Идеальная маска
Глава 69
Эмма Риверс
Утро в Нью-Йорке было удивительно спокойным.
На площади, где Ноа обычно сидел со своим мольбертом, постепенно становилось всё больше людей. Кто-то спешил на работу, кто-то покупал кофе, кто-то останавливался посмотреть на рисунки.
А Ноа, как всегда, сидел на своём месте.
Чёрная толстовка.
Наушники.
Карандаш между пальцами.
Перед ним стоял очередной портрет.
На первый взгляд он выглядел совершенно обычным художником, который просто зарабатывает на жизнь рисунками.
Но уже несколько минут он почти не рисовал.
Его взгляд периодически уходил куда-то в сторону.
Он думал о папке.
О фотографиях.
О человеке, который выглядел почти как он.
И о том, почему кто-то так старательно пытался заставить его вспомнить прошлое.
— Опять задумался?
Ноа даже не поднял головы.
— Нет.
— Тогда почему у тебя карандаш уже минуту лежит на одном месте?
Он посмотрел вверх.
Перед ним стояла Эвелин.
На лице широкая улыбка.
— Скучала?
— Очень.
Она села рядом.
Ноа приподнял бровь.
— Правда?
— Конечно.
— Настолько, что решила прийти ко мне прямо на работу?
— Именно.
Она невинно улыбнулась.
Ноа посмотрел на неё несколько секунд.
— Ты что-то хочешь.
— Ничего.
— Эвелин.
— Правда.
— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто пытаешься незаметно рассмотреть, что я рисую?
Она засмеялась.
— Потому что ты мой парень. Мне можно.
— Хорошая отговорка.
— Спасибо.
Она посмотрела на рисунок.
— Красиво.
— Ещё не закончил.
— А я думала, ты сегодня просто будешь смотреть на меня.
— Это тоже входит в мою работу.
— Художника?
— Моего личного.
Эвелин улыбнулась.
— Вот теперь я действительно пришла не зря.
Ноа тихо рассмеялся.
Несколько минут они разговаривали о совершенно обычных вещах.
О кофе.
О погоде.
О том, что Эвелин опять забыла позавтракать.
Ни слова о расследовании.
По крайней мере, пока.
Ноа уже начал понимать, что она пришла не только потому, что скучала.
Однако спрашивать не стал.
Он привык ждать, пока человек сам заговорит.
И именно в этот момент к ним подошли двое мужчин.
Оба в обычной одежде.
Но Ноа сразу понял, кто они.
Один из них показал удостоверение.
— Ноа Уокер?
Ноа спокойно кивнул.
— Да.
— Детективы.
Эвелин мгновенно посмотрела на них.
Но ничего не сказала.
Детектив открыл блокнот.
— Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Ноа отложил карандаш.
— Конечно.
— Вы знаете Эмму Риверс?
На секунду его взгляд изменился.
Совсем немного.
Но Эвелин заметила.
— Да, — спокойно ответил Ноа. — Знаю.
— Вы много с ней разговаривали?
— Иногда.
— Насколько близко вы её знали?
Ноа задумался.
— Она работала фотографом в городской газете. Мы несколько раз пересекались. Разговаривали.
Второй детектив спросил:
— Когда вы последний раз видели Эмму Риверс?
Ноа посмотрел на него.
— Точно сказать не могу.
— Попробуйте.
— Кажется, около недели назад.
— Вы уверены?
— Примерно.
Первый детектив пролистал записи.
— А когда она последний раз связывалась с вами?
Ноа слегка нахмурился.
— Она писала мне.
— Когда?
— Несколько дней назад.
— Что именно?
— Ничего особенного.
Детектив поднял взгляд.
— Что значит «ничего особенного»?
Ноа пожал плечами.
— Она спрашивала, как у меня дела.
— И всё?
— Да.
Эвелин молча слушала.
Она впервые слышала об этом разговоре.
Ноа заметил её взгляд.
Однако ничего не объяснил.
Детектив продолжил:
— Эмма Риверс не говорила вам, что кто-то за ней следит?
— Нет.
— Что кто-то угрожает ей?
— Нет.
— Что она кого-то фотографировала?
Ноа немного помолчал.
— Она фотограф.
— Я понимаю.
Детектив сделал паузу.
— Но мы спрашиваем именно о последних днях.
Ноа посмотрел на него.
— Нет. Ничего такого она мне не говорила.
— А странно себя она не вела?
— Что вы подразумеваете под «странно»?
— Была нервной? Испуганной? Постоянно оглядывалась?
Ноа задумался.
Перед глазами внезапно всплыл последний разговор с Эммой.
Она стояла с камерой через плечо.
Улыбалась.
Но пальцы слишком крепко держали ремешок.
Тогда Ноа заметил это.
И спросил:
— Всё нормально?
Она ответила:
— Конечно.
А потом после короткой паузы сказала:
— Если я вдруг перестану тебе писать… не думай, что я просто забыла о тебе.
Тогда он лишь усмехнулся.
— Ты драматизируешь.
Она тоже улыбнулась.
— Может быть.
Теперь Ноа снова услышал эти слова.
«Если я вдруг перестану тебе писать…»
Он вернулся в настоящее.
— Нет, — сказал он. — Ничего странного.
Эвелин посмотрела на него.
Она поняла.
Он что-то вспомнил.
Но Ноа не собирался говорить это сейчас.
Детектив записал ответ.
— Хорошо.
Второй мужчина спросил:
— Вы уверены, что в последний раз разговаривали с Эммой Риверс несколько дней назад?
Ноа посмотрел прямо ему в глаза.
— Да.
— И она ничего вам не сказала?
— Ничего.
Детектив закрыл блокнот.
— Если вспомните хоть что-нибудь, свяжитесь с нами.
Он протянул визитку.
Ноа взял её.
— Конечно.
Детективы отошли.
Эвелин подождала, пока они уйдут достаточно далеко.
Потом повернулась к Ноа.
— Ты врёшь.
Он спокойно посмотрел на неё.
— Немного.
— Ты что-то вспомнил.
— Да.
— Что?
Ноа посмотрел вслед детективам.
— Эмма сказала мне одну странную вещь.
— Какую?
Он повторил:
— «Если я вдруг перестану тебе писать, не думай, что я просто забыла о тебе».
Эвелин замолчала.
— Когда она это сказала?
— В последний раз, когда мы виделись.
— Почему ты не сказал детективам?
Ноа медленно посмотрел на неё.
— Потому что сначала хочу понять, почему она это сказала.
Эвелин нахмурилась.
— Думаешь, она знала, что что-то произойдёт?
— Не знаю.
Он посмотрел на визитку в своей руке.
Потом поднял глаза.
— Но теперь мне интересно.
Эвелин вздохнула.
— Вот только этого нам не хватало.
Ноа улыбнулся.
— Ты ведь сама пришла сюда расследовать.
— Я пришла к своему парню.
— Конечно.
— Правда.
— Конечно.
Она толкнула его плечом.
— Не смейся.
Ноа впервые за последние несколько минут улыбнулся по-настоящему.
Но затем его взгляд снова стал серьёзным.
Он посмотрел на пустующее место напротив.
Туда, где несколько дней назад стояла Эмма Риверс с камерой.
И впервые за долгое время Ноа почувствовал неприятное ощущение.
Не страх.
А тревогу.
Потому что Эмма никогда не говорила подобных вещей просто так.
И если она действительно заранее чувствовала опасность…
значит, возможно, последний разговор с Ноа был не случайным прощанием.
Глава 70
То, что она успела увидеть
Ноа продолжал сидеть на своём привычном месте, держа в руке карандаш. Детективы уже давно скрылись среди прохожих, но он всё ещё смотрел в ту сторону, куда они ушли.
Перед ним лежал незаконченный портрет. На бумаге были едва заметные линии, которые он успел нарисовать до их появления. Обычно Ноа мог закончить подобную работу за несколько минут, однако сейчас его совершенно не интересовал рисунок.
Он молчал.
В голове снова и снова прокручивались слова Эммы.
«Если я вдруг перестану тебе писать… не думай, что я просто забыла о тебе».
Ноа медленно опустил карандаш.
Во что ты вляпалась, Эмма?
Он знал её не настолько близко, чтобы утверждать, будто понимал каждый её поступок. Но за время их знакомства успел заметить одну особенность: Эмма могла быть рассеянной, иногда слишком любопытной и даже безрассудной, когда дело касалось интересной фотографии. Она работала в городской газете, часто отправлялась снимать происшествия и любила находить необычные истории там, где другие проходили мимо.
Именно это сейчас беспокоило Ноа.
Возможно, она случайно сняла что-то, чего обычные люди не должны были увидеть.
Он слегка нахмурился.
Если Эмма действительно стала свидетелем чего-то опасного, то у неё могли остаться фотографии. Возможно, она собиралась передать их редактору. Возможно, уже нашла человека, которому доверяла. А может быть, именно из-за этих снимков кто-то начал за ней следить.
Но оставался ещё один вопрос.
Почему её ищут детективы?
Если они уже знают, что Эмма звонила в экстренную службу и сообщила о каких-то сведениях, значит, они пытаются выяснить, что именно она собиралась им передать. Но если она исчезла до встречи, то у полиции пока нет ни её показаний, ни самих доказательств.
Она что-то увидела. Поняла, что это важно, и решила обратиться в полицию. Но не успела.
Ноа медленно выдохнул.
— Ты опять ушёл куда-то далеко? — спросила Эвелин.
Он повернул голову.
Девушка сидела рядом и внимательно наблюдала за ним. Она уже несколько минут не пыталась отвлечь его шутками, понимая, что сейчас он действительно погружён в свои мысли.
— Просто думаю.
— Об Эмме?
— Да.
Эвелин посмотрела на визитку, которую Ноа всё ещё держал между пальцами.
— Ты ведь не собираешься самостоятельно искать её, правда?
— Я пока ничего не собираюсь делать.
— Но ты уже придумал несколько вариантов.
Ноа чуть улыбнулся.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— К сожалению, — с притворным вздохом ответила она. — Иногда мне кажется, что я встречаюсь не с художником, а с человеком, который постоянно расследует преступления в своей голове.
— Я просто рисую.
— Конечно. А потом случайно находишь преступников.
— Совпадение.
— Ноа!
Он тихо рассмеялся, но улыбка быстро исчезла.
— Эвелин, можно попросить тебя об одной услуге?
Она сразу стала серьёзнее.
— Конечно. Что случилось?
Ноа некоторое время смотрел на неё, словно подбирая слова. Он не хотел втягивать Эвелин в ещё одну опасную историю. Особенно после всего, что произошло в последнее время. Но она работала в ФБР и могла получить информацию, которую обычному человеку никто бы не предоставил.
— Сможешь узнать, почему детективы ищут Эмму Риверс?
Эвелин немного удивилась.
— Ты хочешь, чтобы я проверила её дело?
— Не совсем. Мне нужно понять, что произошло до её исчезновения. Но…
Он сделал небольшую паузу.
— Не показывай им, что я просил тебя об этом.
Эвелин внимательно посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы они начали задавать мне дополнительные вопросы только из-за того, что я заинтересовался её исчезновением.
— Ноа, они уже знают, что вы знакомы.
— Именно поэтому я и прошу тебя узнать только то, что сможешь. Без лишнего внимания.
Эвелин задумалась.
— Ты ведь понимаешь, что я не могу просто так получить доступ к любому полицейскому делу?
— Понимаю. Я не прошу тебя нарушать правила.
— Хорошо. Тогда я попробую выяснить, кто ведёт расследование и могу ли я получить официальную информацию.
Ноа кивнул.
— Спасибо.
Эвелин поднялась со скамейки и поправила пальто.
— А ты пока никуда не уходи.
— Почему?
— Потому что я хочу вернуться и увидеть, что ты хотя бы закончил один портрет.
— Это приказ агента ФБР?
— Нет. Это просьба твоей девушки.
— Тогда я постараюсь.
Она наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Не скучай.
— Постараюсь.
Эвелин направилась в сторону, куда недавно ушли детективы.
Ноа проводил её взглядом, а затем снова посмотрел на чистый лист бумаги.
Он не собирался вмешиваться в расследование без необходимости. Пока у него было слишком мало информации. Любое поспешное действие могло не только навредить поискам Эммы, но и привлечь внимание людей, которые, возможно, уже следили за ним.
Он взял карандаш и вернулся к рисунку.
Однако теперь на бумаге появлялось не лицо случайного прохожего.
Он рисовал Эмму.
Эвелин заметила детективов неподалёку от перекрёстка. Один из них разговаривал по телефону, второй проверял документы в папке.
— Детективы, подождите!
Оба мужчины обернулись.
— Да? — спросил один из них.
Эвелин подошла ближе и достала из внутреннего кармана удостоверение.
— Специальный агент Эвелин Брукс, ФБР.
Детективы обменялись взглядами.
— Агент Брукс, — произнёс старший. — Чем обязаны?
— Я хотела бы задать несколько вопросов по поводу Эммы Риверс.
Младший детектив нахмурился.
— Простите, но какое отношение ФБР имеет к этому делу?
— Пока никакого официального отношения. Я узнала, что вы опрашивали Ноа Уокера, и хочу понять, почему его имя появилось в вашем расследовании.
Старший детектив сложил руки на груди.
— Вы пришли сюда по просьбе мистера Уокера?
Эвелин на мгновение замолчала.
Она могла бы отрицать, но это не принесло бы ей никакой пользы.
— Я пришла сюда по собственной инициативе.
— Тогда позвольте спросить, почему вас так интересует этот человек?
— Ноа Уокер — мой парень. И я не хочу, чтобы его имя связывали с исчезновением человека без достаточных оснований.
Детектив слегка приподнял брови.
— Мы не обвиняли его ни в чём.
— Я этого и не утверждаю. Но вы пришли к нему, задавали вопросы о последнем разговоре с Эммой Риверс и о том, как она себя вела. Я хочу знать, что именно связывает их в рамках вашего расследования.
Младший детектив усмехнулся.
— Агент, это обычный опрос свидетеля.
— Тогда, полагаю, вам не составит труда объяснить, почему вы его проводите.
Старший детектив несколько секунд изучал её удостоверение, затем вернул его.
— Мы не можем раскрывать все детали расследования человеку, который не входит в нашу группу.
— Я не прошу раскрывать все детали. Мне достаточно понять, почему вы ищете Эмму Риверс и какое отношение к этому имеет Ноа.
— А почему ФБР вообще вмешивается в местное расследование? — спросил младший детектив. — У вас нет оснований требовать от нас материалы.
Эвелин спокойно встретила его взгляд.
— Я не требую материалы. Я задаю вопрос. И, если вы считаете, что это может повлиять на расследование, можете ответить в пределах информации, которую разрешено сообщать.
Старший детектив негромко вздохнул.
— Хорошо. Но сразу предупреждаю: мы пока не рассматриваем мистера Уокера как подозреваемого.
— Я вас слушаю.
Он открыл папку и достал несколько листов.
— Три дня назад Эмма Риверс позвонила по номеру 911. Она сообщила оператору, что у неё есть информация, которая может быть связана с преступлением.
Эвелин нахмурилась.
— С каким именно преступлением?
— Этого она не успела объяснить подробно. Во время звонка она сказала, что располагает кое-какими сведениями и хочет встретиться с полицейским лично. Оператор передал информацию дежурному подразделению.
— Она назвала своё имя?
— Да. Мы смогли подтвердить её личность по номеру телефона и другим данным.
— И где должна была состояться встреча?
Детектив назвал место — небольшую парковку рядом с общественным зданием, где обычно было достаточно людей и камер наблюдения.
— Наши сотрудники прибыли туда в согласованное время, — продолжил он. — Но Эммы Риверс на месте не оказалось.
— Она не отвечала на звонки?
— Сначала нет. Позже её телефон стал недоступен.
Эвелин нахмурилась сильнее.
— Вы проверили её квартиру?
— Да. Она не находилась дома. Мы также связались с редакцией газеты, где она работала. Там сообщили, что Эмма не появлялась на работе и заранее не предупреждала об отсутствии.
— Значит, вы считаете её пропавшей?
— Мы проверяем обстоятельства её исчезновения. Пока у нас недостаточно оснований утверждать, что произошло преступление, но обстоятельства звонка вызывают вопросы.
Эвелин на секунду опустила взгляд.
— Она сказала, что именно собиралась вам передать?
— Только то, что у неё есть кое-что важное. По словам оператора, Эмма звучала взволнованно, но сохраняла способность ясно отвечать на вопросы. Она не сообщила, что ей непосредственно угрожают.
— А Ноа Уокер?
Детектив закрыл папку.
— Мы выяснили, что они были знакомы. Поэтому и решили поговорить с ним. Нам важно восстановить её последние контакты, понять, с кем она общалась и не упоминала ли о каких-либо опасениях.
— Вы думаете, что он знает, куда она направилась?
— Мы этого не знаем. Именно поэтому и задавали вопросы.
Эвелин задумалась.
— Вы проверяли её фотографии?
Детектив внимательно посмотрел на неё.
— Почему вы спрашиваете?
— Она работала фотографом в городской газете. Если она действительно увидела что-то, связанное с преступлением, возможно, у неё остались снимки.
Старший детектив не ответил сразу.
Эвелин заметила эту паузу.
— Значит, такая вероятность уже рассматривалась.
— Мы проверяем редакционные материалы и доступные нам источники. Но пока не можем подтвердить, что исчезновение Эммы связано с какой-либо фотографией.
— Вы нашли её камеру?
— Нет. По имеющейся у нас информации, камера тоже отсутствует.
Эвелин медленно выдохнула.
Теперь всё выглядело гораздо серьёзнее.
Эмма позвонила в полицию, сообщила о важных сведениях, договорилась о встрече и исчезла до того, как сотрудники прибыли на место. При этом её камера тоже пропала.
— Вы знаете, с кем она могла встречаться в тот день? — спросила Эвелин.
— Мы проверяем её контакты. Пока не будем раскрывать имена других людей, с которыми разговаривали.
— Понимаю.
Она немного помолчала, затем спросила:
— Если Ноа вспомнит что-то важное, кому ему лучше сообщить?
Детектив протянул ей ещё одну визитку.
— Пусть свяжется со мной напрямую. И, агент Брукс, если у вас появится информация, имеющая отношение к исчезновению Эммы Риверс, прошу передать её официальным путём.
— Разумеется.
Эвелин убрала визитку.
— Спасибо за информацию.
— Агент, ещё один вопрос.
Она остановилась.
— Да?
— Мистер Уокер сам попросил вас прийти?
Эвелин посмотрела на него.
— Я уже сказала, что пришла по собственной инициативе.
Детектив некоторое время молчал, затем кивнул.
— Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, что мы просто пытаемся найти Эмму Риверс.
— Я понимаю. И надеюсь, что вы найдёте её как можно скорее.
Когда Эвелин вернулась, Ноа всё ещё сидел на прежнем месте.
Перед ним уже лежал почти законченный портрет Эммы.
Девушка остановилась позади него и несколько секунд смотрела на рисунок.
— Ты нарисовал её по памяти?
— Да.
— Очень похоже.
Ноа отложил карандаш и посмотрел на неё.
— Что удалось узнать?
Эвелин села рядом.
— Эмма Риверс сама позвонила в 911 три дня назад. Она сообщила, что у неё есть важные сведения, которые могут быть связаны с преступлением. Попросила организовать встречу с полицейскими.
Ноа не перебивал.
— Детективы приехали в назначенное место, но её там уже не было. После этого они не смогли с ней связаться. Её квартира оказалась пустой, на работу она не пришла. И ещё…
Эвелин сделала паузу.
— Её камера пропала.
Ноа опустил взгляд на портрет.
— Камера тоже?
— Да. Детективы проверяют её рабочие материалы, но пока не знают, что именно она собиралась показать.
