Идеальное общество

ЧАСТЬ 1. Свод правил и привилегий Идеалов

Приложение 1. Часть 1

Каждый гражданин Республики Корея должен пройти обязательную проверку.

Если гражданин получает разрешение, то становится Идеалом и обязуется выполнять ряд правил.

Те, кто проверку не прошёл, именуются Норма́лами. На них правила не распространяются.

Свод правил и привилегий Идеалов

Правила:

 Вступив в брак, Идеал обязан всегда носить обручальное кольцо.

 Измены запрещены и преследуются по закону.

 Норма алкоголя на человека – 2 литра/месяц (запрещается при планировании ребёнка).

 Кандидаты обязаны заниматься спортом.

 Кандидаты обязаны посещать психолога не реже раза в неделю.

 Кандидаты обязаны делать полную проверку здоровья раз в год.

 После рождения ребёнка мать обязана находиться в декретном отпуске минимум три года (поощряется дольше).

За нарушение правил полагается штраф, размер которого определяет мировой судья.

Привилегии:

 Матери платят пособие по уходу за ребёнком до трёх лет, равное её предыдущей заработной плате.

 Отдельно на ребёнка выплачивается пособие в размере 3 000 000 вон в месяц.

 При рождении ребёнка семье выдаётся жильё, которое становится её собственностью.

 Кандидату выдаётся карта в фитнес-центр с пожизненным обслуживанием.

Глава 1. Весна

Начало весны всегда проходило мимо меня. Я замечал её только тогда, когда в соцсетях появлялись снимки цветущих персиковых деревьев.

Удивительно, какое значение люди, каждую весну наблюдающие одно и тоже, придавали мелочам вроде падения персиковых лепестков от порывов ветра. Сравнивали их со снегом и фотографировали, будто видели впервые.

Возможно, я завидовал их способности находить новые впечатления в приевшемся. В городе, где я родился и рос, было много персиковых деревьев, особенно возле жалкой лачуги, служившей мне домом. Я проходил мимо них, даже не бросив взгляда в их сторону. Разве мог вид белых лепестков привнести свет в то, что меня окружало ежедневно? Непосильная задача.

Да, моё детство научило меня избегать опасных ситуаций, но также оно закрыло мне глаза на прекрасное. Я заплатил свою цену.

Я думал так каждую весну, когда не обращал внимания на цветение персиковых деревьев, и каждую зиму, с приходом первого снега. Так я думал и сегодня, проснувшись сразу после рассвета.

Лёжа и прислушиваясь к размеренному дыханию жены, я готовился к новому дню. Как и каждое утро, я поцеловал её в плечо, прежде чем подняться. Она даже не пошевелилась. Меня всегда поражала её способность спать в любых условиях, не меняя положения. Её сон был безмятежен, в отличие от моего.

Нащупав на тумбочке телефон и включив фонарик, я стал прокладывать себе путь в темноте комнаты. Как только мы въехали в эту квартиру (до этого просмотрев сотни вариантов), И Ра настояла на покупке тёмных штор, поддавшись модным веяниям и оправдывая эту покупку заботой о здоровье и спокойном сне. Да уж, шторы пригодились, но только мне. Ей было плевать – усни она хоть посреди улицы в час пик.

Почти на выходе из комнаты я споткнулся обо что-то на полу и застыл. И Ра всё так же спала. Подняв её тапки (а это оказались именно они), я отнёс их к кровати и аккуратно поставил рядом с половиной жены.

У нас была небольшая квартира в районе Кансо. Искать её пришлось долго, учитывая главные критерии: близость к работе, стоимость и капризы И Ра. Причём последний пункт был самым трудновыполнимым. Мы были молоды, и много места нам не требовалось. Две спальни, гостиная, совмещённая с кухней, и ванная – вот и всё пространство. Преимуществом же этой квартиры было то, что она каким-то образом всегда оказывалась на солнечной стороне, из-за чего гостиная выглядела просторнее.

Я быстро привык к новому дому и не собирался менять его. Не видел смысла. Но И Ра чуть ли не в первый же день сказала: «Это временно. Да, сейчас мы вдвоём, но ты же сам говорил о детях».

Вспомнив об этом, я поморщился. Дети. Что-то далёкое и несбыточное.

Я взглянул на часы – время пролетело слишком быстро – и, наскоро умывшись, прошёл в гостиную, где И Ра обустроила гардероб. Времени на завтрак не оставалось, поэтому я поспешно оделся и вышел.

Мой путь на работу пролегал через небольшой парк с кованными воротами. Идя по нему, я не мог разглядеть машин и зданий через дорогу – до того буйная там была растительность. Потом я переходил дорогу и через квартал от парка, где начинался торговый район, ведущий к крупному торговому центру, подходил к своему магазину. Я владел им всего шесть месяцев и всё ещё трепетал, называя его «своим».

Через год после выпуска из университета я неожиданно получил наследство. Неожиданно это было главным образом потому, что после смерти родителей я рассчитывал получить от них только долги. Пришлось много и упорно трудиться, чтобы наконец осуществить то, что я задумал. И Ра отговаривала меня поначалу, убеждала, что это не слишком выгодное вложение денег. Но, видя, что я не сдаюсь, решила меня поддержать. Она бы не стала меня упрекать, если бы я прогорел, но все же я не хотел её разочаровывать.

И вот я здесь, открываю ключом свой магазин. Над головой приятно звякнул колокольчик (надеюсь, не в последний раз за сегодняшний день), и я вошёл в помещение.

Магазин был небольшим, около тридцати квадратных метров. Как раз хватало места для маленького стола, за которым я встречал покупателей, и нескольких стеллажей с книгами. Плюсом служили маленькая подсобка, в которой я хранил книги, ещё не внесённые в базу, и электрическая плитка, на которой я готовил кофе или заваривал чай в зависимости от настроения. Сняв пальто и шарф, я зашёл в подсобку и взглянул на часы. Как раз вовремя – оставалось несколько минут, чтобы заварить чай.

Достав баночку с тёмно-зелёными листьями и отмерив нужное количество, я всыпал в их заварник. Пока вода закипала, я подготовил блюдце с печеньем и досыпал сахар в сахарницу.

Звонок колокольчика послышался ровно в тот момент, когда я переливал готовый чай в чашку. Оставалось только вынести поднос в зал.

– Бр-р! – Он стоял и потирал руки. – Весна вроде и пришла, но по утрам ещё жутко холодно.

Затем он снял шарф, повесил его на спинку стула у окна и сел, глядя, как я ставлю поднос на круглый журнальный столик.

Как-то перед открытием магазина, когда я только начинал обустраивать его, И Ра заглянула ко мне, чтобы всё осмотреть и подсказать, что можно улучшить. Я ожидал от неё многого – идей, которые бы мне с трудом удалось переварить. Но она удивила меня, предложив всего лишь поставить два стула и журнальный столик у окна.

«Это придаст уюта», – заявила она тогда и оказалась права.

– Доброе утро, господин Ли, – почтенно поклонился я.

– Доброе, доброе, мой мальчик. – Старик кивнул и достал очки из кармана пальто.

Обстоятельно и не спеша он аккуратно протёр стёкла, словно настраивал сложный инструмент, а когда наконец надел их и взглянул на меня, его взгляд стал яснее.

– Ну, как тут у тебя сегодня?

Господин Ли был первым, кто переступил порог моего магазина. Я ещё не успел открыться (завершал последние приготовления за пару дней до начала работы), когда он пришёл.

Поначалу я воспринял его как сурового и властного человека, из тех, что любят всё и вся держать под контролем, но вскоре изменил своё мнение. Господин Ли заходил каждый день, проходил мимо стеллажей, одобрительно или не очень хмыкал и постепенно вовлекал меня в разговор. Глядя на всё это, я решил, что он местный староста, а может, полицейский на пенсии с сохранившейся привычкой наблюдать за порядком. Оказалось – он всего-навсего местный чудак.

Странно, ведь единственное, что мне было о нём известно, – его имя. Учитывая, что в основном говорил и задавал вопросы господин Ли, за всё время нашего знакомства мне так и не удалось ничего о нём узнать.

– Ничего необычного, пришёл пораньше, чтобы разобрать книги, которые недавно пришли.

– Твоё дело идёт в гору. – Старик взял чашку и сделал глоток.

– Понемногу.

Мне с трудом удавалось подавлять в себе подозрительность, когда люди спрашивали о магазине. В вопросах я часто слышал насмешку. Что они, как и И Ра, подшучивают над простеньким названием «Книжная лавка» – слишком буквальным и скучным. Но если на И Ра я не обижался, потому что для неё подтрунивать надо мной было в порядке вещей, слова других людей меня задевали.

Для меня вывеска, которую я каждый день встречал глазами, переходя дорогу, и колокольчик на двери были тем, чего меня лишили в детстве. Кусочком волшебства, веры в то, что жизнь может дарить и хорошие дни.

– Какие книги ты заказал на этот раз?

– «На краю жизни» Мёнгван Чхон, сборник стихотворений Мун Чонхи, «Удачный день» Хён Чжингон, м-м… – Я сделал вид, что вспоминаю. – Пособия для школьников и несколько детских книг.

В его взгляде что-то мелькнуло. Возможно, он разгадал мою уловку. Господин Ли терпеть не мог всё иностранное, не мог же я сказать ему, что бо́льшая часть моего товара – переводная литература. Хоть я и открыл магазин для души, вынужден был подстраиваться под читателей, чтобы оставаться на плаву.

– Что ж, неплохой выбор. А что ты скажешь по поводу магазина, который открылся на углу? И зачем так явно продавать алкоголь? Из-за него одни беды!

Здесь я уже знал, что ответить, чтобы завоевать его расположение и настроить на мирный лад. За годы жизни в позиции защиты и настороженности я научился одному: говори людям то, что они хотят услышать. Правда или твоё мнение никому не нужны.

Следующий звонок колокольчика привёл меня в полную боеготовность, но я сразу расслабился, учуяв тот особый аромат, от которого у меня возникало ощущение, будто кто-то тёплыми, нежными ладонями обнимает моё лицо. Пряная смесь жасмина и мандаринов. В магазин вошла И Ра. При взгляде на неё я в который раз удивился, что она выбрала меня себе в мужья.

– Господин Ли! Рада вас видеть. Как вам погода? – Она всегда знала, что и как нужно сказать, чтобы направить разговор в оптимистичное русло.

Я прошёл к своему столу, дав им время переброситься парой слов. Раз И Ра пришла, пора включать кассу – компьютеру нужно время подумать. По привычке взглянув на часы, я удивился и проверил время на телефоне. Что-то не складывалось…

Мы с И Ра работали на одной улице, буквально в двухстах метрах друг от друга. Салон красоты, куда И Ра устроилась администратором, так же как и магазин, находился недалеко от нашей квартиры. Поэтому И Ра вставала прямо перед выходом, наскоро собиралась, покупала кофе в кофейне на выходе из парка и шла на работу, забегая ко мне на пару минут, чтобы поздороваться и пожелать хорошего дня.

Однако сейчас я с удивлением осознал, что И Ра пожертвовала сном, который всегда был в приоритете, и пришла раньше почти на полчаса. Закончив разговор с господином Ли, она проводила старика до двери и подошла ко мне. Она была какой-то дёрганой и не стала тянуть, сразу выдав:

– Сегодня же, да?

– Ну да.

И Ра прикусила губу и посмотрела на улицу. Солнце красиво золотило её лицо. Внезапно она встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и её волосы, резко подпрыгнув, вернулись на обратно на хрупкие плечи.

Я взглянул ей в глаза и увидел то, что уже несколько дней игнорировал в своём отражении, – тревогу. Меня приятно согрела мысль, что И Ра разделяет моё настроение, как бы это ни было на неё не похоже.

– М-м… Тогда я позвоню… Хотя нет! Я ведь не знаю, когда ты закончишь. Позвонишь мне сам? – И, не дождавшись ответа, она воскликнула: – Боже, какое сегодня число?!

– Де…

– Я совсем забыла отправить отчёт хозяйке! – Она шлёпнула себя по лбу. – Всё, я побежала. – Жена поцеловала меня в губы и исчезла.

Моё смущение смягчило то, что в магазине никого не было. Может, И Ра и не стеснялась публичных проявлений чувств, но я каждый раз испытывал неловкость при поцелуях на публике.

Во всей этой кутерьме я даже не обратил внимания на ещё один выбившийся пазл – И Ра забыла купить кофе.

Глава 2. Проверка

Всё началось меньше года назад, летом, за несколько недель до того, как я получил наследство.

Я запомнил это по большей части потому, что в тот день стояла невыносимая жара. Жители Сеула спасались от зноя как могли, и раздражение зашкаливало, грозя обернуться неприятностями.

Я отработал смену в закусочной и, выйдя на улицу, не заметил разницы: что на кухне, что там было одинаково жарко. Мы с И Ра только арендовали квартиру, и я из кожи вон лез, чтобы внести свой вклад. Поэтому спал по четыре часа и работал на трёх работах, одна из которых была неоплачиваемой стажировкой в компании, производящей автоматизированные станки для предприятий. Скучно до невозможности, но тогда я видел своё будущее именно в этом.

Я шёл домой, обливаясь потом и мечтая о том, как приму душ и усну под монотонный гул телевизора. Но когда я всё-таки включил его, то не закрыл глаза, как привык делать почти каждый день, а прибавил громкости.

Партия «Общество Будущего» выдвинула на рассмотрение проект об идеальном обществе «Идеальная корейская нация». Проект заключался в том, чтобы улучшить качество населения путём проверки жителей страны (физической, генетической, биологической и психологической) и на основе этой проверки решить, могут ли граждане, вступая в брак, заводить детей. На парламентских слушаниях его одобрили. В связи с этим учредили Министерство по национальным вопросам Республики Корея.

Под соусом заботы о народе они продвигали свои интересы в ужесточении контроля. Чуть позже вышел документ с правилами, по которым теперь нам предстояло жить. Сначала я, как и многие другие, считал, что меня это не касается, что всё это где-то за экраном, не в реальности. Однако, прочитав документ, я понял, что теперь моя жизнь изменится.

Основной целью кампании было определить, может ли супружеская пара стать родителями. Что оказалось главной угрозой для меня.

Мы с И Ра поженились сразу после окончания университета, за год до принятия закона. И хоть я рассказывал ей о своём детстве (не вдаваясь в подробности), сейчас, учитывая новые обстоятельства, испытывал стыд, будто обманом заставил её выйти за меня замуж. Она же, в свою очередь, восприняла всё легче, как само собой разумеющееся. Возможно, потому, что ей не приходилось переживать из-за прошлого.

Мы откладывали проверку всё это время из-за меня. В ход шли любые средства. Я использовал отговорки, ссылался на загруженность, отмалчивался – только бы оттянуть момент. Однако вечно так продолжаться не могло, и в один из дней несколько недель назад И Ра поставила меня перед фактом: она прошла проверку и получила разрешение.

Я взглянул на часы. 10:00. День только начался, а это значило, что оставалось ещё несколько часов до того момента, как я переступлю порог Клиники Каджо.

Я отвлекался как мог: погружался в работу, помогал покупателям с выбором книг, разбирал новые поступления, наводил порядок, читал. А в четыре закрыл магазин и направился к автобусной остановке.

Мне нужно было добраться до района Куро. Весь путь занимал около получаса, но, как и всегда, последние несколько минут перед важным событием тянулись донельзя медленно.

Чтобы не пропустить остановку, я открыл карту на телефоне и построил маршрут. Конечная автобуса располагалась как раз напротив клиники. И совсем скоро я увидел её.

Когда я вышел из автобуса, стояла прекрасная погода: тёплое вечернее солнце мягко пригревало спину, а лёгкий ветерок приносил с собой запахи цветущих деревьев.

Но я оставался равнодушным ко всему этому. Я смотрел на клинику, где вот-вот должна была решиться моя судьба, и дрожал. Здание занимало огромную территорию, было современным, высоким, почти полностью из стекла. Серая холодная глыба. И даже солнечный свет и высаженные вокруг деревья не могли придать этому зрелищу ничего приятного. Зловещая картина.

Мимо меня проходили люди: кто-то входил в здание, кто-то прогуливался, не обращая внимания на мои терзания. А я всё топтался на месте, вот-вот готовый сбежать.

И мне бы это удалось, если бы внезапно не пошёл дождь. Первая капля, попавшая мне на шею, заставила меня вздрогнуть и побежать, а через мгновение я уже стоял у входа, сдаваясь на милость автоматических дверей. За доли секунды я мысленно перечислил все шаги процедуры: анкета, анализ крови и фото, тест на IQ и… интервью. В итоге получалось, что, чтобы тебе позволили иметь ребёнка, ты должен был быть со всех сторон идеальным. А это точно не про меня.

Стоило мне оказаться внутри, как на телефон пришло сообщение от Ки Хэ:

«Удачи!»

Я улыбнулся. Следит он за мной, что ли?

Выключив звук, я прошёл дальше, к стойке ресепшена.

– Извините, мне назначена проверка на шесть.

Девушка за стойкой вежливо спросила:

– Ваше имя, господин?

– Сон Ван Джон.

Она вручила мне какую-то карточку и велела подняться на третий этаж, где меня уже ждали. Я зашёл в лифт и нажал на кнопку третьего этажа. Автоматически включился кондиционер, принеся хоть какое-то облегчение. Всё моё тело горело будто в лихорадке.

Когда двери открылись и я вышел, то увидел за стеклом огромное помещение, вроде конференц-зала с круглым столом.

Некоторые места были уже заняты. Кто-то из кандидатов крутил карандаши в дрожащих пальцах, другие потирали подлокотники стульев или бесконечно расправляли невидимые складки на одежде. Возле маркерной доски в углу зала стоял мужчина и что-то писал.

Звук за спиной заставил меня вздрогнуть: из лифта вышли две женщины и, осмотревшись, поторопились в зал. Я последовал за ними.

– Приветствую вас в Клинике по планированию семьи Каджо! Первый этап, который вы должны пройти, – заполнение анкеты. На это отводится тридцать минут. Главные правила: давать полные и честные ответы.

Мужчина указал на доску. Слова, которые он ранее писал, ярко горели красным: «полно и честно». Затем он раздал листы – каждому по пять – и сказал, что можно приступать.

Поначалу всё шло гладко: имя, возраст, семейное положение. Данные, в которых сложно соврать, да и бессмысленно. Вряд ли мне вдруг захочется выглядеть моложе в глазах комиссии. Десять минут спустя я дошёл до третьего листа и даже немного расслабился, как вдруг начались вопросы, которые заставили меня задуматься.

Имена родителей. Тут всё просто. Ваши отношения с родителями. На данный момент проще некуда: они мертвы. Но вот вопрос о детстве и степени близости с родными вызвал в памяти такие картины, которые мне отчаянно хотелось забыть. Я стоял перед выбором: соврать или написать всё как есть. А если совру – сможет ли комиссия раскусить меня? Я ведь даже не задумывался, как далеко она забрасывает свои сети ради проверки. В том, что мне поверят на слово, я сомневался.

В конце концов я сделал то, что считал правильным.

Следующим этапом шло фотографирование. Не так уж сложно: сиди ровно, смотри в камеру, когда попросят – сделай лицо серьёзнее или улыбнись. Оказалось, чтобы стать родителем, внешность тоже должна соответствовать определённым стандартам. Иначе какие гены ты передашь своему потомству?

Анализ крови прошёл для меня незаметно. Десять секунд, и я был свободен. Почти…

Спустившись после заполнения анкеты на второй этаж для фото и анализа, мы вернулись на третий, в конференц-зал. Там нам раздали тесты на IQ, дали полчаса и отпустили в свободное плавание. Я любил головоломки, загадки и игры для ума, поэтому отнёсся к тесту как к забаве.

Однако сдав свой бланк за пятнадцать минут до конца, я вновь вернулся мыслями к предстоящему собеседованию. На предыдущих этапах проверки я отгонял от себя будоражащие мысли, притворяясь, что всё идёт как по маслу и стоит мне пройти тест на IQ, как всё кончится. Но когда ладонь организатора легла на моё плечо, желудок сжался до размеров горошины.

– За вами пришли, – шепнул он, чтобы не мешать остальным.

Я проследил взглядом за его рукой и увидел женщину в строгом костюме с папкой в руках. Она стояла около лифта за прозрачными дверьми конференц-зала и ждала меня. Забрав свои вещи, я вышел к ней.

На этот раз мы отправились на пятый этаж, в один из кабинетов по левой стороне длинного коридора. В комнате, куда мы зашли, стояли только стол и два стула, однако она не была похожа на допросную из детективных фильмов.

Из большого окна мягко струился свет заходящего солнца. На столе стоял чайник с ароматным чаем, а стулья были мягкими с дополнительной подкладкой на спинке. Всё для того, чтобы создать комфортные условия для беседы.

Но на меня это мало подействовало. Моя подозрительность только росла: разве за нами не наблюдает ещё кто-то? Глупо было бы думать, что эти комнаты не оснащены камерами. И почему я не спросил об этом у Ки Хэ? Уж он-то точно должен знать.

Женщина предложила мне присесть и сделала то же самое. Затем она положила папку на стол и налила чай в две чашки.

– Господин Сон, меня зовут Ким Со Ён. Мы здесь, чтобы немного поговорить и обсудить вашу анкету. Вы готовы?

– Да, – солгал я.

– Что ж, прекрасно. – Она взяла первый листок. – Давайте проясним некоторые моменты, связанные с вашей женой. Напомните, как долго вы в браке?

– Почти два года.

Госпожа Ким посмотрела на меня в ожидании. Возможно, рассчитывала на более развёрнутый ответ, но я не нашёл, что ещё добавить.

– Хм. И ваши отношения складываются?..

– Хорошо.

Судя по её взгляду, я рыл себе могилу своей немногословностью. Поэтому, прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил первое, что пришло мне в голову:

– Мы познакомились в университете. Шесть лет назад.

– Замечательно. И вы оба планируете детей?

– Да, моя жена уже прошла проверку.

– Мы в курсе. – Она чуть вздёрнула уголки губ и взяла следующий лист.

Разговор об учёбе, университете и подработках шёл легко. Я смог наконец выдохнуть и расслабиться. Потом госпожа Ким взяла следующий лист.

– Сейчас вы владеете книжным магазином?

– Верно.

– Правильно ли, что вы получили наследство после смерти ваших родителей?

Мне с трудом удалось сдержаться. Неужели они успели и это проверить? Или наводили обо мне справки заранее? Тогда зачем весь этот цирк?

– Да. Я открыл магазин на эти деньги.

– И дела идут?..

– Хорошо.

Госпожа Ким чуть склонила голову и сказала, понизив голос:

– Соболезную вашему горю.

Её взгляд изменился, когда она посмотрела на меня, и я, спохватившись, ответил:

– Спасибо.

Изображать скорбь не хватило сил.

Меня будто током ударило, когда я уловил суть нашего разговора.

– Мне откажут из-за этого?

– Что вы, нет. Смерть родителей – трагедия, но это не причина для отказа. Единственное, на что мы смотрим, – это отношения с родителями, климат в семье в детстве. – Госпожа Ким снова взглянула в анкету. – Вы написали, что отношения с родителями были тёплыми.

Я сжал челюсти и с трудом выдавил:

– Да, так и есть.

– Ах да, ещё мне нужно спросить вас о причине смерти ваших родителей.

Я напрягся. Она сказала это как бы невзначай, словно действительно забыла, что ей нужно задать этот вопрос. К счастью, я не был настолько глуп, чтобы в это поверить. Оставалось гадать: это был заранее отработанный приём, чтобы выяснить правду, или моя реакция на её соболезнования спровоцировала такой интерес к этой теме.

– Они погибли в автомобильной аварии. В ночь Нового года. Тридцать первого декабря.

Детали аварии я узнал позже. Мне позвонили из морга, выразили соболезнования и попросили приехать. На тот момент я не общался с родителями уже несколько лет и не собирался возобновлять отношения. Но мне всё же пришлось увидеть их в последний раз.

Я не плакал. Ни когда узнал, ни когда ехал в морг, ни когда смотрел на два бледных тела на металлических холодных столах. Они выглядели как незнакомцы, я давно забыл их лица, и, чтобы всё-таки опознать тела, мне пришлось вновь вернуться в прошлое.

Полицейские, приехавшие на место аварии, после объяснили мне, что в автобус, в котором ехали мои родители, врезался мусоровоз. Никто не выжил. Прочитав заключение медэксперта и узнав, что в крови отца было найдено значительное количество алкоголя, я вздохнул с облегчением: трагедия случилась в автобусе, а не в отцовской машине, так что он не был повинен ни в чьей смерти.

Я помнил, как часто отец садился за руль, выпив «пару бокалов пива с парнями», как он это называл. Стоит ли говорить, что домой он возвращался еле держась на ногах. Всю жизнь ему везло – ни одного штрафа, ареста или лишения прав. Сейчас же я вздохнул с облегчением ещё и потому, что авария пришлась на новогоднюю ночь. И вот уже мой отец не алкоголик и эгоист, плюющий на правила, а законопослушный гражданин, всего лишь отмечающий праздник. Конечно же, у постороннего наблюдателя его смерть вызывает жалость. А мама… Она, конечно же, этого не заслужила. Как в принципе и я, в детстве, когда она молчала, хотя должна была вступиться.

Когда я получил наследство, то был шокирован. Но не воспринял это как попытку попросить прощения. Уверен, знай отец о скорой смерти – написал бы завещание, в котором передал всё приюту для бездомных, животных или церкви. Кому угодно, только не мне.

Я без зазрения совести взял эти деньги – они были мне должны – и устроил свою жизнь так, как хотел. Я посвятил своё время книгам, отдавая им дань за то, что спасали меня в череде тех адских дней.

Я так глубоко ушёл в размышления о прошлом, что пропустил вопрос госпожи Ким. К счастью, она сочла это проявлением скорби.

– Понимаю вас. Мне очень жаль.

Я кивнул, молясь, чтобы она уже сменила тему.

– Последний вопрос: есть что-то такое, что вы хотели бы сообщить напоследок?

Вот оно. Она давала мне шанс всё исправить, сказать: «Знаете, на самом деле, я соврал и ничуть не жалею, что мои родители погибли». Но я застыл, челюсть ныла, и боль отдавала в виски. Справедливо ли то, что я должен отвечать за их поступки?

– Нет, мне больше нечего сказать.

Выйдя из клиники, я наконец глубоко вздохнул и закрыл глаза. Оставалось только ждать.

Глава 3. В режиме ожидания

– Эй, вы меня слышите?

И Ра вздрогнула и взглянула на женщину перед собой. Собранные в пучок волосы, длинное пальто и шляпка с вуалью. Серьёзно, что ли? Она выглядела так, будто вышла из чёрно-белого фильма про гангстеров.

– Извините, отвлеклась. Чтобы вы хотели узнать?

Женщина вздохнула, закатив глаза, и повторила:

– Мне нужен массаж, а ещё маникюр и чистка лица на следующую субботу. В первой половине дня. Успеем к часу?

– Да, если начнём в девять, но мне нужно свериться с расписанием.

И Ра открыла приложение на компьютере и нашла нужную дату.

– Что ж, время свободно. Я записываю вас на девять?

– Да, вот мой номер. – Женщина бросила на стойку визитку и, цокая высокими каблуками, прошла к выходу.

– До свидания! – крикнула И Ра и чуть слышно добавила: – Вот мегера!

Ей бы разозлиться посильнее, чтобы потом выпустить пар, попивая чай и перемывая косточки наглой клиенте вместе с коллегами. Как обычно.

Но сегодня И Ра было не до этого. Первую половину дня она потратила на то, чтобы подтянуть хвосты и доделать наконец отчёт, о котором просила госпожа Чхве. Затем её затянули общение с клиентами, административные дела, обед… И вот теперь настало время затишья, и утреннее волнение вновь дало о себе знать.

И Ра взглянула на часы и нахмурилась. Почему Ван Джон не звонит?!

– Что не так? Кто на этот раз испортил тебе настроение?

И Ра взглянула Го Ын, подругу и коллегу по работе. На вид ей было не больше восемнадцати, хотя они были ровесницами. Пока И Ра училась в университете, Го Ын проходила курсы по маникюру и нарабатывала опыт. Сейчас они обе работали в одном салоне: И Ра – администратором, Го Ын – мастером маникюра. И первая затруднялась сказать, кто был больше удовлетворён своим положением.

– Не поверишь, но клиенты сейчас – меньшая из моих проблем. Ван Джон на проверке.

Го Ын понимающе покивала головой.

– Плохое предчувствие?

– Да нет…

– И Ра пожала плечами. – Но ты меня знаешь, не могу ждать.

– Это точно, – Го Ын засмеялась. А потом вдруг предложила: – Давай я останусь и закрою салон, а ты пойдёшь домой, закажешь еды и будешь ждать мужа?

– Правда, что ли?

– А почему нет?

И Ра вышла из-за стойки и крепко сжала подругу в объятиях.

– Ты лучшая!

Вечерний Сеул встретил И Ра приятной прохладой. Она медленно брела вдоль деревьев в парке и размышляла о разрешении, которого они так ждут. И Ра вспомнила тот день, когда рассказала коллегам о пройденной проверке. Единственное по-настоящему счастливое лицо принадлежало Го Ын. Другие же поздравляли едва улыбаясь.

И Ра было не привыкать к зависти – она преследовала её всю жизнь. Но сейчас дела обстояли иначе – решалось их будущее. И если Го Ын не думала об отношениях и замужестве в ближайшее время, то другие её коллеги безумно желали иметь детей. Так же, как Ван Джон. И она рада, что смогла подарить ему такую возможность.

За спиной послышался крик, и И Ра едва успела отскочить от велосипедиста, который промчался мимо на бешеной скорости.

– Эй! Для кого велосипедные дорожки придумали? – прокричала она вслед удаляющейся спине.

Она прижала руку к груди, сердце колотилось как бешеное. На первый взгляд и не скажешь, что И Ра была суеверной – она решительно шла по жизни, делая вид, что ей всё нипочём. Но когда мелкие нестандартные события случались слишком часто, она начинала воспринимать их с негативной стороны.

Всё началось ещё ночью, когда она ворочалась в попытках заснуть. Сон пришёл только под утро – абсурдный, не кошмар, но нечто, напоминающее лихорадку: жар и озноб одновременно. От одних воспоминаний мурашки бежали по спине.

И Ра ускорила шаг, ей хотелось как можно быстрее оказаться среди своих вещей в безопасности. Как только она зашла домой, то заказала еду и приняла душ. Доставка приехала раньше Ван Джона.

Посмотрев на коробки с едой, она прикусила губу и задумалась. Затем поставила стул к кухонным шкафчикам и, еле дотянувшись до самой верхней полки, вытащила коробку. От скопившейся на ней пыли И Ра чихнула.

Открыв коробку, девушка с благоговением достала тарелки. Они были квадратной формы, с рисунком, стилизованным под мрамор лазурного цвета с серебристыми прожилками. Когда она купила их в одном из модных бутиков домашнего интерьера, то сказала Ван Джону, что они настолько прекрасны, что из них жалко есть, чего они, впрочем, и не делали, предпочитая более простую посуду.

Но сейчас был особенный случай.

И Ра разложила еду по тарелкам (уж это она могла сделать красиво) и накрыла на стол.

Наверное, хорошая жена должна была сама всё приготовить. Она усмехнулась: хорошая жена – та, что не травит мужа своей готовкой.

– Выше головы не прыгнешь, – признала она.

Проверив всё в последний раз, И Ра взглянула на часы и схватила телефон. Ни сообщения, ни звонка. Стоило ей только нажать кнопку вызова, как в замке повернулся ключ.

– Ну наконец-то! – Она бросилась к мужу на шею и крепко обняла, а когда отстранилась, увидела его удивлённое лицо.

– Отпросилась пораньше, заказала еду. – Девушка показала на стол. – А ты мне даже не позвонил! Мы же договаривались. – И Ра сложила руки на груди.

Ван Джон снял пальто. В каждом его движении сквозила усталость.

– Да, извини. Я забыл со всем этим…

И Ра махнула рукой:

– Ладно, ничего. Будем ужинать?

– Сначала приму душ. – Он сбежал в ванную.

Пока И Ра ждала, сидя в кресле и глядя на темнеющее небо за окном, у неё было много времени подумать.

Всякий раз как ей становилось грустно из-за Ван Джона, она вспоминала день их знакомства. Когда она, чтобы поддержать подругу, поехала с ней в Сеульский национальный университет для подачи документов. Среди поступающих она увидела Ван Джона. И сразу выделила его из толпы. Быть может, потому, что, пока остальные парни глаз с неё не сводили, он прошёл мимо, будто она пустое место. Книга в его руках была интереснее. И Ра не могла так просто это оставить. В тот день она решила, что подаст документы в СНУ вместе с подругой. Ей стоило огромных трудов обратить на себя внимание Ван Джона, но то, как потом сияли его глаза при взгляде на неё, стоило всех трудов.

Шум воды в ванной стих, и И Ра, вскочив с дивана, подбежала к зеркалу – поправить волосы и проверить макияж. Когда Ван Джон вышел, она уже сидела за столом.

– С чего вдруг такой ужин? – спросил он. – Можно было просто заказать жареной курицы…

И Ра постаралась. Вино, вишнёвый сок для Ван Джона, еда из европейского ресторана.

Ей было плевать на результат. Главное, подбодрить мужа.

– Настроение такое, захотелось чего-то особенного.

Он улыбнулся ей. Но улыбка вышла какой-то печальной и вымученной, отчего у И Ра защемило сердце. Она подумала о своей проверке и о том, как легко ей всё далось. Ведь в её случае причин для отказа не было: обеспеченная семья, идеальная внешность и, несмотря на рассеянность и капризность, высокий уровень интеллекта. Единственное, что могло её подвести, – здоровье. Мало ли что найдут генетики в её крови. Но и здесь она выиграла. С Ван Джоном всё было иначе: он изначально оттягивал момент проверки.

И у И Ра была теория о причине его тревоги.

– О чём они спрашивали? – закинула удочку она, когда Ван Джон налил ей вина, а себе вишнёвого сока и сел за стол.

Он подумал, прежде чем ответить:

– Ты и сама знаешь. Образование, здоровье, отношения в браке, семья.

Он перечислил всё быстро и как бы невзначай, но И Ра заметила, как на последнем слове муж поджал губы. Значит, она была права: основная причина в том, что случилось много лет назад в Конджу, где Ван Джон жил с родителями до переезда в Сеул. По сути, это всё, что знала И Ра о детстве мужа, как и то, что оно было нелёгким. В подробности он не вдавался, и И Ра оставалось только гадать и додумывать.

Она поняла, что он сильно преуменьшил масштабы трагедии, когда год назад ему сообщили о смерти родителей. Конечно, она списала его холодность и сухие глаза на шок, но был ли это шок? А если нет, насколько в таком случае надо презирать или ненавидеть родителей, чтобы не заплакать, узнав об их гибели? И что нужно делать с ребёнком, чтобы эту ненависть вызвать?

И Ра внутренне поёжилась от этих мыслей. Взглянув на Ван Джона, она подняла бокал.

– Давай просто отвлечёмся и отметим сегодняшний день! Самое сложное позади, мы…

Её прервал звонок в дверь.

– Кто это может быть?

Она вскочила с места и выбежала в коридор. Глазок загораживала бутылка соджу. И Ра распахнула дверь.

– Ки Хэ!

– Ты настолько бесстрашная, что даже не спрашиваешь, кто за дверью? – Гость с притворной укоризной покачал головой.

– Вряд ли грабитель возьмёт с собой соджу на дело.

– И то верно.

И Ра рада была видеть Ки Хэ. С его приходом застывшая атмосфера неловкости сдулась, и комната наполнилась энергией и движением.

– О-о, вино. Что отмечаем?

– Четверг!

– Вот это я понимаю.

Ки Хэ подошёл к Ван Джону, поставил бутылку соджу на стол и внезапно обнял друга. И Ра не смогла сдержать смешок, глядя на недоумевающее лицо мужа.

– Ну что? – Лицо Ки Хэ светилось от азарта. – Сказать вам приятную новость?

– Не тяни резину. – И Ра ткнула его в руку и села на место. – Что там у тебя?

Ки Хэ подвинул третий стул к столу, сел и только потом ответил:

– Тебе дали разрешение!

– Ты шутишь?

– Но почему так быстро? – Ван Джон выглядел ошеломлённым.

– Это всё автоматика. Делов-то! Нажать пару кнопок – и компьютер выдаст результат.

У И Ра гора свалилась с плеч. Она подошла к мужу и поцеловала его в щёку.

– Поздравляю!

Чон Ки Хэ имел непосредственное отношение к делам, происходящим в Министерстве по национальным вопросам. После выпускного в университете он подал заявку на вакансию, получив место даже без собеседования. А спустя полгода дослужился до должности ведущего программиста отдела информационной безопасности. Неудивительно, что Ки Хэ узнал о решении комиссии раньше Ван Джона.

– Мои поздравления, друг! – Ки Хэ внезапно стал серьёзным, удивив этим И Ра. –

Осталось последнее испытание: проверка на совместимость. Но здесь переживать не о чем. Самое сложное ведь позади.

Между мужчинами вдруг произошло нечто странное. Они обменялись взглядами, которые говорили: «Я знаю, в чём проблема».

И Ра снова стала лишней. Так бывало всякий раз, как она вспоминала: Ван Джон и Ки Хэ друзья с детства. Живя вместе в Конджу, они знали друг о друге то, что И Ра было недоступно.

– Спасибо за то, что сказал. – Ван Джон расслабился.

– Пустяки, – отмахнулся Ки Хэ. – Лучше скажите, угостите ли вы друга за хорошие новости?

И Ра улыбнулась, прогоняя тоску, и налила Ки Хэ вина.

«Сегодня я буду праздновать, а об остальном подумаю потом».

Глава 4. Шрамы

Когда отец ударил меня впервые, мне было шесть лет. До этого он всё время проводил в разъездах, мечтая заработать побольше денег, и помнил я его только по кратким фрагментам его приездов: вот он появляется в дверях, скользит по мне безразличным взглядом и уходит в комнату, где проводит почти все свои выходные за соджу и телевизором.

В тот день он по-настоящему меня увидел, и, как оказалось, тем хуже для меня. От удара я сжался в испуге, решил, что сейчас услышу крик или увижу подол маминого платья на полу возле меня, когда она поспешит его утихомирить. Но мама только стояла в дверях моей комнаты и сжимала кухонное полотенце в руках.

На следующий день, когда я проснулся, события прошлого вечера показались мне кошмарным сном. Глупости. Детские фантазии.

Во второй раз иллюзии были разбиты. Я понял, что это уже не прекратится.

Давно мне не приходилось испытывать тех чувств. И если в детстве мне действительно хотелось, чтобы все прошедшие дни и события были лишь сном, сейчас я умолял, чтобы время остановилось и то, что я с трудом осознал, не менялось: я могу стать отцом!

Я собирался на работу, когда на телефон пришло оповещение. Руки тряслись, пока я читал его, и прерывисто выдохнул, увидев заветные слова: «Вы прошли проверку, поздравляем!»

Следом пришло ещё одно сообщение – нас приглашали пройти обследование на генетическую совместимость. А они зря времени не теряют.

Я расслабился, замедлился. Приятно быть самому себе хозяином и решать, откроется магазин или нет. К тому же сейчас у меня было ещё одно преимущество – в день проверки давали официальный выходной.

