Идеальный мир для Химеролога 12

Глава 1

Тюмень, Российская Империя

Резиденция князя Островского

Князь Аркадий Ильич Островский сделал глоток терпкого утреннего чая и улыбнулся. На столе перед ним лежал свежий отчёт с пометкой «Ликвидировано».

Настроение у хозяина Тюмени было воистину превосходным. Столичная заноза по имени Агнесса Новикова окончательно и бесповоротно выбыла из большой игры. Ищейки клана всё проверили: транспортный конвой сгорел дотла, остался только обугленный каркас и спёкшийся металл. Среди дымящихся обломков артефакты чётко зафиксировали выгоревшие остатки её личной ауры. И пусть части гвардейцев удалось удрать в лесную чащу — это уже пустые мелочи. До Петербурга пешком не дойдёшь. Разбойники, аномалии и дикие химеры быстро закончат работу, заботливо подчистив следы.

Запиликал тяжёлый стационарный артефакт связи. Островский небрежно коснулся руны приёма, активируя закрытый канал с Высшей Канцелярией.

— Аркадий Ильич? — раздался из динамика голос высокопоставленного столичного инспектора. — Рассчитываю услышать от вас внятный доклад о судьбе колонны графини Новиковой. Мои люди докладывают об отсутствии сигнала.

Князь скорчил перед артефактом самую скорбную мину, на которую был способен.

— Случилась ужасная трагедия, господин инспектор. Мы зафиксировали всплеск эфира на тракте. Я лично выдвинулся на место с передовым отрядом. Увы, мы не успели. На конвой напала мигрирующая стая высших химер. Машины разворочены и сожжены. Люди... шансов не было ни у кого. Я сам стоял там и видел последствия. Графиня погибла. Смею заверить, мы выжжем этот квадрат тайги дотла в память о погибших.

Динамик выдал короткое шипение помех.

— Вы лично видели её тело, князь?

— Тела после атаки глубинных огневиков не остаются. Я видел пепел, датчики зафиксировали эфирный след, — твёрдо заявил Островский.

— Занятно, — инспектор на том конце провода ничуть не проникся ужасающей историей. — Агнесса Павловна — фигура слишком серьёзного веса в столице, чтобы мы поверили в сказки про внезапных мутантов на пригородном тракте. Ждите инспекцию. Усиленную имперскую комиссию. И уж поверьте, разбираться будут досконально.

Островский про себя хмыкнул. Конечно-конечно, приезжайте. Ищите чёрную кошку в тёмном и наглухо выжженном сибирском лесу.

— Двери Тюмени всегда открыты для Канцелярии. Я дам полное слово аристократа, что мы окажем любую поддержку следствию...

— Боюсь, нам сейчас придётся выяснить нечто более любопытное, — прервал его инспектор. — А именно — кто из вас откровенно врёт Империи в лицо.

Бровь Островского медленно поползла вверх.

— В смысле, «кто врёт»? Я вам докладываю фактическую обстановку в моём регионе! Вы доверяете каким-то слухам больше, чем князю, который держит этот город в железном кулаке?!

— Видите ли, Аркадий Ильич... Буквально несколько минут назад я имел удовольствие разговаривать с графиней Агнессой Павловной. Да, она сообщила о нападении на колонну. Но она совершенно точно не пострадала и в данный момент находится на территории вашего города. Как-то всё это не вяжется с вашей трогательной историей про пепел, князь.

— Какая к чертям Агнесса?! — рявкнул князь, мгновенно забыв про аристократический тон. — Я же видел сожжённое тело с её аурой! Это вас кто-то разводит! Девка мертва!

— И тем не менее. Имперская проверка вылетает к вам. Комиссия прибудет через три дня. Готовьтесь, Островский. Конец связи.

Связь оборвалась.

Князь стоял над аппаратом и тяжело дышал. Невозможно! Люди Багрова отчитывались о зачистке...

На пороге кабинета появился запыхавшийся начальник службы безопасности.

— Ваша Светлость! У нас нештатная ситуация! — он протянул князю планшет. — Камеры с центральной улицы!

— При чём здесь сейчас твои камеры?! — взревел Островский, выхватывая планшет. — Мне только что столица...

Слова застряли в горле.

На экране отличного качества городские камеры в реальном времени транслировали бред. По центральному, вымощенному идеальной плиткой проспекту Тюмени неспешно ехала белоснежная лошадь. А в седле, ровно держа спину и холодно оглядывая ошарашенных зевак, восседала живая, невредимая, и даже не испачканная сажей Агнесса Новикова.

— Она что... на лошади?! — выдохнул князь и ткнул дрожащим пальцем в экран. Вокруг бронированные внедорожники и скоростные глайдеры, а какая-то девчонка преспокойно едет по его улицам верхом на животном. — Каким образом она прошла периметр?!

Начальник охраны виновато пожал плечами:

— Пока нет данных, господин.

Островский с размаху впечатал кулак в столешницу. До приезда инспекторов из столичной Канцелярии оставалось всего трое суток, и за это время требовалось полностью ликвидировать внезапный бардак.

— Делайте что хотите, но девку нужно взять прямо сейчас! Бросайте в подвал, ломайте ноги — мне абсолютно плевать! Через полчаса у меня пресс-конференция в муниципалитете по вопросам региональной безопасности. Закончу там и лично спущусь выяснять, какими тропами она пролезла в город. Выполнять!

Князь накинул пиджак с родовым гербом и направился к выходу, готовясь безупречно отыграть свою роль перед репортёрами.

Конференц-зал муниципального центра забили под завязку. При появлении градоначальника репортёры засуетились с объективами, вспыхнул свет телекамер. Островский поднялся на трибуну, оглянул шумную аудиторию и сразу заговорил привычным уверенным голосом. Он соловьём заливался про усиление патрулей и гигантские бюджеты, влитые родом в защитные щиты с генераторами. Изображал из себя радеющего отца города.

— ...безопасность жителей Тюмени остаётся для нас главным приоритетом! Мы уже утроили финансирование стены, а отряды дежурят сутками напролёт...

Журналисты согласно застрочили в блокнотах.

Слаженный ритм пресс-конференции сбил спокойный голос. Звук раздался откуда-то от колонны у крайнего ряда кресел.

— Ваша светлость, позвольте вопрос. Тут ходят занятные слухи, — в центральный проход неспеша вырулил парень в обыкновенной куртке. Он сунул руки в карманы и на фоне лощеной местной публики смотрелся совершенно инородно. — Говорят, сегодня ночью на тракте случилась большая заварушка. Там вроде как погибла важная аристократка, перевозившая ценные медикаменты. Прокомментируете?

Островский мигом состроил печальное лицо. Подвернулся идеальный шанс закрепить свою выдуманную легенду прямо на камеру.

— К сожалению, это правда, — горестно вздохнул князь. — Настоящая трагедия для всех нас. Стая диких химер смяла лесной кордон и растерзала мирный конвой. Моё сердце кровью обливается от этой новости.

— Понимаю, — парень в куртке сочувственно покивал. — То есть, вся партия уничтожена? Ни одной ампулы не уцелело? Больным жителям города ничего не достанется?

— Увы и ах. Химеры беспощадны. Они падки на всё, что фонит качественной алхимией и магией, поэтому груз разорвали и втоптали в грязь. Абсолютно всё утрачено.

В зале зашушукались, сочувствуя.

Но парень даже не изменил интонации, бросив следующий вопрос, как гранату:

— Ясно. А зачем вы тогда сами на графиню Новикову напали? Вы считаете, это достойный поступок для князя? Вот так, втихаря, без объявления войны, выводить конкурентов с помощью наёмников? Решаете личные проблемы чужой кровью?

Тишина в зале повисла такая, что было слышно, как затрещал перегревшийся софит под потолком.

Князь вцепился в края трибуны. Мышцы лица напряглись, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Какой-то наглый нищеброд смеет публично загонять его в угол!

— Это очень глупый вопрос, молодой человек, — процедил Островский, сканируя толпу в поисках охраны, чтобы немедленно вывести нахала. — Честно говоря, я удивлён, что вы позволяете себе такие заявления. Это чистой воды грязная провокация. Наша корпорация никогда бы и ни за что не опустилась до подобного варварства! Кто вам вообще нашептал эту чушь? Назовите имя этого клеветника!

Толпа журналистов расступилась. Вперёд вышла молодая красивая девушка. На ней не было пыли с дороги или следов крови. Идеальная осанка, дорогой костюм и абсолютно уверенный взгляд.

— Ну, например, я, — звонко произнесла Агнесса Новикова. — Я там была вчера. И видела всё лично.

Журналисты выдохнули. Защёлкали камеры, кто-то сразу потянул микрофоны в её сторону.

Островский побледнел. Его личный безопасник клялся, что гвардия перехватит её на улице полчаса назад. А она стоит прямо в зале, живая и улыбается в камеры!

— Э-это... да не может быть! Клевета! — забормотал князь, пытаясь удержать ускользающий контроль над ситуацией. — Мы все искренне скорбели! Какое счастье, Агнесса Павловна, что вы живы. Это замечательно... Но ваши слова в мой адрес не являются правдой! У моего рода даже нет полномочий проводить такие операции, да мы с вами и не пересекаемся по профилю. Зачем нам...

— Да? — Агнесса насмешливо склонила голову набок. — Тогда ответьте, почему химеры, которые якобы на меня напали, тоже оказались каким-то образом переписаны на предприятия вашего рода? Почему именно ваши боевики после мнимого «нападения» оперативно отогнали уцелевшие фуры с нашими медикаментами в город, и ваши люди на блокпостах пропустили их через закрытую стену без досмотра?

Островский отступил на полшага. Мозг в панике лихорадочно соображал: откуда?! Машины загнали на самый засекреченный склад в закрытой промышленной зоне, на территории завода. Информаторы просто не могли оттуда позвонить. Откуда у неё эти детали?! Артефакты слежения? Ищейки?

Он выдавил из себя снисходительную улыбку.

— Графиня... Это какие-то больные фантазии на фоне перенесённого стресса. Я понимаю, шок...

— Ну, не знаю, фантазии или сказки, — Агнесса изящно повела плечом. — Я здесь человек не местный, в ваших городских лабиринтах не разбираюсь. Меня никто не знает. Я, в принципе, могла бы сейчас сочинять любые истории... Но, пожалуй, оставлю это дело усиленной комиссии из Высшей Канцелярии. Я им уже всё сообщила. Они обещали прибыть сюда через три дня. Пусть они и решают, чьи это фантазии.

Скулы Островского свело от злости. Эта дрянь переиграла его вчистую на его же территории. Три дня... За три дня он должен выжечь склад с угнанной техникой, перемолоть товар и ликвидировать всех боевиков, которые вели колонну, иначе следователи зароются в доказательствах и отберут его земли вместе с титулом. Но он продолжал играть роль добропорядочного управленца.

— Три дня, говорите? — Островский вымученно улыбнулся журналистам. — Ну что ж, мы подождём. Я только за, чтобы столичные эксперты во всём разобрались. Я не терплю пустую болтовню и готов к открытому следствию. Но скажу вам при всех, Агнесса Павловна: с этого момента вы больше не являетесь желанной гостьей в Тюмени. Ваши оскорбительные речи выходят за все рамки. С чего вы вообще решили, что ваши фуры находятся на моей территории?

Агнесса улыбнулась ему лучезарной и максимально хищной улыбкой.

— Ну, например, с того, что мои люди уже взяли этот ваш «засекреченный» склад под полный контроль, — ответила графиня. — Мы уже зашли туда. Нашли там нашу технику и медикаменты по праву пострадавшей стороны. А по моему личному приказу сейчас проводится предметный допрос тех людей, которые вчера на нас нападали. И знаете, они оказались очень словоохотливыми. Всё рассказали. С фамилиями и суммами.

Островский вцепился пальцами в трибуну, чтобы не упасть. Как?! Там стояла смена лучших наёмников! Какая-то кучка сопровождающих отбила охраняемый склад?

— Не переживайте, князь, — бросила напоследок Новикова, разворачиваясь к выходу. — Мы во всём разберёмся. А сейчас я лично направляюсь туда, чтобы контролировать инвентаризацию ваших преступлений.

Она пошла сквозь расступающуюся толпу журналистов. Тот самый парень в куртке молча двинулся следом.

Как только двери конференц-зала закрылись и прессу оперативно вытеснили в фойе, к Островскому подскочил бледный начальник охраны.

— Прикажете её задержать прямо на улице, Ваша Светлость?

— Идиотина! Нет! — прорычал князь, сбрасывая маску миролюбца. — Ни в коем случае не трогать её при свидетелях. Она только что объявила, куда направляется. Пусть доедет. А когда она переступит порог этого склада, она должна там остаться. Навсегда.

Он грубо схватил охранника за плечо.

— Поднимай вообще всех. Наёмников, гвардию, стягивай туда тяжёлое вооружение. Делайте что хотите, но уберите их тихо. Смените сценарий. Завезите на склад гражданские трупы из морга. Раскидайте тела по территории. Мы представим это комиссии так: Новикова окончательно свихнулась после потери своего конвоя. У неё сорвало крышу, она припёрлась на мой гражданский объект, в котором вообще не было ни моих боевиков, ни её проклятой медицины, взяла мирных рабочих в заложники и перебила их. А наши доблестные спецотряды провели ликвидацию обезумевшей террористки.

Безопасник быстро закивал:

— Понял, господин. Мы их в бетон закатаем, делов-то на полчаса. Спецура управится в два счёта.

Островский оттолкнул охранника.

У него оставалось три долбаных дня. Всего три дня, чтобы провернуть самую грязную в своей жизни подставу, уничтожить эту дрянь и заставить столичных инспекторов поверить в выдуманный спектакль. И он это сделает. Охрана Новиковой для его личной гвардии — это даже не разминка. Смерть Агнессы спишут на сумасшествие. И тогда Тюмень снова станет полностью принадлежать ему.

* * *

Мы с Агнессой бодрым шагом пересекли внутренний двор завода. Местный ландшафтный дизайн был изрядно попорчен недавней перестрелкой: повсюду валялись гильзы, пара перевёрнутых погрузчиков дымилась, а у стены рядочком сидели хмурые мужики со стяжками на запястьях.

Гвардейцы Новиковых встретили нас у входа в главный ангар. Один из них, смахнув с лица кирпичную пыль, козырнул графине.

— Ваше сиятельство! Завод под нашим полным контролем, персонал упаковали. А эти вот... — он пнул ближайшего связанного боевика ботинком военного образца, — судя по снаряге и рациям, те самые ребята, которые недавно устроили шоу на трассе и напали на нашу пустую колонну.

Агнесса окинула взглядом пленных.

— Колонна была не пустая. Там были живые люди... То есть, сотрудники Виктора.

Я засунул руки в карманы куртки и дружелюбно кивнул:

— Да, кстати. Они уже скоро должны сюда подойти. Пешочком, по свежему воздуху.

Гвардеец посмотрел на меня с сомнением.

— Очень вряд ли, господин. Извините, но мы тут периметр осмотрели. Вокруг завода сейчас смыкается такое жёсткое кольцо отцепления из наёмников и боевых химер Островского, что сюда даже мышь не проскочит. — Он повернулся к графине. — Агнесса Павловна, если честно, мы сами в шоке, как мы вообще умудрились сюда так спокойно просочиться? Тут муха без пропуска не пролетит! Князь явно в курсе нашего захвата.

— Василий, нас сюда просто пустили. Островскому сейчас выгоднее всего запереть нас здесь вместе с вами и умножить на ноль. Всё выглядит так, словно вооружённая до зубов группировка Новиковых незаконно вломилась на частное гражданское предприятие мирного тюменского инвестора. Князь пустит нас в расход, сровняет эти помещения с землёй, спишет всё на сопротивление террористов. Улики его делишек сгорят вместе с нами. А завтра утром он включит полного потерпевшего: запустит механизм возмещения огромного ущерба, нарисует пару сотен гражданских жертв и официально пожрёт мой род через суд.

Я эти схемы знал наизусть, поэтому просто стоял рядом и с удовольствием слушал. Работать с умными людьми всегда приятнее: им нужно меньше всё разжёвывать, освобождая ценное время под реальные задачи.

— Технику вместе с документами мы нашли и уже задокументировали. Но само предприятие, ваше сиятельство, тупо дешёвая декорация для вида.

Он неопределённо махнул рукой в сторону фабричного оборудования.

— Официально это деревообрабатывающий комбинат. Пилят лесоматериалы, выпускают ДСП или какую-то смежную лабуду. На практике половина производственных линий даже не запитана от электросети.

От штурмовой группы отделился ещё один гвардеец. Подойдя ближе, он вытер измазанные мазутом пальцы прямо о плотную ткань штанин.

— Абсолютно верно, ваше сиятельство. Местные механизмы давно обросли грязью, а масло в них не меняли годами. Зато подвальные уровни принесли нормальный улов. На три этажа вниз тянется отлично оснащенная военная база с огромными полигонами, складами арсенала, тирами и оборудованными полосами препятствий. Островский выстроил себе скрытый тренировочный лагерь под землей. Здесь он скрытно натаскивал личную теневую армию и без лишнего риска обкатывал свежих боевых химер в комфортных тепличных условиях.

— У нас потери есть? — уточнила Агнесса.

— Никак нет. Двухсотых ровно ноль. Пара парней лёгкие осколочные схватили, царапины. Мы операцию провели вообще без сучка без задоринки. Они даже не пискнули. Местные сидели на расслабоне, вообще не ждали, что на них с неба... гхм... что-то свалится. Система защиты у них тут курам на смех. Устаревшая сигналка, датчики через один отключены. Как будто в этом городе в принципе не принято ждать серьёзной подставы.

— Ничего удивительного, — я встрял в разговор. — Это же вам не столица. Там каждый квадратный метр полит кровью и переподелён сто раз. Все в такой паранойе, что камеры в туалетах устанавливают. А здесь болото. Островский подмял под себя всё много лет назад, выстроил монополию и расслабил булки. Откуда ему ждать подставы в собственной вотчине? Тем более от людей такого ранга.

Гвардеец покивал, соглашаясь. А потом вдруг замялся, переступил с ноги на ногу и посмотрел на меня другим взглядом.

— Кстати... — начал я, предвидя вопрос. — Как вам полёт? Сервис понравился? Трясло не сильно?

Один из бойцов — седой гигант с механической челюстью, стоявший чуть позади, — шагнул вперёд и шумно выдохнул, выпустив воздух сквозь зубы.

— Мужик... Я тебя сейчас об одном спрошу. Кто ты вообще, мать твою, такой? — в его голосе не было агрессии, только искренний шок человека, чью картину мира только что изнасиловали. — Мы охренели в том жёлтом автобусе. Когда нас подняло в небо это чешуйчатое долбо... это ещё ладно. Но когда на подлёте на нас кинулась какая-то дикая стая... А потом откуда ни возьмись прилетела ВТОРАЯ стая. Воздушные химеры сбились в идеальный строй и начали рвать диких прямо за нашими стёклами! Это было полноценное воздушное сражение! И ни одна, слышишь, ни одна тварь даже не попыталась ударить по нашей колымаге.

Он обвёл рукой своих товарищей.

— У парней руки чесались. Мы хотели стёкла бить и шквальным огнём отстреливаться! С трудом себя сдержали, вспомнив твой приказ не высовываться.

— Вот и молодцы, что сдержали. Ваша стрельба там была лишней. Сквозняки бы пулями понаделали, автобус бы разбалансировали, а моей воздушной поддержке ваши пули только бы мешались. У меня стояла задача доставить вас целыми. Задача выполнена. А насчёт того, кто я... — я усмехнулся. — Как видите, Химеролог. Просто достаточно успешный Химеролог, который умеет делать некоторые вещи чуть лучше других. Или вы про таких не слышали?

Гвардейцы переглянулись.

— Да нет... слышали, конечно... Просто обычно...

Агнесса выразительно закатила глаза.

— Ну что-что вы хотели сказать, Василий? — язвительно подстегнула она гвардейца. — Да давайте уже, не стесняйтесь. Рубите правду-матку.

Я повернулся к ней:

— А что не так-то? В чём проблема?

— Потому что, Виктор, они хотели сказать очевидную вещь! Специалисты, обладающие подобным влиянием и мощью, обычно не работают в клиниках с вывеской «Привьём вашего котика». Такие люди находятся в родах, которые обладают властью в масштабах страны, или сидят на персональном контракте у самого Императора в бункерах Высшей Канцелярии!

Я весело рассмеялся.

— Да ладно. Разочарую тебя, графиня: у Императора на службе таких людей нет. По крайней мере, я ни об одном таком умнике не слышал и следов их работы не встречал. И уж точно они не побегут к государю за зарплату работать. Те, кто обладает реальными, полезными и сильными умениями, всегда уходят в определённые закрытые рода. И на это есть одна жирная причина.

Гвардеец Василий нахмурился:

— В рода, где можно усиленными темпами прокачивать свои навыки?

— Бинго, — я щёлкнул пальцами. — Туда, где никто не будет душнить про мораль, закон и права человека. Туда, где можно в открытую использовать человеческие жертвы для ритуалов, где можно кормить своих боевых химер Одарёнными и никто из официальных структур даже не почешется, потому что род надёжно всё прикроет.

По сути, я просто констатировал факты, основанные на тысячелетнем опыте в самых разных мирах. Это классика жанра тёмной химерологии. Раскачка тварей за счёт прямой магической каннибализации.

Можно выращивать химер годами, подкармливать эликсирами, строить генетический код по крупицам — это долгий, нудный путь Истинного Мастера. Но зачем напрягаться, если есть пути обхода? Есть монстры, которые способны сожрать магический артефакт, переварить его и мгновенно перенять свойства. Сожрал сотню заряженных амулетов — и вот у тебя уже не крыса, а ходячий огнемёт с иммунитетом к яду.

А есть те, кто пошел ещё дальше. Твари, чей метаболизм заточен под усвоение чистой ауры магов.

Я медленно шёл за Агнессой и охраной по коридору завода. Гвардейцы с кряхтением двигали тяжеленные фрезерные станки, баррикадируя широкие оконные проемы. Стёкла заколачивали железными листами. Завод готовился к глухой осаде.

А перед глазами всплыло одно презабавнейшее воспоминание.

Был такой умелец в одном из соседних, давно выгоревших дотла миров. Парень с очень хорошей предпринимательской хваткой. Вывел себе гибрид льва и какой-то эфирной пустоши, и сколотил на этом просто сумасшедший бизнес. Лев этот переваривал всё, что попадало в пасть, но самым ценным был продукт его секреции. Из определённой железы на загривке льва вырабатывалась уникальная сыворотка. Эликсир заменял собой любой убойный допинг: состав легко пробивал энергоканалы, уверенно расчищал застои в магическом ядре и гарантировал слабому Одарённому резкий скачок в развитии.

Местная аристократия без сожалений отваливала горы золота за такой пузырёк жидкой магии, формируя лист ожидания на год вперёд. Заводчик давно привык купаться в бесконечной роскоши и абсолютно закономерно считался гением.

Выделялась в его производстве лишь одна жестокая деталь. Чтобы лев производил капли ценной сыворотки, кормить зверя приходилось исключительно живыми Одарёнными.

Значительную часть всех своих баснословных доходов этот делец сливал на нелегальный невольничий рынок. Там он оптом закупал молодых магов, пленников с турниров, бесправных крестьян и загнанных бастардов с зачатками Дара. Весь живой товар бесконечными партиями скармливался прожорливому «аппарату по производству денег». Мужик давно плюнул на моральные дилеммы в угоду принципам рыночного дикого капитализма.

А затем его невероятное везение оборвалось.

Предприниматель с большим размахом организовал в столице элитный симпозиум химерологов. На крупное профильное мероприятие оперативно слетелись все признанные светила науки региона. Я тогда планировал развеяться от рутины и тоже завалился на эту тусовку полностью инкогнито. Придумал для маскировки облик обычного седого магистра и заявился туда с документами заштатного барона из глубокой провинции. Изначально я мирно сидел на лекциях, непрерывно зевая от скуки на задних рядах. Но на очередной затянутой дискуссии меня дернул чёрт влезть с демонстрацией личных способностей и провернуть пару забавных манипуляций. Оказавшись прямо на арене, я взял контроль над покалеченной бойцовой мантикорой и всего за несколько минут полностью исцелил твари раздробленный хребет. Так, разминки ради.

Ох, как у этого «гения» загорелись глазки. Он тут же навёл справки — и понял, что я никто. Нет за мной сильного рода, нет заслуг.

Предложение «обменяться опытом на приватном ужине в поместье» прозвучало очень учтиво. А дальше последовала классика. Сначала было вино с блокаторами магии, которое я спокойно выпил ради приличия и с превеликим удовольствием расщепил собственной печенью. Затем раздался театральный щелчок пальцев, и из секретной стеновой ниши на меня выскочил тот самый лев-доильный аппарат. Хозяин кабинета всерьёз рассчитывал скормить питомцу сильного Одарённого в моем лице, рассчитывая выжать из химеры целое ведро концентрированной эссенции взамен обычной мензурки.

Бедняга фатально просчитался. Вставать со стула мне не пришлось вообще, хватило одной тяжёлой ментальной затрещины прямо на лету. В голове хищника мгновенно выстроилась правильная иерархия и пришло осознание присутствия истинного Прародителя, рядом с которым любая мутировавшая фауна годится лишь на роль придверного коврика.

Звериные инстинкты не подвели. Лев грузно шлепнулся на пол и покорно вытянул шею.

Свисающую челюсть коммерсанта я забуду не скоро. Владелец могущественной бизнес-империи в полном оцепенении наблюдал, как его главное оружие трусливо пускает лужу под столом из-за одного только взгляда неизвестного хрена из провинции. Насладившись этим зрелищем, тянуть время я не стал. Просто залез в сознание химеры, вычистил старые привязанности до голого рефлекса и шепнул тихое «фас».

Поставки дефицитного лекарства на местный рынок оборвались очень резко, аккурат вместе с пульсом гениального фармацевта. Бизнес схлопнулся буквально в пасти собственной производственной линии.

Мы вошли в просторный ангар, где сейчас развернули временный командный пункт. Свет тусклый, генераторы натужно гудят. Вдоль стен высились штабели паллет, а двери уже блокировали двумя погрузчиками.

Агнесса повернулась к Макару.

— Ну? Какова у нас реальная обстановка?

Командир гвардейцев подошёл к развёрнутой на экране планшета карте завода.

— Ситуация патовая, госпожа. Нас собираются штурмовать. Войска Островского замкнули кольцо в километре от завода. Идут регулярными отрядами при поддержке наёмников. Мы готовимся отбиваться, но...

Он тяжело посмотрел на свою хозяйку, затем перевёл взгляд на меня.

— Но если честно, шансов у нас немного. Нас банально возьмут измором или просто сравняют завод артиллерией. Их в десять раз больше. Я обязан вас предупредить.

Макар шагнул ближе ко мне и тихо спросил:

— Господин Виктор... Вы ведь провели нас сюда. Нестандартно, но эффективно. Скажите... а есть у вас вариант так же успешно нас отсюда и вывести? Желательно, если не в абсолютной целости и сохранности, то хотя бы... немножко живыми? Мы драться готовы, но если есть запасной выход...

Я обвёл взглядом лица гвардейцев. Обычные люди. Готовы сложить головы за своего работодателя, хотя жить-то хочется всем.

— Выйти так же, как зашли? — я улыбнулся и достал из кармана мятный леденец, закинул его в рот. — Нет, друзья мои. Мы сюда не выживать приехали. И бегать крысиными тропами обратно я не собираюсь.

Агнесса напряглась:

— Виктор, что ты задумал?

— Я обещал тебе монополию на рынке и решение проблем с конкурентами? Обещал. А теперь пришло время открыть Островскому страшную тайну о том, почему не стоит забирать наши грузовики.

Глава 2

Конечно, у нас была возможность прямо сейчас тихо собрать манатки и свалить с территории этого переоборудованного под склады завода. Маршруты отхода я уже просчитал, а Рядовая могла бы пробить любой бетонный заслон.

Но это было бы скучно. А главное — абсолютно нецелесообразно.

— Мы можем уйти, — сказал я, присаживаясь на штабель деревянных паллет. — И оставим этого местного князька Островского в святой уверенности, что он великий стратег, который выжил столичных выскочек одним своим грозным видом. Но тогда вся наша блестящая постановка не будет выглядеть правдоподобно. А нам нужен блокбастер. С доказательствами.

Макар сдвинул забрало шлема.

— Я дико извиняюсь, господин Виктор. В чём именно заключается правдоподобность сидения в осаде против превосходящих сил противника? Нас тут три десятка, а их кольцо сжимается.

— Правдоподобность, Макар, заключается в фиксации фактов, — я перевёл взгляд на графиню. — Агнесса, прямо сейчас ты должна организовать себе кабинет в самом защищённом помещении. Туда к тебе будут заводить пленных. Ты будешь лично проводить допросы под запись, чтобы ни один инспектор в Канцелярии потом не придрался к качеству материалов.

Гвардейцы недоумённо переглянулись.

— Вы нас простите, — подал голос один из ветеранов, — но нам, чтобы допрашивать пленных, их сначала нужно взять. А без нормального обзора и координации мы здесь скорее сами ляжем.

— Об этом я уже позаботился, — я встал. — Пора вам становиться более цифровыми парнями. Я сейчас вернусь.

Я развернулся и спокойно пошёл в сторону лестницы, ведущей на плоскую крышу ангара.

— Стойте! Вы куда?! — крикнул мне вслед Макар. — Там открытое пространство! Пригнитесь, снайперы снимут!

— Да нет тут ещё никаких снайперов, — отмахнулся я, даже не думая пригибаться. — Они только позиции занимают и аппаратуру настраивают. Минут десять у нас точно есть.

Я толкнул железную дверь и вышел на крышу. Подошёл к вентиляционному коробу и поднял лежащие за ним три увесистые спортивные сумки. Обычная закладочка.

Разумеется, эти игрушки не материализовались здесь из воздуха. Пришлось дёрнуть старые связи. Вернее, как старые... недавние, но весьма прочные. Отряд того самого майора Морозова из «Стражей».

Его парни обожали работать на совесть и влетать в самые лютые замесы. В итоге регулярно возвращались с задания в виде полуфабрикатов. Вот, например, недавно они приволокли своих боевых пантер. Одна из них защитила какого-то гражданского, и ей начисто оторвало две лапы. По имперским протоколам химеру ждала гарантированная утилизация. У них ведь как: нет лап — нет проблемы. А животное, между прочим, являлось не просто куском мяса, а полноправным членом их стаи. Парни тогда чуть ли не плакали.

Пришлось сделать вид, что я пришиваю эти лапы обратно. По факту, конечно, я просто запустил глубокую регенерацию и за полчаса вырастил новые, намертво сцепив эфирные каркасы. Командир их отряда был мужиком сообразительным. Он сразу понял: я не собираюсь вербоваться в армию и мне не нужна огласка моих талантов. В обмен на моё молчаливое кураторство их химер, он гарантировал полную секретность и «помощь в любой момент». Вот момент и настал. Качественная армейская снаряга — отличная плата за здоровье химер.

Я спустился обратно в цех и сбросил сумки.

— Вскрывайте.

Гвардейцы расстегнули молнии. Внутри матово поблёскивали новенькие тактические экшен-камеры. Крепления на шлемы, наплечные фиксаторы, ударопрочные линзы, системы ночного видения и стабилизации. Дорогой, армейский спецзаказ.

— Ни хрена себе... — присвистнул один из гвардейцев.

— С этого момента каждый из вас носит эту штуку. Она должна быть включена постоянно. Вы фиксируете абсолютно всё: штурм, попытки подрыва, агрессию нападающих. Мы собираем неопровержимую видеобазу. И самое главное: никаких докладов по рации в стиле «Агнесса Павловна, у нас прорыв на левом фланге».

Макар непонимающе сдвинул брови:

— А как же координация?

— Ногами, Макар. Захотели доложить о ситуации? Один срывается и бежит лично в кабинет к графине. Докладывает вслух, попадая в объектив её камеры. Создаём атмосферу живого управления боем.

Агнесса, внимательно слушавшая меня, усмехнулась.

— Я так понимаю, мне предстоит ещё множество увлекательных бесед с нашим тюменским князем Островским?

— Ещё бы, — кивнул я. — И можешь совершенно не переживать о том, что он соскочит. Я даже представить себе не могу, какие шестерёнки должны заклинить в его лысеющей башке, чтобы он хотя бы на секунду усомнился в своей способности выбить нас отсюда за три дня. Он князь, это его город. Для него это удар по самому дорогому — по эго. Поэтому он будет названивать тебе, угрожать, предлагать сдаться и всячески самоутверждаться за твой счёт.

— И я это всё тоже пишу на видео, — резюмировала она.

— Именно. Идеальная доказательная база.

Прилетел Кеша и уселся мне на плечо.

— Пшш-шш, хозяин, — зашептал попугай прямо в ухо, смешно прикрывая клюв крылом. — Разведка докладывает. Они там стянули силы. Штурмовые группы уже заняли стартовые позиции. Ждут отмашки.

Я коротко кивнул.

— Значит так, господа, — я посмотрел на гвардейцев. — Ровно через пятнадцать минут ждите первую волну. Искренне надеюсь, вы тут сами не оплошаете.

Макар моментально переключился в боевой режим.

— Взвод, слушай мою команду! Баженов, пулемёт на восточные ворота! Вальцов, со своей тройкой закрываешь окна второго этажа! Заряды на минимум, бить только наверняка...

— Замечательно, — прервал я этот приступ полководческого таланта. — Вижу, тактику вы знаете. Только есть одна проблема. Вы не там ждёте.

Макар осёкся:

— В смысле не там?

— Придут они не через ворота. Там, на заднем дворе, есть старый сарайчик. Из него выходит скрытый подземный лаз. Группа вторжения планирует тихо выйти оттуда и перебежками добраться до южного крыла здания. Получается, они зайдут вам ровно в спину.

Один из бойцов-инженеров раздражённо хлопнул по колену.

— Господин Виктор, мы проверили все поэтажные планы! Подняли архивную документацию завода. Там не было никаких ходов за территорию. Да, мы обнаружили старый коллектор, но я лично заминировал его полчаса назад. Там даже крыса не пролезет!

— И если они попрут через него, — поддержал Макар, — направленный взрыв всё равно оставит только воронку. А мы это сто процентов услышим. Мы всё предусмотрели.

Я снисходительно вздохнул.

— Вы реально думаете, что владельцы, которые строили этот комплекс под контрабанду и секретные операции, заботливо занесли главный эвакуационный тоннель в официальное БТИ?

Агнесса подошла ко мне.

— Ты уверен в своей информации, Виктор?

— Как всегда, — я просто развёл руками. — Стопроцентная гарантия.

Макар скрежетнул зубами, но всё же спросил:

— Их количество?

— Приблизительно двадцать пять человек. И расслабляться не советую. Это очень серьёзные ребята из одного спецподразделения. Одеты без опознавательных знаков, ни шевронов, ни гербов.

Я похлопал ближайшего гвардейца по бронированному плечу.

— И забудьте про мораль или угрызения совести. Эти люди не регулярная армия. Они чистильщики, которых наняли для грязной работы. Потом, если у них вдруг выгорит, появятся уже официальные войска князя и оформят вашу гибель как несчастный случай.

В этот момент боец-инженер, тот самый, что спорил со мной про чертежи, переглянулся с командиром.

— Госпожа Агнесса Павловна... Разрешите распечатать синий ящик?

Графиня прищурилась, секунду взвешивая риски, а затем медленно кивнула:

— Разрешаю. Расчехляйте.

— Отлично, — Макар хищно улыбнулся. — С синим ящиком вообще никаких проблем не будет. Устроим им тёплую встречу.

Пока охрана побежала перестраивать линию обороны с учётом новой информации, Кеша на моём плече нетерпеливо заёрзал.

— Хозяин! Они там прям слюнями брызжут. Думают, что им тут легкая прогулка светит. Ребята реально крутые. Но вот в чём прикол — химер у них с собой нет вообще. Ни одной боевой шавки! Чистая пехота.

— Ну, тем хуже для них. Лети дальше. Разведывай и держи меня в курсе.

Кеша взъерошил перья и выпятил грудь колесом.

— Конечно, хозяин! Я лучший разведчик в этой дыре! Сделаю в лучшем виде. Слушай... а можно я там кого-нибудь задушу в процессе?

Я покосился на него.

— Ну не знаю... Если найдёшь там противника, который тебе по габаритам и которого ты физически сможешь задушить своими крылышками, — пробуй. Я не против.

— Да я же бессмертный! — гордо гаркнул попугай, хлопая крылом себя по грудке. — Если что, я любого мужика там задушить могу. Ну... лет эдак за двести постоянных перерождений!

— Кеша, то, что ты предлагаешь, называется не «задушить». Это называется — задолбать. А задолбать ты умеешь, этого у тебя не отнять. Лети давай.

Я скрестил руки на груди, с искренним интересом поглядывая на тот самый длинный синий ящик, который гвардейцы вытащили на позицию.

В местном оружии я разбирался сугубо практически: меня интересовало лишь то, сможет ли эта штуковина проделать лишнюю дырку во мне или моих творениях. А вот с секретными технологиями дело обстояло сложнее. Макар и его парни суетились вокруг ящика с исключительной осторожностью. Примерно так грузчики переносят тару с нестабильной взрывчаткой, боясь лишний раз дыхнуть на крышку.

По ту сторону площади тоже началось шевеление. Вражеская диверсионная группа в сарае с подземным лазом сообразила, что фактор внезапности безнадежно утерян, и перешла к агрессивной обороне. В дверном проёме полыхнуло светом. Секунду спустя пространство перед постройкой накрыло плотным жёлтым куполом, по поверхности которого непрерывно ползла артефактная вязь. Выглядела такая защита весьма внушительно. Она без проблем выдержит шквальный пулемётный огонь и легко переживет напор парочки боевых Одарённых.

Очевидно, диверсанты планировали пересидеть под энергетическим зонтиком первые минуты боя. Им нужно было спокойно подготовить массированную атаку, а затем уже выскочить наружу и зачистить нашу точку.

Я чуть согнул колени и перенес вес на мыски, чтобы при необходимости мгновенно сорваться с места. Сейчас их барьер окончательно стабилизируется, в нашу сторону полетят первые вражеские техники, и в работу придется вступать мне. Оставлять гвардейцев на съедение как-то некультурно.

— Цель захвачена, — буднично произнёс гвардеец с синим ящиком.

Только сейчас я разглядел, что он достал из него. Это была гладкая труба, отдалённо напоминающая базуку, но наглухо усеянная магическими кристаллами. На правом боку пусковой установки мерцал сенсорный дисплей.

Боец вскинул трубу на плечо. Быстро нажал пару кнопок на боковой панели. Щелчок. Ещё одно нажатие.

А затем он просто нажал на спуск.

Из ствола без отдачи и лишнего грохота вылетел снаряд. В магическом зрении он походил на спрессованный сгусток чистейшей нестабильной плазмы. За снарядом тут же потянулся густой, ослепительно-синий дымовой шлейф. Не белый, не серый, а именно пронзительно-неоновый, режущий глаза.

Снаряд преодолел расстояние за долю секунды.

Он не взорвался при ударе об артефактный барьер. Он в него ввинтился. Купол пошёл трещинами, моргнул и разлетелся стеклянной крошкой. Синяя комета влетела точно в распахнутую дверь сарая.

И вот тут мир потерял звук.

Грохота не было. Вообще. Пространство словно резко втянуло в себя весь воздух. Барабанные перепонки болезненно вдавило внутрь. Раздался гулкий, абсолютно неестественный вакуумный хлопок — ВШУ-У-Х!

Сарай просто перестал существовать. Его не разнесло на щепки, не раскидало по двору. Строение вместе со всем своим вооружённым до зубов содержимым схлопнулось в одну точку и превратилось в облако мелкой пыли, которое тут же опало на землю.

Но на этом фокусы синей трубы не закончились.

Ударная волна сжатого эфира ушла под землю, прямо в тот самый скрытый лаз. По всей длине коллектора, который тянулся от разрушенного сарая через пустырь к далёкой берёзовой роще, начал вспучиваться грунт. Земля взрывалась аккуратным пунктиром, выкидывая вверх столбы грязи, бетона и ошмётки тех неудачников, что как раз бежали по туннелю нам в тыл. Подземный ход вскрылся, как застёжка-молния, на добрый километр вперёд.

Я моргнул, прочищая заложенные уши. Впечатляет. Нет, правда, моё почтение местным конструкторам.

Я подошёл к графине, которая хладнокровно наблюдала за оседающей пылью.

— Слушай, Агнесса, — я кивнул на пусковую установку, которую гвардеец уже бережно паковал обратно. — А что это сейчас за шайтан-труба такая была? Идеальная вещь для дизайна ландшафта.

Агнесса слегка повела плечами.

— Комплекс подавления высших химер «Аргус-В». Особое вооружение. Разрабатывается в закрытых Институтах Императорских разработок, где сидят лучшие инженеры страны. В свободную продажу, само собой, не поступает. Туда имеют допуск только некоторые аристократические рода с соответствующим статусом. Могу достать. Что, хочешь себе такую игрушку?

— Да, вещь в хозяйстве крайне полезная, — я почесал подбородок. — Моим парням из отряда точно не помешала бы парочка таких установок. Тяжело достать?

— Совсем нет, — улыбнулась она. — Просто стань аристократом, получи личный герб, добейся нужного рейтинга лояльности. В остальном — я попробую помочь.

Я махнул рукой.

— Да не, обойдёмся без ракет. Ради одного красивого взрыва лезть в это ваше дворянское болото — чистая убыточность предприятия. Столько мороки за кусок трубы. Много у тебя ещё таких подарочков припасено?

Графиня поморщилась, оглядывая свой небольшой, но зубастый отряд.

— Не особо. Мы расчехлили наши НЗ с тех пор, как Дубаровы в прошлом квартале пытались на нас бочку катить. Вскрыли все арсеналы. По факту, что смогли в тот школьный автобус запихнуть, то и привезли.

Я мысленно поперхнулся.

Вот почему тот жёлтый драндулет был тяжеленным, как чугунный мост! Я-то рассчитывал поднять три десятка человек и пару коробок с патронами. А эти психи забили его экспериментальным вооружением под самую крышу! Если бы я не влил в бедного птеродактиля тройную порцию эфира, моя птичка надорвалась бы. Ну, затейники.

— Думаю, у нас теперь есть часа два свободного времени, — я посмотрел на часы. — Островский и его генералы сейчас дружно охреневают от происходящего. Они только-только переваривают, что их передовая группа просто перестала существовать. Будут думать, перегруппировываться, ругаться... И, пожалуй, я увеличу им это время для размышлений в несколько раз.

— Каким образом? — нахмурилась Агнесса.

— Вообще не парься.

Она постояла пару секунд, буравя меня подозрительным взглядом. Затем посмотрела в сторону въездных ворот и наморщила нос.

— Виктор... А откуда этот дым?

— Какой дым? — я сделал абсолютно непонимающее лицо.

— Ты прикалываешься?

Вся территория вокруг нас — начиная от пропускного пункта и заканчивая кромкой леса — стремительно утопала в плотном сером тумане. Дым валил сплошной непроглядной стеной, в которой уже с трудом угадывались контуры зданий.

Я мысленно улыбнулся.

Там, в самом эпицентре этой завесы, бодро носился туда-сюда мохнатый зверёк. На первый взгляд — обычный, среднего размера скунс. Только вот запаховых желёз, воняющих сероводородом и смертью, я его заботливо лишил. Зато железы, отвечающие за выделение аэрозолей, я прокачал до уровня небольшого химического завода. Теперь этот милый полосатый парнишка физически не мог остановиться — он бегал, суетился и в промышленных масштабах генерировал густейшую дымовую шашку, затягивая весь квартал идеальной маскировкой.

Пусть местные эксперты ломают головы над новой технологией «прогрессивного термодымного покрытия». Удачи им в поиске генератора, который в данный момент охотился на кузнечиков в кустах.

Смысл манёвра был предельно простой.

Кеша донёс мне диспозицию врага во всех красках. Под князем Островским ходило три командира штурмовых отрядов, и каждый из них люто ненавидел двух остальных, отчаянно пытаясь выслужиться перед боссом.

И сейчас в их штабе гарантированно происходила чудная пьеса.

Один командир, консерватор, наверняка уже орал: «Ждём ночи! Они окопались, у них артефакты! Зайдём тихо, снимем часовых!»

Второй, горячий штурмовик, брызгая слюной, орал в ответ: «Какая ночь?! Бьём прямо сейчас! Всю бронетехнику вперёд! Мы их просто раздавим количеством! Аномалия или нет, пули они жрать не умеют!»

А третий, скорее всего, сидел в углу и предлагал отправить каких-нибудь жутких химер, чтобы те сделали грязную работу, но опасался, что твари разнесут весь завод, и Островский потом снесёт ему голову за порчу имущества.

И тут перед их носом вырастает густая дымовая завеса.

Какой-нибудь самый горячий из командиров наверняка сорвет голос: «Вот он, шанс! Готовое прикрытие! Заводим людей прямо в туман, подбираемся к позициям вплотную, они же нас вообще не заметят!»

И я на сто процентов уверен в способности вражеской пехоты подойти к нам совершенно спокойно. Сам дым получился качественным и абсолютно безвредным для легких, а видимость в нем резалась под чистый ноль.

Вот только кто ему, мать его, позволит?

Двое остальных командиров прекрасно просчитывали последствия чужого триумфа. Успей этот хмырь провести дерзкую атаку под покровом облака и взять нас тепленькими, то вся военная слава, внушительные премии, карьерный рост да личная симпатия князя уплывут в его карман. Самим же коллегам останется лишь сидеть на вторых ролях. Поэтому прямо сейчас дипломированные стратеги возьмутся намертво топить чужую инициативу. Будут бить кулаками по столу в штабе Островского и доказывать наличие магического капкана. В красках распишут, как идущие слепым маршем бойцы растворяются в спрятанной кислоте, наступают на мины, проваливаются в подготовленные ямы или хватают дозу паралитика. Они костьми лягут на пол палатки, лишь бы конкурент не смог собрать лавры победителя.

Склока затянется часа на два как минимум. Обычные карьерная жадность с гордыней рушат войсковую дисциплину вернее любых подавляющих артефактов.

Агнесса посмотрела на плотное белое море за окном и вопросительно приподняла бровь.

— Знаешь, я уже даже спрашивать не хочу, из какого кармана ты достал эту облачность.

— И не нужно, — я вернулся к своему месту на паллетах и поудобнее устроился, вытягивая ноги. — Это просто подарок вашим ребятам. У них сейчас есть масса времени попить чай, перезарядить оружие и как следует освоиться на территории.

Макар коротко кивнул мне и махнул своим парням:

— Слышали? Перекур! Организовать посты по слепым зонам. Работаем по готовности.

Я прикрыл глаза. Время всегда играет на тех, кто никуда не спешит.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Кабинет Виктора

Валерия сидела в огромном кожаном кресле шефа, крутила в пальцах шариковую ручку и изо всех сил старалась не закатывать глаза. Получалось с трудом.

В коридоре клиники прямо сейчас переминались с ноги на ногу семь человек. Обычные соискатели. Виктор умотал в свою очередную суицидальную командировку, бросив напоследок фразу: «Нам нужен персонал, найми кого-нибудь, мне вообще плевать кого, я любую бездарность обучу». Звучало просто. На деле же кадровая текучка оказалась тем ещё испытанием для нервной системы.

Прямо перед ней на гостевом стуле развалился мужичок лет тридцати пяти. Редкие усики, модный пиджак не по размеру и выражение лица человека, который лично открыл Америку.

— ...поэтому давайте сразу расставим все точки над «ё», — вещал он, надменно закинув ногу на ногу. — Я шесть лет проработал в «Империал-Фауне». Я знаю подходы к королевским грифонам. Я общался с людьми, которые сидят у вас там в коридоре — честно признаюсь, конкуренции не вижу. Там дилетанты. Так что перейдём к делу: каков мой стартовый оклад?

Валерия молча кивала, подперев щеку кулаком.

— И сразу учтите мои условия, — не унимался кандидат. — По субботам и воскресеньям я не работаю принципиально. Государственные праздники являются законными выходными. Контакты с химерами от третьего класса опасности оплачиваются строго по тройному тарифу. Плюс компенсация за использование моей спецодежды и бесплатное горячее питание. Такие уж у меня базовые условия.

От этого у Валерии начало звенеть в ушах. Воображение услужливо подкинуло яркую картинку: вот этот индюк стоит и качает права перед Рядовой. Или того хуже — требует оформить производственную травму из-за того, что Кенгу посмел на него косо посмотреть.

— Понимаю, — ей всё-таки пришлось прервать чужой поток сознания. — Крайне внушительный список требований. Для нас очевидно, что вы профессионал высочайшего уровня.

Мужичок довольно приосанился. Наверняка решил, что после столь солидной речи ему немедленно подадут готовый трудовой договор.

— Только боюсь, вы немного ошиблись дверью, — Валерия виновато развела руками. — Мы же простая ветеринарка на окраине. Скромный малый бизнес. Наша бухгалтерия физически не потянет специалиста подобного класса, мы тут буквально с копейки на копейку перебиваемся.

Кожа на щеках кандидата стремительно покрылась бордовыми пятнами. Вся недавняя важность испарилась за долю секунды, выдав наружу совершенно банальное базарное хамство.

— Да я так и знал! — гаркнул он, вскочив с места и с грохотом отшвырнув стул ногой. — Потратил на вас своё время! Бедные они! Конечно, должен был сразу догадаться по вашей дешёвой вывеске! Шарашкина контора! На что я вообще надеялся, приперевшись в этот бомжатник?! Сидите тут, котов кастрируете за три копейки, а нормальным специалистам даже оклад предложить не в состоянии! Нищеброды!

Он развернулся и вылетел из кабинета. Через секунду в коридоре раздался грохот входной двери, и его голос продолжил поливать клинику грязью уже с улицы, оповещая весь район о непрофессионализме местного руководства.

Валерия с удовольствием вычеркнула его фамилию из распечатанного списка. Терпеть не могла таких тупых и недальновидных снобов.

Дверь робко приоткрылась. В кабинет шагнула следующая кандидатка.

Девушка была высокой, стройной, с длинными волосами. И Валерия вдруг поняла, что у неё сработала зрительная память. Зелёное платье, спокойный взгляд... Стоп. Это же та самая девушка с фисташковым мороженым, с которой она пару дней назад пересеклась в парке, когда отчитывала Психа!

— Здравствуйте, — произнесла гостья, присаживаясь на стул, который до этого пнул грубиян. — Простите, но вы меня очень заинтересовали. Кажется, я хочу у вас работать.

Валерия удивлённо приподняла брови. Заявление было неожиданным.

— Правда? Это здорово. А почему вдруг?

— Сама не думала, что так получится, — девушка легко улыбнулась, положив сумочку на колени. — Но то, что я видела в парке... Это было сильно. А можно вопрос? Что не так с тем мужчиной, который сейчас выбежал отсюда? Он ругался на всю улицу, его что-то не устроило?

— А, этот, — Валерия махнула рукой. — Видишь ли, он слишком важный для нашей клиники. Заявил, что мы не сможем платить то, что он заслуживает. Я сразу сказала, что мы бедная организация, еле выживаем. А он взял и поверил. Говорю же, не люблю недальновидных людей.

Девушка напротив слегка прищурилась, и её левая бровь поползла вверх.

— А с чего он взял, что вы не сможете ему платить? Я немного удивлена. Насколько я вижу, одни только ваши туфли и сумочка стоят как годовой оклад в хорошей столичной клинике.

Валерия замерла на секунду. Внутри мгновенно проснулся инстинкт опытной шопперши.

— О, вы разбираетесь? — она расплылась в довольной улыбке. — Да-да, последняя коллекция из закрытого каталога «Эрмитажа». Эксклюзив.

Валерия чуть прищурилась, намётанным взглядом оценив свою собеседницу.

— Подождите-ка... А у вас сумочка из лимитированной осенней линейки итальянского дома, если не ошибаюсь? И оправа на очках — штучная работа под заказ. Очень модно. И весьма недёшево.

Девушка тихо рассмеялась, расслабляя плечи. Напряжение собеседования улетучилось, сменившись женским пониманием.

— Вы правы, — кивнула гостья. — На самом деле это всё подарки от отца. Он меня сильно балует. Мы с ним очень давно... нормально не общались, вот он и решил сделать мне приятное. Совершенно не стоило ему так тратиться, но его не переубедить.

— Да он вас, наверное, безумно любит, раз делает такие вещи, — с теплотой отметила Валерия. — Это здорово, когда есть такая поддержка.

Девушка как-то странно моргнула, словно подавив тяжелый вздох, и снова вернулась к теме разговора.

— Так что же всё-таки было с тем мужчиной не так? Если деньги есть, почему вы его прогнали?

— Он занудный. И склочный, — просто ответила Валерия. — Требует тройной оклад за опасность, боится запачкать ручки. Нам такие не подходят. Ладно, давайте к делу. На какую позицию вы претендуете? Хотите пойти врачом-химерологом?

Собеседница опустила взгляд на свои идеально ухоженные руки.

— Я даже не знаю... Понимаете, я очень долгое время отсутствовала. Можно сказать, отдыхала. Пыталась найти себя. Выпала из практики. Я уже почти забыла, что такое настоящая химерология, новые формулы и всё в этом духе. Конечно, хотелось бы попробовать себя врачом, но я вообще не уверена, что справлюсь с нагрузкой.

Валерия постучала ручкой по столу. Пазл в голове складывался идеально. Породистая девчонка, долгий перерыв в практике, дорогая одежда и явная неуверенность в своих силах.

— А где вы сейчас живёте? — спросила она.

— У отца, — немного насторожилась собеседница. — А что такое?

— Просто вижу картину. Вас, скорее всего, отшили другие клиники в центре, верно? Там сидят склочные старые пердуны. Им давай свежие бумажки, переаттестации, дипломы, нужные связи. Если у вас был перерыв, они даже разговаривать не станут. У вас банально не так много вариантов осталось, поэтому вы и приехали сюда, на окраину.

Гостья промолчала, но по глазам было видно — попадание стопроцентное.

— Вот я и хочу понять вашу логистику, — продолжила Валерия. — Если вы живёте у отца где-нибудь в центре, вам сюда добираться по пробкам будет жутко неудобно. Может, нужно заранее подумать насчёт жилья?