Несколько секунд между ними царила тишина.
— Значит, она действительно что-то увидела, — тихо произнёс Ноа.
— Возможно. Но пока это только предположение.
— Я знаю.
Эвелин внимательно посмотрела на него.
— Ноа, ты ведь вспомнил что-то ещё, кроме её последней фразы?
Он не ответил сразу.
Его взгляд остановился на нарисованных глазах Эммы.
— Она всегда фотографировала то, что другие не замечали.
— Это не ответ.
— Знаю.
Эвелин взяла его за руку.
— Я не собираюсь заставлять тебя рассказывать то, к чему ты не готов. Но если ты действительно что-то знаешь, не держи это в себе только потому, что привык со всем справляться самостоятельно.
Ноа повернул к ней голову.
— Я не хочу, чтобы ты оказалась в опасности.
— А я не хочу, чтобы ты снова пытался решить всё один.
Он мягко сжал её пальцы.
— Я подумаю.
— Это уже лучше, чем твоё обычное «я в порядке».
Ноа улыбнулся.
— Я действительно в порядке.
— Конечно, мистер Уокер.
Она наклонилась и поцеловала его в щёку.
Ноа на мгновение прикрыл глаза, а затем посмотрел на портрет.
Эмма Риверс. Последний звонок. Исчезнувшая камера. Неявка на встречу.
Всё это пока не складывалось в полную картину.
Но одна деталь не давала ему покоя.
Эмма не просто исчезла.
Она собиралась рассказать полиции то, что считала важным.
А значит, где-то могли остаться следы того, что она успела увидеть.
Ноа снова взял карандаш и аккуратно дорисовал маленькую деталь на портрете — ремешок камеры, перекинутый через плечо Эммы.
Он остановился.
В памяти всплыл их последний разговор.
И вдруг Ноа понял, что в тот день Эмма не фотографировала людей вокруг.
Она фотографировала здание за его спиной.
Он медленно поднял голову.
— Эвелин…
— Что?
— Кажется, я вспомнил, где видел её в последний раз.
Эвелин сразу выпрямилась.
— Где?
Ноа посмотрел на неё, и его обычная спокойная улыбка исчезла.
— Мне нужно проверить одну вещь. Но сначала я хочу узнать, сохранились ли записи с камер наблюдения в том месте.
Эвелин крепче сжала его руку.
— Тогда начнём с этого. Вместе.
Глава 71
Мозаика
Ноа ещё несколько секунд смотрел на портрет Эммы.
Карандаш неподвижно лежал между его пальцами.
— Тогда начнём с этого, — повторила Эвелин.
Он кивнул.
— Да.
Ноа поднялся, убрал рисунок в папку и посмотрел на улицу.
На первый взгляд вокруг ничего необычного не происходило.
Люди шли по своим делам.
Машины проезжали по дороге.
Кто-то стоял возле кофейни.
Кто-то разговаривал по телефону.
Обычный Нью-Йорк.
Но Ноа уже давно знал: самые важные вещи обычно прячутся именно внутри обычных картин.
— Что ты сейчас делаешь? — спросила Эвелин.
— Собираю мозаику.
— Из чего?
— Из того, что все остальные считают мелочами.
Он достал телефон.
— Последний разговор Эммы со мной.
— Три дня назад?
— Да.
— Она сказала, что может перестать писать.
— Верно.
— Потом позвонила в 911.
Ноа кивнул.
— И попросила о личной встрече.
— Значит, она уже понимала, что информация слишком серьёзная для телефонного разговора.
— Именно.
Эвелин нахмурилась.
— Но тогда почему она не пришла на встречу?
Ноа ничего не ответил.
Он открыл карту города.
Пальцы быстро перемещались по экрану.
— Место встречи находится здесь.
— Да.
— А где она работала?
— В редакции.
— Сколько времени ей понадобилось бы, чтобы добраться от редакции до места встречи?
Эвелин назвала примерное время.
Ноа проверил расстояние.
Потом посмотрел на часы.
— Странно.
— Что?
— Она должна была успеть.
— Может, задержалась.
— Возможно.
Ноа увеличил карту.
— Но если бы она просто опоздала, она могла позвонить полиции и предупредить их.
— Если телефон был у неё.
Ноа замер.
Медленно посмотрел на Эвелин.
— Именно.
Несколько секунд они молчали.
— Ты думаешь, у неё забрали телефон? — спросила она.
— Я думаю, что это один из вариантов.
Ноа снова начал анализировать детали.
— Она сама вызвала 911. Значит, в этот момент она могла пользоваться телефоном.
— Да.
— После этого должна была отправиться на встречу.
— Да.
— Но не появилась.
Он посмотрел на неё.
— Значит, между звонком и встречей произошло что-то, что изменило её планы.
— Например, она кого-то встретила.
— Или кто-то встретил её.
Эвелин тихо выдохнула.
— А камера?
Ноа посмотрел на неё.
— Вот это меня беспокоит больше всего.
Он открыл фотографии из старых материалов газеты.
Эмма почти всегда носила одну и ту же камеру.
— Если её просто похитили случайно, камера могла остаться где-нибудь на месте.
— Но её нет.
— Именно.
Ноа увеличил фотографию Эммы.
— Она относилась к своей камере почти как к продолжению руки.
— Согласна.
— Она никогда не оставляла её без причины.
— Значит, камера тоже могла быть целью.
Ноа кивнул.
— Или в ней находилось что-то важное.
Эвелин задумалась.
— Фотографии.
— Возможно.
— Но мы пока даже не знаем, что она снимала.
— Поэтому нам нужно найти место, где она была непосредственно перед исчезновением.
Эвелин посмотрела на него.
— Ты сказал, что вспомнил, где видел её.
— Да.
Ноа достал из папки свой старый рисунок.
На нём была улица.
Здание.
Несколько машин.
И Эмма с камерой.
Эвелин посмотрела на рисунок.
— Это что?
— Я сделал его по памяти.
— Ты нарисовал всё это после одного взгляда?
— Не всё.
Он указал на здание.
— Его я хорошо запомнил.
— Почему?
Ноа несколько секунд смотрел на изображение.
— Потому что Эмма тогда смотрела не на людей.
Он провёл пальцем по бумаге.
— Она смотрела сюда.
— На здание?
— Да.
— Может, просто хотела его сфотографировать.
— Возможно.
— Тогда почему это так важно?
Ноа посмотрел на неё.
— Потому что после этого она сказала мне, что всё нормально.
Эвелин сразу поняла.
— А ты заметил, что было не нормально.
— Она улыбалась.
— Но?
— У неё был слишком сильный хват на ремешке камеры.
Эвелин тихо сказала:
— Ты думаешь, она боялась.
— Я не уверен.
Ноа закрыл папку.
— Но если она действительно заметила что-то в этом здании, возможно, именно там началась вся эта история.
Через несколько часов они получили доступ к записи с камеры наблюдения.
Эвелин стояла рядом с Ноа перед монитором.
На экране была улица.
Время шло.
12:41.
12:42.
12:43.
Люди проходили мимо.
Машины останавливались у перекрёстка.
Ноа внимательно смотрел на экран.
— Стоп.
Эвелин поставила запись на паузу.
— Что?
— Назад на три секунды.
Она перемотала.
— Ещё.
Снова.
Ноа наклонился ближе.
На отражении витрины появился автомобиль.
Обычный тёмный седан.
— Машина?
— Да.
— Ты думаешь, это важно?
— Пока не знаю.
Он попросил перемотать дальше.
Машина проехала мимо.
Через несколько минут появилась снова.
Ноа нахмурился.
— Вот.
— Она снова здесь.
— Третий раз.
Эвелин посмотрела на него.
— Возможно, совпадение.
— Два раза — возможно.
Он увеличил запись.
— Три раза по одному маршруту за короткий промежуток времени — уже повод проверить.
— Номер не видно.
— Номер мне пока не нужен.
— Тогда что тебе нужно?
Ноа указал на боковое зеркало.
— Отражение.
Эвелин посмотрела внимательнее.
В зеркале мелькнул силуэт человека.
Лицо невозможно было разглядеть.
Ноа замолчал.
— Ты что-то увидел?
— Нет.
— Но ты остановил запись.
— Потому что кое-что понял.
— Что?
— Машина проезжает здесь третий раз, но водитель каждый раз смотрит в одну сторону.
— На здание?
Ноа кивнул.
— Именно.
Эвелин посмотрела на здание.
— Значит, он тоже за ним наблюдал.
— Или за человеком возле него.
Ноа снова включил запись.
На экране появилась Эмма.
Она вышла из здания.
Остановилась.
Посмотрела на телефон.
Затем неожиданно оглянулась.
Ноа замер.
— Вот.
— Что?
— Она кого-то заметила.
— Откуда ты знаешь?
— Посмотри на её плечо.
Эвелин приблизила изображение.
— Она напряглась.
— Да.
— А потом?
На записи Эмма быстро убрала телефон в карман.
И пошла в противоположную сторону.
— Она не пошла к месту встречи, — сказала Эвелин.
— Верно.
Ноа посмотрел на время.
— Через четыре минуты после этого она исчезает из поля камеры.
— Значит, что-то произошло здесь.
Ноа ничего не ответил.
Он снова прокрутил последние секунды.
И вдруг заметил ещё одну деталь.
— Стоп.
Эвелин остановила видео.
— Что теперь?
Ноа указал на витрину.
В отражении за Эммой виднелась фигура.
Человек стоял слишком далеко, чтобы разглядеть лицо.
Но он был там.
— Это тот же человек? — спросила Эвелин.
— Не знаю.
— Но ты подозреваешь.
— Да.
Он сделал паузу.
— И есть ещё кое-что.
— Что?
— Эмма могла заметить его раньше.
— Значит, она понимала, что за ней следят?
— Возможно.
Эвелин медленно села.
— Ноа…
Он посмотрел на неё.
— Что?
— А если её действительно похитили?
Ноа долго молчал.
Он не хотел произносить это вслух.
Потому что вместе с этой мыслью появлялась другая.
Если Эмма была похищена, она могла быть ещё жива.
Но также могла и не быть.
Он посмотрел на запись.
Никакого тела.
Никакой крови.
Никаких признаков смерти.
Но и никаких доказательств того, что Эмма жива.
Пятьдесят на пятьдесят.
Не больше.
— Я не могу сказать, что Эмма жива, — наконец произнёс он.
Эвелин внимательно слушала.
— Но я также не могу сказать, что она мертва.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Пока у нас нет ни одного факта, который позволяет поставить точку.
Эвелин тихо спросила:
— А если её действительно держат где-то?
Ноа сжал пальцы.
На секунду в его глазах появилась злость.
Но голос остался спокойным.
— Тогда ей может быть очень тяжело.
Эвелин поняла, что он имеет в виду.
— Ты думаешь, её могут заставлять сказать, что она сфотографировала?
— Это один из вариантов.
— И если она знает что-то важное…
— Тогда её могли не отпустить.
Эвелин отвела взгляд.
— Господи…
Ноа положил руку поверх её руки.
— Мы не будем делать выводов без доказательств.
— Но ты уже думаешь, где её могут держать.
Он немного улыбнулся.
— Конечно.
— И что ты будешь делать?
Ноа снова посмотрел на экран.
— Искать следующую деталь.
— А потом?
— Следующую.
Он взял карандаш и начал записывать время на листке.
12:43.
12:47.
12:51.
13:02.
13:07.
Эвелин наблюдала за ним.
— Что ты делаешь?
— Проверяю интервалы.
— Между чем?
— Между появлением машины и перемещением людей.
Он соединял цифры линиями.
Постепенно перед ним начала появляться схема.
Не идеальная.
Не законченная.
Но уже достаточно понятная.
И вдруг Ноа остановился.
— Эвелин.
— Что?
Он указал на один участок записи.
— Вот здесь.
— Что здесь?
— Камера на секунду теряет изображение.
— Помехи?
— Нет.
— Почему?
Ноа приблизил кадр.
— Потому что это не сбой.
— Тогда что?
Он посмотрел на экран.
— Кто-то намеренно перекрыл объектив.
Эвелин замерла.
— Значит, тот, кто был здесь, знал расположение камер.
Ноа кивнул.
— И знал, когда пройти мимо.
Он медленно откинулся на спинку стула.
Мозаика начинала складываться.
Эмма увидела что-то.
Сделала фотографии.
Поняла, что за ней наблюдают.
Позвонила 911.
Договорилась о встрече.
После этого исчезла.
Камера исчезла вместе с ней.
А человек, который мог следить за ней, заранее знал расположение камер.
Ноа посмотрел на Эвелин.
— Теперь я почти уверен в одном.
— В чём?
— Эмма не исчезла случайно.
Он снова посмотрел на экран.
— И пока мы не нашли доказательств обратного…
Пауза.
— Я буду искать её так, будто она ещё может нас услышать.
Глава 72
То, что попало в объектив
Ноа снова остановил запись.
На экране застыл кадр.
Тёмный фургон.
Серое здание.
Несколько человек возле бокового входа.
И едва заметное отражение в стекле.
Эвелин стояла рядом, скрестив руки.
— Ты уже десять минут смотришь на один и тот же кадр.
— Потому что он важный.
— Что ты видишь?
Ноа не ответил сразу.
Он увеличил изображение.
Потом ещё.
Качество записи было плохим, но отдельные детали всё ещё можно было различить.
— Посмотри на время.
— 12:47.
— А теперь на машину.
— Фургон.
— Он появился здесь за несколько минут до того, как Эмма вышла из здания.
— И?
— Он не припарковался у входа.
— Тогда где?
Ноа указал на боковую улицу.
— Здесь.
— Почему это важно?
— Потому что отсюда его почти не видно основной камере.
Эвелин нахмурилась.
— Ты думаешь, водитель знал расположение камер?
— Теперь я почти уверен.
Ноа переключил запись на другую камеру.
На втором экране появилась соседняя улица.
Тот же фургон.
Он проехал мимо.
Через несколько минут — снова.
Ноа поставил видео на паузу.
— Вот.
— Что?
— Люди.
Эвелин приблизила изображение.
На записи было несколько человек.
Они шли группой.
Но двигались странно.
Двое мужчин шли рядом с ними.
Один постоянно оглядывался.
— Они что-то охраняют?
— Возможно.
Ноа переключил запись ещё раз.
Теперь был виден боковой вход в здание.
Один из мужчин открыл дверь фургона.
Несколько человек начали выходить.
Эвелин нахмурилась.
— Подожди…
На следующем кадре один человек резко остановился.
Мужчина рядом с ним схватил его за руку и заставил двигаться дальше.
Эвелин замолчала.
Ноа тоже ничего не сказал.
Запись продолжалась.
Людей торопливо направляли к фургону.
Кто-то пытался оглянуться.
Кто-то сопротивлялся.
Но их быстро заводили внутрь.
Дверь закрылась.
Через несколько секунд фургон уехал.
Эвелин медленно произнесла:
— Ноа…
— Я вижу.
— Это похоже на…
— Да.
Он не закончил её фразу.
Эвелин посмотрела на него.
— Торговля людьми.
Ноа кивнул.
В его взгляде исчезло обычное спокойствие.
Он снова посмотрел на экран.
— Теперь становится понятно, почему Эмма фотографировала здание.
— Она увидела это?
— Скорее всего.
Он перемотал запись назад.
— Если она была здесь в этот момент…
Появилась другая камера.
На ней была Эмма.
Она стояла на противоположной стороне улицы.
Камера висела у неё на плече.
Ноа остановил запись.
— Вот.
Эвелин подошла ближе.
— Она смотрит туда.
— Да.
— И фотографирует.
На экране Эмма подняла камеру.
Щёлк.
Ещё один снимок.
Щёлк.
Она быстро сделала несколько фотографий.
Потом опустила камеру.
Посмотрела на улицу.
И снова подняла её.
Ноа тихо сказал:
— Она поняла, что происходит.
— И продолжила снимать.
— Потому что была фотографом.
Эвелин посмотрела на него.
— Она собирала доказательства.
— Да.
Ноа перемотал запись дальше.
И тут Эмма резко посмотрела в сторону.
Её лицо изменилось.
Она заметила кого-то.
Ноа приблизил изображение.
На противоположной стороне улицы стоял мужчина.
Он смотрел прямо на Эмму.
— Вот этот человек, — сказал Ноа.
— Он заметил её?
— Да.
— Откуда ты знаешь?
Ноа указал на его голову.
— До этого он смотрел на фургон.
— А теперь на Эмму.
— Именно.
Эвелин тихо выдохнула.
— Значит, он понял, что она фотографирует.
— Похоже на то.
На записи Эмма быстро опустила камеру.
Сделала вид, что просто проверяет телефон.
Затем ушла.
Ноа остановил видео.
— После этого она позвонила 911.
Эвелин посмотрела на него.
— Значит, вот что она хотела рассказать полиции.
— Да.
— Но тогда почему она не пришла на встречу?
Ноа снова посмотрел на экран.
— Потому что кто-то мог узнать о её звонке.
— Ты думаешь, они нашли её раньше полиции?
— Это вполне возможно.
Эвелин замолчала.
Теперь всё выглядело совершенно иначе.
Эмма не исчезла случайно.
Она стала свидетелем преступления.
Сделала фотографии.
Позвонила полиции.
А потом пропала.
Ноа медленно открыл папку с портретом Эммы.
— Есть ещё одна проблема.
— Какая?
— Камера.
— Ты думаешь, её забрали?
— Если фотографии были на карте памяти, то да.
— Значит, они могли искать именно камеру.
— Или Эмму.
Эвелин посмотрела на него.
— А если она всё ещё жива?
Ноа не ответил.
Он смотрел на экран.
На последний кадр, где Эмма ещё была свободна.
— Мы не знаем.
— Но ты считаешь это возможным.
— Пятьдесят на пятьдесят.
Эвелин нахмурилась.
— Почему именно пятьдесят?
— Потому что у нас нет доказательства смерти.
— Но и доказательства жизни нет.
— Именно.
Он сделал паузу.
— Однако если бы целью было просто заставить её замолчать, они могли уничтожить её камеру и оставить её где-нибудь так, чтобы полиция нашла следы.
— А этого не произошло.
— Нет.
— Значит…
Ноа поднял глаза.
— Значит, возможно, им нужна информация.
Эвелин поняла.
— Они хотят узнать, сколько она успела увидеть.
— Или кому успела рассказать.
Несколько секунд оба молчали.
Затем Эвелин тихо сказала:
— Ноа…
— Что?
— Если они действительно держат её где-то…
— Тогда она может быть в опасности.
— И может ждать помощи.
Ноа сжал карандаш.
— Поэтому мы не будем ждать.
Вечером они снова просмотрели записи.
Ноа заметил ещё одну деталь.
Эмма сделала не несколько фотографий.
Она сделала семнадцать.
— Семнадцать? — удивилась Эвелин.
— Да.
— Откуда ты знаешь?
— По движениям камеры.
Ноа показал последовательность.
— Вот снимок.
Пауза.
— Ещё один.
Пауза.
— Потом три подряд.
Он продолжал.
— Всего семнадцать.
Эвелин посмотрела на него.
— Если карта памяти сохранила фотографии…
— Тогда мы можем найти их.
— Если её камера ещё существует.
Ноа кивнул.
— А если нет?
Он посмотрел на экран.
— Тогда найдём того, кто её забрал.
Эвелин тихо улыбнулась.
— Вот теперь ты снова говоришь как настоящий детектив.
Ноа усмехнулся.
— Я художник.
— Конечно.
Она положила голову ему на плечо.
Несколько секунд они просто сидели молча.
Ноа смотрел на замерший кадр.
На Эмму.
На фургон.
На людей, которых силой увели внутрь.
И вдруг заметил кое-что ещё.
— Эвелин.
— Мм?