Я подошёл к И Ра и поцеловал её в щёку. Как и ожидалось, она не проснулась.

– И Ра, проснись.

Только спустя десять минут и несколько попыток растолкать её она открыла глаза.

– М-м? – единственное, на что её хватило.

– Нам пришло сообщение. Ки Хэ был прав. – Я не мог сдержать предвкушения. – На десять назначено обследование.

Она потянулась и сонным голосом спросила:

– Сколько сейчас?

– Восемь.

– Спасибо, что разбудил заранее.

***

Мы вновь стояли перед Клиникой Каджо, но теперь вместе, держась за руки, и погода нам благоволила. Солнце бликами отскакивало от серёжек И Ра. Она улыбалась.

– Идём?

На этот раз нам предстояло пройти на четвёртый этаж, где располагалась генетическая лаборатория.

Поднявшись на лифте, мы попали в просторное фойе с залом ожидания и регистрационной стойкой. На белых пластиковых стульях сидели три пары. Они быстро взглянули на нас и вернулись к своим делам. Направо и налево вели коридоры с рядами дверей. Я разглядел несколько табличек, но прочитать названия не удалось. Когда женщина за стойкой закончила разговор с одной из пар, И Ра потащила меня на регистрацию.

– Здравствуйте! Нам пришло сообщение. На десять назначено обследование.

Пока они разговаривали, я пытался привести мысли в порядок. Вот сейчас передо мной открылась дверь, в которую я так рвался попасть. Тогда почему всё кажется неправильным? Откуда внутри этот барьер?

Из размышлений меня вывел вопрос И Ра:

– Ты готов? Тебе туда. – Она указала на левое крыло и отдала мне документы.

Я кивнул и напоследок сжал её руку, а она одарила меня взглядом, в котором смешались поддержка и испуг.

Мы разошлись в разные стороны. На папке, которую дала мне И Ра, был указан номер кабинета. Я постучался и вошёл в указанную дверь.

В кабинете меня ждал врач. Он сидел в чёрном крутящемся кресле и поднялся с моим появлением. Я бросил нервный взгляд на шторку в правой части комнаты, и, верно подметив моё состояние, доктор мягко произнёс:

– Добро пожаловать, господин Сон. Я доктор Ким. Присаживайтесь. – Он указал на стул напротив себя. – Для начала мы поговорим о заболеваниях, которые вы перенесли в детстве, а также о вашем состоянии сейчас. Затем перейдём к осмотру.

Он задал несколько стандартных вопросов о хронических заболеваниях и моём детстве: часто ли посещал доктора, были ли госпитализации, аллергии… Я как мог честно отвечал на его вопросы, однако всё это походило на гадание на кофейной гуще.

Я плохо помнил детство, особенно болезни, и мне приходилось выдумать по большей части, чтобы не смущать доктора постоянными «не знаю». Это выбивалось бы из общей картины, учитывая мои вчерашние ответы. Как так? Отношения с родителями тёплые, а воспоминаний о детстве – ноль. Непорядок.

Когда опрос был окончен, я на секунду расслабился, ведь дальше – проще. Нечего выдумывать не надо – анализы сами всё за себя скажут. Да, я отвлёкся, вплоть до слов доктора:

– Разденьтесь до нижнего белья за этой ширмой, мне нужно вас осмотреть.

– Для чего?

Судя по его лицу, я задал вопрос агрессивнее, чем планировал.

– Мне нужно оценить текущее положение дел. Если в результате генетических экспертиз вам дадут разрешение и вы будете планировать ребёнка, то должны быть здоровы. Представьте, что проходите медкомиссию для работы, – сказал он расслабленно.

За ширмой я прикрыл глаза и выдохнул так тихо, чтобы доктор меня не услышал. Рубашку снять никак не удавалось: ладони потели и дрожали, пуговицы выскакивали из пальцев. Я оттягивал момент, чтобы придумать оправдание. Здесь я упал с велосипеда в семь лет. Защищал девочку от хулиганов в старшей школе. Попал в аварию? Слишком рискованно. Такие дела уж наверняка регистрируются в базе.

В общем, я мог объяснить наличие почти всех шрамов, кроме одного. На левом плече темнел след от утюга – слишком ровные края, почти узнаваемая форма. Мне повезло, что утюг не был горячим, а то видок был бы ещё тот.

Я потёр лоб. Вчерашний день теперь не выглядел таким уж сложным – всего лишь пройденный этап. Сейчас дело обстояло куда сложнее.

Я снова взглянул в своё отражение: я так привык к своему телу, что перестал замечать метки, оставленные напоминать мне, кем я являюсь. Перед тем как впервые показать их И Ра, я подготовился, наплёл с три короба о неуклюжести и неблагополучном районе, в котором жил. Она сделала вид, что поверила, и мне этого хватило.

Сейчас же ситуация обстояла иначе. Если мне не удастся убедить врача – разрешения не видать. Теперь мои попытки отогнать от себя мысли об осмотре явственно говорили о моей глупости. Я ведь знал, что этого не избежать, почему же не подготовился заранее?

– Вы готовы?

– Да. – Я сжал кулаки.

Ширма отодвинулась с громким лязгом, и доктор подошёл ближе. Создавалось впечатление, что его задачей было изучить каждый сантиметр моего тела. Мне стало не по себе. Дойдя до того самого шрама, он замер.

– Знаю, выглядит не очень. – Я был сама невозмутимость. – В юности увлекался скейтбордом.

Я не стал вдаваться в подробности – пусть додумывает сам. Врач кивнул и продолжил осмотр. Когда он закончил и вышел, задвинув ширму, я поспешил одеться. Я уж было решил, что на сегодня унижения окончены, но понял, что глубоко ошибся, когда доктор протянул мне баночку и невозмутимо произнёс:

– Вам нужно пройти в соседний кабинет и собрать биоматериал.

– В смысле…

– Да, вы правильно поняли. Нам нужно оценить активность сперматозоидов.

Да уж, главное унижение ещё впереди.

Я вышел из кабинета. В конце коридора, рядом с фойе, на входе сновали люди. Глядя на тех, кто входил в лифт, я мечтал оказаться с ними. Избегая соблазнов, вошёл в соседнюю дверь.

В комнате не было окон, лишь горел приглушённый свет. Я тут же запер дверь и опустился в мягкое кресло в углу. На столике рядом со мной лежали журналы. Я отвернулся от них и уставился в стену. Мне потребуется больше времени, чем я рассчитывал.

Минуты тянулись бесконечно, пока я решался сделать то, чего от меня ждали. Злость возникла из ниоткуда, переросла из раздражения где-то в затылке. Я встал и заметался в крошечной комнате. Воздуха не хватало. Мне хотелось сбежать.

Я злился на людей в этом здании, которые вставляли мне палки в колёса и изучали меня как лабораторную крысу, ненавидел себя за трусость и малодушие, которого во мне не должно было остаться после всего, через что пришлось пройти, обвинял обстоятельства, родителей и страну. Мне было больно.

Мельком глянув на журналы, я резко выключил свет. В кромешной темноте сделать то, что я должен был, было легче. Создавалась иллюзия, что если я себя не вижу, то ничего и не происходит, несмотря на то что все знали, что творится в этой комнате.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, повторил так несколько раз, чтобы расслабить тело. И подумал об И Ра. Вспомнил наш первый раз. Страсть, которая кипела во мне, напугала до смерти. Что, если я не сдержусь, причиню ей боль и буду вечно сожалеть? Но она не из робких, она приняла всё, что я готов был ей дать, сделав меня правильным, целым и любимым.

Я откинул голову на подголовник и, думая об И Ра, занялся делом.

Когда со всем было покончено, я наскоро попрощался с доктором и вернулся в фойе. Жена уже ждала меня и была явно не в духе.

– Мне нужно посидеть.

Я неловко потоптался на месте. Во мне зрело непреодолимое желание поскорее отсюда сбежать, но, подавив вздох, я сел рядом.

– Ненавижу больницы! Ненавижу врачей! – Она всегда злилась как маленький ребёнок, практически топая ножкой. – Я понимаю, что всё это необходимо, обезопаситься и всё такое. Но я терпеть не могу эти осмотры на кресле, потрошат как индюшку.

Я укорил себя за слабость. В то время как я был один на один с собой, И Ра не оставляли в покое. Я взял её за руку и поцеловал в лоб. Она крепко сжала мою ладонь.

– Что теперь? Опять ждать?

И Ра – источник нетерпения. Но именно эта её черта сейчас давала мне сил. Потому что временами меня посещали мысли, что И Ра колеблется по поводу детей, не разделяет моего желания. Я сжал её руку.

– Доктор сказал, что результаты будут через две недели. – Увидев её изумление, я поспешил добавить: – Давай просто не обращать внимания на всё это? Будто ничего и не было. Иначе мы свихнёмся от ожидания.

Она прикусила губу и задумалась.

– Ты прав. А теперь давай уйдём отсюда и что-нибудь выпьем!

Глава 5. Ответ

– У вас есть что-то лёгкое? У меня трудная работа, вечером хочется расслабиться, а не напрягать мозги.

«Было бы что напрягать», – подумала И Ра, постукивая ногтями по подоконнику.

– Я думаю, вам подойдёт книга Дженни Колган «Маленькая пекарня у моря». Легко читается, есть пара негативных моментов, но концовка хорошая.

– Да? – Женщина нагло флиртовала с Ван Джоном, и И Ра начала закипать. – А есть ещё что-то этой писательницы?

Ван Джон вышел из-за своего стола и прошёл к стеллажам. Достав две книги, показал покупательнице.

– Вот, стиль тот же и сюжет немного схож, но меняется локация.

– Отлично, тогда я возьму! Если понравится, приду ещё. – Женщина подошла к нему чуть ближе, чем следовало, и, кокетливо взглянув на него исподлобья, заправила прядь волос себе за ухо.

Такой наглости И Ра стерпеть уже не смогла. Она поднялась со стула и подошла к мужу.

– Дорогой, мы пообедаем сегодня?

Женщина обернулась и с изумлением уставилась на И Ра, будто только сейчас её заметила. Ван Джон в задумчивости почесал затылок.

– А который час?

И Ра усмехнулась. Бедный, наивный Ван Джон. Он даже ничего не понял… Зато женщина смутилась (к удовольствию И Ра) и, быстро оплатив покупки, сбежала.

– Время обеда. Я уже двадцать минут тут жду.

– Прости, в это время обычно наплыв.

– Ну да, пираний.

– Что?

И Ра отмахнулась:

– Не обращай внимания, я просто не в духе. – Она поправила браслет на запястье. – Знаю, я обещала делать вид, что терпение из меня так и хлещет, но мне уже тошно. Всё, о чём я думаю, это результаты. Они, что ли, специально решили нас помучить и потянуть с ответом?

– Но прошло только…

– Да знаю я! И всё же.

Она прошлась туда-сюда и остановилась у окна, спиной к Ван Джону. Нога в маленькой туфле нетерпеливо постукивала по полу.

– Что у тебя на уме?

И Ра обернулась и взглянула на Ван Джона. Иногда её жуть брала от того, как хорошо он её знал. Она улыбнулась в равной степени обольстительно и извиняюще и предложила:

– Поехали к моим родителям? Сменим обстановку.

Не то чтобы она не знала, что он ответит, но попробовать стоило.

Когда они только познакомились, И Ра сразу решила, что Ван Джон станет её мужем. Родители же смотрели на всё иначе. Угрюмый студент, бедный настолько, что приходится подрабатывать где попало, ещё и избегающий темы семьи. Для И Ра родительские опасения были пустым звуком, и в итоге вышло так, как она хотела. С трудом дождавшись выпускного, уступив просьбе Ван Джона сперва получить дипломы, они сыграли свадьбу. Со временем родители примирились с выбором дочери, а когда у Ван Джона появилось своё дело, окончательно оставили их в покое.

На следующий день они проснулись пораньше, чтобы добраться до дома родителей И Ра, пока город ещё спал. Устав от шума Сеула, господин и госпожа Пак решили сменить обстановку и, выйдя на пенсию, уехали в пригород, в тихое местечко, без вечно орущих соседей и гоняющих машин.

И Ра родилась, когда её родителям было уже за сорок, и стала для них подарком судьбы, которого они так долго ждали. Всю жизнь занимаясь карьерой, они не оставляли попыток завести детей, и когда мать И Ра уже отчаялась, её начало тошнить по утрам. Боясь спугнуть удачу, она обратилась к врачу и с того дня каждую ночь молилась, чтобы сохранить ребёнка.

И Ра родилась здоровой и крепкой, а под влиянием родительской любви превратилась в эгоистичного и капризного ребёнка. Если бы госпоже Пак не пришлось вновь заняться семейным делом, кто знает, в какого человека выросла бы И Ра. Но мать, думая о благополучии дочери, начала работу, оставив И Ра на попечение няни – женщины, которую выходки подопечной не выводили из равновесия. В итоге благодаря ей И Ра не выросла безнадёжной эгоисткой, а научилась думать о других.

Ранним субботним утром, сделав над собой героическое усилие, И Ра проснулась и не спеша собрала вещи. Спустя час они спустились к машине с сумками в руках готовые отправиться в путь.

– Сегодня вроде теплее, – заметила она.

– Обещают солнце.

И Ра хлопнула в ладоши.

– Вот видишь, идеальное время для поездки. После обеда можем погулять в парке или сходить на пляж. Соскучилась по песку.

Ван Джон послушно кивнул и сел за руль. Чем дальше они уезжали от центра Сеула, тем меньше становились дома. Это была словно дорога в прошлое – к простому и тихому началу.

Только когда они выехали на трассу, где по обе стороны от асфальта тянулись поля, И Ра начала вздыхать и ёрзать на сидении. Когда несколько попыток обратить на себя внимание провалились, она искоса взглянула на мужа, гадая: притворяется ли он, зная, что тема, которую она поднимет, будет ему неприятна, или действительно настолько невнимателен к её сигналам.

– Я на днях с отцом разговаривала… – сдалась И Ра наконец.

– Да? И о чём?

«Ну-ну, строй из себя дурачка и дальше».

– Он опять завёл разговор про бизнес. Ну знаешь, это его желание оставить всё в семье...

«Мы уже не молоды», «вы должны», и всё такое. Ну я ему, конечно, сказала, что я слишком неорганизованная и непунктуальная для всех этих дел, а ты не горишь желанием заниматься чем-то ещё, помимо магазина. А он начал настаивать, что канцелярские товары всё равно что книги…

– Это не так.

И Ра подпрыгнула на месте, будто удивилась, что рядом кто-то есть, но её поразил не ответ Ван Джона (его мнение о предложении отца она уже знала), а тон, которым он ей это сказал.

– Я знаю, поэтому и предупредила, чтобы он не наседал.

На самом деле, И Ра внутренне ликовала, слыша ответ мужа. Она боялась, что спустя время, уже имея свой бизнес, он решит, что это то, чем он хотел бы заниматься, и согласится на предложение отца в один из их приездов. Поэтому просто не могла не прощупать почву заранее.

Она помнила, сколько отнимал бизнес. Родителей почти никогда не было дома. Они вообще мало участвовали в её жизни, а когда удавалось выкроить время, всегда смущались и винили себя в том, что не уделяют ей достаточно внимания.

Поначалу И Ра яростно цеплялась за них. В ход шло всё: истерики, угрозы, манипуляции… Но ничего не вышло. И она сдалась. Пока не встретила Ван Джона. Его уж она точно отпустить не могла.

Посмотрев на мужа снова, И Ра заметила, что он уже не был так скован. Конечно, это же Ван Джон – мастер самоконтроля. Они даже не ссорились никогда по-настоящему. Их ссоры больше напоминали теннисный матч со стеной: одна сторона выплёскивала накопившуюся злость и усталость, другая молча принимала и ждала затишья. Конечно, принимающим всегда был Ван Джон, он просто не был способен злиться.

Им оставалось ехать около двадцати минут, когда внезапно пошёл снег. Лёгкий и неспешный, он ложился на землю и тут же таял, пряча свои следы.

– Зима не хочет сдаваться, – сказал Ван Джон.

От нежности его голоса у И Ра потеплело на сердце.

Её родители стояли на подъездной дорожке в нетерпеливом ожидании с неизменным выражением жизнерадостности на лицах.

– Они будто президента встречают, – фыркнула И Ра и вылезла из машины.

Когда с приветствиями было покончено, они вошли в дом. И Ра нравилось это место: в самый раз для побега. Дом стоял последним на широкой улице с точно такими же роскошными, даже слишком вычурными, домами. Задний двор соединялся с лесом, отчего создавалось впечатление, что ты – часть природы.

– Как дела? Как доехали? Проголодались, наверное? – засыпал их вопросами отец И Ра.

– Пап, мы ехали всего полтора часа.

– Спасибо, господин Пак. Нам ничего не нужно.

И Ра метнула в мужа раздражённый взгляд. Ван Джон всегда играл роль хорошего копа, отчего И Ра на его фоне выглядела капризным младенцем.

Она обняла родителей, ответила, что у неё всё в порядке, и отправилась наверх. Даже недолгие поездки в машине в качестве пассажира сводили её с ума. Каждый шаг по лестнице будто сопровождался ударом молота по голове, но как только она переступила порог выделенной им комнаты, уловила любимый запах эфирных масел. Мандарин с нотками корицы. Однако сейчас аромат не принёс удовлетворения – запах был слишком густой и сладкий. И Ра раздражённо прошла к окну и распахнула его, прохладный воздух приятно дунул в лицо.

– Ты как? – незаметно войдя за ней, спросил Ван Джон, бесшумно ступая по ковру.

– Не знаю. А ты?

– Нормально.

«Можно подумать, ты сказал бы, если бы было плохо», – подумала она.

– Я посплю немного, голова болит.

– Хорошо. – Он уже собрался уходить, когда И Ра окликнула его и всучила баночку с маслом. – Забери это отсюда.

Когда И Ра открыла глаза, в комнате стояла темнота. Она потянулась и взглянула на часы.

– Да ладно.

Время близилось к ужину, а она всё ещё была в постели. С трудом поднявшись, девушка прошла к туалетному столику. Из зеркала на неё смотрела такая молодая, но уже такая уставшая женщина. Что-то в глазах отражения испугало её. Должно быть, слабый намёк на обречённость.

И Ра встряхнула головой и начала приводить себя в порядок. Она никому, даже самым близким людям, не позволяла видеть себя несобранной и сломленной. И Ра нанесла лёгкий макияж, уделив особое внимание зоне под глазами. Затем посмотрела на себя напоследок и, подмигнув, быстро покинула комнату.

Родители ждали её на кухне.

– Выспалась, дочка?

– Почему меня никто не разбудил?

Мама, помешивая еду в кастрюльке, усмехнулась:

– Ван Джон заходил к тебе пару раз, но ты слишком крепко спала.

– Где он, кстати?

– Пошёл прогуляться.

И Ра нахмурилась. Они договорились не обсуждать больше проверку, анализы и долгое ожидание, но, как и И Ра, он наверняка думал об этом, когда оставался наедине с собой. В такие моменты у И Ра создавалось впечатление, что муж её предаёт.

– А вот и он.

И Ра взглянула в сторону раздвижных дверей в столовой и увидела мужа. Он разулся, подошёл к ней и взял за руку.

– Тебе лучше?

– Намного.

Скоро они сели за стол, и какое-то время И Ра наслаждалась ужином, беспечным разговором и присутствием близких, вплоть до одного вопроса.

– Дети, вы же знаете, мы не настаиваем…

– Мама искоса посмотрела на И Ра. – Но мы уже не молоды и очень хотели бы увидеть внуков, – смущённо закончила она.

– Мам, угомонись.

– Твоя мама ничего такого не имела в виду. Ты для нас стала подарком, и мы хотим того же для вас.

И Ра взглянула на Ван Джона. Он сидел, опустив голову, и молчал. Неизвестно по какой причине, но И Ра восприняла это на свой счёт, будто проблема в ней (больна, не хочет, не может). Она прерывисто вздохнула и сказала:

– Если бы всё было так просто…

– Да уж…

– Отец неодобрительно покачал головой. – Вечно забываю об этих проверках. Раньше люди не занимались такой дурью.

– В любом случае, – оборвала его И Ра, – дела обстоят именно так. Пока мы ждём результатов анализов.

И тут Ван Джон снизошёл до того, чтобы посмотреть на неё. И Ра поверить не могла: муж глядел на неё нахмурившись и поджав губы, словно приказывал ей заткнуться.

– Что? Есть что сказать? – разозлилась она.

– Я не…

– Что, считаешь меня виноватой? Или мне игнорировать вопросы? Ты сам видел, что я пыталась их остановить, пока ты молчал!

Ван Джон извиняюще посмотрел на её родителей и дотронулся до ладони И Ра. Она выдернула руку.

– Знаешь что? Хватит уже. Хотите узнать, как обстоят дела? Вот ваш зять, пусть он сам и отвечает на ваши вопросы как сочтёт нужным.

И Ра вскочила, подошла к дверям и, схватив первое попавшееся пальто, вышла на улицу. Опомнилась она только тогда, когда вышла к искусственному пляжу у озера. Долгая ходьба лишила её злости и сил. Засунув руку в карман, И Ра облегчённо вздохнула, осознав, что надела своё пальто, и достала телефон.

Господи, благослови технологии!

Даже в такой глуши, вдали от шума города, ловила сеть. И Ра проверила почту. Ничего. Руки так и чесались позвонить, настойчивый голос в голове повторял, что про них забыли, перепутали образцы или нашли ужасное генетическое заболевание и решают, что с ними делать.

«Расслабься, И Ра! Суббота, вечер. Вряд ли они сидят там и ждут твоего звонка».

Был и другой вариант. Она набрала номер. Гудки длились раздражающе долго. И Ра отвлеклась и подошла слишком близко к воде, намочив кроссовки.

– Чёрт!

– И тебе привет, – раздалось на той стороне телефона.

– Ки Хэ! Ты просто обязан меня спасти!

Друг усмехнулся:

– Что, вечер с родителями проходит не так уж весело?

На заднем плане И Ра слышала какой-то шум, завывание и скрип, голос Ки Хэ казался шёпотом на фоне этой какофонии.

– Ты где?

– Подожди минутку, я спущусь вниз.

Послышались какая-то возня, стук и тяжёлое дыхание. Наконец всё затихло.

– Я весь внимание.

– Я так понимаю – ты на яхте.

– Ну-у, – протянул Ки Хэ. – Я, в отличие от некоторых, на выходных предпочитаю отдыхать от людей.

И Ра нахмурилась:

– Помнится мне, ты проводил прошлые выходные в нашей компании. Мы, по-твоему, не люди?

– Вы – другое дело.

– Сочту за комплимент.

Ки Хэ посмеялся и вернулся к причине звонка:

– Так в чём дело?

И Ра помялась. Она не знала, как сформулировать то, что сумбуром крутилось в её голове. Обычно у неё не возникало проблем в выражении мыслей: она просто говорила то, что первое приходило в голову. Но сейчас ситуация была щекотливой, потому что затрагивала по крайней мере ещё одного человека. И она на самом деле не знала, как муж отнесётся, если узнает, что И Ра обратилась к Ки Хэ за помощью.

– В общем, проблема в том, что я с ума схожу от неизвестности. И я подумала, что ты мог бы помочь, как в прошлый раз, и узнать, дадут нам разрешение или нет, в конце концов!

– Я бы, конечно, мог порыскать в базе, но боюсь, что результатов ещё нет. Сколько прошло дней? Пять? Шесть? Подожди ещё парочку.

И Ра прикусила подушечку большого пальца. Дурацкая привычка из детства помогала ей справляться со злостью или с бранными словами, готовыми сорваться с языка.

– Я тебя поняла. Хорошо. Спасибо, что не сбросил звонок.

– Всегда на связи!

И Ра положила трубку и нехотя повернула назад. Она шла, кроссовками разбрасывая песок, сопротивлялась силе пляжа. Ноги увязали, и под конец пути, когда она ступила на лесную тропинку, её икры свело от нагрузки. Среди редко посаженных деревьев угадывался силуэт дома, освещённый огнями. Именно такую картину И Ра всегда представляла, думая о будущем с Ван Джоном. Но в её фантазиях она была совершенно в другом состоянии.

Быстро преодолев остаток пути, девушка прошла в дом, молча собрала вещи и вернулась в машину. Уже через минуту Ван Джон вышел к ней и, попрощавшись с её родителями, сел за руль. Они не выглядели удивлёнными или обиженными – настолько привыкли к выходкам дочери.

За всю дорогу И Ра не проронила ни слова. Она ругалась, обижалась и презирала про себя. Лишь один раз она взглянула на Ван Джона и подивилась выражению умиротворения на его лице, которое так её раздражало. Разве не ему больше это надо, почему же он ведёт себя как истукан? Она выскочила из машины едва Ван Джон припарковался. Всё в ней бурлило в предвкушении ссоры. Как всегда, односторонней.

И Ра чертыхнулась.

– Так и не скажешь ничего? – выпалила она стоило им переступить порог квартиры.

– Я мог бы сказать, что ты некрасиво поступила с родителями.

– Ты будешь учить меня манерам?

– К чему этот разговор, И Ра? – вздохнул Ван Джон. – Ты же явно хочешь что-то сказать.

– Ты такой проницательный! – съязвила И Ра. – Даже наш сосед через стену заметил бы, что я хочу что-то сказать!

Ван Джон смотрел на И Ра, и в его взгляде не было презрения или злости, только бесконечная печаль. И Ра разозлилась ещё сильнее, оттого, что он укорял её за эгоистичное поведение.

– Я понимаю, что ты нетерпелива. Но тебе не кажется, что это уже слишком?

– Нет! Вот именно, что нет! Я, наоборот, удивляюсь твоему хладнокровию. Ведь это ты изначально заводил разговоры о семье, о том, как хотел бы в будущем иметь детей. А как только ввели проверку, стал саботировать её любыми способами.

Вот тут она попала в цель, затронув скрытую рану. Ван Джон подошёл к окну и отвернулся.

– Это просто…

– Мне не нужно знать почему. – Когда хотела, И Ра могла быть великодушной. – Мне просто нужно знать, что ты со мной и разделяешь мои чувства. Что мы не по отдельности.

Ван Джон развернулся и подошёл к ней. Поцеловал крепко и долго. Когда он отстранился, И Ра внимательно посмотрела на него, не обращая внимания на то, как покалывает губы и затылок там, где его рука крепко прижимала её к себе.

Она больше не стала говорить. Просто ответила на поцелуй с той же яростью.

Когда позже они лежали в постели, прижавшись друг к другу, И Ра в голову пришла нелепая мысль, что только в моменты их близости Ван Джон показывал нечто похожее на гнев.

Она уже почти засыпала, когда на телефон пришло сообщение.

– М-м, что там?

Ван Джон отодвинулся, лишив её своего тепла, и потянулся за телефоном. И Ра резко распахнула глаза, услышав:

– Не может быть! Проверь свой телефон.

Она схватила телефон с тумбочки и стала жадно вчитываться в строчки сообщения.

– Мы прошли! Прошли!

Глядя сейчас на Ван Джона, И Ра с потаённой грустью осознала, что никогда не видела его таким счастливым.

Глава 6. Соглашение

На следующий день мы снова пришли в Клинику Каджо, как я рассчитывал – в последний раз, чтобы узнать, что ждёт нас дальше.

Я не спал большую часть ночи. Был взбудоражен до предела, настолько, что с трудом удалось сомкнуть глаза хоть на несколько минут.

Пройдя к стойке ресепшена, мы получили инструкции и, найдя нужный кабинет, вошли. За столом сидела молодая женщина примерно одного с нами возраста, которая при нашем появлении поднялась и коротко поклонилась.

– Здравствуйте, меня зовут Пак Ю Джон. Рада видеть вас.

Когда мы представились и сели напротив, она вроде бы искренне сказала:

– Поздравляю вас с получением разрешения. Наша встреча будет недолгой. Я только расскажу вам о ваших привилегиях и обязанностях. Затем вы подпишете соглашение, и мы дадим вам специальные кольца, чтобы представители власти могли быть уверены: вас одобрили.

Я замер, а она широко улыбнулась. Жуткое сочетание. Я словно попал к доктору-психопату, который собирался ставить на мне опыты.

– Кольца? Соглашение? – в один голос воскликнули мы с И Ра.

– Да. Соглашение нужно для того, чтобы вы могли получить все бонусы, которые вам положены. Про кольца прописано в правилах. Теперь вы обязаны носить их постоянно.

Я поморщился и посмотрел на жену. В её взгляде, как и в моём, не было удовлетворения, только настороженность и раздражение. Мы по своей наивности решили, что стоит нам получить разрешение, и жизнь станет проще. Но нет. Оказывается, мы многое должны.

Я решил, что И Ра откажется, вскочит со стула и, обозвав нас придурками, сбежит отсюда. Но она только вздохнула и сказала:

– Давайте поскорее.

Я оказался в тумане, в вакууме без света и звука. Всё, что происходило в дальнейшем, было так далеко, тихо и непонятно, что никак меня не касалось. Монотонный голос госпожи Пак раздражал, затапливал с головой. Этому не было конца.

Когда пришло время подписывать соглашение, я взглянул на И Ра. Она резко оставила свои инициалы, чиркнув ручкой, и я последовал её примеру. Затем взял у госпожи Пак кольцо и надел его. Тонкий золотой ободок идеально подошёл по размеру. Гладкий и невесомый с виду, он пока ещё холодил кожу и давил тяжёлым грузом. Как скоро я привыкну к нему и перестану замечать?

Не дав нам опомниться, госпожа Пак ошарашила нас ещё одним заявлением:

– Теперь к вам будет приставлен человек. Попечитель. Он будет помогать вам, если вдруг возникнут вопросы.

Я посмотрел на госпожу Пак, не веря своим ушам, а И Ра сказала то, что я никак не ожидал от неё услышать:

– Понятно. До свидания.

Я не сразу пошёл за И Ра, только смотрел на её удаляющуюся спину, пытаясь разгадать причину столь отрешённого состояния жены. Пока во мне бурлили эмоции, она будто прекратила сопротивляться.

Наконец мы покинули здание и ещё какое-то время стояли на улице не разговаривая. Погода была многообещающей. Солнце светило по-летнему, и стояла такая жара, что нам даже не пришлось надевать пальто перед выходом из дома.

– Непонятное ощущение. – И Ра потеребила кольцо на пальце.

Затем она рассеянно произнесла, не сводя взгляда с золотого ободка:

– И что теперь?

Я не знал, что сказать. Последний час я вообще мало что понимал или слышал. Настолько ушёл в себя, что не мог осознать, где нахожусь, а мысли о будущем стали ещё туманнее. Не дождавшись ответа, жена уставилась на меня и воскликнула:

– Да не смотри на меня так! Я имею в виду, куда мы теперь, домой?

Сегодня мы взяли машину. И Ра, заряженная энергией с самого утра, твёрдо заявила, что в такую жару не сможет провести в автобусе и пяти минут.

– Я хотел прогуляться. Доедешь домой сама?

Она поджала губы, кивнула и пошла к машине. Мне оставалось только надеяться, что она не протаранит кого-нибудь по дороге. В таком состоянии жена была готова на всё.

Я дождался, пока И Ра сядет в машину и с визгом шин уедет. Затем оглянулся по сторонам, чтобы наконец понять, где я и что со мной.

Прозвучит глупо, но после всего, что случилось сегодня, удовлетворение не пришло. Мне бы радоваться: сбылось то, чего я хотел больше всего. Но это как мечтать в детстве о горном велосипеде, а получить трёхколёсный. Вроде тоже велосипед, но дело в деталях. Хотя откуда мне знать? Я-то подарков в детстве не получал.

Реальность снова выдернула меня из фантазии и вернула на землю. В моих мечтах возможность иметь ребёнка делала меня свободным, расширяла границы. В действительности же было похоже, что меня загоняют в жёсткие рамки и я постоянно на виду. Наверное, в таком же положении оказываются и участники реалити-шоу.

Я как мог направлял взгляд в положительную сторону, во всё хорошее, но тёмная моя часть с издёвкой напоминала, кто я такой и какова моя судьба.

Я не заметил, как оказался перед воротами детского сада на улице Гочёк, что за три квартала от Клиники Каджо. Район Куро был мне незнаком. Не гляди я на карту, наверняка заблудился бы и не знал, как выбраться. Но это была меньшая из моих проблем на данный момент. Я хотел потеряться.

Я смотрел на детей за воротами сада. Их непосредственность и беззаботность пугали меня. Как они выживут в этом мире? Но в то же время, глядя на них, я успокаивался. Если они могли смеяться, то я уж точно со всем справлюсь.

Воспитатель, приглядывающий за детьми, увидев меня, насторожился и уже собирался направиться в мою сторону, но я поспешил убраться оттуда. Резко развернулся и тут же врезался в мужчину, говорящего по телефону. Он еле удержал смартфон в руках. Глядя ему в лицо, я поспешил сказать:

– Простите, пожалуйста, я не хотел.

Он лишь покачал головой, проворчал что-то в трубку и поспешил по своим делам. Через секунду я уже забыл, как он выглядел, но чётко помнил золотой ободок кольца на его пальце. Я взглянул на свои ладони, солнечный блик от кольца больно ударил по глазам.

Частично, ещё до подписания соглашения, я знал о правилах, которые мы должны будем соблюдать. Ки Хэ рассказывал мне понемногу. Одно из ограничений, которое накладывалось на нас, – запрет на измены. Звучит неплохо, я был с этим даже согласен, но если учесть, как проверяют людей, становилось жутко.

По словам Ки Хэ, к замужним женщинам и женатым мужчинам подсылали специальных людей, которые «проверяли их на прочность». Если человек прокалывался, ему полагался штраф. Если инцидент повторялся, его лишали возможности иметь ребёнка. Всё это прописывалось в договоре, который мы обязались исполнять. От одной мысли о такого рода проверках меня бросало в дрожь.

Чем больше я думал обо всём этом – соглашении, сегодняшней встрече и о том, что меня ждёт, – тем больше вспоминал обрывки самого первого интервью: «…главное для нас знать, что ваши отношения с родителями были тёплыми». Где же вы были со своими проверками двадцать пять лет назад, когда я родился в аду?

Я повернул обратно и уже прошёл несколько кварталов, когда мой телефон зазвонил. Увидев имя на экране, я передумал сбрасывать.

– Привет.

– Звучит многообещающе. Я уж решил было тебя поздравить, но судя по голосу…

– Нет-нет. Нас одобрили, но…

– Подожди минутку. – В трубке послышались возня и звон кухонных приборов. – Так что случилось?

Ки Хэ был моим верным другом на протяжении многих лет. Мы вместе жили и учились в Конджу, и также вместе решили сбежать оттуда, закончив школу. Нас никто не держал, никто не просил вернуться. Но как бы мы ни были близки, нам оставалось только гадать, отчего каждый из нас спасался.

Я знал, что он богат, он знал, что я беден, но почти каждый вечер мы проводили в компьютерном клубе, единственном в то время в нашем городе. Приходя туда после того, как стемнеет, я знал, что встречу Ки Хэ, и в какой-то момент понял, что радуюсь этим случайным встречам.

Мы дружили больше пятнадцати лет, но рассказать ему обо всём, что со мной случилось, духу не хватало. А что он скрывал под маской беззаботности и вечного веселья? Я не мог дать точного ответа. Но, даже не зная всего друг о друге, мы умудрялись принимать то, что терзало каждого из нас, не говоря при этом ни слова.

– Ну... Я вроде и рад, но столько всяких «но»…

– Ты про ограничения?

– Да. И вообще. Только сейчас осознал, что смогу стать отцом.

– Ты боишься. – Ки Хэ попал в точку. – Но это нормально. Один мой приятель сказал, что это как в триллерах, где стены сжимаются и у тебя начинается клаустрофобия.

Я поёжился от того, как точно Ки Хэ описал моё состояние.

– Но с появлением ребёнка всё отходит на второй план.

– Предлагаешь смотреть на всё с позитивной стороны?

Ки Хэ рассмеялся:

– Ты меня опередил. Вы же не будете отмечать без меня?

Облегчение пришло, стоило только произнести вслух то, что я спрятал глубоко в душе. Половина моих страхов теперь казались мне не такими значительными, и я поспешил домой – спасать И Ра от самой себя.

Глава 7. Радость, омрачённая болью

Чтобы приготовить бисквит, нужно многое учесть. Отмерить ингредиенты, не переусердствовать со взбиванием и следить за временем.

Я любил готовить, особенно если приходилось запачкать руки. Готовка была одним из способов расслабиться и восстановить нарушенное равновесие.

Мне пришлось научиться готовить сразу после поступления в университет. Мы с Ки Хэ снимали крошечную квартиру, от которой добирались до учёбы по часу. И поначалу, уставая от подработок и занятий, я ел что придётся.

Но в какой-то момент при виде лапши в коробке меня начало тошнить. В неделю у меня был один выходной, в который я обычно лежал и пытался замедлить ход времени, чтобы передохнуть перед тем, как обязанности снова меня закрутят. В один из таких дней я и решил что-то приготовить.

Сперва получалось не очень, но я не сдавался. Ки Хэ подшучивал над моими попытками, исправно заказывая еду из кафе. Не успев закончить школу, он уже нашёл работу в сфере IT и с первого курса университета стал сам себя обеспечивать, отказавшись от денег родителей.

Мои усилия не прошли даром. Однажды утром Ки Хэ проснулся и, с сомнением попробовав мой суп, тут же быстро съел его и попросил добавки. После этого мы заключили соглашение: он покупает продукты, а я готовлю – и все довольны.

Я замешивал тесто и прокручивал в голове разговор с госпожой Пак. По прошествии недели что-то вернулось ко мне в виде воспоминаний, что-то удалось восстановить, читая соглашение, к которому поначалу я отказывался даже прикасаться.

Особенно из-за одного пункта, который пугал меня до одури: еженедельные встречи с психологом. Мои знания об этом ограничивались просмотром художественных фильмов. Я даже книги по психологии никогда не читал, не видел в этом смысла. И единственное, что я почерпнул из фильмов, что психолог – это человек, который ставит себе целью вытянуть из тебя правду. Наблюдает за реакцией, оценивает ответы. Этакий детектор лжи из кожи и плоти. К тому же статьи, которые я прочёл накануне, говорили, что большинство проблем идут из детства и психологи любят копаться в этом и ворошить прошлое. Мне это явно было ни к чему.

Госпожа Пак объяснила необходимость посещения психолога тем, что сейчас люди испытывают очень много стресса, особенно когда появляются дети. И терапия призвана помочь этот стресс преодолеть. Помочь или отследить? Будут ли на самом деле встречи конфиденциальны, смогу ли я доверять психологу?

Ужин был почти готов, когда за дверью я услышал голоса и смех. И Ра вошла в квартиру, и аромат её духов разлился по всему помещению.

– Встретились у входной двери, – объяснила она и показала на Ки Хэ. – Как вкусно пахнет.

– Всё почти готово. Накроешь на стол?

Она легко хлопнула меня по плечу.

– Уж с этим-то я справлюсь.

Ки Хэ достал продукты из пакета.

– Вино для И Ра, соджу для меня и вишнёвый сок тебе.

– Спасибо.

Я никогда не пил. Для других это выглядело странно, но И Ра и Ки Хэ никогда не комментировали мой выбор и не отворачивались от меня. Чудо, что они просто искренне радовались моему присутствию рядом и не требовали соответствовать определённому образу.

Закончив все приготовления, мы сели за стол, и я с облегчением выдохнул, расслабив ноющую поясницу.

