Обложка Идеальна для меня

Идеальна для меня

Сандра Бушар

0% прочитано
Стандартный
Сандра Бушар

Идеальна для меня

Глава 1

Кратко взглянув на часы, я до боли прикусила и без того израненные губы. Нервно постучав пальцами по деревянному столу, в который раз отчеканила себе: «Просто зайди в кабинет и скажи ему это! Чего сложного?»

Вдох-выдох…

И все же сил отчаянно не хватало. Я снова и снова подходила к двери кабинета, а после возвращалась за рабочее место, сжимая в руках чертов мятый белый лист.

Вдох-выдох…

Сердцебиение зашкаливало, пульс отдавал набатом в ушах. Рабочий день давно подходил к концу, но для босса было нормой задерживать меня до полуночи. А то и больше.

Я была его правой рукой. Безмолвной тенью. Той, кто рядом двадцать четыре часа в сутки. Той, кто приезжает по первому звонку и выполняет любое требование. Той, кто идеально справляется с делами любой сложности и не имеет ничего невозможного. Все, хватит!

Телефон издал душераздирающий, приевшийся за годы, противный звук. Босс вызывал меня, и это было словно знаком с небес – пора!

Быстро вскочив с места, чтобы не передумать и не броситься наутек, направилась в кабинет. Привычно постучав и получив грубое «войди!», я медленно прошла по высокому ворсу персидского ковра прямо к широкому столу из черного дерева. За спиной мужчины раскинулось широкое панорамное окно, открывающее вид на магический ночной город Нью-Йорк. Но босс и не думал поднимать взгляда, прикованного к экрану ноутбука.

– Эмми, – вместо приветствия, он лишь едва заметно кивнул.

От властного бархатного тона я тут же собралась и сглотнула вязкую слюну. Плотнее сжав лист, нехотя навсегда оставила на нем следы своих пальцев.

– Что насчет отчета за прошедшую неделю? – как обычно по пятницам, поинтересовался мужчина вальяжно и без капли сомнений в моей готовности. Только спустя годы мне удалось научиться различать оттенки его холодного радушия.

– У вас на почте, – краткий ответ, как он любит. Никаких лишних подробностей и деталей. Только голая информация.

– Подготовила оценку нового объекта и риски приобретения с заключениями экспертов? – новый вопрос, и даже бровь не дернулась. Пальцы все так же безостановочно скользили по клавишам, печатая текст. Черные глаза цепко сканировали экран.

– Готов даже дизайн проекта и предварительные затраты на него, – быстро прочистив горло, я бросила краткий взгляд на лист в моих руках и, не сдержав эмоций, поморщилась. – Дизайнеры прислали идеи для концепции новой компании. Я отсмотрела их все и отобрала сто семьдесят тех, что достойны вашего внимания.

Босс несколько секунд помолчал. Создавалось впечатление, что мужчина просто не услышал моих слов. Но на самом деле в его голове сейчас происходил активная умственная работа, а мысли старательно скрывались за пеленой пугающего каменного выражения лица.

– Что насчет переговоров? – наконец, сказал босс, никак не отметив то, что за сегодняшний день я выполнила работы больше, чем весь отдел маркетинга. И так было всегда.

Проглотив обиду, я лишь сдержано и вежливо отчеканила:

– Сегодня я связалась с филиалами в Японии, Франции, Испании и Италии. Все прошло успешно, итоги подробно изложены в приложении к отчету.

И снова краткий, безмолвный кивок.

– Можешь быть свободна до понедельника, – только лишь обмолвился он, но тут же сам себя поправил: – Если не произойдет чего-то сверх нормы.

«Но «сверх нормы» всегда происходили. Вот уже пять лет!» – вынуждена была признать я, твердо решив сказать о главном именно сегодня. А не «потом когда-нибудь», как это было уже две недели.

Ноги мои будто приросли к полу, а рот будто онемел. Я остервенело смотрела на тёмные, словно сама бездна, волосы босса и не решалась заговорить. Язык прирос к небу, а мозги превратились в разваренную овсянку.

