Идеальный мир

Глава №1

У каждой истории есть своё начало, и эта — не исключение. Принято считать, что всё началось одним поздним вечером, если, конечно, судить о времени с человеческой точки зрения. Но тогда известных всем «людей» ещё и в помине не было, а специальные слова для обозначения времени и пространства, как и многие другие, входили в лексикон каждого высокоразвитого существа со времен Великих Творцов! Но не переживайте: все незнакомые слова будут объяснены, а некоторые вещи для удобства будут названы так, как решили самые развитые представители человеческого рода.

Еще одна рабочая смена Анхель подходила к концу. Снаружи в это время не было видно ни зги, но настольная лампа не давала кабинету окончательно погрузиться во тьму, освещая худую задумчивую фигуру за столом. Ночная жизнь в административном районе, где она работала, практически отсутствовала: несколько кварталов специально обустроили под нужды госучреждений, дабы работники не отвлекались на лишнюю активность граждан. Из-за этого к темноте прибавлялась еще и гнетущая тишина. Когда в последний раз получалось вовремя возвращаться домой? Этот вопрос мучил Анхель , кажется, с момента поступления на службу в Государственную Академию, или просто Академию, один из оплотов Империи, чьей гражданкой Анхель считалась с момента своего пришествия в эту жизнь.

«И вот так на протяжении последних пяти лет… — без особого удовольствия госслужащая отпила из цилиндрической емкости бодрящий темно-розовый напиток. — А ведь во времена учебы заверяли, что вся волокита с отчетами будет отдана сотрудникам иного положения...»

Мало того, что их сдача была перенесена на более ранний срок, так еще и новый начальник потребовал от своих сотрудников «живого изложения материала». Сухой стиль изложения, так любимый старым начальством, теперь совершенно никого не устраивал. Это приводило к бесконечному потоку нецензурных выражений в адрес определенных лиц и постоянному обращению даже весьма способных стажер, как, например, Тион, за помощью.

— Госпожа Анхель, это Тион, и я-я…закончил свой отчет. — дверь кабинета приоткрылась, но стажер не решился зайти внутрь.

— Весьма похвально. Проходи.

Но смысл роптать? Изменения в структуре отчёта — ещё не повод впадать в отчаяние. Она в Академии, там, где должна быть, куда её определили Те, с чьим мнением считается каждый добропорядочный гражданин их государства, стремясь сделать что-то во Их благо. И ведь , в конце концов, большая часть правок уже была внесена ранее, а сейчас всего-то следовало убедиться в качестве проделанной работы.

— Чистая работа. Не забудь отправить копию в Главное отделение и в Архив.

Только потом в руку взялась массивная печать и… щёлк-щёлк здесь, щёлк там, и впервые за вечер Анхель со спокойной душой встала из-за стола. Пронзительный взгляд зеленых глаз окинул невысокую фигурку рядом с собой, а на тонких губах возникла мягкая улыбка. В этом месте редко можно было встретить поистине трудолюбивых работников, поэтому самых ответственных сразу же брали под свою опеку.

— Хорошо, госпожа Анхель, так и сделаю! Хороших вам дней отдыха! — поклонился Тион и был таков. Благо, что дверью не хлопнул, а то невоспитанных сотрудников госпожа Анхель не любила.

А что же она любила? Пожалуй, тишину. Тишину, в которой, например, можно вернуться к чтению заинтересовавшей ещё утром статьи о последних достижениях в науке. Вообще читать Анхель , как и многие уважающие себя граждане Империи, старалась много, считая данное времяпрепровождение в виде накопления теоретических знаний наиболее подходящим для себя занятием, но, к сожалению, не всем в жизни это было дано понять: покой нагло нарушился щебетанием устройства связи. Данная модель позволяла поддерживать взаимоотношения на расстоянии, но, к сожалению, не предусматривала набор текста. В мире и так достаточно технологий для упрощения жизни, поэтому если кому-то она срочно понадобилась, то помощники доложили бы об этом незамедлительно, но сейчас…

— Мои часы приёма давно закончились…— внутри стало нарастать раздражение, умело скрывавшееся в течение всего рабочего дня.

— Анхель, это ты? Ох, как я рад тебя слышать! Достать твой номер было для меня настоящим испытанием! — радостное восклицание из динамика нельзя было спутать ни с чем иным. Меир. Сбросить звонок отчего-то не нашлось сил. Или не захотелось? — Неужели тебе не доставили мое приглашение? Повод собраться, между прочим, весомый: пять лет, как мы выпустились из Академии и…

— И каждый из нас пошел своей дорогой, Меир. Но ты всё никак не можешь это осознать. Что побудило тебя в этот раз позвонить в столь неприлично позднее время?

— Моя дорогая Анхель, тебе прекрасно известно, что все мои помыслы чисты и невинны! — судя по веселому тону собеседника, он был не намерен так просто сдаваться. — Но сейчас это не так важно! Я хотел бы…

— Ах, неужели чисты и невинны? — Анхель зачем-то решила подыграть этому глупому действу, пока занималась уборкой на столе и складыванием необходимых документов в рабочую сумку. Пора домой. — Тогда вряд ли бы Старейшины считали твои постоянные волеизъявления угрозой для себя.

На это Меир не сразу нашел готовый ответ, и пока он тщательно думал, а на то были большие надежды, и подбирал правильные слова, Анхель подошла к зеркалу и оценивающе прошлась взглядом по собственной фигуре. Она совсем не изменилась со временем выпуска, оставшись всё такой же худой, отчего порой задумывалась о включении в свой рацион специальных добавок для прибавки. Впрочем, вес — это не её единственная проблема. Сильная бледность вызывала подозрения, вынуждая проходить более тщательные медосмотры, и зеленые глаза, признак вырождения. Неидеальные, как твердили многие Старейшины. За это тоже доставалось, и если бы не Меир…

— Ишь ты! Знаю я, как Они относятся к моим словам, но сейчас разговор не о них, а о более важных вещах! — Меир спустя минуту молчания всё-таки подал голос, звучащий серьёзнее, чем в начале разговора. — И важность их такова, что в настоящий момент я уже жду тебя на стоянке возле Первого корпуса.

— К чему такая спешка? Неужели перед единственными выходными днями я должна куда-то спешить? — Анхель привела в порядок причёску. Совсем белые волосы почти совпадали с цветом её рабочего костюма.

— Единственными?! Ох, только не говори мне, что тебя насильно…

— Я просто пошутила, Меир. Надеюсь, что ты не будешь устраивать очередную перепалку с нашим охранником. Я не желаю вновь объясняться перед начальством, почему мой круг общения состоит из столь неблаговидных персон.

И не дав Меиру закончить, госслужащая убрала устройство в сумку. Последний раз окинув все взглядом, Анхель выключила настольную лампу и вышла, закрыв за собой дверь. Многие коллеги не запирали свои кабинеты, поскольку уровень безопасности в этом месте был достаточно высоким, но личный страх, что кто-то войдет и увидит что-то лишнее, что-то, способное разрушить её репутацию, заставил перед окончательным уходом дёрнуть ручку ещё раз. Закрыто.

Глава №2

— Моя несравненная Анхель!

Меир. Чересчур рослый и сильный, но склонный к несовершенствам. Так, кажется, записали в его личном деле при выпуске из Академии, и действительно: этот здоровяк мог напугать любого порядочного гражданина своими бесконечными дебатами о сущем, почти всегда оказываясь в центре внимания Академии.

— При всём моем уважении к вам, господин Меир, на территории Академии следует вести себя должным образом… — поникшим голосом промямлил невысокий охранник, чьи попытки выдворить постороннего потерпели крах.

Да и нужны ли они были, когда незваный гость сам успокоился при виде Анхель, чей тонкий силуэт вкупе с мягкой, но уверенной поступью заставил забыть о важных, но лишенных сейчас смысла дебатах. Безукоризненный вид беловолосой сотрудницы Академии приковал к себе всё внимание, побуждал действовать стремительно: охранник почтительно кивнул и ретировался, а Меир, внимательно изучив своим темно-синим светящимся взором ничуть не изменившуюся подругу, широко улыбнулся и вместо привычного рукопожатие поступил так, как обычно делал именно он: поймав чужую ладонь, Меир поцеловал её тыльную сторону, вызвав сверху недовольное шипение. Кое-кто не привык к открытому проявлению…подобных связей.

— Ещё немного, и пришлось бы тебя спасать от полезной деятельности! — Меир не злился на шипение, нет, лишь растянул темный рот в довольной ухмылке. — Скажи мне, Анхель, когда мы с тобой виделись последний раз?

— Не так давно, чтобы был повод заскучать. — коротко ответила Анхель, чуть наклонив голову. — А что такое? Почему ты улыба…

Раскатистый смех Меира огласил округу, отчего госслужащая вопросительно на него взглянула. И так каждый раз! Там, где был Меир, почти всегда был смех. Но вот за смехом следует шумный выдох, и лукавый взгляд вновь пронзил Анхель. Будучи по своей природе достаточно скрытной и ни с кем почти не взаимодействуя без надобности, госслужащая подобной открытости чуралась, но появление Меира неизбежно меняло привычный образ жизни: это неугомонное создание каждый раз находило повод для выхода из привычной зоны комфорта. Или это Анхель в один момент набралась смелости и, дабы не остаться должной, подошла к нему и сказала, что теперь он будет в команде с ней? А там всё пошло своим чередом: за короткими разговорами в перерывах между бесконечным познаниям всего сущего последовали встречи, во время которых чаще говорил Меир, но Анхель не без интереса слушала этого чудака, от встреч не отказывалась, а незадолго до выпуска их тандем привлек внимание Старейшин Академии и…

— Пять лет, Анхель, пять лет мы не виделись вживую. — вкрадчиво произнёс Меир, теперь уже улыбаясь лишь одними глазами, в которых читалось всё то же нескрываемое обожание.

Окончание учебы означало возвращение в свой тихий мирок, которому, что удивительно, нынешняя работа нисколько не мешала существовать, но Меир был неисправим, и многое в нем смущало Анхель. Открытость. Безрассудство. Идеи. Весь подход к жизни! И что он нашел непосредственно в ней? Отчего всё тот же нескончаемый интерес к её персоне, когда время, отведенное на дозволенное безрассудство, давно прошло?

