Идеальный донор. Столица

Глава 1

Взмыленные служки то и дело пробегали по длинным коридорам с горой свитков в руках. Кабинет господина магического министра находился на втором этаже городского дворца, а архив - в соседнем здании, в подвале. Архивариусы постоянно находили новые свитки, разворачивали их, качали головами и говорили: «Здесь тоже есть про Черный район. Быстро, отнеси господину магическому министру». Служки покорно брали охапку и уходили, сопровождаемые криками: «И поосторожнее, там свитки старые!»

Выйдя из кабинета, один служка, мужчина в годах с побелевшими усами, измученно вытер лоб и спросил у другого:

- Ты не знаешь, что за паника сегодня? Мы уже столько перетаскали бумаг, что проще было бы перенести кабинет министра в архив.

Тот сощурил глаза.

- Не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что господина мэра нет, иначе бы нам еще влетело за то, что громко топаем и много разговариваем.

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел сам господин магический министр. Оба служки склонили головы, про себя ругая собственную опрометчивость. Это надо же было додуматься - разговаривать прямо под носом Мин Чиня.

- Передайте в архив, что на сегодня достаточно. Но пусть подготовят свитки к завтрашнему дню, и объясните этим идиотам, что меня не интересуют данные старше десяти лет.

- Да, господин магический министр! Слушаемся, господин магический министр! - в один голос сказали служки и, еще раз поклонившись, убежали.

Мин Чинь вернулся за стол, уселся на потертую подушку и махнул рукой. Чтец взял свиток из левой стопки, развернул его и принялся читать вслух.

- В десятый год от начала правления императора Сан Юй Ди по указу наместника императора в городе Цай Хонг Ши решено возвести вторую городскую стену на южной стороне города, дабы отделить жителей от диких обитателей леса. По проекту архитектора Хэ Чао стена будет высотой десять метров и длиной тысячу метров. Для ее постройки необходимо…

- В каком году закончили постройку стены? - резко спросил Мин Чинь, потирая виски.

Казалось, что в архив вносили все, что когда-либо происходило в городе: от рождения младенца до пропажи камня из мостовой. Каждое действие, хоть чуть-чуть затрагивающее жизнь города, вносилось в отдельный свиток, который в свою очередь вносился в реестр свитков, а затем этот свиток ложился в один из десятков шкафов архива. И когда Мин Чинь попросил принести ему всю информацию, касающуюся Черного района, он не ожидал столь обширного потока сведений и столь бесполезного.

Неслышно, через заднюю дверь, вошла девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашка и два блюдца с любимыми сладостями Мин Чиня. Она плавно опустилась на колени, налила ароматный чай, поклонилась и вышла. Это была младшая дочь Мин Чиня, его гордость и его головная боль. Министр вдохнул запах чая и улыбнулся, дочь, как всегда, угадала с составом и добавила травы для концентрации ума.

- Стену построили спустя два года, - сказал чтец, пробежав глазами свиток до конца.

- Там есть еще что-то важное?

- Только сведения о денежных затратах на материалы и рабочих. Этот свиток - копия с отчета, отправленного в столицу, с пояснениями о…

- Понятно. Дальше.

Услужливые архивариусы выслали все свитки, где хотя бы раз упоминался Черный район, но спустя несколько часов Мин Чинь понял главное, несмотря на строгий учет и документацию, после постройки стены между Серым и Черным районами городские чиновники вычеркнули его. Словно он больше не существует. На него не отчислялись средства, никто не знал, какие люди там живут, и живут ли вообще, более того, никто не записывал тех, кого выкидывали в Черный район. В результате и сложилась ситуация «города в городе».

С момента вступления в должность Мин Чинь планировал заняться Черным районом, так как ему была неприятна мысль, что он не контролирует какую-то часть своего города. Да, своего, так как Хи Донга министр не воспринимал ни как господина, ни как соперника, относился к нему больше, как к удобному инструменту. Вспыльчивый, хитрый, недальновидный, мэр идеально подходил для силового решения проблем, при этом репутация самого Мин Чиня оставалась безупречной перед императорским советом.

Но текущие проблемы постоянно отвлекали министра, и в результате он получил закономерный результат. В Черном районе завелась собственная власть, свой мир, и мальчишка получил, да, по сути, он получил убежище, выскользнув из рук министра.

Мин Чинь взмахнул рукой, чтец поклонился и вышел. В кабинет снова вошла Мин Лули, поклонилась и опустилась на колени перед столиком отца.

- Ты целый день возишься с этими бумагами, пора бы уже отдохнуть! - встревоженно сказала она.

- Надо закончить с одним важным делом. Принеси мои записи, те, которые помечены цифрой семь. И скажи, чтобы позвали главу стражи Черного района.

- Хорошо, - девушка легко поднялась, сбегала за свитком и ушла.

Сразу после последнего визита сыскаря, который, несмотря на возраст, показал себя довольно умелым, Мин Чинь записал все, что он рассказал про того человека. «Мастер. Высокий худощавый мужчина, возраст около тридцати пяти лет, длинные черные волосы, глубокий шрам через все лицо, тонкие аристократические кисти рук. Все время ходит в закрытой одежде, поэтому прочих шрамов или родинок разглядеть не получилось. Живет отдельно от остальных, питается тоже отдельно. Лидер с неоспариваемой властью.

По рассказам старожилов Черного района, он пришел со стороны леса примерно три года назад, самостоятельно подняв тяжелую решетку, попросил еды и одежды, так как его штаны и туника были изодраны в клочья. После демонстрации такой силы местные мужчины, подмявшие под себя район, не решились спорить с ним и отдали вещи. Еды у них не было. Мастер удивился и спросил: «Почему вы не охотитесь? Там много животных и растений, пригодных в пищу». Тогда мужчины упали перед ним на колени и взмолились, мол, научи нас охотиться, научи нас понимать лес. Мастер улыбнулся и сказал, что останется здесь и будет помогать до тех пор, пока все жители района не будут сыты и одеты».

Дополнение от сыскаря: «Рассказывала старая бабка, могла много напридумывать и приукрасить».

Основные умения (собраны по слухам, сам сыскарь очевидцем не был):

высокие боевые навыки - владение мечом, луком, копьем;

высокие лекарские навыки - знание лекарственных трав и магической медицины;

высокие организаторские навыки - строгая иерархия, ни одной попытки бунта;

высокий уровень образования - правильное произношение, литературный слог, никакого акцента или лишних слов;

высокие магические навыки, - создал обучающие тропы при помощи магии, которые пропускают строго определенных животных.

Предположительно, в основе троп лежат массивы, так как затраты на поддержание троп невысоки, но точно он сказать не может, так как сам сыскарь тропы не видел, в начертании разбирается поверхностно.

Минь Чинь задумался. Этот Мастер словно воплощение сказочного героя, который умеет и сражаться, и использовать магию, и петь-танцевать, и цитировать труды древних. Так не бывает. Особенно в таком возрасте. Судя по правильной речи, это должен быть высокородный человек, которого с детства обучали, и не в какой-то школе, а нанятые преподаватели специально под него. Но кто из высокородных пропадал за последние лет пять? Да еще и с таким приметным шрамом.

С ходу Мин Чинь смог припомнить несколько подходящих имен, но была одна загвоздка - начертание. Ни один гильдейский начертатель не станет утруждать себя развитием боевых навыков, ни одного воина не будет обучать гильдейский начертатель. Замкнутый круг.

Дверь в кабинет открылась, и вошел узколицый встревоженный мужчина в длинном тонком халате, видимо, его выдернули прямо из дома, не дав переодеться.

- Господин магический министр, вы хотели меня видеть?

Мин Чинь отложил записи и радушно улыбнулся, указывая на место для посетителей.

- Добрый вечер! Я немного заработался и забыл о времени. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?

- Я всегда готов служить вам, господин магический министр, - нервно поклонился глава стражи Черного района и сел на предложенное место.

- Скажите, ваши люди отвечают за безопасность границы между Серым и Черным районами?

- Верно, господин магический министр, и у нас все спокойно. Никаких происшествий. Бдим и охраняем.

- И как давно нет никаких происшествий?

- Не понял, господин магический министр?

Мужчина потел, он то и дело приподнимал руку, чтобы вытереть пот, но потом одергивал себя, боясь показаться невежливым.

Мин Чинь глубоко вдохнул и постарался успокоиться.

- Расскажите мне, как часто были попытки проникновения из Черного района раньше и когда они прекратились.

- А, ну, так года три уже тихо. А раньше чуть ли не каждый месяц поднимали тревогу. То тараном начнут в ворота бить, то лестницы соорудят, залезут на стену, а вниз-то прыгать неудобно, то еще чего придумают. Понять их можно, еды у них нет совсем, вот с голодухи и… - мужчина заметил взгляд министра и осекся. - Но это правильно. Нечего всякому отребью рис даром есть.

- Как же они выжили?

- Не знаю, наверное, друг друга ели. Или крыс каких-нибудь.

Глава стражи вспотел еще сильнее, и его запах уже достиг носа Мин Чиня. Министр заметно поморщился, вытащил флакон, смочил его содержимым платок и протянул мужчине.

- Вытрите лицо. И как вы тогда объясните, что в Черном районе еще есть живые люди? По некоторым сведениям они вполне сытые и здоровые.

Мин Чинь негромко хлопнул ладонью по столу, от чего его собеседник вздрогнул.

- Расскажите все, как есть. Мне сейчас нужна информация, и плевать, если вы что-то там нарушили.

Мужчина быстро вытер лицо и шею, стараясь не затягивать паузу, и ответил:

- Раньше они покупали еду. Есть несколько ходов от них в Серый, о них мало кто знает, но мы стараемся приглядывать за ними. Чтоб приходил только один-два человека, чтоб никакого оружия…

- А на какие деньги они покупали еду? - сузил глаза Мин Чинь.

Его способ разговорить людей работал не хуже, чем люстра Хи Донга. Можно было обойтись и без флакона, но это потребовало бы больше Ки, а министр не любил попусту разбазаривать энергию.

- Ну… - здравомыслие главы стражи боролось с заклинанием министра, но в итоге магия победила, - они продавали смолку и радужный ветерок, а покупали овощи, рис, мясо. Но уже год, как оттуда не приходит ничего подобного.

- Интересно, - протянул Мин Чинь, - но они все еще что-то покупают?

- Да, также берут еду, но меньше, в основном рис и некоторые овощи, ткани покупают, некоторые инструменты, железо…

- Железо?

- Наконечники стрел, острия для копий, еще там по мелочи.

- Вы разрешаете им покупать оружие?

- Так уже три года не было нападений! - воскликнул глава стражи. - И это все для охоты. Стрелы с широкими наконечниками, никаких боевых узких. Они там как-то приспособились к охоте в лесу, иногда приносят и нам дичь.

- С этого дня я запрещаю отправлять людей в Черный район. Только после решения судьи и внесения данных в реестр вы можете вывести их туда. Далее приостановите все торговые сделки с ними, если уж торговля идет, то она должна идти официально. И еще один момент — вы слышали что-нибудь о человеке по прозвищу Мастер из Черного района?

Глава стражи в начале речи вскочил на ноги и кланялся при каждом слове. Затем, услышав слово «Мастер», замер, так до конца и не выпрямившись.

- Господин магический министр! До меня доходили слухи о некоем Мастере, но я думал, это все ложь, его описывают как сына Неба, одаренного всеми талантами.

- Вы свободны. И не забудьте, что я вам сказал.

***

Сначала меня столица совсем не впечатлила. Нет, по сравнению с Серым или Синим районом, тут все смотрится гораздо богаче и красивее. Высокие глухие каменные заборы. Красочные ворота с изображениями диковинных животных, в одном месте я даже заметил голубого дракона, напомнившего мне о переправе через Юхэ, красивые амулеты необычной формы, отливающие закатным солнцем крыши со статуями по углам, дорога, вымощенная квадратными кирпичами так, что повозка катилась ровно и гладко.

Но я же слышал рассказы о Красном и Белом районах, и по слухам там все отделано золотом и мрамором. А здесь ничего особенного: камень и дерево, дерево и камень. Люди на улицах тоже были обычными. Девушки ходили в длинных ханьфу светлых оттенков, из украшений - только гребни в волосах, мужчины в туниках по колено, свободных, не подвязанных снизу штанах и в простой обуви из тонкой кожи.

А где же неземной красоты девушки из богатых семей, которые ходят, не поднимая глаз, а если вдруг взглянут, то увидят сразу какого-нибудь бойкого бедняка и влюбятся в него по уши? А где магические животные, которых держат в плохих условиях и бьют почем зря, чтобы тот же бедный, но справедливый парень мог вступиться, спасти их, а взамен зверь показал бы ему пещеру с драгоценностями? А где толстые богачи, сидящие в паланкинах, у которых дно провисает из-за тяжести? Где переодетые в простолюдинов императорские чиновники, которых можно узнать лишь по благородному виду да умным добрым глазам?

Кажется, я в свое время переслушал старых сказок.

Байсо заорал от восторга и бросился к левому борту повозки, едва не вывалившись. Я посмотрел туда, куда он показывал, и обомлел: там была высокая-превысокая башня, казалось, что она царапает шпилем небо. Брат посчитал крыши башни.

- Девять! Нет, Шен, ты видел? Девять уровней!

Джин Фу покачал головой и сказал:

- Вы не туда смотрите. Там дальше, за башней...

Я перевел взгляд и восхищенно выдохнул одновременно с Байсо. На холме парил великолепный город, уходящий башнями и шпилями в небо. Золото так отливало на солнце, словно частичка его спустилась на землю и разукрасила крыши дворцов.

- Это императорский город, - пояснил Джин Фу. - А вон там лестница из девятисот девяноста девяти ступеней, это самый короткий путь к домам торговцев, поэтому тот холм еще называют торговым.

И я смел жаловаться на невзрачность столицы? Лестница плавно огибала холм так, что ее конец не был виден, по краям широких ступеней стояли столбы с красными фонариками, покачивающимися на ветру, люди, словно муравьи, поднимались и спускались, не обращая внимания на окружающее великолепие.

- Вам нужно прийти сюда вечером, когда начинают светиться эльгмы, и зажигаются фонари. Словно светящаяся река стекает с неба к нам на землю.

Байсо громко наслаждался видами города, и ничто его не смущало. Он радостно вскрикивал каждый раз, когда мы проезжали мимо очередной диковинки, тыкал рукой во все, что чуть-чуть отличалось от обычного, спрашивая у прохожих, что это за улица, где они купили ткани на одежду, и как называются эти странные растения без листьев, обвивающие чуть ли не каждый столб в городе.

Я удивленно поглядывал на него. Где же тот хитроумный отважный мальчуган, что переспорил взрослых мужчин на отборе? Сейчас я видел лишь маленького глупенького мальчика лет девяти-десяти, впервые вышедшего из родительского дома.

Чем дольше мы ехали, тем выше поднимались резные крыши из-за стен и богаче становились ворота и амулеты над ними. Наконец повозка остановилась возле традиционно красных широченных ворот, в которые могли бы въехать две повозки бок о бок, над воротами выстроился целый ряд амулетов, один другого сложнее, у меня аж руки зачесались - рассмотреть их поближе. Может, Джин Фу потом разрешит мне это сделать?

- Ой, это ваш дом? – восторженно ахнул Байсо. – Такой огромный!

Даже Добряк покосился на братишку, не понимая его ребяческого поведения.

Не успел глава охраны спешиться, как ворота распахнулись. Я увидел внутри небольшую площадь, окруженную невысокими деревьями с красиво изогнутыми ветвями. Откуда-то слева выбежала женщина в блестящем одеянии и бросилась к нам. Тем временем, мы въехали внутрь, и ворота за нами закрылись. Добряк спрыгнул с лупоглаза, отдал повод подбежавшему мужчине и тут же начал его о чем-то спрашивать. Женщина остановилась в двух шагах от Джин Фу и поклонилась, на ее щеках блестели слезы.

- Дорогой муж, приветствую тебя в твоем доме. Безмерно рада твоему счастливому возвращению.

Джин Фу, опираясь на меня, сошел с повозки и тепло обнял ее.

- Роу, я вернулся, - затем отстранился и посмотрел на нас. – Знакомься, эти ребята теперь будут жить с нами. Это Юсо Шен, мой преемник и ученик, талантливый начертатель и очень серьезный молодой человек. А это его младший брат, Байсо, смышлёный и веселый мальчик, его я вверяю под твою опеку. Надеюсь, вы поладите.

- Рада видеть вас под крышей нашего дома. Меня зовут Джин Роу, можете обращаться ко мне по любому вопросу.

Роу ласково улыбнулась, отчего у меня защемило сердце. Госпожа была такой милой, от нее веяло теплом, уютом и домашними лепешками, и я с трудом сдержал слезы, вспомнив о маме. Рядом зашмыгал носом братишка.

- Да, забыл сказать, - добавил Джин Фу, – Шен и Байсо – сироты, и после смерти родителей вынуждены были выживать на улице, без дома, денег и родственников.

- Тогда ты не будешь возражать, если я устрою ребят в восточном доме? Слишком уж долго он пустовал.

Джин Фу кивнул, и Роу взяла нас с Байсо за руки, словно маленьких, и повела по узенькой вымощенной тропинке. Оказалось, что деревьев в этом дворике было немного, пять или шесть, но они были хитроумно расположены. Если смотреть со стороны ворот, то, казалось, словно тут рос целый лес, а на самом деле мы прошли несколько шагов и увидели еще одни ворота, поменьше.

Роу негромко поясняла:

- Главные ворота – Дамень – хорошо защищены, и если кто-то, у кого нет специального амулета, попытается войти в них или хотя бы приблизится на расстояние шага, то в доме охраны прозвучит сигнал, и при этом активируется дополнительная магическая защита. А это вторые ворота – Эрмень, которые ведут во внутренний двор и дома.

Мы прошли через вторые врата и попали в другой мир. Там был небольшой прудик, в котором мирно журчала вода и плавали красивые золотистые рыбы, вокруг пруда росли травы и цветы, такие мирные и безопасные. Хаотично стояли статуи в виде необычных животных, некоторые из них были покрыты мхом, отчего казались лишь уютнее. Мне показалось, что одна из статуй напоминает мехохвоста, приготовившегося к атаке: навостренные уши, хвост сложен пополам и прижат к спине.

- Я очень люблю этот пруд и надеюсь, что вы не будете пугать рыб, они за эти годы стали совсем ручными, и мне нравится кормить их с руки. Иногда я прихожу поиграть сюда на свирели. Ты любишь музыку, Байсо?

Брат несколько раз кивнул.

- Очень. Я, между прочим, хорошо пою. Мне всегда хлопали. Вот, например…

И заорал простонародную песенку:

«Мокры осенни поцелуи,

А зиму любишь ты, дрожа.

Объятья лета изнуряют.

Улыбка же весны све...»1

Я дернулся вперед и зажал ему рот, пока Байсо не сболтнул лишнего.

- Прошу прощения, госпожа, иногда он сам не понимает, что говорит. Байсо, нельзя петь такие песни в приличных домах!

Джин Роу тихонько засмеялась, изящно прикрыв рот ладошкой, затем наклонилась к мальчишке и сказала:

- Ничего, малыш, в следующий раз, когда твой брат будет занят, ты сможешь спеть мне любые песни, какие захочешь. Хотя, конечно, ты должен слушать своего старшего брата и делать то, что он говорит.

Мы остановились в центре дворика, на перекрестке двух вымощенных дорожек, упиравшихся своими концами в разные дома.

- Впереди, - принялась объяснять госпожа Джин, - Чженфан - дом, где живем мы с мужем, но будет лучше, если вы будете посылать за мной служанку, чтобы не побеспокоить случайно Джин Фу. Справа ваш дом, Сянфан. Обычно в этом доме живет наследник дома со своей семьей, а Байсо, так как еще довольно мал, мог бы жить с нами, но раз у тебя, Шен, пока нет ни жены, ни детей, я предлагаю пожить вам вместе с братом. Вы согласны?

- Конечно. Спасибо вам, тетя Роу, - заулыбался Байсо.

- А почему вы с Шеном так непохожи? У вашего отца было несколько жен? - мягко спросила она.

Байсо тут состроил заговорщическую мину и зашептал:

- По правде говоря, мы с Шеном не совсем братья. Я нашел его на помойке, умирающим от голода, и решил за ним присмотреть, так что это я - его старший брат, и это он должен меня слушаться. Только вы не говорите господину Фу, а то вдруг он меня прогонит.

Джин Роу снова рассмеялась, а потом шепнула в ответ:

- Я никому не скажу, но, боюсь, что мой муж уже давно обо всем догадался.

Только сейчас я понял, что Байсо специально дурачится и ведет себя так, словно еще не проходил церемонию именования, как и просил его Джин Фу. Хорошо, что мне не нужно никого изображать, достаточно вести себя, как обычно.

- Пойдемте, я покажу вам ваш дом.

Восточный дом оказался очень большим. Что и говорить, весь наш с мамой домик легко уместился бы только в центральной комнате, а ведь там было еще четыре спальни, небольшой кабинет и отдельная комната для омовения, где стояла большая каменная чаша, в которую я мог поместиться целиком. В дно чаши был встроен огненный камень, поэтому после того, как служанки натаскают воду, в ней можно было легко поддерживать нужную температуру воды.

Пока госпожа Роу показывала нам комнаты, она успевала раздать и указания девушкам-служанкам. Те постоянно бегали туда-сюда, что-то притаскивая, что-то вынося, и я сам не заметил, как дом совершенно преобразился. В моей спальне появился большой матрас и несколько одеял, в комнате для омовения из чаши уже поднимался пар, а в центральной комнате вокруг двух столиков были разложены узорчатые подушки, расставлены вазы с цветами и развешаны магические светильники.

- Я вас оставлю ненадолго. Устраивайтесь, обживайтесь, обязательно помойтесь. Вам принесут одежду, а потом вместе будем ужинать. Вы же проголодались, наверное.

Когда она вышла, я повернулся к Байсо.

- Слушай, это Джин Фу тебя попросил…

- Я первый купаться!

Выкрикнул брат и убежал. Видимо, даже наедине нам нельзя обсуждать подобные вещи.

Когда госпожа Роу пришла звать нас к ужину, мы уже помылись, переоделись и смирно сидели за столиками в зале. В новой одежде я чувствовал себя настоящим принцем. Мягкие свободные штаны, нижняя рубаха из тонкой ткани, темно-синий ханьфу до колен со свободными рукавами, украшенными витиеватой вышивкой, широкий пояс с внутренними кармашками для амулетов, которые не стоит показывать на публике.

- Вот теперь вы выглядите гораздо лучше, - поприветствовал нас Джин Фу, уже сидевший за столом. Он тоже изменился за эти несколько часов, гладко выбрил голову, переоделся и стал таким величественным и важным. Сейчас я не мог поверить, что такой представительный господин совсем недавно трясся в пыльной повозке вместе с нами.

- Накладывайте себе еды и слушайте, что вас ждет с завтрашнего дня.

- Может, позже? Пусть мальчики поедят, – робко попросила госпожа Роу.

- У нас мало времени. Итак, Шен, сразу после завтрака и до обеда я буду учить тебя основам торгового дела, хорошо, что ты уже умеешь писать. Байсо, ты скоро вырастешь и будешь помогать брату, поэтому ты также должен приходить на мои уроки.

- Но он же совсем маленький…

- Я не буду заставлять его учить все наизусть. Пусть сидит где-нибудь в уголке и запоминает, может, хоть что-то да останется в его голове. После обеда Шен будет практиковаться в магии, я буду выдавать по сто Ки в день. Этого хватит?

Я кивнул.

- В это время Байсо будет помогать моей жене по хозяйству, вникать потихоньку в дела дома. После ужина у Шена - тренировка с охранниками. Байсо же будет учиться ездить на лупоглазах и разбираться в амулетах.

- Зачем Шену магия и тренировки? – растерялась госпожа Роу. – Он же начертатель и будущий торговец.

- Дорогая, ты знаешь, в качестве кого я первоначально нанял Шена? В качестве охранника каравана.

Она ахнула.

- У него неплохие задатки не только в торговом деле, и я не буду забрасывать прочие его таланты лишь потому, что лично мне они не нужны. Поэтому я тебя очень прошу: вот этого мальчугана ты можешь баловать, как хочешь, - и Джин Фу посмотрел на Байсо по уши вымазанного в сладком соусе, - но в воспитание и обучение Шена не вмешивайся. ________________________________________________________

1 «Продажа весны» - так завуалировано называли оказание сексуальных услуг элитными девушками (китайский аналог гейши), а публичные дома, соответственно, назывались «Весенними домами». Автор стихов - Polly Lemon (примечание автора).

Глава 2

На следующий день Джин Фу отвел нас в небольшую комнату с двумя столиками. Тушь и листы бумаги тоже были подготовлены. Сам Джин Фу удобно устроился на подушке, подождал, пока мы сядем на свои места, и сказал:

- Для начала хочу заметить, что эта комната полностью защищена от прослушивания, и открыто можно разговаривать только здесь и только во время утренних занятий. Все остальное время вы должны играть свои роли. Кстати, Байсо, ты отлично держишься, даже мне сложно поверить, что тебе уже двенадцать. Шен, за весь вчерашний вечер ты ни разу не назвал меня учителем. Я понимаю, тебе трудно лгать и притворяться. Поэтому предлагаю принять меня, как настоящего учителя, в конце концов, даже если лично я не буду тебя обучать, это будут делать мои люди и по моему приказу, а зачастую отношения учитель-ученик к этому и сводятся.

- Хорошо, учитель, - и на сердце у меня полегчало.

- Утренние занятия я буду проводить специально для Байсо, ты же, Шен, в это время будешь изучать труды по магии и начертанию. Сейчас их еще не подготовили, но уже с завтрашнего дня ты сможешь заниматься самостоятельно. Если у тебя есть какие-то еще пожелания, скажи. Я обещал тебе помощь, и я сдержу слово.

- Я хотел бы еще изучать лекарское дело. И, наверно, магических животных.

- Хорошо. Но не забывай, у тебя не так много времени, и стоит ли распыляться на множество тем?

Джин Фу перевел взгляд на Байсо.

- Сегодня я буду говорить для Шена, чтобы он немного разобрался в терминах и не провалился при первой же проверке. Байсо, ты знаешь все это, поэтому ты должен нарисовать несколько рисунков, чем больше, тем лучше. Каждый раз после занятия ты будешь дарить один рисунок моей жене.

- Учитель, - сказал Байсо, - вы не доверяете госпоже Роу?

- Я могу доверить ей жизнь, - усмехнулся Джин Фу, - но не секреты. Она всего лишь женщина и может нечаянно сболтнуть лишнее служанке или родственнице. Именно так и раскрываются важнейшие тайны. Ради ее же блага я оставлю ее в неведении. Кстати, Байсо, для тебя дополнительное задание: через три дня ты должен назвать мне имена всех людей, живущих в этом сыхэюане, сказать, в каком доме они живут, какие у них обязанности, уровень доверия, и в какие места им открыт доступ. Дополнительные подробности приветствуются: привычки, где родился, предыдущие места службы и так далее. Понятно?

- Хорошо, учитель, - кивнул Байсо.

- Итак, Шен, самые азы торгового дела…

Байсо, разбрызгивая тушь во все стороны, принялся рисовать, а я пытался удержать в памяти все, что говорил господин Фу.

- Неучи думают, что торговцы - это ненужная прослойка между производителем и покупателем, что мы берем втридорога, не делая ничего, что цены ставим, какие вздумается. На самом деле, это не так. Возьмем самый простой пример: на ферме крестьянин вырастил зерно и хочет его продать. А в городе пекарю нужна мука для выпечки хлеба. Что было бы, если бы не было торговцев? Крестьянин должен загрузить зерно в повозку, запрячь яка и отвезти в город. Для этого ему нужно купить и повозку, и яка и потратить, допустим, месяц на дорогу. И учти, этот месяц он не сможет работать на своих полях. По дороге на него могут напасть разбойники или хищники, может пойти дождь и вымочить зерно, поэтому ему еще нужно нанять охрану и приобрести амулет, защищающий от влаги. Нужна еда в дорогу, одежда, прочие мелочи. И все эти траты он, конечно, закладывает в стоимость зерна.

Джин Фу сделал небольшую паузу.

- Потом он приезжает в город и ищет, кому бы продать свой товар. Можно стоять на рынке и ждать покупателей. Можно ходить по домам, но в любом случае уйдет еще время. Кроме того, он едет из дальней деревни, и его траты на дорогу выше, чем у другого крестьянина, поэтому и зерно у него дороже. Пекарю же безразлично, кто и откуда везет зерно: он купит там, где дешевле. Торговцы же берут все проблемы на себя. Они скупают зерно у крестьянина прямо в деревне, и тому не нужно тратить ни деньги, ни время на доставку в город. У торговцев есть повозки, ездовые животные, охрана, амулеты, договоренности с покупателями, более того, после скупки зерна в разных деревнях они рассчитают среднюю стоимость и продадут его по одной цене.

Признаться, для меня подобные рассуждения были сложны и непонятны. Но главное я уяснил: торговцы помогают людям. И быть торговцем не менее почетно, чем начертателем или чиновником.

Джин Фу же продолжал:

- Торговец не может поставить любую цену на товар. Она зависит от множества факторов. Первое и самое очевидное - это цена, по которой торговец купил товар, ее еще называют входной ценой. Второе - расходы на доставку, обработку, охрану и хранение товара. И вот тут есть один очень интересный момент. Затраты на дорогу между двумя городами всегда примерно одинаковы, но если я повезу, допустим, один мешок зерна и потом добавлю затраты к его входной цене, то в городе он будет стоить дороже, чем кристалл на пятьсот Ки. С другой стороны, если я повезу тысячу мешков зерна и распределю дорожные затраты на них, то их цена увеличится лишь чуть-чуть. Именно поэтому товар у крупных торговых домов гораздо дешевле, чем у мелких торговцев. Мы можем возить большие объемы. Третье - расходы на покупателя. Да, торговцы должны тратить деньги и на них. Я предпочитаю работать с оптовыми покупателями, кто берет сразу большие объемы товара, а сама сделка обговаривается заранее. Но есть и розничные покупатели, для которых нужны лавки, продавцы, склад и прочее, а это дополнительные расходы. Поэтому в рознице цены гораздо выше, чем в опте...

К концу занятия я чувствовал себя так, словно в голову напихали много-много ваты, и сейчас она пыталась вырваться оттуда. Джин Фу в очередной раз перевернул песочные часы и сказал:

- Пожалуй, на сегодня достаточно. Сходите, переоденьтесь к обеду. Байсо, а ты сначала подари рисунок, а потом иди умываться.

Я оглянулся на брата и расхохотался: с ног до головы он был заляпан тушью, а вокруг его рта и вовсе было сплошное черное пятно. Но Байсо лишь гордо вскинул голову.

- Зато, какой у меня шикарный речной дракон получился!

Госпожа Роу пришла в восторг от рисунка Байсо, она приказала сделать рамку и повесить его в гостиной. Джин Фу лишь покачал головой, но не стал возражать.

Во время обеда госпожа Роу взяла нас с Байсо под свою опеку.

- Шен, Байсо, попробуйте вот эту рыбу - форель, выловленная в горных озерах. Есть и речная, но у нее не столь нежное мясо. Форель едят обычно вместе с тем белым соусом, именно с ним она раскрывает свой восхитительный вкус. А справа от нее стоят грибы, советую есть вместе с рисовой лапшой и вон тем коричневым соусом. Но чтобы во рту вкусы от разных блюд не смешивались, нужно пожевать маринованный имбирь, хотя бы один кусочек.

Она рассказала о каждом блюде, называла, из чего оно состоит, с чем его нужно есть. В результате я объелся, запутался в названиях и понял, что совершенно не разбираюсь в еде.

После обеда Джин Фу отвел меня в восточную комнату Чженфана. Она была совершенно пустая, только стены, потолок и пол были расписаны узорами, напоминающими массивы. Все печати были соединены между собой, кроме одного места в районе двери. Учитель взял деревянный брус, вложил в пазы на двери и надавил на него. С небольшим треском он вошел в углубление так, что оказался вровень со стенами.

- Помещение это было подготовлено несколько лет назад для начертателя, который согласился бы со мной работать. После того, как засов поставлен, нужно дорисовать запирающую печать для Ки-непроницаемости. Ни одно магическое возмущение не выйдет наружу. Здесь ты можешь оттачивать любую магию: от обычных заклинаний до начертания, и даже при помощи амулета магического зрения никто не сможет увидеть то, чем ты здесь занимаешься. Но количество Ки, которое я могу тебе выдать, ограниченно. Для твоего таланта сто Ки немного, но я надеюсь, ты сможешь разумно распорядиться этой энергией. Когда захочешь выйти, просто убери замыкающую печать и надави на брус. Я оставлю песочные часы, после трех оборотов нужно заканчивать.