— Увеличь вот этот участок.
— Какой?
— На стене.
Она увеличила изображение.
На стене рядом с дверью был небольшой знак.
Четыре линии.
Ноа замер.
Он уже видел этот символ.
Не здесь.
В своём прошлом.
В старой школе.
В папке.
В материалах, которые кто-то хотел заставить его вспомнить.
Его лицо стало совершенно неподвижным.
— Ты знаешь этот знак? — спросила Эвелин.
Ноа не ответил.
Потому что впервые две разные истории начали сходиться в одной точке.
Эмма Риверс случайно увидела торговлю людьми.
Она сфотографировала происходящее.
А рядом оказался знак, который Ноа уже видел раньше.
Он медленно посмотрел на Эвелин.
— Нам нужно найти оригиналы этих фотографий.
— Почему?
Ноа поднялся.
— Потому что я думаю, Эмма сфотографировала не только преступление.
Он снова посмотрел на знак.
— Она могла случайно сфотографировать людей, которых я уже ищу.
Глава 73
Их старые правила
Телефон Ноа всё ещё лежал в его ладони.
Экран уже погас, но слова продолжали стоять перед глазами.
«Если ты действительно хочешь найти Эмму… тебе придётся сделать то, что ты делал пятнадцать лет назад.»
Ноа медленно выдохнул.
Пятнадцать лет.
Они специально выбрали именно эту цифру.
Не «раньше».
Не «в прошлом».
Именно пятнадцать.
Эвелин стояла напротив и внимательно смотрела на него.
— Ноа…
— М?
— Ты сейчас снова ушёл куда-то далеко.
Он поднял взгляд.
— Я здесь.
— Физически — да.
Эвелин подошла ближе.
— А мыслями?
Ноа слегка улыбнулся.
— В прошлом.
— Из-за них?
Он не ответил сразу.
Эвелин уже привыкла к его молчанию. Она знала: если Ноа молчит слишком долго, значит, внутри него идёт работа, которую он никому не показывает.
Но сегодня она не стала давить.
Просто села рядом.
— Ты сказал, что хочешь дать им то, чего они хотят.
— Да.
— И при этом не собираешься делать то, что они просят.
— Верно.
— Тогда объясни мне.
Ноа посмотрел на неё.
— Они привыкли, что я решаю задачи.
— Какие задачи?
— Любые.
Он опустил взгляд.
— Когда мне было десять, они приносили мне документы. Фотографии. Адреса. Иногда просто имя человека.
Эвелин нахмурилась.
— И просили найти его?
— Иногда.
— А иногда?
Ноа провёл пальцем по краю телефона.
— Найти слабое место.
Эвелин замолчала.
— Ты был ребёнком…
— Для них это не имело значения.
В его голосе не было жалости к себе.
Только холодный факт.
— Они видели во мне способность. И решили, что она принадлежит им.
Эвелин осторожно взяла его за руку.
— Но она никогда им не принадлежала.
Ноа посмотрел на их переплетённые пальцы.
— Я понял это слишком поздно.
— Но понял.
Он улыбнулся.
— Да.
Несколько секунд они сидели молча.
Затем Эвелин спросила:
— Что именно они хотят сейчас?
Ноа достал телефон.
— Я не знаю.
— Ты только что сказал, что понимаешь их.
— Понимаю.
— Тогда почему не знаешь?
Ноа развернул экран к себе.
— Потому что они специально оставили задачу незаконченной.
Эвелин посмотрела на него.
— Объясни.
— Если бы они написали мне, что именно нужно сделать, это было бы приказом.
— А сейчас?
— Сейчас это приглашение.
— К чему?
Ноа поднялся.
— К игре.
Он прошёл к столу, взял карандаш и чистый лист.
Эвелин наблюдала, как он начал рисовать.
Сначала появился прямоугольник.
Потом второй.
Потом несколько линий.
— Что это?
— Старая схема.
— Твоя?
— Их.
Он добавил маленький квадрат.
— Когда мне было десять, они часто давали мне задачи через бумагу.
— Почему через бумагу?
— Потому что телефоны можно прослушивать.
— Даже тогда?
— Они были осторожными.
Ноа провёл линию от одного квадрата к другому.
— Но у них была одна привычка.
— Какая?
— Они никогда не давали мне всю информацию.
Эвелин задумалась.
— Чтобы ты сам её нашёл?
— Именно.
Ноа поставил точку.
— Они хотели проверить, насколько далеко я могу зайти без подсказок.
— И ты всегда находил ответ?
— Почти.
— Почти?
Он усмехнулся.
— Я был ребёнком, Эвелин.
— Который смог отправить своих родителей в тюрьму.
Ноа замолчал.
На секунду карандаш остановился.
Эвелин сразу поняла, что задела болезненную тему.
— Прости.
— Не надо.
Он продолжил рисовать.
— Ты права.
Через несколько секунд на бумаге появились четыре линии.
Эвелин заметила их первой.
— Этот знак…
Ноа ничего не ответил.
— Это тот самый знак?
Он кивнул.
— Четыре линии.
Эвелин посмотрела на него.
— Он связан с твоими родителями?
Ноа поднял взгляд.
Несколько секунд молчал.
— Возможно.
Это было не совсем правдой.
Он знал больше.
Намного больше.
Но не хотел говорить.
Потому что теперь у него появилась другая мысль.
Если Эмма действительно сфотографировала людей, которых использовали в этой схеме…
Если она увидела четыре линии…
Тогда её исчезновение могло быть связано не только с торговлей людьми.
Она могла случайно наткнуться на старую систему, которая существовала ещё до того, как родители Ноа оказались в тюрьме.
Ноа посмотрел на фотографию Эммы на экране компьютера.
— Нам нужно найти её камеру.
— Полиция уже ищет.
— Они ищут камеру как доказательство.
— А ты?
— Я ищу то, что она успела увидеть.
Эвелин улыбнулась.
— Вот поэтому я и знаю, что ты опять собираешься сделать что-то опасное.
Ноа посмотрел на неё.
— Я художник.
— Конечно.
— Художники иногда бывают очень любопытными.
— Особенно этот.
Он усмехнулся.
В этот момент телефон снова завибрировал.
Ноа замер.
Эвелин тоже.
Он посмотрел на экран.
Новое сообщение.
«Ты всё ещё рисуешь?»
Ноа нахмурился.
Следующее пришло почти сразу.
«Интересно.»
Потом:
«Мы помним, как ты рисовал в десять.»
Карандаш выпал из руки Ноа.
Эвелин заметила.
— Ноа?
Он поднял телефон выше.
На этот раз он не стал ничего скрывать.
Но экран был обращён к нему, поэтому Эвелин всё равно не увидела текст.
— Они знают, что я помню.
— Что именно?
— Всё.
Его голос стал тише.
— Они хотят проверить, насколько хорошо.
Эвелин встала.
— Тогда не отвечай.
Ноа посмотрел на неё.
— Нет.
— Ноа…
— Я отвечу.
Он набрал сообщение.
Пальцы двигались спокойно.
«Да. Рисую.»
Он остановился.
Эвелин смотрела на него.
— И всё?
— Пока.
Через несколько секунд пришёл ответ.
«Тогда нарисуй то, что мы попросим.»
Ноа улыбнулся.
На этот раз в его улыбке не было тепла.
— Вот и всё.
— Что?
Он повернул телефон экраном вниз.
— Они сделали ошибку.
— Какую?
— Они думают, что снова держат меня за нитку.
Эвелин подошла ближе.
— А на самом деле?
Ноа посмотрел ей в глаза.
— Нитка уже у меня в руках.
Через час они снова оказались возле здания, где последний раз видели Эмму.
Детективы уже собирали оборудование.
Один из них заметил Ноа.
— Ты опять здесь?
Ноа поднял руки.
— Не виноват. Место красивое.
— Здесь недавно исчез человек.
— Поэтому и пришёл.
Детектив устало посмотрел на него.
— Ты художник или детектив?
Ноа улыбнулся.
— Сегодня?
Он посмотрел на здание.
— Художник.
Эвелин едва заметно улыбнулась.
Она знала эту интонацию.
Когда Ноа так говорил, он уже что-то увидел.
Он медленно прошёл вдоль стены.
Остановился.
Посмотрел вниз.
Потом вверх.
На углу здания находилась старая камера наблюдения.
Ноа заметил рядом маленькую царапину на металлическом креплении.
Свежую.
— Эвелин.
— Что?
— Подойди.
Она подошла.
Ноа указал на камеру.
— Её поворачивали.
— Уверен?
— Да.
— Откуда?
Он указал на крепление.
— Следы на краске. Старые идут в одну сторону. Новый след — в другую.
Эвелин посмотрела внимательнее.
— Значит, кто-то менял угол.
— Да.
— Чтобы камера не увидела что-то конкретное?
Ноа кивнул.
— И этот человек знал, где находится камера.
Эвелин посмотрела на него.
— Значит, это был не случайный человек.
Ноа ничего не сказал.
Он смотрел на стену напротив.
И вдруг заметил четыре тонкие линии.
Точно такие же.
На этот раз они были почти стёрты.
Ноа почувствовал, как внутри всё сжалось.
Эвелин заметила изменение в его лице.
— Ты знаешь этот знак.
Он медленно кивнул.
— Да.
— Откуда?
Ноа долго смотрел на четыре линии.
А потом тихо сказал:
— Из детства.
Телефон в его кармане снова завибрировал.
Он достал его.
Новое сообщение было коротким.
«Хороший мальчик.»
Ноа застыл.
А затем появилось второе:
«Теперь найди Эмму.»
И третье:
«Как ты делал это для нас пятнадцать лет назад.»
Ноа медленно поднял глаза.
Впервые за долгое время его спокойная улыбка исчезла полностью.
— Они хотят, чтобы я снова стал тем мальчиком.
Эвелин посмотрела на него.
— А ты станешь?
Ноа убрал телефон в карман.
— Нет.
Он посмотрел на четыре линии.
— Я стану тем человеком, которого они боялись встретить все эти пятнадцать лет.
Глава 74
Просто мы
Ночь встретила их тишиной.
Когда дверь квартиры закрылась, шум улицы остался где-то далеко.
Никаких детективов.
Никаких камер.
Никаких четырёх линий.
Никаких сообщений.
Только они вдвоём.
Эвелин сняла куртку и повесила её на спинку стула.
— Наконец-то дома.
Ноа ничего не ответил.
Он стоял возле двери и смотрел в одну точку.
Эвелин повернулась.
— Опять вспоминаешь?
Ноа медленно поднял взгляд.
— Немного.
Она подошла к нему.
— Хочешь поговорить?
— Нет.
— Тогда не будем.
Она улыбнулась.
— Сегодня ты не художник.
Ноа тихо усмехнулся.
— И ты не агент ФБР.
— Договорились.
Он посмотрел на неё несколько секунд.
А потом просто обнял.
Крепко.
Эвелин прижалась к нему.
— Так лучше?
— Намного.
Ноа закрыл глаза.
Запах её шампуня.
Тепло её тела.
Её руки на его спине.
Всё это постепенно вытесняло холодные воспоминания.
Десятилетний мальчик.
Папки.
Чужие голоса.
Приказы.
Страх.
Он открыл глаза.
Перед ним была Эвелин.
Не прошлое.
Настоящее.
Ноа слегка отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты здесь.
Эвелин улыбнулась.
— Я же твоя девушка.
— Знаю.
Он наклонился и нежно поцеловал её.
Сначала коротко.
Потом ещё раз.
Эвелин улыбнулась прямо во время поцелуя.
— Кажется, кто-то решил сегодня совсем не думать о расследовании.
— Именно.
— Даже немного?
— Ни секунды.
Она рассмеялась.
— Не верю.
— Тогда проверь.
Эвелин обняла его за шею.
Ноа снова поцеловал её.
На этот раз дольше.
В его движениях не было привычной осторожности.
Сегодня ему хотелось просто почувствовать, что он дома.
Что рядом человек, которого он любит.
Что прошлое осталось за дверью.
Он подхватил Эвелин за бёдра, легко поднял, и она от неожиданности тихо рассмеялась.
— Ноа!
— Что?
— Ты мог предупредить!
— А ты бы убежала?
— Возможно.
— Тогда я правильно сделал.
Она обняла его крепче.
— Самоуверенный.
— Только сегодня.
Ноа понёс её в сторону спальни.
Эвелин смотрела на него с улыбкой.
— Знаешь…
— Что?
— Ты сейчас совсем другой.
Он остановился.
— Плохой?
— Нет.
Она коснулась его щеки.
— Просто настоящий.
Ноа несколько секунд молчал.
Потом улыбнулся.
— Мне нравится быть таким рядом с тобой.
Он осторожно опустил её на кровать и сел рядом.
Эвелин потянула его за руку.
Ноа лёг рядом и снова обнял её.
На этот раз без слов.
Она положила голову ему на грудь.
Сердцебиение постепенно становилось спокойнее.
— Ноа?
— М?
— Завтра снова будет сложно.
— Знаю.
— Они никуда не исчезнут.
— Знаю.
— Тогда почему ты сейчас улыбаешься?
Он посмотрел на неё.
— Потому что сегодня они проиграли.
— Как?
Ноа прижал её ближе.
— Они хотели, чтобы я вспомнил прошлое.
Он поцеловал её в волосы.
— А я вспомнил настоящее.
Эвелин улыбнулась и закрыла глаза.
Впервые за весь день Ноа тоже позволил себе перестать думать.
Хотя бы до утра.
Глава 75
Ночь,которая принадлежала только им.
Ноа опустил Эвелин на кровать и на мгновение просто смотрел на неё. Свет из коридора падал мягкой полосой через приоткрытую дверь, оставляя комнату в полумраке. Он сел рядом, провёл ладонью по её бедру, будто всё ещё проверяя, что она настоящая.
— Ты уверен, что хочешь именно сейчас? — тихо спросила Эвелин.
— Хочу только тебя, — ответил он. — Больше ничего.
Она потянула его к себе. Ноа наклонился и поцеловал её — сначала осторожно, потом глубже. Его губы двигались медленно, будто он пытался вытеснить всё остальное именно этим касанием. Эвелин почувствовала, как напряжены его плечи, и обняла его крепче.
— Я здесь, — прошептала она ему в губы. — Только я.
Он кивнул, не отрываясь от поцелуя, и начал расстёгивать её блузку. Пальцы слегка дрожали. Эвелин помогла ему, стянула ткань через голову и отбросила в сторону. Ноа сразу прижался губами к её шее, потом к ключице, потом ниже. Каждый поцелуй был долгим, почти жадным.
— Ноа… — тихо выдохнула она.
Он поднял взгляд.
— Если я буду слишком…
— Ты не слишком, — перебила она. — Просто будь со мной.
Он стянул с себя футболку. Эвелин провела ладонями по его груди, по рубцам, которые он обычно прятал. Ноа закрыл глаза на секунду, потом снова поцеловал её — в губы, в уголок рта, в висок. Словно боялся, что если перестанет касаться, мысли вернутся.
Они помогли друг другу избавиться от остальной одежды. Когда Ноа лёг поверх неё, Эвелин обхватила его ногами и притянула ближе. Он вошёл медленно, глядя ей в глаза. На мгновение его дыхание сбилось.
— Смотри на меня, — тихо сказала она. — Только на меня.
Он кивнул и начал двигаться. Каждое движение сопровождалось поцелуем — в губы, в шею, в плечо. Эвелин чувствовала, как он пытается удержать себя в настоящем именно через эти касания. Она гладила его спину, перебирала волосы у затылка, отвечала на каждый поцелуй.
— Ты такой… — начала она, но он снова поцеловал её, глубже.
Когда он немного ускорился, Эвелин тихо застонала ему в рот. Ноа тут же прижался губами к её шее, потом снова к губам, будто не мог насытиться. Его руки сжимали её бёдра, потом поднимались выше, ласкали грудь, снова возвращались к лицу, чтобы поцеловать.
Эвелин поняла. Поняла, зачем он целует так часто и так долго. Она обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на себя.
— Я знаю, — прошептала она. — Знаю, что ты делаешь. И я с тобой. Не отпущу.
Ноа чуть замедлился, но не остановился. В его глазах мелькнуло что-то сырое, почти уязвимое.
— Мне нужно… только это, — хрипло сказал он. — Только ты.
— Тогда бери, — ответила она. — Я здесь.
Он снова начал двигаться, глубже, и снова целовал — жадно, почти отчаянно. Эвелин отвечала ему тем же. Их дыхание смешивалось. Комната наполнялась тихими звуками — шорохом простыней, тяжёлыми выдохами, тихими стонами.
Ноа приподнялся на локтях, глядя на неё сверху. Эвелин провела пальцами по его щеке.
— Знаешь, что меня больше всего радует? — тихо сказала она между толчками.
Он не смог ответить словами, только посмотрел вопросительно и снова поцеловал её.
Эвелин улыбнулась прямо в поцелуй.
— Что я — единственная, кто видит тебя таким. Настоящим. Не художником. Не тем, кем тебя пытаются сделать. А просто тобой. И что мы вместе.
Ноа замер на мгновение. Потом наклонился и поцеловал её так глубоко, будто эти слова нужно было впитать кожей. Когда он снова начал двигаться, темп стал более ровным, но поцелуи не прекратились. Он целовал её губы, скулы, веки, снова губы. Эвелин обняла его сильнее, встречая каждое движение.
— Мне так хорошо с тобой, — прошептала она. — Так правильно.
Ноа тихо простонал ей в шею и прижался ещё ближе. Его рука скользнула между ними, касаясь её именно там, где нужно. Эвелин выгнулась, тихо всхлипнув.
— Ноа…
— Я с тобой, — повторил он, целуя её снова и снова. — Только с тобой.
Они двигались вместе, синхронно, будто всё лишнее действительно осталось за дверью. Эвелин чувствовала, как напряжение в его теле постепенно меняется — из жёсткого контроля превращается во что-то более открытое, более жадное. Он целовал её почти без остановки: губы, шею, грудь, снова губы. Каждый поцелуй был заявлением — «я здесь», «я выбираю это», «я выбираю тебя».
Когда Эвелин почувствовала, что близка, она крепче обхватила его ногами и притянула к себе.
— Вместе… — выдохнула она.
Ноа кивнул, не отрываясь от её рта, и ускорил движения. Его пальцы продолжали ласкать её, пока он сам двигался глубже. Эвелин застонала громче, прижимаясь лбом к его плечу. Оргазм накрыл её волной — она задрожала, сжалась вокруг него, и Ноа поцеловал её в этот момент особенно сильно, будто хотел разделить даже это.
Через несколько толчков он тоже кончил — с глухим стоном ей в шею, крепко прижимая её к себе. Его тело напряглось, потом постепенно расслабилось. Он продолжал целовать её даже после — мягче, медленнее, почти благодарно.
Они лежали переплетённые, тяжело дыша. Ноа не вышел сразу. Просто держал её, целуя то в висок, то в волосы, то в уголок рта.
Эвелин провела пальцами по его спине.
— Ты справился, — тихо сказала она. — Ты был только со мной.
Ноа чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В полумраке его взгляд был мягче, чем она видела за весь день.
— Потому что ты помогла, — ответил он. — Ты всегда понимаешь.
Она улыбнулась и поцеловала его коротко.
— Я очень рада, что я — та, кто видит тебя таким. И что мы вместе. Правда.
Ноа прижался лбом к её лбу.
— Я тоже. Больше, чем могу сказать.
Он медленно вышел, лёг рядом и сразу притянул её к себе. Эвелин устроилась головой у него на груди. Сердцебиение постепенно выравнивалось.
— Завтра снова будет сложно, — тихо напомнила она, хотя знала, что он и сам это понимает.
— Знаю, — ответил Ноа и поцеловал её в макушку. — Но сейчас… сейчас только мы.
Эвелин закрыла глаза. Его рука лежала у неё на талии, большой палец медленно гладил кожу. За окном где-то далеко гудел город, но в комнате было тихо.
Ноа ещё раз поцеловал её в волосы и прошептал:
— Спасибо, что остаёшься. Даже когда я… такой.
— Особенно когда ты такой, — ответила она.
Он тихо усмехнулся — впервые за весь вечер по-настоящему свободно — и крепче обнял её. Эвелин почувствовала, как его тело наконец полностью расслабилось. Никаких папок. Никаких чужих голосов. Никаких приказов.
Только они вдвоём.
И ночь, которая на этот раз действительно принадлежала только им.
Глава 76
Утро снова возвращает прошлое
Утро пришло слишком быстро.
Сквозь шторы пробивался мягкий солнечный свет, ложась на пол и край кровати.
Ноа проснулся первым.
Несколько секунд он просто смотрел в потолок.
В голове было непривычно тихо.
Никаких голосов.
Никаких старых кабинетов.
Никаких папок.
Никаких сообщений.
Только тепло рядом.
Эвелин всё ещё спала, прижавшись к нему.
Ноа осторожно посмотрел на неё и улыбнулся.
Он провёл пальцами по её волосам, стараясь не разбудить.
— Спи…
Эвелин что-то тихо пробормотала и ещё сильнее прижалась к нему.
Ноа тихо рассмеялся.
— Ладно.
Он снова посмотрел в потолок.
И именно в этот момент спокойствие закончилось.
Эмма.
Ноа закрыл глаза.
Семнадцать фотографий.
Он медленно начал перебирать всё, что знал.
Эмма исчезла после звонка в 911.
Она собиралась передать полиции важную информацию.
Перед исчезновением она фотографировала здание.
На месте обнаружили следы наблюдения.
Камеру намеренно повернули.
Был тёмный фургон.
И четыре линии.
Ноа открыл глаза.
— Семнадцать…
Эвелин сонно пошевелилась.
— М-м?
— Ничего.
Она приоткрыла один глаз.
— Ты уже думаешь?
— Да.
— Конечно.
Она улыбнулась.
— Я даже не удивлена.
Ноа осторожно сел на кровати.
— Мне нужно кое-что проверить.
Эвелин тоже приподнялась.
— Эмма?
— Да.
— Что ты понял?
Ноа несколько секунд молчал.
— Вчера я смотрел не туда.
— Куда?
Он взял телефон с тумбочки.
— На фотографии.
— Но камеры у Эммы нет.
— Именно.
Эвелин нахмурилась.
— Тогда какие фотографии?
— Те, которые она могла отправить кому-то до исчезновения.
Он открыл ноутбук.
— Если она понимала, что за ней наблюдают, она могла сделать резервную копию.
— Куда?
— В облако.
— Но полиция уже проверила её телефон.
— Телефон — не единственное устройство.
Эвелин задумалась.
— Компьютер?
— Возможно.
Ноа быстро открыл несколько окон.
Он просмотрел информацию, которую им удалось собрать по Эмме.
Потом остановился.
— Вот.
— Что?
— Она работала фотографом.
— Да.
— Значит, у неё была привычка хранить исходники.
— И?
— Посмотри на даты.
Эвелин наклонилась ближе.
На экране были файлы.
Несколько папок.
Большинство обычных.
Но одна папка привлекла внимание Ноа.
CITY_PROJECT_17
Эвелин нахмурилась.
— Семнадцать.
Ноа кивнул.
— Слишком совпадает.
Он открыл папку.
Пусто.
Эвелин посмотрела на него.
— Пустая.
— Да.
— Значит, ничего нет.
Ноа покачал головой.
— Нет.
Он увеличил экран.
— Папка создана три дня назад.
— А удалена?
— Нет.
— Тогда почему пустая?
Ноа посмотрел на данные.
— Потому что файлы переместили.
Эвелин замолчала.
— Куда?
— Сейчас узнаем.
Он начал проверять историю синхронизации.
Через несколько минут на экране появилась одна строка.
Последняя синхронизация: 02:13.
Ноа замер.
— Что?
Эвелин посмотрела на него.
— В два тринадцать ночи?
— Да.
— Но Эмма исчезла раньше.
— Именно.
Ноа быстро проверил дату.
Его взгляд стал серьёзным.
— Это не резервная копия.
— А что тогда?
— Кто-то получил доступ к её файлам уже после того, как она исчезла.
Эвелин выпрямилась.
— Значит, кто-то ещё пользуется её аккаунтом?
— Или получил доступ.
Ноа посмотрел на экран.
— И сделал это не случайно.
— Почему?
Он указал на название папки.
CITY_PROJECT_17.
— Если бы человек просто хотел украсть фотографии, он бы скачал файлы.
— А здесь?
— Здесь кто-то специально переместил фотографии в папку с номером.
— Семнадцать.
— Да.
Эвелин посмотрела на него.
— Тот же номер, что был у твоего старого шкафчика.
Ноа ничего не ответил.
Его лицо стало совершенно спокойным.
Слишком спокойным.
Эвелин уже знала этот взгляд.
— Ты думаешь, это связано с твоим прошлым.
— Я думаю, что кто-то хочет, чтобы я так подумал.
— А если это ловушка?
Ноа улыбнулся.
— Тогда она слишком хорошо сделана.
— Это тебя не успокаивает.
— Нет.
Он закрыл ноутбук.
— Наоборот.
Эвелин встала.
— Что будем делать?
Ноа посмотрел на неё.
— Найдём место, куда переместили фотографии.
— Полиции сообщим?
Он задумался.
— Пока нет.
— Ноа…
— Если мы сразу передадим это полиции, тот, кто получил доступ к аккаунту Эммы, поймёт, что мы нашли след.
Эвелин скрестила руки.
— А если ничего не сообщить?
— Тогда мы можем узнать больше.
— Ты хочешь идти один?
Ноа посмотрел на неё.
— Нет.
— Хорошо.
Она улыбнулась.
— Потому что я всё равно пошла бы за тобой.
Ноа тихо рассмеялся.
— Я знаю.
Он взял телефон.
И в этот момент снова пришло сообщение.
Ноа посмотрел на экран.
«Доброе утро.»
Он перестал улыбаться.
Следующее сообщение:
«Мы знали, что ты найдёшь папку.»
Эвелин подошла ближе.
— Они знали?
Ноа прочитал третье сообщение.
«Но ты пока не понял главного.»
Пауза.
Новое сообщение.
«Эмма оставила тебе не фотографии.»
Ноа нахмурился.
И последнее:
«Она оставила тебе путь.»
Он медленно опустил телефон.
Эвелин смотрела на него.
— Что это значит?
Ноа посмотрел на закрытый ноутбук.
Потом на неё.
— Значит, Эмма могла знать, что за ней придут.
— И специально оставила след?
— Возможно.
— Чтобы мы нашли её?
Ноа покачал головой.
— Нет.
Он встал и взял куртку.
— Чтобы я её нашёл.
Эвелин почувствовала холод внутри.
— Почему именно ты?
Ноа открыл дверь.
Перед выходом он посмотрел на неё.
— Потому что человек, который оставил этот путь, знал, что я умею искать.
Он сделал паузу.
— И, похоже, знал меня намного дольше, чем Эмма.
Дверь закрылась.
А на экране ноутбука, который они не успели выключить, появилась новая строка синхронизации:
CITY_PROJECT_17 → LOCATION FOUND.
Глава 77
Адрес, которого не должно было существовать
Ноа шёл по тротуару, держа телефон в руке.
Эвелин двигалась рядом, время от времени поглядывая на него. Она уже привыкла к тому, что во время расследования Ноа мог внезапно замолчать на полчаса, а затем произнести одну фразу, которая меняла всё направление поисков.
Но сегодня он молчал слишком долго.
— Ты собираешься объяснить мне, куда мы идём? — наконец спросила она.
— Пока нет.
— Ноа.
— Мы идём по следу Эммы.
— Это я поняла. Я спрашиваю, куда именно.
Он посмотрел на неё.
— Ты всегда такая любопытная?
— Я агент ФБР.
— А сегодня?
Эвелин прищурилась.
— Сегодня я девушка подозрительного художника, который снова пытается сделать всё самостоятельно.
— Звучит серьёзно.
— Очень серьёзно. И у этой девушки заканчивается терпение.
Ноа улыбнулся и остановился возле небольшого кафе.
— Хорошо. Нам нужен старый складской комплекс на окраине города.
Улыбка Эвелин исчезла.
— Склад?
— Именно.
— Ты уверен, что адрес связан с папкой Эммы?
— Я уверен, что это первая зацепка, которую стоит проверить.
— Это не одно и то же.
— Поэтому я и сказал «проверить».
Эвелин вздохнула.
— Иногда мне хочется встряхнуть тебя.
— Только осторожно. Я могу уронить карандаш.
Она рассмеялась, несмотря на беспокойство.
— Невыносимый человек.
— Но ты всё равно со мной.
— Пока ты не начал раздражать меня ещё сильнее.
Ноа открыл дверь кафе и пропустил её вперёд.
— Тогда нам лучше поторопиться.
Через сорок минут они остановились перед старым промышленным комплексом.
Здание находилось за длинным металлическим ограждением. Большая часть окон была заколочена, на стенах облупилась краска, а возле ворот лежали несколько мокрых картонных коробок.
На первый взгляд место выглядело заброшенным.
Ноа не торопился выходить из машины.
Он осматривал территорию через лобовое стекло.
— Что видишь? — спросила Эвелин.
— Что место хотят показать заброшенным.
— А на самом деле?
— Пока не знаю.
Он указал на ворота.
— Видишь замок?
— Да.
— Он новый. Ворота старые, петли ржавые, но сам замок почти без царапин.
Эвелин прищурилась.
— Значит, кто-то недавно его установил.
— Возможно. Ещё посмотри на землю возле въезда.
Она наклонилась вперёд.
В грязи виднелись автомобильные следы.
— Здесь ездили машины.
— И не однажды.
Ноа указал на глубокую колею.
— Этот след свежий. Остальные старше. Значит, сюда приезжали регулярно, даже когда здание считалось пустым.
Эвелин достала телефон.
— Я сообщу коллегам.
— Хорошая идея.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Ты не собираешься возражать?
— Почему?
— Обычно ты говоришь, что мы должны сначала проверить всё сами.
— Мы уже проверили достаточно, чтобы не заходить туда без поддержки.
Эвелин несколько секунд молчала, затем улыбнулась.
— Ты действительно учишься.
— Не распространяй это. Мне ещё нужно сохранять репутацию неуклюжего художника.
Она закончила звонок и сообщила коллегам их местоположение.
Пока они ждали, Ноа снова посмотрел на здание.
В верхнем окне что-то блеснуло.
Всего на мгновение.
Он не стал говорить об этом Эвелин, а лишь изменил положение, чтобы видеть отражение окна в стекле припаркованной машины.
Через несколько секунд блеск исчез.
Кто-то наблюдает.
Ноа не мог определить, человек ли это, отражение металлического предмета или случайный свет. Он не собирался превращать предположение в факт.
Однако уходить не собирался тоже.
— Эвелин, — тихо сказал он. — Когда приедут остальные, не отходи от них.
Она сразу посерьёзнела.
— Ты что-то заметил?
— Возможно, за нами наблюдают.
— Ты видел человека?
— Нет. Только движение света в окне. Этого недостаточно, чтобы делать выводы.
— Но достаточно, чтобы быть осторожными.
— Именно.
Она коснулась его руки.
— И ты тоже будь осторожен.
Ноа посмотрел на неё.
— Обещаю.
Эвелин приподняла бровь.
— Это обещание настоящего Ноа или того, который через пять минут решит побежать навстречу опасности?
— Я не бегаю навстречу опасности.
— Ты просто идёшь к ней с карандашом.
— Он острый.
— Ноа!
Он рассмеялся.
И на несколько секунд напряжение между ними исчезло.
Когда подъехали сотрудники, территория была окружена, а вход проверен.
Ноа остался рядом с Эвелин и одним из детективов, пока двое сотрудников осматривали первый этаж.
— Ты ведь понимаешь, что не обязан участвовать в каждом расследовании? — спросил детектив, обращаясь к Ноа.
— Понимаю.
— Тогда почему ты здесь?
Ноа пожал плечами.
— Эмма была моей знакомой.
— Вы были близки?
— Достаточно, чтобы заметить, если она исчезнет.
Детектив изучал его лицо, пытаясь понять, скрывается ли за обычным ответом что-то ещё.
Ноа спокойно выдержал взгляд.
— Ты всегда такой спокойный? — спросил детектив.
— Нет. Когда заканчивается кофе, я становлюсь опасным.
Эвелин прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку.
— Он серьёзно, — сказала она. — Однажды я видела, как он десять минут спорил с кофейным автоматом.
— Он украл мои деньги.
— Ты нажал не ту кнопку.
— Детали.
Детектив покачал головой.
— Я не понимаю, как ты с ним встречаешься.
— Иногда я задаю себе тот же вопрос, — ответила Эвелин.
— Я всё слышу, — заметил Ноа.
— Прекрасно.
В этот момент из здания вышел сотрудник.
— Мы нашли помещение, которое использовалось недавно. Там есть стол, несколько стульев и оборудование для хранения файлов.
Ноа перестал улыбаться.
— Файлы?
— Папки и коробки. Пока не знаем, что внутри.
Детектив немедленно направился к входу.
Эвелин последовала за ним, а Ноа остался позади, пока не получил разрешение войти.
Помещение находилось в глубине здания.
На полу лежал слой пыли, но возле стола виднелись свежие следы обуви. На стене висела доска, с которой кто-то снял фотографии. Остались только кусочки скотча и несколько выцветших прямоугольников.
Ноа остановился у порога.
Ему не понравилась эта комната.
Не потому, что она выглядела страшной.
А потому, что всё здесь было слишком тщательно подготовлено.
Стол стоял ровно посередине.
Стулья были обращены к нему.
Папки сложены в аккуратную стопку.
Даже мусорное ведро было пустым.
Это не походило на место, из которого люди спешно сбежали.
Скорее, кто-то хотел, чтобы комната выглядела определённым образом.
— Что думаешь? — спросила Эвелин.
Ноа огляделся.
— Кто-то убрался перед уходом.
— Но пыль…
— Оставили там, где она должна была быть.
Он указал на стол.
— Посмотри на его поверхность. Там чистый прямоугольник. Здесь долго стоял предмет, а потом его забрали.
— Компьютер?
— Возможно. Но я не могу определить, что именно.
Детектив подошёл к коробкам.
— Здесь документы.
Он осторожно открыл верхнюю папку.
Внутри лежали распечатки фотографий зданий, автомобильные номера и листы с датами.
Эвелин нахмурилась.
— Это похоже на наблюдение.
Ноа не ответил.
Он заметил тонкий конверт, лежавший отдельно от остальных документов.
На нём было написано одно слово.
EMMA.
— Не трогайте его, — немедленно сказал детектив.
Сотрудник сфотографировал конверт, зафиксировал его положение и только после этого осторожно открыл.
Внутри находилась фотография.
Эмма стояла возле газетного офиса, держа камеру.
На обороте было написано:
«Она увидела не тех людей».
Эвелин почувствовала, как напряглись её плечи.
— Значит, за ней наблюдали ещё до исчезновения.
Ноа смотрел на фотографию.
В правом нижнем углу виднелась часть витрины, отражавшей улицу.
Он наклонился немного ближе.
— Увеличьте отражение.
Сотрудник посмотрел на детектива. Получив разрешение, он сделал снимок и увеличил нужную область на экране.
В отражении за Эммой стоял мужчина.
Лицо было размытым, но кое-что различалось.
Тёмное пальто.
Светлая рубашка.
Правая рука в кармане.
А левая держала связку ключей.
Ноа почувствовал знакомый холод внутри.
Не из-за самого мужчины.
Из-за того, как тот держал ключи.
Он уже видел подобную привычку.
Не обязательно у этого человека. Возможно, у другого, кто когда-то намеренно копировал чужие жесты.
Ноа заставил себя не делать поспешных выводов.
— Что-нибудь узнаёшь? — тихо спросила Эвелин.
— Пока нет.
Она посмотрела на него внимательнее, но не стала спорить.
Детектив перевернул фотографию.
— Здесь ещё кое-что.
Под первым предложением обнаружилась вторая надпись:
«Если она заговорит, найдите мальчика».
В комнате стало тихо.
Эвелин медленно повернулась к Ноа.
Он стоял совершенно неподвижно.
Мальчика.
Не фотографа.
Не свидетеля.
Не человека, который мог помочь расследованию.
Мальчика.
Того, кем он был пятнадцать лет назад.
Телефон в кармане Ноа завибрировал.
Он не хотел смотреть.
Но всё же достал его.
Новое сообщение пришло с незнакомого номера.
«Теперь ты понимаешь, почему мы выбрали именно тебя?»
Ноа сжал телефон.
Следом появилось ещё одно:
«Найди Эмму. Тогда ты узнаешь, что на самом деле произошло пятнадцать лет назад».
Он медленно убрал телефон.
Эвелин заметила выражение его лица.
— Это снова они?
Ноа посмотрел на неё.
— Да.
— Что написали?
Он мог бы соврать.
Мог бы сказать, что это очередная угроза.
Но впервые за долгое время решил ответить хотя бы частично честно.
— Они хотят, чтобы я нашёл Эмму.
— А взамен?
Ноа перевёл взгляд на фотографию.
— Обещают рассказать мне кое-что о прошлом.
Эвелин нахмурилась.
— Но ты уже знаешь своё прошлое.
— Не всё.
Она осторожно взяла его за руку.
— Ноа, что бы там ни было…
— Я знаю.
Он слегка сжал её пальцы.
— Я не собираюсь возвращаться к ним.
— Хорошо.
Ноа снова посмотрел на фотографию.
На мужчину в отражении.
На надпись.
На имя Эммы.
И понял, что родители не просто пытаются заставить его решить очередную задачу.
Они хотят, чтобы он сам нашёл дверь, которую пятнадцать лет назад закрыл навсегда.
А где-то за пределами этого здания Эмма всё ещё могла быть жива.
И если она действительно знала то, что они скрывали, времени у Ноа оставалось гораздо меньше, чем он надеялся.
Он убрал телефон в карман и тихо произнёс:
— Хорошо. Хотите, чтобы я искал? Я буду искать.
Эвелин посмотрела на него.
— Ноа…
Он повернулся к ней.
— Только на этот раз я сам решу, что делать с тем, что найду.
Глава 78
Не все родители умеют любить
Дождь начался, когда они вышли из здания.
Сначала это были редкие капли, оставлявшие тёмные точки на асфальте, но уже через несколько минут небо окончательно затянуло тучами.
Эвелин открыла машину и села за руль. Ноа устроился на пассажирском сиденье, положил телефон на колени и уставился в окно.
Он не произносил ни слова с тех пор, как они покинули склад.
Эвелин не торопилась заводить двигатель.
Она уже научилась различать его молчание.
Иногда Ноа молчал, потому что просчитывал десятки вариантов развития событий. Иногда — потому что не хотел раскрывать очередную тайну. А иногда за его молчанием скрывалось нечто совсем другое.
То, о чём он не привык говорить даже самому себе.
— Ноа?
— Да?
— Мы можем ещё немного посидеть здесь.
Он повернул голову.
— Нам нужно вернуться к расследованию.
— Я знаю.
— Полиция будет проверять фотографии. Нужно узнать, кому принадлежит склад, и выяснить, кто получил доступ к аккаунту Эммы.
— Я знаю, — повторила Эвелин. — Но сейчас я спрашиваю не об этом.
Ноа отвёл взгляд.
Эвелин осторожно положила ладонь на его руку.
— Ты сказал, что они хотят рассказать тебе правду о прошлом. А потом выглядел так, будто тебе снова десять лет.
Его пальцы едва заметно напряглись.
— Я не выглядел так.
— Ноа, я встречаюсь с человеком, который способен определить профессию незнакомца по его обуви, а потом притвориться, что ничего не заметил. Думаешь, я не замечу, когда ему становится больно?
Он тихо усмехнулся.
— Иногда мне кажется, что ты слишком много замечаешь.
— У меня хороший учитель.
На мгновение между ними повисла привычная лёгкость.
Но затем Ноа снова посмотрел в окно.
— Эвелин, если я расскажу тебе, ты уже не сможешь думать обо мне так, как раньше.
Она не ответила сразу.
— Я не могу обещать, что после твоего рассказа ничего не изменится, — произнесла она наконец. — Возможно, я буду злиться. Возможно, мне станет больно за тебя. Возможно, я захочу найти людей, которые причинили тебе вред.
Ноа медленно повернулся к ней.
— А если эти люди окажутся моей семьёй?
Эвелин замерла.
— Твоей семьёй?
Он опустил глаза на телефон.
Несколько секунд его большой палец двигался по краю чехла.
Потом он произнёс:
— Люди, которые пишут мне эти сообщения… это мои родители.
Дождь громче застучал по крыше машины.
Эвелин смотрела на него, не веря услышанному.
— Твои родители?
Ноа кивнул.
— Оба?
— Да.
Она медленно убрала руку с его ладони, не потому, что хотела отстраниться, а потому, что пыталась осмыслить сказанное.
— Ноа… Ты столько раз получал от них сообщения. Ты знал, кто они. Ты всё это время знал?
— С самого первого.
— И ты никогда не думал рассказать мне?
Он посмотрел на неё.
— Думал.
— Тогда почему не рассказал?
Ноа долго молчал.
— Потому что не хотел снова становиться тем ребёнком.
Эвелин почувствовала, как у неё сжалось сердце.
— Расскажи мне.
Он закрыл глаза.
И впервые за долгое время перестал искать безопасные слова.
— Мне было десять, когда я понял, что мои родители не такие, какими я их считал.
Ноа говорил тихо, глядя на дождевые капли, стекавшие по стеклу.
— До этого я думал, что в каждой семье всё устроено примерно одинаково. Родители работают, дети ходят в школу, иногда взрослые ссорятся, иногда наказывают детей. Я не знал, что некоторые вещи, которые происходят у нас дома, ненормальны.
— Что они делали? — осторожно спросила Эвелин.
— Сначала всё выглядело почти обычно.
Ноа чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья.
— Они хвалили меня, когда я решал сложные задачи. Покупали книги. Давали мне головоломки, которые не могли решить взрослые. Говорили, что я особенный.
— Это ведь не обязательно плохо.
— Нет. Само по себе — нет.
Он повернулся к ней.
— Проблема была в том, что их любовь зависела от моих результатов.
Эвелин нахмурилась.
— Если ты не справлялся?
— Они становились холодными.
— Холодными?
— Могли не разговаривать со мной весь вечер. Забирали книги. Говорили, что я их разочаровал. Иногда заставляли сидеть над одной задачей часами, пока я не находил ответ.
Эвелин побледнела.
— Ноа…
— Я не всегда понимал, чего от меня хотят. Иногда они давали мне информацию о людях и просили разобраться в их привычках, слабостях, распорядке дня. Иногда приносили документы и требовали найти несоответствия.
Он сделал паузу.
— Сначала я думал, что помогаю им по работе.
— А потом понял, что это преступления?
— Да.
Ноа сжал руки.
— Я увидел документы, которые не должен был видеть. Понял, что некоторые люди, о которых они говорили, пострадали из-за их действий. И что мои наблюдения помогали им скрывать следы.
— Ты был всего лишь ребёнком…
— Для них это не имело значения.
Его голос оставался ровным, но Эвелин видела, каких усилий ему стоило сохранять спокойствие.
— Они говорили, что я умный. Что я должен быть благодарен им за то, каким стал. Что без них я был бы обычным мальчиком.
Он усмехнулся.
— Представляешь? Они действительно считали, что создали мой разум.
— Они не создали тебя, Ноа.
— Я знаю.
Он посмотрел на свои ладони.
— Но в десять лет я ещё не знал.
На несколько секунд он замолчал.
— Я пытался заслужить их любовь. Делал всё, что они просили. Если получал похвалу, думал, что завтра они снова будут со мной добрыми. Если ошибался, старался исправиться. Я постоянно искал способ стать достаточно хорошим.
Эвелин почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Ноа заметил это и тут же отвёл взгляд.
— Не надо плакать.
— Я не могу просто сидеть и слушать такое, будто ты рассказываешь мне о погоде.
— Я привык.
— Вот именно это меня и пугает.
Он замолчал.
Эвелин потянулась к нему и осторожно взяла за руку.
— Ты привык к тому, что с тобой так обращались. Но это не значит, что так и должно было быть.
Ноа долго смотрел на их руки.
— Я знаю это сейчас.
— А тогда?
— Тогда я думал, что проблема во мне.
Эвелин не выдержала.
Она придвинулась ближе и обняла его.
Ноа сначала остался неподвижным.
Затем медленно обнял её в ответ, прижавшись лбом к её плечу.
— Ты не был проблемой, — прошептала она. — Ты был ребёнком, который нуждался в родителях.
— Я знаю.
— Нет, Ноа. Я хочу, чтобы ты действительно это понял.
Он закрыл глаза.
— Я стараюсь.
Она гладила его по волосам, не требуя продолжать.
И впервые за всё время их отношений Ноа позволил себе не следить за каждым движением, не контролировать выражение лица и не придумывать шутку, которая помогла бы сменить тему.
Просто сидел в её объятиях.
— Что произошло потом? — тихо спросила Эвелин спустя несколько минут.
Ноа выпрямился.
— Я начал собирать доказательства.
— Сам?
— Да.
— Тебе было десять лет.
— Это не мешало мне замечать несоответствия.
Он посмотрел на лобовое стекло.
— Я записывал даты, сравнивал документы, запоминал разговоры. Я понимал, что если просто обвиню родителей, мне никто не поверит. Они были взрослыми. У них были связи, деньги, знакомые, готовые подтвердить их слова.
— Поэтому ты искал доказательства.
— Да. Я хотел, чтобы никто не мог назвать меня лжецом.
Эвелин сжала его руку.
— Ты рассказал кому-нибудь?
— В конце концов я нашёл человека, который мне поверил.
Ноа не стал сразу называть Джонатана. Эта часть истории принадлежала не только ему, и он хотел рассказать её отдельно.
— С его помощью информация попала к тем, кто мог начать настоящее расследование.
— А твои родители узнали?
— Когда поняли, что происходит, было уже поздно.
Он произнёс эти слова без гордости.
— Они пытались убедить меня, что я неправильно всё понял. Потом говорили, что я предал семью. Что разрушил нашу жизнь. Что из-за меня они потеряют всё.
— Они пытались заставить тебя отказаться от показаний?
— Да.
— И ты не отказался?
Ноа посмотрел на неё.
— Нет.
На секунду в его глазах появилась прежняя холодная решимость.
— Я не хотел, чтобы они продолжали делать то, что делали. Не хотел, чтобы другие люди пострадали из-за них. И не хотел однажды обнаружить, что стал таким же.
Эвелин медленно выдохнула.
— Поэтому они оказались в тюрьме.
— Да. Я помог собрать доказательства, которые привели к их аресту.
— А потом ты сбежал?
Ноа кивнул.
— Я понимал, что даже после ареста они не перестанут считать меня своей собственностью. Они могли попытаться добраться до меня через других людей. Я боялся, что однажды всё начнётся заново.
— И тогда ты стал Ноа Уокером.
— Да.
Эвелин посмотрела на него с болью.
— Ты не просто изменил имя. Ты пытался начать жизнь, в которой тебе больше не нужно было заслуживать право быть любимым.
Ноа медленно повернул голову.
Он не ожидал услышать именно эти слова.
— Наверное, — произнёс он.
— И все эти годы ты жил, думая, что если они найдут тебя, то снова попытаются управлять тобой.
— Я знал, что они попробуют.
— Поэтому ты прятал свой ум.
— Поэтому я прятал всё, что могло напомнить им обо мне.
Эвелин некоторое время молчала.
Затем спросила:
— Они действительно не любили тебя?
Ноа посмотрел на неё.
Этот вопрос оказался сложнее остальных.
Он мог рассказать о документах, приказах, угрозах и доказательствах. Мог восстановить по памяти разговоры пятнадцатилетней давности почти дословно.
Но ответить на это было трудно.
— Не знаю, — признался он наконец. — Иногда мне кажется, что они любили меня по-своему. Иногда думаю, что им нравилось только то, что они могли получить от меня.
Он усмехнулся, словно ему было стыдно за собственные сомнения.
— Наверное, это глупо. Прошло столько лет, а я всё ещё пытаюсь понять, любили ли меня собственные родители.
— Это не глупо.
— Эвелин…
— Послушай меня.
Она повернулась к нему всем телом.
— Не все родители любят своих детей одинаково. И не все родители вообще умеют любить так, как ребёнку необходимо. Кто-то действительно заботится о ребёнке, но делает ошибки. А кто-то называет любовью контроль, требует благодарности за каждую хорошую вещь и считает, что имеет право распоряжаться чужой жизнью.
Ноа молча слушал.
— Я не могу знать, что чувствовали твои родители, — продолжила она. — Но я знаю, что они делали. Они заставляли тебя бояться, использовали твои способности и внушали тебе, что ты обязан заслуживать их хорошее отношение.
Она осторожно коснулась его щеки.
— И даже если в какие-то моменты они действительно испытывали к тебе любовь, это не оправдывает того, что они с тобой делали.
Ноа опустил глаза.
— Значит, я не обязан прощать их?
— Нет.
— Даже если они мои родители?
— Даже тогда.
Эвелин взяла его лицо в ладони.
— Ты можешь однажды простить их, если сам этого захочешь. А можешь никогда не простить. Но ты не обязан возвращаться к ним только потому, что они дали тебе жизнь.
Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— Ты всегда находишь способ сказать то, что я не могу сформулировать.
— А ты всегда пытаешься превратить чувства в математическую задачу.
— Потому что у задач есть ответы.
— А у чувств?
Ноа посмотрел ей в глаза.
— Иногда нет.
— Вот именно.
Она поцеловала его в лоб.
— И тебе не нужно решать всё сегодня.
Ноа притянул её к себе.
На этот раз он обнял её первым.
Крепко, почти отчаянно, но уже без прежнего напряжения.
— Я боялся, что ты станешь смотреть на меня иначе, — признался он.
— Я действительно смотрю на тебя иначе.
Он замер.
Эвелин улыбнулась сквозь слёзы.
— Теперь я понимаю, сколько всего тебе пришлось пережить в одиночку. И мне хочется обнять того десятилетнего мальчика, который решил, что должен справиться со всем самостоятельно.
Ноа закрыл глаза.
— Он бы тебе не поверил.
— Тогда я бы обняла его ещё раз.
Из груди Ноа вырвался тихий, неровный смешок.
— Ты ужасно упрямая.
— А ты ужасно скрытный.
— Мы прекрасно подходим друг другу.
— Наконец-то ты сказал что-то разумное.
Он поцеловал её.
Нежно, без спешки.
Когда они отстранились, Ноа на несколько секунд прижался лбом к её лбу.
— Спасибо, что выслушала.
— Спасибо, что доверился.
Они просидели в машине ещё несколько минут.
Потом Ноа достал телефон и открыл переписку.
Эвелин не пыталась заглянуть в экран.
Но теперь он сам повернул телефон к ней.
— Вот что они написали сегодня.
Она прочитала сообщения.
Её лицо постепенно становилось серьёзнее.
— Они используют Эмму, чтобы заставить тебя выполнить их требования.
— Да.
— И обещают раскрыть что-то о твоём прошлом.
— Да.
— Ты думаешь, они знают, где она?
Ноа задумался.
— Я думаю, что они знают больше, чем говорят. Но пока не могу утверждать, что они держат Эмму или что именно они стоят за её исчезновением.
Эвелин кивнула.
— Хорошо. Значит, мы не будем делать выводы без доказательств.
Он улыбнулся.
— Мне нравится, когда ты говоришь как настоящий детектив.
— А мне нравится, когда мой парень не пытается расследовать всё в одиночку.
— Я постараюсь.
— Это не обещание.
— Другого пока не будет.
Она закатила глаза, но улыбнулась.
Ноа убрал телефон.
Теперь, когда самая тяжёлая тайна перестала быть только его тайной, он чувствовал странную смесь облегчения и страха.
Он не знал, что будет дальше.
Не знал, насколько далеко готовы зайти родители.
И не знал, удастся ли им найти Эмму вовремя.
Но теперь ему не нужно было притворяться перед Эвелин, будто прошлое ничего для него не значит.
Она знала.
Знала, кто стоял за сообщениями.
Знала, почему он так отчаянно пытался контролировать каждый шаг.
И всё равно оставалась рядом.
Эвелин завела двигатель.
— Поехали домой?
Ноа посмотрел на неё.
— Домой?
— Да. Мы можем немного отдохнуть, поесть, а потом вернуться к делу.
Он улыбнулся.
— Звучит хорошо.
— И ещё, Ноа?
— Что?
— В следующий раз, когда они напишут тебе, не думай, что обязан справляться с этим один.
Он переплёл свои пальцы с её.
— Хорошо.
Машина тронулась с места.
А телефон Ноа, оставленный экраном вниз, снова завибрировал.
Он не стал сразу его доставать.
Но через несколько секунд экран загорелся от нового сообщения.
«Ты наконец рассказал ей?»
Ноа медленно повернул голову.
Сообщение было коротким.
Следом появилось второе.
«Тогда теперь она тоже часть этой истории».
Его улыбка исчезла.
Эвелин заметила это.
— Что случилось?
Ноа посмотрел на неё, затем на телефон.
Он больше не собирался скрывать от неё содержимое сообщений.
— Они знают, что я рассказал тебе правду.
Эвелин побледнела.
— Откуда?
Ноа перевернул телефон экраном вниз.
— Не знаю.
Он посмотрел в боковое зеркало, затем на дорогу позади них.
— Но теперь я уверен в одном.
— В чём?
Его голос стал тихим и холодным.
— Они больше не хотят просто вернуть меня.
Он сжал её руку.
— Они хотят проверить, смогу ли я снова пожертвовать всем ради того, чтобы защитить человека, которого люблю.
Эвелин не отвела взгляда.
— И что ты им ответишь?
Ноа посмотрел на неё.
На этот раз он не улыбнулся.
— Что я больше не десятилетний мальчик.
Он повернулся к дороге.
— И что они не получат от меня ещё одну жизнь.
Глава 79
Игра в обычного человека
Утро началось с телефонного звонка.
Ноа сидел за кухонным столом с чашкой кофе и смотрел на экран ноутбука. Перед ним лежали фотографии склада, снимок Эммы и несколько записей, которые они успели сделать накануне.
Эвелин стояла у плиты и готовила завтрак.
— Ты собираешься пить этот кофе или пытаться увидеть в нём будущее? — спросила она.
— Зависит от того, что он мне расскажет.
— Надеюсь, хотя бы рецепт нормального завтрака.
Ноа поднял глаза.
— Я умею готовить.
Эвелин повернулась к нему.
— Открыть упаковку лапши и залить кипятком — это не готовка.
— Ты недооцениваешь сложность процесса.
Она рассмеялась.
Телефон Ноа продолжал звонить.
На экране высветился номер детектива, который занимался исчезновением Эммы.
Ноа ответил.
— Алло?
— Уокер, нам нужно, чтобы вы приехали в отделение.
— Что-то случилось?
— Мы проверили склад. Нашли ещё несколько документов, которые могут иметь отношение к Эмме. И хотим задать вам пару вопросов.
— Хорошо. Я скоро буду.
Он отключился.
Эвелин поставила перед ним тарелку.
— Они нашли что-то важное?
— Пока не знаю.
Она посмотрела на фотографии.
— А ты?
Ноа взял вилку.
— Я знаю, что они найдут.
Эвелин замерла.
Он поднял на неё невинный взгляд.
— Если продолжат искать в тех папках.
Она прищурилась.
— Ноа…
— Что?
— Ты сейчас опять сделал это.
— Что именно?
— Сказал что-то такое, после чего мне хочется запереть тебя дома, чтобы ты не успел вмешаться в очередное расследование.
Он улыбнулся.
— Ты же знаешь, что замок меня не остановит.
— Знаю. Поэтому и беспокоюсь.
Ноа доел завтрак, поднялся и взял куртку.
У двери он остановился и посмотрел на Эвелин.
— Сегодня тебе придётся мне помочь.
— Я уже помогаю.
— Нет. Сегодня нужно будет немного притвориться.
Она сразу поняла.
— Насколько немного?
Ноа улыбнулся.
— Настолько, чтобы никто не заметил, что мы вообще что-то скрываем.
Эвелин взяла свою куртку.
— Ладно, художник. Покажи мне, как выглядит твоя очередная гениальная идея.
— У меня нет гениальных идей.
— Конечно. Ты просто случайно находишь преступников, замечаешь детали, которые пропускает полиция, и потом удивляешься, почему все задают вопросы.
— Наконец-то ты меня понимаешь.
— Я тебя люблю. Это не значит, что я перестала замечать, какой ты невыносимый.
Ноа рассмеялся и открыл перед ней дверь.
В отделении полиции их встретил детектив Харрис.
Он выглядел уставшим. На столе перед ним стояли две чашки кофе, несколько папок и ноутбук с открытой картой промышленного района.
— Хорошо, что вы приехали, — сказал он. — Мы проверили владельца склада. Юридически здание принадлежит компании, которая прекратила деятельность шесть лет назад.
Ноа сел напротив.
— А фактически?
Харрис посмотрел на него.
— Пока не установили.
— Понятно.
Ноа откинулся на спинку стула и сделал вид, что потерял интерес.
Однако его взгляд уже изучал карту.
На ней были отмечены склад, несколько улиц и места, где камеры зафиксировали тёмный фургон.
Он заметил три вещи.
Во-первых, фургон появлялся возле склада в разное время, но ни разу не пересекал главный перекрёсток, где стояла камера с хорошим обзором.
Во-вторых, все зарегистрированные появления совпадали с периодами, когда на соседней улице велись дорожные работы.
В-третьих, на одном из снимков заднее колесо фургона было покрыто светлой пылью, хотя на дороге в тот день шёл дождь.
Ноа не стал ничего говорить.
Он не знал, кто именно находился в машине, и не собирался строить теории на одном снимке.
Однако теперь у него появилось направление для проверки.
— Мы думаем, что фургон использовался для перевозки людей, — продолжил Харрис. — Но пока не можем доказать, что он связан с исчезновением Эммы.
— А номер?
— Поддельный.
Ноа слегка наклонил голову.
— Полностью?
Харрис посмотрел на него.
— Что вы имеете в виду?
Ноа пожал плечами.
— Я не разбираюсь в машинах. Просто подумал, что человек, который хочет скрыть автомобиль, мог изменить номер, но забыть про что-нибудь другое.
Харрис помолчал.
— Например?
Ноа посмотрел на фотографию.
— Не знаю. Наклейку на стекле? Царапину? Что-нибудь такое.
Он улыбнулся, будто сам не был уверен в своей мысли.
— Я же художник. Замечаю всякие мелочи.
Харрис перевёл взгляд на снимок.
— Вообще-то…
Он придвинул ноутбук.
На увеличенной фотографии действительно виднелась небольшая наклейка в нижнем углу заднего стекла.
— Хорошее замечание, — сказал детектив.
Ноа пожал плечами.
— Случайность.
Эвелин, сидевшая рядом, опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.
Она прекрасно знала, что случайностью там даже не пахло.
Ноа заметил наклейку ещё до того, как Харрис закончил первое предложение о фургоне. Более того, он уже предположил, что это может быть знак автопарка или организации, обслуживающей транспорт.
Но он не собирался сообщать об этом вслух.
Пусть детектив сам сделает следующий шаг.
— Мы проверим наклейку, — сказал Харрис. — Возможно, она поможет определить владельца.
— Надеюсь, — ответил Ноа. — Было бы неприятно, если бы Эмма исчезла из-за какой-нибудь дурацкой наклейки.
Харрис усмехнулся.
— Вы всегда так разговариваете?
— Как?
— Будто вообще не понимаете, что происходит.
Ноа удивлённо посмотрел на него.
— А я должен понимать?
Эвелин отвернулась, притворяясь, что изучает документы.
Харрис покачал головой.
— Ладно. Давайте перейдём к главному.
На экране появилась фотография помещения, найденного на складе.
— Мы проверили отпечатки, — объяснил Харрис. — Большая часть принадлежит людям, которые работали там раньше. Но есть несколько следов, которые не совпадают ни с одной записью.
Ноа посмотрел на фотографию стола.
— А документы?
— Часть уничтожена. Остальные мы изучаем.
— Вы нашли папку с именем Эммы?
— Да.
Харрис открыл снимок конверта.
— Вот что меня беспокоит. Кто-то следил за ней заранее. Мы нашли ещё несколько фотографий, сделанных за неделю до исчезновения.
На одной Эмма выходила из газетного офиса.
На другой покупала кофе.
На третьей стояла возле автобусной остановки.
Ноа внимательно посмотрел на снимки.
Его лицо не изменилось.
Но внутри мысли уже складывались в последовательность.
На первой фотографии Эмма шла с камерой на плече.
На второй камеры не было.
На третьей она держала сумку другой рукой.
Мелочь.
Почти незаметная.
Но на третьем снимке ремешок сумки был перекручен, а на запястье виднелся красный след.
Она носила тяжёлую сумку на одном плече. После нескольких часов ходьбы ремешок мог натирать кожу.
Однако на первой фотографии следа не было.
Значит, между снимками прошло достаточно времени.
Это само по себе ничего не доказывало.
Но Ноа заметил ещё кое-что: на фотографии у автобусной остановки Эмма смотрела не на дорогу, а на отражение в стекле рекламного щита.
Она тоже кого-то заметила.
— Можно посмотреть оригиналы? — спросил он.
Харрис нахмурился.
— Зачем?
Ноа указал на фотографию.
— Мне кажется, здесь есть что-то странное.
— Что именно?
Ноа сделал вид, что всматривается в снимок.
— Не знаю. Просто… Она как будто смотрит не туда.
Харрис увеличил изображение.
— На остановку?
— Может быть.
Эвелин вмешалась прежде, чем детектив успел задать новый вопрос.
— Ноа иногда замечает необычные композиции на фотографиях. Он мог обратить внимание на то, как Эмма расположена относительно отражения.
Она говорила совершенно спокойно.
Ни один человек в комнате не мог догадаться, что она специально помогала Ноа объяснить своё наблюдение чем-то обычным.
Харрис кивнул.
— Ладно. Мы проверим отражение.
Ноа бросил на Эвелин короткий взгляд.
Она едва заметно улыбнулась.
Хорошо сыграно.
Он снова посмотрел на экран.
Но этого мало.
На фотографии отражение было слишком размытым, чтобы определить лицо.
Однако Ноа заметил, что в стекле виден край припаркованного автомобиля.
И автомобиль стоял под углом, который позволял водителю наблюдать за автобусной остановкой, не поворачивая головы.
Возможно, это было совпадением.
Возможно, нет.
Ноа не стал делать вывод.
Вместо этого он спросил:
— А автобусная остановка находится далеко от того места, где нашли склад?
— Примерно в двух милях, — ответил Харрис.
— Значит, если кто-то следил за Эммой, он мог видеть её и там.
Детектив задумался.
— Мог.
— А камеры на остановке работают?
— Мы ещё не проверяли.
Ноа пожал плечами.
— Тогда, наверное, стоит посмотреть.
Харрис посмотрел на него с лёгким удивлением.
— Иногда вы говорите разумные вещи, мистер Уокер.
— Не говорите никому. Мне ещё нужно продавать портреты.
Эвелин тихо рассмеялась.
Через двадцать минут они вышли из кабинета.
Эвелин дождалась, пока за ними закроется дверь, и только тогда посмотрела на Ноа.
— «Мне кажется, здесь есть что-то странное»?
Он невинно улыбнулся.
— Хорошая фраза.
— Ты увидел отражение автомобиля, понял, что водитель мог наблюдать за Эммой, и решил сообщить об этом так, будто тебе просто не понравилась композиция.
— Я художник.
— Ноа.
— Что?
Она покачала головой.
— Ты невыносим.
Он наклонился к ней.
— Зато ты великолепно справляешься со своей ролью.
Эвелин улыбнулась.
— Я серьёзно. Ты ведь мог просто сказать, что заметил автомобиль.
— И тогда Харрис спросил бы, почему я обратил внимание именно на эту деталь.
— А ты не мог ответить правду?
— Мог. Но тогда пришлось бы объяснить, почему я просмотрел все фотографии за несколько секунд и сразу выделил нужную.
Эвелин вздохнула.
— Иногда мне кажется, что ты тратишь больше сил на то, чтобы выглядеть обычным, чем другие люди тратят на работу.
— Ты даже не представляешь насколько.
Он произнёс это спокойно.
Но Эвелин услышала в его голосе усталость.
Она взяла его за руку.
— Тебе не обязательно притворяться со мной.
— Я знаю.
— И тебе не нужно каждый раз доказывать мне, что ты всё контролируешь.
Ноа посмотрел на неё.
— Я не всё контролирую.
— Правда?
— Правда. Например, я до сих пор не могу понять, почему ты любишь кофе без сахара.
Эвелин рассмеялась.
— Вот теперь я уверена, что ты безнадёжен.
Он улыбнулся.
Но затем его взгляд снова стал серьёзным.
— Эвелин, я хочу, чтобы ты кое-что поняла.
— Что?
— Если они увидят, насколько я изменился, они начнут действовать иначе. Пока они думают, что я всё ещё тот мальчик, которого можно заставить решать их задачи, они будут недооценивать меня.
— А если узнают, что ты давно перестал им подчиняться?
— Тогда перестанут присылать загадки и начнут искать другие способы давления.
Эвелин поняла.
Именно поэтому он так тщательно сохранял маску.
Не из гордости.
Не потому, что боялся показаться умным.
А потому, что его обычность была частью защиты.
— Хорошо, — сказала она. — Я буду играть вместе с тобой.
Ноа внимательно посмотрел на неё.
— Даже если я скажу что-нибудь совершенно нелепое?
— Особенно тогда.
— Если я притворюсь, что не понимаю очевидного?
— Я буду удивляться вместе с тобой.
— Если я случайно замечу преступника по отражению в ложке?
Эвелин задумалась.
— Тогда я скажу, что тебе нужно меньше смотреть детективы.
Ноа рассмеялся.
— Идеально.
Она поднялась на носочки и быстро поцеловала его.
— Только помни, что после работы ты снова мой парень, а не ходячая загадка.
— Постараюсь.
К вечеру проверка наклейки на фургоне дала первый результат.
Харрис позвонил им, когда они уже собирались уезжать.
— Мы нашли компанию, которой принадлежала такая маркировка.
Ноа сел на ближайшую скамейку, изображая усталость.
— И что это за компания?
— Транспортная фирма. Она закрылась два года назад, но несколько автомобилей так и не были официально списаны.
— Значит, кто-то мог пользоваться старым фургоном?
— Да. И мы нашли ещё кое-что. Один из автомобилей этой фирмы зарегистрирован на имя человека, который исчез три года назад.
Ноа не изменился в лице.
— Он тоже связан с делом Эммы?
— Пока не знаем.
— Понятно.
Харрис помолчал.
— Уокер, вы ведь понимаете, что если у вас есть информация, которую вы скрываете, лучше рассказать её сейчас?
Ноа посмотрел на Эвелин.
Она стояла неподалёку и делала вид, что читает сообщение.
— Если я что-то узнаю, я сообщу, — спокойно ответил он.
— Хорошо. И ещё… Мы проверили камеры на автобусной остановке.
Ноа слегка наклонил голову.
— Нашли Эмму?
— Да. Она действительно была там.
Эвелин подняла глаза.
— И что произошло? — спросил Ноа.
— На записи видно, как она разговаривает с мужчиной. Лица почти не видно, но через несколько минут они уходят в одном направлении.
— К складу?
— Нет. В противоположную сторону.
Ноа на секунду замолчал.
Это меняло картину.
Если мужчина увёл Эмму в противоположную сторону, он мог пытаться отвести наблюдение от склада. Или они могли вообще не иметь отношения к исчезновению.
— Вы знаете, куда они пошли? — спросил он.
— Камера дальше по улице зафиксировала их ещё раз. Потом они исчезли из поля зрения.
Ноа кивнул, хотя Харрис не мог его видеть.
— Спасибо за информацию.
Он отключился.
Эвелин подошла ближе.
— Что теперь?
Ноа посмотрел на улицу.
— Теперь мы проверим, кто этот мужчина.
— И ты уже знаешь, как?
Он улыбнулся.
— Нет. Но я знаю, с чего начать.
— С чего?
Ноа достал блокнот и быстро записал время, указанное Харрисом.
— С расписания автобусов.
Эвелин нахмурилась.
— Почему?
— Если Эмма и этот мужчина ушли пешком, у них было несколько вариантов маршрута. Но если они сели в автобус, то камера на остановке могла зафиксировать, какой именно.
— И ты хочешь проверить все автобусы?
— Нет.
Он повернул блокнот к ней.
— Только те, которые уходили в течение семи минут после их появления.
Эвелин посмотрела на записи.
— Ты уже рассчитал время?
— Пока мы разговаривали.
Она покачала головой, но улыбнулась.
— Знаешь, иногда мне действительно хочется встряхнуть тебя.
— Ты уже говорила.
— И буду говорить дальше.
Ноа убрал блокнот.
Впервые за весь день он выглядел по-настоящему спокойным.
Потому что теперь у него была новая зацепка.
И самое главное — родители всё ещё считали, что могут управлять ходом расследования.
Они думали, что заставляют его искать Эмму.
Они думали, что задают ему направление.
Но они не понимали, что Ноа уже давно перестал следовать их указаниям.
Он просто позволял им думать обратное.
И пока весь мир видел в нём обычного художника, Ноа собирал картину, которую никто другой ещё не мог увидеть целиком.
А Эвелин была единственным человеком, который знал, насколько далеко он уже продвинулся.
Глава 80
Человек на семь минут
— Если бы я была преступником, я бы выбрала автобус, — задумчиво произнесла Эвелин, просматривая записи с камер. — Вышел на остановке, сел в машину через пару улиц — и попробуй найди.
Ноа сидел рядом с ней, держа в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе.
— Если бы ты была преступником, тебя бы поймали через двадцать минут.
Эвелин медленно повернула голову.
— Прости?
— Ты слишком много разговариваешь.
— А ты слишком много замечаешь для человека, который рисует голубей за пять долларов.
— За десять, — невозмутимо поправил Ноа. — Инфляция.
Она рассмеялась, и на несколько секунд напряжение между ними исчезло.
Ноа любил этот смех. Он напоминал ему, что не всякая часть его жизни должна превращаться в расследование, что рядом с Эвелин он иногда мог просто сидеть, пить плохой кофе и слушать, как она шутит над ним.
Но сейчас на экране снова появилась Эмма.
Девушка стояла на автобусной остановке. На плече у неё висела сумка, а в руках находился телефон. Она посмотрела на дорогу, затем на отражение в стекле остановки.
Через минуту к ней подошёл мужчина.
Лица почти не было видно: козырёк кепки отбрасывал тень, воротник куртки закрывал нижнюю часть подбородка. Они поговорили меньше минуты. Затем Эмма убрала телефон и пошла за ним.
— Вот здесь, — тихо сказал Ноа.
Эвелин остановила запись.
— Что именно?
— Посмотри на её левую руку.
Эвелин приблизила изображение.
Эмма держала ремень сумки. Когда мужчина появился рядом, её пальцы сжались сильнее. Ноа не отводил взгляда от экрана.
— Она его боялась? — спросила Эвелин.
— Не обязательно. Если бы боялась, могла бы отойти или попытаться привлечь внимание. Но она не сделала ни того ни другого.
— Тогда что?
— Она узнала его. И, кажется, ждала
Эвелин нахмурилась.
— Ты думаешь, она сама согласилась уйти с ним?
— Я думаю, что она не собиралась уходить с незнакомцем. Это не одно и то же.
Он указал на экран.
— Посмотри, как она стоит. До его появления она несколько раз смотрела на дорогу. После — перестала. Её внимание переключилось на него. Возможно, он сказал что-то, чего она ждала.
— Например?
— Не знаю.
Эвелин приподняла бровь.
Ноа повернулся к ней.
— Что? Я могу анализировать то, что вижу. Но я не слышу разговор через камеру.
— Иногда мне кажется, что ты всё-таки умеешь читать мысли.
— Тогда я бы знал, почему ты вчера спрятала последний кусок пиццы.
— Я не прятала!
— Он лежал за коробкой с салфетками.
— Ноа!
Он улыбнулся и поднял ладони, изображая невиновность.
— Я художник. Замечаю детали.
— Ненавижу эту фразу.
— Зато она работает.
Эвелин снова засмеялась, но почти сразу вернулась к записи.
— Хорошо. Проверим автобусы. Если они уехали общественным транспортом, у нас будет хотя бы примерное направление.
---
Через час они уже сидели перед таблицей маршрутов.
На записи было видно, что мужчина подошёл к Эмме в 18:42. Они покинули остановку в 18:45. Следующий автобус прибыл через три минуты.
— Они могли успеть, — сказала Эвелин.
— Могли. Но не сели.
Она посмотрела на него.
— Откуда ты знаешь?
Ноа указал на соседнюю камеру.
— Она снимает вход в автобус с другой стороны улицы. Вот пассажиры, которые вошли в 18:48. Эммы среди них нет. И мужчины тоже.
— Значит, они пошли пешком.
— Или сели в машину.
— Но машины на записи нет.
— На этой — нет.
Он придвинул к себе карту улиц и обвёл карандашом остановку, ближайший перекрёсток и небольшой переулок.
— Камера здесь направлена на дорогу. Эта — на магазин. А вот между ними остаётся участок, который никто не контролирует.
Эвелин посмотрела на карту.
— Слишком удобное место.
— Для человека, который знал расположение камер, — да.
— И ты думаешь, мужчина специально встретил её именно здесь?
— Возможно. Но есть другая странность.
Ноа достал распечатку с кадром, где Эмма смотрела на отражение в стекле остановки.
— Если бы она просто хотела встретиться с кем-то тайно, ей не обязательно было бы проверять отражение. Она могла смотреть, не идёт ли кто-нибудь за ней.
— То есть она подозревала слежку?
— Или знала, что за ней следят.
Эвелин медленно выдохнула.
— Тогда мужчина мог быть не тем, кто её похитил.
— Именно.
Ноа не хотел делать поспешных выводов. Мужчина мог быть сообщником преступников. Мог быть человеком, пытавшимся помочь Эмме. Или тем, кто знал о её фотографиях и предложил безопасное место.
Пока у них не было достаточно данных.
Он терпеть не мог неизвестность.
Особенно когда неизвестность касалась человека, который, возможно, всё ещё был жив.
— Я проверю камеры на соседних улицах, — сказала Эвелин. — А ты останешься здесь и…
— Буду сидеть тихо?
— Я собиралась сказать: «посмотри, не пропустили ли мы чего-нибудь».
— Какая жалость. А я уже приготовился изображать послушного гражданского.
— Ты никогда не был послушным.
— Неправда. Я однажды послушно выслушал продавца, который двадцать минут объяснял мне преимущества совершенно бесполезного зонта.
— И купил его?
— Конечно нет.
— Вот именно.
Эвелин встала, но Ноа поймал её за руку.
Она обернулась.
— Что?
Он несколько секунд смотрел на неё, словно собирался сказать что-то важное, а потом просто притянул к себе и поцеловал в щёку.
— Будь осторожна.
Улыбка Эвелин стала мягче.
— Я агент ФБР, Ноа.
— Я знаю.
— У меня есть оружие, подготовка и целая команда.
— Я знаю.
— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я собираюсь перейти дорогу с закрытыми глазами?
— Потому что ты иногда забываешь смотреть по сторонам, когда пытаешься спасти всех вокруг.
Эвелин перестала улыбаться.
Она наклонилась и тихо сказала:
— Я вернусь. Обещаю.
Ноа отпустил её руку.
Он хотел верить этому обещанию.
---
Когда Эвелин ушла, Ноа снова открыл запись.
Он просмотрел встречу Эммы с мужчиной ещё раз. Потом ещё.
На третьем просмотре заметил то, что прежде считал случайностью.
Мужчина ни разу не посмотрел на Эмму.
Он смотрел на стекло остановки.
На отражение.
Ноа приблизил изображение. В отражении виднелась противоположная сторона улицы и часть припаркованной машины. Её номер разобрать было невозможно, но на заднем стекле угадывалась наклейка.
Та самая наклейка, которую они уже видели на тёмном фургоне.
Ноа медленно откинулся на спинку стула.
Значит, мужчина мог следить не за Эммой.
Он мог следить за тем, кто следил за ней.
Или они оба знали, что за ними наблюдают.
Ноа записал время и попросил техника проверить все камеры в радиусе нескольких кварталов. Он не стал объяснять свою догадку. Сказал лишь, что заметил возможное отражение автомобиля.
Обычный художник. Ничего особенного.
Пока техник работал, телефон Ноа завибрировал.
Сообщение от неизвестного номера.
«Ты ищешь человека, который помог ей исчезнуть».
Ноа не изменился в лице.
Следом пришло второе сообщение.
«Но ты ещё не спросил себя, почему она выбрала именно тебя».
Его пальцы замерли над экраном.
Он перечитал слова.
Эмма оставила папку. Эмма оставила путь. Родители знали, что он найдёт её след.
Теперь кто-то утверждал, что исчезновение Эммы было связано лично с ним.
Ноа набрал ответ:
«Кто сказал, что я ищу её для вас?»
Ответ появился почти мгновенно.
«Ты всегда находишь то, что мы прячем».
Ноа смотрел на экран, и в его голове начали складываться новые варианты.
Возможно, родители не просто знали об исчезновении Эммы. Возможно, они ожидали, что он займётся этим делом. Возможно, папка CITY_PROJECT_17 была оставлена не для того, чтобы привести его к Эмме, а чтобы проверить, насколько далеко он готов зайти.
Он заблокировал телефон.
В этот момент техник позвал его:
— Ноа! Кажется, у нас кое-что есть.
Ноа подошёл к монитору.
На новой записи тёмная машина выезжала из переулка через четыре минуты после того, как Эмма и мужчина исчезли из кадра. Номер оставался нечётким, но автомобиль удалось проследить ещё на двух камерах.
А затем машина остановилась возле старого здания.
На экране появился мужчина.
Он вышел из автомобиля, снял кепку и посмотрел прямо в сторону камеры.
Лицо было видно всего две секунды.
Ноа узнал его не по чертам лица.
По движению руки.
Мужчина коснулся большим пальцем костяшки указательного — привычка, которую Ноа уже видел на старой записи из школьного коридора пятнадцать лет назад.
Он почувствовал, как внутри всё стало холодным.
