Идеальный мир для Химеролога 13

Глава 1

Тюмень, Российская Империя

Бизнес-центр «Сибирская Корона»

⠀

Графиня Агнесса Павловна Новикова хорошо чувствовала неприязнь, исходившую от пятерых сидевших напротив мужчин. Эти аристократы подмяли под себя весь фармацевтический бизнес Сибири и еще неделю назад смотрели на нее исключительно как на столичную выскочку. Дельцы искренне считали, что могут убрать конкурентку с дороги одним звонком. Сегодня эти люди обильно потели в своих дорогих пиджаках и упорно избегали прямого взгляда. Некоторые из них нервно покусывали губы.

Потому что первые раунды противостояния остались за графиней.

В ответ на попытку заблокировать логистику и припугнуть персонал конкуренты сразу лишились нескольких теневых складов, заодно растеряв изрядную долю авторитета. Товар корпорации Новиковых тем временем добрался до тюменских прилавков. Новые заживляющие препараты, созданные по рецептам Виктора, быстро спровоцировали среди покупателей колоссальный спрос. На их фоне стандартные линейки местных производителей окончательно превратились в никому не нужный мусор.

Сибиряки это прекрасно осознавали.

Один из князей подался вперёд, грузно оперевшись о стол и сцепив пухлые пальцы.

— Агнесса Павловна... А вы вообще хорошо подумали? Я имею в виду, действительно ли вы готовы вот так, с наскока, входить в наш суровый регион со своим столичным бизнесом?

Агнесса чуть склонила голову набок, уделив собеседнику максимально вежливый взгляд.

— Жизнь на два города выматывает, знаете ли, — барон развёл руками. — Мотаться туда-сюда… Дороги нынче опасные. Да и на подземные бронеэкспрессы квоты выбить почти нереально, поверьте моему опыту.

Второй барон, сидевший по правую руку от князя, тут же услужливо поддакнул:

— Опять же, логистика. Поставки — дело тонкое, лесные тракты буквально кишат агрессивными тварями. Ну раз вам повезёт проскочить, ну два. А потом очередную колонну попросту умножат на ноль. Местные монстры пощады не знают: разнесут грузовики в щепки вместе с товаром и охраной.

Ей прямо в лицо обещали сжигать фуры чужими руками.

Ещё месяц назад от подобного прессинга у Агнессы задрожали бы колени, и она бросилась бы судорожно высчитывать убытки ради поиска компромиссов. Но общение с Виктором сильно деформировало её картину мира. Когда ты видела, как один человек играючи расправляется со стаей древних химер, угрозы провинциальных торгашей вызывают лишь откровенную скуку. Девушка заматерела и окончательно обросла плотной бронёй.

— Я абсолютно уверена в своих решениях, господа. И смею вас заверить, это сущие мелочи. Я справлюсь. Не стоит переживать ни за меня, ни за мой род, ни за те гипотетические «потери от монстров», о которых вы так красноречиво рассказываете. Даже если будут какие-то локальные шероховатости на трассах, мы с ними легко разберёмся. Наша главная цель — помочь людям, наладить здесь нормальные продажи. Мой товар работает. Он уже вызвал ажиотаж на рынке, и, как вы сами прекрасно видите, он нужен потребителю. Останавливаться мы не намерены.

Сидящие напротив аристократы дружно скривились, будто им всем одновременно наступили на больную мозоль. Ажиотаж Новиковой убивал их продажи. Она это знала. Они это знали.

В переговорную тихонько вплыла длинноногая секретарша с хрустальным подносом, уставленным изящными бокалами с водой. Девушка подошла к князю, тот коротко кивнул. Она поставила бокалы перед аристократами, затем приблизилась к Агнессе. Графиня подняла ладонь.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю пить свою воду.

Секретарша побледнела.

— С... свою? — переспросил барон.

— Ну да, — Агнесса посмотрела ему прямо в глаза. — С вашей сейчас нужно быть осторожной. Можно очень легко получить сильнейшее отравление со смертельным исходом. Я такие риски стараюсь исключать.

Неловкую тишину прервало жужжание смартфона. Графиня бросила взгляд на экран — внутренний номер безопасности её нового местного актива.

Она не стала извиняться, просто нажала кнопку приёма.

На днях корпорация выкупила небольшое закрытое имение на окраине Тюмени. Старая усадьба за кирпичным забором служила идеальной базой для переброшенных специалистов. Туда завезли часть инженерного состава для настройки производственных линий, и пару взводов личной гвардии для охраны.

— Слушаю.

— Госпожа, у нас ЧП, — в динамике послышался голос начальника смены. — На усадьбу напали дикие химеры. Откуда-то прорвались через бетонную ограду, прут напролом.

Внутри у Агнессы всё сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она прекрасно знала: собеседники по ту сторону стола жадно ловят каждую её эмоцию.

— Всё нормально, — ровным тоном ответила графиня. — Они справятся.

Она бросила телефон обратно на стол.

— Что-то случилось, Агнесса Павловна? — с приторным участием поинтересовался князь. — Вы как-то изменились в лице. Может, вам нужно срочно отойти? Возникли неразрешимые проблемы?

— Да нет, всё хорошо.

— Что, правда всё хорошо? И вообще никаких трудностей? — настаивал старик, подавшись вперёд.

— Сущие мелочи. Пара диких химер случайно забрела на территорию моей усадьбы. Разберутся.

Собеседники переглянулись. Князь усмехнулся.

— Действительно... сущие мелочи. Особенно если учесть, что это та самая усадьба, где вы сейчас разместили весь свой ценный научный состав. При этом полноценно укомплектовать объект собственной гвардией вы не успели, а местным охранным агентствам мы... то есть, городская администрация, настоятельно не рекомендовала с вами сотрудничать. И вооружения у ваших людей там сейчас кот наплакал. Не боитесь потерять специалистов?

Агнесса выдержала его взгляд, не моргнув.

Эти уроды загнали её в ловушку. Лишили наёмной поддержки, отрезали пути подвоза оружия, а теперь пустили стаю химер прямо в сердце её оперативной базы. Обычный столичный предприниматель на её месте уже бы рвал волосы на голове и умолял о переговорах.

— Вы за моих людей не переживайте, — процедила она. — У них всё будет замечательно. Повторяю: это всего лишь парочка заблудившихся химер. Охрана справится.

А сама про себя лихорадочно прикидывала тайминги. Виктор оставил ей чёткие инструкции. «Про моих химер вообще можешь не париться, — сказал он ей тем самым скучающим голосом, от которого ей всегда хотелось его стукнуть. — Любой, кто к тебе сунется, будет пущен на фарш. Бойся только тех мест, куда их протащить нельзя». На вот такие собрания, например.

Жаль, конечно, что ту же Рядовую пока нельзя было притащить прямо сюда, на эти переговоры. Ох, как бы вытянулись лица этих снобов, если бы за спиной графини встала костяная смерть с двумя катанами. Да, она и так фактически оформлена на Агнессу, но одно дело просто владение химерой, а другое — разрешение на участие в подобных событиях. Пока статус легализации находился в процессе, светить подобными кадрами на встречах такого уровня было чревато огромными проблемами.

«Ничего, это мы скоро исправим», — подумала графиня.

Виктор искренне полагал, что она беспечна и ничего не смыслит в том, как вести сложные дела. Но это было не так. Отдел её юристов днями и ночами не спал, прогоняя через серые схемы десятки фиктивных грантов и медицинских заключений. Они оформляли Рядовую и остальной зоопарк как «уникальные собственные разработки закрытых лабораторий Новиковых». Скоро у неё на руках будет пакет гербовых сертификатов на каждую химеру Виктора. И вот тогда Рядовая будет стоять у неё за спиной на каждых переговорах абсолютно законно.

Агнесса придвинула к себе тонкую папку с документами о разделе квот.

— Ладно, господа. Может, вы прекратите уже задавать мне эти глупые наводящие вопросы про здоровье моих подчинённых, и мы всё-таки приступим к подписанию договоров?

Князь грузно поднялся со стула, застёгивая пуговицу пиджака.

— Увы, Агнесса Павловна. Конкретно сегодня я ничего подписывать не могу. Ухудшилось самочувствие. Пожалуй, перенесём наше обсуждение на завтра. Я имею полное юридическое право на перенос сделки. Вы же согласны, коллеги?

Барон и молчавшие до этого аристократы охотно закивали, сгребая свои бумаги со стола.

— Вы третий раз переносите процедуру согласования, — заметила Агнесса, не вставая с кресла. — На четвёртый раз фокус не пройдёт. Вы прекрасно знаете регламент: отказ от явки будет стоить вам штрафных санкций и потери преимущественных квот.

Князь, уже взявшись за дверную ручку, обернулся и издевательски оскалился.

— Разумеется, графиня. Уверяю вас, четвёртого раза нам точно не понадобится.

— Вы хотели сказать, четвёртого переноса не будет? — она сузила глаза.

— Нет, Агнесса Павловна. Я сказал именно то, что хотел: нам он не понадобится. Завтра в это же время. Всего хорошего.

Все вышли, и Агнесса осталась в просторном зале совершенно одна.

«Нам он не понадобится». Фраза звучала красноречивее любого объявления войны.

До завтрашних переговоров они попытаются стереть её с лица земли. Засады на дорогах, яды, диверсанты в спальню. В какую-нибудь постороннюю гостиницу с гвардейцами лучше не соваться — здание отеля могут по-тихому эвакуировать и заложить под несущие опоры гексоген, свалив всё на очередную «утечку газа». Значит, придётся возвращаться в свою усадьбу и играть по их правилам.

Она снова взяла смартфон, готовясь набрать Макара и скомандовать переход в режим глухой осады. На экране висело свежее уведомление от финансового отдела корпорации. Сводка о расходах по личному безлимитному счёту Виктора Химерова.

Агнесса увидела цифры и поперхнулась.

Виктор попросил прислать к нему надёжного человека, и она выделила ему самого надёжного и молчаливого безопасника в иерархии Новиковых — Антуана, которому выдала абсолютно полный карт-бланш. Счета корпорации открыты, допуски получены, финансирование безлимитное. Сказала: «Помогай Виктору всем, чем только сможешь, и не задавай лишних вопросов».

Она смахнула уведомление, поправила пиджак и решительным шагом направилась к выходу. Завтра они разберутся и со счетами, и хоть с чёртом лысым. А сегодня ночью ей предстояло выжить

⠀

* * *

⠀

В дверях моего кабинета нарисовался молодой мужчина. Лет тридцать три на вид, костюм сидит идеально, ни одной лишней складки.

Из-за спины гостя выглянула Валерия и многозначительно округлила глаза, давая понять: кадр серьёзный.

— Добрый день, — посетитель коротко кивнул. — Я от Агнессы Павловны. Антуан.

— Антон, значит? — я сходу просканировал его ауру. Плотная, без малейших скачков. Самородок. Тот самый тип людей, которые начинали с поручений из серии «подай-принеси», а потом зубами и мозгами выгрызли себе место правой руки главы Великого Рода.

— Вообще-то Антуан, — спокойно поправил он. И, предвосхищая мой следующий вопрос, добавил: — Но все зовут меня Антоном. Я привык, так что не обижаюсь. Называйте как вам удобно.

«Ну да, классика, — усмехнулся я про себя. — Я тоже вообще-то Викториан. А откликаюсь на Виктора».

— Присаживайся, Антон.

Он сел напротив с идеально прямой спиной, руки сложил на коленях.

— У меня приказ обеспечить вам абсолютную поддержку. Чтобы я сработал с максимальной эффективностью и не терял драгоценное время на слепое рыскание, предлагаю сразу отбросить лишнюю дипломатию... Расскажите мне вообще всё. Ничего не скрывайте. Со своей стороны, чтобы вам было спокойнее... Я прямо сейчас готов принести клятву на своём Даре. Если я использую полученную информацию в личных целях, попытаюсь её продать или разгласить кому-либо без вашей на то прямой санкции — пусть моё эфирное ядро в ту же секунду разорвётся в клочья, а сам я умру от болевого шока. Идёт?

Я хмыкнул. Мужик работает не за страх, а за совесть. Рубит сразу, вываливая на стол железобетонные гарантии.

— Прибереги своё ядро, оно тебе ещё пригодится, — я достал из ящика измятый журнал, найденный в подпольной детской лечебнице, и двинул его по столешнице. — Держи. Здесь адреса. Нужно поднять всё по этим семьям.

Антон сгрёб реестр, бросил быстрый взгляд на страницы и коротко кивнул.

— Сделаем.

Проводив взглядом умчавшегося организовывать операцию «решалу», я позволил себе немного расслабиться. Но уже второй день такого «отдыха» выжал из меня последние соки. Причём доконала меня сплошная педагогика.

Фишка была в том, что я решил устроить своим ассистентам показательный прогон по основам. Сначала взял под опеку Елену Грановскую. Следом притащил трёх слегка помятых химер с разным уровнем агрессии. Распинаться пришлось два долбаных часа, чтобы разжевать молодняку саму механику перегонки энергии.

— Вот смотрите, — втолковывал я, возвышаясь над рычащей тварью. — У нас есть три химеры. В случае когда одна особь помирает от кровопотери, а собственного резерва не хватает, впадать в панику запрещается. Можно взять чистую силу от первой. Затем докинуть в неё вытяжку от второй и залить эту связку в раненую третью. Но вливать нужно строго микродозами! Вы должны смотреть прямо в источник. Если правильно считали резонанс, сможете перенаправить кровоток в обратную сторону. Или пойти от обратного — ускорить свёртываемость, пережав магистральный сосуд одной лишь волей. Обычная гидравлика.

Под конец монолога горло ощутимо пересохло. Закончив спич, я вытер руки и спросил:

— Всё запомнили?

Тёршийся рядом Андрей медленно растянул губы в улыбочке.

— Блин, круто... Слушайте, а можете повторить урок для закрепления?

— Ты сейчас прикалываешься надо мной? — я остановил на нём максимально тяжелый взгляд.

— Ну да, простите, — абсолютно невинно улыбался он. — Конечно, мы всё записали. Будем учиться, Виктор, спасибо. Реально познавательно!

Я лишь покачал головой. А вот Грановская сдвинула брови и задала тот самый дурацкий вопрос, который триггернул меня ещё на полтора часа болтовни:

— Виктор, а почему нас в Академии подобным алгоритмам не учили? Это же в корне меняет подход к экстренной хирургии!

Здесь у меня окончательно сорвало стоп-кран.

Следующие девяносто минут я вдохновенно и с активным использованием крепкого мата расписывал, почему столичным академикам надо тупо отрывать конечности. Ну и пожизненно запрещать прикасаться к любым формам жизни. Дальше меня и вовсе понесло в философию.

— Химерология, — вещал я, — стала проклятием любой эпохи. Основная масса наших коллег приносит миру сплошной вред. Они просто выбирают самый грязный путь, где нужно выводить ядовитую срань и потрошить чужие души ради обретения власти. Причем каждый такой мудак совершенно искренне верит в одну успокоительную сказку. Думает: вот потворю я откровенную дичь ещё годик для накопления сил, получу могущество... и тогда уж точно завяжу, переключившись на исключительно правильные дела.

Я ткнул пальцем в доску с формулами.

— А на практике, на сто первом году жизни этот сказочный кретин случайно перебегает дорогу кому-то посильнее. Влезает в пьяную драку или дохнет по дурости в подземелье от когтей химеры. Итог? Никаких хороших дел он не сделал. Зато говна за собой оставил на два поколения вперёд и благополучно сдох. Таких Химерологов — тысячи! И именно поэтому нас во всех уголках Многомерной Вселенной люто ненавидят и стараются выжигать калёным железом!

Катерина в тот момент робко подняла руку:

— Простите... я не совсем понимаю, о чём идёт речь. Что за Многомерная Вселенная? У нас в Империи химерологов наоборот — любят и боготворят.

Я запнулся, вырвавшись из глубин собственной древней памяти, моргнул и уставился на нее.

— Ну да, любят... Точно, забыл. Империя же.

В общем, педагогика явно была не моим коньком. Спасать целые виды у меня получалось на порядок лучше, чем читать лекции стажёрам.

И тут зазвонил мобильник.

— Виктор, это Антуан, — раздался в трубке деловой голос решалы Агнессы. — Мы всё закончили. Завтра ровно в девять ноль-ноль у входа в вашу клинику будет стоять машина. Она отвезёт вас на место, там всё покажу.

— О как оперативно! — удивился я. — Ну, договорились. Буду готов.

Положив трубку, я задумался. Вот нахрена все эти кортежи и лишние катания по городу? Перекинь мне защищённый файл с досье — я всё дистанционно прикину. А тут машина, водители, конспирация... Впрочем, ладно. Парень рвёт жилы, выполняет задачу своей госпожи на двести процентов. Не стоит подрезать крылья инициативной молодежи. Поеду, посмотрю.

Ровно в девять утра я вышел из «Доброго Доктора». Чёрный минивэн ждал у крыльца. Меня усадили на мягкие кресла и повезли куда-то в сторону престижных восточных районов.

Через сорок минут машина остановилась, я вылез из салона и откровенно охренел.

Передо мной возвышался элитный, буквально сияющий стеклом и новеньким керамогранитом комплекс. Трёхэтажное современное здание утопало в ухоженных хвойных посадках. Над зеркальными автоматическими дверями горела неоновая вывеска какого-то передового реабилитационного центра.

Внутри картина впечатляла ещё больше. В просторном холле едва уловимо пахло лавандой, вокруг блестела идеальная чистота, а на входе дежурили суровые ребята в строгих костюмах. Мимо расставленных по периметру кожаных диванов суетилась целая толпа персонала в наглаженных медицинских халатах.

Антон-Антуан дожидался меня прямо у стойки ресепшена. Стоило подойти поближе, как он развернулся и решительно повел меня по хитросплетениям местных коридоров.

— Этот объект, Виктор, Агнесса Павловна выкупила буквально позавчера вечером, — начал объяснять он на ходу. — Забрала все полностью, со всем оборудованием и прилегающей землей. Сегодня мы временно переформатировали их график приема. По документам на ближайшее время вы официально числитесь здесь курирующим врачом и главным приглашенным специалистом.

Я от удивления даже сбавил шаг и остановился.

— Выкупила целую элитную клинику? Лихо.

Выделенный мне кабинет действительно оказался роскошным. За добротным столом, обтянутым зеленым сукном, стояло удобное кресло, а мощные потолочные светильники давали ровный свет без теней.

Спустя несколько минут дверь тихо приоткрылась. В помещение робко шагнул знакомый восьмилетний пацан, обеими руками прижимая к груди свою двухвостую лису-химеру. Следом за его спиной топтался перепуганный батя в дорогом пиджаке. Тот самый суетливый коммерсант из моей старой клиники, сын которого стал живой батарейкой.

Я повернулся к Антуану.

— Стоп. Кажется, я чего-то не понял.

Я взял помощника под локоть, бесцеремонно вытащил его в коридор и прикрыл дверь.

— Ты притащил их сюда? Всех тех, кто значился в списке? В открытую? Я просил пробить информацию по семьям пострадавших детей, собрать базу. Как, мать твою, ты их здесь материализовал?! Они же все находились под негласным контролем теневых лекарей! Это же стопроцентная засветка!

Антуан абсолютно спокойно выдержал мой взгляд и поправил лацкан.

— Именно так. Всех из списка. Вы просили найти, мы подумали, что собрать их вместе — это самый надёжный метод решения вашей проблемы. Поймите, безопасность в розницу не работает. По всем семьям из реестра была разослана официальная документация. Мы прикрыли их государственной бронёй. Род Новиковых оформил спонсорскую поддержку, и теперь каждый ребёнок из вашего списка официально зачислен на подготовительный курс в специализированное закрытое учреждение. Это личный проект Императора для будущих служащих Короны. Уровень секретности и физической защиты у них такой, что туда не сунется ни одна теневая сволочь, если не хочет стать врагом государства номер один.

Парень перевёл дух.

— И самое важное: их родители переведены в статус опекунов при государственном проекте. Они будут проживать здесь, на закрытой территории вместе с детьми. Добраться до них больше невозможно ни юридически, ни физически. А сегодня у вас, господин Химеролог, есть по два часа на индивидуальную терапию с каждым из пострадавших.

— Слушай... — я посмотрел на этого спокойного парня с неподдельным интересом. — А ты не хочешь ко мне на работу перейти? Окладом не обижу, перспектив масса. Будешь моим главным решалой.

Антуан чуть заметно улыбнулся, но отрицательно покачал головой.

— Предложение лестное, не скрою. И весьма неожиданное. Увы, вынужден отказаться. Я бесконечно предан госпоже Агнессе и молодому Михаилу. Их род приютил меня, вытащил из грязи, накормил и сделал тем, кто я есть сейчас. Моя лояльность не продаётся.

Я хлопнул его по плечу.

— Идеальный ответ. Хвалю. Если когда-нибудь лично тебе понадобится любая помощь или специфическая услуга — обращайся без вопросов.

— Всё, что мне необходимо — это чтобы дела госпожи Агнессы шли в гору, и у неё всё было благополучно.

— Услышал. Окей. Погнали работать.

Следующие часы слились в сплошной марафон.

Дети заходили в кабинет один за другим. Я не читал им лекций, не углублялся в подробности их состояния и не рассказывал про тварей, выкачивавших их жизни. Действовал быстро, прикидываясь простым врачом на плановом медосмотре.

Но на физическом уровне эта работа выматывала так, что у меня скулы сводило. Отрывать въевшиеся куски чужеродной энергии внутри слабого тела, ничем не задев детские эфирные узлы — та ещё задачка со звёздочкой. Приходилось вытаскивать криво вшитые гены вместе с атрибутами, кроша их на молекулы. Затем я осторожно распределял эту гадость так, чтобы не навредить организму ребенка. Остатки постепенно перегорали и шли на подпитку защитного слоя Дара. Ошибешься хоть на полтона, и у пятилетнего пацана из лопатки вылезет костяной рог или какое-нибудь щупальце.

В коридоре родители пускали слезу, засыпая Антуана благодарностями. Еще вчера их дети кашляли чёрной слизью, умирая от очередного «редкого синдрома». Сейчас они выбегали из кабинета бодрыми и румяными.

Когда дверь за последним пациентом закрылась, я тяжело рухнул в кресло и утер лицо рукавом. Пальцы предательски подрагивали.

Вечером мы ехали обратно в клинику на той же машине. Когда за стеклом замелькали знакомые крыши моего района, Антуан бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида:

— Господин Виктор, я могу быть полезен чем-то ещё? Касательно вашей проблемы?

— Конечно, можешь, — пришло время добавить ложку дёгтя. — Слушай внимательно. Мне нужен доступ к жилью всех семей, пока они находятся в реабилитационном центре.

Я посвятил его в детали своего плана. Антуан притормозил на светофоре и спросил:

— Вы хотите... чтобы армия двойников находилась в квартирах семей? По их адресам?

— В десяточку. Потянешь такое?

Решала завис, хмуро глядя на светофор.

— То есть, если я правильно считываю вашу стратегию, вы хотите использовать актёров в качестве живых приманок для тех заказчиков, которые в ближайшее время явятся собирать «урожай» со спасённых вами детей?

— Именно. Это будет грандиозная ловушка. Осилишь организацию?

Для Антуана это было явно сложнее банальной покупки здания.

— Задача крайне сложная, Виктор...

— На вот, держи, — я пошарил во внутреннем кармане куртки и протянул ему блокнот. — Передай Агнессе от меня лично.

Антон покосился на книжицу.

— Я могу ознакомиться?

— Валяй.

Он откинул обложку, включил свет в салоне и перелистнул пару страниц. Его взгляд зацепился за мелкий почерк формул.

Третью страницу он перелистнул с характерным нервным иком. На четвёртой резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и свободной рукой ухватился за грудь, в районе сердца.

Это были подробные, пошаговые, расписанные с учётом местной тугодумной биохимии рецептуры регенерации критических повреждений. Чистое золото фармакологии, которого в этом мире в ближайшие пару веков изобрести попросту не могли. Технологии, переворачивающие баланс сил в Империи с ног на голову.

Решала захлопнул блокнот так быстро, будто обжёг пальцы. Затравленно огляделся по сторонам пустой освещённой трассы. Засунул блокнот за отворот пиджака прямо под рубашку и ударил ладонью по кнопке связи на приборке.

— База, это Третий! Запрашиваю протокол экстренного усиления! Борт охраны к моей позиции, прямо сейчас!

Он обернулся ко мне.

— Мы всё сделаем, Виктор. Если понадобится, выкупим квартиры целиком, оставив всю одежду и личные вещи на местах. Сделаем идеально!

— Да расслабься ты так, — усмехнулся я, глядя на то, как он прижимает ладонью блокнот к груди. — Ничего сверхъестественного. Просто рецептики, не самые сложные.

Парень посмотрел на меня с удивлением.

— Вы издеваетесь?! «Просто рецептики»?! Да за такую информацию половина мировых синдикатов глотки друг другу перегрызут!

Я вышел из машины возле дверей клиники, легко перемахнул лужу на асфальте.

План формировался сам собой. Антуан обеспечит доступ к помещениям, а я посажу «дублёров» по всем адресам. Осталось только подготовить подходящих «ассистентов» для встречи незваных гостей. Вырастить целую труппу очень «интересных» и весьма опасных химер, которые до одури будут похожи на этих милых граждан.

Глава 2

Спальный район Петербурга

Тридцать минут до полуночи

Лысый тип по кличке Клещ поскреб ногтями макушку и придирчиво уставился на свое отражение в салонное зеркало.

— Не, ну ты позыкай, реально пушок пробивается! — он ткнул пальцем в едва заметную щетину, которая появилась там, где последние два года сверкала голая кожа. — Не соврал барыга. Говорил ведь про слюну кислотного волка и какой-то мох в составе. Три дня мажешь, и на тебе — новая шевелюра.

Сидящий за рулем серого седана Косой выдохнул сигаретный дым в приоткрытую оконную щель.

— Задрал ты уже со своими экспериментами. То цвет глаз алхимическими каплями меняешь, то шрамы на морде мазью из свиной печени выводишь. Мы вообще работать едем или в салон красоты?

— Это, братан, называется маскировкой, — хмыкнул Клещ и провел ладонью по колючему ёжику. — Для гастролей всегда требуются свежие лица. Вот сегодня я лысый в Питере, а завтра окажусь кучерявым брюнетом в Новгороде. Ну а к концу месяца патлы отращу и отправлюсь во Псков. Слишком долго отсвечивать одной и той же рожей в нашем деле тупо небезопасно.

Косой лишь хмыкнул. Спорить было тупо, на нежелании лишний раз препираться их дуэт во многом и держался. В теневых структурах этих двоих давно окрестили отморозками. И без того немалая природная жестокость напарников множилась на абсолютное отсутствие каких-либо тормозов. Если кэш приятно грел карман, парни без раздумий брались валить криминальных авторитетов, вытягивать информацию из конкурентов при помощи горелки с плоскогубцами, громить подпольные склады или банально отрабатывать по обычным семьям. Они просто колесили из города в город и множили трупы. Перебивали старые лица очередным магическим зельем с чёрного рынка, закидывали вещи в багажник и спокойно двигали дальше.

— Слышь, Косой, — Клещ наконец оторвался от зеркала и посмотрел на бетонные коробки спального района. — Я вот всё спросить хотел. А тебе не кажется, что эти аристократы в столице вообще в край охренели? Им там в своих особняках заняться нечем?

— О чём ты?

— Да о заказчике нашем. Ты же видел этого хмыря, который предоплату заносил. Вырядился в костюмчик с иголочки, несёт от него целой парфюмерной фабрикой. Говорит через губу, а спина железобетонно прямая, будто заставили лом проглотить. Явно в десятом поколении прислуживает какому-то знатному мордовороту с родовым гербом.

— Ну и?

— Вот я и думаю, нахрена такой серьёзной шишке заказывать нам обычных людей? Вводные читал? Муж, жена, старушка и какой-то мелкий шкет в обычной хате на окраине. Они что, дорогу кому-то перешли? Может, этот пацан — незаконнорожденный байстрюк графа какого-нибудь, и следы подчищают перед наследством?

Косой заглушил двигатель. Седан припарковался в глухой тени между двумя мусорными баками.

— А тебе не насрать? — поинтересовался он, проверяя ход затвора на пистолете с накрученным глушителем. — Заказ есть заказ. Бабки отдали? Отдали. Платят, правда, маловато за четверых, но и работа — просто курам на смех. Ни тебе охраны с артефактами, ни боевых Одарённых, ни химер зубастых. Отработаем в режиме лёгкой прогулки. Пошли, давай. Цигель, цигель, ай-лю-лю.

Выбрались из машины. Ночной воздух района пах сыростью и кислым мусором. Двор спал.

В подъезд зашли без проблем — магнитный замок давно вырвали с корнем местные вандалы. Пешком поднялись на нужный этаж.

— Информатор мамой клялся, что после девяти вечера они всей семьёй сидят дома, телевизор смотрят, — шепнул Косой, натягивая на лицо плотную медицинскую маску.

— Как делаем? Сразу в расход? — Клещ вытащил из кармана увесистый баллон. Внутри плескалась вязкая багровая жидкость — дешёвая, но адски эффективная алхимическая зажигательная смесь — горит жарче бензина, водой не тушится, пластик и кости плавит одинаково быстро.

— Свяжем, закинем в одну комнату и спалим. Под чистую бытовуху, якобы газ взорвался. Действуем.

Клещ подошёл к обшарпанной железной двери, откашлялся и принялся отчаянно барабанить по ней кулаками.

— Соседи! Открывайте! Вы нас топите! — истошно завопил он. — Вода хлещет, всю кухню залило к херам! Открывайте бегом, нужно стояк перекрывать!

За дверью послышались шаркающие шаги.

— Да-да, иду, сынки. Господи, батюшки, как же так... — раздался дребезжащий старушечий голос.

В замке лязгнул ключ. Щёлк.

Клещ напрягся, готовясь дёрнуть створку на себя, но дверь не поддалась.

Раздался второй щелчок. Щёлк-щёлк. Верхний замок.

Затем характерный звук сдвигаемого засова. Вжик.

Потом клацнула тяжёлая нижняя задвижка. Хрясь.

Клещ переглянулся с Косым.

— Нихрена себе у них тут крепость, — одними губами прошептал он. — От кого они в такой халупе прячутся? Четыре замка!

Дверь наконец-то скрипнула и приоткрылась. В щели показалось морщинистое лицо бабульки в очках.

Косой не стал тратить время. Резко ударил плечом в металл, отбросив старушку в прихожую, и ввалился внутрь. Клещ рыбкой скользнул следом, моментально захлопнув дверь и щёлкнув ближней задвижкой.

Дальше всё шло по давно отработанному на десятках заказов сценарию. Оружие в лицо ошалевшему мужику, выбежавшему из спальни в одних трениках. Удар рукоятью поддых за попытку открыть рот. Загнали визжащую жену и зарёванного пацана в зал. Старушку кинули туда же, на диван.

Щёлкнули пластиковые строительные стяжки. Две минуты — и четыре человека надёжно скручены и брошены в кучу посреди зала.

Мужик пытался что-то мычать сквозь разбитые губы, но Косой просто ткнул в него стволом пистолета:

— Тихо сиди.

Клещ уже вовсю орудовал своим баллоном, поливая алхимической смесью обои, старый ковёр, шкафы, а заодно щедро плеснул багровой дрянью прямо на ноги связанным людям.

— Газ я открыл, — сообщил Косой, заходя из кухни. — Конфорки шипят. Давай, подпаливай и валим, пока соседи на шум не вызвали наряд.

Клещ чиркнул турбо-зажигалкой, бросил её в пропитанную лужу у двери. Смесь полыхнула, мгновенно выдав стену ядовито-синего огня. Жар сразу же лизнул лицо.

— Горит отлично! Уходим!

Они выскочили на площадку, захлопнули за собой металлическую дверь. Убедились, что в подъезде тихо, и быстрым шагом спустились по лестнице, растворяясь в ночном воздухе.

Через пять минут они уже сидели в своем сером седане, загнав его на небольшую возвышенность через два двора. Отсюда окна нужной квартиры на четвёртом этаже были как на ладони.

Клещ расслабленно откинулся на спинку сиденья и вытащил сигарету. Косой не сводил глаз с тёмных окон.

Они ждали.

Клещ докурил, щелчком выбросил бычок в лужу и нахмурился.

— Слышь, Косой... А почему там темно?

Косой протёр стекло рукавом.

Окна квартиры были абсолютно чёрными. Ни проблеска огня. Никаких красных отсветов. Стёкла целы, дым не валит, никто не орёт и соседи не бегают.

— Не понял, — Косой напрягся. — Алхимическая смесь за десять минут должна была выжечь эту хату дотла. Оно же горело, я сам видел. Газ открыт! Почему не рвануло?

— Палево, — Клещ занервничал, проверяя пустое дно баллона. — Эта гнида на рынке, видимо, толкнул мне бодягу. Я ему этот баллон в задницу затолкаю! Разбавил каким-то дерьмом, она вспыхнула и потухла, по ходу!

— И что делать будем? Идти перепроверять?

— Да хрен там! Возвращаться — верная примета к пуле в лоб! — огрызнулся Клещ. — Давай ещё минут десять посидим. Если не займётся, валим. Хрен с ним с заказом, скажу клиенту, что пожарная тревога сработала...

Тук. Тук-тук.

Вежливый стук раздался со стороны водительской двери.

Косой аж подпрыгнул на месте, рука инстинктивно нырнула под куртку к рукояти пистолета. Он резко повернул голову к окну.

За стеклом стояла та самая бабуля в вязаной кофточке и очках. Пятнадцать минут назад они наглухо стянули её пластиковым жгутом и бросили на залитый горючей смесью ковёр.

Теперь бабка спокойно мокла под моросящим дождём и просто смотрела на них.

Горло Косого сдавило от подкатившей паники. Каким образом?! Спуститься с четвёртого этажа со связанными руками? И не получить ни единого пятнышка сажи на лицо!

— Вали её! — сорвался на крик Клещ, выхватывая свой ствол.

Косой тоже вскинул руку. Выстрелы глухо застучали в тесном салоне. Пули калибра девять миллиметров вошли прямо в лицо старушке с дистанции в полметра.

Но она даже не пошатнулась. От попаданий голова только слегка дёрнулась назад. Треснувшие очки упали на мокрый асфальт, а бабка так и осталась стоять на месте.

Косой уставился на кровавые дыры, образовавшиеся в её лбу и щеках. Внутри напрочь отсутствовали кости черепа. Глубокие раны стремительно затягивались какой-то пульсирующей массой, а плоть сплеталась обратно быстрее, чем он успел опустить пистолет.

Старушка недобро склонила голову набок. Губы растянулись, обнажая ряд неестественно мелких и острых зубов.

И когда она заговорила, из её глотки вырвался скрежещущий лязг, от которого завибрировали стекла машины:

— Родитель будет доволен...

Косой замер, не в силах вздохнуть. Глаза бабушки вдруг лопнули. Зрачки исчезли, уступив место вертикальным прорезям какого-то первобытного хищника. Правая рука в вязаном рукаве вытянулась вперёд. Кожа на ней с влажным хлюпаньем лопнула, раздвигаясь, и наружу вырвался, удлиняясь на метр, сияющий в темноте гладкий, изогнутый костяной клинок.

Взмах был таким быстрым, что лезвие легко, как бумагу, рассекло стойку автомобиля вместе с крышей.

Две головы одновременно скатились с шей нападавших. Тело Косого дёрнулось, заваливаясь на руль. Срез был настолько идеальным, что первые несколько секунд артериальная кровь не проливалась. А потом ударила густым фонтаном, мгновенно орошая рулевое колесо, лобовое стекло и приборную панель седана, заливая всё тёплым красным маревом.

Химера отряхнула костяной клинок, стряхнув пару капель чужой крови. Рука мгновенно втянулась обратно, снова принимая форму морщинистой старческой конечности. Существо поправило сползшую вязаную кофточку и неспешно побрело обратно к своему подъезду.

* * *

Резиденция барона Резникова

Наколотый на серебряную вилку пельмень источал божественный аромат дикого кабана и пряных таёжных трав. Барон Резников щедро мазнул его в хрустальной розетке с густой домашней сметаной и только приготовился отправить в рот, когда двери обеденной террасы открылись, и внутрь вошёл его личный помощник Кирилл.

— Ну? — Резников отправил пельмень в рот, блаженно зажмурившись. — Как там дела на объектах? Зачистили концы?

Кирилл остановился в трёх метрах от накрытого стола и нервно сглотнул.

— Ваше благородие… Тут такое дело... Ни одна из отправленных групп не выходит на связь.

Жевательные движения барона резко прекратились. Недожёванный кусок скользнул в горло под совершенно неправильным углом.

Резников захрипел, замахал руками и выронил вилку на фарфоровую тарелку. Он судорожно схватился за горло. Кирилл метнулся было на помощь, но барон отмахнулся, схватил хрустальный кувшин и залил в себя добрую половину ледяной воды прямо через край, проталкивая застрявший кусок.

— Кх-х-ха! — он впечатал графин в столешницу, вытирая салфеткой выступившие на глазах слёзы. — В каком смысле не выходят?! Мы же им выдали конкретные сроки! Вся эта шелупонь из списков должна была сдохнуть ещё вчера!

— Так точно, сроки истекли, — Кирилл вытянулся по струнке. — Мы вначале подумали, что эти уличные отморозки нас просто кинули, забрав аванс. Обычное дело для их контингента. Но потом, когда замолчала третья бригада, затем четвёртая и пятая... это стало выглядеть подозрительно.

Помощник шагнул к столу и выложил поверх белоснежной скатерти стопку свежих фотографий.

— Наша разведка провела экстренный мониторинг всех целей по списку, ваше благородие. Отчёт удручающий. Ни одна семья не пострадала.

Резников в полнейшем ахере уставился на разложенные снимки.

На первой фотографии здоровый мужик из списка целей спокойно тащил пакеты с продуктами из супермаркета. На второй — семья тех самых «доноров» в полном составе садилась в рейсовый автобус. На третьей — какая-то старуха благополучно покупала хлеб в ларьке.

Никаких следов поджогов, ни одного факта поножовщины.

— Ты можешь мне внятно объяснить, что за херня здесь происходит? — прошипел барон, комкая салфетку.

— Никак не получается, господин, — Кирилл ткнул пальцем в распечатанные снимки. — Люди просто растворились. Мы прочесали доступные каналы, однако эфир совершенно пуст: молчат оставленные телефоны, не отвечают наши резервные секретные линии, а маячки окончательно заглохли. Кураторы тоже теряются в догадках относительно пропавших бригад. Разведчики до посинения клянутся в аппаратном сбое, только факты у нас на столе. Жертвы спокойно дышат, а отправленных к ним отморозков след простыл.

В голове Резникова быстро складывались новые логические цепочки, и любой итоговый вариант грозил обернуться грандиозными проблемами.

— Соображай, Кирилл, думай! Вдруг эти семьи держит под колпаком Тайная Канцелярия? Посадили людей в засаду и теперь тихо пакуют любого, кто сунется на адрес. Либо городская безопасность давно всё раскусила и теперь планомерно выдёргивает бойцов?

— Абсолютно исключено, ваше благородие, — помощник мотнул головой. — Информацию трижды прогнали по самым закрытым базам. Объекты оказались обычными пустышками. Свободных денег на частную гвардию у них сроду не водилось, да и во властных структурах никто из их знакомых не отирается. Зацепиться вообще не за что.

— Чудес в нашем деле не бывает! Раз целые бригады профессиональных мокрушников бесследно сгинули у дверей простых работяг, значит, за ними кто-то серьёзный стоит! Перерывайте факты заново! Обязано найтись хоть что-нибудь общее!

— Выплыл тут только один нюанс... — Кирилл замялся, поправляя галстук. — Наша аналитика выявила единственную общую деталь в их передвижениях за последние сутки.

— Ну?!

— Все они, без исключения, за несколько дней до планируемой ликвидации посещали новый Акванариум.

Резников уставился на помощника.

— И?

— И всё. Больше никаких совпадений. Но я думаю, это просто дурацкая случайность. Место новое, модное, вход свободный, вот туда половина города и попёрлась глазеть на рыб. Чистое совпадение.

— В жопу рыб и в жопу совпадения! — рявкнул барон. — Ищи нормальные факты! Подними агентуру, тряси связи в департаментах, но я хочу до вечера знать, что там происходит!

Резников сгрёб фотографии в кучу и швырнул их обратно в помощника.

— А пока вы там ковыряетесь в совпадениях, найми новых исполнителей. В два раза больше! В три! Хватит экономить и нанимать уличный мусор. Подними ставки, подключи нормальные штурмовые группы. Нанять хоть сотню стволов, но я хочу, чтобы это долбаное задание было выполнено до рассвета. Концы должны быть обрублены!

Кирилл торопливо кивнул, собирая разлетевшиеся снимки.

— Сделаем, господин. Я сейчас же свяжусь с биржей наёмников.

— И еще кое-что, — Резников опасно прищурился. — Кто у нас сейчас держит под собой тех ублюдков, которые не вышли на связь? Кто там у них за главного выступает, собирает сливки и распределяет заказы?

— Теневой синдикат контролирует авторитет по прозвищу Дон. Крёстный отец местного сброда.

— Замечательно. К этому Дону тоже отправь людей.

Кирилл замер с фотографиями в руках.

— Переговоры о неустойке?

— Какие нахрен переговоры? Я хочу, чтобы он сегодня сдох.

Помощник сглотнул. На лбу у него моментально выступила испарина.

— Ваше благородие, это... это будет крайне не просто. Дон — человек при серьёзном авторитете, под ним ходит половина криминалитета в южных районах. У него личная гвардия из бывших сидельцев.

— Да мне абсолютно пофиг на его гвардию! Просто убей его. Я не буду терпеть, когда за мои деньги меня выставляют идиотом.

— Сделаю всё, что в моих силах, — обречённо кивнул помощник и поспешил к выходу, прекрасно понимая, что невыполнение этого приказа будет стоить ему собственной головы.

Резников остался один. Божественные пельмени уже не лезли в горло. Барон налил себе половину бокала виски и залпом выпил, даже не поморщившись.

Ситуация складывалась отвратительная. Этот чёртов Дон определённо решил вести собственную игру. Криминальный босс имел весьма гнилую репутацию: он регулярно брал жирные авансы, а потом, если видел, что заказчик не имеет за собой боевой поддержки, просто кидал его. Заминал контракты, сдавал исполнителей или вообще брал незадачливых клиентов в оборот, шантажировал и бросал в долговое рабство.

Этот Дон наверняка пробил личность заказчика и решил, что Резников — это типичный слабохарактерный кабинетный учёный, у которого куча бабок, но нет реальной силы. Обычная кормушка, которую можно разводить и доить. Вот он и дал команду своим бригадам лечь на дно, саботируя приказ, чтобы позже выкатить счёт за «непредвиденные сложности».

«Ошибаешься, ублюдок, — мысленно прошипел Резников. — Очень жёстко ошибаешься».

Местные авторитеты привыкли судить о власти по количеству родовых особняков, публичных парадов гвардии и купленных министерских кресел. Но то, что Резников не отсвечивал в газетах и не кичился боевыми химерами, означало совершенно иное. Он мастерски маскировал свой реальный масштаб, потому что его истинная профессия не терпела публичности. Торговля выкачанной жизненной энергией и нелегальные лаборатории любят абсолютную тишину.

Барон холодно улыбнулся. Этот Дон сегодня умоется кровью.

Резников не сомневался в собственных силах ни на йоту. Из-за покровительства герцога Любомирова он был в полной безопасности. Любая возможная отдача уже заранее просчитана. В судах занесены колоссальные чемоданы наличности, любые компрометирующие статьи исчезают из редакций ещё до печати, а имперская служба безопасности регулярно получает свой солидный процент, закрывая глаза на исчезновения всякого маргинального сброда с окраин.

Система работала без сбоев. Всякого, кто рисковал бросить в неё камень, механизм перемалывал и выплёвывал в безымянную яму. Пришло время преподать Дону наглядный урок и показать, что бывает с желающими отгрызть руку настоящего хозяина положения.

* * *

Кусок пиццы «Четыре сыра» окончательно остыл, пока я сверлил взглядом входную дверь клиники.

К вечеру «Добрый Доктор» обычно напоминает сумасшедший дом со скулящими в очереди пациентами и безостановочным звоном монет на кассе. Валерия в такие часы носится по коридорам с грацией боевого вертолёта. Сегодня же звук компрессора от холодильника с реагентами в подсобке эхом гулял по абсолютно пустой приемной.

Создавалось стойкое впечатление, что население города поголовно исцелилось. Местные жители перестали калечиться о собственных химер и неожиданно взялись за ум.

— Слушайте, а это не чей-то розыгрыш? — проворчал Андрей, комкая бумажную салфетку. — У меня аж пальцы сводит от безделья. Сейчас бы с превеликим удовольствием в ком-нибудь поковырялся.

— Я бы тоже не отказалась от сложного пациента, — вздохнула Катерина. — Вдруг нас занесли в какие-нибудь теневые списки? Ну, знаете, среди аристократии пошёл слух, будто мы тут людей едим...

— Если бы нас внесли в чёрный список, нам бы уже выломали двери, — отозвался Роман, выковыривая зубочисткой прилипшие кусочки пиццы. — У местной знати так принято. Скорее всего, народ переваривает последствия вчерашнего вторжения, поэтому все сидят по норам и стараются лишний раз не отсвечивать.

Резкий звон дверного колокольчика заставил скучающих сотрудников дружно вздрогнуть. В проём протиснулся щуплый мужичок в очках, двумя руками прижимая к себе объёмный пластиковый пакет.

Команда моментально встрепенулась.

— О, мой пациент, я беру! — с готовностью подскочил Андрей.

— Моя очередь, — Катерина ловко перегородила ему путь. — Твоей вчера была бешеная мартышка!

— Уступите дорогу специалисту, дилетанты. Там сто процентов редкое отравление, — Роман ради такого случая выплюнул зубочистку.

Увидев плотоядно надвигающуюся троицу, посетитель вжался спиной во входную дверь и загородился своей ношей.

— Э-э-э, извините, — промямлил он, часто моргая за толстыми линзами очков. — Подскажите, это прачечная «Свежесть»?

— Чего? — опешил Андрей.

— Соседи говорили, тут на углу пальто в химчистку берут... Наверное, я дверью ошибся. Пойду тогда.

Мужичок торопливо юркнул на улицу, чудом не оторвав дверную ручку.

Андрей с досады пнул ножку стула.

— Ну не попёрло, — заметил я, дожевывая холодный сыр. — Почти вечер, а у нас пусто. Как отрезало.

Я ушел в кабинет, взял пульт и с размаху плюхнулся в кресло. Щелкнул телевизором на стене. Хотелось найти какой-нибудь тупой сериал про ментов или кулинарное шоу, чтобы мозг наконец-то ушел в спящий режим. Сегодня я твердо обещал себе устроить день без пробирок и разрезанных туш.

На экране неожиданно появилась красная плашка «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК». Диктор с выпученными глазами суетливо зачитывал текст.

Я сделал звук погромче.

— ...повторяем! Массовый побег из спецлечебницы для преступников с магическими отклонениями «Тихие Сосны»! Вырвалось двадцать семь Одарённых! Напоминаем гражданам: суд признал этих людей крайне опасными и невменяемыми. В данный момент беглецы захватили бизнес-центр «Меркурий» и удерживают внутри десятки заложников!

Студийная трансляция сменилась потрякивающимися кадрами с телефона. Теперь зрителям демонстрировали оцепленный полицией стеклянный офис-центр.

— Захватчики уже выдвинули ультиматум, — торопливо докладывал диктор. — Они требуют от властей немедленно построить космическую ракету и отправить их домой на родную планету!

От неожиданности я поперхнулся. Чего? Уставился на экран.

— ...в случае невыполнения требований террористы обещают убивать по одному заложнику каждые двадцать четыре тысячи секунд! Силовики готовят операцию спасения!

Щёлкнув кнопкой на пульте, я выключил телевизор и расхохотался. Серьёзно? Двадцать четыре тысячи секунд?

Это же почти шесть с половиной часов. Выходит, психи закрылись в здании, добыли где-то калькулятор, высчитали тайминги и рассудили: «Слушайте, убивать каждый час совсем невыгодно, мы так слишком быстро без людей останемся». Надо растянуть процесс. Заявим про двадцать четыре тысячи секунд, так звучит гораздо пафоснее».

Накатившая хандра мигом улетучилась, сменившись отличным расположением духа. Кажется, день окончательно перестал быть испорченным.

Скинув халат на спинку кресла, я потянулся за курткой.

— Лера! — позвал я, выйдя в приёмную.

Валерия убрала в стол пилку для ногтей и смерила меня подозрительным взглядом.

— Ты куда это намылился, Вик?

— Пойду прогуляюсь, — я сунул руки в карманы. — Воздухом подышу. Погода, вроде, не дождливая.

— Воздухом он подышит, — она упёрла руки в бока. — Только не говори мне, что ты сейчас попрёшься в этот «Меркурий». В новостях только что трубили про психов!

— Не понимаю, о чём ты. Я чисто размять ноги.

Заскочил обратно в кабинет.

— Кеша! Рыжий! Спускайтесь.

Две птицы одновременно приземлились на край стола. Ворон смерил меня моим же коронным ледяным взглядом, а попугай радостно запрыгал на месте.

— Застоялись? — я распахнул окно. — Летите к бизнес-центру «Меркурий», тут недалеко. Прочешите периметр, послушайте, о чём там эти инопланетяне переговариваются, и дуйте обратно с докладом. Без самодеятельности.

Птицы вылетели наружу.

От скуки спасают только две вещи: либо глубокий сон, либо хорошая работа. А я сегодня твёрдо решил отдохнуть от базовой работы в лаборатории.

Минут через двадцать, когда я уже был на пути к нужному бизнес-центру, Кеша спикировал прямо мне на плечо. Следом за ним прилетел и Рыжий.

— Шеф, это просто сборище лютых отморозков! — начал доклад Кеша, размахивая крыльями. — Я послушал их бредни... Прикинь, сидят и на полном серьёзе обсуждают, как лучше разрезать стыренную с фуд-корта пиццу.

— В смысле?

— Ну, одни говорят, что делить надо строго на шесть кусков, иначе баланс Вселенной схлопнется. Другие с пеной у рта доказывают, что нужно измельчить «Маргариту» ровно на три тысячи двести сорок одну часть, и тогда откроется пространственный карман, в который они все залезут.

— В перерывах эти гении спорят о заложниках, — добавил Рыжий. — Половина предлагает выкидывать людей из окна, мол, пусть гравитация сама разбирается с их земными проблемами. Несогласные упёрлись и требуют каждому пленнику перед полётом отрубить по пальцу.

— И в чём логика?

— Хозяин, да там реально психи без тормозов! Валить их надо. Предлагаю вызвать тяжёлую артиллерию: загоняем туда парочку модифицированных носорогов и перемалываем всех под чистую, чтоб даже мокрых пятен не осталось!

Я покачал головой.

— А вот тут ты не прав, Кеша.

— В смысле не прав? Они же психи! Террористы!

— Кеша, зная местную медицину и подходы имперских комиссий... — я почесал затылок. — Я очень сильно сомневаюсь, что они родились такими маньяками. Скорее всего, перед нами просто люди с сильнейшими искривлениями эфирных потоков в лобных долях. Им банально не помогли. Заперли в дурдом, пичкали седативной синтетикой, которая только закрепила сбой, и превратили их Дар в гноящуюся опухоль. Технологии лечения ментальных структур в этом мире застряли где-то в глубоком средневековье.

Моё профессиональное эго намертво зацепилось за эту задачку.

Никакого зла во плоти тут не водилось, как и вторжения демонов. Произошел обычный, пускай и здорово запущенный эфирный сбой. Таких нарушителей следовало лечить, а не пускать на фарш.

До места я дошел быстрым шагом минут за десять.

Окрестности бизнес-центра напоминали съемочную площадку городского боевика. Полиция наглухо перекрыла проспект серыми бетонными блоками. Соседние переулки оказались забиты полицейскими броневиками, а от обилия работающих мигалок быстро начинало рябить в глазах. Экипированные мужики суетились у края проезжей части, торопливо разматывая мотки колючей проволоки. Снайперская оптика давала отблески с ближайших крыш. Голос из хрипящего мегафона раз за разом монотонно уговаривал преступников сохранять спокойствие и обойтись без вреда гражданским.

В работу запустили заурядный алгоритм штурма, долгий и бестолковый.

Я встал у красной ограничительной ленты. Взгляд заскользил по тонированному фасаду стеклянной высотки. Собравшиеся внизу силовики топтались у входа совершенно без пользы. Заходить через центральное фойе означало устроить кровавую баню с участием заложников на первых же секундах. Группе захвата придется топать по тесным лестницам. Там их на каждом пролете будут встречать местные безумцы с богатым арсеналом убойных магических техник.

— Напролом тут не пройдёшь, — вслух констатировал я, оценивая расстановку полицейского кордона. — Положим кучу времени на бумажную волокиту с местными командирами, да и не факт, что пустят за периметр.

Сдвинул взгляд выше, пробежавшись по блестящему стеклу до самого верха высотки.

— Рыжий, Кеша, за мной, — тихо бросил я пернатым теням, парящим над моей головой.

Нижние двери заперты? Не проблема. Если парадный вход превращён в мышеловку, значит, мы пойдём туда, куда нормальные полицейские сунуться даже не подумают.

Мы заходим с высоты.

Глава 3

Бизнес-центр «Меркурий»

Аня сидела на холодном офисном линолеуме и тихо рыдала. Слёзы текли по щекам, размазывая тушь, а всё тело свело от непрекращающегося напряжения.

Её руки и ноги были надёжно, как казалось террористам, связаны. Проблема заключалась в материале пут. Какой-то особо одарённый маньяк не нашёл в кабинете скотча или верёвки, поэтому туго замотал её конечности чековой лентой из кассового аппарата. Тонкой бумажной полоской.

Одно лишнее движение, один глубокий вздох, и эта «прочная вязь» порвётся с жалким треском. И Аня изо всех, мать их, сил старалась не шевелиться. Мышцы спины и бёдер горели огнём, в икрах кололи тысячи иголок от застоявшейся крови. Она буквально сама удерживала собственные руки за спиной так плотно, чтобы бумага не натянулась.

Она до одури боялась. Эти психи сразу сказали: кто попытается освободиться — пойдёт на корм космическим кракенам или будет заморожен заживо. И она верила.

Сбоку, со стороны распахнутой двери кабинета, раздался грохот, а следом потянуло лютым морозом.

— Трепещи, жалкое создание! — завопил кто-то. Воздух со свистом разрезали ледяные иглы, со звоном врезаясь в офисные перегородки и кулеры с водой. — Ты решил бросить вызов подданному Страны Льда?! Мой народ ждёт меня!

Аня вжалась в угол, пытаясь сквозь слёзы разглядеть, что там происходит.

Сумасшедший в разорванной рубашке метал искрящиеся куски льда прямо с ладоней. Мужик выглядел эталонным шизоидом: глаза выпучены, на губах пена, пальцы растопырены. Но самое дикое было в том, по кому он стрелял.

Между ледяными снарядами, оставляя в воздухе лёгкий дымовой след, виртуозно порхал огненно-рыжий попугай. Бочка, пике, плавный перекат над шкафом для бумаг.

Аня моргнула. Очередная ледяная игла вдребезги разнесла монитор, но в птицу так и не попала.

— Слышь, отморозок, — вдруг громко и чётко произнёс попугай, зависнув на секунду под потолком. — Может, ты прекратишь в меня кидаться этими зубочистками?

Если Аня в этот момент решила, что окончательно сбрендила на фоне стресса, то нападавшего сам факт говорящей птицы вообще не удивил. Псих опустил дымящиеся холодом руки и надменно вскинул подбородок.

— И почему же я должен прекратить?! Назови хоть одну причину, пернатый!

Попугай спланировал на остатки перегородки.

— Ну, возможно потому, что я пришёл, чтобы забрать тебя домой? Меня лично послал наш король.

— Король?! — псих дёрнулся и упал на одно колено. — Неужели... Отвечай! Как его зовут?! Скажи мне, как зовут нашего владыку, отродье!

Попугай выпятил грудку и торжественно начал:

— Великий и Могущественный...

— Не продолжай! — вдруг истошно завизжал псих, закрывая лицо ладонями. — Не продолжай! Я всё понял! Истинное имя нельзя произносить вслух! Ай-яй-яй, проклятье на наши головы! О, благословенные снега...

Аня сидела, боясь дышать, и смотрела на этот сумасшедший театр. Сначала бумажные путы, теперь болтливый птиц разводит отбитого Одарённого.

— Знаешь, как долго мы тебя искали? — попугай сокрушённо покачал головой. — Облетели полсотни планет. На Исиде спрашивали — нет тебя. На Хадаре ты вроде как засветился, но ушёл в портал. Где мы только не вынюхивали... Информаторы молчат, логистика в тартарары. Мы уже думали, всё, потеряли величайшего мага льда! Наши поиски казались обречёнными на провал. Но в итоге мы нашли тебя! Теперь твоя миссия здесь окончена. Ты можешь отправиться домой, к своим.

Мужик вскочил с колен, сжимая кулаки от переизбытка эмоций. По его лицу катились слёзы счастья.

— Какая радость! Наконец-то! Мой народ... льды... Что мне нужно делать?! Говори, посланник, я готов на всё!

— Тебе придётся совершить подвиг. И главное — полностью мне довериться. Никаких сомнений.

— Довериться? — псих подозрительно прищурился, в его воспалённом мозгу всё-таки мелькнул крошечный проблеск разума.

Попугай ударил себя крылом грудь.

— Во имя народа льда! — проорал он с диким пафосом.

Псих мгновенно повторил жест, ударив кулаком по сердцу.

— Да! Во имя народа льда! Что делать?

— Видишь окно? — птица крылом указала на раму панорамного остекления. — Прыгаешь туда. И главное — больше ничего не делаешь. Не машешь руками, не кричишь. Просто летишь вниз и ждёшь. В трёх метрах от земли телепорт должен сработать и перекинуть тебя прямиком в Тронный Зал. Понял?

Псих даже дослушивать не стал. Он сорвался с места и с криком: «Я иду, владыка!» ласточкой сиганул прямо в открытое окно тринадцатого этажа.

Аня наконец-то выдохнула. От резкого движения кассовая лента, стягивавшая запястья, с жалким шорохом порвалась. Девушка отбросила куски дурацкой бумаги, растёрла онемевшие суставы и, не веря себе, на четвереньках поползла к открытому окну.

Осторожно выглянув за край, она уставилась вниз.

Полчаса назад эти поехавшие стояли тут и орали в окна, грозясь начать выбрасывать заложников, если власти не предоставят им космический корабль для доставки на другую планету, цистерну эликсира бессмертия и какие-то волшебные фантики. Власти тогда отреагировали единственно доступным способом: подогнали пожарные машины и оперативно натянули внизу огромную эвакуационную сетку.

Именно в центре этой батутной конструкции прямо сейчас и копошился свежеиспеченный «поданный страны льда». Спецназ уже паковал его в наручники.

Аня смотрела вниз и думала: «Я всего лишь стажёр. Мой первый рабочий день в бухгалтерии. Как, ну вот как я вообще в этом оказалась?»

Сзади раздалось вежливое покашливание.

Девушка обернулась. Попугай сидел на перевёрнутом системном блоке и с явным укором сверлил её чёрными глазками.

Может, он сейчас и ей предложит какую-нибудь эвакуационную услугу?

— Зачем ты зришь на меня, дитя? — скрипуче поинтересовался попугай. — Если ты всерьёз думаешь, что я и тебя сейчас заберу на какую-то планету, то тебе явно пора записаться на курс интенсивной терапии к моему шефу. Лечиться надо. Это же всё полнейший бред.

Аня ещё раз посмотрела на попугая. Потом перевела взгляд вниз. Пятнадцать метров свободного падения в натянутую спасателями сетку. А здесь, в коридорах — толпа поехавших фанатиков, требующих невыполнимые условия.

Решение созрело само собой. Без лишних сомнений она перекинула ногу и рыбкой сиганула вслед за магом.

— Да ё-моё! — донёсся ей вслед возмущённый птичий крик. — Вы сговорились, что ли? Да блин, не работает никакой телепорт, говорю же!

Она летела вниз и впервые за сегодняшний день абсолютно ясно понимала: телепорт — это сказки для дебилов. Но упругая пожарная сетка внизу была вполне реальной, и это оказался самый быстрый и рабочий способ свалить из этого дурдома прямо сейчас.

Пятнадцать минут спустя её укутали в спасательное термоодеяло, напоминающее кусок фольги, всучили пластиковый стаканчик с обжигающе горячим сладким чаем и посадили на бампер скорой помощи. Аня сидела, стучала зубами от отходящего адреналина и пыталась не разлить кипяток на колготки.

Ещё через пять минут перед ней нарисовался хмурый мужик в сером плаще. Инспектор Канцелярии или вроде того. Достал планшет, щёлкнул стилусом и уставился на спасённую.

— Гражданка, попытайтесь вспомнить детали, — монотонно забубнил следователь. — Почему террорист выпрыгнул из окна до начала штурма? Что послужило причиной? Произошёл конфликт с сообщниками?

Аня сидела и судорожно думала: вот что ей сказать?

«Понимаете, господин инспектор, в окно залетел огненный попугай. И начал заливать шизоиду байки про космические полёты и зов ледяного короля». Звучит как кристально чистая правда. Только проблема в том, что ровно через секунду после этих слов с неё снимут фольгу и наденут смирительную рубашку с длинными рукавами. Посадят в ту же палату к инопланетным мечтателям и начнут колоть седативные препараты. А оно ей надо? Да ну нахрен!

— Он просто... заорал что-то непонятное и шагнул к окну, — прошептала Аня и нарочито расширила от ужаса глаза. — Выкрикнул какую-то нелепицу, а следом сиганул вниз. Никакого конфликта между нами не было.

Следователь перестал писать. Он хмуро сдвинул брови и долго смотрел на девушку поверх очков.

— Реально? Вот так просто взял и прыгнул вообще без причины? Спецназ на тот момент ещё даже первый этаж зачистить не успел. Звучит, знаете ли, как полный бред. Точно ничего от меня не скрываете?

Аня набрала в легкие воздуха для возмущенной тирады, но тут из-за спины инспектора вынырнул высокий офицер штурмовой группы. Его тактический шлем привычно болтался на ремне. Лицо вошедшего густо покрывала свежая копоть, а на рукаве формы выделялись капитанские нашивки.

— А я всегда говорил, — зычно выдал спецназовец, полностью игнорируя присутствие старших по званию, — что эта девица способна любого мужика за пять минут довести до суицида!

Аня резко вскинула голову и вытаращилась на наглеца, окончательно растеряв слова от подобного заявления.

Твою же мать. Перед ней стоял Денис, её бывший муж, с которым они полгода назад разошлись со скандалом и разделом имущества вплоть до чайного сервиза. Капитан штурмового спецназа собственной персоной.

Офицер с усмешкой подмигнул следователю. Инспектор, услышав такой «семейный» анамнез, сдержанно хмыкнул, сделал какую-то короткую пометку в планшете и, явно удовлетворившись ответом, пошёл дальше.

Аня отхлебнула горячий чай, проводив бывшего мужа красноречивым взглядом.

«Ну, охренеть. Доводит террористов до прыжков в окно одним фактом своего присутствия... Тоже, знаете ли, неплохо в резюме вписать». Но про говорящего попугая она решила молчать до конца своих дней, даже под угрозой расстрела.

Она снова поднесла пластиковый стаканчик к губам.

Сверху раздался пронзительный визг. Две человеческие туши в масках плюхнулись в самый центр страховки, вызвав бурю мата среди дежуривших там спецназовцев. Очередная пара психов добровольно вышла в окно тринадцатого этажа.

Аня замерла, так и не сделав глоток, перевела задумчивый взгляд на корчащихся в ячейках сетки придурков.

«А попугайчик-то, — отметила про себя новоиспеченный стажёр, — оказался весьма и весьма результативным».

* * *

Вид у нас был предельно эпичный. Я шёл не спеша, засунув руки в карманы куртки, а на моих плечах, как два боевых адмирала на капитанском мостике дредноута, гордо восседали Кеша и Рыжий. Пернатые выпятили грудки, демонстративно смотрели куда-то вдаль и всем своим видом излучали непоколебимое величие. И их можно понять. Только что эта парочка своими силами освободила целый бизнес-центр, заставив всех фанатиков устроить массовое шоу парашютистов без парашютов.

В приёмной было ожидаемо пусто, если не считать Валерии. Мой бессменный администратор стояла, опершись бедром о стойку, скрестив руки на груди. Она встретила меня тем самым взглядом, которым таможенники сверлят подозрительно потеющего на границе пассажира.

— Ну привет, — протянула она.

— Добрейшего вечерочка, — жизнерадостно кивнул я. — Как тут дела? Никто не звонил, не буянил?

— Вик. — Лера пропустила мой вопрос мимо ушей, слегка наклонила голову набок и прищурилась. — Скажи мне честно. Насколько велика вероятность, что ты имеешь самое прямое отношение к свежим новостным сводкам?

— О чём ты?

— Я о том, — она выразительно постучала ногтем по экрану своего телефона, — что стоило тебе выйти подышать воздухом, как в «Меркурии» все террористы внезапно уверовали в гравитацию и начали выпрыгивать из окон навстречу спецназу. А ты заявляешься в компании птиц, которым впору прямо сейчас ордена на грудь вешать.

— Лера, ну что за фантазии? Какой ещё «Меркурий» со спецназом? Я вообще прогуляться выходил. Ну и за кофе заодно.

Валерия недоверчиво фыркнула.

— Серьёзно, за кофе? Вик, у нас прямо за твоей спиной стоит профессиональная кофемашина. Зёрна к ней я лично заказываю у топового обжарщика.

— Да? Это всё замечательно. Но в ларьке, что через три квартала отсюда, он какой-то... другой. Вкуснее, понимаешь? Там атмосфера решает, бумажные стаканчики эти, суета улицы... Сама же знаешь, иногда хочется вот такого, уличного.

Она смерила меня убийственным взглядом и торжествующе усмехнулась.

— Нет, Вик. Не знаю. Во-первых, «уличный» кофе вкуснее не бывает. А во-вторых, от тебя ничем не пахнет. Ни эспрессо, ни латте, ни даже дешёвым растворимым помоями. Я кофе всю свою жизнь пью! Я его аромат учую за десять километров даже против ветра! Ты мне по ушам-то не езди. Не ходил ты ни за каким...

— Блин, какая у меня глазастая и носатая помощница, — рассмеялся я. — Прямо гордость берёт. Твой нюх действительно не вызывает ни малейших сомнений. Никаких.

С этими словами я выудил из-за спины левую руку, в которой всё это время держал плотную картонную подставку. В ячейках дымились два больших крафтовых стакана с закрытыми крышечками, от которых на всё помещение мгновенно поплыл густой аромат свежей карамельной арабики.

Маленькое, но железобетонное алиби, заботливо купленное в ларьке за углом специально для таких вот въедливых администраторов.

— Держи, — я поставил подставку прямо перед ней. — Твой любимый, с миндальным сиропом. Я же забочусь о сотрудниках.

Валерия едва заметно приоткрыла рот. Перевела взгляд с горячих стаканчиков на мою до крайности честную физиономию, затем недовольно поджала губы и всё-таки забрала напиток. Спор завершился моей безоговорочной победой — против горячего вещдока не попрёшь при всём желании, пусть логика и вопила о нестыковках.

Я не стал мешать девушке наслаждаться кофе и отправился в свой кабинет. Там сразу стянул куртку, устроился в скрипучем кресле и блаженно вытянул ноги. Самодельное алиби отработало на отлично, да и прогулка вышла весьма приятной.

Обожаю такой формат работы. Никаких сломанных конечностей, сожжённых аур, плетения защитных щитов или грязной возни в крови убитых химер. Нужно было лишь сидеть в безопасном местечке и раздавать чёткие инструкции пернатым подчинённым. Писать сценарии и составлять тайминги, чтобы каждая птица заранее знала, на чьё именно плечо ей сейчас садиться и в какую конкретную секунду выдать нужную трель. Кеша и Рыжий отыграли свои роли на десять баллов из десяти, подстегнув толпу опасных психопатов к самостоятельной сдачи.

Правда, наблюдая через память птиц за тем, что творилось внутри бизнес-центра, я в очередной раз поразился местным реалиям. То, что репортеры преподносили как радикальную группировку, на деле оказалось сборищем покалеченных судеб.

У большинства из них крыша протекла исключительно из-за их Дара. Здешняя магия оказалась штукой совершенно дикой, поэтому пользоваться ей толком никто не умел. Местные элементарно не понимали механику процесса. Они напролом гнали энергию по неокрепшим каналам без оглядки на методички или хоть какую-нибудь страховку. Многие предсказуемо перегорали. Эфирные узлы закупоривались наглухо, а вся застрявшая внутри сила лупила прямиком по мозгам и доводила до тяжелейших психозов. Другие выбирали путь искусственного разгона резервов с помощью ударных доз стимуляторов или откровенно дешёвых артефактов. Никакой грамотной стратегией развития здесь и не пахло. Результат на выходе получался печальным: образовывалась толпа с запредельным могуществом, но напрочь сгнившими лобными долями.

Один из этих парней вообще выглядел наглядным примером жертвы подпольной лаборатории. Я отчётливо разглядел плотные эфирные рубцы у него на затылке. Кто-то основательно и бесцеремонно расковырял чужое сознание.

Зато моё внимание намертво зацепил совсем другой «пассажир». Парень лет тридцати пристроился возле кулера и на абсолютно серьёзных щах вёл беседу со связанным заложником. Рассказчик почти плакал. Он надрывался, доказывая собеседнику свою истинную природу, и на полном серьёзе называл себя боевым белкусом с другой планеты. По словам парня, ему следовало немедленно вернуться обратно, пока тамошняя королева не устроила массовый террор из-за пропажи ценного кадра.

Для дежурных мозгоправов и силовиков такая история звучала как банальный бред сумасшедшего.

Только вот я успел проверить его ауру через Рыжего. Парень говорил искренне. От энергетики допрашиваемого так отчётливо разило чужим миром, что вся нелепая байка могла оказаться правдой.

Я потянулся в кресле. Уставился в потолок, постепенно переваривая новость, и малость прихренел от выводов.

Обычно механизм реинкарнации в Многомерной Вселенной замкнут на одном биологическом виде. Человеческие матрицы достаются людям, демоны возрождаются в пекле, звери получают новые тела в пределах привычной фауны, а боги варятся в собственных планах. Никаких случайных пересечений.

А тут инопланетный хищник в оболочке пушистика умудрился занять человеческое тело. Ради подобного сбоя требовалось провернуть масштабную махинацию, откровенно взломав систему Кармы.

Я мысленно прикинул список виноватых и усмехнулся. А что, если этот бедолага когда-то давно имел неосторожность послать на хрен саму Моргану? Верховная ведьма всего сущего всегда славилась отсутствием нормального чувства юмора. Могла вспылить, проклясть и превратить грубияна в белку, да с полным сохранением памяти, чтобы мучился. А потом, когда срок жизни белкуса истёк, изрядно помятая душа вновь упала в человеческое тело, но с мощным остаточным травматическим фоном.

Я на полном серьёзе на пару минут задумался. А может, найти этого бедолагу в казематах, извлечь и реально перестроить его генетику обратно в белкуса? Прикольный бы вышел эксперимент! Вернуть мужику его «истинный» хвост, заложить правильные рефлексы... Посмотреть, как он будет радоваться орехам.

Но фантазия услужливо дорисовала следующий этап. Белкусы — существа сугубо территориальные и дьявольски организованные. Оставь такого в лесу под Питером с человеческим-то опытом, и он через год соберет из обычных местных белок вооружённую партизанскую армию. Пойдут захватывать арсеналы, минировать ЛЭП шишками, обрывать связь и начнут полномасштабную войну против человечества. Воспоминания о том, на что способны расплодившиеся белкусы, заставили меня поёжиться.

— Да ну нахрен, — решил я, отмахиваясь от идеи. — Пусть лучше сидит в психушке. Целее город будет.

Помог полиции? Помог. Заложников спас? Спас кучу жизней без единой капли крови. Ну и нормально. Квест выполнен.

Я сладко потянулся. Тело требовало компенсации за вечернюю ментальную работу.

— Всё. Теперь спать, — сказал я себе.

Завтра предстоял тяжёлый день. В город возвращалась Агнесса. Значит, начнётся бесконечная череда планёрок, цифр и новых задач. Моему Акванариуму уже пора было капитально расширяться. Эта фраза сама по себе звучала забавно — куда там ещё, если он и так циклопических размеров? Но специфика водных химер требовала отдельных изолированных экосистем, дабы они не пережрали друг друга.

Кроме того, земли в Изумрудной зоне начали выдавать первый экспериментальный результат, и эти грядки с хищной ботвой уже остро требовали вложений и оборудования.

Деньги у меня, конечно, водились. Спасибо моим многочисленным побочным бизнесам и статусу. Но деньги не заменят рабочие руки. Мне нужен был управленческий персонал. Те, кто сможет всё это тащить на себе. У Агнессы в корпорации сидели целые отделы бездельников-эффективных менеджеров. Я вполне логично рассчитывал, что она без проблем отстегнёт мне десяток толковых кураторов. Не будет же жадничать ради своего главного партнёра?

Я разделся, выключил в кабинете основной свет, оставив лишь слабую подсветку от рабочего монитора, и с наслаждением рухнул на разложенный диван. Сон накатил почти мгновенно, приятно обволакивая уставший мозг.

А затем тело резко дёрнуло.

Нечто холодное больно резануло по инстинктам. Рецепторы ауры завыли так, словно я в одних трусах поперся через минное поле, а вдоль позвоночника прокатилась частая вибрация. В нашем городе я давно привык делить пространство с фоновым напряжением, но сейчас угроза давила принципиально иначе. Чужое присутствие било прицельно в мою биологическую сигнатуру.

Кто-то находился слишком близко и таил в себе силу, способную продавить выстроенную защиту и банально стереть меня с доски. Вполне конкретный вызов.

Я распахнул глаза, окончательно сбрасывая дремоту. Пульс быстро выровнялся, загоняя в кровь адреналин и переключая мышцы в боевой режим.

— Да ладно? — я усмехнулся в полутёмный потолок. Губы сами собой растянулись в хищной ухмылке.

Затем отбросил одеяло, и сел на край дивана.

— Это что получается? Вы сами на меня вышли? Чтобы я не тратил время и не искал вас по подвалам?

Процесс одевания занял меньше минуты. Тёмная водолазка, штаны, куртка... Проверять резервы энергии я не стал — знал, что влит по края.

Шагнул к двери.

Ну что ж... Значит, наконец-то решили явиться по мою душу? Замечательно.

— Ну, раз пришли — надо встречать, — тихо бросил я пустой комнате.

Я вышел из кабинета, миновал затихшую приёмную и толкнул входную дверь. Вышел на ночную прохладу.

Меня уже ждали. И я их тоже заждался.

Глава 4

Я вышел за порог клиники и прикрыл за собой дверь. Засунул руки поглубже в карманы куртки, потому что вместо ожидаемой ночной прохлады в лицо неожиданно ударил морозный сквозняк.

Изо рта сразу вырвался плотный белый клуб пара.

Ага, интересненько...

Специфика питерской погоды допускает любые капризы, но всё-таки не до такой же степени. Ещё полчаса назад термометр за окном показывал комфортные плюс двенадцать. Заморозки посреди тёплой ночи? Да ещё такие, что лужи у тротуара на глазах покрываются корочкой льда? В природе этого мира подобное физически невозможно.

Я внимательно огляделся.

Вокруг стояла непривычная тишина: пропал обычный шум редких машин, исчезли запоздалые прохожие, да и собаки в соседних дворах как по команде замолчали. Жёлтые уличные фонари над асфальтом подозрительно мигали, словно им банально не хватало энергии. Вся эта обстановка явно указывала на присутствие искусственно нагнетённой эфирной аномалии.

Губы сами собой расплылись в широкой улыбке. Классно, ничего не скажешь. Главное, до чего своевременно!

— Ну что, господа нехорошие, — громко произнёс я в пустоту промёрзшей улицы, даже не думая вынимать руки из карманов. — Вы меня так на разговор вызываете или просто решили ради прикола заморозить весь квартал? Если это климатический стартап, я сразу мимо, не инвестирую. Давайте вылезайте уже, сколько можно в прятки играть? Холодно же, в самом деле.

Метрах в пятнадцати от крыльца воздух пошел мелкой рябью, свет мигающего фонаря на секунду преломился, и с низким гулом осел артефактный полог скрыта.

Маскировка рассеялась, открыв четвёрку в тёмно-серой тактической экипировке без шевронов и знаков отличия. Парни выстроились ровным полукругом, перекрывая мне отход. В их руках уже полыхали готовые к бою конструкты, а клинки отсвечивали синеватым отливом. Яд или подавители магии, всё по классике. Почерк угадывался сразу.

Передо мной стояли выжившие остатки диверсионной сети Ливонского Ордена собственной персоной.

Командир сделал шаг вперёд и не стал тратить время на светские расшаркивания.

— Пойдёшь с нами, по-хорошему? Рыпнешься, или попробуешь подать сигнал своим зверюшкам — мы прямо сейчас превратим весь район в братскую могилу. Выжжем клинику вместе со всем персоналом и твоей девкой на ресепшене. Выбирай.

Я с демонстративным сожалением вздохнул и покачал головой. Угрожают они... Наивные чукотские, то есть ливонские, юноши. Если бы они сейчас сунулись в мою клинику, их бы переработали на костную муку ещё до того, как они успели бы миновать регистрационную стойку.

— Знаете, «убить всех» — это, конечно, звучит предельно пафосно и дерзко, — ответил я. — Вот только громко сказать — это одно, а реально сделать — это совершенно другой уровень компетенции. Вы хоть понимаете, что для этого надо бы ещё и не сдохнуть в процессе?

Диверсанты промолчали. Командир лишь чуть опустил центр тяжести, готовясь к рывку.

— Ладно, — я усмехнулся. — Я бы, конечно, мог для приличия спросить: «О боже, как вы меня нашли в таком большом городе?». Но не буду. Я же лично оставлял свои фирменные визитки. Так что искренне полагаю — кто-то в вашем убогом ордене всё-таки научился складывать буквы в слова, да? Моё почтение вашей системе образования.

Ливонцы продолжали стоять молчаливыми изваяниями. Забавно... Инструкции им вбили намертво — с объектом не болтать.

— Ну и как мы будем оформлять нашу с вами встречу? — я чуть подался вперёд, с интересом разглядывая напряжённых убийц. — По-быстрому сцепимся прямо здесь, на крыльце, или сначала обменяемся требованиями? Могу, кстати, предложить альтернативу. Тут в паре кварталов отличный заброшенный пустырь имеется. Можем туда прогуляться, там обзор лучше. Хотя, если честно, выглядеть это будет максимально странно. Идут такие пятеро хмурых мужиков по улице, ведут светские беседы о погоде, а сами готовятся друг другу глотки перерезать. Согласны? Сюр какой-то.

Попутно я наблюдал, как эфир вокруг ливонцев начинает потрескивать от избытка вкачанной энергии. У них уже откровенно чесались руки.

— А с другой стороны, — я пожал плечами, — если вы решите развязать бойню прямо здесь, посреди жилого квартала... Вы же понимаете, что вся ваша хвалёная секретность и конспирация моментально полетит по одному причинному месту? Сирены завоют, местные службы мониторинга слетятся. Вас просто примут на выходе из района. Так что диспозиция у вас, парни, реально очень хреновая. Как ни крути — сплошные убытки.

Никто из них не пошевелился. Оценивают? Ждут подкрепления? Или просто переваривают мой словесный поток?

— И кстати, — добавил я, бросив взгляд на покрывшуюся инеем лужу. — Кто из вас вообще додумался до такой откровенно тупой схемы с моим привлечением? Температуру на улице понизить, обложить здание эфирным фоном, чтобы я почувствовал угрозу и сам вышел. Вы в своём уме? Если бы я сейчас слишком крепко уснул, я бы вообще эту вашу морозную аномалию не зафиксировал! И что бы вы делали? Стояли бы тут под дверью до самого утра, изображая сугробы? Дилетанты, блин.

Монолог затянулся. Нервы одного из диверсантов предсказуемо не выдержали такой грубой оценки их профессиональных навыков. Оно всегда так работает: если долго капать боевикам на мозги и откровенно стебать их подготовку, у самого вспыльчивого обязательно срывает резьбу.

Воздух справа от командира разорвался гулким хлопком.

Парень в маске применил какую-то лютую технику мгновенного сокращения пространства. Размытый теневой рывок — и между нами просто исчезли пятнадцать метров расстояния.

Ливонец возник прямо вплотную ко мне, на пределе физических лимитов человеческого тела. Его правая рука, усиленная пульсирующей техникой пробивания, стремительно рванула вперёд. Острое лезвие артефактного кинжала с хлюпающим звуком пробило куртку, раздвинуло рёбра и по самую гарду вошло мне прямо в сердце.

— Это тебе за Эрика, — прошипел он.

Я на секунду завис, добросовестно вспоминая, о ком именно речь. Ах, да. Тот самоуверенный маг крови. Ну ладно, повод для мести засчитан.

Пора включать актёрское мастерство.

Я резко захрипел, вытаращил глаза и судорожно выдернул руки из карманов. Схватился пальцами за лезвие, торчащее из груди, выдал булькающий звук перерезанной артерии.

Ливонец победно выпустил рукоять и отскочил назад.

Мои колени подкосились. Я рухнул на холодный асфальт, специально завалившись на бок. Скрючился, натурально пуская кровавые слюни, и начал с кряхтением отползать спиной по тротуару к спасительным ступенькам клиники.

— П-почему... как вы... — выдавил я сиплым фальцетом, держась за грудину. Моя грудь содрогалась от наигранных конвульсий.

Отряд диверсантов медленно подошёл ближе. Маскировка больше не требовалась, цель была поражена точно в мотор. Командир группы окинул мою извивающуюся на земле тушку равнодушным взглядом.

— И на этого болтуна мы потратили столько времени? — брезгливо констатировал он. — Заканчивайте с ним. Отрубите голову для отчёта в штаб, и валим, пока жандармы не сбежались.

Ударивший меня боец достал из ножен изогнутый тесак и пошёл ко мне, явно намереваясь насладиться процессом отрезания моей башки.

Я скрипнул зубами, изобразил последний, самый отчаянный хрип... а потом резко перестал.

Просто лёг на асфальт ровно, раскинул руки в стороны и тяжело, абсолютно здоровым голосом вздохнул в чёрное небо.

— Ну куда вы пойдёте? — укоризненно произнёс я. — Подождите. Я ведь ещё до конца не умер. Невежливо бросать спектакль на самом интересном моменте.

Ливонец с тесаком остановился как вкопанный.

Я легко, без всякого надрыва, поднялся на ноги. Отряхнул куртку от налипшей ледяной крошки. Затем небрежным жестом обхватил рукоять торчащего из моей груди кинжала и просто выдернул его наружу.

Отбросил железку в сторону — она со звоном откатилась к ногам остолбеневшего командира. Провёл ладонью по окровавленной ткани на груди. Разорванная плоть и сердечные клапаны срослись в единый монолитный щит быстрее, чем кто-либо из нападавших успел моргнуть.

Дырка затянулась, не оставив даже рубца. Только куртка безнадёжно испорчена.

Я разочарованно развёл руками.

— М-да. Ну ладно, раз вы реально собрались так быстро уходить... — я покрутил головой, разминая шею. — Давайте, что ли, по новой начинайте. И, очень вас прошу, желательно на этот раз нападайте все вместе. А то по одному вы как-то совсем не впечатляете.

Ливонцы пялились на меня так, будто я прямо у них на глазах не вытащил кинжал из собственного сердца, а станцевал джигу на гробах их матерей. Челюсти отвисли, магические плетения на кончиках пальцев дрогнули и погасли.

Вообще-то, я не планировал сегодня устраивать ночное шоу. Но маскироваться, играть в напуганного ветеринара или разводить дипломатию с этой швалью я не собирался категорически. Эти ублюдки работали слишком грязно. Они похищали моих людей, калечили случайных прохожих и заливали улицы чужой кровью. Я прекрасно знал, что рано или поздно они выйдут на мою скромную клинику.

Проблема заключалась лишь в одном: весь мой личный пушисто-клыкастый резерв сейчас развлекался в других секторах. Псих и Рядовая отсутствовали, а значит, разбираться с четырьмя отмороженными боевыми магами придётся самому. И как бы сильно я ни преисполнился в собственных знаниях, моя нынешняя физическая оболочка всё ещё находилась на стадии начальной сборки. Попереть в лобовую против толпы профильных диверсантов — верный шанс получить несовместимые с жизнью дырки в ауре.

Но кто сказал, что я буду драться честно?

— Бьём его! — наконец отмер их командир.

Сразу с трёх сторон в меня полетели сгустки режущей энергии и ледяные шары.

Я перекатом ушёл с траектории. Асфальт на том месте, где я стоял секунду назад, взорвался, окатив меня ледяной крошкой. Я подскочил и метнулся вдоль улицы, уводя весь этот бродячий цирк подальше от крыльца клиники. Не хватало еще, чтобы они мне новые стекла перебили.

Ливонцы рванули следом, на ходу паля в мою сторону всем, чем разжились их маги. Витрины разлетались вдребезги, из вспыхнувших мусорных баков повалил дым, а земляной маг раз за разом промахивался, вспучивая асфальт тяжелыми волнами. Я петлял между припаркованными машинами и слушал, как над головой со свистом пролетают заклинания.

На широком перекрёстке я замер и перевёл дух.

— Слушайте, господа! — крикнул я, вовремя пригнувшись от ледяной плети. — Вам не кажется, что расклад получается откровенно нечестным? Вас вообще-то четверо, а я один.

— Сдохни, тварь! — рявкнул ближайший наёмник, вскидывая руки для очередного заклинания.

— Ну, раз так...

Я щёлкнул пальцами, отправляя ментальный импульс глубоко под брусчатку.

Чугунный люк канализации прямо у них за спиной вылетел с грохотом, взмыв в воздух метров на десять. Из чёрного зева коллектора выстрелили клейкие серебристые нити.

Паутина мгновенно обмотала одного из стоявших сзади ливонцев. Он даже крикнуть не успел. Со сдавленным мычанием диверсант рывком улетел прямо в тёмную дыру.

Командир отряда и двое оставшихся бойцов резко обернулись к открытому люку, напрочь забыв обо мне.

— Ой, — я сочувственно развёл руками. — Смотрите-ка под ноги. Вы, кажется, одного потеряли.

Один из наёмников выбросил в мою сторону широкую арку раскалённой плазмы. Я ушёл в скольжение, но пространство для манёвра резко сузилось. Идущий следом водник кинул хлыст из концентрированной влаги, острой как бритва.

Я попытался поставить кинетический блок, но не успел довернуть кисть. Водяная плеть прошила мою защиту. Левая рука до локтя отделилась от тела и с глухим стуком шлёпнулась на перепаханный асфальт, заливая штанину кровью.

Командир хищно улыбнулся.

— Ну вот и всё, выродок...

— Блин, ну это откровенно неприятно, — искренне огорчился я, глядя на ровный срез.

Сделал шаг вперёд, наклонился, поднял свою отрубленную руку и просто приставил её обратно к культе. Я разогнал эфирные каналы. Кости хрустнули и встали на место, мышцы сжались в плотный узел, а кожа стянулась настолько быстро, что не осталось даже тонкого шрама. Я демонстративно пошевелил пальцами — всё работает как надо.

Ливонцы застыли прямо на месте, словно испуганные суслики.

— Так, бегать от вас мне надоело, — сказал я и выплеснул энергию из ядра.

Кожа от плеч до самых кончиков пальцев моментально потемнела, обрастая прочной драконьей чешуёй угольного оттенка. Пальцы удлинились и превратились в твёрдые когти.

И я прыгнул вперёд — без всякой магии, исключительно на физической силе обновлённых мышц.

Влетел в их строй точно тяжелый паровой молот. Сходу отбил когтями чужой клинок, сместился вбок и от души прописал жёсткую «двойку» прямо в грудь воднику, так что рёбра парня треснули громче его собственного вскрика. Сразу за этим — разворот, удар чешуйчатой лапой с вертушки, и земляной маг отправляется в короткий полёт до витрины киоска. Самое обычное каратэ, если не считать того, что вместо кулаков у тебя настоящая мясорубка, легко шинкующая кинетические щиты.

Они ещё пытались огрызаться. Мои лапы со скрежетом корябали их магическую защиту, высекая снопы искр на всю улицу, но я просто продавливал эту оборону за счёт чистой мощи.

Внезапно из того же самого открытого люка выстрелил новый жгут паутины. Белая липкая плеть хлестнула по асфальту, оплела лодыжку отступающего водника и дёрнула его во мрак. Второй диверсант сгинул в канализации с тонким, срывающимся визгом.

— Следи за составом, командир. Вот видишь? Ты ещё одного потерял. Вы так совсем без людей останетесь.

Ливонец скрипнул зубами.

— Кто ты такой, мать твою?! — прорычал он.

— А знаете, почему вообще очень плохая примета — нападать на Химеролога? — я невозмутимо сунул трансформированную руку в карман куртки, нащупал там небольшой кожаный мешочек и бросил его в их сторону.

— А что вы с этим сделаете? Видели когда-нибудь боевых блох?

Чёрные точки высыпались из мешочка и начали быстро расширяться. Буквально через несколько секунд они превратились в тварей размером со взрослую кошку. Бугристые, покрытые жёсткой щетиной монстры с тремя рядами челюстей и длинными задними лапами заверещали и бросились на опешивших ливонцев.

Влил в этих тварей уйму эфира, поэтому их хитиновый панцирь свободно держал артефактные удары. Оставшаяся пара диверсантов переключилась на отбивание атак моих «блох».

Ни один мирный житель, к слову, не пострадал — район словно вымер. Зато инфраструктура вокруг нас стремительно превращалась в строительный мусор.

Вдали раздался нарастающий вой полицейских сирен. Мигалки заплясали на фасадах домов. На перекрёсток на бешеных скоростях вылетела первая машина имперских жандармов.

— О, неужели у вас не получилось? — вздохнул я, наблюдая, как мои блохи загоняют диверсантов в угол. — Как жаль. Вы потеряли двух человек, разгромили пол-улицы и так не смогли убить одного простого ветеринара. Как вы себя чувствуете в этот момент? Осознаете свою профнепригодность?

Командир, доведённый до точки кипения, развернулся к подлетающей патрульной машине. Из его рук вырвался концентрированный столп белого пламени. Удар пришёлся прямо под капот полицейского внедорожника. Раздался глухой взрыв, и машину отбросило на несколько десятков метров назад.

Я закатил глаза.

— О, замечательно. Просто прекрасно! — крикнул я командиру. — А их-то за что? Или вы, ребята, принципиально не любите зрителей на своих провалах?

Поняв, что сейчас тут соберётся половина столичного гарнизона, я решил перехватить инициативу и по максимуму затянуть время. Тем более, пара ливонцев наконец-то сфокусировала всю свою магию и коллективным ударом всё-таки разорвала моих боевых блох на кровавые ошмётки.

Я заметил, как глаза командира забегали. Он оценил надвигающиеся сирены, подсчитал свои силы и явно понял, что миссия окончена, потому что начал оттягиваться к ближайшей подворотне.

— Не-не-не, ребятки, так не пойдёт!

Я сбросил трансформацию рук и резко сократил дистанцию. Мне совершенно не улыбалось отпускать этих уродов на свободный выгул.

Глава 5

Я бил ливонцев исключительно для контроля периметра. Вязал их ближним боем, заставляя уходить в глухую оборону, не давая ни секунды на разрыв дистанции. Я буквально танцевал вокруг них, вынуждая их оставаться на месте.

Через минуту весь квартал оказался наглухо оцеплен. Подтянулись тяжёлые армейские броневики. Из них высыпались бойцы Имперской Безопасности.

Командир затравленно оглянулся на сомкнувшееся кольцо мигалок, бросил взгляд на меня и рявкнул своим:

— Уходим! Вниз!

Активировав остатки щитов, двое оставшихся ливонцев пробились к открытому канализационному люку. Тому самому.

— Вы серьёзно? — я остановился и опустил руки. Искренне рассмеялся, глядя, как они прыгают в парящую дыру. — Вы уходите? Потеряли двоих, меня не добили, и просто уходите? Да вы что, реально? У вас в этой самой дыре только что двое бесследно пропало, а вы решили, что это сейчас самое безопасное место для эвакуации? Ну... Очень зря.

Я стоял над люком и слушал гул падающих в темноту тел.

Тем временем кольцо спецназа сужалось. Позади клацали затворы и метались лучи десятков фонарей. Мне тоже пора было сваливать, вот только пытаться удрать от подобной оравы по ровному асфальту казалось глупой затеей.

Запасной план созрел сам собой.

Я плюхнулся на спину в грязь и мелкую крошку. Под руки попал выроненный ливонцами клинок — им я без долгих раздумий полоснул себя по бедру и груди, с точностью повторяя характерные рваные разрезы от их лезвий. Кровь тут же хлестнула наружу, пропитывая одежду.

Отбросив железку в сторону, я удобно растянулся на земле и завел тоскливую песню, отыгрывая попавшего под раздачу случайного прохожего.

Со всех сторон сразу затопали тяжёлые ботинки, а слепящий луч фонаря упёрся мне прямо в лицо.

— Сюда! Тут раненый гражданский! Врача бегом! — заорал кто-то из спецназовцев.

Чуть приоткрыв веки, я извлёк из себя ещё более жалобный звук и ткнул испачканным пальцем в открытый люк.

— О-они... туда ушли... вниз... — выдавил я и закатил глаза.

Дальше всё пошло по стандартному имперскому протоколу: меня подхватили под руки, быстро наложили жгут, уложили на носилки и потащили к скорой. По пути следователи уже на ходу задавали вопросы. Кто я, как оказался в эпицентре.

— Шёл за хлебом... — хрипел я, изображая шок. — Вижу... мужики какие-то собирают бомбы... или типа того... Заметили меня... пытались убить...

Вполне годная легенда. Я понимал, что раз такой финт с нелепыми оправданиями проскочил один раз при разборках с драконом, то прокатит и во второй. Главное — побольше охов, ахов и стонов.

Меня быстро упаковали в машину медиков, накачали обычными человеческими обезболивающими (которые моя печень тут же расщепила на молекулы) и с мигалками повезли в больницу.

Я лежал на носилках, смотрел в мелькающий потолок скорой и спокойно прикидывал дальнейшие действия.

Шоу удалось. Район остался стоять, моя клиника цела, а ливонцы... Ну, ливонцев на дне коллектора сейчас встречают мои серебряные пауки, и вряд ли этот приём им понравится.

Всего через какие-то пару часов я благополучно покинул больничную палату, сбросил с себя всю эту геройскую шелуху и добрался до родной клиники. Открыв дверь запасного входа, я глубоко вдохнул запах антисептиков и трав. Дом, милый дом.

Не заходя в жилой блок, я сразу направился к лестнице в подвал.

В подземелье было сыро и прохладно. Мои Серебряные Ткачи, которых я специально раскидал по техническим узлам, сработали на оценку «превосходно». Двое диверсантов болтались под потолком, подвешенные за ноги толстыми коконами из серебристой паутины. Их руки были намертво примотаны к туловищам. Рядом, плотоядно потирая жвалы, дежурили парочка пауков и десяток крупных крыс из стаи Харона, чисто на подстраховке. Остальные двое ливонских «прыгунов», которые так «удачно» эвакуировались, сейчас как раз отбивались от моих пауков и крыс где-то в соседних коллекторах. Но я-то знал, что в самое ближайшее время с ними будет покончено.

Я пододвинул перевёрнутую пластиковую бочку, сел и посмотрел на раскачивающиеся «гирлянды».

Ливонцы были в сознании. Один тяжело дышал, уставившись на меня с ненавистью, а второй, с рассечённой скулой, презрительно скривил губы.

— Ну, добро пожаловать в экскурсионный тур по изнанке Петербурга, — я закинул ногу на ногу. — Как вам сервис? Нигде не жмёт?

Пленники промолчали.

— Вы какие-то неразговорчивые. Это скучно, ведь я хочу получить ответы на пару простых вопросов.

— Пошёл ты, — выплюнул тот, что с царапиной на скуле. — Ты вообще ничего от нас не добьёшься. И какого хрена ты вообще в это вмешался? Мы же пробили твой профиль. Ты не похож на имперскую ищейку, ты не служишь Короне. Ты — сильная, скрытая одиночка. У тебя явно тут свои замыслы, своя песочница. Зачем ты полез к Ордену? Тебе жить надоело?

Я расхохотался.

— Вы реально такие тупые или это профессиональная деформация от тёмной магии? Парни, мне на вашу Ливонию, на ваш Орден и на ваши тупые заговоры абсолютно плевать с высокой колокольни. Я вас пальцем бы не тронул, если бы вы сидели ровно, — я перестал улыбаться, подался вперёд и понизил голос. — Но вы похитили мою сотрудницу. Так что это исключительно ваш косяк, за который приходится платить. А теперь к делу. Я задаю вопрос, вы отвечаете. Где находится ваш главный штаб в этом городе? Кто командир и сколько у вас тут скрытых резервов?

Двое ливонцев переглянулись и одновременно расхохотались.

— Нас пытать бесполезно, идиот. Можешь резать нас на куски, сдирать кожу. Мы не выдадим информацию. Не потому, что мы такие уж фанатично преданные, а потому, что мы физически не можем. У нас на эфирных ядрах стоит Глубинная Печать. Слышал о таком? Если кто-то из нас только попытается заговорить о базе, произнесёт хоть один звук, выдающий секреты Ордена — печать мгновенно разорвёт нам сердца. Мы сдохнем быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Я сокрушённо вздохнул.

— Печать Смерти... Ну классика жанра. Охотник Сандр рассказывал мне об этом.

Я поднялся с бочки, порылся в одном из ящиков у стены и достал оттуда стеклянную пробирку. Внутри неё копошились маленькие зелёные червяки, похожие на обычных личинок шелкопрядов, только с подозрительно острой хитиновой мордочкой.

— Очень замечательно, — произнёс я, откручивая пробку. Вытряхнул пару червяков на ладонь. — Вы, ребята, почему-то думаете, что химерология — это только гигантские монстры с зубами наружу. Нет, мальчики. Настоящее искусство кроется в деталях...

Я прикрыл глаза, пуская капельку энергии в крошечные тельца на ладони. Червяки мгновенно начали меняться. Их мягкие спинки затвердели, покрываясь полупрозрачным обсидиановым панцирем. Вдоль брюшка с тихим щелчком выросли длинные, острые как бритва суставчатые лапки, снабжённые крошечными присосками. Мордочки вытянулись, превращаясь в буры.

Я поднёс шевелящуюся мелочь поближе к глазам пленников. Ливонцы разом побледнели, инстинктивно пытаясь вжаться в паутину.

— Эти чудесные малыши, — ласково начал я лекцию, — сейчас пройдут через вашу носоглотку. Аккуратненько пробурят решётчатую кость и заберутся прямиком к вашему мозгу. Там они уютно закрепятся и выпустят свои длинные лапки и внедрятся в вашу нейронную сеть.

Пленники с ужасом наблюдали за щёлкающими жвалами паразитов.

— А дальше всё просто, — я развёл руками. — Они будут работать как хирургический шунт. Эти червячки просто «заморозят» те центры мозга, которые передают сигнал Печати в ваше ядро. Ваша смертельная блокировка будет полностью изолирована. Вы сможете говорить всё что угодно, и Печать не сработает, потому что паразит перекроет канал обратной связи. Вы не умрёте. Вы сможете мне всё рассказать. Но есть один микроскопический нюанс. Это будет чертовски, невероятно, просто неописуемо страшно. Когда живая химера вгрызается тебе в извилины без анестезии... Поверьте, смерть покажется вам отличной спа-процедурой. Поэтому, повторяю вопрос. Где. Ваши. Остальные. Люди?

Диверсанты судорожно сглотнули. На их лицах проступил животный ужас, но профессиональная промывка мозгов всё ещё держала их волю.

— Пошёл ты! — прорычал один.

— Да, иди к чёрту! — вторил ему другой.

— Жаль, — я пожал плечами. — Ну, я предупредил.

Я взял одного шипастого червяка двумя пальцами, подошёл к кричащему мужику, левой рукой жёстко зажал ему челюсть, а правой просто сунул извивающуюся тварь ему в ноздрю.

То, что произошло в следующие несколько минут, я, пожалуй, описывать детально не буду. Скажу лишь, что звуки, которые издавал этот боец Ливонского Ордена, напоминали гудок ржавого локомотива, которого режут циркулярной пилой. Паутина скрипела, мужик выгибался так, что ломались его собственные суставы, глаза налились кровью, а изо рта пошла густая пена.

Напарник наблюдал за этой трансформацией совсем рядом, буквально в шаге. Каждая секунда мучений товарища разворачивалась у него перед глазами: умереть тот не мог, хотя боль жгла его немилосердно.

Когда червяк надежно закрепился в мозгу, я сделал шаг назад.

— Ну как, вспомнил адресок? — вежливо поинтересовался я у мужика.

Тот лишь слабо мычал: от болевого шока он окончательно потерял способность связывать слова, только пускал кровавые слюни. Зато второй пленник оценил расклад моментально. До него дошло, что я выжму из них всё до капли и даже смерть не станет укрытием. Печать будет заблокирована, а заботиться о сохранности их рассудка в процессе допроса я уж точно не стану.

— Я скажу! Всё скажу! Убери эту мразь! — завизжал он, не сводя глаз с червяка, дожидавшегося своей очереди на моей ладони.

Соображал парень быстро, так что разговорился без лишних уговоров.

Мне удалось вытянуть из него подробную версию планов Ливонского Ордена в столице Российской Империи. Заморские «Кровавые Тени» пожаловали в Петербург отнюдь не ради любования архитектурой. Их забросили под видом благообразных туристов, но задачи у этих гостей были чисто шпионскими: главной мишенью оставался старый имперский архив. По наводке «меценатов» из питерской знати диверсанты рассчитывали выудить оттуда секретные чертежи вместе с наработками по проектам мутаций. Все эти материалы они планировали по-тихому переправить на родину, прямо в руки своему Магистру.

Ради такой цели гости заключили сделку с местными аристократами, рвавшимися к власти. Питерские покровители снабжали их чистыми документами, проверенными явками, нужными связями и пухлыми сумками с наличностью. В ответ «Кровавые Тени» брали на себя грязную работу, без лишнего шума устраняя политических и деловых конкурентов. Работала магия крови: её заставляли закипать в венах или превращаться в острые кристаллы прямо внутри аорты. Лекарям оставалось лишь разводить руками да списывать скоропостижные смерти на банальные инфаркты.

Запасной план Ордена выглядел ещё изщреннее. Для нашей столицы ливонцы приберегли дрянь особого сорта — выведенных в закрытых лабораториях химер-кукловодов. Этих паразитов собирались подселять прямо в головы имперских генералов, командиров застав, высших чиновников и сильнейших Одарённых стихийников. Цель была перехватить контроль над их телами, получить официальный статус и саботировать оборону Стен изнутри, когда начнётся настоящий хаос. Отдельные отморозки вроде того Эрика и вовсе мечтали пустить всё население под нож и заставить Стены захлебнуться кровью.

Я слушал этот торопливый, прерывающийся всхлипами бред и лениво крутил на ладони червяка. Надо же, «великий Ливонский Орден». Громкие звания, пафосные речи, а на деле — обычные беспредельщики, прикрывающиеся грязными методами. Они всерьёз думали, что могут играть в свои шпионские игры на моей территории.

— Ну надо же, какие грандиозные планы, — хмыкнул я. — Жаль только, что вы выбрали не ту песочницу для своих куличиков.

Эти ливонцы были как раковая опухоль. И опасны они были не для Императора — у того есть армия. Они были опасны для моей работы. Для моего Акванариума, для моей клиники, для ферм в Изумрудной зоне, где прямо сейчас работали Пятнышки. Если городу будет угрожать опасность, вся моя экосистема полетит в помойку. А я, мать вашу, не люблю, когда портят результаты моего кропотливого труда!

— Понятно, — кивнул я, запоминая последнюю точку их конспиративной явки. — Слишком много от вас проблем.

— Ты обещал нас не мучить! Я всё рассказал! — простонал ливонец.

— Да я и не буду.

Я взял оставшегося паразита и быстрым движением, игнорируя сдавленные крики, вбил прямо в нос.

— Я же говорил: обещаю вас вылечить от забывчивости, — спокойно произнёс я под звуки хруста костей и истошные вопли. — Вы угроза моей инфраструктуре. Оставлять вас с чистой памятью я не собираюсь.

Дождавшись, пока червь укоренится в лобных долях и снимет защиту ауры, я отдал ментальную команду паразитам:

«Подчистить память. Полностью стереть любые воспоминания обо мне, о моей клинике, и обо всём случившемся. Они ничего этого не знают. Для них встреча со мной — абсолютная чёрная дыра. Оставьте им только их собственные планы о заговоре и страх разоблачения».

Насекомые внутри их голов радостно зашевелились, пожирая нужные участки синапсов. Через пару минут крики стихли. Пленники обмякли в коконах, впав в глубокое беспамятство. Их разум был переписан.

— Кенгу! Дуй сюда!

Через минуту кенгуру уже стоял рядом и выжидательно смотрел на висящие туши.

— Значит так, пакуй этих сонных красавцев в плотные мешки, — распорядился я. — Тащи их наверх, выходи через чёрный ход и волоки на лавочку в нашем парке. Сбросишь их у фонтана, главное — аккуратно, без свидетелей. Понял?

Проводив Кенгу взглядом, я поднялся в кабинет. Ночь была в самом разгаре, но спать совершенно не хотелось. Сходил в душ, переоделся в чистое, неторопливо выпил кофе с сэндвичами и пощёлкал развлекательные каналы. Затем посмотрел на часы и вынул из куртки трофейный смартфон одного из диверсантов, разблокировал его (отпечаток пальца был заботливо скопирован мною ещё в подвале) и включил систему анонимизации сигнала.

Набрал номер дежурной службы полиции.

— Да, слушаю, — отозвался сонный мужской голос.

— Доброй ночки, — сказал я гнусавым голосом случайного прохожего-параноика. — Я тут собачку выгуливал в парке... Знаете, там, на лавочке у фонтана, лежат двое подозрительных типов. Сильно подозрительных. На местных забулдыг не похожи — экипировка у них какая-то забугорная, а между собой бормочут не по-нашему... то ли по-ливонски, то ли ещё как. Вели себя агрессивно, а сейчас спят вповалку. Оружие торчит. Вы бы проверили, а то в городе и так неспокойно.

— Ваш сигнал принят, — профессионально ответил дежурный и, дождавшись от меня точный адрес, сообщил: — Патруль выдвигается.

Я швырнул телефон на пол и раздавил его тяжёлым ботинком в мелкое крошево, после чего смёл остатки в утилизатор к хомякам.

Схема закрутилась. Имперская полиция в течение десяти минут обнаружит спящих иностранных диверсантов. Анализы покажут их боевой ранг. Вколют им стимуляторы, те очнутся с чистой памятью касательно меня, но начнут бредить своими планами и страхом перед провалом... Начнётся дикая паника. Службы безопасности задёргаются, включат протокол «Шпионаж», объявят по столице наивысший уровень тревоги.

— Вот пусть Империя сама со своими врагами и разбирается, — хмыкнул я, подливая себе горячий кофе. — Им за это из казны платят, а у меня свои приколы.

Сделав глоток кофе, я уселся за стол и пододвинул чистый лист.

С ливонцами требовалось закрыть вопрос до того, как они натворят новых глупостей. Да и здешних чинуш давно пора подстегнуть, чтобы шевелились быстрее. Адреса аристократов, решивших задействовать этот диверсионный отряд, у меня имелись.

— Значит, поступим так...

Я взял ручку и вывел первые строки. Кому писать, сомнений не вызывало: герцог Константин Грановский подходил идеально. Отец Елены и бывший палач Канцелярии прекрасно знает, за какие нити дергать ради быстрой зачистки, поэтому он сразу сообразит, кому передать координаты. Гостей раскатают в блин еще до обеда.

Зачем самому таскаться по стройкам да коллекторам, когда можно правильно направить нужных людей? В конце концов, мне как химерологу нравится смотреть, когда сложные механизмы работают сами по себе. А если мир рано или поздно поймет, что к обычному ветеринару на окраине лучше не лезть со своими интригами и политикой... Что ж, это станет прекрасным побочным эффектом.

* * *

Особняк рода Грановских

— ...и представляешь, он даже не стал делать полноценный разрез! Просто наложил пальцы вдоль повреждённого сустава, и ткань начала срастаться. Я такого контроля никогда в жизни не видела!

Елена поджала ноги под себя, устроившись в глубоком кресле напротив отца. Она оживлённо жестикулировала, щёки пылали от возбуждения, а в глазах снова блестел тот научный азарт, который Грановский уже списал со счетов.

Константин сидел у камина и с лёгкой улыбкой слушал эту нескончаемую болтовню. Легонько поглаживая лакированный набалдашник трости, он изо всех сил пытался скрыть, как от каждого её слова щемит под рёбрами.

Его Леночка вернулась домой целой и невредимой. Девушка делилась подробностями сумасшедшей работы в ветеринарной клинике, жаловалась на скандальных посетителей, смеялась над выкрутасами пациентов и хвалила своего шефа — человека грубого, но, безусловно, талантливого. Вчера им в стационар приволокли очередную зубастую дрянь, так начальник просто гаркнул на неё, и тварь моментально свернулась калачиком.

— Пап, он настоящую магию творит. Смотреть за его работой — лучшая школа. Хотя манеры у него специфические, — Елена рассмеялась и поправила прядь, выбившуюся из причёски. Сделала она это восстановленной рукой.

— Звучит интригующе, — кивнул старый герцог, следя за движениями дочери. Пропали и прежние фантомные боли, и привычные следы утомления. Тот наглец в плаще, кем бы он ни являлся, проделал ювелирную работу. — Учиться у практиков полезнее, чем сохнуть над талмудами в Академии.

— Это уж точно!

Грановский тяжело поднялся из кресла, опираясь на трость.

— Сидеть мы всегда успеем, Леночка. Вставай, ноги разминать надо. Пройдёмся?

Девушка удивлённо моргнула, но тут же легко вскочила.

— С удовольствием. Только куда? По коридорам?

— Выйдем во двор, подышим.

Они прошли через террасу на задний двор поместья. Ночной ветер сразу принёс прохладу. Лена сбежала по ступеням, радостно пружиня на ногах, и вдруг замерла.

За мраморной балюстрадой простирался сад. Тот самый розарий Грановских, который когда-то считался богатейшим ботаническим собранием на всём севере Империи.

До того дня, как Лена стала инвалидом.

После покушения на дочь Грановский возненавидел это место. Цветущие кусты, журчание фонтанов, запахи трав — всё это казалось ему изощрённой издёвкой на фоне гниющего в постели ребёнка. Он уволил садовников, приказал отключить водоснабжение и просто позволил природе взять своё. За прошедшее время роскошный парк превратился в уродливый, поросший сорняками пустырь с остовами мёртвых деревьев.

А теперь перед Леной стелились идеальные дорожки из белого гравия. Замысловатые кованые фонари мягко подсвечивали клумбы с ожившими, цветющими орхидеями редчайших ночных сортов. Запускались каскадные фонтанчики. Воздух натурально гудел от насыщенного, почти сказочного аромата цветения.

Девушка прикрыла рот ладонью.

— Пап... Ты всё восстановил?

— Пришлось выдернуть пару бригад толковых флористов из императорских парков, — спокойно отозвался герцог, подходя ближе. — Три дня копались. Я подумал... Раз моя дочь возвращается к жизни, этому дому тоже больше нет смысла походить на склеп.

Лена бросилась к нему на шею. Объятия вышли крепкими, без малейшей наигранности.

Грановский погладил её по спине, чувствуя, как в районе старого сердца оттаивает давно застрявший там лед. Ради таких минут он и правда мог сжечь половину континента.

Они гуляли около часа. Старик с удовольствием наблюдал за уверенным шагом дочери, попутно отмечая, насколько толково её тело привыкло к новым искусственным конечностям. Мастер, создавший эту работу, обошёлся без единой ошибки.

Вернувшись в особняк, они поднялись в кабинет. Лена с ходу плюхнулась на гостевой диван и откинула голову на спинку.

— Классно... Ноги даже не гудят. Совсем не устала!

Константин шагнул к рабочему столу и внезапно замер. Рука, тянувшаяся к тумблеру настольной лампы, застыла в воздухе. Внешне он не выдал волнения, но старый инстинкт опасности тут же заставил его собраться.

Прямо по центру пустой столешницы, где он никогда не держал ничего лишнего, лежал плотный конверт.

На нем не значалось ни почтовых штемпелей, ни сургуча, ни привычных фамильных гербов, ни имени отправителя. Обычный белый конверт.

И Грановский знал точно: когда он выходил с дочерью в сад час назад, стол был абсолютно чист. Личная охрана стоит у дверей. Система защиты поместья выкручена на параноидальный максимум — во дворе мышь не пукнет без срабатывания артефактной сигнализации.

Но кто-то проник в закрытый кабинет одного из самых опасных людей столицы и оставил посылку.

Старик накинул на руку энергетическую «перчатку» защиты и подцепил конверт. Вскрыл, достал сложенный вдвое лист бумаги. Быстро пробежался по ровным строчкам, написанным синими чернилами.

Лицо герцога моментально отвердело.

Это была наводка. Причём такая, за которую разведка любого министерства отдала бы годовое финансирование. Имена и фамилии всех столичных аристократов, которые позволяли осуществлять деятельность диверсантам из Ливонского Ордена.

И короткая приписка в самом конце:

«Думаю, в ваших интересах утилизировать этот мусор как можно быстрее, Константин Николаевич. Ваш анонимный друг».

Никаких сомнений в том, КТО именно подкинул этот список, у Грановского не возникло. Тот наглец, играючи вырастивший его дочери новые конечности, снова вышел на связь. И теперь предлагал старику работу по его прямому профилю — выжечь заразу с территории Империи.

Елена с дивана проследила за застывшим отцом.

— Пап? Что-то случилось?

Герцог быстро сложил лист и сунул его в карман пиджака.

— Да так, — отмахнулся он, придавая голосу обыденность. — Рабочая сводка из Канцелярии прилетела.

Лена подошла ближе и окинула взглядом лежащий на столе белый конверт. Она долго смотрела на его текстуру, слегка склонив голову. Затем прищурилась, скользнув взглядом по пустой оборотной стороне бумаги.

Она вдруг нахмурилась.

— Странная какая бумага, — пробормотала Лена, неосознанно потянувшись к листу. — Фактура такая плотная, с характерной желтоватой крошкой на сгибе...

Рука Лены зависла в паре сантиметров от стола. Она вдруг дёрнула плечом и тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— А, ладно, — она слабо улыбнулась и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Наверное, я сегодня просто переработала. Стою, бумагу разглядываю... Завтра вставать рано, смена суровая намечается. Но знаешь... — её глаза счастливо блеснули, — это даже хорошо. Гораздо лучше зарываться с головой в работу, лечить зверей и уставать, чем вечно гнить в одной комнате, жалея себя в одиночестве. Спокойной ночи, пап! Сад просто волшебный.

Она развернулась и пружинящим шагом покинула кабинет.

Константин Грановский дождался, пока стихнут её шаги. Улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место хищному оскалу. Он схватил со стола телефон и ударил по кнопке спецсвязи с центральным штабом Канцелярии.

Дочь пошла отдыхать, и это замечательно.

А вот ему сегодня выспаться явно не светит. Если данные подтвердятся, то эту ночь столичные застенки Канцелярии запомнят надолго. Там будет полно работы, и без его личного визита дознаватели с таким жирным кушем точно не справятся.

Герцог сбросил домашний пиджак и потянулся к висящему на спинке кресла тёмному военному френчу. Пора немного размять кости.