Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 1

Приручатель взмахнул хлыстом, и вода у берега снова вскипела. Из грязи и тины полезли новые твари — какие-то скользкие, многолапые гибриды крабов и рыб. С другой стороны, из чащи, на зов ломанулись сухопутные монстры: волки с роговой бронёй и медведи с лишними конечностями...

Вся эта биомасса, рыча, визжа и щёлкая клешнями, ринулась на нас.

— Скучно, — вздохнул я. — Никакой фантазии, просто мясо.

Я закатал рукава халата. Мне нужно было оружие. Свои стилеты я оставил в машине, а голыми руками рвать хитин — занятие грязное и негигиеничное.

Я сосредоточился на своих предплечьях. Под кожей забурлило. Боль была острой, режущей, но для меня абсолютно привычной. Кости локтевых суставов начали стремительно расти, удлиняться и менять структуру. Кожа на предплечьях лопнула, но крови не было — её мгновенно свернул выброс коагулянта.

С хрустом из моих рук вырвались два длинных изогнутых костяных лезвия. Они были серовато-белыми, с зазубринами по внутреннему краю. Плотность выше стали, острота молекулярная.

Я повёл плечами, проверяя баланс.

«Минут десять у меня есть, — прикинул я, чувствуя, как кальций вымывается из организма, чтобы поддерживать эти наросты. — Потом начнётся деминерализация, и кости станут хрупкими, как мел. Надо успеть».

— Псих! Рядовая! — позвал я. — Развлекайтесь!

Моя гвардия не нуждалась в повторном приглашении.

Псих врезался в стаю «крабо-рыбов», как пушечное ядро, ломая панцири, отрывая клешни и растаптывая мягкие брюшки. Его челюсти рвали и кусали с мощностью гидравлического пресса.

Рядовая, раскрутив свои любимые катаны, которые она предусмотрительно прихватила с собой, устроила настоящий танец смерти. Она прыгала по спинам волков, отсекая головы, уходила перекатами от ударов лап... Её движения были настолько быстрыми, что глаз едва успевал их фиксировать.

А Кеша... Кеша просто сидел у меня на плече и мелко дрожал.

— Хозяин... их много... они страшные...

В этот момент на меня прыгнула какая-то крылатая тварь с клювом-гарпуном. Я взмахнул рукой, и костяное лезвие со свистом рассекло воздух. Тварь развалилась на две аккуратные половинки прямо в полёте и шлёпнулась к моим ногам.

— Кеша, — спокойно сказал я. — Мне нужен отвлекающий манёвр. Вон тот, с хлыстом, управляет стаей. Лети, помешай ему.

— Я?! — взвизгнул попугай. — Мешать этому маньяку с хлыстом?! Да он же меня прибьёт!

— Ты бессмертный.

— Но мне больно!

— Кеша, ты Феникс или курица? Лети! Иначе я тебя сам прибью, и поверь, это будет гораздо обиднее.

Попугай обречённо вздохнул, пробормотал про нарушение трудового кодекса и взлетел. Кеша хоть и был трусом, но трусом изобретательным. Он начал кружить над головой Приручателя, истошно вопя:

— Пожар! Пожар! Мы горим! Спасайся, кто может!

Приручатель, который пытался ментально координировать атаку своих зверей, сбился с ритма. Он замахнулся хлыстом, пытаясь сбить назойливую птицу.

— Пошёл вон!

Кеша ловко увернулся, сделал «мёртвую петлю» и... смачно нагадил Приручателю прямо на лысину.

— Ах ты ж тварь! — заорал культист, теряя концентрацию.

Контроль над стаей ослаб, и звери начали путаться, мешая друг другу.

А я тем временем медленно, не торопясь, шёл вперёд. На меня прыгнул мутировавший волк. Взмах левой рукой, и голова летит в кусты. Справа заходит крабовидный монстр. Взмах правой, и панцирь расколот, внутренности наружу.

Я работал лезвиями, как хирург скальпелем — точно и экономно, без лишних движений. Каждый удар приносил смерть.

Культист с кейсом, видимо, решил, что пора вступать в игру, открыл свой чемоданчик и начал швырять в меня какие-то колбы. Вокруг меня поднялись клубы разноцветного дыма.

Я принюхался... Зелёный — нервно-паралитический. Жёлтый — кожно-нарывной. Фиолетовый — галлюциногенный.

— Дыши глубже! — злорадно крикнул он. — Это «Дыхание Смерти», от которого даже химеры лёгкие выплёвывают!

Я шагнул в самое облако газа. Запах был... интересным. Ноты миндаля, тухлых яиц и дешёвого одеколона...

Мои лёгкие тут же перестроились. Я изменил проницаемость мембран, заставив их фильтровать крупные молекулы токсинов. А то, что всё-таки попало в кровь, оказалось мгновенно нейтрализовано моей печенью, которую я на досуге тоже слегка «прокачал».

Я вышел из облака дыма, даже не кашлянув.

— Слабовато, — прокомментировал я, стряхивая с плеча жёлтую пыльцу, которая безуспешно пыталась просочиться через ткань моего халата. — Основа из мышьяка и белладонны? Банально... Надо было добавить экстракт железы могильного червя, тогда бы хоть глаза пощипало.

У алхимика отвисла челюсть. Он стоял, держа в руке очередную колбу, и смотрел на меня, как на привидение.

— Не работает... — прошептал он. — Но почему не работает?! Это же убойная доза!

— Потому что ты грёбаный дилетант, — ответил я, срубая голову очередной твари, которая попыталась укусить меня за ногу. — Твои яды рассчитаны на обычную биологию. А я... скажем так, несколько вышел за рамки учебника за седьмой класс.

Я продолжал идти к ним, шаг за шагом.

Тварей становилось всё больше. Они лезли из воды, из леса, из-под земли... Их главный читал какое-то заклинание, пытаясь призвать подмогу.

— Слишком много мусора, — поморщился я. — Надоело махать руками.

Я остановился. Слева от меня, из чащи, на поляну выламывалась новая волна монстров.

— Рядовая, Псих — ко мне! — скомандовал я.

Мои питомцы тут же отскочили к моим ногам, заняв круговую оборону. Кеша, который в этот момент пытался выклевать глаз Приручателю (и почти преуспел, получив в ответ только царапину хлыстом), тоже спикировал на моё плечо.

— Ну что, хозяин, уходим? — с надеждой спросил он.

— Нет, зачищаем.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Внутри меня, в самом центре моего существа, пульсировало Ядро Демиурга. Сейчас оно работало на минимальных оборотах, едва поддерживая жизнь в этом теле. Но мне нужно было больше.

Я «дёрнул рубильник». Энергия хлынула по каналам, обжигая вены и заставляя кожу светиться изнутри. А затем воткнул руку в землю.

— РАСТИ!

Импульс дикой жизненной силы, смешанной с мутагенным фактором, ушёл в почву и распространился мгновенно, накрывая собой весь прибрежный лесок. Деревья вокруг задрожали. Их корни, спавшие под землёй, вдруг налились чудовищной силой. Кора треснула, выпуская наружу шипы. Ветки изогнулись, превращаясь в подобие кривых лап.

Обычные сосны и ели, которые всего секунду назад были просто декорацией, вдруг ожили. Это была химерология высшего порядка — изменение флоры на генетическом уровне за доли секунды.

Химеры культистов, которые только что вышли из леса, вдруг остановились, потому что лес вокруг них ожил. Ветви ближайшей сосны, как щупальца, обвили первого монстра. Раздался треск ломаемых костей. Дерево просто сжало его в объятиях, превращая в фарш.

Корни выстрелили из земли, пронзая брюха нападающих тварей, выпивая их кровь, как удобрение... Кусты шиповника разрослись, превратившись в колючую проволоку, которая оплетала лапы врагов, раздирая шкуры до мяса...

Лес начал жрать армию культистов. Вопли ужаса, рычание, хруст дерева и костей слились в один гул. Твари, которых они призвали, оказались в ловушке. Сама природа восстала против них, искажённая моей волей.

— Что ты наделал?! — заорал главный культист, глядя, как его лучшие бойцы исчезают в зелёной массе хищных растений.

— Ландшафтный дизайн, — ответил я, поднимаясь с колен. Костяные лезвия на моих руках начали крошиться — время вышло, но они мне больше были не нужны.

Я отряхнул руки от костяной пыли и посмотрел на троицу культистов, которые стояли, прижавшись друг к другу. Их армия была уничтожена или связана боем с моим «лесом», яды не работали, а магия оказалась бессильна.

Они выглядели жалко.

— Знаете, о чём я сейчас думаю? — спросил я, подходя ближе.

Они молчали, глядя на меня с ужасом.

— Я думаю о том, насколько вы... примитивны, — я покачал головой. — Вы считаете себя сильными. Элитой... Братством, которое изменит мир... А на деле?

Я ткнул пальцем в сторону их главного.

— Твоя магия призыва — уровень первого курса ПТУ. Ты тратишь столько энергии на удержание контроля, что у тебя из носа кровь идёт. А мог бы просто изменить феромоны, и они сами бы за тобой шли.

Я перевёл палец на алхимика.

— Твои яды — это просто смесь всего, что ты нашёл на помойке. Никакой элегантности и продуманной структуры. Ты просто надеешься, что если смешать десять токсинов, то хоть один да сработает. Это уровень десять.

— Чего? — не понял тот.

— Уровень угрозы, — пояснил я. — Если брать по шкале от одного до ста, где сто — это божественное вмешательство, способное стереть континент, а единица — это злобный хомячок с зубочисткой... то вы работаете где-то на уровне десять. А я... я готов обороняться даже от уровня сто. Я строил защиту от существ, которые едят планеты на завтрак. Я выживал в мирах, где сама атмосфера пытается тебя растворить. А вы пытаетесь напугать меня... этим?

Я брезгливо пнул ногой подкатившуюся ко мне склянку с ядом.

— Вы для меня не враги, а всего лишь недоразумение. Ошибка этого мира. Скучная, банальная ошибка...

Я смотрел на эту троицу и видел их насквозь. Их ауры потускнели, резервы иссякли, а воля была сломлена моим маленьким представлением с ожившим лесом. Главный тяжело дышал, опираясь рукой о землю, Алхимик дрожал, прижимая к себе бесполезный кейс, а Приручатель просто смотрел в одну точку остекленевшим взглядом.

Они понимали своё положение.

— Ну что, — я сделал шаг вперёд. — Полагаю, дискуссия окончена. Время платить по счетам...

И в этот момент мой внутренний радар взвыл сиреной. Угроза возникла мгновенно. Слева, со стороны густого подлеска, воздух разорвал треск ломаемых стволов. Земля задрожала от тяжёлых ударов...

Я успел только повернуть голову. Это было чудовище, напоминающее кошмарный гибрид полярного волка и тираннозавра. Массивное тело, покрытое костяными пластинами, мощные задние лапы, позволяющие совершать гигантские прыжки, и пасть, усеянная рядами кинжалов, способная перекусить пополам легковой автомобиль.

Меня сбило с ног, как кеглю. Мир завертелся каруселью из неба, деревьев и земли. А потом огромные челюсти захлопнулись на моём торсе. Я почувствовал, как острые зубы впиваются в одежду, как чудовищное давление сжимает рёбра, пытаясь превратить меня в фарш.

Из леса, вслед за монстром, вышла группа людей.

— Жалкое зрелище, — презрительно бросил один из них, глядя на скорчившуюся на земле троицу. — Вы подвели Культ, облажались, как зелёные новички.

— Мы... мы попали в засаду! Он... он монстр!

— Молчать! — рявкнул командир. — Если бы не мы, вы бы уже кормили червей. Пришлось задействовать «Патриарха» — самца высшей химеры, которого мы берегли для штурма, — он кивнул в сторону твари, которая всё ещё пыталась перекусить меня пополам. — Скажите спасибо, что мы оказались рядом. Собирайтесь, неудачники, мы уходим.

Командир перевёл взгляд на Рядовую и Психа, которые стояли в стороне. Мои питомцы не нападали, а спокойно, даже с какой-то скукой, стояли и смотрели на то, как их хозяина используют в качестве жевательной игрушки.

— Эй, вы, — командир пнул алхимика носком ботинка. — Заберите трофеи. Эти две твари — ценный ресурс. Обезьяна и пёс пойдут на переработку.

Троица неудачников переглянулась. Они посмотрели на Рядовую, которая лениво поигрывала катаной, проверяя остроту лезвия ногтем... Посмотрели на Психа, который зевнул, показав пасть, способную вместить голову взрослого мужчины...

— Э-э-э... — протянул Приручатель, пятясь назад. — А может... может, вы сами? У вас же снаряжение... и опыт...

— Жалкие выродки, — сплюнул командир. — Ладно, мои парни сами...

Договорить он не успел. Со стороны «Патриарха» раздался звук, от которого у всех присутствующих свело зубы. Это было похоже на ломающийся камень или стекло... ну, или очень, очень твёрдую эмаль.

Огромный волк-динозавр, который только что с упоением жевал свою добычу, вдруг застыл. Его глаза вылезли из орбит. Он издал тонкий, пронзительный визг, похожий на скулёж побитой шавки, и распахнул пасть.

На землю, в грязь и траву, посыпались белые осколки зубов. Десятки, сотни острых клыков, которыми эта тварь могла крошить танковую броню, высыпались из её рта, как конфетти.

Я выскользнул из окровавленной пасти и мягко приземлился на ноги. Моя одежда была превращена в лохмотья, но кожа под ней сияла, ведь она больше не была плотью в привычном понимании этого слова. Это была кольчуга из прочнейших кристалликов алмазной структуры.

Я активировал атрибут «Кристальный Покров» в ту самую секунду, когда челюсти сомкнулись, и моё тело стало твёрже любого материала, известного в этом мире.

Тварь пыталась меня разжевать, но с тем же успехом она могла пытаться сгрызть цельный алмазный монолит. Итог был предсказуем: я цел, а стоматолог, который взялся бы за лечение этого «Патриарха» стал бы богатым человеком.

— Подождите, куда же вы? — я отряхнул с плеча слюну монстра и осколки его зубов. — Мы же только начали знакомство.

Командир нового отряда отступил на шаг, его уверенность дала трещину.

— Что ты такое?.. — прошептал он.

Беззубый «Патриарх» скулил, мотая головой и разбрызгивая кровавую слюну. Он попытался ударить меня лапой, но я просто перехватил его конечность в воздухе.

— Плохой мальчик, — сказал я. — Очень плохой. Драться нехорошо.

Я поднял свободную руку. С моих пальцев сорвался хлыст концентрированной энергии и обвился вокруг шеи монстра, затягиваясь, как удавка.

— К ноге! — я дёрнул энергетический поводок.

Огромная туша послушно упала передо мной, взрывая землю. Воля зверя была сломлена мгновенно. Боль, страх и моя подавляющая аура сделали своё дело.

Я посмотрел в его глаза. Теперь там не было ярости хищника, а только ужас жертвы, которая поняла, что попала в капкан.

— Ты подвёл своих хозяев, — произнёс я, вливая в свой голос ауру подчинения. — Ты слаб и бесполезен. Ты сломал свои зубы о мою кожу. Зачем тебе жить с таким позором? — я сжал энергетический кулак. — Уничтожь себя!

Приказ ударил в мозг химеры, выжигая все остальные инстинкты. Самосохранение отключилось, осталась только одна директива, абсолютная и неоспоримая.

Тварь задрожала. Из-под костяной брони на её спине, в районе лопаток, выдвинулся длинный, гибкий хвост с огромным шипом на конце — секретное оружие, похожее на жало скорпиона, скрытое до последнего момента.

Монстр изогнулся, и шип с чудовищной силой вонзился в его собственное горло. Фонтан чёрной крови ударил в небо. Тварь захрипела, дёрнулась в последний раз и затихла, превратившись в гору мёртвого мяса.

Я отпустил поводок, который растаял в воздухе. Моя кожа медленно возвращала себе нормальный вид, кристаллический блеск угасал. Я посмотрел на застывших в ужасе культистов — и на новую группу, и на старую троицу.

Все стояли, боясь даже пошевелиться. Великий «Патриарх», их главное оружие, только что убил сам себя по одному моему слову.

Я улыбнулся — широко, дружелюбно и очень страшно.

— Видите? Мне даже не нужна эта ваша зверюшка, чтобы сделать вам больно. Я могу заставить вас сделать это самим с собой...

* * *

Где-то на окраине...

Архип чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в рукоять ножа, и не мог отвести взгляд от туши поверженного «Патриарха».

Это было невозможно... Нереально... Противоестественно...

Химера такого уровня не подчиняется голосовым командам. Её волю ломают годами, вбивают покорность раскалённым железом и магическими клеймами. А этот парень в грязном халате просто сказал пару слов, и тварь послушно проткнула себе горло.

— Он перехватил контроль... — просипел рядом Приручатель, которого трясло. — Он просто взял и забрал её, как конфету у ребёнка...

Алхимик Док, прижимавший к груди кейс, попятился.

— Это не человек... Это что-то другое. Нам надо валить... Прямо сейчас...

Но бежать было некуда. Поляну окружил новый отряд — те самые «спасители», которые вышли из леса следом за монстром.

— Взять его! — рявкнул командир, указывая на парня в халате.

Из-за спины ветеринара вышли его химеры. Перекаченная обезьяна врубилась в строй культистов, работая не катанами, а кулаками. Один удар — и грудная клетка противника проминается внутрь. Огромный пёс превратился в чёрный вихрь, который вырывал куски плоти, двигаясь быстрее, чем глаз мог уследить.

Но культисты тоже были сильны.

— Займитесь зверьём! — закричал командир отряда.

Он рванулся вперёд, игнорируя схватку. Его тело окутало марево искажённого воздуха. Мышцы на ногах вздулись, разрывая штаны, и он прыгнул. Прыжок на десять метров, прямо к парню в халате, который всё так же стоял спокойно, даже расслабленно.

— Попался! — торжествующе выкрикнул командир.

Его рука, трансформировавшаяся в подобие копья из оголённых мышц и кости, с чудовищной скоростью ударила вперёд. Парень не успел уклониться, и костяной шип пробил его грудь насквозь, выйдя из спины.

Архип зажмурился. Ну вот и всё, теперь это точно конец.

Командир захохотал, приблизив своё лицо к лицу жертвы.

— Я чувствую! — прохрипел он, втягивая ноздрями воздух. — В тебе кипит сила... Ты не человек. Ты сосуд, в котором сидят тысячи химер! А я пожираю химер... Это значит, что ты — самая вкусная добыча в моей жизни!

По руке командира, пронзившей тело парня, потекли пульсирующие вены. Он начал ритуал поглощения. Магия выкачивания хлынула в тело парня, пытаясь выпить его до дна.

Тот медленно поднял голову, его глаза открылись, и Архип увидел в них Бездну.

— Ты хочешь поглотить меня? — он перехватил руку, торчащую из его груди, своей ладонью. — Я тот, кто создаёт химер. Где звучит моё слово, там они склоняют головы. Я — Источник. А ты всего лишь ущербный паразит, притом бракованный. Хочешь поглотить мою суть? — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее оскала любого монстра. — Тогда не подавись.

Воздух вокруг них взорвался. Из тела парня ударил поток света.

Архип увидел, как из раны в груди вырываются призрачные образы: головы драконов, щупальца кракенов, крылья фениксов, пасти неведомых чудовищ... Мириады атрибутов, тысячи генетических кодов... Океан первородной силы химерологии.

Всё это хлынуло в тело командира через его собственную руку.

— А-А-А-А-А-А-А! — заорал тот.

Сначала в его голосе было торжество. Он получил то, что хотел — силу. Его мышцы раздулись, аура вспыхнула ярче солнца. Он стал могущественным, как полубог.

Но поток не прекращался.

— Хватит! — взвизгнул командир. — Слишком много! Остановись!

Он попытался выдернуть руку. Дёрнулся назад, упираясь ногами в землю, но рука не двигалась. Она намертво срослась с плотью парня. Они стали единым целым. А сила продолжала течь, заполняя каждую клетку тела командира, разрывая его энергетические каналы, переполняя сосуд...

— Ты хотел силы? — голос прозвучал в головах у всех присутствующих. — Бери. Бери всё! Я щедрый.

Командира начало раздувать. Его кожа пошла трещинами, из которых бил слепящий свет. Глаза лопнули, вытекая огненной жижей.

— Нет! Пусти! — булькал он, превращаясь в бесформенный шар плоти.

Парень резко выдохнул и ударил ладонью свободной руки ему в грудь. Просто толкнул. Тело командира отлетело назад. Но его рука... по локоть осталась торчать в груди парня. Её просто оторвало.

Командир упал в грязь в десяти метрах. И тут началось самое страшное. Перенасыщенный миллиардами чужеродных генов, его организм сошёл с ума, и тело начало меняться с пугающей скоростью.

Сначала он превратился в гигантского слизня. Через секунду кожа затвердела, став каменным панцирем. Из спины вырвались крылья, тут же превратившиеся в паучьи лапы. Голова втянулась в плечи, а на животе открылась зубастая пасть.

Он визжал... Это был вой существа, которое каждую секунду умирает и рождается заново в новой, уродливой форме.

— Гр-ра-а-а-а... Убей-те... ме... ня...

Его раздуло до размеров небольшого дома. Это было уже не существо, а хаотичное нагромождение из плоти, костей, чешуи и шерсти. Несуразное, невозможное, отвратительное...

Вой мутанта разнёсся над лесом, и тот ответил. Из чащи, привлечённые запахом неконтролируемой мутации, хлынули дикие химеры, и тут же набросились на пульсирующую гору мяса, в которую превратился командир.

Они рвали его на куски, жрали заживо... А тот даже не мог сопротивляться, только менял форму под их зубами, отращивая то плавники, то рога, пока его окончательно не растащили на части.

Оставшиеся в живых культисты в ужасе смотрели на гибель своего лидера, и на парня, который спокойно выдернул из своей груди чужую руку и отбросил её в сторону, пока рана на его теле затягивалась с невероятной скоростью.

Архип почувствовал, как ноги сами собой начинают двигаться назад.

— Бежим... — прошептал Док побелевшими губами.

— Валим! — взвизгнул Приручатель.

Они наконец-то поняли, что связались не с человеком, и не с Одарённым. Они перешли дорогу существу, чья природа была за гранью их понимания. Тот, кто может накормить командира до смерти собственной силой — это не добыча, а смерть в чистом виде.

Животный инстинкт затмил их разум, а в голове появилась только одна мысль: «Бежать!!!».

Они развернулись и рванули в лес, не разбирая дороги. Бежали, спотыкаясь о корни, раздирая кожу о ветки, так быстро, как никогда в жизни, молясь только об одном: чтобы этот парень в белом халате не решил пойти за ними.

Глава 2

Имперский Научно-Исследовательский Центр Аномалий и Эфирных Возмущений

Петербург, Российская Империя

На экранах десятков мониторов на стенах горел красный сигнал тревоги. Лаборанты в белых халатах носились между рядами серверов, сталкиваясь друг с другом, роняя папки с документами и разливая кофе.

В центре этого хаоса, посреди огромной голографической карты Империи, стоял дежурный смены — молодой парнишка с глазами навыкате, и судорожно тыкал пальцами в сенсорную панель, пытаясь стабилизировать изображение, которое шло рябью от помех.

Двери в зал распахнулись так сильно, что ударились об фиксаторы. В помещение ворвался директор Центра, академик Вадим Викторович Зорин. Вид у него был, мягко говоря, не парадный: поверх шёлковой пижамы наброшено пальто, на ногах разные тапочки, а седые волосы торчали во все стороны, как у безумного изобретателя, которого ударило током.

— Что здесь происходит?! — закричал он. — Почему я узнаю о возмущении силы от своей кошки, которая спряталась под диван, а не от вас?!

К нему тут же подскочил старший аналитик.

— Вадим Викторович! Мы не успели! Оно... оно просто моментально скакнуло! Датчики в северо-западном секторе зашкалило! Мы думали, это сбой оборудования, перезагрузили систему, а там...

— Что «там»?! — Зорин подошёл к главному экрану. — Покажите мне данные!

Аналитик дрожащими руками ввёл команду. На карте, в районе пригорода, расцвело гигантское пульсирующее чёрно-багровое пятно.

— Вот... — прошептал аналитик. — Эфирный всплеск седьмого уровня. Нет, восьмого! И показатели постоянно растут!

Зорин застыл, глядя на цифры, которые менялись с бешеной скоростью и ползли вверх, пробивая потолок допустимых значений.

— Восьмой уровень? — прохрипел он. — Ты в своём уме, мальчик? Восьмой уровень — это пробуждение Древней Химеры! Это... да это ядерный взрыв, только магический!

— Мы проверили трижды! — оправдывался аналитик. — Сигнатура очень странная. Это не природная аномалия и не разлом. Это... живое существо.

— Живое? — переспросил Зорин. — Одно?

— Судя по концентрации в эпицентре — да. Один источник. Но он фонит так, будто там легион Химерологов проводит ритуал призыва.

Академик снял очки и протёр их краем пижамы.

— Гипотезы? — спросил он.

— Есть одна теория... — неуверенно начал старший научный сотрудник из отдела эволюции. — Доктор Штейн когда-то писал о критической массе мутаций. О том, что химеры могут эволюционировать не постепенно, а скачкообразно...

— Короче!

— Мы, возможно, наблюдаем рождение Сверх-Химеры. Существа, которое перешагнуло барьер биологии и стало чистым магическим конструктом. Ну, или... — он сглотнул. — ...или там пробудился Дракон. И не просто дракон, а какой-нибудь Первородный.

Зорин посмотрел на карту. Пятно пульсировало, рассылая волны возмущений на десятки километров.

— Если там родилось что-то, способное выдавать такую мощь... — медленно произнёс он. — ...то всему Петербургу конец, если мы сейчас же не примем меры.

Он повернулся к начальнику службы безопасности Центра.

— Поднимайте наши группы зачистки. «Ликвидаторов», «Чистильщиков», всех!

— Вадим Викторович, — осторожно заметил безопасник, — у нас в том секторе только две мобильные группы. И они оснащены стандартным вооружением. Против восьмого уровня... они там просто испарятся, даже доложить не успеют. Тут армия нужна с тяжёлой техникой и подавителями магии...

Зорин выругался. Он понимал, что безопасник прав. Отправлять своих людей в это пекло — всё равно что тушить лесной пожар коллективным пи-пи... в общем, бесполезно.

— Связь с Генштабом! — скомандовал он. — Дайте мне генерала Корнилова. Срочно!

Через минуту на отдельном экране появилось недовольное лицо генерал-майора.

— Зорин? — пробасил военный. — Почему ты звонишь мне на личный номер, учёный хренов?

— Заткнись и слушай! — оборвал его академик. — У нас прорыв восьмого класса.

Генерал поперхнулся воздухом, сон как рукой сняло.

— Восьмого? Ты бредишь? Датчики протри!

— Я тебе сейчас данные перешлю. Там рождается что-то такое, что может сожрать половину гарнизона на завтрак. Корнилов, это твоя юрисдикция! Мне нечем это останавливать! Мои парни с плазмомётами там будут как дети с водяными пистолетиками. Поднимай авиацию! Поднимай танковые клинья! Звони твоему дружку Воронцову! Да делай что хочешь, но там нужна тотальная зачистка квадрата!

Генерал-майор нахмурился, его пальцы забегали по клавиатуре на его стороне.

— Сейчас гляну... Присылай сигнатуру, чтоб я понимал, с чем мы имеем дело. А то знаю я вас, паникёров. Увидите большого кабана и орёте про конец света.

Зорин кивнул аналитику. Тот нажал клавишу «Отправить».

На экране генерала побежали графики и спектрограммы. Лицо Корнилова быстро начало меняться. Он смотрел на пиковые значения выброса энергии, на плотность эфирного поля, на характер искажения пространства...

— Едрить-колотить... — прошептал боевой генерал-майор. — Это что за херня? Оно там что, звезду в себя впитало?

— А я тебе о чём толкую! — закричал Зорин. — Ты справишься? Твои «Орлы» смогут это подавить?

Корнилов молчал целую минуту. Зорин видел, как в его глазах идёт напряжённая работа мысли. Военный оценивал риски, считал потенциальные потери, представлял, как будет писать объяснительные за потерянные полки и сожжённую технику...

— Знаешь, Вадим... — наконец произнёс Корнилов, и голос его стал каким-то очень уж официальным и сухим. — Я тут посмотрел диспозицию... У нас сейчас... э-э-э... плановые учения, весь стратегический резерв переброшен. Топлива нет, снаряды на инвентаризации...

— Ты что несёшь?! — взвился Зорин. — Какие учения?! У тебя под боком монстр рождается!

— Не моя юрисдикция! — рявкнул в ответ генерал. — Это аномалия! Аномалиями занимается твой Центр! Вот и занимайтесь! У вас есть бюджет, есть эти ваши... штучки магические! Разгребайте! А у меня приказ — беречь личный состав! Я не положу дивизию ради вашего научного любопытства!

— Корнилов, ты трус! — заорал академик.

— Я стратег! — отрезал генерал. — Иди к чёрту, Зорин. Разбирайтесь сами. Конец связи.

Экран погас.

Зорин стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Предательство... банальное, трусливое предательство. Военный просто испугался, увидел цифры и понял: там смерть.

— Вадим Викторович... — тихо позвал начальник безопасности. — Так что делать-то будем?

Академик обернулся. На него смотрели десятки глаз, и все ждали решения.

— Что делать, что делать... — пробормотал он, почёсывая растрёпанную макушку. — Действовать по протоколу. Поднимайте группы и грузите их в самые быстрые «вертушки». Оснастить всем, что есть: стазис-поля, нейтронные ловушки, экспериментальные подавители...

— Мы отправляем их на убой? — прямо спросил безопасник.

— Мы отправляем их на разведку, — поправил его Зорин. — Их задача, не вступая в бой, подойти на дистанцию визуального контакта, зафиксировать объект и оценить угрозу. Если эта тварь двинется к городу... вот тогда и будем думать, чем её бить. Выполнять!

Через десять минут с крыши Центра взмыли три чёрных конвертоплана и растворились в небе, унося группу смертников навстречу неизвестности.

Зорин остался в зале. Он ходил из угла в угол, заламывая руки. Часы тикали. Данные на экранах продолжали плясать безумную джигу. Всплески энергии становились всё мощнее, а потом...

Резко, в одну секунду, всё прекратилось.

Графики рухнули вниз. Красное пятно на карте погасло, сменившись ровным зелёным фоном.

— Что это? — прошептал аналитик. — Оно что, исчезло?

— Или закончило трансформацию и ушло в спящий режим, — мрачно предположил Зорин. — Где группа?

— Подлётное время меньше минуты. Визуальный контакт через... а вот, уже сейчас!

На главном экране появилось изображение с камер конвертопланов.

— Вижу цель! — раздался голос командира группы. — Квадрат четырнадцать. Снижаемся.

Зорин вцепился в спинку кресла, ожидая увидеть гигантский кокон. Или новорождённого дракона, расправляющего крылья. Или кратер, на дне которого пульсирует чистая энергия.

Но он увидел... поле битвы.

Лес был выкорчеван. Земля перепахана так, будто здесь поработала гигантская фреза. И везде, насколько хватало взгляда камеры, лежали трупы. Десятки, сотни трупов химер — разорванные, раздавленные и испепелённые... Останки людей в балахонах. И в центре всего этого — бесформенная гора разорванной плоти, бывшая когда-то чем-то огромным и страшным.

— Матерь божья... — выдохнул кто-то за спиной Зорина.

Камера облетела поляну. Никакого «новорождённого». Никакой угрозы восьмого уровня.

— Командир, доклад! — крикнул Зорин в микрофон. — Кто это сделал?! Где источник сигнала?!

— Источник... отсутствует, база, — голос пилота дрожал. — Здесь никого нет, только мёртвые. Судя по тепловизору, бой закончился минут двадцать назад. Здесь была бойня, шеф. Тот, кто это сделал... он просто перемолол всех в фарш. Мы видим следы... одного вектора атаки. Кто-то пришёл сюда, убил всех и ушёл.

Зорин снял очки и устало потёр глаза. Произошло что-то невозможное. Сигнатура показывала рождение бога. А реальность показала кладбище.

Кто-то в этой Империи обладал силой, способной аннигилировать армию химер и культистов, как детей. И этот «кто-то» гулял на свободе. Без регистрации, без контроля, без надзора...

— Вадим Викторович... — робко подал голос аналитик. — Это... это нужно докладывать Императору?

Зорин посмотрел на экран, где крупным планом показывали оторванную голову гигантской твари, в глазах которой застыл ужас. Он очень не хотел этого делать. Доклад означал признание собственной некомпетентности — того, что они прозевали появление игрока такого уровня. Но скрыть такое было невозможно.

— Да, — кивнул академик. — Готовьте спецсвязь.

Он одёрнул полы своего пальто, пытаясь придать себе хоть капельку официального вида.

Что он скажет Императору? «Ваше Величество, у нас под боком завёлся Бог-Истребитель, а мы даже не знаем, как он выглядит»?

Он — глава исследования химер, который знает о монстрах всё. Их виды, подвиды, мутации... Но глядя на экран, он понимал одну простую и страшную вещь: он не знает ни черта.

Мир изменился. Правила игры поменялись. И в этой новой игре они, учёные и военные, больше не были главными фигурами.

— Соединяйте, — сказал он. — И молитесь, чтобы у Императора сегодня было хорошее настроение...

Зорин шагнул к экрану связи, чувствуя себя маленьким человеком, стоящим на берегу океана, в глубине которого проснулось нечто древнее и голодное. И это нечто было не химерой. Это было чем-то гораздо страшнее.

* * *

Я возвращался в город с чувством лёгкого, но всё же досадного разочарования.

Да, я разнёс их элитный отряд. Да, я заставил их главную «пушку» совершить самоубийство. Но эти трое культистов ушли. Бежали они, конечно, знатно. С такой скоростью, что, наверное, побили все рекорды Империи по бегу по пересечённой местности с препятствиями.

Можно было бы, конечно, послать погоню. Рядовая бы их точно догнала. Она выносливая, прёт как танк, деревья ломает... Но в этом и проблема — она слишком прямолинейная. Если они разделятся или устроят хитрую ловушку, она может затупить. А терять такого бойца из-за трёх недобитков мне не хотелось.

Псих? О, этот бы тоже догнал. И даже, скорее всего, всех троих. Но у Психа была одна маленькая проблема, которую я пока так и не смог исправить. Он слишком увлекался.

Когда меня нет рядом, когда нет моего ментального поводка, он превращается в берсерка. Он бы гнал их по всем Диким Землям, а потом ещё дальше. И если бы они прыгнули в вулкан, он бы прыгнул за ними, просто чтобы догрызть чью-то ногу в полёте. У него отсутствовал тумблер «Стоп» в режиме автономной охоты.

Поэтому я их отпустил. Пусть бегут и рассказывают своим хозяевам, что в лесу завёлся кто-то страшнее их карманных монстров. Страх — это тоже оружие, и он работает на меня.

Я вернулся в клинику грязный, в лохмотьях. Прошёл в свой кабинет, скинул остатки верхней одежды на пол и упал в кресло. Нужно было просто посидеть пять минут, прежде чем идти в душ. Организм требовал перезагрузки.

Дверь приоткрылась.

— Вик, ты вернулся? — в кабинет заглянула Валерия. — Мы тут с Романом обсуждали новый заказ на... Ой, мамочки!

Она застыла, глядя на меня. Следом за ней в комнату просочился Роман. Он втянул носом воздух, и его лицо мгновенно вытянулось от удивления.

— Виктор... — просипел алхимик, прижимая рукав к носу. — Ты где был? На скотомогильнике? Или в эпицентре взрыва на химзаводе?

— Гулял, — ответил я, разглядывая свои руки, покрытые коркой из грязи и чужой крови.

— Гулял?! — Роман подошёл ближе, щурясь за стёклами очков. — Да от тебя фонит так, что у меня сейчас глаза вытекут. Тут же целый букет! Трупный яд, кислотные испарения, остатки боевых стимуляторов... И ещё какая-то дрянь, которую я даже классифицировать боюсь. Ты чем себя травишь?

Я посмотрел на него удивлённо.

— Я себя не травлю. Это всё наружное применение.

— Наружное?! — взвизгнул он. — Да концентрация токсинов на твоей коже такая, что если ты сейчас пожмёшь кому-то руку, он умрёт в муках! Как ты вообще дышишь?

— У меня фильтры хорошие.

Валерия тоже подошла ближе, её взгляд скользнул по моему торсу, и она ахнула.

— Вик! У тебя... тебя что, жевали?!

На моём теле виднелись отчётливые следы огромных, треугольных зубов. Кожа в этих местах была синей, покрытая кровоподтёками, но целой.

— Жевали, — согласился я, ощупывая рёбра. — Причём долго и старательно.

— Кто?!

— Ну, одна тварь... Большая такая, зубастая... Очень хотела меня попробовать.

— И что? — Валерия смотрела на меня с ужасом.

— Что-что... зубы обломала, — я усмехнулся. — Стоматологи нынче дорогие, так что ей не повезло.

— Погоди... — Роман посмотрел на мои синяки с профессиональным интересом. — То есть тебя кусала тварь, у которой слюна, судя по запаху, растворяет металл, а у тебя только синяки? Ты из чего сделан, Виктор? Из адамантия?

— Из упрямства и кальция, Рома. Это был научный эксперимент.

— Какой ещё эксперимент?! — уточнила Валерия. — «Выживу ли я, если меня съедят»?

— Ну, почти. Рабочее название: «Сожрут ли меня». Результат, как видите, отрицательный. Не сожрали. Гипотеза о моей несъедобности подтвердилась. Так что эксперимент прошёл успешно.

Я встал, и с меня посыпалась какая-то труха.

— Ладно, пойду я в душ. А то вы сейчас тут сами в обморок упадёте от ароматов.

Я вышел в коридор и наткнулся на странную процессию. По коридору маршировали хомяки, которые тащили в зубах и лапках маленькие тряпочки, губки и флакончики.

— Это что ещё за парад? — спросил я.

— А, это... — Валерия вышла следом. — У них сегодня ПХД. Парко-хозяйственный день. Они решили отмыть всю сантехнику.

Я заглянул в туалет, где уже вовсю кипела работа. Один хомяк, надев на лапки крошечные бахилы из пакета, натирал кран. Второй, вися на ободке унитаза, заливал под него «Утёнка». Третий полировал зеркало.

Но самое смешное было не это.

На бачке унитаза сидел тот самый хомяк-командир в своей чёрной бандане и с зубочисткой в зубах. Он не работал, а руководил, периодически издавая требовательный писк и указывал лапкой на пропущенное пятнышко.

— Суровый мужик, — уважительно кивнул я. — Дисциплина железная.

— Они ещё и график составили, — сообщила Валерия. — Повесили на холодильник. Там расписано, кто когда дежурит. И попросили купить им маленькие швабры. Пришлось делать заказ у кукольного мастера. Он на меня так смотрел...

— Ничего, привыкнет. Скоро мы ему заказ на мини-автоматы отправим, вот тогда он точно удивится...

Приведя себя в порядок и переодевшись, я снова собрал всех в кабинете. Мне нужно было обсудить стратегию.

— Кеша, лети сюда! — крикнул я.

Попугай спланировал со шкафа и приземлился на спинку стула.

— Слушаю, хозяин! Куда лететь? Кого клюнуть? Где воровать?

— Воровать пока не надо. Надо думать, — я развернул карту Диких Земель. — Смотрите. Мы зачистили периметр и немного отогнали тварей от города. Но мы слепые.

— В смысле? — не понял Кеша. — Я же всё вижу!

— Ты видишь то, что близко. А мне нужно знать, что происходит там, в глубине. За пятьдесят, за сто километров от Стены. Там, где формируются новые стаи и сидят настоящие кукловоды, — я обвёл рукой обширную зону на карте, помеченную красным. — Мне нужна агентурная сеть глубокого залегания.

Кеша вытянул шею, посмотрел на карту, потом на меня.

— Хозяин... ты, конечно, гений, но тут ты перегнул. Ты хочешь, чтобы я туда полетел? Да меня там сожрут на подлёте! Там птицы летают такие, что самолёты сбивают! Ну уж нет, Кеша туда ни ногой, ни крылом!

— Тебе и не надо, — успокоил я его. — Ты будешь координатором. А мне нужны местные.

— Местные? — переспросил Роман. — Ты хочешь завербовать диких тварей?

— Именно. Но не хищников. Хищники тупые, агрессивные и вечно голодные. С ними каши не сваришь. Мне нужны те, кого никто не замечает.

— Зайцы? — предположил Андрей.

— Слишком трусливые.

— Белки? — спросила Катерина.

— Слишком суетливые, — я посмотрел на Кешу. — Мне нужны те, кто привык прятаться, слушать и смотреть. Те, кого обижали всю жизнь...

Кеша задумался, почесав крылом голову.

— Ну... есть там всякие... Мыши полевые, кроты, ежи... Но никто не согласится работать за еду в том месте, где едой являешься ты сам.

— А мы предложим им не еду, а силу.

— Силу? — переспросила Катерина.

— Ну да. Представьте себе мышонка, которого всю жизнь гоняли лисы и совы. Он живёт в страхе, каждый шорох для него может означать смерть. И тут приходим мы и говорим: «Здарова, парень, хочешь стать таким, что сова об тебя когти сломает? Хочешь быть быстрее ветра? Хочешь видеть в темноте и слышать за километр? Работай на нас, и ты перестанешь быть жертвой».

Глазки Кеши загорелись, он понял суть.

— Хозяин... А это может сработать! Униженные и оскорблённые — самый лучший материал для вербовки! У них мотивация бешеная!

— Вот именно. Нам нужны самые слабые и забитые. Те, кто потерял надежду. Мы дадим им прокачку. Сделаем их незаметными, быстрыми, неуловимыми шпионами...

— А кого брать-то? — спросил Кеша. — Конкретно?

Я задумался. Кто может проникнуть везде? Кто летает, но кого не принимают всерьёз?

— А может, колибри? — ляпнул Андрей.

Все посмотрели на него.

— А что? — смутился он. — Они маленькие, быстрые...

— Колибри в Диких Землях?! — Кеша захохотал. — Ну ты, парень, и сморозил! Да их там ветром сдует! Или комары сожрут!

Я поднял руку.

— А ведь отличная идея.

Смех Кеши оборвался.

— Хозяин, ты серьёзно?

— Абсолютно. Колибри никто не воспринимает как угрозу. Они слишком мелкие, чтобы быть едой для крупных хищников. Они быстрые. И их много, — я начал расхаживать по кабинету, развивая мысль. — Мы их модифицируем. Укрепим скелет углеродом. Замедлим метаболизм, чтобы они могли летать сутками без отдыха. Вживим в глаза кристаллы для панорамного зрения. Сделаем их перья мимикрирующими под окружение.

— Живые дроны... — прошептал Роман.

— Типа того! — кивнул я, мгновенно вспомнив Феликса Бездушного. — Рой живых, разумных, невидимых «дронов». Они проникнут в каждую щель. Зависнут над лагерем врага под видом крупных насекомых. Сядут на ветку рядом с совещанием главарей... — я повернулся к Кеше. — Твоя задача — найти их и объяснить перспективы. Скажи, что они станут королями воздуха. Что больше ни одна оса не посмеет на них жужжать.

Кеша, уже полностью захваченный идеей, отдал честь.

— Будет сделано, хозяин! Я им такое наобещаю... Они у меня в очередь выстроятся!

— Только не перегибай, — предупредил я. — Обещай только то, что я смогу выполнить.

— Обижаешь, Хозяин! Кеша дипломат, а не воздухан!

Я посмотрел на свою команду.

— Ну что, за работу? Готовим лабораторию к массовому апгрейду пернатых. Нам понадобится много кальция, энергии и... наверное, сладкого сиропа. Они же любят сладкое?

— Любят, — подтвердила Катерина.

— Значит, закупите сироп. Будем вербовать армию вкусняшками и могуществом.

Глава 3

Выспался я просто превосходно. Спал глубоко, без сновидений и, что самое главное, без экстренных пробуждений от сирен или воплей.

Открыл глаза, потянулся и почувствовал себя человеком, способным свернуть горы. Ну или, как минимум, создать пару-тройку новых химер до обеда.

Организм полностью восстановился. Энергетические каналы аж гудели от переполненности, мышцы налились силой. Я был готов творить.

— Вик, с добрым утром! — просунулась в дверь голова Валерии. — Гости приехали, машина Новиковых.

Я глянул на часы. Рановато ещё, но для Агнессы это нормально. Видимо, приехала обсудить детали нашего нового «героического» статуса или привезла очередной чек.

— Пусть заходит, — лениво махнул я рукой, вставая с кровати. — Кофе только организуй, будь другом.

Через минуту дверь кабинета открылась. Я уже нацепил свою дежурную улыбку «доброго доктора», готовый приветствовать графиню, но улыбка застыла на губах. В кабинет вошёл невысокий мальчик с серьёзными, не по-детски взрослыми глазами.

Михаил Новиков.

Рядом с ним, с трудом протискиваясь в проём, пролез Багратион. Огромный тигр явно от чего-то тревожился, его хвост нервно бил по бокам.

Агнессы с ними не было.

Моё благодушное настроение мгновенно исчезло. Если вместо главы рода приезжает наследник, да ещё и с личным телохранителем, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Э-м-м... Привет, присаживайся, — кивнул я на кресло напротив.

Миша сел — спина прямая, руки на коленях. Он больше не выглядел тем болезненным ребёнком, которого я лечил. Передо мной сидел маленький мужчина, на плечи которого рухнула ответственность размером с небоскрёб.

Я перевёл взгляд на шкаф, где всё ещё дремал Кеша.

— Эй, пернатый, хорош дрыхнуть, — я скомкал пустой лист бумаги и запустил в попугая. — Ты же докладывал, что операция прошла успешно. Что наша дорогая Агнесса Павловна на коне, все враги повержены, а народ ликует...

Попугай свалился со своей жёрдочки, встрепенулся и посмотрел на меня выпученными глазками.

— Что?! А, ну да! Так и было! Графиня вышла, дала интервью, все хлопали! Рейтинг до небес! Я сам видел! Клянусь своим роскошным хвостом!

— Тогда где она? — я кивнул на пустой стул рядом с Мишей.

Кеша растерянно моргнул, переминаясь с лапы на лапу.

— Ну... может, в салоне красоты? Или на приёме у Императора?

Я повернулся к мальчику.

— Рассказывай, что случилось.

Миша глубоко вздохнул.

— Агнессы нет, Виктор. Сегодня утром её забрала Тайная Канцелярия. Приехали с ордером, официально — для дачи показаний по делу о террористической ячейке. Неофициально... они её закрыли.

Я откинулся в кресле, барабаня пальцами по столу. Тайная Канцелярия... Это уже серьёзно. Это не бандитские разборки, тут грубой силой не решишь.

— И что говорят?

— Говорят, что у них появились вопросы. Слишком уж удачно она оказывается в нужных местах. Слишком быстро реагирует. Слишком эффективно решает проблемы, которые не могут решить государственные службы. Они подозревают её в организации этих самых терактов ради пиара. Или в связях с подпольем.

Я хмыкнул. Логично, конечно. Мы перестарались... Я перестарался. Хотел сделать из неё героя, а сделал мишень. Слишком яркий взлёт всегда вызывает подозрения у тех, кто привык ползать.

— Понятно, — протянул я. — Перегнули палку. Мой косяк, признаю.

Миша посмотрел на меня в упор.

— Я не знаю, кому верить, Виктор... Вокруг одни вруны и предатели. Советники шепчутся по углам, управляющие делят активы... Но Агнесса перед отъездом успела сказать мне только одно: «Если будет совсем плохо, иди к Виктору. Ему можно верить». И Багратион тебе доверяет.

Тигр, услышав своё имя, подошёл ко мне и ткнулся головой. Я почесал его за ухом. В моём присутствии зверь немного успокоился, но я всё равно чувствовал исходящую от него волну тревоги за хозяйку.

— Она права, — сказал я. — Мне можно верить. Продолжай.

— Всё плохо, — Миша держался молодцом, без детских истерик. — Они уже выходили на связь. Не Канцелярия, а другие... Наши враги... Они знают, что Агни в застенках. И знают, что я теперь, по уставу, временный глава рода с правом подписи, — он достал из кармана сложенный листок бумаги. — Мне передали условия. Если я хочу увидеть сестру живой и на свободе, я должен подписать отказ от всех активов. Заводы, земли, патенты, лаборатории... Они просят отдать всё, что у нас есть. Хотят полностью уничтожить наш род. Оставить только фамилию и дом.

Я взял листок. В принципе, стандартный шантаж, только уровень ставок запредельный.

— И ты, конечно, отказался?

— Конечно. Я понимаю, что это ничего не изменит. Если я подпишу, они всё равно её не выпустят. Или выпустят, но... сломанной. А род уничтожат. Отец учил: с террористами переговоров не ведут.

Я внимательно посмотрел на него.

— Отец учил... Миша, послушай... Насчёт родителей...

Мальчик поднял руку, останавливая меня.

— Виктор, давай не будем об этом. Я всё знаю.

— Знаешь? Что именно?

— Что они погибли. Давно знаю, с того самого дня, — он посмотрел в окно, и в его глазах я увидел такую взрослую, застарелую боль, что мне стало не по себе. — Агнесса думает, что я маленький, что не вынесу. Она придумывает сказки про длительные командировки, про секретные миссии... Пишет письма от их имени. А я ей подыгрываю, потому что ей так легче. Она держится, потому что думает, что защищает меня от правды. Если я скажу, что знаю... она расстроится.

Я смотрел на этого пацана и чувствовал, как внутри меня растёт уважение. Ни хрена себе «малый». Пока сестра играла в железную леди, он играл роль беззаботного ребёнка, чтобы дать ей силы жить. Это требовало мужества побольше, чем у многих взрослых мужиков.

— Ты крут, парень, — искренне сказал я. — Серьёзно.

— Спасибо, — он криво улыбнулся. — Но сейчас не про меня. Агни там... И я знаю, что такое допросы в Канцелярии. Мне... рассказали... добрые люди.

Его голос дрогнул.

— Они могут применить к ней ментальное воздействие. Какую-нибудь химию... Сыворотки правды, ломающие волю. Или психотропы, которые могут превратить её в овоща... Убить её разум, заставить подписать признание в чём угодно... Я боюсь за неё. Она сильная, но... там ломают любых.

Я задумался. Ситуация и правда дрянь. Канцелярия — это не шутки. Там работают профессионалы, и если они возьмутся за неё всерьёз...

Я повернул голову к столу, где на стопке книг грелась под лампой Юстиция — моя черепаха-юрист.

«Эй, подруга, просвети. Что там по законам? Могут они её прессовать?»

Юстиция медленно открыла глаза. В моей голове зазвучал её скрипучий ментальный голос:

«Задержание аристократа высокого ранга — процедура сложная. Согласно Уложению о правах дворянства, первые сорок восемь часов — это предварительное дознание. Пытки, физическое воздействие, применение нелицензированной ментальной магии — строжайше запрещены. За это можно лишиться головы. Но... есть лазейки. «Добровольное» сотрудничество, психологическое давление, условия содержания... Если они хотят её сломать, они будут действовать тонко. Но у нас есть два дня. Потом обязаны либо предъявить обвинение, либо отпустить».

— У нас есть двое суток, — я посмотрел на Мишу. — По закону они не имеют права её калечить.

— Закон... — горько усмехнулся мальчик. — Закон работает для тех, у кого есть сила. А Агни там сейчас одна...

— Нет, она не одна, у неё есть мы, — покачал головой я, встал и прошёлся по кабинету. — Значит так... Они хотят подставить её, чтобы уничтожить ваш род. И они думают, что победили, заперев её в камере. Наивные...

— Виктор ты сможешь её вытащить? — с надеждой спросил Миша.

— Вытащить? — я хмыкнул. — Ну, не всё так просто, конечно. Формально, это будет расцениваться как нападение на государственное учреждение, бунт, а значит тюрьма для всех пособников. Нет, мы пойдём другим путём. Мы сделаем так, что они сами захотят её выпустить. И ещё извиняться будут.

— Но как?

— У меня свои методы. Скажи мне, кто конкретно ей угрожает? Ты говорил про звонки. Имена, явки?

— Ну-у-у... — замялся он. — Я не могу всё рассказать... Это опасно... Для вас...

— Миша, — я посмотрел ему в глаза. — Агнесса сказала, что мне можно верить. Ты веришь ей?

— Верю.

— Тогда говори. Мне нужно знать врага в лицо.

Мальчик вздохнул.

— Звонил человек от графа Богатова. Сказал, что Агнесса заплатит за всё — за разрушенную лабораторию, за украденное... что-то... Я не понял что. И ещё были намёки от людей Воронова и Зубова. Они сказали, что Агнесса перешла дорогу серьёзным людям и теперь будет сидеть долго.

— Богатов, Воронов, Зубов... — я кивнул. — Старые знакомые. Ну что ж, ожидаемо.

Я положил руку Мише на плечо.

— Слушай меня... Езжай домой и запрись там. Никого не пускай, кроме проверенной охраны. Сиди тихо. Агнесса скоро вернётся домой.

— Ты... Ты обещаешь?

— Я обещаю, что сделаю для этого всё возможное. А я умею делать очень странные и страшные вещи.

Миша встал.

— Я понимаю, что чудес не бывает, Виктор. Я уже взрослый. Но... если она вернётся... Род Новиковых этого не забудет. Моя благодарность не будет знать границ.

Он сказал это с таким достоинством, что я аж невольно выпрямился.

— Иди, партнёр. Всё будет хорошо.

Когда Миша с Багратионом ушли, я задумчиво почесал голову.

Ну что, Викториан. Ты снова в игре, и ставки растут. Вытащить человека из застенков Тайной Канцелярии, не устраивая войну с Империей? Задачка с тремя звёздочками.

Мне нужен был план. И мне нужны были исполнители — такие, которые смогут пройти сквозь стены, остаться незамеченными и сделать то, что нужно.

— Кеша, мне нужен Борис.

— Крот? — удивился Кеша. — Так он же это... в творческом отпуске.

— Тащи его сюда срочно. Скажи, есть работа по профилю. Копать придётся много.

— Понял, лечу!

Через полчаса в дверь кабинета поскреблись.

Я открыл. На пороге стоял Борис, мой боевой крот-шахтёр в своей неизменной каске с фонариком, в комбинезоне, а на плече лежала его верная сапёрная лопатка. Вид у него был деловой и даже немного недовольный — видимо, оторвали от какого-то важного дела.

— Борис, друг мой, рад тебя видеть, — начал я. — У нас есть задача... Важная, что капец. Уровень сложности «невозможно».

Крот поправил очки и кивнул. Мол, слушаю.

— Нам нужно прокопать тоннель под здание Тайной Канцелярии.

Усы Бориса дрогнули, ведь он прекрасно знал, что это за место. Экранированные фундаменты, сейсмодатчики, магические ловушки в грунте...

— Да, там будет опасно, — честно предупредил я. — Очень опасно. Земля там нашпигована защитными артефактами. Любое неосторожное движение — и тебя может сплющить, сжечь или превратить в камень...

Крот молча достал из кармана комбинезона тряпочку и начал протирать лезвие лопаты.

— Тебя могут убить, Борис...

Он кивнул и махнул лапкой, мол, ерунда.

— Ты можешь попасть в магическую ловушку, из которой нет выхода...

Снова кивок.

— Тебя может завалить, сжечь, утопить...

Борис закончил протирать лопату, убрал тряпочку, поправил очки и поднял вверх большой палец.

«Я в деле».

Я смотрел на этого маленького зверька и почувствовал ком в горле. Какой бесстрашный, абсолютно отмороженный и преданный крот!

— Боже, кого я создал... — выдохнул я. — Ладно, твоя задача проложить маршрут. Тонкий, незаметный лаз только для тебя и... для группы поддержки.

Борис вопросительно посмотрел на меня.

— Да, ты пойдёшь не один. Тебе нужно будет провести внутрь десант и строителей.

Я вышел в приёмную. Валерия сидела за компьютером, нервно грызя карандаш.

— Лера-а-а, — позвал я.

Она вздрогнула.

— Что? Агнесса? Есть новости?

— Есть план. Мне нужно, чтобы ты связалась со своим портным — тем самым, что шил костюмы для хомяков.

— Зачем? — удивилась она. — У них же есть форма.

— Нужна новая по спецзаказу. Я сейчас нарисую эскизы.

Я быстро набросал на листке чертежи жилетов разгрузки с кармашками для миниатюрных артефактов, с креплениями для ампул, с защитными вставками из экранирующей ткани...

— Вот, — я протянул ей рисунки. — Скажи ему: платим любые деньги. Но чтобы готово было в самые кратчайшие сроки. Материал пусть подберёт самый лучший — тонкий, прочный и не пропускающий магическое излучение...

Четыре часа спустя я стоял в лаборатории перед строем своих пушистых бойцов. На каждом был новенький, с иголочки, спецжилет, которые я лично упаковывал.

— Так, первый номер, тебе ампулы с «Туманом Забвения». Если кто-то вас заметит, разбить об пол.

Я вложил крошечные стеклянные капсулы в кармашки жилета.

— Второй номер, тебе кристаллы помех. Глушат сигналки, сбивают камеры. Разместить в узловых точках вентиляции.

— Третий, тебе эликсир «Бодрости» для Агнессы. Если она там раскисла или её чем-то накачали, пусть выпьет. Это приведёт её в чувство.

— Четвёртый...

Я раздавал снаряжение. Миниатюрные отмычки, дымовые шашки размером с горошину, ментальные блокираторы...

— И самое главное, — я достал небольшую плоскую коробочку. — Это для Агнессы, передать лично в руки. Если они попытаются влезть ей в голову, сломать волю или прочитать мысли, ну... флаг в руки и барабан на шею.

Командир отряда принял коробочку и спрятал её в специальный отсек на спине.

— Так, бойцы, задача понятна? — спросил я.

Хомяки синхронно кивнули.

Крот поправил каску, включил фонарик и махнул лапой: «За мной, салаги».

* * *

Следственный изолятор Тайной Канцелярии

Специальный блок для содержания особо опасных преступников

Агнесса Новикова сидела на жёсткой, привинченной к стене койке и смотрела на сырую стену, по которой медленно ползла мокрица.

Ситуация складывалась предельно паршивая. Она была главой Великого Рода, пусть и переживающего не лучшие времена, но здесь, в этом каменном мешке, её статус не стоил и копейки. Слишком много интересов пересеклось в одной точке, слишком многим она перешла дорогу своей активностью.

Канцелярия, конкуренты, теневые структуры... Все они сейчас, как стервятники, кружили над её головой, ожидая, когда она сломается.

Дверь камеры лязгнула, открылось небольшое окошко.

— Новикова, готовься, — прохрипел охранник. — Через час допрос. Инспектор сказал, что сегодня с тобой будет покончено. Так или иначе.

Агнесса подняла голову.

— Я требую перевода в камеру, соответствующую моему статусу. Согласно Уложению о дворянстве, меня не имеют права держать в карцере для уголовников...

Из коридора донёсся грубый смех. Охранник был не один.

— Слышал, Петрович? Она требует! — загоготал второй голос. — Девочка, ты, кажется, не поняла. Твой статус остался там, за воротами. А здесь ты подследственная по делу о государственной измене.

— Это нарушение протокола, — холодно заметила Агнесса, стараясь сохранить остатки достоинства. — Когда я выйду отсюда, я подам официальную жалобу, и вас уволят с волчьим билетом.

Охранник просунул лицо в окошко. Его глаза, маленькие и злые, смотрели с издёвкой.

— Когда выйдешь? Очень оптимистично. Жалобу она напишет... Конечно-конечно, пиши, хоть Императору. Только вот отсюда выходят либо ногами вперёд, либо прямиком на каторгу с вырванным языком. Так что готовься подписывать бумаги, красавица. Всё подпишешь — и роспуск рода, и передачу активов, и признание в шпионаже на инопланетян.

Окошко захлопнулось.

Агнесса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Они были правы. Её не выпустят. Сценарий наверняка был расписан заранее. Допрос с пристрастием, возможно, с применением ментальной магии или химии, потом подпись под документами, которые уничтожат её род, а затем... несчастный случай в камере или смерть при попытке к бегству.

Мысли метались.

Миша... Что будет с ним? Она надеялась, что охрана поместья сохранит верность, но если её арестовали, то счета наверняка заблокированы. Гвардейцам нужно платить. А конкуренты, почуяв кровь, уже наверняка штурмуют ворота или подкупают персонал.

Но она ни о чём не жалела.

Она спасла людей. Те семьдесят человек, которых вытащили из подвала. Лаборатории, которые сейчас работали на полную мощность, создавая вакцину от вируса... Она поступила правильно. И если ценой за это станет её жизнь и будущее её рода — ну что ж, значит, такова цена.

— Я не сломаюсь, — прошептал она в пустоту. — Пусть убивают. Но подписывать я ничего не буду.

Внезапно из угла камеры донёсся странный шорох, как будто кто-то скребётся за стеной. Агнесса напряглась. Крысы? В таком месте даже крысы должны ходить строем.

Шорох усилился, перейдя в отчётливый скрежет металла о бетон. Стена в самом тёмном углу дрогнула. Кусок бетона вывалился на пол, образовав приличную дыру.

Агнесса вжалась в койку, ожидая увидеть что угодно — ядовитый газ, змею-убийцу, дроида-шпиона... Но из дыры, тяжело пыхтя и отфыркиваясь от пыли, вывалился крот.

Он был одет в грязный шахтёрский комбинезончик, а на голове, съехав набекрень, болталась каска с фонариком. Крот встал на задние лапки, снял запотевшие очки, протёр их какой-то тряпочкой, водрузил обратно на нос и деловито осмотрелся. Увидев Агнессу, он приложил лапу ко рту, призывая к тишине, а затем сунул два пальца в рот и тихонько свистнул.

В следующий миг из отверстия в стене, как десант из транспортного самолёта, посыпались хомяки — десяток пухлых грызунов, закованных в чёрную тактическую броню, с миниатюрными рюкзаками и оружием. Следом за ними по стене сползли три мохнатых паука — те самые Серебряные Ткачи, которых Агнесса с таким трудом достала для Виктора.

Она зажмурилась и потрясла головой.

— Меня отравили... — прошептала она. — Точно отравили. Это галлюцинации. Газ в вентиляции...

Она открыла глаза. Галлюцинации никуда не делись. Более того, они выстроились в шеренгу.

Один из хомяков, видимо командир, подошёл к ней вплотную, достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, развернул его и начал сравнивать лицо Агнессы с тем, что было нарисовано. Рисунок был схематичным — кружочек, палочки, волосы — но хомяк, удовлетворённо кивнув, убрал ориентировку.

Это было настолько абсурдно, что страх отступил, уступив место истерическому изумлению.

— Вы... вы настоящие? — спросил Агнесса.

Хомяк-командир проигнорировал вопрос. Он снял рюкзак, порылся в нём, достал сложенный вчетверо тетрадный листок и протянул его Агнессе.

Она дрожащими руками взяла записку с уже знакомым почерком.

«Дорогая Агнесса!

Как там тебе отдыхается на казённых харчах? Надеюсь, апартаменты соответствуют твоему высокому статусу, а обслуживание на уровне пяти звёзд? Ты там давай, не засиживайся, курорт курортом, а работать надо. Кто, кроме тебя, будет мир спасать? Ха-ха!

А теперь к делу... Слушай внимательно и не задавай вопросов. Мои ребята сейчас выгрузят тебе посылку. Всё, что там есть, ты должна употребить. В любом порядке, но обязательно всё. Съесть, выпить, закапать, уколоть — разберёшься по ходу пьесы. Просто сделай это, и всё будет хорошо. Доверься профессионалу.

Твой друг и партнёр, Виктор Химеров из ветеринарной клиники ‘Добрый Доктор’».

Агнесса опустила письмо, и покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Виктор... Этот безумный гений узнал, где она, и прислал помощь.

И он подписался полным именем и адресом. Это значило только одно: он абсолютно уверен, что эта записка никогда не попадёт в руки врагов. Или ему плевать. Или он знает, что после того, что сейчас произойдёт, никто уже не придёт по этому адресу. Иначе откуда у него такая уверенность?

Впрочем, какая разница...

Тем временем «спецназ» активно распаковывал «груз». Перед Агнессой на койке выросла гора пузырьков, ампул, блистеров и пакетиков.

— Это... всё мне? — спросила она.

Хомяки синхронно кивнули.

Агнесса прикинула время -- до допроса оставалось меньше сорока минут. Терять ей было абсолютно нечего. Если это яд, чтобы избавить её от пыток, так тому и быть. Если это шанс, то она им воспользуется.

Она схватила первый попавшийся флакон с мутной синей жидкостью, сорвала крышку и залпом выпила. Вкус был отвратительным — смесь полыни и железа.

Следом пошла горсть мятных конфет, которые искрились в темноте. Затем тюбик с гелем, который нужно было втереть в виски. Жвачка, которая на вкус напоминала горох. Капли для глаз, от которых мир на несколько секунд стал чёрно-белым. Она колола себя шприц-тюбиками, глотала пилюли, жевала какие-то корешки...

Организм отозвался мгновенно.

Сначала пришёл жар, который разлился по венам, как расплавленный свинец. Сердце забилось ровно и мощно. Мышцы налились силой. Усталость исчезла, будто её никогда и не было. Зрение обострилось. Она видела каждую трещинку на стене, каждую пылинку в воздухе. Слух улавливал дыхание охранников в коридоре за толстой дверью.

Агнесса посмотрела на свои руки. Она чувствовала себя... переполненной. Энергия бурлила в ней, требуя выхода. Она ощущала себя готовой свернуть входную дверь в камеру в трубочку голыми руками.

— Чем вы меня напичкали? — прошептала она, глядя на пустые флаконы. — Это же боевой коктейль для целого взвода штурмовиков...

Хомяки, увидев, что «груз» доставлен и употреблён, деловито засобирались. Они быстро побросали пустую тару в свои рюкзаки, чтобы не оставлять никаких улик.

Когда все исчезли так же внезапно, как и появились, пауки принялись за работу у пролома, сплетая густую серую паутину, которая на глазах твердела и меняла цвет, становясь неотличимой от старого бетона.

Агнесса не знала, что именно с ней будет. Может, Виктор действительно решил её убить, подарив лёгкую смерть от передозировки, чтобы она не выдала тайн под пытками. А может, он превратил её в живую бомбу. Но сейчас ей было всё равно. Страх исчез, осталась только кристально чистая ярость и готовность действовать.

Если это её последний день, она заберёт с собой столько врагов, сколько сможет. Она разнесёт эту богадельню по кирпичику.

Через несколько минут снаружи, в коридоре, послышались тяжёлые шаги. Лязгнул засов внешней двери блока. А потом дверь камеры со скрежетом открылась.

На пороге стояли двое коренастых конвоиров.

— Новикова, на выход, — бросил один из них. — Допрос начинается.

Агнесса медленно встала. Её движения были плавными и текучими, как у хищника перед прыжком. Она улыбнулась, и от этой улыбки конвоиры невольно сделали два шага назад.

— Конечно, ведите. Я готова.

* * *

Тайная Канцелярия, следственный изолятор особого режима

Кабинет допросов №4

Старший инспектор Игнатий Спиридонов, троюродный брат того самого виконта Воронова, нервно поправил манжеты своего идеально отглаженного мундира. Он посмотрел на настенные часы. Стрелка неумолимо ползла к отметке, означающей начало конца для графини Новиковой.

В этом кабинете не было окон. Стены были обиты звукопоглощающими панелями, а в центре стоял стол с вмонтированным в него артефактом записи — «Оком Правды». Этот кристалл транслировал всё происходящее напрямую на серверы Высшей Канцелярии. Удалить запись невозможно, подделать тоже.

Но у Игната было окно в двадцать секунд. Ровно столько проходило между активацией протокола входа и включением записи.

На столе перед ним лежал неприметный кейс. Внутри, на бархатной подложке, покоились четыре серых глиняных кругляша. С виду обычная грязь. на деле запрещённые артефакты ментального подавления класса «Кукловод». Одноразовые, невероятно дорогие и абсолютно незаконные.

Они прикладываются к коже. Глина мгновенно впитывается в поры, растворяясь в крови и не оставляя следов на теле. Но мозг жертвы превращается в кисель. Человек становится послушной куклой, готовой подтвердить что угодно, подписать любой документ и взять на себя убийство хоть самого Императора.

Дверь открылась. Конвоиры ввели Агнессу, которая шла с высоко поднятой головой, несмотря на то что провела в камере несколько часов.

«Адреналин, — подумал Спиридонов. — Ну ничего, сейчас мы это исправим».

— Садитесь, гражданка Новикова, — бросил он, кивая на привинченный к полу стул.

Как только конвоиры вышли, и дверной замок щёлкнул, Игнат действовал молниеносно — время пошло. Он встал, обошёл стол, якобы чтобы поправить лампу.

— Прошу прощения, процедура досмотра, — пробормотал он.

Его пальцы, в которых были зажаты глиняные диски, коснулись шеи Агнессы, затем запястий.

Шлёп... Шлёп...

Глина мгновенно впиталась. Агнесса даже не дёрнулась. Она смотрела на него с пугающим спокойствием, но Игнат знал — это от шока. Сейчас яд начнёт действовать, воля будет подавлена, и она поплывёт.

Он вернулся на место ровно в ту секунду, когда кристалл на столе загорелся ровным красным светом. Запись пошла.

— Гражданка Новикова, — начал он официальным тоном, перекладывая бумаги. — Меня зовут старший инспектор Игнат Спиридонов. Вы предупреждены, что согласно протоколу номер 147-Б обязаны отвечать на заданные вопросы чётко, ясно и по существу? Любое молчание будет расценено как попытка воспрепятствовать следствию.

— Знаю, — ответила Агнесса слишком твёрдым голосом для человека, получившего четверную дозу ментального токсина.

«Рано, — подумал Спиридонов. — Нужно время. Минуты три-четыре, чтобы химия добралась до мозга».

Он начал тянуть резину. Долго, с нарочитой тщательностью протирал очки. Потом так же медленно перебирал листы в папке, сверяя номера страниц. Налил себе воды, сделал глоток, ещё один...

Агнесса сидела неподвижно и смотрела прямо в камеру «Ока Правды».

Когда прошло пять минут, Спиридонов поднял глаза. Зрачки графини должны были немного расшириться, а взгляд стать чуть расфокусированным. Но она смотрела на него ясно, даже с какой-то насмешкой.

«Странно... Может, доза маловата? Или у неё природная сопротивляемость? Ладно, всё равно поплывёт. Сейчас я её добью вопросами».

— Итак, приступим. Вас зовут Новикова Агнесса Павловна?

— Да.

— Отлично. Теперь слушайте внимательно. Я задам вам десять вопросов, а вы ответите на каждый, по порядку.

Он набрал в грудь воздуха и начал чеканить, вбивая гвозди в крышку её гроба:

— Признаёте ли вы, что организовали нападение на собственный завод с целью получения страховки? Подтверждаете ли вы связь с запрещёнными в Российской Империи культами и террористической группировкой «Чёрный Лотос»? Являетесь ли вы заказчиком похищения граждан Империи для опытов? Сознаётесь ли вы в том, что ваш род готовил государственный переворот? Верно ли, что вы лично отдали приказ на ликвидацию свидетелей? Подтверждаете ли вы, что храните запрещённые артефакты в подвалах поместья? Признаёте ли вы свою финансовую несостоятельность и банкротство рода? Готовы ли вы добровольно передать все активы рода в управление государству в лице назначенных опекунов? Согласны ли вы с тем, что ваши действия нанесли непоправимый урон безопасности столицы? И, наконец, подписываете ли вы чистосердечное признание по всем пунктам?

Спиридонов откинулся на спинку кресла. Идеальная ловушка. Под действием препарата она должна была просто кивать и мычать «да». Этого хватило бы, чтобы отправить её на эшафот, а её имущество в карман его дяди.

Но Агнесса улыбнулась. И эта улыбка была страшной. В ней не было покорности. Наоборот, в ней чувствовалась хищная радость зверя, загнавшего охотника в угол.

— Господин инспектор, как замечательно, что вы задали эти вопросы под запись...

Спиридонов напрягся. Всё шло не по плану.

— Во-первых, — продолжила Агнесса, глядя прямо в кристалл записи. — Меня задержали незаконно, без предъявления ордера, подписанного судьёй, что является нарушением статьи 15 Уложения о Дворянстве. Во-вторых, содержание под стражей в блоке для уголовников нарушает все мыслимые нормы. В-третьих, и это самое важное: я официально, под протокол и Императорской клятвой заявляю, что только что, примерно пять минут назад, инспектор Игнат Спиридонов применил ко мне запрещённые артефакты класса «Кукловод». Я почувствовала их воздействие на четырёх точках: шея слева, шея справа и оба запястья. Анализ моей крови, если его сделать прямо сейчас, покажет наличие психотропного вещества, которое используется для подавления воли при допросах военнопленных.

— Вы бредите... — просипел Спиридонов.

— Молчать! — рявкнула Агнесса голосом, полным такой силы, что инспектор вжался в кресло. — Я ещё не закончила отвечать на ваши вопросы! Нападение на завод организовал род Вороновых, что подтверждается документами, найденными мной лично и переданными в Высшую Канцелярию. Связи с культистами имеет ваш брат, виконт Воронов, чьи счета использовались для их финансирования. Похищения людей осуществлялись через подставные фирмы, аффилированные с родом Богатовых. Государственный переворот — это влажные мечты вашего рода, о чём свидетельствуют записи разговоров в вашем загородном клубе...

Спиридонов попытался потянуться к пульту, чтобы выключить запись, но рука замерла. Он не мог. Протокол «Допрос Особой Важности» блокировал отключение до конца допроса или особого кода, которого у него не было. Он сам загнал себя в эту ловушку.

— Вы спрашивали про активы? — продолжила Агнесса. — Мой род процветает, а вот ваш погряз в долгах и пытается закрыть дыры рейдерскими захватами. Вы спрашивали про свидетелей? Да, я отдавала приказы. Приказы уничтожать террористов, которых вы покрывали, пользуясь служебным положением. И сейчас, глядя в эту камеру, я обвиняю вас, Игнат Спиридонов, и вашего брата, виконта Воронова, в государственной измене, попытке узурпации власти и применении запрещённой магии против главы Великого Рода. Я требую немедленного ареста всех причастных!

Она говорила, и каждое её слово было как гвоздь в крышку его гроба. Запись шла напрямую в архив Высшей Канцелярии. Это видели дежурные офицеры, аналитики, возможно, сам Волконский.

Спиридонов понял: это конец его карьере, его жизни и роду. Он облажался. Препарат не сработал. И эта девка переиграла их всех.

Взгляд его заметался по кабинету. Бежать? Некуда. Оправдываться? Бесполезно. Оставался один выход...

Под креслом, на котором сидела Агнесса, была вмонтирована «страховка». Магическая мина направленного действия. Взрыв всегда можно списать на несчастный случай, сбой оборудования или теракт. Да что угодно, лишь бы заткнуть этот рот навсегда.

Да, его тоже зацепит. Но он выживет, он в защитном костюме под мундиром. А вот её точно разнесёт в клочья.

Его рука скользнула под столешницу, нащупывая кнопку детонатора.

— Ты сдохнешь, тварь! — одними губами прошептал он.

И тут дверь кабинета, обитая звукоизоляцией и сталью, вылетела внутрь вместе с косяком. В проёме стояли люди в тяжёлой штурмовой броне с эмблемами личной гвардии Императора.

— ЛИЦОМ В ПОЛ!!! — гаркнул командир штурмовой группы.

Спиридонов даже не успел нажать кнопку. Удар приклада в затылок швырнул его на паркет. Нос хрустнул, заливая лицо кровью. Тяжёлый сапог опустился на его шею, вдавливая в пол. Руки скрутили за спиной с такой силой, что плечи только чудом не вылетели из суставов.

В кабинет ворвались лекари с чемоданчиками наперевес и кинулись к Агнессе.

— Госпожа Новикова, не двигайтесь! Экспресс-анализ!

Игла вошла в вену Агнессы. Кристалл анализатора вспыхнул тревожным красным светом.

— Подтверждаю! — крикнул врач. — В крови обнаружены следы «Кукловода»! Высокая концентрация!

Спиридонов, прижатый к полу, заскулил. Вот теперь точно всё. Доказательства получены в прямом эфире.

В кабинет вошёл высокий мужчина — сам граф Волконский. Он посмотрел на распластанного инспектора с брезгливостью, как на раздавленного таракана.

— Игнат Спиридонов, — произнёс он. — Вы обвиняетесь в измене Родине, покушении на убийство главы рода и использовании запрещённых артефактов.

Он перевёл взгляд на Агнессу.

— Графиня, приношу извинения от лица Империи. Вы свободны. А этот... — Волконский кивнул на Спиридонова. — Этот стен больше не покинет до самого расстрела.

Спиридонов задёргался.

— Я всё скажу! — заверещал он, брызгая кровавой слюной на ботинки спецназовца. — Я признаюсь! Это брат! Это Воронов! Он заставил! Я пешка! Я сдам всех! Схемы, счета и явки! Только сохраните жизнь!

Агнесса посмотрела на него сверху вниз.

— Пой, птичка, — тихо сказала она. — Может, тебе зачтётся.

Она развернулась и пошла к выходу, поправляя воротник. Лекарства Виктора всё ещё бурлили в её крови, даря пьянящее чувство всемогущества.

Глава 4

Три огромных грузовика с логотипами «НовХолдингГрупп» перегородили улицу возле «Доброго Доктора», вызывая тихое бешенство у вставших в пробку водителей и живейший интерес у бабушек на лавочках. Грузчики, пыхтя и чертыхаясь, таскали в мой двор ящики, коробки и контейнеры. Их было столько, что казалось, будто Агнесса решила перевезти ко мне половину своего поместья.

Сама же виновница торжества стояла рядом со мной на крыльце, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я смотрел на неё и не до конца понимал: то ли она мне безмерно благодарна, то ли хочет стукнуть меня чем-нибудь тяжёлым.

— Виктор, ну хватит прикидываться шлангом, я хочу знать правду.

Я лениво отхлебнул кофе из своего любимого термостакана.

— Правду? Ну хорошо. Правда в том, что ты заказала слишком много коробок, — я ткнул пальцем в двух дюжих молодцов, проносивших мимо нас очередной кофр. — Куда мне столько барахла? У меня тут что, склад, а не клиника?

— Мы оборудуем всё по первому разряду! — она повернулась ко мне, и её глаза сузились. — И ты прекрасно знаешь, о чём я. Вчера в кабинете инспектора, этот Спиридонов использовал «Кукловода». Мне уже показывали такие раньше, это запрещённый артефакт ментального подавления высшего класса. Он ломает волю закалённых шпионов и боевых магов за пару минут. А я сидела там, отвечала на вопросы, обвиняла их в измене и чувствовала себя прекрасно. Как будто выпила витаминку, а не яд.

Она шагнула ко мне ближе, понизив голос.

— Как ты это сделал, Виктор? Как ты защитил меня от этой гадости?

Я посмотрел на неё с удивлением.

— Агнесса, дорогая, ты переоцениваешь мои способности. Я всего лишь ветеринар, лечу кошечек и собачек. О какой защите ты говоришь?

— Не ври мне, я чувствовала это. Энергия бурлила во мне, как в реакторе. Я была готова горы свернуть!

— Ну, так это же очевидно, — я развёл руками. — Это всё твоя кровь. Древний род, благородные предки, генетическая память... В критической ситуации организм мобилизовал скрытые резервы, и в тебе взыграли адреналин и чувство собственного достоинства. Ты просто разозлилась, Агнесса. А когда женщина из рода Новиковых злится, никакая магия её не возьмёт. Это же биология, чистая физиология аристократов.

Агнесса смотрела на меня, и я видел, как в её голове крутятся шестерёнки. Моя версия звучала лестно, но абсолютно бредово.

— Кровь, говоришь? — медленно повторила она. — Резервы организма? Ну, допустим. А как ты объяснишь хомяков?

Я поперхнулся кофе.

— Кого?

— Хомяков! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Тех самых, в чёрных комбинезонах, которые притащили мне в камеру целую аптеку! Они прошли сквозь стены и принесли записку! Они заставили меня сожрать целую кучу разных лекарств!

— Агнесса... — я посмотрел на неё с сочувствием. — Ты уверена, что тебе не нужно отдохнуть? Может, посетить какой-нибудь санаторий, поделать восстановительные процедуры, посидеть в грязевых ваннах...

— Не смей делать из меня сумасшедшую! — вспыхнула она. — Я их видела! Целых десять штук! И крот в каске с пауками! Они были там!

— Послушай меня, — я тяжело вздохнул и покачал головой. — У тебя нашли в крови следы мощнейшего психотропного вещества. Этот «Кукловод» вызывает галлюцинации, искажение реальности, бред... Тебе могло привидеться всё что угодно, например, розовые слоны, танцующие драконы... ну или хомяки-спецназовцы... Это всё игры разума. Мозг пытался защититься от стресса и нарисовал тебе знакомые образы. Ты часто бываешь у меня в клинике, видишь моих животных. Вот подсознание и подкинуло тебе спасительную картинку.

— Это было реально! — упрямо твердила она. — Я держала в руках записку! Твою записку! Написанную твоим почерком!

— И где она? — спокойно спросил я. — Покажи.

— Они... они забрали её...

— Вот видишь, никакой записки нет. Потому что её и не было. Тебе показалось, Агнесса. Ты была под воздействием токсина, в камере смертников, в состоянии аффекта. Твой разум просто придумал способ выжить.

Она смотрела на меня растерянно. Моя железобетонная уверенность начала подтачивать её убеждённость.

— Но я же чувствовала вкус... Горькая микстура... Мятные конфеты...

— Фантомные вкусовые ощущения, — авторитетно заявил я. — Обычное дело при стрессе. Слушай, забудь. Всё уже закончилось. Ты победила, враги повержены, род спасён. Какая разница, что тебе там привиделось в темноте? Главное — результат.

Агнесса молчала, кусая губу. Она явно хотела поверить мне. Ей хотелось, чтобы всё это было проявлением её собственной силы, её «древней крови», а не вмешательством сумасшедшего ветеринара с армией грызунов.

В этот момент к клинике подошла женщина с маленькой собачкой на поводке. Собачка, завидев грузовики и суету, испуганно тявкнула.

— Извините, — обратилась женщина к нам. — Клиника работает?

— Конечно! — я мгновенно переключился на клиента, радуясь возможности сменить тему. — Проходите, открыто! Валерия на месте, она вас оформит.

Я галантно распахнул перед женщиной дверь.

— Прошу вас.

Женщина улыбнулась, потянула поводок и вошла внутрь. Агнесса, всё ещё погружённая в свои сомнения, машинально шагнула следом, заглядывая в приёмную через моё плечо.

Дверь открылась, и нашему взору предстала картина маслом. Валерии на месте не было. Зато на стойке администратора кипела жизнь. Прямо на столешнице, посреди бумаг и визиток, мой отряд спецназовцев проводил утреннюю разминку.

Один хомяк, стоя у монитора, жонглировал тремя грецкими орехами, подбрасывая их с невероятной скоростью, то и дело пропуская под лапкой или перекатывая по спине.

Второй, самый мускулистый, лежал на спине и выжимал импровизированную штангу, сделанную из карандаша и тяжёлых гаек.

— И-раз! И-два! — казалось, слышалось в его ритмичном писке.

Третий, в чёрной бандане, отрабатывал удары на ластике. Кия! Удар лапой, разворот, удар с вертушки... Ластик отлетал, но хомяк настигал его и добивал серией быстрых тычков.

Четвёртый висел на шнуре от монитора и ползал по нему вверх-низ, как по канату.

А пятый, сидя в позе лотоса, медитировал, и вокруг него, клянусь, воздух слегка дрожал от концентрации запредельной энергии.

Женщина с собачкой застыла на пороге, открыв рот. Собачка села на хвост и тихонько заскулила.

Агнесса медленно повернула голову ко мне.

— Галлюцинация, говоришь? — нахмурившись, спросила она. — Фантомные образы? Игры разума? Виктор, скажи мне, у этой дамы тоже в крови токсин «Кукловод»? Или мы с ней синхронно сошли с ума?

Я посмотрел на хомяков. Те, заметив зрителей, на секунду замерли. Жонглёр поймал орехи. Штангист застыл с поднятым весом. Каратист опустил лапу. Они переглянулись. А потом, как по команде, просто повалились на бок и начали кататься, издавая глупые звуки обычных грызунов. Орехи раскатились, карандаш с гайками упал, ластик остался лежать.

— Проходите скорее, — я подтолкнул женщину внутрь, — а то тут страшный сквозняк! Ветер задувает, вирусы заносит!

Я повернулся к Агнессе, которая смотрела на меня скрестив руки на груди и выразительно приподняв одну бровь.

— Ну что? — спросила она. — Всё ещё будешь утверждать, что это моя «древняя кровь» заставляет хомяков жать штангу?

Я вздохнул, понимая, что отпираться глупо.

— Ладно, — сдался я, — может, и не кровь. Может, я их просто хорошо кормлю. Витамины, спорт, здоровый образ жизни... Сама видишь, результат налицо.

— Виктор... — угрожающе начала она.

— Агнесса, — я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. — Ты же умная девушка. Ты получила то, что хотела? Ты свободна, враги наказаны, род процветает. Какая разница, кто именно принёс тебе таблетки — гвардеец, ангел или хомяк в спецназовской форме?

Она смотрела на меня долгую минуту, потом покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ты невыносим, Виктор. Просто невыносим...

— Я знаю. Зато со мной не соскучишься.

* * *

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Новиковых

Агнесса Павловна Новикова сидела в кресле, вытянув ноги к камину, и смотрела на пляшущие языки пламени.

Только сейчас, когда вся суматоха улеглась, подарки для Виктора были вручены (она надеялась, что он оценит содержимое контейнеров, хотя с этим непредсказуемым человеком никогда нельзя быть уверенной до конца), а охрана заняла посты по периметру, она позволила себе немного расслабиться.

Тишина дома казалась непривычной. Обычно здесь царила деловая атмосфера, звонили телефоны, бегали подчинённые... Но сегодня всем был дан отбой. Графиня вернулась из застенков Тайной Канцелярии, и ей требовалась тишина.

Дверь тихонько скрипнула. Агнесса не обернулась, зная, кто это.

Миша вошёл в комнату. После лечения Виктора он двигался по-другому — исчезла болезненная шаркающая походка, появилась лёгкость и уверенность. Он присел на ковёр у её ног, положив голову ей на колени, как делал это в глубоком детстве.

Агнесса запустила пальцы в его волосы.

— Всё хорошо, Миш, — тихо сказала она. — Я дома. Всё закончилось.

Мальчик молчал какое-то время, глядя в огонь.

— Знаешь, Агни... — наконец произнёс он, и его голос звучал неожиданно взросло. — Когда мне позвонили те люди и сказали, что тебя забрали... Я ведь сначала даже не поверил. Думал, очередная проверка. А потом, когда они начали угрожать...

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Мне было очень страшно. Сначала родители... Я ведь знал, Агни. Я давно знал, что они погибли. Слышал, как прислуга шепталась. Видел твои глаза, когда ты возвращалась из «командировок». Я просто молчал, чтобы тебе не было больно. А тут — ты. Я думал, что останусь совсем один...

Агнесса замерла, её рука в волосах брата остановилась.

— Ты... знал? — прошептала она. — Всё это время?

— Да.

Внутри у неё что-то оборвалось. Всё последнее время она строила вокруг него стену из лжи, писала фальшивые письма, придумывала истории, играла роль сильной старшей сестры, у которой всё под контролем... А он всё знал и подыгрывал ей, жалея её саму.

Слёзы, которые она сдерживала даже в камере допросов, предательски защипали глаза. Она соскользнула с кресла на ковёр и крепко обняла брата, прижимая его к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

— Прости меня... — шептала она. — Прости, что врала. Я думала, так будет лучше... Я хотела защитить тебя...

Миша обнял её в ответ.

— Я знаю, Агни. Я знаю. Но теперь всё позади. Ты вернулась.

— Я тебя никогда не брошу, — поклялась она. — Слышишь? Никогда. Никакая Канцелярия, никакие бандиты... Я зубами перегрызу глотку любому, кто попытается нас разлучить.

Они посидели так ещё немного. Потом Миша отстранился, вытер рукавом мокрые глаза сестры и серьёзно посмотрел на неё.

— Знаешь, Агни... Пока тебя не было, я времени не терял. Я встречался с людьми — с теми вассалами, которые ещё остались верны нашему роду, со стариками, которые служили отцу.

Агнесса удивлённо посмотрела на брата. Она привыкла видеть в нём ребёнка, нуждающегося в опеке, а перед ней сидел молодой глава рода.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это конец. Если за дело взялась Тайная Канцелярия, да ещё и с подачи таких людей, как Зубов и Воронов, то вытащить тебя нереально. Это уровень, на котором не работают деньги и обычные связи. Это высокая политика, где людей перемалывают в пыль и забывают их имена. Мне прямым текстом советовали готовиться к худшему. Прятать активы, менять имя и бежать из страны...

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала, сидя в той камере. Шансов у неё не было.

— Но я здесь, — сказала она.

— Да, ты здесь, — согласился Миша. — И это чудо... у которого есть имя.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину — жест, скопированный у отца, но теперь наполненный его собственной силой.

— Агнесса, у меня есть к тебе совет. Не как у брата, а как у наследника рода. Пожалуйста, держись за Виктора. Его нельзя отпускать. Нельзя обижать. Нельзя давать ему повода сомневаться в нашей дружбе.

— Миша, я и так...

— Послушай меня! — перебил он её. — Этот человек сделал то, что десять глав Великих Родов посчитали невозможным. Он пошёл против системы, против Канцелярии, против заговора, против людей, которые управляют этой страной из тени. Он вытащил тебя из пасти дракона, даже не поцарапавшись. И при этом... — Миша остановился и развёл руками. — ...при этом он ничего не требует. Он не попросил половину нашего состояния. Не потребовал вассальной клятвы...

— Я знаю, Миша. Я всё это знаю.

— Я был у него, — признался мальчик. — Когда тебя забрали. Я был в панике и не знал, что делать. Пришлось идти к нему.

Агнесса слушала, затаив дыхание. Она не знала об этом визите.

— Я спросил его: «Виктор, что мне делать?». А он сидел в своём кресле, пил этот свой ужасный кофе и был абсолютно спокоен. Он посмотрел на меня и сказал: «Не парься, пацан. Она вернётся. Я тебе гарантирую». Перед самым уходом я спросил его... Я был в отчаянии, Агни, я спросил: «А что будет, если вы нарушите слово? Чем вы отвечаете?». Я думал, он разозлится. Или посмеётся.

Миша покачал головой.

— Но он стал очень серьёзным. Он посмотрел на меня своими глазами... Ну, знаешь, иногда у него такой взгляд, будто ему миллион лет. И он сказал: «Поверь мне, Миша. Моё слово стоит больше, чем этот мир сможет мне предложить. И больше, чем всё, что этот мир имеет, если переводить в любой эквивалент». Он не врал, Агни. Я чувствовал это. Для него всё это — золото, власть, титулы... это пыль. Он играет в какую-то свою игру, правил которой мы даже не понимаем. И нам очень повезло, что в этой игре мы оказались на его стороне.

— Я понимаю, — кивнула Агнесса. — Не переживай. Мы с ним надёжные партнёры.

Миша посмотрел на неё скептически, склонив голову набок. Точь-в-точь как Виктор, когда слушал чью-то глупость.

— Партнёры? Ты уверена? А мне казалось, что ты всё время ломаешь голову, как с ним расплатиться. Ты бегаешь за ним с чеками, с подарками, а он либо отмахивается, либо берёт это с таким видом, будто делает одолжение. Это не партнёрство, Агни. Это... покровительство... с его стороны.

Слова брата ударили по самолюбию, но Агнесса знала, что он прав.

— У меня уже есть мысли, — медленно произнесла она, глядя на огонь. — Я начинаю лучше его понимать. Ему не нужны банальности. Деньги для него всего лишь инструмент, причём не самый интересный. А власть его утомляет.

Она улыбнулась, вспомнив выражение лица Виктора, когда он говорил о своих безумных идеях.

— Чем безумнее идея, тем больше она ему нравится. Чем страннее вещь, тем выше её ценность в его глазах. Он коллекционирует не золото, а возможности. И он ещё не знает... — Агнесса хитро прищурилась. — ...но он как-то обмолвился, что хочет одно озеро в Диких Землях.

— Зачем ему озеро? — удивился Миша.

— Хочет построить там санаторий для людей и химер. Безумный проект, абсолютно нерентабельный с точки зрения нормального бизнеса. Но он загорелся. Только вот получить эту землю было невозможно.

— И?

— И теперь это озеро принадлежит мне, — торжествующе произнесла Агнесса. — Официально. С гербовой печатью и правом застройки. И я перепишу его на него.

Миша присвистнул.

— Когда меня выпустили, ко мне пришёл замглавы Канцелярии, извинялся и кланялся. Говорил о чудовищной ошибке, о перегибах на местах... И предложил любую компенсацию. Деньги, льготы, государственные контракты... — она посмотрела на брата. — Я могла попросить списать все долги нашего рода. Могла попросить вернуть наши старые заводы, которые отжали конкуренты. Могла попросить место в Совете, это восстановило бы наше влияние мгновенно.

— И что ты выбрала?

— Я выбрала озеро.

Миша смотрел на сестру, переваривая услышанное.

— Ты отказалась от восстановления могущества рода... ради куска нежилой земли в лесу для Виктора?

— Да.

— То есть ты ничего не взяла для нас, но взяла всё для него?

— Ну да, — просто ответила она.

Она ждала осуждения. Ждала, что брат скажет, что она поступила глупо, что упустила шанс... Но Миша медленно кивнул. На его губах появилась взрослая, понимающая улыбка.

— Правильное решение, — сказал он. — Вкладываться в стены и заводы — это прошлое. А вкладываться в Виктора — это будущее. Если он будет доволен, у нас будет и защита, и заводы, и всё остальное. Ты всё сделала правильно, сестра.

Агнесса облегчённо выдохнула.

— Спасибо, Миша, — она посмотрела на часы. — Ладно, поздно уже. Тебе пора спать. Завтра у тебя тренировка с новыми учителями.

Миша кивнул, поцеловал сестру в щёку и пошёл к двери. У порога он обернулся.

— Агни... А можно мне тоже туда? В санаторий? Ну, когда построят?

— Конечно, — улыбнулась она. — Ты будешь там первым гостем, ВИП-клиентом.

Брат ушёл, и Агнесса осталась одна у камина. Она достала папку с документами на землю, провела рукой по гербовой бумаге. Это был самый дорогой подарок, который она когда-либо делала. И она была уверена, что это лучшая сделка в её жизни.

Агнесса улыбнулась, предвкушая его лицо.

— Готовься, Виктор, — прошептала она. — Сюрпризы только начинаются.

* * *

На следующий день я ехал к своим бойцам, постукивая пальцами по рулю «Тушканчика» в такт доносящейся из динамиков мелодии.

Настроение было рабочее, без паники. Если бы у моих стариков-разбойников случилось что-то серьёзное — я бы уже знал. Моя разведывательная сеть работала как часы.

Кеша теперь был не просто попугаем-матершинником, а полноценным начальником разведки. Под ним ходили... точнее, летали десятки подкормленных голубей, воробьёв и ворон. Эта пернатая братва мониторила город круглосуточно. Любой чих, любой подозрительный кипиш — и голубь-связной уже летит к Кеше. А Кеша, в свою очередь, орёт мне в ухо.

Сейчас эфир молчал. Значит, потерь нет, все живы.

Кстати, о Кеше. Мой пернатый друг вошёл во вкус своей «бессмертности». Ему нравилось всё: сила, власть, уважение дворовых котов (которые теперь обходили его за километр). Всё, кроме одного нюанса...

Ему нужно было умирать.

А чтобы мотивировать его на бесконечный цикл возрождений, я встроил в него дополнительный бонус — таймер, по истечении которого он непременно должен был погибать.

Недавно он решил поиграть в героя и сопротивлялся «перезагрузке» до последнего. Терпел, скрипел клювом, пока его не накрыла такая боль, что бедолагу начало колотить прямо в воздухе. Контроль над телом он потерял мгновенно. Итог — лобовое столкновение с фурой на полном ходу.

А ведь он, дурак, даже не подозревает, что я сделал ему «люкс-версию» этого Дара. Максимально мягкую, профессиональную сборку. Я мог бы сделать проще, грубее, без всяких заморочек с комфортом... Но тогда Кеша бы просто охренел от ощущений. Поэтому я его пощадил. Свой всё-таки, уже как родной.

Я свернул к особняку и притормозил у ворот. Первое, что бросилось в глаза — их микроавтобус.

— Да вы прикалываетесь, что ли?

Машина выглядела так, будто её пожевали и выплюнули. Живого места на кузове не осталось. В бронированном борту, пробив металл насквозь, торчал огромный птичий клюв... вместе с оторванной головой какой-то твари. Чуть дальше, в районе заднего колеса, застряла когтистая лапа, вырванная с корнем.

Сразу видно — уходили от погони. Причем уходили весело, с огоньком.

Я вошёл в дом. Бойцы сидели на полу и диванах, чистили оружие, латали снаряжение, бинтовали мелкие царапины... Их химеры лежали рядом, вылизывая шерсть и чешую.

— Здравия желаем, командир! — гаркнул Пыж, увидев меня.

— Вольно, — махнул я рукой. — Видел вашу карету. Насыщенная была поездка?

— Бывало и хуже, — усмехнулся Седой, проверяя заточку мачете.

Ко мне подошёл Семён Петрович, он же Беркут. Вид у него был задумчивый и предельно серьёзный.

— Командир, разговор есть...

— Слушаю.

— Я бы хотел обсудить один момент... — он помялся, подбирая слова. — А нам очень сильно нужно то озеро зачищать? Прямо вот кровь из носу?

Я внутренне напрягся. Ну вот, началось. Сейчас начнут ныть, жаловаться на тяжёлые условия труда, просить надбавку за вредность или вообще предложат свернуть операцию. В принципе, я их понимал — местечко там и правда гиблое.

— Ну, вообще да, — ответил я, глядя ему в глаза. — Планы на это место у меня большие. А что, есть предложения? Хотите отказаться?

Беркут посмотрел на меня, потом на своих парней, потом снова на меня.

— Понял. Сделаем, — он достал из кармана список. — Только у нас боезапас почти на нуле. Гранаты вышли, сети для «Церберов» закончились, аптечки пустые. Надо бы пополнить. И патронов бы бронебойных, а то обычные некоторых тварей только злят.

Я даже моргнул от неожиданности.

— Стоп, подожди. А как же отговаривать меня? Жаловаться? Я же вижу, вам там тяжеловато пришлось. Машина в хлам, сами помятые...

Беркут пожал плечами, спокойно и с достоинством.

— Ну, тяжело не тяжело, а работу делать надо. Ты платишь, мы выполняем. Ты нас с того света вытащил, подлечил, силу дал, химер подогнал... Мы же не кисейные барышни, командир. Приказ есть приказ.

Я усмехнулся. Всё-таки не ошибся в этих стариках. Кремень, а не люди.

— А чего тогда вообще спрашивал? — поинтересовался я.

— Ну... — Беркут почесал затылок. — Если бы ты сказал, что тебе это озеро не очень-то и упёрлось, что это так, блажь... Я бы посоветовал сменить точку интересов. Очень уж это место... неудачное. Гнилое, я бы сказал.

— Объясни. Почему?

— Мы там сколько уже бьёмся, командир... Кладём их пачками. Уже горы трупов навалили, хоть стену из них строй. А они всё лезут и лезут. Приходят, приходят, приходят... Никакого конца и края нет. Такое ощущение, что там портал в преисподнюю открылся.

Я кивнул, прекрасно понимая, почему их там так много.

Места там магические, насыщенные силой под завязку. Даже вода в озере фонит так, что аура зашкаливает. Для химер это как бесплатный шведский стол с энергетиками. Они туда не просто идут — их туда тянет магнитом.

Но я знал и другую вещь. Фундаментальный закон мира химер, о котором мои бойцы даже не догадывались. Всё работает очень просто. Когда в регионе заводится действительно сильная тварь — Альфа-хищник, — она начинает уничтожать конкурентов. Это её охотничьи угодья, её дом.

Там, на озере, такой истории пока не случилось. Все твари плюс-минус равны по силе. Грызутся, но никто не может взять верх и заявить права на территорию. А химера-хозяин должна быть намного сильнее, на порядок.

Когда кто-то кого-то убивает, на земле остаётся не просто труп, но и энергетический отпечаток со следом смерти. И чем сильнее был убийца, тем ярче этот след. Животные это чувствуют, буквально «слышат», что здесь произошло много убийств. И когда концентрация этих «следов» достигает критической массы, у территории меняется статус. Мелкая сошка просто не захочет туда лезть, понимая на инстинктивном уровне: там сидит кто-то действительно жуткий.

Я вспомнил одну историю из прошлой жизни.

Было у меня одно болотце в мире, который состоял сплошь из ядовитых джунглей. Жила там маленькая, с виду безобидная лягушка. Ну, как лягушка... Модифицированная, конечно, разумная, но размером с ладонь.

А поле там было мощное. И на это поле слеталась всякая дрянь: мошкара, комары размером с ворону, ядовитые мухи... У них там колонии были миллионные. Они развивали ядовитость, их укус вызывал некроз тканей за секунды. Крупные бронированные твари туда не совались — их просто сжирали заживо, прокусывая сочленения панциря.

А лягушка жила. Её никакой яд не брал — я постарался. И она жрала, методично, день за днём. Она убила там столько этих комаров... Сотни тысяч, если не миллионы. И в какой-то момент количество перешло в качество.

Местность получила то, что я называю «Территориальный Статус Смерти». Аура лягушки, пропитанная смертью миллионов врагов, накрыла болото плотным куполом. И всё. Никто больше не совался. Даже самые тупые твари облетали это место за десять километров, чувствуя, что там живёт Смерть.

Так и здесь должно сработать.

Когда мои люди перебьют там достаточно тварей, земля пропитается их силой и смертью врагов. «Статус Смерти» станет настолько ярким, что уже будет неважно, кто именно убивал. Твари начнут обходить озеро стороной. Не все, конечно. Самые отбитые или слишком голодные всё равно полезут — процентов тридцать. Но семьдесят процентов отсеется. А уж с остатками мы справимся.

Проблема была в другом. Я смотрел на своих ветеранов — уставшие, помятые, но готовые снова идти в бой. И понимал, что они ещё не готовы к такой интенсивности. Да и я, честно говоря, не готов.

Содержать этот объект, постоянно снабжать боеприпасами, лечить раненых, восстанавливать технику... Это огромный, затратный геморрой.

Я бы мог, конечно, попробовать наклепать десятки тысяч простых химер и задавить числом. В прошлой жизни я так и делал. Но сейчас вряд ли справлюсь. Моё тело просто не выдержит, ведь мой резерв не бездонный.

Создавать уникальных, вроде Психа или Рядовой — это штучная работа, настоящее искусство. А главное — их нужно поддерживать. Я чувствовал тонкие нити, тянущиеся от меня к каждому моему творению. Я постоянно делился с ними своей энергией. Они находились в моём магическом поле, росли и развивались за счёт меня.

Если бы я сейчас «отвязал» их, обрубил эти нити... Я бы стал в несколько раз сильнее. Моя энергия вернулась бы ко мне, и концентрация повысилась бы до предела.

Но тогда они перестанут развиваться, станут обычными химерами. А я этого не хотел. Мы в ответе за тех, кого приручили... и модифицировали.

Я вздохнул. Придётся всё-таки умерить аппетиты.

— А знаешь, Петрович, — сказал я вслух. — Наверное, ты прав.

Беркут удивлённо поднял брови.

— Давай пока отбой с этим озером. Действительно, слишком много возни. И ресурсов жрёт немерено. Не потянем мы пока полноценную базу в таком активном месте. Вернёмся к этому вопросу через пару лет, когда мышцами обрастём.

Ветераны заметно расслабились. Кто-то даже выдохнул с облегчением.

— Мудрое решение, командир, — кивнул Беркут. — А что делать будем? Без работы сидеть — заржавеем.

— Работа будет, не переживай. Смените профиль.

Я подошёл к карте города.

— Подземелья, вот ваша новая цель. Там тоже хватает тварей, но они не прут бесконечным потоком, как в Диких Землях. Будете зачищать локальные очаги и гнёзда... С этим ваши химеры справятся на отлично. Там замкнутые пространства, их стихия.

— Понял, — деловито кивнул Беркут. — Зачистка коммуникаций.

— И самое главное — не забывайте про отчётность, делайте фотографии. Нам нужны баллы, много баллов. Империя платит за каждую голову, так что будем зарабатывать на подземных жителях. Это безопаснее и прибыльнее, чем воевать с бесконечной ордой на озере.

— Принято, командир. Подготовим снаряжение для работы в замкнутых пространствах. Фонари, респираторы...

Я ещё немного пообщался с ними, обсудив разные вопросы. А потом поехал обратно, по дороге думая о странностях этого мира.

По-хорошему, ко мне уже давно должны были приехать чёрные воронки, люди в масках, вежливые люди из той же Канцелярии... Я слишком сильно «фонил», а это неизбежно должно было привлечь внимание. Но была тишина, и я знал почему — Донской объяснил мне расклад за чашкой кофе.

В «Едином Реестре» моя личность была надёжно скрыта. Это была фишка самого Императора. Он понимал, что нынешнее поколение — слабое и изнеженное. Все хотят денег, лёгкой славы и красивой жизни. Они не умеют выживать, не умеют сражаться за идею. Если дать им возможность знать всё обо всех, они начнут грызть друг друга. Аристократы будут давить выскочек, корпорации перекупать таланты... И в итоге Империя останется без защитников.

Поэтому Император ввёл абсолютную анонимность для тех, кто реально работает, чтобы вырастить новое поколение — сильное, зубастое и независимое. Чтобы дать им шанс подняться, не будучи раздавленными системой на старте.

Узнать, кто скрывается под маской «Санитара», мог только сам Император, больше никто. Ни министры, ни генералы, ни главы Великих Родов. Донской так и сказал: «Можешь вообще не париться. Пока ты приносишь пользу и не пытаешься свергнуть власть, ты невидимка. Тебя защищает лично Корона».

Я усмехнулся. Что ж, Ваше Величество. Раз вы даёте карт-бланш... я им воспользуюсь.

Настроение было — лучше не придумаешь. Прямо гора с плеч свалилась. И зачем я вообще вцепился в это Чёрное Озеро? Ну его к чертям, это болото. Грязь, комары, постоянные атаки и логистика через пень-колоду...

Я барабанил пальцами по рулю, насвистывая приставший мотивчик.

Всё сложилось идеально. Я отказался от геморройного проекта, сохранил ресурсы, а главное — нервные клетки. Будем развивать клинику здесь, на месте. Вот, например, второй этаж. Там живут какие-то маргиналы. Можно их потихоньку выкупить, расселить и сделать там стационар. Или гостиницу для владельцев питомцев. Удобно и тепло, центр цивилизации. А лес пусть остаётся диким химерам.

Я припарковал машину, вышел, глубоко вдохнул городской воздух, наполненный выхлопными газами, и с улыбкой толкнул дверь клиники.

В приёмной было тихо, Валерия не сидела за своей стойкой.

Я прошёл вглубь коридора.

— Лера?

— Я здесь! — донёсся её голос откуда-то с дальнего конца, из района запасного выхода.

Я прошёл в её кабинет и увидел странную картину. Валерия сидела на диванчике с телефоном в руках, а рядом с ней сидели и все хомяки.

— Вы чего тут? — удивился я.

— Тебе подарок прислали, — сообщила она.

— Какой подарок?

Валерия кивнула в сторону моего кабинета.

— Там, на столе. Курьер привёз. Сказал: «Лично в руки Виктору, срочно и конфиденциально».

Я заглянул в свой кабинет. Посреди стола и правда стояла большая коробка, обтянутая дорогой подарочной бумагой и перевязанная огромным красным бантом. Выглядело это так, словно внутри торт на день рождения. Или бомба.

Я вернулся к Валерии.

— Может, там бомба? — предположил я.

— Ну, может, и бомба, — спокойно согласилась она.

— А чего ты такая смелая? — хмыкнул я. — Ты же обычно боишься всего, что громче хлопушки.

— А я подготовилась, — Валерия поправила причёску. — Мой кабинет далеко. Я уже по инету пробила, какой мощности взрывное устройство может поместиться в ящик такого объёма. Посчитала коэффициент разлёта осколков с учётом толщины стен... В общем, я понимаю, что меня оно не заденет. Максимум — штукатуркой присыплет.

Я посмотрел на хомяков.

— Подожди... Это поэтому вы здесь тусуетесь? И хомяки тоже?

— Ну да, — кивнул она. — Я им тоже запретила туда подходить. Ценные кадры, жалко будет, если их взрывной волной о стену размажет.

В этот момент по коридору, мимо моего кабинета, насвистывая, невозмутимо прошёл Роман и скрылся в туалете.

— А он чего тут ходит? Ты его не предупредила?

Валерия пожала плечами.

— Ну... его не так жалко, как хомяков или меня. У него иммунитет к ядам, авось и к взрывам выработался.

Я покачал головой. Какая добрая девочка...

Вернулся в свой кабинет, подошёл к столу. Коробка не тикала, не пахла серой и не фонила магией разрушения. Зато от неё исходил отчётливый аромат дорогих женских духов.

— Ну-с, посмотрим...

Я дёрнул за ленточку и открыл крышку. Внутри лежала плотная папка из тиснёной кожи и конверт.

Я распечатал конверт. Письмо от Агнессы.

«Виктор!

Ты не представляешь, чего мне это стоило, но я это сделала. Я знаю, как ты хотел получить эту землю и не могла позволить твоей мечте умереть.

Ты спас мой род. Ты спас меня. Ты спас Мишу. Это — меньшее, что я могу сделать.

В папке — дарственная. Земля твоя. Пользуйся».

У меня похолодело внутри. Я медленно открыл папку. Гербовая бумага с печатями Имперской Канцелярии, Земельного Комитета, Министерства Природопользования...

«Свидетельство о праве собственности на земельный участок, зона Чёрного озера... Владелец: Виктор Химеров...»

Я читал, и с каждой строчкой мне становилось всё дурнее. Там были прописаны условия передачи.

«...Владелец принимает на себя обязательства по обеспечению безопасности периметра...»

«...Любая коммерческая деятельность, включая рекреационные услуги, допуск гражданских лиц и строительство объектов инфраструктуры, разрешена только после полного устранения угрозы прорыва химер класса...»

«...В случае невыполнения обязательств по контролю популяции монстров, владелец несёт личную ответственность вплоть до уголовной...»

И ещё куча пунктов мелким шрифтом.

Я закрыл папку. Медленно выдохнул, глядя в стену.

— Вот же... гадство.

Я только что убедил себя и своих людей, что нам это не нужно. Уже распланировал спокойную жизнь, развитие клиники, покупку квартир наверху... И вот. Получите, распишитесь.

Может, не надо было с Агнессой в такие игры играть? Кажется, она уже помешана на том, чтобы вернуть мне долг.

Я взял телефон и набрал её номер.

— Алло? Виктор? — голос Агнессы аж звенел от радости. — Ты получил? Ну как? Ты счастлив?

— Агнесса... ты же сама говорила, что это нереально. Что там мораторий, зона отчуждения, запрет на сделки...

— Конечно, нереально! — с гордостью подтвердила она. — Для кого угодно — нереально. Но я пошла в Высшую Канцелярию и попросила не денег и не льгот для корпорации. Я попросила эту землю для тебя. Они были в шоке, Виктор! Полчаса пытались меня отговорить, предлагали заводы, пароходы... Но я настояла. Сказала, что это вопрос чести рода. И они сдались. Теперь это твоё навсегда. Никто не сможет отобрать. Это моя награда тебе.

Я слушал её восторженный щебет и понимал, что сам себя переиграл. Своими руками дал ей эту мощь, власть и авторитет. Я сделал её героиней, чтобы она стала моим щитом, моей «крышей». Хотел посмотреть, как она будет расти, какие шаги предпримет...

А она взяла весь этот ресурс, всю эту новообретённую силу — и бахнула её в один-единственный подарок, от которого я только что с таким облегчением отказался. Она вернула мне мою же проблему, только теперь упакованную в красивую обёртку с гербовой печатью и обязательствами перед Империей.

— Спасибо, Агнесса, — выдавил я. — Ты... ты просто космос. Я даже не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить! Просто строй. Я знаю, это была твоя мечта. А мечты должны сбываться.

Я положил трубку и посмотрел на папку.

Озеро с тоннами монстров. Необходимость строить форт, нанимать армию, воевать с природой...

— Ну что ж, — я криво усмехнулся. — Значит, судьба. Придётся всё-таки строить этот чёртов санаторий.

Я набрал другой номер.

— Семён Петрович, у нас отмена. Мы возвращаемся на озеро.