– Что-то еще, Браун? – жестко выплюнул мужчина, одной своей интонацией показывая, как сильно не желает меня здесь видеть. Как сильно его раздражает лишь одно мое присутствие рядом, будто блохи на костюме элитного бренда.

Это лишь придало сил!

– Да, что-то еще! – сделав пять решающих шагов вперед, которые никогда не пересекала ранее без острой надобности, я оказалась прямо рядом с рабочим столом. Вступила на территорию его энергетического поля. Положив на стол лист, я, наконец, выдохнула. Решилась! Смогла! Переборола себя! – Прочтите, пожалуйста. И подпишите. Это очень важно и требует вашего непосредственного внимания.

Стиснув зубы, босс нехотя оторвался от экрана ноутбука. Жадно вобрав кислород, он будто потемнел он ярости и негодования. Как я посмела ступить в его личное пространство? Как могла помешать работе?

Лишь три секунды ему понадобилось, чтобы просканировать текст, когда он вдруг неожиданно замер. Лицо заметно вытянулось, словно оскал зверя, ощетинилось и, становясь намного ужаснее обычного. И все же для не чуткого, едва уловимого человека это выглядело так: Шульц лишь слегка напрягся и вскинул на меня цепкий внимательный взгляд.

Чего никогда не было раньше.

Взрывная волна его тяжелой энергетики отшвырнула меня обратно на несколько шагов.

– Что это? – по слогам отчеканил он, словно маленькому ребенку с проблемами развития. Голос едва ли не срывался на рык.

– Это… – сглотнув вязкий ком, я откашлялась, а после выдохнула: – Это мое заявление об увольнении.

Секунды Его молчания казались мне тяжелым бременем, ложащимся на плечи неподъёмным грузом. Будто какая-то изощренная пытка, когда тебе безостановочно капает на голову капля воды. Снова, снова и снова… А потом вдруг хочется кричать от страха, молить о пощаде. Или рассмеяться и выпалить: «Это была всего лишь шутка! Забудем это глупое недоразумение…»

Подперев двумя пальцами подбородок, Шульц сощурил глаза и многозначительно прошептал:

– Кажется, я все понял.

Громко сглотнув, мне показалось, словно эхо разнесло этот звук по всему пространству. Я не слышала биение часов или других посторонних звуков. Лишь собственное сердцебиение и дыхание.

– Ты, Браун, очень хитра, – с явным негодованием рявкнул мужчина, подаваясь вперед. На губах его появилась хищная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. – Тебе нужна прибавка к зарплате, и ты решила зайти издалека.

Он не спрашивал. Он констатировал.

– Я… – Шульц остановил меня ладонью, и я послушно замолчала.

– Ты же знаешь, что я терплю рядом исключительно прямолинейных людей, – тяжело вздохнув, босс откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, отвел взгляд к окну. Только тогда я ощутила, как жгут легкие от недостатка кислорода. Черт возьми, я ведь просто забывала дышать! – Сейчас я борюсь с желанием повесить на тебя штраф. Но… Учитывая твои успехи и самоотверженность делу, прощу подобное поведение на первый раз и добавлю двадцать процентов к текущей ставке, – кивнув своим мыслям, Шульц вернулся к столу, и его пальцы знакомо коснулись клавиш ноутбука. – Вопрос закрыт. Свободна.

Где-то внутри меня кричала та самая испуганная и неуверенная в себе Эмми, вторящая: «Уходи! Соглашайся!» Но я неожиданно для себя смело отмахнула страхи и осталась на месте.

– Нет, – голос казался на редкость звонким и уверенным. Лишь пальцы немного подрагивали, которые я предусмотрительно убрала за спину. – Я не хочу прибавки, я хочу увольнения.

– Двадцать пять процентов, – все тем же ровным голосом добавил Шульц, будто мы обсуждали типичные рабочие вопросы. Легкое оцепенение навсегда спряталось под маской тотального равнодушия и деловой собранности. Я продолжала молчать, что заставило мужчину продолжить «игру»: – Тридцать. И это мое последнее слово.