– Теперь вас окончательно можно поздравить, – начал Ки Хэ, поднимая стакан с соджу.

– Вы можете стать родителями!

Мы с И Ра переглянулись, и она подмигнула мне.

– Да, как нас только ни изучали, но всё теперь позади.

– Господин и госпожа Пак уже знают?

– Пришлось сказать. Готова поспорить, они уже подбирают кроватку. – И Ра поёжилась.

– А ты? – обратился ко мне Ки Хэ. – Готовишься?

Я хотел прикинуться беспечным и уверенным, заявить, что мне всё нипочём. Однако…

Да, я умел группироваться, прекрасно отслеживая сигналы, которые говорили: беги, прячься, замри. Улавливал запах ярости и помнил отголоски невыносимой боли. Но к чему-то прекрасному оказался совершенно не готов.

– Да не так чтобы. Рано расслабляться. Это соглашение…

– Как подумаю о нём, так мурашки по коже. То нельзя, это нельзя. Ещё и надзирателя к нам приставят! Мы что, в тюрьме, что ли? – И Ра начала заводиться. – А как они нас прозвали! Идеалы, – съязвила она.

Придавленный стыдом и виной, я поморщился, услышав это обращение из уст И Ра.

– Лучше уж быть Нормалом в таком случае.

Я не мог с ней не согласиться. Нормалы не находились под надзором. Могли жить так, как и прежде. Быть свободными. Да, они лишались возможности иметь детей, но не для всех это было потерей.

– Ребят, вы, как всегда, смотрите в негатив. Ладно Ван Джон, он всегда таким был, но ты, И Ра… – Ки Хэ неодобрительно покачал головой. – Это заразно? Видимо, у меня иммунитет.

Мы не особо разделяли его веселье по поводу соглашения, которое подписали, и он, видя, что шутки не работают, начал сыпать аргументами.

– Хорошо, а если посмотреть так. Сколько бонусов вы получите, став родителями? – Ки Хэ начал загибать пальцы. – Ежемесячные пособия, отпуск по уходу за ребёнком минимум до трёх лет, бесплатное жильё, которое становится вашей собственностью, бесплатный психолог и фитнес-зал. Я ничего не забыл?

– Звучит так, будто нас купили, – не уступала И Ра – она не любила сдаваться.

– Поверить не могу, что вы не рады тому, чего так хотели и что другим не светит.

К сожалению, я заметил это намного позже И Ра. Моё неумение распознавать глубинные чувства других людей сыграло со мной злую шутку: я остался глух и слеп к проблемам друга.

– Неужели… – начала она. – Не думала, что ты вообще планируешь детей. Ты же их не любишь.

– Ну, во-первых, я говорил так лет пять назад, во-вторых, я и не планировал. Просто решил провериться на всякий случай. Мне отказали.

– Что? Да как…

– Внешность не ахти, да и проблемы со зрением. – Он поправил очки.

– И это причины?! – И Ра была в ярости. – Как они могли так с тобой поступить?!

Ки Хэ свёл всё к шутке, но я, глядя на него, видел теперь, что отказ дался ему нелегко. Невыносимо было смотреть Ки Хэ в глаза уже из-за того, что я-то уж точно должен был получить отказ.

– Мне жаль… – всё, что я смог из себя выдавить.

Ки Хэ махнул рукой и сменил тему.

Уже позже, лёжа в постели с мечущейся от злости И Ра, я думал о том, что радость моя всегда будет омрачена болью.

Глава 8. Извлекая на свет

Доверие формируется в детстве. Оно так же необходимо ребёнку, как и принятие. Я запомнил эту мысль из вороха книг, заказанных наспех перед встречей с психологом. Возможно, она въелась мне в мозг, потому что чётко отражала мою реальность.

И с доверием, и с принятием у меня были проблемы. Я настолько не доверял людям, что сознательно отталкивал их: если уж родители предавали меня каждый день, то чего ждать от людей, которых я едва знаю? Девушки избегали меня сами, стоило им только чуть приблизиться ко мне. Опасаясь их, я одним своим видом давал понять, что со мной лучше не связываться. Представить не могу, что тогда выражал мой взгляд.

Ки Хэ и И Ра были исключениями, по большей части из-за их упёртости и непреодолимой жажды приключений. Весело иметь друга, который дружбу заводить совсем не хочет.

Последствия поломанного доверия вылезли позже. Когда один парень из школы повесился, написав в предсмертной записке, что устал от избиений родителей. Я видел его пару раз в школьном дворе и интуитивно считывал, что он такой же, как я, а когда наши взгляды встречались, мог поклясться, что он чувствовал то же самое. Мы словно находились в параллельной реальности, где клеймо, оставленное жестокостью, могли видеть только те, кто испытал подобное. Поэтому для меня не было новостью, что после его смерти все были удивлены в разной степени: от любопытства (что же случилось?) до паники (как они могли не знать!).

В таких случаях все меры, которые предпринимали учителя или органы опеки, оказывались постфактум, не к месту. Какой толк разбираться во всём этом, если человека уже не вернуть? Отправить в тюрьму родителей? В этом весь смысл? Они свято верили, что стоит только наказать виновных, сделать это достоянием общественности, так у других таких же родителей больше рука не поднимется на ребёнка из-за боязни осуждения или тюремного срока. И верно – я получил отсрочку. Месяц прожил в затишье, но потом всё забылось и началось по новой.

В разгар тех разбирательств в школе царил хаос, несколько раз приходили люди, задавали вопросы и проводили анонимные тесты. Я нагло врал, отвечая на каждый вопрос. Когда не знаешь, что такое доверие, – врать намного легче. Тогда остаться в семье мне виделось единственно верным решением. Потому что я был убеждён, что лучшей жизни не получу, а помощь обернётся наказанием.

Сейчас я задавался вопросом: почему я всё-таки скрыл тогда правду? Ответа найти я так и не смог.

На следующий день после того, как мы отметили наше с И Ра разрешение, я пришёл в магазин, заперся изнутри и открыл коробку с книгами, поступившими накануне. Все они были так или иначе связаны с психологией. Некоторые для широкого круга читателей, где понятным языком писалось о том, что с тобой происходит. Другие для психологов: пособия, методички, руководства. Всё о том, как проводить терапию.

Я вступал на незнакомую территорию и без подготовки идти туда не осмеливался. Я весь день потратил на изучение книг, из-за чего следующим утром в голове кружили сумбурные мысли. Вникать в написанное было тяжело не только потому, что я ничего не понимал, но и по причине того, что многое находило отражение в моей душе. Я вновь погрузился на дно, с которого с трудом выплыл много лет назад.

Сегодня мне опять пришлось закрыть магазин, чтобы пойти на встречу с психологом. Уже в который раз я подумал о работнике, хотя бы временном. Это существенно сократило бы мои пока небольшие доходы, но без работника магазин будет постоянно простаивать, пока я буду решать свои дела.

Мысли о работе помогали мне отвлечься от предстоящего часа наедине с человеком, от которого я не знал, чего ожидать.

Клиника Канынсон находилась на другом берегу реки Ханган в районе Сондон, что в часе езды на метро от нашего дома. Я не знал, что меня там ждёт и в каком состоянии я покину клинику, поэтому решил взять машину.

Раньше я не бывал в этой части города. Работа занимала много времени, а если мы с И Ра хотели отдохнуть, то ехали туда, где потише, чаще всего за город, чтобы отвлечься от суеты. Здесь же кипела жизнь.

Припарковавшись перед клиникой и заглушив машину, я посмотрел на часы. Оставалось ещё пятнадцать минут до приёма. Я вцепился в руль и глубоко задышал. Не хватало ещё, чтобы у меня началась паническая атака.

Здание – уже не такое современное, как Клиника Каджо, и более приветливое – располагалось в нескольких десятках метров от дороги. По сравнению с высотками, стоящими впритык к клинике, Канынсон выглядела лилипутом – всего три этажа. Я вгляделся получше: все окна завешаны тёмными жалюзи, не дающими увидеть, что творится внутри. Создавалось впечатление, что за тобой подглядывают, следят за каждым твоим шагом и ждут, когда же ты зайдёшь. Я вздохнул поглубже и вышел из машины.

Психолог, к которому нас с И Ра отправили, занимала офис на третьем этаже. Лифт приехал слишком быстро, не дав мне времени на подготовку (как будто я вообще мог к этому подготовиться). И Ра уже встречалась с врачом, и то, что для неё было непринуждённой беседой, для меня превращалось в допрос. Я притворился отстранённым, спрашивая её, как всё прошло, о чём они говорили, на какие вопросы ей пришлось отвечать. Чувства, прошлое, тело. Мне тоже предстояло через всё это пройти. Вспомнить, отфильтровать и выдать то, что, на мой взгляд, было более безвредной полуправдой.

Я вышел из лифта и прошёл по коридору до самого конца. Из единственного окна без жалюзи, растянувшегося от пола до потолка, ярко светило солнце, в углу, рядом с кабинетом, стоял стол, за которым сидела женщина. Она встала при моём появлении и поклонилась. Маленькая и полная, с мягкой и располагающей улыбкой, она была похожа на добрую тётушку, чей образ я так часто видел в дорамах.

– Здравствуйте, вы, должно быть, господин Сон. Подождите пару минут, доктор заканчивает приём.

Я кивнул и сел на один из стульев, стоящих напротив кабинета. Это было похоже на замедленную съёмку: открывается дверь, и из неё выходит женщина; она отворачивается от меня и опускает голову, когда мчится на высоких каблуках прочь. Характерные движения её пальцев подсказали мне, что она вытирала слёзы. О чём они могли говорить?

– Господин Сон. – Доктор стояла в дверях кабинета и приглашала меня войти.

Она носила очки. В уголках её глаз появлялись крошечные морщинки, когда она улыбалась. Волосы до плеч чуть вились на концах. До чего она была похожа на мою мать. Только та никогда не улыбалась.

Мы сидели друг напротив друга в просторном светлом кабинете с минимумом мебели. Два кресла, стол с бумагами у окна и стеллаж с книгами и папками. Всё остальное место занимали цветы в горшках, создавая впечатление, что ты очень далеко от города. Сидишь себе в этакой оранжерее и ведёшь приятную беседу.

Психолог протирала очки и не смотрела на меня, что дало мне время собраться с мыслями.

– Итак, господин Сон. Меня зовут Хан Со Хён. Вы бывали ранее на терапии? Имеете об этом представление?

– Нет. – В этом я мог быть честен.

– Хорошо. Тогда давайте просто поговорим и познакомимся. Может, вы хотели бы что-то сказать мне? Чем-то поделиться?

Хотел бы? А должен? В эпицентре смятения я как-то подзабыл о том, что моя жена любит поболтать, поэтому первая встреча с врачом стала чем-то вроде откровения И Ра. Я бы удивился, узнав, что госпожа Хан не всё ещё знает о моей супруге.

– Да вроде бы нет… – выдавил я.

– Тогда давайте вернёмся немного назад.

Вот тебе и на.

–…К тому дню, когда вы решили подать заявку на разрешение. Что вы чувствовали тогда, можете вспомнить?

Я определённо мог: страх, стыд, злость и всепоглощающее отчаяние.

– Было волнительно, – объединил я все ощущения и поделил на десять.

– Почему? Что именно вас взволновало?

– Что мне откажут.

– Вы хотите ребёнка?

– Да, очень. – Я немного расслабился.

Доктор Хан понимающе кивнула и поправила очки.

– Что для вас значит отказ? Что вы теряете?

Я мог бы многое ей рассказать, но не думал, что это пойдёт мне на пользу. Уж точно не стоило признаваться в том, что я хочу семью, полностью отличающуюся от моей собственной, чтобы дать детям всё, чего я был лишён.

– Теряю… Возможность иметь настоящую семью.

– Именно дети определяют это?

– Да. – Я всеми силами сдерживал себя, чтобы не хмуриться, но её вопросы злили меня, будто я был единственным ребёнком среди взрослых, который ничего не понимает.

– Вы бы сказали, что любите себя?

И тут я застыл. Сказать «нет» – слишком подозрительно, точно я задумывался об этом раньше. Сказать «да» – откровенно соврать. И хоть я и делал ставку на способность скрывать, что творится у меня в душе, не мог не принять во внимание то, что передо мной не простой человек, не посторонний, которому плевать на мои ответы, а тот, кто анализирует и ждёт, внимательно отслеживая мою реакцию. Как всегда, я использовал тактику полуправды.

– Я как-то не думал об этом. Разве не все любят себя?

– На самом деле, очень малый процент людей. Вы чувствовали любовь своих родителей, господин Сон?

Я был готов. Ждал этого вопроса. Из тех книг, что я успел прочесть, большая часть была посвящена как раз этому: влиянию родителей на жизнь детей. Я знал, что надо говорить. Но не хотел. Я представил, как каждую неделю прихожу и сажусь в это кресло и вспоминаю каждое сказанное мною слово, чтобы не подставить себя. Я до смерти устал. Но и открыться не мог.

– Я думаю, не всегда. Они много работали, чтобы обеспечить меня. – От оправданий, смешанных с ложью, меня затошнило.

Я взглянул на часы. Я оттягивал время как мог, не торопился с ответами.

«Осталось всего двадцать минут, продержись ещё чуть-чуть».

– Есть ли в вашей жизни люди, на которых вы можете положиться?

– Да. – Я удивился смене направления, но тут же расслабился. – Моя жена и лучший друг.

– Расскажите мне о них.

– С Ки Хэ я познакомился в начальной школе. И Ра я встретил в университете.

– За какие качества вы цените их?

Мне не нужно было долго думать над ответом. Я и сам задавал себе такой вопрос, поражаясь: на кой чёрт я им сдался?

– Они дополняют меня. В них есть то, чего мне не достаёт. Ки Хэ всегда видит положительную сторону вещей, чтобы ни случилось. А И Ра… яркая, импульсивная, взрывная. Полная моя противоположность.

Доктор посмотрела на меня так, что мне стало жутко. От сочувствия, которым был наполнен её взгляд.

– Я предлагаю вам закончить сегодня пораньше. Постарайтесь понять, что происходит с вашим телом, когда вы вспоминаете родителей и когда думаете о жене и друге. Как вы дышите. Какие эмоции испытываете при этом. Чтобы двигаться дальше, очень важно понять, как вы реагируете на людей и события, которые с ними связаны.

Я не помнил, как уходил. Очнулся только в машине, тупо глядя перед собой на здание, в которое вошёл около часа назад.

Вспомнить о родителях. Спустя столько лет снова вернуться в ту дыру, извлечь на свет все воспоминания, среди которых так мало хороших.

Я попытался. Закрыл глаза и представил картину возвращения отца из командировки. Всё это так ясно виделось мне, стоило всего лишь немного напрячь память. Мамины дрожащие руки, на столе – последние крохи еды, и тут же – шаги за дверью. Моё воодушевление, первый удар, разочарование и боль.

Грудь сдавило так, что я не мог протолкнуть воздух в лёгкие. Пальцы занемели, сжимая руль. Рыдания в поисках выхода застряли в горле.

Я открыл глаза. Здание расплывалось, превращаясь в серое пятно.

«И так каждую неделю».

Я завёл машину и выехал с парковки.

Глава 9. Привилегии

– У меня для тебя сюрприз!

– Звучит жутко.

– Так и знал, что ты оценишь. – Ки Хэ рассмеялся и скомандовал в трубку: – Заеду за тобой через полчаса. Собирайся.

Довольный собой Ки Хэ закончил разговор и положил оставшиеся вещи в спортивные сумки: одна для него, другая для Ван Джона.

Ки Хэ всегда был упёртым, особенно в отношении людей. Если ему пришло что-то в голову – план, идея, вечеринка – не важно, все вокруг должны были согласиться с ним и сделать так, как он задумал. Люди называли это наглостью, Ки Хэ – заботой.

После разговора за праздничным ужином ему не пришлось долго думать, чем бы подбодрить Ван Джона. Он всего-навсего обратился к пункту договора под заголовком «Привилегии».

Каждому, кто получил разрешение, оказывалась своего рода поддержка от государства. Создавалась видимость заботы о здоровье и благополучии кандидатов. Ки Хэ было плевать на тонкости, он только хотел воспользоваться тем, что дают, к тому же бесплатно. Именно это он и скажет Ван Джону, не признаваясь, что выложил кругленькую сумму за абонемент. Сам-то он разрешения не получил. Он за бортом.

От его дома до квартиры Ван Джона было около сорока минут езды. Покинув свой район Содэмун, где Ки Хэ несколько лет назад построил дом у подножия горы Ансан, он отправился в сторону района Кансо, где жили Ван Джон и Ра. Ки Хэ стал своего рода первооткрывателем, купив землю там, где ещё не было никого. Вскоре весь район застроили стильными современными домами, лишив Ки Хэ покоя.

Он быстро добрался до дома друзей и, выйдя из машины, опёрся на дверь в ожидании друга.

Глядя на окна их квартиры на третьем этаже, Ки Хэ вспоминал недавний ужин и неловкость, возникшую после его признания: «мне отказали». Он так и не привык оказываться неудачником, делал вид, что шутит, специально всё подстроил, но никогда не признавал ошибок и неудач. А что здесь придумаешь? Разыграл сам себя? Ки Хэ покачал головой.

Если бы ещё они не сделали отказ таким унизительным, объяснив причину. Неподходящая внешность, считай, посредственность, проблемы со зрением. Всего лишь двух пунктов хватило, чтобы ему отказали. А как же ум, деньги, полная и счастливая семья? Хорошо, с последним пунктом он погорячился.

Ки Хэ долго размышлял, что было бы, сделай он перед проверкой пластическую операцию и коррекцию зрения. Одобрили бы его? Позволили бы передать детям его «посредственные» гены? Ведь кому какое дело, что он – один из самых умных людей в стране. Внешность играет чуть ли не первостепенную роль.

С другой стороны, отказ его не удивил. Планируя пройти проверку, Ки Хэ знал, что ему откажут, потому что видел критерии отбора, но всё равно наивно верил в чудо.

Наконец Ван Джон вышел и без издёвки спросил:

– Ты разве не должен быть на работе?

– Я же вольная птица, ты знаешь.

Они сели в машину.

– Так что за сюрприз?

Ки Хэ загадочно ухмыльнулся:

– Увидишь, когда приедем.

Он выехал на бульвар Гунхан, который вёл в сторону аэропорта Кимпхо. Навигатор обещал, что они прибудут на место через двадцать минут.

Пока они ехали, Ван Джон молчал. Ки Хэ, как всегда, болтал без умолку, рассказывая сплетни с работы и делясь впечатлением о фильме, который недавно посмотрел. Обычно он избегал вопросов, ещё давно уяснив: Ван Джон предпочитает держать книгу закрытой, но сейчас в воздухе витало что-то совершенно другое. И не успел Ки Хэ спросить, что именно гнетёт друга, как Ван Джон выпалил:

– Прости, я даже не догадывался про отказ!

Ки Хэ от неожиданности перестроился не в ту полосу. Он хотел было отшутиться, но следующие слова Ван Джона выбили его из колеи:

– Я вообще удивлён, что ты подал заявку.

– Ну да, куда уж мне…

– Не понял?

Ки Хэ помахал рукой перед лицом.

– Взглянув на меня, сразу можно отказать.

Ван Джон нахмурился:

– При чём тут внешность? Я не думал, что ты планируешь жениться и заводить детей.

Ки Хэ устыдился своих слов. Ван Джон не преследовал тайных мотивов и говорил начистоту. Интриги, шепотки за спиной и поиски выгоды за счёт других людей – то, что Ван Джон особенно презирал. И уж в тщеславии его точно не заподозришь. Пока Ки Хэ соображал, что ответить, Ван Джон добавил:

– Сколько тебя знаю, твои отношения с девушками всегда длились не больше пары месяцев.

Ки Хэ вдруг озадачился. Действительно, несмотря на посредственную внешность, вокруг него постоянно вились девушки, отношения с которыми он всегда заканчивал сам. Кроме одного раза…

– Не знаю, зачем я решил в это ввязаться. Думал о будущем? Или нахлынуло что-то? В любом случае я не собираюсь жениться и заводить детей. Это не для меня.

Не доезжая нескольких метров до аэропорта, Ки Хэ свернул на бульвар Панхаг и, проехав ещё немного, остановился на парковке перед зданием, напоминающим торговый центр. Вращающаяся дверь, куча людей на входе. Вот только вывеска всего одна. «Фитнес-центр “Абилити”».

Ван Джон недоумённо уставился на друга.

– Фитнес-центр? Я не планировал…

– Ты никогда ничего не планируешь. Предвосхищая возражения: сумка с вещами на заднем сиденье, абонементы – бесплатные. Достаточно только показать удостоверение личности. Ещё вопросы?

Но Ки Хэ не стал ждать. Вылез из машины, достал сумки и направился прямиком к зданию.

На ресепшене их встретила миловидная девушка в спортивной форме. Ки Хэ заметил, что она глаз не сводит с Ван Джона. Оно и понятно: парню бы в кино сниматься, а не книги продавать. Однако дав Ван Джону заявление, девушка уже через пять минут, увлечённая беседой с Ки Хэ, потеряла к его другу всякий интерес.

«Разве это не считается? – хотелось бы Ки Хэ спросить у комиссии, принимающей решение по его запросу. – Ну да, коммуникабельный, умный, богатый… урод».

Девушка прочитала заявление и спросила слегка обвиняющим тоном:

– Почему же вы не сказали, что у вас разрешение?

Достав золотую карту, она вбила что-то на компьютере и протянула её Ван Джону.

– Вот, возьмите, она пожизненная. Вы можете пользоваться любыми услугами нашего фитнес-центра.

Когда девушка сканировала карту Ки Хэ, он поймал смущённый взгляд Ван Джона. Неужели теперь их отношения будут такими? Неловкость и возрастающая дистанция. Он отогнал от себя мрачные мысли и хлопнул друга по плечу.

– Ну что, пойдём выпустим пар?

Глава 10. Попечитель

Ночью прошёл дождь. Начался как только стемнело, постепенно набирая силу. Воодушевлённая И Ра заварила какао и потащила меня на балкон. Мы сидели в плетёных креслах и молчали, слушая только стук капель по стеклу, от которого я внутренне сжимался. Каждая капля будто заливалась мне за шиворот, как и много лет назад, когда я предпочитал промокнуть и замёрзнуть, но не быть избитым. За последующие после моего отъезда годы я как мог прятался от дождя: ходил в кино, блуждал по торговым центрам, спал. Лишь бы заглушить шум ливня.

Мы не раз заставали дождь вместе. Но в то время как я всегда укрывался от него, И Ра, будто умирающая от жажды, мечтала продлить эти моменты. Я так и не смог перебороть себя, так что все навязчивые попытки И Ра приобщить меня к атмосфере дождя оказались бесплодными.

– Уютно, правда? – спросила она с улыбкой.

Я покорно кивнул и сжал кружку в руке, усердно отгоняя от себя иллюзорные дуновения холода. Зацепиться бы хоть взглядом за что-то приятное, что не вызывает мучительных воспоминаний.

«Простите, доктор, но я так и не решился в это окунуться».

Единственная попытка вспомнить родителей не вызвала у меня ничего, кроме панической атаки. Как мне объяснить это на сеансе? «Да, моя семья была благополучной, доктор, но от одной лишь мысли о ней меня бросает в дрожь». Так, что ли? Оставалось не так много времени, чтобы придумать правдоподобную ложь.

Какао, к которому я так и не притронулся, уже остыло. Я поставил кружку на журнальный столик и откинулся в кресле в ожидании, когда же кончится этот кошмар.

– Посмотри.

И Ра почти шептала. Я удивлённо посмотрел на неё. Не помню, чтобы она когда-либо с таким благоговением относилась к обыденным вещам. Она как ребёнок смотрела на стёкла, по которым бежали потоки воды. Я видел в них дорожки слёз. А что видела она?

Внезапно дождь затих; лишь изредка то тут то там звучали короткие перестуки. Теперь стёкла были сплошь покрыты маленькими подтёками, в которых отражался свет фонарей. Крохотные тёмные жемчужины. По лицу И Ра я понял, что именно это она и хотела мне показать.

В ту ночь я засыпал с уверенностью, что всё будет хорошо. Не подозревая, что ждёт меня завтра.

***

Поначалу всё шло, как я и надеялся. Утром звонок Ки Хэ, после – поездка в фитнес-центр. Я вновь перенёсся в день, когда привычное недоверие сменилось во мне благодарностью за то, что судьба подарила мне такого друга – человека, ближе которого у меня никого нет. И я расслабился. Слишком.

После тренировки мы расстались. Ки Хэ отправился на работу, а я в магазин – разбирать и штудировать книги по психологии в поисках ответа, как запудрить мозги психологу и не навлечь на себя беду.

Где-то после обеда я услышал звон колокольчика. В нём не было новых звучаний, как обычно пишут в книгах. Он звонил как обычно, даже весело, и я, улыбаясь, вышел из подсобки навстречу покупателю.

– Добрый день. Могу я чем-то помочь?

– Господин Сон, – не спросил – утвердил – человек, будто уже и так знал, что это я.

– Да.

Он не ответил на мою улыбку. Только коротко кивнул.

Мне всегда казалось, что я неплохо понимаю людей. Не общительный, конечно, но знающий, когда и что нужно сделать или сказать. Сейчас же я чувствовал себя любителем, шарлатаном. Обычно, излучая позитив, я видел его отражение в чужих лицах, но здесь наткнулся на, возможно, ещё более замкнутого и нелюдимого человека, чем я сам.

Он огляделся вокруг, на непроницаемом лице не мелькнуло ни одной эмоции. Мне не за что было зацепиться – оставалось только рассматривать его. Высокий представительный мужчина в костюме. Около сорока лет. Короткая стрижка, чисто выбрит. Он был каким- то нереальным, отретушированным, без малейшего изъяна. Взгляд скучающий и в то же время хищный, губы плотно сжаты.

Когда он снова взглянул на меня, я с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться. Затем он выдавил нечто наподобие дилетантской улыбки, словно вспомнил о манерах, которым научился совсем недавно, и сказал:

– Меня зовут Ан Ши Вон. Я приставлен к вам для помощи.

Попечитель. Надсмотрщик, как сказала И Ра. Я замешкался на долю секунды, прокручивая в голове ответные реплики: «Рад, что вы заглянули», «Наконец-то познакомимся», «Не хотите ли чаю?» Но попечитель не выглядел настолько глупым, чтобы молча проглотить мою ложь. Поэтому я выбрал наименее рискованную тактику – пореже открывать рот.

– Добро пожаловать!

– Вы не открыты в рабочие часы. – Видимо, на моём лице промелькнула озадаченность, потому что Ши Вон объяснил: – Я заходил утром, магазин был закрыт.

Не знаю, почему я вдруг представил себя мальчишкой, которого отчитывает учитель. В затылке начался пожар, разжигая гнев в душе. Я с трудом его подавил.

– Возникли обстоятельства, и я был вынужден уехать. Тем более дела идут хорошо.

И на кой чёрт мне приспичило оправдываться?

– Хорошее место. Вложения окупились?

От его намёка на наследство родителей я разозлился. Мне трудно было признаться даже самому себе, что больше всего меня злила его язвительность, поэтому я ответил чуть более резко, чем рассчитывал:

– Да! Разве вы ещё не проверили мои доходы?

Ан Ши Вон вдруг дёрнулся и посмотрел на меня в недоумении.

– Да, но я спросил просто так.

Мне показалось, что он смутился, потом замолчал и отвернулся. Пока он шёл к дальнему стеллажу и солнечные лучи освещали его спину и сложенные в замок руки, меня осенило. Я понял, почему моя мгновенная реакция на этого человека – замри.

Он живо напомнил мне отца и его постоянное недовольство мной. Что бы я ни сделал, я был недостоин, глуп, уродлив… Список можно продолжать до бесконечности. Когда Ши Вон скрылся среди полок, я наконец-то смог отдышаться.

В течение той вечности, что попечитель провёл у меня в магазине, я обслужил нескольких покупателей, ощущая его давящее присутствие и молясь, чтобы он поскорее ушёл. Я даже мысли не хотел допускать, что теперь, возможно до конца жизни, он будет рядом: наблюдать и наказывать за проступки.

Улучив момент, когда в магазине не осталось никого из покупателей, Ан Ши Вон подошёл ко мне и сказал:

– У вас много интересных книг, – и внезапно перескочил на другую тему, не дав мне возможности ответить: – Я уже навестил вашу жену. Удобно, что вы работаете недалеко друг от друга.

По спине пробежал холодок. Не знаю почему, но я вдруг представил себе их разговор и, в частности, И Ра, не умеющую держать язык за зубами. Вряд ли она наговорила бы про меня много плохого. Думай жена обо мне плохо, не была бы рядом. Но паника внутри меня не знала доводов разума.

– Вы говорили с ней?

– Заехал к ней, когда не смог застать вас. Она не говорила?

Ещё одна издёвка? Каждый его вопрос казался провокацией.

– У неё на работе строго с телефонами.

– Ах да, понимаю. Ну что ж, тогда до свидания. – И он ушёл, чуть слышно закрыв за собой дверь.

Мне с трудом удалось сдержать порыв и не кинуться прочь из магазина, чтобы поговорить с И Ра, выяснить, что она рассказала Ши Вону. Но я сдержался. Мне всюду мерещилось, что он за мной следит и так и ждёт, что я совершу ошибку и не справлюсь с её последствиями. И только вечером, придя домой, я с порога задал вопрос:

– Почему ты не сказала, что приходил попечитель?

И Ра ухмыльнулась:

– Надсмотрщик ты хотел сказать?

– Это не смешно.

– Да ладно. – И Ра взглянула на меня, нахмурив брови. – Что с тобой?

– Мне просто интересно, что ты ему сказала.

– То, что ты и так уже знаешь. Стандартную информацию о себе, о тебе, о нашем браке.

Пожалела, что не взяла свои детские фото, ему бы точно понравилось.

– И Ра! – Даже я вздрогнул, услышав эхо своего крика. Она посмотрела на меня внимательнее, чем мне хотелось бы.

– Я знаю, что ты сам не свой из-за всех этих проверок, ожиданий, а теперь ещё и попечитель... Но ты же само спокойствие. Всегда. Что такого он тебе сказал, что ты теперь срываешься на мне?

– Я…

– Тоже спросил о детях?

Я недоумённо уставился на жену. Этот вопрос он даже не поднимал, хотя весь смысл проверок сводился к одной точке – ребёнок. Точнее – моё яростное желание завести ребёнка, хотя бы одного, чтобы просто любить его.

– Если хочешь знать, что я сказала, так вот мой ответ: ничего. Ведь я тебя совсем не знаю, так же? Ты закрылся, что-то скрываешь, а теперь боишься, что об этом узнают. Разве нет?

– И Ра, я не хотел…

Мои жалкие попытки оправдаться провалились на корню. Она уже не слышала меня.

– Я ничего ему не сказала, потому что мне нечего сказать. Я могу часами говорить о себе, рассказывать о своей жизни, о каждом её дне. Но о тебе я знаю чуть больше, чем три предложения. Мне иногда кажется, что ты нереальный. Робот. Человек без желаний, страсти, увлечений. Единственное, чего ты хочешь, – иметь ребёнка. Поэтому я и подала то чёртово заявление… – Её голос звучал надтреснуто. Неужели она плакала? – Я устала.

Когда за И Ра закрылась дверь спальни, я опустился на диван в гостиной и спрятал лицо в ладонях. Вырвавшийся накануне крик напугал меня. Теперь я вспомнил, где слышал его раньше. В далёком детстве, от своего отца. Мог ли крошечный, невидимый ген жестокости перейти от него ко мне? От одной только мысли об этом захотелось исчезнуть.

Глава 11. Невпопад

Я всю ночь прислушивался к дыханию жены и только на рассвете провалился в сон. А утром И Ра ушла до того, как я проснулся. Впервые за всё время, что мы вместе.

Я всё прокручивал в голове её вчерашние слова, понимая, что жил в иллюзии счастливого брака. Я чётко видел свои недостатки и знал, что они очевидны остальным, но всегда думал, что И Ра это устраивает, что она довольна. Были ли её неуёмная жажда жизни и стремление к веселью последствиями жизни со мной?

То, что было между нами, виделось мне налаженной системой – крепкой, стабильной и предсказуемой. Сейчас на поверхности проявилась трещина, и я не представлял, как всё исправить. Но я знал, кто мог бы помочь. Кто знал И Ра лучше, чем я. Набрав номер, я затаил дыхание.

– Да?

– Ки Хэ? Я…

Что я мог сказать? Попросить помощи? Да, мне нужно было именно это, но сказать всего одного слово – «помоги» – невыполнимая задача.

– Можем встретиться, если ты не занят? Мне нечем заняться, – сказал я и тут же поморщился от того, как фальшиво это прозвучало.

Через полчаса я уже был в пути. И Ра оставила машину и ушла на работу пешком, скорее всего, ненавидя меня. Дорога практически пустовала. Вот она, прелесть работы на себя – будние дни можешь посвятить своим делам. Я нечасто делал себе такие поблажки, так, время от времени, награждая за годы работы в несколько смен, чтобы поесть и оплатить учёбу. Теперь благодаря наследству я вылез из долгов, хоть мне и трудно было признавать, что деньги моих родителей спасли меня от вечной кабалы.

Я подъехал к пристани, вылез из машины и, приставив ладонь ко лбу, стал высматривать яхту Ки Хэ. Солнце палило нещадно, даже близость воды не приносила облегчения. Аномально жаркий день для марта.

Ки Хэ увидел меня первым, окликнул и помахал, подзывая к себе.

Моторная яхта была последним подарком, который Ки Хэ принял от родителей на окончание школы. Отступные, как он их называл. После этого он оборвал все связи с семьёй. Однажды, пусть он этого даже и не помнит, Ки Хэ признался мне, напившись до беспамятства: «Они всегда смотрели сквозь меня. Иногда я даже думал, что на самом деле не существую». Я удивился тогда, осознав, что мы стремились к противоположным вещам: он – получить внимание, а я – стать невидимкой.

Я вступил на борт, закачался и, поймав равновесие, спустился за Ки Хэ в рубку. Здесь было намного тише, несмотря на рёв двигателя. Приборная доска светилась датчиками, назначение которых я с трудом запомнил. Но я отдавал должное обстановке. Тёмное дерево в интерьере всегда действовало на меня умиротворяюще. Сев рядом с Ки Хэ, я посмотрел вперёд, на расстилающуюся впереди гладь моря.

Как только Ки Хэ получил «отступные», он сразу же отучился и сдал на права, получив разрешение выходить в открытое море. Благо оснащение яхты это позволяло.

Мы часто проводили на ней время. Я, Ки Хэ и Ра. Сбегали из города, от шума и завышенных ожиданий. В безмятежном море не нужно из кожи вон лезть и строить из себя невесть кого. До тех пор, пока не придёт шторм.

– Хорошо быть самому себе хозяином? Устраиваешь выходной в любой день, – подколол меня Ки Хэ.

– Сказал человек, находящийся на яхте посреди рабочего дня, – не остался в долгу я.

– Да, несколько бессонных лет труда сработали на меня. Теперь начальство не то что выгнать меня не может, а чуть ли не вцепилось в меня мёртвой хваткой.

Я усмехнулся. И как у него получалось хвалиться так, что не начинаешь его ненавидеть или завидовать? Может, потому, что он говорил правду, ни капли не преувеличивая. Он устроился на первую серьёзную работу, уже имея багаж знаний и ценный опыт. Уникум.

– Ну так что у вас случилось?

– С чего ты взял, что что-то случилось? – Я малодушно избегал его взгляда.

– Можешь даже не стараться. Ты, конечно, в этом мастер, но меня не провести.

Я в общих чертах рассказал Ки Хэ о вчерашнем, упомянув о визите попечителя и ссоре с И Ра. Рассказывая, я придавал голосу мнимую беспечность, делая вид, что меня это не особо задело, поэтому слова Ки Хэ убедили меня: я не сошёл с ума.

– Жуть какая. Я о нём ничего не слышал, но могу всё разузнать.

– Ни к чему, – я махнул рукой. – Проблема всё равно не в этом.

– А в том, что вместо радости из-за хороших новостей вы с И Ра постоянно ругаетесь?

– Ты, похоже, знаешь меня лучше, чем я сам.

Ки Хэ взялся за штурвал, повернулся ко мне и с мальчишеским задором спросил:

– Прокатишься со мной?

Я согласился. Следующие полчаса мы кружили по Японскому морю, ловя брызги и слушая только шум ветра в ушах. Лучшее слово, которое я мог подобрать, – очищение. Затем Ки Хэ остановился и выключил мотор. Яхта тихо закачалась на волнах, успокаивая мои расшатанные нервы.

– А теперь признавайся, что тебя на самом деле гложет? – Ки Хэ сел рядом и протянул мне газировку.

Мы никогда не говорили о прошлом, но оба догадывались, что детство у нас было не сахар. Только раз Ки Хэ, будучи пьяным, проговорился о яхте, а в остальном хранил молчание, что было ему несвойственно. Я мог бы рассказать другу о том, что меня беспокоит, не называя глубинной причины, но он и так всё понял бы. А я сомневался, что наша дружба настолько крепка, чтобы он от меня после этого не отвернулся.

– Боюсь, что разрешение отменят. Поймут, что ошиблись.

– Да уж, и визиты попечителя явно не успокаивают.

– Я как лабораторная крыса: рассматривают со всех сторон, копаются в личном.

– Думаешь, это того стоило?

Я взглянул на Ки Хэ. Угрызения совести за жалкие причитания придавили меня.

– Конечно!

– Ван Джон, тебе настолько важно иметь ребёнка, что ты ради этого готов ссориться с женой?

Я замолчал, обдумывая его слова. Да, я вспылил, был слишком нетерпим. Но я в жизни не получил ничего хорошего, а что получал, то отбирали. И сейчас я боялся того же.

– Ты ещё не растерял все навыки? Обратно повезёшь нас ты.

Я взглянул на Ки Хэ и, разгадав выражение его лица, ответил:

– Я не в обиде. Ты всё правильно сказал.

Он выдохнул, и мы отправились назад. Ки Хэ научил меня управлять яхтой сразу же, как разобрался сам. Мы брали за правило делить путь между собой: он уплывал в неизвестную точку, а я возвращал нас домой. В этот раз на море был штиль, ничего общего с моим внутренним состоянием. Но от монотонной и долгой поездки я стал успокаиваться.

Ки Хэ преувеличивал, называя меня хозяином собственной жизни. Несмотря на то что дела мои шли в гору, я всё ещё не мог позволить себе прохлаждаться весь день, оставляя магазин закрытым. Иначе рано или поздно растерял бы всех покупателей. Поэтому после прогулки на яхте я вернулся в лавку, но сосредоточиться на работе так и не смог – был рассеян и не разбирал слов покупателей. Полностью зависнув в своих мыслях, я придумывал извинения и оправдания для И Ра.

Я пытался погрузиться в книги, в истории на шероховатых страницах, но вместо помощи и поддержки, которые они мне давали уже много лет, только и слышал, что голос в голове, настойчиво повторяющий: «Бесполезный ублюдок, на кой чёрт ты вообще появился! Если бы тебя не было, мы бы так не жили».

Много лет я пытался притвориться, что этого не было, что я это придумал. Но потом наступали дни, когда голос отца так отчётливо звучал в моих ушах, что я даже оборачивался, боясь увидеть его за спиной.

Слова ранили сильнее, чем удары. Даже будучи уже достаточно взрослым, я не мог дать отпор отцу, поэтому часто пропадал на улице. В одну зиму, когда было слишком холодно, я зашёл в первое попавшееся здание – библиотеку. Сначала я приходил туда погреться, потом от скуки стал брать книги, и в какой-то момент сам не заметил, как пропал в историях. Хуже они были или лучше моей жизни – плевать, главное, я мог отвлечься. Ведь в эти моменты мне не нужно было принимать никаких решений.

Вспоминая об этом, я позавидовал способности Ки Хэ видеть всё в лучшем свете и легко отмахиваться от проблем.

Вечером, закрыв магазин, я поспешил домой. Не терпелось увидеть И Ра, хотя я переживал, что она вообще не вернётся домой. Однако, открыв дверь, я нашёл её на диване. Она листала журнал, яростно переворачивая страницы. Готовилась к моему приходу.

– Прости меня. – Я подошёл и сел в кресло, на безопасном расстоянии. – То, что я тебе наговорил… Я не хотел.

Она вздохнула и отбросила журнал.

– Я знаю. – Само великодушие.

– Если честно, я боялся, они решат, что мне не быть отцом.

Затаив дыхание, И Ра молча и внимательно смотрела на меня, после чего осторожно спросила:

– С чего им менять решение?

– Я не знаю, – солгал я. Я не готов был впускать её в своё прошлое полностью, но обтекаемо ответил: – Возможно, моя семья была не такой уж идеальной.

И Ра поднялась и подошла к креслу, села мне на колени и крепко обняла, устроив голову у меня на плече. Меня приятно согревало тепло её тела.

– Я настолько ушёл в себя, что даже не подумал о том, что мы уже можем зачать ребёнка. Можем начать в любой момент.

Когда эти слова сорвались с моих губ, я понял, что совершил очередную глупую ошибку. И Ра застыла и отстранилась, сказав:

– Я не думала, что мы сразу заведём ребёнка. Мы поженились совсем недавно, и я хотела провести побольше времени вдвоём, только ты и я.

Я думал, что способен контролировать эмоции, но, когда увидел в глазах И Ра собственное разочарование, понял, что жестоко ошибался. Она вскочила с моих коленей и бросила:

– Иногда мне кажется, что я нужна тебе только ради ребёнка!

Она не дала мне времени придумать ответ или оправдаться. Я только увидел вихрь и услышал, как хлопнула дверь. А потом я с горечью осознал, что в её словах есть доля правды.

Глава 12. Чутьё

Этот дом заставлял его сжиматься каждый раз, когда он видел его. Он считал это собранностью, упорно прогоняя мысли о страхе. В этот день Ан Ши Вон, скрываясь в тени, как и всегда, стоял в нескольких метрах от круга света на земле, нарисованного подвесным фонарём. Но стоял слишком долго, дверь порывисто открылась, и экономка, работавшая у родителей уже много лет, заметив его, испустила вздох облегчения:

– Вот и вы, господин. Наконец-то!

Ан Ши Вон расправил плечи и вошёл в дом. В коридоре было сумрачно, горел только один светильник, выполненный в виде канделябра с искусственной свечой. Обстановку усугубляли тёмные панели из дерева, которыми были обшиты стены. Отец хотел произвести впечатление на гостей, обустроив особняк в стиле далёкого прошлого, словно возводил крепость, а не дом. Ши Вон задавался вопросом: удалось ли ему? Потому что со своей стороны считал это место скорее склепом, чем уютным домом. Хотя дело было вовсе не в интерьере.

Родители уже ждали его за столом на двенадцать персон: отец – нетерпеливый и шумный, мать – законсервированная в своих собственных мыслях. Она даже не подняла головы, когда Ши Вон вошёл.

– Ты опоздал. – Отец сурово поджал губы, и вся бравада Ан Ши Вона, которую он лелеял несколько минут назад, улетучилась.

– Извини, отец. Задержали на работе.

Ан Хэ Чжин тут же сменил гнев на милость и разрешил всем приступить к ужину.

– Как продвигается программа?

– Постепенно. Мы ведь начали меньше года назад.

Отец промолчал, и Ши Вон понял, что за этим последует. Он присоединился к программе сразу же после её начала. И хоть прошло всего несколько месяцев, отец был недоволен тем, что сын не делает попыток продвинуться выше.

Ан Хэ Чжин с самой молодости строил карьеру, умел общаться с людьми, располагал к себе тех, кто был ему нужен, и презирал беспомощных и бесполезных людей. Если из человека ничего не выжмешь, он только зря расходует воздух – таков был его девиз. Неудивительно, что отец так яростно продвигал сына и вкладывал ему в голову идеи господства. Но Ан Ши Вон не был амбициозным, а лицемерие вызывало у него тошноту.

– И сколько ты планируешь там просиживать? Нельзя упускать возможности! Кто-то точно захочет тебя обойти и поднимется выше. В Совет.

Ан Ши Вон непроизвольно скривился. Совет – место, где прописывались законы для нового общества, правила и ограничения, бонусы и привилегии. Верхушка, которая указывала, как людям жить. И хоть Ан Ши Вон и верил, что они преследуют благую цель, вступать в их ряды не собирался. Он был отличным исполнителем, чётко следовал регламентам. Создание чего-то столь важного – не его конёк.

– Мне хорошо на моём месте.

Он повторял это так много раз, что сбился со счёта. Как заезженная пластинка. Если бы только отцу было дело до его мнения…

– Прекрасно! – Ан Хэ Чжин заскрипел ножом по тарелке, нарезая мясо. – И как у вас всё продвигается? Чем именно сейчас занимаешься?

Ши Вон поёрзал на месте и осторожно ответил:

– Медленно, но верно. Сейчас веду несколько семей. Помогаю им адаптироваться к новым правилам и слежу, чтобы они их не нарушали.

– Да уж, вот где можно развернуться.

Ан Хэ Чжин усмехнулся, и Ши Вон понял, что был прав: отец всего лишь задал дежурный вопрос, чтобы потом пуститься в размышления и учить всех жизни. Он бы отлично вписался в Совет.

– Ты никогда не задумывался, почему проверяют только самих кандидатов и их родителей?

– Нет, отец.

– Ну конечно, куда уж тебе, – презрительно хмыкнул Хэ Чжин. – Иначе мы бы вымерли в ближайшие пару десятков лет. Алкоголь, наркотики, измены, разводы, насилие... Можно перечислять до бесконечности. В каждой семье найдётся хотя бы одна грязная история. Наверняка в семьях, которые ты контролируешь, есть что-нибудь такое. По крайней мере, в одной.

Здесь Ши Вон согласился с отцом. Было одно дело, которое его не отпускало.

– Ты так ничего и не съела? Если будешь так питаться, скоро вообще исчезнешь, – внезапно упрекнул Хэ Чжин жену.

Ши Вон бросил на мать быстрый взгляд. Она сидела – молчаливая и безучастная, как и всегда. Ши Вон поморщился, грудь предательски сдавило, как и всякий раз, когда он видел: ей ни до кого нет дела. Он хотел было встать, чтобы извиниться и уйти, но отец опередил его с вопросом:

– Ну и чем ты сейчас занимаешься в своём отделе?

– Ничем особенным. – Ши Вон откашлялся. Он не стал напоминать отцу, что тот уже спрашивал, бессмысленное действо. – Пока я веду пять семей. Слежу, чтобы они выполняли все предписания, и помогаю привыкнуть к системе, – сказал он и, не подумав, ляпнул: – Есть, конечно, одна семья, которая сбивает меня с толку…

– И что с ней не так?

Ан Ши Вону стало неуютно. Отец всегда обладал каким-то внутренним даром вытягивать из него то, что Ши Вон не планировал говорить. И сейчас ему нужно было объяснить то, что он и сам не до конца понимал.

– Мужчина выглядит подозрительно.

Отец предсказуемо отмахнулся:

– Вечно тебе мерещится всякое. Если он прошёл проверку и ему дали разрешение, какие могут быть вопросы? Или в системе не всё так гладко?

Ши Вон выдержал издёвку, но это была последняя капля. Одно только нахождение здесь измучило его.

– Спасибо за ужин, отец. Но мне нужно идти, я ещё не закончил работу.

– Хорошо, иди. Но помяни моё слово: совсем скоро всё изменится. Законы ужесточатся, и у тебя появится шанс проявить себя. Люди пойдут на всё, чтобы сохранить свои семьи. – От его ухмылки Ши Вону стало холодно.

Когда он вышел, уже окончательно стемнело. Вдохнув свежий холодный воздух, попечитель быстрым шагом пошёл домой. Десять минут до автобусной остановки, потом ещё час пути. Когда Ши Вон выбирал квартиру, то искал варианты как можно дальше от родительского дома – хотелось пересекаться с ними как можно реже.

Каждый раз после семейных ужинов он словно погружался в вакуум, под воду. Сознание спутывалось и немело, а все звуки слышались приглушённо. И только через несколько часов, вдали от родителей, он снова чувствовал себя как прежде: собранным и ко всему готовым.

Ши Вон вышел из автобуса за три остановки до дома: никак не удавалось привести мысли в порядок, и он решил пройтись.

Его путь пролегал не через самый благополучный район. Камер практически не было, а если и были, то из-за вечных перебоев с электричеством они давно уже перестали работать. На пустынных участках дороги, вдали от людских глаз, светили редкие фонари. Некоторые из них мигали из последних сил, прежде чем погаснуть. Ши Вон практически не встречал прохожих: местные жители знали, что район неблагополучный, и выбирали более оживлённые тропы. Ши Вон же погружался в самый мрак.

Когда он оказался дома, первое оцепенение прошло, он начал лучше соображать. Зайдя в свою спартански обставленную квартиру, попечитель разделся и сразу пошёл в ванную, где три раза помыл руки, вытер их чистым полотенцем и сразу бросил его в стирку. Брезгливость появилась у него много лет назад, когда на службе в армии он своей замкнутостью оттолкнул от себя потенциальных друзей и стал уязвим для тех, кто не любил тихонь. Чтобы выжить, ему приходилось делать вещи, от которых его до сих пор тошнило. Ши Вон и сейчас всё никак не мог от этого отмыться.

Время близилось к полуночи, но Ши Вону не хотелось спать. Он взял документы на семью Сон и открыл их личное дело. Перечитал его, наверное, в сотый раз, но ничего не нашёл. Однако подозрение витало в воздухе.

«Что же с тобой не так?..» – спросил про себя Ши Вон.

Да так и уснул на диване с папкой в руке.

Глава 13. Примирение

И Ра сбросила очередной звонок и спрятала телефон в карман. Лучась мягкостью и пониманием, она доброжелательно консультировала клиентов и поддерживала долгие разговоры, но в душе у неё ширилась дыра. С каждым не отвеченным сообщением её всё сильнее бросало в жар, но переступить через себя было выше её сил.

Уже несколько дней она упорно игнорировала Ван Джона и его попытки помириться. Не отвечала на звонки, вставала раньше, чем он, уходила на работу, ничего не сказав, и так же поздно возвращалась. Она наказывала его. Только с каждым днём причина её злости и обиды виделась ей всё более нелепой. Ему нужен ребёнок, и она хотела его в будущем. Так ли сложно договориться? Неужели они, как дети малые, не смогут найти компромисс?

И Ра уже устала злиться. Находиться в таком настроении так долго было ей не свойственно. Обычно она проходила несколько стадий, прежде чем вернуться к подобию баланса и гармонии: обижалась, злилась, грустила и кричала, а потом отходила, и всё становилось хорошо.

Ван Джон не принимал в этом участия – этакий сторонний наблюдатель. Но даже несмотря на ссоры, И Ра знала, что нужна ему. В прошлом. Сейчас, обессиленная необходимостью подпитывать обиду, она уже не была так уверена в Ван Джоне и его любви к ней.

Она задавалась вопросом: будет ли он любить меня, когда появится ребёнок? Буду ли я существовать для него?

Телефон в кармане опять завибрировал. И Ра достала его, посмотрела на экран и сбросила звонок. А потом написала сообщение: «Я скоро приду, и мы поговорим».

Но она не спешила возвращаться домой. Выйдя из салона и оставшись наедине со своими мыслями без нескончаемых капризов клиентов, И Ра наконец смогла как следует подумать и задать себе вопрос: что я чувствую? Раньше она понимала, что творится в её душе, но стоило только госпоже Хан на одном из приёмов задать ей этот вопрос, как И Ра растерялась, как и всегда, когда происходило что-то, чему не можешь дать название и описание. И сейчас её злость и обида прикрывали кое-что другое: слова, набатом звучащие в голове. «Я боюсь».

И Ра вздохнула и, повернув в противоположную от дома сторону, пошла вдоль тротуара, не совсем понимая, куда идёт. Она снова бежала, заполняя свой разум яркими вывесками с хлёсткими, завлекающими названиями. Пока не заметила витрину одного магазина. Он стоял на углу двух улиц и был ещё меньше, чем магазин Ван Джона.

И Ра – всегда прихотливая в отношении обёртки – вдруг зацепилась взглядом за неказистую вывеску. На витрине была выставлена детская одежда для младенцев. И вот, ей уже не стало дела ни до размеров магазина, ни до интерьера, ни до незнакомого названия. И Ра смотрела только на боди кремового цвета с шёлковым бантиком на груди.

Рука девушки сама потянулась к сердцу, и только когда солёная капля слёз упала ей на ладонь, она очнулась. Обозвав себя дурочкой, И Ра повернула назад и ушла, ни разу не оглянувшись.

Дома её встретили уютные запахи еды и кофе с корицей.

«Не любил бы он меня, не был бы так внимателен», – промелькнула у И Ра мысль.

Они смотрели друг на друга с опаской, держа дистанцию и мысленно продумывая, как лучше начать диалог. Наконец И Ра снова напустила на себя уверенный вид и сказала:

– Не хочу ходить вокруг да около. – Сердце бешено колотилось в груди. – Я думаю, что ребёнок окажется для тебя важнее, а я уйду на задний план. Иногда я думаю, что он для тебя – цель, а я – просто инструмент для достижения этой цели.

Ван Джон немного помолчал, прежде чем ответить:

– Я много думал о твоих словах. Ты права, я хочу ребёнка, но если бы это была цель, а ты – средство, то мне было бы плевать, какое средство использовать.

Иногда она просто ненавидела его честность! И Ра в изумлении раскрыла рот:

– Ты…

– Извини. Я неправильно подобрал слова. Я просто хочу сказать, что правда люблю тебя и хочу ребёнка именно от тебя. И ты права в том, что я слишком тороплюсь. Может, боюсь, что разрешение аннулируют.

– С чего бы?

Ван Джон сжался.

– Не знаю.

И Ра взяла его за руку и с блаженством выдохнула, ощутив тепло и шероховатость его кожи. Притянув его к себе и крепко обняв, она почувствовала, как расслабляются мышцы и сознание уплывает куда-то далеко.

– Тогда мы можем начать прямо сейчас.

Не дав ему ничего сказать, И Ра поцеловала его так, что сомнений в её намерениях больше не оставалось.

Глава 14. Бойся своих желаний

Год спустя

– Всё нормально?

– Да!

Прозвучало как «заткнись», поэтому я отошёл от двери и стал ждать. Прошёл уже год, как мы пытались завести ребёнка, и всё безуспешно. Через полгода попыток мы прошли дополнительное обследование, в результате которого врачи ничего подозрительного не обнаружили. Следующие полгода мы подсчитывали благоприятные дни для зачатия, и вся близость между нами превратилась во что-то обязательное, как выполнение плана на работе. От этого мы с И Ра стали ещё дальше друг от друга.

В какой-то момент я стал винить во всём жену. Голос в моей голове злорадно намекал, что она изначально не хотела ребёнка и сейчас всеми силами этому противится. Несколько недель назад я даже вписал в строку запроса: может ли женщина силой мысли противостоять зачатию? Когда я дошёл до пятой ссылки, понял, что начинаю сходить с ума. Но больше всего я стыдился за то, что вчера, дойдя до ручки, обшарил её сумочку, пока И Ра была в душе, на предмет противозачаточных.

И откуда во мне это? Я готов был следить за ней, не доверять и упрекать только потому, что не получил того, чего хотел, за несколько месяцев. А если мы не сможем завести ребёнка и в этом году, и в следующем? Что станет с моим рассудком?

Я взглянул на часы. Прошло всего две минуты, время тянулось бесконечно долго. Мне нужно было с кем-то поговорить. В тишине казалось, что я совсем один. Раньше меня это вполне устраивало, было привычно, но сейчас буря внутри меня слишком разыгралась, чтобы справиться с ней в одиночку. Я позвонил Ки Хэ, трубку взяли почти сразу.

– О дружище! Как жизнь?

– Я… эм…

– Дай-ка угадаю, дело в ребёнке?

Я выдохнул с облегчением. Мне нравилась эта черта Ки Хэ – острая проницательность, благодаря которой мне не нужно было много говорить.

– Да, это… непросто.

– Можешь не объяснять. И Ра мне всё рассказала. Но я пропустил это через свой особый фильтр. Ты же сам её знаешь, она всегда всё слишком преувеличивает.

– Не думал, что она будет о таком говорить. – Мне стало неловко, как на приёме у психолога, куда я должен был регулярно ходить и выдумывать мифические истории о моей «прекрасной» семье.

– Она не вдавалась в подробности. Я просто хочу сказать, что вы слишком зациклились.

Если напрягаться, ничего не выйдет. Стоит только расслабиться – и вуаля!

– Да, ты прав. Спасибо, Ки Хэ.

– Обращайся.

Я положил трубку, уже чуть менее дёрганный. Но расслабиться до конца не получалось. Меня терзали мысли не только об И Ра и ребёнке, но и о попечителе.

Он навещал нас каждую неделю, отчего в моём горле рос ком. Я не мог нормально дышать в его присутствии. А уж от мысли, что теперь это на всю жизнь, мне и вовсе становилось дурно.

Он снова пришёл ко мне неделю назад и стал задавать свои каверзные вопросы. «Продвинулись ли вы в вопросе о ребёнке?» Мне стало мерзко: человек, которого я совсем не знал, копался в моей интимной жизни. Утешало лишь, что он не совался с такими расспросами к И Ра.

Проблема заключалась в том, что, согласно договору, который мы заключили с Клиникой Каджо, мы обязаны были уведомить их о намерении родить ребёнка, чтобы они усилили наблюдение за нашим образом жизни: никаких сигарет и алкоголя, спорт, качественное питание и отсутствие переработок. Звучит как забота, на деле же – жёсткий контроль. И постоянные визиты попечителя были тому подтверждением.

После его ухода в тот день меня одолело смятение, будто вся моя жизнь, весь смысл сошёлся на ребёнке, а сейчас у меня этот смысл отобрали. Я всё сильнее завидовал Нормалам, но только лишь потому, что скучал по прежнему положению вещей: когда у тебя ничего нет, нечего и отобрать. Но у меня, по крайней мере, был шанс, а я уже опустил руки.

Дверь в ванную открылась, и я повернулся к И Ра с бешено бьющимся сердцем.

– Ну что…

– Её голос дрожал. – Могу тебя поздравить. Я беременна!

Я застыл на месте. Слова жены не проникали в моё сознание, я не мог их расшифровать. Её улыбка померкла, и она вся сжалась.

– Ты не рад, что ли?

– Конечно я рад! – Я наконец-то опомнился, подошёл к ней и крепко обнял. – Я просто растерялся.

Она отстранилась, отвернулась от меня и, проведя рукой по лицу, сказала:

– Я устала, всю ночь не спала из-за этого теста. Пойду вздремну.

И Ра ушла, а я ещё долго стоял на одном месте, не в силах сдвинуться. Я ругал себя за пугающую реакцию и сожалел, что не догадался дотронуться до её живота, сказать первое «привет». Столько тестов, безмолвных вопросов, нереализованных ожиданий и вот он, заветный плод, новость о котором я встретил как истукан.

После первого шока пришёл восторг. Всего лишь на мгновение. И тут же сменился панической дрожью. Вот – мы всё сделали, обратно не повернёшь. Но что теперь? Готов ли я на самом деле, знаю ли, что делать?

Я трясущимися руками набрал номер и, откашлявшись, сказал:

– Здравствуйте! Вы могли бы записать меня к доктору Хан на завтра? Спасибо.

На следующий день я сидел в мягком кресле в кабинете психолога как на иголках. После нескольких сеансов я уже перестал предугадывать наши встречи, детали разговора и вопросы, которые она мне задаст. Это было бессмысленно, потому что беседы были непредсказуемы и отнимали много энергии, из-за чего я не мог держать оборону в течение часа наедине с ней.

– Итак, я правильно поняла, вы сказали, что следующая ваша реакция после радости – страх.

Я только кивнул.

– Вы можете понять, чем этот страх вызван?

– Я боюсь быть плохим отцом.

Доктор Хан немного обдумала то, что я сказал, и спросила, осторожнее, чем обычно:

– А ваш отец был хорошим?

На предыдущих встречах мы так или иначе подходили к этому вопросу. Издалека, аккуратно, вскользь – а затем меняли тему. До этого она не задавала прямых вопросов. Я решил выдать ей полуправду-полуложь.

– Он много работал, я почти не помню, чтобы он участвовал в моей жизни.

– Вам его не хватало?

Я поднял на неё взгляд и с удивлением понял, что в моём горле снова стоит ком. Доктор Хан называла это комом непролитых слёз. Ещё она как-то сказала, что дети любят родителей вне зависимости от того, какую боль они им причинили. Неужели со мной то же самое? У меня в голове не укладывалось, что после многих лет насилия и унижений во мне осталась потребность обрести родителей, оправдать их. Я всё чаще стал ловить себя на мысли, что пытаюсь их обелить перед невидимым судьёй: «они не знали как правильно», «они запутались», «им просто не повезло». Уж лучше так, чем признаться самому себе, что они меня никогда не любили.

– Я могу стать хорошим отцом, если у меня не было примера перед глазами?

Доктор Хан посмотрела на меня с теплотой, которой я никогда не видел в лице своей матери, и утешила меня:

– Это будет тяжело, но у вас сильная воля. То, что вы боретесь ради себя и своей семьи, – уже большой шаг.

Из её кабинета я выходил уже не таким подавленным. Во мне проснулись предвкушение и некое подобие убеждённости, что я в силах справиться с чем угодно.

Небо окрасилось в тёплые оттенки, готовясь к закату. Я вдохнул полной грудью и сделал то, чего уже давно не делал.

Когда я вошёл в салон И Ра с огромным букетом роз и увидел её ошеломлённое лицо, то понял, что всё было не зря.

Глава 15. Наставник

Чон Ки Хэ повернулся на стуле и посмотрел в панорамное окно своего офиса. Внизу простирался бурлящий Сеул.

Он любил быть в центре человеческих стремлений, видеть спешку и желание людей идти вперёд, никогда не стоять на месте. Ки Хэ редко оставался один на один с собой. Он возвращался домой только чтобы поспать, а рано утром снова возвращался в офис. Даже получив свой кабинет, большую часть рабочего дня Ки Хэ проводил среди сотрудников, наслаждаясь звуками чужих голосов.

Но сегодня на него вдруг нахлынула меланхолия, что случалось нечасто. С каждым днём он всё стремительнее приближался к тридцати годам. И вроде не на что было жаловаться, но он всё равно чувствовал себя пазлом с потерянной деталью – на стену не повесишь. А как заполнить эту дыру, Ки Хэ не знал.

– Ты чего тут сидишь? Молодняк ждёт.

Ки Хэ развернулся и широко улыбнулся, будто только что не проводил плачевную ревизию своей жизни.

– Я помню.

– Да я уж вижу. – Его коллега Мун Дон Гю оглядел Ки Хэ с ног до головы. – Ты всё никак не повзрослеешь.

– Такой уж я, – ухмыльнулся Ки Хэ.

Вот уже год он и Мун Дон Гю брали наставничество над новичками. Коллеги набирали небольшую группу, вели их какое-то время, помогали стать частью коллектива и отпускали в свободное плавание. Те либо оставались и работали, либо уходили попробовать себя в чём-то другом.

– Ну всё, я пошёл.

Ки Хэ вышел из кабинета, но, пройдя через фойе, резко остановился, сделал пару шагов назад и, не обращая внимания на недоумённые взгляды, посмотрел на себя в зеркало. Образ был хоть куда. Вместо дизайнерских очков – дешёвые с толстыми стёклами, вместо брендовой одежды – потрёпанный наряд типичного «ботаника».

Ки Хэ был собой доволен. Очередной набор новичков он встречал по традиции: притворись одним из них, чтобы разыграть. Так он объяснял свою выходку коллегам, нона самом деле, подшучивая над новичками, прощупывал почву и за двадцать минут узнавал о них больше, чем за несколько месяцев совместной работы. Когда он опускался до уровня, равного им, либо ещё ниже, новеньким не приходилось лебезить, подлизываться или врать, преувеличивая свои заслуги. Среди своих они показывали истинные лица.

Ки Хэ подошёл к переговорной, где проходили первые встречи с новой командой, и робко постучал. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и прошептал:

– Наставника ещё нет?

В зале было четыре человека: трое мужчин и одна девушка. Мужчины усиленно демонстрировали превосходство. Оглядев Ки Хэ с ног до головы, они переглянулись. Один усмехнулся, другой пожал плечами, а третий, судя по взгляду, уже придумывал, как будет использовать «неудачника», чтобы как следует повеселиться. Ответила девушка, вполне дружелюбно:

– Ещё нет, ждём.

– Ух! Я боялся, что опоздал. Первый день, не очень приятно.

Ки Хэ прошёл к столу для переговоров и сел рядом с девушкой, напротив мужчин.

– Мог и не приходить, – сказал тот, что усмехнулся.

Парень с хищным взглядом возразил:

– Тогда не было бы так весело.

Троица засмеялась, а Ки Хэ с горечью подумал, что ничего не меняется. Со школьной парты травля переходит и дальше – в университет и на работу. Если ты слабее, уродливее, глупее, то всё, что тебе остаётся, – это выживать и обращать на себя как можно меньше внимания.

Ки Хэ много раз думал, что же спасло его. Спасло настолько, что он не просто не был отщепенцем, но являлся центром, вокруг которого всегда собирались люди. Смелость, чувство юмора, дипломатические навыки?.. Он был слишком умён и слишком некрасив – лакомый кусочек для таких, как эти трое.

– Скажи, друг, – снова обратился к нему парень с хищным взглядом, – это твой единственный прикид? Тут как бы дресс-код и в нём сказано: неудачникам вход воспрещён.

Остальные двое поддержали шутку и засмеялись. А потом случилось то, чего Ки Хэ ожидал меньше всего. Заговорила девушка.

– А в правилах не сказано взять с собой мозги? А то ты, похоже, про это забыл. И даже не думай открывать свой рот. – Она предостерегающе подняла руку. – Я уже знаю, что из него вылетит. Не считаешь, что твои грязные намёки, как заезженная пластинка, Джи Су?

Парни стушевались, а Ки Хэ внимательно пригляделся к своей защитнице. У него было много отношений, и женщины часто с ним заигрывали, но только после того, как он включал свою харизму. И уж точно никогда девушки его не защищали. Особенно такие.

Она была агрессивно красива. Глаза, в которых светился ум, чуть прищурены, кожа гладкая, губы пухлые, волосы убраны с лица, из-за чего она выглядела старше. Взглянув на Ки Хэ, девушка незаметно подмигнула ему, и вся её напускная строгость куда-то улетучилась. Ки Хэ понял, что она дерзкая и прямолинейная в своих высказываниях. Удивительная смесь.

– Меня зовут Нам Ён Джи, – представилась защитница.

На этих словах дверь открылась, и появился Дон Гю.

– Ки Хэ! Ты ещё не закончил? Нам вообще-то работать надо.

Ки Хэ вскочил с места, выпрямился и снова стал самим собой. Пройдя во главу стола, он опёрся на директорское кресло и, вытащив из кармана футляр, нарочито медленно сменил очки.

– Ну что же. Меня зовут Чон Ки Хэ, и я руководитель отдела кибербезопасности. А с сегодняшнего дня ещё и наставник вашей группы.

Он ухмылялся, медленно скользя взглядом по лицам ошеломлённых мужчин. Вот ещё одна причина, ради которой он менял облик: чтобы каждый раз ставить на место выскочек и наглецов. Но стоило ему взглянуть на девушку, как он понял, что совершил кошмарную ошибку. Нам Ён Джи нахмурила брови и смотрела на него без стеснения, всё дружеское участие куда-то испарилось. Ки Хэ откашлялся и отвёл взгляд.

– Не буду много говорить. Наша компания занимается безопасностью данных нового государственного проекта «Идеальная корейская нация», но вы и сами это знаете. Ваша стажировка продлится три месяца, в течение которых вы можете обращаться ко мне по любым вопросам. Перед вами лежат папки с правилами, распорядком и условиями работы. Ознакомьтесь с ними сегодня, а назавтра приступайте к работе. Есть вопросы?

Самый задиристый из парней подскочил первым.

– Вопросов нет, господин! Я только хотел извиниться за своё поведение. Понимаете…

Ки Хэ отмахнулся:

– У меня нет на это времени. Для меня важно, чтобы вы хорошо выполняли свою работу. Я покажу вам ваши рабочие места.

Он отвёл парней в их «квартал». Так сотрудники компании называли квадратные участки с четырьмя компьютерными столами в каждом. Никаких перегородок и дверей, много пространства и беспроблемное общение для решения рабочих вопросов. Именно так Ки Хэ и презентовал в своё время эту идею, которую быстро одобрили.

– Здесь три места, выбирайте, – бросил он и повёл Нам Ён Джи дальше.

Остановившись перед следующим «кварталом», Ки Хэ повернулся к девушке.

– Это ваше рабочее место. Надеюсь, я ничем вас не обидел, – он улыбнулся ей.

– Есть люди, у которых действительно проблемы и им нужна помощь. А вы это высмеяли. Чем вы тогда лучше Джи Су?

Она не стала дожидаться его ответа, заняла своё место и включила компьютер. Ки Хэ бесшумно выругался и понуро поплёлся к себе в кабинет.

«Если бы она только знала, что мне эта помощь требуется сильнее прочих».

Глава 16. Долгая дорога

Семь месяцев спустя

Я был на работе, когда раздался звонок. За две минуты, что длился разговор, меня бросало то в жар, то в холод. Я как бы смотрел на всё со стороны и никак не мог уловить суть происходящего. В какой-то момент я всё же очнулся и сумел спросить:

– В какой она больнице?

Диспетчер со вздохом повторила то, что и так уже сказала, наверное, раз пять, и я бросил трубку. Быстро собрав вещи и закрыв магазин (и почему я до сих пор не удосужился найти постоянного сотрудника?!), я выбежал на тротуар и стал высматривать такси. Я корил себя за то, что пошёл сегодня пешком, а не взял машину. Наконец мне удалось поймать попутку, и теперь оставалось только ждать, когда водитель доставит меня к дверям госпиталя при Клинике Каджо, построенного всего год назад.

Я кое-как взял себя в руки и вспомнил разговор с диспетчером. И Ра приехала сама, значит, всё не так уж критично, но она жаловалась на боль в животе, а в этом случае может быть что угодно – и всё плохое. Меня успокаивало лишь то, что она находилась под присмотром доктора, которая наблюдала её всю беременность и знала досконально результаты всех анализов и обследований. Что на самом деле меня тревожило: И Ра сама мне не позвонила. Неужели настолько мне не доверяла?

Беременность изначально протекала не лучшим образом: постоянная тошнота, усталость и апатия. И Ра и до этого отличалась взрывным характером, но сейчас её кидало из крайности в крайность. За минуту она переходила от криков к слезам, а от них – к приступам нежности. Она похудела и точно потеряла вкус к жизни, а я весь измучился, коря себя за то, что втянул её в это. Поэтому я прикладывал все усилия, чтобы помочь ей, но ничего не помогало.

Она уже попадала в больницу, но врачи успокаивали нас и говорили, что родители первенцев всегда немного на взводе. Слыша это «немного», мне хотелось истерически смеяться. Мы постоянно были как на иголках, в ожидании бомбардировки. На курсах по воспитанию, на которые нас обязали ходить два раза в неделю, говорили, что первые месяцы с ребёнком может быть безумно сложно, по большей части из-за незнания, как обращаться с новорождённым. Но мы даже не приступили к этим первым месяцам, он ещё даже не появился на свет, а нам уже было трудно!

Порой я уже не мог рационально объяснить себе настроение И Ра и просто винил себя. Говорил себе, что её состояние – наказание за мои грехи.

В юношестве я делал всё возможное, чтобы не совершать ошибок, несмотря на то что сильно злился на всех вокруг. Но за один мой поступок мне до сих пор было совестно. Однажды, когда я слонялся в парке после школьных занятий, я увидел парней со скейтбордами. Процесс катания захватил меня настолько, что я несколько часов провёл, наблюдая за их тренировкой. С тех пор я загорелся идеей купить себе скейтборд. Вопрос заключался лишь в деньгах. Я собирал бутылки, мыл полы, доставлял газеты. Что угодно – лишь бы накопить нужную сумму. И у меня бы вышло, но в семье к тому моменту всё стало настолько худо, что не хватало денег даже на еду. И стоило мне подобраться к нужной сумме, как у меня рвались кроссовки или я вырастал из школьной формы. Я злился, отчаивался и ненавидел весь мир, пока однажды не увидел, как какой-то мужчина выронил кошелёк.

Было раннее утро, улица пустовала. На ней были только я, тот мужчина и кошелёк на тротуаре. Я переводил взгляд с одного на другого в смятении. У меня ещё был шанс вернуть пропажу, поступить правильно. Не знаю, сколько я колебался, но нравственность во мне проиграла. Меня успокаивала мысль, что сумма в кошельке была небольшой, но достаточной, чтобы я мог купить себе скейтборд. В последствии катаясь на нём, я испытывал нечто между стыдом и удовольствием – адреналин, смешанный с чувством вины.

– Мы приехали, молодой человек.

Я очнулся от своих размышлений, поблагодарил водителя и вышел. Было уже поздно, город погружался в сумрак, который ревностно отгоняли фонари.

Я взбежал по ступеням, нетерпеливо протиснулся в медленно открывающиеся двери и помчался к стойке. За ней стояла молодая женщина. Я резко подскочил к ней и почти выкрикнул:

– В какой палате находится Сон И Ра?

Девушка опешила на мгновение, но тут же пришла в себя.

– Палата двести семь. Вы её родственник?

– Муж, – выпалил я и, не дожидаясь дальнейших ответов, бросился к лестнице.

В эту больницу нас направили из Клиники Каджо, как только И Ра забеременела. В каждом районе было несколько больниц только для Идеалов. Нормалам вход сюда был воспрещён.

Прошло чуть больше двух лет с момента подписания закона. Правил стало больше, разрыв между теми, кто получил разрешение, и теми, кто проверку так и не прошёл, стал шире. Пока мы привыкали к своему положению, подслащённому привилегиями, Нормалам становилось сложнее. Они остались на задворках, про них забыли, если, конечно, дело не касалось налогов. Потому что для бездетных налог стал выше. Кто-то же должен был обеспечивать бюджет средствами, которые потом шли на пособия и поддержку семей с детьми. От этого мне было тошно, каждый встречный взгляд обжигал ненавистью. Государство хотело создать идеальное общество. И это их идеал?

На втором этаже меня снова ждала стойка. За ней стояла госпожа Но, старшая медсестра, которая наверняка запомнила меня как самого психованного из неопытных отцов. Я поздоровался с ней, она понимающе кивнула мне, и я пошёл дальше.

За эти семь месяцев мы часто посещали больницу: плановые осмотры, дополнительные анализы, наши подозрения… И каждый раз я ходил вместе с И Ра. Это поощрялось, но не было обязательным. Однако я хотел. Хотел видеть запись УЗИ, хотел держать И Ра за руку, когда у неё брали кровь, потому что она жутко боялась уколов. Мы вместе ходили на лекции по уходу за детьми, встречи «пока ещё не родителей», где нам рассказывали про трудности, которые нас ожидают: колики, зубы, бессонница и послеродовая депрессия. В это время я смотрел на И Ра и видел ужас на её лице. И даже всё то хорошее, что нам перечисляли, не могло вселить в неё уверенность, что ребёнок – это всё-таки счастье, а не мука. Я её не винил, потому что и сам варился в том же. Но я всегда думал, что чем больше я знаю, тем меньше боюсь. Поэтому был так вовлечён в процесс и поэтому за несколько месяцев успел познакомиться почти со всем персоналом больницы.

Я подошёл к двести седьмой палате и постучал.

– Войдите.

Палата была одноместная и просторная. Мягкий приглушённый свет убаюкивал. И Ра посмотрела на меня и удивлённо спросила:

– Что ты тут делаешь?

Я замер. Не такого приветствия я от неё ждал. Я подошёл к кровати и сел в кресло, стоящее рядом.

– Мне позвонили, и я приехал так быстро, как только смог.

– Я просила, чтобы не звонили. – Она досадливо стукнула кулаком по покрывалу. – Я знаю, что ты скажешь! Они обязаны звонить, потому что ребёнок не только мой, но и твой, бла-бла-бла. Но я просила врача… А, к чёрту!

Я с трудом подбирал слова, надеясь разгадать её мысли и самое главное – понять, почему она не хотела меня видеть именно тогда, когда я был ей нужен. Я решил пойти по простому пути и спросить прямо:

– Почему ты не хотела меня видеть?

– Это очевидно: ты всегда слишком паникуешь. Мне и так не по себе, не хватало ещё тебя успокаивать.

– Прости, ты права. Я слишком себя накручиваю, и тебя заодно. – Я взял её за руку и погладил. – Обещаю, что буду самым невозмутимым.

Она усмехнулась:

– Правда?

– Да, только если ты скажешь мне, что случилось.

– Так я и знала. – Усмешка смягчилась, превратившись в подобие улыбки, и мне стало теплее. – Небольшой тонус, всё в порядке. Я опять слишком всё преувеличила. У меня взяли анализы на всякий случай, скоро узнаем результаты и пойдём домой.

Внезапно начался дождь. Резкий и сильный, он с грохотом стучал в окно, размывая картинку вечернего города. Но сегодня на лице И Ра, повёрнутом к окну, не было прежнего воодушевления при виде дождя. Бесконечные переживания вконец её измучили.

Ей было тяжелее, чем мне. Помимо тревоги по поводу схваток и родов, её пугало то же, что и меня: непредсказуемое будущее с ребёнком. Но было что-то ещё. Не только испуг я видел в её глазах, но и нечто другое, то, чего не сумел распознать. И это пугало, ведь я знал, что И Ра никогда от меня ничего не скрывала, она просто не могла не делиться всем, что было в её голове и на сердце. Но сейчас что-то оставалось внутри неё, спрятанное ото всех. Я уже было хотел спросить напрямую, как делал это всегда, но в кабинет вошла доктор Ю Хан На, и я упустил свой шанс.

– Господин Сон, здравствуйте. Рада вас видеть.

– Не стоило ему звонить, доктор. Вы же сами сказали, что ничего плохого не случилось.

– Извините, но таков протокол.

И Ра нахмурилась и поспешила встать с кровати. Её движения стали резкими, дёрганными, она начинала закипать.

– Я хочу домой! Вы принесли результаты анализов? Уверена, там всё в норме.

Доктор Ю подошла ближе и мягко усадила И Ра обратно. Госпожа Хан На была маленькой, но сильной, не позволяла пациентам управлять собой, но никогда не грубила. Она знала, как нужно вести себя с женщинами, переполненными бушующими гормонами.

– Я знаю, как вам тяжело. – И Ра намеревалась встать, но доктор Ю снова усадила её на место. – Я действительно знаю это, не как врач, а как женщина. Я ведь тоже мать. И даже спустя много лет всё ещё помню все свои переживания. И хоть сейчас мои дети уже взрослые, я не перестаю быть матерью. Это пожизненно. – И Ра усмехнулась. – Не смотрите в будущее, у вас есть только сегодня.

– Спасибо, доктор Ю, – сказал я с благодарностью.

И Ра выдохнула и поддержала меня:

– Да, спасибо. Наверное, мне нужно было это услышать.

Доктор встала и передала И Ра листок с анализами.

– Это ваши результаты, всё действительно хорошо. – Она уже собиралась уходить, как вдруг обернулась и дала последний совет: – Я бы на вашем месте отдохнула как следует. Оставьте работу и уделите время себе, И Ра.

В такси домой мы ехали в полном молчании. И Ра была погружена в собственные мысли, а я хотя бы сегодня решил не накручивать себя лишний раз. Когда мы подъехали к дому, жена расслабилась, опустила плечи, облегчённо выдохнула и поспешила в нашу квартиру. Но стоило нам только войти и наткнуться на соседку, молодую девушку, как наше хрупкое равновесие снова рухнуло.

И Ра поздоровалась с ней, а та в ответ бросила быстрый взгляд на живот жены и прошла мимо, так ничего и не ответив. И Ра вцепилась в перила лестницы, костяшки её пальцев побелели. Её трясло от злости настолько, что она не сразу ввела правильный код на двери.

Я не мог не видеть, что соседи косо на нас смотрят. Не все. Некоторые так же дружелюбно здоровались, но я делал вид, что ничего не замечаю.

И Ра сразу же ушла в ванную и заперлась там, стоило нам войти в квартиру. Я сел на диван и тяжело выдохнул. Тело болело, ноги гудели, будто я пробежал марафон. Сон наваливался всей своей тяжестью, адреналин, который гнал меня в больницу, улетучился, и у меня едва оставались силы, чтобы держать глаза открытыми.

Я задремал и проснулся только когда И Ра села рядом.

– Они нас ненавидят, – начала она без предисловий.

– Кто?

– Люди, которым не дали разрешение.

Я сел ровнее и потёр глаза.

– Ты преувеличиваешь.

– Да? А по-моему, это ты ослеп! Этот случай, – она показала на входную дверь, – не единственный. На работе со мной почти никто не общается. А моя лучшая подруга на моей стороне только потому, что не хочет детей. Но если это изменится? Тогда она станет ненавидеть меня так же, как и остальные!

– Ты мне не говорила…

– А ты разве можешь с этим что-то сделать?

Она вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.

– К тому же я думала, что всё устаканится, что люди не будут так относиться ко мне. Из нас сделали избранных, чтобы половина Кореи нас ненавидела.

Я не знал, что сказать. Она была права. За несколько месяцев программы мы на собственной шкуре испытали тот раскол, который становился всё шире, и будущие перспективы пугали всё сильнее. Мы не обманывались и не придумывали иллюзий, в которых все были довольны. Такого просто не могло быть в сложившихся обстоятельствах. Главное, чтобы не стало ещё хуже.

– Я уйду с работы. Мне не хотелось сдаваться, но у меня не осталось сил постоянно защищаться.

– Ты не сдаёшься. – Я взял её за руку. – Ты заботишься о себе. И о ребёнке, – осторожно добавил я.

Она посмотрела на живот, нахмурилась и чуть слышно ответила:

– Да уж.

В ту ночь мы плохо спали. Цеплялись друг за друга, боясь взглянуть в завтрашний день.

ЧАСТЬ 2. Свод правил и привилегий Идеалов

Приложение 2. Часть 2

Каждый гражданин Республики Корея перед вступлением в брак* должен пройти обязательную проверку.

Если гражданин получает разрешение, то становится Идеалом и обязуется выполнять ряд правил.

Те, кто проверку не прошёл, именуются Нормалами. На них правила не распространяются.

*Мультикультурные браки запрещены.

Свод правил и привилегий Идеалов

Правила:

 Вступив в брак, Идеал обязан всегда носить обручальное кольцо.

 Измены запрещены и преследуются по закону.

 Алкоголь запрещён.

 Кандидаты обязаны заниматься спортом.

 Кандидаты обязаны посещать психолога не реже раза в неделю.

 Кандидаты обязаны делать полную проверку здоровья раз в год.

 После рождения ребёнка мать обязана находиться в декретном отпуске минимум три года (поощряется дольше).

 Каждая семья должна иметь не менее двух детей.

 Выезд из страны запрещён.

За нарушение правил в первый раз полагается штраф, размер которого определяет мировой судья. За повторное нарушение правил назначается тюремный срок.

В случае заключения одного из родителей в тюрьму дети изымаются из семьи и переходят под опеку государства.

Привилегии:

 Матери платят пособие на ребёнка до пятнадцати лет, равное её предыдущей заработной плате.

 При рождении ребёнка выплачивается единовременно 5 000 000 вон.

 Отдельно на ребёнка выплачивается пособие в размере 3 000 000 вон в месяц.

 При рождении ребёнка семье выдаётся жильё, которое становится её собственностью.

 Кандидату выдаётся карта в фитнес-центр с пожизненным обслуживанием.

Глава 17. Семь лет спустя

Зима

Я ждал её в машине на парковке перед зданием школы архитектуры. Она начала ходить на занятия несколько месяцев назад и была в полном восторге. Когда она рассказывала об уроках и своих идеях, в ней проступали черты И Ра: страсть, азарт, бурлящая энергия. Но по большей части На Би была тихой, усидчивой и слишком зрелой для семилетнего ребёнка. Ей всегда нравилось что-то создавать, кубики стали самой любимой её игрушкой, а потом рисунки – до того детализированные и чёткие, словно рисовал не ребёнок, а взрослый.

Меньше, чем через две недели На Би исполнялось семь лет, и порой, оглядываясь назад, я удивлялся и содрогался при мысли о том, какой путь был пройден. От невыносимого начала до прекрасных дней сейчас.

В первые месяцы после родов И Ра страдала. Порой она кричала, что больше не может, что не хочет больше жить. Однажды, той первой зимой, И Ра надела пальто на пижаму и ушла, отдав мне На Би. Я и представить не мог, что когда-нибудь случится такое и я буду спрашивать себя: вернётся ли И Ра домой?

Она вернулась спустя полчаса, а На Би всё так же плакала. Я панически боялся оставлять И Ра одну, боялся, что у нас заберут На Би, и злился, что никак не могу успокоить дочь. Чувствовала ли она мою злость? Запомнила ли? Я хотел верить, что нет, и находил утешение по крайней мере в том, что тот трудный период закончился.

Но не только скверное начало подкосило меня. После рождения На Би Ши Вон стал частым гостем в нашем доме. Перерывы между его визитами были настолько коротки, что я не успевал восстанавливаться. Я был весь на нервах, постоянно готовился к его приходу и делал при нём вид, что всё в порядке, что я не схожу с ума.

И уже в первые месяцы нашей борьбы я решил оставить работу в книжном магазине. Я долго искал работников, заинтересованных в книгах так же, как я, а найдя, посещал магазин только пару раз в неделю, сам посвятив свою жизнь На Би. Детские площадки, школа, кружки и секции, походы и родительские собрания. Я рад был находиться в центре её жизни и вздохнул с облегчением, наблюдая, как И Ра снова расцветает.

Она уволилась из салона и открыла свой магазин парфюмерии, где проводила почти всё время. И Ра была хорошей матерью на свой лад. Постоянное нахождение рядом с На Би удручало её, и она нашла тот вариант, который устроил всех: проводила с дочерью много времени на выходных и чуть-чуть по вечерам в будни. Зато она всегда была довольной, весёлой и включённой в На Би. Или я просто успокаивал себя, что На Би хватает нашего внимания?

Двери школы открылись, и дети помчались на свободу. На Би, как всегда, вышла последней. Она медленно шла к выходу, задумчиво и рассеянно глядя перед собой. Несколько раз она нахмурилась, что-то пробормотала, а потом покивала самой себе.

Я вышел из машины и обнял дочь, когда та подошла. На Би пахла бумагой и чернилами, на пальцах остались следы.

– Что ты придумала на этот раз?

– О папа! – Её глаза загорелись. – Учитель дала нам задание придумать объект архитектуры, который сделает мир лучше. У меня столько идей, но я пока не определилась, что это будет.

– Я знаю, что ты придумаешь что-то стоящее. Кстати, ты уже думала над подарком на день рождения?

– Мне нужны новые карандаши и бумага разных форматов для чертежей, а ещё бумага для набросков.

– И всё?

На Би призадумалась:

– Вроде да.

Она никогда ничего не просила. Игрушки, которыми была забита её комната, – по большей части моя прихоть. Мне хотелось дать ей то, чего не было у меня, заполнить дыры. Я изо всех сил стремился стать идеальным отцом.

– Хорошо.

– Только не надо дарить мне ещё что-нибудь от себя. У меня всё равно нет времени со всем этим играть. Мне, конечно, приятно, – её тон смягчился, – но мне всего этого не хочется, папа.

– Хорошо, – смирился я. – Тогда в этом году мы пойдём вместе выбирать тебе подарок, но нужно сделать это заранее. В твой день рождения магазины будут закрыты.

На Би родилась в ночь с 31 декабря на 1 января. Роды были бесконечными и трудными. И Ра потом ещё долго восстанавливала силы, как и На Би. В те сумасшедшие часы я научился молиться.

По пути домой мы заехали в магазин, купили продукты и сладости для И Ра. Вот оно – счастье, думал я, пока нёс покупки от машины до входной двери.

Я был слишком беспечен, не подготовился к появлению Ши Вона. Он стоял у входной двери и ждал нашего прихода. Я крепко сжал ручки пакетов.

– Добрый вечер. Рад видеть вас, – поприветствовал попечитель.

– Здравствуйте. Могли бы и позвонить, чтобы не ждать. – Мой ответ прозвучал слишком резко, но он даже бровью не повёл.

– Я не тороплюсь. По моим подсчётам вы как раз должны были сейчас приехать.

Я нахмурился, во мне клокотал гнев. Было непонятно, откуда я вообще находил в себе силы сдерживать эту ярость. Взглянув на На Би, я нацепил на лицо подобие спокойствия. Для неё Ши Вон был кем-то вроде дядюшки, который иногда заглядывал на чай. Стоит отдать ему должное – он никогда не обращался с ней как с глупым ребёнком, а всегда улыбался и заинтересованно расспрашивал дочь о занятиях и самочувствии.

– Как дела, На Би? Нравятся занятия в новой школе?

– Всё хорошо, спасибо. Очень! Сегодня нам дали задание – придумать проект, который принесёт пользу людям.

– Ты уже придумала, что это будет?

Она искоса взглянула на меня и ответила:

– Пока нет, слишком много идей. Трудно выбрать.

– Ты справишься, – улыбнулся Ши Вон. Мне всё ещё было непривычно видеть его улыбку.

На Би извинилась и ушла, ей не терпелось приступить к заданию. С её уходом испарилась и лёгкость, остались только мы, а также ярость и упрёки, которые я предвидел. Я пригласил Ши Вона войти и зашёл следом. Когда я поставил пакеты с покупками на стол, он спросил:

– Вы так и не купили дом. Возникли какие-то проблемы?

Он спрашивал это регулярно, с тех пор, как И Ра родила. Первый год нам было не до этого, мы просто старались выжить. Следующий год мы возвращались к жизни: я хотел осознать наконец, что стал отцом и порадоваться этому. А затем, когда мы всё-таки задумались о доме, стали возникать разные обстоятельства. В основном мы не могли договориться: строить его или покупать, подальше от города или в центре, большой или скромный. Единственное, чем нам не пришлось забивать голову, – деньги. Нам помогали государство и родители И Ра, которые за единственную внучку готовы были жизни отдать, и наши сбережения тоже пригодились. В общем, каждый раз, слыша этот его вопрос, мне приходилось выкручиваться и придумывать отговорки. Но на этот раз я готов был его удивить:

– Мы переезжаем на следующей неделе.

Мой ответ и правда его удивил.

– Да? И куда же?

– Это в районе Содэмун.

Я написал адрес на отрывном стикере и отдал ему, зная, что Ши Вон сегодня же внесёт это в дело.

– Что ж, рад слышать хорошие новости. В целом всё в порядке?

– Да, спасибо за заботу. – Мне даже удалось выдавить благодарность, хоть и откровенно фальшивую.

Когда Ши Вон ушёл, я тяжело опустился на стул. После его визитов каждый раз создавалось впечатление, что из комнаты, где я нахожусь, высосали весь воздух. Впрочем, я уже проще относился к регулярным проверкам и стал воспринимать их как что-то естественное и нормальное. Как говорила мой психолог: прими то, что не можешь изменить.

Поэтому я отдышался, посмотрел по сторонам, понял, где я нахожусь, и успокоился.

Позже той ночью мне приснился кошмар: последствия моего обмана. Я потерял На Би, никак не мог найти её и понимал, несмотря на слепую веру, что никогда больше не увижу. И что ещё хуже – я не был в силах это изменить. Смириться? Принять? Я бы никогда не смог.

Я встал с кровати и осторожно прошёл по коридору в комнату дочери. Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. На Би спала и даже во сне сохраняла сосредоточенное выражение лица. Что ей снилось? Её проекты? Мечты? Мне хотелось верить, что кошмары обходят её стороной.

Да, она была рядом, мирно спала в своей постели, ничего не изменилось. Но предчувствие неотвратимой беды никуда от меня не ушло.

Глава 18. Несколько часов назад и далее

Что-то не сходилось. Она уже битый час сидела над чертежом. Стирала, начинала заново, пересчитывала, но получалось глупо, по-детски.

На Би всегда стремилась к совершенству, спешила вырасти и добиться успехов, но иногда завышенные ожидания от себя становились тяжкой ношей, и она возвращалась в детство.

Ситуацию усугублял отец. Несмотря на ветреный характер матери, с ней было легко, можно было проживать своё детство, не заглядывая в будущее. Ошибаться, выглядеть глупо, чего-то не знать – в их мини-клубе это были обязательные составляющие. С матерью На Би отпускала штурвал и давала течению нести её куда ему вздумается. С отцом же всё было иначе. Он поставил её на пьедестал, душил своей любовью и вниманием, возлагал на её плечи непосильный груз надежд.

В дверь постучали, и На Би с облегчением отложила карандаш.

– Да?

– Может, пора заканчивать? – В комнату вошёл отец.

На Би вздохнула.

«Папа, не будь мне другом, будь взрослым, отцом. Я ещё не знаю как, не умею остановиться, помоги мне», – подумала она, но не сказала этого.

– Я скоро закончу, папа.

– Ты ещё не придумала, какой проект будешь делать?

На Би смутилась:

– Ещё нет, времени достаточно.

На самом деле, в голове На Би крутилась одна идея, но она не хотела рассказывать о ней отцу. Он не выдержал бы, пытаясь объяснять ей, что это невозможно.

Несмотря на кажущуюся рассеянность, На Би была внимательна, чутко улавливала настроения и понимала смысл взрослых разговоров. И многое из рассуждений взрослых звучало несправедливо. Её учителя, родители друзей, взрослые на детской площадке – все пренебрежительно отзывались о Нормалах.

На Би часто видела грустных людей. Как объяснила ей учительница в начальной школе: они вынуждены всё время работать и не могут иметь детей. Та учительница тоже была одной из них, и На Би тогда впервые увидела сострадание на лице взрослого, который говорил о Нормалах.

Когда она спросила об этом отца, он испугался, хоть тут же взял себя в руки, и она больше не спрашивала. Тяжко было видеть его попытки справиться с собственными эмоциями.

Но На Би не переставала обдумывать, как помочь этим людям. Ей так хотелось обсудить свою идею с кем-то, найти поддержку, и она решила, что завтра после школы обязательно поговорит с дядей Ки Хэ. Несмотря на крепкую дружбу с её отцом, Ки Хэ никогда не выдавал секретов девочки, не высмеивал её идеи, а только поддерживал.

Они услышали, как хлопнула входная дверь и раздался голос И Ра:

– Я дома!

Отец ушёл встретить мать, а На Би откинулась на спинку стула в ожидании, когда та войдёт в её комнату, они поболтают ни о чём, и На Би сможет наконец отпустить все свои мысли и побыть ребёнком.

Обычно мама сразу заходила к ней, но в этот раз задерживалась, и На Би насторожилась. Подойдя к двери, девочка услышала шёпот, который долетал до её комнаты по узкому коридору из кухни. Она не могла разобрать слов, но чувствовала интонации, восклицания, дрожь в голосе.

Отбежав от двери, На Би села на кровать. Злость и страх накрыли её с головой. Снова что-то не так, снова какие-то тайны! Почему всё не может быть просто и хорошо?!

Наконец мама вошла к ней. Она делала вид, что всё в порядке, как раньше, но На Би видела – что-то занимает её мысли.

– Ну, как дела, милая? Папа рассказал, что ты готовишь проект.

– Что ещё он рассказал?

И Ра удивлённо моргнула.

– Что?

– Ничего, просто спросила. Не хочу говорить о проекте. Расскажи что-нибудь смешное.

И Ра расслабилась. Ей быстро удавалось вернуть себе душевное равновесие. Они ещё долго разговаривали и смеялись, пока На Би не начала зевать.

Девочка не помнила, как легла спать, но помнила, как проснулась среди ночи, ощутив чьё-то присутствие. В кромешной темноте она увидела силуэт отца и, даже не видя его лица, считала его переживания, которые витали в воздухе. Он постоял несколько минут и ушёл, а На Би всё никак не могла уснуть.

Следующим утром она с ходу погрузилась в мысли о проекте. В их доме тема закона об идеальной семье была под запретом, поэтому На Би приходилось узнавать всё от третьих лиц или искать информацию в интернете.

До шести лет она не интересовалась этим. Она – ребёнок, рождённый в системе, – воспринимала всё, что её окружало, как данность. Но чем старше На Би становилась, тем больше вопросов у неё возникало. Почему кто-то может строить семью, а кто-то нет? Почему людей, лишённых семьи, ещё и нагружают налогами? Почему они – отбросы, и кто так решил? Чем больше На Би узнавала, тем сильнее в ней росло возмущение, а порой даже злость в ответ на несправедливость.

Но На Би была осторожной девочкой и не распространялась о том, какие мысли её одолевают. Успешно притворяясь обычным ребёнком, она делала вид, что её не трогают настолько взрослые вещи.

Но когда в школе сказали про проект, её оборона дала трещину. Удерживать свои порывы стало сложнее, хотя На Би и пугала сама идея пойти против правил. Кто знает, что там за этой неизвестностью? К тому же она не могла не замечать, как менялись мать с отцом, когда речь заходила о правилах и разделении. Хоть они и делали вид, что всё идёт своим чередом, что всё нормально, эта тема пугала их. И от этого На Би сжималась лишь сильнее.

Вот и сейчас, сидя за столом и завтракая в кругу семьи, девочка задавалась вопросом: что случилось на этот раз?

– Папа, я хочу сегодня уйти из школы сама.

Ван Джон взглянул на неё рассеянным взглядом, и потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошёл смысл её слов.

– Почему? Я не буду занят.

– Я слышала, что у тебя сегодня привоз. Ты же любишь принимать новые книги сам.

Для На Би видеть, как отец читает в тёплом свете лампы и расслабляет плечи, как разглаживаются морщинки у него на лбу, было священным. В такие моменты он становился мягким, безоружным и спокойным, всем своим видом говоря: всё в порядке, я ничего не боюсь.

– Я могу сделать это позже, после того как заберу тебя.

– Но я хочу дойти сама.

Родители переглянулись, только сейчас осознав, что На Би выросла и перестала быть их продолжением, привязанным невидимыми нитями.

– Разреши ей, – сказала И Ра. – От школы до дома не так уж далеко.

Отец вздохнул и задумался, потом против своей воли сказал:

– Я разрешу, только если ты после уроков придёшь ко мне в магазин.

– Договорились, – улыбнулась На Би, и ответная улыбка тронула губы Ван Джона.

Отделение архитектуры находилось на территории школы, которую посещала На Би. Так что после занятий она проходила через небольшой сквер, соединяющий два здания, и оказывалась в сером неприметном строении с одинаковым рядом прямоугольных окон и невзрачным фасадом.

На Би не нравилась архитектура здания. Она была слишком безликой и холодной – такой же, как все. Девочку больше привлекали строения прошлого. Проекты, на создание которых уходили долгие месяцы, а потом ещё несколько лет на перестройку. В такое вкладывали душу, а не просто выполняли план.

Она зашла в школу и оказалась в огромном коридоре. Можно было повернуть направо или налево – смотря, какое крыло требовалось. Правая и левая стороны зеркально повторяли друг друга. Примитивно.

На Би повернула направо, к классу, но не дошла нескольких метров и нырнула в читальный зал. До урока было ещё полчаса.

Выбрав стол подальше от входа и спрятавшись от взоров людей, девочка достала блокнот, в котором делала заметки с тех пор, как объявили о проекте. Она писала и зачёркивала, снова писала и зачёркивала, так что записи выглядели грязно и сумбурно.

Но На Би это не волновало – лишь бы эти заметки никто не увидел – вплоть до сегодняшнего дня.

Сегодня она поняла, что однажды придёт момент, когда ей нужно будет стать самостоятельной и самой управлять своей жизнью, не опираясь на родителей. И хоть момент этот наступит ещё не скоро, всё же раньше, чем она думала.

Именно поэтому ей хотелось быть смелее и не бояться выражать свои взгляды.

Следующие полчаса девочка писала без остановки.

– Кто-то уже придумал идею для проекта? – спросила учитель Мин в конце занятия.

На Би тут же подняла руку и встала, когда учитель кивнула ей.

– Я подумала о здании, которое будет объединять людей. Любых людей, – уточнила На Би.

Учитель Мин нахмурилась и спросила:

– Ты имеешь в виду?..

– Любых людей, независимо от их положения.

Учитель охнула и сцепила руки в замок, а затем быстро посмотрела на дверь, словно кто-то должен был сейчас войти. Дети, застигнутые врасплох испугом учителя Мин, растерялись, а некоторые из них даже обвиняюще посмотрели на На Би. Она внесла смуту в их размеренную жизнь.

– На Би, почему ты придумала именно это? Кто… Кто тебя надоумил?

На Би нахмурилась и ответила:

– Никто, я сама так решила.

Прозвенел звонок, и дети заёрзали на местах в ожидании свободы. Учитель Мин отпустила их, но попросила На Би задержаться. Плотно закрыв дверь кабинета, она выбрала стол поближе к окну, за которым и сказала На Би:

– Твоя идея прекрасна, но есть определённые правила.

– Такие, которые разделяют людей?

Учитель со вздохом кивнула:

– К сожалению, да, На Би. Жизнь такова какова есть. Не стоит рисковать, идя наперекор порядкам.

– А если я смогу что-то изменить?

– Я… Не говори об этом никому. – Учитель взяла её за руку и сильно сжала. – Слышишь? Это не шутки.

Из школы На Би выходила подавленная и обиженная. Она ожидала, что учитель поддержит её, но в итоге оказалась отвергнута всеми.

До магазина девочка добралась за десять минут, и эта самостоятельность и капля взрослости немного взбодрили её. Это была её маленькая победа.

Решив сделать отцу сюрприз, На Би обогнула здание, чтобы войти в подсобку через чёрный вход. На двери не было кодового замка, он открывался простым ключом, который всегда лежал в одном и том же месте. Отсчитав пять кирпичей снизу и два вправо от двери, На Би вытащила половинку кирпича и достала ключ. Из открытой двери повеяло теплом и запахом песочного печенья. Голоса, доносившиеся из магазина, подтвердили догадку девочки: к отцу пришёл господин Ли. На Би хотела было войти, но остановилась на границе сумрака и света, на входе в зал магазина.

– У тебя всё получилось как надо. Красавица жена, а дочь – просто идеальный ребёнок. Её ждёт большое будущее.

– Вы правы, мне повезло, – охотно согласился Ван Джон.

– Всё-таки право было правительство, когда приняло тот закон. На Би – лучший тому пример.

Последние слова оказались для девочки хуже пощёчины. Она никогда не стремилась быть выше других, но люди вокруг почему-то постоянно её возвышали.

Развернувшись, она бросилась бежать, даже не закрыв дверь. Ей было стыдно, что именно она по каким-то особым причинам была избрана, в то время как другие... Учитель Мин, такая добрая и умная, всегда с теплом относящаяся к детям, своих иметь не могла из-за глупых законов.

На Би не хотелось видеть родителей, рассказывать им о том, что случилось в школе и что творится у неё на душе. На них нельзя было положиться, они, как всегда, сделают вид, что всё хорошо, но На Би от этого только страдала. Откровенно девочка могла поговорить лишь с одним человеком.

Перейдя дорогу к скверу, через который они постоянно ходили с отцом домой, после того как он заканчивал работу в магазине, она нашла свободную скамейку, села и достала из рюкзака телефон. Девочка набрала номер, и трубку подняли почти сразу.

– Привет, На Би, рад тебя слышать.

– Дядя Ки Хэ, ты можешь со мной встретиться?

На том конце повисла тишина, будто Ки Хэ считывал информацию по тону На Би. Он был компьютерным гением, мог многое расшифровать, даже людей, но с чувствами всегда всё было непредсказуемо. Как На Би и предполагала, он не стал задавать вопросов, пообещав приехать к ней как можно скорее.

– Я буду ждать тебя около дома.

На Би поспешила к месту встречи, не видя красоты порхающего снега, который так любила. Она ведь родилась в самый холодный день зимы, как часто повторяли родители. И была подарком, который их согрел. Оттого, что её постоянно возводили на пьедестал, на На Би давил груз ответственности. Вот она, всё изменила своим появлением и теперь не имеет права провалиться. Если на тебе клеймо идеального ребёнка, ты не можешь оказаться кем-то другим.

На Би не заметила, как подошла к дому. Она согрелась. Не только от быстрой ходьбы, но ещё и от того, что внутренне торопила Ки Хэ, боясь встретить кого-то из родителей, прежде чем поговорит с дядей. Наконец, когда от накопившегося нетерпения на глазах выступили слёзы и вот-вот обещали политься по щекам, подъехала машина. Ки Хэ вышел и открыл перед ней дверь.

Он ничего не говорил всю дорогу. Просто ехал и утешающе молчал, пока На Би не расслабилась. Вскоре они подъехали к кафе «Мёд» на улице Каяндже. Она любила это место – заведение соседствовало с гончарной мастерской, куда приходили обучаться Нормалы. Хозяин кафе разрешал выставлять их труды на полках и подоконниках вместе с книгами, которые жертвовали посетители. Для На Би это место было средоточием свободы и принятия, местом, где она могла как следует вздохнуть.

Ки Хэ купил На Би горячий шоколад и, вернувшись к столику у окна, поставил перед ней стаканчик. На Би не выдержала:

– Я позвонила из-за школы. Точнее, из-за проекта.

Ки Хэ кивнул, прося её продолжить.

– Мы должны были придумать проект, которому посвятим следующие два года, и я предложила кое-что, но…

Она не могла подобрать слов, и Ки Хэ пришёл ей на помощь:

– …Но это не соответствует правилам?

– Откуда ты знаешь? – воскликнула На Би.

– Потому что я знаю тебя, – усмехнулся Ки Хэ. – И что конкретно ты предложила?

На Би описала ему свою идею, не представляя, что, говоря об этом, меняется в лице. Её глаза горели, она подавалась телом вперёд, точно хотела обнять всех людей разом, а руки жили своей жизнью, рисуя картины её идеи.

– Это потрясающе, говорю тебе от всего сердца. – Ки Хэ приложил руку к груди.

– Но ты тоже не веришь, что у меня получится.

– Не в этом дело. Если бы это был кто-то другой, я бы сказал: «Вперёд, смелее, сделай это». Но это ты.

– И в чём разница? – На Би нахмурилась.

– Это опасно. Менять что-то всегда опасно.

На Би посмотрела в окно, а затем, не глядя на Ки Хэ, спросила:

– Значит, мне сдаться?

Она взглянула на него, ожидая немедленного ответа, заверения в том, что он её поддержит и ей нужно бороться до конца. Но Ки Хэ вздохнул и сказал:

– Не сдаться, но отложить на время. Думай об этом, планируй, рисуй, но не говори никому пока. Придёт время, и ты сделаешь то, что хочешь.

– Почему я не могу сделать этого сейчас?

Ки Хэ отвёл взгляд, задумался. А На Би в очередной раз стало одиноко, но теперь ещё тяжелее, потому что даже Ки Хэ, каким бы сильным и несгибаемым он ни был, не мог ей помочь.

– Не нужно ничего говорить, – через силу выдавила На Би, – я понимаю.

Она решила, что никогда не оставит эту идею. И займётся проектом уже сегодня.

Глава 19. Мамины руки

– Я уже слишком стар. А ты даже не собираешься ничего делать со своей жизнью!

Ан Хэ Чжин поднимал эту тему всякий раз, как Ши Вон приходил на ужин. В последние месяцы у попечителя хватало смелости отменять еженедельные встречи и приходить реже, но он трусливо прятался за отговорками по поводу работы. Нет времени, форс- мажор, срочный вызов… И вот, когда терпение отца было уже на пределе, он всё же пришёл.

За девять лет отец совсем не изменился. Он всё так же жаловался на здоровье, вспоминал золотые годы и давил на Ши Вона, желая возвышения сына над простыми смертными. Чего хотел Ши Вон, отец всё так же не спрашивал. Изменилось только одно. Если раньше он действовал через позицию силы и подавления, то сейчас (возможно, годы всё-таки брали своё) он использовал жалость как метод манипуляции, давя на то, что он «уже слишком стар», а дальше следовали советы, пожелания и просьбы что-то изменить. Но Ши Вон ничего менять не хотел.

– Я уже давно смирился, что ты не собираешься строить карьеру. Но ты даже не думаешь о семье. Дети не появляются по щелчку пальцев, на это нужно время, а времени у меня нет. – Отец потёр грудь и поморщился.

Ши Вон не смотрел на него, ведь каждый раз, как он это делал, становился маленьким ребёнком, запертым в клетку из запретов.

– Я не планировал создавать семью.

От удара по столу зазвенела посуда. Ши Вон задержал дыхание и посмотрел на часы. Они всё так же мерно отбивали время, будто ничего не произошло. Блеф отца дал трещину, и вся его суть вышла наружу. Он не был слабым и немощным стариком, которому осталось всего пару лет, чтобы увидеть внуков. В нём кипела всё та же ярость молодости.

– А что ты планируешь?! Живёшь, как безвольная амёба, не стремишься ни к чему! – Ан Хэ Чжин снова нацепил на лицо маску заботливого отца и наигранно-беззаботным голосом произнёс: – Ты же знаешь, у меня полно связей. Ты можешь получить разрешение, даже не проходя проверку, и…

– Я прошёл проверку. Мне отказали, – перебил его Ши Вон, игнорируя жар в затылке.

– Что? – опешил отец. – И почему это?

– Я рассказал правду… Правду о методах воспитания в моей семье.

Воцарилось молчание. Затишье, как перед самым сильным раскатом грома, и Ши Вон заметил удивительное изменение. Мать подняла голову и посмотрела на него. В её глазах не было задумчивости и отстранённости. Она смотрела прямо на сына, и на губах её промелькнула лёгкая улыбка.

– Что ты там наговорил? Неблагодарный щенок! Если бы не твоя тупоголовая мать, мне бы не пришлось делать то, что я делал! Проваливай! Раз что-то не нравится, чтобы ноги твоей здесь не было!

Он уже не жаловался на старость, вскочил с места и исчез за секунду, хлопнув дверью своего кабинета. Ши Вон с облегчением поднялся и как можно скорее прошёл к выходу. Но не успел он взять пальто, как почувствовал, что кто-то стоит позади. Он обернулся и увидел, что мама держит его пальто в руках. Помогая ему одеться, она провела руками по его плечам и ненадолго сжала их, оставив тёплый след от своих маленьких ладоней.

– Ты всё правильно сделал. – Её голос казался чужим и непривычным. – Прости меня, Ши Вон.

Из его памяти давно уже стёрся образ заботливой матери. Точнее, он стёр его намеренно. Но ведь когда-то она была на его стороне, была с ним. И только сейчас до Ши Вона дошло, что не только он боялся человека во главе стола.

Попечитель обернулся, посмотрел на мать, и облик тёплой и внимательной женщины вновь вернулся к нему, всего лишь дожидаясь своего часа. А он с готовностью его принял, стерев картины печального прошлого.

Выйдя из автобуса, Ши Вон снова свернул в злополучный район на пути к дому, по дороге обдумывая всё, что случилось с ним этим вечером. На последнем повороте, от которого оставалось всего несколько метров до квартиры, Ши Вон остановился и посмотрел наверх.

Фонарь, слабо мигающий последние несколько дней, окончательно потух. Ши Вон огляделся: на фоне чёрного неба зловеще вырисовывались тёмные силуэты вплотную стоящих друг к другу домов.

Ши Вон раздумывал: наплевать ли на всё это и пройти оставшиеся метры как есть или выбрать другой путь? Но от взгляда на тёмно-серый асфальт, блестящий даже в кромешной темноте, ему стало тошно, удовлетворение начало ускользать от него. Тогда Ши Вон вытащил телефон из кармана и включил фонарик. Маленький луч упал на землю и придал ему сил, и попечитель, освещая себе путь, отправился домой.

***

Ши Вон не спешил входить, осматривался, мысленно отмечая детали, которые бросались в глаза.

Дом был построен всего два года назад. Просторный, много окон и света. Работа над участком всё ещё велась: они планировали, где будет зона барбекю, куда посадить цветы и стоит ли устанавливать детскую площадку. Ши Вон всё это знал. Каждая подконтрольная ему семья была упорядочена в его голове. Стоило ему записать даже малейшую деталь, как он тут же её запоминал. Поэтому за несколько лет работы на его попечительстве собралось уже пятнадцать семей. И никаких эксцессов.

Ши Вон подошёл к дому и позвонил. С той стороны послышался смех, и дверь распахнулась. Увидев его, хозяйка дома впала в ступор, а затем с дрожью в голосе пригласила войти.

Он привык к такой реакции: смущение, страх, стыд – словно их ловят на чём-то противозаконном. Ему уже не раз говорили, что он одним своим видом пугает людей. Глядя на себя в зеркало, Ши Вон убеждался, что действительно не выглядит располагающе, но ему не хотелось, чтобы подопечные боялись его и принимали суровый вид на свой счёт. Ведь глядя в детстве на такое же холодное выражение отцовского лица, он забывал как дышать, всякий раз задавая себе вопрос: «Я опять что-то сделал не так?»

– Я проезжал мимо и решил заехать. Как у вас дела?

На выручку женщине пришёл её муж. Пока она в растерянности молчала, он действовал более агрессивно.

– Каждый раз без предупреждения. А если бы нас не было дома? Минус балл?

– Я бы просто заехал в другой раз.

Ши Вон просто выполнял свою работу, но порой делал это слишком настойчиво, не замечая, что все его действия выглядят угрожающе. Его бы ошарашило, узнай он о том, что родители изо всех сил защищают от него своих детей.

– А где Су Хен?

Супруги переглянулись, и на лице мужчины промелькнул явный испуг; он с трудом произнёс:

– Он у тёти.

– Не слышал о ней. Как её зовут? – Ши Вон достал свой планшет, чтобы проверить имя в базе.

– Можете не смотреть, у неё нет разрешения.

В разговор вступила женщина:

– Это моя сестра. Она долгое время жила за границей и сейчас вернулась. Су Хен захотел побыть с ней, всего несколько часов.

Воцарилось молчание. Слишком долгое, пока Ши Вон всё-таки его не нарушил.

– Мне всё равно нужно проверить, вы же понимаете?

– Конечно, – зло бросил отец семейства и, взяв ключи со столика у двери, направился к выходу. – Я вас отвезу.

В машине они ехали в тишине. Ши Вон не испытывал неудобств, предпочитая молчание общению. К тому же вчерашний вечер хоть и освободил его от оков, но также отбил всякую потребность в разговорах. Однако даже он, не умея различать тонких настроений, уловил враждебность и панику, исходящие от родителей Су Хена.

Через полчаса они остановились у небольшого дома в тихом районе. Ши Вон по привычке осмотрел всё вокруг. Дома однотипные, но прочные, не дешёвые. Участки соседей ухоженные, пустых домов нет. На крыльцо одного из них вышел мужчина. Он явно был озадачен, увидев гостей на пороге.

– Хо Ён, Ман Сик, почему так рано? Что-то случилось? – спросил мужчина и только потом увидел Ши Вона. – Извините, а вы…

– Это господин Ан Ши Вон, – выдавил из себя Ман Сик.

Мужчина нахмурился и отвёл взгляд. Ши Вон не был знаком с ним и не мог понять, чем вызвана такая враждебность. Они прошли в дом, и Ши Вон начал свой привычный осмотр. Всё чисто, опасных предметов в зоне доступа ребёнка нет. Но есть ли лекарства и достаточно ли еды? На этой мысли он остановил себя, вспомнив, что это не стандартная проверка семьи. Он здесь, чтобы разобраться, почему ребёнок с людьми, у которых нет разрешения, и что с этим делать. Единственный, кто был рад Ши Вону в этом доме, – Су Хен.

– Дядя Ши Вон, смотри, что мне подарила тётя. Это машинка, которая делает трюки.

Ши Вон улыбнулся мальчику и взял игрушку в руки.

– Красивая. Ты уже играл с ней?

– Нет, мы забыли купить батарейки. Мама, сходим в магазин?

– Чуть позже, Су Хен, – чуть слышно ответила Хо Ён. – Сейчас нам пора домой.

– Но ма-а-ам, – протянул Су Хен, – я не хочу уходить. Я ещё не успел посмотреть фотографии тёти из Америки.

Ши Вон оказался в тупике. Программа была предназначена создавать детям лучшие условия. Здесь он не видел вреда для ребёнка. Проверил всё по регламенту. Но разрешение… По правилам ребёнок мог находиться либо с родителями мужа или жены, так как разрешение выдавалось на основе данных из этих семей и автоматически делало бабушек с дедушками подходящими опекунами, либо с няней, профессионально обученной и компетентной.

Он колебался, не зная, какое решение принять, пока тётя Су Хена вдруг не опустилась перед племянником на колени и не провела ладонями по его плечам. При виде этой сцены перед глазами Ши Вона предстала картина вчерашнего вечера, и он снова ощутил тёплые руки матери на своих плечах.

– Су Хен, не расстраивайся, мы…

– Он может остаться.

Все в изумлении уставились на Ши Вона, и он добавил:

– Только пусть родители тоже будут рядом.

Уже на пороге его остановил Ман Сик и шёпотом спросил:

– Вы не будете вносить это в отчёт?

– Я вношу в отчёт только нарушения. Здесь я никаких нарушений не увидел.

Мужчина посмотрел на него по-другому, с толикой уважения, а затем поклонился:

– Спасибо вам.

С каждый шагом прежняя скованность Ши Вона отпускала плечи, давая возможность как следует вздохнуть.

Глава 20. Вам кажется

И Ра нехотя подняла руку в знак приветствия. Она ненавидела эти встречи, но два раза в месяц исправно собиралась с «подругами», чтобы напомнить себе, что её жизнь не изменилась и полноценна: семья, друзья, любимое дело.

Вот только достаточно ли просто иметь всё это, чтобы считать себя счастливой, учитывая, что во всём есть проблемы? Магазин, который И Ра открыла, уже не приносил ей удовольствия, став слишком похожим на другие, подруг она больше выбирать не могла, довольствуясь теми, что остались, а в семье и вовсе было полно подводных камней.

Из-за вчерашнего визита Ши Вона Ван Джон снова стал сам не свой и заразил этим И Ра. Она была словно наэлектризована, провела кошмарную ночь без сна и даже в кафе пришла раньше всех, хотя до этого постоянно опаздывала, оттягивая момент. Сейчас же раздражение и злость толкали её поскорее закончить неприятное дело.

– Ты уже здесь? Что-то случилось?

«Ага, тебе только скажи».

– Всё просто прекрасно, – лучезарно улыбнулась И Ра.

Через десять минут пришли остальные. Обычно они собирались вот такой компанией: пять человек, у двух из которых имелось разрешение. У Ким Ха Ри тоже был ребёнок, мальчик трёх лет, и, обладая мягким и покладистым характером, она относилась к людям по-доброму, даже если те этого не заслуживали. Остальные же остались за бортом, но оказались достаточно удачливыми, чтобы выйти замуж за богатых мужчин, которые также не могли иметь детей (точнее, не имели права), и создать союзы навечно одиноких пар.

– Ну и как жизнь семейная? – Пэ Хён Сук всегда задавала этот вопрос, прикрывая злобное желание оказаться на месте И Ра издёвкой.

Поначалу И Ра это злило и обижало. Но потом, обговорив всё с психологом, ей стало даже жаль Хён Сук. Однако сегодня этот вопрос поднял пласт совершенно иных чувств: презрение и отвращение. «Подруга» снова напомнила И Ра, что в её семье не всё так гладко. Но она бы скорее умерла, чем показала это, поэтому растянула губы в улыбке и, глядя Хён Сук прямо в глаза, сказала:

– Всё замечательно, мы с мужем думаем о втором ребёнке.

Сказав это, И Ра тут же пожалела о своих словах. Новое правило о втором ребёнке ввели совсем недавно. Всякий раз разговаривая с Ван Джоном, И Ра сжималась, боялась, что муж поднимет эту тему. Но он то ли пропустил эту новость мимо ушей, то ли не хотел на неё давить, однако о втором ребёнке они не заговаривали. Но больше всего И Ра беспокоилась о Ши Воне – он ещё не доставал их вопросами о пополнении, но надолго ли его хватит?

Со всех сторон посыпались поздравления, но И Ра видела только перекошенное лицо Хён Сук. Она с презрением подумала: и откуда такое рвение иметь детей? Ещё до запрета никто из них не планировал заводить семью – все хотели жить, наслаждаясь свободой. Но стоило забрать у них эту возможность, лишить перспективы даже думать об этом, так они сразу стали несчастными бездетными.

И Ра не обманывало их напускное горе, она не была слепой, и хоть и демонстрировала Ван Джону по большей части свою наивную сторону, всё же следила за событиями в стране.

За прошедшие восемь лет многое изменилось. Пропасть между двумя классами – Идеалами и Нормалами – всё ширилась. В правительстве стали задаваться вопросами, что будет через несколько лет, когда рабочая сила уйдёт, не дав потомства? Кто будет работать тогда и обеспечивать налогами семьи с детьми? Если раньше такие речи признали бы кощунственными, то сейчас они воспринимались как что-то само собой разумеющееся. Для чего было создавать это идеальное общество, если через несколько десятков лет оно изживёт само себя?

– Вы не поверите, что я недавно узнала.

И Ра вернулась в реальность и посмотрела на Хён Сук. Та уже как ни в чём не бывало готовилась поделиться сплетней. И Ра затошнило.

– Помните мою соседку? Такая заносчивая, постоянно делала вид, что меня не существует. Естественно, у меня же нет разрешения, – зло бросила Хён Сук.

– А она разве об этом знает? – встряла И Ра.

Хён Сук взглянула на неё, раздражённая, что её перебили.

– Это не важно. Важно то, что на прошлых выходных они праздновали день рождения и кто-то принёс алкоголь!

С недавних пор Идеалам полностью запретили пить. Чтобы отследить покупку, использовали проверку паспортов. Все об этом знали. Неужели друзья этой семьи решили подставить их, если словам Хён Сук вообще можно было верить.

– И что случилось? – спросила Соль Ухи. Она включалась в разговор только чтобы обсудить сплетни.

– Теперь там какие-то разборки. Поговаривают, что они решают, забирать детей или нет.

У И Ра сжалось сердце. Она представить себе не могла, каково было матери, которая в любую секунду могла лишиться детей. Из-за одной маленькой ошибки, глупости. И Ра со злостью посмотрела на Хён Сук. Наблюдая, как та с упоением рассказывает о чужой боли, И Ра поняла, что люди вроде неё могут с лёгкостью подставить даже своих друзей – лишь бы увидеть их страдания.

И Ра стало неимоверно грустно и больно. Она вспомнила Го Ын и свою уверенность в том, что подруга всегда будет рядом. Женщина обманывала себя фразами типа: «она же не хочет детей», «и что, раз ей не дали разрешение?», но настал момент, когда Го Ын всё же захотела построить семью и уехала за границу. Теперь, если она выйдет замуж за иностранца и родит ребёнка, то больше никогда не сможет вернуться.

Они изредка общались, но Го Ын была слишком занята, пытаясь обосноваться на новом месте. Думая о ней, И Ра радовалась, что подруга успела покинуть страну ещё до запрета. Но с другой стороны, женщину сводила с ума безнадёжность: сама она была в клетке, и каждый её шаг контролировался. Её начали мучить приступы паники, о которых И Ра рассказала только своему врачу.

Она посмотрела на «подруг» и, вдруг очнувшись («что я здесь делаю?»), поднялась. Все в недоумении уставились на неё.

– Ты уходишь?

– Очевидно да, – ответила И Ра.

– Что-то случилось? – ехидно спросила Хён Сук.

– Нет, просто надоело делать вид, что мне здесь нравится. В следующий раз заказывайте столик на четверых.

И она ушла, ни разу не оглянувшись.

***

– Что ты сделал?! – воскликнула И Ра.

Как только она вернулась домой, Ван Джон огорошил её известием, что дал Ши Вону адрес их нового дома. Не того, что нравился И Ра, а того, который выбрал он сам.

Они спорили об этом уже несколько месяцев, никак не приходя к компромиссу. Их разногласия начали напоминать детское упрямство, когда никто не хочет сделать шаг навстречу. И тут, просто наплевав на её мнение, Ван Джон принял решение сам. Теперь-то она понимала причину его вчерашнего состояния.

– Мы уже не можем тянуть. Он ждал от нас ответа.

– Нам будет скучно в этой глуши! – возмутилась И Ра.

– Нам?

– Да, ты прав. Мне. И что, теперь моё мнение неважно?

И Ра вспоминала сегодняшний обед и ложное представление бывших подруг об идиллии, царящей в её семье. Они даже о доме не могут договориться. Ван Джон хочет дом в тихом районе, где почти нет жизни, а И Ра – остаться в гуще событий. После того как появилась На Би, всё его внимание сместилось на дочь, как и боялась И Ра. И больше её методы сблизиться не помогали.

Женщина подошла к мужу и обняла, но он отстранился.

– Что с тобой? Что происходит?

– О чём ты?

– Ты стараешься быть идеальным отцом. Думаешь, я этого не вижу? Настолько стараешься, что не замечаешь ничего другого. Никого другого.

– Ты сейчас жалуешься, что я уделяю тебе меньше времени?

И Ра отпрянула, услышав его язвительный тон.

– Это несправедливо. Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь доказать? Да, я не знаю всего, но думаю, что у тебя было кошмарное детство. И ты пытаешься стать лучшим отцом, чем был твой собственный.

– Походы к психологу не прошли даром, – вздохнул Ван Джон.

– Она хотя бы помогает мне лучше тебя понять, ты же ничего не говоришь! – воскликнула И Ра.

Они ненадолго замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Затем И Ра сказала то, что давно копила в себе:

– Вокруг тебя столько людей, которые тебя любят, а ты всё доказываешь что-то родителям, которые не любили тебя так, как ты того хотел. Они мертвы, они уже не дадут тебе ничего. Почему ты не можешь довольствоваться нами?

Ван Джон посмотрел на неё, и у И Ра похолодело в груди.

– Мне всегда этого будет мало.

Глава 21. Другая сторона

Ши Вон уже давно стал завсегдатаем магазина «Арт» в торговом центре Самджигиль что в районе Инсадон. С тех самых пор, как в три года На Би призналась, что больше всего любит рисовать. Каждый год он старался придумать что-нибудь особенное, чтобы порадовать её. Кисти из ворса колонка и соболя, мольберт из бука с ящиками для материалов, крафтовая бумага и прочее множество вещей. И ту школу, в которую ходила На Би, посоветовал ей именно Ши Вон, в тайне от Ван Джона, который, как и другие родители, его недолюбливал.

Ши Вону не нравилось делать это за спиной Ван Джона, но за много лет их сотрудничества он понял, что посоветуй он эту школу лично родителям На Би, она бы точно туда не пошла.

Подарки Ши Вон дарил всем своим подопечным. На каждый день рождения, а бывало, что и просто так. Увидит какую-нибудь забавную вещицу, подумает об определённом ребёнке и в следующую проверку принесёт ему, наслаждаясь искренней детской улыбкой.

Ши Вон не мог представить, что когда-нибудь станет таким. Что эту расслабленность и смелость взрастит в нём маленький комочек – На Би, ставшая его первой подопечной.

Он увидел её впервые, когда ей было три дня от роду. В палате для новорождённых никого не было, кроме нескольких младенцев, и он внезапно захотел взять девочку на руки, хотя делать это было не обязательно. Он должен был всего лишь поговорить с врачами, убедиться, что всё в порядке, и взглянуть на девочку. Но внезапный порыв, возникший в центре груди, заставил его протянуть к ней руки и прижать к себе. Она взглянула на него тогда, внимательно, оценивающе, и он увидел мудрость в её глазах, ту, которую не увидишь в глазах стариков. Она понимала этот мир, она пришла сюда не просто так, думал Ши Вон.

С тех пор он стал меняться, медленно, незаметно. Окружающие будто бы не замечали его метаморфоз, но внутри Ши Вон чувствовал, что становится другим человеком.

Взглянув на широкие стеллажи с материалами для рисования, попечитель задумался. Перебрав в памяти пожелания На Би, он решил, что ей понравятся новые карандаши марки Koh-i-Noor и плотная чертёжная бумага. Его удивляло, что именинница хочет так мало, в то время как другие дети хотели весь мир.

Он задержался у полок с бумагой для рисования, подбирая что получше, когда внезапно услышал голос На Би:

– Дядя Ши Вон!

Спрятав руки с карандашами за спину, попечитель улыбнулся девочке:

– Привет! Рад встрече.

– Здравствуйте, – натянуло поздоровался Ван Джон.

Ши Вон ответил на приветствие и сильнее сжал карандаши в руке. Ему стало неловко, будто его застали за чем-то постыдным. На Би, не отличавшая болтливостью, вдруг затараторила:

– Мы приехали выбрать мне подарок на день рождения, пока в магазинах почти никого нет. А вы?

– Я тоже думал, что бы тебе подарить. – Ши Вон старался не смотреть на Ван Джона, и без того ощущая ненависть в его взгляде.

На Би смущённо поблагодарила его, и Ши Вон, пока молчание не стало ещё более неловким, выпалил:

– Как дела с проектом? Уже придумала тему?

– Что, вам уже доложили? – резко встрял Ван Джон.

Ши Вон опешил, посмотрел на На Би и с удивлением отметил, что та, бросив быстрый взгляд на отца, заняла оборонительную позицию, с вызовом глядя на попечителя. Она смело и открыто призналась:

– Я хотела сделать проект, который объединил бы всех людей. Независимо от того, как их называют. Но мне запретили.

От грусти в её голосе у Ши Вона защемило сердце. Но больше всего из-за того, что она подумала о таком, как он. А потом, впервые за много лет встретившись глазами с Ван Джоном, они будто увидели в лицах друг друга одно и то же: страх за На Би. Это длилось всего мгновение, пока Ван Джон не бросил:

– Нам нужно идти, до свидания.

Ши Вон ещё долго стоял на одном месте с карандашами в руках, пока несколько не выскользнули из вспотевших ладоней и звонко не приземлились на пол. Он взял себя в руки, всё-таки купил подарок, притворившись, что этого разговора не было, и вышел на улицу. Только по пути домой он позволил себе придаться размышлениям. В его голове настойчиво крутился один вопрос: «Почему ты, На Би, думаешь о судьбе Нормалов, если ты Идеал?»

Чувство вины неприятно кольнуло сердце. Разве не он притворялся, что не замечает её стыда и неловкости, стоило кому-то напомнить девочке в очередной раз, что она Идеал? Она об этом не просила, её заставили быть тем, кем она не хотела. И чтобы искупить вину других людей, она желала помочь Нормалам. Помочь Ши Вону.

«Смогу ли я сделать что-нибудь для тебя, На Би?»

Ши Вон в этом сомневался.

Глава 22. Между строк

Ки Хэ взял такси, чтобы добраться до квартиры Ван Джона и И Ра.

Он выпил, и выпил прилично.

Раньше он бы взял бутылку вина, которую И Ра похвалила бы, и наслаждался ей в обществе друзей, но из-за новых правил Ки Хэ не хотел их подставлять. Он потерялся. Настоящее тяготило, а будущее не сулило никаких перспектив. Да, он был умён и богат, у него было всё, чего он хотел. До недавних пор.

Наверное, в жизни каждого человека наступает момент, в который он задумывается о семье. И это касается даже тех, кто от этого поначалу отрекался. Может, дело в гормонах или в древней программе, прочно засевшей в мозгу, некоем инстинкте, который велит продолжить род, иначе человечество вымрет? Ки Хэ не знал, что изменилось, но с недавних пор мечтал о семье. Однако, учитывая ужесточившуюся систему, у него не просто не осталось ни одного шанса – Ки Хэ ушёл в минус.

Теперь наказание за измену, враньё в анкете и подтасовку фактов было одно – тюремный срок. Человек, нарушивший правила, должен был остаток жизни работать ради благополучия Идеалов, ничего не получая для себя.

Ки Хэ представить не мог, что когда-нибудь будет жить в таком мире. Особенно в стране, откуда теперь не мог уехать. С тех пор как ввели новый закон о запрете выезда из страны для Нормалов, он всё чаще стал ловить себя на мрачной мысли: клетка захлопнулась. Помимо запретов и ограничений, Нормалы также платили огромные налоги, которые шли на содержание идеальных пар. Разгоралась ненависть, и государство было не на стороне обделённых, что только усугубляло ситуацию.

Ки Хэ было плевать на правила и налоги. Он мог позволить себе большие траты и не собирался разрывать отношения с Ван Джоном и И Ра только потому, что где-то в правительстве решили уничтожить в людях человечность. Ван Джон и И Ра были его друзьями. Но что будет дальше, какие ещё меры примут против Нормалов? Запретят им общаться с Идеалами? Ки Хэ передёрнуло.

Ему вспомнились слова На Би, её горящие глаза, жестикулирующие руки, рисующие картинки, которые не каждый мог увидеть, и безрассудное желание хоть что-то изменить. Похоже, в ней одной смелости было больше, чем во всех них.

Наконец Ки Хэ приехал и, расплатившись с таксистом, поспешил к дому Ван Джона и И Ра. Он слишком легко оделся для декабря и, пока шёл, успел замёрзнуть. Но зайдя в квартиру друзей, почувствовал себя как дома. Тепло, уютно. Так вот, каково это – приходить в дом, где тебя кто-то ждёт?

И Ра первой заметила состояние Ки Хэ и спросила:

– Что с тобой? Я не видела тебя таким кислым с… Да никогда не видела! Выкладывай.

Ки Хэ усмехнулся:

– Как хорошо ты меня знаешь, подруга. Ничего необычного. О, кого я вижу! – Он обнял На Би. – Я кое-что тебе привёз.

Он достал из кармана пальто коробку. Это была триумфальная арка в миниатюре. Только её ещё нужно было построить. Сделать свой собственный чертёж, приготовить раствор и соорудить арку из материалов в комплекте. У На Би загорелись глаза.

– Спасибо! Можно мне в свою комнату? – обратилась она к матери.

И Ра вздохнула и ответила:

– Разве можно тебя остановить? Иди.

На Би убежала к себе, увлечённая подарком, а И Ра тут же накинулась с вопросами на Ки Хэ:

– Ну так что? На работе проблемы? Здоровье? Или… девушка?

– Судя по твоему лицу, ты уже знаешь ответ.

И Ра отмахнулась:

– Только догадываюсь.

– А где Ван Джон?

– Что ж, если тебе хочется перевести тему, то он в спальне. Разговаривает с новым работником.

Ки Хэ снял пальто и прошёл за накрытый стол. И Ра села напротив.

– Я не перевожу. Просто… Да уж, не думал, что будет так сложно сказать это вслух.

– Можешь не говорить. Я знаю, что дело в Ён Джи.

– Откуда? – Ки Хэ удивлённо вздёрнул брови. – Я же не рассказывал о ней… слишком много.

– Мне и этого было достаточно. В чём дело? Она тебя отвергла?

– Ей не пришлось. Я сам её отталкиваю.

Ки Хэ откинулся на спинку стула и вздохнул. С Ён Джи они были знакомы уже несколько лет. После того как она прошла стажировку под его руководством, к его удивлению и облегчению, при распределении в команды девушка выбрала его в качестве руководителя. Ему всё же удалось, открыв свою истинную натуру, завоевать её расположение. Они стали друзьями и постепенно сблизились, и вот в этом-то и была проблема…

– Ты же знаешь, что за последнее время мы с ней… стали ближе.

– Да.

– Но как коллеги, – поспешил уточнить он.

– Она же тебе нравится. Почему ты не делаешь первый шаг?

Ки Хэ замолчал. Он много раз прокручивал это в голове, задавал себе тот же вопрос. Временами Ён Джи настойчивее и охотнее шла ему навстречу, чем он ей, и как раз в такие моменты он делал шаг назад, потому что понимал, что если признается в своих чувствах, то пути назад не будет.

– А зачем я ей? Разрешения мне не видать, а она… У неё может быть шанс завести полноценную семью.

– Ты не можешь этого знать, – возмутилась И Ра. – Она может быть в таком же положении, как и ты.

– Я уверен в том, что у неё есть право на семью.

– Подожди…

– И Ра внимательно посмотрела на друга. – Ты влез в её данные?

Ки Хэ вскинул голову.

– С каких это пор ты настолько проницательна?

– Всегда была.

– Ну да, точно, я и забыл.

– Не увиливай, Ки Хэ. – И Ра погрозила ему пальцем. – Я и не думала, что всё настолько серьёзно. Она прошла проверку?

– Да, полгода назад. – Ки Хэ внезапно стало очень тоскливо. – Я не могу дать ей семью. Пока ещё никто не запрещает таким парам быть вместе, но вдруг скоро введут очередной закон, согласно которому отребье вроде меня не сможет даже посмотреть на девушку с разрешением? Я даже поймал себя на мысли, что хочу детей, и она, возможно, тоже. Зачем тогда я нужен ей, если не могу этого дать? – Он поднял голову и посмотрел на И Ра, на лице которой промелькнула тень.

– Дети – это ещё не всё… – чуть слышно произнесла она.

Ки Хэ не успел ничего спросить, так как из спальни вышел Ван Джон, и И Ра заезженно улыбнулась. Ки Хэ понял, что не стоит сейчас поднимать эту тему. Весь вечер они не говорили о плохом, обходили острые и болезненные темы, притворялись, что всё в порядке и абсолютно ничего не изменилось. Ки Хэ настолько в это поверил, что к концу встречи приободрился. Однако стоило ему выйти и сесть в такси, как одиночество снова сбило его с ног.

– Куда едем? – уточнил водитель.

«Хороший вопрос», – подумал Ки Хэ.

Он представил свой шикарный дом с тремя спальнями, которые навсегда останутся пустыми, и содрогнулся. У него даже собаки не было, которая встречала бы его, махая хвостом.

– Сосомунро 11, район Чунгу.

Ки Хэ поймал взгляд таксиста в зеркале, испуганный и настороженный, но ему было плевать. Он давно уже привык ловить косые взгляды людей из-за его работы в штабе «Идеального общества». Ки Хэ закрыл глаза и откинулся на сиденье. Перспектива ночёвок на работе не казалась такой уж дикой. Дел всегда было невпроворот, в офисе постоянно кто-то находился. Работали и в ночные смены. Там вряд ли будешь тосковать.

На входе его встретил охранник, поздоровался, ничуть не удивившись, и Ки Хэ прошёл к лифту. Его кабинет находился на пятнадцатом этаже, и из окна открывался прекрасный вид на дворец Токсугун. В это время было уже темно, но Сеул всегда светился огнями – маленькими сигналами, напоминающими, что ты не один в этом мире.

Ки Хэ и представить не мог, как жили люди раньше, когда на несколько километров вокруг могло не быть ни одной живой души и ты не знал, сколько тебе нужно пройти, чтобы встретить человека. Ки Хэ и так часто говорил сам с собой, а в таком долгом путешествии и вовсе заговорил бы себя до смерти.

Мужчина усмехнулся своим мыслям и вышел из лифта. Пройдя по коридору мимо «кварталов», где за столами сидели несколько человек, погружённых в работу, он решил не здороваться и не отвлекать их, а сразу направился в кабинет. Здесь он не стал включать свет на потолке, а подошёл к столу и зажёг лампу с тёплым светом. Устроившись поудобнее, включил компьютер.

Ки Хэ любил свою работу, даже слишком. Вечера дома он проводил за компьютером, чтобы отвлечься от тишины, а перед сном всегда проверял и редактировал план на следующий день.

Открыв сводку новостей компании и предстоящих событий, он нахмурился и кликнул по одному из объявлений, перечитав его несколько раз. Объявление было обычным, даже слишком, и висело в открытом доступе. Лаконичные, абстрактные фразы, в которых Ки Хэ тем не менее усмотрел агрессию. Он хотел увидеть изначальный вариант и, обойдя защиту, которую сам же и разработал, получил доступ к внутренним документам так, что его след никто бы не нашёл.

В объявлении говорилось, что завтра должно состояться собрание по обсуждению важного вопроса, и прилагался список имён, порядка двадцати человек. Когда Ки Хэ добрался до номера тринадцать, у него задрожали руки. Заметя следы, он вскочил с места и побежал, молясь не опоздать.

Глава 23. Я так и знал

В тот вечер, стоило только Ки Хэ выйти за дверь, весь задор с лица И Ра испарился.

Последние недели она пребывала настолько глубоко в своих мыслях, что не дотянуться. Я боялся спрашивать, боялся услышать вопросы, ответы на которые сделают ей только больнее. Мы держались на расстоянии, отводили взгляды, стеснялись. Та близость, которая соединяла нас когда-то, исчезла, и видеть, что я сделал с И Ра, было невыносимо.

Когда мы легли спать, я понял, что не хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Я хотел семью. Не только ребёнка, а целую семью, где есть двое любящих, вовлечённых и добрых родителей. Оказаться по разные стороны баррикад не входило в мои планы.

Я повернулся к И Ра и обнял её, в груди разлилось приятное тепло. Она на какое-то мгновение сжалась, а потом расслабилась и спросила чуть слышно:

– Ты чего вдруг?

– По-моему, мы давно не обнимались.

– Интересное наблюдение. А…

– Прости меня, – я не дал ей договорить, – в последнее время я слишком… зациклился. Давай поедем куда-нибудь вдвоём? На несколько дней.

И Ра повернулась ко мне, и даже в темноте я увидел её озадаченный взгляд.

– Ты мне изменил, что ли? Разве не знаешь, какое за это наказание?

Я тихонько рассмеялся. Приятно было видеть её такой, как раньше.

– Я просто соскучился.

Она прижалась ко мне и поцеловала. А когда отстранилась, во мне уже кипела кровь.

– Давай. Мои родители…

Стук в дверь прервал её. Настойчивый и громкий. Я вскочил с постели.

– Кто это? – насторожилась И Ра. Романтический настрой сменился замешательством.

Я не ответил, выскочил из спальни и, посмотрев в глазок, распахнул входную дверь.

– Что такое? Ты нас напугал, – проговорил я, увидев на пороге Ки Хэ.

– Закрой! – задыхаясь, потребовал он.

Я выполнил его просьбу, а И Ра прижалась ко мне, её трясло. Мы ещё не знали, в чём дело, но, видя Ки Хэ таким, каким ещё ни разу не видели, испугались всерьёз. Ки Хэ любил розыгрыши, но шутить над нами так не стал бы. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией, и я сказал:

– Ты На Би так разбудишь.

Внезапно он схватил меня за руки и протараторил:

– Вы должны бежать. Сейчас же! Забирайте На Би и бегите.

– В чём дело? – Голос И Ра был чуть слышен.

– На объяснения нет времени!

– Ты должен сказать. Я не могу уехать, не зная причины!

Ки Хэ провёл рукой по волосам и, заходив из стороны в сторону, рассказал:

– После того как я побывал у вас, я поехал на работу. Просмотрел дела на завтра и увидел странное объявление о завтрашнем собрании. В нём не было ничего такого, но что-то меня насторожило. Это был прилизанный текст для отчётности, – он горько усмехнулся, – в изначальном же объявлении говорилось о срочном деле, которое верхушка будет обсуждать завтра.

Внутри я понимал, что он сейчас скажет. Но признаваться в этом не хотел. Как было бы здорово выстроить вокруг себя защиту, через которую никто не смог бы пробраться.

– Около десяти лет назад система дала сбой. Программа, которая собирала данные и проверяла кандидатов, перестала работать как следует. Из-за этого двадцать человек получили разрешения, которых не должны были получить.

Я закрыл глаза, но всё ещё чувствовал прожигающий взгляд И Ра. Стены стали сжиматься. Всё-таки я был прав тогда, знал, что не пройду. И только из-за ошибки… Во мне проснулась злость.

– Там было моё имя, так?

– Да. – Ки Хэ с болью посмотрел на меня.

– Но это же не моя вина, а машины. Они не могут…

– Ты знаешь, что могут. Они готовятся отпраздновать юбилей, собирают статистику, приводят всё в порядок, и тут ошибка – дети, которых не должно было быть. Им придётся всё начинать сначала.

– Стоп! Что ты имеешь в виду? Они заберут На Би? Что они с ней сделают?

– Я не знаю.

Я перестал дышать, замер, не замечая ничего и не слыша чужих голосов. Внезапно в памяти всплыла недавняя встреча с Ши Воном. Не он ли доложил о проекте На Би? Не из-за этого ли началась проверка на самом деле? Из ступора меня вывел голос друга:

– Вот, возьми. Этот телефон не отследишь. – В ответ на мой недоумённый взгляд он добавил: – Бурная молодость. Возьми наличные, собери вещи – и бегите. Я позвоню тебе, когда придумаю, что делать и как вам спастись.

– Ты всерьёз считаешь, что мы в опасности? Скажи, что ты преувеличиваешь. – У И Ра дрожал голос.

Ки Хэ посмотрел на нас со всей серьёзностью, на которую был способен, и грустно покачал головой.

– Я бы не стал заявляться вот так, без уверенности. Лучше перестраховаться.

После ступора ко мне пришли силы, чтобы действовать. Я умел спасаться и быстро соображать, поэтому взял И Ра за руку и сказал:

– Собери только самое необходимое. Тёплые вещи, воду и что-то из еды. Я возьму документы и деньги. Нужно уезжать.

– Я привёз машину. Она никак со мной не связана, они не смогут ничего раскопать.

– Стойте!

И Ра подняла руки, чтобы мы замолчали. Закрыв глаза, она порывисто вздохнула, отчего я решил, что она сейчас заплачет, но жена сдержалась и сказала дрожащим голосом:

– Я никуда не поеду. Дай мне договорить, – остановила она меня, когда я попытался возразить. – Я потяну время. Наверняка сюда скоро нагрянет попечитель, и если он не найдёт нас здесь, то может что-то заподозрить. Я скажу, что вы уехали… в Конджу. Познакомиться с корнями или вроде того, а вы должны ехать в другую сторону, подальше отсюда. Думаю, что смогу выиграть для вас время.

– Но…

Я сопротивлялся, с горечью думая в глубине души, что она права. И Ра обняла меня, прижалась как можно крепче и сказала:

– Всё образуется. Вы сможете вернуться.

О другом исходе никто из нас и думать не хотел.

И Ра помогла мне собрать вещи, я проверил, что взял всё необходимое, и, так и не сумев разбудить На Би, закутал её в одеяло, взял на руки и понёс к машине. Ки Хэ помог мне с сумками, и, устроив На Би на заднем сиденье, я завёл машину. Ки Хэ стоял рядом, его всё ещё трясло.

– Ты знаешь, я тоже надеюсь, что тебе ничего не сделают.

– Но ты не настолько наивен.

Ки Хэ кивнул.

– Я присмотрю за И Ра и обещаю, что помогу вам.

– Спасибо. Ки Хэ, друга лучше, чем ты, нет. Жаль, что я раньше тебе этого не говорил.

Он улыбнулся и на секунду мне показалось, что всё как раньше, что это только сон, а мы всего лишь собираемся на пикник. Но затем Ки Хэ разрушил чары, сказав:

– Поезжай, не теряй время.

Я в последний раз взглянул на окна нашей квартиры, из которой мы так и не успели съехать, разглядел в слабом свете напряжённый силуэт И Ра и нажал на газ.

Глава 24. Полицейский участок

И Ра ворочалась в постели в кромешной темноте. Она понимала, что ей нужно поспать, чтобы подготовиться к… К чему? Она даже не знала, что будет завтра и где будут завтра Ван Джон и На Би.

Они попрощались слишком быстро. И Ра поцеловала дочь в лоб, но та даже не проснулась, не запомнила полные отчаяния глаза матери. Может, и к лучшему. На Би будет представлять, что мама не боялась, веря, что всё кончится хорошо. И Ра внушала себе мысль, что иллюзия материнской храбрости придаст На Би сил.

Перевернувшись на спину, женщина откинула одеяло – ей было нечем дышать. Она села, прислонилась к изголовью кровати и посмотрела на подушку Ван Джона, ещё слегка примятую, будто он только поднялся, чтобы попить воды. Как же И Ра хотела тогда поддаться искушению и всё же поехать с ними. Дать слабину. Раньше она бы так и поступила, но обязательные сеансы с психологом дали свои плоды: И Ра училась быть взрослой.

Она встала с кровати и пошла на кухню, на всякий случай не включая нигде свет. Оставив всякие попытки уснуть, представила, что будет завтра. Скорее всего, к ним придёт Ши Вон. Вряд ли они захотят поднимать шум по поводу своей же ошибки, учитывая, что первоначальное сообщение, о котором рассказал Ки Хэ, было в закрытом доступе. Значит, они будут действовать тихо. Это её немного успокаивало.

Затем она стала думать о том, как вести себя, чтобы выглядеть естественно. Придумывала причины, навешивала детали и проверяла факты. Иными словами – тщательно изобретала версию, которая звучала бы правдиво. Единственное, чего она не могла учесть, – какие вопросы ей будут задавать. Она могла предугадать только несколько очевидных: куда уехали? зачем? когда вернутся? а как же школа?

На этих вопросах она и уснула, истратив все силы на разговор с самой собой.

Проснулась И Ра разбитая, с головной болью и непониманием, что она делает на диване. Ей понадобилось около получаса только на то, чтобы окончательно проснуться и умыться. Затем дело пошло быстрее, но всё же, собирая сумку на работу, она зависала в моменте и не могла понять, зачем ей помада в кошельке.

В дверь позвонили. И Ра выронила тюбик на ковёр и замерла. Все заученные вчера вечером фразы вылетели из головы. Она глубоко вдохнула и выдохнула, отчего у неё закружилась голова, и, быстро приведя себя в порядок перед зеркалом, подошла к двери. Все натянутые нервы в теле запрещали ей делать то, что она собиралась, но вопреки их крику И Ра глубоко вздохнула и открыла. На пороге, как и ожидалось, стоял Ши Вон.

– Доброе утро…

– Она изобразила лёгкое удивление, увидев его так рано. Ещё бы, ведь раньше её муж и дочь не сбегали посреди ночи. – Не ожидала увидеть вас в такую рань.

– Доброе утро. Я проезжал мимо и решил заехать.

«Ну да, ври больше».

– Я собираюсь на работу, но могу задержаться. Хотите кофе?

– Нет, спасибо. А где ваш муж и На Би?

И Ра спокойно ответила:

– Они уехали вчера. В Конджу. Ван Джон хотел показать На Би родные места. Зимой там красиво.

Она замолчала, Ши Вон посмотрел на неё. И Ра всегда раздражала и пугала эта его маска вместо лица, невозмутимая и апатичная. Его улыбку она видела всего несколько раз, и то та была адресована На Би. О чём он думал?

– А как же школа?

– Вы же сами знаете, что На Би перегнала программу. И учителя разрешили ей взять пару дней отдыха.

И Ра мысленно дала себе задание обязательно сразу же после его ухода позвонить учителю На Би и объяснить ситуацию, пока Ши Вон не решил сам это проверить. Попечитель снова посмотрел на И Ра. Что он делал? Считывал её ответы и по своему внутреннему детектору проверял, лжёт она или нет?

– А почему тогда вы не поехали?

– Я бы с радостью, но сейчас на работе выпускаю новый продукт и дел невпроворот. Перед Новым годом всегда так. – И Ра стряхнула прядь волос со лба.

На какой-то краткий миг ей привиделось сомнение на его лице, и женщина задержала дыхание. Она уже не выдерживала, не могла больше выносить этот допрос, как вдруг Ши Вон поразил её, спросив:

– Между вами всё в порядке?

И Ра промолчала. Ши Вон, точно глядя ей в душу, задал тот вопрос, который мучил её уже несколько недель. И как только они с Ван Джоном начали сближаться, их друг у друга забрали. Разочарование и злость просачивались в едких словах, когда она ответила:

– Да, у нас всё хорошо.

– Почему тогда они не подстроились под вас?

Видя, что И Ра не спешит с ответом, Ши Вон ушёл, пообещав зайти через пару дней. Все представления о том, что он безэмоционален и не понимает людей, их тонкие намёки, шутки, сарказм и лицемерие, разрушились прямо на её глазах. Попечитель был умнее и проницательнее, чем И Ра думала. Только бы она ничего не испортила и не навела на их семью лишних подозрений!

И Ра позвонила в школу На Би и сказала всё то же самое, что и Ши Вону, заставив учителя поверить, что это была его идея дать На Би пару дней отдыха. Затем поехала на работу.

Весь день И Ра была как на иголках: проверяла телефон, вздрагивала, когда кто-то входил в магазин, и не могла сосредоточиться на бумагах. Сотрудники бросали на начальницу косые взгляды, и ей хотелось бы наплевать на это, но, подумав потом, что они могут стать свидетелями и отвечать на вопросы Ши Вона, взяла себя в руки. Она даже пустила слух невзначай, что её тошнит в последнее время, сделав намёк на беременность. Пусть считают, что за её состояние ответственны гормоны.

Когда до конца рабочего дня оставалось около двух часов, И Ра закрылась в своём кабинете и дала волю слезам. Доведённая до истерики, она всё прокручивала слова Ши Вона в голове, которые в её сознании превратились в убеждение, что Ван Джон сам не хотел её брать. Она внушила себе: Ван Джон ведь и правда вздохнул с облегчением, когда она сказала, что не едет.

– Детский сад какой-то! – воскликнула И Ра. – Возьми себя уже в руки!

Она наспех вытерла слёзы, посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Пришлось замазывать круги под глазами, чтобы не выглядеть совсем печально. Затем она покидала вещи в сумку и выскочила из кабинета, на ходу бросив подчинённым:

– Я домой, устала. До завтра!

Сев в машину, И Ра завела двигатель и подумала: «И куда мне теперь ехать? В пустой дом, ждать новостей, которых, возможно, никогда не дождусь?»

Она всё сидела и смотрела в лобовое стекло. Машина уже прогрелась, но ей было холодно. Затем И Ра внезапно рванула с места и поехала по улице Кёнин в сторону реки Ханган. Что-то тянуло её на другой берег, и когда она, проехав несколько километров, оказалась у дома в районе Содэмун, то поняла что.

Припарковавшись и выйдя из машины, она посмотрела на окна за забором – везде было темно. Взглянув на часы, женщина поняла, что ещё слишком рано. Она уже хотела было сесть в машину, но заметила приближающийся свет фар. Машина остановилась рядом, и из неё вышел мужчина.

– Как хорошо, что ты приехал, – воскликнула И Ра и обняла Ки Хэ.

***

Она припарковалась уже полчаса назад, но всё ещё не вышла из машины. Кусая большой палец, И Ра смотрела на людей, входящих и выходящих из здания напротив. У неё были все инструкции, она подготовилась, она должна была. Но всё же врать И Ра как следует не умела. Хорошо хоть заявление нужно подавать не Ши Вону.

Позавчерашним вечером она выплеснула наболевшее на Ки Хэ, и когда он её выслушал, то с осторожностью сказал то, что испугало женщину ещё сильнее:

– Ты должна будешь подать заявление о пропаже.

И Ра всеми силами оттягивала этот момент, но Ки Хэ привёл веские доводы. Скоро будет три дня как их нет. Телефон Ван Джона выключен, и нужно обставить всё как следует, прежде чем молчание И Ра станет подозрительным.

Она снова взглянула на здание, раздражённо тряхнула головой и заглушила двигатель. На улице никого не было, словно полицейский участок вымер. Из-за этого И Ра ожидала, что останется один на один с полицейским у выхода, которого разглядела через стеклянные двери. Но к её удивлению, стоило ей только зайти, как она поняла, что внутри кипит работа, а люди снуют туда-сюда. Это оказалось ей на руку. Может, офицер будет отвлечён суматохой и не услышит фальши в её голосе?

– Извините, мне нужна помощь. – И Ра изобразила растерянность. – Моя семья… Мои муж и дочь. Они пропали.

Она заплакала, и заплакала по-настоящему. Последние несколько часов И Ра только и делала, что держалась. Чтобы не вызывать подозрений у подчинённых, чтобы не расстраивать Ки Хэ и чтобы не впадать в безысходность, из которой сама бы выбраться не смогла.

Она с трудом понимала, куда её ведут, слушая невнятное бормотание растерянного полицейского. И пришла в себя только тогда, когда оказалась в комнате посреди полной тишины. Вытерев слёзы, она огляделась. Комната была небольшой, но не такой подавляющей, как представлялось. Если судить по фильмам, И Ра не была в допросной, что логично – ведь она не преступница. Пока ещё…

В комнате её встретили два стоящих друг напротив друга мягких кресла, в одно из которых она и села, столик с журналами, холодильник в углу и небольшой кухонный гарнитур с кофемашиной, снеками и посудой. Похоже, её привели в комнату отдыха.