Я поблагодарил Джин Фу, закрыл за ним дверь, установил брус на место и нарисовал замыкающую печать. Затем попытался воспользоваться амулетом с магическим зрением, но кроме ровного света от массивов, вписанных в стены комнаты, ничего не смог увидеть.

Впрочем, мне стало интересно строение самих массивов. Некоторые элементы печатей были знакомы, некоторые нет, но главное отличие заключалось в том, что рисунок был вытравлен в камне, а не выдолблен и не нарисован поверх. Словно начертатель взял кисть, опустил ее в некое вещество, а затем начал водить по стенам, одновременно вливая Ки, и вместо краски осталась углубленная линия, которая несла смысл, магию. Причем начертатель не был мастером своего дела, так как в некоторых местах кисть проваливалась глубже, словно художник останавливался в задумчивости, размышляя, что рисовать дальше, или сверялся со схемой.

Что будет, если нарисовать такой массив в воздухе? Перекроет ли он доступ Ки ко мне или просто рассыплется? Правда, Мастер запретил мне чертить печати, смысла которых я не понимаю, но тут же закрытая от магии комната! Ничего страшного не может случиться. Я выделил для себя небольшой участок массива, несколько раз провел по линиям рукой, запоминая порядок и схему рисования, и приступил к начертанию.

Давным-давно, когда я еще был учеником Мастера, было очень сложно рисовать в воздухе круги с непонятными элементами, соотносить стороны, следя за тем, чтобы рука не дрогнула и линии ложились ровно, но потом я понял, что мелкие отклонения не влияют на качество печати. Словно печать сама чувствует свою структуру и выстраивает ее согласно общему замыслу. Помнится, я тогда даже проверял, насколько сильно можно ошибиться, и выяснил, что если общие очертания печати вырисованы правильно, то чем больше элементов, которые ее составляют, тем больше можно допустить отклонений.

Это немного напоминает написание текста. Можно нарисовать одну черту иероглифа под другим углом или скосить линию, иероглиф все равно будет понятен, особенно, если читать его вместе с другими знаками. Но если таких ошибок будет слишком много, то текст окажется нечитаемым. При рисовании четвертой печати я почувствовал усталость, которая с каждой линией усиливалась и усиливалась, но я не хотел бросать массив незаконченным. Еще парочка печатей, и массив будет завершен. На меня накатила слабость, и правая рука налилась тяжестью, но я закончил пятую печать и приступил к шестой, самой сложной. С телом происходило что-то непонятное: колени подкашивались, в глазах расплывалось, и я начал задыхаться. Причем я спокойно делал вдох, но было ощущение, что в воздухе не хватало самого воздуха, и нужно было вдыхать еще раз и еще, чтобы не потерять сознание.

Очнулся я на полу, судорожно втягивая воздух ртом. Надо открыть дверь и позвать на помощь. Может, я отравился? Может, эта еда только для богачей, а мой живот не приспособлен ко всяким соусам, рыбам и сладостям?

Я полз к двери, слабость накатывала волнами, я пережидал ее приступы и двигался дальше, но у двери понял, что не смогу встать, перевернулся на спину и посмотрел на потолок. Наверное, я умираю. В последние минуты жизни я решил, что должен посмотреть, успел ли закончить массив или нет, медленно поднял руку к амулету и попытался влить в него Ки, но не смог выжать из себя ничего. Может, у меня закончилась Ки? Хотя, как у меня может закончиться Ки, я же идеальный донор! И если бы она закончилась, то я бы умер.

И тут до меня дошло. Я полез в карман на поясе, вынул оттуда кристалл на сто Ки, который дал Джин Фу, потянул в себя энергию и почти сразу почувствовал, как силы возвращаются ко мне. Я впитал не менее сорока единиц, прежде чем смог встать и открыть дверь. Джин Фу же прямо сказал, что комната Ки-непроницаема. До этого я особо не задумывался, откуда во мне столько энергии, но теперь все стало понятно: я беру Ки из окружающей среды, втягиваю ее как воздух. Комната небольшая и к ней перекрыт доступ Ки извне, поэтому, когда я рисовал массив, я сделал это за счет своей личной Ки, а не умер только потому, что отключился.

А массив? Да, я успел его закончить, и сейчас он гордо красовался посередине открытой комнаты. Я спохватился, влил энергию в кристалл и закрыл дверь. Если за мной кто-то следил магическим зрением, то смог заметить много интересного. Я еще раз осмотрел массив и задумался, как теперь проверить его работу. Так как он, по идее, должен блокировать доступ Ки, то через него не должно быть видно ничего магического. Я нарисовал самый простой массив у противоположной стены и посмотрел на него через амулет. Интересная ситуация, я видел светящиеся линии блокирующего массива, но не мог разглядеть ничего магического позади него. Даже стена за ним казалась обычной. Значит, я правильно выбрал составляющие печати.

В дверь постучали.

- Молодой господин, господин Джин просит присоединиться к нему за ужином.

Как долго я был в отключке? Казалось, что прошло не больше пары часов, и я совершенно забыл о песочных часах.

Стол к ужину был накрыт также обильно, как и к обеду. Байсо, чисто вымытый и переодетый, весело обсуждал с госпожой Роу какие-то яйца и крупу. Джин Фу внимательно посмотрел на меня.

- Как прошли занятия, Шен?

- Благодарю, учитель, - спокойно ответил я. - Я многое узнал сегодня.

- Ты какой-то бледный, - вмешалась госпожа Роу. - Не перетрудился ли ты? Может, вечером тебе лучше передохнуть? В конце концов, вы только вчера приехали.

- Спасибо, госпожа, за беспокойство, но я согласен с учителем. У меня мало времени и столько всего нужно выучить.

- А знаешь, где я сегодня был? - бесцеремонно влез в разговор Байсо. - Я был на кухне, там столько всего! Я видел яйца перепелок, знаешь, они такие маленькие, что нужно слопать штук сто, чтобы наесться. А еще меня угостили пирожными, такими приторными, что аж зубы свело от их сладости.

- Роу, - укоризненно сказал Джин Фу, - зачем ты кормишь его в неположенное время? Испортишь же аппетит ребенку. Вспомни, в трудах Цень Земина сказано: «Все в нашей жизни должно быть размерено: есть время для сна, есть время для пищи, есть время для раздумий. И смешивать их - вносить сумятицу и в разум, и в сердце, и в кровь».

- Ты сам разрешил мне баловать его. К тому же, посмотри, как он ест.

Байсо и правда подкладывал себе разные вкусные кусочки и с удовольствием ел.

- Ой, нет, так нельзя, - спохватилась госпожа Роу, - эти два блюда нельзя есть одновременно, от этого появляются газы.

И снова начала рассказывать, что с чем нужно есть. Кажется, наука правильного питания еще сложнее, чем торговое дело.

После ужина Джин Фу отправил меня переодеться и захватить копье, затем повел к внутренним воротам, возле которых взял меня за плечо и сказал:

- Тебя будет обучать один из людей Бай Чонгана, я попросил, чтобы тебя как можно быстрее подготовили к боям, но, возможно, будет слишком тяжело. Помни, ты всегда можешь выбрать другой вариант, снизить нагрузку или отказаться вовсе. Если захочешь, то можно заменить бои чем-то другим.

После ворот он убрал руку и прошел в отдельно стоящий дом, в котором, по его словам, жили все охранники, слуги мужского пола, а также там была своя кухня и зал для тренировок.

- После тебя проводит кто-то из охраны.

Джин Фу ушел. Зал был очень просторным, чисто вымытые деревянные полы говорили о том, что тут занимаются босиком, поэтому я разулся, поправил короткую тунику из плотной ткани и шагнул внутрь. Там находился только один человек, тот самый брыластый мужчина. Он не выглядел опасным ни в караване, ни сейчас. Невысокий, коренастый, с одутловатым лицом и короткими руками, он больше походил на обычного крестьянина, ничего опаснее вил не державшего. В руках у него была палка, даже не посох.

- Сумеешь сделать массив, защищающий только голову? - грубовато спросил он.

Я неуверенно кивнул.

- Тогда делай, да покрепче. Ки есть?

Я снова кивнул и принялся за работу, быстро начертил массив из небольших печатей в районе лица, затем повернулся к брыластому.

- Я не знаю, как можно за один месяц сделать бойца, но приказ Джин Фу должен быть выполнен. Поэтому начнем. Ты можешь защищаться, нападать, убегать, словом, делай, что хочешь. Ограничение только одно…

Я думал, что он скажет что-то вроде - «никакой магии» или «не убивать», но он сказал:

- Не выходи из зала. И если ты почувствуешь, что массив вот-вот распадется, скажи «стоп». Не забывай следить за ним.

После этого он напал. Я не успел перехватить копье, не успел встать в стойку, как на меня посыпался град ударов. В грудь, в ногу, в плечо, толчок-удар, который пробил бы мне висок, был остановлен массивом. Сначала я пытался защищаться, но мужчина с легкостью обходил мои неумелые попытки заблокировать удары, потом с тем же успехом я пытался атаковать. Копье, в руках Шрама летавшее, как перышко, сейчас казалось слишком большим и неповоротливым, я даже хотел возмутиться, что у противника преимущество, хотя палка явно проигрывает копью. Под конец я уже просто бегал по залу, стараясь избежать ударов любой ценой. В тех местах, куда он бил, казалось, остались одни болевые точки, вспыхивавшие огнем при каждом прикосновении.

- Стоп! - закричал я, уже не в силах выдерживать напор.

Туника пропиталась потом, и когда я опустил глаза, то удивился, что на ней нет ни пятнышка крови.

- Обновляй массив, - брыластый отступил на шаг.

Он ровно дышал, на его лбу не выступило ни капли пота, и лицо не раскраснелось. Я оглянулся на песочные часы и неприятно удивился, что не прошло и четверти часа. В этот раз я не стал спешить с начертанием массива и водил рукой как можно медленнее.

- Шрам хороший воин, - неожиданно сказал брыластый, - умелый, сильный, быстрый, но он - бык. Его любимые удары - атакующие, даже когда он защищается, то блокирует и сразу атакует. Ты не бык, ты не любишь атаковать. Тебе не подходит стиль борьбы Шрама. Швабра отличный воин. Умный, обученный, гибкий, он змеелов. Он умеет нападать, умеет защищаться, но чаще идет на перехват, вливается в движения врага, а потом сбивает его с ног. Его техника оттачивалась годами. Такие, как он, берут в руки посох сразу после первого шага. Он сражается, как дышит. Тебе не подходит стиль Швабры.

Как я ни старался затянуть с массивом, он все же был окончен. Брыластый заметил это, мгновенно приблизился и нанес первый удар в грудь, а затем я сделал кое-что неожиданное для себя - отскочил в сторону и поджал ногу. Мужчина отступил и кивнул.

- Значит, у тебя тело умнее, чем голова. Хорошо. Будет проще вбить основы. Все это время я бил в одни и те же места, в одном и том же порядке: грудь, нога, плечо, голова. Если ты заметил бы это и запомнил порядок, то иначе построил защиту. Но тело быстрее запомнило и попыталось убежать. Сейчас я продолжу те же удары.

Брыластый на самом деле бил одинаково, всего четыре удара, и как я упустил это? Так испугался боли, что перестал соображать? После множества неудачных попыток я все же подобрал наилучший способ для блокирования палки. Шаг назад, поместить копье горизонтально перед собой, держа обеими руками, дальше шаг в сторону, пятка копья опускается вниз, сбивая удар в ногу, затем шаг вперед и резкий толчок, отбивающий удар в плечо, затем наклониться, избегая удара в висок.

Брыластый снова отступил.

- Запомни, ты слаб. Твои руки слабы, твои ноги слабы, твой живот слаб, твоя спина слаба. Ты не выдержишь ни одного настоящего боя. Тебе нельзя блокировать прямые удары, лучше научись уклоняться от них.

Я недоуменно сдвинул брови, вроде бы у меня все неплохо начало получаться. Но он не стал больше ничего говорить, а лишь нанес первый удар из цепочки. Я привычно подставил копье, и… его выбило у меня из рук так, что пальцы заныли. Подняв копье, я встал в стойку, брыластый ударил второй раз - по ноге. В этот раз я удержал копье, но оно с размаху врезалось в ногу, от чего я откровенно взвыл.

- Я понял, понял, - взмолился я, но мужчина снова взмахнул палкой, и я, не пытаясь блокировать удар, отшатнулся в сторону, а затем сразу присел, пропуская последний удар из цепочки.

- Хорошо, - сказал брыластый. - Так мы и будем заниматься. Учти, я в любой момент могу поменять порядок и количество ударов. Пока ты можешь блокировать удары, но лучше, чтобы ты умел и то, и другое.

Это продолжалось бесконечно долго. Страшнее всего было тогда, когда я понимал, что цепочка сменилась, потому что это означало несколько минут избиения. И самым приятным оказался момент, когда послышался голос Добряка:

- Хватит.

Это было в середине цепочки из девяти ударов, самой длинной за сегодняшний день, и я уже готов был разрыдаться от собственного бессилия. Брыластый сразу же остановился, положил палку возле стены и вышел, не попрощавшись. Добряк усмехнулся, затем кивнул.

- Идем, тебе нужно к лекарю.

Глава 3

Из городского дворца Мин Чинь выехал, соблюдая полный церемониал, в торжественном пурпурном ханьфу с золотой нитью по вороту, означающей его службу императору, в туфлях с загнутыми наверх носками, в высокой шапочке, что было символом государственного чиновника. Министр сидел в парадном паланкине, оббитом атласом, и его охранял лян (двадцать пять) лучших воинов в полном облачении, вплоть до боевых амулетов и кожаных доспехов с защитными массивами.

Белый и Красный районы он проехал спокойно, а вот в Синем вокруг процессии начал собираться народ. Люди перешептывались, обсуждая стражников, которые разительно отличались от местных, стоимость ткани на паланкине и причины, вытащившие министра из дворца. Вскоре в общем гомоне послышался смех, дерзкие стишки и даже песенки. Мин Чинь поморщился: снова эти студенты.

Министр не совсем понимал, зачем вообще нужен университет в этом провинциальном городе? Преподавали там люди, которым не хватило квалификации и ума устроиться личными учителями в Белом и Красном районах, а значит, и уровень знаний там низкий. Не сравнить со столичными университетами, где должность преподавателя ценится гораздо выше. Мин Чинь до сих пор с уважением вспоминал своих многочисленных учителей.

Впрочем, министр не презирал людей из низших районов. Это не их вина, что им не хватило удачи родиться у достойных родителей или получить хороший талант. Вот его дочь, Мин Лули, сумела выбрать правильную семью, хоть у нее и был врожденный порок…

Мин Чинь помотал головой, стараясь прогнать из головы мысли о недостатке дочери. Всего у министра было трое детей, два сына уже окончили университеты и отправились строить карьеры в разные города, и хотя Мин Чинь гордился их успехами, но из всех детей больше всего любил дочь. Может, потому что она была младшенькая, а может, потому что он больше возился с ней, пока искал умелого лекаря, пока следил за ее лечением, пока радовался ее первым маленьким успехам. Зато сейчас она красавица! С виду и не скажешь, что были какие-то проблемы.

Снаружи шум усилился. Процессия пересекла границу с Серым районом, а там люди были попроще, чем в Синем. Они громко спрашивали, кто это едет и зачем. Мин Чинь усмехнулся: эти неучи даже не могли распознать знаки магического министра на паланкине.

Возле ворот Черного района уже ждал глава стражи в полном обмундировании, с мечом и даже щитом в руках. Он низко поклонился закрытому паланкину, затем дал отмашку, чтобы его люди открыли ворота, а сам спросил, не нужно ли дать еще охранников, на всякий случай. Но командир ляна Ло Дей гордо ответил, что его воины справятся с любыми неприятностями. Мин Чинь откинулся на подушки и снова прокрутил в голове описание Мастера. К сожалению, за эти два дня он так и не смог понять, кто прячется под этой личиной. Некоторые подходили по умениям, но были гораздо старше, некоторые подходили по внешности, но у них отсутствовал какой-то навык из списка. А некоторые и вовсе считались умершими.

- Эй, ты! Иди сюда! - послышался голос Ло Дея. - Поймайте ее!

Топот ног, шум, резкое бряцание, крик:

- Это магия! Держи ее!

- На колени, девчонка, или ты не узнаешь паланкин господина магического министра? Он второй человек в этом городе, и ты должна ему поклониться!

- Я не девчонка! Меня зовут Пинь, - раздался звонкий детский голос. - Свою церемонию именования я проходила здесь, в Черном районе. Моего имени нет в списках вашего города. А если Пинь не существует для министра, то и министр не существует для Пинь.

Мин Чинь не смог удержаться и поднял занавес паланкина, желая взглянуть на дерзкую девчонку, которая так лихо управляется со словами. На коленях между двумя рослыми стражниками стояла маленькая худенькая девочка с круглыми щечками. На ее бледном лице выступили капли пота, но глаза так и сверкали от ярости, словно до этого ее еще ни разу не ставили на колени. Министр сделал знак, чтобы девочку отпустили, но она не убежала, а лишь встала на ноги и уставилась на самого Мин Чиня.

- Девочка, - начал было министр.

- Меня зовут Пинь. И я уже вам представилась.

- Хорошо, Пинь. Меня зовут Мин Чинь, и я магический министр этого города. Понимаешь, что это значит?

- Что вы отвечаете за магию в городе за стеной?

- Правильно. Я приехал в гости к человеку, который называет себя Мастером. Можешь сказать, где его найти?

- Хм-м, - протянула девочка, сводя выгоревшие брови, - лиса, собираясь в гости, тоже наряжается в красную блестящую шкурку, но у нее хватает ума спрятать когти и клыки, - и Пинь ткнула пальцем в стражников.

- Ха-ха-ха, какая интересная девочка!

Пинь совершенно не походила на дочь министра, ведь Лули была хорошо воспитана, вежлива и послушна, но характер дикарки не уступал характеру Лули.

- Может, ты не знаешь, но согласно правилам этикета хозяин дома должен выйти и поприветствовать своих гостей.

- Может, я и не знаю этикета, но уверена, что гости должны предупреждать хозяина о своем приходе.

- Пинь, ты ведешь себя невежливо. Это на самом деле долгожданные гости, только они немного задержались в дороге.

Мин Чинь поднял глаза и увидел высокого статного мужчину с длинными волосами, заплетенными в косу, выступившего из-за угла дома. Глубокий безобразный шрам перечеркивал изящные черты, не давая разглядеть само лицо. Но министр словно окаменел после первого же взгляда на этого человека. Как? Не может быть! Откуда здесь?

Стражники схватились за оружие, но человек со шрамом стоял на месте, не двигаясь, а в руках у него не было ни оружия, ни амулетов. Рядом с паланкином завозился маг, вытащил амулет магического зрения и направил его на Мастера. Мин Чинь раздраженно подумал, что если бы его и впрямь атаковали заклинанием, то смотреть через амулет было бы уже бессмысленно. Впрочем, благодаря бездарным действиям мага, министр смог немного прийти в себя.

- Выражаю мое уважение Мастеру и радость от лицезрения его воочию.

Мысли Мин Чиня спутались, и он напрочь позабыл речь, которую подготовил заранее.

- Я пришел обсудить с вами некоторые важные вопросы. Не могли бы мы поговорить в другом месте, без лишних ушей?

Мастер едва заметно улыбнулся.

- Вы правы, тут действительно слишком много ушей. Хотя большая их часть принадлежит вам. Может, вам стоит отослать свои лишние уши?

Министр покраснел от стыда, сообразив, что это именно он притащил на встречу столько людей, а Мастер встретил его один, если не считать девчонку.

- Впрочем, согласно правилам этикета, я должен предложить вам чай. Прошу следовать за мной.

Мастер спокойно повернулся спиной к вооруженным солдатам и, взяв подбежавшую Пинь за руку, неторопливо направился по дороге между домами. Министр сделал знак следовать за ним. Но вот что было странно: обычно, сидя в паланкине, Мин Чинь ощущал себя солиднее и значительнее, но сейчас, глядя на спину уходящего Мастера в строгом черном ханьфу, министр вдруг почувствовал себя калекой, не способным передвигаться самостоятельно. Он остановил паланкин и, приподнимая полы тяжелого одеяния, пошел за Мастером пешком. «Неудивительно, что весь Черный район беспрекословно слушается этого человека. Он способен влиять на людей без слов, одним лишь своим присутствием» - думал министр.

Мастер привел их к небольшому дому, ничем не отличающемуся от других на этой улице, остановился и обратился к Мин Чиню:

- К сожалению, мой дом не настолько велик, чтобы вместить всех сразу. Там всего одна комната, но она в вашем распоряжении, - затем тихо сказал Пинь. - Займись чаем, пожалуйста.

Девочка кивнула, от чего ее щечки подскочили на месте, и шмыгнула внутрь. Мин Чинь бросил несколько слов сопровождающим и, наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку, вошел вслед за Мастером. Он не опасался нападения: на шее, касаясь кожи, висел сигнальный амулет, и кроме того, министр владел заклинанием связи и мог в любой момент послать сообщение магу, оставшемуся возле охраны.

Напротив, чиновнику было любопытно посмотреть на место, где последние три года проживал этот легендарный человек. Ведь дом обычно несет отпечаток характера своего владельца, незначительные мелочи в обстановке могут рассказать о человеке гораздо больше, чем он сам. Но, войдя, Мин Чинь подумал, что тут какая-то ошибка. Невозможно, чтобы Мастер прожил тут три года. Или год. Или хотя бы день. Потому что в комнате не было абсолютно ничего. То есть там стоял стол с грубыми деревянными скамьями, в левом углу горел открытый огонь, от чего министр мысленно поежился, и все. Ни личных вещей, ни изречений на стене, ни забытого свитка в углу.

Мастер сел на лавку и сделал приглашающий жест. Девочка поставила на огонь небольшой котелок с водой, покидала туда какие-то незнакомые Мин Чиню травы и, пока вода не закипела, принялась ставить на стол грубоватые глиняные кружки.

- Я прошу прощения за вторжение на вашу территорию. Так как вы здесь главный, я хочу обсудить с вами, как лучше снова встроить Черный район в структуру города, - вежливо, но твердо начал Мин Чинь.

- Что значит - встроить его в структуру города? Снова открыть префектуры, посадить чиновников, пригнать солдат?

- Позвать торговцев, открыть лавки, дать людям доступ к школам и лекарям.

- И как долго продлится ваша щедрость? До следующей волны? - приподнял бровь мужчина. - В прошлый раз вы вывезли чиновников и солдат заранее, забрав с собой даже архивы, а потом закрыли ворота, не обращая внимания на вопли людей. Где гарантии, что такое больше не повторится?

Мин Чинь сглотнул, таких подробностей он не знал. Предыдущая волна была лет десять назад, задолго до его приезда в этот город. В общих чертах он ознакомился с историей Цай Хонг Ши, запомнил признаки приближения волны зверей, но о том, как поступили с Черным районом, он не читал.

- Кроме того, помимо таких детей, как Пинь, которые прошли церемонию именования здесь в Черном районе, также живут люди, которых просто вышвырнули из города, без суда, без подписанного решения и без внесения в списки выбывших. Если город придет сюда, их обяжут сдать налог Ки за все прошедшие месяцы? Как вы поступите: будете забирать каждый месяц по двадцать Ки или попробуете истребовать весь долг за раз?

Мастер замолчал, пережидая, пока Пинь не разольет густо пахнущий отвар по кружкам, а затем сказал:

- Я запрещаю вам входить на мою территорию.

Мин Чинь понюхал отвар, запах незнакомый, но вполне приятный. Министр подождал, пока Мастер не сделает глоток, немного отпил из своей кружки и сказал:

- Вы же понимаете, что мой визит - это просто дань вежливости человеку, сумевшему подчинить целый район. Мы можем просто ввести войска и захватить его.

Мастер спокойно посмотрел в глаза Мин Чиню и четко произнес:

- Вы же знаете, кто я. Вы всерьез угрожаете войсками мне?

По спине министра пробежали холодные мурашки. Как бы он не пытался убедить себя в том, что он ошибся, что это не может быть тот самый человек, но все совпадало. Каждый навык, каждое умение, возраст, внешний вид. Этот профиль он не смог бы забыть. Только шрам выбивался из общей картины. Как? Тот человек же был хорошим лекарем, и подобные порезы мог лечить, даже не задумываясь. Может, после получения раны он долго лежал без сознания, а какие-нибудь коновалы прикладывали к его лицу бесполезные травки? Или вовсе не пытались лечить. Но если на самом деле это тот самый человек, то угроза Мин Чиня выглядит просто смехотворно.

- Насколько я знаю, вы ведете постоянную торговлю с другими районами.

- Верно. И вы перекрыли доступ к ней.

- Вы правы, угрожать вам войной бессмысленно. Блокада будет гораздо дешевле, проще и надежнее. Сколько вы продержитесь без оружия, инструментов и круп?

- Пустая деревня, - только и ответил Мастер, скрестив руки на груди.

У Мин Чиня дернулся глаз. Как он мог забыть о том случае, когда войска его страны сумели уничтожить защитный массив у дороги, ведущей в отдаленную деревню, а заодно разрушили и саму дорогу. Жители деревни были съедены хищными зверями, птицами и растениями из леса, и когда туда подошел этот человек со своими людьми, то увидел лишь пустую деревню. Путь к основным военным силам для него был перекрыт вражескими войсками, и он вынужден был выживать в деревне без защиты от леса, без продуктов, без доступа к обозам, без пополнения запасов Ки. И он выжил. Отряд того человека продержался более трех месяцев до подхода армии, потеряв всего пятьдесят человек из пятисот. Десять процентов! Кто еще смог бы повторить такой трюк?

- Вам нечего мне предложить, вы не можете меня заставить. Полагаю, это тупик, - сказал Мастер. - Впрочем, я все же сделаю вам подарок, чтобы вы не возвращались с пустыми руками. Вы знали, что у стен вашего города уже полтора года бродит двухвостая лисица?

Мин Чинь побледнел, дрожащей рукой поднес кружку и махом допил горьковатую жидкость.

- Вы уверены? Уже полтора года?

- Верно. Я лично ее видел, - Мастер поднялся из-за стола. - Полагаю, вам стоит поторопиться обратно.

- Спасибо, - невпопад ответил Мин Чинь и, путаясь в полах церемониального ханьфу, вышел из дома и потребовал, чтобы его срочно доставили обратно во дворец.

Времени до следующей волны оставалось не так много. Министр сидел в паланкине за закрытыми занавесями и нервно дергал золотые нити, не замечая, как приводит дорогую одежду в негодность.

В свое время Мин Чинь искренне восхищался этим человеком, но не как гениальным военачальником или умелым бойцом, а как чиновником, который сумел поставить на колени могущественную гильдию, гильдию начертателей. Как простолюдином, который смог войти в императорский дворец и повлиять на порядок престолонаследия. Как ученым и талантливым магом, который внедрил широкое использование магии в военных действиях.

Как он сумел выжить? Согласно слухам и донесениям, в последние годы жизни он сильно беспокоился за безопасность своей семьи, переехал куда-то за город, скупил огромное количество энергии. Но однажды он пропал, и когда принц Гуоджи встревожился и лично приехал навестить своего друга, то обнаружил лишь разлагающиеся трупы его родственников, слуг, домашних животных. Там не было только тела самого Вейшенга.

Ходили слухи, что вся территория деревни была покрыта огромным количеством сложнейших массивов, но даже такая система безопасности не защитила их. Они все умерли от мгновенного высасывания Ки. Министр, как и многие другие, подумал, что это была направленная против Вейшенга акция от страны Коронованного журавля. В конце концов, именно родина Мин Чиня впервые применила на войне запрещенные амулеты, забирающие Ки. И выбрав столь необычный метод убийства, она почти открыто признала это.

Тут Мин Чиня осенило. Видимо, самого Вейшенга выманили наружу и там напали. Оттуда и этот шрам. Возможно, под длинной одеждой, закрывающей все, кроме лица и кистей рук, у него подобных ран множество. Почему тогда он выжил? Либо его посчитали мертвым и бросили его тело, либо он сам из последних сил сумел вырваться и скрыться. А, зная его характер, Мин Чинь склонялся больше ко второму варианту. Скорее всего, Ки у Вейшенга была на исходе, и он не смог вылечить свои раны, либо потратил энергию на лечение более серьезных травм, а порез на лице посчитал незначительным ранением. Опять же по слухам, Вейшенг был очень привязан к своей семье, и было бы закономерным, если он решил отомстить своим обидчикам. Тогда что же он забыл в этом провинциальном городе? Зачем потратил три года на кучку бесталанных людей?

Неужели? Мин Чинь похолодел от ужаса. Неужели он пришел мстить Хи Донгу? Сам министр никогда не ввязывался в столь бессмысленное занятие, как война, но Хи Донг в прошлом был военным, его убрали из армии за излишнюю жестокость и назначили на пост мэра далекого городишки. Мин Чинь в свое время изучал прошлое Хи Донга, и по бумагам тот никогда не покидал пределы страны. Но министр, если бы замышлял подобную акцию глубоко в сердце другой страны, и сам поступил бы так: назначил исполнителей, дал им нужные средства и замел все следы, чтобы при провале сделать непонимающий вид и потыкать в записи, мол, ничего не знаю, я ничего подобного не приказывал.

Значит, Хи Донг…

Но почему же Фа не напал, не убил его сразу? С его талантом и умениями вся городская стража не стала бы ему помехой. У Хи Донга нет семьи, и все, что у него есть - это его должность и подвластный город. Скорее всего, Мастер планировал уничтожить карьеру Хи Донга, дискредитировать его перед лицом императора, и восставший против власти район - неплохое начало.

«Нужно бежать из города», - подумал министр и сразу же понял, что это верное решение. Бросить карьеру, дорогую утварь, бесценные свитки, дом, взять лишь деньги, кристаллы и Лули. Вот только нельзя уезжать сразу, ни с того ни с сего. Лучше дождаться хорошего предлога, а в идеале полететь куда-нибудь по распоряжению мэра и не вернуться, в таком случае у Мин Чиня будет достаточно времени для того, чтобы затеряться.

Эх, жаль, что того парня так и не поймали. Если бы у министра был рядом идеальный донор, то и деньги были бы не нужны. Мин Чинь не стал бы его связывать или держать в плену, напротив, попытался бы подружиться с ним, в конце концов, он еще совсем ребенок. Более того, его можно было бы женить на Лули! Возраст у них примерно одинаковый, а если их дети сумеют унаследовать талант матери и Ки отца, то сам Вейшенг не будет им ровней.

Но это всего лишь мечты. А сейчас нужно позаботиться о том, что сказал Мастер. Согласно наблюдениям и записям появление магической лисицы всегда означает скорую волну, когда животные, птицы, растения, насекомые словно сходят с ума и пытаются уничтожить ближайший город. И чем больше хвостов, тем крупнее будет волна, но, с другой стороны, тем больше времени для подготовки у людей. Раньше, пока люди еще не поняли эту закономерность, случались разные ситуации. Например, в летописях страны описан случай, когда перед простым крестьянином появилась пятихвостая лисица, убила всю его семью и убежала. Крестьянин потратил две недели, пытаясь пробиться к мэру того города, чтобы предупредить о волне. В спешном порядке туда со всей страны согнали огромную армию воинов, магов, начертателей и целых два года охраняли город, но волна все никак не шла. Крестьянина обвинили в лжесвидетельстве, в намеренном вредительстве и казнили. А спустя три года пришла волна и стерла город. Полностью.

Если двухвостая лиса появилась впервые полтора года назад, то волна нахлынет на Цай Хонг Ши самое меньшее через два месяца, а самое большее - через шесть. А, значит, нужно готовить войска, идти на поклон к гильдии начертателей, напитать защитные массивы и перевести город на военное положение. Согласно указу императора, с волной двухвостой лисы город обязан справляться своими силами, и лишь после появления треххвостой лисы можно позвать на помощь.

Паланкин опустился на ступени дворца. Мин вышел, уже собранный и строгий, только разодранные в лохмы рукава показывали его недавнее состояние.

- Срочно! Собрать малый совет. Присутствовать обязаны все. Если будут отговариваться болезнями, делами или чем-то еще, арестовывай и веди в зал, как есть. Город закрыть: въезд разрешен, выезд запрещен. Для всех. Все пропуска аннулируются.

- А как же караваны? - растерянно спросил служка.

- Выезд запрещен для всех!

Глава 4

На следующий день в защищенной комнате Джин Фу указал мне на плетеный короб со свитками, а сам сел рядом с Байсо и начал обсуждать с ним сложные торговые темы. До меня долетали фразы «товар с высокой оборачиваемостью», «нельзя игнорировать ликвидность» и «существуют также залоговые сделки», но потом я развернул свитки и перестал слышать и замечать что-либо вокруг.

Первый свиток был понятен даже такому неучу, как я. Там рассказывалось про способы почувствовать Ки внутри себя, концентрировать ее в определенной точке своего тела, начиная с точки между бровей, говорилось, как определять затраты Ки на одно заклинание из расчета таланта и многое другое. Хотя я многое уже умел и так, но это было интуитивно, поэтому я хотел теперь понять то, что я умел. Перевести с телесного уровня на уровень осознания.