Терпение лопнуло, да и желание стоять на ковре у босса подошло к концу. Резко и даже немного грубо я поспешно протараторила:

– Мое заявление об увольнении у вас на столе. Подпишите вы его или нет – это мой последний рабочий день. Я не имею привычки набивать себе цену и вполне кратко скажу: решение обсуждения не требует.

Палец Шульца сбился с назначенной траектории, и вместо слова «вектор» он написал «вектон». Учитывая годы опыта за ноутбуком, мне удалось заметить это сразу. Только вот внешне он никак не выдал смены эмоций, лишь устало поднял на меня темный взгляд.

– Прошу тебе вспомнить, что именно моя компания обеспечивает часть стипендий в вуз, который ты благополучно закончила. И по контракту ты обязана отработать пять полных лет. – Шульц победно и надменно сверкнул черными глазами. – Если ты, конечно, не хочешь заплатить неустойку в качестве пятидесяти тысяч долларов.

– Естественно, не хочу. У меня нет таких денег, – деланно вежливо заявила, стиснув зубы. Босс хмыкнул, но я тут же «обрадовала» его снова: – Именно поэтому я дождалась истечения срока контракта. Пять лет закончились четырнадцать дней назад, господин Шульц.

И тут впервые за долгие изнурительные годы работы мне удалось увидеть нечто невероятное: самообладание самого замкнутого, невыносимого эгоиста дало трещину – по его идеальному без единой неровности лицу расползлись морщины. Брови высоко поползи вверх, а губы изогнулись, будто после литра чистого лимонного сока.

– Неужели? – ехидно прошипел он одно лишь слово. Агрессивно отставив ноутбук в сторону, он оперся руками на стол и полностью обратил все свое внимание на меня: – Ну, я жду.

– Ч-чего?

Никогда в жизни Шульц не смотрел на меня так долго. Я была пустым местом, безликой тенью за спиной. Растерявшись, я сделала еще несколько едва заметных шагов назад. Это явно понравилось боссу, потому как тот довольно усмехнулся.

– Твоя зарплата высокая, должность завидная. Миллионы людей и мечтать не могут о подобном. Что побудило тебя к такому решению?

Наверное, не стоило обнажать перед ним душу. Не стоило говорить того, что накопилось за годы бесцельного существования. Но я не сдержалась и импульсивно протараторила:

– В двадцать я экстерном закончила университет, как лучшая студентка, и с тех пор пять лет работаю в вашей компании. В своей жизни я нигде не была и ничего не видела, кроме своей спальни и рабочего стола в офисе. Пришло самое время изменить жизнь в корне.

– Что ты имеешь в виду? – с интересом поторопил меня Шульц, когда я на мгновение замолчала, чтобы отдышаться.

– Я выхожу замуж, – с легкой улыбкой и необычайной радостью заявила я. По лицу босса будто скользнула тень. – И предвидя ваш вопрос, скажу сразу: чем раньше, тем лучше.

– Боже, – воскликнула Натали, буквально подавившись «Кровавой Мери». – Ты просто самоубийца, Эмми! Но, знаешь… Я горжусь тобой, крошка!

Надя многозначительно мне подмигнула, отсалютовав «Сексом на пляже».

– Правильно, – плечи ее ритмично двигались в такт клубной музыке, тело буквально просилось в пляс. – Давно пора было уволиться к чертовой матери! Твой босс – настоящий самовлюбленный болван.

Я с некой долькой зависти посмотрела на такую свободную и легкую Надю. Еще в детстве она вместе с родителями эмигрировала в Америку, где ее отец успешно организовал небольшой бизнес по продаже хот-догов. Пока дочь успешно жила в свое удовольствие и посещала кружки по интересам, семья зарабатывала приличный капитал.

– Надя, ты ведь знаешь! У меня был контракт на пять лет, – в который раз уныло протянула я, спрятав лицо за ладонями. Коктейль «Голубая лагуна» по-прежнему был нетронутым. Впервые за долгие годы я могла с чистой совестью позволить себе алкоголь, но… не хотелось. – Я не могла уйти, когда только вздумается. «Шульц Индастрис» спонсировали мое обучение.