Через несколько минут вошёл мужчина. Невысокий и плотный, с уставшими глазами и раздражённым лицом. И Ра бросила взгляд на его ладони – кольца нет. Похоже, они с ним в разных командах.

– Мне сообщили, что вы хотите подать заявление о пропаже.

– Да. – И Ра подалась вперёд, как только полицейский сел в кресло напротив неё. – Мои дочь и муж уехали в родной город мужа, в Конджу, три дня назад, но не выходят на связь уже сутки. Я волнуюсь.

Теперь уже он посмотрел на её руки и, заметив кольцо, сжал челюсть и уставился в бумаги. И Ра вцепилась в свою куртку, сдерживая дрожь.

– Прошло ещё не так много времени.

– Речь о моей дочери.

– Речь о ваших дочери и муже, который рядом с ней, – осадил её полицейский.

– Вы не примете заявление? – И Ра была ошеломлена. Она не готовилась к такому. И что ей теперь делать?

Полицейский немного помолчал, а потом сказал:

– Что случилось? Только вкратце.

И Ра рассказала, что три дня назад, вечером, Ван Джон с На Би уехали в Конджу познакомить На Би с родным городом Ван Джона. Они созвонились два раза, когда Ван Джон с На Би приехали в Конджу, а потом ещё раз – несколько часов спустя, а затем И Ра уже не смогла дозвониться – телефон был отключён.

– Они уехали всего на пару дней, должны были вернуться сегодня утром.

– Сейчас только одиннадцать утра.

– Я знаю, но…

– Послушайте…

– Полицейский попытался сменить гнев на милость, но у него плохо получилось. – Я приму ваше заявление к сведению. Если завтра они не появятся, то только тогда начнём бить тревогу. Договорились? – задал он вопрос, не требующий ответа.

И Ра кивнула и поднялась с места.

– Спасибо за помощь, – сказала она с дрожью в голосе.

Когда она вышла из полицейского участка, то уже позитивнее смотрела на вещи. Например, ей повезло, что делом стал заниматься именно этот полицейский. Судя по всему, он не намерен был копаться в её истории. Что ж… Тем лучше для них.

Глава 25. Побег

Как только На Би открыла глаза, сразу поняла: что-то не так. Они ехали в машине, за окном было темно, а отец гнал быстрее, чем обычно. Резкие движения, пальцы, сжимающие руль, даже дыхание – прерывистое и громкое – пугали На Би.

Она долго прикидывалась спящей, оттягивая момент, когда отец выдумает очередную ложь с фальшивым выражением невозмутимости на лице, чтобы не пугать её, а сам только и будет думать о… О чём? Что случилось за прошедшие несколько часов?

На Би лежала в темноте на заднем сиденье и думала. Вспоминала всё, что предшествовало этой ночи.

Ужин, подарок Ки Хэ, благодаря которому несколько часов она провела в своём особом состоянии отключения от мира, когда в центре было то, что она хотела создать. Уснула На Би поздно, невероятно уставшая, едва её голова коснулась подушки. Потом девочка помнила лишь обрывки, размытые образы того, как кто-то берёт её на руки, завёрнутую в одеяло, и выносит в холод ночи.

То была их первая ночь: бешеная гонка в никуда. На Би то проваливалась в сон, то вздрагивала на крутых поворотах. Она даже не помнила, чтобы отец хоть раз остановился. Вплоть до рассвета, когда у них кончился бензин. Он попросил её лечь на заднее сиденье и накрыться одеялом, а сам подошёл к автоматической колонке и засунул банкноты в купюроприёмник.

В движениях отца, казалось, не было торопливости и раздражения, словно ничего и не произошло. И На Би решила, что эта поездка, вероятно, давно была запланирована, а она просто забыла о ней, погрузившись мыслями в проект, или, на крайний случай, всё это ей только снилось.

Но стоило отцу сесть в машину и отъехать от заправки, как он снова стал дёрганным, а встретив взгляд На Би в зеркале заднего вида, неискренне улыбнулся. Никогда она не видела в нём таких метаморфоз: он менялся как хамелеон, показывая людям лишь то, что выгодно ему.

На Би нахмурилась и отвернулась, краем глаза успев заметить промелькнувшую на его лице грусть. Вжавшись в сиденье, девочка больше на него не смотрела, считая, что справедливо наказывает отца за молчание.

Они остановились в районе полудня около супермаркета «Эмарт». В это время дня здесь было многолюдно. Дети с родителями, доверху набитые тележки на парковке – все готовились к Рождеству. При виде этого зрелища из глаз На Би потекли слёзы, и она сердито смахнула их рукой. Услышав движение на заднем сиденье, отец обернулся и спросил:

– Ты как?

– Глупый вопрос.

– Да, ты права, – вздохнул он.

На Би несколько часов не видела ничего, кроме салона незнакомой ей машины, и только и ждала, когда сможет всё-таки задать вопрос, от которого отцу будет уже не отвертеться. И, похоже, этот момент настал.

– Почему мы сюда приехали?

– Я не могу тебе многого сказать, потому что сам пока не всё понимаю. Единственное, в чём я уверен: так нужно.

На языке На Би вертелось много слов, но по взгляду отца она поняла, что ничего не добьётся расспросами, и просто сдалась, чем, видимо, принесла ему немалое облегчение.

Понадобилось внимательно понаблюдать за отцом меньше двух дней, чтобы понять – это побег, а не обычная поездка. На Би осознала это, когда они так и не приехали в конечную точку, а бесконечно кружили по незнакомым районам, выезжая на безлюдные длинные трассы и прячась у всех на виду: на парковках торговых центров и перед жилыми комплексами.

На Би всегда хотела знать причину. Так ей становилось спокойнее. И сейчас она искала ответ на вопрос: почему они едут в ночи неизвестно куда? Что к этому привело?

Пока отец вёл машину, девочка полностью погрузилась в свои мысли. Отбросив то, что ей уже удалось вспомнить, она выудила из памяти детали: обрывки родительского разговора в последний вечер дома, весёлые интонации, искренний смех… Она была в безопасности. Так что же случилось после? На Би никак не могла этого вспомнить.

А потом на неё вдруг снизошло озарение: отец вёл себя так же странно, как когда речь заходила о Ши Воне или многолетней программе в стране, мира без которой На Би не знала. Неужели дело в этом?

Она посмотрела на Ван Джона, сидящего впереди, но увидела лишь часть его затылка да ладони на руле.

Хотелось спросить его: «это я виновата? мы в бегах из-за меня? из-за проекта, тему которого я так смело назвала вслух?»

Но На Би так и не смогла ничего сказать. Закрыла глаза и беззвучно заплакала.

Глава 26. Меньшее из зол

Всё шло по его плану. Как Ки Хэ и предполагал, в полиции не интересовались делом И Ра до тех пор, пока сверху не поступил приказ собрать любую информацию о Ван Джоне. За несколько дней удалось найти всех, кроме него. И когда наверху забеспокоились из-за странного исчезновения, всплыло заявление И Ра.

Прошло всего несколько дней с отъезда Ван Джона, и хоть Ки Хэ и продвигался в подготовке их побега, всё же мучился сомнениями относительно обстоятельств, на которые не мог повлиять. Например, маршрут и погодные условия. Сложится ли всё в их пользу?

Ки Хэ уже несколько часов бился над решением этой задачи, когда к нему в кабинет зашёл Дон Гю и с порога набросился с вопросом:

– Что ты натворил?!

Ки Хэ сглотнул.

– Ты о чём?

– Звонили из полиции, они хотят с тобой поговорить.

Ки Хэ опустил голову, чтобы Дон Гю не услышал его облегчённого выдоха.

– Это, скорее всего, из-за моего друга. Он пропал несколько дней назад.

– Ты серьёзно?! Подумать только… – Дон Гю почесал затылок. – Тогда иди и не возвращайся сегодня, я всё объясню начальству.

– Спасибо, друг. – Ки Хэ хлопнул его по плечу.

Затем он спустился на первый этаж, вышел из здания и сел в машину. Его лицо ничего не выражало, он закрылся ото всех. Но несмотря на кажущиеся спокойствие и отстранённость, в его голове кипела бурная деятельность.

Ки Хэ знал всё о ходе расследования. Пока полиции не удалось найти никаких следов. На сегодняшний день всё, что сделали полицейские, это обыскали квартиру Ван Джона (из-за чего потом пришлось успокаивать И Ра, уверив её, что они должны были сделать это по протоколу), и узнали, что он не использовал арендованную машину и не покупал билеты ни на поезд, ни на самолёт. Это давало им фору, но полиция всё же продолжала копать.

Ки Хэ был готов к тому, что его ждёт. Без колебаний войдя в полицейский участок, он отыскал детектива, ведущего дело. Разговор состоялся в комнате для допросов, как понял Ки Хэ – чтобы заставить его понервничать и проговориться. Но полиция слишком плохо его знала, думая, что он поведётся на такие штучки.

Ему задали стандартные вопросы: кем приходитесь пропавшим? когда последний раз связывались? есть ли места, куда они могли поехать? Детектив выглядел уставшим и не заинтересованным, что было Ки Хэ только на руку.

Выходил из участка Ки Хэ воодушевлённым и прибывал в этом состоянии вплоть до возвращения домой, пока не увидел на пороге незваного гостя. Вот кого, подумал Ки Хэ, действительно стоило бы бояться.

С того момента, как И Ра и Ван Джон стали Идеалами, Ки Хэ лишь несколько раз (и то мельком) встречался с ним. Но даже за пару минут поверхностного общения понял, что Ван Джон не накручивал себя, а И Ра не зря однажды назвала этого человека надсмотрщиком.

– Здравствуйте! Не ожидал вас здесь увидеть, – проговорил Ки Хэ удивлённо.

Ши Вон кивнул и ответил:

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Это быстро? У меня много работы.

– Да, конечно. Как давно вы знакомы с Ван Джоном?

Ки Хэ собрался. Не то чтобы он не догадывался, о чём будут вопросы Ши Вона, но не готов был к такой резкой атаке.

– Давно, ещё со школы.

– Вы вместе жили в Конджу?

– Да.

– Почему он поехал туда?

Ки Хэ вздохнул, не к такому допросу он готовился. Почему-то он решил, что полиция будет подозревать его в помощи или сокрытии, но Ши Вон словно хотел получше узнать Ван Джона. И Ра была права: от этого типа мурашки бежали по коже.

– Хотел показать дочери родные места, – повторил он заученную ложь.

Ан Ши Вон смерил его пристальным взглядом.

– Почему вы их не ищете?

– Не понимаю…

– У вас есть средства, чтобы нанять детективов или узнать нужную информацию. И раз пропавший ваш друг, вы должны были приложить все усилия, чтобы найти его и дочь, но вы этого не сделали. Почему?

– К чему вы клоните? – Ки Хэ не на шутку испугался, поняв, что Ши Вон как раз и оказался тем обстоятельством, на которое он не мог повлиять.

– У меня возникла мысль, что вы не ищете их, потому что знаете, где они, и на самом деле они не пропали.

Ки Хэ нашёл в себе силы усмехнуться, хоть внутри всё и разваливалось.

– Похоже на теорию заговора, – помолчав немного, заметил он и добавил серьёзнее: – Вы ошибаетесь, я ищу их. Своими способами, потому что могу положиться в этом только на себя.

Они посмотрели друг другу в глаза и ещё долго не разрывали зрительный контакт. Ши Вон таким образом вытягивал из Ки Хэ правду, а тот, в свою очередь, будто говорил: «Ну, попробуй, раскуси меня». Наконец попечитель отвёл взгляд и сказал:

– Если найдёте что-то, сообщите мне. Я действительно хочу помочь.

И ушёл, понимая (Ки Хэ был в этом убеждён), что никогда не получит от него информацию о Ван Джоне.

Ки Хэ снял очки и потёр глаза. Два допроса подряд его доконали. Бессонные ночи, кофеин и тяжёлая умственная работа сломили его. Он жутко устал.

Войдя в дом, он одной только кнопкой включил везде свет, чтобы прогнать тоску.

Ки Хэ любил свою работу и, несмотря на привилегии, которые предоставляла ему компания, предпочитал работать в офисе, а не дома. Ему не хватало людей вокруг, разговоров и обсуждений, живых лиц. Дома же Ки Хэ оставался только в те дни, когда притворяться весёлым и беспечным становилось невмоготу, и порой, не вылезая из постели, он работал до самой ночи, изредка прерываясь на туалет и перекусы, заказывая самую вредную еду из той, что доставляют рестораны.

В такие моменты Ки Хэ был благодарен своей «свободе», ведь правительство не следило, что он ест и пьёт. В лучшие дни он всегда приходил в офис, порой даже раньше всех. Видя лица людей, Ки Хэ понимал, что он не один в этом мире, а значит, хоть как-то, но может справиться с тем, что бурлит у него в душе.

Изначально он хотел наплевать на слова Дон Гю и всё-таки заявиться на работу, но разговор с Ши Воном забрал у него остатки сил, и Ки Хэ решил остаться дома, спрятаться от людей. Ему предстояло много работы.

План Ки Хэ, как бы иронично это ни звучало, заключался в том, чтобы с помощью технологий их компании помочь Ван Джону сбежать. Он знал, как найти информацию, достать телефон, который не отследят, и сделать липовое разрешение на выезд из вод Южной Кореи.

До этого Ки Хэ не раз искушал судьбу, и разрешение было всего лишь первым шагом, этаким протестом против системы. Но он пошёл ещё дальше: взломал систему отслеживания морских патрулей, установил лучший GPS-приёмник и вышел в море, чтобы его проверить. Выяснялось, что приёмник смог отследить судно задолго до того, как оно появилось в поле зрения, и Ки Хэ знал, что патруль его не засёк. Это было глупым развлечением, о котором он на несколько лет забыл, но теперь эта его выходка могла спасти три жизни.

За пять дней, которые прошли с побега Ван Джона и На Би, Ки Хэ многое сделал, чтобы помочь другу.

Он обогнул Южную Корею по западной стороне, перегнав яхту из порта в Инчхоне в город Сокчхо в Канвондо. Потратил больше шестнадцати часов, чтобы обогнуть страну. И так как он вынужден был делать это ночью, чтобы утром появиться на работе, как и положено, приходилось останавливаться два раза, чтобы немного вздремнуть.

Ки Хэ знал, что оно того стоило и его усилия принесут пользу. Затем, чтобы запутать следы, он купил яхту и оформил бумаги задним числом, применив всю свою смекалку и оставив судно в порту Инчхона, как можно дальше от реального места отплытия.

Он читал все новости, следил за ходом расследования и раз в день отправлял информацию Ван Джону, предупреждая, где его планируют искать и какие шаги предпринимать в дальнейшем.

Сейчас же Ки Хэ устроился за кухонным столом. Островок для приготовления еды идеально подходил и для составления плана. На нём Ки Хэ разложил карты водных путей, полицейские отчёты и документы, которые готовил для Ван Джона.

Не в силах сосредоточиться он взглянул в окно и подумал об И Ра. Ему было жаль её: в тот вечер, когда она приехала к нему домой пять дней назад, она выглядела потерянной. Словно ребёнок, оставшийся без родителей. Ки Хэ хотел воссоединить семью и дать им спастись, хотя ему и было больно от осознания, что они с Ван Джоном, возможно, расстанутся навсегда.

И На Би… Их встреча в кафе виделась ему теперь в трагическом свете. Она так хотела изменить мир, который стремился от неё избавиться. Этот ребёнок, полный мечтаний. Несмотря на её острый ум, она всё же была наивна и беспечна, думая, что в силах повлиять на сложившийся порядок вещей.

Ки Хэ встряхнул головой и собрал воедино убегающие мысли. Сварил очередной кофе за этот день и вернулся к бумагам на столе. Так много уже решено, пора бы уже встретиться с Ван Джоном, чтобы передать ему документы и ключи от яхты, но он всё ещё не продумал маршрут плавания. К тому же прогноз погоды оставлял желать лучшего, хотя чему тут удивляться, в конце-то декабря.

Внезапный звонок напугал его. Ки Хэ дёрнулся, пролил кофе и обжёг ладонь. Кто мог прийти к нему так поздно? В голову закралась безумная мысль, что он наделал ошибок и это Ши Вон, разгадавший его ложь, пришёл, чтобы задать вопрос, на который Ки Хэ не сможет ответить.

Подойдя к экрану, на который передавалась съёмка с внешней камеры перед воротами, он вгляделся в лицо нежданного гостя и застыл. Что она здесь делает? Открыв ворота, а затем и дверь, Ки Хэ пригласил Ён Джи войти.

– Я еле нашла твой дом. Прячешься?

– Я удивлён, что ты пришла.

Она сняла пальто и отдала ему. Посмотрела прямо и открыто. Настолько отличная от Ки Хэ, Ён Джи сохраняла серьёзное лицо даже в самых комичных ситуациях. Она не была ветренной и не играла роль жертвы, слабой женщины, которую нужно защищать. А ещё говорила правду, порой слишком резко, была умна и не боялась рисковать.

– Мне счесть это за приглашение войти?

Когда Ки Хэ опомнился, она уже исчезла в доме. Он повесил пальто и тут же рванул на кухню, где Ён Джи рассматривала его документы. Забрав у неё карту, он неловко ляпнул:

– Не всё можно найти в интернете…

Собирая бумаги, Ки Хэ чувствовал взгляд Ён Джи на своём затылке. Наконец она всё же спросила:

– Помогаешь другу?

Ки Хэ резко повернулся к ней, тут же прокляв себя за такую реакцию. Но он не ожидал услышать это от Ён Джи. Готовил себя ко встрече с кем угодно, к допросам, чуть ли не к пыткам, но не к разговору с ней.

– С чего ты взяла?

– Не считай меня дурой. Не только ты читаешь внутренние новости компании.

Ки Хэ чертыхнулся. Неужели он приложил руку к этому? И какой он после этого наставник?

– И не думай, что это ты меня этому научил, – сказала Ён Джи, прочитав всё по его лицу.

– Будь я посредственным работником, даже собеседование не прошла бы.

– Я знаю, на что ты способна. Но это, – он указал на бумаги, – слишком опасно, не влезай в это.

– Я твоего разрешения не спрашивала.

– Я сказал нет!

Ён Джи удивлённо уставилась на наставника. Ки Хэ никогда не давал волю гневу, все шутили, что он даже спит с улыбкой на лице. Но никто не знал его достаточно близко, к тому же последние несколько дней окончательно его доконали. А тут ещё и Ён Джи.

За последние восемь лет они то сближались, то отдалялись, но как только пересекали невидимую границу, нарисованную Ки Хэ, он тут же отталкивал её, а после того, как узнал, что она получила разрешение, окончательно смирился с мыслью, что они смогут быть только друзьями. Ему не хотелось, чтобы из-за него она ввязывалась в неприятности.

– Прости, я просто устал.

– По тебе видно. И если ты думаешь, что никто не заметил изменений, то крупно ошибаешься. Ты слишком взвинчен. – Ён Джи взяла в руки документы, которые он от неё прятал, и добавила: – Я хочу тебе помочь.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь. – Голос Ки Хэ дрожал.

– Я понимаю, что ты помогаешь другу. Я знаю, как он тебе дорог. Но я хочу помочь не только поэтому.

Она села на стул, давая понять, что не собирается уходить. Ки Хэ смирился и сел напротив. Одно её присутствие согревало его, и, коря себя за риск, которому он её подвергает, Ки Хэ с болезненным удовольствием вгляделся в её лицо.

– Политика кампании, то, что они делают с людьми, – это жестоко. Я думала, что хоть кто-то будет доволен, но люди, получившие разрешение, находятся под постоянным присмотром и давлением, а не получившие – на отшибе. И все они друг другу завидуют, потому что не могут выбирать. – Ён Джи сложила руки на груди и с болью в голосе продолжила: – Я не идеальна, продалась за деньги, убедив себя, что иначе выживу, с тех пор как налоги на бездетных непомерно увеличили.

Ки Хэ затаил дыхание, наслаждаясь звуком её голоса. Внезапно, погрузившись в свои мысли, Ён Джи скривилась, будто вот-вот заплачет, поднялась и повернулась к нему спиной, уставившись в окно.

– У меня была сестра. Ей дали разрешение, она была так счастлива… До тех пор, пока не потеряла ребёнка из-за болезни. При повторном обследовании разрешение отозвали. Наша семья… Мы все были в шоке, особенно моя сестра. Она пыталась смириться. Она могла уехать, но не сделала этого, не захотела бросать свою семью и страну. – Ён Джи встряхнула головой. – А после покончила с собой.

Тишина, которая воцарилась после её признания, оглушала. Ки Хэ, всегда такой разговорчивый, умеющий любого настроить на нужный лад, сейчас не находил слов, чтобы… что? Помочь? Утешить? Способны ли вообще слова утешить в данной ситуации? А что способно?

– Ён Джи… – начал он наконец, но замолк.

Она повернулась к нему.

– Ты, наверное, осуждаешь меня за то, что после всего случившегося я продолжаю работать в компании?

– Не мне тебя судить. Сам ненавидя всё это, я всё же работаю там. В кой-то веки захотелось побыть эгоистом и подумать о своём благополучии. – Он криво усмехнулся в попытке стереть страдание с её лица.

Это помогло. Ён Джи чуть приподняла уголки губ и решительно сказала:

– Я хотела что-то изменить, и сейчас у меня есть такая возможность, я могу помочь.

– Но из-за этого твоё разрешение могут отозвать. – От усталости и рассказа Ён Джи Ки Хэ потерял бдительность и прокололся.

Она прищурилась и склонила голову набок.

– Откуда ты знаешь, что у меня есть разрешение? Следил за мной?

– Ну… не то чтобы следил. Я просто…

– Мне плевать на разрешение.

Ки Хэ посмотрел на девушку. Печаль на его лице отразила то, что он не мог спросить вслух: не будет ли она страдать так же, как сестра, если её лишат возможности иметь ребёнка? Он не хотел навлекать на неё беду.

– Ты уверена?

– Если бы проверка не была обязательной, я бы никогда её не прошла. Так что не переживай. – Ён Джи коснулась его плеча. – К тому же у тебя разрешения нет.

– Откуда?..

– Я тоже за тобой следила, – прямо сказала Ён Джи. – Ты мне интересен.

Её честность и непосредственность выбивали почву из-под ног. Ки Хэ растерялся, и она, положив свою ладонь поверх его руки, сказала:

– Хватит уже ходить вокруг да около. Я хочу быть с тобой.

«Я не выспался, слишком устал, я сплю или это галлюцинации. Всё что угодно – только не правда».

Так Ки Хэ думал, глядя в глаза Ён Джи. В глаза, горящие вызовом и страстью, которые смущали Ки Хэ как ничто раньше.

– Мы обязательно это обсудим, когда всё закончится, – пообещала Ён Джи.

А затем резко поднялась, стремительно чмокнула его в щёку и перевела всё внимание на карту.

– Итак, с чем мы имеем дело?

Ки Хэ всё ещё не мог собраться с мыслями. Сердце в груди колотилось так, что даже шумело в ушах. Он потряс головой и сосредоточился на её вопросе.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Я уже большая девочка, могу сама за себя решать. Так что не трать время зря и выкладывай.

Ки Хэ сдался.

– Почти всё готово, но я не знаю, как поступить с маршрутом плавания, и есть загвоздка с паспортами. Всё-таки я не на все руки мастер.

– Паспорта я беру на себя.

Ки Хэ озадаченно взглянул на Ён Джи, она ответила, пожав плечами:

– У меня много талантов.

Ки Хэ в который раз удивился тому, как они похожи и в то же время отличаются. Идеальные части одного целого. Эта мысль больно кольнула его.

– Где ты оставил судно?

– В порту Сокчхо. Но я не знаю, куда им плыть. Китай не помогает беженцам, а в последние месяцы отношения между странами и без того ухудшились. Боюсь, патрульные сразу вернут их обратно. С другой стороны, Япония – ещё хуже.

– А что по поводу России?

– Я как раз думал об этом. Но тогда Ван Джону стоит держаться подальше от берегов Китая и плыть в порт Владивостока. Только, боюсь, для Ван Джона это расстояние слишком велико, к тому же в такую погоду. Конечно, яхта оснащена нужным оборудованием, но если что-то пойдёт не так, то у Ван Джона не хватит навыков и опыта спасти ситуацию.

– Как ни крути – это меньшее из зол. Риск есть везде, но в этом случае у них хотя бы будет надежда.

Ки Хэ взглянул в светящиеся глаза девушки и осмелился поцеловать её в щёку, лишь слегка коснувшись губами кожи. Уголки её губ чуть дрогнули, и она сказала:

– Сегодня мы с этим покончим.

И они склонились к карте, продумывая план побега.

Глава 27. Три дня

Несмотря на попытки правительства полностью контролировать граждан, люди находили лазейки. Они не хотели подчиняться. Благодаря этому Ки Хэ смог найти подходящее место для встречи с Ван Джоном. Дешёвая забегаловка на выезде из города, которая ночью превращалась в бар. Они работали круглосуточно, принимая посетителей, которые не могли позволить себе большее. Работники кафе не афишировали свою идеологию, заключавшуюся в помощи людям, раздавленным налогами. Хозяева мало что могли предложить, но Ки Хэ было достаточно того, что они не сдают клиентов полиции и властям. На них можно было полагаться в определённой мере.

Прошлую ночь они с Ён Джи провели за работой, готовя инструкции для Ван Джона. Затем она ушла и вернулась только через несколько часов с тремя паспортами. Он не стал задавать лишних вопросов. Если бы Ён Джи хотела – сама бы всё объяснила.

Ки Хэ сразу же написал Ван Джону, сообщив, где и когда они встретятся, и спустя несколько часов уже сидел в ожидании друга. Достав телефон, он проверил время. Ван Джон опаздывал на полчаса. Это было вполне объяснимо, учитывая обстоятельства – друг всего-навсего хотел перестраховаться.

Ки Хэ постукивал ключом от машины по столу, оглядываясь по сторонам. Вдруг что-то случилось? Вдруг Ван Джона поймали, и он не может приехать?

Ки Хэ в очередной раз бросил взгляд на дверь, вздрагивая каждый раз, как колокольчик над ней трезвонил. Наконец, когда Ки Хэ уже дошёл до пика и хотел было выйти наружу, в забегаловку вошёл Ван Джон.

Поначалу Ки Хэ не узнал его. Но смутное чувство дежавю помогло ему понять, что он видит перед собой прежнего Ван Джона, того, с кем познакомился ещё в школе много лет назад. Резкого и настороженного. Но в то же время более сильного, заполнившего своим присутствием крохотное помещение.

Когда Ван Джон подошёл и сел за столик, Ки Хэ вздрогнул от холодного блеска его глаз.

– Рад тебя видеть. Как ты? Она? – Ки Хэ побоялся произносить имя На Би вслух.

– Всё в порядке, – отрывисто сказал Ван Джон.

– Да, ты прав. Не время для светских разговоров.

Ки Хэ достал из портфеля плотный конверт из крафтовой бумаги, в котором лежали паспорта, права на управление яхтой, деньги и карта с подробной инструкцией.

– Здесь все документы, которые нужны. И ещё карта с объяснением, как плыть.

– Мы сбежим на яхте?

– Других вариантов нет. Вас уже ищут. Вы не сможете улететь или уехать по суше. Да и куда? На воде больше шансов уйти. К тому же ищейки вряд ли ожидают, что ты умеешь управлять яхтой и знаешь, где взять судно.

– Они знают, что мы друзья, а у тебя есть яхта. Сложить два и два не так уж сложно.

– Это яхта никогда не принадлежала мне официально. Из имущества на мне только дом и машина. А она всегда со мной.

Ван Джон погрузился в раздумья, и Ки Хэ удалось лучше рассмотреть его.

Он всегда видел в Ван Джоне то, что тот ото всех скрывал: голод, бедность, жестокость и безразличие по отношению к нему. Он хотел быть нормальным, даже если для этого приходилось строить из себя невесть кого.

Бывало, он пропускал школу, и Ки Хэ тайком приходил к его дому и видел, как друг идёт по улице пряча лицо. Он возвращался на занятия только когда спадали синяки. Ки Хэ всегда поддерживал любую ложь о его шрамах и делал вид, что верит ему; потому что так же, как и Ван Джон, не хотел, чтобы другу лезли в душу.

Он не мог в полной мере понять боль Ван Джона, только частично, потому что к его персоне родительская нелюбовь проявлялась в полном равнодушии. Он получал дорогие подарки в качестве взятки или демонстрации крепких уз, якобы царящих в семействе Чон. Когда отцу ради бизнеса нужно было выставить себя в лучшем свете. Ки Хэ иногда думал, что родители решились на ребёнка только ради того, чтобы иметь рычаг управления, ведь людям с детьми больше доверяют.

Ван Джон не догадывался, что тогда, много лет назад, спас Ки Хэ от горького одиночества, которое он прикрывал маской беззаботности. И сейчас, видя его усталость и лихорадочно горящий взгляд, Ки Хэ хотел ему помочь. Сделать всё возможное.

Ван Джон вздохнул и потёр глаза.

– Хорошо. Как мне добраться до яхты?

– Она стоит в порту Сокчхо. У тебя достаточно времени, чтобы доехать туда, найти судно и приготовиться.

– Мы уплывём завтра как можно быстрее.

Ки Хэ покачал головой, возразив:

– Ты не сможешь. Прогноз погоды мрачный, море успокоится только через три дня, и то ненадолго. Такой шанс нельзя будет упустить.

Ван Джон кивнул и посмотрел в окно. Ки Хэ спросил:

– Где она?

– В машине. Не хочу оставлять её надолго.

Ки Хэ поднялся, передал конверт и ключи от яхты Ван Джону и крепко обнял его. Возможно, это была их последняя встреча.

– Всё готово, у вас получится спастись. Береги себя.

Ван Джон тяжело опустил голову, кивая другу, и ответил:

– Спасибо, Ки Хэ.

Только когда Ван Джон выходил и Ки Хэ уже смотрел ему в спину, он понял, что друг так и не спросил про И Ра.

Глава 28. Красная печать

Если того требовали обстоятельства, Ши Вон мог спать не больше пяти часов в сутки. К этому моменту он полноценно не спал уже два дня, изредка проваливаясь в короткий сон, из которого его вырывали шум на работе или случайная мысль.

Он в первый же день понял, что что-то не так. Ещё в тот момент, когда навестил И Ра. Слишком уж она была любезна, а не вызывающе агрессивна, как обычно.

Ши Вону нередко говорили, что он эмоциональный труп, но он всё же мог отличить перемену настроений, словно пёс, что распознаёт тонкие ароматы, но не всегда может их интерпретировать. Он сразу доложил об этом начальству, но то отмахнулось, уверив, что «ошибкам» (так теперь называли людей с ошибочно выданными разрешениями) не известно, что их ищут. В курсе только узкий круг лиц.

Теперь же, по прошествии нескольких дней, начальство начало паниковать. Масла в огонь подлило заявление И Ра о пропаже мужа и дочери. Ши Вон стал задаваться вопросом: как Ван Джон узнал (если он всё же узнал) о том, что его ищут?

Получить ответ оказалось проще, чем он думал. У Ван Джона было всего три близких человека: жена, дочь и друг. Последний по совместительству ещё и руководил одним из IT-отделов, занимающихся защитой кампании.

Полной уверенности у Ан Ши Вона не было, как и улик. И он понимал, что идти в открытую рискованно. Он был убеждён, что Ки Хэ уже подчистил следы, а уж если заподозрит, что за ним наблюдают, то уничтожит всё, что может дать ответы. Поэтому решил наблюдать за ним аккуратно, уверенный, что тот выведет его на Ван Джона. Но Ки Хэ всё время проводил либо на работе, либо дома, изредка встречаясь с какой-то женщиной.

Тот краткий визит, когда он напрямую задал вопросы, которые нужно было задать, ничего ему не дал. Ки Хэ, казалось, говорил правду.

Ши Вон устало потёр глаза и вышел из лифта на своём этаже. Войдя в отдел, он с презрением окинул помещение и людей, находящихся в нём, взглядом. Все были в паническом поиске способа исправить ошибку. На выходе Ши Вон столкнулся с коллегами: двое мужчин сопровождали женщину, маленькую и худую, а в её глазах застыл ужас, но она держалась. В груди Ши Вона возникло тянущее чувство, которому он не мог найти объяснения. Но оно подтолкнуло его к откровенному разговору. И он отправился к руководителю, господину Кану.

– Ши Вон, наконец-то ты пришёл. Где ты был?

– Проверял подопечных.

Начальник раздражённо всплеснул руками.

– Я же говорил тебе, что это сейчас не главное! Важно найти Сон Ван Джона и его дочь.

Ты должен надавить на его жену. Она точно что-то скрывает.

Внезапно для себя Ан Ши Вон испытал потребность защитить И Ра и сказал:

– Она подала заявление о пропаже. Стала бы она привлекать внимание к своей семье, если бы помогла мужу сбежать?

Господин Кан покачал головой.

– И то верно. Но куда тогда он пропал? – Вопрос был обращён в воздух.

– Я хотел спросить…

– Ши Вон не стал ходить вокруг да около. – Куда их уводят?

Начальник отвернулся и покашлял, прежде чем ответить:

– Откуда мне знать. Мне об этом не докладывают. Иди работать.

Ши Вон не доверял господину Кану. Тот походил на его отца – та же неуёмная жажда власти, то же наплевательское отношение к людям. Он решил всё проверить сам.

В офисе царил полный хаос, за бумагами никто не следил, и они валялись в открытом доступе на столе, на котором работники развернули штаб по поимке людей, чьё разрешение – ошибка. Ши Вон пролистал папки – ничего. Та же информация, которую он уже знал.

И тогда он сделал то, чего раньше никогда не осмелился бы сделать. Пошёл в архив, в отдел, где хранились конфиденциальные документы, и солгал сидящему там работнику, сказав, что ему требуются данные Идеалов для расследования. В отделе все знали Ан Ши Вона, и никто из его коллег никогда не подумал бы, что он способен на ложь. К тому же все были в курсе, что Ши Вон возглавляет расследование и поиски Сон Ван Джона.

Папки из архива выносить было нельзя, поэтому мужчина нашёл укромный уголок и скрылся от посторонних глаз, где просмотрел дела других людей, ошибочно получивших разрешения.

В основном все данные, которые он прочёл, были ему уже известны. Но когда он дошёл до последней страницы, то вздрогнул, увидев огромную красную печать со словом «Пойман». Дрожащими руками Ши Вон перебрал остальные папки и везде нашёл ту же печать. Далее шла информация о том, что дети задержанных переданы под опеку государства, а сведений о родителях нет.

Ши Вон отложил папки в сторону и опёрся о стену, потирая пальцами лоб. Он так слепо верил в систему, в желание государства создать идеальное общество, где не было бы преступности, где до детей всем было бы дело, где о людях заботились бы. Но теперь понимал, что поверил в иллюзию, картинку, которой их всех обманули. Хорошо, может быть, и не всех, может быть, все те люди, которых он опекал и которые смотрели на него с боязнью и подозрением, всё понимали. Знали лучше, чем он. И к чему тогда всё это? Десять лет назад то, что они начали, виделось таким прекрасным. Сейчас же это вызывало одно лишь отвращение.

Он подумал о Ван Джоне и На Би. Ребёнок-ошибка, как теперь её называли в отделе, но Ши Вон хорошо узнал девочку за семь лет, видел, как она растёт, знал, какая она умная и сострадательная и как сильно в ней желание сделать этот мир лучше. Она хороший ребёнок. Куда уж идеальнее? Но она просто не вписывается в систему, один изъян – и её решили списать.

Волновало его и другое: узнал ли кто-то о теме проекта На Би? Стала ли учитель рассказывать об этом направо и налево, даже несмотря на его предупреждение? Ши Вона прошиб холодный пот. Он достал из нагрудного кармана платок, вытер лоб, собрался с силами и так невозмутимо, как только мог, вернул документы работнику архива. После чего ушёл, никого не предупредив, зная, что начальник поймёт – он ушёл делать своё дело.

Вернувшись домой, Ши Вон засел за документы, которые изучал последние несколько дней. Он всё думал, куда мог поехать Ван Джон, и твёрдо решил для себя, что найдёт его и добьётся того, чтобы детей вернули родителям. Систему давно пора изменить. Он покажет, каковы На Би и её родители. Докажет, что они всё сделали правильно. Ши Вон понял, что нужно начать с истоков, – родного города Ван Джона. Хоть его родители давно мертвы, а имущество продано, там могли остаться друзья и знакомые, которые расскажут ему о беглеце.

С этой мыслью Ши Вон провалился в очередной рваный сон.

Глава 29. Паранойя

Она дрожала. Прижавшись ко мне и подтянув колени к подбородку, дрожала от холода. А я ничем не мог ей помочь. Моя дочь, которая привыкла к уюту и теплу, к любви и поддержке, вынуждена была бороться с зимним холодом, скрючившись на заднем сиденье машины.

Я привык к холоду. Стоило мне только оказаться в тех же условиях, как и много лет назад, моё тело вспомнило обречённость и ледяную стужу, попытки выжить и заледеневшие пальцы.

Я отдал дочери толстовку, но и это не помогло. Бензин был почти на нуле, я экономил, чтобы как можно реже заезжать на заправки и открывать людям своё лицо. Хоть по словам Ки Хэ нас и не искали в открытую, не было информации в сводке новостей, не развешивали постеры с нашими лицами, не было записей в интернете – нас всё же искали. Поэтому слова Ки Хэ о нашем скором отплытии вселили в меня оживление. Скоро всё это кончится.

– Папа, я замёрзла, – жалобно простонала На Би.

Я прижал её к себе крепче и попросил:

– Подыши глубоко, не зажимайся.

Пока На Би дышала, я отогревал её, растирая руки и ноги. Но всё было бесполезно. Если я что-нибудь не придумаю, она может заболеть и её сил не хватит, чтобы поправиться. Я не хотел, чтобы моя дочь оказалась в том же положении, что и я, но в итоге ей было невыносимо холодно, как и мне когда-то. Так, может, власти были правы, признав моё разрешение ошибкой?

Я пересел вперёд и завёл машину. Я не собирался сдаваться, когда спасение было так близко. Придётся ехать на заправку, залить полный бак и купить что-нибудь поесть, чтобы согреться. В машине имелся встроенный компьютер, к которому не нужно было подключаться через телефон. Я зашёл в поисковик и выбрал ближайшую заправку с оплатой у колонки, затем сразу же поискал места, где можно было купить еды на вынос недалеко от заправки. Вбив адрес в навигатор, я тронулся с места.

Мы были в бегах почти неделю. Сначала не уезжали далеко, находясь вблизи района Кансо. Этим я думал сбить полицию со следа, когда они примутся нас искать. Потом, избегая Содэмунгу, где жил Ки Хэ, и Курогу, где находилась Клиника Каджо, мы с На Би отправились на восток, поближе к реке Ханган, готовые её пересечь. Завтра – на следующий день после встречи с Ки Хэ – я собирался поехать в сторону Индже, чтобы спрятаться неподалёку от места нашего отплытия. Окружённый лесами уезд был идеальным местом, чтобы скрыться от людских глаз.

На заправке, такой же как и множество других, где мы останавливались за прошедшие дни, я, прежде чем выйти из машины, приподнял воротник куртки, будто бы прячась от холода, и надел перчатки. Я умел притворяться. Когда-то это умение помогло мне выжить.

Я вышел из салона, зная, что на такого типа заправках в любом случае установлены камеры, поэтому потирал руки и пританцовывал на месте, чтобы согреться, пока заправлялась машина. Я знал, чего от меня ждали: резких движений, оглядываний через плечо, либо, что я застыну на месте, чтобы обращать на себя поменьше внимания. Поэтому я вёл себя естественно, внушая всем (и главное – себе), что меня не преследуют.

Когда бак наполнился, я сел в машину и поехал по второму адресу. Я будто шёл по натянутому канату, лавируя на границе провинций Кёнгидо и Канвондо, предчувствуя, что вот-вот настанет момент, когда нужно будет её пересечь. Игнорируя указания навигатора, я остановился раньше, перед небольшим вагончиком с фастфудом. Там я разыграл тот же спектакль, что и на заправке, и даже был разговорчив и дружелюбен с хозяином, купил три хот-дога и три больших стаканчика чая, сказав, что родители ждут меня в машине.

Оставив чаевые и попрощавшись с владельцем, я, не особо торопясь, пошёл к На Би. Сев за руль, не спешил отъезжать – нужно было быть осторожнее. По прошествии пары минут я всё-таки тронулся с места и, проехав около километра, припарковался у небольшого сквера. Затем пересел назад и коснулся плеча На Би. В прогретой машине она уснула, но стоило мне дотронуться до неё, как сразу открыла глаза.

– Я купил еды и горячий чай. – Я протянул ей стаканчик и смотрел, как она жадно ест и обжигает губы напитком.

Через несколько минут, когда мы покончили с едой, На Би снова задрожала. Мне пришлось сдаться. Вбив в браузере адреса мотелей, я стал выбирать. Место не должно было быть слишком популярным или дорогим, но и не слишком дешёвым. Окраин города и центра я также избегал, выбирая что-то среднее и пытаясь предугадать логику ищеек. Наконец определившись, мы поехали по нужному адресу.

С тех пор как несколько дней назад я услышал от Ки Хэ об ошибке, то почти не спал и каждую секунду думал об этом. Вспоминал тот мандраж, ту неизбежность отказа, что испытывал во время проверки. Я понимал, знал лучше всех компьютеров, что разрешения мне не видать. Но всё же… в чём моя вина? Я получил шанс, я ни в чём не солгал, просто не рассказывал лишнего. Но у них была возможность всё проверить, они ошиблись – а мне за это платить.

Я поморщился от досады, осознавая, сколько придумал себе оправданий. Если бы тогда, на собеседовании, я выложил всю правду, они бы тут же отказали мне. И На Би никогда бы не родилась.

Я взглянул на дочь. Она сидела ровнее в предвкушении нормальной кровати, тепла и отдыха, а я думал о том, что вся её жизнь – ошибка. Мне стало больно. Если уж я подумал об этом, что думали мои родители, глядя на меня?

Подъехав к мотелю «Вонджу», я припарковался ближе к выезду, в тёмной части парковки, чтобы машину не было видно от входа. Здание было трёхэтажным и невзрачным. Вокруг стояли и другие заведения, открытые до поздней ночи, и, несмотря на сумрак, по улицам ещё слонялись люди.

Мы вышли из машины. Я крепко держал На Би за руку, боясь, что та потеряется, что мрак её заберёт. В воздухе медленно кружился снег, падал на асфальт и тут же таял. Всё вокруг было тихим, неторопливым: люди, ветер, свет вывесок, будто в замедленной съёмке. Для меня это выглядело как затишье перед бурей.

Мы быстро пересекли парковку, выбиваясь из общего фона, и вошли в мотель. За стойкой регистрации стояла стройная невысокая женщина лет пятидесяти. Она чем-то напомнила мне мою школьную учительницу: первую добрую женщину на моём пути.

Мы улыбнулись друг другу, и я сказал:

– Добрый вечер! У вас есть комната с двумя кроватями?

Она полистала журнал и ответила:

– Да, одна найдётся. – Затем перевела взгляд на На Би и обратилась к ней: – Здравствуй, красавица. Ты такая милашка.

Моё сердце сжалось. Ещё никто не смотрел на На Би, по большей части потому, что я прятал её в машине, пока покупал продукты или заправлялся. Лишь изредка, в часы пик, когда людей было так много, что не обращаешь на них внимания, или по ночам, когда вокруг ни души, мы выходили из машины, чтобы На Би немного размяла ноги. А теперь эта женщина запомнит её. А что, если завтра нас уже объявят в розыск официально?

– Я… я забыл кошелёк в машине, мы сейчас вернёмся.

Я всё так же сжимал руку На Би, когда выходил из мотеля. Я держался вплоть до того момента, пока не увидел, как на парковку заезжает полицейская машина. Взяв дочь на руки, я обежал здание и помчался к машине. Мне казалось, я слышу погоню за спиной, крики, топот. Мне в спину бил свет фонарей, фар. Я был под прицелом.

Но когда мы залезли в машину и я завёл двигатель, то понял, что никто за нами не гнался. В вечерней картине мира ничего не поменялось, только На Би тихо плакала на пассажирском сиденье. Я окаменел, с силой вцепившись в руль.

Я бросил взгляд на приборную панель: 29 декабря. Осталось дождаться 31-го, дня нашего отплытия. Нужно поторопиться.

– Сегодня мы переночуем в машине, а завтра утром отправимся в Индже.

– Зачем? – всхлипнула На Би.

– Там стоит яхта Ки Хэ, на которой мы отплывём.

– А мама?

Я с горечью понял, что даже не подумал об И Ра. Столько всего нужно было держать в голове, постоянно быть начеку. И сейчас, как перед смертью, перед глазами пронеслась вся наша жизнь. Неужели я изначально поставил крест на возможности, что мы все сможем спастись, что в конечном итоге будем вместе, как раньше? В тот момент, когда И Ра спасла нас, подарив несколько дней форы, я вырвал её из сердца и предал, перестав думать о ней. Сейчас всё вернулось, чувства нахлынули разом, и я уже не мог отключить их. Но опять же мне нужно было думать не о себе и своей боли, а о На Би.

– Понимаешь…

– Папа, скажи правду. Мама же поедет с нами?

Я взглянул в её ясные глаза и ужаснулся мудрости, которую там увидел. Эти несколько безумных дней настолько её изменили? В самом начале нашего побега, поговорив, я думал, мы всё решили, думал, что она поверила мне, поняла, что так нужно. Но сейчас, когда нам придётся покинуть страну… Вряд ли дочь меня поймёт.

– Я не знаю, – признался я.

На Би отвернулась к окну. Я взял её руки в свои и заверил в одном:

– Ки Хэ позаботится об этом. В день отплытия мы свяжемся с ним и решим этот вопрос. Хорошо?

Она только кивнула, ничего больше не сказав и не спросив. А я больше не хотел её беспокоить, но оставалась ещё одна проблема, с которой нужно было разобраться.

– На Би, ты же понимаешь, что мы прячемся, в том числе и от полиции?

– Да.

– Нас ищут, – я вздохнул. – Я объясню тебе всё позже, когда мы будем в безопасности. А сейчас я просто хочу, чтобы ты доверилась мне, как раньше.

На Би смотрела на меня открыто, слушая всё, что я ей говорю. Я сглотнул и продолжил:

– Ищут мужчину с девочкой, поэтому нам нужно кое-что изменить. Твои волосы.

И Ра никогда не позволяла что-то делать с волосами На Би. За почти семь лет они доросли ей до поясницы, густые и шелковистые. На Би не была тщеславной, её волосы скорее были гордостью И Ра, но дочь всё же хорошо за ними ухаживала, долго расчёсывала по вечерам и любила комплименты людей, хоть и не особо на них зацикливалась. Теперь, когда ей нужно было расстаться с ними, На Би даже бровью не повела.

– Если нужно – режь.

Меня больно кольнуло. Эти её прямолинейность и смелость были свойственны взрослому человеку, но не ребёнку. Я молился, чтобы это была худшая неделя в нашей жизни, чтобы мы забыли всё это как кошмарный сон и спаслись.

А пока, в темноте ночи, я коротко стриг волосы любимой дочери тупыми ножницами из набора с перочинным ножом. Когда всё было готово, На Би дотронулась до рваных концов и улыбнулась мне:

– Так намного легче.

Глава 30. Есть проблема

Вот уже пятнадцать минут в жилом районе на пересечении двух улиц стояла машина. Немного поодаль за невысоким забором, сквозь прутья которого был виден весь двор, располагался одноэтажный дом. Он был ухожен, но построен слишком много лет назад, чтобы выглядеть привлекательным для желающих купить жильё. Во дворе стояла скамейка под персиковым деревом, и на оставшемся кусочке участка был разбит небольшой огород с зеленью и грядка неприхотливых цветов. Сейчас, в середине зимы, двор был голым, покрытым тонким слоем снега, похожим на сахарную пудру.

В доме наверняка ничего не изменилось: всё так же много мебели и безделушек на полках, вышитые скатерти и наволочки на подушках. На громоздком трюмо, вполне возможно, стояла фотография И Ра, как и многих других детей, которых Кён Нан Хи воспитывала. Как раз сейчас она стояла перед домом и, опираясь на забор между двумя участками, разговаривала с соседкой. Доброе, смешливое лицо уже покрылось морщинами.

«Столько седых волос… И когда она успела так постареть?» – думала И Ра, наблюдая за няней из машины.

Она не виделась с ней много лет. Сначала была слишком взбалмошна и эгоистична, думая только о своих проблемах, а потом, когда на многое из прошлого ей открылись глаза, стало слишком стыдно даже позвонить.

По крайней мере, И Ра успокаивало то, что няня выглядела здоровой и довольной жизнью. И Ра знала, что у Кён Нан Хи никогда не было мужа и детей. Все её дети – те, чьи родители были слишком заняты собой, чтобы обратить на них внимание.

В случае же И Ра няня, наоборот, помогла ей не утонуть в излишней опеке родителей. Уже в шесть лет И Ра могла искусно манипулировать ими и получать всё, чего хотела, хотя часто удовлетворение всех её потребностей давало обратный эффект: она разочаровывалась, скучала, злилась и взрывалась, закатывая истерику. И именно Кён Нан Хи помогла ей стать человеком.

На няню не действовали манипуляции И Ра, она научила её ждать, быть терпеливой, уважать границы свои и чужие и не потворствовать своему эгоизму. Кён Нан Хи всегда говорила И Ра: будешь думать только о себе, сама с собой и останешься, не заметишь, как все от тебя убегут.

С годами она научилась быть терпеливее, но всё ещё с огромным трудом справлялась со сложностями в одиночку, чаще перекладывая их на чужие плечи и выплёскивая весь негатив на других. Видимо, ей не хватило подходящих обстоятельств, чтобы понять – иногда стоит держать рот на замке.

Телефон И Ра завибрировал. Она посмотрела на экран и, застонав, отбросила смартфон на пассажирское сиденье.

Обычно родители звонили ей через день, говорили с На Би, спрашивали, как у них дела. Когда они позвонили ей спустя сутки после побега, И Ра придумала отговорку, потом ещё одну, и ещё. А потом, подняв трубку, чтобы придумать очередную отмазку, услышала дрожащий голос матери, спрашивающий: «Где На Би?»

Тогда-то И Ра поняла, что полиция, получив от неё заявление и приказ свыше, начала действовать и связалась с её родителями, как с единственными родственниками. Она не могла сказать матери правду, и доверие играло здесь не самую важную роль. И Ра всего-навсего не знала, как всё объяснить. Ей исполнилось тридцать три года, а она всё ещё не умела быть взрослой.

И Ра снова посмотрела на Кён Нан Хи. Няня закончила разговор и направилась к дому. Она была одна, можно было зайти, поговорить. Но И Ра помнила её уроки: не думай только о себе. Поэтому, дождавшись, когда Кён Нан Хи зайдёт в дом, завела машину.

Она бесцельно каталась по городу с раннего утра вот уже несколько часов, пока бурлящие внутри эмоции не достигли пика. Ей всё же нужно было с кем-то поговорить, поверить в то, что всё в порядке, что скоро всё наладится.

И Ра подъехала к дому Ки Хэ и заглушила двигатель. Наверное, внутри никого: свет погашен, слишком тихо. Но, присмотревшись, И Ра заметила его машину под навесом. Выйдя из салона, гостья позвонила. Дверь открыли через минуту.

– Привет, проходи, – радушно встретил её Ки Хэ.

Они прошли на кухню, и он включил кофемашину. Никто из них не разговаривал, тишина была не то что гнетущей – от неё веяло холодом и погибелью. И Ра вздрогнула и почувствовала, как кольнуло сердце, когда Ки Хэ поставил перед ней чашку, смущённо покосившись на неё. Не было теперь между ними той непринуждённости, простоты и ироничных тонких шуток. Теперь они боялись даже смотреть друг на друга.

– Я собирался заехать к тебе завтра, привезти паспорт и всё рассказать. Но раз ты здесь, то можно и сейчас всё объяснить.

– Нам придётся уехать, я так понимаю?

– Да, – Ки Хэ вздохнул. – Когда я встречался с Ван Джоном, то объяснил ему детали. Вы отплывёте на яхте послезавтра утром, около пяти утра. Тебе нужно собрать всё необходимое, деньги я подготовил.

– У нас же есть деньги.

– Наличка?

И Ра нахмурилась. Она не подумала об этом. Большая часть их средств хранилась на счетах в банке, они ведь не планировали побег.

– Да уж, об этом я не задумывалась. И куда мы поплывём?

Ки Хэ пожал плечами.

– Мы выбрали несколько маршрутов, на всякий случай. Зависит от погоды и патруля. Желательно с ним не встречаться, хотя у Ван Джона и есть разрешение на плавание.

Внезапно Ки Хэ положил руку на ладонь И Ра и сжал её, сказав:

– Всё будет хорошо.

Видимо, лицо у неё стало таким грустным, что он пожалел подругу. И Ра хотела было ответить, но в дверь позвонили.

– Кто это? – Она вскочила с места, опрокинув стул.

Ки Хэ подошёл к монитору, взглянул на него и впустил гостью, затем вернулся к И Ра.

– Не переживай, это… друг.

Девушка, вошедшая в дом, произвела на И Ра сильное впечатление. Стройная и довольно высокая. Решительность во взгляде, отточенные движения без метаний. На такого человека хотелось положиться.

– У нас проблема, – заявила гостья с порога.

– Что случилось?

– Они начали копать под тебя. Скоро найдут и следы яхты. Вряд ли твой отец умолчал о таком шикарном подарке, он ведь изо всех сил работает на свою репутацию, – горько усмехнулась Ён Джи.

– Стоп, стоп! – вмешалась И Ра. – Откуда ты знаешь?

Ки Хэ и девушка переглянулись, и друг поспешно сказал:

– Мы следим за ходом расследования, но я пропустил эту информацию.

– Я только сейчас узнала, – сказала девушка. – Ан Ши Вон ездил в родной город Ван

Джона и… мало ли что он там про него узнал, – замялась она на долю секунды.

– Подожди…

– И Ра всё ещё была сбита с толку. – О чём ты говоришь?

Ки Хэ переглянулся с Ён Джи, и И Ра поняла, что осталась за бортом.

– Сейчас не время для этого. Если Ши Вон опять заявится к тебе, нам нужно быть готовыми, – произнесла Ён Джи наконец.

– Что? – И Ра дёрнула Ки Хэ за рукав, заставляя его посмотреть ей в глаза. – Ши Вон приходил к тебе? Почему ты не сказал мне об этом?

– Это было само собой разумеющимся, что он захочет поговорить. Я и о вызове в полицию тебе не сказал, чтобы не дёргать лишний раз.

– И о Ван Джоне тоже не рассказал поэтому? – И Ра уже почти кричала. – Но своей подружке ты почему-то всё выложил, хотя это её не касается.

– Ён Джи пытается нам помочь! – Впервые за много лет дружбы И Ра увидела на лице Ки Хэ гнев. – А что касается Ван Джона, то это не мне тебе рассказывать. Это его дело.

И Ра была слишком зла, чтобы ответить. Она оказалась на втором плане, её не посвятили в детали. Потому что оберегали, или боялись, что она всё испортит?

– Он вообще хочет, чтобы я ехала с ним?

– Конечно, – голос Ки Хэ дрогнул. – Вот твой паспорт. – Он протянул ей документ.

– Вам нужно уплывать сегодня, – подала голос Ён Джи.

– На яхте? Но она же твоя, – сказала И Ра, обращаясь к другу. – Если они начали искать в этом направлении, то поймут, как мы хотим сбежать.

Ки Хэ покачал головой.

– Официально она мне не принадлежит, хотя все знают, что она моя. Поэтому я всё же кое-как запутал следы и оставил в Инчхоне яхту, которой я якобы владею уже много лет, пусть ищут там. Ты должна торопиться. Собирай вещи и езжай в порт Сокчхо, я отправлю тебе координаты. Ван Джон будет ждать тебя там с На Би.

И Ра посмотрела в полные тоски глаза друга и, отбросив все обиды, обняла его.

– Спасибо тебе, Ки Хэ, и прости за мой эгоизм.

– Без этого ты не была бы собой.

И Ра попрощалась и выбежала из дома. До отплытия оставалось ещё несколько часов. Достаточно времени, чтобы собраться и приехать в Сокчхо. Только бы всё пошло по плану.

Глава 31. Путь к спасению

Звонок телефона вырвал меня из сна. Я дёрнул головой и зажмурился от резкой боли в шее. Мы так и не нашли мотель, где могли бы переночевать. В том была моя вина – я никак не мог справиться с подозрительностью. В каждом видел врага.

Сегодня мы спрятались в берёзовом лесу Вондери – излюбленном месте туристов в Индже. Мы стояли на парковке, вместе с другими такими же машинами, у всех на виду, но никто не обращал на нас внимания. Люди выходили из машин, хлопали дверьми и разминали затёкшие ноги, готовясь отправиться в путь.

Мы приехали сюда утром, заняли место поближе к выезду, рядом с фургоном, доставляющим еду в местный магазин. Я пересел на заднее сиденье к На Би и закрыл шторки на окнах. От усталости и необходимости всё время быть начеку я уснул мгновенно, наплевав на дневной свет.

Потерев глаза, я выглянул в окно. Вокруг всё ещё было светло, но солнце клонилось к закату. При взгляде на часы я нахмурился – была половина четвёртого. А я никак не мог вспомнить, что меня разбудило. Когда телефон зазвонил вновь, я схватил его и, взглянув на экран, сначала удивился, а потом испугался. Если он звонит, то вряд ли с хорошими новостями.

– Да?

– Наконец-то! Ван Джон, слушай меня внимательно. – Ки Хэ тяжело дышал, на заднем фоне слышался какой-то шорох. – Я уже на месте, подготавливаю всё. Вам нужно быть здесь максимум через час. Ты далеко?

– Нет, как раз в часе езды.

– Отлично! – Он закряхтел, будто поднимал что-то тяжёлое, и бросил в трубку: – Приезжай!

Сон как рукой сняло. Мне не нужны были объяснения, чтобы понять: что-то случилось, что-то, что играло не в нашу пользу. Я осторожно дотронулся до На Би и сказал:

– На Би, доченька, вставай.

Она нехотя открыла глаза.

Я мог бы и не будить её, оставить спать так. Но я не знал, как мне придётся вести машину, и к тому же её всегда укачивало в таком положении. Мне не хотелось причинять На Би лишних неудобств.

– Что случилось? – пробормотала она.

– Нам уже нужно ехать, всё готово. Ты можешь поспать, только нужно сесть и пристегнуться.

Она безропотно подчинилась, ещё не до конца проснувшись, и зевнула. Я завёл машину и подождал несколько минут, пока двигатель прогреется. Мне уже не было холодно – кровь бурлила в предчувствии угрозы и от надежды на то, что уже сегодня мы будем в безопасности.

За день до этого мы побывали в Сокчхо на причале, чтобы найти яхту Ки Хэ. На Би обрадовалась возможности выйти на свежий воздух и немного прогуляться, а я, успокаивая себя тем, что со спины с неровно обрезанными волосами её можно было принять за мальчика, позволил себе на пять минут отпустить все проблемы. Найдя яхту, я запомнил её местоположение, после чего мы сразу ушли.

К счастью, на дороге было свободно, я смог добраться до места за сорок минут, ведя машину на максимально разрешённой скорости. Припарковавшись метров за сто от яхты, я помог На Би выйти, забрав все наши вещи. На яхте нас уже ждал Ки Хэ.

Подойдя ближе и посмотрев на него при ярком свете, идущем с палубы, я не узнал старого друга. В его глазах блестела лихорадочная усталость, лицо осунулось, он похудел. Казалось, я не видел его много лет, за которые он успел сильно постареть. На что же тогда похоже моё лицо?

Увидев меня, Ки Хэ улыбнулся, как и раньше, и мне стало легче. Я представил, что всей этой гонки не было и мы собираемся отправиться в обычную поездку. Обняв На Би, друг преувеличено весёлым голосом сказал:

– Ну что ж, скоро вы поплывёте. На Би, иди вниз, здесь слишком холодно. Я приготовил тебе поесть, и ещё там лежит плед, на всякий случай.

На Би не стала противиться. Неделя сна в машине вымотала её, не оставив сил на вопросы и пререкания.

Когда мы остались одни, Ки Хэ повернулся ко мне и, понизив голос, сказал:

– Я всё подготовил. В ящике есть запасная канистра с топливом. Яхту не отследишь по GPS. Тебе нужно плыть строго по координатам, я уже вбил их в навигатор. Еда, деньги, вода, документы – всё в каюте.

– Ки Хэ…

– Я думаю, что ничего не забыл. Я всё проверил на яхте ещё неделю назад.

– Ки Хэ.

– Погода вроде наладилась, хотя могло быть и лучше, конечно…

– Ки Хэ! – Я схватил его за рукав. Только тогда он посмотрел на меня встревоженным взглядом. – Спасибо. Спасибо за всё.

Эти слова с моей стороны удивили нас обоих. Неужели я никогда не благодарил его, начиная с нашего детства, когда он, встретив меня, спас от самого себя?

– Ты даже не спросил, почему такая спешка.

Я посмотрел вдаль, на горизонт, куда нам скоро предстояло уплыть, покидая родные места.

– Я верю тебе. Если ты говоришь, что так надо, значит, так и есть. К тому же это было ожидаемо. Удивительно, что они ещё не развесили по всей Корее листовки с моим лицом, объявив меня опасным преступником.

– Ты помнишь, что нужно делать?

– Да, – произнёс я твёрдо, – у меня было достаточно времени, чтобы вспомнить, как управлять яхтой.

Ки Хэ провёл рукой по волосам и тоже посмотрел на море.

– Если встретишь наш патруль – уплывай. Если тебя всё же поймают, объясни, что не услышал призыв остановиться, притворись дураком. Шанс, что тебя не объявили в розыск по стране и отпустят, ещё есть.

Мы переглянулись, и я понял, что мы думаем об одном и том же: что будет, если меня всё же поймают?

Ки Хэ откашлялся и отвернулся. А я, позволив себе расслабиться, вспомнил, с чего всё началось. Холодный дождливый день и рука, протянутая, чтобы помочь мне подняться до того, как я упаду на самое дно. Столько лет он был рядом. А что я дал ему взамен?

– Прости за то, что втянул тебя в это.

– Ты ни в чём не виноват. – Ки Хэ спрятал руки в карманы. Несмотря на холод, идущий с моря, он был в одной рубашке. – Всё, что случилось, – несправедливо.

– Ты так и не спросил у меня, почему это произошло.

Он взглянул на меня без тени осуждения и сказал то же, что и я недавно:

– Я верю тебе. К тому же мне не нужно лезть к тебе в душу или копаться в твоём прошлом, чтобы знать: ты – мой друг.

Я благодарно кивнул ему. Мы ещё какое-то время смотрели на море, пока проехавшая мимо машина не вырвала нас из грёз. Ки Хэ взглянул на часы и чертыхнулся.

– И Ра уже должна быть здесь.

– Ты не знаешь, когда она выехала?

– Максимум через полчаса после меня, но я здесь уже около двух часов. Не знаю, в чём дело.

Я запаниковал. Свобода, маячившая перед глазами, начала размываться. Солнце клонилось к закату. Вот-вот на порт опустится темнота, и мы станем привлекать к себе больше внимания из-за света, идущего от яхты. Как это будет выглядеть в глазах людей, если в это время года не очень-то много желающих поплавать?

Ки Хэ достал из кармана телефон.

– Сейчас я ей позвоню, и мы всё выясним.

Он набрал номер.

Глава 32. Отчаянный шаг

И Ра потребовалось полчаса, чтобы добраться до дома. Она подавляла в себе порывы выжать педаль газа на полную, боясь, что её остановит полиция, а лимит вранья уже давно кончился. К тому же в сознании И Ра зарождалась паранойя. Она боялась, что безуспешные поиски Ван Джона подтолкнут полицию приставить к ней слежку, поэтому как могла держала себя в руках.

Она просто навестила друга и сейчас возвращается домой. Несмотря на то что ехала И Ра не спеша, внутри неё всё бурлило, выливаясь наружу. Она стучала пальцами по рулю, ёрзала на сиденье, прерывисто дышала…

Когда она доехала, то припарковалась и сразу вышла из машины. Затем спокойно дошла до дома, ни разу не обернувшись. И лишь войдя в квартиру, позволила панике овладеть собой, начав хаотично собирать вещи, но потом её будто ударило. Если слежка всё же есть, не подумают ли ищейки, что это странно: она выходит из дома поздно, с огромной сумкой, явно намереваясь уехать далеко и надолго.

Тогда И Ра остановилась и задумалась. Затем надела несколько слоёв тёплой одежды, чтобы не занимать место в сумке, и взяла только самое необходимое: деньги, паспорт, который дал ей Ки Хэ, несколько лекарств из аптечки и снимок родителей. Напоследок женщина вошла в комнату На Би.

После её заявления о пропаже полиция провела тут вялый осмотр, потратив пять минут, чтобы поразглядывать комнату На Би и их спальню с Ван Джоном. Естественно, они ничего не нашли.

И Ра бросила взгляд на стол дочери и увидела незаконченный чертёж, аккуратно сложила его и, не тратя время на поиски папки, вложила лист в первую попавшуюся книгу, запихнув её в сумку. Бросив прощальный взгляд на квартиру, она смахнула со щеки слезу, вместе с ностальгией, которая больно ударила по сердцу.

Она всё так же не торопилась, когда садилась в машину и отъезжала. Часы на приборной панели показывали три часа дня. До Сокчхо И Ра предстояло ехать около двух часов. Машин на дороге было не слишком много, а на выезде из Сеула их стало ещё меньше.

И Ра постоянно поглядывала в зеркало заднего вида, ожидая слежки, но все машины, которые ехали позади, выглядели для неё одинаково. Поэтому И Ра и не заметила чёрной «ауди», которая ехала на небольшом отдалении от неё всю дорогу. Только спустя полтора часа она начала понимать, что это одна и та же машина, которая преследует её от Сеула.

«Ауди» не свернула ни в один поворот, как остальные машины, не остановилась на заправке, а упрямо преследовала И Ра. Женщина даже проверила: начала ехать совсем медленно и включила аварийку, давая понять, что с машиной что-то случилось. Водитель «ауди» её не обогнал.

И Ра зажмурилась, ей хотелось плакать от бессилия и поражения. Остановившись на обочине в двадцати минутах езды от Сокчхо, она заглушила машину.

И Ра трясло, несмотря на несколько слоёв одежды и прогретый автомобиль. Посмотрев в зеркало заднего вида, она схватилась дрожащей рукой за ручку на двери и вышла. В лицо ей ударил порывистый ветер, разметав волосы. Мелкие льдинки больно жалили кожу. Но она упрямо шла вперёд, навстречу Ан Ши Вону.

– Не ожидал увидеть вас здесь.

– То же могу сказать и о вас. Путешествуете?

Он посмотрел вдаль, туда, где, если приглядеться, проглядывала полоска моря. Моря, через которое Ван Джону, На Би и И Ра предстояло сбежать.

– Не буду ходить вокруг да около.

– Удивительно, – съязвила И Ра.

– Мы знаем о дружбе Сон Ван Джона и Чон Ки Хэ, очень давней дружбе. – Ан Ши Вон сделал на этом акцент. – А также о яхте, которая принадлежит Ки Хэ. Но знаете, пока другие сотрудники проверяют яхту на причале Инчхона, я решил, что мне стоит приглядеться к вам. Я ведь не ошибся?

– Чего вы хотите?

И Ра уже не ощущала холода и времени. Из-за затянувших небо туч вокруг царил мрак, несвойственный такому часу дня. В этой пустоте были они вдвоём, по разные стороны баррикад.

– Скажите мне правду, не стоит нарушать закон. Вы же знаете, что я хочу как лучше.

И Ра горько усмехнулась. Перед её глазами, как ветер, проносились моменты прошлого, начиная с первой встречи с Ван Джоном. Раньше, вспоминая о тех днях, она думала, как же они были счастливы. Теперь же задавалась вопросом: а был ли счастлив Ван Джон? Хоть что-то она ему дала?

В кармане завибрировал телефон, И Ра взяла его в руки и взглянула на экран. Ки Хэ. Он давно уже должен был быть на месте, наверняка волнуется, что она ещё не приехала. И рядом с ним Ван Джон.

Тоска по мужу и дочери сжала сердце. Вспоминала ли её На Би, хотела ли быть рядом с ней?

И Ра подняла трубку, её руки дрожали.

– Алло?

– И Ра, мы все здесь, ждём тебя. Где ты?

Она смотрела прямо в глаза Ши Вону. Секунды тянулись бесконечно, а потом женщина закричала:

– Бегите! Бегите скорее!

Сквозь слёзы она смотрела, как Ши Вон несётся к её машине и распахивает дверь. Затем, как бросается к чёрной «ауди», трогается с места, визжа покрышками, и скрывается в темноте. Она сделала всё, что могла, всё, что должна была.

И Ра тяжело опустилась на землю, опёрлась спиной о машину и дала волю горьким горячим слезам.

Глава 33. Правда

Крик И Ра разрезал темноту. Ки Хэ вздрогнул и выронил телефон. Тот со звонким шлепком упал в воду и скрылся в её глубинах. Ки Хэ схватил меня, прижал – крепко и отчаянно – и тут же оттолкнул от себя.

– Отплывай! Быстрее!

В следующую секунду друг спрыгнул на причал и убежал прочь, а я быстро спустился в рубку. Я действовал на автомате, отключил свои чувства и только нажимал на кнопки, повторяя монотонные действия Ки Хэ. В такой тишине звук мотора казался звуком реактивного самолёта. Мне стало жарко, несмотря на пронзительный ветер.

Когда яхта качнулась, перед тем как рвануть вперёд, я услышал шум внизу. В рубке появилась На Би, ещё сонная и не понимающая, что происходит. Увидев, что мы плывём, быстро удаляясь от берега, она поводила головой из стороны в сторону и спросила:

– Где мама?

Её вопрос резал как ножом по сердцу. И Ра. Столько сожалений и стыда навалилось на меня разом. Лучше бы она меня не встретила, я принёс ей одно только горе. И не только ей, но и Ки Хэ, и На Би. Я стал их проклятием.

– Она не смогла, На Би. – Я уже не мог придумывать оправданий. – Нам пришлось уплыть без неё.

– Ты же обещал! – Её глаза наполнились слезами.

Она терпела всё это, надеясь на то, что в конце концов мы будем вместе. И сейчас я разбил все её иллюзии.

– Я знаю. Подойди ко мне. Я всё тебе объясню.

На Би нехотя подошла ближе, всхлипывая, а слёзы всё катились по её лицу. Мне было больно смотреть на горе дочери, но я не мог предложить ей ничего, кроме правды.

И я начал свою историю…

Глава 34. Прозрение

Ши Вон давно уже понял, как они намереваются сбежать. Ещё когда узнал о дружбе Ки Хэ и Ван Джона, начавшейся много лет назад.

Поездка в родной город беглеца лишний раз дала понять, что люди стали слишком доверять машинам. Стоило только опросить соседей и людей, знавших Сон Ван Джона и его родителей, и можно было смело утверждать, что они не были благополучной семьёй.

Как только он сел в машину, оставив И Ра на обочине, то сразу позвонил начальнику.

– Я почти нашёл их, мне нужно судно, чтобы выйти в море. Порт Сокчхо. Дорога Джансанхеан.

– Они будут на месте через пять минут. Возьмёшь на себя командование. Поторопись.

– Что мне делать, когда мы догоним их?

– Забери девчонку, а от отца избавься.

Ши Вон резко дал по тормозам. К счастью, машин вокруг не было. Он остался один посреди дороги. В ста метрах впереди виднелся причал.

– Что?

– Я вышлю подкрепление. – Начальник пропустил его вопрос мимо ушей.

Ши Вон тяжело задышал, его рука крепко сжимала телефон, но даже в таком состоянии он мог быстро думать.

– Не нужно, начнётся хаос, лишние судна только помешают. Я сам справлюсь.

– Хорошо. Рассчитываю на тебя, – сказал начальник и бросил трубку.

Ши Вон устало откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Попечитель так полагался на законы, правила, уставы, что не заметил, как жизнь идёт против всего этого. На Би – светлая и умная девочка – стала неугодной из-за ошибок других людей. И он оказался настолько наивным, что поверил: он может что-то исправить, убедить верхушку изменить порядок ради одного ребёнка.

То, в чём Ши Вон всегда был уверен, начало рушиться, выбивая почву из-под ног. Но он знал, что должен делать.

Глаз коснулся свет прожекторов с катера полицейского патруля. Ши Вон выходил в море.

Глава 35. Бурные воды

На Би сидела рядом и молчала. Пока солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воду в горячие оттенки оранжевого и красного, я посвящал дочь в свою историю. Я рассказал ей всё, почти всё, опуская только моменты издевательств в детстве. По сути, я изложил ей основные факты своей биографии, объяснил смысл программы, которой была охвачена вся страна, и результат, к которому мы пришли. Ей нужно было время, чтобы это переварить, поэтому я молчал и не мешал ей.

Но, выложив всю правду, я слишком расслабился, настолько, что не увидел погони. Только когда на приборной панели появился сигнал другого корабля в зоне отслеживания, я посмотрел назад.

Но ничего не увидел.

Что такое? Не могли же приборы выйти из строя. А потом я заметил крошечные подписи на тёмном экране: приборы засекли судно за несколько километров от нас.

Так прошли несколько часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и тьма приняла нас в свои объятия. Мы плыли на самой большой скорости уже так долго, и точка назначения была, казалось, так близка, но На Би вдруг закричала:

– Папа, смотри!

Они были у нас на хвосте. На расстоянии примерно в пятьсот метров. Прожектор, установленный на самом верху судна, осветил пространство вокруг, и от нашего тихого тёмного убежища не осталось и следа. Теперь мы были здесь не одни. И как я мог не увидеть, что они нагоняют нас? Отнёсся слишком беспечно к тому, что ищейки вне поля моего зрения, и расслабился.

Внезапно на приборной панели замигал датчик топлива. Не может этого быть! Ки Хэ говорил, что всё подготовил. Может, датчик сломался? Или я делаю что-то не так, из-за чего расходуется больше топлива, чем нужно?

В какой-то момент я подумал, что пора сдаться. Всё оказалось бессмысленным. Датчик не переставал мигать, патруль подбирался всё ближе, а пункт назначения оставался всё таким же далёким.

Но, бросив взгляд на часы, я удивился. Они появились в поле зрения около двадцати минут назад и продолжали плыть следом. Я слышал крики и приказы остановиться, но они не подбирались ближе. Что-то было не так. Может, мы плыли в ловушку?

– Папа! – На Би подошла ближе. – Почему они не догоняют нас?

Я озадаченно посмотрел на дочь. Неужели и она заметила? Значит, это не плод моего воображения. Я не хотел рисковать и продолжил плыть вперёд. В какой-то момент я всё же решил кое-что сделать.

– На Би, можешь остаться здесь? Я поднимусь на пару минут. Хочу посмотреть, в чём там дело.

Она молча кивнула. Я включил автопилот, яхта качнулась, но через мгновение вновь поймала нужный темп. Взяв бинокль, я поднялся на палубу.

Порывистый ветер чуть не сбил меня с ног, я чудом устоял и, держась рукой за перила, посмотрел на преследователей. На палубе стоял Ши Вон. Высокий и прямой, словно жнец смерти. И даже пронизывающий холод не мог к нему пробраться. В руках у него тоже был бинокль. Он посмотрел в него, затем обернулся и отдал какой-то приказ. Повторил вновь, уже громче. И внезапно их лодка остановилась. Они отдалялись, в то время как мы плыли вперёд. Я, не отрываясь, смотрел в бинокль, пытаясь понять: это галлюцинации или реальность? И тут случилось нечто совсем невероятное: Ан Ши Вон кивнул мне.

– Я знала, что он нас отпустит! – На Би вдруг оказалась рядом со мной.

– Почему?

Она посмотрела на меня удивлённо и ответила:

– Потому что он хороший человек.

И как я не разглядел, что моя, ещё такая маленькая, дочь понимает людей лучше, чем я.

Я бы так и стоял, погружённый в размышления, если бы не голос На Би. Она кричала:

– Папа, смотри!

Я обернулся и увидел тёмные очертания земли. Слабые огни вдали, как светлячки на садовых кустах. Я посмотрел на карту, сверился с навигатором. Мы были на месте, мы спаслись.

Внезапно тишину нарушил грохот. Мы дёрнулись и тут же посмотрели вверх, на расцвеченное фейерверком небо. Залпы шли друг за другом непрерывным потоком. Я посмотрел на На Би, улыбнулся ей и сказал:

– С днём рождения!

Глава 36. Мама

Ши Вон вернулся домой ранним утром. Он тщательно собрал все документы и сложил их в портфель, который поставил рядом с дверью. Оглядел квартиру. Больше ему собирать ничего не требовалось. Вещей хватит на один небольшой чемодан.

Он знал, что скоро за ним придут. Вспомнив тот момент в море, когда холодный ветер обжигал ему лицо, а он всё вглядывался в очертания яхты Ван Джона, Ши Вон улыбнулся. Так же, как всегда улыбался детям.

Им никто больше не мешал, никто не был свидетелем того, что он сделал, кроме команды патруля. Но глядя на их безучастные лица и видя, как беспрекословно они выполняют данные им приказы, он понимал, что они промолчат, а то и вовсе всё забудут.

Ши Вон ужасался лишь от осознания, что и сам был таким же. Бездушным роботом, машиной, которая выдавала разрешения и следила за людьми. И так же, как и та машина, он совершил ошибку, и не одну. Сегодня ему был дан шанс всё исправить. И он воспользовался им: проводил Ван Джона и На Би к лучшей жизни.

Зайдя в спальню, Ши Вон сел на кровать и посмотрел на ящик прикроватной тумбочки. Осторожно открыв его и отодвинув связку дорогих карандашей, которые он так и не успел подарить На Би, попечитель достал снимок.

Это фото лежало в ящике много лет, но Ши Вон ни разу на него не посмотрел. Забросил и постарался забыть. Мог бы выкинуть, но рука не поднималась. Сейчас же он радовался, что не сделал этого.

Снимок был сделан тридцать лет назад. Его мать, такая молодая, моложе, чем он сейчас, обнимала его, стоя за его спиной. А он, ещё мальчишка, держал её руки и беззаботно смеялся.

Ши Вон поставил фото на тумбочку и смотрел, смотрел, смотрел на него, запоминая каждую деталь.

А потом в дверь позвонили…

Конец