Во втором свитке давались базовые заклинания: холод, очистка воды, крепеж и другие. Как раз то, что проходят в школах: небольшой расход энергии, простота, повседневная нужда. Кое-что я знал, кое-что нет. Мама не разрешала мне использовать магию в бытовых целях, даже в огненный камень она вливала Ки сама.

Я замер с развернутым свитком в руке. А что, если мама не знала, что я идеальный донор? Да, она просила меня не продавать Ки, но, может, это не из-за опасений, что меня обнаружат, а потому что человек с семеркой на плече и обычной скоростью восстановления энергии не смог бы выжить после таких крупных разовых затрат. По крайней мере, с нашим достатком, ведь у нас даже пустого кристалла не было, не говоря уже о самих запасах Ки. Да и как бы она могла узнать? Для этого нужно либо запустить заклинание, на которое у меня не хватало разового объема, либо влить куда-то много Ки, что без кристалла также проблематично. И если бы я нарушил мамин запрет раньше и продал бы Ки раньше, то она смогла бы выжить.

Я усмехнулся. Оказывается, существовало множество путей, на которых мама не умирала, они были доступны и тогда с моими прошлыми умениями и знаниями. Просто я предпочел смотреть на ее медленное угасание и оправдываться тем, что я ничего не мог сделать. Словно ту печать с семеркой поставили мне не на плечо, а прямо в душу.

Байсо, будучи младше меня, смог проникнуть в Черный район, начать торговлю смолкой, обратить на себя внимание Мастера. Без всяких сказочных способностей он сам проторил себе путь в жизни. Даже учеником Джин Фу он стал потому, что не сидел спокойно среди зрителей во время отбора, а активно вмешивался в разговоры, вступался за меня и действовал. Байсо всегда выбирал действовать, а не сидеть и пускать сопли из-за собственной никчемности или жалости.

А я? Я же шел по тому пути, что прокладывали для меня другие. Сначала мама с чрезмерной заботой обо мне. Потом Мастер. В караване - сама дорога. Сейчас Джин Фу. И я поклялся себе, что после того, как сыграю последнюю отведенную мне роль - роль наследника, больше не буду ходить по чужим тропам. Пора уже прокладывать свою. И те знания и умения, что так щедро дает мне Джин Фу, я должен взять полностью.

Свиток за свитком я изучал основы магии, заучивал заклинания, переписывал их для отработки в Ки-непроницаемой комнате. Свитки с начертаниями я отложил пока в сторону, сначала я должен догнать обычных подростков по знаниям, а потом усиливать то, в чем и так их опережал. Я так закопался, что Джин Фу дважды меня окликнул, прежде чем я оторвал взгляд от исчерканного записями листка.

- Шен, на сегодня все. Пора переодеться к обеду.

- Учитель Джин, - наклонил я голову, - это все свитки по магии, что у вас есть?

- Нет, здесь только начало магии, - с интересом посмотрел на меня бритый торговец. - Есть какие-то пожелания?

- Учитель, если просьба вашего ученика не покажется слишком дерзкой или непочтительной, он хотел бы получить больше свитков по магии, а также по истории магии.

- А как же начертание? Ты не планируешь им больше заниматься?

- Если ваш ученик хочет поступить в университет, то он должен знать все то, что знают и остальные.

- Ты ошибаешься, - неожиданно сказал Джин Фу. - Я скажу, чтобы тебе подготовили информацию по основным университетам столицы.

- Благодарю, учитель.

Когда дверь открылась, Байсо, успевший за время нашего разговора испачкать себя и одежду не меньше чем вчера, схватил заранее подготовленный рисунок и помчался на выход, крича:

- Госпожа Роу, смотрите, какого огнеплюя я нарисовал! Я его совсем рядышком видел!

После обеда я учился применять магию, конечно, с использованием кристалла. Впрочем, с моим талантом по-другому бы и не вышло, ведь даже на заклинание в семь магических единиц у меня уходило сто единиц Ки. Поэтому я запускал заклинание, оценивал его силу, сложность и качество исполнения по показателям, что были указаны в свитках, затем открывал дверь, напитывал кристалл, закрывал дверь и снова пробовал заклинания. Больше всего я устал от постоянного вытаскивания бруса, перекрывающего вход, и с ужасом думал о предстоящих занятиях с брыластым.

Вчера, сразу после тренировки, Добряк отвел меня к лекарю. Он был довольно молодой, не старше тридцати лет, мужчина с аккуратными усиками и коротко постриженной бородой, которые придавали ему солидности. Его звали Тэн Донг, но Добряк обратился к нему как Тэн-и-шэн (и-шэн - вежливое обращение к врачу). Лекарь попросил меня снять тунику и осмотрел плечи и грудь, уже покрытые красно-синими пятнами, его взгляд зацепился за цифры на моем плече, и он не смог удержаться.

- Эта татуировка что-то означает? Или ты ее ради баловства сделал?

- В моем родном городе такую татуировку делают всем, дожившим до десяти лет, она показывает магический талант.

Тэн-и-шэн искренне удивился.

- Правда? Где-то еще сохранился этот варварский обычай? Кажется, он был отменен еще лет сто назад. Хотя это не мое дело. Смотри, синяки и ушибы я сейчас вылечу, но у тебя треснуло одно ребро, на его лечение потребуется время. Ты сможешь посидеть здесь час-полтора?

- Конечно. А как вы это узнали? Про ребро, - полюбопытствовал я. - И как лечат синяки? Их же не надо зашивать.

Тэн-и-шэн начал растирать какие-то травы и вмешивать их в густую вязкую жижу.

- По-настоящему ни один лекарь не может вылечить. Только сам человек может излечить себя, а мы лишь подталкиваем его в нужную сторону. Любой порез может зарасти сам. Мы убираем оттуда грязь, которая может этому помешать, и помогаем немного ускорить зарастание. С синяками, по сути, то же самое. Через несколько дней они бы прошли и сами, но я могу ускорить этот процесс, направлю силы твоего тела на их рассасывание.

- И так с любой болезнью или раной?

Он взбил массу до состояния масла, только бурого и резко пахнущего, и принялся втирать его в то место, где, как я понял, и было больное ребро.

- И да, и нет. Я могу ускорить заживление любой раны, но не всегда это полезно. Ушибы это совсем небольшие травмы, которые затрагивают в основном кожу и верхний слой мышц, и для их лечения потребуется не так много сил. И после него ты будешь испытывать легкий голод и небольшую усталость. Если бы это был перелом ноги, который без магии вылечивается за два-три месяца, то при ускорении ты мог бы оказаться на грани смерти от истощения. И это только при ранениях.

Он закончил меня мазать и прижал руку к тому месту. Я чувствовал, как глубоко под кожей разгорается пожар, но при этом ощущал и легкий холодок, идущий извне.

- В случае болезней все гораздо сложнее. Во-первых, их редко находят в самом начале, и к лекарю обычно обращаются, когда больной уже изнурен борьбой, а во-вторых, болезни довольно коварны, они могут давать рождение другим, могут разрушить что-то внутри человека или превратиться во что-то иное. И если просто ускорить лечение, то человек легко может умереть. Поэтому при болезнях мы стараемся понять причины, дать телу побольше сил и средств для борьбы, поим полезными отварами и делаем иглоукалывания.

- А сложно ускорять лечение? Это какое-то заклинание? Много энергии требует?

Тэн-и-шэн убрал руку, отошел в сторону и сел, с улыбкой глядя на меня.

- Синяки я тебе убрал, но учти, хоть сейчас не осталось никаких следов, но тело помнит те места, где они были. И какое-то время ты еще можешь чувствовать небольшую боль. Лечить ребро я буду в несколько приемов, чтобы убедиться, что оно срослось верно.

Лекарь повернул небольшие песочные часы.

- Ускорять не сложно, это заклинание, и при этом не самое энергоемкое, но тут важна точность. Вообще лекарское дело - это больше знания, чем магия. Я могу объяснить тебе основы.

- А почему вы так легко мне все рассказываете? Разве это не секрет? - насторожился я.

- Нет, - рассмеялся Тэн-и-шэн. - У лекарей нет гильдии и нет секретов, которые надо хранить. И господин Джин Фу приказал мне отвечать на любые твои вопросы. Я так понимаю, что приходить ты будешь каждый вечер, верно?

Ребро срослось идеально. По словам Тэн-и-шэна, я должен был понять, что не всё в порядке из-за боли в груди при наклонах и дыхании, но после тренировки у меня болело вообще все, и я не смог выделить боль от треснувшего ребра среди всего остального.

На вторую тренировку с брыластым я шел, как на казнь. Я чувствовал, как у меня тряслись колени, и сдавливало в груди от страха. Мысленно я придумывал речь для Джин Фу, в которой объяснял, почему не могу больше учиться боевым искусствам. Там было много слов о предназначении, что мне больше нравится лечить, а не убивать, что начертателю не нужно так сильно напрягаться, и что лучше всего бы мне подошел стиль Швабры, где нужно лишь повторять движения учителя. Но, несмотря на это, я все же шел туда.

Перед внутренними воротами уже стоял Добряк, который и привел меня к тренировочному залу. Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и, ничего не сказав, ушел. Мне оставалось сделать лишь несколько шагов, но меня охватил панический страх. Странно, даже в сражении с огнеплюем, где мне сожгли руку, было не так страшно. Наверное, потому что я не знал, чего ожидать. Боль, которую причинял мне брыластый, была не такой сильной, но постоянной, почти бесконечной. Я облизнул пересохшие губы, глубоко вдохнул и шагнул вперед.

Брыластый стоял внутри с той же короткой палкой в руках. Я с трудом поклонился и без напоминаний принялся рисовать защитный массив.

- Первая неделя, - от его негромкого голоса я дернулся, сбился в середине печати и начал рисовать все заново, - это неделя боли. Тебе повезло, ведь тебя лечат каждый день, но боль остается в памяти тела, ее корни живут в твоей голове, и лишь от тебя зависит, во что она вырастет. Ты можешь питать ее своими страхами, поливать жалостью, тогда боль опутает тебя плетями и высосет все силы.

Я закончил массив и взял копье наперевес. Шрам бы не одобрил такую стойку, но она позволяла мне отразить часть ударов, которыми брыластый часто начинал свои цепочки. И после первого удара страх ушел. Нет смысла бояться, когда причина страха уже перед тобой. Я не пытался вспоминать те цепочки, что он строил вчера, а реагировал на то, что уже было передо мной. Как ни странно, но сегодня я успевал уклониться или отбить большую часть ударов, изредка пропуская выпады в сторону головы. Все равно же массив сдержит.

Тем сильнее было мое удивление, когда после слова «стоп» брыластый не остановился, а продолжил атаковать. После очередного удара массив рассыпался, но он все не прекращал бить. Я снова запаниковал и получил удар в лоб. Кожа порвалась, и лицо залило кровью.

- Я же говорил «Стоп»! - выкрикнул я, пытаясь вытереть кровь.

- Верно, - сказал брыластый. - Вот только твое тело перестало бояться ударов в голову. А значит, ему нужно было напомнить, что массив не всегда сможет защитить. С этого дня ты будешь рисовать массив только один раз за тренировку. Сколько он продержится, зависит от того, сколько ударов ты пропустишь. Ты можешь остановить кровь? Или продолжим с закрытыми глазами?

Я тут же стер кровь и попытался на ощупь зашить порез магической нитью. Хотя там была не царапина, а просто сорван кусок кожи, который едва держался. Я, как смог, закрепил его и сшил края, хотя впервые это делал не глядя. Кровь потихоньку сочилась через нити, но хотя бы не хлестала, как в начале.

Слишком быстро брыластый менял правила, значит, мне нельзя опираться на их выполнение. Впрочем, он был прав, в настоящем бою правил не будет, и нет никаких гарантий, что у меня будет время нарисовать массив. Вот только осознание его правоты не делало мою жизнь легче. Я заметил, что сегодня он двигался медленнее, чем вчера, словно давая мне возможность отреагировать, и решил этим воспользоваться.

Вчера он показал мне, насколько я слаб. Но ведь я могу усилить себя при помощи Ки, и тогда никакой удар не сможет выбить у меня копье. Сложность была лишь в том, что я не успевал перенаправить энергию в нужные мышцы. Даже под летящие стрелы было подстроиться легче, ведь на арене у меня был один противник и стрелял он с одной точки, с одной и той же силой. Змей…

И когда брыластый пошел по четвертому кругу одной и той же цепочки, я решил рискнуть и вместо того, чтобы уклониться, принял удар на копье, усилив одновременно и руки, и колени. Но он не удивился, а резко ускорился и нанес следующий удар цепочки с такой силой, что меня отбросило в сторону.

- Я не против Ки-усиления, - сказал он, пока я вставал и поднимал копье. - Но учти, после каждого такого приема я буду делать то же самое.

Вечером я с трудом смог добрести до лекаря. Горела и чесалась рана на лбу, ныли мышцы после нескольких попыток усиления, подергивало правое плечо, куда пришлось несколько сильных ударов. Но я был счастлив. В итоге я смог продержаться против усиленных ударов до конца цепочки.

В таком русле проходили и последующие дни в сыхэюане Джин Фу. Я изучал магию и заклинания, учился применять их на практике, принимал уроки и побои от брыластого, а по вечерам лечился и слушал Тэн-и-шэна. И многое для меня открывалось заново. Так, например, я узнал, что маги уже знали о том, что поддерживать заклинания легче и дешевле, чем инициировать их. И что давным-давно, когда еще не были разработаны мощные дальнобойные заклинания, в армиях был особый род войск, где один человек задавал первоначальный импульс, а второй раздувал его при помощи Ки. Чаще всего, это была пара из факельщика и мага. Узнал, что для магии не обязательны конкретные слова, достаточно четко сформулированного мысленного посыла, но в прошлом люди сталкивались со случаями, когда маги случайно запускали заклинание, особенно под влиянием эмоций, с тяжелыми последствиями, в том числе и для самих магов. Поэтому решили привязать заклинания к словам. Для контроля магии.

После этого я понял, почему в свитках по магии сначала пишутся слова, а уже потом подробно объясняется действие заклинания и внутренние ощущения для его запуска. И лекарь, тот, который был в караване, также объяснял мне, как нужно выпускать магическую нить: сначала слова, а уже потом все остальное.

Впрочем, опытные маги с хорошим самоконтролем могут не использовать слова и полностью перейти на изначальную магию. На пятый день в комнате для утренних занятий мы обнаружили рядом с Джин Фу еще одного человека, сурового вида мужчину в плотной длиннополой куртке, которая больше походила на доспехи, чем на обычную одежду.

- Знакомьтесь, это Ци Лонгвей, моя правая рука, помощник и старый друг. Лонгвей, это те самые мальчики. Старший - Шен, будущий наследник, младший - Байсо, отрада для моей жены.

Мы дружно поклонились. Я не ожидал, что помощник Джин Фу будет выглядеть как бывший военный. Хотелось дать ему в руки меч, посадить на лупоглаза и отправить в бой.

- Шен, Байсо, я хочу отправить Ци Лонгвея к Мастеру. Но перед этим нам нужно узнать, что это за человек. В общих чертах мы уже проработали предложение, заметьте, предложение, а не угрозу или подкуп, я же вижу, как вы насупились. По вашим словам, это действительно незаурядный человек, который не должен прозябать в мелком городке в самом бедном районе. Шен, ты уже убедился, что я всегда держу свое слово, так почему ты сейчас отводишь взгляд?

- Учитель Фу, я не думаю, что Мастер согласится оставить Черный район. Без него же там все умрут, - тихо сказал я, не поднимая глаз.

- Шен, я, кажется, не давал вам повода засомневаться во мне. Разумеется, я учел этот момент. Но детали мы будем обговаривать уже с Мастером. А сейчас я прошу еще раз описать его внешность. Любую деталь: шрамы, родинки, цвет глаз.

Я вздохнул, мне почему-то казалось это предательством Мастера, но я также помнил, что обещал помочь Джин Фу в обмен на жизнь Шрама. Но тут заговорил Байсо, скинув постоянную маску дурашливости. Несколькими словами он обрисовал портрет Мастера, сказав даже о том, что мне бы никогда не пришло в голову. Джин Фу и Ци Лонгвей переглянулись между собой, затем Ци вытащил из рукава аккуратно сложенный лист бумаги и протянул его Байсо.

- Скажи, Мастер похож на этот портрет?

Байсо развернул лист, посмотрел на рисунок, а затем передал его мне. Я тихо вскрикнул от неожиданности. Он, как две капли воды, походил на Мастера, но в то же время сильно от него отличался. Во-первых, у мужчины на бумаге не было шрама, но его красивое аристократическое лицо портил жесткий колючий взгляд. Во-вторых, он был одет в одежду странного покроя, но явно дорогую, а на поясе у него висел меч. Мастер же всегда носил простое черное ханьфу, и я ни разу не видел у него в руках оружие.

- Очень похож, только у Мастера большой шрам от сих до сих, - показал на себе Байсо, я кивнул, подтверждая.

- У вас никогда не было ощущения, что Мастер родился не в этой стране? – спросил Ци Лонгвей.

Я попытался вспомнить что-то такое, но не смог. Для меня Мастер был настолько необычным человеком, словно он спустился с небес, и поэтому любые его действия казались одновременно необычными для меня, но вполне естественными для него. Байсо же почесал затылок, но под укоризненным взглядом Джин Фу отдернул руку и сказал:

- Пожалуй, только один раз. В самом начале, когда я только пришел в Черный район, нужно было провести церемонию именования. Впервые за долгое время ребенок там смог дожить до десяти лет, и провести ее мог только Мастер, так как больше никто не умел определять талант. Но когда все собрались на площади, принарядившись, кто как мог, вместо десятилетней девочки он пошел к пятилетнему мальчику, взял на руки и начал говорить что-то про первую церемонию, про настоящее имя. Пинь чуть не разревелась от обиды, - улыбнулся Байсо, - тогда Мастеру объяснили, для кого нужна церемония. Он немного смутился и провел церемонию для Пинь.

- Как думаешь, почему такой человек остался в Черном районе?

Ци Лонгвей чуть наклонился вперед, ожидая ответа.

- Я сначала тоже не понимал. Если бы я умел столько, сколько он, я точно не остался в городе. Или переселился бы в Белый район, стал чиновником, купил бы летающего дракона, женился на самой красивой девушке и жил бы себе поживал. Но когда я привел Шена и увидел, как Мастер заботится о нем, то понял, что Мастер просто очень хороший человек. Ему важна каждая человеческая жизнь. Он не может спасти всех, но те, кого он принял под свое покровительство, должны быть живы, здоровы и сыты. Он, как хороший отец, не только оберегает, но и воспитывает, приучает к опасностям и выпихивает из гнезда, как только ребенок становится достаточно сильным.

- Так что же, вы уже стали сильными?

Улыбнулся господин Ци, глядя на мелкого растрепанного мальчишку.

- Конечно, - вздернул тот нос, - ведь мы же дошли до столицы.

Глава 4.1

Посередине утреннего занятия Джин Фу резко поднялся, отчего я вздрогнул и оторвался от очередного свитка.

- Мальчики, быстро встали и за мной, - и он широкими шагами пошел на выход.

Мы с Байсо переглянулись и последовали за ним. Он направился туда, куда нам вход был строго-настрого запрещен - в дом, находящийся позади чженфана Джин Фу. Там традиционно должны проживать незамужние дочери хозяина или, как было здесь, незамужние служанки. Госпожа Роу предупредила, что хоть мы еще и дети, но если она узнает о попытках проникновения туда, то сурово нас накажет. Правда, Байсо было очень любопытно, что эта добрейшая женщина может сделать. Он предполагал такие жуткие кары, как табу на сладости на один день или пятиминутный выговор, но всё же не стал нарушать запрет. Мне показалось, что он просто не хочет расстраивать госпожу Роу.

Джин Фу провел нас в дальнюю комнату, велел сидеть тихо-тихо и ни в коем случае не выходить. К нам присоединились две служанки в традиционных платьях, они принесли немного закусок и начали болтать с Байсо о разных мелочах. Я, к стыду своему, не знал их имен, помнил только, что они были из тех девушек, которым разрешено было входить в дом Джин Фу, а это особая привилегия. Кухонным работницам и помощницам по саду туда входить не разрешалось.

Я сидел в углу и мысленно вспоминал слова и описания последних прочитанных заклинаний, как снаружи послышался шум. Байсо бросился к двери, чуть-чуть приоткрыл ее, так чтобы его не было видно. Служанки также пристроились рядом. Я не выдержал и подошел к ним, выглядывая в проем над их головами. Оказывается, узкий проход к заднему дому охранялся. Я увидел спину высокой девушки с длинной косой в короткой, до колен, тунике и широких свободных штанах, в правой руке у нее был сложенный веер.

- Уважаемый господин, - поклонилась она невидимому для нас мужчине, - эта покорная слуга никак не может пропустить вас дальше. Прошу прощения за невольно выказанную дерзость по отношению к господину.

- Так пропусти же меня. Или, может, ты не знаешь, кто я такой? - развязно сказал мужской голос.

- Прошу прощения, уважаемый господин, служанка слишком глупа и не узнает благородного господина.

- Я - единственный сын и наследник старшего брата твоего господина, Джин Джинхея. Мое имя - Джин Вей (Вей - величие). Теперь ты понимаешь, что обязана меня пропустить, глупая девчонка!

- Прошу прощения, уважаемый господин Джин Вей, но эта покорная слуга никак не может нарушить приказ своего хозяина. Я готова принять наказание за дерзость, но не хочу прослыть недостойной милости господина Джин Фу.

- Я уверен, что его приказ не относился к его ближайшим родственникам. Пропусти, иначе пеняй на себя.

Служанка чуть отодвинулась в сторону, и я заметил, как высокий холеный мужчина с позолоченной бородкой попытался ударить ее по лицу, но она перехватила руку и оттолкнула его на несколько шагов назад.

- Ты что, пыталась меня ударить? Да тебе отсекут обе руки за это! - закричал он в бешенстве и вытащил длинный нож из широкого рукава.

Я дернулся выйти и помочь девушке, но Байсо тут же вцепился мне в ногу, а служанки одновременно перекрыли мне доступ к двери.

- Не смей. Иначе ты все испортишь, - зашипел брат, - Чжан Лан сама с ним справится.

Девушка одним плавным движением развернула веер и, закрывшись им, как щитом, заблокировала удар ножа, а затем мгновенно сложила его и ударила мужчину в живот. Тот скрючился, сплюнул и просипел:

- Клянусь Пропастью, ты пожалеешь об этом!

- Что тут происходит? Джин Вей, как ты тут оказался?

Я с облегчением услышал умиротворяющий голос госпожи Роу. Она подошла к служанке, перекрывая собой проход к дому.

- Роу-шеншен (шеншен - обращение к жене младшего брата отца), - возмущенно выпалил мужчина, спрятав нож. - Эта девчонка не дает мне пройти. Мне, наследнику старшего брата ее хозяина! Она даже осмелилась поднять на меня руку. Как вы терпите эту грубиянку! Отдайте ее мне, и я научу ее, как правильно разговаривать с уважаемыми людьми.

- Вей-джицу (джицу - обращение к племяннику), я обязательно сурово накажу эту девушку. Но позволь спросить, как ты оказался рядом с женским домом?

- Я засмотрелся на прекрасный дворик, пруд с рыбами и захотел пройти по всему сыхэюаню в надежде отыскать такие же прелестные места.

- О, это постоянно случается с нашими гостями, тебе не за что извиняться, - добродушно воскликнула госпожа Роу, хотя Джин Вей и не собирался просить прощения. - Впрочем, обычно гости все же помнят о том, что в любом сыхэюане мужчинам запрещен вход в задний дом, даже если у хозяев нет дочерей. Пойдем, мой дорогой Вей-джицу, я лично покажу самые красивые места сыхэюаня. В помещениях для прислуги ничего интересного нет.

Джин Роу изящно подобрала длинные, до пола, края рукавов и ушла, прихватив скандалившего родственника. Служанки, которые были с нами в комнате, радостно выдохнули и защебетали:

- Ой, я так испугалась за сестренку Лан!

- И не говори, он ведь хотел ее убить. Я бы никогда не смогла держаться так, как она.

- Да, как она вежливо с ним разговаривала, но все же не пропустила.

- Хорошо, что госпожа Роу так быстро пришла, иначе могло бы случиться что-то страшное.

Я с удивлением смотрел на них, ведь обычно служанки не позволяли себе ничего лишнего, порой мне и вовсе казалось, что они немые. Я видел их мельком, в основном, только во время приемов пищи, где они прислуживали за столом. Девушки почувствовали мой взгляд, обернулись и ойкнули от испуга.

- Простите, молодой господин, мы вели себя непозволительно.

- Да вы чего? - рассмеялся Байсо и дернул их за рукава. - Это же мой брат Шен. Не обязательно вести себя так официально. Но сестренка Лан действительно потрясающая. Она так здорово умеет драться!

- Конечно, - девушки повеселели, когда заговорил брат.

Они все еще косились на меня, следя за выражением моего лица, видимо, выстраивая правильную линию поведения.

- Ее учил сам Бай Чонган.

Ничего себе! Даже меня учил лишь брыластый, а эту служанку тренировал сам Добряк? Видимо, это неординарная девушка.

Мы просидели в женском доме еще несколько часов, весь план занятий на сегодня был сорван. Девушки несколько раз заваривали для нас чай, Байсо обсудил с ними цены на наряды и украшения, как сложно найти хорошего мужа в нынешнее время, и почему один из охранников совсем не замечает заигрываний со стороны служанок.

Я нашел в углу оставленный кем-то свиток и начал читать, там оказалась фривольная история про запретную любовь служанки и старшего сына хозяина. В результате я дочитал ее, но к концу у меня пылали уши и щеки от стыда. Девушки лукаво поглядывали в мою сторону, но не стали отбирать свиток. Зато это сделала госпожа Роу, когда пришла за нами.

- Шен, что это ты читаешь? «Любовь за семью покрывалами»? Откуда ты взял эту книгу?

Я растерялся, не зная, что ответить. Сдавать девушек не хотелось, но сказать, что это мой свиток, я тоже не мог. Впрочем, госпоже Роу не нужен был ответ.

- Вы снова? - грозно посмотрела она на служанок. - Я же запретила покупать подобные книги! Или у вас много лишних денег? Кажется, в этом месяце кто-то останется без дополнительного вознаграждения, а обычную плату я передам напрямую вашим родителям.

- Мальчики, - повернулась она к нам, - идемте. Мой муж хочет с вами поговорить.

В закрытой от прослушивания комнате мы уселись на свои места, но госпожа Роу не ушла, как делала обычно, а устроилась рядом с мужем. Джин Фу сказал:

- Как я не откладывал этот момент, но он всё же настал. Семья узнала о моем возвращении с возможным наследником и жаждет с ним познакомиться. Сегодня мой дом посетили два брата со своими сыновьями. Так как у меня нет детей, предполагалось, что я передам свою часть дела одному из племянников. Как вы понимаете, особой любви к вам никто не испытывает. Завтра я вынужден буду устроить званый ужин для всей семьи. Отец вряд ли придет, но братья с женами, сыновьями и внуками будут в полном составе. Вы помните, что один из них, а может, и не один, замешан в покушении на мое убийство.

Я взглянул на госпожу Роу и поразился твердости ее взгляда. Эта женщина явно была готова к войне.

- Для всех нас это будет настоящая проверка, от результатов которой зависит наше будущее и жизнь Байсо. Я дам вам сигнальные амулеты, которые будут настроены на меня, Роу и Бай Чонгана, если вы попадете в сложную ситуацию, сразу вливайте Ки, и кто-то из нас тут же придет на помощь. Я приставлю к вам охрану, но их могут отвлечь или послать с каким-то поручением. Шен, твоя задача - держать себя в руках. Ты не должен выказывать гнев, обиду или злость. Помни, все они опытные переговорщики, и если ты будешь испытывать какие-то эмоции при разговоре с ними, значит, они захотели, чтобы ты их почувствовал. Отслеживай состояние, контролируй себя, избегай вопросов о прошлом. Байсо, не отходи от Шена ни на шаг. Если спросят что-то по торговому делу, ты должен будешь дать брату подсказки, но не выйти из образа. Никто не должен заподозрить в тебе конкурента.

Я снова взглянул на жену Джин Фу. Предполагалось же, что она не знает о том, кто из нас кто, но на ее лице не было ни малейшего удивления.

- Если вы продержитесь завтра, то дальше будет легче, - закончил инструктаж Джин Фу.

- Господин Джин, а что будет с Чжан Лан? - спросил Байсо. - Ее накажут?

- Конечно, нет, - всплеснула руками госпожа Роу. - Она выполняла приказ мужа и справилась с этим великолепно. Но ради ее безопасности мы переведем ее на время в одно из торговых отделений.

- Верно. Она прошла свое испытание и теперь получит повышение, как я и обещал. Теперь можете идти. Шен, у тебя скоро тренировка.

***

Когда Шен и Байсо вышли, Джин Роу задумчиво поправила прическу и сказала:

- Знаешь, хоть ты и предупредил меня заранее, что мальчики будут притворяться не теми, кто они есть, я все же не могу поверить в то, что именно Байсо ты выбрал своим наследником.

Джин Фу улыбнулся.

- Почему?

- Я внимательно слежу за этим ребенком, ты же знаешь, я провожу с ним довольно много времени, и вижу только милого обаятельного малыша. Байсо - он же такой непосредственный, легкомысленный. У него на уме только шалости и сладости. Служанки по очереди таскают ему пирожные.

Женщина махнула рукой.

- И ты говоришь, что он должен будет через полгода участвовать в этом нелепом соревновании твоего отца? Его же съедят. Или сломают. Не подумай, я не прошу отказаться от его усыновления. Я очень привязалась к нему за эти дни. Он, как идеальный младший сын, о котором я всегда мечтала. А Шен ведет себя так, как правильный старший сын. Он серьезный, вдумчивый, слегка замкнутый, много учится. Может, ты все же передумаешь?

Бритый торговец покачал головой.

- Этот, как ты говоришь, легкомысленный малыш, на третий день после прибытия в этот дом смог назвать мне всех обитателей сыхэюаня, разгадал секрет вторых ворот, указал тех, у кого есть допуск во внутренний двор. Более того, он сказал, где ты хранишь свои драгоценности, и я не про обычные украшения, а про тайную коробочку, в которой ты прячешь мой первый подарок.

Джин Роу смущенно прикрыла лицо рукавом.

- А вчера он сумел отыскать ту служанку, которая имела глупость продавать вещи из дома. Ты давно уже жалуешься, что постоянно пропадают какие-то мелочи, и ты никак не можешь их найти. Ты оказалась права, их воровали, выносили под одеждой и продавали на рынке. За неделю Байсо сумел втереться в доверие ко всем слугам и охранникам, при нем обсуждают даже то, что никогда бы и не подумали сказать при нас. Я всегда говорил, что истинный торговец не притворяется кем-то иным, а использует те черты характера, что ему свойственны. Мой основной образ - это образ честного дельца, который обговаривает условия заранее и держит свое слово. Ты сохраняешь образ доброй и красивой госпожи, которая готова всех простить, обнять и обогреть.

- Но я…

- Ты и есть такая, все верно. А еще ты умная женщина с железной волей, но эти качества ты предпочитаешь скрывать от посторонних. Шен, если бы имел желание стать торговцем, стал бы, наверняка, педантом, заранее прописывающим все возможные варианты в договоре. Но, несмотря на страсть к знаниям, его тянет больше к свиткам, магическим тайнам и прочим наукам. Если бы не низкий талант, он мог бы стать со временем знаменитым магом, не хуже Фа Вейшенга, но я думаю, его судьба стать магом-теоретиком. Возможно, он сумеет открыть какое-то новое направление в магии, что-нибудь на стыке начертания, заклинаний и боевых искусств. Байсо же всего лишь ребенок. И после всего, что он испытал в прошлом, конечно, он хочет веселиться, есть ранее недоступные вкусности, познавать мир во всех его проявлениях. Но при этом он выполняет все мои задания. Не недооценивай этого ребенка. Я уверен, что со временем он сможет возглавить «Золотое небо», даже несмотря на низкий магический талант и отсутствие крови семьи Джин. Так что продолжай заботиться о нем, и когда-нибудь он позаботится о нас.

Глава 5

День приема гостей начался с Байсо, который с разбегу запрыгнул на мое одеяло и закричал прямо в ухо.

- Подъем! Завтрак проспишь!

Госпожа Роу вчера сказала, что распорядок дня будет изменен, и еду принесут, чтобы не обременять слуг, и без того загруженных сервировкой стола, поэтому я рассчитывал поспать подольше. Оказалось, слуги уже принесли белый рис, запеченное мясо, два вида соуса и чай. И специально для Байсо - несколько его любимых пирожных.

Брат быстро уплел свою долю и, с трудом дождавшись, пока я доем, потащил меня в комнату для утренних занятий. Там не было ни Джина Фу, ни его жены, Байсо с важным видом уселся на место учителя, погладил свою шевелюру точно таким же жестом, каким Джин Фу поглаживает свою бритую голову, и басовито сказал:

- Сегодня, мальчики, я расскажу вам немного о своей семье.

Я и до этого с трудом сдерживал смех, а услышав знакомые нотки учителя в голосе брата, не выдержал и расхохотался. Байсо же стряхнул с себя важность и подошел поближе.

- Учитель сказал немного подготовить тебя к сегодняшнему приему. У нас с ним был спор насчет того, как ты должен себя вести. Помнишь, он говорил, чтобы ты сдерживался, не показывал эмоции, ничего не рассказывал о себе? Так вот, я думаю, он ошибался.

За эти дни я немного отвык от серьезности Байсо и сейчас с трудом воспринимал его слова, все время казалось, что он сейчас рассмеется и скажет какую-нибудь глупость.

- Если ты попытаешься, вести себя правильно, соблюдая все эти этикетные штучки, то все равно где-нибудь ошибешься. В них это вбивали с рождения: поклоны, правильный порядок блюд, улыбочки нужной ширины, мы же с тобой, как дикари. А значит, и вести себя должны по-дикарски. Но я совсем дикий дикарь, а ты – следующая ступень: дикарь обученный. Тебя будут тыкать носом в каждый промах, ты начнешь волноваться, следить за собой, переживать, что подведешь Джин Фу, от этого еще больше будешь ошибаться. Поэтому прямо сейчас ты должен сдаться!

- Что? Как это сдаться? Кому?

- Сдайся перед самим собой.

На лице Байсо не мелькнуло ни намека на смех.

- Скажи, что ты не сможешь сделать все, как надо. Скажи, что ты никогда не станешь таким, как они. Скажи, что ты дикарь. Я серьезно. Вслух скажи.

Я чувствовал себя полным глупцом, но послушался.

- Я не смогу сделать так, как надо. Я дикарь и никогда не стану таким, как эти торговцы.

- Ты сдался?

- Э-э-э…

- Проиграй же. Ты не самый лучший ученик, не умеешь себя правильно вести, ты обязательно перепутаешь их имена. Разве не так? У тебя дырявая память на лица, а еще ты постоянно думаешь только об этих свитках и своих тренировках. Конечно, ты опозоришься. Ты не согласен?

- Согласен, - выдохнул я и почувствовал, как внутри словно распустился тугой комок.

А ведь и правда, я не такой, как они. Я не смогу выполнить все, как надо.

- Вот, отлично, - улыбнулся Байсо. - Теперь, когда ты уже проиграл, можно и повеселиться. Знаешь, как? Ты не будешь вести себя, как они, а будешь лишь изображать старание. Понял?

- А в чем отличие?

- Если тебе сделают замечание, то улыбнись и поблагодари этого человека, типа, «спасибо вам, тетушка, я еще плохо знаю этикет, и ваши слова помогут мне стать лучше» или «Вы так заботитесь о моем образовании, я очень благодарен». Если ошибка будет прямо огромная, то ты первым должен сказать, что родом из провинциального города, из бедной семьи. Если ты будешь стесняться своего прошлого, то тебя затыкают, если же ты сам его признаешь, то станешь неуязвим.

- Мне это напоминает тренировки с брыластым. Он тоже мне постоянно говорит, что я слишком слаб и не должен блокировать удары, а только избегать их и уклоняться.

- Точно, - обрадовался Байсо. - Представь, что ты дерешься с сильным и опытным воином. Если ты будешь играть по его правилам, то есть бить со всей силы, принимать удары на грудь, то быстро умрешь. А если будешь гибким и вертким, то есть шанс выжить. Не выиграть, а просто выжить.

- А если меня спросят что-то насчет торговых дел?

- О, тут все просто. Если знаешь, что сказать, говори, а если не знаешь, то сразу признавайся в том, что ты неуч и мало в чем разбираешься. И чуть-чуть улыбнись краешком рта, вот так.

И Байсо дернул уголком рта в сторону, от чего показалось, что он насмехается.

- И вообще, следи за мной краем глаза. Когда я чешу затылок, тоже так улыбайся, словно вскользь, словно не хотел, но не смог удержаться. Пусть лучше они думают, что твоя стратегия – прикидываться дурачком, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а на самом деле, ты все понимаешь.

- А если они поймут, что я дурак?

- Скорее всего, решат, что ты лишь талантливо прикидываешься. Ведь Джин Фу точно не дурак, а значит, не стал бы брать в наследники заведомо проигрышного человека. Ну и я им там идей подкину. Ты, кстати, старайся мне подыгрывать. Возмущайся, пытайся приструнить, а когда я назову тебя младшим братом, дай мне подзатыльник. Договорились? Только бы с ними не было детей.

Байсо вздохнул.

- Почему? Наоборот, нам будет с кем поговорить. Может, мы сможем подружиться или хотя бы сделать вид, - бодро проговорил я.

Мне хотелось, чтобы все эти страхи оказались всего лишь страхами, неоправданными подозрениями Джин Фу, но я помнил мертвые тела, лежащие перед нами, помнил прощальные слова Добряка и учителя Фу. Если нападение на караван на самом деле было совершено по заказу одного из семьи Джин, то подготовка к семейному ужину, как к военным действиям, была оправдана.

- Если бы это были обычные дети, как ты или я…

Я даже усмехнулся при этих словах, так как ни Байсо, ни я не попадали под определение обычных. Брат хлопнул в ладоши.

- Вот так и улыбайся, понял? Так вот, если бы они были обычными ребятами, тогда мы могли бы подружиться, но это будут особые дети, наследники торговцев в третьем или четвертом поколении, которых обучали контролировать свои эмоции и слова с рождения. И есть негласное правило: что запрещено делать взрослым, часто прощается детям, чем я и собираюсь воспользоваться. Например, когда тебя в очередной раз упрекнут твоим прошлым, ты можешь сделать так…

Тут лицо Байсо застыло в странной неживой улыбке, а его взгляд устремился сквозь меня, далеко за пределы комнаты. Он тихо прошептал:

- Вы правы, я совсем не разбираюсь в деликатесах. Моя сестренка умерла от голода у меня на руках, и я ничего не мог сделать. В то время и подгнившая репа была для нас немыслимой роскошью.

У меня невольно навернулись слезы на глаза, я вспомнил о своей маме и то, как умирала она. А Байсо выждал паузу, затем снова ожил, вот только улыбка исчезла с его лица.

- Понимаешь? После такого ни один взрослый не посмеет больше намекать на мое прошлое. Не потому что ему будет стыдно или он прямо растрогается до слез. Сам старик Джин, может быть, и понял бы нас, но его дети и внуки жили в достатке с самого рождения и не знают, что такое настоящий голод. И продолжать допрос будет уже неприлично. Но! Неприлично только взрослому, а вот какая-нибудь малявочка с румяными щечками, подученная мамой и папой, сможет запросто спросить что-нибудь этакое. В общем, помни: ты уже проиграл, ты ничего не знаешь, улыбаешься, когда видишь, что я чешу затылок, и даешь мне оплеуху, когда я назову тебя младшим братом. А в остальном будь собой: серьезным, угрюмым, забывчивым. Кстати, мой тебе подарок. Ты ведь до сих пор не знаешь, кто каждый день избивает тебя палкой? Так вот, дядечку зовут Тао Сянцзян по прозвищу «Харскуль».

Харскуль, харскуль? Что-то очень знакомое, словно я недавно слышал это слово. Точно! От радости я даже прищелкнул пальцами. На арене во время отбора было такое животное. Приземистое, на первый взгляд, неуклюжее, оно неторопливо перебирало лапами, кружа вокруг кандидата в охрану. Его коричневая чешуя была покрыта грязновато-серыми разводами и неопрятно свисала с живота и морды, образуя несимметричные складки. Тот забавный мальчик Ян Ксу, сказал, что харскуль умеет вливать Ки в мышцы, совсем как опытный воин, но больше никакой магией не обладает. Его соперник, мужчина с большим молотом, настороженно поворачивался, следя за зверем, но все же пропустил момент, когда харскуль молнией отскочил в сторону и уже оттуда напал на него. Кажется, воину тогда серьезно повредили ногу. Да, пожалуй, это прозвище подходило брыластому.

- Знаешь, Байсо, кажется, я уже жалею, что влез в интриги торгового дома. Я здесь совершенно не к месту и чувствую себя обузой, видишь, тебе приходится объяснять, как нужно себя вести. И все равно мне кажется, что я всех подведу.

- О, ты приблизился на шаг к пониманию того, как я чувствовал себя в Черном районе. Там ведь ценились только сильные мышцы да знания о разных паучках и травках, а я вообще в этом не разбирался. Да я даже нулевую тропу сумел пройти лишь потому, что следил за выражением лица Пинь. Если она сдвигает брови, значит, я где-то ошибаюсь, если ее лоб разглажен, значит, всё пока хорошо. Это просто не твое. Тебе не интересны люди, мне не интересно умение драться. Что бы там ни напридумывал Джин Фу, сразу после возвращения каравана ты должен уйти отсюда, поступить в университет и забыть о торговых делах, договорились? Мы пойдем наверх разными дорогами и увидим, кто доберется туда раньше. И, кстати, тебе стоит выбрать что-то вроде школы боевых искусств, там в течение первого года ученикам запрещено выходить в город и встречаться с родными. А через год все уже успокоится, я займу свое место, и ты будешь никому не интересен.

Как только мы вышли, на нас, словно оголодавшие кровавые бабочки, накинулись служанки, они даже одеты были в нежно-голубые ханьфу в цвет их крыльев. Мы с Байсо по очереди помылись, нас натерли ароматными маслами, нарядили в многослойные наряды. Девушки долго пытались завязать мои короткие волосы в пучок или хвостик, но после каравана они еще не успели отрасти, поэтому госпожа Роу, зашедшая проверить нас, приказала надеть на меня полукруглую шапочку в цвет одежды.

Глядя на меня, Байсо принялся канючить, что хочет такую же шапочку. Госпожа Роу покачала головой, ведь этот головной убор может носить лишь старший сын, но братишка не на шутку разошелся. Его нижняя губа задрожала, словно он вот-вот расплачется, глаза заволокло слезами, женское сердце не выдержало, и госпожа разрешила ему надеть похожую шапочку.

Мы втроем неспешно вышли из дома и направились к внутренним воротам. Джин Фу будет встречать своих родственников у внешних ворот, как и подобает радушному хозяину, а мы вместе с приближенными слугами будем второй линией. Если бы он взял меня с собой, это было бы равнозначно официальному признанию меня его сыном и наследником, а при нынешнем раскладе он, словно еще не был уверен, кто именно займет его место. Все это торопливым шепотом рассказала нам Джин Роу. Я шел справа от госпожи, Байсо слева, позади нас четыре служанки, и Чжан Лан среди них не было.

Как только ворота начали открываться, Байсо начал представление. Он осторожно, чтобы госпожа Роу не заметила, принялся почесывать голову, сначала тихонечко, затем все сильнее и сильнее, сдвигая шапочку набок. Я старался смотреть на входящих людей, но постоянно косился на брата. Он то и дело морщил нос, убирал руки за спину, но затем снова чесал макушку под шапочкой. Когда почти все вошли во внутренний дворик, он все же не выдержал, снял шапочку, с облегчением встряхнул взъерошенными белыми волосами, а затем украдкой зашвырнул головной убор в кусты и широко улыбнулся прямо в ошарашенные лица гостей. Я мог понять их недоумение. Прямо на их глазах один из кандидатов в наследники чуть ли не демонстративно отказался от своего места в семейной иерархии.

Взаимные поклоны. Джин Фу сначала представил нас, как самых младших.

- Хочу представить вам своих воспитанников, Шена и Байсо. И хотя они еще не являются частью семьи Джин, я надеюсь, что в скором времени это изменится.

Воспитанники? Интересно. Джин Фу явно осторожничает.

- Шен, Байсо, познакомьтесь с вашими будущими родственниками. Это сыновья Джин Ганга: Бо, Чжун и Шу.

Я с радостью поклонился, скрывая улыбку, ведь их имена означали всего лишь порядок рождения: Первый, Второй и Третий. Разница в возрасте у моих, так называемых кузенов, была небольшой, не больше года-двух, старшему брату около сорока лет. Все трое были высокими, гладколицыми и круглоглазыми, волосы убраны под простой головной убор, напоминающий мой, но с дополнительным выступающим прямоугольником сзади. Но что интересно, наследником был признан не старший сын Бо, а младший - Шу. Хотя Джин Фу предполагал, что Ганг может переиграть все в последний момент.

- Это Джин Джинхей, его первая жена Янмей и Джин Вей, сын и наследник.

Я снова поклонился. Джин Вей, тот самый нахал с позолоченной бородкой, который вчера пытался прорваться в женский дом и чуть не ранил служанку. Вблизи он показался мне еще противнее. Слишком вычурные одежды, напыщенный и высокомерный вид, такой явно никогда не знал ни голода, ни холода.

- Джин Ливей с женой Лиджуан. Их наследник Люй Хуи и дочь Джин Суиин.

Еще один из семьи Джин, который выбрал в наследники не собственного сына, а постороннего человека. Насколько я помнил, сыновья у него были, но один сразу отказался от семейного дела и пошел на военную службу, второго забраковал сам Ливей, так как гонора у него было много, а толку мало. А Люй Хуи с детства был на глазах у Ливея, как ребенок одного из его доверенных работников, и всегда проявлял недюжинный талант в торговле. Как только торговец понял, что сыновьям доверить дело нельзя, то обратил свое внимание на Хуи и последние годы растил его как своего преемника. А Суиин, шестнадцатилетняя красотка, должна в скором времени выйти за Люй Хуи замуж, закрепив, таким образом, его статус в семье Джин окончательно.

- Джин Ченг с женой Нинг и их сыновья Джеминг и Юн.

Джин Ченгу было всего сорок восемь лет, и он был не намного старше Бо, сына Ганга, а его сыновья были ближе всего ко мне по возрасту, например, Юну недавно исполнилось двадцать лет. Ченг пошел традиционным путем и сделал наследником старшего сына Джеминга. Что ж, чаяния Байсо сбылись, и все Джины решили не брать на прием младшее поколение, правнуков главы «Золотого неба». Так что мой братик мог спокойно устраивать свои представления. И я уже хотел, чтобы он поскорее их начал, так как внимание гостей в основном сосредоточилось на мне.

Впрочем, увидев столь взрослых и представительных людей, я сразу успокоился. Таким людям и проиграть было не стыдно, все равно, что сдаться Добряку, поэтому мне лишь нужно выжить. Не выиграть, а выжить.

- Байсо, а где твоя шапочка?

Всплеснула руками госпожа Роу, словно она только что заметила ее отсутствие.

- А я… она… там чесалось, и вот… - промямлил брат, а потом выпалил. - Мама Роу, это что, теперь у меня столько родственников?

У меня даже глаз задергался от такой наглости. Как он посмел так обратиться к госпоже Джин? Я взглянул на нее и обомлел. Она улыбалась, но на ее лице заблестели слезы. Женщина вытащила из рукава платок, по очереди промокнула уголки глаз, чтобы не попортить пудру и тени, нежно погладила Байсо по лохматой голове и кивнула.

- Да, малыш, теперь у тебя очень большая семья, - а потом повернулась к гостям. - Вы простите его, у мальчиков была нелегкая судьба.

- Ну что вы, Роу-шеншен, вам не за что извиняться, - тепло сказал Шу. - Мы очень рады за вас и ваших воспитанников.

- Жаль, что отец не успел вернуться, он тоже хотел познакомиться с вашими мальчиками, - добавил второй брат, Чжун.

Бо, старший из сыновей Ганга, лишь кивнул, подтверждая слова брата.

- А где сейчас Ганг-гого (гого - старший брат)?

- Он должен приехать примерно через месяц вместе с мамой. Шен-бьяоди (бьяоди - младший кузен), - внезапно обратился ко мне Шу, - если ты будешь помогать Фу-щущу (щущу - младший брат отца), то мы с тобой будем часто встречаться по рабочим вопросам. Ты как, уже немного разбираешься в амулетах?

Эти трое братьев почему-то вызывали у меня доверие. Несмотря на трехкратную разницу в возрасте, с ними было комфортно, поэтому я пожал плечами и ответил:

- Я только начинаю во все это вникать, но уже успел на себе испытать, насколько могут быть полезны амулеты. Если бы не один из них, вряд ли мы сумели бы добраться до столицы живыми.

- Опасная, видимо, была дорога, - кивнул Шу, - я тоже немало поездил с отцом в свое время, понимаю. А что за амулет вам так сильно помог?

- Шен, - со спины на меня запрыгнул Байсо, - о чем вы говорите? Я тоже хочу!

- Твой брат собирался рассказать об амулете, который спас вам жизнь.

Шу не смог сдержать улыбки при виде того, как я пытаюсь стащить со своей шеи мальчишку.

- О, это суперсильный амулет. Ни у кого такого нет, только у Шена.

Байсо все же слез с меня и гордо задрал нос.

- Без него нас бы заобнимали насмерть древолазы. Дядечку Шрама едва смогли спасти. Помнишь, Шен, как ты заорал: «Они на деревьях!»? А все благодаря этому амулетику.

Я вытащил из-за пазухи амулет магического зрения и показал его братьям, а заодно отметил, что про амулет без магии вслух говорить нельзя, иначе Байсо не вмешался бы. Хотя я был уверен, что Джин Фу не упоминал об этом.

- А-а, этот амулет, - протянул Шу, - верно, довольно полезная вещица.

Тут Байсо увидел пролетающую мимо бабочку и погнался за ней с восторженными воплями, не обращая внимания на то, что пачкает дорогие парадные одежды. На мой взгляд, это было немного чересчур, все же ему двенадцать лет, пусть Джин Фу и хотел выдавать его за десятилетнего, но дети в этом возрасте все же ведут себя более рассудительно. И подобная мысль промелькнула не у меня одного.

Краем уха я услышал, как Янмей-бому (бому - жена старшего брата отца), жена Джинхея, тихо сказала госпоже Роу:

- Роу-димей (димей - жена младшего брата), а твой младшенький… он случайно не слабоумный?

- Янмей-саоцу (саоцу - жена старшего брата), конечно, нет, - горячо возразила госпожа Роу. - Байсо славный умный мальчуган. Я думаю, что он просто впервые в жизни почувствовал себя в безопасности и позволил себе, наконец, побыть ребенком. В караване, по словам мужа, он не хулиганил, слушал взрослых и никому не мешал. А какие чудесные картины он мне нарисовал, ты обязательно должна их увидеть! Ликин, - позвала она служанку, - принеси рисунки Байсо. Про тот, что в гостиной висит, не забудь.

Девушка поклонилась и ушла, а Янмей слегка скривилась, видимо, не горя желанием рассматривать каракули ребенка. Ко мне тем временем подошел Юн, младший сын Джин Ченга.

- Шен-бьяоди!

Я тут же поклонился ему.

- Юн-тангго (тангго - старший кузен).

- Не нужно вести себя столь официально, все же ты скоро войдешь в нашу семью, - рассмеялся юноша.

Он был одет в одежду странного кроя. Его ханьфу было слишком коротким и не прикрывало даже колени, сшитое из плотной ткани, оно не запахивалось на животе, его края скреплялись непонятным образом. А на голове вместо привычной полукруглой шапочки была шапка с широкими полями, отчего его лицо все время было в тени.

- Как тебе понравилась столица? Лучше твоего родного города?

- Не могу ответить вам, Юн-тангго, я видел Киньян лишь в первый день, когда мы ехали в дом Джин Фу. Хотя мне хотелось бы посмотреть столицу поближе.

- А что, Фу-щущу запрещает вам выходить на улицу?

- Я даже не спрашивал учителя Фу, ведь мне нужно столько всего выучить. К великому сожалению и стыду, мои познания так малы.

- Вовсе нет, - вмешался в разговор Джин Фу. - Шен, тебе нечего стыдиться. Знаете, почему я выбрал этого ребенка и взял его с собой?

Последние слова учитель сказал погромче, и все гости повернулись к нам.

- Несмотря на столь юный возраст, Шен сумел во время отбора нарисовать законченный массив. Кто еще может похвастать таким достижением?

- А, может, Шен-джицу продемонстрирует нам свое умение? - насмешливо сказал Джинхей.

- Не возражаю, - ответил Джин Фу.

Я вытащил из кармана на поясе кристалл, зажал его в левой руке, а правой нарочито медленно приступил к самому простому массиву. Рисовал я его неторопливо, специально сделал несколько погрешностей, но в пределах допустимого, а на последней печати задержал дыхание, чтобы показать, как тяжело мне это дается. Доведя линию до конца, я радостно выдохнул и посмотрел на учителя. Джин Фу несколько раз хлопнул в ладоши и кивнул.

- Если я найду Шену хорошего учителя по начертанию, то лет через десять он станет не хуже этих напыщенных стариков из гильдии.

- Но, Фу-диди (диди - младший брат), - возразил Джинхей, - я все же не понимаю, почему ты взял этого мальчишку. У тебя же есть человек получше, этот… как его… имя у него такое длинное.

- Тан Зенггуанг? - предположил Джин Фу.

- Именно. Он же работает на тебя с детства, как и Люй Хуи на Ливея, отличный торговец, опытный переговорщик, знает всех твоих поставщиков, все нюансы дела. Почему, ты уж прости, дикий мальчик с окраины мира?

- Видишь ли, я прогневал небеса: мне не было даровано счастье отцовства, а моя Роу так и не смогла подержать на руках своего ребенка. И когда я впервые увидел этого талантливого мальчика, который, несмотря на все невзгоды, сумел выжить, научился начертанию и даже отправился в столицу, чтобы поступить в университет, я подумал: «Жаль, что это не мой сын». Потом я узнал, что он сирота и, кроме брата, у него никого нет. А брат… ты видел его. Солнечный мальчик. Именно о таком сыне всегда мечтала моя Роу. И я подумал, а почему бы и нет? Шен ведь хорош не только в начертании, он также неплохо управляется с копьем, любит учиться и серьезно относится к жизни.

- Значит, ты все же сдался? - прицыкнул Джинхей.

И в этот момент я понял, что ненавижу всю его семейку. Джинхей вытаскивает душу из моего учителя, его жена, Янмей, заставляет нервничать госпожу Роу, а их сын пытался убить девушку на моих глазах. И почему они так сильно интересуются чужими делами?

- Смотри, Янмей-саоцу, этот рисунок Байсо подарил мне самым первым. Знаешь, что тут изображено? Никогда не угадаешь, - радостно защебетала госпожа Роу, собрав вокруг себя всех жен. - Это речной дракон!

Я невольно улыбнулся. Больше всего это было похоже на блюющую гусеницу, но госпоже Роу все равно нравилось.

- Да, - воскликнул Байсо. - Он был таким огромным и плевался водой. И если бы не…

- Байсо! - резко одернул его Джин Фу.

- ...не один человек, то мы бы, наверное, все там утонули. Прямо посередине луга. Было бы смешно. Представляете, утонуть, стоя на земле!

Я нахмурился, не понимая, о ком они говорят. «Больше всего постарался братишка Ксу со своими дисками, но его существование точно не могло быть тайной, да и то, дракон ударил после того, как Ксу атаковал его», - подумал я.

- Приглашаю всех за стол, - позвала всех госпожа Роу.

И снова сбоку промелькнуло бледно-розовое платье. Суиин, дочь Ливея, за все это время не произнесла ни слова, но при этом всегда находилась неподалеку от меня, в пределах слышимости. Нас с Байсо усадили на дальний конец стола, как самых младших и еще не принятых в семью, рядом с нами оказалась Суиин со своим женихом, братья Джеминг и Юн с женами. Если прием был бы официальным, то женщины не смогли бы сидеть с нами за столом, но так как ужин назывался семейным, им было разрешено остаться и разделить трапезу. На столе я увидел только знакомые блюда, те самые, с которыми у меня было меньше всего ошибок. Госпожа Роу все продумала заранее, и благодаря ее заботам я мог спокойно есть, не опасаясь перепутать приборы, соусы и порядок. Байсо даже не попытался следовать этикету, он хватал кусочки еды тем, чем было удобнее, щедро макал их во все соусы подряд и ел.

- Шен-джицу, - обратилась ко мне Нинг, жена Ченга, - ты раньше, до прихода в дом Джин Фу, ел подобные блюда?

- Что вы, Нинг-бому, никогда даже и представить себе не мог, что на свете есть такая вкусная еда, - искренне ответил я.

- Конечно, - проворчала Янмей, - раньше, поди, на помойке объедки подбирал, а теперь вон, в соусах разбираешься.

- Янмей-бому, - Байсо даже привстал, - вы что, не знаете? Нельзя есть с помойки! Там же грязь и крысы, можно легко заболеть. Вам лучше убрать свои помойки и кушать вот так, со стола. Это же гораздо приятней.

Послышались сдержанные смешки, Янмей покраснела от негодования, но не будет же она объяснять малолетнему глупцу, что он неправильно ее понял. Вместо этого она обратилась к госпоже Роу:

- Как так получилось, что старшенький у вас обученный, а этот…

- Бому, меня зовут Байсо, - брат снова встал с места и подергал себя за волосы. - Видите, какой это цвет? Вот и мое имя такое же - Байсо! Белый цвет. Легко запомнить!

Янмей всю перекосило, но она все же закончила фразу:

- А Байсо ты словно и не воспитываешь совсем. А ведь он уже прошел церемонию именования и должен понимать, как нужно себя вести.

- Это моя вина, - сказал Джин Фу. - Я разрешил Роу баловать Байсо столько, сколько ей захочется, а взамен она не вмешивается в обучение Шена. Пусть она порадуется еще год-другой, это все равно ничего особо не изменит.

- Эх, не разбираешься ты в детях, - проворчал Ливей. - Я вон тоже так думал, а теперь посмотри, до чего дошло: взял в преемники постороннего человека, хотя двоих сыновей вырастил. Хорошо, хоть дочка умницей растет.

- Мама Роу, а где сладкие рисовые булочки? - снова встрял Байсо. - Это же любимая еда у…

- Байсо, - снова одернул его Джин Фу.

- Хорошо, молчу, - надулся брат и действительно замолчал.

Атмосфера постепенно становилась спокойнее, меня то и дело спрашивали соседи по столу, но лишь о какой-то ерунде. Старшие братья Джин обсуждали торговые дела, Байсо то и дело чесал затылок, а я старательно изображал легкую усмешку. После того, как принесли сладости и чай, Байсо совсем разошелся. Он постоянно вертелся на месте, тянулся к дальним блюдам, пачкая одежду, а потом и вовсе опрокинул чай на платье Суиин. Тут уже я не выдержал.

- Байсо, веди себя подобающе!

- А ты меня не учи! - крикнул мальчишка. - Думаешь, если нацепил эту дурацкую шапку, так сразу и старшим стал? И вовсе не ты старший! Ты что, забыл?

- Байсо! - тут уже прикрикнула и госпожа Роу.

- И ты тоже? - губы мальчика задрожали, уши покраснели. - А может, тогда лучше я буду старшим братом? Раз Шену можно, то значит, и я могу!

Я встал и влепил ему основательную пощечину. Байсо взглянул на меня так яростно, что мне стало не по себе, а потом выбежал из комнаты. За столом стояла мертвая тишина.

Госпожа Роу поднялась и несколько раз поклонилась присутствующим.

- Я прошу прощения за Байсо. Это моя вина. Я слишком сильно его разбаловала.

- А о чем говорил мальчик? - негромко спросил Ченг.

- Не обращайте внимания. Он часто говорит разные глупости, - строго сказал Джин Фу. - Шен, сходи, присмотри за братом, чтобы он чего-нибудь не натворил.

Я поклонился учителю, затем гостям и вышел вслед за Байсо.

Глава 6

Неподалеку мелькнул знакомый голубой огонек. Снова малышка Пинь пыталась незаметно подкрасться, не понимая, что это невозможно до тех пор, пока в ней содержится хоть толика Ки. Сразу после разговора с министром Мастер предложил Хиону У - обучать и детей боевым навыкам. Старый охотник сначала долго упирался, отговариваясь тем, что не будет успевать отвешивать подзатыльники всего лишь одной рукой и, что не хочет нянчиться с малышами.

- Ты забыл, У, что это дети Черного района. Им не нужны няньки, им нужны учителя. Они с десяти лет ходят в Лес и знают, что такое опасность. Ты лишь поможешь им выжить. К тому же я разрешаю тебе выгнать тех, кто не понимает, зачем все это нужно.

Сначала к Хиону У пришли все мальчишки старше десяти лет и несколько девочек, включая Пинь. Каждый из них помнил, как всего за три месяца Шико сумел стать младшим охотником. Но уже на третью тренировку пришли всего семь мальчиков и Пинь, и именно они продолжили обучение.

Пинь-Пинь… Девочка не показывала необычных способностей, у нее не было хоть сколько-то приметного таланта, она не схватывала все на лету, как Шико, вместо этого у нее были лишь цель и упрямство. Мастер помнил, как два года назад ворота в Черный район открылись, и в них вошел худой изможденный мужчина с темно-зелеными зубами. Рядом с ним шла маленькая девочка, такая же тощая, как и ее отец, но в отличие от него, ее глаза были полны любопытства, смешанного со страхом. Видимо, она тоже наслушалась ужасных историй про это место, но хотела убедиться в их правдивости. Отца девочки выкинули из города из-за его бесполезности, вот уже несколько лет он жевал смолку, отдавая за нее все заработанные деньги и распродавая имущество, при этом мужчина был уверен, что все его проблемы из-за девочки.

- Понимаете, господин, все началось тогда, когда моя дура-жена родила ее, - и он ткнул пальцем в Пинь, скромно стоящую рядом. - Кому нужны эти девчонки? Их надо кормить, поить, одевать, а что потом? Потом она махнет хвостом и уйдет с каким-нибудь идиотом. Я кулаками объяснял, конечно, жене, что она дура, но толку-то? Обратно-то ребенка уже не запихнешь. Вот и пришлось мне работать за троих. А потом жена схитрила и померла, оставив ее на меня. Вот если бы у меня был сын, неужто я бы не смог заработать на него? Неужто стал бы жевать эту проклятую смолку? А после смолки у меня и руки стали дрожать, и Ки стало меньше, я с трудом сдавал налог, а потом еще день отлеживался, вот меня и выгнали с работы. Не-ет, если бы у меня был сын, нас бы никто не выкинул в Черный район.

Отец Пинь прожил недолго, он не мог охотиться, не хотел ничему учиться и умер в Лесу, отыскивая свежую порцию смолки. А вот девочка, вместо того чтобы болтаться с малышами, каждый день приходила на обучение к Мастеру, который тогда только-только начал выстраивать тропы и готовить детей к первым выходам в Лес.

- Зачем тебе это? Ты слишком маленькая, я все равно не разрешу тебе выходить за стену, - спросил как-то он у малышки, у которой только-только начали округляться щечки от хорошего питания.

- Папа всегда говорил, что девчонки бесполезные, что они ничего не умеют, только и могут крутить хвостом и рожать детей. Но он не прав. Я думаю, что девочки могут делать то же самое, что и мальчики, и даже больше. Я обязательно пойду в Лес и буду самой лучшей.

После церемонии именования, когда Мастер разрешил ей проходить тропы, она и впрямь стала лучшей среди детей. Незадолго до прихода мальчика-семерки, Мастер начал обучать всех желающих боевой магии. Он давал своим людям лишь простенькие заклинания атакующего и защитного характера с учетом их низких магических талантов, понимая, что их запасов Ки хватит лишь на одно заклинание. Но даже это может спасти чью-то жизнь.

И Пинь сумела выделиться даже на новом для себя поприще. Одно из заклинаний, «воздушный кулак», выделялось среди прочих тем, что в него можно было вливать любое количество Ки, и в зависимости от этого оно меняло свою интенсивность: от легкого порыва ветра до полноценного урагана, ломающего деревья. Люди по очереди выходили к Мастеру и пробовали запустить свой «воздушный кулак». Мастер же оценивал не столько умения в магии, сколько объемы вкладываемой Ки в заклинание. Кто-то смог едва-едва колыхнуть соломинки на столе, а у кого-то получилось сдуть их на пол.

Когда подошла очередь Пинь, она насупила брови, подняла руку и твердо сказала нужные слова. Солома полетела в стену, за ней смело стол, а в стене образовалась крупная вмятина. Пинь успела лишь прошептать: «Как здорово», и упала без сознания. Она влила в заклинание половину своей Ки. Мастер провозился с ней несколько дней, прежде чем она пришла в норму, а затем строго-настрого запретил Пинь использовать магию без присмотра. Оказалось, что ее источник похож на мелкую, но очень широкую лужу. Она могла зачерпывать любое количество Ки в пределах своего объема. Если бы не его боевой опыт, вряд ли он сумел бы спасти девочку.

Сражаясь против магов-недоучек с амулетами, выкачивающими Ки, Вейшенг часто видел, как падают замертво люди без единой искры энергии. Лишь спустя несколько сражений он подобрал заклинание, мгновенно вышибающее сознание из этих магов, и один из его солдат, еще из самого первого цзу, сохранил десятую часть своей Ки после нападения. Вейшенг тогда просидел всю ночь, вливая в него Ки огромными порциями, но это было похоже на наполнение дырявого кувшина: энергия не задерживалась в теле, а уходила в никуда. Солдат умер, так и не вернувшись в сознание.

Тогда у Фа впервые сорвало планку. Он схватил запрещенный амулет, ворвался в загон для пленных, взял первого попавшегося человека и выкачал из него десять процентов энергии, затем второго, из которого забрал двадцать процентов Ки, и так далее. Затем начал восстанавливать в них Ки, записывая результаты. Когда человек умирал, он брал следующего и менял подход.

Вейшенг хотел бы сказать, что не помнит точного числа замученных им людей, но он помнил. В том свитке были указаны все цифры. Зато теперь он точно знал, что при потере Ки от восьмидесяти процентов и выше человек уже не сможет восстановиться, от семидесяти - есть шанс его вытащить, если сразу прекратить все Ки-потребляющие заклинания, в том числе и дыхательные фильтры, и постоянно вливать энергию крошечными порциями. От пятидесяти процентов - шанс спастись довольно высок, нужно только также понемногу вливать Ки, но лучше все же привести человека в чувство и заставить самостоятельно впитывать энергию. Непонятно почему, но это улучшало усвоение Ки. А при потерях менее тридцати процентов можно восстановиться и без дополнительного вливания, только за счет хорошего питания и отдыха. Только благодаря тому исследованию Мастер сумел помочь Пинь. А сейчас эта девчонка, осторожно кралась, скрываясь за стенами домов и надеясь застать его врасплох.

Мастер усмехнулся и убрал магическое зрение, давая ей небольшой шанс. Это заклинание давно стало неотъемлемой частью его существования, еще со времен первой военной операции. Многие военные для этого носили амулеты, которые способны предупредить о приближении врага, неважно разумного или нет, о наличии магических ловушек, массивов или хотя бы указать на место, где лежат запасы кристаллов с Ки. Вейшенг же с его талантом мог поддерживать заклинание магического зрения бесконечно долго, так как затраты Ки на его использование были меньше, чем регенерация. И с тех самых пор оно настолько вошло в привычку, что поддерживалось само собой, без сознательного на то желания.

Без него он чувствовал себя ослепшим. Как люди вообще могут что-то видеть вокруг себя без зримых энергетических потоков? Все казалось слишком серым, грязным, пустым. Безжизненным. Ки значит жизнь. И он научился улавливать ее в мельчайших организмах, в вытоптанной траве, в теле умирающего. За годы, проведенные на войне, он привык доверять магическому зрению больше, чем своим глазам. Сколько раз Вейшенг жалел, что не остался на той поляне, что не зашел в дом, не убедился в смерти своих родных лично, что не коснулся тел, не послушал их дыхание, не попытался почувствовать стук их сердец. Но он помнил тот страшный момент, когда за мгновение погасли все огоньки живой Ки в деревне перед ним.

За десять лет сражений он видел многое. На его глазах погибали сотни и тысячи людей, он глядел в лица своим людям, из которых вытягивали Ки. Сам Фа убивал и магией, и мечом, и голыми руками, он строил ловушки, чертил убийственные массивы, планировал сражения. Мириады голубоватых огоньков гасли и хаотично смешивались, вспыхивая заклинаниями, мерцая магическими щитами, отблескивая амулетами. Но никогда он не видел столь ярких и неопровержимых доказательств смерти, как в своем поместье.

Огонек Пинь уже был в нескольких шагах, за углом дома. Мастер тряхнул головой, магическое зрение снова запустилось без его сознательного желания, и он даже не заметил, когда это случилось. Если бы не оно, мужчина мог бы и пропустить приближение девочки, все-таки она уже неплохо научилась скрываться. Если бы сейчас было мирное время, то она могла бы уже получить свое первое оружие охотника.

Господин магический министр сдержал слово и перекрыл все выходы в город, заблокировал их полностью. С момента их встречи прошел всего месяц, но уже сейчас ощущалась нехватка товаров из-за стены. Постепенно заканчивались крупы, овощи, на исходе были специи и соль. Голод пока не грозил Черному району, мяса охотники притаскивали вдоволь, но как долго можно прожить на одном мясе? Легко было бравировать перед тем парчовым господином и чваниться былыми заслугами, но тогда, в Пустой деревне, они нашли запасы пищи погибших крестьян, пусть частично и подъеденные животными, к тому же с ним были только взрослые сильные мужчины. А здесь четыреста восемь человек, из которых триста - женщины и дети.

Одно время Мастер думал о создании своего поля для выращивания еды. Они снесли пару домов, выкорчевали камни из мостовой, вскопали землю, посеяли семена, но ничего не взошло. То ли был не сезон, то ли нужно было применить какую-то специальную магию, Мастер так и не понял. Зато узнал, что существует множество аспектов жизни, в которых он совсем не разбирается. Сколько они сумеют продержаться? Еще несколько месяцев? А потом дети потихоньку начнут слабеть и болеть, лекарства он также выменивал в городе, как и оружие, ткани, утварь. Взамен они поставляли мясо необычных животных, шкуры, редкие травы, из которых и делали те самые лекарства. Сейчас все это оседало бесполезным грузом в домах-складах.

Про двухвостую лису Мастер не соврал министру, лишь немного изменил сроки. На самом деле в первый раз лису заметили чуть больше года назад, как раз когда она оторвала руку Хиону У, то есть у Цай Хонг Ши было впереди еще месяцев десять. Но пусть лучше министр занимается подготовкой к волне, чем к захвату района. Хотя волна также касалась и Черного района, ведь прилив будет именно с их стороны. Удовольствуются ли лесные твари прорывом через первую стену и смертями четырехсот человек или захотят полакомиться и более многолюдными районами? В любом случае Черный район не выживет. Сам Мастер сможет выбраться отсюда и, возможно, вытащить еще несколько человек. Охотники, дошедшие до восьмой тропы, смогут с его помощью дойти до ближайшей деревни, но что делать с остальными?

Мастер вдруг подумал, что он бездарно тратил время на ненужные занятия, а надо было разведать дорогу, укрепить ее массивами, как это делали в его родной стране, чтобы у них была возможность уйти. Но теперь он просто не успевал. Если бы рядом с ним был тот мальчик с даром донора, то у них был бы шанс. С бесконечным запасом Ки Мастер смог бы обеспечить безопасную дорогу для всех жителей района. Конечно, этот месяц Мастер не сидел, сложив руки. Он подготовил несколько массивов с ловушками в местах входа в Черный район, протянул магическую сигнальную сеть и даже учел наличие летающих животных у мэра и министра. Но надолго ли этого хватит?

- Мастер! – чуть не сбив Пинь с ног, к нему подбежал охотник. – Там, в небе, дракон…

Неужели министр все же решил напасть на него, невзирая на угрозу двухвостой? Это было бы крайне непрактично, ведь лучше сохранить жителей Черного района в целости и сохранности, чтобы волна хоть немного задержалась у них и снизила напор, но, может, это решение принадлежало и не министру.

У Мастера сложилось впечатление о Мин Чине, как о человеке осторожном, продуманном, избегающем ненужного риска, поэтому в разговоре он дал все возможные предлоги для отсрочки нападения на Черный район. Тут и ненулевой шанс проигрыша, и репутация Вейшенга, и угроза от волны. Но мэр был для Мастера темной лошадкой, даже изворотливый Байсо не смог собрать достоверную информацию по нему. Вроде как Хи Донг в прошлом был военным и слыл вспыльчивым человеком. Мог ли он воспринять существование самого Вейшенга под боком, как вызов? Может, это наоборот послужило для него стимулом? Так как сейчас день, значит, это точно не нетопырь министра, но неужели вояка настолько глуп, что будет атаковать лично?

Все эти рассуждения пронеслись в голове Мастера за несколько секунд, пока он выходил из дома и добирался на площадь в центре района. Но в небе кружил не белый бескрылый дракон Хи Донга, которого Мастер уже наблюдал раньше, там парила серая широкая клякса с длинным хвостом и описывала круг за кругом над городом, с каждым разом опускаясь все ниже и смещаясь в сторону Черного района.

Может, мэр настолько ненавидел Вейшенга, что запросил помощи у столицы? Мастер еще раз покопался в своей памяти, но имени Хи Донга так и не вспомнил, что, конечно, не означало, что Фа не сталкивался с ним в бою. К тому же, действия Фа могли косвенно затронуть дела Хи Донга, например, мэр мог вложиться финансово в обеспечение какого-то отряда или его безвестный, но любимый племянник погиб от руки людей Вейшенга, словом, причиной личной ненависти могло быть что угодно. Но все же запрашивать помощи в Киньяне ради расправы над полутысячей людей, значит, открыто признать, что часть города неподвластна Хи Донгу, расписаться в собственной некомпетентности перед императором и лишиться поста.

Если летун захочет опуститься в Черном районе на единственном пригодном для этого месте - площади, где обычно готовят и раздают еду, то он попадет в запирающий массив, который будет блокировать физические атаки и отражать магические. Мастер не стал делать этот массив восполняемым, так как у него не было достаточно Ки для долгого сдерживания дракона, но и того, что уже вложено, хватит, чтобы охотники успели вернуться и подготовиться к атаке. Проблема была и в том, что Мастер не знал, какого типа атаки у летающей твари. Если там огонь или ветер, то всадник смог бы расчистить себе пространство в любом месте, но это дополнительные затраты Ки и меньше вариантов для наземного боя.

Люди Черного района уже были предупреждены, что при появлении дракона необходимо вернуться в город тем, кто находится в Лесу, а остальным занять места возле ворот, так как велик шанс одновременной атаки с неба и с земли. Все прочие лазейки в город Мастер приказал завалить.

- Мастер, он что-то сбросил! - раздался крик мальчишки.

Детям было строго-настрого велено сидеть в домах на окраине района, неподалеку от выхода в Лес, но тем, кто тренировался у Хиона У, разрешили остаться и даже распределили между ними сектора для наблюдения. Самый зоркий, Энлей, как раз и приметил небольшой предмет, летящий вниз. Люди, находящиеся в месте предполагаемого падения, прыснули оттуда, как крысы. Но когда это нечто упало, не было ни взрыва, ни сработавшего заклинания, впрочем, Мастер и так видел, что на нем нет ни частички Ки. Он приблизился к упавшей вещи и увидел, что это сверток, обернутый несколькими слоями бумаги. Письмо? Мастер спокойно развернул его, камень, находящийся внутри откинул в сторону, а вот бумагами он заинтересовался. Сначала открыл конверт, подписанный «Шико».

«Многоуважаемый Мастер, пишет ваш недостойный ученик Юсо Шен, известный вам под именем Шико. Выражаю бесконечную благодарность за все, чему вы меня научили. Без этих знаний недостойный ученик никогда бы не смог сделать и шага вперед, сейчас же мы с Байсо благополучно добрались до Киньяна и временно поселились в доме достопочтенного господина Джина Фу. Сей господин удивился навыкам вашего ученика в начертании и захотел познакомиться с его учителем. Я продолжаю заниматься по вашим указаниям, и теперь я могу зачерпнуть гораздо больше Ки. А еще однажды я коснулся дна колодца. Джин Фу пообещал не читать письмо, а за то время, что я знаком с ним, он ни разу не нарушил данное слово, поэтому напишу честно. Эта записка - выкуп за жизнь хорошего человека, который обучал меня копейному бою. Он совершил недостойный поступок и должен был быть убит, но ему оставили жизнь и даже согласились излечить его раны. Как я понял, Джин Фу хочет предложить вам какую-то сделку, и тот, кто передаст вам это письмо, его посланник. Ваш недостойный ученик, Юсо Шен».

Мастер задумчиво сложил записку. Про колодец Шико написал только для того, чтобы подтвердить подлинность письма, это понятно, но в целом это был малоинформативный и сумбурный текст: ненужные славословия, таинственный, хороший, но недостойный человек, намек на сделку. На втором конверте было нарисован лишь иероглиф «белый». Мастер открыл его.

«Мастер, вы были правы, торговля жутко интересная. А пирожные госпожи Роу просто великолепны. Тут я могу играть одновременно в несколько разных игр, жаль, что Шен не большой любитель этого, ему бы только почитать да помагичить, весь в учителя. Но в одну игру он все же вступил, и есть риск, что он проиграет. Эх, если бы Мастер приехал в столицу, то я бы нашел парочку интересных игр и для него.

Байсо.

Кстати, самые вкусные пирожные - лунные цветы».

Да, пожалуй, для Байсо место ученика торговца и впрямь настоящая удача. Чем он занимался в Цай Хонг Ши? Разведкой, сбором информации, налаживанием связей и торговлей, но все это было слишком мелко и скучно для него. В столице этот мальчик, судя по письму, уже развернул свою деятельность: несколько уровней общения, обыгрывание разных ролей, его любимые интриги.

Лунные цветы — это пирожные из рисовой муки с кусочками дыни. На них должна идти только спелая дыня, которую, как правило, вскрывают и целиком используют в выпечке, поэтому эти пирожные всегда пекут в большом количестве и зовут на чай всех родственников, живущих поблизости. В родной стране Мастера было такое иносказание, как «полюбоваться лунными цветами», что означало желание собрать всю семью для решения какого-то вопроса под предлогом чаепития с пирожными. Значит, игры в основном связаны с родственниками Джин Фу.

Но Мастера больше заинтересовал тот факт, что Байсо написал о лунных цветах, будучи уверен, что Мастер сможет понять смысл послания, хотя в Черном районе никогда не пекли пирожных. Более того, вряд ли этот мальчишка вообще раньше пробовал хоть какие-то пирожные. Допустим, его за несколько дней обучили премудростям этикета, но почему-то он решил, что Мастер знает все эти хитросплетения.

И последний конверт был без подписи.

«Уважаемый Мастер! Пишет вам Джин Фу, один из совладельцев торгового дома «Золотое небо». Был рад узнать, что вы живы и пребываете в полном здравии. У меня есть к вам деловое предложение. Я прошу выслушать моего доверенного человека, что кружит сейчас над вашим городом. Этот разговор вас ни к чему не обязывает, вы также вправе отказаться от него. При любом решении я выполню свои обязательства, взятые перед вашими бывшими подопечными. Если вы согласны поговорить, прошу в удобном для вас месте выпустить вспышку, если же нет, то через час мой посланник улетит».

Мастер еще раз посмотрел в небо. Летун продолжал описывать круги, концентрируясь на Черном районе, но держался достаточно высоко, так, чтобы его нельзя было достать стрелами. Ловушка ли это? Вряд ли. Он слышал об этом торговом доме в основном потому, что именно «Золотое небо» занималось поставками амулетов и оружия в этой стране. Сам Джин Фу показался ему со слов Байсо достойным человеком, ведь не каждый торговец возьмет в ученики неизвестного мальчишку, а уж тем более столь высокопоставленный торговец, сын главы дома, как выяснилось из письма.

Джин Фу явно намекнул, что знает прошлое Мастера, напомнил про мальчишек и дал полную свободу выбора. И это было комфортно. Впрочем, даже если там подразумевалась какая-то хитрость, с одним человеком и с одним летуном Мастер справится. После вспышки животное начало потихоньку снижаться, двигаясь по спирали, затем на расстоянии десяти метров зависло в воздухе, втянуло широкие боковые вкладки, уменьшившись в размере в несколько раз, и мягко опустилось в центр массива. Ловушка захлопнулась.

Охотник ошибся, это был не дракон, а всего лишь летающий зверь. Драконами называют крупных полуразумных животных, умеющих использовать магию и заемную Ки, при этом они не обязаны летать. Драконы могут жить в воде, под землей, в лесах или в болотах, их сложно приручить, и охотники за детенышами таких животных за пару походов обеспечивают себе, своим детям и внукам безбедную жизнь. Если выживают. Этот летун был всего лишь дрессированным животным, довольно распространенным среди богатых неаристократических семей. Его вывели искусственным путем из диких летяг, которые могли лишь планировать между скалами. Одомашненная летяга уже способна была летать на большие расстояния, но только при магической поддержке со стороны всадника.

Мужчина на вид лет пятидесяти легко соскочил с летяги, одернул куртку, доходившую ему до колен, посмотрел на Мастера и низко, в пояс поклонился.

- Бесконечно счастлив видеть вас лично, Мастер! Меня зовут Ци Лонгвей, я работаю на Джин Фу. Спасибо, что согласились поговорить со мной!

Собравшиеся к тому времени охотники окружили площадь и с удивлением рассматривали огромное животное, его серую короткую шерсть, отливавшую серебром на солнце, мягкие складки кожи на боках, крошечные по сравнению с телом лапки и заостренную мордочку с круглыми топорщащимися ушками. Летун потоптался на месте, свернулся клубочком, обернул длинный хвост с пушистой кисточкой на конце вокруг себя и закрыл глаза. Пинь, чьей обязанностью было следовать за Мастером и выполнять его поручения, настороженно следила за каждым движением летуна, видимо, пытаясь оценить уровень опасности.

Мастер видел, что на самом Ци Лонгвее было три амулета, а в сумках на спине животного находился крупный кристалл с Ки. И хотя гость казался безоружным, он точно не был обычным мирным торговцем. Военное прошлое отражалось в его осанке, уверенных движениях и в короткой стрижке.

- Я вижу, что заперт. Нет ли возможности напоить моего летуна? - спросил Ци Лонгвей, даже не пытаясь приблизиться к границе массива.

- Воевали? - спросил Мастер.

- Да, на границе лет семь назад.

Мастер кивнул Пинь, и та умчалась за водой к ближайшему колодцу. Массив препятствовал лишь попыткам выбраться из него, но атаки и предметы извне он пропускал. Впрочем, Мастер уже решил выпустить Ци, поняв, что тот прилетел действительно лишь ради переговоров.

- Вы видели, что творится за стеной?

- Со стороны города? Там была тишь да гладь. Кое-где люди забегали, увидев меня, но без особой суеты. Когда я спускался, возле стены собирался небольшой отряд.

Рискнут ли мэр и министр прилететь сейчас сюда, чтобы узнать, кто прибыл в осажденный Черный район? Маловероятно. Но уничтожать массив Мастер просто так тоже не хотел, лишней Ки у него в запасах не было. Обсуждать же вопросы на глазах своих людей тоже было неправильно. Мастер вздохнул и снял массив.

- Вашему летуну что-нибудь нужно?

- Воды. Если найдется для него немного свежего мяса, буду благодарен и готов за него заплатить.

Пинь как раз приволокла ведро с водой и подтащила его к Мастеру, не решаясь подойти ближе к гостям. Она знала про массив и не хотела попасть в ловушку. Ци Лонгвей взглядом спросил разрешения, затем подошел к девочке, взял ведро и поднес его к морде летуна, тот задергал носом, а затем высунул длинный широкий язык и начал лакать воду.

- Можно я его покормлю? - завороженно спросила Пинь.

- Хорошо.

- Только не перекармливай его. Дай сначала небольшой кусок, через час еще один. Последний перелет был довольно тяжелым, он изрядно устал, - добавил Ци Лонгвей.

Мастер и Лонгвей сидели друг напротив друга и молчали. Мастер ждал предложений от «Золотого неба», он не хотел начинать разговор первым, все же инициатором встречи выступал Торговый Дом.

- Еще раз хочу вас поблагодарить за то, что согласились на встречу, как от лица моего господина Джин Фу, так и от себя лично. Несмотря на вражду между нашими странами, я всегда восхищался вашими достижениями.

Ци Лонгвей был предельно вежлив и ни разу не назвал его по имени, хотя повторно дал понять, что оно ему известно.

- Сначала я бы хотел рассказать немного о моем господине. Джин Фу - четвертый сын главы торгового дома «Золотое небо». В его сферу деятельности входят оптовые закупки и поставка амулетов, как военного, так и бытового характера, поэтому у Джин Фу довольно тесные деловые отношения с гильдией начертателей. К сожалению, небо не даровало ему и его жене детей, поэтому светловолосый мальчик рассматривается не только как ученик, но и как возможный наследник. Процедуры усыновления пока не было, но никаких препятствий для этого Джин Фу не видит.

- И что же сей достойный человек хочет от меня?

Ци Лонгвей положил руки на стол, немного помолчал, затем сказал:

- Мне немного неловко обращаться к вам по нынешнему имени, но я так понимаю, что вы находитесь в нашей стране инкогнито, поэтому прошу прощения за невольную грубость и продолжу называть вас Мастером.

Мастер согласно кивнул.

- В стране Коронованного журавля не появился столь же достойный и решительный человек, поэтому гильдия начертателей здесь по-прежнему представляет собой государство в государстве. Множество привилегий, закрытость, монополия на предоставляемые услуги. Вы, как никто, можете это понять. Несмотря на многочисленные требования и запросы, гильдия так и не согласилась выстроить безопасные дороги. И, с одной стороны, их можно понять, ведь оплату за дороги они получат лишь разово, а в текущей ситуации они могут постоянно продавать свои услуги торговым караванам и в результате получать значительно большие суммы, пусть и растянутые во времени. Но с другой стороны, они тормозят развитие всей страны. Джин Фу сумел выстроить с гильдией корректные отношения, но его мечтой является создание открытой школы для начертателей, не скованных клятвами с какой-либо гильдией, что-то наподобие структуры лекарей. У него есть ресурсы, есть достойные люди, но нет самого главного - учителя.

Мастер молча слушал речь Ци Лонгвея. И хотя торговец говорил гладко и со славословиями, смысл был предельно понятен: этот Фу хочет взять на службу Фа Вейшенга. И в качестве кого? В качестве обычного начертателя. На мгновение в душе Мастера всколыхнулось раздражение. Как он посмел даже подумать о том, что Фа будет служить какому-то торговцу? Тот самый Фа, личный друг принца, командующий целой армией, видный политический деятель, гений из простонародья! Мастер уловил это чувство и постарался с головой погрузиться в него. Вот уже несколько лет, как он перестал испытывать какие-либо эмоции.

Когда Вейшенг оставил пустую деревню, то неосознанно пошел туда, где провел долгие годы и где ощущал себя живым, - в сторону восточной границы. Как он добирался? Что ел? Где спал? Фа не смог бы ответить. Он игнорировал дороги и просто шел через леса, мимо деревень, городов и полей. Убивал, если на него нападали, ел, когда чувствовал голод, спал, когда уставал. В нем не было ни страха, ни ненависти, ни горя. Ничего. Даже боль умерла вместе с остальными чувствами. Когда Вейшенг добрался до Цай Хонг Ши, то выглядел как настоящий дикарь: грязный, со спутанными волосами, в разорванной одежде, похожей больше на лохмотья. Несколько запуганных тощих мужчин с палками в руках наткнулись на него недалеко от стены, когда он разделывал обезьяну, убитую им для обеда. Они пошептались, а потом один из мужчин робко подошел к нему и спросил, не поделится ли лесной человек с ними небольшим количеством мяса. Вейшенг тогда даже не удивился, лишь отрезал одну лапу и швырнул в их сторону.

Как-то так получилось, что Мастер остался с этими несчастными людьми, начал заботиться о них и обучать, но он вряд ли смог бы объяснить себе, зачем он это делает. Может, потому что рядом с ними он чувствовал себя более живым. Первая эмоция, которую он испытал, была удивлением, когда приблудный мальчишка, худой и запуганный, как и любой беспризорник, оказался идеальным легендарным донором, который может черпать Ки бесконечно. Мастер захотел посмотреть, на что способна легенда в жизни, и целых три месяца наслаждался полузабытым чувством. Сейчас же в Мастере ненадолго проснулся прежний Вейшенг, которого он считал уже мертвым.

- Конечно, если вы захотите заняться чем-то еще, Джин Фу приложит все усилия, чтобы предоставить вам нужные материалы и условия, - негромко добавил Ци Лонгвей.

- Расскажите мне, что за история с письмом от Шико. За чью жизнь он вступился?

Торговец склонил голову.

- Я сам не был свидетелем, так как не ходил с караваном, могу пересказать лишь с чужих слов. Во время стычки с животными мальчик неплохо показал себя, и один из охранников по прозвищу Шрам, кстати, нанятый также в Цай Хонг Ши, официально взял его в ученики. Какое-то время Шрам обучал мальчика основам копейного боя, затем мальчик совершил небольшой проступок, и глава охраны каравана сделал выговор не только ему, но и учителю.

Мастер согласно кивнул. Так и должно быть.

- После этого выяснилось, что Шрам плотно сидел на смолке, но до определенного момента он себя контролировал. Во время очередного привала он переборщил со смолкой, чуть не убил мальчика, затем порвал охранное заграждение и в результате серьезно пострадал от хищника. По правилам каравана его должны были убить или хотя бы не лечить, но Джин Фу позволил Шраму жить и даже выделил Ки на лечение взамен на письмо от Шико к вам. Хочу заметить, что в тот момент мой господин даже не догадывался о том, кто учитель мальчика, он лишь хотел убедиться в его навыках начертания и пригласить к себе на службу.

- Джин Фу хочет, чтобы я делал для него амулеты или все же учил людей?

- Прежде всего, осмелюсь сказать, что хоть Джин Фу и торговец, но он не гонится за сиюминутной прибылью, а смотрит далеко вперед. Даже если бы Мастер и согласился делать амулеты на продажу, сколько бы это принесло денег? Мы же говорим не о единичных амулетах, заточенных под узкоспециализированные действия, а про массовые поставки, где в одной партии может быть не одна сотня амулетов. Мой господин хочет создать конкурентов для гильдии начертателей. Он понимает, что вряд ли успеет далеко продвинуть это дело и довести до конца при своей жизни, но именно поэтому он и искал достойного преемника.

- Смогу ли я сам выбирать себе учеников?

- Конечно, ваше мнение будет решающим.

- А что, если я потребую себе в ученики того мальчика, Шико?

Ци Лонгвей задумался и медленно протянул:

- Джин Фу, несомненно, поговорит с ним и предложит ему возможность продолжить обучение у Мастера, но не будет на этом настаивать или строить ему препоны при отказе. Прошу прощения, но мой господин дал слово, что поможет мальчику поступить в университет, и не станет нарушать его даже ради вас.

Мастер удовлетворенно кивнул. То ли Джин Фу и впрямь человек слова, то ли Ци Лонгвей предполагал такой вопрос.

- Также господин Фу позаботится о людях из Черного района.

Лицо Мастера сразу посерьезнело. Теперь слова торговца уже не выглядели такой уж нелепицей. Это была довольно громкая заявка, которая подтверждала достоверность намерений Джин Фу.

- Как вы это себе представляете?

- У господина Фу намечен лишь общий план, так как мы не успели проработать детали. Скажите, как долго Черный район находится вне юрисдикции города?

- Точно не могу сказать, но не менее десяти лет.

- Есть ли свидетели, которые смогут подтвердить это?

- Двое мужчин тут уже семь лет, есть еще трое, которые прожили около пяти лет. Раньше тут было сложно выживать. Когда вы говорили про заботу о людях, вы имели в виду не только самих людей?

- Верно. Господин Фу хочет забрать весь район под протекцию «Золотого неба» под тем предлогом, что власти не контролируют территорию уже более пяти лет, а жители этого района не платят налоги и не числятся подданными императора, что, несомненно, наносит урон чести и казне государства. И хотя, пока подобные прецеденты по передаче земель были лишь среди аристократии, Джин Фу полагает, что у нас все получится.

- И как это будет выглядеть? Торговый дом построит тут свои склады?

- У нас пока лишь наброски, но помимо складов мы планируем организовать здесь также и торговую зону. Кроме того, есть мысли о прокладывании дороги непосредственно из Черного района, чтобы не зависеть от города, но это уже совсем на будущее.

- Зачем вам пятьсот человек с низкими талантами, без профессиональных навыков, среди них женщины, дети, старики? Захват территории я могу понять, но как это связано с моими людьми?

- Есть слово Джин Фу, что он не бросит ваших людей и не оставит их умирать, - слегка приподнял брови Ци Лонгвей и добавил. - В Черном районе благодаря вам есть уникальная возможность обучать людей, подготавливать их к работе в караванах. Эти ваши тропы - невероятная тренировочная площадка, и кто, как не местные, смогут научить пользоваться ими. Даже если учитывать только караванщиков и охранников «Золотого неба», работы хватит не на один год, а в дальнейшем можно будет брать на обучение людей от других торговых домов либо организовать специальную службу сопровождения караванов. Словом, это не благотворительность, а взаимовыгодная сделка.

- Но все это будет возможно, только если вы сумеете получить Черный район себе, - заметил Мастер. - Хочу предупредить вас еще об одном препятствии. Нападения животных на город проходят всегда со стороны Черного района, и ближайшая волна ожидается в течение года.

Ци Лонгвей нахмурился, потер лоб большим пальцем.

- Двухвостая?

- Да.

- Поэтому город закрыт, - кивнул торговец, - хотя непонятно, почему так рано. Парализовать торговлю на целый год - это как-то… непредусмотрительно.

- Главы города уверены, что волна придет через четыре-пять месяцев, - сказал Мастер.

- Понимаю. От двухвостой волны мы сумеем отбиться, более того, это сыграет нам на руку. Наши люди смогут приехать сюда уже через месяц. Если мы успеем подготовить оборону, защитим район и город, тогда у нас будут не только слова для императора, но и факты, подтверждающие нашу состоятельность и ответственность. Да, - хлопнул по столу Ци Лонгвей, - волна будет нам только на руку. И то, что власти закрыли город на целый год, тоже пойдет в плюс.

Мастер задумался. Он и сам понимал, что его путь в Черном районе уже подошел к концу. Он почувствовал это в тот самый день, когда ушел идеальный донор. Но идти на службу к торговцу, чтобы обучать начертанию каких-то бездарей было раздражающе низко. С другой стороны, Мастер не знал, куда идти дальше. После передачи людей он освободится от ответственности за них и сможет делать все, что угодно. Но у него нет желаний, нет целей, нет мечтаний и стремлений.

- Джин Фу просил передать, что при любом раскладе вы вольны уйти в любой момент. Рассматривайте его предложение как временное пристанище на своем пути.

Ци Лонгвей помолчал немного, ожидая реакции Мастера, а потом вынул из поясного кармана сложенный несколько раз листок бумаги.

- Еще господин Фу хотел, чтобы я показал вам вот это.

Мастер развернул листок и впился глазами в записи.

- Откуда… - выдохнул он, - откуда это у вас? Где остальное?

- Это часть записей, сохранившихся от некоего могущественного начертателя, кстати, это неполная копия, сделанная вашим учеником. И, по его словам, это не инструкция, а скорее наброски, заметки для памяти.

- Я согласен, - глухо сказал Мастер. - Я готов работать на Джин Фу.

Глава 7

- Поскольку ваше существование больше не является тайной, то с завтрашнего дня ты, Шен, начнешь ходить со мной на деловые встречи. Иначе, - добавил Джин Фу, пресекая возражения, - меня просто не поймут. Байсо, сделай так, чтобы я взял тебя с нами вопреки своему желанию. В любом случае, никто из вас не должен там даже рта раскрывать. Не ваш уровень. Это нужно, чтобы вы примелькались в определенных кругах, а ваши лица стали ассоциироваться с «Золотым небом» и со мной в частности. Смотрите, слушайте, запоминайте. После каждой встречи можно будет задать мне вопросы. Второе, теперь вы можете выходить за территорию дома, но только под присмотром охраны и с моего разрешения. Сегодня вечером у вас будет прогулка по городу вместе с Джин Суиин, дочерью Ливея, она покажет окрестности.

Мы с Байсо переглянулись и одновременно скривились, я бы предпочел посмотреть столицу без постороннего человека, а тем более девчонки, но выбора, кажется, у нас и не было.

- Шен, как занятия по магии? Что-то нужно?

- Да, учитель. Я разобрал все свитки с заклинаниями и хотел бы узнать больше.

- Ты прочитал их все? - удивился Джин Фу. - И научился применять? Да ты действительно гений! Это же был весь набор заклинаний, который проходят в школах.

Я кивнул, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда, ведь дело было далеко не в моей гениальности. Как часто ученики могут отрабатывать заклинания в обычной школе, если учесть, что туда ходят дети из небогатых семей, у которых нет возможности покупать Ки? Пару раз за занятие и далеко не каждый день? Даже с выдаваемой Джином Фу сотней Ки я не смог бы за неделю изучить все свитки, но у меня-то неограниченный запас Ки!

Каждое заклинание я запускал по нескольку десятков раз, пока оно не запоминалось, пробовал вливать разный объем Ки, оттачивал скорость и точность. И в конце тренировки я обязательно прогонял все изученные за это время заклинания. У кого еще есть возможность так разбазаривать энергию? Помимо обычной магии я занимался изучением собственной Ки, и изолированная комната отлично подходила для этого. Я чертил небольшой массив, отслеживая затраты Ки, и останавливался, как только начинал чувствовать себя нехорошо.

Больше всего я боялся упасть в обморок и не очнуться, так как снаружи комнату открыть было невозможно. По крайней мере, без разрушений. Сперва я держал заполненный кристалл в руке для подстраховки, но когда заметил, что при затратах Ки более двадцати процентов тело само принималось впитывать энергию, стал класть его на пол рядом с собой.

Было тяжело. Даже при небольших расходах Ки я испытывал неприятное сосущее ощущение сродни голоду, слабость и нехватку воздуха, словно я вдыхаю, но не могу надышаться, но я решил приучать себя к недостатку энергии. Это напомнило о времени после смерти мамы. В первый голодный день я думал, что умру. Живот урчал, не переставая, и есть хотелось так, что готов был проглотить что угодно, но потом я привык. Научился обходиться без еды по несколько дней и отличать настоящий голод от надуманного.

- Какие заклинания ты хотел бы изучить? - спросил Джин Фу.

- Любые. Главное, чтобы не очень затратные.

- Нет смысла учить любые, нужно выбирать те, что тебе пригодятся. Боевые, бытовые, специализированные, под какую-то определенную профессию. Их сотни. Ты решил, куда будешь поступать?

Кое-какие мысли после разговоров с лекарем у меня были, но я до сих пор не знал все варианты. Все же это столица, а не маленький город с единственным университетом!

- Так, - сказал Джин Фу, не дождавшись ответа, - я организую тебе встречи с представителями университетов. Они расскажут тебе о том, какие у них требования и чему обучают. А пока позанимайся начертанием. Байсо, тебе задание - понаблюдать за Шеном и подобрать ему лучший на твой взгляд набор амулетов.

- Я смогу понаблюдать за его тренировками? - деловито уточнил мальчишка.

- Разумеется.

Дальше Джин Фу начал рассказывать про взаимодействие братьев Фу в деловом плане. Особенно тесно Фу работал с Гангом, который привозил образцы амулетов из других стран, и с Джинхеем, тем самым неприятным типом, который, увы, отвечал за работу отдельных лавочек. Хотя Джин Фу называл его деятельность странно: розничная торговля, потому что в лавках продают товар по одной штуке.

Никогда я не задумывался насчет того, что есть два типа торговли: оптовая и розничная. Все же в моем представлении торговля - это рынок с множеством расхваливающих свой товар продавцов, где на столах или в ящиках лежат различные предметы. Ну, или крошечные темные комнатки, куда заходишь вместе с мамой и неловко себя чувствуешь, ведь ты отвлекаешь уважаемого человека от важных дел, а уйти без покупки тоже неловко, даже если ничего не понравилось, ведь как-то нужно заплатить продавцу за вторжение. А со слов Джин Фу продажи в магазинах - это лишь дополнительные расходы. Вот, например, торговый дом «Небесный урожай» вообще не имеет своих лавок и работает только в опте, поставляя продукты в сотни мелких лавочек, гостиниц и бульонных.

Но у «Небесного урожая» трехвековой опыт да основатель аристократ с обширными связями. Джин Фу рассказал историю создания торгового дома. Некий аристократ по долгу службы разъезжал по разным уголкам страны, пробовал местные блюда. Некоторые так ему полюбились, что он захотел готовить такие же у себя дома, но многие ингредиенты продавались только в определенных районах, их невозможно было найти в столице. Аристократ не убоялся трудностей и отправил целый караван, но чтобы как-то компенсировать затраты на охрану и дорогу, закупил желанные продукты в большом количестве и попутно загрузил повозки прочей провизией. Часть аристократ разместил в своем поместье, часть раздал знакомым, а остатки распродал в продуктовые лавки. И хотя большинство продавцов отказывались брать незнакомый товар, кое-кто все же пошел на риск. Кроме того, аристократ решил открыть свои рестораны, чтобы столичные богатеи могли отведать новые блюда. Сейчас по всей стране разбросаны заведения, принадлежащие «Небесной пище», это торговый дом, который отделился от «Небесного урожая» и сейчас уже не принадлежит ему.

Дом «Золотое небо» же был довольно молод по сравнению с прочими крупными торговыми домами, да к тому же начал свой путь именно с лавки, и отец Фу, Джин Юн, не хотел расставаться с розничной торговлей.Хотя, как я понял, в случае его смерти наследники эту ветвь отбрасывать не станут, ибо сам факт наличия собственных лавок полезен для репутации дома, и Джинхей не готов расстаться со своей частью дела.

Теперь, когда я лично познакомился с семьей Джин Фу, все эти имена уже не звучали чуждо и бессмысленно, за ними вставали конкретные лица, характеры и силы. И я не мог, как и раньше, пропускать слова учителя мимо ушей. И не мог не задумываться о том, что кто-то из этих людей пытался нас убить.

Только когда Джин Фу заговорил о таможенных сборах и плюсах-минусах ввоза амулетов из-за границы, я развернул учебный свиток из сундука и впервые за время в столице погрузился в основы начертания.

В тренировочный зал я шел с опаской. Вчера занятия с брыластым, то есть с Тао Сянцзянем, были отменены из-за семейного ужина, и я боялся, что сегодня он устроит что-то особенно неприятное. Тао уже стоял в зале, но руки его были пусты. Ни привычной палки, ни другого оружия у него не было. Байсо тоже пришел, уселся в уголке и разместил перед собой тушечницу, кисть и лист бумаги. Он должен был выполнить задание учителя Фу и отнесся к этому с полной серьезностью, хотя охранники, судя по их лицам, сочли это очередной придурью избалованного мальчишки.

- Неделя боли закончена, - сказал Харскуль. - С сегодняшнего дня тебе нельзя использовать защищающий массив. Только копье и только навыки. Твоя задача - ударить меня хотя бы раз до конца тренировки.

Я неуверенно перехватил копье и сделал шаг в его сторону. У меня в руках была не какая-то палка, которая только и может, что наставить синяков да сломать парочку костей, а настоящее боевое копье с металлическим острием. И я уже убил человека этим хуа цянем. После побоев я, конечно, не раз мечтал о том, чтобы врезать, как следует брыластому, но точно не хотел его ранить или убивать. Все же он лишь выполнял приказ Джин Фу.

- Ну? Ты забыл, как держать копье? - спросил Тао, не двигаясь с места.

Я покосился на Байсо, он с увлечением водил кисточкой по листу, не глядя на нас.

- Тогда я начинаю, - поклонился я Тао Сянцзяню и направил хуа цянь на него.

Спустя полчаса я стоял, опираясь на копье, и тяжело дышал. Брыластый стоял в двух шагах, целый и невредимый, я ни разу не смог коснуться даже края его одежды.

- Защищаться ты немного научился, но вот атаковать по-прежнему не умеешь. Да, кое-какие движения Шрам успел вдолбить, и, возможно, в столб ты попадешь, даже сможешь отколоть от него щепку-другую. Вот только я не думаю, что тебе придется сражаться со столбами. Смотри, я не могу блокировать удары, только уклоняться от них. Я здесь, совсем рядом, а у тебя длиннющая палка, жаль, что она в бесполезных руках.

Я, не выпрямившись до конца, махнул обратным концом, подсекая ноги Харскуля, но тот легко перепрыгнул через него.

- Обычно в таких случаях я хвалю хотя бы упорство ученика, но для этого нужно продержаться больше времени. Ты сдался слишком рано.

Раздался чей-то смешок. Я поднял голову и увидел вдоль стен несколько смутно знакомых человек из охраны сыхэюаня. Как давно они наблюдают? В предыдущие тренировки к нам никто не заходил, а именно сегодня им всем вдруг стало скучно? Да еще и Байсо смотрит, как я позорюсь. Почему он не пришел на предыдущее занятие, где я довольно успешно уклонялся от девятиступенчатых цепочек ударов? Хм-м, и Тао что-то стал слишком разговорчивым.

- Ну что? Мы закончим пораньше? Я слышал, сегодня ты собираешься на прогулку. Может, ты просто боишься устать и бережешь силы для девятисот девяноста шести ступенек?

Зрители рассмеялись громче. Я стиснул руки на древке. Почему я так вымотался? Ведь прошло всего полчаса, а на прошлой неделе я сражался с брыластым и по два часа подряд. Хотя я лишь уклонялся. Видимо, нападение отнимало гораздо больше сил. Или я делал это как-то неправильно.

В магии, по идее, в заклинание можно влить любой объем Ки, но большая часть заклинаний возьмет лишь нужное количество энергии, а остальное будет потрачено впустую, поэтому в своих тренировках я не просто заучивал заклинания, но и определял нижний предел Ки, при котором оно срабатывало. Не потому что было жаль Ки, а потому что я предполагал, что могут возникнуть ситуации, когда у меня не будет доступа к Ки-сфере. Или когда нельзя будет показывать наличие этого самого доступа, например, при поступлении в университет.

Наверное, есть способ экономить силу и в бою. Либо экономить, либо натренироваться, чтобы эта самая сила не заканчивалась так быстро. А сейчас… Сейчас я собирался воспользоваться тем, что у меня было. Я влил Ки в мышцы, совсем немного, не столько для усиления, сколько для поддержания выносливости, перехватил копье посередине и медленно пошел к Тао Сянцзяню, обходя его со стороны.

Сейчас длина копья идет мне не на пользу. Шрам говорил, что есть копейщики, которые делают упор на скорость, тогда острие может раствориться в воздухе, настолько быстро оно движется и колеблется, но, как правило, их копья не превышают рост человека. Например, бусяцян на полметра короче моего хуа цян. К тому же мое копье делалось специально под мощного кряжистого Шрама. К тяжелому плотному древку я уже привык, но оно все же не облегчало мою задачу. С другой стороны, противники бывают разные, в том числе и делающие упор на скорость. Не буду же я им говорить: «Ой, вы знаете, у меня есть только неудобный хуа цян, поэтому я, пожалуй, не смогу по вам ударить. Давайте в другой раз».

После всех насмешек и издевок, полученных от Тао Сянцзяня, я уже не боялся, что могу его поранить, напротив, мне хотелось его убить. Ну, или хотя бы поцарапать.

По-прежнему держа копье горизонтально, как шест, я медленно дышал, напитывая себя Ки и замедляя стук сердца. С каждым вдохом копье всё больше сливалось с моим телом. Я не чувствовал его тяжести. Как руки или ноги могут быть слишком тяжелыми? Они либо есть, либо их нет. Я не смотрел на лицо Харскуля, только на его ступни. Шаг. Еще шаг. Брыластый не двигался. Я также медленно поднял копье на вытянутых руках и плавно сделал выпад одним концом вперед. Тао остался на месте, лишь перенес вес на правую ногу, уклоняясь.

- Теперь ты решил атаковать в стиле черепахи? Думаешь, это поможет? Хотя, пожалуй, есть шанс, что я усну, и ты все же сумеешь дотронуться до меня.

Но его слова звучали все дальше и тише. Я не видел ни стен, ни людей, только копье, которое ощущалось как часть тела, только дыхание и смутные перемещения босых ступней. Хуа цян захотел большей свободы, и я прибавил скорость.

Тао уже не стоял на месте, небольшими шажками он то уходил в сторону, то отступал, то приближался ко мне. Движения захватили меня полностью, Ки струилась по телу, уходила в копье, придавала сил. Ни одной мысли, пустота в голове, но не пугающая, как в Пропасти, а упоительная, как в Небесах. Я чувствовал ветер внутри себя, и он вымывал усталость, боль, страх, оставляя только легкость, полет и восторг птицы, впервые взмывшей в небо.

Брыластый уже не ходил, а танцевал, уклоняясь от ударов, его движения были столь же стремительны, как и мои, казалось, что между нами протянулась едва ощутимая связь, я словно распространил чувства не только на копье, но и на него тоже. И тут конец копья словно врезался в стену. Я остановился, впервые за поединок поднял глаза и увидел, что Тао Сянцзян остановил удар одной рукой. Это был не простой удар, к тому времени я набрал приличную скорость, к тому же увеличенную при помощи Ки, и часть энергии была и в самом копье. Уверен, что если бы удар пришелся по стене, то я бы выбил там изрядный кусок, а брыластый, не напрягаясь, сумел удержать хуа цян одной рукой.

Не отпуская копье, он шагнул ко мне так, что его одутловатое лицо, словно опухшее после долгого сна, оказалось совсем близко.

- Не могу сказать, что ты меня не удивил. Но в реальном бою я бы убил тебя за несколько секунд. Подобный транс хорош для тренировок, для отработки движений вместе с учителем, но не для настоящего сражения. Ты становишься слишком зависимым, тебя легко контролировать, - с этими словами он оттолкнул копье.

Я сделал несколько шагов назад и уперся спиной в стену. Тао каким-то образом завел меня в угол, а ведь все это время я был уверен, что это я контролирую его. Еще немного, и я бы сам врезался в стену.

- Ты сейчас двигался как воин с посохом. Но у тебя в руках не посох, а копье. Да, они похожи, но посохом обычно наносят удары наотмашь, древком, а копье бьет острием. Ты словно отрубил себе руки по локоть. На сегодня занятие окончено.

Он отвернулся и спокойно пошел к выходу. Я же стоял в углу, сжимая хуа цян, а внутри все бурлило от ярости. Это был мой лучший бой. Швабра бы точно гордился мной. Да и Шрам бы хлопнул по плечу и сказал: «Не так уж и плохо, ученик». А этот… брыластый остановил копье одной рукой. Как щенка.

Другие охранники вышли вслед за Тао Сянцзянем, Байсо тоже собрал вещи и ожидал меня у выхода. Я не выдержал и несколько раз с силой ударил пяткой копья в пол, выплескивая злость. Иначе бы я просто взорвался.

Что я должен был делать? Как сражаться? Чего он хочет от меня? Пусть покажет, хоть чему-то научит, а не просто неделю избивает до треснувших ребер, а потом издевается перед другими напоказ. И ведь нельзя сказать, что я совсем неумеха. Все же Хион У показал мне основы, Шрам учил стойкам и движениям, Швабра продемонстрировал, как дышать и чувствовать оружие. Но все это я уже перепробовал на Харскуле. И ничего не сработало. Хоть бери да иди на поклон к Добряку, мол, научи меня…

Я судорожно втянул воздух сквозь зубы. Точно. Добряк! Я же видел, как сражается Добряк. После того, как сработал антимагический амулет, я шел прямо за ним и видел его отточенные удары. На каждого человека он тратил не больше двух движений: блок-выпад или взмах и выпад. И я до сих пор помнил, как люди сами шли прямо под меч. Но как это можно сделать?

Гнев понемногу утих, я поставил копье на место и пошел вслед за Байсо. Кстати, Байсо тоже ведь боец, только сражается он не при помощи копья или меча, а при помощи слов. Вчера во время ужина он несколько раз осадил нагловатую семейку Джинхея.

- Байсо, а как ты понимаешь, что именно можно сказать человеку и как это лучше сделать?

- А? - дурашливо посмотрел на меня мальчик, задрав голову наверх.

- Вчера ты грубо разговаривал с Янмей-бому, но тебе сошло это с рук, над ней еще и посмеялись. Откуда ты знал, что тебе ничего не будет?

Он оглянулся по сторонам, взъерошил свободной рукой волосы и тихо сказал:

- На самом деле я готовил зрителей с самого начала. Посмотри на меня. Кого ты видишь?

- Э-э-э, тебя. Мелкого белобрысого мальчишку.

- Точно. Мелкого глупого капризного мальчишку видели и наши гости. На кого они могли еще напасть? Учителя особо не тронешь. Он сам мастер словесных боев и может ответить так, что мало не покажется. Или еще хуже, он может и не ответить, а затаить обиду или разозлиться, а обида Джина Фу - страшное дело. Это может откликнуться в любой момент, и обидчик вынужден будет гадать, с какой стороны придет ответный удар. Хорошо, если учитель просто уколет в ответ в разговоре, а если он ударит по бизнесу? Ты же слышал, их дела тесно переплетены, и возможность как-то подгадить всегда есть. Нападать на маму Роу еще опаснее.

Байсо теперь называл госпожу Джин так даже в ее отсутствие. Я не знал, то ли это были его искренние чувства, то ли он настолько вжился в роль.

- Она ведь женщина, а женщины гораздо обидчивее и мстительнее мужчин. Помнишь, как она пытала всех тёток моими рисунками? Она же не меньше десяти минут восхищалась этими каракулями, а бедняжки никак не могли придумать предлог, чтобы сбежать. И это лишь за то, что Янмей-бому назвала меня слабоумным. Вот и остались только мы в качестве жертв. Но ты все время отмалчивался и отвечал сугубо официальными этикетными фразами, а этикет в разговоре - это как огромный непробиваемый щит, через него сложно пробиться. Я же был открыт для стрел со всех сторон. Но это только видимость. Если сказать проще, я сам подстраиваю ситуации, в которых захотелось бы на меня напасть. Например, некрасиво ем или веду себя неправильно. Или можно сказать фразу со смысловой ошибкой или двусмысленностью, чтобы не очень умный человек зацепился за нее. И как только он это сделает, можно ответить так, чтобы смеялись уже над ним. Ты же видел, что среди всех гостей только Янмей-бому не особо отличалась умом, поэтому над ней шутить оказалось проще всего.

- Но ты говорил явные нелепицы. Они даже не были ответом на ее слова.

- Конечно. А все потому, что я маленький глупый мальчик. Я же говорю, я лишь на первый взгляд кажусь уязвимым, но мой незримый защитный массив - это возраст и поведение. Мне можно быть глупым и нести полный бред. А вот тебе уже нельзя. Если бы ты попытался сказать что-то подобное, то учителю пришлось бы вмешаться и указать тебе на место. И это было бы стыдно для учителя.

- Подожди, - я остановился. - Ты говоришь, что специально подставляешься под удар, а потом бьешь в ответ, потому что заранее знаешь, что скажет твой противник. Верно?

- Ну, вроде бы так, - нахмурился Байсо, не понимая, к чему я веду.

- А если бы ты сражался… То есть разговаривал с неопытным человеком, кем-то вроде меня, то ты бы также подстраивал ловушки?

- Нет, скорее всего. Проще бить открыто.

Может, в этом-то и дело? Добряк сражался не с такими неумехами, как я, и его первое движение было ловушкой для них. Или там было три движения? Блок. Намек на удар. Противник дергается, чтобы уклониться, а так как Добряк знает, как он будет реагировать, делает последний и единственный выпад точно в цель. Сам создает нужную картину боя. Со мной такое не пройдет, так как я еще не умею угадывать будущие удары. Или… или уже умею? Не зря же Тао Сянцзян гонял меня всю предыдущую неделю. И цепочки он выстраивал так, чтобы я запоминал последовательности: если не умом, то хотя бы собственной шкурой смог учуять направление следующего удара. И ведь в последний день я разгадал почти все цепочки, хоть он и менял их чуть ли не через раз. Как-то это неправильно. Сначала научиться читать удар, а потом понять, что это может быть ловушкой.

Байсо шел рядом и молчал. Он всегда неплохо чувствовал, когда говорить, а когда лучше не напоминать о себе. И я был благодарен ему за это. Дома нас ждала горячая ванная и нарядные одежды. Я чуть не застонал вслух, вспомнив, что сегодня еще прогулка по городу с названной сестрой, хотя после тренировки у меня впервые не появилось ни синяков, ни ушибов, да и силы кое-какие остались. Но смогу ли я вести себя так, как полагается, не ляпну ли глупость? Байсо будет рядом, но не вечно же мне полагаться на брата.

Я быстро вымылся, переоделся, натянул ту же церемониальную шапочку, что и вчера, служанка помогла затянуть пояс. Госпожа Роу зашла, чтобы посмотреть на нас и проводить до ворот Эрмень. Я заметил, что за время проживания в сыхэюане мы с Байсо ни разу не проходили через внутренние ворота самостоятельно, каждый раз кто-то провожал нас. Видимо, там тоже стояла какая-то защита, о которой нам решили не сообщать.

- Мальчики, я уверена, что вы меня не подведете, - сказала Джин Роу. - Шен, возьми кошель, в нем десять мао. Постарайся не потратить все деньги сразу. И да, если Суиин захочет подарить вам что-то, Байсо может принять подарок, а ты, Шен, нет.

Я кивнул, но она все же пояснила:

- Хотя вы с ней и ровесники, но ты мужчина и будущий наследник, а значит выше по положению. Но если ты примешь подарок, то согласишься с ролью младшего, что недопустимо.

- Спасибо, госпожа Роу, - поклонился я.

Хоть я и не нуждался в подобных пояснениях, но и спорить не было смысла.

- Не беспокойся, мама Роу, я за ним присмотрю, - широко улыбнулся Байсо.

Она улыбнулась ему в ответ, сделала странный жест, словно хотела его обнять, но одернула себя и просто вывела нас за ворота.

Там нас уже ждали. Два охранника в официальной одежде с вышитым гербом «Золотого неба». Один из них был мне незнаком, молодой светловолосый парень с двумя мечами на поясе, напомнивший мне Летящего, а вот второй… вторым был Тао Сянцзян. Они поклонились нам. Я пристально наблюдал за своим мучителем, но на его лице невозможно что-либо прочесть. А ведь он ни разу не поклонился мне в тренировочном зале, хотя даже в учебных поединках поклон, как говорил Шрам, обязателен. И его отсутствие ясно давало понять, что брыластый не видит во мне ни противника, ни ученика. Словно перед ним был не условный наследник или хотя бы гость его господина, а вошь какая-то.

- Это ваши личные охранники. Юань Лей будет присматривать за Байсо, а Тао Сянцзян за Шеном. Мальчики, вы не должны относиться к ним как к слугам. Лучше всего, если вы не будете на них обращать внимание, словно их вообще нет. Хорошо? Юань, Тао, позаботьтесь о моих мальчиках!

Они молча поклонились.

Я все ощупывал кошель, спрятанный в поясном кармашке. Десять мао1! Непривычно тяжелые по сравнению с цянями. Тогда, в центре сдачи Ки, мне дали двадцать цяней, и те монеты были такими легкими, что почти не чувствовались в руке.

С Джин Суиин мы должны были встретиться возле подножья лестницы девятисот девяноста шести ступеней, поэтому я и Байсо по дороге к месту встречи могли свободно разглядывать улицы столицы. Мы снова прошли мимо девятиуровневой башни, и вблизи она казалась еще выше, чем раньше. Когда я встал возле ее стены и посмотрел наверх, то почудилось, словно башня падает прямо на меня. Я не сразу понял, что это из-за движущихся облаков.

Вообще в городе, помимо огороженных сыхеюаней с небольшими домиками, то тут, то там стояли огромные многоуровневые здания, причем не деревянные, а каменные, мощные, с яркими изогнутыми крышами. А центральные ворота, казалось, построили не люди, а великаны. Проход был так высок, что пять обычных домов, поставленных друг на дружку, не достали бы до верхнего края, а с боков к воротам примкнули две плоские гигантские башни с лестницами со стороны города, по которым сновали вверх-вниз воины.

Холм с лестницей возвышался над городом, и хотя его было прекрасно видно с самого начала, мы немало пропетляли по улицам, прежде чем добрались до начала лестницы. Там стояло много людей, то и дело подходили новые, кто-то начинал подъем, кто-то уходил в сторону. Кажется, это было популярное место для встреч.

Юань коснулся плеча Байсо и указал на девушку в лимонно-желтом ханьфу с бумажным зонтиком в руках. Это была Суиин. Рядом с ней стояла высокая крепко сложенная женщина в штанах и в укороченном платье с широкими рукавами, телохранитель. И хотя я не заметил оружия, но был готов поспорить, что в ее рукавах спрятано немало опасных штучек, да и из высокой прически выглядывали две металлические заколки, украшенные бабочками.

Суиин поменяла положение зонтика так, чтобы его тень прикрыла ее лицо от света заходящего солнца, и я вдруг обратил внимание, какая у нее светлая кожа. Перевел взгляд на свои руки и на лицо Байсо. М-да, последние четыре дня поездки в открытой повозке под палящим солнцем сделали свое дело. И хотя мы неделю прожили в тенистом сыхэюане, а госпожа Роу постоянно заставляла нас натирать открытые участки кожи отбеливающими кремами, мы все еще выделялись среди горожан загаром. Мне было чуть полегче, Джин Роу подобрала для меня темный наряд и черную шапочку, и мое лицо казалось не таким коричневым, а вот белобрысый Байсо в светлом наряде выглядел, чуть ли не обезьянкой с пронзительно-голубыми глазами.

- Джин Суиин! - крикнул Байсо и подбежал к ней.

Девушка вежливо поклонилась в мою сторону, я поклонился в ответ.

- Надеюсь, ты недолго нас ждала, - вежливо спросил я.

- Совсем нет, я только что подошла, - так же учтиво ответила она.

- Привет! Давай знакомиться!

Байсо смотрел снизу вверх на рослую охранницу Суиин.

- Меня зовут Юсо Байсо, - я заметил, как женщина невольно усмехнулась, - это мой братик Юсо Шен, а тебя как зовут?

Охранница покосилась на Суиин, та слегка кивнула.

- Ди Ксингджуан, но обычно ко мне обращаются - Тихоня.

- Ух ты, Тихоня, интересное прозвище. А это Юань Лей и Тао Сянцзян.

Женщина вспыхнула, низко поклонилась и сказала:

- Счастлива лично познакомиться со знаменитым Харскулем. Прошу позаботиться обо мне!

Тао лишь небрежно кивнул, не говоря ни слова, но Ди не расстроилась. Она даже посветлела от радости. Суиин не ожидала, что в самом начале встречи окажется отодвинутой в сторону собственной охранницей. У девушки был такой растерянный взгляд, что я не выдержал и обратился к ней:

- Суиин-эр, неужели в этой лестнице на самом деле девятьсот девяносто девять ступеней?

Девушка посмотрела на меня так, что я покрылся холодным потом. Кажется, я совершил ошибку, но не мог понять, какую именно. Может, я неправильно подобрал обращение? Мне показалось, что назвать Джин Суиин сестренкой или кузиной неправильно, ведь я еще не вошел в семью Джин, да и не войду никогда, по фамилии было бы грубовато, вот и выбрал обращение «эр2».

- Не совсем, - после небольшой паузы сказала Суиин, - сейчас в ней девятьсот девяносто шесть ступенек, потому что число девятьсот девяносто девять может принадлежать только императорской семье, но никак не торговцам. Верхушку холма даже срыли ради этого.

Мы потихоньку начали подниматься по лестнице. Тихоня пошла впереди, мы с Суиин за ней, а Байсо остался позади и болтал с охранниками, точнее, только с Юанем, так как Тао молчал.

- Но разве один холм может принадлежать всем торговцам?

Лестница была сделана так, чтобы прохожие не так сильно уставали. Через каждые девять ступенек шла небольшая ровная площадка, где можно отойти к перилам и передохнуть, никому не мешая. Впрочем, перила проходили на уровне коленей, поэтому совсем близко к краю люди не подходили.

- Не холм, а именно лестница. Ее начали строить примерно двести пятьдесят лет назад. Сначала торговые дома и гильдии столицы хотели собрать деньги и выстроить красивый и удобный путь наверх. Видишь, у подножия все ступеньки и площадки сделаны из обычного камня, они одинаковые и скучные. Это было построено на общие деньги торговцев. Но потом начались споры. Мелкие торговцы кричали, что те, кто побогаче, должны давать больше денег, крупные дома говорили, что все должны вкладываться одинаково. Некоторые считали, что гильдия строителей брала слишком много денег за работу, а каменщики неоправданно подняли цены на камни. В итоге на двадцать седьмом пролете строительство остановилось. Через пятнадцать лет после этого император собрал представителей гильдий и сказал, что императорскому дворцу не нравится смотреть на пустой холм, поэтому лестница будет достроена на средства государства. Но любой торговый дом или гильдия могли выкупить право на постройку пролета лестницы и поместить на него собственный герб. Торговцы быстро поняли важность события, и во время аукциона раскупили права на всю лестницу полностью. Причем чем беднее был торговец, тем ниже находился его пролет. Крупнейшие торговые дома потратили огромные суммы на выкуп верхних пролетов. Победил дом «Звездные врата», именно ему принадлежит три пролета на самом верху. Вот, смотри, видишь герб? Отсюда начинаются гильдейские ступени.

Суиин показала на небольшой символ, вырезанный на каждой из девяти деревянных ступеней.

- А почему тут лестница уже не каменная, а деревянная? - удивился я.

Дерево явно было старым и подгнившим, каждый шаг отдавался жутким скрипом, а доски неприятно прогибались под весом людей. Я заметил, что это место прохожие старались пройти как можно быстрее, да и на площадке никого не было.

- Одно дело - выкупить право на пролет, и совсем другое - построить его. Некоторые гильдии были слишком бедны, другие скупы, и делали свои ступени из того материала, на который хватило денег. К тому же, просто построить свой участок недостаточно, выкупленное право также накладывало на владельца обязательство ремонтировать его и заботиться на протяжении всего времени. Внизу лестницы расположены гербы беднейших семей, которые уже не хотят или не могут выделять много средств на бесполезное имущество.

- А что, за двести лет ни одна гильдия и ни один торговец не разорился? Что делать, если у них совсем закончились деньги или они перестали быть торговцами?

- Тогда можно продать свое право, - пожала плечами Суиин. - За эти века появились новые торговые семьи, и каждая из них хочет иметь свой пролет на лестнице. Это престиж, это заявка на долгий срок работы, это репутация.

- А у «Золотого неба» есть свой участок?

Насколько я помнил, торговый дом Джин был создан не так давно и не мог поучаствовать в постройке лестницы двести лет назад. Но неужели один из крупнейших домов страны остался без личного герба на ступенях? Мне это показалось весьма несправедливым.

- О, дедушка Юн позаботился об этом. Он потратил немало сил, выкупая права у разорившихся семей. К сожалению, на верхние двадцать пролетов мы так и не смогли попасть, поэтому сейчас у нас всего три пролета: шестьдесят четвертый, семьдесят первый и восемьдесят восьмой.

Деревянные ступени сменились каменными, но кое-где виднелись крупные выбоины, а поверхность была истерта ногами так, что они казались вогнутыми. И хуже всего, что высота и ширина ступенек в разных пролетах отличались. Кое-где торговцы попытались сэкономить и делали их низенькими, а в других местах, наоборот, узкими и высокими. Но везде было ровно по девять ступенек. Подниматься, впрочем, от этого удобнее не становилось.

Я посмотрел на Суиин, девушка раскраснелась, на ее лбу выступили крошечные капельки пота. Все же мы прошли уже немало, и она наверняка устала, но не хочет в этом признаваться. Тогда я повернулся к Байсо.

- Слушай, Байсо, ты не устал? Хочешь передохнуть?

Брат озадаченно взглянул на меня, потом на Суиин и закивал.

- Конечно. Очень хочу.

На его загорелой мордашке не было ни следа усталости. Мы отошли к перилам на первой же площадке, которая не вызывала сомнений в своей надежности. Суиин сказала, что примерно от середины лестницы ступени будут становиться все лучше и удобнее, поэтому потом будет легче подниматься. Пролет, где мы остановились, принадлежал, по словам девушки, торговой семье Гэ, успешно занимавшейся кожей и изделиями из нее вот уже более трехсот лет.

- Неужели ты знаешь гербы на каждом пролете? - удивился я.

Джин устало опустила зонтик, красные лучи заходящего солнца уже не угрожали цвету ее лица.

- Да, все гербы, все торговые семьи и род деятельности, - кивнула она. - В детстве моей любимой игрой с папой была прогулка по этой лестнице. Мы останавливались на каждой площадке, и папа говорил о гербах владельцев, об истории семей, перечислял живущих ныне и даже рассказывал анекдоты о них. А когда я подросла, то уже сама рассказывала о каждой ступеньке. На самом деле, я ее очень люблю, - грустно сказала Суиин и коснулась невысокого столбика на краю площадки.

На его верхушке было искусно вырезано какое-то растение и даже выкрашено в нежно-зеленый цвет. И такие скульптуры украшали каждый столбик на лестнице.

- А что значит вот эта резьба? - спросил я, дотронувшись до нее.

Но это оказалось не дерево, а настоящее живое растение.

- Это не резьба, - подтвердила мои мысли Джин, - это эльгмы, магические растения, выращенные специально для украшения столицы. Больше нигде в стране их не найти. Если влить в эльгму немного Ки, то она начинает светиться. Только не делай это сейчас, - быстро добавила она.

- Почему?

- Потому что это традиция. Посмотри, почти возле каждой эльгмы кто-то стоит. И когда тень накроет лестницу, эти люди будут по очереди вливать Ки в растения. Это очень красивое зрелище, словно волна света поднимается снизу наверх. Только лучше всего наблюдать с вершины холма.

- А зачем им это нужно, сестренка Суиин? - спросил Байсо. - Ну, этим людям. У них что, Ки лишняя?

- Потому что это красиво. Многие юноши приходят сюда и посвящают свой огонек даме своего сердца, - сказала девушка и слегка порозовела. - Где-то тут есть старик, который каждый вечер на протяжении шестидесяти лет зажигает одну и ту же эльгму для своей жены. Говорят, что растение уже узнает его руку и отказывается светить для других. Если ты отдохнул, может, пойдем дальше? Иначе мы не успеем подняться на вершину вовремя.

Мы прошли несколько пролетов молча, задержавшись лишь на площадке с гербом «Золотого неба». Затем Джин Суиин снова заговорила:

- А еще с эльгмами связана одна необычная традиция. Каждый год от имени императора здесь проводится соревнование. Участники выстраиваются по всей лестнице через каждые десять пролетов с каждой стороны и по очереди зажигают эльгмы. Причем каждый старается зажечь как можно больше эльгм. Как только выдыхается один участник, в борьбу вступает следующий. Лучше всего, конечно, стоять в начале лестницы, так как верхним часто уже не хватает эльгм.

- А много нужно Ки на одно растение? - спросил я.

- По-разному. Самым большим эльгмам, например, как это, - и она показала рукой на огромное растение, мимо которого мы как раз проходили. Оно закрывало своими листьями всю вершину столба и даже выступало немного за его края, - нужно три Ки, а мелким достаточно и единицы. Но традиционно на это никто не обращает внимания. Учитывают только количество засветившихся растений, а не их величину.

Хм-м, девятьсот девяносто шесть ступеней по девять ступеней - это сто одиннадцать пролетов. На пролете по две эльгмы, но участники идут каждый по своей стороне. Сколько пролетов я смог бы пройти, если бы не был донором? Пока я мог потратить не более двадцати пяти единиц Ки без риска упасть в обморок, то есть смог бы пройти двенадцать-тринадцать пролетов, но ведь тут еще нужно сохранять силы для подъема, что уменьшает результат до десяти пролетов.

- А что получает победитель?

Между нами змеей проскользнул Байсо и пошел рядом.

- Он говорит свое желание представителю императора, и тот выполняет его в зависимости от результата.

- Как это?

- За годы состязаний было накоплено много данных, и результат победителя сравнивают с ними. Например, победитель пожелал богатства. Если число зажженных им эльгм будет в нижней половине рекордов, то ему дадут немного денег, если в верхней половине, то сумма будет больше. И чем ближе результат будет к максимальной величине, тем больше ему заплатят.

- А что получил тот, у кого самое-самое большое число?

- О, - девушка странно посмотрела на меня, - он получил право основать свою академию. Академию боевых искусств.

Я хотел было почесать затылок, но рука уперлась в дурацкую шапочку.

- Погоди, почему боевых искусств? Если у него так много Ки, то почему он не открыл магическую академию? - не понял я. - И сколько эльгм он смог зажечь?

- Он поднялся на тридцать шесть пролетов.

Байсо споткнулся и плюхнулся животом на ступени. Тридцать шесть пролетов! Даже если там были крошечные эльгмы с запросом в одну Ки, то он должен был потратить тридцать шесть Ки. Если это был взрослый крупный мужчина, то он вполне мог потратить столько энергии и не упасть. Но, насколько я заметил, маленьких растений было не так уж и много, как, впрочем, и очень крупных, то есть в среднем на каждый пролет он тратил по две единицы Ки. Но это означает, что он сумел потратить около семидесяти Ки и остаться на ногах. Как это возможно? Может, он тоже донор, как и я?

- Суиин-эр, а этот человек еще жив? Или, может, его дети?

Схватил я девушку за руку. Она дернулась, высвобождаясь.

- Он до сих пор является основателем и управляющим Академией.

- Спасибо, Суиин-эр. Э-э-э, Байсо, ты как?

Только сейчас я вспомнил о брате. Тот уже поднялся и отряхивал одежду от пыли.

- Нормально, - буркнул мальчишка, - я лучше пойду с Юанем и Тао.

В полном молчании мы поднялись на вершину холма, где под резной крышей уже столпилось немало народу. Наши охранники освободили нам хороший уголок возле перил с видом на всю лестницу. Только взглянув на весь пройденный путь сверху вниз, я сумел оценить, сколько же мы прошли.

Огромный город предстал передо мной во всей своей красе. Неровные квадраты сыхэюаней с островками зелени посередине, величественные здания и изящные башни, прямо перед нами, на соседнем холме, горели алым золотом бесчисленные крыши императорского дворца, сливаясь в единое сверкающее зарево. А потом все померкло. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом. И где-то далеко внизу еле заметно зажглись два зеленоватых огонька.

Все люди на площадке выдохнули от восхищения и ожидания. И я, захваченный теми же эмоциями, увидел, как зажигались следующие пары огоньков, потом еще и еще, их свет сливался в поток, и, казалось, сверкающая зеленая река постепенно поглощала город, подымаясь с каждым ударом сердца все выше и выше. Когда она достигла середины лестницы, я заметил, что стою на цыпочках, невольно приподнимаясь с ее приближением, словно и впрямь боюсь утонуть в набегающей реке света.

Я уже мог различить очертания самих эльгм и движения людей, вливающих Ки в растения, и мне очень захотелось встать рядом с ними и зажечь свой собственный огонек, влиться в это чудо, внести крошечный вклад в это волшебство. Теперь я понимал того старика, ежедневно тратящего Ки на, казалось бы, бессмысленный ритуал.

Восторг подступал все ближе к горлу, и когда зажглась последняя пара эльгм, и вся лестница оказалась залитой светом, я не выдержал и заорал от переполнивших меня чувств. Люди вокруг также взорвались радостными криками. Рядом пищал Байсо, и даже Суиин хлопала в ладоши.

Когда все немного успокоились, я повернулся к девушке и низко ей поклонился.

- Большое спасибо за эту прогулку! Я получил огромное удовольствие от твоего общества и занимательного рассказа.

***

- Так что ты думаешь? Стоит ли опасаться Фу и его приемышей?

- Сложно сказать. Слову Фу верить можно, но только тому, что прозвучало вслух, а не подразумевалось. И, как я понял, он ни разу не назвал никого из них своим преемником. Фу специально для нас создал все возможные варианты, лысый пройдоха.

- Может, оставить его в покое? Все равно он не сможет пройти испытание отца.

- И полгода усилий впустую? Ты подумай, сколько мы денег вложили только в нападение на караван! И остановиться сейчас - это бездарно выбросить их на ветер. В конце концов, это была твоя идея, так что нечего трусить.

- Мне все же кажется, Джинхея было бы проще убрать. Ни он, ни его семейка особо умом не блещут.

- Вот поэтому мы и выбрали Фу, разве не так? Давай еще раз: Джинхей прямолинеен и глуп, им просто управлять, к тому же у него всего один сын, который пошел в папочку, поэтому применять грубые методы воздействия нет смысла. Фу с одной стороны уязвим, так как у него нет детей, нет объявленных наследников, и нужно убрать лишь его, чтобы захватить дело. Роу, конечно, умная женщина, но всего лишь женщина. С другой стороны, вертеть Фу не получится, и шантажировать его нечем. Проще убить. Но сейчас он в городе, под надежной охраной, и сымитировать случайную смерть не выйдет. Дно! И как вышло, что он смог спастись? Сколько же он навешал защиты на свой фургон? Столько усилий напрасно! А ведь того начертателя я планировал использовать иначе.

- Того, кто создавал те амулеты?

- Конечно, его. Кого же еще?

- А не проще было бы его сохранить? Как бы Фу вышел на него?

- Это же Фу! Умник Фу. У него больше опыта при работе с амулетами. Уверен, что через пару недель он выяснил бы имя начертателя, так что я не стал рисковать. Ладно, что случилось, то случилось. Итак, что решим по его преемникам? Ты же их видел. Как думаешь, какой вариант более вероятен?

- Первый и самый очевидный - это старший мальчишка, Шен. Он неглуп, есть способности к магии, неболтлив. Фу может специально намекать на него, так как думает, что мы не поверим в очевидное. И он приставил к нему в личные охранники Харскуля.

- Серьезно? К пацану? Чем Фу купил Харскуля, что тот даже в няньки к приемышу согласился пойти? Да, тогда, пожалуй, Шена отметать не стоит.

- Второй вариант - младший, Байсо. Доказательств нет, плюсов в таком варианте для Фу кроме неожиданности тоже нет. Мальчик слишком мал, лет десять-одиннадцать, не сдержан, болтлив и избалован. К нему приставлен в охрану некий Юань Лей, двурукий мечник, работает на Фу всего четыре года.

- Согласен. Мальчик слишком мал, даже будь он гением, он не может конкурировать с взрослыми. Но зачем тогда Фу притащил его из другого города? Да еще и захватил с собой, когда удирал от каравана в столицу? Ты узнавал?

- Подробности узнаем, когда его люди вернутся в город. По словам самого Фу, мальчишки очень дружны, и Фу вроде как решил их не разлучать. Кстати, Роу души в Байсо не чает, он ее уже мамой зовет.

- У Фу растаяло сердце, и он потащил приглянувшегося мальчишку по самому опасному маршруту в столицу? Сомнительно. Хотя женился же он когда-то на обычной горожанке, да еще и бесплодной. Не знаю. Нужно мне самому глянуть на этого пацана.

- Третий вариант — преемник кто-то третий. Кто-то из того же города, что и мальчишки. Возможно, их знакомый или родственник.

- И его оставили в караване? Не слишком ли рискованно?

- Фу мог предположить, что нападение было лично на него, и если он уедет, то его людям ничего не угрожает. Кроме того, младший пару раз упоминал некоего третьего, так называемого старшего брата. Казалось, что он был сильно недоволен тем, что Шен занял место старшего.

- Мог ли мальчишка выдумать это? Может быть, его подговорил Фу?

- Возможно, но я поверил. Шен попытался заткнуть брата и дал тому оплеуху, после чего Байсо вспылил и убежал. На первый взгляд, провинность была не столь большая, чтобы за нее бить, но с другой стороны, основная опасность была устранена, так как Байсо ушел с ужина.

- Логично.

- И есть еще два варианта. Фу мог не найти преемника и устроил нам это представление напоследок, просто чтобы помотать нервы. А на самом деле, он взял двух мальчишек к себе, чтобы хоть немного побыть родителем, а Шен к тому же еще и талантливый начертатель. Ты же знаешь мечту Фу.

- Он еще не забросил ее? Идеалист…

- Или у Фу уже есть кандидат, а караван, мальчишки, ужины лишь игра, чтобы отвести от него внимание. Тан Зенггуанг или Ци Лонгвей вполне могут заменить Фу. Или это быть может кто-то, кого он нашел в пути, но не стал рисковать и тащить в караване. Несколько дней назад Ци Лонгвей улетел из города, всего лишь спустя восемь дней после прибытия Фу в Киньян. Думаю, что это может быть связано с кандидатом.

- Фу, да проглотит его Пропасть, что он задумал? Хотя, знаешь, мы ведь можем и спросить. Надо лишь понять, у кого будем спрашивать. ___________________________________________________________

1 Денежная система:

Первоначально ценность монет была привязана к рису.

1 цянь (мелкая монета) весит 1,86 гр, - это вес 100 зерен риса.

1 мао равен 5 цяням и весит 9,3 гр.

1 лян равен 9 мао и весит 83,7 гр.

Монеты также используются для взвешивания продуктов на рынках и магазинах. На гирьках так и написано — 5 лянов, 10 лянов. И любой может проверить их вес своими монетами.

Сейчас ценность монет изменилась, но вес и вид монет сохранился.

______________________________________

2 - Эр — обращение к младшей родственнице, панибратский аналог японского — тян. _________________________________________________________

Глава 8

Когда бледно-зеленый свет эльгм был поглощен желтыми и красными огнями бумажных фонарей, мы засобирались по домам. Оказалось, что с другой стороны холма проходила удобная пологая дорога, по которой могли ездить повозки. Там мы спустились, проводив Суиин домой, и вернулись к себе, благо, все члены семьи Джин жили в одном районе.

На следующий день, увы, тренировка с брыластым отменилась, так как у Джина Фу на это время была запланирована деловая встреча, где я должен присутствовать. Байсо напросился с нами довольно просто: устроил истерику, вроде как он не хочет оставаться без братика. Слезы ручьем, крики до хрипоты, разбитая о пол статуэтка. В результате госпожа Роу потребовала у мужа, чтобы тот взял с собой мальчика. И слезы сразу же испарились.

Но лучше бы я все же позанимался, так как на встрече было очень скучно. Джин Фу и его собеседник, статный седоволосый старик, сидели за столом в одном из ресторанов «Небесной пищи» и разговаривали о какой-то ерунде. Обсуждали погоду:

- ...судя по виду, в караване вам пришлось жарковато…

Современные нравы, скорое замужество неизвестной мне девушки:

- … еще совсем недавно была такой крошкой, а теперь невеста! Красавица!

Политическую обстановку в соседней стране:

- … эти черепахи как с ума посходили. После смерти императора никак не могут поделить трон. Сколько просидел старший? Года три-четыре? Теперь вот второй сын взбунтовался. Совсем не уважают волю отца.

И лишь в конце встречи они согласились с тем, что стоит пересмотреть условия прежнего договора и на днях нужно встретиться, проговорить изменения детально. А потом старик решил обратить внимание и на нас.

- Так кто, говоришь, из них будет наследником?

Джин Фу поставил на стол опустевшую чашку и мягко улыбнулся.

- Мы пока присматриваемся друг к другу. Я оцениваю их, мальчики оценивают меня. Я бы и сюда их не привел, если бы не семья.

Старик многозначительно покивал, словно упоминание семьи объяснило ему все. Я же задумался. Джин Фу ни разу при людях не назвал меня или Байсо наследником и не пообещал, что сделает им одного из нас. Он вообще избегал подобных фраз, поэтому, когда его афера раскроется, никто не сможет его упрекнуть во лжи. Я носил шапочку наследника? Ну и что, Байсо тоже ее надевал, но при этом мы не занимали места официальных членов семьи. Как учитель Фу представил нас своим родственникам? «Мои воспитанники», - сказал он. Воспитанники - это те, о ком заботятся, кому помогают выучиться и найти свое место в жизни, но они не всегда становятся наследниками или перенимают дело воспитателя.

- Ну, старшенький, понятно, начинаешь приучать его к делу. А младшего, зачем взял?

- Знаешь, даже не представляю, что они пережили до того, как попали ко мне, но теперь мальчики крепко держатся друг за друга. Байсо, видимо, боится оставаться один. Я и в караван его согласился взять только после того, как понял, что Шен не бросит брата. Вот и сегодня, ты бы видел, как Байсо перепугался, что Шен уйдет без него.

Брат в это время, не поднимая головы, переставлял белые и черные камешки на небольшой расчерченной полосами доске. Иногда он снимал камни и складывал их в кучки, потом ставил туда новые.

- О, он умеет играть в Го? Мой третий внук тоже увлекся Го недавно. Может, твой воспитанник как-нибудь придет в гости и поиграет с ним?

- Конечно, но предупреди служанок, чтобы те не закормили Байсо сладостями, - рассмеялся Джин Фу, - он мастер выпрашивать.

- Договорились. Завтра после обеда жду в гости, юный игрок в Го, - сказал старик, поклонился Джин Фу и вышел.

Учитель посмотрел на нас.

- Что ж, первая встреча прошла довольно удачно. Байсо, будет замечательно, если ты подружишься с его внуком.

Словом, это была странная деловая встреча, на которой как раз дела-то и не обсуждались.

На следующую тренировку с Тао Сянцзянем я шел с намерением победить. Я много думал, как лучше применить то, что увидел в технике боя Добряка, и несколько вариантов я хотел опробовать на практике. Сегодня в зале также были зрители, но помимо охранников там находился один незнакомый человек, и его сложно было не заметить. Огромный, как гора, желтоволосый парень лет двадцати стоял возле стены в расслабленной позе и наблюдал за Тао. Когда я разулся и вошел в зал, брыластый снова проигнорировал мой приветственный поклон.

- Задача та же самая. Нападай.

Я взял хуа цян, встал напротив Тао и замедлил дыхание. Я подумал, а почему бы не попробовать соединить транс от Швабры и атаки Шрама, нужно лишь найти равновесие, и тогда я смогу также быстро двигаться, но не уставать. Вначале я даже не особо старался достать брыластого, а примеривался, подбирая нужный темп. Несколько раз я все же соскальзывал в полный транс, для этого достаточно было успокоить дыхание и сосредоточить внимание на какой-то точке, в моем случае - на ступнях Тао, по которым я мог читать его движения, но брыластый сразу перехватывал копье, выталкивая меня обратно.

Через какое-то время я нащупал некий баланс, когда копье летало свободно и легко. Я мог видеть все вокруг себя, в том числе контролировать пространство и не врезаться в стены. Но спустя несколько минут Тао остановился, не пытаясь больше уклониться от хуа цяна. Я также прекратил атаковать и приготовился слушать.

- Это никуда не годится, - прошипел брыластый. - Не бой, а танцульки какие-то. Зачем ты приходишь сюда?

- Чтобы научиться сражаться.

- И это неправильный ответ.

Я вдруг понял, что Тао был вне себя от ярости.

- Что толку в умении сражаться? Да, ты научишься красиво размахивать копьем, сможешь махать им аж три часа вместо пары минут, но зачем?

- Чтобы защитить себя? - неуверенно ответил я.

- Точно! - сказал Тао, как сплюнул. - Защитить. Не допустить появления лишней дырки в коже. Махать копьем, пока кто-то не придет и убьет того, кто на тебя нападает? Нет же, клятое Дно Пропасти, ты пришел сюда, чтобы научиться побеждать! Потому что проигрыш означает смерть. Какая у тебя была задача на сегодня?

- Атаковать тебя.

- Снова нет! Твоя задача - ударить меня. Не просто атаковать, изображать атаки или тыкать палкой, а ударить, коснуться, убить. Не пытаться, а сделать. Ты же вместо того, чтобы выполнить задачу, все время думаешь, как лучше это сделать. Как правильно дышать, как лучше перебирать ногами, как перехватить копье, и у тебя это получается. Все, кроме главного. Зачем ты остановился? Почему сейчас ты стоишь?

- Потому что ты встал, - я начал понимать, к чему он клонит.

- И что? Задача не изменилась. Я не сказал, что занятие закончено. Почему ты стоишь?

- Я не могу…

- Точно. Ты не можешь! Потому что не хочешь. Потому что боишься ударить меня. Я смог научить тебя уклоняться. Твое тело соображает получше головы и не хочет испытывать боль, но я не могу заставить нападать. Ты не воин. Ты не идешь к цели. Да у тебя и цели нет. Почему ты стоишь?

Пропасть, я понимал, чего он от меня ждет, понимал, что должен сделать выпад, не изображать атаку, а реально нанести удар так, чтобы брыластый не смог уклониться. Но я не мог. Он стоял напротив меня, безоружный, неподвижный, и даже зная, что он легко избежит удара, я не мог поднять копье.

- Что ж… - прорычал Тао и напал на меня.

Его скорость возросла раза в два по сравнению с прошлой неделей, я отбивался копьем и уклонялся, используя все, чему он меня научил, но сейчас в его ударах не было ни системы, ни логики. Бешеный Харскуль бил руками и ногами, даже из самого неудобного положения умудрялся достать меня, игнорируя блоки копьем.

Транс? Какой тут транс… Я не успевал отслеживать его перемещения, лишь каким-то чудом угадывая направления движений. Я то откатывался назад, то вскидывал копье, блокируя очередной удар, и тут же получал второй с другой стороны, в какой-то момент я отбросил хуа цян, так как он тормозил меня. Удары сыпались один за другим, в спину, руки, голову. Я чувствовал, как кровь стекала по шее из разодранного уха, слышал, как захрустело что-то в груди, видел побелевшие от ярости глаза Тао, и мне стало страшно. Это уже не учеба, это бойня какая-то.

Когда я свалился на пол и свернулся в клубок, закрывая голову руками, Тао остановился.

- Сейчас ты видел не само стремление к цели, а намек на него. Если бы я захотел тебя убить, ты бы умер в ту же секунду. Занятие окончено.

Я осторожно убрал руки, медленно поднялся и посмотрел ему вслед. Ненавидел ли я его? Нет. Боялся ли я? Да. Но больше всего я злился, злился на самого себя. Тао был прав. В прошлый раз я хотя бы честно пытался его достать, сейчас же это и правда, было танцульками. Но как заставить себя ударить того, кто тебя обучает?

- Приветствую. Меня зовут Ма Ийнгджи (Ийнгджи - героический).

Ко мне подошел тот желтоволосый гигант. Я ему не доставал даже до плеча, хотя и был немного выше среднего роста.

- Твой опекун, Джин Фу, просил посмотреть на то, как ты тренируешься, и рассказать немного про нашу академию.

Я тут же поклонился, одновременно стирая кровь с шеи.

- Рад с вами познакомиться. Меня зовут Юсо Шен. Прошу прощения за столь недостойный вид.

- О, это ничего. После занятий с отцом меня порой вообще выносили на носилках, - он говорил так легко и дружелюбно, словно мы были знакомы не один день. - Можешь сейчас говорить или сначала сходишь к лекарю?

- Боюсь, что у лекаря будет немало хлопот. Не хочу задерживать вас надолго.

Из зала к тому времени все вышли, и мы остались с Ийнгджи вдвоем. Он протянул мне кусок ткани и спокойно уселся напротив, скрестив ноги. Это парень вел себя так, словно был дома, но не вызывающе, а вполне естественно.

- Я посмотрел на твою тренировку.

Стирая с лица кровь, я отвернулся. Мне было очень стыдно. Потому я и не хотел уходить к лекарю до разговора, пусть лучше сразу мне скажет, что я слабак.

- И хочу сказать, что тебе нечего делать в академии боевых искусств.

Вполне ожидаемо.

- И дело даже не в целях там или еще какой-то ерунде. Просто мы берем только лучших. Отец, когда создавал академию, сразу решил, что не будет отбирать учеников по магическим умениям или магическому таланту. Только умение сражаться. Только упорство и опыт.

Ма Ийнгджи улыбнулся.

- К нам приходят взрослые воины, посвятившие свою жизнь боям, у некоторых за спиной десятки лет тренировок и сотни сражений. Даже я смог поступить в академию со второго раза! Представляешь? А ведь меня с рождения тренировал сам отец.

- А чему учат в академии? Как проходит отбор? Чем потом занимаются?

Если честно, я был в недоумении. Получается, что отец этого парня и есть победитель соревнования по зажиганию эльгм, но если он донор, то почему такие странные условия? Он не умеет пользоваться магией? Или не хочет, скрывая свой дар?

- Отбор у нас простой - это турнир. Бои на выбывание. Претенденты сражаются друг с другом по жребию, кто проиграл - уходит. Лучшие остаются. Обычно на турнир приходит больше тысячи человек, мы оставляем примерно пятьдесят из них, но в первый год обучения уходит еще половина.

Ийнгджи сидел не в самой удобной позе так расслабленно, словно пол под ним был устлан коврами и одеялами. И даже сидя Ма был огромным.

- Обучают многому, в двух словах не объяснишь, но после окончания академии любой выпускник сможет победить опытного мага, причем без использования заклинаний. Спрос на наших учеников так велик, что желающие взять их на работу выстраиваются в очередь у ворот академии. А самые лучшие попадают в отряд охотников за магами, - тут парень сделал паузу, а когда не дождался реакции, уточнил. - Ты слышал о них?

- Нет. Я же родом из маленького города. У нас и магов не так уж много, по крайней мере, я не слышал о таких.

- А, понятно. Не буду про них рассказывать, захочешь, сам узнаешь. Просто это очень и очень сильные ребята. А насчет тебя… У тебя есть кое-какие задатки, ты неплохо управляешься с копьем, но этого недостаточно. Но если будешь тренироваться с Харскулем, то лет через десять-пятнадцать сможешь прийти к нам, - с этими словами Ма Ийнгджи легко поднялся.

- Погоди, - я оперся на копье и тоже встал.

Кажется, Тао снова повредил мне ребро. Боль была точно такой же, как и тогда.

- А это правда, что твой отец получил право на создание академии за выигрыш в соревновании?

- Да, - кивнул парень. - Я тоже через год-другой схожу поучаствовать. Отца я, конечно, не превзойду, но вторым я точно стану.

- Но как? Разве он не до… не маг? Откуда у него столько Ки?

Ийнгджи рассмеялся.

- А разве только у магов может быть много Ки? У меня уже сейчас объём энергии около ста двадцати единиц, - и он повел бугристыми плечами. - А у папы тогда было еще больше. Конечно, он победил!

Мы распрощались с Ийнгджи, и я поковылял к Тэн-и-шэну, лекарю. Сегодня ему предстояло много работы. Меня сильно зацепили слова Тао про отсутствие цели и то, почему я проигрываю. А выигрывал ли я когда-либо? Была ли у меня цель?

Вчера, стоя на вершине лестницы, Байсо указал на высокое здание, состоящее из нескольких разноуровневых башен и этажей, и заявил:

- Когда я вырасту, то буду жить в таком доме.

Крыша каждой башни была сделана из особого материала и не походила на другие, виднелись и закрытые тонкой бумагой окна, и открытые свежему ветру проходы-террасы, словно весь сыхэюань умудрились уместить в одном здании, сохранив особенности строения и традиционное расположение комнат. Когда я на него смотрел, то восхищался красотой, изяществом и продуманностью. Когда на него смотрел Байсо, то ставил себе новую цель.

Суиин тогда рассмеялась и сказала, что для этого ему придется основать новый торговый дом, поднять его до лучшего в стране, прожить пару сотен лет, выкупить верхние пролеты лестницы, стать вхожим в императорский город и, может быть, тогда он сможет построить себе такой дом на вершине торгового холма в столице с видом на дворец.

Байсо только хмыкнул:

- Ну, я уже начал работать в этом направлении.

Девушка посчитала это шуткой. А я нет. Но так ли уж нужна цель?

Вот Мастер живет спокойно в Черном районе, защищает людей, учит их, помогает найти место в мире. Чем плоха такая жизнь? Конечно, я не знал его прошлого, а судя по шраму на лице, он пережил немало, но в итоге он обосновался именно там. И почему мы с Байсо, пережив бедность, голод и смерть родных, так по-разному относимся к жизни? Брат стремится все вокруг подчинить себе, я только лишь себя самого, для Байсо деньги и статус играют важную роль, для меня лишь знания.

В маминых сказках героями были простые добрые парни, которые благодаря труду и учебе преодолевали множество препятствий и в конце получали награду, а хитрые торговцы, в конце концов, всегда оказывались облапошенными. Иногда герой мог случайно найти какой-то магический предмет, например, книгу или меч, который помогал стать ему сильнее. Но в сказках не говорилось о том, что герой мечтал о большом доме или куче лянов.

Да и мама тоже не умела обращаться с деньгами. Я хоть и смутно, но помнил, что когда-то мы жили в большом светлом доме, где было много вещей, какие-то украшения на стенах, потом мы переехали в другой, уже поменьше. И так было несколько раз. Каждый следующий дом был хуже предыдущего. В итоге мы перебрались в последний, состоящий из одной комнаты, где только и были - стол, пара кроватей, один огненный камень да сундук. Несмотря на то, что мама работала, получаемых ею денег было недостаточно для нашего существования, поэтому большую часть времени мы жили на деньги, оставшиеся после продажи-купли домов.

Видимо, этим я пошел в нее. Да, я ценил деньги, и все, что мне заплатил Джин Фу после приезда в столицу, хранил в укромном месте, не тратя ни цяня. Впрочем, мне и тратить было их не на что, меня кормили, одевали, учили, и все бесплатно. Но чем дальше, тем больше я понимал, что не останусь тут надолго, лишь до тех пор, пока мое присутствие в доме учителя Фу было важно для защиты Байсо. Но после прибытия каравана я уйду. Даже если не смогу поступить в один из университетов, то буду работать в охране каравана или все же попрошусь в гильдию начертателей.

На другой день на обед к Джин Фу пришел представитель императорского университета, это был тощий мосластый мужчина с жиденькими волосами, уложенными в крошечный пучок на затылке, зато он был в дорогом ханьфу из плотной ткани. Из широких рукавов его худенькие ручки торчали словно палки. Он болтал без остановки весь обед.

- Господин Джин, вам не стоит беспокоиться. Конечно, ваш воспитанник сможет поступить в наш университет. Какой у него талант? Семнадцать? Маловато, но это ничего, в прошлом году пришел мальчик с талантом в пятнадцать, представляете? С таким талантом и в императорский университет! Но за ним стояли такие люди! Не сравнить, конечно, с вами, но тоже очень и очень солидные. Госпожа Джин, этот соус просто великолепен, столь идеального сочетания сладости и остроты я еще не пробовал. Куда лучше поступить? Да у нас все варианты прекрасны, куда хочешь, туда и поступай. И учат у нас великолепно. Да, великолепно! Вам не о чем беспокоиться. Что нужно знать? Хм-м, ты же умеешь использовать заклинания? Вот я тебе сейчас скажу, что сделать, а ты попробуешь. Сможешь? Вот и прекрасно. Господин Джин, у вас великолепные воспитанники. А младшенький тоже будет потом к нам поступать? Это будет просто замечательно, даже не сомневайтесь. Заморозка! Что не ожидал такого? Ой, холодно! Чуть не приморозил меня.

Как только этот человек сказал «заморозка», я коснулся рукой стола и пустил заклинание по столу в сторону него. Это было одно из первых заклинаний, которые я изучил и за неделю довел до идеала, мне уже было не обязательно проговаривать слова, достаточно было лишь захотеть.

- Вот это скорость! Это просто великолепно! Я даже не слышал, как ты говорил. Очень талантливый мальчик. Конечно, он пройдет к нам. Может, ты хочешь передавать мысли? Это не очень сложно, требует не так много Ки и очень-очень полезно. Ты же хочешь потом помогать своему учителю? Да, великолепный соус! А с этой рыбой еще лучше. Что? Он не для рыбы? Ой, простите, я редко вижу такие деликатесы, вот и перепутал. А ваши воспитанники, я смотрю, уже освоились, ничего не путают. Какие еще варианты? Я принес список профессий, которым у нас обучают. Конечно, выбирай и обязательно приходи. Господин Джин, если вы предупредите меня заранее, то я встречу мальчика и сам его провожу, куда нужно.

Он протянул мне свиток и снова набросился на еду, успевая одновременно и жевать, и говорить:

- Хотя, что я все время говорю о магических специальностях. Сами знаете, как говорят: «Если Небеса что-то взяли, то они же чем-то и одарили взамен».

Госпожа Роу заметно поморщилась. Она не любила, когда перевирали цитаты из книг.

- Существуют же и другие великолепные профессии. Например, счетовод. Почти никакой магии, только цифры, и вашему воспитателю неплохое подспорье. Или законовед, очень уважаемое занятие, хороший законник, как говорится, на вес золота. А если ты любишь читать, то можно пойти учиться на философа. Читать древние труды, отыскивать крупицы истины, проводить диспуты, что может быть лучше? Некоторые наши ученики даже вхожи в императорский дворец.

Видимо, этот человек заметил отсутствие интереса в моих глазах и сменил тактику.

- Знаешь, у нас есть и чисто женские специальности, где девушки изучают этикет, литературу, музыку, танцы и шитье, там есть даже представительницы благородных семейств, такие красавицы. И хотя они занимаются в отдельном здании, но двор-то у университета общий, так что…

- Кх-м, - кашлянула госпожа Роу, - вы уже пробовали эти пирожные? Тесто сделано из тончайшей рисовой муки и было раскатано девяносто девять раз, поэтому оно такое тонкое и нежное.

- Благодарю, обязательно попробую.

После его ухода Джин Фу позвал меня к себе в кабинет.

- Не суди об учебном заведении по отдельному представителю. Я слышал много хорошего про императорский университет, и некоторые специальности весьма полезны.

Я промолчал.

- Многие чиновники вышли из этого университета, все зависит от твоих способностей и старания.

- Но там не учат ничему толковому! - не выдержал я.

- Не соглашусь с тобой, хотя, конечно, система образования в нашей стране слишком завязана на род и семью. Многие профессии можно получить только внутри определенных родов или гильдий, да и гильдии тоже опираются на семейственность, все же выдавать секреты на сторону не каждый рискнет. Мое покровительство закрывает тебе доступ к некоторым гильдиям, но другие, напротив, согласятся взять тебя, если будет на то желание. Например, у семьи Джин хорошие отношения со звероводами. Я видел, как ты обращался с лупоглазом, так что если захочешь, то сможешь войти в эту гильдию.

- А они занимаются драконами?