– Брось, мы живем один раз. Чтобы они тебе сделали? – высоко подняв подбородок, Натали неопределенно махнула рукой и высокопарно хмыкнула:

– Поставила бы перед фактом босса и свалила бы. Тебе не хватает уверенности в себе, дорогая. Ты какая-то… Зажатая, что ли.

У меня буквально пропал дар речи. Удивительно, но и вторая моя подруга не отличалась серьезностью. Девушке было всего двадцать три, и она уже жила в самом престижном районе города. И, нет, она не была дочерью богатых родителей, а просто умела находить «правильных» ухажёров.

– К примеру, – язвительно заявила я, – компания могла подать на меня в суд и забрать деньги, потраченные на обучение, обратно. Еще и вместе с приличной неустойкой.

Натали с Надей странно переглянусь, дескать: «Какая же она занудная»; что дико меня взбесило, но я спокойно прикусила губу, решив не портить вечер.

– Расскажи лучше про Ронни, – вкрадчиво протянула Надя. Натали тут же присела поближе, навострив уши. – Как ты могла встретить его, учитывая свой темп работы?

Устало вздохнув, я вспомнила, как месяц назад буквально споткнулась в кофейне около работы об рабочий кейс молодого бизнесмена. Им оказался мой Ронни. Рон Харингтон, начинающий работник в сфере маркетинга. Тридцатилетний голубоглазый красавиц с белокурыми волосами и очаровательной улыбкой. Умный, общительный, обходительный. Через две недели он уже сделал мне предложение, через три мы вместе отправились смотреть первый совместный дом.

– Он… – я мечтательно прикусила губу. – Великолепный… Все, о чем только можно мечтать!

Девушки радостно завизжали, а затем Натали первой торжественно подняла бокал, прочистив горло.

– Я хочу пожелать моей подруге: наконец, начать жить полной жизнью, а не полумерами. Быть храброй и не пасовать перед трудностями. Надеюсь, Ронни сделает из тебя человека! – Натали говорила с улыбкой, сверкая идеальными винирами, но почему-то слова отозвались горечью в моем сердце. – Мы любим тебя, Эмми Браун!

– Присоединяюсь, – старательно пытаясь перекричать музыку, Надя буквально орала мне на ухо. – Ты достойна большего, чем сутками напролет подтирать сопли какому-то Шульцу.

– За новую жизнь! – с трепетом добавила я, поднимая «Голубую Лагуну».

Я отхлебнула лишь пару глотков, поморщившись от мерзкого привкуса чего-то мыльного и горького, когда подруги уже осушили по второму бокалу.

– Так дело не пойдет. Надо что-то с этим делать… – Надя странно посмотрела на Натали, многозначительно той подмигнув. – Иначе вечер пройдет скучно.

Натали понимающе кивнула и, пока я пыталась разобраться в их пантомиме, Надя взяла обеими ладонями мое лицо, повернув его к себе.

– Ты такая сегодня красивая, Эмми! Просто сияешь. Признавайся, новый блеск для губ? – голос девушки казался театрально неестественным, и я непонимающе поморщилась. – И тени такие… Такие… Естественные? Точно, все дело в них.

– Брось, ты ведь знаешь. Мне запрещено краситься на работу, а я только из офиса, – попыталась повернуться и посмотреть, что там делает Надя, но Натали просто не позволила мне этого сделать, крепко удерживая на месте.

– Точно, забыла… – Натали бросила краткий взгляд на Надю, и только в чем-то окончательно убедившись, наконец, позволила мне выровняться и взять рукой коктейль обратно. – Что же, Эмми… Давай поступим так: это не просто «Голубая Лагуна». Это – твое пророчество на грядущее. Если ты сможешь сейчас выпить его до дна, то жизнь твоя с Ронни будет долгой и безоблачной. Если же нет, то… Увы, разбежитесь через год, как и большинство «скоропостижных» браков в Нью-Йорке!

– Боже, нет! – воскликнула я, с ужасом посмотрев на коктейль. – Ты ведь знаешь, какая я суеверная… Зачем так со мной поступаешь?