— Да нет, с жильём вообще проблем не возникнет, — живо отозвалась девушка. — Я всё равно планирую переезжать. Отец пообещал, что снимет мне квартиру или дом прямо возле моего места работы, где бы оно ни находилось.

— Ух ты. А кто он у вас по профессии? Бизнесмен?

— Нет, он пенсионер, — девушка слегка улыбнулась. — Но, как вы и сказали, очень меня любит. У него есть кое-какие сбережения.

Валерия довольно закивала. Милый, заботливый старичок-пенсионер, который готов тратить отложенные на старость деньги, чтобы дочка могла жить рядом с работой. Это вызывало искреннее уважение.

— Это очень правильный подход, — одобрила она. — Жить рядом с работой в этом городе — это роскошь. Я сама живу прямо в этом доме, и это невероятно удобно. Мне мой работодатель тоже жильё снимает. Да он вообще тут почти всех сотрудников квартирами обеспечил! Мы тут как одна большая семья. А знаете что? — Валерия захлопнула папку с вакансиями. — Вы мне нравитесь. Нормальная, без закидонов. Я вас принимаю на работу.

Гостья выпрямилась на стуле.

— Да? Так быстро? — в её голосе зазвучало явное удивление. — А что конкретно нужно будет делать? Будет ещё один этап? Встреча с главным работодателем?

— Да нет, не будет, — Валерия беззаботно отмахнулась. — Я принимаю на работу. Завтра выходите на стажировку, всё на месте и покажу.

Девушка моргнула, разглядывая самоуверенную собеседницу.

— Подождите... А вы — тоже химеролог?

— Я? Да нет, вы что, — Валерия искренне рассмеялась. — Я вообще нигде профильно не училась, никаких академий не заканчивала. Просто нахваталась здесь по ходу дела, обросла небольшими способностями, так сказать... Могу понять, где у хомяка болит, а где он просто симулирует, чтобы на ручки взяли.

Собеседница вжалась в спинку стула. Для девушки с классическим образованием подобная информация явно ломала картину мира.

— Но... как вы вообще можете меня принимать в штат медицинской клиники, если вы не специалист? Вас не накажут? Владелец не наругает за такую самодеятельность?

Валерия победно улыбнулась. Она любила такие моменты.

— Да не накажет. По секрету вам скажу — на самом деле я тут самая главная. Шеф мой уехал по срочным делам, спасать кого-то там от очередного апокалипсиса. А я осталась на хозяйстве, решаю тут любые кадровые и финансовые вопросы. Подумала — надо нанять человека, вот и наняла. Только паспорт давайте, сейчас договорчик быстренько оформим и можете ехать к своему папе-пенсионеру обрадовать его новостями.

Девушка медленно полезла в дорогую сумочку за документами.

Договор, положенный Валерией на стол, внешне сильно смахивал на увесистый том уголовного кодекса. На стандартный контракт при найме в ветеринарную клинику эти бумаги походили меньше всего.

По паспорту новую сотрудницу звали Еленой Грановской. Девушка с явным сомнением перевернула несколько страниц и погрузилась в чтение. С каждым изученным параграфом её брови ползли вверх. Сперва в документе шли суровые требования к соблюдению секретности. За ними следовал категоричный отказ от претензий при случайном контакте с неклассифицированными биологическими угрозами. Подробный список штрафов за выдачу рабочих методов лечения растянулся на целые три страницы мелкого текста.

Добравшись до конца документа, она отложила ручку. Подняла взгляд на Валерию.

— Ну как? — ободряюще улыбнулась та. — Есть какие-то вопросы?

— Всего один. Признайтесь честно, вы представляете тайную императорскую организацию? Или, может, какой-нибудь закрытый орден?

Валерия весело рассмеялась:

— Да нет же! Мы самая обыкновенная ветеринарная клиника. Лечим бедненьких животных, вычёсываем блох, стрижём когти да витаминки колем...

Елена недоверчиво постучала пальцем по толстой стопке бумаги.

— Просто по-другому мне сложно объяснить, зачем вам в контракте столько параграфов про абсолютную тайну. Ну и заодно... вот это требование насчёт «готовности к спонтанным мутациям».

— Мы просто ценим приватность. Я прекрасно понимаю, что такой талмуд может отпугивать. Но мы с шефом также отлично понимаем реалии. Без нормальной практики вас сейчас нигде на хорошую работу не возьмут. Поэтому мы готовы пойти навстречу вам, а вы, соблюдая наши правила, идёте навстречу нам. Честный обмен.

— И правда... — вздохнула девушка. — Я уже была в двенадцати местах. Только стоило сказать, что у меня был перерыв, как меня сразу вежливо провожали к выходу. Но я ещё не всё сказала. Вы должны знать, прежде чем примете решение. У меня бывают... приступы. Плюс есть серьёзные ментальные проблемы, старые травмы. Поэтому иногда, в стрессовой ситуации, я могу просто впасть в ступор и перестать реагировать.

Девушка выдала это на одном дыхании, видимо ожидая, что сейчас перед ней захлопнется и эта, тринадцатая по счёту дверь. Она рассказывала пугающую для любого работодателя правду о том, как её накрывает животным страхом, о неконтролируемых панических атаках и о том, что для интенсивной практики в стрессовых условиях она может оказаться непригодна.

Но Валерия выслушала эту исповедь с абсолютно невозмутимым лицом.

— Не-не-не, слушайте, давайте вы меня сейчас не будете отговаривать, — решительно прервала она Елену. — Я сказала, что мы берём вас на работу, значит, мы берём вас на работу.

— То есть... — Елена растерянно моргнула, — несмотря на всё то, что я вам только что сказала? Все мои симптомы, диагнозы и ступоры вас не смущают?

— Да фигня это всё! Виктор справится, поверьте. Он и не таких исправлял. Вон у нас недавно один клиент в стену бился, а теперь нормальный член общества.

— В смысле «исправлял»? — Елена напряглась.

— Помимо того, что вы будете работать рука об руку с настоящим Химерологом с большой буквы, вы ещё и будете у него проходить практику. Более того, есть у нас там определенные подвязки в инстанциях... Он может ваше официальное обучение грамотно продвинуть. Устроить всё так, чтобы часы, проведённые здесь, зачли в министерстве как недостающее обучение.

Глаза Лены стали размером с два чайных блюдца.

— Да ладно?! Подобные протоколы переаттестации могут позволить себе исключительно элитные столичные клиники, у которых прямые контракты с Академией!

Валерия ничуть не смутилась, пододвигая к ней ручку.

— Да-да-да. Элитные, не элитные... Это детали, не забивайте голову. Главное — секретность, помните? Подписывайте.

Елена больше не колебалась. Шариковая ручка стремительно пробежала по листу, оставляя аккуратную подпись внизу последней страницы.

— Отлично! — Валерия сгребла бумаги и отправила их в ящик. — Добро пожаловать в команду. Пошли пить кофе.

Она вышла в коридор, где на расставленных стульях всё ещё томилась в ожидании группа разношёрстных кандидатов.

— Внимание! — громко объявила Валерия. — Мы нашли нужного сотрудника. Вакансия закрыта. Всем спасибо за потраченное время, все свободны!

Кандидаты разочарованно загудели. Двое профильных химерологов брезгливо покосились на вышедшую следом Елену.

— Кого они набрали... — пробурчал один из них, собирая портфель. — Девчонка-недоучка. Шарашкина контора, правильно тот мужик сказал.

Они недовольно проворчали ещё пару гадостей себе под нос и гуськом потянулись на выход, хлопая входной дверью.

Лера спокойно налила из кофемашины кофе, пододвинула чашку Елене, и они устроились на мягком диванчике в приёмной. Атмосфера располагала к отдыху. Девушки уже успели разговориться и плавно перешли на «ты».

Идиллию разрушил резкий крик.

— Ну и где врач?! — заорал мужик, выглядывая из зала ожидания. — Почему так долго?! У меня химера теряет связь с контрольным узлом! Она сейчас в любой момент может сорваться с поводка и начать крушить здесь вообще всё! Поторопитесь, умоляю вас!

Из-за спины мужика в приёмную вползла какая-то кракозябра: чешуйчатая горбатая туша, непропорционально длинные когтистые лапы и вытянутая морда, из которой капала вязкая белая пена. Красные фасеточные глаза монстра лихорадочно лупали по помещению. Тварь тяжело, с бульканьем дышала, а артефактный ошейник на её шее угрожающе искрил.

Елена мгновенно подобралась.

— Лера... — напряжённо прошептала она, приподнимаясь с дивана. — Кажется, нужно поторопиться. И правда, она сейчас вот-вот вырвется. Эфирный фон нестабилен, у неё фаза предбоевой агрессии. Я могу попробовать помочь блокировать канал...

Валерия тяжело вздохнула, аккуратно поставила чашку на блюдце и поморщилась.

— Лен, ну мы же кофе пьём. Не отвлекайся. Остынет ведь. Я сейчас разберусь.

Она неторопливо поднялась и пошла прямо к брызгающей пеной твари.

У Елены спёрло дыхание. Администратор без оружия, без артефактов подавления, просто шагала навстречу перекачанной химией и магией машине убийства.

Валерия подошла вплотную. Мужик-владелец сжался, отступая на шаг и прикрываясь поводком.

— Так, — Лера недовольно посмотрела на монстра и просто погладила его ладонью по чешуйчатой бугристой голове. — Не бушуй, пожалуйста. Не надо. Дай мне спокойно кофе допить. У меня перерыв ровно две минутки остался, вот стой здесь тихонько и подожди это время. Понятно?

Кракозябра вздрогнула так, словно в неё влупили разряд тока. Фасеточные глаза резко сузились. Монстр инстинктивно втянул воздух, уловил тот самый едва заметный, но абсолютно впечатанный в само пространство клиники ментальный фон Прародителя, исходящий от этой хрупкой девчонки... и его накрыло паникой.

Тварь судорожно замотала головой. Затем подняла короткую переднюю лапу, по-человечески, торопливо утёрла белую пену с пасти и молча, даже не рыча, плюхнулась на задницу. Сидела тихо, не дыша, лишь испуганно поглядывала на Валерию.

Елена в полнейшем шоке сползла обратно на диван. В голове у новоиспечённой ассистентки не укладывалось, как можно заставить монстра с перегоревшей психикой слушаться устных команд без малейшего применения магии.

— Лер... — просипела она. — А ты точно... слабый химеролог?

— Я? — Валерия вернулась, взяла свой кофе и усмехнулась. — Я вообще нигде официально не училась. Никаких дипломов у меня нет. Просто здесь у нас такие истории каждый день происходят, что просто закачаешься. Втягиваешься как-то. Вот уже привыкла с ними общаться. А так, вообще-то, по жизни я довольно трусливая.

В этот самый момент дверь, ведущая в процедурные кабинеты, с треском распахнулась.

В приёмную выкатился Псих. Чёрный волкодав-переросток буксовал когтями, волоча за собой в зубах чугунную гирю весом в шестьдесят четыре килограмма. За ним следом с радостным лаем вылетел ещё один пациент — подлатанный утром борзой пёс с титановыми пластинами на боках. Они устроили игривый забег по кругу.

Грохот стоял невыносимый. Чугунная гиря в зубах Психа летала над полом, как пластиковый мячик. Два монстра носились по холлу, снося на своём пути рекламные стенды. Кракозябра в углу вжалась в стену и тихо заскулила от страха.

— Твою ж мать... — Валерия снова поставила чашку.

Она вышла на середину холла и со всей дури топнула ножкой.

— Я вас сейчас обоих запишу на кастрацию! Если вы немедленно не угомонитесь!

Два несущихся локомотива затормозили так резко, что запахло палёной шерстью.

Псих быстро разжал челюсти. Шестьдесят четыре килограмма сплошного чугуна грохнулись на плитку.

Стены клиники дрогнули, с потолка посыпалась штукатурка. Борзой пёс виновато поджал хвост. Обе химеры опустили массивные головы чуть ли не до самого пола и, виновато перебирая лапами, на цыпочках потрусили обратно в процедурную, откуда прибежали.

Елена с трудом подобрала отвисшую челюсть.

— Знаешь... — сглотнула она, глядя на пробитую в плитке дыру от гири. — Так сразу и не скажешь, что ты трусливая. Вот я бы так с этими химерами в жизни не смогла. Они же невероятно опасные...

Валерия подобрала опрокинутый стенд и рассмеялась.

— Запомни, Лен. В этом месте существует только одна реальная опасность. Самое главное, нерушимое правило нашей клиники звучит так: «Не зли начальника».

— И что, ты его никогда не злишь?

Валерия засмеялась.

— Да постоянно злю! Мы же живые люди. Но знаешь, он так смешно злится... Но никому из посторонних не советую пытаться повторять этот трюк, чревато последствиями. Представляешь, я как-то прихожу к нему, показываю новые туфли в каталоге, дорогущие. Говорю ему: «Вик, посмотри, вышла новая коллекция, ну правда же красивые?» А он просто не в духе после тяжелой операции. Глянул исподлобья и выдал, что туфли совершенно обычные, вдобавок неэргономичные, и он вообще не видит разницы между ними и теми, что я ему на прошлой неделе показывала! Прикинь? Ох уж эти мужики, совершенно ничего не смыслят. Бывает резковат, конечно, зато отходчивый. Ладно, — Валерия бросила беглый взгляд на настенные часы. — Вроде всё обсудили. Сможешь с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям. Ой, хотя постой-ка.

Лера хлопнула себя ладонью по лбу:

— Тебе же теперь надо решить вопрос с жильём! Замучаешься каждый день мотаться по пробкам из центра на окраину. Неделя на поиски квартиры тебя устроит? Я пока смещу твои первые смены в графике.

— Сейчас узнаю у папы, — Елена достала телефон и набрала номер. — Привет, пап. Да, всё отлично, меня сразу приняли! Адрес я тебе уже переслала. Только теперь мне придётся срочно искать какую-нибудь квартиру в этом районе, чтобы... Что? — Девушка вдруг осеклась на полуслове. — Ты уже успел подыскать варианты? Прямо подписал договор аренды? И даже мои коробки грузят в машину?! Обалдеть можно. Ну... хорошо. Спасибо огромное, пап. Целую.

Она опустила смартфон на стол и повернулась к начальнице.

— Кажется, квартирный вопрос только что решился сам собой. Папа успел подсуетиться, пока мы разговаривали. Так что я действительно готова выйти уже завтра с самого утра.

Валерия широко улыбнулась:

— Вот и славненько. Гарантирую, Лена, у нас тебе точно понравится. Дурдом бывает весьма знатный, зато скучать никто не даст!

Глава 3

Авиабаза «Северный щит»

Окраина Петербурга

Кофе в фарфоровой чашке давно остыл и подёрнулся неприятной пленкой, а Император Всероссийский Фёдор Владимирович Емельянов продолжал машинально вертеть её за ручку.

Сквозь панорамное бронестекло командного пункта открывался вид на залитую светом посадочную полосу. Возле бортов суетились техники, то и дело вспыхивали объективы допущенных на объект придворных репортёров. За спиной монарха тихо, стараясь лишний раз не позвякивать орденами, переговаривалась свита: министры, армейские генералы, главы департаментов и личные советники. Ожидание явно затянулось.

В желудке тянуло от усталости. Фёдор Владимирович заставил себя расслабить челюсть и ровно опереться о подоконник. Присутствующие в бункере люди годами учились считывать малейшие перепады настроения государя, и давать им повод для кулуарных сплетен он не собирался. Исключительный контроль позы и привычно спокойное лицо.

— Ваше Величество, готовность к нулевой фазе обеспечена, — доложил шагнувший из полумрака министр обороны.

— Начинайте.

Император наконец оставил несчастную чашку в покое.

Гул промышленной гидравлики пробился даже сквозь плотную звукоизоляцию перекрытий. Посреди летного поля дрогнули и пошли вниз широкие стыки, которые долгие годы успешно скрывали истинную архитектуру объекта под фасадом самого заурядного аэродрома. Спрятанные внизу механизмы запустились, медленно стягивая в стороны тяжелые бетонные створки. Неоновый свет ударил из распахнувшегося провала и озарил секретный ангар, вырубленный прямо в скальной породе.

— Пилотам приготовиться. Начать протокол предстартовой проверки.

Металлический голос диспетчера гулко разнесся над базой. Из нижнего шлюза чеканным шагом вышел отряд эскадрильи из двенадцати человек. В этих бойцах совершенно не угадывалась привычная романтика пилотов из хроник прошлого века, а времена дутых курток вместе с громоздкими шлемофонами давно миновали. Отряд был облачен в композитную полуброню с тусклой сеткой мифриловых нитей. Плечевые и локтевые суставы закрывали ударопрочные пластины. На предплечьях располагались узлы генераторов магических щитов и скрытые клинки для ближнего боя.

Здешняя авиация давно перестала быть простым средством доставки. При случайной встрече с крылатой тварью над Дикими Землями сбитому летчику приходилось экстренно катапультироваться прямо в чащу. Внизу сотни часов налета теряли всякий смысл. На первый план выходила сноровка вовремя перерезать глотку подоспевшему ящеру, опередив его закономерное желание перекусить пилота пополам. И упакованная в тяжелые экзоскелеты штурмовая элита определенно умела пускать лезвия в ход.

В этот момент за спинами людей грузовые платформы начали медленно поднимать на поверхность гордость Империи.

Двенадцать матово-чёрных аппаратов проекта «Аэлита» в корне отличались от привычных громоздких истребителей. Силуэтами корпуса напоминали хищные бумеранги. Инженеры обошлись без выступающих крыльев и хвостовых килей, превратив боевые машины в гигантские смертоносные дроны. Турбины были наглухо скрыты внутри корпуса, а вместо сопел пульсировали широкие щели эфирных магнитных движителей.

Император сжал кулаки. Затраченные на проект миллиарды бюджетных рублей определенно того стоили.

Столица отчаянно задыхалась от перенаселения. Каждый отвоёванный на поверхности километр обходился в реки крови, а спускать отряды под землю давно стало бесполезно. Городские коммуникации кишели невиданными мутантами. Недавние прорывы ясно дали понять, что контроль над нижними ярусами утерян.

Однако главной проблемой оставалось небо. Установки ПВО исправно перемалывали летящие к Стене стаи, но падающие на жилые кварталы обгорелые туши пугали горожан и неуклонно снижали индексы доверия власти. Люди боялись смотреть вверх. Эту ситуацию требовалось радикально менять. Зону перехвата необходимо было отодвинуть далеко от городских границ, окончательно вернув воздушное пространство себе.

Император шагнул к панели управления и нажал клавишу общей связи. Над микрофоном загорелся красный индикатор.

— Солдаты Империи!

Густой голос Фёдора Владимировича ударил из расставленных по плацу динамиков. Суетящиеся внизу техники мгновенно замерли по стойке смирно.

— Вы — первые. Те, кто сегодня бросит вызов небесам, которые у нас когда-то отняли. На ваших плечах не просто броня, на них — надежда миллионов людей по ту сторону этой Стены. Я в вас верю. Ваша страна в вас верит. Вы справитесь. Ни о чём не переживайте, просто делайте свою работу так, как вас учили!

Он щёлкнул тумблером, переводя сигнал на закрытую, защищённую шифрованием частоту, доступную только шлемам пилотов.

На мгновение Император перестал быть железным правителем. Взгляд его потеплел, скользнув по экрану тактического монитора, где выводилась телеметрия первого борта.

— А ты, сын... — тихо произнёс он в микрофон. — Будь смел. Вступай в бой с холодной головой. И не забывай, что в первую очередь ты — командир эскадрильи. Твои люди смотрят на тебя.

В наушнике затрещала статика, а затем раздался спокойный, уверенный мужской голос.

— Я тебя не подведу, отец.

В головном бумеранге с позывным «Ноль-Один», пристёгнутый пятиточечными ремнями в анатомическом ложементе, сидел тридцатидвухлетний цесаревич Алексей. Наследник престола. На его щеке белел старый шрам от когтей химеры, а взгляд тёмных глаз привычно сканировал панель артефактных приборов.

Сколько седых волос прибавилось у Императора, когда Алексей наотрез отказался отсиживаться в генштабе! «Отец, я полечу, — заявил он тогда. — Я обучался с ними бок о бок два года. Блевал от перегрузок на центрифугах и спаринговал в грязи. Если это смертельно рискованно для простых людей, то с какой стати мы их туда посылаем, а сами прячемся за бронестеклом? Я не боюсь этого неба. И я покажу это своим примером».

И он настоял. Более того, по всем нормативам Алексей реально был одним из лучших в отборе. И сейчас он сжимал штурвал.

— Эскадрилья, взлётный режим, — скомандовал цесаревич.

На главном экране бункера двенадцать чёрных силуэтов бесшумно, без привычного рёва двигателей, оторвались от земли. Вертикальный взлёт, обеспеченный скрытыми эфирными тягами, работал безупречно. Бумеранги зависли в воздухе на пару секунд, а затем со смазанным хлопком пробили звуковой барьер, мгновенно растворившись в ночном небе.

— Система маскировки «Хамелеон» активна. Радары чисты, визуальный спектр подавлен, — сухо рапортовал оператор за пультом. — Эскадрилья выходит на заданный вектор в пятидесяти километрах от Северной Стены.

Император подошёл ближе к огромной тактической голограмме, транслирующей картинку с ведущего борта.

Корабли неслись над бескрайним морем лесов. Алексей вёл группу идеальным клином.

— Тестирование тормозных контуров, — голос сына звучал из динамиков, сосредоточенно и чётко.

Голограмма показала, как двенадцать бумерангов резко, вопреки всем законам инерции, сбросили скорость до нуля и зависли в воздухе. Ни один земной самолёт старого типа на такое был не способен — разорвало бы на куски. Затем последовал молниеносный рывок вправо, перестроение в «карусель». Тест на маневренность впечатлял: тяжёлые аппараты крутились в воздухе с грацией колибри.

— «Ноль-Один», мы фиксируем тепловой и магический всплеск по курсу! — вмешался оператор. — Большая стая воздушных химер. Азимут три-два-ноль! Высота четыре тысячи. Идут наперерез!

На тактической сетке замигала россыпь красных точек. Борткомпьютер насчитал около полусотни целей. Летающие твари отдаленно напоминали гиен с плотными костяными наростами на шкурах. Стандартные радары ПВО от подобной картины давно бы уже сошли с ума.

— Принято, База, — Алексей внутренне подобрался, а его голос зазвучал куда резче. — Обходить не станем. Принимаем бой. Звено Альта, забирайте верхний эшелон и отсекайте им высоту, остальные бьют на проходах. Оружейные системы к бою.

Двенадцать ударных машин сняли маскировку, и теперь в пространстве висел только их размытый эфирный контур. Монстры мгновенно засекли технику. Они с клёкотом ринулись навстречу, прямо на лету выплёвывая порции кислотной плазмы.

— Работаем!

Небо тут же перечеркнули слепящие вспышки.

Из-под днищ «Аэлит» плотным потоком ударили синие лазерные лучи. Излучатели с легкостью вспарывали налетающих химер, и от их туловищ с шипением отлетали отрубленные крылья и хвосты.

Пара самых крупных особей все же смогла проскочить сквозь заградительный огонь. Они поперли в лобовую атаку, намереваясь протаранить обшивку и намертво вцепиться в металл своими когтями.

— Калибр на бронебойные! Влупите по ним! — скомандовал Алексей.

В ту же секунду скрытые боковые турели кораблей выплюнули шквал тяжёлых свинцовых пуль с вольфрамовыми сердечниками. Оглушительный треск очередей порвал ночное небо. Монстров, попытавшихся прокусить броню бумерангов, просто разорвало на куски свинцовым градом прямо в воздухе. Кровь и ошмётки веером брызнули в темноту, уходя к земле.

Два бумеранга, включив реверсную тягу, крутанулись вокруг своей оси и расстреляли отбившийся хвост стаи.

На главном экране в командном пункте красные точки угасали десятками, превращаясь в падающий вниз безопасный биологический мусор.

— Красиво идут... — не выдержав, с придыханием прошептал стоящий позади министр обороны.

Император Фёдор Владимирович, сцепив руки за спиной, позволил уголкам губ растянуться в широкой, хищной и по-настоящему довольной улыбке.

— Ноль-Один, у меня плотно на хвосте! Не могу скинуть! Семёрка, прикрой!

Голос пилота в динамиках командного бункера прозвучал хрипло, на фоне ревела перегруженная турбина.

На огромной голографической сфере над столом замелькали новые красные маркеры. Иконка третьего борта замигала — система фиксировала критическое сближение с массивной воздушной тварью.

— Держи курс, Тройка. Я снимаю их, — спокойно, без тени паники отозвался в эфире голос цесаревича Алексея.

Его матово-чёрный «Бумеранг», который на радаре отображался позывным «Ноль-Один», заложил совершенно немыслимый для законов аэродинамики вираж. Аппарат завис прямо над преследуемой машиной.

Алексей даже не стал тратить энергию на маневры уклонения. Он просто нажал тумблер на приборной панели. В хвостовой части его корабля откинулась бронепластина, наружу выехала спаренная автоматическая турель. Ротор хищно зажужжал. Секунда — и в морду преследующей крылатой химеры полетел шквал свинца. Монстра буквально разорвало в воздухе на куски плоти.

— Работаем дальше. Слева крупная особь, — невозмутимо скомандовал Алексей. — Забираю.

Тварь была действительно огромной. Панцирь тускло отсвечивал в свете луны, а размах огромных крыльев накрывал сразу две машины. Обычный калибр такую броню разве что поцарапает.

На голограмме было видно, как «Ноль-Один» сменил угол атаки.

Под крылом «Бумеранга» лязгнули направляющие. В сторону химеры веером вылетели стальные диски. Выкованные из закалённого сплава с агрессивной алхимической пропиткой, они вращались с бешеной скоростью. Диски врезались в толстую шкуру монстра, легко прошивая плоть. Химера зарычала и потянулась к кораблю когтями.

— Жри, — коротко бросил наследник.

Из нижнего отсека ударило массивное титановое копьё. Снаряд пробил раскрытую пасть чудовища и глубоко ушёл в пищевод. Сработал детонатор. Вспышка разорвала тварь изнутри, расшвыряв горящие ошмётки по всему небу.

В бункере послышались облегчённые вздохи генералов. Фёдор Владимирович лишь сурово свёл брови. Боезапас эскадрильи всё ещё находился на отметке в восемьдесят процентов, потерь нет. Сын справлялся блестяще.

— База, квадрат зачищен. Возвращаемся, — доложил цесаревич.

— Принято, Ноль-Один. Ложитесь на обратный курс. Хорошая раб...

Офицер связи запнулся на полуслове, когда край тактической голограммы накрыло красной рябью из множества свежих отметок.

— Внимание, радар даёт аномальное скопление. Азимут два-четыре-ноль, только что вышли из облачности!

— Вижу их, База, — Алексей переключил тумблер на панели. — Это целая стая, и двигается она прямо на наши позиции. На отступление времени нет из-за разницы в скорости.

— Ноль-Один, категорически запрещаю ввязываться! — генерал Корнилов перехватил микрофон у связиста. — Немедленно уходите в набор высоты!

— Никак нет. Если пропустить эту массу к периметру, мы потеряем восточный фланг ПВО. Эскадрилья, перестроиться к бою! Вскрываем их авангард и заставляем рассредоточиться.

Алексей бросил свой «Бумеранг» в саму середину летящего роя. Раскрученные диски с резким гулом ушли к целям, а следом туши противника начали прошивать титановые копья, детонируя внутри плотного построения. Чёткий встречный удар моментально перешел в беспорядочную свалку.

— Командир, я теряю тягу после пробития обшивки! — прорвался в эфир срывающийся крик Седьмого. Левая турбина его корабля задымилась — в неё намертво вцепилась зубастая тварь, заливая металл кислотной слюной.

Алексей мгновенно бросил свою машину в пике, отсекая преследователей. Выверенная очередь из автоматической турели разорвала монстра на куски.

— Седьмой, выровняй крен! Уходи на базу! — крикнул цесаревич. — Я прикрою!

Спасённый корабль тяжело заложил вираж и пошёл в сторону города.

Но этот манёвр стоил Алексею слишком дорого. Враг понял, кто представляет наибольшую угрозу. Химеры словно получили безмолвный приказ — они проигнорировали остальные корабли и живым тараном обрушились на «Ноль-Один». Твари врезались в корпус со всех сторон, игнорируя огонь из пулемётов.

Раздался металлический скрежет. На голограмме маркер Алексея резко замигал жёлтым.

— Отказ правого стабилизатора, — ровным, почти ледяным голосом доложил сын Императора. — Пробитие брони в третьем секторе. Эфирный контур гаснет.

— Ноль-Один, эскадрилье приказ вернуться с командиром! — прогремел Фёдор Владимирович. Ему плевать было на протокол, он сам подошёл к микрофону. — Оттяните их на себя!

— Отец, я не могу вернуться, — спокойно ответил Алексей сквозь треск помех. — И вы мне здесь не поможете.

— Катапультируйся!

— Исключено. Воздух кишит тварями. Меня разорвут ещё до того, как купол раскроется. Единственный вариант — падать. Резервные двигатели ещё целы, я смогу смягчить удар о землю.

В штабе повисла гробовая тишина. Упасть в самом центре Диких Земель означало верную смерть. Если не от удара, то от клыков.

Один из аналитиков подскочил к пульту, лихорадочно сверяясь с картой.

— Ноль-Один, слушай меня! — быстро заговорил оператор. — В пятнадцати километрах по вашему вектору есть водоём. Квадрат Г-12, Чёрное озеро. Тяните туда и падайте прямо в воду! Как только коснётесь поверхности, активируйте капсулу безопасности. Толща воды и сверхпрочный сплав вас защитят. Ни одна тварь не прокусит этот саркофаг. Мы сразу же выдвигаемся за вами!

Связь прервалась на пару секунд. Слышался только рёв повреждённых двигателей.

— До озера ресурса хватит, — наконец подтвердил Алексей. — Выхожу на глиссаду. Отец, не переживай. Встретимся на суше. Всё будет хорошо.

В эфире щёлкнуло, и связь оборвалась окончательно.

Маркер «Ноль-Один» на огромной карте быстро пополз вниз и вскоре погас ровно посреди заштрихованного контура Чёрного озера.

Император продолжал молча смотреть на опустевший экран. Сбоку нервно переговаривались министры. Дежурные генералы начали суетиться возле связистов, которые с остервенением выстукивали новые координаты на своих клавиатурах.

Фёдор Владимирович отдавал себе отчет, что Алексей всё сделал в точности так, как поступил бы он сам. В этом и заключается тяжелая суть управления государством. Невозможно вечно отсиживаться за спинами лояльных людей. Если отправляешь на бойню простых парней, не пытайся заботливо заворачивать родного сына в бархат. Приверженность долгу необходимо доказывать личным присутствием в самой грязи. Свой экзамен наследник прошел достойно.

Однако при всех разумных доводах рассудка под плотным мундиром сейчас болезненно сжалось сердце самого обычного отца.

— Я лечу туда. Немедленно готовьте транспорт.

Волконский преградил ему дорогу.

— Ваше Величество, об этом не может быть и речи, — ровно и твердо произнес глава Канцелярии. — Территория за Стеной совершенно не контролируется нашими силами. Рисковать вашей жизнью в спасательном рейде означает прямо подставить под удар страну. Ваше законное место у командного пульта.

Фёдор Владимирович громко выдохнул. Пришлось медленно опуститься обратно в кресло, поскольку граф говорил дело: возможная гибель правителя моментально оставит страну без управления.

— Отправляйте лучшие отряды, — велел он. — Поднимайте весь резерв. Пускай вычистят эту местность до последнего камня.

Ожидание тянулось долго и тоскливо. Когда на центральном экране наконец включилась размытая трансляция от группы быстрого реагирования, бронированные амфибии уже тормозили у кромки Чёрного озера. При виде этой картинки с камер разговоры в командном бункере разом стихли.

Вода ходила ходуном и пенилась. На поверхность то и дело выныривали мясистые щупальца, били по волнам и закручивали широкие водовороты.

Связист в бункере щёлкнул тумблером.

— Мы установили сонарный контакт с капсулой!

На экране появилась зелёная линия осциллографа. Голос Алексея, искажённый толщей воды, пробился в рубку:

— База, я на дне. Кабина цела, но выбраться нереально. Меня тут ухватила какая-то очень большая и настойчивая дрянь. Опутала капсулу. Жду вас.

— Держитесь, Ноль-Один! Помощь прибыла!

Командир прибывшего на место отряда попытался сунуться в воду, но бронированный джип-амфибию тут же снесло гигантским шипастым отростком. Машину отбросило на берег, как игрушку.

— База! Тут без вариантов! — доложил командир передовой группы, перекрикивая треск очередей. — В воде сидит монстр красного уровня опасности, не меньше! Тяжёлую броню рвёт в щепки! Обычными силами мы капсулу со дна не поднимем!

Император ударил кулаком по подлокотнику.

— Вызывайте Сверхов.

Присутствующие в бункере замолчали. Сверхи числились абсолютной элитой Одарённых, и уровень их способностей не поддавался привычным оценкам. Обычно эту группу задействовали лишь при глобальных катастрофах. Вызов бойцов такого ранга автоматически означал их срочное снятие с критически важных рубежей имперской обороны.

— Падение корабля наверняка разбудило крупную глубоководную особь, — подал голос Волконский. — Жизнеобеспечение капсулы работает автономно, кислорода внутри хватит суток на трое. Броня изначально рассчитывалась на челюсти левиафана. Сверхи доберутся до озера и закроют проблему.

Фёдор Владимирович потёр подбородок и кивнул. Эта кабина обходилась казне чуть ли не дороже самого судна, поскольку её конструировали специально для подобных аварий.

— Выписывайте приказ. И дайте им чистый коридор до самой воды.

К столу подошёл один из дежурных помощников с планшетом в руках. Лицо у него было заметно побледневшим.

— Ваше Величество... Возник один небольшой юридический нюанс.

Император резко повернул к нему голову.

— Какой ещё нюанс? У нас человек на дне, а ты мне про бумаги лезешь рассказывать?

— Дело в том, государь... Это озеро находится в частной собственности. Земля и акватория официально принадлежат графине Агнессе Новиковой.

— Что?! — Фёдор Владимирович удивлённо уставился на чиновника.

— По поданным в реестр документам... э-э-э... — чиновник сглотнул, заглядывая в планшет, — она ведёт там расчистку территории с целью постройки курортно-оздоровительного санатория.

Генерал Корнилов хрюкнул, не сдержав нервного смешка, но под взглядом монарха тут же закашлялся и сделал вид, что подавился.

Император потёр переносицу. Аристократы в его государстве вечно придумывали какие-то ублюдские предлоги. Возведут элитные дачи внутри опасных зон, поставят сомнительную охрану. Зато когда местные твари ожидаемо начинают жрать их прислугу, на стол немедленно ложатся слёзные жалобы. Землевладельцы требуют прислать регулярные войска. Желают компенсировать убытки за «страдания от агрессивной флоры и фауны». После чего ещё и идут судиться. Устроили настоящий санаторий прямо среди зубастых лягушек с многометровыми тентаклями.

— И что вы предлагаете? — процедил он. — Оформлять ей официальный запрос на проведение контртеррористической операции в законном водоёме? А под конец извиняться за испорченную экологию?

— Мы по закону обязаны её уведомить, Ваше Величество. В противном случае свора её юристов вынесет нам мозг исками о неправомерном применении тяжёлой магии поверх частной собственности.

Император скрипнул зубами.

— Срочно свяжите меня с Новиковой. Хочу лично послушать, что она скажет по этому поводу.

Офицер торопливо застучал по клавишам аппаратуры связи, принявшись перебирать доступные частоты эфира.

— Ваше Величество... графиня недоступна.

— В каком смысле недоступна? Она что там, спит? Немедленно её поднимите!

— Она точно не спит, государь. Мы безуспешно пытаемся пробиться на канал уже битый час. Судя по всему, графиня сейчас находится в весьма затруднительном положении.

— Что стряслось?

— Немедленно выясним, Ваше Величество...

Через несколько минут к столу шагнул и положил поверх других бумаг свежую распечатку агентурной сводки.

— Разведка докладывает, что сейчас она в Тюмени, на территории подпольного завода, удерживает в заложниках местную службу безопасности. Её люди изымают склады, захватывают архивы, а пленные уже сдают князя Островского с потрохами за все его контрабандные махинации.

Император откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

Так, значит. Барышня не просто повезла товар в глухую провинцию. Ей сожгли машины, а она в ответ штурмом взяла промзону правящего князя и прямо сейчас нагибает тамошнюю элиту, устраивая локальную революцию?

Такой вариант обычно используют проворовавшиеся аристократы: сначала завышают страховку в десять раз, сами поджигают нерабочую продукцию в фурах, сваливают всё на террористов или диких химер, а потом получают жирнющие гранты из имперской казны. Вот только Новикова к подобным натурам совершенно точно не относилась. Свои проблемы эта девочка с железной хваткой решала весьма специфически и в высшей степени радикально.

— Разберитесь, что там на самом деле творится, — приказал император Волконскому. — Если Островский вдруг возомнил себя независимым удельным князем и принялся грабить торговые караваны прямо под носом у властей, последствия ему очень не понравятся.

На столешницу опустилась очередная красная папка, украшенная штампом «Срочно».

— Государь! — адъютант ошарашенно уставился в принесенную бумагу. — Поступила экстренная депеша из Тюмени лично от князя Островского.

— И о чем же сообщает сей идиот?

— Заявляет, будто Агнесса незаконно прорвалась на территорию частного гражданского объекта. По версии отправителя, девушка заперлась на складах вместе с захваченными в заложники мирными рабочими. Теперь князь официально требует санкционировать полномасштабный штурм силами своей гвардии для спасения невинных. Пишет, что обязательно впустит нашу комиссию для проверок, но только после полной эвакуации людей.

Император Фёдор Владимирович презрительно усмехнулся.

Пустит проверить... Ага. Прямо так и разбежался. К приезду проверяющих там не останется ни улик, ни счетов, ни самой графини. Просто ещё одна трагическая смерть от пули неизвестного наёмника. Старый лис попытался сыграть в праведника, рассчитывая, что центр даст ему отмашку закатать Новикову в цемент на вполне легальных основаниях.

— Я сейчас закончу этот грёбаный балаган, — Император ударил кулаком по столу. — Возьмите под полный контроль весь Тюменский округ! Активируйте спецназ, полицию, инспекторов! Блокируйте личную гвардию Островского на базах! Я хочу знать всё, что происходит на этих складах поминутно. Разберитесь, чьи фуры там горели и кто именно сидит у Новиковой в заложниках.

Он обернулся к операторам связи.

— И найдите мне графиню! Мне плевать, что она там сейчас отжимает. Вытащите её на прямой канал хоть из-под земли, иначе я сам поеду её искать! В моей Империи сейчас никто не будет воевать друг с другом, пока мы не решим вопрос с Озером и спасением наследника!

* * *

— Виктор, пора шевелиться, — Агнесса помассировала виски, оторвавшись от раскиданных по ящикам с какой-то химией допросных протоколов. — Мы теряем время. Доказательную базу соберем, показания пленных я уже записала. Вот только для князя Островского всё это не станет аргументом.

Ее гвардейцы тем временем пересчитывали остатки боекомплекта возле забаррикадированных окон. Осада шла третьи сутки, так что люди держались на голом упрямстве пополам с армейскими стимуляторами.

— Захваченные нами наемники — абсолютно рядовые исполнители, — графиня резко отодвинула от себя стопку бумаг. — Прямо на князя они не выведут. Схема банальная: заказ через посредника, оплата наличными через третьих лиц. Вывали мы эти показания на стол Высшей Канцелярии, Островский лишь наигранно возмутится наглости уличных бандитов и сам потребует всё расследовать. И снова выйдет сухим из воды.

— Агнесса, да какая вообще разница, засудят этого князька конкретно по нашим бумагам или нет? — я только пожал плечами. — Ты смотри на вещи шире. Нам и не нужно его уничтожать прямо сегодня, это не наша задача. Главное, что мы постепенно перемалываем его личный резерв. Мы выбиваем ему зубы. Это больно, дорого и дико неприятно для его кошелька. Лишившись верных людей и боевиков, он сам рано или поздно подставится. Хотя... просто убить его было бы надёжнее. Банальный физический метод. Если хочешь, могу оформить.

— Убийство — это примитивно и грязно, — скривилась Агнесса. — Я не собираюсь опускаться до их уровня. Засылать киллеров, поджигать особняки втихаря... Мы должны действовать в правовом поле!

— Вот поэтому, как деловой партнёр, ты мне иногда категорически не нравишься, — я откинулся спиной на холодную металлическую балку. — Твои враги не стесняются применять против тебя любую грязь, а ты всё пытаешься сохранить белое пальто. Ускоряться надо, спору нет. Местная служба безопасности и городская стража скоро будут здесь, и нам бы желательно к их прибытию закончить этот спектакль.

Она невесело хмыкнула.

— Скорей бы. Мои люди на пределе. Мы тут третьи сутки под осадой сидим, Виктор. Резервы истощены.

Это была правда. Островский, поняв, что нахрапом нас не взять, действовал осторожно. Идти на открытый штурм, ровняя завод с землёй артиллерией, он не мог — слишком много лишнего внимания и убытков. Но пару проверочных ударов из лёгкой ствольной артиллерии они вчера всё-таки сделали. Попытались «на удачу» пробить нам крышу и сломать моральный дух.

Правда, эффект получился обратным. Я тогда просто выпустил над ангаром стайку специально подготовленных химер — существ с идеальным оптическим камуфляжем и плотной костяной структурой. Снаряды, летевшие в нашу сторону, радостно детонировали прямо в воздухе, сталкиваясь с этими невидимыми щитами.

Со стороны казалось, что снаряды просто бракованные и взрываются на подлёте. А вот кинетическая энергия и раскалённые осколки летели вовсе не на нашу базу, а осыпались в стороны.

Я специально задал химерам правильный вектор отражения. Осколки от первого снаряда щедро прошили склады какого-то мелкого местного купца по соседству. Второго — снесли часть парковки коммерческого банка. И, разумеется, эти объекты не имели никакого отношения к нашим делам, зато имели очень дотошных владельцев и шикарные страховые полисы. Князю пришлось экстренно вваливать колоссальные бабки, чтобы замять скандал со страховщиками и компенсировать ущерб соседям за якобы «техногенную аварию на подстанции». Жадность Островского наверняка сейчас вопила в голос.

Сверху раздался шорох, и по бетонной стене съехал Кеша. Попугай был грязным, встрёпанным и выглядел так, будто лично отражал те снаряды.

— Докладываю, хозяин, — прохрипел он, приземляясь мне на колено. — В Питере какая-то знатная суета поднялась! Столичная СБ роет носом землю, перекрывают сектора. Какая именно там дичь приключилась, я не разобрал — связь барахлит, да и я всё-таки птица, а не мобильный ретранслятор.

— Ну и хрен с ним, с Питером, — отмахнулся я. — Нам сейчас важнее, что тут.

— А тут тоже интересно! Та самая группа усиления Островского, которая должна была нас зачищать... её можно не ждать. Она вообще не приедет. В городе все службы безопасности подняли по тревоге из-за столичного кипеша. Вся княжеская братва сейчас вынуждена залечь на дно. Нам осталось продержаться совсем чуток, они не рискнут штурмовать нас регулярными частями при свете дня.

— Замечательные новости, — кивнул я, поднимаясь. — Вот только Островский это тоже понимает. Значит, сейчас будет финальный рывок. Последняя, самая отчаянная гадость, прежде чем они отвалят.

Я даже договорить не успел.

С улицы, сквозь разбитые верхние окна, донеслись глухие хлопки. Пух-пух-пух. А затем в разбитые стёкла посыпались ребристые металлические цилиндры. Десятки цилиндров.

Они падали на бетонный пол цеха, с шипением раскрывались, и из них стремительно повалил густой, ядовито-жёлтый дым.

Командир гвардейцев Макар чуть высунулся из-за укрытия. Сделал один неосторожный вдох и тут же рухнул на колени от жестокого приступа кашля.

— Газы! — прохрипел он, вцепившись себе в горло.

— Твою мать…

Я быстро проверил внутренним сканером эфирный фон надвигающегося тумана. С виду обычная дымовуха оказалась ядовитым химическим коктейлем из нейротоксинов и агрессивной алхимии. Эти шашки явно свистнули с закрытых армейских складов Империи. Военные часто вытравливают подобной дрянью глубоко зарывшихся химер. Тяжёлый газ отказывался подниматься к потолку. Он плотной массой стелился прямо по бетону и затекал во все возможные щели. Без профильной артефактной защиты или разогнанной регенерации попадание в облако гарантированно убивало любого Одарённого.

— Все в подвал! Живо! — скомандовал я. — Рубите вентиляционные заслонки и герметизируйте стыки!

Размазывая выступившие слёзы, бойцы уже тоже начали кашлять. Они перехватили Макара под руки и ломанулись к тяжелой гермодвери, ведущей на подземные уровни завода. Агнесса бежала последней. Она обернулась уже на пороге:

— Виктор, а ты?! Ты же задохнёшься!

— Не парься, со мной всё будет хорошо. Закрывай!

Я дождался, пока лязгнет стальной засов бункерной двери, и глубоко вдохнул. Фильтры в моих легких уже перестроились, разлагая ядовитые молекулы на безобидный осадок.

Дым заволакивал цех. Ждать, пока эта хрень рассеется сама — не вариант. Они рассчитывали, что мы все сдохнем или впадём в глубокий паралич. К тому же этот газ выходил за пределы завода, а рядом начинался спальный район. Использовать боевую химию в такой близости от мирняка... Эти наёмники оказались конченными идиотами.

Я залез руками в свой саквояж.

— Ну что, банда, пришло ваше время работать.

На бетон, в клубящийся жёлтый туман, один за другим посыпались мои диверсанты — двадцать отборных, упитанных хомяков в чёрной тактической форме.

Они выстроились полукругом, скрестив на груди крошечные лапки, и выжидающе уставились на меня сквозь едкий газ.

— Задача: генеральная уборка, — я раскинул руки в стороны. Багровые эфирные нити сорвались с моих пальцев и впились в энергоузлы каждого грызуна.

— Режим «Прорва». Вперёд!

Я щедро влил в них сырую ману, заодно отключая ген контроля размеров. Хомяки истошно запищали. Их крошечные тела начали стремительно расти, разрывая на себе заботливо сшитые Валерией жилетки. Через пять секунд передо мной сидела стая пушистых тварей габаритами с крупного бульдога.

— Всасывайте!

Питомцы прыснули в разные стороны, разбегаясь по задымленному цеху. Они подбегали вплотную к шипящим шашкам, разевали пасти и принимались с жадностью жрать клубящийся едкий газ. Щеки мутантов раздувались, оттягиваясь почти до пола. Защёчные мешки без остановки втягивали кубометры токсичного тумана вместе с остатками металлических цилиндров. Звонкое «хрусь» — и гранаты больше нет.

Яд, способный легко свалить человека, оказался для перестроенных желудков обычным острым маринадом. За пару минут огромный цех был вычищен до скрипа. Последний хомяк проглотил остатки жёлтого тумана, смачно рыгнул фиолетовым дымком и довольно почесал задней лапой за ухом.

— Умнички. Возвращайтесь в стандарт, — я сбросил подачу энергии.

Хомяки со свистом сдулись до привычных размеров и горохом брызнули обратно в саквояж.

Я подошёл к гермодвери бункера и трижды ударил по ней железной трубой. Замки лязгнули, створка приоткрылась, выпустив перепуганную Агнессу и кашляющих гвардейцев.

— А теперь пора неприятно удивить тех, кто к нам пожалует, — бодро заявил я, отбрасывая трубу. — Дымовая завеса отменяется, рассаживайтесь по местам. Ждём гостей.

И гости не подвели.

Они действовали именно так, как и положено штурмовикам, уверенным, что в здании осталась только бьющаяся в конвульсиях парализованная плоть.

Скрипнули тормоза. Раздался глухой лязг. Усиленные створки ворот, заблокированные погрузчиками, просто снесли направленным ударом боевых техник. Внутрь тяжело, по-хозяйски, вкатились два легких броневика. За ними, держа стволы на изготовку, зашагали бойцы в респираторах и тяжелых противогазах.

Они передвигались вальяжно, не особо таясь, перешагивая через битый кирпич, свято веря, что вдыхают воздух абсолютной победы.

Я кивнул Агнессе.

Её гвардейцы ударили со всех сторон одновременно. Это было жестоко. Люди Островского ждали неподвижных мишеней, а напоролись на очень злой свинцовый шторм. Броневики, только-только въехавшие в цех, мгновенно вспыхнули. Агнесса и еще двое Одарённых ударили плазменными каскадами прямо по двигательным отсекам. Технику разорвало на куски.

Враги дрогнули. Поняв, что вместо лёгкой зачистки они ввалились в засаду, бойцы Островского начали в панике отступать к выбитым воротам. Они бросали раненых и оружие, спешно отходя под шквальным огнем гвардии Новиковой.

Всё было кончено минут за пятнадцать.

Я неторопливо вышел на середину зала, разглядывая дымящиеся остовы броневиков. Из-за бетонного укрытия вышла Агнесса. Она тяжело дышала, плечи опущены, в руках остывающий плазменный артефакт.

Я повернулся к ней и с искренним удивлением уставился на её лоб.

— Да ладно? А это как тебя угораздило?

Прямо над её правой бровью зияло глубокое кровоточащее рассечение. Кровь заливала половину лица, скапывая на воротник защитной куртки.

— Что угораздило? — она непонимающе прикоснулась ко лбу пальцами, поморщилась, увидев на них красную мазню.

— Только не говори мне, что ты лично помогала отбивать это нападение, лезла под пули, и вообще стояла в первой линии.

— Ну да, — она упрямо вздёрнула подбородок. — Мои люди бились, а я должна была отсиживаться?

Я покачал головой, подошёл к ней вплотную и просто погладил её по голове, как нашкодившего ребёнка.

— Ну ничего, ничего... И тебя вылечим, — произнёс я с явной иронией.

— Отстань, Виктор. Со мной всё нормально. Царапина.

— Да, царапина. Только к психиатру тебе нужно записаться наверняка, — я скрестил руки на груди. — Ты зачем рискуешь? Ты всем рискуешь ради того, чтобы погеройствовать. Я тебе чётко сказал: всё под контролем, пусть гвардия делает свою работу. Твоя единственная задача была — выжить. На тебе завязан весь род Новиковых, корпорация, куча людей, твой брат в конце концов! Если тебе в голову прилетит не кусок штукатурки, а снайперская пуля, всё это рухнет.

Агнесса отвела взгляд.

— Это реально просто царапина, Виктор. Пуля ударилась об железную балку рядом, раскололась, и мне прилетел кусок рикошетом.

— Это вообще ненормально, Агнесса. Ты же сильная Одарённая. У тебя должен стоять пассивный кинетический щит. Рикошет должен был сгореть в полуметре от твоего лица! Как он вообще тебя достал?

Я замолчал, прикинув варианты, посмотрел на догорающие броневики, потом снова на графиню.

— Понятно. Те первые две командирские машины на въезде... Это же твоих рук дело?

Она виновато поджала губы:

— Ну да. Я почти всю оставшуюся силу вложила в эти плазменные удары. У меня резерв обнулился, Дар просел. Щитов просто не осталось.

Я покачал головой. Женщины...

— Ладно. Стой смирно.

Я поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до её разорванного лба.

Сразу же пустил легкий направленный поток энергии прямо в её клетки, запуская ускоренный метаболизм кожи. Кровь остановилась моментально. Рана на глазах начала стягиваться, покрываясь свежей розовой тканью, пока от рассечения не осталось ни единого следа. Для правдоподобности я тяжело выдохнул и слегка покачнулся, старательно изображая крайнюю степень усталости.

Агнесса недоверчиво провела пальцами по абсолютно гладкому лбу.

— Ничего себе... Виктор, химерология потрясающая штука. Никогда бы не подумала, что с её помощью можно настолько легко восстанавливать людей. Ты просто ломаешь привычные представления о науке.

— Химерологи никого не исцеляют, — менторским тоном отозвался я, не забывая шумно и часто дышать для нужного эффекта. — Мы вообще не лечим, Агнесса, в этом кроется фундаментальная разница. Любой классический стихийник жизни прогоняет через пациента внешнюю энергию. Он пытается переписать сам ход болезни, убирает пробои матрицы, вычищает ауру или направляет внутренние потоки. Мой профиль — это прямая работа со структурой плоти. Пришлось заставить твои собственные клетки жрать мою ману и делиться в экстренном режиме. Новый кусок кожи вырос на тебе исключительно за счет внутренних ресурсов организма.

Снова театрально потерев переносицу, я вздохнул.

— Затея довольно выматывающая, да и резерв сжирает подчистую. Поэтому давай сразу договоримся: больше не заставляй меня прибегать к такому клеточному микроменеджменту. В следующий раз просто стой за колонной.

— Новая колонна на подходе! Со стороны трассы! — гаркнул Макар, прижимая к уху рацию.

Гвардейцы, едва успевшие выдохнуть после недавней бойни, мгновенно взяли пробитые ворота на прицел. Я тоже скосил взгляд. По изрытому гусеницами асфальту к заводу уверенно, без всякой суеты катили три массивных матово-чёрных броневика. И никаких опознавательных знаков Островского. На бортах тускло блестел золотой двуглавый орёл на фоне перекрещённых мечей.

— Высшая Канцелярия, — выдохнула Агнесса.

Один из лейтенантов Новиковых нервно щёлкнул предохранителем.

— Ваше сиятельство, может быть, это ловушка? Чужие под имперским прикрытием? Командуйте, мы их сейчас на подлёте…

— Отставить! Пальцы убрали от курков, всем стоять смирно! — голос Агнессы хлестнул как удар хлыстом. — Даже если это ловушка, мы не имеем права поднять ствол на герб Высшей Канцелярии. Сделаем хотя бы один выстрел по госслужащим — и это будет последнее, что мы успеем сделать в своей жизни. Род сотрут из реестров к утру.

Я мысленно поаплодировал. Девочка отлично соображает. В этом мире аристократам официально позволили грызть друг другу глотки и устраивать корпоративные войны. Подобный подход стабильно поддерживал конкуренцию и отсеивал слабаков, но вот трогать прямых представителей Императора категорически запрещалось. Это железобетонное правило было наглухо прошито в мозгах каждого обитателя системы. Государь в подобных разборках принципиально не участвует.

Головной броневик плавно затормозил в десяти метрах от нас. Массивная дверь отъехала в сторону, и на растрескавшийся бетон спустился мужчина в строгом костюме с золотым значком на лацкане.

Прибывший прошелся цепким взглядом по дымящимся руинам, пересчитал искореженную технику, оценил расстановку вооруженной гвардии и в конце концов задержал внимание на сбившихся в кучу пленных боевиках Островского.

— Кто здесь графиня Новикова Агнесса Павловна? — его голос прозвучал подчеркнуто по-деловому, не выдавая истинного отношения к происходящему.

Агнесса привычным жестом стряхнула с рукава бетонную крошку. Девушка расправила плечи и шагнула вперед.

— Это я.

— Особый следственный отдел Высшей Канцелярии. Нам поступил сигнал о несанкционированном боестолкновении и угрозе региональной безопасности. Уполномочены установить детали инцидента.

— Разумеется, господа, — Агнесса на глазах сбросила напряжение боя и вернула себе интонации высшего света. — Я готова оказать вам полное содействие.

Она махнула в сторону пленных.

Для меня эта мизансцена завершилась. Пока инспектор изучал Агнессу, я аккуратно отступил в тень за спинами гвардейцев. Ману пришлось направить точечно в височную долю. Барабанные перепонки послушно уплотнились, выстраивая акустическую линзу.

Посторонние звуки площади немедленно пропали. Я слышал исключительно голос Агнессы, успевшей перехватить инициативу в разговоре. Она действовала напролом и последовательно заваливала проверяющего фактами. Инспектору предъявили связанных наёмников. Затем в ход пошли рабочие планшеты с записями первичных допросов, вытащенные из подвалов архивы, а заодно и вся черная бухгалтерия Островского.

Умница.

Я с удовольствием слушал этот разнос. Они там все думали, что сегодня им феноменально повезло отбиться от превосходящих сил противника? Ну-ну.

Могли ли боевики местного князя оказать достойное сопротивление? Конечно, могли. Вот только трудно штурмовать укрепленную базу, когда у твоего передового отряда на подъезде «случайно» и одновременно оказываются пробиты все топливные шланги. И нет, это не бракованные китайские детали — это стайка моих синиц, которым я чуть-чуть укрепил клювы и объяснил, какие именно резинки нужно клевать.

Артиллерия поддержки Островского вообще замолкла на третьем залпе. Наёмники наверняка долго чесали затылки, не понимая, почему снаряды детонируют прямо в дулах. А всё потому, что за час до штурма невидимые древесные лягушки напихали им в стволы сверхплотной и вязкой, как клей, биомассы, затвердевающей от нагрева. Порох в запасных ящиках отсырел из-за слизняков, замкнутая электроника на глушилках...

Семьдесят процентов действий врага я тупо обнулил, чтобы они даже не успели начать всё по-серьёзному. Агнесса и сама могла бы размотать этих ребят в честной драке. Только я совершенно не видел смысла допускать лишние жертвы среди её нормальных парней.

Оставался еще вариант втихаря подкинуть Новиковой рецепт заумной алхимической дряни по цене космического корабля. Но графиня принципиально сделала ставку на выпуск массовых и реально рабочих препаратов без искусственного дефицита или скотских наценок. Мне такой подход определенно пришёлся по душе. Раз уж человек старается вести дела по совести, грех было не оказать ему немного скрытой поддержки.

Пока Агнесса собиралась топить Канцелярию в бюрократии, я незаметно выбрался с территории завода и отправился отдыхать.

Дорога на такси до центра Тюмени заняла около сорока минут, после чего я вышел и пешком добрался до первого попавшегося приличного отеля. Дежуривший на ресепшене администратор тактично проигнорировал мою пыльную куртку, молча провел оплату и сдвинул по столешнице пластиковую карточку ключа.

Я закинул саквояж в номер и сразу спустился обратно на первый этаж к неоновой вывеске круглосуточного ресторана. Занял уединённый столик в самом углу помещения, стараясь держаться подальше от прохода.

Над барной стойкой скучно бубнила широкая плазменная панель.

К столику подошёл молодой официант в белоснежной рубашке, с идеально ровной осанкой.

— Добрый вечер. Будете делать заказ?

— Да. И будь добр, сделай телевизор погромче, — попросил я.

Парень моргнул, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как кирпичная стена.

— Приношу свои извинения, но управление мультимедийными системами ресторана не входит в мои прямые должностные обязанности. Я специализируюсь исключительно на сервировке стола и приёме заказов на блюда.

Я даже застыл, разглядывая этого принципиального сотрудника.

Удивительный всё-таки город Тюмень. Какая-то тотальная, просто параноидальная зацикленность на личных границах и рабочих регламентах.

Пока ехал ехал в такси, решил поинтересоваться: «А что это за красивое здание с колоннами?». На что таксист мне на абсолютно серьёзных щах заявил: «Я, уважаемый, работаю водителем. Вращаю руль. Если вас интересуют экскурсии, обратитесь к лицензированному гиду». Но стоило мне тогда протянуть два бумажных рубля, как мужик моментально прозрел и бодро отрапортовал о нашем нахождении прямо возле здания городской мэрии.

Здешняя система работала на удивление чётко. Местные жители отказывались тратить даром даже секунду и всегда стремились монетизировать любые шевеления. Эффективный капитализм во всей красе. Вот только по-человечески такой подход откровенно бесил.

Я достал из кармана мятую пятёрку. Оставил купюру на самом краю стола.

Деньги тут же перекочевали в брюки подошедшего официанта. Парень ловко выудил из-за пояса пластиковый пульт и прибавил звук на висящей под потолком плазме.

— Чего изволите откушать? — поинтересовался он с широкой дежурной улыбкой.

— Тащи побольше мяса. Ещё нужна картошка с зажаристой корочкой и какой-нибудь нормальный соус без новомодной молекулярной пены. Ну и кофе в самой большой кружке.

— Организуем в лучшем виде.

На телевизионном экране мелькали свежие репортажи. Вскоре кадры из студии сменились видеорядом с довольным лицом Агнессы. Девушка выглядела сильно уставшей, зато голос закадрового диктора буквально звенел от восторга при перечислении деталей раскрытых преступных схем. Журналист особенно усердно напирал на факт невероятно плодотворного сотрудничества рода Новиковых с представителями имперского следствия. Островский явно паковал чемоданы или уже давал показания в браслетах-блокираторах.

«Ну вот и отлично, — я мысленно поставил себе плюсик в карму. — Всё получилось красиво и без лишней суеты. Можно расслабиться».

Официант виртуозно метнул на стол мой заказ.

Огромный глиняный горшочек угрожающе шкворчал. Под расплавленной, чуть потемневшей шапкой сыра булькал густой мясной соус. Запах копчёной кабанины, чеснока и розмарина ударил по обонянию так мощно, что желудок радостно свёлся в узел. Я вонзил вилку, подцепил шматок мяса вместе с золотистой картофельной долькой и отправил в рот. М-м-м... Горячо, сочно и до одури вкусно.

Я как раз принялся пережевывать второй кусок, когда заставка на экране телевизора резко сменилась красным фоном экстренного включения.

— Срочные новости из столицы! — заговорил появившийся на экране диктор. За его спиной показывали съёмку мрачного леса с высоты птичьего полёта. — Императорский двор официально подтверждает: Его Императорское Высочество цесаревич Алексей, лично проводивший ходовые испытания новейших аппаратов на границе с Дикими Землями, потерпел крушение!

Я перестал жевать.

— ...по поступившим данным, машина наследника совершила вынужденную посадку на воду в тринадцатом секторе и сразу ушла на дно. Радиосвязь с бортом прервалась. Вдоль всей линии периметра разворачивают спасательные операции. Подданные Империи молятся за жизнь будущего государя...

«Хреново однако», — подумал я и наконец проглотил недожёванный кусок мяса.

За соседним столом спокойно обедала компания грузных мужчин в пиджаках. Услышав экстренный выпуск, один из них пренебрежительно махнул рукой:

— Да развели панику ради эфирных рейтингов. Это же сын Императора. У него там наверняка спасательная капсула из титана, а кислорода на целую неделю припасено. Отделается испугом. Сейчас за ним пару полков ныряльщиков пришлют и со дна выковыряют как миленького. Вечером уже будет во дворце чай пить.

Диктор на экране сменился картой с примерным местом падения. Камера показывала обширное озеро в кольце леса и характерные мёртвые проплешины на берегах. Я присмотрелся к транслируемым координатам, быстро сопоставив их с особенностями показанного водоёма.

Аппетит резко пропал. Я аккуратно положил вилку на край фарфоровой тарелки и медленно перевёл взгляд на мужиков за соседним столиком.

— Ну не знаю, не знаю, господа... — негромко произнёс я, поворачиваясь к ним. — Тот, кто живёт на дне этого озера, так легко императорского сына может и не отдать.

Я понял, что этот водоём — моё Чёрное озеро. И вспомнил, ЧТО именно я там недавно будил для очистки периметра от мутантов. И аппетит у этой твари был просто феноменальным.

Твою ж мать.

Кажется, долгожданный отдых откладывается на неопределённый срок. Если Империи всё-таки нужен живой и целый наследник престола, мне нужно срочно возвращаться на своё законное озеро.

Глава 4

Дикие Земли, Чёрное озеро

Чёрная вода ударила с такой чудовищной плотностью, что двадцатитонный бронированный вездеход, оставшийся от передовой группы, смяло в гармошку. Металл просто схлопнулся внутрь себя, превращаясь в плоский блин.

Водянов, один из семи Сверхов на службе Короны, отвечающий за гидрокинез, сплюнул воду с кровью и с трудом удержал контроль над куполом.

Его воздушный пузырь, отвоёванный у толщи озера на глубине тридцати метров, дрожал и готов был схлопнуться в любую секунду. Водянов держал давление на голом упрямстве и матерных словах. В центре этого шаткого оазиса тускло мигала аварийными маячками титановая капсула «Аэлиты». Внутри неё находился цесаревич.

А вокруг пузыря плавала смерть.

Огромная, заслоняющая скудный свет прожекторов тварь извивалась в чёрной воде с вальяжностью хозяина положения. Гигантский змеевидный левиафан. Его вытянутая морда поросла рядами костяных шипов, напоминающих противотанковые ежи. Вдоль туловища смыкались сплошные роговые щитки. Из-под бронированных жаберных щелей змеились толстые, усеянные присосками щупальца. Одно из этих щупалец прямо сейчас ритмично похлопывало по титановому корпусу капсулы наследника престола. Тварь явно пробовала металл на прочность.

— Громов, мать твою, ты когда бить будешь?! — рявкнул Водянов. Мышцы гидрокинетика гудели от перенапряжения, а из-за перепада давления из носа потекла кровь. — Я эту дуру вечно не удержу! Давай заряд!

— Куда?! — прорычал Громов.

Сверх-электрик был в ярости. Его броня громко трещала от накопленной статики, фиолетовые разряды скакали по предплечьям и срывались с пальцев в ил. Влажный грунт на дне пузырился от электрических ожогов.

— Ты глаза разуй, гидроцефал! Эта гнида обмотала капсулу. Если я выдам полную мощность в воду, ток гарантированно пробьет обшивку. Наш цесаревич внутри зажарится до хрустящей корочки за секунду, потому что изолировать дугу я здесь не смогу!

Водянов скрипнул зубами. Напарник оказался абсолютно прав в своих расчетах. Океан работал против них в качестве идеального токопроводника, и малейшая оплошность делала из спасательной операции непредумышленную казнь. За поджаренного наследника престола следователи Канцелярии сдерут с обоих Сверхов шкуру заживо прямо в своих знаменитых подвалах.

Змей за стенкой водяного купола вдруг замер. Жёлтые глаза размером с канализационный люк медленно моргнули.

Тварь явно поняла, что забавные двуногие букашки начали спорить. И ей это понравилось.

Монстр открыл усеянную кривыми зубами пасть. Мышечное кольцо в глотке сжалось, и в барьер Водянова ударила сфокусированная гипербарическая струя воды. Та самая гидропушка, которая минуту назад разорвала армейский вездеход на куски.

— Держу! — прохрипел Водянов.

Удар выбил воздух из лёгких. Эфирный щит прогнулся внутрь, едва не касаясь носа Громова. Вода вокруг закипела. Щупальца твари скользили по барьеру, оставляя за собой царапины из едкой слизи, проедающей магическую защиту.

Змея не сражалась, а откровенно веселилась. Имея габариты подводной лодки и броню, которую не брал даже армейский лазер, она могла бы давно раздавить этот жалкий воздушный пузырь. Но вместо этого она тестировала защиту людей, аккуратно прощупывала их предел. Игралась с едой перед ужином.

— Она ждёт, — процедил Громов, сбрасывая излишки электричества в ил, чтобы не перегреть собственное ядро. — Эта паскуда разумна. Она специально закрывается капсулой.

— Вытяни её на себя! — Водянов встал на одно колено, раскинув руки в стороны. — Я дам тебе коридор! Ровно три секунды безводного вакуума! У тебя будет один удар, Громов! Один! Сможешь вогнать всё в открытую пасть, пока она не захлопнулась?!

Громов хищно оскалился. Электричество сменило цвет с фиолетового на ослепительно-белый.

— Делай. Я выжгу ей мозги прямо через нёбо.

Водянов собрал все остатки маны в тугой ком. Глаза Сверха закатились, венки на лбу вздулись. Он резко, как дирижёр, рванул обе руки в стороны.

Многотонная толща Чёрного озера подчинилась. Вода расступилась, образуя идеально сухой цилиндрический коридор шириной в десять метров, уходящий от Сверхов прямо к морде змея. Капсула с цесаревичем осталась лежать на дне, отрезанная стеной удерживаемой влаги.

Увидев открывшееся пространство, монстр повёлся.

Костяные пластины на загривке змеи разошлись. Она раздвинула щупальца, распахнула чудовищную пасть, собираясь пожрать людей вместе с их жалким куполом.

Тяжелый инфразвуковой вопль ударил по ушам так, что дрогнуло само пространство. Кости Водянова тут же заныли от нахлынувшей вибрации. Из лопнувших перепонок брызнула кровь, а мысленный контроль над удерживаемой водной толщей стал быстро истончаться.

— Сейчас! — заорал он, окончательно теряя ориентацию.

Громов выставил перед собой сложенные лодочкой ладони. Вся накопленная энергия грозового Сверха вырвалась наружу, формируя плазменное копье — мощности в нем хватило бы для питания крупного городского квартала. Слепящий разряд насквозь прошил пустоту коридора и угодил гигантскому змею прямо в открытую глотку.

Из-за дикой температуры вода вокруг немедленно обратилась в пар. Озерное дно глухо ухнуло, принимая на себя этот термический удар. Возникшая взрывная волна снесла обоих напарников с ног и впечатала их в обшивку титановой капсулы. Поддерживать барьер стало невозможно. Стены коридора с грохотом обрушились, позволяя черным потокам сомкнуться над эпицентром с громким чавканьем.

Преодолевая звон в голове, Водянов все же ухитрился накрыть их троицу свежим пузырем кислорода. Поваленный на бок Громов только и мог, что судорожно втягивать воздух сквозь обожженные связки. Впереди продолжал бурлить водоворот из густого кипятка пополам с ошметками донного ила. Оставалось лишь ждать, пока эта пелена соизволит немного осесть.

— Всё? — прохрипел Громов, с трудом фокусируя взгляд на темноте. — Я всадил в неё абсолютный максимум... У неё там всё должно было расплавиться...

Муть разошлась.

В десяти метрах от них висел змей. Огромные костяные пластины на его морде даже не почернели. Из полуоткрытой пасти выходила тонкая струйка пара. Монстр не шевелился. Он просто смотрел на двух застывших на дне людей своими круглыми жёлтыми глазами.

А затем прямо в головах Водянова и Громова раздался протяжный и скрипучий ментальный шёпот, от которого у двух имперских Сверхов мгновенно покрылись мурашками загривки.

«Этсссо... вссссе?»

Щупальце змея мягко легло на титановую капсулу с цесаревичем. Громадная конечность начала неторопливо поглаживать покорёженный металл.

Два Сверха молча переглянулись. Одного взгляда хватило для осознания паршивости ситуации. Вся тщательно выстроенная засада обернулась дурной шуткой: они по собственной инициативе спустились на глубину, чтобы стать для местной фауны основным блюдом на ужин.

— Отступаем, — одними губами произнёс Водянов. — Мы её не вывезем. Валим отсюда, иначе нас здесь даже хоронить не придётся.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Над дверью брякнул колокольчик. В приёмную шагнул мужик в разодранной куртке. Своим видом он напоминал боксёрскую грушу после встречи с саблезубым тигром. На его правом плече прочно восседал виновник изодранного в клочья гардероба.

Крупный степной орёл с перьями странного оттенка воронёной стали со знанием дела долбил своего хозяина клювом по макушке. Глухой стук. Заминка. Снова точное попадание. Мужик рефлекторно вжимал голову в плечи после каждого удара. Стряхнуть пернатого агрессора он вообще не пытался.

Валерия, скучавшая за стойкой регистрации, перевела дух и молча отставила кружку с чаем в сторону. Рядом с ней перебирала бланки Елена Грановская — новенькая ассистентка, которая старательно прятала свою аристократическую бледность за рабочим халатом.

— Девушки... — прохрипел мужик, подходя к стойке. Орёл вырвал из его шевелюры клок волос и торжествующе каркнул. — Богом молю. Дайте ему успокоительное. Убойную дозу. А лучше тройную.

— Выдача седативных препаратов без предварительного обследования запрещена, — отчеканила Валерия, привычно игнорируя летящие на чистый линолеум перья. — Заводите карту, потом на осмотр. Нужно выявить причину агрессии.

Мужик тяжело вздохнул. Из царапины на его лбу скатилась капля крови.

— А мне? Мне успокоительное можно? Я же с ним ещё с утра мучаюсь...

Валерия открыла нижний ящик стола. Покопалась между коробкой с отчётами и спящим там пушистым комком, вытащила ярко-красный леденец на пластиковой палочке и протянула клиенту.

— Держите. Чистая малина с секретной вытяжкой.

Мужик сорвал обёртку, закинул леденец в рот и уже через пять секунд его плечи расслабились, а взгляд обрёл лёгкую безмятежность. Очередной удар клювом он принял со снисходительной улыбкой праведника.

— Лена, — Валерия повернулась к новенькой. — Твой пациент. Оформляй и бери в смотровую.

Елена вздрогнула. Рабочая папка едва не выскользнула из ослабевших пальцев. Девушка сглотнула, переводя взгляд с бьющегося в истерике орла на администратора. Накатил тот самый парализующий холодок, преследовавший её со дня того злополучного происшествия.

— Лера... я не могу, — зашептала Грановская и медленно попятилась к стене. — Я же чувствую его фон. Там сплошная агрессия, он весь на взводе. А если сорвётся? Я не справлюсь, я просто...

Дыхание сбилось, воздух начал поступать в лёгкие мелкими судорожными рывками.

Валерия в ответ лишь цокнула языком. Пошарив в одном из ящиков своего стала, она выудила оттуда хомяка, туго упакованного в чёрную тактическую разгрузку. Зверёк сначала сонно моргнул. Затем усердно протёр мордочку передними лапами и вытянулся по стойке смирно прямо на столешнице.

— Держи, — Валерия пододвинула грызуна поближе к Елене. — Знакомься, это Жорик. Выручит в качестве личного талисмана, с ним точно не пропадёшь. Пошли давай, я подстрахую.

В итоге они благополучно загнали умиротворённого мужика в процедурную. Орёл, почуяв запах медикаментов, мгновенно напрягся. Перья встали дыбом, превратив птицу в ощетинившийся стальной шар.

— Аккуратнее пересаживайте его на стол, — скомандовала Лера, запирая дверь.

Елена дрожащими руками натянула защитные перчатки и подошла к птице. Попыталась сформировать простейшее успокаивающее плетение...

И тут химеру прорвало.

Орёл понял, что с ним собираются делать, и включил режим тотального уничтожения. Он взвизгнул, ударил крыльями так, что со стола сдуло упаковку шприцев, и метнулся к лицу Елены.

— Тихо! Успокойся! — закричала Грановская, отшатываясь.

Она лихорадочно начала плести защитный контур. Одна техника, вторая... Эфирные нити путались. Птица сбросила слабый магический щит ударом клюва, разбрасывая вокруг себя острые, как бритвы, перья.

Дыхание Елены сорвалось. Воспоминания о боли и разрываемой плоти накрыли её с головой. Девушка отступила, запнулась о ножку стула и упала на пол. Её затрясло. Она обхватила голову руками, съёжившись в комок, и забормотала что-то бессвязное, проваливаясь в полноценный приступ паники.

Орёл, почувствовав слабость, хищно щёлкнул клювом и приготовился к пике.

— А ну угомонился! — рявкнула Валерия, выступая вперёд.

Птица замерла в воздухе. Ауру Прародителя Лера в себя ещё не впитала, но начальственных интонаций от Виктора нахваталась с избытком. Орёл покосился на неё, явно сбавил градус агрессии, но опускать крылья не собирался. Инстинкты перевешивали.

— Я сказала тихо. Или ты не понял?! — ледяным тоном добавила Лера и коротко кивнула хомяку, сидящему на краю раковины.

Жорик не заставил себя ждать. Чёрная молния сорвалась с места. Прыжок от стены, отскок от медицинского светильника — и хомяк приземлился точно на стальной загривок пернатой химеры.

Короткий, но хлёсткий удар крошечной пяткой пришёлся прямо в нервный узел под основанием черепа. Орёл каркнул, потерял координацию и свалился на металлический стол. Не давая противнику опомниться, грызун закрутил сложнейший болевой приём. Заломил одно крыло за спину, намертво зафиксировал сустав, выполнив болевой контроль.

Химера выпучила глаза. Клюв приоткрылся, из него вывалился длинный язык. Оставшимся свободным крылом птица судорожно и ритмично застучала по металлу стола. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Сдача принята.

Хомяк спрыгнул с поверженного врага и бодро потрусил к Валерии, ожидая похвалы.

— Умничка, Жорик, — она погладила бойца пальцем по голове.

Орёл лежал на столе тряпочкой и боялся дышать. Хозяин птицы молча лизал леденец, наслаждаясь зрелищем. А в углу, на полу, продолжала тихонько скулить Елена, обхватив руками колени.

— Я не могу... я не знаю, что делать... — всхлипывала девушка, раскачиваясь из стороны в сторону. — У меня ничего не получается... ничего... я не справляюсь...

Валерия посмотрела на сдавшуюся птицу, на клиента, потом перевела взгляд на сломленную ассистентку.

Через десять минут они сидели в кабинете Виктора. Валерия сунула в трясущиеся руки Елены горячую кружку с чаем.

— Пей. С ромашкой, хорошо отпускает.

Елена сделала судорожный глоток, шмыгнула носом и с тоской посмотрела на свои пальцы.

— Это позорище, Лера. Я ни на что не способна. Даже паршивая птица вгоняет меня в ступор. Эта работа не для меня... Я пустое место, просто калека, которой повезло.

Она снова заплакала, крупные капли покатились по щекам, падая на белоснежный халат.

— Всё хорошо, — Лера присела рядом и приобняла её за подрагивающие плечи. — Выдохни. Не переживай, ты сделала всё как надо.

Елена недоверчиво подняла заплаканные глаза.

— Как надо? Я упала на пол и истерила, пока хомяк спасал ситуацию!

— Ты пыталась. Это главное. Думаешь, я сюда пришла терминатором? У каждой из нас хватает своих демонов в голове. Я тоже полжизни терпела, молчала, забивалась в угол и просто уходила от любых проблем. Убегала, пока не поняла одну важную вещь.

Лера посмотрела на Жорика, который дожёвывал сухарик на краю стола.

— Здесь меня научили, что всегда нужно идти вперёд. Стискивать зубы и переть буром. И знаешь, что я ещё поняла? Все эти превозмогания, гордость и борьбу со страхами очень легко практиковать, когда у тебя есть реальная сила.

— Сила? Откуда у меня сила? — Грановская опустила взгляд на свою чашку. — Во мне ничего не осталось, кроме этого животного страха. Я слабая.

— За это вообще не переживай, — Валерия тепло улыбнулась. — Будешь хорошо работать, перестанешь прятаться и покажешь себя по-настоящему нужным сотрудником клиники...

Она сделала паузу, вспоминая, как сама когда-то плюхнулась в обморок в этом кабинете.

— Виктор даст тебе силу, Лен. Не сомневайся. В этом плане он абсолютно безотказный. Он всем даёт силу, если видит, что человек того стоит. И тебе даст, никуда не денется.

* * *

Я устроился в удобном седле, перекинув ноги через тёплые бока моего генномодифицированного пегаса, и получал от полёта настоящее удовольствие. Ночной ветер ощутимо бил в лицо и трепал полы куртки, при этом холод не чувствовался абсолютно. Тюмень осталась далеко внизу за плотной пеленой облаков, утягивая за собой весь этот очаровательный политический балаган.

Агнесса отработала идеально. Тюменского князя Островского наглухо припёрли к стенке документами и признаниями наёмников, а вмешательство людей Императорской Канцелярии отрезало последние пути к отступлению. В ответ аристократ ожидаемо врубил дурачка. Карту полного непонимания он разыграл настолько виртуозно, что хоть сейчас в театр. Островский вопил на всю губернию и с брызгами слюны доказывал следователям свою непричастность. Дескать, тот самый склад давно отняли какие-то залётные террористы. Именно те самые бандиты, которые напали на колонну Новиковой. Князь старательно изображал из себя пострадавшего и умолял о спасении.

По правде говоря, деваться ему было некуда. Свою мгновенную пулю в затылок за государственную измену он не получил. Однако ради спасения шкуры ему пришлось публично откреститься от верных людей, державших оборону завода, и цинично выбросить их на информационную мусорку. Теперь этих ребят показательно закатают в бетон, как крайних, а репутация Островского всё равно пошла трещинами, заделать которые не хватит и десятилетий. Канцелярия теперь вцепится в его активы мёртвой хваткой, проверки не прекратятся.

Но меня это сейчас уже совершенно не волновало. Моя работа в Сибири была закончена. Агнесса находилась в полной безопасности, обрастала новыми связями среди прибывших следователей и уже готовилась торжественно открывать свои новые торговые площади. Товар был у неё на руках, инструменты влияния тоже. Я, естественно, маякнул ей, что как только она закончит с местными бумажками и решит лететь обратно в столицу, мой транспортный эскорт прибудет по первому зову.

А пока... Пока я летел на своём крылатом скакуне и просто смотрел на красивое звёздное небо, в кои-то веки наслаждаясь одиночеством и тишиной.

Но с идиллией пришлось распрощаться.

Сверху раздался свист рассекаемого воздуха. Инстинкты взвыли. Я резко запрокинул голову и увидел, как из верхнего эшелона облаков, закрывая собой луну, на меня пикирует огромная клыкастая пасть. Размах перепончатых крыльев твари тянул метров на двадцать. Очередная ночная охотница из Диких Земель решила, что парящий пегас вместе со всадником — это отличная питательная шаурма с доставкой.

Монстр уже распахнул челюсти, чтобы захлопнуть их ровно на моём туловище.

Я просто поднял голову навстречу летящей на меня смерти и очень недобро усмехнулся.

Короткий эфирный импульс Прародителя сорвался с меня, как удар хлыста. Удар был точечным, ровно по мозгам этого недоразумения.

Пасть химеры с клацаньем захлопнулась в полуметре от меня. В глазах твари кровожадность сменилась такой чудовищной паникой, что она истерично замахала крыльями в обратную сторону. Её буквально снесло вбок, она потеряла аэродинамику, закрутилась в воздухе и, скуля, как побитый щенок, шарахнулась прочь.

— Ну и чего ты? — я хмыкнул ей вслед. — Ты же хотела кусь сделать? Давай, подлетай. А, страшно? Ну так и лети отсюда в свои норы, раз кишка тонка. Чего ты тут вообще напрягалась?

Пегас подо мной фыркнул, словно подтверждая мои слова, и уверенно продолжил курс на запад.

Я откинулся назад и посмотрел на далёкие огни пригородов столицы, где-то впереди виднелось пятно моего Чёрного озера.

Дела там творились абсолютно ненормальные. То, что сейчас лезло со дна на береговую линию, было уже не просто дикой фауной. Там работала мощнейшая старая биомасса. И, честно говоря, я вообще планировал оставить разборки с этим озером на потом. Думал сначала раскачать клинику, нарастить ресурс, набрать личную гвардию потолще.

Я здраво оценивал свои нынешние кондиции в этом теле. Да, я Прародитель. Мои знания безграничны, но физическая оболочка этого тела пока не потянет затяжную рубку на истощение с высшими сущностями. Были в этом мире вещи, которые пока не по моим зубам — объекты, чья плотность магии или физическая сила просто раздавят мои щиты из-за банальной нехватки личного запаса маны.

Будь я сейчас в своей пиковой форме, я бы вообще не страдал всей этой политической вознёй и прятками с аристократами. Какой в этом смысл? Я бы просто пришёл во Дворец Императора. Выбил бы с ноги двери в тронный зал, бросил на персидский ковёр парочку оторванных голов древних драконов, плюхнулся бы в кресло и вежливо представился. И если бы местные генералы или Канцелярия решили бы, что могут заставить меня работать на них...

Ну, я бы не стал стирать в порошок Империю. Зачем? Это негуманно. Я бы просто вырастил прямо под их столицей неубиваемый костяной панцирь и изолировал бы этот мир от внешних поставок энергии, пока они сами не принесли бы мне ключи от города на золотом блюдечке. Я нашёл бы десяток способов доказать свою доминацию так, чтобы моё имя они вписывали в конституцию красными чернилами и больше никогда, ни при каких условиях меня не трогали.

Но мы живём в реальном мире. Силы восстанавливаются, но медленно. Так что пока работаем скальпелем, а не ядерной бомбой.

Пегас плавно пошёл на снижение, пробивая кромку ночного тумана.

Я посмотрел вниз и поморщился. Прибрежная территория вокруг Чёрного озера, на которую я заботливо оформил документы через Агнессу, выглядела как после ковровой бомбардировки. Берег был изрыт кратерами, повсюду валялась искорёженная техника имперского образца. Армейские бронеходы, превращённые в груды смятого шлака, торчали из грязи. Там же виднелся разбитый армейский лагерь.

Блин, это же моя законная территория! С одной стороны, бумаги оформлены на графиню, у которой есть полное право стягивать сюда любые ЧВК и гвардию. С другой стороны — мне всё это восстанавливать. А разгром тут был эпичный.

Светиться с неба я не стал. Дал ментальную команду скакуну, и мы плавно спланировали в густую рощу в километре от основного берега. Я спешился.

Пегас коротко заржал и взмыл обратно в темноту.

Итак, пора решать вопросы. Как это сделать, имея против себя озеро с неустановленным количеством донных мутантов, я пока точно не знал. Но решать было надо.

Я вышел из-за деревьев к самой кромке чёрной, как мазут, воды, в которой кипела жизнь.

Ну ладно, играем на максималках.

Я подошёл вплотную, засунул правую руку по самый локоть в воду и закрыл глаза, разворачивая сенсорную сеть.

— Ах ты ж... — прошептал я, прогоняя информацию через мозг.

Озеро кишело, пробудившись. Мелочь, крупные хищники, слепые мутанты и какие-то пульсирующие сгустки разумной плоти. Вода буквально гудела от их голода и ярости.

Вся эта масса сейчас напряглась, почуяв мою живую плоть, погружённую в их среду.

— Пора спать, — тихо сказал я.

Я сжал кулак под водой и высвободил усыпляющий импульс. Ударная волна чистой ментальной статики разошлась по дну.

В воде начали гаснуть мелкие огоньки. Тысячи рыбин и водных червей мгновенно обмякли, провалившись в глубокую летаргию. Но далеко не все. Снизу попёрло ответное сопротивление — жирные сигнатуры химер, подстёгнутые общим психозом, ударили своей энергией, отказываясь отключаться.

Я открыл глаза. Вода у моих ног забурлила, из глубины к берегу потянулись тёмные силуэты.

— Нет, ребята, вы меня не поняли. Я сказал вам спать!

По чёрной глади побежали волны, а поверхность стали массово усеивать белые животы всплывающих в отключке тварей. Лишь какая-то крупная особь метрах в двадцати от берега рискнула выстрелить в меня водой.

— На дно! — вспыхнувшая фиолетовым светом энергия сорвалась с пальцев прямо в водоём. — Вы все должны спать!

Последние очаги сопротивления стремительно угасали, но внезапно в самом центре озера вздыбился водяной холм. Буквально в нескольких метрах от моей позиции поверхность плавно разъехалась в стороны. Из темноты абсолютно беззвучно поднялась пасть таких габаритов, что внутри без труда припарковался бы целый автобус. Роль зубов там выполнял кривой частокол длинных костяных клинков. Морда, усеянная фосфоресцирующими шипами и старыми, заросшими шрамами.

Змеевидный левиафан вынырнул на поверхность, разинув пасть в паре сантиметров от моего лица. Тварь не спешила нападать. Она просто зависла над берегом, выдыхая запах застоялого речного ила.

Я посмотрел с усмешкой прямо в жёлтые немигающие глаза размером с канализационный люк и спокойно просканировал структуру монстра. Нужно было оценить масштабы и плотность чужого эфирного ядра. Хорош, чёрт возьми.

В голове раздался скрипучий ментальный голос:

«Человеккссс... Вторгссся в мои владенияссс... За это можно и поплатитьссся»

Шипящие звуки на концах фраз свистели наподобие вырывающегося из труб пара. Передо мной та разумная химера, которую я однажды разбудил в надежде, что она зачистит весь водоём.

Я невозмутимо отозвался:

— Вторгся, не поспоришь. Вот только скажи мне, ящерица перекормленная... А ты уверен, что меня вообще можно назвать человеком?

С этими словами я скинул ментальный блок.

Аура Прародителя своей плотной массой ударила по озеру. Зрачки змея рефлекторно сузились, а скрытая под рябью гигантская туша с щупальцами подобралась для броска. Эфирный фон змея взорвался ответной волной дикой злобы — она с размаху ударилась о мою ауру, отчаянно пытаясь её продавить.

«А тсссы думаешь, меня можно этимссс испугатьссс? — зашипело чудовище у меня в голове, поднимая вокруг себя водяные смерчи. — Не вышлоссс сссилой, и они решилиссс поссслать чудовищессс... Зачем чудовище пришло в мои владенияссс? Я помню тсссебя, тсссы уже здесссь ошивалссся».

Ну, логично, он спалил наш прошлый контакт. Древняя тварь, очень древняя. Развилась до приличного разума.

Я чуть склонил голову набок и ответил:

— Насчёт владений я бы очень крепко поспорил. Они на самом деле принадлежат уже мне. Ты, видимо, просто в свой почтовый ящик давно не заглядывал.

Смех химеры в моей голове был похож на скрежет ледников.

Огромная пасть открылась. Змей дёрнулся. Из его глотки сформировалась и ударила струя воды. Это была та самая гипербарическая пушка, которая сминала в лепёшку бронетранспортёры и пробивала танковую броню. Плотная кинетическая торпеда из сжатой воды ударила прямо в меня на сумасшедшей скорости.

Я не стал уклоняться и просто выставил вперёд правую ладонь.

Водяной луч врезался точно в центр руки. Сверхплотная масса разлетелась в стороны тугим веером брызг, ломая стоящие позади деревья и смывая куски земли прямо в озеро.

При этом я не сдвинулся ни на миллиметр. Рука легко выдержала удар, на коже не появилось даже крохотной царапины.

Я опустил кисть и спокойно произнёс:

— Ну, хорошая попытка. Громко и эффектно. Дальше будем продолжать?

Змей зашипел с такой силой, что по водной глади побежала мелкая рябь:

«Я тот, кто повелевает здешними водамиссс... Я находилссся на этом месссте ещё ссс тех времён, когда вы всссе были глупым мясссомссс! Неужели думаешь, что сссможешь меня покоритьссс?»

Я только улыбнулся, рассматривая пылающие яростью жёлтые глаза монстра.

— А я создавал существ, рядом с которыми ты бы моментально наложил в штаны. Хочешь посмотреть?

Змей сократил дистанцию одним коротким броском. Огромная морда замерла впритык к моему лицу, окатив кожу неприятным болотным жаром, а в звериных зрачках читался смелый вызов.

«Хочуссс. Покажиссс!»