— Ты его знаешь? — спросил техник.
Ноа медленно моргнул и снова надел привычную улыбку.
— Нет. Просто лицо показалось знакомым.
Он не знал, кто этот мужчина теперь.
Но он помнил одно: тот жест принадлежал человеку, который находился рядом с его семьёй задолго до того, как Ноа стал Ноа Уокером.
Телефон снова завибрировал.
«Теперь ты видишь, Ноа».
Следом:
«Следующий выбор будет труднее».
Ноа убрал телефон в карман.
Он больше не сомневался: это дело было не только об Эмме.
Оно вело к прошлому, которое он пытался похоронить пятнадцать лет.
И на этот раз кто-то собирался заставить его открыть могилу.
Глава 81
Тот, кто помнил его прошлое
Ноа не двигался.
На экране всё ещё стоял последний кадр: мужчина возле старого здания, снявший кепку и на секунду повернувшийся к камере.
Обычное лицо. Тёмные волосы. Небольшой шрам возле правой брови. Ничего особенного.
Ноа знал, что внешность ничего не доказывает. За пятнадцать лет человек мог изменить причёску, набрать вес, отрастить бороду или обратиться к пластическому хирургу. Его собственные родители умели менять внешность так искусно, что иногда даже знакомые люди не узнавали их.
Но привычки менялись гораздо медленнее.
Особенно те, о которых человек не задумывался.
— Можешь увеличить изображение? — спросил Ноа.
Техник выполнил просьбу.
— Качество не очень. Мы попробуем улучшить резкость, но обещать ничего не могу.
— И не нужно. Мне достаточно того, что есть.
— Ты уверен, что раньше видел этого парня?
Ноа пожал плечами.
— У него знакомое движение руки.
Техник посмотрел на него с сомнением.
— Ты запоминаешь движения людей?
— Я запоминаю позы. Для художника это важно.
Ложь прозвучала настолько естественно, что мужчина кивнул и вернулся к работе.
Ноа отвернулся от монитора.
Пятнадцать лет.
Тогда он был ребёнком, которого родители учили замечать слабости других людей. Его заставляли изучать лица, жесты, документы, маршруты. Они называли это талантом. Иногда даже хвалили его.
Он долго верил, что если будет достаточно полезным, то однажды они посмотрят на него не как на инструмент, а как на сына.
Но однажды он понял: чем лучше он справлялся, тем больше от него требовали.
И тогда он начал собирать доказательства.
Человек с записи мог быть одним из тех, кто работал на его родителей. Или тем, кто помогал им скрываться. Но пока это оставалось лишь предположением.
Ноа не собирался позволять прошлому принимать решения за него.
— Ноа!
Он обернулся.
Эвелин быстро шла к нему с папкой в руках. По её лицу было понятно: она нашла что-то важное.
— Ты не поверишь, что я обнаружила.
— Если ты скажешь, что нашла автобус, который ездит только по вторникам, я, возможно, поверю.
— Очень смешно.
Она положила папку на стол и открыла её.
Внутри лежали распечатки с фотографиями автомобилей.
— Я проверила камеры на соседних улицах. Машина, которую мы видели возле остановки, действительно выехала из переулка через четыре минуты после исчезновения Эммы. Но она не направилась к складу.
— Куда же?
— К старому зданию на окраине. Там раньше находился архив одной транспортной компании.
Ноа посмотрел на фотографию.
Здание выглядело заброшенным. Заколоченные окна, облупившаяся вывеска, заросшая парковка.
— Какой компании?
Эвелин перевернула лист.
— Blackridge Transit.
На мгновение Ноа перестал слышать шум вокруг.
Blackridge.
Это название уже встречалось ему раньше — в старых документах, связанных с его семьёй, и в материалах, которые они нашли после убийств в художественной галерее.
Ноа медленно опустил взгляд на фотографию.
— Ты сказала, что компания закрылась?
— Официально — да. Семь лет назад. Часть имущества продали, часть передали другим организациям. Но архив здания так и не вывезли полностью.
— И никто не проверял его после закрытия?
— Проверяли. По крайней мере, согласно документам.
Ноа едва заметно усмехнулся.
— Документы иногда очень стараются выглядеть правдивыми.
Эвелин внимательно посмотрела на него.
— Ты знаешь это название.
Это был не вопрос.
Ноа поднял глаза.
— Я видел его раньше.
— Где?
Он мог рассказать ей о старых папках. О том, как в детстве изучал документы, которые родители приносили домой. О том, что название Blackridge появлялось рядом с несколькими людьми, чьи имена он позже увидел в материалах расследования.
Но он не знал, насколько безопасно раскрывать эту информацию прямо сейчас.
— В старых бумагах, — ответил он. — Очень давно.
Эвелин не стала давить.
— Хорошо. Тогда проверим архив.
— Нет.
Она нахмурилась.
— Что значит «нет»?
— Не стоит ехать туда сразу после того, как мы обнаружили машину. Если за нами наблюдают, они уже знают, что мы нашли здание.
— Ноа, это может быть единственной зацепкой.
— Поэтому мы не должны торопиться.
Он взял фотографию и указал на парковку.
— Здесь нет свежих следов возле главного входа. Но на соседней фотографии у задних ворот видна грязь, которую недавно потревожили. Машина могла подъехать с другой стороны. Если мы появимся у главного входа, нас заметят раньше, чем мы поймём, есть ли там кто-то.
Эвелин прищурилась.
— Ты сейчас говоришь как художник?
— Конечно. Очень наблюдательный художник.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Она посмотрела на него ещё несколько секунд, затем тихо вздохнула.
— Ладно. Сначала отправлю туда группу. Они проверят территорию и камеры. Мы не будем действовать без подготовки.
— Хорошее решение.
— Спасибо. Я сама умею принимать решения, если ты вдруг забыл.
— Я никогда в этом не сомневался.
— Тогда перестань смотреть на меня так, будто я сейчас полезу в горящее здание.
Ноа ничего не ответил.
Потому что именно этого он и боялся.
---
Через полчаса они остались вдвоём в небольшом кабинете.
Эвелин закрыла дверь и положила перед ним ещё одну фотографию.
— Я проверила мужчину с записи через доступные базы. Пока точного совпадения нет. Но у меня есть кое-что другое.
На снимке был мужчина лет сорока. Его лицо выглядело знакомым, но фотография была сделана много лет назад.
— Кто это? — спросил Ноа.
— Бывший сотрудник транспортной компании. Даниэль Кросс. Он исчез три года назад. Тогда его искали недолго, потому что родственники заявили, что он мог уехать добровольно.
Ноа внимательно изучил снимок.
— А потом?
— Ничего. Ни банковских операций, ни подтверждённых пересечений границы. Его документы больше не использовались.
— И ты думаешь, что это человек из машины?
— Я пока не могу этого утверждать. Но рост похожий. Телосложение тоже. И есть ещё одна деталь.
Эвелин достала лист с краткой справкой.
— Кросс работал с транспортными маршрутами и архивными документами. В том числе с закрытыми объектами. Перед исчезновением он несколько раз посещал здание Blackridge Transit.
Ноа молчал.
— Что ты думаешь? — спросила она.
Он мог бы перечислить несколько возможных сценариев. Объяснить, почему исчезновение Кросса могло быть связано с родителями. Почему его появление на записи не обязательно означало, что он участвовал в похищении Эммы. Почему архив мог быть не местом содержания, а местом передачи информации.
Но вместо этого Ноа потёр висок.
— Думаю, мне нужен ещё кофе.
Эвелин закатила глаза.
— Ты невыносим.
— Мне часто об этом говорят.
— И всё же ты не ответил.
Он посмотрел на неё.
— Потому что пока у нас недостаточно фактов. Если я скажу, что думаю, ты начнёшь искать подтверждение моей версии вместо того, чтобы проверять остальные.
Эвелин замолчала.
В её взгляде не было злости. Только понимание.
— Ты боишься, что я стану доверять твоим догадкам больше, чем доказательствам.
— Я боюсь, что ты начнёшь доверять мне настолько, что перестанешь сомневаться.
Она медленно подошла ближе.
— Ноа, я доверяю тебе. И всё равно буду проверять каждую твою догадку. Я агент ФБР, помнишь?
Он улыбнулся.
— Иногда забываю.
— Нет, не забываешь. Ты просто любишь притворяться, что я ничего не понимаю.
— Я никогда так не говорил.
— Ты вообще редко говоришь то, что думаешь.
На этот раз Ноа не стал шутить.
Эвелин коснулась его руки.
— Я не прошу тебя рассказать мне всё прямо сейчас. Но не решай за меня, какую правду я могу выдержать.
Эти слова попали точнее, чем она могла представить.
Ноа посмотрел на их руки.
Он всю жизнь решал за других, какую информацию им следует знать. Сначала родители заставляли его делать это ради своих целей. Потом он сам научился скрывать правду, убеждая себя, что так безопаснее.
Но Эвелин не была его родителями.
И он не хотел однажды обнаружить, что ради её защиты превратил их отношения в ещё одну тщательно спланированную ложь.
— Я постараюсь, — тихо сказал он.
Эвелин улыбнулась.
— Для начала сойдёт.
Она поцеловала его в щёку и направилась к двери.
— Я поговорю с группой. Не вздумай уходить один.
— Я собирался только купить кофе.
— Ноа.
— Хорошо. Никаких самостоятельных расследований.
— И никаких загадочных сообщений без моего ведома.
Он невинно посмотрел на неё.
— А если сообщение будет от службы доставки?
— Тогда я разрешаю тебе прочитать его самостоятельно.
Дверь закрылась за ней.
Ноа ещё несколько секунд смотрел ей вслед.
Потом достал телефон.
На экране уже было новое сообщение.
«Ты нашёл Кросса».
Он не ответил.
Следом появилось второе:
«Спроси его, что случилось с мальчиком из комнаты семнадцать».
Ноа почувствовал, как внутри всё сжалось.
Комната семнадцать.
Старая школа. Папка с именем Итан Блэквуд. Фотографии другого мальчика, похожего на него. Записка о том, что внешнее сходство ещё не означает одинаковую личность.
Кросс мог знать, что произошло тогда.
Возможно, он знал, кто был на тех фотографиях.
Возможно, знал, почему кто-то использовал имя Ноа.
А возможно, родители снова пытались направить его туда, куда им было нужно.
Ноа медленно напечатал ответ:
«Почему ты не спросишь его сам?»
Ответ пришёл через несколько секунд.
«Потому что он боится нас меньше, чем тебя».
Ноа перечитал сообщение дважды.
Затем удалил уведомление, но не саму переписку.
Он не знал, правда ли это. Не знал, что Кросс помнил и какую роль сыграл пятнадцать лет назад.
Но теперь у него был вопрос, на который он не мог позволить себе не найти ответ.
---
Вечером Эвелин вернулась в кабинет.
— Группа проверила здание, — сказала она. — Внутри никого. Но задняя дверь недавно открывалась. Нашли следы обуви и свежую упаковку от еды.
— Значит, там кто-то был.
— Или бывает регулярно. Архив пока не трогали. Завтра получим разрешение и проверим всё официально.
Ноа кивнул.
— Хорошо.
Эвелин заметила его выражение.
— Ты опять что-то скрываешь.
— Я всегда что-то скрываю.
— Спасибо за честность.
Он взял её за руку.
— Но не от тебя навсегда.
Эвелин посмотрела на него, потом мягко сжала его пальцы.
— Я подожду. Только не заставляй меня ждать вечно.
Ноа хотел пообещать, что не заставит.
Но обещания давались ему труднее, чем любая логическая задача.
Вместо этого он притянул её к себе и поцеловал.
На короткое мгновение ему захотелось забыть о Кроссе, комнате семнадцать и людях, которые снова пытались управлять его жизнью.
Однако, когда они вышли из здания, Ноа заметил на противоположной стороне улицы мужчину в сером пальто.
Тот стоял возле газетного киоска и листал журнал.
Ничего необычного.
Кроме одного: мужчина держал журнал вверх ногами.
Ноа не повернул головы и не изменил шага.
Он лишь крепче сжал руку Эвелин.
— Что случилось? — тихо спросила она.
— Ничего. Просто хочу сегодня поужинать дома.
— Это подозрительно похоже на нормальное желание.
— Не привыкай.
Эвелин улыбнулась и потянула его за собой.
Ноа не оглянулся.
Он не хотел предупреждать наблюдателя, что заметил его.
Потому что теперь у него была собственная догадка.
Возможно, мужчина в сером пальто следил за ними.
А возможно, он ждал, когда Ноа заметит его.
И если это была проверка, Ноа собирался пройти её так, как умел лучше всего.
Притвориться обычным человеком.
Пока противник не решит, что победил.
Глава 82
Запись, которую не уничтожили
Утром Ноа пришёл в отдел ФБР с двумя стаканчиками кофе и выражением лица человека, который совершенно не собирался вмешиваться в расследование.
Эвелин посмотрела сначала на кофе, потом на него.
— Ты принёс мне кофе?
— Нет. Я случайно купил два стаканчика, а второй решил оставить здесь. Вдруг кому-нибудь пригодится.
— И случайно купил именно тот, который я люблю?
— У меня хорошая память на заказы.
— Конечно. Только на заказы.
Ноа протянул ей стаканчик.
— Не начинай. Я ещё не завтракал.
— Ты вообще когда-нибудь завтракаешь нормально?
— Вчера я съел бутерброд.
— В котором было два листа салата и кусок сыра.
— Не понимаю, почему ты так придираешься к моему питанию.
Эвелин улыбнулась и сделала глоток.
— Потому что ты мой парень, а не уличный кот, который может питаться чем угодно.
— Уличные коты, между прочим, очень независимы.
— А ты очень упрямый.
— Мы оба знаем, что именно это тебе во мне нравится.
Она хотела возразить, но только рассмеялась.
На несколько секунд Ноа позволил себе забыть о старой видеозаписи, комнате №17 и сообщениях, которые продолжали приходить от родителей.
Потом Эвелин поставила кофе на стол.
— Разрешение получили. Архив Blackridge Transit проверят сегодня. Мы едем вместе с группой.
— Хорошо.
— И прежде чем ты скажешь, что можешь остаться в машине и ничего не трогать, я сообщу: руководитель группы согласился, чтобы ты присутствовал только как гражданский консультант по материалам, которые могут быть связаны с фотографиями Эммы. Ты ничего не трогаешь без разрешения и не отходишь от нас.
Ноа приложил руку к груди.
— Мне больно слышать, что ты так мало мне доверяешь.
— Я тебе доверяю. Именно поэтому перечисляю правила заранее.
— Логично.
— Не делай такое удивлённое лицо.
— Я художник. Моё лицо — часть рабочего процесса.
— В машину, Уокер.
— Есть, агент.
---
Архив находился на окраине города, в старом кирпичном здании с потемневшими окнами и облупившейся вывеской.
Снаружи оно выглядело заброшенным, но Ноа заметил несколько деталей ещё до того, как вышел из машины.
На асфальте возле задних ворот остались две свежие полосы от шин. На подоконнике второго этажа лежала пыль, но возле одного окна она была нарушена. А на боковой двери висел новый замок, заметно отличавшийся от старой фурнитуры.
Кто-то продолжал пользоваться зданием.
— Что думаешь? — спросила Эвелин, остановившись рядом.
— Думаю, что владельцу этого места давно пора нанять уборщика.
Она посмотрела на него с укором.
— Серьёзно.
— Серьёзно: здесь недавно были люди. Но это вы и без меня установите.
— Ты заметил следы шин?
— Они довольно большие.
— А окно?
Ноа поднял глаза на второй этаж.
— Я заметил, что ты на него посмотрела.
Эвелин тихо рассмеялась.
— Однажды я заставлю тебя отвечать честно.
— Тогда мне придётся найти другую девушку.
— Попробуй. Только сначала верни мне кофе.
— Это уже жестоко.
К ним подошёл руководитель группы, агент Миллер. Он кратко объяснил план проверки и предупредил, что все найденные материалы будут фотографировать и регистрировать до перемещения.
Ноа кивнул и остался рядом с Эвелин.
Внутри пахло пылью, старой бумагой и сыростью. В коридоре стояли металлические шкафы, на дверцах которых сохранились выцветшие номера. Часть полок была пустой. На некоторых лежали коробки, аккуратно подписанные датами и названиями подразделений.
— Для заброшенного здания здесь слишком хорошо всё организовано, — заметила Эвелин.
— Потому что это не заброшенный архив, — ответил Ноа. — Это архив, который хотят, чтобы мы считали заброшенным.
Она посмотрела на него.
— Ты уверен?
— Нет. Но посмотри на полки. Пыль лежит равномерно почти везде, кроме двух нижних. Их недавно выдвигали. А вот на полу остался след от колёс тележки.
Миллер услышал их разговор.
— Вы можете определить, когда её использовали?
Ноа посмотрел на след.
— Нет. Я могу сказать, что след относительно свежий по сравнению с пылью вокруг. Но точную дату вам даст эксперт, если вообще сможет её установить.
Миллер одобрительно кивнул.
— По крайней мере, вы знаете границы своих возможностей.
— Это моё главное достоинство, — ответил Ноа.
Эвелин едва заметно улыбнулась.
Она знала, что он способен заметить гораздо больше, но не собиралась раскрывать его перед остальными.
---
Первую важную находку обнаружили в небольшом кабинете в конце коридора.
В металлическом шкафу лежали папки с транспортными маршрутами, списки сотрудников и копии старых договоров. На нескольких документах стояла печать Blackridge Transit.
А в нижнем ящике нашли папку с надписью:
КРОСС, ДАНИЭЛЬ — ВНУТРЕННИЙ ДОСТУП.
— Это наш человек, — сказала Эвелин.
Миллер надел перчатки и осторожно открыл папку.
Внутри лежали копии пропусков, несколько служебных записок и список объектов, к которым Кросс имел доступ.
Ноа не наклонялся к документам, пока Миллер не разрешил ему посмотреть на уже сфотографированные страницы.
— Здесь есть адрес старой школы, — заметила Эвелин.
Она указала на одну из строк.
Ноа прочитал её.
Адрес был ему знаком.
Не потому, что он помнил каждую улицу своего детства, а потому, что этот адрес уже встречался в документах, связанных с комнатой №17.
— Посмотри на дату, — тихо сказал он.
Эвелин наклонилась ближе.
Документ был составлен за несколько недель до того, как Ноа исчез.
— Кросс посещал школу незадолго до твоего побега, — сказала она.
— Да.
— Ты встречал его тогда?
Ноа не ответил сразу.
В памяти всплыл коридор с облупившимися стенами. Запах школьной столовой. Чужие шаги за спиной.
И мужчина, который однажды сказал ему, что не все взрослые заслуживают доверия.
Ноа не мог вспомнить его лицо полностью.
Только голос.
— Возможно, — наконец ответил он.
Эвелин внимательно посмотрела на него, но не стала задавать следующий вопрос.
Миллер тем временем нашёл ещё один документ.
— Здесь упоминается отдельный объект. Номер семнадцать.
Ноа медленно поднял голову.
В папке находилась запись о перемещении архивных материалов в отдельное помещение. В графе ответственного лица стояла подпись Даниэля Кросса.
Дата совпадала с периодом, когда Ноа был ещё ребёнком.
— Значит, он знал о комнате, — сказала Эвелин.
— Или знал человека, который за неё отвечал, — уточнил Ноа.
— Ты думаешь, он мог участвовать в том, что происходило с тобой?
Ноа посмотрел на неё.
— Я думаю, что пока мы не знаем, что именно происходило.
Он произнёс это спокойно, но Эвелин заметила, как крепко он сжал пальцы.
Она осторожно коснулась его локтя.
— Мы выясним.
Ноа едва заметно кивнул.
---
Следующая находка оказалась в небольшом помещении за архивными стеллажами.
Там стоял старый компьютер, отключённый от сети, и несколько коробок с носителями данных. Большинство дисков были повреждены, некоторые оказались пустыми.
Но один из них сохранил наклейку с датой и короткой надписью:
КОМНАТА 17. ВСТРЕЧА.
Миллер немедленно вызвал специалиста.
— Не трогать, пока не проверим, — предупредил он остальных.
Ноа отошёл к стене. Ему не нужно было прикасаться к диску, чтобы понять: кто-то сохранил эту запись намеренно.
Вопрос заключался в том, зачем.
Через некоторое время специалист сумел открыть файл на изолированном устройстве.
На экране появилось зернистое изображение старой комнаты. Камера располагалась высоко в углу. В кадре стоял небольшой стол, два стула и закрытая дверь.
Затем дверь открылась.
В комнату вошёл мальчик.
Десятилетний.
Худой, с растрёпанными волосами и слишком серьёзным выражением лица для ребёнка его возраста.
Ноа перестал дышать на несколько секунд.
Он узнал себя.
Не по лицу — по тому, как мальчик держал плечи, словно старался занимать как можно меньше места. По привычке смотреть сначала на дверь, а уже потом на людей.
Мальчик сел на стул и положил руки на колени.
Через минуту в комнату вошёл мужчина.
Запись была без звука, но мужчина присел напротив ребёнка и положил на стол папку.
Мальчик открыл её.
Сначала он читал спокойно. Потом поднял голову и покачал ею.
Мужчина что-то сказал.
Ребёнок снова посмотрел в документы, затем указал на одну из страниц.
Мужчина резко забрал папку.
Ноа почувствовал, как у него похолодели пальцы.
Он помнил этот момент.
Не саму комнату, а ощущение: он впервые отказался выполнить то, что от него требовали.
На записи мужчина наклонился к мальчику. Тот отодвинулся, но не встал.
Затем мужчина положил перед ним другой лист.
Ребёнок долго смотрел на него, после чего медленно кивнул.
— Ты его знаешь? — тихо спросила Эвелин.
Ноа не сразу ответил.
Мужчина на записи повернулся боком к камере. Его лицо осталось размытым, но на правой руке была заметна тёмная полоса — старый шрам, проходивший от запястья к основанию большого пальца.
Ноа смотрел именно туда.
Он помнил этот шрам.
И помнил человека, который помог ему выбраться из дома родителей.
Джонатан Рид.
Его спаситель.
Человек, который дал ему возможность начать новую жизнь.
— Ноа? — позвала Эвелин.
Он заставил себя отвести взгляд от экрана.
— Я не уверен.
Это была правда лишь наполовину.
Он узнал руку. Узнал движение, с которым мужчина положил папку на стол. Узнал даже то, как тот слегка наклонял голову, слушая собеседника.
Ноа не знал, что означала эта встреча.
И не собирался делать вывод, пока не увидит всю запись.
На экране мальчик поднялся со стула. Перед тем как уйти, он что-то сказал мужчине.
Тот замер.
Потом медленно положил руку на плечо ребёнка.
Мальчик не отстранился.
Кадр застыл, а затем запись оборвалась.
В комнате повисла тишина.
Миллер первым нарушил её:
— Мы установим личность мужчины. Если это связано с исчезновением ребёнка, запись станет важным доказательством.
Ноа не поправил его.
Он не сказал, что мальчик на экране — он сам.
Эвелин знала, но тоже промолчала.
— Можно просмотреть оставшиеся файлы? — спросила она специалиста.
— Да. Есть ещё один, но он зашифрован. Потребуется время.
Миллер распорядился сохранить все носители и отправить их на экспертизу.
Ноа смотрел на остановленный кадр.
Джонатан Рид.
Почему он встречался с ним в комнате №17 ещё до побега?
Почему Ноа не помнил этой встречи?
И главное — почему запись сохранили, если кто-то хотел скрыть прошлое?
---
В машине Эвелин не заводила двигатель сразу.
Ноа сидел рядом, глядя в окно.
— Ты узнал его, — сказала она наконец.
Он повернулся.
— Я узнал руку.
— Ноа.
Он прикрыл глаза на секунду.
— Я думаю, это Джонатан Рид.
Эвелин не перебивала.
— Он помог мне исчезнуть пятнадцать лет назад. Помог сменить документы, имя, прошлое. Я доверял ему.
— Доверял?
Ноа посмотрел на неё.
— Доверяю. Я не знаю, что означает эта запись. Но если Джонатан был там, значит, у него были причины. И я хочу понять, какие.
Эвелин медленно кивнула.
— Мы не будем делать выводы, пока не узнаем больше.
— Я знаю.
— И ты не обязан решать всё сегодня.
— Я тоже знаю.
Она взяла его руку.
— Тогда давай хотя бы поедем домой и поужинаем. Настоящей едой. Не кофе и не бутербродом.
Ноа посмотрел на неё с усталой улыбкой.
— Ты всё ещё помнишь тот бутерброд?
— Я никогда не забуду тот бутерброд.
Он тихо рассмеялся, и Эвелин наконец завела двигатель.
Но когда они остановились на красный свет, телефон Ноа завибрировал.
Сообщение от неизвестного номера.
«Ты увидел Джонатана».
Ноа не ответил.
Пришло второе:
«Теперь спроси себя, кто первым решил, что тебя нужно спасать».
Он почувствовал, как улыбка исчезла с его лица.
Третье сообщение появилось почти сразу.
«И почему он не рассказал тебе правду».
Ноа выключил экран.
Эвелин заметила перемену в его выражении.
— Они?
Он помедлил, затем кивнул.
— Да.
— Что написали?
Ноа посмотрел на неё. Он мог снова скрыть содержание сообщения. Мог сказать, что это очередная попытка запугать его.
Но он устал от того, что каждый новый шаг превращался в тайну между ними.
— Они хотят, чтобы я перестал доверять Джонатану.
Эвелин крепче сжала его руку.
— Тогда не позволяй им решать, кому ты доверяешь.
Ноа посмотрел на дорогу.
Впервые за долгое время он не был уверен, что сможет отличить правду от тщательно подготовленной лжи.
Однако одно он знал точно.
Если родители сохранили эту запись, значит, они хотели, чтобы он её увидел.
И Ноа не собирался давать им удовольствие от того, что они смогут предугадать его следующий шаг.
Глава 83
Правда по ту сторону экрана
Ночью Ноа так и не уснул.
Он лежал на спине, глядя в потолок, пока Эвелин мирно спала рядом. Её рука покоилась у него на груди, а свет уличного фонаря едва касался её лица.
Обычно Ноа замечал всё.
Изменение дыхания человека. Едва уловимое движение пальцев. Паузы в разговоре, которые выдавали сомнение лучше любых слов.
Но сейчас он не мог перестать думать о человеке, которого больше не было рядом.
Джонатан Рид.
Он помнил его голос, спокойную манеру говорить и привычку сначала выслушивать, а потом задавать вопросы. Помнил, как Джонатан однажды принёс ему еду, когда Ноа несколько часов отказывался выходить из комнаты. Помнил, как тот сказал, что мальчик не обязан заслуживать право быть ребёнком.
И помнил, как Джонатан помог ему начать новую жизнь.
Но теперь у него появилась старая видеозапись, на которой они встречались в комнате №17 ещё до исчезновения Ноа.
Почему он не рассказывал об этой встрече?
Почему Ноа не помнил её?
И почему кто-то сохранил запись на протяжении пятнадцати лет?
— Ты опять не спишь, — тихо произнесла Эвелин.
Ноа повернул голову.
Её глаза были приоткрыты, а волосы растрепались после сна.
— Я тебя разбудил?
— Нет. Ты просто смотришь в потолок так, будто собираешься допросить его.
— Он подозрительно молчит.
Эвелин сонно улыбнулась.
— Тогда оставь его в покое и иди сюда.
Она прижалась к нему ближе, положив голову ему на плечо.
Ноа обнял её.
Несколько минут они молчали.
— Ты думаешь, Джонатан тебя обманывал? — спросила она.
Ноа не ответил сразу.
— Я думаю, что он что-то скрывал.
— Это не одно и то же.
— Знаю.
— Тогда почему ты ведёшь себя так, словно уже потерял его во второй раз?
Эти слова заставили Ноа замереть.
Он посмотрел на Эвелин.
Она не пыталась заставить его улыбнуться или отвлечься. Просто ждала ответа.
— Потому что я не могу спросить его, — наконец сказал он. — И, возможно, никогда не смогу.
Эвелин переплела свои пальцы с его.
— Тогда давай искать ответы, которые он оставил.
Ноа посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.
— Ты понимаешь, что это может занять много времени?
— Я встречаюсь с человеком, который способен полчаса выбирать, какой карандаш взять для одного рисунка. Думаю, я готова.
— Это был важный рисунок.
— Конечно, дорогой.
— Не называй меня так, когда смеёшься надо мной.
— А когда не смеюсь?
Ноа наклонился и поцеловал её.
— Тогда можешь.
Эвелин улыбнулась ему в губы.
На короткое мгновение прошлое отступило.
Но телефон на прикроватной тумбочке снова завибрировал.
Ноа посмотрел на экран.
«Вторая запись уже готова».
Следом появилось ещё одно сообщение:
«Посмотрим, сколько доверия останется после неё».
Эвелин прочитала через его плечо.
— Они хотят, чтобы ты посмотрел эту запись один.
— Да.
— Значит, посмотрим её вместе.
Ноа убрал телефон.
— Я и не собирался делать иначе.
Он произнёс это спокойно, но впервые за долгое время понял: решение больше не скрывать от Эвелин каждую неприятную деталь оказалось важнее, чем он ожидал.
---
К десяти утра они вернулись в отдел.
Специалист уже ждал их в лаборатории цифровых материалов. На столе лежал оригинальный носитель, а на мониторе отображалось восстановленное видео.
— Файл повреждён, — объяснил специалист. — Часть изображения удалось восстановить, но звуковая дорожка сохранилась не полностью. Мы убрали несколько технических помех. Ничего не добавляли и не дорисовывали.
— Когда сделана запись? — спросила Эвелин.
— Судя по метаданным, в тот же день, что и первая. Однако время могло быть изменено при копировании.
Ноа сел перед экраном.
— Покажите.
Видео началось с пустой комнаты.
Дверь была закрыта. Через несколько секунд в кадре появился Джонатан.
Он вошёл один, положил на стол тонкую папку и посмотрел на часы.
Затем открыл дверь и выглянул в коридор.
— Он проверял, нет ли кого-то рядом, — тихо сказала Эвелин.
— Да, — ответил Ноа. — Но это не обязательно означает, что он кого-то боялся. Возможно, он просто не хотел, чтобы их разговор услышали.
Джонатан вернулся к столу.
Через минуту дверь открылась снова.
Вошёл другой мужчина.
Его лица почти не было видно. Он остался в тени, повернувшись к камере спиной.
Джонатан не пожал ему руку.
Вместо этого он отодвинул стул, но сам остался стоять.
Специалист включил звук.
Сначала послышался треск. Потом голос Джонатана:
— Я не позволю тебе снова приблизиться к мальчику.
Ноа почувствовал, как его пальцы напряглись.
На записи неизвестный мужчина ответил:
— Ты уже вмешался. Теперь поздно делать вид, что можешь всё исправить.
— Я не делаю вид.
— Ты думаешь, что смена имени решит проблему?
Джонатан посмотрел на дверь.
— Его имя не имеет к этому отношения.
— Тогда зачем ты помогаешь ему исчезнуть?
В лаборатории стало тихо.
Эвелин медленно повернула голову к Ноа, но ничего не сказала.
На экране Джонатан наклонился вперёд.
— Потому что он ребёнок.
Неизвестный мужчина рассмеялся.
— Ты всегда был сентиментальным.
— А ты всегда путал ребёнка с собственностью.
Ноа перестал дышать на мгновение.
Эта фраза прозвучала так отчётливо, что он словно снова оказался в детстве.
Он вспомнил родителей за длинным столом. Папки, разложенные перед ним. Их спокойные голоса, когда они объясняли, что его способности принадлежат семье, потому что именно семья дала ему всё необходимое.
Ты должен быть благодарен.
Мы сделали тебя таким.
Без нас ты никто.
На записи Джонатан выпрямился.
— Я заберу его отсюда.
— И куда ты его денешь? Дашь новое имя? Другую жизнь? Думаешь, он перестанет быть тем, кем является?
— Он сам решит, кем ему быть.
Неизвестный мужчина замолчал.
Затем медленно произнёс:
— Ты не знаешь, что он сделал.
Ноа нахмурился.
Это была первая фраза, которая не укладывалась в его прежнюю картину.
Что именно он должен был сделать в десять лет?
Джонатан ответил не сразу.
— Он сделал то, что должен был сделать любой ребёнок, который понял, что взрослые причиняют вред другим людям.
— Он предал собственную семью.
— Нет. Он попытался остановить вас.
Неизвестный мужчина резко шагнул к столу.
Изображение дрогнуло.
— Ты понятия не имеешь, чем это закончится.
— Зато я знаю, чем закончится, если оставить его с вами.
Джонатан взял папку со стола и спрятал её под куртку.
— Ты больше не приблизишься к нему.
Мужчина склонил голову.
— А если он сам захочет меня найти?
Джонатан посмотрел прямо на него.
— Тогда он будет достаточно взрослым, чтобы решить это самостоятельно.
Запись оборвалась.
---
Ноа не двигался.
Он ожидал увидеть доказательство предательства. Возможно, услышать признание Джонатана в том, что тот использовал его или помог родителям по какой-то причине.
Вместо этого запись показала человека, который пытался защитить его.
Но один вопрос оставался без ответа.
Кто был вторым мужчиной?
— Мы можем улучшить изображение? — спросила Эвелин.
Специалист покачал головой.
— Мы попробуем обработать отдельные кадры, но лицо закрыто тенью. Гарантий нет.
— А голос? — спросил Ноа.
— Для уверенной идентификации этого недостаточно. Нужны другие записи для сравнения.
Ноа кивнул.
— Тогда пока мы не знаем, кто это.
Эвелин посмотрела на него.
— Но ты понимаешь, что разговор касается твоего детства.
— Да.
— И что Джонатан, вероятно, пытался защитить тебя от этого человека.
— Да.
Она осторожно коснулась его руки.
— Что ты чувствуешь?
Ноа хотел ответить привычной шуткой.
Сказать, что устал, что хочет кофе или что старые записи плохо влияют на его настроение.
Но он посмотрел на замерший кадр с Джонатаном и понял, что не хочет снова прятаться за словами.
— Я злюсь, — признался он. — Не на Джонатана. На то, что даже сейчас кто-то пытается объяснить мне мою собственную жизнь так, будто я не имею права знать правду.
Эвелин сжала его пальцы.
— Тогда мы найдём её.
— Если она вообще существует в том виде, в каком я её помню.
— Ноа, память может быть неполной. Это не значит, что всё было ложью.
Он посмотрел на неё.
— А если я доверял не тому человеку?
— Тогда мы выясним это по фактам. Не по сообщениям людей, которые хотят причинить тебе боль.
Ноа долго молчал.
Потом кивнул.
— Хорошо.
Он снова посмотрел на экран.
В нижнем углу записи сохранился небольшой участок, который раньше не привлёк внимания. Когда неизвестный мужчина шагнул к столу, на его запястье мелькнуло что-то металлическое.
Ноа попросил остановить видео.
— Увеличьте этот кадр.
Специалист выполнил просьбу.
Изображение оставалось размытым, но теперь можно было различить тонкий браслет с небольшим прямоугольным элементом.
Ноа почувствовал, как в голове медленно соединяются две детали.
Он видел похожий браслет на одной из фотографий, найденных в школьной комнате №17.
На запястье человека, чьё лицо было вырезано из снимка.
— Ты что-то заметил? — спросила Эвелин.
Ноа не спешил отвечать.
— Возможно.
— Это связано с фотографией из школы?
Он повернулся к ней.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я была рядом, когда ты её рассматривал. Ты задержал взгляд на запястье человека дольше, чем на лице.
Ноа невольно улыбнулся.
— Ты начинаешь замечать детали.
— Я встречаюсь с художником. Это заразно.
Он снова посмотрел на кадр.
— Нам нужно найти ту фотографию и сравнить браслеты. Пока это только сходство, а не доказательство.
Эвелин кивнула.
— Я попрошу Миллера поднять материалы.
Ноа откинулся на спинку стула.
Впервые за утро у него появилась зацепка, которая не зависела от того, что его родители хотели ему показать.
Это было важно.
---
Вечером они вернулись домой.
Эвелин приготовила ужин, а Ноа сидел за кухонным столом и рисовал в блокноте.
— Что на этот раз? — спросила она, ставя перед ним тарелку.
— Мужчину.
— Надеюсь, не меня. У меня сегодня нет сил смотреть на своё лицо в твоём исполнении.
— Ты недооцениваешь себя. Ты очень удобная модель.
— Это звучит ужасно.
— Я имел в виду, что ты часто сидишь рядом.
Эвелин рассмеялась и заглянула в блокнот.
На листе был изображён неизвестный мужчина с записи. Ноа не пытался угадать лицо. Он нарисовал лишь то, что действительно было видно: положение плеч, наклон головы, силуэт запястья и браслет.
— Ты сможешь узнать его, если увидишь? — спросила она.
— Не знаю. Я не собираюсь придумывать детали, которых не видел.
— Знаешь, что мне в тебе нравится?
Ноа поднял глаза.
— Моя скромность?
— Твоя способность признать, что ты чего-то не знаешь.
Он на секунду задумался.
— Ты уверена, что встречаешься со мной, а не с моим блокнотом?
Эвелин наклонилась и поцеловала его.
— С блокнотом я бы не смогла целоваться.
— Не проверяла.
— Ноа!
Он рассмеялся, и она села рядом с ним.
Они поужинали, обсуждая обычные вещи. Эвелин рассказывала о коллеге, который умудрился пролить кофе на три документа подряд. Ноа сообщил, что однажды видел человека, который пытался нарисовать портрет голубя с закрытыми глазами.
— И что получилось? — спросила она.
— Очень грустный голубь.
— Ты ужасен.
— Но ты всё ещё здесь.
— К сожалению, я к тебе привязалась.
Она положила голову ему на плечо.
Ноа обнял её и на несколько минут позволил себе просто быть рядом с любимым человеком.
Потом его телефон завибрировал.
Неизвестный номер.
«Ты посмотрел запись».
Ноа открыл сообщение.
«Теперь ты понимаешь, что Джонатан не рассказал тебе всего».
Он не ответил.
Пришло третье сообщение:
«Но он не единственный, кто лгал тебе ради твоего же блага».
Ноа медленно заблокировал экран.
Эвелин подняла голову.
— Опять они?
— Да.
— Что теперь?
Он посмотрел на неё, затем на блокнот, где был нарисован человек с браслетом.
— Они хотят, чтобы я усомнился в каждом, кто когда-либо помогал мне.
— И ты усомнился?
Ноа подумал о записи. О словах Джонатана. О том, как тот встал между десятилетним мальчиком и неизвестным человеком.
— Нет, — ответил он. — Но теперь я хочу узнать, почему Джонатан не рассказал мне о той встрече.
Эвелин кивнула.
— Тогда завтра мы продолжим искать ответы.
Ноа прижал её к себе.
Он всё ещё не знал, кем был неизвестный мужчина. Не знал, почему Джонатан скрывал встречу и какую роль в этом сыграли его родители.
Но он знал другое.
В детстве кто-то сказал ему, что он принадлежит своей семье.
Джонатан ответил, что он принадлежит самому себе.
И Ноа собирался доказать, что тот был прав.
Даже если для этого придётся пересмотреть всё, что он помнил о собственном прошлом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