– Потому что иначе нам сегодня не повеселиться, – поддержала ее Надя.

И тут же обе девочки заскандировали:

– Пей! Пей! Пей!

Ничего в жизни я не хотела больше, чем спокойной и размеренной жизни. Семьи, которой никогда не было. Любящего мужа, с которым не чуждо состариться рядом. Мои подруги хоть и казались ветреными и беззаботными, но в их словах была доля правды: мне пора меняться.

И, пожалуй, начать стоило со строгости к самой себе.

Резко подняв бокал, я крепко зажала нос и быстро принялась поглощать «Голубую Лагуну». Горькая жидкость стекала в желудок, будто какая-то обжигающая лава. В какой-то момент мне хотелось бросить все и отдышаться, но я не остановилась, пока не увидела дно в бокале.

– А теперь самое время веселиться! – завизжала Натали, радостно захлопав в ладоши.

***

Шульц сидел в мягком уютном кресле своего кабинета, угрюмо разглядывая монитор ноутбука. В сотый раз за вечер мужчина пытался заполнить чертов отчет, который обычно заканчивал за пару минут. Но сегодня все будто валилось с рук.

В конечном счете, он раздраженно оттолкнулся от стола, оказываясь прямо у окна. Панорама открывала шикарный вид на ночной Нью-Йорк, позволяя немного проветрить мысли.

«Какого черта Браун решила уволиться? – в миллионный раз пронесся вопрос в его сознании. Ответа Шульц не находил. – Каждая адекватная девушка мечтает быть моей помощницей! Каждая почтет за честь!»

Шульц любил порядок. В голове, на рабочем столе, в коллективе. Если он чего-то хотел, то всегда достигал. Не его выбирали, а он выбирал.

И теперь какая-то секретарша Эмми Браун просто поставила его перед фактом: «Я ухожу». Шульц заскрипел зубами, сжимая кулаки.

«Я выхожу замуж» - добила она его, буквально лишая рада речи. Когда, спрашивается, она успела найти себе пару? Она всегда была рядом. Только в его власти!

– Черта с два! – подскочив с места, пятью громоздкими шагами Шульц пересек огромный кабинет, напоминающий своей площадью концертный холл. Резко распахнув дверцы шкафа-муляжа, он оказался нос к носу с огромным сейфом. Не глядя набрав код, Шульц вошел внутрь и пробежался требовательным взглядом по идеально рассортированным документам. Достав личное дело Эммы Браун и договор, заключенный с ней пять лет назад, мужчина вернулся за рабочий стол и принялся внимательно читать каждую строчку.

– Отец сидит в тюрьме за попытку изнасилования дочери, – брови Шульца поползли вверх. Мужчина намотал себе на ус новую информацию, которая раньше его не волновала, а сейчас казалась хорошим рычагом давления. – Мать вот уже семь лет живет в психиатрической клинике с параноидальной шизофренией. Хм…

Больше ничего важного и нового для себя в деле Эммы Шульц не заметил, поэтому просто отложил папку в сторону, приступая к пунктам договора. Конрад всегда был внимательным, из него вышел бы великолепный юрист. Мужчина пытался найти хоть какую-то зацепку, способную поставить на место его секретаря.

Не прошло и пяти минут, как мужчина хищно оскалился, в глазах его заплясало пугающее пламя.

– Вот оно, – самовольно заявил тот, указывая пальцем на небольшую звездочку в договоре. Именно она вернет Эмму с небес на землю. Напомнит, кто ее босс и кто принимает решение в этой компании. – Она не может уйти ранее, чем через две недели.

Откинувшись на спинку стула, Шульц прикрыл глаза. По телу его буквально разливалась сила и желание, как можно раньше рассказать Браун о том, как она была невнимательна при чтении договора. Мужчина представлял, как возьмет огромный кнут, опрокинет Эмму на стол животом, поднимет ее узкую юбку и отшлёпает ее так сильно, как только сможет. Как возьмет ее тонкую хрупкую шейку в свой кулак и будет сжимать до того момента, пока та не начнет извиняться за опрометчивое решение.