— Это приличный срок, но, само собой, он никоим образом не сказался на тебе… — госслужащая отдернула руку, когда к той вновь чуть не прикоснулся Меир, а тот и не расстроился вовсе, даже заметно приосанился и продолжил говорить. — И я использовал его с пользой!..

— Даже так? — усмехнулась Анхель, щуря светящиеся зеленые глаза и скрещивая руки.

— Есть несколько идей, которые я хотел бы… обсудить наедине. Но прежде следует отметить встречу, а уж опосля… — Меир вновь заулыбался в предвкушении хорошего времяпрепровождения и , не дав Анхель даже ответить, повёл её к своему скромному транспортному средству. Четыре колеса, матовый корпус и относительный мощный двигатель — вот критерии хорошей машины, актуальные для разумного двуногого существа вне времени и пространства. Но будь тут шесть колес, сразу бы стало ясно, что это более привилегированный сегмент.

— Она до сих пор на ходу? — полюбопытствовала Анхель, проведя пальцами по слегка шершавой поверхности.

Несмотря на затемненное стекло, госслужащей удалось изучить внутреннее убранство и про себя отметить, что здесь, в отличие от внешнего вида его хозяина, царил безукоризненный порядок. А он просто необходим, если хочется, чтобы не возникало проблем при длительной эксплуатации. И хотя обычно Меир без труда отмахивался от неудобных вопросов и уводил разговоры в нужное для себя русло, сейчас у него это сделать не удалось, и Анхель быстро стало ясно: позволить себе модель поновее Меир просто не мог. Это дало повод вновь погрузиться в раздумья, пока транспорт покидал плохо освещенную территорию Академии.

***

Разум — одна из составляющих всей Империи, и потому не было ничего удивительного в том, что то здесь, то там возникали бесконечные заголовки новостей с такими же бесконечными списками отличившихся… Однако после окончания Академии не всем удается, как Анхель, так хорошо устроиться в жизни. Меир, например, сторонился не столько однотипной работы, сколько ограничений, которые «обвивали» жизнь простого служителя Академии, погружая того в бесконечную рутину, лишенную всяких красок жизни. И хоть образование , полученное в Академии, давало возможность занять почти любую должность в стенах ведущих научных учреждений, Меир был убеждён в необходимости самостоятельного обучения. Были ли у этого решения негативные последствия? Скорее всего, но , погружаясь в интересную для себя область знаний, любая нужда переставала восприниматься столь остро. Поэтому, в отличие от Анхель, Меир не имел на данный момент какой бы то ни было серьезной должности, перебиваясь случайными подработками да публикациями, вызывающими порой неоднозначную реакцию у публики…

— В столь поздний час я предпочитаю не нагружать свой организм тяжелой пищей, но если ты настаиваешь, то, может, тогда заглянем к тебе? — госслужащая улыбнулась, прикрыв усталые глаза.

Тишина пока еще не успела стать неловкой. Специально включенная для «хорошего настроения» низкочастотная мелодия не заглушала думы. Такую слушают в местах, откуда родом Меир, подумала Анхель. Огни от транспорта слабо мерцали, совсем не привлекая внимание прохожих, быстро проходивших и не отвлекающих свое внимание от более насущных, более важных дел. Но вот и торговая часть города. Решено было остановиться перед невысоким строением с тусклой неоновой вывеской. Кажется, здесь они отмечали свой выпуск. Меир с улыбкой покинул транспорт, ежась и обнажая верхние заостренные зубы. Когда так резко успело похолодать? Или это очередная попытка избежать перегрева вследствие массовой застройки территории? Размышлять долго и в одиночестве — опасное занятие. Но бывший однокурсник уже скоро вернулся с синим кульком, в котором плескалось нечто густое и тёмно-красного цвета. Подходящие емкости тут же были наполнены до краев.

— У меня даже нет с собой устройства для фиксации столь удивительного момента: Анхель, поклявшаяся во время учебы не пить дурманящие разум напитки вместе со мной, сейчас предаст свои идеалы?

— Полно тебе, Меир. Сам сказал, что у нас есть веская причина отметить данную встречу. Думаю, это всяко лучше дня непосредственного выпуска, когда мы это делали у статуи Великого Старейшины...

На том и согласившись, оба пассажиры пожелали Академии долгих лет процветания и пригубили содержимое емкостей. Такое Меир позволял себе редко, поэтому пил достаточно медленно и потом просто сидел, не сводя глаз со спутницы. Зелёные глаза Анхель в неоновых огнях казались ещё прекраснее. Было в них что-то глубокое и притягательное. И коснуться хочется, и на душе что-то начинает скрести, потому нельзя, совершенно нельзя, подумал Меир и прикусил губу, порывисто выдохнув. Надо ехать дальше. В конце концов, осталось немного, а когда снаружи начали мелькать высокие конструкции жилого района, стало ясно, что они на месте. Благополучный район, не чета тому месту, откуда он сам.

— Стоит отдать тебе должное: ты единственный, кто способен отвлечь меня от рабочей суеты. — уже на парковке перед домом довольно протянула Анхель и улыбнулась: похоже, напиток и правда помог расслабиться.

И побудить выйти из транспорта первой, ступить нетвердыми нижними конечностями на землю, и… отчего-то засмеяться. Вся ситуация забавляла: кто бы мог подумать, что она, гордость Академии, вновь пересечется с главным бунтарем их курса? Всякое событие в жизни, пусть и в выверенной до мельчайших моментов, имело право на существование. Даже когда ты ощущаешь на своем теле чужую ладонь, не дающую упасть на ступеньках при подъёме. Прерывистое дыхание и смешинки в глазах обоих как-то успокаивали, отвлекали от дурных мыслей и вместо этого в своей непринужденной манере так и манили спросить:

— Давно не позволяла себе такого? — вопрос, тонущий в хриплом смешке, звучал от Меира так глупо, что Анхель закатила глаза.

Скоростное перемещение сегодня не работало, поэтому пришлось подниматься пешком. Благо, кое-кто жил не так уж и высоко. Меир всем видом старался показать, что он всё ещё в состоянии подняться. Анхель невольно усмехнулась, достав из глубокого кармана специальный пропуск и приложив его к электронному замку, чтобы разблокировать дверь. Они дома.

Глава №3

— Меир, тише, я не успеваю твоими мыслительными процессами… — с этими словами Анхель сделала глоток восстанавливающей жидкости, прикрыв на миг глаза и шумно выдохнув. — Итак… Ты хотел поговорить о нашей выпускной работе?

— Да-да-да, Анхель! — радость, кажется, вспыхнула в Меире с новой силой, — Сейчас-сейчас, я всё покажу…

Восторг переполнил всё естество Меира, а немного захмелевшая Анхель села за стол. Меир тем временем подтянул ближе «рабочую» сумку, разблокировал замки и начал перебирать содержимое. Что-то шелестело. Что-то стукалось друг о друга с характерным металлическим лязгом. Позже, намного позже, вспоминая эту ситуацию, Анхель найдёт в Меире сходство с очаровательным жуком, копающимся в земле в поисках пищи. В этом весь он: взбалмошный, открытый и готовый на всё ради достижения своих целей. Быть может, именно последнее их когда-то и объединило: они были неплохой командой по меркам Академии.

— Я хотел рассказать об этом чуть позже, но так как ты не гневаешься на меня и прекращение жизненных циклов от твоих рук откладывается на неопределенный срок…

Вдруг Меир воскликнул и положил толстенную записную книжку на стол. Любовно огладив обложку, он раскрыл многолетний труд и неспешно начал рассказ. На одной из первых страниц дрожащей рукой был нарисован круг, расчерченный линиями. Лаконичная подпись «Земля» привлекла внимание Анхель. Остальную часть страницы то тут, то там занимали разные записи. Что-то было подчеркнуто, что-то зачеркнуто, где-то обведено, а в некоторых местах выделено разными цветами. Особенно интересны были наброски явно живых существ, странных на вид, но с глазами, западающими в душу. Всё встало на свои места. Теперь Меир ждал реакции Анхель, пронзая её темно-синим взором, от которого было не по себе, но госслужащая попыталась скрыть это.

— Мы приехали ко мне, чтобы обсуждать эту идею, Меир?..

Вечер, обещавший быть томным или, по крайней мере, менее напряженным, чем рабочий, мог обернуться настоящей катастрофой. Однако виновник торжества лишь невинно моргнул, с наигранным удивлением глядя на то, как Анхель медленно, но верно приходила в себя. «Проект», после которого можно легко оказаться вне закона! Звучит безумно, но разве такие безумцы, как Меир, думали о последствиях? Анхель считала это нездоровым помешательством и признаком ранней потери умственных способностей.

— Твои планы, признаю, весьма оригинальны…и Наставники их оценили по достоинству, но свое мнение относительно их жизнеспособности я озвучила в тот день, когда наша учеба подошла к концу.

Меир это понимал, но лишь неотрывно смотрел в манящие зеленые глаза напротив. Когда-то давно, во времена юные и неопытные, эта тема поднималась в шутку, поднималась не раз, но Анхель… никогда не была той, кто видел в ней потенциал для развития, трезво осознавая бесконечные лишения, кои последуют за претворением в жизнь проекта великого масштаба.

— Или тебя вдруг что-то перестало устраивать в твоем нынешнем положении? Ты выбрался с низов и завёл дружбу с достойнейшими гражданами нашего государства!

— Всё так. — Меир скрестил руки на груди и лукаво усмехнулся; видно, что терпение его начинало постепенно улетучиваться, поскольку он сам не умел долго сдерживать свои эмоции. — Я не следую курсу, принятому Академией и Старейшинами. И не тебе, Анхель, порицать меня. Всем известно, чем занимается твое руководство днями и ночами, стараясь укрепить безнадежно развалившиеся устои. Скажи мне лучше, дорогая Анхель: ты до конца своего жизненного цикла планируешь угождать тем, кто дает тебе место поудобнее да зарплату побольше, если ты только следуешь их воле? Возрази мне, Анхель! Возрази, если я не прав.

— Если кто-то узнает о твоих речах, тебя уничтожат при первой же возможности.— лихорадочно прошептала беловолосая, вцепившись в плечи Меира без всякого стеснения и сократив расстояние между их лицами, прежде чем оттолкнуть сокурсника от себя и начать наматывать круги по комнате. — И меня привлекут… О, Великие Творцы, ты неисправим, неисправим…

— Фундамент нашего великого государства пришел в негодность очень давно, Анхель, и вряд ли он подлежит восстановлению… Нет, я точно знаю, что единственная его судьба — быть разрушенным чьими-то действиями! Но я не глупец, совсем не глупец, если ты думаешь, что подстрекаю устроить бунт. В конце концов, бунт бессмысленный и беспощадный погубит нас обоих, поэтому… Зачем нам отстраивать что-то на гнилой земле, если мы можем начать всё с самого начала?

Как она все еще не выгнала Меира после столь крамольных слов, столь неправильных действий, Анхель не понимала. Или не хотела понимать, желая в это мгновение оказаться в одиночестве, вдали от всего, что могло потревожить её покой, непозволительную роскошь в Империи… А Меир был настойчив: он приблизился к мечущейся Анхель со спины, прижал к себе и зашептал куда-то в шею:

— Идеальный мир. Каждому рядовому выпускнику Старейшины велят трудиться на благо общества , но нам…они наказали сделать нечто большее, ты не помнишь? Нет, ты помнишь…— грубоватые ладони несильно сжали тонкие запястья Анхель, когда та уже хотела отстраниться, вырваться из оков непостоянства, из оков безумия, коим сквозило всё естество Меира. — Неужели кто-то отказался от собственных амбиций в угоду тихой жизни? Я-то знаю: ты давно метишь в ряды Старейшин, хотя виду и не подаешь… Думаешь, они не чувствуют угрозу? Чувствуют. Они боятся тебя больше, чем меня, просто потому что знают о своей слабости, о своих провалах, которые видят все граждане…

Всё происходящее выглядела как чья-то неудачная шутка. Анхель шумно выдохнула. Неожиданно ласковые поглаживания по спине возвратили в реальность, заставили вспомнить о собственном достоинстве, но сил спорить, кажется, совсем не осталось. Это всё последствия долгого воздержания в выпивке. Или, быть может, она давно прошла все стадии отрицания и принятия и уже не хотела спорить с тем, чьи идеи, несмотря на их неоднозначность, били прямо в цель? Гнилую цель.

В комнате на некоторое время воцарилась тишина. В отличие от тишины в транспорте, она давила на обоих собеседников, и сильнее всего на Анхель. Возможно, ей следовало возмутиться , принять во внимание всё увиденное и сказанное и сообщить, куда следовало, но Меир, точнее, его вид, полный энтузиазма и общей непосредственности, местами…обезоружил госслужащую. Сама-то она давно потеряла веру в свои идеи. Меир же и не думал предавать идеалы ранней поры. От внезапно возникшего чувства жалости к непутевому сокурснику у Анхель что-то защемило в груди. Она мотнула головой.

Ей трудно признаться в том, что лишь спустя несколько лет после выпуска она способна оценить весь масштаб чужих идей. Сентиментальность — это бич любого уважающего себя выпускника Академии. Она рушит судьбы, не позволяет достигать вершин и… Анхель, как назло, не лишена её. Не раз и не два именно этот бич вынуждал Анхель говорить Меиру, что делают с теми, кто не согласен с установленным курсом государства. Последствия ужасны, и она боялась за него. Не хотелось говорить этого сейчас, когда законы ужесточились , а сотрудникам её отдела и ей самой пришлось подписываться под документом, разрешающим выдачу вольнодумцев , будь хоть вольнодумец кем-то из близких тебе существ или просто знакомым… Сейчас хотелось держать всё под контролем. Своим контролем. И потому Анхель устремила свой пронзительный взор на сокурсника.

— Для осуществления задуманного потребуются много времени и бесчисленные ресурсы. Официальная регистрация проекта попросту невозможна, а если попытаться, то затея выйдет очень рискованной. Часть выпускников Академии поплатилась за это своим существованием, другая часть — в заключении. Чьи ряды ты так рьяно стремишься пополнить?

Впервые в голосе Анхель появились нотки… страха и отчаяния? Хрупкое тело охватила дрожь. Она ведь понимала, с чем придётся иметь дело. Одна лишь мысль о том, каким пыткам подвергаются все неверные, приводила в ужас одну из лучших выпускниц Академии. А что сделают с тем, кто одним своим существованием почему-то успел вызвать недовольство у Старейшин?

— Анхель, Анхель, посмотри на меня. — Чужое беспокойство не остается незамеченным: ни на минуту не теряя уверенности в задуманном, Меир нежно сжал бледное лицо в смуглых ладонях, заставляя прекрасные глаза сфокусироваться на нём, ведь он превосходил её не только в весе, но и в росте.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня. Я не могу позволить себе сделать шаг в неизвестность. Ты готов пожертвовать всем ради чего? Ради идеи? Тебе-то терять нечего..

Слова пронзили его. Меир почувствовал, как внутри него становится...пусто? Он знал, что она права — её жизнь была во всех смыслах более содержательной. Она была отмечена той системой, которая позволила ей, несмотря на выраженное отклонение от нормы, войти в закрытые круги и прикоснуться к великим знаниям, а ему — попросту быть не пустым местом в бесконечной веренице граждан, стать одним из лучших учеников, стать тем, кто смог доказать всем и вся: происхождение не определяет направление жизни. И всё же ощущать свою инаковость было порой…слишком разрушающе. Мысли путались, запал терялся, и он ощущал себя неопытным юнцом, которому надо стараться вдвое, а то и втрое раз больше, ведь иначе не заметят.

Меир так и не нашел нужных слов для ответа, но он оказался не нужен. Взгляды встретились, и в зеленых глазах напротив застыла горечь понимания. Хорошая должность и открывшиеся возможности не дали почувствовать себя своей, подходящей великой Империи. В обществе, где несоответствие с внешними стандартами могло повлиять на оценку всего её существа, она недалеко ушла от тех, кто имел недостойное, более низкое происхождение. Понимая это всё где-то внутри себя, вслух госслужащая хотела сказать иное, что-то лаконичное и правильное для таких ситуаций, но Меир не позволил и слова вымолвить. Его губы нашли её. И Анхель, на удивление, ответила ему. Мир вокруг них точно замер, а время остановилось.

Глава №4

Она опоздала! Впервые за всё время работы! И причина опоздания быстро нашлась в лице невозмутимо потягивающегося Меира, не желавшего куда-то отпускать Анхель. Так скоро пролетевшие пять лет ничуть не изменили этого любителя поспать подольше и обнять посильнее. Итог: несколько помятый вид, скованная походка и полное нежелание работать! Благо, что обещание подбросить поступило от виновника теперь уже опоздания незамедлительно с бесконечными словами раскаяния и поцелуями рук.

А ведь к этому можно вновь привыкнуть, с грустной улыбкой подумала Анхель, прежде чем разрешить настойчивому стажеру войти. Конечно, было желание ни с кем не сталкиваться в ранний час, но ради Тиона, одного из самых внимательных и талантливых стажеров , можно сделать исключение. В последнее время она что-то часто делала исключения…

— Госпожа Анхель, разрешите обратиться!

Тот возник перед Анхель из ниоткуда и отставать не хотел. Еще и Лиринта где-то нашёл. Несмотря на разницу в статусах и подходах к обучению, эта парочка стажеров часто мелькала вместе. Госслужащая до сего момента не обращала на это особого внимания, пока не заметила, что чересчур независимому Лиринту было нужно одобрение со стороны более покладистого Тиона.

Ещё одним утешением была мысль, что большая часть проекта уже сделана. Значит, осталась проверка отчетов, присланных стажёрами, и это немного…успокоило. С кем-то получалось разобрать ошибки удалённо, а с кем-то приходилось назначать личную встречу, как, например, с Лиринтом. Но почему именно сейчас?..

***

— Нет, я не могу принять этот отчет. — с педантичным видом произнесла Анхель и отодвинула ладонью заполненный бланк. — Второй, пятый и восьмой пункты заполнены неверно. Если не желаешь задерживаться до самого вечера, то советую обратиться к своему приятелю. Видят Старейшины, что после шестого переделанного бланка ты освоишь искусство ведения документации на высшем уровне!

Упомянутый Лиринт имел вид самого несчастного стажера на свете: мало того, что ему влетело от начальства, так ещё и все планы на вечер грозились сорваться! Ну кто его только заставлял идти сюда работать?!

— Помимо этого, у меня есть вопросы к четвертому пункту…

Критика чужой работы увлекла госслужащую, отчего она не заметила, как с новой силой принялась отчитывать Лиринта. А когда молодому специалисту всё-таки дали возможность что-то сказать в свою защиту, отстоять, так сказать, неординарный метод работы, Анхель погрузилась в раздумья. После прихода на работу её мучила лишь одна мысль: она так и не подтвердила своего участия во вновь начатом проекте, хотя всё вчерашнее времяпровождение говорило о её расположении к Меиру. Прошло достаточно времени, прежде чем пришли стажеры, а она даже не сдала Меира с его идеями вышестоящим, как предписывало сейчас поступать. Неужели в ней в очередной раз взыграла привязанность к однокурснику, с которым довелось пережить немало? Сдержав вздох и подперев голову рукой, Анхель не переставала себя корить за то, что позволила Меиру себя увлечь…

— Так-так, кажется, я вас отвлёк от важного разговора? — низкий знакомый голос не сразу, но вывел Анхель из раздумий.

Меир. Анхель встрепенулась и вопросительно, даже несколько испуганно уставилась зелёными глаза на нежданного гостя в кабинете, а худосочный Лиринт оказался почти сбит с ног грузной фигурой в темном одеянии, лишь в последний момент успев отскочить в сторону. Но это было бесполезно: большая рука опустилась на плечо несчастного стажера, уже закончившего говорить что-то в свою защиту, а теперь боявшегося даже лишний раз пикнуть в присутствии воистину громадного господина Меира и, возможно, уже разгневанной госпожи Анхель. Иначе почему она так смотрела на них обоих?

— Небось госпожа Анхель учит тебя уму-разуму? Весьма похвально! Нашей империи в будущем понадобятся хорошие специалисты! Так держать!

Эти слова вызвали усмешку. Если про покладистую и строгую Госпожу Анхель знал и говорил каждый уважающий себя ученик Академии, то Господин Меир избирался молодыми умами в качестве примера того, что даже в их серьезной работе есть место творческому, порой даже неординарному подходу. За непокорный нрав Меир был не на лучшем счету у Старейшин, но дружба с Анхель и общая выпускная работа заметно снизили градус напряженности между бунтующим учеником и консервативными Наставниками. Но по тому, как преподносил себя сам Меир, складывалось впечатление, что любые запреты ему нипочём. Даже невозможность работать в госструктурах, как это делала Анхель, не казалась ему большим упущением. Напротив, Меир ощущал полную свободу, ведь подчиняться он не любил… А ведь встреча с одним из Них была организована по случаю окончания Академии, и уже тогда Анхель ощутила весь груз ответственности и в восхищении склонила голову. Приятные воспоминания.

— Будь молодцом и не смей подводить Госпожу Анхель, лично проверю! — пригрозив пальцем, Меир еще немного «помучал» Лиринта, прошептал ему какие-то советы и выпроводил покрасневшего исправлять бланк.

В конце концов , как бы он не любил возиться с молодыми созданиями Их Империи, сейчас Меиру было жизненно необходимо остаться наедине с Анхель, ведь есть вещи, о которых нельзя молчать, о которых следовало сообщить как можно скорее, но не успел он в привычной манере зачесать непослушные темные кудри, как в кабинет ворвался… запыхавшийся Тион.

— Украли!.. Разработки Старейшин…Госпожа Анхель! — заплетающимся языком тот пытался что-то объяснить, постоянно сбиваясь, дрожал всем своим существом и не мог связать и двух слов.

— Что за смельчак одолел охрану и новую систему защиты? Приятель, отдышись. Вот она, Госпожа Анхель, честнейшая и понимающая начальница твоего отдела. — Меир с неподдельным удовольствием начал нянчиться уже со вторым стажером за день, усадив того на стул и подав стакан с жидкостью для восстановления баланса в организме. — Когда вы заметили пропажу, юное создание? Тише-тише, о таком не следует кричать на всю округу, давайте-ка прикроем дверь…

— Ах, спасибо, господин Меир…— немного успокоившись, Тион сделал глоток и замер, пытаясь собраться с мыслями и не предаться вновь эмоциям. — Я отправился в архив, чтобы свериться с полученными ранее данными, и изучить записи по образцам, а потом…

— Что «потом»? — терпение молчавшей до сего Анхель начинало потихоньку иссякать: в глубине души она корила себя за то, что не любит долгую возню с подчиненными, считая подобное не столько пустой тратой времени, сколько неподходящим для нее занятием. Оставалось только вопрошать у Великих Творцов, за какие заслуги ее назначили ответственной за практикантов.

— А потом… Я увидел одного из Старейшин… И ещё несколько защитников возле него… Великий мудрец был чем-то разгневан…Я…я…заверил его, что всё порядке, но…

Анхель договорить не дала, выставив вперёд тонкую кисть руки. Велик шанс, что к ним заявится кто-то с более высоким статусом, а к этому надо начать подготовку уже сейчас.

— Довольно…Кхм, можешь возвращаться к своей работе, Тион. С остальным я разберусь сама. — проводив стажера, Анхель закрыла за ним дверь на замок и повернулась к бывшему однокурснику.

Лишние глаза и уши им не нужны, заключил Меир и утвердительно кивнул, наконец-то усевшись в мягкое кресло госслужащей и скрестив руки на груди. Но спокойной беседы между старыми приятелями, похоже, не планировалось: Анхель нервно обошла стол, выглянула в окно и, оставшись чем-то недовольной, резко повернулась к Меиру. Как и тогда, его фигура выражала полное спокойствие, поразительное спокойствие!

— Не хочешь мне всё объяснить? Это ведь ты, верно? — севшим голосом прошипела Анхель. — Сотворить подобное лишь тебе по силам!

— Мой дорогая Анхель, да разве ж я мог?.. — начал было Меир с улыбкой, но, заметив испепеляющий взгляд бывшей сокурсницы, решил перестать «играть» и более уверенно произнес, беря ладонь Анхель в свою. — Ты всё поймёшь, когда увидишь эти разработки в действии, а не в отчетах. Как мне известно, о них вашему отделу ещё никто не говорил, а тебе не хватило смелости самостоятельно узнать…

— Поэтому ты решил проводить меня, а заодно самостоятельно и смело всё узнать?— резкая пощечина обжигает щеку Меира, и Анхель не думала просить прощения. — До ужаса глупая затея, не заслуживающая Их взора…

— Верно, Они жалеть не станут, если узнают. — Меир спокойно поднялся и навис над Анхель, с шальной улыбкой глядя той в глаза. Пощечина лишь раззадорила его. Ещё немного, и он бы взял её прямо здесь, на рабочем месте. — Возможно, что так, но я заслужил знать о разработках, как ты заслужила места тех, о ком боишься говорить даже наедине.

Анхель ничего не ответила. Её бездействие привело к катастрофе. Если Меир действительно нашёл способ обойти систему и смог получить доступ к запрещенным знаниям, это обернется трагедией не только для него одного, но и для всего сообщества. Стоило ли открыться кому-то в Академии или попытаться остановить его самой, пока не стало слишком поздно?.. Госслужащая помнила лица своих коллег, их слова о предательстве и тот страх в глазах , когда они говорили об измене Империи… Беспомощность — вот, что она сейчас почувствовала. Глупая. И неразумная.

«Как тогда, во время их первого поцелуя.»

Она помнила его слишком хорошо. Внутри всё сжималось в ожидании чего-то… неопределённого, непонятного, хотя до определённого момента всё казалось правильным, а теперь будто бы потеряло смысл. В тот вечер Меир поцеловал Анхель несколько раз, и каждый раз та не знала, куда пристроить свои руки. Куда отвести взгляд растерянных зелёных глаз, пока поцелуй… будто тянул вниз…лишал всякой возможности сопротивляться. В тот вечер Анхель стало до слез обидно…за себя?

«Не среагировала, как должно.»

— Анхель? — тише произнес Меир, осторожно коснувшись чужого запястья, и посмотрел на неё, и уже этот взгляд напугал госслужащую до глубины души. Похоть в глазах сменилась пугающей для неё заботой.

«В таких глазах не будет ни души, ни жизни. Один хаос.»

— Всё в порядке? — в голосе Меира сквозила легкая тревога, и Анхель знала, что это искренне. Никакого притворства. Впервые за всё время пребывания в кабинете он стал…тише. Вся его фигура вмиг потеряла решительный и уверенный вид, взгляд потух, словно не он несколько минут назад решился сказать вольность.

И потому вся спесь, вся хаотичная энергия в один момент превратились в безграничную нежность, направленную в сторону лишь одного дорогого ему существа. И почему именно сейчас вспомнились события давно минувших дней?

— Да. — Анхель сдержанно улыбнулась и, помедлив, кивнула, словно что-то вспомнила. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. Раз уж ты решил заделаться в Преобразователи…

Глава №5

Преобразователи — это граждане Империи, преимущественно служащие Академии, владеющие знаниями и возможностями в сфере создания ресурсных баз, известных еще как «ресурсные планеты». Время от времени ими становились и действующие Старейшины, но Меир категорически был не согласен ни с громоздкостью определения, ни с тем, что подобное звание доставалось лишь вышестоящим. Мол, достойных среди них было мало! И с этим отчасти соглашалась даже Анхель: не каждый, кто становился Преобразователем, отличался разумностью действий. Вспомнить того же Ингелиама...

— Великие Творцы, неужели это Спектрум?! — с нескрываемым восхищением воскликнул Меир, когда перед его глазами возник он.

Любой учащийся или уже служащий Академии без труда мог узнать Спектрум, одно из достояний Империи. Высота его около пятнадцати метров, ширина — один десяток метров, а длина равнялась четырем десяткам метров. Внешняя обшивка корабля при близком рассмотрении оказалась серо-голубого цвета, невероятно прочной, гладкой и ровной, и лишь зайдя внутрь можно было понять, сколько всего отсеков. Идеальное сочетание возвышенного и практичного. До сих пор не был установлен точный срок эксплуатации, поскольку модель «Спектрум» находилась еще на стадии тестирования и в массовое производство запущено не была. В Империи таких существовало всего несколько штук, но конкретно этот Спектрум был особенным.

— Да ещё и…частный… — проведя по выгравированной надписи рукой, Меир заметно помрачнел, но виду не подал, продолжив с интересом осматривать творение воистину великих мастеров.— Ингелиам. Этот недостойный Старейшина посмел тебя задеть на том собрании, а я…

— Поступил весьма несдержанно, не так ли? Применил нехарактерную для места силу? Это в твоем стиле, Меир, но моё негодование на этот счёт прошло, хотя скандал в новостях еще долго был на слуху…— Анхель лишь усмехнулась, качнув головой и сложив руки за спиной.

Пусть и казалось, на первый взгляд, что госслужащая ничуть не была поражена теми возможностями, которые открывались с последним словом Академии, в глубине души она упивалась своим приобретением. Анхель всего лишь переписала транспорт на своё имя. Точнее, заставила это сделать одного из…недостойных Старейшин. Всё имущество перешло Академии, кроме Спектрума, который… любезно разрешили оставить себе, как пострадавшей. Тогда было много волокиты, никто не желал разбираться с судном, и именно это упущение позволило на шаг приблизиться к тем, кто с юности был для неё примером.

А потому восторг Меира, пусть и не совсем открыто, Анхель разделяла. Тому что-то не терпелось показать. Украденные, нет, честно присвоенные разработки, подумала госслужащая и сжала губы в тонкую линию. Тем временем Меир широкими шагами «осваивал» внутреннее пространство, потирал руки и…задорно улыбался. Словно всё уже свершилось, и вот он с гордостью взирает на свои труды. Благо, что подыграть Меиру не составило большого труда: воодушевления одного этого существа хватило бы на нескольких персон! Да и нехитрое это дело — разделять восторг того, кто всё свое сознательное существование стремился приблизить к этому уровню, к этим возможностям.

— Но, видят Творцы, тебе повезло: это космическое судно, способное бороздить бесконечные просторы всего, что Они завещали познать… — Анхель ладонью очертила то невидимое пространство над головой, когда поймала на себе темно-синий взгляд. — отныне в твоем единоличном распоряжении. Управление им производится по тому же плану, что и на стандартных внепланетных судах…Меир!

Вместо того, чтобы спокойно принять из рук Анхель устройство, без которого Спектрум просто бы не запустился, это несносное существо, сметающее всё на своем пути, кажется, отставило разум в сторону и дало волю…чувствам. Это странное слово пришло оттуда же, откуда прибыл и сам Меир, и иногда, в особые мгновения, он любил порассуждать об их значимости, о том, как они выражаются. Однако если выражение в их обществе разумности не было ни для кого новшеством и считалось более чем достойным занятием, то вот чувства считались уделом ничем не обремененных граждан, низших групп Империи, которые, хоть и нехотя, власти стремились ассимилировать с общей массой.

— Как иначе я могу продемонстрировать несравненной госпоже Анхель свою благодарность? — хрипло прошептал Меир, на мгновения стискивая тонкий стан госслужащей в объятиях и отводя взгляд в сторону, не желая тем самым показывать ещё больше эмоций. Еще больше слабости.

Анхель на это улыбнулась…мягко. В такие мгновения, когда контроль перехватывал кто-то более сильный, как Меир, дышать становилось… легче. «Отношения» с ним — тот самый дерзкий шаг против устоев, против заповедей Старейшин, неминуемо разрушающихся в настоящее время. Благо, что сильных, лишенных логики чувств Анхель , по собственным заверениям, не испытывала, но ощущение, что Меир порой…необходим, кажется, ещё не скоро покинет её разум. Это странно, неясно. Это не поддается здравому объяснению. Недостойные мысли, сетовала про себя госслужащая и тоже отводила взгляд, позволяя себе забыться.

***

Когда Анхель отлучилась из-за неожиданного звонка, Меиру наконец-то представилась возможность начать самостоятельно распоряжаться приобретенным имуществом. И он это сделал, вначале перекрывая старую гравировку новым слоем и оставляя судно безымянным. Рано для имени. Рано для окончательного принятия, но он, Меир, будет его ждать. А пока следовало заняться полезным делом: необходимо переместить украденные образцы в количестве двух штук из запечатанных сосудов в более просторные контейнера. Такие расположены на судне для изучения найденных в ходе странствий материалов.

— Сильная защита! Да разве ж так можно?! — тихо бормотал непокорный выпускник Академии себе под нос, пока не закончил переносить все принесенные вещи на Спектрум. — Всё можно! Всё!

Крупные пальцы обхватили выступающее основание полупрозрачного сосуда с чёрной субстанцией, поднеся его к осветительному прибору, дабы лучше можно было рассмотреть содержимое. Что-то склизкое, местами похожее, как будут потом говорить, на желе. Но кто-то или что-то, судя по всему, был против осмотра. Существо внутри достаточно сильно ударилось о стенку сосуда, и если бы не крепкая хватка Меира, то он бы точно упал.

— Ты погляди-ка! Какой прыткий! — Меир лишь удовлетворенно улыбнулся.

Первоначальная перспектива Анхель в одночасье избавиться сначала от двух, а теперь уже от четырёх проблем разом омрачилась, но об этом она еще не знала. Меир же, соблюдая все меры предосторожности, поместил образцы в свободный контейнер, разделенный посередине перегородкой.

Желеобразные по структуре образцы первое время было медленно, но верно исследовали контейнер с помощью отростков, вытягивающихся из их «тел», и издавали звуки, похожие то ли на урчание, то ли на стрекотание, то ли на шелест тонких пластинок мелких двигателей друг о друга… «Нейтральное» взаимодействие с окружающей средой происходило в течение нескольких минут, а потом, как отмечал Меир в дальнейших записях, случился «сбой».

На деле же всё оказалось проще. Стоило черному образцу «осознать», где он находился, как тут же начался «бунт»: пронзительные звуки, изданные этим существом, чуть не оглушили Меира. Благо, тот вовремя отпрянул, упав на пол Спектрума, но подопытный решил действовать иначе, начав биться о стенки контейнера и грозясь его уронить.

— Ишь как «заговорил»! Ну, погоди у меня!..

Шумно переводя дыхание, Меир поднялся на ноги и открыл контейнер. Темно-синий взгляд зацепился за алый образец, который не проявил к нему никакого внимания и по большей части был достаточно пассивен… Решение возникло будто бы само по себе. Крупные ладони осторожно переместили алый образец к… собрату, если только схожесть внешнего облика можно было считать основным критерием «родства».

И чудо произошло: оказавшись в одном контейнере, подопытные конфликтовать не начали. Наоборот, урчание со стороны более сильного и буйного чёрного образца стало более тихим и скорее…довольным. Значит, убивать они друг друга не планировали, что весьма обрадовало Меира.

— Похоже, их долгое время держали вместе, а потом разлучили… — задумчиво произнесла госслужащая, незаметно вернувшись на Спектрум, и быстро просмотрела записи, которые Меир присвоил вместе с образцами.

— Познавая любовь, мы познаем и ненависть, Анхель. Погляди на то, что вытворяют эти две живые, точно тебе говорю, сущности. Здесь присутствует чёткая иерархия — чёрный подчиняет алого, но при этом… — Меир одарил пришедшую улыбкой и постучал пальцами по полупрозрачной, но невероятно прочной стенке контейнера, и тут же отдернул руку. Всё с той же довольной улыбкой.

На стук вышеупомянутое чёрное нечто реагировало остро, с утробным урчанием отвлекаясь, судя по всему, от игривого преследования своего «собрата» и резко кидаясь в сторону раздражителя. Не будь сейчас защитной стенки, один энтузиаст остался бы без конечности, но даже такая перспектива того , видимо, не пугала. Вместо этого Меир указывал Анхель на то , как алый сгусток намеренно, совершенно не ощущая страха, приближался к другому, более агрессивному образцу, тихо урча и , в конечном счёте, успешно отвлекая внимание собрата на себя. Подобное забавляло Меира, внимательно следящего за происходящим.

— Но при этом алый, судя по всему, и сам не прочь оказаться в подчинении. То, что мы увидели сейчас, называется «защита занимаемой территории», Меир. — Анхель лишь слегка кривила губы, вспоминая недавние сводки новостей. — Теперь мне понятно, почему Они хотят уничтожить того, кто украл эти образцы. Это ведь живые организмы, а законы нашего государства запрещают создавать нечто…подобное. Если кто-то узнает — начнутся протесты, мятежи… Это подорвет репутацию Старейшин как главных миротворцев Империи.

Миротворцы? Старейшины?! Меир лишь усмехнулся, пока бледная ладонь Анхель вдруг не легла ему на голову и не пригладила непослушные пряди темных волос, растрепавшиеся из-за падения. В ответ он мягко перехватил хрупкую ладонь и прижался к её тыльной стороне губами, одарив Анхель долгим и пронзительным взглядом. Какие-то жесты неизменны во всех временах и пространствах…

Чмок!

Звук раздался из-за спины, от образцов, к которым вновь оказалось приковано внимание пары. Слишком много внимания, подумал Меир и нехотя отстранился. Оказалось, что черный образец всё это время за ними наблюдал и решил повторить увиденное с алым образцом! Кажется, кто-то подал плохой пример! То, что это был поцелуй, госслужащая поняла сразу: действие было медленным и чересчур осознанным, чувственным. Анхель стало не по себе. Кого Они держали в заключении? Ведь всем было известно, что большинство Старейшин уже давно стремилось подавить более слабое меньшинство Совета и провозгласить курс на… Идеальное общество. С идеальными гражданами.

Существа в контейнере точно бы ими не стали. Не смогли бы. Это ведь не стажеры, которых необходимо лишь немного подтолкнуть в нужном направлении. Украденные вместе с образцами письменные отчёты не сообщали о том, что кто-то из подопытных не смог подчиниться. А это, по мнению Меира , весьма удачный шанс для создания чего-то нового. В последнем темноволосый убедился, когда ему в руки попало несколько видеозаписей с экспериментами, на которых те продемонстрировали недюжинные способности. Единственное выбивалось из плана: образцы не были закончены в том смысле, что суть их оставалась неясной даже для них самих. Они были не идеальны, сказали бы многие Старейшины. Такие эксперименты обычно попадают под зачистку, как и многие хорошие граждане империи, которые не вписываются в рамки…

Глава №6

С последнего разговора между ними прошло несколько суток. Анхель не дала прямого согласия на совместную деятельность, но и не отвергла предложение.

«Если он и правда желает видеть меня рядом, то торопить не станет. А ежели начнет настаивать, то появится объективная причина…отвергнуть его, ведь так?»

А ведь только показалось, что привычный темп работы был восстановлен: документации на столе становилось меньше, а проблемные стажеры и вовсе исправились, принося правильно заполненные отчеты. Торжество разума, не иначе! Но внутри-то, где-то глубоко в душе, всё кипело от чувства неопределенности. В прежние времена от неё, Анхель, мало что вообще зависело: сначала учеба, а потом и служба шли своим чередом по заданной кем-то свыше траектории. Конечно, можно было с чем-то не согласиться, отринуть непопулярную или, прямо говоря, вредную точку зрения, но сейчас-то было по-другому.

Словно именно сейчас закончился испытательный срок, и кое-кто оказался к этому не готов…

— Госпожа Анхель, мы закончили работу… — стажеры, Тион и Лиринт, незаметно вошли в кабинет, пока Анхель задумчиво что-то черкала. — Разрешите сдать?

— А? — быстрая сверка с временем убедила госслужащую, что рабочий день вот-вот подойдет к концу. — Да, конечно. Вы меня сегодня весьма удивили своей работоспособностью. Неужели слова господина Меир так на вас повлияли? Впрочем, сильно не увлекайтесь: на следующую неделю намечена проверка из учебного отдела Академии, необходимо будет показать себя с лучшей стороны.

Сама не понимая, зачем упомянула бывшего сокурсника, от взгляда Анхель не скрылось то, как вздрогнули стажеры, отводя взгляд в сторону. Видно, боялись её неодобрения. Но у беловолосой было свое мнение на этот счет: даже если эта взбалмошная, но одновременно и весьма гениальная фигура вдохновила её подопечных на правильную работу, то была ли причина зря проявлять признаки агрессивного поведения?

— И чуть не забыла: постарайтесь все-таки разыскать Эльдора. Его внезапный перерыв может неправильно… сказаться на общей оценке… — заключила Анхель и отпустила подопечных.

Эльдор был одним из стажеров, присланных на практику в стены основной, рабочей части Академии. Поведение его оставляло желать лучшего, отчеты содержали большое количество неточностей, и поначалу госслужащая считала это влиянием Лиринта, любящего препираться по каждому поводу, но способного достаточно быстро установить контакт со своими сокурсниками. Смена приятеля по команде действительно пошла на пользу…Лиринту. Рядом с Тионом тот будто бы стал…послушнее, старался как мог, выполнял все требования, а вот Эльдор и вовсе пропал из её поля зрения за месяц до нынешних событий, лишь изредка появляясь и кидая недовольные взгляды то на нее саму, то на охрану, то на сокурсников.

Надо было принимать меры, думала Анхель, но точно не сегодня и не в одиночку. В конце концов, она ведь даже не была Наставником, чтобы как-то решать судьбу этого стажера, посему не стоило торопиться с действиями. Меир тоже ведь отличался нестандартным поведением, но ничего, никто не прекратил свой жизненный цикл и проверки не сочли его персону неподходящей…до поры до времени.

Крах последних трех экспедиций по поиску иных разумных цивилизаций широко обсуждался в обществе. Нужна была причина. Логическое объяснение неудачи. И так начались проверки. Не столько технического направления, сколько изучения главенствующего состава экспедиций. Это был последний месяц обучения в Академии, когда вскрылись махинации Старейшины Ингелиама. Выяснилось, что он был виновником гибели нескольких экипажей и порчи экспериментальных образцов, хранившихся со времен основания Империи. Об этом случайно узнала Анхель в разговоре с Наставником, но особого значения не придала. Это её не касалось, надо было думать о другом…

Но задержание Ингелиама произошло аккурат во время презентации совместного доклада, где присутствовала большая часть Совета! Такое случалось на улице, но чтобы в Академии… Эта новость потрясла общество. И Анхель, чей взгляд пересекся со взглядом Ингелиама в момент ареста. Почти черный взгляд задержанного пронзил все естество выпускницы. С его бледных сухих уст сорвались открытые обвинения в доносе. Анхель тогда ничего не смогла сказать, зато это сделал Меир. И весьма красноречиво. Ни Наставник, ни другие Старейшины не успели остановить его от нарушения Неприкосновенности Совета. Правило гласило, что любой гражданин Империи не имел дозволения публично осуждать или применять насилие по отношению к Совету.

Анхель по-доброму усмехнулась воспоминаниям, закрывая кабинет. Было ли возможно остановить, когда со многими вышестоящими кое-кто почти поравнялся? Общество тогда отреагировало неоднозначно: одни увидели в действиях Меира угрозу существующему порядку, боясь, что так каждый учащийся станет поколачивать нерадивых Старейшин, а другие , напротив, поддержали. Благодаря этому, кажется, несносный сокурсник и не закончил свой жизненный цикл из-за нехватки питательных ресурсов. Выдвинутые обвинения в сторону Анхель были проигнорированы, и даже нахождение на одной должности пять лет она старалась со случившемся не связывать и просто работать, дабы громкие события как можно скорее забылись и перестали ассоциироваться с ее именем. Меир же решил и вовсе не пытаться получить работу в Академии, прекрасно понимая нынешнее отношение Совета к его персоне, но время от времени он все-таки посещал это заведение на правах одного из лучших выпускников. Их проект «Земля», в конце концов, признали очень перспективным, и было бы настоящим кощунством его забросить!

Только спустя несколько лет выяснилось, что Эльдор был как-то связан с Ингелиамом, и потому его зачисление в Академию отложили. Но сторонников Старейшины, пусть и преданного забвению, оказалось в разы больше, чем предполагалось, и Эльдора все-таки приняли на учебу…

***

Лестница — весьма тривиальный способ передвижения между этажами, но именно его выбрала Анхель, спускаясь по ступеням скорым шагом. Проверка — единственная тому причина. Пропажа столь ценных экспериментальных образцов не осталась в тайне от Старейшин, и теперь каждый этаж с отделом попадал под тщательный осмотр. Уводили с собой преимущественно лишь тех, кто стоял значительно выше неё по рабочему статусу, но где-то внутри себя Анхель боялась: если она промелькнет перед кем-то из тех, кто безропотно выворачивал сейчас кабинеты руководителей, то просто расскажет всю истину, чтобы…громкие события как можно скорее забылись и перестали ассоциироваться с ее именем. Люди назовут это побегом от ответственности, эскапизмом отчасти, но Анхель лишь тихо вздохнула и резко замедлилась, вцепившись пальцами в перила. На площадке предпоследнего этажа Академии, которая переходила в небольшой круглый зал, о чем-то ранее беседовали Старейшина Амелагос и какой-то очень высокий незнакомец. Кажется, он был выше и крепче даже Меира, но заметно старше, и в каждом его жесте излучалась сила.

— О, госпожа Анхель! Как раз хотел отправить за вами своих подчинённых, но Старейшина Амелагос мне запретил это делать! — Незнакомый гражданин в боевой форме сказал об этом совершенно беззаботно, точно пошутил, а вот Анхель чуть не стало плохо от этих слов. — Много наслышан о вашей работе со стажерами.

Слава Творцам, что родная бледность Анхель не позволила заметить изменений в поведении, но мелкая дрожь все равно прошлась по телу, вынудив склонить голову. А за склонением, за тем, что в свое время весьма хвалили, последовал особый жест: прикладывание ладони к тому месту, где был один из источников их существования. Сердце. Таково было приветствие старших по званию, выражающее покорность и почет. Оно позволяло отвлечь внимание от всей остальной фигуры.

— Они, конечно, весьма эффективные создания в борьбе с недостойными, господин Ферваген, но всё же больше полагаются на силу, чем на разум в стенах Академии — настоящее невежество! — Упомянутый Амелагос коротко кивнул Анхель и нервным движением поправил складки своего одеяния.

— Тяжелые времена требуют тяжелых решений, не так ли? Совет постановил мне провести проверку в Академии, дабы исключить шанс мятежа со стороны…беспокойных граждан Империи.

— Если в этом возникла необходимость, то нет смысла спорить с решением Совета. Наша задача — воспитывать достойное поколение граждан. — быстро отчеканила Анхель.

— Именно! Поэтому, думаю, мы сможем договориться с господином Фервагеном о проверках, которые не навредят общей работе…

Старейшина Амелагос увел нежданного вечернего гостя за собой, но прежде незаметно подал знак уходить. Мол, не для простых служащих эти разговоры, хотя было видно, что это было лишь нежеланием создавать дополнительные проблемы. Какие? В лице одной небезызвестной личности по имени Меир. И тут-то до беловолосой дошло: именно этот незнакомый господин разнимал Меира и Ингелиама, когда последний начал оскорблять её. Беглый взгляд на удаляющуюся широкую и высокую фигуру с идеальной осанкой только подтвердил догадки. Конечно, это ведь он сопровождал Наставника! Кажется, те даже вместе учились, но существование их стало протекать в совершенно разных направлениях…

— Надо же, какое презабавное совпадение…

Раздумья вновь захватили разум, но лишь на миг, и она сама не заметила, как оказалась снаружи. Вдох. Выдох. Температура заметно упала, но небо было ясным, и редкие звезды на нем были видны удивительно четко. Можно идти и любоваться ими, ведь единственное, чему стремительный прогресс не смог воспрепятствовать, так это внешнему виду неба. Необходимость грамотно распоряжаться ресурсами погрузила, как сейчас, целый район в темноту, но дала возможность обычным гражданам, не способным бороздить космические просторы, любоваться звездами. Что же в этом разумного и рационального? Считается, что через созерцание заведомо совершенного творения может вдохновить. Меир, кажется, делал это постоянно, и Анхель…иногда. Вдох. Выдох.

Несомненно, все разумные граждане Империи понимали, что их общество обречено: невозможность наладить контакты с подобными им цивилизациями и истощение ресурсов просто вынудила сначала ввести ограничения на воспроизводство новых граждан, а после и вовсе начался отбор наиболее способных. Последняя инициатива не подвергалась сомнению на высшем уровне вот уже вторую сотню лет, успев, таким образом, сформировать привилегированную группу граждан. Но есть ли в этом смысл, каждый раз вопрошал Меир, если конец может настать в любой момент? Анхель старалась об этом не думать. В таких масштабах думать заведомо безрезультатная затея… или нет?

Госслужащая остановилась. «Во имя Империи». Лаконичная надпись была выгравирована на постаменте памятника одного из основателей Империи. Его поза была одновременно и простой, и величественной в глазах Анхель. Фигура основателя уверенно стояла на двух ногах, в правой согнутой руке держа сферу, что по задумке изображала самую первую завоеванную планету, а левой рукой, точнее, пальцами придерживая раскрытую книгу. Негласное название памятника — «Сила и Разум», с чем категорически Анхель не могла согласиться и постоянно спорила на этот счет с Меиром.

— Абсолютное торжество Разума!

И разве можно утверждать обратное? Нужно ли? Нет, совершенно не нужно. А вот поспешить домой следовало, ведь уже завтра вновь на работу, вновь творить…во имя Империи. Вдох. Госслужащая остановилась, плотнее кутаясь в тонкий рабочий плащ, и обернулась. В вечерней полутьме блеснул зеленый свет, но лишь на миг. Охрана, что обычно осматривала периметр Академии несколько раз за вечер, сегодня ей даже не встретилась. Выдох.

Глава №7

Когда тебе нечего терять, то любые жертвы во имя перемен незначительны. Так мыслил Меир почти на всех порах учебы, а потом судьба или воля Великих Творцов свела его с Анхель. Воспоминания заставили улыбнуться, обнажить чуть заостренные зубы и блаженно выдохнуть. Мгновения прошлого заполонили сознание, но не отвлекли от того, чем Меир занимался. Да, это в прямом смысле слова было столкновение…

Середина учебы в Академии. Осмотр «последнего слова техники» в одном из исследовательских центров. Обучающимся наказали ничего не трогать без разрешения, но разве ж можно остановить горячие умы? Спустя несколько минут кого-то надо было уже снимать с потолка. И нет, это был не он. Всё его внимание было приковано к летающему аппарату, способного бороздить просторы бескрайнего космоса и преодолевать немыслимые пространства! Глаза Меира даже слегка засветились от удовольствия лицезрения, пока что-то глубоко внутри подавляло раздражение и чувство несправедливости. Ему никогда не позволят таким управлять, ведь он, в отличие от Анхель, был выходцем из более низких слоев общества. Весь его облик, дикий и непокорный, кричал об этом, а ведь раньше, говорят, такого разделения не было, но был мир, Идеальный мир…

— Прошу минуточку внимания! Вести себя подобным образом недопустимо!

Поздно спохватившись, сотрудники центра, тем не менее, не оставляли попыток устремить всё внимание учеников на себя, однако разом чуть не потеряли свои рабочие места. Группа учеников каким-то образом ухитрилась завладеть невероятно ценным предметом, с виду напоминавший обычный серый шар из материала средней плотности. Казалось бы, что необычного в этой безделице? Но вот, пожалуйста, черным по белому написано…

— Меир, как оно здесь оказалось?.. Ох, Великие Творцы…

Меир оскалился, вынырнув из воспоминаний. Анхель после работы решила заглянуть на Спектрум и теперь не могла поверить своим глазам, когда увидела то, что могло разозлить Старейшин сильнее украденных образцов. Эх, следовало лучше подготовиться к её приходу, подумал Меир и, мотнув головой, поднялся с насиженного места.

— Падконсфер. Устройство для создания «реальной» проекции на судне. Как во время нашего обучения в Академии. Мы ещё ходили всей группой на него смотреть, помнишь? — в ответ последовал неуверенный кивок от все ещё пораженной Анхель.

Разница лишь в том, что перед ними сейчас — не жалкая подделка для глупых юнцов, а подлинный аппарат для контроля сферообразных или шарообразных небесных объектов. Чаще всего последних, но в обществе закрепилось более лаконичное название. Падконсфер.

— Как у тебя только получи...

— Что ты, Анхель! К этому я ни одну свою конечность точно не прикладывал. Когда я только обнаружил его, то был в крайнем смятении. На миг решил, что ты пожелала сдать меня. — на этом моменте Анхель незаметно отвела взгляд, но Меир, кажется, не заметил этого. — Мой разум негодовал , но я вспомнил твои слова о предыдущем владельце судна, о Недостойном Старейшине. И всё сошлось. О, я был бы Их низшим творением, посмев подумать о твоем неверии в меня!..

— Меир..

— Да-да, всё было именно так, ведь нас готовили стать теми, кто, даже не попробовав создать нечто прекрасное с нуля, истощит созданное и будет так делать до тех пор, пока не кончатся достойные ресурсы… Но потом я понял, что ты не такая, когда поддержала меня, когда отказалась от работы в этом направлении…

Меир же, переведя дух и закончив со своей экспрессивно-драматической речью, наконец-то повернулся к ней и , ласково сжав бледные холодные ладони, прижал их к губам. Действительно , что одним из основных направлений обучения в Академии, помимо документоведения, коим занималась Анхель, было создание кадров по обслуживанию Ресурсных Баз. Необходимые для поддержания существования Империи, как таковой, Ресурсные Базы и работа с ними стали рассматриваться как нечто, дающее уважение и почет даже выходцу из нижайших слоев их общества. Если, конечно, тот добьется успеха.

— Но ты, судя по всему, решил не отказываться от возможности, — Анхель в усмешке изогнула губы и сощурила глаза, — Лицензию вселенского авиатора не каждый выпускник Академии может себе позволить!

— Ай, и про это разузнали наверху? — судя по широкой улыбке, Меира это ничуть не расстроило, но лишь сильнее раззадорило.

— О, нет, это вышло абсолютно случайно, когда Тион посреди рабочего процесса умолял дать ему отгул, чтобы «посмотреть ближайшие Ресурсные Базы вместе с господином Меиром»… Уверял даже, что ты смог договориться с одним из Старейшин и получить разрешение на посещение Галáтры Мелунширáн.

Саркастичный тон Анхель, как и ее немигающий взгляд были явно не к добру, и Меир знал это с давних пор, но попытался объясниться, словно не он всё это затеял. Эх, надо было заранее готовить речь на случай подобных событий!

— Для Совета она не представляет никакой ценности: ни одна Ресурсная База там не удовлетворяет их потребности, а что до Земли...

Зем-ля. Земля. На диалекте Меира это звучало непривычно…мягко. Первая часть — «Зем» — означала «основа», а под «ля» подразумевалась «душа». Основа с душой. Такое название ей дал Меир, ссылаясь на свои киран. В обществе же под этим словом подразумевались традиции, корни или место, откуда ты прибыл. И вот это-то, столь отличное у него, было предметом частого презрения сверстников и причиной не одной драки. Анхель досталось презрения меньше, но ощущение на себе осуждающего взгляда в какой-то степени заставило понять и принять одногруппника таким, каким он был. Взбалмошным, резким, готовым на всё во имя идеалов юных лет…

— Я слышала, что Дáранкира, наш родной мир, когда-то был более…живым, чем сейчас, пока его на первых порах не превратили в Ресурсную Базу. Не предлагаешь ли ты в качестве этого использовать Землю?

— Великие Творцы, что за ужасные мысли в твоем очаровательном сознании, Мелун?

Неразумный вопрос. Глупый. Но прозвище, данное ей из-за белых волос, нравилось Анхель, и в чужих устах звучало весьма...премило. Он смог отвлечь её от печальных дум, похвально. Ужасные мысли? Как можно? Конечно же он не стал бы это делать: Империя использует планеты до окончания их существования, ничего не давая взамен, в то время как необходимо делать наоборот, надо дарить жизнь, согласно заветам Творцов, да мало кто им следует сейчас…

— Старейшина Амелагос просил нас в ближайшее время не появляться в стенах Академии, а то он за себя не отвечает.

Как бы невзначай сказав, Анхель высвободила ладонь и коснулась чужого лица. Темно-синий взгляд встретился с внимательным зеленым.

— Так и сказал? Даже не пожелал, чтобы я посетил его в свободную минуту? — Меир оскалился, плохо скрывая возникшее раздражение в голосе.

— Столь глубокой беседы у меня с ним не случилось, поскольку Старейшина был в сопровождении господина Фервагена. — Тонкие пальцы теперь уже намеренно задели острые зубы, вынуждая разжать челюсти. — Ты ведь помнишь его? Выше тебя и , кажется, даже сильнее…Но это не так важно...

— А что же важно? — Тихо спросил Меир, стараясь не навредить возлюбленной. Это, несомненно, что-то новенькое, но разума, так любимого ею, лишаться нельзя. — Зачем он его сопровождал? Что-то случилось?

— Да. Случился один невыносимый, но блестяще выпустившийся ученик Академии, посмевший нарушить все мыслимые и немыслимые правила, втянуть в противозаконные действия мою персону, но хуже того — он посягнул на научные достижение Империи! — Вкрадчивый голос Анхель к концу предательски дрогнул, стал звонче, но всё же на крик она не сорвалась. Наблюдала за реакцией всё тем же пристальным взглядом.

— С каких пор преданный охранник Галакта сопровождает другого Старейшину? — Меир принял негласные правила игры, перехватив бледную ладонь одной рукой, а другой — тонкий стан собеседницы.

— Совет велел ему провести обыск во всех отделах. Его помощники чуть не схватили меня, почти вынудили во всём сознаться…

С тихим рыком он развернул Анхель спиной к себе и вплотную прижался, указав рукой на выступающую часть корпуса Спектрума. До сего момента он не приковывал к себе внимание, но теперь госслужащая заметила новое оформленное название. Спектрум. Просто и лаконично. Всяко лучше имени того, кто не умеет себя контролировать.

— Выражаясь твоим языком, доказательств вины нет, ведь перед нами совершенно обычная модель судна…— Меир уткнулся в светлую макушку, издав тихий смешок. — С экспериментальными образцами по последнему слову Академии!

— Меир, это не смешно! — Госслужащая завозилась в сильной хватке, но сдалась, шумно выдохнув. — Как минимум, Старейшина Амелагос может подозревать тебя.

— О, Великие Творцы, этот напыщенный субъект боится за свой жизненный цикл не меньше, чем это делаешь ты! А у него косяков, поверь мне, сейчас больше, чем у нас двоих вместе взятых. — Меир парировал все возмущения возлюбленной, мягко поглаживая её по рукам.

— Ты неисправим! — Анхель недовольно цокнула, отведя взгляд.

Милые бранятся — только тешатся. Так будут говорить позднее, но суть фразы точно описывала ситуацию, происходившую с ними. Да, в чем-то, конечно, Меир был прав и не прав одновременно, но мысль о том, что всё находится в какой-то степени под ее контролем заметно успокаивала Анхель. Притупляла разум. События последних дней не были похожи на те пять лет трудовых будней, но постепенно занимали свое место в её привычном мироздании.

— В одном я точно желаю исправиться, Анхель: с момента нашего воссоединения мы ни разу не выходили куда-то вместе. Нет-нет, не говори про статус, заведения высшего эшелона заставят нас обоих чувствовать дискомфорт, поэтому… Мы посетим Турнир Силы!

Госслужащая вопросительно хмыкнула. Это, конечно, было в духе Меира. Еще со времен обучения он участвовал в подобных мероприятиях, часто побеждал и даже имел уважение со стороны бойцов вроде тех же подопечных господина Фервагена… И это отличный шанс узнать у таких же невысоких по статусу, как они сами, что за настроения сейчас витают в обществе. Ведь учеба в Академии, а после и работа, по мнению Анхель, несколько ограничивали возможность видеть всю суть вещей. Не через призму Совета.

— Расспросы вызовут подозрения. Для них нужны веские основания, Меир. Разве они у нас есть, кроме чистого любопытства?

— Победа всех двенадцати участников, что заявлены в этом сезоне, станет отличным основанием, ты так не думаешь?

***

В последний раз они посещали это место почти десять лет назад, когда Меир искал финансы на покупку транспортного средства. Мол, они с Анхель образовали связь вот уже как год, а передвигаться по главному городу Империи им приходилось на своих двоих. Ученики из более высоких мест происхождения такой проблемы не имели, на равных с преподавателями рассекая по дорогам. Меира такой расклад не устроил, он подал заявку на участие и… смог одержать победу. Соперники были отправлены в нокаут, а наградой стал их первый совместный транспорт. Да, местами неказистый и будто собранный новичком без присмотра старшего, но Меир, тогда уже неплохо разбирающийся в технике, заверил Анхель в безопасности их «приза». Теперь же важнее было отвлечь внимание.

— Так-так, кого я вижу! — Знакомый высокий бас прозвучал совсем рядом, но потребовалось несколько секунд, чтобы увидеть его обладателя.

Ферваген. Тот, кого прежде Анхель видела лишь краем глаза, а вчера из-за присутствия Старейшины не могла хорошо разглядеть, предстал теперь перед ней во всей красе. Без военной формы он не казался мельче, ведь, как и их Наставник, этот господин принадлежал к старому поколению граждан, что сохранили достаточно высокий рост, остаток былого величия их Империи. Даже стоящему рядом Меир пришлось задрать голову, чтобы не обидеть почтенного знакомого Наставника своим невниманием.

— Господин Ферваген, я, признаюсь честно, больше слышал про вас, чем видел. — Меир улыбнулся, обнажив заостренные зубы, и чуть склонился в знак почтения. — Моя дорогая Анхель рассказала мне о вашей недавней встрече.

На это Ферваген усмехнулся, тоже обнажив заостренные зубы и склонив местами поседевшую голову в ответ. Кажется, что его весь этот фарс забавлял столь же сильно, сколь и Меира, вдруг нашедшего в этом незнакомце не только обладателя столь же прекрасных темных волос в былые годы, но ещё и приятного собеседника. Такое впечатление сложилось у Анхель, стоило двум великанам завести диалог.

— Речи твоей возлюбленной, вне всякого сомнения, были вложены в уста, но не волнуйся: я прекрасно отношусь к выходцам всех слоев общества, поскольку сам поднялся с низов. — И добродушно рассмеялся, похлопав Меира по крепкому плечу. — Кажется, что это неизбежно: один становится Силой в команде, а другая — Разумом. Воспитание Галакта налицо.

— В этом есть смысл, когда необходимо контролировать ситуацию. — Анхель нерешительно подала голос, а Ферваген ещё пуще засмеялся. Бывшие сокурсники переглянулись.

— Узнаю, узнаю слова моего дорогого Галакта! Вы точно его лучшая ученица, милая Анхель. — Хрипло вздохнув, Ферваген перевёл дыхание и выпрямился, став, кажется, ещё выше. — Лучше расскажите мне, старому вояке, что привело вас сюда? Неужели Турнир Силы захотели посмотреть?

— Лучше — я решил участвовать! —Меир гордо вскинул голову, приобняв смутившуюся Анхель. — Я должен показать себя с лучшей стороны той, с кем намерен провести остаток своего жизненного цикла.

— Ох, похвально! Я тоже по молодости тут часто проводил время, хотя ещё чаще я все-таки учился. — Ферваген удовлетворительно улыбнулся, кому-то кивнув и помахав.

— Но при этом вы не выбрали службу в Академии. Как и Меир. — Анхель фыркнула , скрестив руки на груди, и добавила тише. — С вашей любовью к дисциплине и порядку давно стали бы достойным Старейшиной…

Непонятно откуда взявшееся раздражение наполняло слова Анхель горечью, но на гладком лице Фервагена не проскользнул даже намек на недовольство. Что-то по-отечески нежное промелькнуло в его темно-алом взгляде, когда он вновь посмотрел на Анхель и на попытки Меира мягким касанием успокоить свою зазнобу. Подобное и ему самому было не чуждо, хотя внешне он почти всегда сохранял холодность и держал определенную дистанцию.

— Госпожа Анхель, я не хотел вас пугать вчера. Возможно, Старейшине Амегалосу следовало договариваться со мной о более раннем визите, но кто мы такие, чтобы осуждать Их приказы? — И осторожно сжал хрупкое плечо Анхель, скрытое под плотным материалом плаща. — Турнир скоро начнется, а господину Меиру необходимо переодеться, хотя, как мне известно, он способен одолеть противника, даже если его одеть в старую версию костюма для выхода в открытый космос!

***

С характеристикой, данной Фервагеном, сложно было спорить. Даже нынешний костюм «бойца» у Меира не был верхом совершенства. Из практичного тут, на первый взгляд, были разве что дышащий материал да весьма неплохой общий дизайн, вдохновленный изображениями Великих Творцов. Кое-кто был поклонником старины, но признаваться в этом не хотел.

— Восемь непревзойденных бойцов потерпели поражение, стоило этому гиганту выйти на арену! — Комментатор Турнира отпил немного освежающей жидкости и продолжил, намеренно растягивая где нужно и не нужно слова или гласные. — Осталось четыре молодых подопечных господина Фервагена, нашего любезного спонсора и борца с беспорядками!

Прожектор осветил то место, где сидел старый воин, и тот встал, всем помахав и улыбнувшись.

— Говорят, в стенах Академии произошло страшное дело: из-под носа Старейшин забрали ценнейшие образцы живых существ! Пожелаем же удачи господину Фервагену, пусть он восстановит мир и спокойствие в нашем государстве!

Небольшой зал разразился аплодисментами и громкими восклицаниями. Ради приличия Анхель также похлопала, не сводя глаз с арены. Меир поймал её взгляд и склонил голову, прижав ладонь к груди. Зал загудел ещё сильнее. Этот жест использовали в двух случаях — уважение к старшим по званию и выражение…высших чувств к определенному субъекту. Кто же успел покорить этого Разрушителя? Разобраться в этом не успели: на арену вышли сразу четверо бойцов. Сидящий напротив Ферваген усмехнулся. Зачем затягивать и без того длительный бой? Не совсем по правилам, подумала госслужащая. И Меир, пожалуй, был с ней впервые солидарен. Каждый из восьми бойцов был выведен из строя честным способом. Без пробуждения внутренней Силы, редко контролируемой на поле боя, если она проявляется больше, чем Разум.

Что ж, подумал Меир, если его народ требует крови и зрелищ, то они их получат. Анхель сжала в руках перчатки, наблюдая за происходящим. Миг, и свет в зале потух, виднелись лишь чуть светящиеся глаза зрителей и бойцов. Но тут глаза Меира исчезают с поля боя. Он их закрыл? Или сбежал, решив, что не справится сразу с четырьмя? Хуже. Он решил играть в полную Силу. Рык, крики и удары слышались с арены на протяжении нескольких минут, а потом яркий свет вновь озарил пространство. Все четыре угла арены оказались заняты бойцами, а сама арена несильно пострадала.

Сам же Меир стоял в центре. Острозубая улыбка возвестила о победе. Зал взорвался, и даже Ферваген, чьи бойцы пострадали, хлопал , кажется, громче всех. Чествование победителя продолжалось еще несколько минут, а потом все двенадцать побежденных склонили голову, прижав ладонь к груди. Акт признания заставил Меира ещё шире улыбнуться и склонить голову в ответ. Акт равновесия.

— Вот это я называю боем! — Комментатор ожил, а сидевшие зрители покинули свои места, стремясь оказаться ближе к победителю.

Тем временем Анхель лично от Фервагена передали достаточно увесистую коробку со скромной запиской. «Подарок, достойный настоящего воина». И никаких объяснений! Благо, что удалось разузнать информацию ещё до начал мероприятия, пока бойцы переодевались и готовились, но сейчас действовало «время тишины». Так они с Меиром ещё в ученичестве назвали те моменты, когда им запрещено обсуждать что-то важное публично.

— Надеюсь, тебя не разорвали за кражу у меня разума и души? — Победитель подкрался сзади, незаметно, опалив горячим тяжелым дыханием светлые пряди. — А то мне пришлось бы устроить уничтожение невинных граждан…

— О, Великие Творцы, ты цел? — Анхель отложила коробку в сторону и обхватила ладонями смуглое лицо. — Тебе нельзя так рисковать!

— Отчего же? Моя Сила сражалась за Твой Разум. По-моему, я делал всё по правилам. — Меир невинно захлопал глазами.

— Неразумное ты создание! — Анхель фыркнула и мягко поцеловала несносного сокурсника, но коротко, чтобы не увлекался. — Пошли домой, а то правда с кем-нибудь ещё устроишь бой.

***

Было решено оставить коробку на Спектруме. На улице было ещё достаточно светло, потому следовало идти окольными путями и не привлекать лишнее внимание.

Но чувства переполняли Меира, и стоило им очутиться внутри помещения, где стояло космическое судно, как он тут же прижал Анхель к себе. Горячие поцелуи легли на бледные щеки.

— Меир, не торопись…Ты уже победил, видишь? — Анхель засмеялась, кивнув в сторону коробки.

— Этого мало, чтобы быть победителем. — Меир улыбнулся, смотря сверху вниз на Анхель.

— Ничтожно мало, скажу я вам.

Они были не одни. Анхель не успела понять, как Меир уже заслонил её собой. Взлома не было, он проверял каждый раз, когда входил сюда. Значит, у кого-то была ещё одна пара ключей.

— Но я впечатлен, не буду лукавить. Впечатлен вами и вашими действиями. Вопрос лишь один…

Проникший начал выходить из тени, и тихо зашелестела длинная черная одежда с золотыми узорами под стать его темно-желтым глазам. Он был выше их обоих. И старше. То, что впоследствии назовут морщинами, покрывали лик этого существа, но ничуть не портили его, лишь показывали, насколько тот был умудрен опытом. Сколько же ему лет? Такой простой человеческий вопрос будто бы не применим здесь.

Преодолев то ничтожное пространство, что отделяло его от Меира и Анхель, незнакомец чуть усмехнулся, скрестив руки перед собой. У него много прозвищ и титулов, но его имя известно и так.

— Каков ваш следующий шаг, мои лучшие ученики?

Галакт.