- Драконы, говоришь, - усмехнулся бритый торговец. - Нет, драконы это отдельная тема. Есть гильдия охотников на драконов, и хотя туда может прийти каждый, отбор там потяжелее, чем в академии боевых искусств. Я слышал, что некоторые выпускники оттуда как раз и стали охотниками на драконов. А есть гильдия, где драконов разводят и обучают, и вот там закрытое родовое дело. Не берут со стороны никого.

- А еще какие-нибудь учебные заведения есть?

- Есть военная академия, но туда берут только выходцев из благородных семей. Даже если я официально признаю тебя своим наследником, фамилии Джин будет недостаточно. Сам понимаешь, император хочет быть уверен в тех, кто занимает высшие военные должности. Он должен знать их семьи, чтобы иметь возможность при необходимости надавить. Впрочем, если тебя привлекает военная карьера, то ты можешь начать с низов, пойти простым солдатом. Под руководством Тао Сянцзяня ты сможешь обучиться военному делу, выделиться на службе и получить следующий чин. Иногда в военную академию направляют и талантливых людей из простонародья, но для этого нужно совершить что-то невероятное и героическое. И такие варианты доступны не только там. Есть много разных профессий, в которых можно высоко подняться при должном старании.

- Джинхей-бофу говорил, что у вас есть доверенный человек, поднявшийся с низов. Почему же вы не сделали его своим преемником, а выбрали Байсо?

- Тан Зенггуанг?

Джин Фу погладил выбритую макушку, как делал всегда, когда задумывался.

- Это очень хороший парень, старательный, усердный, опытный. Он работает на меня уже двадцать лет, со дня своего именования. Если поставить задачу, он поднимется на Небеса и опустится в Пропасть, чтобы выполнить ее. Тан сумеет пробиться к нужному человеку, достать товар, договориться, заключить сделку. И тут он незаменим. Но он исполнитель, а мне нужен творец. Тот, кто знает, что нужно сделать, чтобы достичь цели. Даже не так. Тот, кто сумеет отыскать правильную цель.

- Я не совсем понимаю, - тихо сказал я.

- Если бы мой отец был таким, как Тан Зенггуанг, то он никогда бы не создал «Золотое небо». Он расширил бы свою лавку, сделал ее популярной, возможно, открыл бы еще несколько точек, нанял бы больше продавцов и все. Потому что Тан мыслит в одной плоскости. Он не видит, как развиваться дальше, кроме как вширь. А отец сумел переступить через мышление обычного продавца и создал целый торговый дом. Тан Зенггуанг не подумал бы выкупать куски лестницы, потому что это выходит за границы его понимания. Он скорее потратил бы эти деньги на новую сделку или отправил бы караван, потому что это те действия, которые приносят понятный и сиюминутный доход. А именные пролеты на лестнице принесут невидимую, не просчитываемую прибыль неизвестно когда. Байсо же именно творец. Он смотрит одновременно во все стороны и умеет совершать неожиданные поступки.

- А кто… - начал было говорить я, но осекся.

Кем бы я ни был, это не столь важно.

- Сегодня вечером придет еще один человек, я не смогу присутствовать, поэтому встреть его сам, проводи в дом и побеседуй. Лично я с ним не знаком, но слышал, что это довольно необычный человек. Он в прошлом году объявил об открытии новой академии, и скоро начнется первый прием его учеников. Никто не знает, чему он будет учить, и что из этого получится, но ты сможешь поговорить с ним и узнать все самостоятельно.

- Хорошо, учитель Фу.

- Кстати, сегодня мои люди добрались до каравана, так что недели через две они прибудут в город. Все живы, и тот копейщик тоже.

- Благодарю, учитель Фу.

В обговоренное время я ждал у внутренних ворот, гадая, каким окажется этот человек. Но я никак не ожидал того, кто ворвался в Эрмень, сопровождаемый охранником. Это был высокий мужчина с ухоженной узенькой бородкой, на голове у него красовался аккуратный головной убор с широкими ушками, отходящими в стороны, строгого кроя халат, закрывающий его с ног до головы. И вся его одежда была ярко-красного цвета. Казалось, что во дворе начался пожар.

- Приветствую вас в доме Джин Фу, - поклонился я.

- Приветствую? М-да, приветствуешь. Конечно, - быстро, но отчетливо сказал мужчина. - Ты знаешь, что твой поклон не идеален? Поклоны это довольно сложное и деликатное дело. Ты мне поклонился, но кому именно ты кланялся? Гостю своего покровителя? Преподавателю? Просто отдал дань вежливости? Если ты кланялся преподавателю, то не стоило опускать подбородок, ведь это всего лишь обычный человек, который обменивает знания на еду. А если бы я был твоим учителем, как бы ты мне поклонился? Да-да, покажи. Представь, я произношу сакральную фразу: «Добровольно и осознанно беру тебя в ученики», пусть не в личные, но и так сойдет. Как бы ты мне поклонился?

Я растерялся от такого напора, но изобразил поклон, как он и просил.

- Примерно похоже. Разумеется, поклон своему учителю должен быть глубже, ведь это человек, который принял за тебя ответственность. Но важно еще чуть-чуть сгорбить спину и прижать подбородок к груди, ведь ты не просто говоришь: «Привет. Я тебя уважаю», а признаешь его власть над тобой. А теперь представь, что перед тобой не учитель, а ректор академии? Как ты будешь кланяться? По идее, ты должен согнуться ниже, чем перед преподавателем, ведь положение ректора выше, но явно не ниже, чем перед учителем. И вот тут важно положение коленей. Ох, эти дурацкие ханьфу, вообще не видно коленей.

Я еще раз взглянул на одежду этого чудака. Его халат был из плотной, даже жесткой ткани, и скрывал даже его обувь, поэтому он мог бы отплясывать, а снаружи этого бы не было видно.

- Это сложный момент, и тут нельзя ошибиться, чтобы после смерти не опуститься в бездонную Пропасть. А вот, кстати, - продолжал говорить этот странный мужчина, заложив руки за спину и, прохаживаясь передо мной, - бездонная Пропасть. Как думаешь, почему ее так называют?

- Потому что у нее не видно Дна? - предположил я, чуть поморщившись.

Я никак не мог улучить момент и пригласить его в дом, поэтому мы все еще находились во дворе, неподалеку от пруда с рыбками.

- Интересное предположение. Хорошо. Представь себе небольшой овраг, метра два глубиной, по его дну бежит небольшой ручеек, радостно журча, там растет трава, цветут цветы, квакают лягушки. Но ты пришел к нему ранним утром, когда еще роса не высохла, и видишь, что внутри оврага клубится туман, и дна не видно. Назовешь ли ты этот овраг бездонным?

- Нет.

- Нет, - остановился мужчина и поднял указательный палец к небу. - А почему?

- Потому что я знаю, что у оврага есть дно.

- То есть невидимость дна еще не подразумевает его отсутствие? Но все мы знаем, что у Пропасти есть дно. Существует целое учение, посвященное тому, как не попасть туда, так почему мы называем ту Пропасть бездонной?

Я промолчал. Меня жутко коробило, как легко он использует это слово. Так как обычно выражением «дно Пропасти» выражали злость, ярость, досаду, то слово «дно» стало практически ругательным. И в обычной речи воспитанные люди стараются избегать его и заменяют другими словами. А этот преподаватель фактически грязно выругался в присутствии потенциального ученика.

- Я полагал, что вы расскажете мне немного про Академию и чему вы учите, - сказал я, когда пауза затянулась.

- А кем ты хочешь стать? - тут же отреагировал мужчина.

И он был первым из представителей учебных заведений, кто спросил об этом.

- Я… я хочу стать сильным и…

- Нет-нет. Это неправильный ответ, - покачал он головой. - Я не спросил тебя, каким ты хочешь стать. Чувствуешь разницу? Кем стать, и каким стать. М-да, провалил этикет, запутался в философии и явно не разбираешься в тонкостях языка. Хм-м, я тут подумал, а ведь ты меня оскорбил. Ты подумал, раз новая Академия, значит, ее основатель должен расхваливать ее перед недорослями, хвататься за деньги их родителей и всячески завлекать новых учеников. Да, пожалуй, я оскорблен.

Тут мужчина резко шагнул ко мне и взмахнул рукой, желая отвесить пощечину. Хотя я совершенно не ожидал такого поворота, сработали рефлексы, буквально вколоченные в мое тело Тао Сянцзянем, и я отшатнулся, сразу поднимая руки, чтобы заблокировать следующий удар.

- О, а драться тебя, кажется, учили. Но ты заточен на защиту. Скажи, как бы ты меня атаковал?

Я уже понял, что от этого человека можно ждать любого подвоха, поэтому активировал амулет магического зрения и уже без удивления обнаружил необычный защитный массив, закрывающий его со всех сторон.

- Я бы взял дубину и ударил ею сверху.

- Необычно, - сверкнул белоснежными зубами мужчина. - А почему?

- У вас интересный защитный массив, хотя, кажется, он больше направлен на магическое сопротивление.

- Хм-м, у тебя либо есть нужный амулет, либо ты знаешь заклинание. В любом случае, ты умеешь управлять Ки и разбираешься в начертании. Интересные умения. Что ж, три экзамена ты провалил, а три прошел. Как же поступить?

Мужчина прошел вдоль берега пруда, накрутил бородку на палец, подергал ее, а потом повернулся ко мне.

- Тебе осталось пройти последний экзамен, но его я приберегу на потом. Это была занимательная встреча.

Он вежливо поклонился, неглубоко, лишь отдавая дань вежливости, и махнул охраннику, чтобы тот открыл ворота.

Глава 9

Я с ненавистью смотрел в спину уходящего Харскуля, сидя на полу и закрывая лицо ладонью. Этот… Харскуль выбил мне плечо, от чего левая рука висела плетью, сломал нос, а если я запачкаю пол кровью, то должен буду отмывать весь зал. Я посмотрел на пол и заметил красные капли. Вот же! Откуда? Сосредоточился на ощущениях и почувствовал, как горит ухо, все плечо уже было залито красным. Кинул легкую заморозку на плечо, нос и ухо для приглушения боли, медленно, без помощи рук, поднялся и поплелся к выходу из зала.

Харскуль сменил тактику, и вот уже неделю с лишним он измывался надо мной. В начале занятия он позволял свободно нападать, лишь уклоняясь от ударов, затем, когда ему поднадоедало, он перехватывал копье и сам атаковал. Точнее, даже не атаковал. Это не прежние просчитываемые удары в цепочках или что-то в этом роде, это было яростное желание избить меня до полусмерти. Хаотичные, нелогичные движения, бешеная скорость, слабо контролируемая сила.

Я уже уходил с тренировок и с порванной щекой, и с переломами, и с отбитыми внутренностями, только ноги он пока не калечил, видимо, чтобы не пришлось тащить меня к лекарю на себе. Впрочем, стоило мне только упасть, как он прекращал избиения и уходил.

Возможно, если я буду падать при самых первых ударах, то останусь цел, но ведь это будет значить, что я сдаюсь. Сдаюсь ему! Ублюдочному Харскулю! Ну уж нет, пусть лучше убьет меня, а потом оправдывается перед Джин Фу.

Охранники больше не приходили посмотреть на наши тренировки, только Добряк заглянул однажды, посмотрел на все это и спросил:

- Зачем?

- Я не могу обучать человека, который боится ударить.

- У него уже было первое убийство.

- Помню. Но я бы приписал его лупоглазу, а не этому слюнтяю. Не вмешивайся. Либо он возненавидит меня и захочет убить, либо струсит и перестанет приходить сюда. Меня устроит и то, и другое.

Добряк только хмыкнул и ушел.

Особенно тяжело было, когда я выходил за пределы сыхэюаня, ведь Харскуль числился моим охранником, а значит, он кланялся, следовал за мной и прикрывал. Я все время чувствовал его взгляд, полный презрения, до тех пор, пока однажды резко не обернулся. Тао Сянцзян стоял за моей спиной и наблюдал за улицей, отслеживая прохожих. Он не думал в тот момент обо мне, как пареньке из тренировочного зала, а просто выполнял свою работу. Усердно и со всей ответственностью.

После этого я тоже стал разделять эти роли. В зале был бешеный Харскуль, вне его - личный защитник Тао Сянцзян, и относиться к ним одинаково было бы по-детски глупо.

Кровь из носа капать перестала, и вечерний прохладный ветерок приятно охладил разгоряченную кожу, приглушая боль от ушибов. Я сомневался в том, что новая методика Харскуля что-то изменит во мне. С каждым разом идти на так называемые тренировки становилось все сложнее. А ведь если бы я решил отказаться от них, мне достаточно было пропустить пару раз или попросить Джин Фу сменить мне учителя. Каждый день я шел к лекарю с мыслью, что сегодня точно был последний раз, но утром, когда все раны излечивались и воспоминания о боли немного стирались, я уже не был столь категоричен, а после обеда решал дать брыластому еще один шанс. Последний.

- Добрый вечер! Что у нас сегодня?

Радушно улыбнулся Тэн-и-шэн. Он всегда был рад моему приходу, но я почему-то не доверял ему. Хотя Тэн-и-шэн во многом напоминал мне лекаря из каравана, такой же спокойный, сдержанный, также любил свою работу и подробно объяснял мне, как лечить, куда смотреть и почему именно так. Я даже спросил Тэн-и-шэна однажды, не родственник ли он лекарю из каравана, но юноша рассмеялся и покачал головой.

- Си-и-шэну? Нет, не родственник. Но я понимаю, почему ты так подумал. Мы действительно с ним похожи, и это не случайность. Господин Джин Фу, если ты еще не понял, с большой осторожностью и вниманием подходит к выбору людей. Он часто говорит, что процветание «Золотого неба» зависит не от богатства, товара или связей, а лишь от людей, входящих в Дом. Поэтому он выбирает не только по умениям или талантам, но и по характеру, прошлому кандидата и даже по тому, какие члены семьи у него.

Лекарь, не переставая болтать, занимался своим делом.

- Сказать по правде, я не был образцовым учеником, когда господин пришел нанимать лекаря. Был у нас один паренек, талант в шестьдесят единиц, настоящий гений, чуть ли не с одного взгляда определял болезни и находил способ лечения. Все думали, что Джин Фу выберет его. Даже преподаватели. Но он прошелся перед нами, каждому задал лишь по одному вопросу, меня он спросил, готов ли я рискнуть собой и поехать в опасное путешествие на полгода. Я ответил, что готов, и это было правдой. А гения он спросил, кто, по его мнению, лучший лекарь из присутствующих, тот ответил, что он и есть самый лучший. И Джин Фу выбрал меня. А потом я познакомился с Си-и-шэном и словно заглянул в зеркало. Господин Джин искал человека, похожего на Си, и сумел найти его всего лишь по одному ответу.

Тен-и-шэн мягко вправил плечо, затем взялся за нос, крепко зажав его спинку двумя пальцами, дернул сначала вниз, а затем вбок, там что-то хрустнуло, и снова плеснуло кровью.

- С ухом ты сам?

- Нужно же мне на ком-то практиковаться, - прогундосил я.

У меня сложилась довольно уникальная ситуация, по словам Тэн-и-шэна, я изучал лекарское дело на самом себе. Каждое исследующее, излечивающее, закрепляющее заклинание я испытывал на своем теле, благо Харскуль ежедневно предоставлял мне возможность практиковаться. Я легко зашивал неглубокие раны и царапины, научился определять поврежденное место, убирать боль и синяки. А после первого перелома лекарь, наконец, показал мне ускоряющее заживление заклинание, но еще раз напомнил, что им нельзя злоупотреблять, так как лечение забирает силы у тела.

Я должен был один раз в час запускать заживление небольшими порциями и внимательно следить за тем, как срастается кость. И так всю ночь. Или отказаться от тренировок дня на три. Лекарь тогда сказал, чтобы я позаботился о хорошем питании, но из-за зудящей боли в руке я не обратил на его слова никакого внимания. Уж небольшой голод как-нибудь смогу пережить, подумал я.

Но после полуночи я проснулся от ощущения, словно меня кто-то пожирает изнутри. Я вскочил с кровати и покрутил рукой. Кажется, я немного перестарался с заживлением, так как боли не было, вместо нее пришел голод. Такой жуткий, какого я еще ни разу не испытывал. Первым делом, я проглотил пирожные из комнаты Байсо. Госпожа Роу строго-настрого запретила хранить еду в спальне, но брат как-то наловчился добывать сладости. Сладкие комочки словно провалились в Пропасть, я даже не почувствовал их вкуса.

Я попытался лечь и уснуть, но через минуту вскочил снова. Желудок не урчал, нет, его словно разрывало на части невидимыми когтями. Словом, я не выдержал, вышел из дома и прокрался на кухню. В отличие от Байсо, я не был там ни разу, в темноте я ощупывал котлы, залезал под каждую крышку, проверял столы и сундуки, но находил только очередные миски, ложки, дрова, сухие крупы, есть которые было невозможно. Возле еле теплого огненного камня я нашел кадку с тестом и не смог удержаться. Я сожрал половину, прежде чем почувствовал хоть какое-то насыщение, и лишь после этого смог остановиться.

А на следующее утро госпожа Роу за завтраком была непривычно хмурой и недовольной. Когда я спросил у Байсо, в чем дело, тот улыбнулся.

- Вроде бы кухарка что-то с тестом напутала. Оно совсем не поднялось, и поэтому у нас сегодня нет булочек.

В тот момент я плохо соображал из-за недосыпа, думал, что ночное приключение мне просто приснилось, но после слов Байсо я встал, подошел к госпоже Роу, низко поклонился и сказал:

- Прошу прощения, это моя вина. Ночью я сильно проголодался, пробрался на кухню и съел ваше тесто. Больше это не повторится.

- От тебя, Шен, я такого не ожидала, - укоризненно сказала госпожа Роу, справившись с удивлением.

Джин Фу же спросил:

- И часто тебе после тренировок хочется есть?

- Почти всегда, - ответил я, не разгибаясь.

- Роу, проследи, чтобы у Шена в комнате вечером было чем перекусить. Чем сытнее, тем лучше.

После этого проблем с едой у меня не было.

Но сегодня это вряд ли понадобится. Всего лишь вывих, работы на пару часов, главное, не забывать двигать плечом, чтобы при заживлении не возникло зажимов, которые будут ограничивать руку в движении. От лекаря я вышел раньше, чем ожидал, и задумался, чем заняться вечером.

После разговора с тем странным человеком из новой академии я понял, что знаний только по магии и начертанию недостаточно. Нужно заняться этикетом, почитать труды великих философов, выучить несколько поэм. Джин Фу разрешил мне пользоваться его библиотекой, и теперь по вечерам я старательно читал «Искусство общения» и «Размышления об устройстве мира». И это было очень скучно, я не представлял раньше, что можно так занудно и сложно рассуждать на интересные темы, да еще множество слов оказались мне незнакомыми. Словно свитки были написаны на другом языке. Но я не сдавался и упорно читал их, хотя бы по несколько предложений за вечер.

В тот же вечер, после встречи, я спросил у учителя, каким образом тот человек получил право на создание академии. Может, в столице только через соревнования и можно открыть свое учебное заведение? Но Джин Фу только рассмеялся.

- Кун Веймин (Веймин - приносящий величие) в этом не нуждается. Его семья входит в десятку знатных старейших родов страны. Отец Веймина носит титул Бо. Ему достаточно было только пожелать, и он смог бы заняться чем угодно: стать советником императора или его зятем, послом или военачальником. Но, как видишь, Кун Веймину вздумалось открыть академию. Многие отправят туда своих детей только для того, чтобы хоть так коснуться фамилии Кун. Семья Кун славится своим образованием, но про самого Веймина почти ничего не было слышно до прошлого года, пока он не получил разрешение на открытие своей академии.

Слова о высоком происхождении Куна не поменяли моего отношения к нему, не появился запоздалый трепет перед его происхождением. Он по-прежнему казался мне просто чудаковатым. На мой взгляд, Мастер гораздо больше походил на аристократа, чем тот странный мужчина в красном ханьфу. Или мне так показалось, потому что до Мастера я видел лишь грубых бесталанных жителей Серого района, а теперь я уже избалован общением с Джин Фу и его женой, Тэн-и-шэном и прочими образованными людьми.

Обычно с наступлением темноты во внутреннем дворике сыхэюаня становилось пусто, служанки заканчивали уборку на кухне и возвращались в свои комнаты, где занимались личными делами, лишь изредка госпожа Роу выходила посмотреть на ленивых откормленных рыб в пруду. Поэтому я не ожидал после выхода от лекаря увидеть кого-то.

Но в этот раз госпожа Роу ходила по дворику вперед-назад, а поодаль стояли ее приближенные служанки и с испугом наблюдали за ней, я заметил, как она сорвала лист с дерева и изорвала его на мелкие клочки.

- Шен, наконец, ты закончил! – сказала она, едва увидев меня. – Почему так долго? И что с твоим лицом?

Я запоздало сообразил, что не вылечил мелкие раны, решив заняться ими позже.

- Ничего, госпожа Роу, это просто синяки.

- Распухший нос тоже синяк? А что у тебя с ухом? Нет, это невыносимо! Неужели все мальчики такие безответственные?

Такое поведение не было свойственно Джин Роу, она знала, чем я занимаюсь, и понимала, что там без травм не обойтись, к тому же у нее с мужем была договоренность насчет невмешательства в мое обучение.

- Что-то случилось? – неуверенно спросил я, глядя на ее перепачканные зеленым соком пальцы.

- Байсо сильно задерживается. Он должен был прийти еще до темноты.

- Может, у них затянулась партия в го? Я слышал, что одна игра может занять несколько часов.

Сегодня Байсо снова отправился в гости к тому старику, который, между прочим, входил в совет императора и отвечал за снабжение армии амулетами и прочей магической амуницией.

- И Фу тоже нет дома.

С этими словами открылись ворота Эрмень, и вошел Джин Фу вместе с Добряком и незнакомым мужчиной. Госпожа Роу бросилась к мужу, с трудом удерживаясь от перехода на бег.

- Байсо! Он до сих пор не вернулся.

Торговец, не задавая ни одного вопроса, кивнул Добряку, извинился перед вторым человеком, взял жену за руку и повел к дому. Глава охраны тут же вежливо вывел гостя. Я последовал за учителем. Хотя я не думал, что с братом что-то случилось. Скорее всего, он заигрался или сумел уговорить своего охранника пройтись по городу, но тревожность госпожи Роу частично передалась и мне.

- Роу, успокойся, - мягко сказал Фу. - Принесите нам успокоительного чаю. Шен, тоже присядь. Сейчас Веньян свяжется с господином Мяо. Если Байсо у них, то мы просто отправим еще пару человек ему навстречу.

- А если нет?

Роу сидела очень прямо, сложив руки на коленях, но ее пальцы побелели, так крепко она их сжимала.

- Мы готовились к подобной ситуации. Только думали, что она будет позже, после прибытия каравана. Бай Чонган знает, что делать.

Что? Я с трудом удержался от вопроса. К какой ситуации они готовились? Что могло случиться с Байсо?

Спустя несколько минут принесли чай, а потом пришел Добряк, с сомнением посмотрел на госпожу Роу и сказал:

- Юань Лей и мальчик ушли из дома Мяо полтора часа назад.

Женщина охнула.

- Я отправил людей проверить дорогу и окрестности. Сейчас подойдет Тэн Донг.

Джин Фу помолчал, а потом ударил кулаком по столику так, что чашки подскочили.

- Так, - тихо сказал он, постаравшись взять себя в руки. - Узнай, чем были заняты… те люди. Желательно весь этот день с утра и до ночи. С кем виделись, что делали, какие встречи отменили. Начни подыскивать поисковика, не самого известного, но чтобы был с головой. Подними всех. Но тихо. Людей из Неба не трогать. Не хочу, чтобы кто-то узнал. Закрой выход за пределы сыхэюаня для всех, кроме охранников.

Добряк кивнул и вышел. Джин Фу медленно поднялся, я вскочил тоже.

- Учитель Фу, что случилось? Где Байсо? Я могу чем-то помочь?

- Очень может быть, что твоего брата похитили. Чонган разыщет его, даже не сомневайся. Вот только почему так рано? Чего они боятся?

Тут Джин Фу словно очнулся и посмотрел на меня.

- Посиди с Роу, чтобы она не так переживала.

Пришла служанка, сообщила о приходе Тэн-и-шэна, Джин Фу вышел вслед за ней и оставил меня с госпожой Роу.

- Зачем кому-то похищать Байсо? Он же просто маленький мальчик, - негромко спросил я.

Но она услышала, подняла голову и грустно улыбнулась.

- Ты не прав. Вы оба уже не просто мальчики, вы воспитанники в семье Джин, и ваш возраст уже не имеет никакого значения. А вот кто и зачем?.. Давай порассуждаем. Ты же любишь загадки?

- Ради денег? Все знают, что торговый дом «Золотое небо» богат. Вот и украли Байсо, чтобы получить за него выкуп. Но это странно! Мы в Киньяне всего пару недель, пока не вошли в семью, поэтому с чего бы Джин Фу платить за какого-то чужого мальчика?

- Молодец. Неплохо для начала.

Когда госпожа Роу потянулась за чашкой, ее пальцы дрожали, но голос был тверд и спокоен.

- Вот только ты не учел репутацию семьи Джин. Если бы жизнь Байсо была нам и впрямь безразлична, и мы не стали бы его выкупать, что сказали бы о нас другие торговые дома? Что подумали бы люди, которые работают на Фу? Он привез ребенка в столицу, а потом, когда того похитили, отказался бы от него? Даже основатель дома не поддержал бы Фу.

- Значит, его захватили ради денег?

- Возможно. И это было не самым плохим вариантом. Подумай, зачем еще?

- Может, они хотят испортить какую-то сделку? Какие-нибудь конкуренты. Ведь сделка может принести гораздо больше денег, чем один выкуп.

- Верно. Но ты видишь лишь одну сторону монеты. А если им ничего не нужно от Джин Фу?

- Тогда… Байсо могли убить? – протянул я и сам не поверил своим словам. - За что?

- Не за что, а для чего… Но это уже крайность. На Байсо и Юаня могли напасть обычные бродяги, хотя Юань должен был справиться с ними. И ты забываешь о том, что вы не обычные воспитанники.

- Но наследником же считают меня, так почему же напали на него? Ведь именно поэтому Джин Фу и разрешил пожить в вашем доме! Чтобы не трогали Байсо!

Госпожа Роу странно посмотрела на меня.

- Верно…

***

Уже на второй день после приезда Джин Фу озаботился нанесением магических меток на Байсо и Шена. Большую их часть поставил Тэн Донг, встраивая в тела и маскируя под общий фон, чтобы даже в магическом зрении их не было видно. Дополнительные сигнальные устройства были вшиты в одежду мальчиков. Бай Чонган также был убежден в том, что одного из подопечных господина похитят, но торговец все же думал, что это будет Шен. Может, Добряк и впрямь перестарался, назначив Харскуля ему в охрану? Но иначе бы никто не поверил, что Шен выбран в наследники! Ведь именно наследникам обычно дают самую надежную охрану, а кто может быть надежнее Харскуля?

Оставив жену и Шена сидеть за чаем, Джин Фу поторопился к лекарю выяснить, какие из меток сохранились. Как и рассчитывалось, большая часть их была обнаружена и уничтожена. Метки на одежде работали и указывали на южную часть города, но Фу не думал, что можно верить их показаниям. Если похитители не дураки, то они содрали с мальчишки все вещи и выкинули куда-нибудь подальше от того места, где его держали. Но проверить их нужно в любом случае, а людей Фу в столице было так мало.

Часть проверенных людей осталась в караване, еще несколько десятков было отправлено им на помощь, в результате сейчас в Киньяне у него не больше десяти человек. Подключать резервы Фу не хотел, слишком рано…

Больше всего торговец не понимал, почему нападение случилось так рано. До отцовского испытания было еще полгода, и похищать мальчишку сейчас было несколько преждевременно. Фу был уверен, что Байсо взяли не потому, что считали его реальным кандидатом. Если уж даже Роу сомневалась в его талантах, то за время ужина даже братья Джин вряд ли смогли бы раскусить истинную натуру Байсо.

- Господин! - подбежал один из людей Добряка. - Нашли тело Юань Лея.

Кровь отлила от лица Джин Фу.

- Как? Где? - прохрипел он.

Юань Лей, двоюродный брат и последователь Летящего, веселый ответственный парень, талантливый мечник…

- Его шея пробита болтом арбалета, стреляли сбоку, он просто не успел бы заметить. Тело прикопали недалеко от дороги, в заранее подготовленной яме. Господин Бай нашел его по своей метке. Сейчас начали опрашивать людей. К тому времени, когда меня отправили к вам с докладом, нашли только одну старушку, которая видела мужчину с ребенком. По ее словам, мужчина неожиданно упал, мальчик бросился к нему, но тут прибежали люди с паланкином, закинули туда мальчика и ушли. Она не заметила ни герба, ни цвета паланкина, уже стемнело, а зрение у старухи слабое.

- Хорошо, иди к Чонгану, скажи, чтобы возвращался сюда.

Пару меток похитители все же отыскать не сумели или, скорее, не успели. В любой момент они могли уничтожить последнюю зацепку, поэтому Джин Фу поторопил Тэн Донга с нахождением Байсо.

- Понимаете, господин, самые яркие и конкретные метки были уничтожены. А оставшиеся я и прикрепил просто так, наудачу, и они слабоваты. Сейчас я лишь чувствую, что мальчик на северо-востоке отсюда, не дальше пяти тысяч метров. Если я подберусь ближе, то смогу сказать точнее.

- Точно не дальше?

- Иначе я бы не смог почувствовать метку.

- Идем. Нужно сузить круг поисков.

На выходе из сыхэюаня Джин Фу столкнулся с Добряком.

- Господин Фу, вы не должны выходить без охраны, особенно сейчас, - сказал Бай Чонган.

По дороге к дому он успел немного успокоиться, но Джин Фу видел, что потеря подопечного чувствительно ударила по главе охраны. Видимо, резервы придется вводить в дело раньше, чем они рассчитывали.

- Возьмите еще Тао Сянцзяня!

- Кто-то должен охранять дом. Пойдем с нами, лекарь еще может чувствовать метку.

- Господин, тогда я прошу остаться вас дома! - Добряк закрыл собой выход. - Вы не должны рисковать собой. С лекарем я схожу сам.

- Хорошо, - поразмыслив, сказал Джин Фу.

Он и сам понимал, что его поведение неразумно, но он не мог сидеть на месте и ничего не делать. Впрочем, торговцу не раз приходилось глушить эмоции, вот и сейчас он прислушался к голосу разума.

- Поисковика нашел?

- Его скоро должны привести сюда.

- Хорошо, я подожду.

И Добряк ушел вместе с лекарем.

Джин Фу не хотел возвращаться в дом к нервничающей жене без каких-либо конкретных новостей, поэтому остался во внешнем дворе и принялся расхаживать туда-сюда, ожидая поисковика. Через некоторое время он заметил Харскуля, сидевшего поодаль. Видимо, Добряк как-то подал сигнал своему учителю, чтобы тот пришел проследить за Джин Фу.

- Тао, - негромко позвал торговец, - сегодня Шен пришел весь в синяках и с опухшим носом. Ты уверен, что это ему нужно?

- Господин сомневается в моих методах? - спокойно спросил Сянцзянь.

Джин Фу не сомневался, он хотел отвлечься ненадолго от тревоги за Байсо. Мальчик оказался даже лучше, чем он ожидал. Умный, быстрый, обаятельный, он жил и играл одновременно. Он заранее просчитывал, какое впечатление выгоднее произвести на собеседника, и выстраивал роль в соответствии с расчетами. Торговец не был уверен, что сам знает, какой же на самом деле Байсо. И Шен, скорее всего, тоже не знал своего брата по-настоящему. В Цай Хонг Ши Джин Фу переживал насчет того, что Шен может повлиять на Байсо в нехорошую сторону, сейчас же торговец был уверен, что если в их компании кто-то и был лидером, то только Байсо.

- Я хотел попросить вас, господин, - сказал Харскуль, не глядя на Джин Фу. - Когда мы пойдем за мальчишкой, разрешите взять с собой Шена.

- Зачем? Ты с ума сошел? Рисковать еще и им?

Торговец никогда не понимал этого странного человека. Да, он обучил и воспитал Добряка, он был одним из лучших воинов в городе, и Джин Фу несказанно повезло, что Тао согласился пойти к нему на службу. Но главой охраны Фу назначил именно Бай Чонгана, так как понимал его стремления, доверял ему и был уверен в его послушании. Харскуль же, несмотря на безукоризненное выполнение всех приказов, будь то поездка через всю страну с караваном или охрана мальчишки, оставался себе на уме.

- Риска никакого не будет, я пригляжу за ним. Парень уперся в стену и не может ее преодолеть. Ему нужно пойти за братом. Прошу вас!

Харскуль согнул спину в поклоне.

- Хорошо, - медленно ответил Джин Фу, прикидывая, что может стоять за этой просьбой, - под твою ответственность.

- Спасибо, господин.