Нога его нервно топала от возбуждающих мыслей, в районе ширинки стало неожиданно тесно.

Шульц тут же отогнал лишние мысли и снова придвинулся к ноутбуку. Он открыл программу, написанную специально для его корпорации «Шульц Индастрис». Туда были внесены все корпоративные номера телефонов, каждый из которых можно было отследить. Подписывая договор о сотрудничестве, работники негласно давали на это согласие. Но, по факту, знать не знали о такой прерогативе.

«Эмма Браун – клуб «Алмазная Роща» – появилось на экране. Шульц нахмурился.

– Да, босс, – личный водитель поднял трубку после первого гудка. И это на его счастье. В ином случае был бы уволен, как прежний.

– Машина, сейчас же, – голос его шипел, леденящий душу холод разлетался по кабинету эхом.

– Но… – Стефан замялся. – Вы ведь просили отвезти госпожу Аврору в театр, а в городе пробки…

Тяжело вдохнув, Конрад отчеканил по слогам каждое слово. Они обрушивались на мужчину, будто небесная кара:

– Сейчас я вызову лифт и к тому моменту, как откроются двери компании, авто должно стоять у центрального входа. В ином случае прошу забрать личное дело из отдела кадров до понедельника. Все ясно?

– Да, босс, – промямлил Стэфан и, прежде чем Шульц отключил связь, послышался визг тормозов.

Клуб «Алмазная Роща» находился в самом центре Нью-Йорка и принадлежал лучшему другу Шульца. Мужчина знал, зачем туда приходят девушки – найти интрижку на ночь, закинуться запрещенными веществами, напиться до отключки.

Когда водитель затормозил у неоновой вывески, Конрад повернулся к Стефану и с омерзением процедил сквозь стиснутые зубы:

– Жди меня здесь. Я выйду через пять минут.

Именно столько ему понадобится, чтобы найти Браун и вытащить ее прочь. Если он успеет вовремя, то она окажется недостаточно пьяна и сможет приступить к работе тотчас. Шульц хотел по полной загрузить ее делами в знак наказания за неповиновение.

– Здесь запрещено парковаться, – нехотя протянул Стэфан, морщась и отводя взгляд. – Штраф невероятно огромный…

Шульц до треска сжал ручку двери иномарки, выплюнув:

– Ну, так разберись с этим.

Последний раз Шульц был в клубе неделю назад, когда лично заключал контракт с итальянской компанией. После успешного подписания договора, они с новым партнером заказали парочку умелых шлюх и удачно «скрепили» сделку. Мужчина улыбнулся воспоминаниям, обводя цепким взглядом помещения.

Внезапно Конрад замер, пригвожденный к полу.

В самом конце зала на небольшом выступе, где располагался высокий шест, крутилась знакомая ему фигура. Блузка девушки была расстегнута на верхние пуговицы и приспущена на плечах, оголяя верх груди; юбка приподнята до колен выше уровня чулок. В плавно танцующей, грациозной лани Шульц не сразу узнал Эмми. Впервые он видел, как ее светло-каштановые волосы прядями ниспадали по плечам; как на губах горела похотливая светлая улыбка…

– Классная телка, – незнакомый Шульцу пьяный в хлам паренек ткнул его локтем в бок и секретно шепнул на ухо: – Я бы ей засадил по самые гланды. Жаль, вряд ли удастся пробраться сквозь желающих.

Конрад кратко глянул на ораву мужчин, тянущих к Эмми руки. Некоторые из них успешно касались ее тела, один даже успел ухватить за ягодицу. Что-то темное застилало глаза Шульца, лишая рассудка. Он сделал пасс рукой, впечатывая кулак прямо в пах незнакомца. Тот свалился на пол, мыча что-то нечленораздельное.

– Удачи тебе хоть кого-то когда-то поиметь, – бросил ему вслед Шульц, пробираясь через толпу. По пути он набрал номер Эрика, владельца «Алмазной Рощи». – Закрой клуб. Сейчас. На всю ночь.

– Ты с ума сошел, Шульц?! – воскликнул Эрик ошалевшим голосом. – Я люблю тебя, ты же знаешь, но… Сегодня пятничный вечер. Я живу за счет таких дней. Выручка будет не меньше двухсот!

Немного подумав, Шульц оценил ситуацию.

– Триста, – одно слово, и Эрик замолк.

– Четыреста и можешь тусоваться там хоть все выходные! – деловито произнес мужчина, давая понять, что готов к торгам.

– Триста пятьдесят – и это мое последнее слово.

Эрик замолчал. Он боялся продешевить и боялся, что Шульц передумает. Потому тяжело вздохнув, тот затараторил:

– Хорошо, дай мне время, чтобы оповестить охрану.

– Не больше пяти минут, – кратко поставил перед фактом, сбросив вызов.

Шульц спрятал телефон во внутренний карман пиджака, затем подошел вплотную к шесту и сложил руки на груди. Эмми продолжала танцевать, выкручивая странные маневры. Каждое ее движение отзывалось пульсацией в паху… Почему Шульц сразу не заметил эту темную сторону Браун? Ранее она казалась ему умной заучкой, но скучной и сухой.

– Дорогие посетители клуба! – раздалось по громкоговорителю сразу после того, как музыка резко выключилась. – Мы приносим свои извинения, заведение закрывается по техническим причинам. Пожалуйста, покиньте помещение.

Кто-то кинулся к выходу, кто-то запротестовал, но только не Эмми. Она упорно продолжала танцевать, будто существовала в какой-то своей реальности. Губы ее безмолвно двигались, напевая только ей известную песню. На какое-то время Шульц позволил ей продолжать шоу, пока вдруг она не принялась расстегивать дальше блузу, стаскивая ее все ниже и ниже.

Шульц раздраженно ступил на сцену, грубо дернув Браун за руку на себя. Девушка пошатнулась, упав в руки босса, и уже спустя мгновение растерянности, гортанно рассмеялась.

– Ты слышишь меня? – мужчина сжал ее подбородок одной рукой, другой удерживал на месте. Рассматривая неестественно расширенный зрачок, Шульц раздраженно рявкнул: – Что именно ты принимала? Быстро!

– Принимала? Я? Что за бред! Я тут с подругами… Где они, кстати? – Эмми поморщила нос, язык ее едва ли шевелился. Наконец, она с удивлением посмотрела прямо на Конрада. – А ты вообще кто? Не мешай мне танцевать!

Зарычав сквозь стиснутые зубы, Шульц резко выдохнул и грубо встряхнул Эмми.

– Что. Ты. Принимала? – голос его рассекал пространство, будто оголенное лезвие ножа. Зеваки, которые все еще оставались поблизости, торопливо ретировались прочь. – Быстро, Браун! Название.

Эмми растерянно моргала не без труда пытаясь соображать.

– Коктейль «Голубая Лагуна», – пожала плечами та, и цепкий взгляд мужчины не нашел в девушке и капли обмана. Либо она настолько не в себе, что сама верила в ложь.

Мозг мужчины быстро обрабатывал новые сведенья, пытаясь определиться с последующим планом действий. Из раздумий Шульца вывел указательный палец Эммы, которым девушка провела по пуговкам его темно-синей рубашки.

– А ты ничего, – от вкрадчивого голоса с легкой хрипотцой Конрад подобрался и задержал дыхание. Он с жадностью посмотрел, как девушка неторопливо прошлась языком по пухлым розовым губкам и пылко прикусила зубами ноготок. – Ты когда-нибудь…

Эмма внезапно замялась, прикусив нижнюю губу, а затем снова облизала кончиком языка палец. Шульц почувствовал, как ширинка его вибрирует, требуя внимания.

– Что именно «когда-нибудь»? – Шульца бесило состояние Эмми. Он привык к грамотным отчетам, по существу. Сейчас же намеки заставили проверить его терпение на прочность.

Браун будто на мгновение задумалась, а затем с коварной улыбкой шагнула вплотную к Шульцу. Мужчина резко ощутил цветочно-мятный аромат ее духов и горячее, пьяное дыхание.

– