитадель мне хода нет, а Созидатели хранят свои тайны ничуть не хуже, чем Светочи. Только без обид, Кери, теперь я понимаю, почему так делается…

Они сидели в таверне, прячась в ее стенах от холодных пронизывающих ветров Анагантиоса, самого коварного зимнего месяца.

— Тебе точно надо было идти в Созидательницы, — Керидвен тяжело вздохнула, подперев голову кулаком. — Зачем тебя потянуло на Путь Мудрости…

— Я сама уже не знаю, — раздосадовано ответила Киран. — Тогда мне казалось, что это — единственный верный путь, что ничего иного мне не нужно, лишь бы узнать о магии как можно больше.

Керидвен, покачав головой, обняла подругу.

— Я не знаю рецепт этой пасты, но если вдруг найду…

— Кери, ты серьезно? — Киран чуть не опрокинула на себя кружку с горячим вином с медом.

— Абсолютно. — Керидвен решительно вскинула голову. — Да я хоть Цитадель по камушку разберу, если это тебя сделает счастливой. У меня мало подруг, а уж тех, кого я могу назвать сестрами — только одна. И это ты.

— Сейчас я буду горько рыдать у тебя на плече, — предупредила ее Киран, шмыгнув носом.

— Тогда хватит с тебя вина! И вообще, пошли на улицу, а то я тоже сейчас расчувствуюсь, и будем мы вдвоем сидеть и реветь, как плакальщицы на погребении. — Керидвен решительно поднялась на ноги, оставив в блюдечке пару селенов. Ее план сработал, и ледяной ветер моментально выдул всю сентиментальность.

От Керидвен не было вести до самого лета. А сама Киран все больше убеждалась в том, что Варстан надежно поселился в ее мыслях и, что еще хуже, в сердце. И было страшно, что все закончится в один момент. Нападет Искаженный, или стая кобольдов, или, чем Барлор не шутит, они наткнутся на какую-нибудь неизвестную тварь, и… При мысли о том, что Варт может умереть, Киран становилось плохо. И если у нее сейчас такая реакция, то не лучше ли взять себя в руки и вырвать эти чувства с корнем, пока она еще в состоянии с этим справиться?

Но все-таки самым удивительным событием стало то, что Гаур влюбился. Причем, настолько неожиданно, что впору было задуматься — а не сама ли Праматерь Даани его направила? Решив починить отцовский лук, он обратился за помощью к знакомому охотнику — из тех, кто предпочитал охотиться на самых обыкновенных зверей. Тот, после недолгих размышлений, посоветовал ему заглянуть к Фаруин, молодой охотнице. Слово за слово, день за днем — и Гаура все чаще можно было увидеть с широченной улыбкой на все лицо. Киран смотрела на него с легкой завистью: как это у него получается, не бояться? Пусть Фаруин не сражается с барлоровыми тварями, но даже медведь или волчья стая могут лишить ее жизни. Так может, и ей самой не стоит прикрываться собственными страхами? К счастью, к ней наконец-то дошло письмо от Керидвен, и Киран решила выбросить чувства из головы. Однако, после первых же строк она недоумевающе потрясла головой. Письмо было странным. Мало того, что написано оно было размашистым почерком, так еще и содержание было откровенно… непривычным. Керидвен, которую вопросы моды волновали в последнюю очередь, неожиданно увлеченно рассказывала о платьях и цветах, модных в этом сезоне в столице.

«… Госпожа Атвинн заказала себе платье цвета янтаря. Очень милый фасон, но там было столько оборок, что хватило бы еще на одно платье. И этот цвет ей совершенно не шел. Если бы она выбрала чуть на тон темнее — глаз не отвести! Королевскому дому, конечно, легче, они имеют право носить золотые оттенки, которые украсят любого. А себе, моя милая Киран, я приобрела чудесное платье цвета меда с молоком! Выглядит оно премило, надеюсь, удастся навестить тебя, чтобы ты своими глазами увидела…» — слово «молоком» было написано с ощутимым нажимом, и Киран, нахмурившись, опять перечитала письмо от начала и до конца, а затем, рассмеявшись, прижала ладонь ко лбу. Воистину, Керидвен была чудом, которое ей послала Праматерь Даани неизвестно за какие дела. Киран нагрела послание над огнем и улыбнулась, когда между строчками проступили коричневые буквы. Догадка была верна!

«Привет, Киран, я не сомневалась, что ты догадаешься. Как же сложно было три страницы описывать платья, это ужас какой-то… Вот тебе рецепт алхимической пасты с подробной инструкцией по изготовлению. Пожалуйста, береги себя! Керидвен».

Изготовление пасты словно отбросило ее назад во времени, будто ей снова не больше шестнадцати, она в зале алхимии с другими учениками… В ушах зазвучал суховатый голос наставника: «Алхимия требует твердой руки ипытливого ума. И осторожности, во имя мудрой Бриад! Ну кто льет воду в кислоту, Малдвин?! Вы хотите лишиться зрения?»

Она не спала уже вторую ночь, следя за субстанцией в котелке. Оригинальный рецепт такого подвига не требовал, но Киран, не расставшись со своими замыслами, слегка доработала состав, желая продлить действие чар. Когда на поверхности стала образовываться тонкая, белесая пленка, Киран всыпала растертую в пыль каплю крови туманного духа, смешанную эссенцией зимнелиста. Жидкость моментально загустела, сменив цвет на молочно белый, с явным голубоватым отливом. Киран торжествующе рассмеялась и устало уронила голову на скрещенные руки. Теперь главное — выдержать еще две ночи без сна и изготовить пасту для проводимости молнии. Вот только на мгновение глаза прикроет, и… В дверь стукнули.

— Ран? Ты вообще живая? — голос Варта прогнал навалившуюся дремоту.

— А что? — вяло отозвалась Киран, понимая, что даже встать не сможет.

— Да просто… матушка Гаура нас зовет на пироги.

— Идите. Мне надо тут еще кое что сделать.

— Я войду? — несмотря на вопросительную интонацию, разрешения Варстан ждать не стал. Присвистнул, глядя на заваленный стол, в центре которого стоял котелок с готовой пастой, на саму Киран…

— Я могу помочь? — спросил он, остановившись на пороге. Киран поморщилась. Усталость боролась с желанием сделать все самостоятельно, но победил здравый смысл.

— Растопи медвежий жир, когда он станет жидким, но не закипит, всыпь сушеные каменные ягоды, помешивай по солнцу деревянным черпаком, — она устало протерла глаза и глянула на мессурд. — В час Волка добавь браниок, черпак возьми железный и мешай против солнца.

Договаривала она уже в кровати. Сон обрушился на нее, словно каменная лавина, сметая и прижимая к постели, и показалось, что прошло не больше минуты, когда Варт потряс ее за плечо.

— Ран… Ран, эй, прости, что мешаю, но там все стало красным.

— Где? — Киран села в кровати, таращась в пустоту широко распахнутыми глазами.

— Жидкость в котелке. Она теперь красная, — повторил Варт, присев возле кровати.

— Это хорошо. Тонкой струйкой кислоту влей.

— Размешивать чем?

— Там… черная такая палочка, из обсидиана.

— Понял. Спи.

Киран рухнула обратно на кровать, моментально проваливаясь в сон. Проснулась она уже утром, и сразу обеспокоенно вскинулась, находя глазами котелок с булькающей основой. Недоверчиво прищурилась и подошла к столу. Варт дремал, уткнувшись лбом в стол, а жидкость уже сменила цвет с красного на бледно-розовый.

— Я ничего не испортил? — сонным голосом поинтересовался Варстан, приоткрыв глаз. Киран улыбнулась краем рта.

— Все отлично. Спасибо.

— Обращайся, — Варт зевнул, прикрыв рот локтем и сел, с хрустом распрямляя спину. — Сегодня ночью прийти или сама?

— Сама, я уже выспалась, — Киран взяла ступку и принялась перетирать золотистые капли смолы с желчью виверны. Варт с трудом выбрался из-за стола, уступая ей место и, придерживаясь за поясницу, пошел к двери.

День Луана Киран провела в своей комнате. Точнее сказать, она вовсе про него забыла, поглощенная своими экспериментами, но результат превосходил все ее ожидания. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выскочить наружу. Еле сдерживая дрожь, она смазала кинжалы и медленно отпустила магию, зудевшую на кончиках пальцев. Правый клинок ощетинился ледяными кристаллами, а левый окутали слабые золотистые искры молний.

— У меня получилось, — прошептала Киран, борясь с желанием заорать во все горло. — У меня получилось, о, Бриад Луноликая!

Она, не удержавшись, вскочила на ноги и исполнила что-то вроде танца, выпуская бурлящую внутри энергию. Усталость была забыта, развеялась, как туман под первыми лучами солнца. Киран высунула голову за дверь. Естественно, в общем зале никого не было, но так хотелось хоть с кем-то разделить миг торжества… «С кем-то? Хотя бы сама себе не лги» — внутренний голос был безжалостным, и Киран замерла. Ничему-то ее жизнь не учит. Входная дверь скрипнула, и Киран без удивления взглянула на Варстана.

— О, ты освободилась? — неподдельно обрадовался он. — Пошли в город? Скоро танцы.

— К Барлору танцы, иди сюда.

Киран помахала рукой и отошла, пропуская Варта. Тот запнулся, сделав пару шагов и восхищенно присвистнул.

— Ничего себе… И долго они так будут?

— Сама не знаю. Надеюсь, что хотя бы час… — Киран привалилась спиной к двери, глядя на кинжалы. Варстан уселся за стол, подпирая подбородок кулаками. В наступившей тишине было слышно лишь легкое потрескивание молний, пробегавших по одному из лезвий. Киран заворожено следила за своим творением. И вправду ей нужно было идти в Созидатели, а не рваться к тайнам магии. Ничего хорошего ей эти знания не принесли, разве что… Разве что, если бы она выбрала путь Созидания, то вряд ли бы оказалась здесь, и точно не встретила бы…

— Прекрасная.

Киран вздрогнула, резко переводя взгляд. Варстан смотрел не на клинки, а на нее. Сердце словно провалилось куда-то прямиком в подземный котел.

— Не надо, — Киран опустила голову, уходя от его взгляда.

— Почему?

— Потому что… это не имеет смысла. Мы ведь рискуем. Каждый раз, уходя в лес мы можем остаться там навсегда. А я… я боюсь. Боюсь, что если ты умрешь — я сломаюсь. Стану бесполезной, подведу Гаура, Ортвига, всех — просто упаду рядом с тобой.

Она упорно смотрела в пол, теребя подол рубашки. Ткань уже слегка потрескивала, и Киран бы не удивилась, если б та вовсе порвалась.

— А ты думаешь, я этого не боюсь? Или Гаур? Ортвиг? Ран, мы все боимся — друг за друга, за тех, кто остался в городе, за приятелей из других квадр. Но… иногда нужно решать, чего ты хочешь больше: бояться или жить. — Варт еле заметно покачал головой. — Я давно уже сам себе ответил на этот вопрос.

— Я трусиха, — Киран закрыла глаза. Варстан негромко рассмеялся.

— И это мне говорит та, что не побоялась вскочить на спину разъяренной виверне. Нет, Ран. Ты не трусиха. А еще, — бодро добавил он, — не забывай про нашего бравого капитана. Если вдруг я и умру, и ты попытаешься свалиться рядом, как в балладе о Лльювил и Мабли, он так рявкнет, что тебя просто вихрем пронесет через весь лес, к самому Сердцу Тумана. Тогда ты его быстро уничтожишь, и настанет во всем мире покой и благоденствие, погибшие оживут, лес зацветет… Что у нас там еще по рассказам жрецов? Возвращение Праматери Даани?

— Варстан, — Киран подняла голову, борясь с желанием рассмеяться. — Знаешь, что я сейчас очень хочу сделать?

— Теряюсь в догадках, — он хитро прищурился, пытаясь скрыть улыбку.

— Придушить тебя своими руками.

— Чтобы вдоволь нарыдаться над моим бездыханным телом, не опасаясь воодушевляющего рявка капитана?

Киран все-таки расхохоталась: хриплым, захлебывающимся смехом, который слишком похож на плач. Варт легко поднялся на ноги и, подойдя ближе, прижал ее к себе.

— Все еще страшно? — тихо спросил он. Киран кивнула, вцепившись в его руки, будто в единственную надежду на спасение. — Пойдем искать виверну, чтобы ты успокоилась?

— К Барлору виверну.

Она зажмурилась и запрокинула голову, чувствуя его дыхание на своих губах.

— Ран…

Она почувствовала прикосновение к щеке — теплая, крепкая ладонь, загрубевшая от постоянных тренировок и сражений, — и прижалась к ней, понимая, что проиграла в битве с самой собой. Варт накрыл ее губы своими, и она подалась вперед, отвечая на поцелуй, чувствуя, как ледяная лапа, сжимавшая внутренности, тает, исчезая без следа…

Кровать, рассчитанная на одного, двоих явно выдержала с трудом. Но хоть не сломалась, и за то спасибо. Киран прижалась лбом к плечу Варстана, пытаясь выровнять дыхание. Он чуть шевельнулся, обнимая ее и прижимая к себе.

— Чтобы ни случилось — я буду с тобой. Даже если тебя потянет в Лес, я пойду за тобой. Я буду искать тебя и найду. Даже если я умру — я останусь с тобой, Ран. Ты мой огонь. Пока есть ты — есть я.

Киран зажмурилась, рвано всхлипнула и боднула его лбом.

— Совсем дурак, да?

Варт сцеловывал ее слезы, и внутри от этого все переворачивалось.

Темнота в комнате перестала быть такой уж непроглядной, выцвела, посерела. Киран шевельнулась и потерла глаза ладонью. Варт сонно улыбнулся ей и сел, насторожено покосившись на обреченно скрипнувшую кровать. Киран потянулась и прижалась лбом к спине, обнимая и скрещивая руки на его груди. Провела губами по шраму, услышала сдавленный выдох, и сердце под ее ладонью забилось испуганной птицей. Варт мягко накрыл ее руки своими. Несколько минут они сидели так, в тишине, а затем Варстан тихо рассмеялся.

— Что еще? — проворчала Киран, садясь в кровати.

— Кинжалы.

Она непонимающе взглянула на стол и, рассмеявшись, прижала ладонь ко рту.

Они по прежнему были окутаны магией.

— Кажется, я все-таки совершила небольшое открытие… Надеюсь, Цитадель меня за это не убьет, — Киран вскочила на ноги и подошла к столу. Чары никуда не исчезли даже после того, как она взяла их в руки. Она легко взмахнула один, потом другим — лед и молнии тянулись следом за лезвиями, оставляя в воздухе золотой и бледный серебристый след.

— Цитадель об этом может и не узнать, — Варт улыбался, глядя на нее.

— Главное, записать рецепт, пока я его помню, — Киран отозвала магию из оружия. — Мало ли… Вдруг кому-нибудь понадобится.

Варт поднялся с кровати и подошел к ней, обнимая со спины и целуя в затылок.

— Думаю, пока не стоит выносить на всеобщее обозрение… наши отношения. — Киран вцепилась в столешницу, борясь с желанием обернуться, обнять — и уже не отпускать.

— Да, а то вдруг Ортвиг упадет в обморок от счастья, — с серьезным видом поддакнул Варстан. — Как же мы без нашего капитана?

— Никак, и я о том же.

Ночь Луана — самая короткая в году, самая быстротечная, но для Киран она показалась длиной в целую жизнь. На их счастье, никто еще не вернулся, и Варстану удалось выйти из ее комнаты незамеченным.

Держать себя в руках оказалось не так страшно и сложно, как ей думалось. Иногда они обменивались быстрыми, легкими улыбками, пока никто не видел, а в те редкие дни, когда остальные члены квадры оставались ночевать в городе, Варт приходил к ней. И с каждой такой ночью Киран понимала, что они прорастают друг в друга, привязываются и переплетаются, будто ветви в лесу. Быстро и незаметно пролетел остаток лета, и Киран сообразила, что она уже целый год как в Лесных Стражах — среди тех, кого она могла назвать своей семьей.

Их новый патруль совпал с последним зимним месяцем, и она заранее готовилась к тому, что в лесу будет особенно мерзко и сыро. Огрониос был самым непредсказуемым месяцем: оттепели и солнечные дни сменялись вьюгами и метелью, раскисшая грязь моментально схватывалась ледяной коркой… Она без сна лежала на кровати, и даже не удивилась еле слышно скрипнувшей двери.

— Можно? — тихо спросил Варт, заходя в комнату.

— Ты же знаешь ответ, — она улыбнулась и отползла к краю, освобождая место.

Луны медленно ползли по небосводу, изредка мелькая в разрывах облаков, ветер тоскливо выл за стенами их дома. Киран, прикрыв глаза, прижалась щекой к плечу Варта.

— Знаешь, мне даже надоело это, — пробормотала она. Варстан замер, не дыша.

— Что именно? — тихо спросил он.

— Таиться, как будто я снова в Цитадели.

— Ну, кажется, это было твое решение… — Варт, выдохнув, погладил ее по голове.

— Да, и оно оказалось таким же, как идея стать Светочем — абсолютно дурацким. — Киран сердито фыркнула через нос. — Когда вернемся из патруля — поставим наших в известность. Если они сами, конечно, еще не догадались.

Варт рассмеялся.

— Вряд ли. Вот им сюрприз будет…

— Да уж, — Киран невольно улыбнулась. Она уже словно воочию видела, как Ортвиг закатывает глаза и ворчит: «Давно уже пора было сказать!», а Гаур радостно стискивает их в своих могучих объятиях…

— Я люблю тебя.

Киран вскинула голову, пристально глядя на Варта. Он улыбнулся краем рта.

— Наверное, надо было сказать раньше?

— Да и сейчас тоже неплохо прозвучало… Я тебя тоже.

Варт потянулся и поцеловал ее.

— Спи, мой огонек. Завтра ранний подъем.

— Вот чтобы я делала без твоих наставлений, — беззлобно буркнула Киран, слегка боднув его лбом в подбородок. — Сам спи. Любимый.

Варт улыбнулся, зажмурив глаза.

— А мне нравится…

— Будешь мешать — нос отгрызу.

— Понял, уже сплю.

Определенно, это был самый тихий поход через Лес. Киран, в глубине души опасавшаяся, что на их головы посыпятся орды чудовищ, была обескуражена: что за странное и подозрительное затишье? Не иначе как перед бурей… Они уже возвращались в город — замелькали флаги перевалочного лагеря, белым сиял шатер целителя — бессменной мэтрессы Алайны, которая давно уже прозвала их квадру «Непобедимой Четверкой».

Истошный, бьющий по нервам вой ударил в спину. Киран обернулась, чтобы увидеть летящий в ее сторону черный огненный шар. Он врезался в землю у ее ног, в грудь ударила горячая волна, отбрасывая назад.

И наступила темнота.

Глава 11

Кира свалилась с кровати, судорожно царапая горло, которое словно сдавила невидимая рука, пока ее сердце лихорадочно колотилось в груди, пытаясь пробить ребра изнутри. Это тело словно вспомнило, что должно быть мертвым — а вот разум и душа отчаянно цеплялись за жизнь. Кира закашлялась, чувствуя, как в легкие проникает живительный воздух, и распласталась на полу, жадно дыша. Ночная рубашка была мокрой, будто ее кто из ведра окатил, горло пересохло, будто она через пустыню пробежала... Полежав на животе, она медленно перевернулась на спину, бездумно уставившись в потолок. Сердце, успокаиваясь, застучало ровнее, зато голову пронзило болью — словно кто-то вбивал в висок раскаленный штырь. Совсем как тогда, в лечебнице… Мысли моментально перескочили от лечебницы к Ардану, и на душе стало легче. Ненадолго — Кира зажмурилась, когда в памяти ожили другие поцелуи, другие глаза напротив, другой голос, твердивший другое имя.

Больно, как же тебе больно, Киран… Прости меня, простите меня вы оба, я не хотела, не хотела попадать в этот мир — особенно так, такой ценой!

Она всхлипнула, прикусив ладонь. Этот осколок памяти был даже больнее, чем прошлый: она прожила его вместе с Киран. Увидела лес, покрытый снегом и льдом — прав был Варстан, такое навсегда запоминаешь. Прошла весь путь: от первых, робких шагов друг к другу до последней ночи вдвоем. До горячей волны, ударившей в грудь и погрузившей во тьму. Она машинально коснулась груди напротив сердца, которое хоть и билось уже ровно, но все равно болело.

Кира осторожно села и подобрала ноги. Выдохнув, она медленно подняла руки и прищурилась. На кончиках пальцев левой руки заплясали молнии. Правая рука побледнела и отчетливо источала холод.

— Спасибо, — хрипло сказала Кира. — Я теперь поняла…

Чувствуя неприятную слабость в ногах, она поднялась с пола. Первым делом стоило избавиться от ночной рубашки — мокрая ткань противно липла к телу, и казалась паутиной. Переодевшись и расчесав волосы Кира поняла, что тянет время. Выходить было страшно — она попросту боялась увидеть Варта. Все-таки, то, чем с ней поделилась память Киран, было слишком сокровенным, слишком личным. Она помялась у выхода, после чего, набрав воздух в грудь, будто ныряя в омут, решительно распахнула дверь и шагнула в общий зал. Вся ее решимость ушла в молоко: там было пусто и тихо. «Нашим легче» — пробормотала Кира, выходя на улицу. Ощущение, что она гуляет по городу ранним утром 1 января только усилилось — повсюду царило безмолвие. Часы на башне отбили восемь раз, и Кира только покачала головой. Ну, можно сказать, что Новый Год она все-таки встретила — пусть и в другом мире. Отголоски чужой памяти стихли, притаились где-то на дне сознания.

Неторопливым, прогулочным шагом она двинулась к главной площади. Фонтан, уже размороженный, тихо журчал в царящем вокруг безмолвии, и Кира присела на бортик, дотрагиваясь до прозрачной воды. Несмотря на лето, она была такой холодной, что даже пальцы заболели, и Кира поспешно отдернула руку, растирая покрасневшие пальцы.

— Ничего себе! Вы уже проснулись? Или еще не ложились? — раздался веселый голос, и Кира улыбнулась мэтрессе Дане.

— Уже проснулась, — ответила она. Мэтресса зевнула, прикрыв рот ладонью и села рядом. — А вы?

— А я сейчас пойду наконец-то домой, — мечтательно протянула Дана. — И лягу спать. И весь день буду спать! И пусть хоть кто-то попробует меня разбудить.

— Вы всю ночь работали? — уточнила Кира, и мэтресса кивнула.

— Да, в этом году не повезло с ночным дежурством. Но, — добавила она, подмигнув, — танцы я еще видела.

Кира смущенно кашлянула, опуская голову.

— Не переживайте, у вас хорошо получалось, — поспешно добавила Дана. — В вашем мире ведь совсем иначе танцуют?

— Ну, некоторые движения очень похожи, но… да, непривычно было. — Кира потерла переносицу. — Одно хорошо, людей много было, и никому не было дела, если я где-то и ошиблась.

— В «Зеркале» сложно ошибаться, этот танец создан именно что для веселья, — ответила Дана и снова зевнула. — Простите, я что-то совсем… Пойду, а то сейчас прямо здесь усну и упаду в фонтан.

— Зато будет очень быстрая побудка, — пробормотала Кира, и мэтресса рассмеялась, поднимаясь на ноги. Проводив ее взглядом, Кира потянулась и, забывшись, чуть сама не кувыркнулась в воду.

Город постепенно просыпался. Она заметила горожан, спешивших в Храм Даани, распахнулись двери таверны, в соседнем доме кто-то с надрывным стоном просил водички и топор, чтобы отрубить голову и не мучиться… Кира поднялась на ноги и бездумно побрела по улице. Дверь одного из домов открылась, выпуская слегка сонного Годрига. Заметив Киру он удивленно распахнул глаза.

— Ничего себе… Уже проснулась?

— Вроде того, — Кира слегка пожала плечами. Не рассказывать же, что ее разбудило ощущение собственной смерти.

— Так… — Годриг сосредоточенно нахмурился, глядя на нее. — Предлагаю сейчас заглянуть в таверну и чем-нибудь позавтракать, а потом к дракону… Если ты не передумала.

Кира подпрыгнула на месте:

— Да вы шутите? Хоть сию секунду!

— Ага, я так и думал, — Годриг кивнул в сторону таверны. — Давай, идем. И, кстати, лучше на «ты».

В таверне ей кусок не лез в горло, и она умоляюще смотрела на Годрига, который под ее взглядом то и дело ежился, поедая яичницу с колбасками.

— Слушай, — произнес он, с трудом проглотив кусок. — Я же так подавлюсь. Лучше сама чего-нибудь перехвати, там не до еды будет.

Кира тяжело вздохнула, без особого аппетита присоединяясь к завтраку. Когда они вышли из таверны, она была готова прыгать на одной ноге: внутри словно распирал воздушный шарик.

— А где он живет? — выпалила она. — И как мы туда попадем?

— Он живет на острове… Далеко отсюда. Я сам пытался найти его на картах по звездам, но… — Годриг пожал плечами. — Этого острова там нет. Так что либо карты врут, либо дракон защищает свой дом от лишних гостей. А что касаемо «как туда попасть» — я ведь все-таки бывший наследник престола. Сохранились некоторые… способы, скажем так.

— Он точно не против моего присутствия? — на всякий случай уточнила Кира, идя по улице. Людей уже стало больше, кто-то вежливо кивал, но в основном прохожие не обращали внимания на них.

— Точно. Он был… миролюбиво заинтересован. Да, предупреждаю сразу: драконы общаются иначе, чем мы. С непривычки может быть сложно привыкнуть. — Годриг на мгновение остановился, задумчиво прищурив левый глаз, после чего покачал головой. — Нет, словами это не передать. Только самой почувствовать.

Они подошли к дому Годрига, и он коснулся двери, приветливо замерцавшей золотой вязью рун. Кира настороженно огляделась — в доме принцев, хоть и бывших, она еще не бывала. Вопреки ожиданиям, тут не было ни позолоты, ни хрустальных люстр, свисающих до пола или мраморных статуй в полный рост. Обстановка скорее была аскетичной, но, стоило признать — уютной. В доме было три помещения, не считая отдельной комнаты для уборной: кухня, совмещенная со столовой, общий зал и спальная комната. Все было выдержано в одной гамме — светлое дерево, в шкафу в общем зале стояли книги. «Интересно, а это сильно нагло с моей стороны будет — попросить пару книжек чтоб почитать?» — мелькнуло у нее в голове, но Кира отбросила эту мысль, как слегка несвоевременную.

Годриг ненадолго скрылся в спальной комнате, а когда вышел, то Кира сразу заметила в его руках крупный, размером с кофейное блюдце, медальон.

— Личный портал, — пояснил он, поманив ее к себе. — Становись рядом и постарайся не дергаться.

— А меня не распополамит? — жалобно протянула Кира, пока Годриг набрасывал ей на шею длинную цепочку.

— Ну Ортвиг же целый и невредимый, а мы с ним часто пользуемся этим порталом, — Годриг ободряюще улыбнулся ей. — Не переживай, все надежно. Глаза только закрой, с непривычки может стать плохо.

Кира послушно закрыла глаза, чувствуя холодок цепочки на шее — она так и не нагрелась. Под ребра словно вонзился крюк, дернул ее, и Кира, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол — точнее, на землю; в колени и в ладони впились мелкие острые камушки. Она открыла глаза и завертела головой: в синем, безоблачном небе ярко сияло солнце, припекая даже сильнее, чем в городе. Кира поднялась на ноги, отряхивая штаны: их перенесло на каменистый остров, на вершину местной горы — к счастью, не отвесной. С ровной, будто ножом срезанной, площадки шла узкая, тонкая тропка, кружным путем идущая вниз.

— Не тошнит? Голова не кружится? — поинтересовался Годриг. Кира машинально покачала головой.

— Нет. Вроде бы. Только в ушах звенит.

— Это пройдет. Идем, — он приглашающее взмахнул рукой, спускаясь первым.

Мелкие камушки шуршали под ногами, ссыпались вниз, и Кира боролась с желанием плюхнуться на четвереньки и преодолеть часть пути ползком. Вокруг острова, куда хватало глаз, расстилалось море — спокойное, искрящееся на солнце. До носа долетел запах йода и водорослей, и Кира мечтательно улыбнулась – совсем как дома. Тропинка круто вильнула, огибая высокий, с двухэтажный дом, валун, а когда Кира вышла из-за него, то увидела дракона.

Он лежал на песчаном берегу, величественный и неподвижный. Огромный — куда там скелетам динозавров. Он был… словно бесконечным. Взгляд выхватывал отдельные кусочки: увенчанная шипами голова, сложенные крылья, антрацитово-черная чешуя, по которое пробегали оранжево-алые всполохи огня, острые даже на вид когти на лапах — но в общую картину эти кусочки не желали складываться. Кира почувствовала, что задыхается от благоговения и безумного, детского восторга: дракон! Настоящий, живой… Годриг, бросив на нее понимающий взгляд, продолжил спускаться по склону. Мелкие камни зашуршали под его ногами, и этот звук привлек внимание дракона. Он поднял голову, открывая глаза, и Кира, пошатнувшись, рухнула на колени. Она чувствовала его мысли: усталость — серым, покрытым побуревшим лишайником валуном, упавшим ей на спину. Слабое, еле заметное любопытство — легким касанием морской волны в летний день. Ожидание — горькое, колюче-острое, словно покрытый шипами каштан, застрявший где-то в груди.

«Душа из иного мира...»

Его глаза были такими же золотыми, как у Годрига… Нет. Они были ярче, они сияли изнутри — словно она смотрела прямо на солнце. Узкая прорезь зрачка словно была окном в бездну — непроглядная, бесконечная тьма, уходившая в вечность. Черно-золотая спираль развернулась перед глазами, затягивая в себя.

Она плыла в темноте среди звезд. Холодные, чужие и хищные, их сияние кололо кожу тонкими ледяными иглами. Хрустальное безмолвие разбил звон оружия, чей-то болезненный крик и полный ненависти рык. Грохот битвы обрушился на нее снежной лавиной, подминая, погребая под собой, ломая и выбрасывая в никуда — через тьму к ярко пылающему в пустоте пламени. Кира услышала голос — смутно-знакомый, тяжелый и безликий:

— Ни одна душа в этом мире не сможет… — и рухнула в огонь, который завихрился вокруг нее, словно черно-золотая спираль.

Она ударилась носом о землю и вскрикнула, вскидывая голову и оторопело моргая. Дракон смотрел на нее — и глаза у него были вполне обычного желтого цвета. Ну, может, очень яркого желтого цвета.

— Что… что произошло? — Кира поморщилась, ощутив неприятный металлический привкус на губах.

— Ты упала в обморок, — с легкой настороженностью ответил Гордиг, помогая ей встать. — Бойтесь исполнения желаний, как говорится.

Убедившись, что она больше не падает, Годриг, придерживая ее за локоть, довел ее вниз и, отпустив руку, подошел к дракону, дотрагиваясь до огромной головы ладонью. Кира устало потерла лоб. Стоило закрыть глаза, как под веками начинала раскручиваться странная черно-золотая спираль, и от этого слегка мутило.

«Ты вспомнишь, душа иного мира. Когда придет время, ты все вспомнишь»

Мысли дракона прошлись по спине колючей еловой лапой, ударили в нос запахом горного ветра и грозового воздуха. Кира машинально стерла протянувшуюся от носа полоску крови и неуверенно подошла ближе, остро ощущая собственную незначительность по сравнению с ним.

— Годриг, а можно?.. — жалобно протянула она, не решаясь договорить желание вслух. Дракон потянулся к ней, обдал горячим, сухим воздухом из ноздрей. Кира медленно подняла руку, понимая, что та дрожит. Сердце грохотало где-то в ушах, заглушая шелест волн и крики чаек.

Дракон был холодным, словно мрамор. Кира осторожно погладила его морду, нерешительно вскинула голову и обмерла. В драконьих глазах отражалась она — не Киран!

— Зачем я здесь оказалась? — прошептала Кира, глядя в глаза своего отражения — в глаза дракона.

«Ты все поймешь, душа иного мира, когда будешь готова»

Дракон поднял голову, глядя на солнце, и она ощутила его тоску о ком-то — холодную капель дождя на голом камне в пасмурный день.

— Кого ты ждешь? — она не рассчитывала на ответ, но слова сами рвались наружу.

«Мать»

Тепло, разлившееся в груди. Видение ослепительно красивой рыжеволосой женщины, запах трав, согретых летним солнцем, острая вспышка боли и колючей грусти, звон стали и тяжелые тучи, скрывшие солнце…

«Я дождусь. Драконы умеют ждать»

Ожидание было как бесконечный закат над морем, крики чаек и шум волн.

Дракон вновь положил морду на передние лапы и закрыл глаза.

— Хочешь стать еще ближе к мечте? — деловым тоном спросил Годриг. Кира настороженно взглянула на него.

— Это в каком смысле? Стать ему завтраком, обедом и ужином? — уточнила она. Годриг рассмеялся.

— Нет, на такое злодейство он не способен, да и, честно говоря, ты бы ему на один зубок. Будем чистить чешую. Вон песок, ведра и ветошь я еще давно сюда принес…

Кира, открыв рот, медленно обвела взглядом дракона, а затем уставилась на Годрига.

— Охренеть! — других слов не находилось.

— Ага. На правах бывшего наследника престола буду тебя жестоко эксплуатировать. Не все ж Ортвигу отдуваться…

— Ага, то есть, этот коварный тип знал, что меня тут ожидает?!

— Очень коварный, ты права, — Годриг закивал, подтягивая рукава рубахи к локтям. — Ну так что? Поможешь?

Кира, помедлив, пожала плечами и засучила рукава. В конце концов, когда ей еще выпадет шанс почистить настоящего живого дракона?

Солнце медленно ползло по небосводу, минуя зенит. В горле уже пересохло, на зубах противно скрипел вездесущий песок, он же был в волосах, в носу, и Кира даже не хотела думать, где еще, но она была счастлива. Забираясь на спину дракона, осторожно очищая крылья и еще более осторожно — голову, она была счастлива настолько, что хотелось обнять весь мир. А когда дракон поднялся на ноги и, распахнув крылья, взмыл в небо, отстраненно подумала, что теперь можно и помирать, потому что ничего более прекрасного она уже не увидит. Дракон парил в небе, легко и непринужденно,замирая в воздухе и резко пикируя к самой воде, чтобы на бреющем полете скользнуть над волнами, поднимая брызги кончиками когтей… и рухнуть в море, сложив крылья.

Кира вскрикнула, невольно делая шаг вперед, но дракон уже поднялся из глубины, фыркая и встряхивая головой. Солнце переливалось на его чешуе, отражая радуги от тучи мелких брызг. А Годриг, рассмеявшись, вдруг побежал к нему навстречу и дракон, огромный, древний, изначальный, опустил голову, ласково толкнув его в плечо.

«Брат»

Кира глупо улыбалась в пустоту, даже не пытаясь стереть побежавшие из глаз слезы.

Небо окрасилось в алое с золотом, когда они вернулись в Эрлис. Кира несколько секунд постояла с закрытыми глазами, борясь с ощущением, что ее внутренности остались на том далеком берегу, а затем, выдохнув посмотрела на Годрига.

— Спасибо, — слегка сипло сказала она, шмыгнув носом. — Просто… огромное спасибо.

— Пожалуйста, — он улыбнулся и похлопал ее по плечу. — Могу сказать, чешую ты чистишь даже лучше, чем Ортвиг, так что, если хочешь…

— Я только за! Обеими руками! — обрадовано выпалила Кира.

— Тогда договорились, в следующий раз опять тебя возьму, — Годриг пожал ей руку.

Кира, пошатываясь, будто пьяная, вышла из его дома и зажмурилась, вновь вызывая в памяти видение парящего в небе дракона. С мокрых волос капало — перед тем, как вернуться в город, Годриг предложил ей смыть песок в море, благо, что берег был длинным, и укромных мест, чтобы не смущать друг друга, на нем хватало, — и она с неохотой открыла глаза, возвращая себя в реальность. А реальность была довольно прозаической — до носа дошел аромат горячих пирожков, и Кира поняла, что голодная, как целая стая волков. Купив пирожок — увы, не шедший ни в какое сравнение с божественной выпечкой матушки Броны, она побрела к главной площади.

— Прошу прощения, — в ее мысли, ленивые и расслабленные, ворвался чей-то голос. Кира вскинула голову и чуть не подавилась выпечкой. Возле нее стоял черноволосый мужчина в синей мантии. Она сделала шаг назад, непроизвольно сжав ладонь в кулак. Ободок кольца впился в палец, принося небольшое облегчение. Сейчас ее хотя бы не зачаруют. От магистра ее действия не укрылись.

— Ох… Я так понимаю, на мирный разговор вы не настроены?

— Нет, — Кира вновь отступила.

— Госпожа Кира, выслушайте меня, пожалуйста. Я здесь чтобы принести вам извинения от лица всего Созвездия Мудрости.

Она настороженно разглядывала магистра. Память Киран подкинула его имя: Инир. Ну конечно, тот, кто предложил вместо смертной казни отправить ее — точнее, саму Киран —сюда. Несмотря на это, причины доверять магистру Иниру Кира не видела. Лоренс, вон, тоже превозносил свою ученицу и всячески хвалил, а чем все закончилось?

— Магистр Лоренс поступил очень… плохо и необдуманно.

— Это еще мягко сказано, — пробормотала Кира. Убегать, сломя голову, уже не хотелось, но вот сохранить дистанцию — да. К счастью, магистр Инир не спешил к ней приближаться. Более того, он вообще старался не делать лишних движений.

— Полностью согласен. Его поступку нет оправданий, и все Созвездие уже… обсудило с ним допустимые и недопустимые действия.

— Я безгранично рада за него и вас всех. Я могу идти? — Кира напряглась, опасаясь очередной подлянки.

— Я бы все-таки хотел с вами немного поговорить. Я не стану у вас ничего выпытывать и выспрашивать, — поспешно добавил магистр, заметив, как дернулся ее глаз. — Просто разговор. Поймите нас, пожалуйста: воплощенные фантомы — редкость.

— Знаете, я не хочу, чтобы меня изучали, как какое-то неизвестное науке существо!

— Разумеется. Просто… Давайте тогда не разговор, а обмен информацией? Честный, без утайки и недомолвок?

— А откуда мне знать, что вы ответите честно? — поинтересовалась Кира, складывая руки на груди. Инир осторожно улыбнулся:

— Но ведь и я тоже не буду знать, что вы ответили честно? Все только на нашей с вами совести.

— Мы будем говорить здесь, — Кира прикусила губу. С одной стороны — может, в Цитадели и правда есть что-то полезное, а с другой… ну не верила она им!

— Как вам будет удобно. У вас ведь есть вопросы?

— Слишком много… Почему? — Кира попыталась сформулировать главный вопрос, который не давал ей покоя все это время. — Почему нас сюда переносит?

Магистр Инир невесело покачал головой.

— А вы сразу взяли дикого тура за рога… Что ж, отвечая искренне: не знаю. И никто не знает. Воля богов или слепой случай, случайность или же предназначение… В наших Архивах хранятся записи бесед с вашим предшественником.

— После которых он сбежал в армию, лишь бы избавиться от вас? — Кира многозначительно изогнула бровь.

— Не совсем. Полтора года он жил в Цитадели на правах почетного гостя, имея право выйти в город в любой день, с полным доступом ко всем залам… Кроме, конечно, магистерских архивов. Он не был пленником, госпожа Кира. А затем он словно утонул в собственной голове: рвался из города прочь, твердил, что должен куда-то дойти. И, в конце концов, он сбежал из Цитадели, чтобы стать Лесным Стражем. Совсем как вы.

— И что же стало дальше? Мне говорили, что он пропал, — Кира настороженно следила за выражением лица магистра. Не то, чтобы она прекрасно умела читать по мимике, и могла распознать ложь по дрожанию третьей реснички на нижнем веке, но Инир выглядел действительно честным.

— Это так, — магистр кивнул.— Он отправился в патруль, вместе со своей квадрой… Вернулись они уже без него, сказали, что он исчез ночью, во время своей вахты. Ни следов, ни тела они так и не нашли.

Кира зябко передернула плечами. Как-то ей эта история не нравилась, в расширенном виде даже больше прежнего: если магистр не врал, то зачем менять мирную жизнь на сражения с тварями? Или все дело в том, что ее предшественник и впрямь сошел с ума, что здесь красиво называли «утонуть в своей голове»? Но почему именно в лес?

— Есть еще кое что, — сказал Инир, следя за ней. — Встречались упоминания, что в те годы, когда воплощенный фантом жил в этом мире, количество Искаженных увеличилось.

Кира почувствовала холодок, пробежавший по спине.

— Мы их... притягиваем? — тихо спросила она, и магистр развел руками.

— Это неизвестно. Возможно, появление воплощенного фантома как-то влияет на этот баланс, а может, это лишь совпадение. Вы слишком редкие птицы, госпожа Кира, чтобы вывести какую-либо закономерность, — выждав несколько мгновений он кашлянул, привлекая ее внимание. — Я честно ответил на ваши вопросы, госпожа Кира. Согласитесь ли вы ответить на мой?

— Смотря какой, — Кира не спешила соглашаться.

— Как называется ваш мир?

— Э… мы живем на планете Земля, Солнечная Система, Галактика Млечный путь.

Магистр Инир подался вперед. В глазах у него вспыхнул жгучий интерес.

— Интересно… выходит, вы — второй фантом, пришедший из этого мира.

— Дайте угадаю, мой предшественник…

— Да, верно. Он называл страну… ох, дай Бриад памяти… Фр…Френзия? — Инир нахмурился, пытаясь вспомнить непривычное название.

— Франция, — поправила его Кира.

— Вы тоже?..

— Нет, я из России.

Магистр Инир нервно потер ладони.

— Это последний вопрос, даю вам честное слово. Те устройства, про которые упоминал предыдущий воплощенный фантом: повозки, способные достичь звезд, — они созданы?!

— Да, — Кира с удивлением смотрела на выражение лица Инира — благоговейный ужас там мешался с неподдельным восхищением.

— Вы смогли коснуться небес… — прошептал он, прижав руки к сердцу. — Обитель богов доступна людям…

— Минуточку! — Кира быстро подняла руки. — Я не знаю, как у вас, а у нас небо — это просто... Космос. Бескрайний. Там звезды, метеоры, планеты, черные дыры и, чисто теоретически, какие-нибудь формы жизни, скорее всего ни капельки не похожие на нас. Ни о какой обители богов и речи нет.

— Небо и Космос едины… Ну разумеется, они едины! — мечтательно произнес Инир, глядя вверх. — Госпожа Кира, я искренне благодарен за эту беседу. Взамен могу предложить вам доступ в библиотеку Цитадели.

Кира тут же встрепенулась, заинтересованно глядя на него, а магистр Инир, окрыленный какими-то своими идеями, вдохновенно произнес:

— Вы ведь не Киран, вас не должно коснуться ее наказание. Зато вы получите доступ к знаниям… Если бы вы, конечно, согласились посетить столицу, я бы предложил Созвездию снять с вас ограничивающую печать.

— Спасибо, обойдусь, — Кира нервно усмехнулась. Она и с тем, что у нее сейчас есть в распоряжении, не всегда толком управиться могла. Но зато теперь у нее вроде как есть возможность начитаться от души. С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

Не откладывая дела в долгий ящик, магистр потащил ее в Цитадель. Безымянный Светоч с незапоминающейся внешностью — Кира даже под угрозой отправки в лес в одном платье и без оружия бы не вспомнила, как он выглядел! — долго смотрел на нее, после чего бесцветным голосом произнес:

— Мы передадим информацию, — и скрылся за дверью. Кира только покачала головой — еще немного, и она бы поверила в существование в этом мире ИИ. Магистр Инир оставил ее — судя по его выражению лица, он уже мысленно проводил какие-то эксперименты, и Кира только понадеялась, что он не призовет в этот мир какого-нибудь Ктулху.

Слегка ошалев от обилия новой информации, Кира покинула Цитадель. Страсть к книгам она уже успела слегка приглушить, да и не хотелось сейчас читать. Плюнув на невесть откуда взявшуюся стыдливость, она направилась в лечебницу. В конце концов, ей просто хотелось поделиться своей радостью, и ничего такого в этом нет! Кира так старательно себя пыталась в этом убедить, что не заметила, как дошла до двери в кабинет мэтра. Осторожно стукнула и услышав спокойное: «Прошу, входите», потянула за ручку.

— Кира, — Ардан вскинул голову, и она даже запнулась на пороге, видя улыбку на его лице. Ардан легко поднялся из-за стола и шагнул к ней, протягивая руки.

— А я дракона видела, — сказала она, прикрывая дверь и бросаясь к нему в объятия.

— Что?!

— Дракона. Настоящего… Какой же он красивый, если бы ты только знал! — Кира зажмурилась, уткнувшись носом в его шею. — Нет, он не просто красивый, он… он вечный. Он пламя. И когда он летел… — дыхание перехватило, и Кира замолчала.

— А я думал, они все исчезли, — тихо сказал Ардан, гладя ее спину.

— Он остался. И это хорошо, потому что мир без драконов такой… пустой. — Кира прерывисто вздохнула. — Жаль, что я рисовать не умею, у меня как только глаза закрою — сразу картинка, как он летит в небе…

— Ну, предположим, я рисовать умею, — Ардан быстро поцеловал ее в висок. — Попробуем зарисовать? В конце концов, я тоже хочу на это посмотреть.

— А давай, — с азартом согласилась Кира.

Начать решили с наброска, причем, делать его пришлось Кире. Она старательно издевалась над пергаментом, но в результате получилась какая-то крылатая и рогатая ящерица, раскорячившаяся в пустоте.

— Мда. Не быть мне великим художником, — пробормотала она, устало прижав ладонь ко лбу и поднимаясь с кресла мэтра.

— Не беда, сейчас попробуем улучшить, — Ардан уселся за стол. — На голове рога, говоришь?

— Над глазами, да, вверх, как корона… и возле ноздрей два маленьких, — Кира поначалу стояла рядом, потом осторожно примостилась на подлокотник, а потом Ардан решительно ее пересадил к себе на колени.

— Крылья такие? Или длиннее? — он сосредоточенно рисовал на другом листе, поглядывая на ее «художества».

— Длиннее, и более острые. Ну, не такие широкие вот здесь, — Кира ткнула пальцем в линию крыла. Ардан действительно умел рисовать — на желтоватом пергаменте появлялся дракон, который выглядел как настоящий. — А хвост короче, и кончик по форме как пика.

— Понял…

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и Ардан, не отрываясь от пергамента, зажег пару светильников, разогнавших сумерки.

— Ну как? Похоже? — спросил он, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. Кира восхищенно смотрела на рисунок, больше похожий на фотографию: настолько тщательно он был сделан.

— Ты потрясающий! — искренне ответила она. — Он как живой получился.

— Заберешь себе? — Ардан улыбнулся, не открывая глаз.

— А может, себе оставишь? Я-то в любой момент смогу вспомнить… — Кира вздохнула, прислонившись щекой к его плечу. В голове вяло шевельнулась мысль, что в этом мире такое поведение вряд ли кто-то одобрит, но ей было наплевать. Хотелось провести так вечность, чувствовать живое тепло рядом, слышать дыхание. Болезненным, колючим осколком толкнулось воспоминание Киран, и она на секунду зажмурилась.

— А еще я с магистром из Созвездия успела пообщаться, — выпалила она. Ардан, моментально напрягшись, открыл глаза, внимательно глядя на нее. — Нет, на этот раз меня не пытались зачаровать, — поспешно добавила Кира. — Мы просто… поговорили. Он ответил на некоторые вопросы, я ответила на его. Очень мирная получилась беседа. Одна беда…

Кира замолчала, машинально постукивая пальцами по плечу Ардана.

— В общем, — решившись, продолжила она. — Магистр Инир сказал, что когда появляются воплощенные фантомы, Искаженных становится больше. Получается, я их… ну, приманиваю, что ли.

— Слишком мало информации, — возразил Ардан, поглаживая ее руку. — Знаешь, чему учат всех целителей? Не делать поспешных выводов. Если человек съел яблоко, и у него заболел живот, что тому виной? Яблоко? Или же съеденный утром пропавший творог? Может, дело обстоит иначе — вас, я имею в виду, воплощенных фантомов, притягивает в этот мир, когда Искаженных становится слишком много?

— Это бы имело смысл, если бы я их одним взглядом могла уничтожать, — Кира закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, от которых по спине бегали мурашки. — А так…

— Ты видишь туманных духов. Поверь, никто из живущих в этом мире на такое не способен, — Ардан обнял ее, невесомо целуя в лоб.

— И слышу странные голоса…

— Ну… это не такой редкий дар, у нас найдется парочка завсегдатаев таверны, которые спустя третью кружку слышат глас самой Даани, — он покивал с умным видом, и Кира, рассмеявшись, слегка стукнула его в плечо. — Прости.

Ардан поймал ее руку и поцеловал в центр ладони.

— Да ладно, я не обижаюсь, — Кира приподняла голову, любуясь его глазами. — У нас тоже хватает таких людей. Некоторые себя считают чуть ли не новым Александром Македонским… это такой полководец из нашей истории. Но это явно не мой случай.

— Может, что-то найдешь в библиотеке Цитадели? — предположил Ардан. — Раз теперь ты имеешь туда доступ, то почему бы и не воспользоваться возможностью?

— Вряд ли, но… вдруг повезет?

Ардан обнял ее, зарывшись носом в волосы, и с тяжелым вздохом разжал руки.

— Я был бы счастлив вечность провести с тобой вот так, но настало время ежевечернего обхода.

Кира спохватившись, поспешно вскочила на ноги, врезавшись коленом в стол.

— Да что ж мне так с твоей мебелью не везет? — проворчала она, сгибаясь и растирая ногу. — Извини, что отвлекла.

— Кира, не говори так. К счастью, у нас нет эпидемии или массовых сражений, так что ты меня ни от чего не отвлекла… ну, не считая ежеквартального отчета в столицу о количестве заболевших, но его я, честно сказать, и так пишу в полусне. — Ардан, наклонившись, осторожно накрыл ее колено ладонью и Кира, стоило ему выпрямиться, быстро поцеловала его в губы. Теплый клубок в груди стал еще больше, словно маленькое солнце, и она вздрогнула, когда его пальцы зарылись в волосы на затылке, а поцелуй стал глубже и гораздо жарче.

— Кира… - Ардан с трудом отстранился от нее и, прислонившись лбом ко лбу, медленно выдохнул. – Я начинаю жалеть о том, что у меня сегодня дежурство.

Кира вышла из лечебницы и сделала глубокий вдох, успокаивая сердце. Наверное, в этом мире такое поведение считается бесстыдством и распутством, но... Она потянулась, полной грудью вдыхая вечерний воздух и снова улыбнулась воспоминаниям. Дракон, надо же… Она видела дракона! Кира счастливо рассмеялась. Сегодняшний день можно было смело называть лучшим в этом мире. С улыбкой на лице она дошла до воинского квартала и там в нерешительности остановилась у двери их дома.

«Так. Прекрати истерику, женщина! — строго сказала она себе. — То, что было у Киран и Варта — это их дело, и тебе не надо краснеть, бледнеть и тем более падать на колени и сыпать себе на голову пепел. Так ты только растравишь его раны… которые и так не очень-то закрылись. Так что возьми себя в руки и вперед!»

Она толкнула входную дверь и настороженно прислушалась. В доме было тихо. На столе она заметила небольшой клочок бумаг и подошла ближе.

«Кира, не переживай, все живы и здоровы!» — так начиналось послание Ортвига.

«… Гаур и Фаруин до конца недели ночуют вместе в его доме (восславим же Праматерь Даани и ее детей!), Варта я видел еще днем, он сказал, что снова идет к жрецам, вернется вечером. Я буду у Годрига, мы собираемся пить, петь тоскливые баллады и несмешно шутить, так что если захочешь — присоединяйся. Заодно расскажешь о том, как прошел визит к дракону. Ортвиг»

Кира только хмыкнула, покачивая головой. Да, видимо, здешние луаниды — это как новогодние праздники в ее мире, когда целую неделю у всех отдых… Помедлив, она села за стол, решив дождаться возвращения Варстана.

Огонь тихо и уютно потрескивал, и Кира поймала себя на том, что не может оторвать глаз от пляшущих языков пламени. Они кружились, извивались, словно змеи, закручивались в знакомую спираль из солнечного сияния и тьмы…

Она плыла в пустоте, без верха и низа, а напротив нее стояла Киран.

Глава 12

Это было жутковатое ощущение — словно отражение в зеркале, которое вдруг зажило своей жизнью. Она смотрела на лицо, такое похожее на ее собственное, на фигуру, почти неотличимую от ее…

— Привет, — наконец, выдавила Кира. Ее отражение, ее двойник, чуть склонила голову в приветствии. — Мне… жаль. Правда, жаль. И прости, что я… ну, видела твои воспоминания.

— Если бы я была против, ты бы не увидела ничего, — Киран улыбнулась, а саму Киру прошибло холодным потом: даже голоса у них были одинаковыми.

«Это как случайно встретить свою давно потерянную сестру-близнеца. А теперь мне срочно нужно достать сорок индийских слонов и мы будем танцевать под «Джимми-джимми-ача-ача» — мелькнуло у нее в голове, и Кира с трудом удержалась, чтобы не постучать себя по лбу.

— Кира, — взгляд Ран стал серьезным. — Я понимаю, что не могу просить тебя о таком, но… Спаси Варта.

— Что?!

— Он ушел в Лес. Я чувствую, что его огонь гаснет. Пожалуйста… помоги ему, — тихо попросила Киран, и Кира дернулась всем телом, готовая сорваться с места и мчаться на выручку.

— Боже, когда? Что… Откуда ты... Нет, сейчас это неважно, что нужно делать, куда бежать?!

— Он ушел сегодня днем. Не бойся, здесь нет времени, мы можем поговорить с тобой… без спешки.

— Хорошенькое дело, без спешки… — Кира нервно потерла ладони. — Как я его найду вообще?!

— Я его найду, — тихо сказала Ран, опуская голову. — Я его чувствую. Может, поэтому я и не исчезла после смерти — он словно… хранит частичку меня.

— Так… — Кира растерянно запустила пальцы в волосы, машинально отметив, что они уже как-то отросли, и пора было либо идти к цирюльнику, либо в хвостик их собирать… Она мотнула головой, осознав, насколько странными мыслями та забита. — Сколько у нас с тобой времени?

— Идти нужно будет сразу, пока я еще могу его почувствовать. Ты правда хочешь помочь? — с надеждой спросила Киран, качнувшись вперед. Кира издала почти истерический смешок.

— А ты еще спрашиваешь?! Я и так себя чувствую вором, который влез в чужую жизнь, а если я не помогу ему… тебе… да боже мой, вам обоим, то вообще хоть головой в стену врезайся.

— Спасибо, — Ран неуверенно, слабо улыбнулась ей, и Кира увидела, как заблестели ее глаза. — Я помогу тебе не заблудиться и не испугаться.

— Погоди, — осенило Киру. — Тот голос, который мне говорил, что я справлюсь и смогу… Это была ты?

— Я, — не стала отрицать Ран.

— А кто тогда мне всякие мерзости шепчет? Сам лес? Или мне это кажется? – заинтересовалась Кира, и Киран качнула головой.

— Барлор.

Кира подумала, что такими темпами она точно не проснется — потому что схлопочет сердечный приступ сию секунду.

— Я слышу… Барлора? — уточнила она. Ран кивнула.

— Да. Ты можешь слышать его голос, видишь его худших созданий, туманных духов — над тобой не властна его темная сила. И он… боится тебя.

— Ну пускай и дальше боится, — буркнула Кира. Знание, что с ней беседует давно мертвый здешний темный бог как-то не внушало оптимизма. — Я так понимаю, времени, чтобы высвистать Гаура и Ортвига у меня нет?

— Я не уверена. — Ран словно прислушалась к чему-то. — Я понимаю, что тебе будет легче с ними…

— Да ладно. Прошло… сколько, часов шесть, ну, восемь. Вряд ли Варт успел добежать до границы тумана, — храбрясь, заметила Кира. — Я туда доберусь, остановлю его, надаю вразумительных тумаков и мы вернемся в город целыми и невредимыми. Никто даже не заметит нашего отсутствия.

Ран тепло улыбнулась ей.

— Мне жаль, что мы не смогли познакомиться в иных обстоятельствах.

— Мне тоже, — искренне ответила Кира. Ран наклонила голову и резко развела руки в стороны…

… и Кира подпрыгнула на табурете, ударившись лбом о столешницу.

— Мать-мать-мать, — бормотала она себе под нос, лихорадочно собираясь в дорогу. — Мать-перемать!

«Куда ты лезешь, дурында?!» — вопль внутреннего голоса — а может, глас рассудка, был безжалостно подавлен в зародыше. Надев уже ставший привычным доспех, Кира быстро выбралась из дома. Над городом сияли две луны, третья только показывалась из-за городских стен, и все нормальные люди вокруг спали. Но себя Кира уже точно нормальной не считала. В рекордные сроки добравшись до ворот, она с облегчением увидела Алисанну — кажется, эта женщина вообще никогда не спала.

— Кира? Ты…

— Алисанна, как я рада тебя видеть! — быстро протараторила она. — Я в Лес, Варт ушел, его надо вернуть, если не вернемся утром скажи Ортвигу и Гауру, прости я тороплюсь…

— Стоять! — Кира застыла на одной ноге. Кажется, у капитана Ортвига появился достойный соперник по части «командного рявка». — Вода, еда, бинты, лечебные зелья?

— Все есть, — четко ответила Кира, так и не решаясь опустить ногу.

— Вперед. Удачи, Кира.

Она кивнула, идя к Лесу. Ноги словно налились свинцом, когда она поняла, что сейчас окажется там в полном одиночестве, ночью…

«Ты не одна» — она снова ощутила ласковое тепло и улыбнулась.

— Спасибо, Ран, — негромко произнесла Кира, и шагнула в лесную тень.

Ты, жалкое ничтожество, исчезни, убегай отсюда, поверни назад, зачем тебе жертвовать собой? Ради кого? Ради чего? Ради чужой любви, этого жалкого чувства? Никто о тебе не вспомнит и не поблагодарит, когда ты сгниешь в лесу в одиночестве...

— Будешь много говорить — болталку бантиком завяжу, — буркнула Кира и прикусила язык. Во-первых, глупо дерзить богам, даже мертвым, во-вторых, чем больше она шумит, тем больше тварей привлечет. Выбросив из головы барлоров шепот, она попыталась сосредоточиться и понять, куда идти. В груди моментально кольнуло, словно тонкой иголочкой. Кире даже показалось, что она видит нить — тоненькую, слабую, будто паутинку, и она пошла по ней. Через какое-то время Кира поняла, что не может сделать ни шага. Глаза горели и слипались сами собой, в голове словно плавал туман…

— Ран, я сейчас вырублюсь, — жалобно протянула она, через силу шагая вперед.

«Отдохни. Сейчас можно, я разбужу тебя, когда он пойдет дальше»

Кира с тихим стоном опустилась на землю, жалея, что не захватила с собой одеяло. А еще подушку, кровать и вообще весь дом. Впрочем, даже в этом Лесу ночь была теплой, а плащ, который она все-таки взяла с собой, заменил одеяло. В сон Кира рухнула с головой, как в омут.

Под щекой привычно шуршала подушка, плечами она чувствовала трение пододеяльника — своего любимого, в мелкие розовые цветочки, оставшегося еще от бабушки с дедушкой. Слегка примялась кровать под весом, и рядом улегся Смауг, привычно ткнувшись мокрым носом ей в ухо.

— Котэ, не приставай, миски полные… — пробормотала Кира, натягивая одеяло выше. Кот тихо замурлыкал, пробираясь под одеяло и приваливаясь к ней теплым пушистым боком.

Ты же хочешь вернуться? Хочешь проснуться дома? Скажи «да», и я исполню твое желание. Просто одно коротенькое «да», и ты проснешься утром, в своем мире. Твоя жизнь будет привычной и рутинной, как и всегда. Обычная, прекрасная жизнь обычного человека. Ну же, скажи «да». Скажи «да»!

Смауг вдруг угрожающе зашипел и вцепился в ее руку когтями. Кира вскрикнула, резко вскакивая на месте. Сон?.. Ее окружал Лес, холодный, предрассветный полумрак, который не сможет рассеять даже солнечный свет. В груди резко заболело, словно сердце рвалось пополам.

— Пора, я поняла, — пробормотала она, протирая глаза.

«Он уходит…»

— Не уйдет. Я успею!

И снова в путь, дальше и дальше. Кира жевала сухарь на ходу, прислушиваясь к давящей тишине леса. Услышалавлажное чавканье и хруст костей, и замерла, как мышь под метлой. Если она наткнется на виверну… да нет, проще — если она наткнется на стаю кобольдов, ее кости будут тут белеть в траве, постепенно погружаясь в землю, и никто про нее не вспомнит, потому что она никому не нужна, она бесполезна и вообще она чужая в этом мире… Кира мысленно дала себе оплеуху, почувствовав знакомый отголосок мыслей. Она справится одна. Она со всем справится! Сосредоточившись, она вновь смогла увидеть тонкую паутинку связи, и пошла быстрее. Кусты зашевелились и она увидела обтянутое желтоватой кожей лицо Искаженного.

Кира не почувствовала ничего — ни страха, ни паники. Только ровную, спокойную уверенность, будто рядом, за спиной, стоят Гаур и Ортвиг, будто Варт стоит чуть сбоку, готовясь прикрыть ее щитом. Кинжалы вспыхнули магией — молния и лед, и она решительно шагнула вперед, двумя ударами расправляясь с барлоровым созданием. Взмах — и на его шее остался тонкий, бритвенный разрез, из которого потекли струйки дыма. Удар — и лезвие кинжала, окутанное молниями, погрузилось в центр темной печати. Искаженный беспомощно взмахнул рассыпающимися руками и свалился на землю, превращаясь в пепел.

— Спасибо, — пробормотала Кира, не спеша прятать оружие в ножны.

«Я ничего не делала. Это твоя работа» — даже так она чувствовала, что Ран улыбается. Нить слабо мерцала и изредка натягивалась, словно кто-то с силой тянул ее, пытаясь разорвать. Времени на то, чтобы отпраздновать свою победу не было, и Кира торопливым шагом двинулась вперед.

Становилось жарче, густой, влажный воздух неприятно облепил ее, словно мокрая ткань. Кира то и дело отирала пот со лба, чтобы он не мешал ей следить за нитью. Путь шел через болото и она замерла, чувствуя, как сжимается желудок: многоножки выползли из воды и свернулись на берегу, блестя на солнце черными кольчатыми телами.

«Кира…» — в голосе Ран послышалась вина.

— Да пошли вы все! — рявкнула Кира, выпуская молнии. Нить опасно натянулась, и она почти услышала ее тонкое потрескивание. Времени на рефлексию не было — Кира помчалась вперед, перепрыгивая через многоножек и, не глядя, выпуская в их сторону молнии. Нога соскользнула в воду, и Кира, взмахнув руками, упала на колени. Лицо окатило гнилостным запахом, ладонь погрузилась в липкую и мутную воду.

— Да я просто Фродо в Мертвых Топях, — буркнула она, поднимаясь на ноги и на ходу вытирая руки о собственную куртку. Многоножки остались позади, равно как и болота, а Варстана все еще не было видно. «Да что ж он за электровеник такой… Он что, вообще не спит, не ест и не отдыхает?!»

Этот участок леса был ей незнаком. Деревья были низкими, изломанными под неестественными углами, с кривоватых веток свисали клочья мха и какие-то тонкие, похожие на омелу, побеги. Кира уловила краем глаза шевеление в кустах и резко дернулась в противоположную сторону. Она заметила клешни, медленно втягивающиеся под корягу и нервно застонала. Что-то ее затея с каждой минутой казалась все более глупой. Не лучше ли было потратить лишние пять минут на то, чтобы найти Ортвига — ладно, Гаура бы ей совесть не позволила дергать… Увы, сделанного не воротишь. Назвалась спасателем — так вперед, ноги в руки и пошла.

Сердце словно кипятком окатило, и она моментально выбросила лишние мысли из головы.

«Он там!»

Она и сама это уже чувствовала — нить дергала, тянула ее вперед, и Кира помчалась не разбирая дороги. Врезалась в натянутую паутину, и, даже не обратив внимания, испепелила ее молниями, заодно подпалив паука, который свалился на землю, яростно суча лапками. С каждым шагом нить становилась словно ярче. Кира вывалилась из зарослей, чудом не свалившись с холма — Варстан был там, у подножья. Стая кобольдов кружила вокруг него, щелкая клыками. Кира заметила, что шлем у него сорван, а рука, державшая щит, бессильно повисла, да и сам щит выглядит опаленным. Кусты в низине дрогнули, пропуская двух Искаженных, пасти их уже были раззявлены, между ладоней медленно заворачивались тугие клубки черного пламени…

— Я же не успею! — с паническим ужасом прошептала Кира, торопливо спускаясь с холма.

«Я успею. Прости, Кира, тебе будет больно»

Больно — это не то слово. В голову словно ударило кувалдой изнутри и перед глазами вспыхнули зубастые звезды. Кире показалось, что ее мягко оттесняют в сторону, и она без сопротивления отступила.

Киран резко взмахнула руками, с ее губ сорвались грубые, словно грохот камней, слова заклинания, и над Варстаном возник прозрачный ледяной купол, принявший на себя два огненных шара. Последние метры Киран преодолела уже бегом, остановившись у самой границы ледяного щита.

— Ложись! — крикнула она, и Варт без лишних слов рухнул на землю, накрыв голову руками. Кира увидела под веками горящие ярким голубым светом руны и узоры — круги и квадраты со вписанными в них звездами и изломанными многоугольниками. С губ сорвались колючие, острые слова заклинания на незнакомом ей языке, и ледяной щит взорвался изнутри, рассекая льдинками что кобольдов, что Искаженных.

Кира отстраненно наблюдала за всем происходящим, чувствуя себя так, словно опять погрузилась в воспоминания Ран. Даже боль почти не ощущалась — только неприятное чувство в голове, словно что-то пыталось пробиться сквозь череп наружу.

— Варт… что ты творишь?! — Киран шагнула вперед и рухнула на колени перед ним, схватив за плечи. — Ты совсем в голове утонул? Как ты мог…

— Ран!

Он сгреб ее в объятия, прижался лицом к шее, дыша так часто и надрывно, что даже у Киры защемило в груди.

— Ран. Ты вернулась.

— Я… я не вернулась. — Киран обняла его, зарываясь пальцами в волосы, смаргивая слезы. — Я умерла, Варт. Это лишь осколок меня. Моей памяти. И мое время… уходит.

— Не оставляй меня. Пожалуйста.

— Варт… Помнишь, ты мне рассказывал про командный рявк нашего храброго капитана? — она улыбнулась сквозь слезы, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Считай, что я — Ортвиг, и это мой командный рявк: возвращайся в город. Живи. Живи, чтоб тебя! Пока есть ты — есть и я, помнишь?

Он покачал головой, осторожно обводя кончиками пальцев ее лицо.

— Как я без тебя?..

— Ты сможешь. Ты сильный, Варт. Пожалуйста…

«Кира, прости, но…» — «Да ладно, я все понимаю. Считай, что я отвернулась и зажмурилась»

Киран качнулась вперед, целуя его.

После таких поцелуев нужно идти либо на эшафот, либо под венец.

После таких поцелуев либо спасают галактику, либо ее же эпично разрушают.

После таких поцелуев обычная жизнь уже невозможна.

Вот только сама Кира ничего не ощутила внутри. Ни душевного трепета, ни еще чего-то. Она смотрела, словно со стороны, как на лучшую сцену из фильма, как на трагическую историю любви, над которой можно всплакнуть, но которую лучше не проживать самой… Кира почувствовала, как ощущение чужого присутствия исчезает, тает, словно рассветная дымка в осеннее утро. Она теперь чувствовала ладони Варстана у себя на спине, его дыхание у своих губ, и очень осторожно отодвинулась.

— Ран?

— Простите, это уже я, — Кира кашлянула, опуская голову. Зря — из носа хлынула кровь, а перед глазами заплясали радужные пятна. По телу разлилась мерзкая, липкая дурнота, и она повалилась на землю.

Перед глазами вихрились спирали из солнца и тьмы, звенели мечи, утробный рык перекрывал слабый женский крик. Ночь сменялась днем, лето сменялось зимой, и где-то на самом дальнем краю сознания она слышала мерный, ровный стук, гулкий и обреченный…

Возвращение в свое-не свое тело было ужасным. Ее трясло, как в лихорадке, голова болела, на губах и во рту ощущался мерзкий металлический привкус крови.

«Что-то я слишком часто падаю в обмороки, прямо как чахоточная барышня, — мрачно подумала Кира. — Только антураж слегка не тот». Она приоткрыла глаза, щурясь от кажущегося ярким света костра. Варт с обеспокоенным видом сидел рядом, держа в руках флягу с водой.

— Очнулась? — спросил он, наклоняясь.

— К сожалению, да. — Кира с благодарностью кивнула и сделала глоток. Воду сразу пришлось выплюнуть, чтобы избавиться от привкуса крови, но зато следующие два глотка вошли, как в сухую землю. — Что ж так плохо-то…

— Наверное, из-за печати, — Варстан виновато посмотрел на нее. — Когда Киран использовала ледяной щит… это явно не тот уровень, который ей разрешили.

— Здорово, вернусь в город и меня засунут в магическую тюрьму, — пробормотала Кира, делая еще один глоток. Голова продолжала болеть, и ей очень захотелось, чтобы рядом оказался Ардан с его целительским даром… Да пес с ним, пусть даже без дара, просто чтобы он оказался рядом.

— Кира… Прости. Я не знал, точнее, не думал, что ты, точнее, вы… — Варт покачал головой, прикрывая глаза ладонью. — Во имя Праматери Даани, как же это сложно.

— Все нормально, — Кира осторожно села, держась за голову. Они все еще были у подножья холма, и Кира невольно поразилась тому, что спустилась с него, не запутавшись в ногах и не свалившись — хотя, ладно, это полностью заслуга Киран. Кстати! Кира сосредоточилась, прислушиваясь к себе. Ничьего присутствия она не ощущала, внутри было тихо и пусто. Она зябко передернула плечами. Получается, Ран действительно ушла?..

— Возвращаемся в город? — предложила Кира. Варт медленно качнул головой из стороны в сторону. — Ты серьезно?!

— Да. Слушай… Я сейчас говорю не как человек с погасшим пламенем, поверь — оно у меня в груди просто пылает. Я просто чувствую, что нужно идти туда, — Варт вытянул руку в сторону леса. — Сколько еще это должно продолжаться? Искаженные, уродливые твари, все эти смерти…

— И ты хочешь в одиночку разобраться? Варт… тебя точно по голове не ударили пару раз? — Кира раздосадовано стукнула кулаком по земле. Почему-то сейчас ей было гораздо проще с ним разговаривать — словно какой-то болезненный нарыв лопнул, выпустил всю скопившуюся грязь и боль, и теперь исчез, оставив после себя еле заметный след.

— Кира, а какие еще варианты? Опять собирать армию и смотреть, как люди умирают? Мне нечего терять…

— Ой дура-а-ак, — протянула Кира, подперев голову ладонью. — Варт, поднимай свой… доспех с земли и пошли в город. Если уж так рвешься в Лес — то хоть позовем Гаура и Ортвига.

— Нет, — Вартсан непримиримо сложил руки на груди. — У Гаура есть мать и невеста, которая, уж поверь, хочет стать ему женой. У Ортвига, я надеюсь, все-таки однажды тоже наладится в личной жизни, у тебя… прости, но я видел, как вы с мэтром Арданом танцевали. И я видел, как вы смотрите друг на друга.

Кира вздрогнула, почувствовав, как щеки заливает румянец. «Очень своевременная реакция, а главное — место и обстоятельства-то какие подходящие!» — тут же напустилась она на себя.

— В общем, — подытожил Варт. — Из всех нас только я — один. И только меня не жалко, потому что если я умру — мир не рухнет.

— Праматерь Даани, дай мне терпения, но силы не давай, а то я этому придурку голову снесу, — раздался глас свыше. Кира и Варт одновременно задрали головы и увидели стоявших на вершине холма Гаура и Ортвига. Они начали осторожно спускаться, и с каждым шагом лицо Варта становилось все более мрачным.

— Идиот. — Ортвиг не стал ждать, пока они окончательно спустятся. — Полный придурок. Один, значит. Оди-и-ин. Никому не нужен, никому не важен.

— Хватит уже, мне стыдно. — Варт опустил голову к самой земле.

— Да я тебе сейчас голову своими руками оторву и на пику насажу!

— А я тебе пучок стрел знаешь куда воткну?.. — подхватил Гаур, взмахивая колчаном.

Кира, машинально втянув голову, смотрела как Гаур и Ортвиг подошли к Варту и, несмотря на угрозы, обняли его с двух сторон.

— Дурень, — устало сказал Гаур. — Когда вернемся — скажешь спасибо Альсанне. В ноги упадешь и сапоги поцелуешь, что она послала за нами.

— Я, наверное, тоже ей спасибо скажу, — тихо повинилась Кира. Ортвиг только страдальчески поморщился.

— Про тебя вообще разговор отдельный. Хоть записку бы оставила. Ох уж эти подчиненные… Вы меня оба доведете до погребального костра! Никакого уважения, никакой субординации.

Кира шмыгнула носом. Ну что сказать — упреки были справедливыми. Мало того, что и правда стоило хоть записку оставить, так еще и сам поступок… Нет, она не жалела, но сейчас она и сама понимала, что ей не просто повезло — ее словно провели через Лес, прикрыв от всех тварей, что в нем кишели.

— В общем, герои, собираемся — и в город, - подытожил Ортвиг, оглядывая их. Варт упрямо вскинул голову.

— Орт. Я говорил серьезно. Я уже больше не могу, и не хочу ждать. Нужно что-то делать со всем этим! А его величество, уж давай посмотрим правде в глаза, вряд ли решиться отправлять еще один отряд в Лес.

— Можно подумать, ты на его месте поступил бы иначе…

— Нет. Ну так я, слава Даани, не на его месте, а на своем. И решать могу за себя.

Ортвиг тихо застонал, прикрывая лицо ладонью.

— И ты решил идти и жертвовать собой? Варт… я на это не могу пойти, вот так просто взять — и отпустить тебя в одиночку.

— А он не один будет, — тихо сказала Кира. Она выпрямилась и села по-турецки. — Так. Народ, давайте хоть поговорим без эмоций. Вот никогда не мечтала быть Фродо и тащить кольцо к Ородруину… — протянула она в сторону и, мотнув головой, взяла себя в руки. — В общем, вчера… или около того, я уже потерялась во времени, побеседовала я с магистром…

— Опять?! — в один голос выдали Ортвиг и Варстан. Кира сдавленно хихикнула.

— Да нет, с нормальным. Ну, более-менее. С магистром Иниром. И он мне сказал одну очень интересную вещь: что когда в этом мире был прошлый воплощенный фантом, то количество Искаженных увеличилось. Словно их притягивает к нам.

— Или вас к ним, — задумчиво предположил Гаур, постукивая пальцами по колену. Кира согласно кивнула.

— Или нас к ним. К этому добавим то, что я вижу туманных духов, слышу голос Барлора…

Лица у всей квадры вытянулись и они рефлекторно отшатнулись. Кира только вздохнула, укоризненно склонив голову.

— Извини, — слегка успокоившись, произнес Варстан. — Но… Барлора? Уверена?

— Нет. Но мне так сказала… кхм… Ран.

Над ними повисло молчание, которое нарушил Ортвиг.

— Ущипните меня кто-нибудь… Да одного бы хватило, что ж вы все сразу! То есть, ты говорила с Ран. Она ведь… — Ортвиг замолчал и покачал головой. — Так. Ладно. Продолжай.

— В общем, тот голос, про который я упоминала в самый первый наш поход — это Барлор. И судя по всему, он очень сильно против того, чтобы я в этом самом Лесу находилась. И кроме всего прочего, магистр упомянул, что мой предшественник в какой-то момент словно утонул в своей голове: он слышал голос, который велел ему идти в Лес. И там он таинственным образом исчез, — Кира развела руками.

— А Искаженные?

— Понятия не имею. Но может… мне действительно нужно туда идти? Раз уж рано или поздно меня туда потянет, так может, лучше я это сделаю в здравом уме и в рассудке полном?

— Это звучит как очень дурная байка, — Ортвиг встряхнул головой. — Я против. Это все равно что идти на скальную виверну в одних подштанниках и с деревянным мечом в руках. И… Кира, ты уверена, что тебе туда действительно надо? Может, Барлор только того и ждет, а на самом деле ты нужна здесь, в городе?

Кира, вздохнув, отвела взгляд. Если уж быть честной, хотя бы с самой собой, то ее пугала перспектива идти туда, за границу тумана, искать… невесть что или невесть кого. Но еще она понимала, каким-то шестым чувством, что в ее истории не будет пресловутого «и жили они долго и счастливо». Однажды Лес позовет ее — и она убежит туда в одиночку. А вот повезет ли ей во второй раз так же, как и сейчас?

В памяти возникли светло-карие, янтарные глаза, теплый голос, нежные прикосновения…

«Действительно, к чему лишать себя радостей жизни? Вернись к нему, живите вместе, уж сколько вам уготовано судьбой, растите детей, ухаживайте за садом с целебными травами. Забудь про Лес, забудь про сражения, кровь и смерть…»

— Да иди ты… в баню, — Кира решительно мотнула головой. — Судя по тому, как меня сейчас активно пытаются убедить, что мое счастье — это был бы милый рядом, я теперь из принципа отсюда не уйду, кроме как дальше в Лес.

— Ты знаешь, Ортвиг, из этого получится прекрасная баллада, — вдруг сказал Гаур. — Четверо бесстрашных героев пошли сражаться с Тьмой и победили.

— Ага. Обычно баллады пишут те, кто битв отродясь не видели, и сочиняют всякую… отсебятину. Потому что герои этих самых баллад лежат мертвыми!

— Значит, мы вернемся, и из первых рук, так сказать, дадим информацию, — Гаур пожал плечами. — Ну так что, капитан? Войдем в легенды?

— Главное, чтоб не в поучительные байки о том, как не надо делать, — проворчал Ортвиг, сдаваясь. — Все вместе пойдем.

— Ура! — Варт, приободрившись, пожал ему руку. Ортвиг только вздохнул и отвесил ему символический подзатыльник.

— А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас мы возвращаемся в город, нормально собираемся, подготовившись ко всему, что только можно представить…

— И ко всему, что невозможно — тоже, — поддакнул Варт, чуть не схлопотав очередной тычок под ребра.

— И вот только после всего этого идем в лес на верную… победу, — Ортвиг пристально посмотрел на них. — Вы согласны?

— Целиком и полностью, — Гаур, обменявшись с ними взглядами, ответил за всех. Кира только кивнула в ответ. По спине прошли мурашки и она рефлекторно обернулась — никого. Только Лес.

«Лучше бы ты меня послушалась.»

Глава 13

Ночевать в лесу — нет, в Лесу, никому не хотелось, и в обратный путь отправились сразу, как только у Киры перестали дрожать ноги. Ближе к рассвету сделали привал, причем Ортвиг, ворча себе под нос, что скоро он будет их всех стреноживать, как непослушных лошадей, дремал вполглаза. В город они вернулись уже за полдень, и Алисанна, увидев их, картинно прижала руку к сердцу.

— Слава праматери Даани и Луану Копьеносцу, оба живые. Поздравляю, Ортвиг.

— Да уж, с такой квадрой и врагов не надо, — Ортвиг шутливо хлопнул Киру и Варта по спинам, и сразу посерьезнел. — Завтра должна выходить седьмая квадра?

— Да, а…

— Мы пойдем с ними, но не на патрулирование. Мы пойдем к Границам Тумана.

Алисанна тихо ахнула, недоверчиво вглядываясь в их лица.

— Вы серьезно? Ладно, сама вижу, что да… Вы что-то узнали?

— Это связанно с воплощенными фантомами, — пояснил Ортвиг, бросив взгляд на Киру. — Их рано или поздно начинает тянуть в Лес, и мы не хотим, чтобы она шла одна.

— А я повторяю, мы можем пойти вдвоем, — пробурчал Варт, и Ортвиг, устало закатив глаза, махнул на него рукой. Пройдя через ворота, Ортвиг ненадолго задержал их.

— Вы и сами понимаете, что мы не в поход на речку отправляемся, — строго сказал он. — И не на месяц по знакомым территориям. Собираться в дорогу нужно с умом, берите больше сухарей и круп. Гаур, закупи еще стрел, всякое может случиться, Варт, Кира, обязательно загляните к оружейникам, пусть проверят, мало ли… если меч или кинжал сломаются посреди леса — нового вам не найти.

— И платки носовые не забудь нам положить, — поддакнул Варт и сжал его плечо. — Ортвиг. Мы все это понимаем. Не волнуйся, мы ведь уже решили, что идем на верную победу.

— Ну какие же вы все дурни, — Ортвиг, устало вздохнув, побрел к оружейникам. Варт с улыбкой покачал головой, глядя ему в след, и обернулся к Кире.

— Он этого не сказал, но… Мало ли, чем все закончится? Я в том смысле, — торопливо добавил он, — что может ты сразу в свой мир обратно перенесешься. В общем… попрощайся, раз уж есть с кем.

Кира, смутившись, кивнула. Бросаясь за Варстаном в лес, у нее не было времени найти Ардана и предупредить его, и теперь было немного… страшно идти к нему, чтобы попрощаться — возможно, что и навсегда. И в глубине души снова жгло прежнее сомнение: а может, махнуть рукой на этот лес, на Барлора, какую-то высшую цель? Ведь если ее занесло в чужой мир это не значит, что именно она должна его спасать… Опомнившись, Кира слегка ущипнула себя за ногу, прогоняя чужие мысли из головы. Нет уж. Пусть не ради всего мира, она его и не знала, но ради своей квадры, ради Ардана, ради матушки Броны и Фаруин, ради Алисанны — ради них стоит и пойти в Лес, навстречу неизвестной судьбе.

И все-таки она старалась оттянуть этот момент — пошла к оружейникам, отдав куртку и кинжалы, чтобы их подновили, заглянула в квартал Созидателей, чтобы зарядить амулеты щита и купить противоядия, собрала вещи… Дотянув почти до вечера и поняв, что пытается спрятаться от самой себя, Кира решительным шагом направилась в лечебницу. Ардан сидел в своем кабинете, и стоило ей перешагнуть порог, как он вскинул на нее измученный взгляд.

— Кира, — мэтр поднялся из-за стола и Кира, сглотнув через комок в горле, торопливо бросилась к нему, обнимая за шею. — Вчера ко мне зашел ваш капитан, спросил, не видел ли я тебя, и сказал, что ты пропала.

— Прости, не было времени ничего говорить. Нужно было спасать Варта, — она закрыла глаза, прислонившись щекой к его груди. Ардан успокаивающе погладил ее по волосам.

— Я понимаю, что случаи бывают разными. А что именно случилось?

— Ты не поверишь… — протянула Кира. — Я видела ее. Киран. И она сказала, что Варстан начинает меркнуть, он ушел в Лес. И, в общем… мы с ней его вернули.

— Интересно, — отозвался Ардан, уже гораздо более спокойным голосом. — То есть, выходит, ты не просто видишь ее воспоминания, но и может с ней говорить?

— Уже нет, наверное, — Кира отстранилась. — Она ушла, действительно ушла, я не чувствую ее присутствия, и… Ардан… завтра мы уходим в Лес. Вчетвером и… мы пойдем к Сердцу Тумана.

— Во имя праматери Даани и Кархта-Целителя, — пробормотал он, крепче прижимая ее к себе. Кира чувствовала, как забилось его сердце, и прикусила губу. Помолчав, Ардан тихо спросил: — Вы уверены, что так нужно?

— Да. Ну, в основном уверены, — уточнила Кира, отстраняясь. Ардан покачал головой, с болью глядя на нее.

— Я не хочу тебя отпускать, — тихо признался он. — Я знаю, что это нужно и важно, что вы бы не отправились туда из пустой блажи… Но я не хочу тебя потерять, только что обретя.

— Так может, и не придется терять? — Кира выдавила кривую улыбку, хотя на душе у нее словно скреблись здешние кошки. — Может, через пару месяцев мы вчетвером вернемся с победой, и больше никаких Искаженных, никаких злобных тварей из леса…

— Точно. Так все и будет, — Ардан улыбнулся в ответ, но руки не разжал. — А я как раз придумал, чем заняться на время вашего похода.

— И чем? — Кира машинально гладила его по затылку, пропуская волосы через пальцы, и Ардан довольно жмурился каждый раз.

— Нарисую тебе дракона. Уже не на клочке бумаги, а большую картину. Повесишь у вас в доме, над камином…

— Здорово! — неподдельно обрадовалась Кира. — Теперь точно знаю, мы вернемся, чтобы на эту красоту любоваться.

— Отлично, — Ардан коснулся губами ее лба. — Тебе нужно выспаться перед походом.

— Нужно, — эхом отозвалась Кира. Возможно, и правда стоило уйти — зачем сближаться еще сильнее, если это может закончиться совсем скоро? Не проще ли отступить, не рвать себе душу и сердце… Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом, чувствуя, как дрогнули его ладони на спине. Решившись, она обхватила его затылок, наклоняя к себе, и Ардан ответил на поцелуй с таким жаром, что она даже вздрогнула. Сердце колотилось в груди, словно испуганная птица, но Кира только плотнее прижалась к нему.

— Ты об этом не пожалеешь? — спросил Ардан, обхватив ее лицо ладонями, вглядываясь в глаза. — Ты действительно хочешь?..

— А ты?.. — Кира задохнулась от озноба, пробравшего до костей, и Ардан снова обнял ее — живой, теплый, словно частичка солнечного света, принявшая облик человека. Они перебрались в его личные покои, и Кира, вздрагивая, цеплялась за его плечи, стараясь запомнить, прочувствовать каждый миг, каждую крупицу его ласки и нежности, которыми он щедро ее одаривал. Их пальцы крепко, почти до боли, переплелись, светлые волосы рассыпались по плечам, отгораживая от мира — пусть там, за Лесом, бьется Сердце Тумана, пусть орут Искаженные и таятся чудовища, но здесь и сейчас есть только двое. И все остальное неважно.

В ночной тишине даже звук дыхания казался неправдоподобно громким. Они лежали на узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, а единственный магический светильник на столе немного рассеивал темноту, делая ее не пугающей, а уютной.

— Вы же уходите на рассвете? — тихо спросил Ардан, обводя ее ладонь кончиками пальцев. Кира неопределенно кивнула, сообразив, что точного времени их сбора она не успела узнать. — У меня обход в час Жабы, оставлю на столе настойки для обеззараживания и обезболивания. Надеюсь, они не пригодятся, конечно…

— А лечебница не пострадает? — спросила Кира, любуясь им. Ардан улыбнулся.

— Ну, я же не все запасы вам передаю. А готовятся они быстро, если есть нужные травы, так что не переживай. Ты лучше спи.

— Не хочется, — Кира потянулась, опасливо затаив дыхание, когда кровать как-то слишком ощутимо скрипнула под ней.

— Надо. Рекомендация главного целителя, — Ардан притянул ее к себе, потерся носом о волосы, невесомо целуя в висок. Кира послушно закрыла глаза, но спать и правда не хотелось. Под ладонью билось его сердце, и в памяти шевельнулось что-то зыбкое, словно пламя, танцующее на ветру. Кира даже видела его — рыжее, рассыпающее искры в непроглядной тьме…

Она плыла во тьме, в бескрайнем, прекрасном нигде, не чувствуя ни верха, ни низа. Ни звука, ни проблеска света — всего лишь пустота. Изначальная, древняя, бесконечная тьма — в которой не бывает чудовищ, потому что в нигде нет ничего и никого… Но что-то произошло, и тьма, дрогнув, изменилась, становясь светлее.

Кира видела, как из пустоты вверх взметнулись слабые, крохотные искры, с каждым мгновением разгораясь все ярче. Дрогнули первые языки пламени, неуверенные, хрупкие — и вскоре огонь запылал, разгоняя тьму, высвечивая пустынную, неживую местность. Из огня вышла женщина, ослепительно прекрасная, настолько, что перехватывало дыхание. Она обвела глазами пустыню, нахмурилась, взмахнула рукой — и по земле поползли ручейки золотого огня, оставляя после себя не пепел, а зелень первой травы. Женщина улыбнулась, и ее улыбка стала солнцем. Яркое, новорожденное солнце окончательно изгнало мрак, а травы жадно взметнулись вверх, впитывая его свет. Проклюнулись первые деревья, крепнущие на глазах. Женщина наклонилась к земле и коснулась ее ладонью — мир дрогнул, выпуская наружу горы и ущелья, холмы и низины. Она встряхнула головой и слегка подула — взвился первый ветер, растрепав кроны выросших деревьев. С волос упала крохотная искра огня и попала на траву. Женщина чуть нахмурилась, протянула ладонь — и искра, замерцав, стала меняться. Проклюнулись маленькие крылья, изящная голова на длинной шее, хвост с острым, словно пика, кончиком, четыре лапы с крохотными коготками. Первый дракон раскрыл пасть и запищал, неуверенно взмахивая пока еще слабыми крыльями. Женщина вновь улыбнулась и взяла маленького дракончика на руки, прижала к себе, осторожно подула на него — и крохотный, размером с новорожденного котенка зверь стал увеличиваться в размерах. Женщина опустила его на землю и отошла — а дракон, уже гигантский, склонил к ней свою голову и нежно просвистел, отдавшееся теплом в груди, щемящей тоской и нежностью, мягкое и невесомое: «Мать!» Женщина обняла его поцеловала в лоб, между острыми шипами — и счастливый, окрыленный дракон взмыл в небо, раскалывая безмолвие своей песней.

— Достаточно… — голос, раздавшийся из тени под деревом был слабым, но женщина услышала его — и обернулась, сурово нахмурив брови. — Ты испортила мой мир.

— Я оживила его, — Кира впервые услышала голос рыжеволосой женщины, и поняла, что плачет: это был голос ее мамы. — Мертвый мир никому не нужен.

— Он нужен мне. — Тень дрогнула, собираясь в фигуру широкоплечего, высокого воина, с головы до ног закованного в черную броню. — Я был здесь первым, а ты… ты разрушила мое царство!

Женщина протянула ему руку.

— Мы можем создавать мир вместе. Разделим его на равные доли.

Мужчина прикоснулся к дереву — и оно, издав стон, скорчилось. Женщина вскрикнула от боли, невольно качнувшись к искореженному дереву, но мужчина остановил ее одним взмахом ладони.

— Ты же сама предложила создавать мир вместе? — издевательски протянул он. — Уже отказываешься от своих слов, праматерь мира?

— Нет. Не отказываюсь. — Женщина выпрямилась, смаргивая слезы, которые стали морями и океанами.

Мужчина снял шлем, открывая мертвенно белое лицо с одним-единственным глазом в центре лба: красным, безумным, выпятившимся из глазницы. Зрачок пульсировал, и все, на что падал его взгляд менялось, искажалось и корчилось в агонии…

— Довольно! — женщина бесстрашно шагнула вперед, закрывая собой мир. — Ты губишь жизнь!

— Я лишь возвращаю мир к его истинному облику. Есть только хаос и тьма.

— Есть только свет и жизнь!

В руках мужчины появился тяжелый двуручный меч, лезвие которого словно сочилось тьмой. С неба с грозным рыком упал дракон, распахивая крылья, чтобы защитить ту, что дала ему жизнь. Мужчина, дрогнув, отступил назад, растворяясь в тенях, а женщина с болью смотрела на мир, обезображенный безумием соперника. Осторожными, ласковыми касаниями она распрямляла изломанные стволы деревьев, счищала с них тьму, словно липкую паутину. Дракон шел рядом с ней, сжигая то, что нельзя было исправить. Женщина остановилась, устало покачав головой.

— Нельзя все сделать одной.

Она прижала руки к сердцу и осторожно отвела их, подставляя под солнечные лучи. Три маленьких огонька задрожали на ее ладонях, становясь сильнее и больше. Трое опустились на землю — двое мужчин и одна женщина. Огонь, почти потухший и ослабевший, выпустил в воздух мириады искорок, каждая из которых стала человеком.

Кира не поняла, когда все изменилось: мгновение назад она видела рождение мира, а сейчас смотрела, как рыжеволосая женщина верхом на золотом драконе бесстрашно взмывала в небо, чтобы пронзить воплощенную тьму.

Тишину расколол звон оружия. Золотой меч, созданный из лучей солнца, встретился с мечом, созданным тьмой. Брызнула кровь — золотая и черная, смешиваясь на их клинках и доспехах. Они стояли лицом к лицу в пустоте, кровь текла по мечам, падала в никуда, расплескивалась звездами в безбрежной пустоте.

— Ты не уничтожишь меня, — прошептала женщина, погружая лезвие в грудь своего врага.

— А ты не уничтожишь меня. — Черный клинок пробил белоснежный доспех. — Ни одна душа, рожденная в этом мире не сможет причинить мне зла!

— Тогда я буду искать в других мирах тех, кто остановит тебя, — женщина улыбнулась и взмахнула рукой — Кира видела, как в бесконечной пустоте стали появляться бесплотные, полупрозрачные фигурки, воздевшие ввысь мечи и копья. Мужчина рассмеялся, не обращая внимание на черную кровь, текущую по нагруднику.

— Я все равно восстану. Нет дня без ночи, без тьмы нет света.

— Да будет так!

— Да будет так!

Видение разбилось, взорвавшись изнутри. Кира ощутила, что падает в пустоту, мимо чужих, голодных звезд, протягивающих к ней свои протуберанцы…

Она с криком села на кровати, прижимая ладонь к груди. Ардан, вздрогнув, обернулся к ней — уже одетый, готовый к обходу.

— Кира?

— Я вспомнила, — прошептала она, стирая текущие из глаз слезы. — Дракон говорил, что я вспомню, так и вышло. Я… я должна идти через Лес. Ни одна душа, рожденная в этом мире не сможет его ранить!

— О чем ты? — Ардан сел рядом, дотрагиваясь до мокрой щеки. — Кого ранить?

Кира прерывисто вздохнула, прижимаясь к его ладони губами.

— Барлор. Я видела воспоминание дракона — это сотворение мира. Он был там, рядом с… Даани, — сон, слишком яркий, слишком подробный, так и стоял у нее пред глазами, и Кира сбивчиво заговорила. — Они сразились, ранили друг друга, но Барлор сказал, что никто, рожденный в этом мире, не сможет причинить ему вреда… А Даани ответила, что будет искать воинов в других мирах… Но я не воин! — выкрикнула она, вскинув голову. — Я просто… Просто человек!

Ардан обнял ее, ероша волосы на затылке, и Кира, всхлипнув, обхватила его руками, прижимаясь лицом к груди.

— Ты вернешься, — тихо, словно говоря с самим собой, сказал он. — Ты вернешься, одолев Барлора, и мы будем вместе. Я хотел бы пойти с тобой, через Лес, я бы закрыл тебя от любых тварей, исцелил твои раны…

— Ты нужен здесь, — через силу сказала Кира. — Я вернусь. Со мной, со всеми нами, все будет хорошо.

— Я буду тебя ждать, — Ардан ободряюще погладил ее по щеке и поцеловал, вот только его пальцы сжались на ее плече почти до боли, словно он не хотел ее отпускать.

В воинский квартал она шла по пустым улицам — никто еще не проснулся в такую рань, и ощущение было странным: словно она осталась последним живым человеком в мире. Кира зябко передернула плечами и толкнула дверь их домика, уверенная, что вся квадра мирно спит… и застыла на пороге под тремя парами глаз. Ортвиг, Варстан и Годриг, переглянувшись, кивнули друг другу, и Ортвиг приглашающе взмахнул рукой.

— Ну, теперь нам только Гаура дождаться, и очередное раннее собрание квадры можно считать открытым.

Кира, покраснев до корней волос, подошла к столу и уселась на свое привычное место. Последние остатки неги бесследно испарились, и вместо них пришел страх.

— Парни, — она откашлялась, пытаясь справиться с голосом. — Я кое-что вспомнила. Годриг, когда ты… отвел меня к дракону, помнишь, я упала в обморок? — Годриг молчаливо кивнул, внимательно слушая ее. — Я видела его воспоминания. Он назвал меня «душа из иного мира», и так получилось, что только я могу действительно уничтожить Сердце Барлора. Проведите меня к границе, и возвращайтесь, а дальше я сама…

— Ага. Обязательно, — Варт покачал головой. — Я с тобой пойду, как и договаривались, а эти двое…

— Не дождетесь, — буркнул Ортвиг. Дверь скрипнула, пропуская Гаура, и тот споткнулся на пороге, озадаченно глядя на них.

— Я не опоздал? — уточнил он, и Варт с широкой улыбкой махнул рукой.

— Как раз вовремя. Все, капитан, все в сборе. Показывай, что ты там в Цитадели нашел.

— Ничего, — сухо ответил Ортвиг, и дождавшись разочарованного гула, насмешливо прищурился. Годриг, хмыкнув, положил на стол свиток.

— В Цитадели такого не найти, а вот во дворце — вполне. Королевские карты, господа Стражи.

— Королевские карты! — Варт всплеснул руками. — Все, друзья, мы обречены на победу.

— Да чтоб тебя Барлор укусил! — рассердился Ортвиг, а Гаур торопливо сделал отвращающий беду знак. — Там нет карты Сердца Тумана, но… Есть карта Бранхилдиса и его окрестностей.

— Погоди, того самого? — быстро переспросил Гаур, и Ортвиг кивнул.

— Да. Если падение Барлора не слишком изменило тамошнюю местность… У нас есть примерное направление.

— И еще у вас есть я, — добавил Годриг. — Как человек, который почти добрался до цели…

— Нет, — Ортвиг резко обернулся к нему. — Тебе нельзя!

— Тебе тоже, но ты, тем не менее, уходишь в Лес, — парировал Годриг, и, заметив недоумение в глазах Варта и Гаура, приподнял брови. — Погоди, ты им не сказал?

— Так, обожаю тайны накануне серьезных походов, — Варстан сел прямо, пристально глядя на их капитана. — Орт? В чем дело?

Ортвиг, нахмурившись, сердито покосился на Годрига, и тот развел руками.

— Я могу сам сказать, если хочешь, — дождавшись кивка, Годриг откашлялся. — Так случилось, что к тому моменту, когда ваш капитан нашел меня, я стал… Померкнувшим.

— Что?! — Варт с шумом уронил руку на стол, оторопело глядя на них. Годриг, помедлив, снял плащ и, развязав ворот рубахи, распахнул его — Гаур и Варт отшатнулись, разглядев на груди темное кольцо, словно кто-то оставил там след из пепла. Годриг, пожав плечами, привел одежду в порядок. — И он не придумал ничего лучше, чем отдать мне часть своего огня.

— Ты будущий король. Это было разумно, — сухо произнес Ортвиг, и нехотя повернулся к своей квадре. — Да, мое пламя разделено на двоих.

— Тебя же должно было в Лес тянуть сильнее, чем всех нас, — пробормотал Гаур, покачивая головой. Ортвиг закатил глаза.

— У меня было отличное противоядие против его воздействия: я знал, что мне нужно присматривать за тремя оболтусами, и помогать вот ему, — он красноречиво ткнул пальцем в сторону Годрига, — чистить драконью чешую. И я повторяю, Годриг, тебе нельзя туда идти.

— Нет. Я иду туда вместе с вами. Как бывший наследник престола, как потомок Луана Копьеносца — я должен. И пусть я отрекся от короны в пользу моего брата, но моя кровь все еще остается священной, — Годриг сложил руки на груди. — И теперь тебе придется присматривать за четырьмя оболтусами.

— Храни нас Праматерь Даани и ее дети, — с обреченным видом произнес Ортвиг, закрывая лицо ладонью.

Они вышли из Эрлиса в начале часа Петуха, когда солнце едва показалось над горизонтом, выдвигаясь бок о бок с седьмой квадрой. Лес, неподвижный и безмолвный, казался чудовищем, готовым их проглотить. Кира оглянулась лишь раз, бросив взгляд на видневшуюся из-за крепостной стены крышу лечебницы, а затем город скрылся за высокими, покрытыми мхом стволами.

***

Кира догадывалась, что их решение идти к Сердцу Тумана разозлит Барлора, но такого она, конечно, не ожидала. После третьей стаи кобольдов, умудрившихся даже прокусить металлическую пластину на броне, она себя чувствовала как лимон после мясорубки. Руки трясло мелкой дрожью, а кинжалы казались сделанными из свинца, и удержать их с каждой секундой становилось все сложней.

— Думаю, это проверка на прочность, — Варт, тяжело дыша, опустил щит. Мертвые кобольды лежали вокруг них, и в воздухе отчетливо воняло свежей кровью и требухой. — Все желающие могут вернуться в город.

Ортвиг устало махнул рукой, упираясь древком копья в землю.

— Если нас напугала стайка этих тварей… То плох я, как капитан.

— Не напугала, — Кира решительно выпрямилась, смахивая пот со лба. — Отдышимся и дальше в путь. Сколько еще до башни осталось?

— Два с половиной дня пути, — «утешил» ее Гаур, сверившись с картой. Годриг, тоже вооруженный тяжелым копьем, задумчиво прищурился:

— Мы можем попробовать сократить путь. Через болото выйдем уже через полтора дня.

Киру передернуло — ведь если есть болото, то, значит, есть и многоножки, но протестовать или ныть она не стала. Чем быстрее они дойдут до Сердца Тумана, тем скорее вернутся сюда. На их счастье, после этой стычки кобольды присмирели, но шорох в кустах стал их постоянным спутником: мелкие хищные твари следовали в некотором отдалении от них, и это могло стать серьезной проблемой, если их квадра наткнется на противника пострашнее, чем двуглавые пауки или лесные скорпионы. Кира сосредоточенно шагала через Лес, поглядывая по сторонам и вслушиваясь в шорохи. Через какое-то время они столкнулись с тремя Искаженными — и кобольды, словно действительно понимали что-то, ударили им в спину, повалив Варта на землю. Кире удалось отогнать их молниями, а затем уже и Варт вскочил на ноги, пока Гаур, Ортвиг и Годриг добивали Искаженных.

— Ты цел? — спросила Кира, заметив, как Варт то и дело морщась, дотрагивался до затылка.

— Кажется, один из них умудрился цапнуть. Глянешь? — он снял шлем и наклонился, и Кира сочувственно зашипела, разглядев след от зубов чуть ниже линии роста волос.

— Вот и пригодились настойки, — пробормотала она, растирая укус. Варт издавал мученические ахи и стоны, утверждая, что она просто хочет его добить, чтобы он не мучился, и Кира, не выдержав, рассмеялась.

Отдых был коротким, чтобы не тратить время зря, и на следующий день, ближе к вечеру, они добрались к «виверновой» башне. Кира заметила как Варт рассеянно мазнул пальцами по белым костям, но сейчас в его лице читалась не скорбь, а спокойная, ровная сосредоточенность.

— Теперь — вперед? — уточнил он, и Годриг кивнул, еле заметно поморщившись, когда ветер сменил направление. Ночью случилось непредвиденное — кобольды не напали, но изрядно подгадили им, причем, в буквальном смысле. Все ночь они шуршали в кустах, перебегая с места на место, и лагерь медленно окутывала нестерпимая вонь от их помета, которая словно намертво впиталась в их одежду. Ортвиг глубоко вздохнул, на мгновение чуть крепче сжимая копье в руках.

— Ну что, готовы совершать великие подвиги? — спросил он, обернувшись к ним, и Гаур с энтузиазмом вскинул кулак к небу.

— Еще как!

У Киры что-то екнуло внутри, стоило им двинуться вперед, обходя башню. Лес здесь словно разделялся надвое — неширокая просека, покрытая низким кустарником и травой, выглядела почти безобидно — и от этого лишь сильнее пробирало морозом при взгляде на темную стену, высившуюся над ними.

— Идем осторожно, смотрим в оба, — сухо сказал Ортвиг, разом отбросив веселость. — Эти земли никто толком не исследовал, что может таится здесь — одна Праматерь знает.

— Ну, как минимум туманные духи точно найдутся, — проворчал Гаур, поежившись, и Варт кивнул с мрачной гримасой. Кира вздрогнула, невольно вспомнив призрачный смех и полупрозрачную фигуру, и вытерла вспотевшие ладони о штаны. Они должны с этим справиться.

Она ступили под темные, намертво сплетенные кроны, и Кира ненадолго задержала дыхание. Хотелось верить, что это исключительно игра воображение, но она словно чувствовала давящий, тяжелый взгляд, направленный на нее. За их спинами раздалось короткое визгливое тявканье, и обернувшись, они увидели двух кобольдов. Встав на задние лапы, и почти сравнявшись в росте со взрослым человеком, они переливчато тявкали — и из леса, из его обоих частей, эхом донеслись другие голоса.

— Что они делают? — прошептала Кира, машинально пятясь назад, и Годриг мрачно ответил.

— Загоняют добычу.

Гаур, прицелившись, выстрелил кобольду в грудь — стрела пробила тушку, и тварь упала, но второй кобольд, опустившись на четвереньки, проворно скрылся в кустах. Кира услышала топот и треск кустов, и выхватила кинжалы — вот только Ортвиг схватил ее за плечо.

— Бесполезно! Отходим, быстро! Они нас сейчас окружат и задавят!

Кира увидела, как через просеку к ним мчится стая кобольдов, и, раздумав сражаться, бросилась бежать, стараясь не отстать от Ортвига. Кажется, кобольды объединили как минимум две, если не три стаи, планомерно окружая их. В голове мелькнул обрывок мысли — что они словно не просто пытаются их догнать, а будто целенаправленно ведут куда-то, но очень скоро Кира перестала об этом думать, стараясь не запнуться о выступавшие из земли корни и не упасть.

— Назад! — заорал Годриг, схватив Ортвига и Варта, но было уже поздно — из кучи сваленных веток и молодых деревьев выпрыгнула виверна. Задрав голову к небу, она заревела, бросаясь на них — спасло только то, что они бросились врассыпную. Кобольдов не было ни слышно, ни видно, но Кира не обольщалась — чувствовалось, что эти твари снова набросятся на них… ну или на их трупы, когда их задерет разъяренная виверна. Варт прикрыл ее щитом, позволяя метнуть молнию, чтобы отвлечь виверну от Годрига — и чудовище мгновенно развернулось, бросаясь к ним.

Виверна щелкнула зубами, лишь на волосок разминувшись с Вартом. Годриг и Ортвиг одновременно вонзили в нее копья с боков, и она, взревев, встала на дыбы, ударами крыльев отшвыривая их в стороны. Кира без устали била ее морозными и молниевыми искрами, мешая сосредоточиться на ком-то одном. Гаур, задержав дыхание, выпустил стрелу, которая вонзилась чудовищу ровно в глаз, и виверна круто развернулась. По тупоносой, покрытой шипами морде текла зеленая кровь из глазницы, виверна, распахнув пасть, зашипела, Рванула вперед, к Гауру, и Варт быстро вонзил меч в основание черепа, пользуясь моментом. Когтистая лапа неловко загребла под себя палую листву и землю, и виверна, обмякнув, замерла без движения.

— Самки у них в сотню раз опасней, чем самцы, — выдохнул Гаур, опуская лук. — Ну, вроде все живы и целы, да?

— В порядке, — кивнул Ортвиг, разминая руку. Годриг подошел к куче валежника и присвистнул.

— Кто-то уничтожил ее кладку. Теперь понятно, почему такая бешеная была.

Кира, заинтересовавшись, подошла ближе и, вытянув шею, заглянула в то, что оказалось ее гнездом — два крупных, размером чуть больше страусиных, яйца были кем-то уничтожены еще до них. Годриг перебрался через ветви и осторожно, краем копья, пошевелил яйца — кожистая скорлупа была надкушена, и от гнезда уже слегка попахивало тухлятиной.

— Судя по всему, кобольды, — пробормотал он. — Вот ведь… хитрые твари. От нас несло кобольдами, и виверна бросилась на нас, мстя за детенышей.

— А ее не смутило, что мы побольше их будем? — спросила Кира, отходя подальше. Ортвиг покачал головой, вытирая копью о траву.

— У виверн много силы, но разума у них нет. Пахнешь как кобольд — значит, ты и есть кобольд.

— Еще немного, и я поверю, что у этих тварей мозгов, как у человека, — проворчал Варт. — Они догадались нас пометить, и, фактически, загнали к виверне под бок.

— Будет что передать другим Стражам, — заметил Гаур. — Что кобольды гораздо хитрее, чем кажется на первый…

Что-то грохнуло — будто какой-то шутник лопнул надутый пакет, и Кира, вскрикнув от неожиданности, резко обернулась к Гауру — чтобы увидеть, как он падает ничком на траву, а за ним из куста выбирается Искаженный. Молнией пролетело копье Ортвига, пробивая туловище насквозь ровно в центре черной метки, и Искаженный свалился, рассыпаясь пеплом. Кира бросилась к Гауру и, упав на колени, протянула к нему руки — и так и остановилась.

Огненный шар пробил его тело насквозь. Она чувствовала слабый запах дыма, и, что еще отвратительней, паленой кожи и мяса, и тошнота моментально подкатила к горлу, — Кира едва успела отскочить в сторону. Ортвиг, посерев от ужаса, осторожно перевернул Гаура и издав хриплый вскрик, замер, прижав руку к сердцу.

Его лицо осталось целым, и на нем теперь навсегда застыло удивление. Кира, все еще чувствуя привкус желчи, подползла к ним, смаргивая слезы и стараясь не смотреть ниже подбородка.

— Гаур… как же так… — растерянно пробормотал Варт, опускаясь на колени и беря его за руку. — Да почему же он?!

— Тихо, — Ортвиг, справившись с собой, обвел их тяжелым взглядом. — Мы… все знали, чем может закончится этот поход. Гаур погиб от удара в спину, но он был отважным воином, хорошим другом… и мне будет не хватать тебя, — голос его дрогнул, сбиваясь, и Ортвиг, прерывисто вздохнув, зажмурился.

Кира медленно провела пальцами по еще теплой щеке. Казалось, что Гаур сейчас подмигнет им, спросит: «Эй, ну чего мы стоим, нам еще совершать подвиг!» и рассмеется, но этого больше никогда не произойдет. Они задержались, чтобы его похоронить — землю копали по очереди, разрезая переплетенные корни мечами и кинжалами. Годриг осторожно надел на Гаура плащ, закрепляя на груди и пряча оставшуюся от черного пламени дыру. Варт, пробивая землю острым краем щита, то и дело останавливался, чтобы стереть слезы, а Кира и Ортвиг отошли в сторону, разыскивая камни — все понимали, что обычный земляной курган моментально разроют местные хищники. В какой-то момент Кира выронила два плоских булыжника и разревелась — Ортвиг молча прижал ее к себе, давая выплеснуть боль.

— Это из-за меня, — сдавленно пробормотала Кира, размазывая по лицу грязь. — Я же говорила, чтобы вы остались в городе!

— Прекратить истерику, — несмотря на холодные слова, в голосе Ортвига читалось сочувствие. — Кира, в одиночку ты бы тут не прошла, да и вдвоем с Вартом вы бы не справились. Одна-две стаи кобольдов, и от вас бы остались только кости. Гаур знал, на что идет. Мы все это знаем. Чем больше ты будешь винить себя, тем скорее тобой завладеет Барлор, а это именно то, чего ему надо.

Кира согласно кивнула, но чувство вины, обжигающее, неподъемно-тяжелое, засело в груди, давя камнем.

Глава 14

Они ушли, оставляя позади Гаура в лесной могиле. Каждый шаг отдавался ощущением неправильности; Кира осознала, как успела привыкнуть к его поступи — хоть и был среди них самым высоким, но шагал по лесу практически бесшумно, порой даже дружелюбно подтрунивая над остальными. Гаур был как ожившее пламя костра, и теперь, после его смерти, Киру то и дело пробирал холодный озноб. Разобравшись с двухголовыми пауками, которые стали словно еще омерзительнее, чем ей помнилось, они решили остановиться на ночлег. Лес, и без того темный и неприветливый, в ночной час становился почти пугающим. Не было привычных разговоров, шуток и смешков, никому не хотелось нарушать молчание, которое растянулось над ними, словно вуаль. Кира вызывалась дежурить первой, и, пока горела дозорная лучина, ни разу не убрала руки с кинжалов. В давящей тишине каждый звук казался еще громче и пронзительней, и она то и дело настороженно замирала, вглядываясь в глухую темноту. Лучина догорела, и Кира потрясла за плечо Варта — он открыл глаза мгновенно, будто и не спал вовсе. Они поменялись местами и Кира устроилась на его одеяле, прикрывая глаза. Усталость, горечь потери и опустошенность сделали свое дело — она провалилась в сон, словно в бездну мрака.

Тихо потрескивал костер, и Кира, пошевелившись, сонно приоткрыла глаз — и резко села, оторопело глядя на сидевшего у огня Гаура. Он выстругивал новые стрелы, сидя спиной к ней, и Кира видела пляшущее пламя через дыру в его теле.

— Знаешь, это твоя вина, — задумчиво произнес Гаур, не поворачиваясь. — Если бы ты не потащила нас сюда, я бы остался жив.

— Гаур… — горло перехватило, и у нее получился лишь слабый шепот. Кира откашлялась, чувствуя холодок, пробежавший по спине. — Откуда ты…

— То, что умрет в Лесу — останется в Лесу навсегда, — он обернулся, и Кира вздрогнула, глядя в залитые чернотой глаза. — И это благодаря тебе. Ты виновна в моей смерти.

— Ты всех обречешь на смерть, — сказал Варт, перевернувшись на спину и заложив руки за голову. — Кем ты себя возомнила?

— Спасительницей, — едко отозвался Ортвиг, даже не открывая глаз. — Хороша спасительница — трясется, как листочек на ветру.

— Вы обречены, — Гаур поднялся, и принялся методично затаптывать костер, не обращая внимание на огонь, вьющийся вокруг его ног. — Они все умрут, и ты будешь в этом виновна.

Киру трясло все сильнее — от страха, от холода, от понимания, что Гаур был прав. Это ее вина. Она всех обречет на смерть. Кто она такая — студентка филфака, которую швырнуло в чужой мир без ее желания, что она может тут сделать?.. Костер погас с еле слышным шипением, и в сером полумраке вся ее квадра стала лишь неясными, смутными тенями. Кира услышала шорох и позвякивание — Варт и Ортвиг поднялись со своих мест, и их темные фигуры встали возле Гаура. Она увидела блеск копья и услышала шелест меча, вынутого из ножен.

— Умирай, чужачка. Останься в Лесу навсегда, раз ты сюда так рвалась, — произнесла тень голосом Гаура, и Кира увидела, как он поднимает лук, натягивая тетиву — и отпуская стрелу.

Она вскрикнула, открывая глаза — лагерь затянуло промозглым туманом, и ее снова пробрало морозом от переливчатого, веселого смеха, рассыпавшегося в воздухе. Кира вскочила на ноги — одеяло, успевшее покрыться ледяной корочкой, упало на землю. По траве белесой паутинкой расползся иней, и дыхание вырывалось облачком изо рта.

— Варт, Ортвиг! — заорала Кира, выхватывая кинжалы из ножен. Пропустила магию сквозь пальцы, даже не задумываясь, и по лезвиями заплясали молниевые разряды. Ортвиг, сидевший у почти погасшего костра, даже не шевельнулся — она видела, как безвольно свесилась его голова, видела ледяные узоры на его броне, словно сейчас было не лето, а лютая зима, и подскочила к нему. — Ортвиг, туманные духи!

Краем глаза она уловила движение и резко обернулась: два духа, — полупрозрачные, сотканные и дыма и тумана фигуры, — словно танцевали друг с другом, двигаясь по кругу. Выругавшись, Кира с силой хлопнула Ортвига по плечу — он медленно поднял голову, глядя на нее мутными глазами.

— Что… О, барлоровы чресла! — Ортвиг потряс головой, крепко сжимая копье. — Варт, Годриг! Подъем!

Он вскочил на ноги, покачнулся и, встряхнувшись, ткнул древком копья Варта в бок.

— За что?.. — сонно простонал Варт, не открывая глаз, и Кира быстро ответила, крутя головой:

— Туманные духи!

— Лучше бы я не просыпался, — Варт со стоном сел, и она заметила иней на его волосах. Ортвиг растолкал Годрига — тот выругался, едва увидел туман, затянувший лагерь, и поднялся с земли, опираясь на свое копье.

— Кира ты его видишь? — Ортвиг прислушивался к смеху, который теперь звучал повсюду. Она нервно кивнула.

— Их. Тут двое… ой, нет, — Кира заметила еще одного туманного духа, который присоединился к танцу. — Трое.

— Варт, быстро кидай огневик в костер, — Ортвиг, окончательно придя в себя, заговорил сухо и отрывисто. — Все встали все спиной к спине.

Дрогнул и взметнулся вверх огонь, возвращаясь к жизни, и Варт шагнул к ним, занимая место между ней и Годригом. Кира лихорадочно озиралась: духи, устав от танцев, приближались к ним, пропадая и появляясь в хаотичном, непредсказуемом ритме.

— Где они сейчас? Представь себе мессурд, считай, что это дерево — начало часа Волка, — Ортвиг выставил копье, не обращая внимания на смех туманных духов, который звучал повсюду, и Кира, взяв себя в руки, быстро нарисовала перед глазами здешний циферблат.

— Один на часе Жабы, — произнесла она. — И… и он пропал.

— Говори, когда они приблизятся, — посоветовал Годриг. — Если будут перед нами…

— Варт, прямо! — крикнула Кира, когда туманная фигура словно выросла из-под земли прямо рядом с ними. Варт вслепую ткнул мечом перед собой — лезвие прошло сквозь фигуру, и дух, издав визг, отшатнулся, исчезая в клубящемся тумане. На покрытую инеем траву упала голубоватая капля крови, и Кира покрепче сжала кинжалы, быстро оглядываясь. Еще один (или все тот же?) дух возник перед Годригом, другой, закружился вокруг них, заливаясь хрустальным смехом… и с криком растворился, когда Ортвиг попал копьем ровно в открытую пасть. Кира полоснула по протянувшейся призрачной руке, которая тут же рассеялась, Годриг пробил насквозь еще одного духа, который, оскалившись, схватился за копье — и с пронзительным визгом истаял… Переливы смеха стихли, в воздухе ощутимо потеплело, и Кира, тяжело дыша, опустила руки.

— Двоих точно добили, — произнесла она, оглядываясь. На траве лежали бело-голубые капли крови, асамих духов не было ни видно, ни слышно.

— Плохо, что только двух, — Годриг повел плечами. — С другой стороны, мы теперь в землях, где их много. С этой ночи дежурим по двое? — добавил он с полувопросительной интонацией, обратившись к Ортвигу, и тот кивнул.

Кира рассеянно слушала его — на ум пришел сегодняшний кошмар, и она зябко вздрогнула, растирая плечи. На завтрак не стали тратить много времени, обойдясь лепешками и сыром, но Кире кусок в горло не лез — их испекла матушка Брона. Как она сможет взглянуть ей в глаза, как она скажет Фаруин, что ее любимый мертв из-за нее?..

Кира бездумно шагала в середине их отряда, слыша шаги Варта за спиной. Ортвиг и Годриг шли впереди, причем, Кира заметила, что они почти не пользовались картой — словно их вело какое-то чутье. Или, точнее сказать, память. Она опустила голову, разглядывая жесткую траву, переступая через корни и ветви, и вздрогнула, услышав голос Годрига.

— В чем дело?

— Все хорошо, — коротко ответила она, не поднимая головы.

— Я понимаю, что для тебя я не самый близкий приятель здесь, — невозмутимо произнес Годриг, приноравливаясь к ее шагу. — Но, считай, ты вошла в братство чистильщиков дракона, став почетным третьим участником. Так что я спрошу еще раз — что с тобой?

— Просто… кошмар приснился. Ерун… — Кира осеклась. Нет, она не могла назвать смерть Гаура ерундой. — А если то, что было вчера, опять повторится? Если вы все умрете здесь?! Зачем вы вообще пошли со мной?!

Годриг, помолчав, качнул головой, когда Ортвиг ненадолго обернулся к ним, бросив вопросительный взгляд через плечо.

— Ты ведь знаешь, что я возглавил отряд, который отправился в Лес, к Сердцу Тумана? — спросил он, и Кира настороженно кивнула. Они не замедляли шага, лишь Варт чуть переместился влево, отходя в сторону. — Ты помнишь, что все в моем отряде умерли? Когда Ортвиг за мной явился, вытащил из Леса… Я был в ярости. Я повел этих людей на смерть, они шли за мной, они мне доверились, и я их подвел. Что я за человек такой, почему я буду жить, а все те славные воины навсегда остались в Лесу?

Кира вскинула голову, недоверчиво глядя на Годрига, и он понимающе кивнул.

— Честно? Поначалу я его хотел оглушить как-нибудь во время ночевки, и сбежать обратно сюда. Остановило меня только то, что Ортвиг лишь чудом жив остался, а чудеса редко случаются дважды, и мне не хотелось, чтобы еще и его смерть была на моей совести.

— Вот поэтому я спал вполглаза и не выпускал оружие из рук даже во сне, — пробормотал Ортвиг, не оборачиваясь, и Кира слабо улыбнулась краем рта. Годриг, многозначительно хмыкнув, продолжил:

— Мне понадобилось время, чтобы понять: есть решения, которые каждый принимает сам. В моем отряде были добровольцы, и с тобой мы тоже идем добровольно. Чем бы это ни закончилось — мы все знаем, что можем умереть… но можем и уцелеть, и вернуться домой. Но если ты опустишь руки и сдашься, если ты погрузишься в отчаяние — то ты погаснешь. И это убьет тебя и всех нас верней, чем любой Искаженный илививерна.

Годриг ненадолго сжал ее плечо и отошел, занимая место впереди, а Кира осталась переваривать услышанное. А ведь и правда, так или иначе, но все здесь кого-то потеряли, оставили позади что-то важное и ценное. Она искоса глянула на Варта — он тоже почти погас, но они с Киран успели вовремя, и теперь Варстан словно вернулся к жизни. У него была цель — помочь дойти ей до Сердца Тумана… и если окажется, что она может победить Барлора, то поддаваться слабости нельзя. Иначе, получится, что Гаур умер напрасно. Кира вскинула голову, стискивая зубы и расправляя плечи. Она дойдет до конца, чтобы там ей ни шептал призрачный голос на краешке сознания. Дойдет и вернется сюда, в место, которое она уже могла назвать своим домом, вернется к человеку, который стал для нее таким важным и ценным. Кира вспомнила ласковую теплоту взгляда Ардана, их разговоры, их шутки — пусть простые и незамысловатые, но искренние, и ощутила, что холод, засевший внутри, медленно растворяется.

Кира не сразу поняла, что Лес изменился: лишь отметила машинально, что стало светлее, а прежде ровная земля словно собралась складками, будто смятое покрывало, и только. Еще дважды им удавалось отразить нападение туманных духов, а однажды ночью на их лагерь набрели Искаженные — и теперь у нее были подпалены волосы с одной стороны, а на щите Варта осталось закопченное пятно. Они дошли до поляны, где Годриг неожиданно остановившись, на мгновение закрыл глаза, касаясь ладонью плеча. Ортвиг, оглядевшись, передернулся и покрепче перехватил копье.

— Вот здесь мы остановились в прошлый раз, — сухо пояснил Годриг и, подняв голову к переплетению ветвей над их головами, негромко добавил. — Дальше уже идем по картам… и дай Праматерь, чтобы наши картографы ничего не приукрасили из любви к искусству.

Через несколько дней, увидев в вышине светлеющее рассветное небо, Кира поняла, что деревья уже не стоят так тесно, и не переплетаются кронами, создавая над их головами непроницаемый зеленый свод. Приглядевшись к земле, она даже наклонилась и осторожно расчистила рукой небольшой клочок — под слоем дерна и листвы оказались округлые серые булыжники, тщательно подогнанные друг к другу.

— Мы близки к Бранхилдису, — негромко сказал Ортвиг, с прищуром глядя вперед. Кира проследила за его взглядом, но увидела лишь деревья и кусты, как и раньше. К середине следующего дня они покинули лес и вышли на чудом сохранившуюся дорогу. Теперь можно было смело сказать, что они действительно добрались до старого города — точнее, до того, что от него осталось. Кира с замиранием сердца смотрела на разрушенную крепостную стену — за столько веков камни рассыпались, а те, что еще остались, полностью покрылись зеленым мхом. Старые ворота были разрушены и завалены обломками дозорных башенок, так, что не пробраться, и Кира, нахмурившись, попыталась мысленно прикинуть высоту стены и башен.

— Они гораздо ниже, чем в Эрлисе, — удивленно сказала она, и Варт пояснил:

— В те времена, когда был построен Бранхилдис, в лесу обитали только обычные хищники… ну, и разбойники тоже. Это в наше время приходится строить настолько высокие укрепления, потому что могут полезть чудовища.

Ортвиг подошел к развалинам дозорной башни и принялся забираться по камням наверх, осторожно переставляя руки и ноги, чтобы не поскользнуться на покрытых мхом камнях. Остановившись на уцелевшей площадке, он призывно махнул рукой, и вскоре они вчетверомвзглянули на останки некогда прекрасного города.

— Говорят, Асга была построена по его образу и подобию, — задумчиво протянул Годриг. — Ее называли «младшей сестрой», а Бранхилдис — «страшим братом». Что сказать… сестра выглядит гораздо лучше, чем братец.

Кира подавлено молчала, разглядывая разрушенный город. Когда-то он, наверное, и правда поражал красотой, но все, что осталось теперь — лишь мертвые развалины. Взгляд сразу зацепился за жуткую дыру в самом центре, и Кира содрогнулась от леденящего, животного страха, накатившего на нее. Захотелось развернуться — и рвануть куда подальше, забыв обо всем и обо всех, лишь бы убраться отсюда, не видеть… С трудом подавив дрожь, она отвела глаза от дыры, все еще чувствуя липкий, вязкий страх, притаившийся внутри. По улицам города, расходясь от дыры, змеились трещины, некоторые шириной в человеческий рост, другие — не толще руки ребенка. В хаотичных нагромождениях камней лишь с трудом можно было угадать силуэты домов, но чем дальше от центра, тем больше построек сохранилось — кое-где даже крыши уцелели. Кира чуть нахмурилась: в трещинах виднелось что-то черное, такая же чернота была и на улицах и стенах домов — словно кто-то щедро плеснул краской сверху. Чем ближе к центру города, тем больше черноты, вокруг дыры вообще ни одного светлого пятнышка...

— Кровь Барлора, — негромко сказал Годриг, стиснув копье. Кира недоверчиво вздрогнув, обернулась к нему. Если это его кровь, то дыра в центре… Она прерывисто вздохнула, поняв, что они дошли. Почти дошли до своей цели. Зубы застучали сами собой, и Варт осторожно приобнял ее за плечи — живое прикосновение отогнало панику, и Кира благодарно улыбнулась ему.

— Ну что, идем совершать подвиг? — спросил он, и Ортвиг предупреждающе вскинул руку. Кира и сама услышала этот звук — словно чей-то тихий, полубезумный смешок, и поняла, что город не был полностью мертвым. Искаженные бродили по улицам — она видела их иссохшие, обтянутые желтовато-серой кожей тела, черные метки на груди, пустые глазницы и раззявленные пасти. Они передвигались между домами полностью бесшумно, и если бы не тот случайный смешок, то Кира бы их и не заметила. К счастью, сами Искаженные их не чувствовали… по крайней мере, пока что.

— Сколько их здесь, интересно? — пробормотал Годриг, прищурившись.

— Слишком много, — отрезал Ортвиг. — Нам нужно добраться до центра… Праматерь, меня в дрожь бросает, стоит только глянуть туда.

— Не тебя одного, — подтвердил Варт. — А если попробуем поверху? Там, где крыши еще целы.

— Ты представляешь, какой будет грохот, если мы начнем прыгать с крыши на крышу? Я уже не говорю о том, что здесь все держится на паутинке, и скорее всего мы провалимся и нас засыплет обломками, — Ортвиг покачал головой. — Только прорываться с боем.

— Есть и другой вариант, — заметил Годриг, расшнуровывая наруч, и Ортвиг нахмурился.

— Уверен, что сработает?

— Попробовать надо. Если получится… — Годриг, не договорив, опустился на одно колено и перехватил копье, прижимая наконечник к тыльной стороне руки, слегка надавливая — так, что лезвие проткнуло кожу. Кира нервно айкнула, дернувшись от неожиданности. Варт, напрягшись, вытянул шею и, кажется, даже затаил дыхание, не сводя глаз с наконечника копья, по которому прокатилась капля крови, и… Кира, не веря самой себе, заморгала: металл медленно наливался светом, словно раскаляясь, пока не засиял так, что на него невозможно было смотреть. Древко тоже налилось светом, и Годриг вскинул голову, с улыбкой глядя на Ортвига. — Сработало.

— А ты выдержишь? — спросил он, протянув руку и помогая ему подняться — Годрига слегка качнуло, и он поморщился.

— Выдержу. Уже недалеко.

— А можно объяснить для иномирцев? — взмолилась Кира, вытирая заслезившиеся глаза — от сияния копья их резало, словно она смотрела на солнце.

— Кровь Луана Копьеносца. Я все-таки его потомок, я же говорил, — Годриг, вскинув копье, прищурился и метнул его в Искаженного… но копье осталось в его руках — лишь нестерпимо-яркий луч солнечного света вонзился в давно уже мертвое тело, превращая его в прах. — Правда, именно потому, что я всего лишь его потомок, и очень дальний… мне это дается не совсем легко.

Он снова метнул копье света в Искаженных, на этот раз уничтожая сразу двоих за один удар, и Кира, не удержавшись, подняла вверх два больших пальца:

— Охренеть!

— А не красоваться ты не можешь, — ворчливо заметил Ортвиг, придерживая его за плечо, и Годриг широко улыбнулся.

— Издержки королевского воспитания. Как рыцарь и бывший наследник престола, я считаю своим долгом впечатлять прекрасных дам.

— Я впечатлилась еще на драконе, — заверила его Кира, глядя на город — Искаженные, словно муравьи на сахар, медленно стекались к переулку рядом с развалинами башни. Годриг, поведя плечами, выпрямился и обернулся к Ортвигу.

— Идите по остаткам стены в сторону, потом уже спускайтесь вниз. Сейчас большая часть тварей соберется здесь, и тех, кого смогу, я упокою, а у вас будет возможность дойти до Сердца.

— Если умрешь — я заберу твой сборник фривольных баллад, — сухо сообщил ему Ортвиг, и, отвернувшись, по каменному завалу перебрался через разрушенные ворота.

— Не дождешься. Зря я их, что ли, по всем злачным местам столицы три года собирал? — насмешливо отозвался Годриг. Варт ненадолго остановился, и поклонился ему — без издевки, без подобострастия, а так, как кланяются королю, которого уважают, и за которым могут пойти в любую битву. Кира, сглотнув пересохшим горлом, тоже поклонилась, и Годриг посоветовал им не разводить политесы на пустом месте, а шевелиться — Искаженные подходили ближе к тому месту, где уже лежали три кучки жирного пепла. Они слепо крутили головами, словно пытаясь почувствовать, откуда пришла смерть, и Кира слышала невнятные звуки, которые они издавали — еще не истошные вопли, но их предтечу.

Даже в отдалении Кира продолжала краем глаза видеть вспышки солнечного света, выглядевшие нестерпимо-яркими здесь, в месте, где небо все еще было затянуто низкими, серыми тучами. Варт осторожно спрыгнул на землю и, задержав дыхание, прислушался. Убедившись, что все спокойно, он кивнул Ортвигу и Кире, и втроем они медленно двинулись по улицам мертвого Бранхилдиса, которые превратились в безмолвный лабиринт. Кира поняла, что они все инстинктивно старались обходить маслянисто поблескивавшие черные пятна — словнокровь Барлора пролилась совсем недавно, не успев застыть. За одним поворотом пришлось искать обходной путь — дорогу пересекала широкая трещина в земле, доверху наполненная вязкой чернотой; по черной глади плыли бензиновые разводы, и Кира, замешкавшись, увидела, как разноцветные пятна медленно перетекают друг в друга, меняя цвета и оттенки. Это было так красиво, так восхитительно… и так похоже на украшение у магистра Лоренса. Вздрогнув, она замотала головой, с трудом отводя взгляд от барлоровой крови. Голова налилась свинцовой тяжестью, а кольцо, с которым Кира и не думала расставаться, слегка нагрелось — наверное, и цвет изменило, но под перчатками не видно.

— На пятна лучше не смотреть, — пробормотала она громким шепотом, и Варт, приложив палец к губам, кивнул. Ортвиг ненадолго замер и обернулся, бросая взгляд на развалины стены, после чего снова продолжил путь, и Кира поняла, что яркие всполохи солнечного света прекратились. Вопрос вертелся на самом кончике языке, зудя назойливой мухой, но она только покрепче сжала зубы. Стоило, наверное, получше запомнить город, пусть даже и с небольшой высоты, потому что сейчас казалось, что они бродят по кругу, ни на шаг не приближаясь к цели. Разрушенные дома, одинаково безликие, казались похожими друг на друга, и Кира упрямо шагала вперед, стараясь не шуметь. Порой доносились хриплые смешки Искаженных, нарушавшие гнетущую тишину, и каждый раз их отряд ненадолго замирал, прислушиваясь: приближается или нет?

Истошный визг раздался прямо за их спинами — обернувшись, Кира увидела бегущего к ним Искаженного. Он странно обхватил себя руками, словно человек, пытающийся согреться, и она с какой-то отстраненной ясностью увидела, как вздувается и пульсирует кожа на его плечах и руках, словно что-то пыталось вырваться наружу. Время растянулось, рассыпалось на яркие, тягучие мгновения: Кира метнула в него сгустки льда, пытаясь задержать, но холодные осколки магии стекли каплями по болезненно-натянутой коже, и Варт поднял щит, закрывая и ее, и себя. Она слышала шелест, с которым копье Ортвига полетело вперед — и Искаженный взорвался изнутри.

Киру, разом ослепшую и оглохшую, отшвырнуло в сторону горячей волной. От удара спиной о стену вышибло дух, и она беспомощно замерла на земле, щекой чувствуя мелкую каменную крошку. Первым вернулось зрение — из хаоса разноцветных пятен проступила старая, истертая временем мостовая, и Кира тупо уставилась на треснувший ровно посередке булыжник у себя под носом. Поморгав, она шевельнулась, давя истерический всплеск ужаса, что она сломала себе позвоночник и ее парализовало… Нет. К счастью, нет — и руки, и ноги ее слушались, хоть и вяло. Голова все еще гудела и казалась налитой свинцом, в ушах раздавался противный однотонный писк, словно там застрял комар… Перебирая руками по земле, Кира медленно села и, вздрогнув, уставилась на неподвижно лежавшего Варта. Щит проплавило насквозь, но сам Варстан, кажется, уцелел — почти уцелел. Она увидела неестественно вывернутую правую руку и, содрогнувшись, на четвереньках перебралась к нему ближе.

«Варт!» — Кира была уверена, что говорит, хотя сама себя не слышала. Она слегка потрясла его за плечо, стараясь не потревожить сломанную — хотелось верить, что просто сломанную! — руку, и в панике огляделась. Ортвиг неподвижно лежал лицом вниз, чуть поодаль от них, и Киру затрясло. Они же не умерли, они не должны умереть все, вот так, в двух шагах от цели!.. Спохватившись, он сдернула перчатку с руки и прижала пальцы к шее Варта — от облегчения даже слезы навернулись — пульс был. Слабый, почти и незаметный даже, но был! Точно так же, на карачках, она передвинулась ближе к Ортвигу, но его проверить не успела. Она не услышала, скорее, краем глаза уловила движение и, обернувшись — в глазах все зарябило, и мир крутанулся на месте, вызвав волну тошноты, — Кира увидела бредущего к ней Искаженного. Попыталась призвать магию, но вместо этого в мозг словно впились ржавые гвозди. Кинжалы, выпавшие из рук в момент взрыва, валялись на земле, и она бы могла к ним броситься… но вот успеет ли она хоть что-то сделать?!

Метнулся солнечный луч, прошивая Искаженного и испепеляя его на месте, и Кира не веря своим глазам, обернулась — к ним, пошатываясь, брел Годриг. Выглядел он откровенно плохо: кожа стала землисто-серой, вокруг глаз резко обозначились синяки, а у носа Кира разглядела ржавый след от стертой крови. Копье в его руках уже не сияло, а скорее, тлело светом, словно солнце закрыли тучи, но все еще было способно убивать тварей Барлора.

Остановившись рядом с ней, он что-то спросил: Кира видела, как шевельнулись губы, но слух все еще не вернулся к ней, и она покачала головой.

— Варт жив, — сказала она, и Годриг, нахмурившись, опустился на колено проверяя Ортвига. Судя по облегчению, мелькнувшему на лице, Ортвиг тоже не умер. Задумчиво оглядевшись, Годриг кивнул в сторону развалившегося дома, от которого уцелели только две стены, и Кира, догадавшись о чем он, попыталась встать. Вновь накатила тошнота, а перед глазами заплясали черные мушки, и она, качнувшись, прижалась к стене, удерживая равновесие. Впрочем, Годриг выглядел немногим лучше, чем она себя ощущала, и вдвоем они кое-как, шатаясь, смогли перетащить своих друзей в почти безопасное место. Назойливый, выматывающий писк в ушах наконец-то начал стихать, и Кира не знала, радоваться ли этому — снаружи доносились шаркающие шаги Искаженных, и ей не хотелось думать, как она, в таком состоянии, будет с ними драться.

— Сюда бы мою сестру, — задумчиво сказал Годриг, закончив бинтовать руку Варта. Заметив непонимающий взгляд Киры, он пояснил. — Гвена — целительница. Очень сильная — она бы их живо на ноги поставила…

— Что дальше? — наконец, спросила Кира, растирая колени — просто чтобы занять руки. Магия внутри нее все еще молчала, и, судя по болевшей голове, лучше было обходиться без нее.

— Мы должны идти дальше, — спокойно ответил Годриг, выставляя рядом с Ортвигом и Вартом пузырьки с обезболивающей и обеззараживающей настойками. — Я не знаю, когда они очнутся, и… в каком будут состоянии. Рука у Варта плоха, Орт… — Годриг осторожно завязал горловину мешка и положил его на землю. — Мы не можем здесь задерживаться.

Кира, согласно прикрыв глаза, сделала глоток обезболивающего настоя и скривилась — зато головная боль притихла, свернувшись внутри злобной крысой.

— Вот разберемся с этим вашим Злоглазым, придем — а тут солнце светит, птички поют, и оба наших героя, здоровые и невредимые, сидят и как обычно переругиваются, — сказала она, и Годриг, улыбнувшись краем рта, поднялся на ноги, опираясь на копье.

— Так все и будет, — подтвердил он, выходя из разрушенного дома.

Глава 15

По змеино-извилистым переулкам Кира и Годриг продвигались к центру покинутого города, помогая друг другу перебраться через широкие трещины, заполненные черной кровью. Вскоре пришлось замедлиться, а потом и вовсе остановиться: они вышли на главную площадь — то, что было ей некогда, — полностью покрытую тьмой.

— Может, камни накидать, и по ним пропрыгать? — без особого рвения спросила Кира, и тут же покачала головой, сообразив, что в их нынешнем состоянии они свалятся еще на первом прыжке. Годриг устало улыбнулся.

— Думаю, обойдемся без балаганных плясок, — он опустил все еще светящийся наконечник копья вниз, дотрагиваясь до расплывшегося пятна крови, и по черноте пробежали яркие всполохи, рассыпая искорки, словно у бенгальских огоньков. Солнечный свет копья выжигал кровь Барлора, высушивая вязкую жидкость до состояния пепла, и они осторожно двинулись вперед, подходя к дыре в центре площади. Кира поежилась, напряженно глядя на нее: она была не отвесно-ровной, а, скорее, напоминала спуск в подземку. Только ступеней не хватало, а еще — киоска с газетами и сканвордами, бабушек с вязаными носочками и календарями… Она кривовато ухмыльнулась собственным мыслям. Шутки уставшего, выжатого, как лимон, мозга, пусть и были не идеальными, но зато внушали надежду: пока у нее есть силы на юмор даже в такой ситуации, сдаваться рано. Кира втянула носом воздух и поморщилось — несло из этой дыры отвратно, словно от помойки в жаркий летний полдень, вызывая вполне понятные ассоциации, но выбора у них не было. Рука об руку, Кира и Годрик начали спуск в темноту. Пол был засыпан пеплом, скрадывающим звуки, и при каждом шаге в воздух взлетало серое облачко. Кира дышала через раз — гнилостная, липкая вонь становилась все сильнее, и с каждым вздохом словно скапливалась внутри, будто ядовитая лужа. Годрига шатало, и он все тяжелее опирался на копье, начавшее лихорадочно мерцать.

— Хочешь, я понесу? — предложила Кира, и он через силу мотнул головой.

— Обожжешься. Только… потомок Луана… может удержать, — Годриг ненадолго прикрыл глаза, а затем, упрямо стиснув зубы, побрел вперед.

Они опускались все ниже, по серому, мертвому пеплу, и вскоре лишь слабый свет копья разгонял мрак. Кира подняла голову — желтовато-серые толстые колонны, укреплявшие стены, загибались полукругом, соединяясь в толстую каменную балку. «Если такая хреновина упадет…» — мелькнуло у нее в голове, и она вздрогнула, зябко передергивая плечами. Слой пепла на земле стал толще — если сначала он едва покрывал подошвы их сапог, то теперь поднялся выше щиколоток, замедляя их и без того неторопливый шаг. Годриг, остановившись, негромко помянул барлоровы чресла и, сорвав перчатку, крепко сжал наконечник копья голой ладонью. Кира ничего не успела спросить — от металла вновь разлился яркий свет, а Годриг, сглотнув, закрыл глаза, крепко упираясь древком копья в пол.

— Я могу тебе хоть чем-то помочь? — остро чувствуя свою бесполезность спросила Кира, и он покачал головой.

— Я сейчас тяну силу Ортвига, — негромко произнес Годриг. — Матерь Даани, пожалуйста, пусть мы дойдем до цели до того, как я убью моего друга.

Кире стало еще более тошно, и она закусила губу. Воздух, смрадный и вязкий, вливался в легкие отравленной смолой, и каждый шаг давался через силу. Изогнутые колонны теперь нависали чуть ниже, и, в ставшем ярким свете, Кира поняла, что это не камень, а кости. Они были внутри гигантской грудной клетки. С ее губ сорвался жалобный стон, и Годриг с трудом повернул голову, глядя на нее запавшими глазами:

— Кира?..

— Это ребра, — прошептала она. — Мы внутри…

— Барлор пал с небес, разрушив дивный город Бранхилдис, — произнес Годриг. — И сердце его стало сердцем тумана.

Кира с трудом заставила себя двигаться дальше. Она надеялась, что все эти рассказы — это лишь иносказательное пояснение чего-то… обычного. Она бы скорее поверила в гигантский метеорит, упавший с неба, чем в то, что сейчас они идут внутри тела мертвого бога, чье сердце все еще живо. Словно в ответ на ее мысли земля дрогнула в пугающе-знакомом ритме, и Кира качнулась, невольно опираясь плечом о кость. Тут же отшатнулась, но почему-то это прикосновение ее отрезвило не хуже ведра ледяной воды. Да, они внутри мертвеца, она видит его ребра изнутри, Барлор действительно не выдумка, и дальше что?! Могла бы уже привыкнуть к этой мысли, и к тому, что здесь боги не были абстракцией и попыткой дать имя стихийным явлениям.

«И ты решила, что одолеешь меня, чужачка? Ты даже на ногах не стоишь»

— Не дождетесь, с-с-су…дарь, — прошипела Кира, выпрямляясь, и Годриг одобрительно улыбнулся ей краем рта. Кира старалась не обращать внимания на шепот Барлора, но внутри все равно скользкими червями копошились все страхи и сомнения, мелочные обиды, все темные и неприятные мысли, которые она от себя старалась отгонять. Воздух стал гуще, через него приходилось продираться, как через подтаявшее желе, и Кира тяжело дышала, борясь за каждый шаг. Так хотелось хоть на секундочку остановиться, сесть на пол, а что он покрыт пеплом — так не страшно, с ним даже мягче. И так приятно будет закрыть уставшие глаза, которые уже слезились от вони, позволить себе задремать, погрузиться в сладкое забвение, погаснуть навсегда… Сияние копья выхватило темный валун, перегородивший ход, и Кира уже хотела сказать, что нужно поискать обходной путь, когда до нее дошло: это было оно. Сердце Барлора.

Раздался шорох, и она, вздрогнув от неожиданности, обернулась, чтобы тут же броситься к Годригу, который упал на колени, не выпуская из рук копья.

— Я больше не могу, — с трудом произнес он. — Ты… не… чувствуешь?

— Годриг, уже немного, — умоляюще пробормотала Кира, испытывая почти непреодолимое желание лечь рядом и наконец-то уснуть. — Десять шагов…

Годриг, ничего не ответив, завалился на бок — копье, выскользнув из пальцев, упало в пепел, но не погасло, продолжая разгонять тьму. Кира несколько мгновений смотрела на него, а потом, решившись, взяла его в руки. Обожглась — это мягко сказано; боль была ослепительной, настолько сильной, что она закричала, не разжимая пальцев. Но в этом тоже были свои плюсы — желание упасть и уснуть, оставаясь здесь, во мраке, как рукой сняло, а через несколько мгновений Кира уже перестала чувствовать боль. Рывком она заставила себя подняться, крепко сжимая копье Луана. Перед глазами кружил пепел, а может, это были лишь предобморочные мушки, и она больно прикусила щеку изнутри, отрезвляя себя еще одной болью. Десять шагов. Девять. Ноги налились свинцом, а сердце словно отодвинулось дальше, дразня обманчивой близостью.

Семь шагов. Шесть. Еще немного. Кира пыталась сосредоточиться, но голову словно набили ватой и опилками. В последний раз ей так плохо было, когда она заболела гриппом — давным-давно, еще в средней школе. Кира смутно вспомнила мамино взволнованное лицо, капустные листья под старенькой фланелевой пижамой, «чтоб жар вытянуть», слабо пахнущую уксусом тряпку на лбу… Она сдвинула ногу, загребая пепел, и почти упала, устояв лишь чудом. Она вспомнила Ардана, его теплые губы, ласковое прикосновение ладони — жаль, что он не пошел с ними. Нет, нет, напротив — хорошо, что не пошел, она бы не выдержала, если бы пришлось его хоронить так же, как и Гаура, или оставлять позади, как Варта и Ортвига, не зная, что с ним…

Кира заставила себя вспомнить его глаза — два теплых янтарных солнца, согревшие, выжегшие ядовитую грязь, засевшую в легких, и сделала последний шаг. Сердце, словно сделанное из камня, возвышалось над ней, и Кира размахнувшись, всадила в него копье. Она ожидала, что оружие сломается в чужих руках, или что не пробьет сердце, или… или чего угодно — но только не того, что с ее ударом из Сердца Барлора вырвется тьма, накрывшая ее с головой.

Кира. Сейчас.

Она брела сквозь туман, дрожа от промозглой сырости, и пытаясь понять, как она здесь оказалась. Последнее, что точно помнила Кира — это тьма, вырвавшаяся из Сердца Барлора, а потом… Что было потом?

Стылый холод заполз под куртку, и Кира торопливо растерла плечи, несмотря на пульсирующую в ладонях боль, надеясь согреться. Она понятия не имела, куда идти и что делать, и просто брела, не имя цели. Изредка в белесой пелене попадались перекрученные, вымученные силуэты деревьев, и Кира каждый раз вздрагивала — казалось, что это очередная барлорова тварь тянет к ней лапы. Но здесь, в этом бесконечном тумане была только она одна. Мертвую, неподвижную тишину нарушал только шум ее дыхания и тихий шелест палой листвы под ногами.

Зубы уже начали стучать, и Кира попрыгала на месте, надеясь согреться — пустое. Холод вымораживал ее изнутри, словно туман пытался пробраться к самому сердцу. И она так устала… Мелькнула чья-то тень, и Кира, вздрогнув, остановилась. Тень, опасно похожая на туманного духа, шевельнулась, словно манила ее куда-то. Стоит ли доверять хоть чему-то в этом месте, или нет? Тень подплыла ближе, уже отчетливо подзывая к себе, и Кира неуверенно двинулась за ней. Тишину разбавили звуки — неразборчивые, еле слышные, будто кто-то перешептывался на незнакомом языке, туман сгустился, и она подышала на озябшие ладони, пытаясь их отогреть.

Откуда-то повеяло теплом и Кира заморгала — впереди, в тумане, замерцало что-то яркое, словно… костер? Надежда шевельнулась в груди, и Кира зашагала на свет, перебарывая усталость и желание упасть на землю и навсегда остаться в этом месте. С каждым шагом свет становился ярче, и вскоре она и вправду разглядела пляшущие языки огня, разгонявшие сырой холод, дающие тепло и жизнь. Возле костра стояла рыжеволосая женщина в белоснежном платье-доспехе. Серебряный нагрудник отражал отсветы огня, которые словно расписывали его живым, постоянно меняющимся узором, длинная юбка мягкими складками ниспадала к земле. Женщина улыбнулась ей, и Кира замерла, не сводя с нее глаз: ее лицо текло и менялось, становясь лицом ее мамы, бабушки, первой учительницы, матушки Броны… Только глаза оставались постоянными: сияющие изнутри нестерпимо-ярким, солнечным светом, с узкой прорезью вертикального зрачка. Это были глаза дракона, и Кира поняла, что в этом есть своя логика: ведь дети часто походили на своих родителей.

— Душа иного мира, — мягко произнесла женщина, и Кира, содрогнувшись, упала на колени. Ее голос сокрушал древней, извечной мощью чистой жизни. — Ты исполнила свое предназначение. Ты подарила этому миру долгие века отдыха и изобилия. Время вернуться в свою жизнь.

Кира издала сиплый звук. Она уже забыла, что когда-то ей было холодно — сейчас по вискам градом катился пот, а воздух казался раскаленным, словно в печке.

— Я не… не хочу! — выдавила она через силу, и женщина улыбнулась так, словно Кира была всего лишь неразумным ребенком, который не хочет ложиться спать, хоть и трет глаза от усталости.

— Это не твой мир. Не твоя жизнь.

— Но я здесь…

— Ты здесь для того, чтобы погрузить Сердце Барлора в долгий сон. И ты исполнила свое предназначение, — снова повторила она.

Кира наклонила голову, сбегая от драконьего взгляда, который словно выворачивал душу наизнанку. Мысли метались в голове перепуганными голубями, и она не знала, сколько еще Праматерь Даани пожелает говорить с ней.

— Я думала, я его… навсегда уничтожу, — тихо сказала Кира, и ответом ей был добрый смех.

— Милое дитя. Нельзя уничтожить Тьму. Вечный день ничем не лучше вечной ночи. Ты погрузила его во мрак забвения, но пройдут века, и Сердце вновь забьется, а на бой с ним придет иная душа из иного мира, как было уговорено…

— Выходит, все было зря? Все эти смерти, все потери? — Кира, осмелев, вскинула голову, обиженно заглядывая в сияющие глаза богини. Она вспомнила Киран и Варта, вспомнила мертвое лицо Гаура, матушку Брону, которая уже потеряла в этом Лесу своего мужа, а теперь — и сына… — Это как замкнутый круг, из которого не вырваться?! Это же нечестно!

— Не говори о том, чего не знаешь, — голос Даани хлестнул ее порывом раскаленного ветра. — Не тебе судить богов и вмешиваться в порядок вещей. Когда на землю падает первый снег, деревья считают это смертью и скорбят о том, что жизнь несправедлива, но каждую весну они вновь покрываются зеленой листвой.

Кира сжалась, чувствуя себя не букашкой даже — крохотной песчинкой в бесконечной пустоте мира.

— Довольно, дитя. Ты устала — так позволь себе отдохнуть, — голос Даани снова стал мягким и нежным, и Кира закрыла глаза, уже не в силах сопротивляться свинцовой усталости, придавившей ее к земле. — Спи, дитя иного мира. Спи и забывай все, что здесь было. Незачем тебе тревожиться о судьбах иного мира, оставь это мне…

«Кира…»

Она вздрогнула, распахивая веки и приподнимаясь на локте. Она услышала, узнала этот голос, от которого сердце рванулось назад. Ардан, он ждет ее, он верит в нее, она не может…

— Не надо, отпусти свою память, — Даани, зачерпнув пламя голыми ладонями, склонилась над ней. Огонь, похожий на теплый шелк, заструился сквозь ее пальцы, окутывая Киру, словно сетью. — Ты забудешь все, чему не суждено было произойти. Отныне твое сердце свободно, твоя память чиста…

Кира упрямо мотнула головой и зевнула. Веки слипались, а голос Праматери Даани был таким добрым, таким убаюкивающим… Теплое, ласковое пламя согрело ее, спеленало, словно младенца в колыбели, погружая в сладостное забвение. Так ли надо помнить о чем-то?..

«Я буду искать тебя»

Кира поежилась в зыбкой полудреме. Этот голос, почему он ей знаком? Почему ей так больно?

— Спи. И забывай.

Огонь вспыхнул, вгрызся в тело оголодавшим зверем, и Кира вскрикнула, дергаясь и просыпаясь…

… Бутылка шампанского со звоном разбилась об асфальт, и Кира уставилась в небо широко раскрытыми от страха глазами. Затылком она ощущала завернувшийся капюшон, который, судя по всему, спас ее от сотрясения мозга или чего похуже.

— Да сколько же можно-то уже! Когда запретят эти проклятые петарды, а?! Покалечатся же! — услышала она, и, поморгав, разглядела невысокую пожилую женщину в вязаном пальто, грозившую кулаком удиравшим пацанам. Женщина обернулась к ней и участливо наклонилась. — Девушка, вы как? В глазах не двоится? Голова не кружится?

— Да я вроде… нормально все, — Кира села, оторопело глядя вокруг и словно впервые видя высокие многоэтажки, свет фонарей, огни фар проезжавших машин.

— Может, «скорую» вызвать, а? — женщина протянула руку и Кира, оценив ее возраст, покачала головой и осторожно поднялась сама. Ее не тошнило, в глазах ничего не рябило, она помнила, как ее зовут и где она живет… только что и было, так это странное ощущение нереальности мира.

Кое-как убедив добросердечную женщину, что она в полном порядке и завтра обязательно поедет к врачу, Кира побрела к дому, глядя по сторонам — и словно впервые видя давно знакомые места. Она поднималась по ступенькам, держась за привычные перила, видя те же самые двери и стены, что и утром — и не узнавала их, словно по ошибке зашла в чужой подъезд.

Открыв дверь, Кира вошла к себе и машинально принюхалась — почему-то казалось, что в квартире будет тот самый «спертый» воздух, какой бывает в нежилых помещениях… Но запахи были теми же, что и всегда. Из комнаты бодро выбежал Смауг, тут же засовывая мордочку в пакет, от усердия даже привстав на задние лапы.

— Что принес и где мне, — пробормотала Кира. — Дракотище, ты тут как, не соскучился?

Кот тут же обтерся о ее ноги, соглашаясь, что скучал и вообще умирает от голода и отсутствия любви и ласки. Кира разделась, завернула в ванную, пока Смауг деловито шуршал оставленным в коридоре пакетом, и, намыливая руки, внимательно уставилась на собственное отражение. Зрачки были в норме, в глазах ничего не двоилось, от яркого света голова не болела… Кира пожала плечами, насухо вытирая руки и относя пакет на кухню. Если к утру это странное ощущение так никуда и не денется — точно придется ехать к травматологу.

Без аппетита поужинав, Кира поудобнее устроилась на диване в комнате, захватив с собой Смауга. Сил на подготовку к сессии почему-то не было, и она быстро убедила себя, что у нее травма и вообще, ей нельзя напрягаться. Взгляд лениво мазнул по выключенному компьютеру, и она поморщилась. Не хотелось включать ни фильм, ни музыку, не хотелось даже читать, и Кира задумалась — что с ней такое? Может, и правда у нее сотрясение мозга, и завтра вместо пар лучше поехать в травму — в конце концов, если она получит четверку или даже тройку, небо на землю не рухнет, а вот если она свалится замертво…

Смауг довольно заурчал на ее коленях, сворачиваясь в клубочек и жмуря желтые глаза, пока Кира задумчиво смотрела в темное окно. Там, снаружи, все-таки начал сыпать мелкий, колкий снежок, грозясь полноценным гололедом утром, зажигались окна в соседних домах — это была ее обычная, знакомая, понятная до последней буквы жизнь, но почему же она себя чувствовала здесь чужой?

Киран. Сейчас.

Киран, стуча зубами от холода, брела по затянутому туманом лесу. Видимо, правы были те, кто твердил, будто погибшие в Лесу остаются в нем до возвращения самой Праматери Даани. А она, наверное, и вправду погибла здесь, хотя бы успев спасти Варта. Киран подышала на замерзшие руки, борясь с искушением хоть ненадолго присесть — что-то подсказывало, что подняться она уже не сумеет, так и будет сидеть в тумане, постепенно становясь призрачным шепотом…

Впереди замерцало что-то яркое, и Киран ускорила шаг, жалея, что осталась здесь, в Тумане, без своих кинжалов. Через пару десятков шагов она вышла к стоянке, где ярко горел костер, и растерянно остановилась, глядя на широко улыбнувшегося Гаура.

— Ран! Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, и Киран, отмерев, подошла ближе. Это не было иллюзией — она видела ясные серые глаза Гаура, мелкие конопушки на носу и щеках, и это значило только…

— Гаур, ты что, тоже…? — она смолкла, и Гаур небрежно махнул рукой.

— Да, я все-таки умер. Обидно, но… Видимо, судьба. Зато вот, нашел костер, решил присесть, погреться немного, а тут и ты пришла. Вместе веселее, — он подмигнул, и Киран невольно рассмеялась. Даже в посмертии Гаур остался собой. — Долго ты тут уже бродишь?

— Очень, — вырвалось у Киран, и она осторожно присела на удобное бревно, протягивая холодные пальцы к живому огню. — Гаур, как это случилось?

— Ты что последним помнишь? — серьезно спросил он, и Киран отвела взгляд — последнее, что она помнила, так это их поцелуй с Вартом. Действительно последний, самый горький, самый сладкий, рвущий душу даже после смерти…

— Что мы с Кирой отправились в Лес за Вартом, — ответила она, собравшись с мыслями, и Гаур кивнул.

— В общем, Варт уперся, как он умеет, что надо идти к Сердцу Тумана, да и Кира тоже его поддержала. Так получилось, что она в этот мир попала именно для того, чтобы сразить Злоглазого. Они хотели вдвоем идти, ты представляешь?

— О да, — Киран медленно кивнула, разглядывая ладони. — Вы их убедили или пришлось оглушить и связать, чтоб до города дотащить?

Гаур весело рассмеялся.

— Ты же знаешь, какой наш капитан убедительный! Ну и я тоже… был, — улыбка пропала с его лица, и Гаур, смолкнув, уставился в огонь. Киран потянулась к нему, ненадолго сжав плечо, и он слабо качнул головой. — Ничего. Я же говорю, судьба. В общем, мы пошли все вместе. Еще и Годриг с нами. Ты никого из них тут не видела?

— Совсем никого, — покачала головой Киран. — Только туман. Бесконечный туман.

— Дай Праматерь, так и останется…

Они притихли, вслушиваясь в мирное, живое потрескивание огня, такое странное в этом мертвом месте. Киран поняла, что не может отвести глаз от костра. Оранжевые и желтые лепестки огня танцевали в воздухе, завораживая непостоянными, зыбкими образами. Она видела вихрь осенних листьев и стайку первых весенних бабочек, беззаботный танец снежинок и рябь пшеничных полей под жарким летним ветром…

— Ран.

Киран недовольно шевельнула плечом. Если еще немного подождать, если еще немного вглядеться в костер, то можно найти что-то важное — ответы на все вопросы, а может, тайны магии, которые для нее теперь под запретом, или…

— Киран. Идем.

Она с трудом отвела взгляд от притягательного огненного танца и по спине прошелся мороз: у костра стоял Варт. Таким, каким она всегда его помнила — с мягкой нежностью в глазах, которая открывалась только для нее, с улыбкой, притаившейся в уголках рта. Он протянул ей руку и снова позвал по имени.

— Варт… как ты, откуда ты здесь? Ты… Ты что, умер? — Киран потрясла головой и вскочила на ноги, схватившись за его ладонь.

— Вроде, нет, — с легким сомнением ответил он и потянул за собой. — Идем. Нельзя оставаться на одном месте слишком долго.

— Он верно говорит, — сонным голосом согласился Гаур и слабо улыбнулся. — Иди, Ран. Еще успеем и поболтать, и на огонь посмотреть… Варт, — он перевел взгляд на Варстана, и тот кивнул, показывая, что слушает. — Ты передай матушке моей, что… ну, да что тут скажешь.

— Я понимаю. Я скажу, — согласился Варт и сделал шаг назад, в туман. Киран вздрогнула — тепло костра выцветало, уступая промозглой сырости, и только его рука осталась горячей.

— Ты хоть знаешь, куда идти? — спросила она, вздрагивая от холодного воздуха, и Варт неопределенно пожал плечами, глядя вперед.

— Я знаю, что я обещал найти тебя, куда бы ты ни ушла. Я найду дорогу назад, Ран, не бойся, — негромко ответил он, и Киран улыбнулась, покрепче сжимая пальцы. От его ладони словно шел жар, отогревая ее изнутри — вскоре она даже не обращала внимания на сырой туман. Она глубоко вдохнула воздух, запахший свежестью, словно после дождя, и сделала еще один шаг…

… чтобы очнуться от боли в ладонях.

— Проклятье! — Киран выпустила копье, которое почему-то казалось раскаленным, и потрясла руками в воздухе. Где она? Оглядевшись, она заметила принца Годрига, лежавшего без сознания на груде пепла, окаменелое Сердце Тумана с жутковатой дырой, вокруг которой запеклась черная кровь… Киран передернуло, и она проворно отползла в сторону, напряженно поглядывая по сторонам. Взгляд выхватывал старые, окаменелые от времени кости, заключавшие их в клетку, следы на пепле… Шипя и поминая все части Барлора Злоглазого, она потрясла Годрига за плечо.

— Ваше Высочество! Очнитесь! — Киран нервно прикусила губу, пытаясь сообразить, имеет ли она право поступить с бывшим наследником престола крайне непочтительным и неподобающим образом. Учитывая обстоятельства — да. Она пихнула его еще сильнее, почти перекатив на спину, и Годриг шевельнулся, приоткрыв глаз.

— Кира?.. У тебя получилось?

— Да, ваше высочество. У нее получилось, — ответила Киран, и взгляд Годрига из мутного стал более менее ясным.

— Киран? Это ты?! — он медленно, пошатываясь, сел, оторопело глядя на нее. — Как?! Как это возможно, во имя Праматери?!

— Я не знаю, — устало ответила Киран и торопливо добавила, — ваше высо…

— Никаких «высочеств», ладно? Кира меня звала на «ты», и тебе я уже давно об этом говорил.

— Вы — сын короля, — упрямо ответила Киран. — И хоть вы и отреклись от престола в пользу брата, я не могу вам «тыкать».

— Теперь я точно верю, что это ты, Ран. — Годриг покачал головой и, переведя взгляд на копье, нахмурился. — Подожди, она что… его взяла?

Киран вместо ответа показала ему свои руки — перчатки были проплавлены, и ладони покрывали волдыри. Годриг негромко выругался и, ползком добравшись до копья, кое-как поднялся на ноги, опираясь на него, словно старец — на клюку.

Покинуть нутро Барлора Злоглазого было ничуть не проще, чем проникнуть сюда. Киран вздрагивала от усталости и боли во всем теле, ноги подкашивались, но замаячившее впереди пятнышко света словно вдохнуло в нее силу. Поднявшись на поверхность, Киран зажмурилась — даже с затянутым тучами небом свет казался нестерпимо ярким после той темноты, где они были. Проморгавшись, она огляделась и, ахнув, обернулась к Годригу — черная кровь, растекшаяся по городу, высохла, обратившись в пепел, и слабый ветерок сдувал его, обнажая серые камни.

Искаженных уже нигде не было ни видно, ни слышно, словно они сгорели, рассыпавшись прахом, и Киран невольно ускорила шаг, из воспоминаний Киры выудив путь к дому, где остались капитан Ортвиг и Варт. Шагнув в провал стены, она замерла, а затем, качнувшись, метнулась к неподвижному Варстану, касаясь обожженными ладонями его лица.

— Ран… — она улыбнулась, услышав тихий шепот. — Я тебя нашел.

— Нашел. И вернул, — согласилась она, наклоняясь и целуя его в висок. Варт слабо сжал ее запястье и снова притих, и Киран выдохнув, обернулась. Принц Годриг уселся на землю, бессильно привалившись спиной к стене, и, чуть наклонившись, постучал костяшками пальцев по нагруднику Ортвига.

— Просыпайся давай.

— Не хочу, — отозвался капитан, и Киран даже ненадолго закрыла глаза от нахлынувшего облегчения. — Буду спать. Сто лет.

— А потом проснешься, снимешь доспехи и перевернешься на другой бок? — спросил Годриг, и Варт издал еле слышный смешок.

— Хоть бы и так. Как же я устал… — Ортвиг сложил руки на груди, словно статуя рыцаря в усыпальнице, и Годриг хмыкнул.

— А если я скажу, что Киран вернулась? — он моментально сел, поворачиваясь к ней лицом, и Киран неуверенно помахала ему рукой.

— Хорошо. Долгий сон откладывается, — пробормотал Ортвиг и, стащив перчатку, потер лицо. — Это все надо обсудить, но, проклятье, чуть позже, потому что у меня голова трещит…

— Не у тебя одного, — Годриг, закрыв глаза, уперся затылком в стену. Киран, улыбнувшись, погладила Варта по щеке, и он, не открывая глаз, поцеловал ее ладонь.

Глава 16

Киран. Сейчас

Обратный путь показался гораздо проще и легче, хотя бы потому что Искаженные не пытались на них наброситься из-за каждого куста, чему Киран была искренне рада. Годриг выглядел так, словно одной ногой уже стоял на погребальном костре, рука Варта немного опухла и, судя по его стиснутым зубам и выражению лица, болела, даже несмотря на повязку и обезболивающие настойки, Ортвиг хромал, а она сама лишилась магии. В первое мгновение Киран даже не поверила в это — она прожила со своим даром всю жизнь, магия была ее частью, и лишиться ее было все равно что однажды проснуться ослепшей или оглохшей. Как бы она ни старалась, с ее пальцев не сорвалось ни одной, даже самой слабенькой молнии или льдинки.

— Ну, хотя бы кинжалами я все еще владею, — храбрясь, сказала Киран на одном из привалов. Она закончила складывать костер и теперь уступила место Ортвигу, который принялся нанизывать оставшиеся куски лепешки на прутья, чтобы подогреть их.

— Теперь ведь, наверное, ты можешь и уйти из Лесных Стражей? — спросил Варт, пытаясь лечь так, чтобы рука болела меньше. Годриг, нахмурившись, сел рядом и принялся копаться в своем заплечном мешке. Киран покачала головой.

— Не хочу. Я была ученицей магистров, я была Светочем, потом — изменницей, Стражем… если я уйду от вас, то кем мне стать? Почтенной матроной? Нет. Это не мой путь.

— А если попробовать путь Созидания? — спросил Годриг, перебинтовывая руку Варстану — тот, зажав зубами ремень, вполголоса шипел и ругался, словно забыв, что перед ним — принц, пусть даже и отрекшийся. Киран уперлась подбородком в колени, задумчиво глядя на костер.

— Если только теория… Но какой толк в теории, если нельзя ее сразу проверить магией?

— А твоя… проклятье, чтоб тебя Барлор сожрал! Извини, Годриг, я не тебе. Так вот, твоя подр-руга Кер-ридвен-а-а, во имя Кархта Целителя, да отруби мне ее! — Варт вжался лбом в свернутое одеяло, дыша сквозь зубы, и Годриг, вздохнув, закрепил широкую полосу ткани на его плече. — Думаешь, она не согласится тебе помочь?

— Кери… — Киран улыбнулась и тут же схватилась за голову. — Она же думает, что я все еще мертва!

— Могу поспорить, как только магистры Цитадели узнают о твоем возвращении — они слетятся сюда быстрее, чем кобольды на падаль, — произнес Ортвиг, раздавая всем по куску лепешки. Киран только скривилась, вспомнив беседу Киры с магистром Лоренсом. Их воспоминания теперь переплелись, словно две нити в узоре, и иногда ей приходилось постараться, чтобы отделить собственную память от чужой.

— Вот уж кого я точно не хочу видеть, — буркнула она, прикончив лепешку. С другой стороны, от ее желаний здесь уже мало что зависело, да и если рассуждать трезво и непредвзято, то что произошло с ней и Кирой, сможет облегчить участь другого воплощенного фантома. А что, если с другими было так же, но из-за того, что они оказывались в одиночестве во чреве Барлора, посреди неисследованной громады туманного Леса, никто так и не вернулся, и лишь ей повезло — немыслимо,несказанно повезло. Киран оглядела свою квадру, хоть их уже было только трое, и его высочество. Сердце кольнуло тупой болью — Гаур, их живой теплый огонек, да примет его праматерь…

— Как же я рада, что мастер Гриал собрал нас вместе, — с чувством сказала она, и Ортвиг тепло ей улыбнулся. Варт так лежал с закрытыми глазами, и Киран чуть нахмурилась, глядя на капли пота, покрывавшие его лоб и виски. Пересев ближе, она осторожно тронула его тыльной стороной запястья — он действительно был слишком горячим.

— Думаю, можем отдохнуть чуть подольше, — нарочито бодро сказала она, обменявшись напряженными взглядами с его высочеством и Ортвигом. Кажется, только она и Годриг худо-бедно могли держаться на ногах ровно, и обратный путь грозил стать серьезной проблемой.

Киран уже потеряла счет дням, и лишь когда впереди показался знакомый скелет виверны возле разрушенной башни, поняла, что они близки к дому. Еще немного продержаться, дойти через лес, сцепив зубы, чтобы наконец-то вернуться. Она коснулась выбеленных временем костей с чувством, будто видит старого приятеля-соперника. Ярко вспыхнуло воспоминание о первой вылазке в Лес, их дружный хохот — счастливый, беззаботный…

Когда впереди показались шатры перевалочного лагеря, на Киран накатило дурное чувство повторения прошлого. Она оглянулась, почти ожидая услышать истошный вопль Искаженного, почти поверила, что сейчас ее снова отшвырнет в сторону, возвращая в мир мертвых, но позади высился неподвижный и притихший Лес. Мэтресса Алайна, увидев их, негромко ахнула, схватившись за медальон Кархта.

— Да осенит нас Праматерь… Вернулись. Вы — вернулись!

— Не все, — с горечью произнес Ортвиг, покачнувшись, и Годриг осторожно придержал его за плечо. Большую часть пути они все поочередно помогали идти Варту, но даже их несгибаемый капитан был всего лишь человеком. Смертельно уставшим человеком. Мэтресса покачала головой, порывисто шагнув к нему и дотрагиваясь до лба изящными пальцами.

— Полный покой на две недели, чтобы даже не думал с постели встать, только Алисанне доложись… а вот тебе! — она ткнула пальцем в Варстана, который почти висел, опираясь на плечо Киран. — Тебе к мэтру Ардану, мне твоя рука вообще не нравится.

— А уж мне она как не нравится, — Варт, лихорадочно-горячий, послушно шагнул к порталу, и Киран не раздумывая последовала за ним. О том, что ей придется столкнуться с мэтром она даже не сразу сообразила, хотя стоило бы. Память Киры вспыхнула перед глазами, и Киран вздрогнула, глядя на мурал с изображением Леса. Что ж, теперь они словно в очередной раз поменялись местами: она помнила, как Кире было тяжело разговаривать с Вартом, когда она поняла, что их связывало… Варт покачнулся, опираясь на стену, и Киран, встряхнувшись, потянула его к лестнице. Сверху раздался шум шагов и она задержала дыхание.

— Кира!

Она, вздохнув, решительно подняла голову, встречаясь лицом к лицу с мэтром Арданом, уже понимая, что причинит ему боль. Внутри все сжалось от сияния в его глазах — кажется, Кира их сравнивала с солнцем, и Ран не могла не согласиться. Действительно, что-то похожее на солнечное тепло коснулось ее души — и тем тяжелее дались слова:

— Простите, мэтр Ардан. Кира… ушла. Возможно, вернулась в свой мир, но я не знаю точно, — Киран увидела как дрогнуло лицо мэтра, как сияние в глаза померкло, но лишь на долю секунды. Мэтр Ардан, запнувшись, приветливо улыбнулся им, поддерживая Варта:

— Это… удивительно. Выходит, вы — госпожа Киран?

— Да, мэтр, — коротко отозвалась она, идя рядом.

— Я лишь хотел бы спросить… У нее получилось? — мэтр Ардан помог Варту добраться до покоев и лечь.

— Конечно. Чтобы у Киры и не вышло справиться с Сердцем Тумана? — Киран улыбнулась, чувствуя, как скребет в горле. Ардан, размотав повязку на руке Варта, покачал головой, нахмурившись. Киран хватило одного взгляда, чтобы по спине прошел мороз — она не просто опухла, но еще и выглядела нездорово-красной, словно кипятком обваренная.

— У меня две новости, одна хорошая, одна не очень. Рука у вас останется. А вот исцеление займет время… И вряд ли сохранится прежняя подвижность.

Варт растянул губы в невеселой ухмылке, вытянувшись на постели и стараясь даже не смотреть на руку.

— Мэтр, делайте что угодно, только бы не болела.

— Я-то сделаю, — мэтр Ардан, растерев ладони, положил их на плечо, и Варт дернулся. — Можете пока рассказать о вашем путешествии, все равно спешить нам некуда, а я, признаться, очень любопытен...

Варт, то и дело шипя и сбиваясь, принялся за рассказ, Киран изредка дополняла его разными мелочами, которые остались в ее памяти, и мэтр, кивая, внимательно слушал их, но Киран видела, что он думает совсем не об этом. Варт смолк на полуслове и затих с закрытыми глазами, и она испуганно дотронулась до его шеи, пытаясь найти пульс.

— С ним все в порядке, просто наконец-то ушла боль. Я убрал воспаление, а вот перелом был нехорошим. Кость сломана в нескольких местах, нужно ее сначала собрать… Это долго, это больно, но его жизни уже ничего не угрожает, — вполголоса сказал мэтр, явно успокаивая ее, и Киран, опустив руку, виновато взглянула на него.

— Я… мне правда жаль, — сказала она, и мэтр Ардан, ненадолго отвлекшись, ободряюще улыбнулся ей:

— Вы тут абсолютно не виновны, госпожа Киран. Больше скажу — ваш случай, кажется, уникальный. Может, и с прошлыми воплощенными фантомами происходило то же самое, но они, почему-то не возвращались…

— Да, я тоже об этом думала. Может, все дело в том, что их считали тонущими в своей голове, в то время, как это было влияние Барлора? И они сбегали в Лес… а это сложно. Если рассказать об этом, то следующему воплощенному фантому не придется в одиночку справляться со всем. Вот только, как этим поделиться, не привлекая ко мне внимания магистров? — задумалась Киран, поглаживая ладонь Варта. Мэтр рассеянно кивнул.

— Я делал заметки о воплощенных фантомах. Кира… была не против, даже с удовольствием мне рассказывала о своем мире и своей жизни, — от нее не укрылась крохотная запинка в его словах. — Возможно, если я захочу поделиться этими заметками с наиболее адекватным магистром…

— Я напишу Керидвен, — предложила Киран. — Она Созидательница, и, я думаю, сможет подсказать, как это лучше провернуть.

Ардан благодарно кивнул ей, и разговор затих сам собой. Киран ощутила, как Варт во сне расслабился, и словно даже задышал глубже и ровнее, и мэтр отошел от кровати, потирая лоб. Киран заметила, как его волосы начали стремительно седеть и поднялась со стула, поправив одеяло.

— Госпожа Киран, — окликнул ее Ардан, когда она уже направилась к выходу из покоев. — Я пообещал… нарисовать дракона, и закончил как раз пару дней назад. Заберете?

— Может, путь у вас останется? — робко предложила Киран, и мэтр покачал головой, не поворачиваясь к ней лицом:

— Лучше заберите.

Киран молча кивнула и вышла из покоев. На душе было пусто и гадко, и она почти заставила себя пойти к матушке Броне. С самым болезненным и горьким лучше расправляться сразу, чем дольше тянуть — тем хуже… В домике уже был Годриг, и Киран невольно сделала шаг назад, радуясь, что ничего не успела сказать. Матушка Брона, сгорбившись, сидела за столом, спрятав лицо в ладонях, и его высочество что-то негромко говорил ей, утешающее положив руку на неподвижное, словно обратившееся в камень, плечо.

— Уж не знаю, кто у меня будет, внук или внучка — но их в Лес не пущу, — наконец, произнесла она, выпрямляясь, и Киран безмолвно выскользнула из дома Гаура. Вернувшись в воинский квартал, она зашла в свою комнату, останавливаясь в дверях и чувствуя себя странно: ощущения и воспоминания наслаивались, мешаясь и дробясь между собой. Киран помнила растерянность Киры, стоявшей на пороге, помнила собственную неуверенность, когда она впервые зашла сюда, и сейчас… Сейчас ей тоже было одновременно страшно и неуютно. Она медленно переступила порог, замечая изменения — Кира совсем иначе расставляла вещи, но это не раздражало, лишь оседало в душе легкой грустью, что им никогда больше не удастся поговорить, узнать друг друга… Киран села за стол и вытащила лист бумаги.

«Керидвен, ты не поверишь, но я жива, а твое предсказание частично сбылось — я действительно дошла до Сердца Тумана… Хоть это была и не совсем я» — начала Киран, вспомнив старый разговор с подругой. Слова поначалу шли неохотно, но спустя несколько строчек полились рекой, и она даже не заметила, как исписала два листа.

Кира. Сейчас

Утром Кира все-таки поехала к травматологу, потому что ощущение, будто бы она вернулась в родной город из долгой поездки, так никуда и не ушло. Высидев двухчасовую очередь, Кира наконец-то попала в кабинет, где ей посветили в глаза фонариком, попросили дотронуться до носа,прощупали голову и отправили на рентген. Травматолог изучив ее снимок, вынес вердикт: здорова, и посоветовал все-таки в ближайшую неделю-полторы не поберечься, а в идеале и вовсе соблюдать постельный режим, не напрягая глаза.

Забрав справку, Кира добросовестно отправилась в университет, чтобы договориться в деканате о переносе сессии, отгоняя зыбкое, тоскливое чувство, что хочет оказаться в другом месте.

«Может, на погоду?» — размышляла она, неторопливо бредя к остановке. Снег то и дело начинал сыпаться с неба, но таял, стоило коснуться земли, и вместо предновогоднего сказочного пейзажа повсюду царила унылая промозглаяслякоть. Зачеты ей поставили автоматом,задав пару вопросов чисто для галочки, и Кира поняла, что совсем ничего не чувствует. Не было ни гордости, ни радости за свои старания, и она равнодушно рассматривала вереницу 4 и 5 в зачетке. Пролежать остаток дня в кровати, выполняя врачебные предписания, помешали Ольга и Татьяна, заявившиеся ближе к вечеру.

— Мать, а может у тебя все-таки сотрясение? — спросила Таня, задумчиво разглядывая ее, и Ольга с видом врача-профессионала тут же схватилась за телефон.

— А ну-ка, посмотри сюда…

— Да все нормально! — Кира отбилась от ретивой подруги, пока та не начала ей светить в глаза фонариком — ей и травматолога хватило. — Нечему у меня там сотрясаться. Просто состояние гадостное, словно я… словно я что-то забыла, и сама не знаю, что. И от этого бешусь.

— Ну да, и голова болеть не может, это просто кость, — согласилась Ольга, убирая телефон в сумку и привычно подхватывая довольного Смауга на руки. — Может ретроградный Меркурий?

— Чего?!

— Ну, а что, известный факт: чувствуешь себя странно — списывай все на ретроградный Меркурий или какое-нибудь солнечное или лунное затмение. Отличный вариант, позволяет решить сразу все вопросы, — Оля пожала плечами. — Я иногда просыпаюсь, смотрю за окно и прям выть хочется от всей этой серости и унылости, а потом говорю себе: «Так, это все ретроградный Меркурий, а я в астрологию не верю!» — и все. Настроение сразу поднимается.

— Что-то в этом есть, — задумчиво согласилась Кира.

Оставшиеся дни до Нового Года она провела дома, в тишине, как образцовый пациент, но на самом деле — ничего не хотелось. Стоило включить «Властелина Колец», как на глаза наворачивались слезы, едва в кадре появлялись съемки на природе, а от аудиокниг ее клонило в сон. Кира даже развесила гирлянды по комнате и на кухне, прилепила на окна снежинки из яркой бумаги, но если раньше этого хватало для создания атмосферы праздника, то сейчас в душе словно была черная дыра. Искусственную елку, поставленную на столе возле монитора, ей даже наряжать не хотелось, и только из-за укоризненного взгляда Смауга она привесила три нитяных шарика, сделанных еще в незапамятные времена — все-таки, стеклянные шарики в доме с активным и игривым котом могли привести к большим проблемам.

Меркурий был в том виновен или нет, но Новый Год она праздновала стиснув зубы. Не хотелось ни пить шампанское, ни резать салат в компании подруг, ни ехать в центр города, чтобы гулять всю ночь под канонаду салютов… Что-то грызло ее изнутри, рвало душу неясной тоской, напоминанием о несбывшемся, словно сон, который забылся сразу после пробуждения, но который был настолько прекрасен, что не хотелось просыпаться. Перебарывая это состояние, она все равно поехала с Таней и Ольгой в город. Возле главной елки, которую каждый год пафосно объявляли новой, и которая каждый год была неожиданно похожа на прошлую, уже была толпа народа. Всюду трещали бенгальские огни, из колонок неслись бесконечные «Пять минут» и «Новый Год к нам мчится», под ногами шуршали ленты серпантинов и конфетти, все было пронизано атмосферой праздника, а Кире хотелось сесть на землю и расплакаться.

В небе вспыхнули розетки салютов, и ей показалось, что это все уже было — в другом месте, с другими людьми… с другим человеком? Кира зябко поежилась, глядя на танцующие в воздухе яркие красные и зеленые искры. Они были в толпе, вокруг все хором кричали: «С Новым Годом!», но ей было одиноко.

— Так, Кирюха, ты меня извини, но давай-ка мы тебя до дома оттранспортируем, — сказала Ольга, пристально глядя на нее. Татьяна, отвлекшись от флирта с каким-то парнем, согласно закивала.

— Да со мной нормально все, — вяло отозвалась Кира, опуская подбородок в воротник пуховика. — Сама доберусь.

— Вот, вроде умная девка, но не очень. Фигушки, мы тебя до дома доведем, в носик чмокнем и дальше пойдем пить-кутить и веселиться, — беззлобно фыркнула Таня, беря ее под руку.

Новогодний автобус с водителем, наряженным Дедом Морозом, ехал медленно, сверкая и переливаясь мишурой и огоньками гирлянд, и Кира ненадолго задремала с открытыми глазами, прислонившись лбом к стеклу, пропуская окружающий шум и смех сквозь себя. «Может, я просто заболела?» — почти с надеждой подумала она. Это бы сразу решило все вопросы, и, что еще лучше, это было бы чем-то понятным. Чем-то, с чем можно справиться: пить чай с малиновым вареньем и лимоном, смотреть сериалы, завернувшись в одеяло, то и дело проваливаясь в сон, а главное — через неделю она бы уже была бодрой, веселой и не чувствовала себя так, будто у нее вырезали кусок сердца.

Закрыв дверь за девчонками, Кира переоделась в теплую домашнюю пижаму и включила компьютер. Смауг тут же улегся поверх клавиатуры, вытянувшись бескрайней гладью кота, и Кира машинально почесала его за ухом, слушая, как он урчит, перекрывая шум кулера. Запустив фотошоп, она бездумно уставилась на черное поле, после чего, вяло пожав плечами, открыла одну из стоковых картинок. Море и пляж, вот, наверное, куда ей надо… Кира смотрела на застывшие в вечности волны, белоснежный песок, ясное синее небо без единого облачка, и подумала, что здесь чего-то не хватает. Но не пальмы, или какого-нибудь банального лежака с полотенцем, а дракона. Огромного черного дракона, который будет лежать на песке, ожидая…

Она вздрогнула, отодвинувшись от экрана. На секунду она почти увидела его — антрацитово-черного, с шипами и крыльями, но видение тут же пропало, и Кира полезла в поисковик. Все, что она находила, было не тем, на запрос картинок «черный дракон» ей упрямо выдавали то «Игру Престолов», то «Хоббита», а в ее воображении дракон был другим!

Когда она, наконец, слепила что-то подходящее из нескольких картинок и перевела взгляд на часы в нижней части экрана, то даже не поверила себе: было пять утра. Кира потерла глаза, которые горели так, словно ей насыпали под веки битое стекло и раскаленный песок, и с чувством выполненного долга рухнула спать.

Второго января Кира, как и всегда, поехала к родителями на посленовогодний Наполеон, который для нее всегда был самым главным символом праздника, обойдя оливье и бесконечные мандарины. В доме, где она выросла, слушая голоса мамы и папы, глядя на их родные и любимые лица, ей впервые за долгое время было спокойно. Настолько, что Кира даже поверила, что это действительно было коварное влияние ретроградного Меркурия, ну или Сатурна в Тельце. Уходить не хотелось, но мысль о том, что Смауг, оставленный на целую ночь в одиночестве, потом еще неделю будет изображать из себя оскорбленную невинность и игнорировать ее, перевесила желание лечь на старый, скрипучий диван и уснуть беззаботным детским сном. К себе домой Кира возвращалась на такси, нагруженная половиной Наполеона, подарками от родителей, а так же обязательными судочками с оливье и холодцом. Таксист попался на удивление неразговорчивым, музыка играла тихо, почти на грани слышимости, и Кира расслабленно уставилась в окно, глядя на проплывавшие мимо машины и вывески, цепляясь взглядом за развешанные на фонарных столбах украшения. Она с самого детства любила такие ночные поездки, когда эти огоньки в темноте казались маяками, не дающими сбиться с пути. Куда бы ни свернул — не потеряешься, найдешь дорогу домой.

«… Иди через лес, иди через ягоды, сосновые иголки… Я пойду за тобой, я буду искать тебя всюду, до самой до смерти…»

Кира вздрогнула, вырываясь из сладкой полудремы, и резко подалась вперед, вслушиваясь в тихую музыку, льющуюся из динамиков.

— Пожалуйста, можно погромче сделать? — быстро попросила она, и таксист, пожав плечами, прибавил громкость. Кира напряженно прислушивалась к словам, которые цепляли ее как раскаленные крючья, выдирая крохотные кусочки из сердца. Она была почти уверена, что ей послышалось, но после долгого музыкального проигрыша, она снова услышала бьющие по нервам слова, словно призыв, словно напоминание, словно обещание: «Иди через лес… Я пойду за тобой, я буду искать тебя всюду…» Она рвано всхлипнула, упираясь лбом в спинку водительского сиденья, и крепко зажмурилась, борясь со слезами, которые вскипали внутри.

— Девушка? Может, вам в аптеку заехать? — таксист, вот уж чудо новогоднее, притормозил, отъехав к обочине, даже счетчик выключил, и теперь обернулся к ней. Кира помотала головой, и сипло ответила:

— Это… пройдет. Все нормально. Просто… песня хорошая.

— Хорошая, — таксист, все еще бросая на нее настороженные взгляды, снова завел мотор и поехал дальше. Расплатившись с таксистом и поднявшись к себе, Кира сразу метнулась к компьютеру, и быстро, едва он включился, полезла в сеть. Песню она нашла сразу, по одной единственной строчке, намертво врезавшейся в память, и, поставив на бесконечное воспроизведение, села в кресло, надев наушники — пусть и праздники, но час был уже поздний, и смущать соседей неожиданной тягой к музыке совесть не позволяла. Зажмурившись и обняв себя за плечи, она слушала эту песню, пока каждое слово не начало гореть у нее под веками. Слезы накатывали и уходили, словно морские волны, а Кира все пыталась вспомнить что-то важное.

Идти через лес… Но не пронизанный солнечными лучами, а сумрачный, холодный, опасный. Лес, котором не слышны птичьи голоса, в котором таится что-то жуткое, безжалостное, неумолимое. Идти не одной, а с кем-то, кого знаешь и кому веришь, к кому не боишься повернуться спиной, потому что знаешь — тебя не ударят, тебя прикроют. Идти через лес, перед глазами видя чье-то лицо, зная, что тебя ждут там, откуда ты ушел… чтобы уже никогда не вернуться. Рвано всхлипнув, Кира распахнула глаза и подтянула к себе тетрадь. Пролистнув в самый конец, она схватила карандаш и начала водить им по бумаге. У нее никогда не получалось рисовать от руки, но сейчас качество было не важным. Важным было зарисовать тот смутный осколок памяти, просочившийся к ней, и она с силой вдавливала карандаш в бумагу.

На синих клеточках, поверх записях о переносе пар и справочной литературы, поднимался лес — угрюмый, мрачный и чужой. Она рисовала крепкое переплетение ветвей, искривленные стволы, узкую тропу, вьющуюся меж ними, раскидистые кусты, в которых могло таиться что-то жуткое и хищное. Перелистнув страницу, она начала рисовать дракона и вздрогнула, услышав голос из пустоты: «Не беда, сейчас попробуем улучшить». Кира выронила карандаш, пряча лицо в ладонях. Боль взорвалась внутри, разбивая холодную пелену забвения и возвращая воспоминания: жгучие, горькие, словно полынь, рвущие душу пониманием, что этого никогда больше не будет.

Она вспомнила, она всех их вспомнила: Ардана, Ортвига, Гаура, Варта, Годрига, Киран… Вспомнила, как шуршала трава под ее шагами в Лесу, как лениво перекатывались волны на драконьем острове, как сияло солнце в глазах Ардана, когда они танцевали на празднике Луана… Может, Праматерь Даани и была права, пряча ее память — милосердно было бы забыть, жить, как раньше, не вспоминая, как в небесах парил дракон, как одно прикосновение теплой руки могло исцелить рану.

Она стащила наушники с головы и, часто дыша, вышла на кухню. Распахнув окно, Кира высунулась наружу, глядя вверх — небо закрывали низкие, сизые тучи, обещая снегопад, но где-то там, за ними, сияло созвездие Ориона.

Глава 17

Киран. Сейчас

Стоя в знакомом зале Созвездий, Киран на миг почудилось, что она вернулась в прошлое. Все семь магистров сидели вокруг, не сводя с нее пристальных взглядов… Все — кроме магистра Лоренса; его место занял новый магистр из числа Светочей, постигших путь Мудрости. Тишина казалась живой и осязаемой, и Киран старалась даже дышать через раз, чтобы не тревожить застывший воздух.

Магистр Инир первым заговорил, раскалывая всеобщее молчание:

— Почтенное Созвездие Мудрости. Сегодня мы собрались здесь по очень любопытному и беспрецедентному вопросу. Бывшая Светоч Киран была осуждена… магистр Кадок, вас не составит труда зачитать приговор?

— Нет нужды, я сомневаюсь, что магистры Созвездия страдают провалами в памяти, — отрывисто бросил магистр Кадок, и магистр Инир взглядом указала на нового члена Созвездия:

— Я полагаю, магистр Брадор может быть не в курсе этого случая.

— Я ознакомился с материалами, — раздался сухой и твердый ответ, и Киран, сглотнув ставшую вязкой слюну, искоса глянула на нового Магистра. Брадор — темные короткие волосы, острая бородка, пронзительные черные глаза… Может, она и видела его в Архивах, но тогда ее больше интересовали свитки и книги, чем люди. — Ее приговорили к пожизненной ссылке на границу с Лесом и запечатали силы.

— Но теперь печать сломана, — отметила магистр Бронвин, тут же добавив: — Впрочем, магической силы бывшая Светоч Киран лишилась полностью и окончательно.

Киран слегка наклонила голову. У нее было время свыкнуться с этой мыслью, с этим ощущением пустоты внутри, но слышать об этом от других, и особенно — от магистра из Созвездия Мудрых, было тяжело и горько.

— Я хочу отметить, что печать была сломана уже после смерти госпожи Киран, — произнес магистр Инир. — Что подводит нас к еще одному вопросу, который я бы хотел обсудить с уважаемыми магистрами. Если мне не изменяет память, точная формулировка наказания звучала следующим образом: «До последнего вздоха сражалась за свое королевство»… И, надо сказать, что эту часть наказания она выполнила.

— Невозможно. Бывшая Светоч Киран стоит перед нами во плоти, и дышит, — возразил магистр Гришел, складывая руки на животе. Магистр Инир покачал головой:

— Нет. Госпожа Киран была мертва, а ее место занял воплощенный фантом. Об этом известно достоверно…

— Но сейчас воплощенный фантом исчез, а его место заняла сама Киран, — магистр Бронвин хмыкнула, с любопытством разглядывая ее, и Киран с трудом удержалась, чтобы не поежиться. Почему-то в голове мелькнула мысль, что с многоуважаемой госпожи магистра станется ее затащить в свои лаборатории и… И, в общем, света белого она больше не увидит.

— Уникальный случай, — задумчиво согласился магистр Брадор, потирая подбородок. Магистр Инир кивнул:

— Есть теория, что, возможно, именно это и происходило со всеми прошлыми воплощенными фантомами. Исполнив предназначенное, они уходили, а дух владельца тела возвращался…

— Гипотеза! — отрезал магистр Кадок. — Слишком мало данных, чтобы выводить из одного случая теорию и, более того, опираться на оную.

— Безусловно, но, господа и госпожа магистры, мне кажется, мы можем пересмотреть наказание госпожи Киран. Она уже расплатилась жизнью и собственным даром за ошибку прошлого, более того, она побывала в городе Бранхилдисе, спускалась к Сердцу Тумана…

— И что вы предлагаете? — поинтересовался магистр Гришал, нахмурившись. — Принять ее в Цитадель Мудрости с распростертыми объятиями?

— Она лишена магии, и вопрос о возвращении бывшего Светоча в Цитадель не стоит, — возразила магистр Бронвин. — Но… С другой стороны, знания, полученные Киран в Лесу, а так же за время пребывания в посмертии, могут оказаться полезными.

— И память воплощенного фантома, — добавил магистр Кадок, слегка подавшись вперед. — Вы ведь что-то помните из того времени?

Киран, снова сглотнув, слегка расслабила плечи, словно сведенные судорогой.

— Очень немногое, — осторожно ответила она. — Это был как… Лес. Затянутый туманом Лес. Иногда я слышала голоса других людей, порой видела воспоминания, и…

Она примолкла, размышляя, можно ли говорить о том, что они с Кирой общались, и что ее память до сих пор осталась с ней — и не только о том, что случилось здесь, но и о мире, из которого пришла Кира.

— Мне кажется, или вы хотите вернуть бывшую Светоч в Цитадель, но уже не как ученицу, а как… объект исследования? — бесстрастно поинтересовался магистр Брадор, и в зале Созвездия снова повисла тишина — вот только уже не торжественная, а очень неловкая. Магистр Инир, коротко улыбнувшись, снова заговорил:

— Мне тоже на мгновение показалось именно это. Но ведь мы здесь — магистры Созвездия Мудрых, и не собираемся нарушать законы, памятуя о судьбе магистра Лоренса и о той проверке, которую нам устроил король… — он замолчал, а магистры завозились в своих креслах, пряча глаза. Киран быстро наклонила голову, скрывая улыбку. Из коротенькой беседы с Керидвен, пока подруга провожала ее из портала к Цитадели, она уже знала, что бывший магистр был отправлен в уединенную Цитадель на Скарских островах. Морской воздух, чаячьи крики, свежая рыба на завтрак, обед и ужин — и полное отсутствие сообщения с материком, были прекрасным выбором, учитывая нелюбовь магистра Лоренса к морю и рыбе.

— Таким образом… Я хочу поднять вопрос об оправдании госпожи Киран, а так же о возвращении ей возможности выбора, — договорил магистр Инир. — Хочет ли она оставаться в Эрлисе, кем она хочет быть — отныне это должен быть ее выбор. Не наказание.

Магистры запереглядывались, и Киран, быстро оббежав их лица взглядом, заметила, как кивнул магистр Брадор, словно соглашаясь с магистром Иниром.

— Что ж… Это звучит разумно, — согласился магистр Кадок после недолгого молчания.

— Поддерживаю. Наказание должно быть разумным, а не чрезмерным. Тем более, что оно было исполнено в точности до «последнего вздоха», — добавила магистр Бронвин.

Магистр Инир поднялся со своего места, следом за ним встали и остальные члены Созвездия Мудрых, и Киран безотчетно выпрямилась, чувствуя, как забилось сердце.

— Бывшая Светоч Киран, приговор Созвездия исполнен, и отныне вы признаны полностью освобожденной от вашей клятвы. Теперь вы вправе покинуть Лесных Стражей и вести мирную жизнь в любом городе, который вы выберите. Вам так же возвращен допуск в библиотеку Цитадели…

— На первом уровне, — пробормотал магистр Гришал, и магистр Инир, досадливо поморщившись, добавил:

— На первый уровень.

Киран благодарно склонила голову. Пускай на первом уровне библиотеки не хранится ничего важного, и он открыт любому жителю Алгрифа, если тот, конечно, умеет читать, но это было свободой. А что до прочего…

Варт все еще находился в доме Кархта, и мэтр Ардан лично исцелял его, не жалея своих сил и себя самого. Гаур остался в Лесу, в безымянной могиле, и уже никогда не обнимет Фаруин, не сможет взять на руки их дитя, которое, по словам мэтрессы Даны, должно родиться в середине весны. Она сама лишилась магии, а Ортвиг… Больше всего Киран тревожил именно их бессменный капитан. Нет, внешне Ортвиг выглядел таким же, как и всегда, но было что-то в его движениях, в его походке и голосе такое, что вызывало смутное ощущение беды. И впервые Киран задумалась всерьез над тем, что ей делать и как жить дальше, если их квадра окончательно распадется. Она уже распалась со смертью Гаура, но если не будет ни Варта, ни Ортвига, и останется только она одна… Ее решение оставаться Стражем Леса до самой смерти, высказанное в разговоре с Ортвигом, теперь казалось весьма необдуманным.

Киран покинула Зал Созвездий в с чувством легкости, к которому, однако, теперь примешивались и сомнения. Если раньше ее жизненный путь определялся другими: сначала магистрами, потом — наказанием и клятвой, то теперь ей предстояло жить самой. Своим умом и сердцем.

— Ну, что? — Керидвен налетела на нее, словно весенний ветерок, и Киран, улыбнувшись, крепко стиснула подругу в объятиях.

— Я больше не обязана быть Стражем, — произнесла она, и горло почему-то сдавило. — Кери…

— Я вас поздравляю, госпожа Киран, — раздался голос магистра Инира, и она обернулась, смаргивая пару слезинок, дрожащих на ресницах.

— Благодарю, магистр, — осторожно ответила Киран, и Инир повел в воздухе ладонью:

— Пустое. Считайте это моей искренней благодарностью госпоже Кире за увлекательную беседу. И бесстыжей попыткой подкупа.

— Что? — в один голос произнесли Керидвен и Киран, и магистр Инир улыбнулся:

— Я искренне надеюсь, госпожа Киран, что однажды, когда вы почувствуете готовность, вы поведаете мне о том, что помните из своего посмертия. И если так случилось, что память о мире, в котором жила госпожа Кира, тоже осталась у вас…

Киран, помолчав, осторожно, взвешивая каждое слово, произнесла:

— Я очень мало помню о том мире, где жила Кира. Ее память растворяется в моей, и это больше ощущения и туманные образы, но мэтр Ардан вел записи о воплощенных фантомах, — она заметила, как сверкнули глаза магистра Инира, и поспешно добавила: — Но, мне кажется, он не захочет с ними расставаться.

— Поче… ах, да. Чувства, — магистр Инир умудрился произнести это слово так, что оно прозвучало почти что ругательством. Керидвен робко кашлянула, привлекая его внимание:

— Магистр… У меня есть одна мысль… точнее, идея. О том, как скопировать записи от первого до последнего слова, и очень быстро, но я немного не уверена в преломлении лучей.

— Созидательница Керидвен… — магистр задумчиво хмыкнул, смерив ее взглядом. — Зайдите через пару часов, разберемся с этими преломлениями. Госпожа Киран, искренне желаю вам жизни, в которой мудрость будет стоять на первом месте.

Киран с улыбкой кивнула ему, понимая, что иногда следует принимать решения не только холодным и ясным рассудком, но и положившись на интуицию… или даже на те самые пресловутые чувства.

Возвращение в Эрлис ощущалось возвращением домой. Киран смотрела на этот город так, словно видела его впервые — она теперь была не обязана жить здесь, она могла выбирать свою жизнь, и именно благодаря этому она ясно понимала, что успела полюбить Эрлис, полюбить тех людей, что жили в нем. Пружинистым шагом Киран дошла до воинского квартала, и почти вбежала в дверь их домика, чуть не налетев на принца Годрига.

— Ваше высочество, простите… — Киран торопливо шагнула в сторону и нахмурилась, заметив капитана Ортвига с мешком в руках. — Капитан?..

— Уже нет, — Ортвиг жизнерадостно улыбнулся, но Киран пробрало морозцем от его голоса: странно надтреснутого, словно с ней говорил тяжело больной человек. — Я больше не могу быть вашим капитаном. Зато наконец-то перечитаю весь сборник фривольных баллад, а то и собственные сочиню.

— Да, ты уж насочиняешь, — проворчал принц, глядя куда-то в сторону. — Киран, хорошо, что ты вернулась — из лечебницы прибегал какой-то парнишка, просил передать, что, по словам мэтра Ардана, Варт полностью здоров.

Киран, зажмурившись, прислонилась плечом к стене, чувствуя, как огромный валун на ее сердце растворился без следа. Теперь там осталось штук семь валунов поменьше, но дышать и жить стало легче.

— Предлагаю всем вместе двинуться к нему, — сказал Ортвиг, перехватив мешок поудобней. — И ты всем нам расскажешь, до чего договорились магистры — хотя, судя по тому, как ты сюда вбежала, вести хорошие.

— Очень!

Киран выпрямилась, и, пропустив Годрига, вышла бок о бок с Ортвигом.

— Капитан, вы заболели? — тихо спросила она, и Ортвиг добродушно улыбнулся, слегка похлопав ее по плечу:

— Можно и так сказать. Ничего, сейчас дойдем до лечебницы и все обсудим… надеюсь, почтенные мэтры и метрессы не будут против, что одна из палат станет временным штабом Лесных Стражей.

Киран кивнула, чувствуя скребущее беспокойство. После их возвращения прошло больше месяца, и даже если капитан Ортвиг потерял много сил за время этого похода, он ведь уже должен был прийти в себя… Так почему же ему словно только хуже?

Мимо мурала с изображением Леса Киран прошла затаив дыхание и борясь с желанием зажмуриться. Это был не страх, а лишь жутковатое воспоминание о том, что она была мертва. Окончательно и бесповоротно… как она считала. Как считали все вокруг. Но она жива, она вернулась в свой мир и в свою жизнь — лишь потому что один упрямый человек отказался смириться с ее смертью, потому что он пошел за ней через Лес и вывел ее назад, рискуя навсегда остаться в том тумане посмертия… Киран невольно ускорила шаг, обгоняя принца Годрига и капитана, первой заходя в покои Варта.

Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он протянул навстречу обе руки — и не важно, что на правой виднелись тонкие черные полосы, протянувшиеся от запястья вверх, ныряя под свободный рукав больничной рубахи. Киран бросилась ему в объятья, стиснув так сильно, что Варт шутливо захрипел — хоть и сам обнимал ее с не меньшей силой.

— Правую руку лучше пока все-таки поберечь, и тренировать с постепенным увеличением нагрузки, — раздался знакомый добродушный голос, и Киран, ойкнув, разжала объятия, оглядываясь — мэтр Ардан стоял у входа, глядя на них с искренней улыбкой.

— Мэтр, спасибо вам, — произнес Варт, прижав ладонь к сердцу, и Ардан покачал головой:

— Берегите себя. И это всем нам нужно благодарить вас.

— Мэтр Ардан, а… — Киран с надеждой взглянула на него. — А вы сможете взглянуть на капитана Ортвига?

Мэтр, погрустнев, обменялся взглядами с Ортвигом и покачал головой, покидая покои:

— К сожалению, госпожа Киран, это не в моих силах. И вряд ли вообще в силах человеческих.

— Ран, со мной все в порядке, — добавил Ортвиг, пропустив мэтра. — Просто мой огонь постепенно гаснет.

От того, насколько просто и спокойно он это сказал, Киран стало жутко: так не говорят те, у кого еще есть надежда. Ноги дрогнули, и она плюхнулась на кровать, оторопело глядя на их бессменного капитана.

— Я боюсь даже представить, что в твоем понимании не «в порядке», — пробормотал Варт, уставившись на него. — И так спокойно об этом говоришь?!

— Да. Потому что таким был мой выбор, — в голосе Ортвига зазвенел прежний металл, и Киран неосознанно расправила плечи, понимая, что готова вскочить на ноги и вытянуться по стойке «смирно». — И если моя жизнь уберегла моего короля и этот мир — значит, именно для этого я жил. И хватит на меня смотреть так, будто я сию секунду отправляюсь на погребальный костер, у меня еще есть время, чтобы отдохнуть от командования, от Леса, от всех барлоровых тварей…

— И от нас! — подхватил Варстан, и Ортвиг картинно закатил глаза:

— От тебя, чудовище, в первую очередь. Так что, да. Я больше не ваш капитан, но командный рявк напоследок могу издать: отставить слезы и причитания!

— Так точно, капитан, — Киран через силу улыбнулась, искоса глянув на Годрига — тот стоял в стороне, глядя на собственную ладонь с угрюмым выражением. Она помнила — точнее, впитала память Киры о том, как они спускались к сердцу Барлора, и сейчас Киран понимала: Годриг считает себя виновным.

— И где теперь жить будешь, Орт? — спросил Варстан, и Ортвиг (было чудовищно невозможно больше не называть его «капитаном», даже мысленно) пожал плечами:

— Да найду какой-нибудь пустующий фермерский домик…

— А может, еще будешь сидеть на ступенях храма Даани с протянутой рукой? — возмутился Годриг, встряхнувшись. — У меня в доме есть комната, уж как-нибудь, думаю, поместимся.

— Ох, не знаю, не знаю, сможет ли скромная обстановка в королевском жилище удовлетворить мои высочайшие запросы, — с наигранной скорбью протянул Ортвиг, состроив надменную мину, и Киран рассмеялась, пряча лицо на плече Варта.

Что бы ни сулило будущее, какие бы горькие потери оно не несло, они все равно могли смеяться. Они были живы — здесь и сейчас.

Через пару недель после Совета Мудрых, в Эрлис прибыла Керидвен — благодаря магистру Иниру, ее устройство для копирования записей работало так, как надо. По дороге в лечебницу, Кери поинтересовалась, чем теперь занимается ее лучшая подруга, и Киран только развела руками. Мастер Гриал пробовал перетасовать квадры, предложив ей и Варту в компанию Раймуна и Надалию, но, несмотря на все тренировки, действовать единой командой не удавалось. Киран слишком привыкла к Ортвигу и Гауру, и, каким бы хорошим тактиком ни был Раймун, заменить их капитана он не мог, как и Надалия с ее магией не сравнилась бы с Гауром.

— Чувствую себя лишней, — наконец, ответила Киран, и Керидвен задумчиво кивнула. — Может, конечно, мы с Раймуном и Надалией еще сработаемся, но… Они привыкли к своим, мы — к своим. Это как на повозку поставить неподходящие колеса: они не плохие, но просто их место не здесь.

— Так может, Ран, пора перестать быть этим самым колесом? — вкрадчиво поинтересовалась Керидвен, и Киран, остановившись, непонимающе уставилась на подругу. — Мы ведь с тобой уже говорили когда-то, что тебе прямой путь в Созидательницы.

— Кери, у меня нет магии, — возразила Киран, делая шаг, и Керидвен всплеснула руками:

— Но голова-то у тебя осталась! Ран, у тебя ясный и пытливый ум, тебе Бриад при рождении улыбнулась, и не важно, есть ли у тебя магия или нет. Мы можем работать вместе. Я переберусь сюда, в квартал Созидателей, и скажу, что ты мой подмастерье…

— Ах, так вот какой твой коварный план! — рассмеялась Киран, хотя внутри все встрепенулось от надежды. — Я буду перетирать ягоды и топить медвежий жир, а ты с умным видом мной руководить…

— Разумеется, — Кери задрала нос. — Всю жизнь об этом мечтала, аж спать не могла спокойно… Ран, я серьезно, — добавила подруга, отбросив шутливый тон. — Будет очень обидно, если твоя светлая голова и твои идеи сгинут в Лесу. Тем более, что ты уже и так совершила величайший подвиг.

— Не совсем я, — возразила Киран, и Кери махнула рукой, отметая ее слова. Когда двери лечебницы закрылись за Керидвен, Киран неторопливо двинулась обратно к воинскому кварталу. Может, ей и в самом деле никогда не суждено было стать Светочем, а все в жизни, каждый человек, каждый поступок и действие, вели ее к тому, чтобы она стала сосудом для воплощенного фантома? И теперь, когда Кира ушла, а с нее самой сняты обвинения... Киран, остановившись, кивнула себе. Сгинуть в Лесу она всегда успеет, а вот попробовать создать что-то новое, используя не магические фолианты из Архивов, а собственное воображение — это было интересно.

По пути к пока еще их домку Киран столкнулась с Гордригом — он выглядел на удивление бодрым и воодушевленным, и искренне обрадовался ей:

— Ран! Какая удача, а я как раз к вам…

— Ваше высочество, — Киран прижала ладонь к плечу, и его ненаследное высочество досадливо махнул рукой:

— Я прошу, ну зови ты меня просто по имени! Даже Кира сразу научилась…

— В их мире все иначе, — она виновато развела руками, идя подле Годрига, и тот кивнул:

— К слову о Кире… Она успела вступить в наше маленькое братство чистильщиков драконьей чешуи, и я хотел спросить… Ты готова подхватить эту почетную должность?

— Я? — Киран запнулась, глядя на Годрига распахнутыми глазами, и, опомнившись, лихорадочно закивала: — Конечно, ваше… Годриг!

— Слава Праматери и Луану-Копьеносцу, наконец-то ты меня не «высочеством» назвала! — обрадовался он, хлопнув ее по плечу. — Тогда пойдем… Варстан, как мне кажется, тоже согласится.

Киран помнила, каким видела дракона Кира — каким она его ощущала, и понимала, что ей тоже хочется хоть один раз, одним глазком, глянуть на это живое чудо, на первое дитя самой Праматери Даани… Варт уже сидел в домике, рассматривая свою руку. Заслышав шаги, он моментально улыбнулся, выпрямляясь, но от Киран не укрылось мрачное выражение на его лице.

— Варт, не хочешь ли ты вступить в наше маленькое братство чистильщиков дракона? — вкрадчивым голосом поинтересовался Годриг, и Варстан даже не подумал отказываться. — Тогда прошу ко мне, перенесемся все вместе…

Несмотря на то, что путь был недолгим, Годриг замедлил шаг, оборачиваясь к своим спутникам.

— Я хочу сложить там дом, на драконьем острове, — произнес он уже без улыбки, и Киран непонимающе приподняла брови. — Для Ортвига. Все-таки, солнце и море…

— Все плохо? — сухо спросил Варт, но Киран почувствовала, как сжались его пальцы, держащие ее за руку. У нее и самой словно ледяная стрела в сердце вонзилась — она не хотела, не могла думать о том, что их капитан, их Ортвиг… Годриг покачал головой, глядя в землю.

— Он угасает. Врет, как рыжий пес, что с ним все хорошо… Вы сможете помочь с домом? Одному…

— Мы сделаем все, — Варт понимающе кивнул, и Годриг, помолчав, двинулся с места.

В жилище принца Киран вступила почти не дыша от благоговения: она видела королевские символы, украшавшие дверь, и чувствовала себя так, словно вломилась во дворец в грязных сапогах. Ортвиг, сидевший за столом над каким-то фолиантом, вскинул голову, привычно улыбаясь краем рта, и она с облегчением поняла, что выглядит он так же, как и всегда. Не было ни запавших щек, ни синяков под глазами — может, все не так плохо, и его высочество просто переживает зря…

Ортвиг поднялся из-за стола, и все призрачные надежды Киран рассыпались прахом: он двигался совсем не так, как раньше. Исчезла легкость, исчезла внутренняя сила — Ортвиг даже ходил так, словно у него что-то болело, но он всеми силами пытался это скрыть.

— Кого я вижу, — весело произнес он, и Киран снова вздрогнула: та самая надтреснутость в голосе никуда не делась, а лишь усилилась. — И по какому поводу у нас внеочередное собрание бывшей квадры?

— Будем чисть драконью чешую, — жизнерадостно отозвался Годриг, исчезая за дверью, ведущей, видимо, в свою опочивальню. Ортвиг проводил его скептически-насмешливым взглядом и обернулся к Киран и Варту.

— Если не перестанете на меня смотреть так, будто я уже одной ногой на погребальном костре — оба получите по шее, — предупредил он с тенью былой суровости, и Киран, заморгав, торопливо замотала головой:

— Мы просто по вам скучали.

— Ага, все глазоньки выплакали, ели недосыта, спали без просыпу, — подхватил Варт, и Ортвиг рассмеялся:

— Я уверен, если тебя поставить против скорпиона — бедная зверушка сама отравится твоим ядом.

— А вот и нет, — Варт с торжественным видом помахал рукой. — Сам меня лечил, помнишь? Так что скорпион ядовитей.

Годриг, вернувшийся с медальоном на длинной цепочке только закатил глаза, проворчав, что некоторые вещи неизменны, и Киран с восторгом уставилась на рунический узор, вьющийся по краю медальона — она могла оценить руку мастера, что его сотворила. Длины цепочки хватило на четверых, хотя стоять пришлось тесным кружком. Внутренности дернуло, и уже через секунду Киран ослепла от яркого солнечного света, а в нос резко шибанул запах морской воды.

— Ух, красиво! — выдохнул Варт, завертев головой, но уже в следующую секунду помор Годригу поддержать Ортвига. — Орт…

— Я надеюсь, вы мне тут усыпальницу построить решили, потому что с места я не сдвинусь, — сообщил Ортвиг, держась на ногах, кажется, исключительно на силе упрямства. Годриг беспечно хмыкнул:

— Не дождешься. Сейчас вот в четыре руки — прошу прощения, госпожа Киран, — сбросим тебя со скалы прямо в море.

— Отлично, я готов! — Ортвиг все-таки сделал шаг к спуску, и Киран с трудом разжала сведенные судорогой челюсти, жалея, что не может хоть как-то помочь своему другу…

Путь вниз занял достаточно долгое время, и Киран даже расправила ворот своей рубашки, позволяя ласковому теплому ветерку обдувать ключицы — солнце здесь грело совсем не так, как в городе. Наконец, они обогнули валун, и она остановилась, пораженная зрелищем. Дракон лежал на песке, у самой кромки воды, лениво раскрывая и закрывая крылья, и у нее перехватило дыхание от восторга и осознания величественности этого существа. Никакие тайны Цитадели, никакие древние знания магистров Светочей не могли сравниться с тем, что она видела — дракон, первое дитя Праматери Даани, впитавший в себя и свет, и магию, и пламя своей матери…

Дракон поднял голову, встречаясь ней взглядом, и в груди Киран словно взорвалось солнце, заполняя ее светом изнутри.

«Дитя этого мира. Вернувшаяся душа»

Она чувствовала добродушное любопытство дракона: щекочущим, искрящимся касанием к своему разуму, но могла только дышать, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Дракон сморгнул, прогоняя солнечное золото из своих глаз, и подставил голову Годригу, щурясь, будто сторожевой кот, которому за ухом чесали. Киран сразу устыдилась такого сравнения, но дракон и впрямь не выглядел слишком грозным, особенно когда боднул его высочество, чуть не уронив на песок… А затем дракон, будто услышав что-то, обернулся к Ортвигу, который стоял возле камней, придерживаясь за краешек одной рукой.

— Извини, сегодня не я буду тебе чешую полировать, — произнес Ортвиг, пожав плечами, и дракон чуть наклонил голову, после чего поднялся на ноги. Киран слабо ахнула, невольно схватив Варта за руку — дракон подошел к Ортвигу, задумчиво глядя на него, а затем распахнул пасть, выдыхая огонь — ослепительно яркое, будто расплавленное золото пламя обрушилось на их капитана, и Варт дернулся вперед с криком… который оборвался, стоило огню погаснуть.

Ортвиг стоял на ногах, целый и невредимый, даже одежда нигде не тлела. Ошалело всплеснув руками, он покачнулся и замер. Недоверчиво коснулся лица, груди, и уставился на дракона. Годриг в два шага оказался рядом с драконом, обнимая его за голову.

— Что это сейчас было? — хрипло спросил Варт, и Ортвиг обернулся к ним — Киран с удивлением заметила золотистый ободок вокруг карей радужки его глаз.

— Не знаю, — сказал он и осекся, недоверчиво схватившись за горло. Киран и сама услышала, что из его голоса пропала надтреснутость, а движениям вернулась прежняя сила. — Я… живой?

— И будешь жить, — Годриг поднял голову, обводя их счастливым взглядом. — Мой брат разделил с тобой свой огонь. Это… благодарность за то, что мы… за то, что госпожа Кира сделала.

— Ох, — Ортвиг потряс головой, разглядывая свои руки и осторожно сжимая и разжимая пальцы. — А это возможно?!

— Как оказалось, да, — Годриг подошел к нему, хлопнув по плечу. — Так что, можно сказать, ты теперь частично мой родственник. Что-то вроде троюродного племянника со стороны многажды раз прабабушки Даани.

— Я сейчас утоплюсь, — оторопело произнес Ортвиг, и, взглянув на дракона, поклонился ему. — Спасибо.

Дракон фыркнул, потягиваясь всем телом, а затем красноречиво распахнул крылья, укладываясь на песок. Киран и Варт, переглянувшись, с дикими воплями подбежали к Ортвигу, заключая его в объятия и все-таки повалив на песок.

— Я же сказал, что утоплюсь, а не в песке задохнусь! — он расхохотался, пытаясь их спихнуть, но когда сверху рухнул Годриг, только крякнул. — Если меня еще и драконом придавит, я точно не выживу…

День начал клониться к закату, когда с полировкой чешуи было закончено. Они разбрелись по острову, смывая с себя грязь, пока счастливый дракон парил в закатном небе. Варт, вытянувшись наполовину в воде, а наполовину на берегу, задумчиво рассматривал свою руку — сейчас, когда он был без рубашки, Киран снова могла различить слабые, тонкие черные полоски, идущие от запястья к плечу.

— Я уже не смогу быть Стражем, — вполголоса признался он. — Рука слишком слабая. Мэтр предупреждал, что прежняя подвижность уже не вернется, но… С людьми я еще могу сражаться, особенно если на тренировке. А против тварей из Леса, боюсь, не выйдет.

— Кери предлагает мне стать ее подмастерьем, — отозвалась Киран, ложась рядом. — А на самом деле — кем-то вроде напарника и соавтора идей.

— Соглашайся. Ты достойна большего и лучшего, чем патрулирование Леса, — Варт повернул голову, разглядывая ее лицо, и Киран замерла, пронзенная одной единственной мыслью: она действительно могла потерять его. Могла потерять эту жизнь, этот мир, если бы в ее тело не попала Кира — воплотившийся фантом.

— Варт… Мы живы. Оба, — сипло произнесла она, и Варстан кивнул, привлекая ее к себе и целуя в лоб.

— Я каждую секунду благодарю за это Праматерь Даани и ее детей.

— Если не Стражем… кем ты будешь? — спросила Киран, уложив голову ему на плечо, и Варт задумчиво качнул головой, гладя ее руку.

— Я, если честно, подумывал попроситься к мастеру Гриалу. Помогать тренировать новичков, или тех, кто опытный чтобы не с соломенными пугалами… На это меня хватит.

Киран понимающе кивнула, обнимая его, понимая, что внутри бьется еще один вопрос, но задать его было страшно. Может, и правда поискать виверну?

— Ран… ты будешь со мной? Всегда? — шепотом спросил он, и Киран, выдохнув от облегчения, обняла его крепче:

— Буду. Всегда.

Глава 18

В первые дни после ухода Киры мир оказался невыносимо пустым. Боли не было, только ощущение холода где-то в груди, и Ардан с головой нырнул в то, что считал самой нудной частью работы целителем — бумажную волокиту. Отчеты, ход лечения, список больных сподробным описанием каждого недуга и хвори… Стопка листов на его столе становилась выше после каждой ночи, а днем он обходил всех своих подопечных, щедро вливая целительский дар даже в пустяковые порезы, варил зелья и эликсиры про запас, полностью забив ими шкаф и заставив стол в лаборатории…

Ардан боялся остановиться. Боялся, что тогда этот холод, застрявший в груди, расползется по всему телу, как первый зимний ледок по воде, и он просто застынет в своей тоске. Он не знал, сколько еще выдержит в таком ритме, но к счастью, мэтресса Дана сохраняла ясность рассудка, и поймала его в тот миг, когда Ардан, пошатываясь от усталости, выбрался из палаты Эмлина, которого погрызли кобольды.

— Мэтр, если я завтра увижу вас рядом с пациентами — я силком напою вас сонным зельем, благо что вы его сварили столько, что хватит на всю страну и еще соседям продать сможем, — сухо произнесла она, сложив руки на груди. — Вы сгораете.

— Вовсе нет, я… — Ардан осекся, глядя на свои руки. Пальцы скрючились и ссохлись, как птичьи лапы, а на тыльной стороне ладони появились пигментные пятна. А ведь раны у Эмлина были уже не такие серьезные, его вела Дана, так почему… Ардан мысленно выругался. Нет, нельзя, нельзя до такого себя доводить. А если он действительно сгорит живьем — и как будут мэтрессы Дана и Алайна вдвоем справляться?! Дана выразительно хмыкнула, не сводя с него пристального взгляда, и Ардан кивнул:

— Знаешь… лучше и правда, я пойду и выпью сонного зелья. Я не могу спать.

Взгляд Даны слегка потеплел, и она мягким, почти материнским жестом похлопала его по плечу:

— Идите к себе, мэтр. Я принесу зелье, но если увижу у вас в руках стило — привяжу к кровати и буду кормить из ложечки две недели.

Вернувшись в свои покои, Ардан виновато покосился на мурал с изображением Кархта маб Даани и, вздохнув, растер лицо ладонями. Как бы он не тосковал о Кире, как бы ни было больно, он не может позволить себе сгореть.

То и дело поглядывая на дверь, Ардан торопливо написал письмо в столицус просьбой прислать хотя бы парочку толковых целителей из вчерашних учеников. И, заодно, обратить внимания его величества, что на сотню золотых солеров в год, выделяемых короной их лечебнице, они скоро переведут всех своих пациентов на хлеб и воду… Дверь скрипнула, пропуская мэтресу Дану, и Ардан торопливо отложил стило, делая вид, что просто стоял и смотрел в окно.

После сонного зелья он проспал почти весь день, и проснулся уже к концу часа Орла, когда солнце миновало зенит. Мертвый холод в груди сжался до одной точки где-то под сердцем, но с ним уже можно было жить дальше.

Через пару недель Ардан с радостью подтвердил, что Варстан окончательно исцелен. Раздробленные, будто мозаика, кости срослись, и хоть прежней подвижности и силы не доставало, рука была целой, а сам Варстан — живым. Видя сияние в глазах госпожи Киран, то, как они обнимали друг друга, словно забыв о мире вокруг, Ардан окончательно принял уход Киры. Она не мертва, напоминал он себе каждый день, пока ледяное зернышко внутри ворочалось, царапая душу. Она не умерла. Она могла вернуться в свой мир, причудливый мир, в котором нет магии, кошки очень маленькие, а люди перемещаются на самодвижущихся повозках по земле и по небу.

Со дня, когда было уничтожено сердце Барлора, прошло два месяца, когда обычный распорядок дня Ардана нарушил неожиданный визит.

— Мэтр Ардан? — раздался звонкий голос, и он поднял голову от списка лекарственных трав, который следовало передать в столицу. У входа в его кабинет стояла молодая светловолосая девушка с амулетом Созидателя, мерцавшим на груди. — Добрый день, мэтр, я — Созидательница Керидвен. Ран… то есть, Киран мне писала о том, что у вас есть…

— Заметки о воплощенных фантомах? — договорил за нее Ардан, и Керидвен закивала:

— Мы с магистром Иниром бы очень хотели на них взглянуть.

Ардан, помедлив, выдвинул ящик, дотрагиваясь до аккуратно сшитых листов, исписанных неровным, как и у всех целителей, почерком. В памяти ясно зазвучал голос Киры, ее смех…

— Я бы не хотел вам отдавать их, — честно ответил Ардан, отдернув пальцы, словно лист мог его укусить. — Но вы можете их переписать.

— Конечно! — Созидательница, кажется, ничуть не расстроилась. Спросив разрешения, она вошла в кабинет и вытащила из сумки плоский зеленый кристалл, обмотанный тонкими медными нитями. — Разрешите?..

Ардан передал ей свои записи, с любопытством глядя на кристалл — такого он раньше не видел, и, подозревал, не увидит больше. Правду говорят, что в Цитадели Мудрости таятся знания, недоступные простым людям…

Созидательница Керидвен, улыбнувшись, положила рядом с его записями чистый лист бумаги — тонкой и белоснежной, как для королевского дворца, а затем подняла зеленый кристалл за небольшой крючок и поставила на ребро между чистым и исписанным листами. Он должен бы упасть, слишком тонкая грань — но вместо этого кристалл устоял, неторопливо наливаясь светом, а затем — Ардан даже потряс головой — на белом поле бумаги стали проступать строчки, полностью неотличимые от его записей.

— Вам будет сложно разобрать мой почерк, — ошеломленно сказал он, вспомнив, что Кира рассказывала о чем-то похожем в их собственном мире. Керидвен помотала головой:

— Мэтр, честное слово, если я свои собственные конспекты могу прочитать спустя пару лет, то ваши записи — и подавно.

Она перевернула страницу и положила новый чистый лист, который тут же начал покрываться словами.

— Даже не буду спрашивать, как это работает, — пробормотал Ардан, и Керидвен улыбнулась:

— Я бы все равно не ответила. Простите, мэтр, Цитадель хранит свои секреты…

Отложив последний лист, Керидвен подула на кристалл, сияние в котором постепенно затухало, и протянула крепкую, немного шершавую от постоянной возни с кислотами и инструментами, ладонь Ардану:

— Спасибо, мэтр! Вы нам очень помогли.

— Если вам что-то еще понадобится — обращайтесь, — Ардан с улыбкой пожал ее ладонь. Колючее ледяное зернышко под сердцем стало чуть меньше — интересно, порадовалась бы Кира, если рассказы о достижениях ее мира обретут свое отражение здесь?..

Спустя месяц произошло действительно эпохальное событие: король своим указом поднял жалование целителям, а так же увеличил ежегодную плату лечебницам до ста пятидесяти солеров. В Эрлис прибыло сразу трое новых целителей: две девушки — Мэвис, Инид и один парень, Дилан. Возможно, Ардан не был в том уверен, но подозревал, этой щедрости поспособствовал визит его ненаследного высочества в столицу под отцовские очи с подробным рассказом о походе к Сердцу Тумана и цене, которую пришлось заплатить за спасение мира. В любом случае, новичков предстояло познакомить с жизнью в лечебнице и проверить, на что они способны.

Одна из новеньких, Мэвис, была действительно сильной целительницей, и уже через пару недель Ардан пустил ее вырезать воспалившийся слепой отросток у местного сыродела, с чем она справилась выше всяких похвал. Мэвис, которой впервые доверили в руки целительский ножик, вышла из палаты с сияющей улыбкой до ушей.

— Мэтр! Я вырезала слепой отросток!

— Я видел, — подтвердил Ардан, который всю операцию поддерживал биение сердца у крепко спавшего сыродела. — У вас золотые руки, мэтресса Мэвис.

Она остановилась, словно налетев на незримую преграду, и уставилась на него широко распахнутыми глазами:

— Ой… Я ведь теперь тоже мэтресса?!

— Да. Так что здоровье и жизнь господина Нериса теперь в ваших руках, — напомнил ей Ардан, но Мэвис уже ничто не могло смутить:

— Я теперь мэтресса и вырезала слепой отросто… Ой!

К палате подошел мужчина в мантии Цитадели, и Ардан с одного взгляда отметил бледную кожу, синеву под глазами и сутулость — этот человек гораздо чаще сидел за книгами, чем бывал на свежем воздухе. Выходит, это не Созидатель, а Светоч.

— Поздравляю вас, мэтресса, — вежливо произнес мужчина. — Мэтр Ардан? Меня зовут магистр Инир.

Ардан рассеянно кивнул — Керидвен упоминала его имя, когда переписывала его заметки о воплощенных фантомах.

— Все-таки, мой почерк слишком неразборчивый? — уточнил он, пожимая руку, и отмечая холодную и чуть влажную кожу: видимо, еще и сердцем проблемы… Магистр Инир качнул головой с легким пренебрежением:

— Мэтр, поверьте, по сравнению с тем, как пишут наши студенты, ваши заметки можно выставлять в Королевской Галерее, как высокое искусство. Вы сейчас свободны?

— Да, несколько минут у меня есть, — обернувшись к Мэвис, Ардан напомнил, что к началу часа Виверны она должна уже стоять над кроватью господина Нериса, чтобы справиться о его самочувствии. — Вы хотели о чем-то побеседовать? — уточнил он, снова обращаясь к магистру, и тот кивнул.

В личном кабинете магистр Инир с явным одобрением бросил взгляд на заставленные книгами шкафы и, вопросительно глянув на самого мэтра, с его разрешения сел на стул для посетителей.

— Во-первых, мэтр, я бы хотел вас поблагодарить за ваши заметки о воплощенном фантоме, — неторопливо начал магистр Инир, опершись на спинку стула и переплетя пальцы на животе. — К счастью, с вами госпожа Кира была гораздо откровенней, чем с нами.

— Не стоило использовать на ней амулет подчинения! — резко ответил Ардан. — Чудо, что она осталась жива…

Магистр Инир примирительно вскинул руки:

— Безусловно, мэтр. Бывший магистр Лоренс и так уже сполна наказан за свой поступок. Заодно, вся Цитадель с ним… Его величество был очень обеспокоен своеволием одного из Светочей, да еще и из Созвездия. Нас два месяца проверяли королевские аудиторы с максимальным уровнем допуска…

Ардан задумчиво прищурился, рассеянно постукивая кончиками пальцев по столу. Магистр Инир смотрел честно и прямо, говорил открыто, даже слишком открыто — для магистра. Цитадель всегда держала свои дела в тайне от обывателей, и такая откровенность даже не перед магом, а перед целителем из приграничного городка, выглядела странной.

— Магистр… чего вы хотите? — не выдержал Ардан, и Инир улыбнулся краем рта:

— Вы с госпожой Кирой точно не случайно нашли общий язык. Она тоже предпочитала сразу брать дикого тура за рога. Вы правы, мэтр, я чего-то хочу. Возможно, вы с госпожой Кирой обсуждали что-то, что не вошло в записи?

— Она не знает никаких тайных военных разработок, — сухо ответил Ардан, тоже складывая руки на груди. Инир раздраженно закатил глаза:

— Да какое мне дело до оружия?! Я же не воин, жаждущий сравнится доблестью с самим Луаном Копьеносцем! Скажу прямо, мэтр: говорила ли госпожа Кира о небесах? О звездах? Об их летающих повозках?

Ардан опустил руки, бездумно положив ладони на крепкие деревянные подлокотники. Однажды они действительно говорили о звездах, и это воспоминание одновременно грело и терзало душу. Он помнил так же ясно, как будто все было только вчера ее глаза, в которых отражались искры гаснущих небесных огней, танец Отражений на площади… Магистр Инир, не заметив того, продолжил, воодушевляясь с каждым новым словом:

— Уже давно меня терзает вопрос: что есть небеса? Действительно ли это — неприступная обитель богов, как твердят нам в храмах Праматери, или же нечто большее? Может быть, боги живут за пределами небес, а там, в вышине, над нашими головами лишь бесконечный космос, коридор со множеством дверей в разные миры… из которых к нам являются фантомы? И, может быть, однажды мы сможем найти даже ту дверь, что приведет нас в обитель богов? Мы сможем увидеть их, коснуться их разума…

Ардан вздрогнул. Солнце продолжало светить за окнами лечебницы, но от голоса магистра Инира его пробрало дрожью, как в самую холодную зимнюю ночь, столько жуткой, исступленной жажды познания неведомого звучало в нем.

— А вы не боитесь, что боги будут... не рады вашему вторжению? — тихо спросил он, и магистр, словно очнувшись, пожал плечами, снова принимая отстраненный и равнодушный вид:

— В любом случае, в настоящий момент это всего лишь бесплотные мечты. Пока что мы не можем даже взлететь над землей, не то, что достичь звезд. Пройдет не один десяток, а может, и не одна сотня лет, прежде чем мы сможем поднять головы и обратить свои взгляды в небеса… и на их тайны.

— Неужели вас действительно не пугает то, что вы можете там найти? — Ардан неопределенно взмахнул рукой, указывая вверх, и Инир поморщился:

— Страх лишь спутник незнания. А мы — Цитадель Знаний. Мы ищем ответы на вопросы, а порой и сами вопросы.

Ардан молча кивнул. Нет, никогда ему не понять, что движет магистрами, избравшими путь Мудрости. Магистр Инир терпеливо молчал, слегка прикрыв глаза, и Ардан, наконец, решил ответить:

— Кира узнала созвездия Небесного Охотника с его Охотничьим Котом. В ее мире они зовутся… Орион и Большой Пес, — с заминкой сказал он, вспоминая правильное произношение. Магистр Инир вскочил со стула быстрее, чем разбуженная скальная виверна с уступа.

— Мэтр, вы даже не представляете, как я вам благодарен! — в его глазах пылал азарт, и Ардан невольно усомнился в своем решении.

— Небо и Космос едины… А если они действительно едины для наших миров, и лишь зовутся иначе… — пробормотал Инир, глядя куда-то в пустоту. — Госпожа Кира не упоминала о других созвездиях своего мира, похожих на наши? Может, Виночерпий? Или Колесница?

— Только про Небесного Охотника, — Ардан покачал головой, но магистр Инир не расстроился:

— Что ж, я уже знаю больше, чем сегодня утром. А значит, день прожит не зря!

После ухода магистра, Ардан несколько минут смотрел в окно, на ясное, пронзительно-синее, как всегда бывает осенью, небо. А что, если слова Инира были верны, и каким-то непостижимым образом, волей богов, у них действительно было одно небо в двух мирах?..

Мэтресса Дана, заглянув в кабинет, сказала, что к нему пришли, и Ардан моментально отбросил все прочие мысли в сторону. И уже ночью, дописав очередной отчет в столицу, он позволил себе выглянуть в окно, находя силуэт Небесного Охотника, и чувствуя тепло в груди.

Сколько бы миров не пролегало между ними, они с Кирой могли смотреть на одни и те же звезды.

***

Долгая, промозглая зима принесла с собой не только снег, но и проблески надежды — твари из Леса, кажется, либо залегли в спячку, либо убрались подальше от города. Во всяком случае, отряды Стражей отчитывались только о кобольдах и нескольких крупных кладках огненных пауков, не упоминая ни Искаженных, ни прочих тварей. В середине зимы Фаруин — невеста Гаура, ставшая вдовой, благополучно разрешилась от бремени крепким и здоровым мальчиком. Роды принимала Мэвис, Ардан выступал в качестве помощника, и он с гордостью следил за тем, как аккуратно и хладнокровно действует младшая целительница, не позволяя себе ни свалиться в равнодушие, ни поддаться волнению. Госпожа Брона тихо сидела в уголке, следя за невесткой и целителями покрасневшими от безмолвных слез глазами, и успокоилась только когда услышала довольно могучий рев младенца.

Ребенка назвали Гаруином, в честь отца и матери, и Ардан вместе с Мэвис с легкими сердцами покинули домик, возвращаясь в лечебницу.

— У вас есть какие-то замечания? — немного нервно спросила Мэвис, и Ардан покачал головой:

— Никаких. Блестящая работа, мэтресса. Даже я бы не справился лучше.

Мэвис засияла от заслуженной похвалы, шагая по расчищенной от снега тропке, и Ардан улыбнулся, радуясь вместе с ней. Бездумно он поднял голову, находя взглядом пояс Небесного Охотника. Это уже вошло у него в привычку — словно вот так, глядя на звезды, он писал Кире длинное послание, в котором каждый день прибавлялось по нескольку строчек. Он не вел с ней мысленных бесед — пришедшая из другого мира, Кира думала и рассуждала иначе, чем он, и притворяться, что знает ее в точности, чтобы предугадать ее слова, Ардан не хотел. А так, это словно письмо, которое никогда не будет отправлено.

Краем глаза уловив движение, Ардан опустил голову, обмениваясь приветствиями с бывшим капитаном Ортвигом — его чудесное исцеление оставалось загадкой, как и изменившиеся глаза, но Ардан вежливо не расспрашивал ни капитана, ни Алисанну, которую часто можно было заметить в компании Ортвига на тренировочном поле. Боги иногда способны на чудеса — это мог признать даже он, со всем своим целительским опытом, и если боги вернули из тумана посмертия госпожу Киран… то и разжечь почти угаснувшее пламя жизни Ортвига им не составит труда.

Весна была сумрачной и холодной — снег и дождь хороводили друг с другом, словно в танце Отражений, то сковывая улицы льдом, то размывая землю, превращая ее в болото. И только благодаря порталам можно было легко добраться что в соседний город, что в столицу, без опасения застрять в дороге на несколько лишних дней. Посланник из столицы, лишь слегка промокший под дождем, доставил ему нежданное письмо, и Ардан с интересом рассматривал плотный белый конверт с печатью Цитадели, подписанный именем магистра Инира.

Убедившись, что никому не требуется его неотложная помощь, Ардан вернулся в свои покои, распечатывая письмо. Он не представлял и не хотел угадывать, что мог ему написать магистр Инир, но в глубине души все-таки, видно, тлел огонек надежды, который взвился ярким пламенем, стоило прочитать несколько строчек, написанных угловатым острым почерком.

В столицу Ардан прибыл через две недели, когда полностью долечил всех своих пациентов, закончил отчеты и убедился в том, что в лечебнице справятся и без него. На вопрос Даны, когда он вернется, Ардан честно ответил, что, возможно, не вернется вообще, и мэтресса молча кивнула, хотя в ее глазах промелькнула грусть.

— Нам будет вас не хватать, мэтр, — произнесла она и улыбнулась, отгоняя печаль. — Никто не варит сонное зелье лучше, чем вы.

— Дилан в зельях и эликсирах разбирается куда лучше, — утешил ее Ардан, хотя они оба понимали, что дело не только в зельях и целительстве.

Асга, как и прежде, ослепляла величием, и Ардан с теплым чувством рассматривал знакомые улицы, вспоминая сиротский приют: как ни странно, но чаще всего целительский дар открывался именно у таких детей, растущих «под дланью Праматери». Цитадель в столице выглядела даже внушительней, чем королевский дворец, а местный Привратник точно мог заменить целую стаю сторожевых котов: он несколько минут рассматривал послание от магистра Инира и на свет, и под одним углом, и под другим, разве что на зуб не попробовал, и Ардан терпеливо ждал у закрытых ажурных врат, через которые, однако, ничего невозможно было разглядеть — будто перед каждой стальной завитушкой повис клочок тумана.

Наконец, убедившись, что перед ним действительно «уважаемый мэтр», и что послание магистра настоящее, Привратник впустил его во двор Цитадели. Ардан с интересом оглядывался по сторонам — на свежем воздухе он видел только младших учеников, которые не столько отдыхали, сколько сидели, уткнувшись в книги. Те, кто был старше, пробовали даже использовать магию, и изредка в серое, затянутое тучами небо взлетали золотистые искорки молний.

— Рад встрече, мэтр, — раздался голос магистра Инира, и Ардан обернулся — он так засмотрелся на ледяной цветок, который сосредоточенно сплетал из воздуха один ученик, что даже не услышал шагов. — Обычно, мы не позволяем людям, лишенным дара Бриад пересекать врата Цитадели, но… здесь Созвездие решило сделать исключение.

— И я премного вам благодарен, — отозвался Ардан, идея следом за магистром. Инир улыбнулся, ведя его по гулким коридорам, в которых пахло книжной пылью и алхимическими реагентами.

Личный кабинет магистра был заставлен книгами, а с потолка свисало странное сооружение, напоминающее, как спустя мгновение сообразил Ардан, огромный мозг, усеянный глазами.

— Интересно, — пораженно сказал он, рассматривая глазастый мозг, и магистр пожал плечами:

— Даже Светочам не чужда тяга к искусству. Зато весьма удобно следить, чтобы ученики в библиотеке и юные Светочи в Архивах не натворили бед.

Приглядевшись, Ардан понял, что в каждом «глазе» и правда виднеютсячеловеческие фигурки.

— Всевидящее око Мудрости, — раздался чей-то голос, и из-за заваленного книгами стола встал еще один мужчина. — Магистр Брадор. А вы — мэтр Ардан, благодаря которому у нас наконец-то появились знания о другом мире… хотя бы одном из них.

Ардан рассеянно кивнул, обмениваясь с новым магистром настороженными взглядами. Инир с хрустом размял пальцы:

— Магистр Брадор — мой глас рассудка, который следит за тем, чтобы я в своем исследовательском порыве не распахнул двери туда, куда пока не следует. Но, мы здесь собрались по совсем иному поводу…

Ардан сглотнул, чувствуя как пересохло в горле. Магистры вдвоем развернуливысокое и массивное зеркало, стоявшее стеклом к стене, «лицом», и у него вырвался короткий возглас. В непроницаемой черноте, от которой словно веяло холодом, висел сине-зеленый шарик, по поверхности которого скользили белые разводы.

— Это — Земля, — с нескрываемой гордостью в голосе произнес магистр Инир. — Тот самый мир, из которого пришли госпожа Кира и до нее — господин Лукас.

Ардан шагнул вперед, недоверчиво разглядывая этот крохотный шарик, будто сделанный из разноцветного стекла. Неужели и их мир тоже такой? Неужели они тоже замерли в непроницаемой тьме, или же на самом деле их баюкает в своих ладонях Праматерь?..

— Было довольно сложно найти его, но мы это сделали, — магистр Инир уселся на табурет, складывая тонкие пальцы под подбородком. — Госпожа Кира была права. Небо и Космос едины, во всяком случае, для наших двух миров.

— И… можно туда попасть? — сипло спросил Ардан, и магистр Брадор хмыкнул:

— Сейчас? Это путь в один конец.

— Мы пробовали на мышах, — магистр Инир тяжело вздохнул, поднимаясь с места и подходя к зеркалу. Прикоснулся к стеклу, и Ардан вздрогнул — поверхность зеркала зарябила, словно вода. — К сожалению, единственное, что можно сказать — они выжили. Хотя бы в первые минуты после переноса.

— Почти все выжили, — поправил его магистр Брадор, пока Ардан разглядывал проявляющиеся из ряби очертания чужих городов — множество высоких и огромных домов, горящих разноцветными огнями… Кажется, они были даже выше, чем королевский дворец, выше Храма Праматери Даани. Зеркало вновь зарябило, и магистр Инир отнял руку от стекла.

— Каждую мышь я привязал к моему «Всевидящему оку», но, увы, все что удалось получить — это вид на какой-то куст с точки зрения мелкого грызуна… а потом заклинание рассеялось. В мире госпожи Киры нет магии, поэтому так сложно его рассмотреть поближе. Этот вид сверху – все, что нам пока что удалось получить.

Ардан потер озябшие ладони и перевел взгляд на магистров, стоявших у зеркала.

— Вы можете перенести человека? — прямо спросил он, и Брадор с Иниром переглянулись.

— А люди называют нас, Светочей, странными за то, что мы сознательно отказываемся от всех этих чувств, — магистр Инир скептически поджал губы, покачивая головой. — Мэтр, я-то считал, что у вас разум возобладает…

— Он и возобладал, — Ардан пожал плечами, снова бросив короткий взгляд на Землю. — Я хочу попасть в тот мир не только из-за этих «чувств», как вы выразились. Это как… любопытство, только в разы сильнее.

— Вы не вернетесь сюда, — произнес магистр Брадор. — Никогда. И нет никакой гарантии, что вы проживете там дольше тех нескольких минут, про которые мы говорили.

— И даже если, я повторюсь, если вы выживете — вы можете оказаться по ту сторону океана от госпожи Киры, — магистр Инир выразительно ткнул в синее пространство шарика. — Их мир огромен. И шанс, что вы сможете встретиться, настолько мал…

— Я знаю, — согласился Ардан. — Я все это понимаю, великие магистры. Но разве вам самим не хотелось бы оказаться в ином мире?

Магистр Брадор предупредительно кашлянул, а на губах магистра Инира проступила мечтательная и немного пугающая улыбка.

— Я грежу этим каждый миг, — признал он. — Искушение так велико, что мой уважаемый коллега неустанно бдит… но я — Светоч, я тот, кто идет по пути Мудрости, и не могу себе позволить такое путешествие. Пока что не могу, — добавил он, барабаня пальцами по локтю. — Я знаю, что однажды мы поймем, как уходить и возвращаться, но сейчас… Пока что, эта дверь открывается лишь в одну сторону.

— И ведет в пропасть, — подытожил Брадор. Ардан вопросительно приподнял брови, и магистры, вновь переглянувшись, кивнули.

— Каждый сам творец своей смерти, — вздохнул магистр Инир. — И все-таки, мэтр… Вы уверены?

— Абсолютно, — ответил Ардан, мысленно прося благословения у Кархта маб Даани, своего покровителя.

Он не пытался разобрать рунический узор, который использовали магистры — это искусство могли постичь лишь те, кто следовал пути Бриад, и когда руны начали светиться бледным синим светом, Ардан шагнул в портал, дождавшись кивка магистра Инира… и проваливаясь в темноту.

Эпилог

Кира постепенно оживала. Память о том мире, о людях, оставшихся в нем, об Ардане жила внутри нее, но теперь уже не причиняла боль. Это больше походило на ощущение друга за своим плечом — того, кто поддержит даже не словом, а молчанием и жестом. У нее появилась привычка каждую ночь находить созвездие Ориона, мысленно рассказывая Ардану о том, как прошел ее день — это было нелепо и странно, как самокритично признавала Кира, но так становилось легче. Она вспоминала его голос, теплые, словно солнечный свет, глаза… и жила дальше.

Когда слякотный и промозглый февраль наконец-то закончился, и в воздухе ощутимо запахло весной, Кира начала бегать по утрам, вспомнив тренировки у мастера Гриала. Конечно, пробежка по району не могла сравниться с тренировочной ареной в Эрлисе, но и этого хватало. В ее мире нет и не могло быть Искаженных, не было целителей и драконов, но пробегая мимо кустов, на которых едва проклевывались первые листики, вдыхая сырой и какой-то хрустальный воздух, она словно возвращалась в тот мир.

Каждое утро, специально вставая пораньше, Кира надевала спортивный костюм, включала на повтор ту самую песню и выходила из дома. В эти часы на улицах еще не было многолюдно, и только дворники провожали ее удивленными взглядами. А Кира бежала, завороженная такими простыми, такими тихими словами из песни: «Иди через лес… Я пойду за тобой, я буду искать тебя всюду…»

А потом, после пробежки, времени хватало лишь на то, чтобы быстро ополоснуться под душем и ехать в университет, успевая точно к началу занятий. Оля и Таня, видя, как она снова вернулась к жизни, пытались расспросить о причинах той «зимней хандры», но Кира не могла подобрать нужных слов, чтобы рассказать обо всем без утайки. Да и в самом деле, ну кто в здравом уме поверит в то, что ее метафорическая душа перелетела в другой мир, где она, обычная филологическая дева, аки Эовин заборола главное зло, хотя бы на время? Даже в таком мысленном изложении история звучала как сюжет книжки, и Кира твердо держалась за версию с зимним авитаминозом, волнением из-за сессии и ретроградным Меркурием, который особенно мощно ретроградил именно в ее доме.

С родителями было сложнее: ни мама, ни папа таким объяснениям не верили, и, зная их характеры, отмалчиваться дальше грозило катастрофой, так что Кира, почти даже не соврав, сказала, что влюбилась, немножечко, в одного парня, да вот беда — он с семьей переехал аж в Англию, вот она и хандрила. Так или иначе, жизнь окончательно вернулась в свою привычную колею, и только вечерние «беседы» с созвездием Ориона в обнимку со Смаугом оставались ее личной маленькой тайной.

На майские праздники Кира поехала с семьей на пикник — и на этот раз не только с родителями, но еще и с многочисленными тетушками, дядями, кузенами и кузинами… Ехать пришлось сразу на трех машинах, и Кира, всю дорогу сидевшая с ведром замаринованных куриных бедер для шашлыка, со слабой тоской вспоминала волшебные порталы. Жаль, что в ее мире магии нет…

Зона для пикников у небольшого леса, разумеется, была полна людей — никто не хотел в такой жаркий, почти как летом, день торчать в городе, особенно когда впереди столько выходных дней. Кира помогла красиво выложить редиску с помидорами и огурцами на блюда, выслушала стандартные родственные причитания, какая она бледненькая от старшего поколения, перекинулась парой-другой слов со своими двоюродными братьями и сестрами… и, предупредив маму, что пойдет погулять вокруг, закинула на плечо рюкзак с бутылкой воды, отправляясь в лес.

Заблудиться в нем было нереально, а самым опасным зверем были белки, распуганные людскими голосами, и потому Кира спокойно шагала вперед, слыша редкие птичьи трели, и, гораздо громче, человеческие голоса.

Этот лес был совсем не такой, как в другом мире. Хвойный, а не лиственный, знакомый до последней веточки, и все-таки… Кира глубоко вдохнула запах хвои, сырой земли, смолы, прогретой на солнце, мягкой свежей травы, заполняя легкие до предела. Бездумно провела ладонью по шершавой коре, сбивая на землю крохотные чешуйки, прислонилась лбом к стволу высокой раскидистой сосны. Голоса людей словно отодвинулись куда-то вдаль: сейчас Кира слышала только тихий шелест ветра в сосновых ветках, редкую звонкую дробь дятла, звонкое чириканье каких-то птиц… На солнце наползло облачко, по спине мазнуло холодом, и она выпрямилась, с неохотой открывая глаза.

Было тихо.

Птичьи голоса, шелест ветра — все исчезло, осталась только тишина… которую нарушили чьи-то шаги. Кира напряглась, упираясь ногами в землю, готовясь броситься бежать прочь — она не питала лишних иллюзий по поводу своих боевых навыков здесь, в своем мире. Сквозь стволы и кустарники она видела чей-то силуэт, и когда вышедшее из-за облака солнце подсветило светлые волосы и знакомый профиль, Кире показалось, что ее сердце провалилось вниз, прошибая земную твердь и падая точно в раскаленную магму.

Она боялась поверить, боялась, что сейчас прозвенит будильник, что все это будет сном, потому что ведь это невозможно, так не бывает, так не может быть…

Ардан остановился в двух шагах от нее, и Кира закусила губу почти до боли, боясь моргнуть, боясь, что даже если она просто вздохнет, то он исчезнет, растворится, и ей придется снова собирать себя в единое целое… Ардан улыбнулся, и Кира недоверчиво протянула руку ему навстречу, касаясь знакомой, теплой ладони, видя солнечное сияние в янтарных глазах…

— А я был прав, — сказал он, и Кира издала слабый звук, чувствуя, как он мягко держит ее пальцы. — У тебя действительно самые прекрасные глаза в мире. В обоих мирах.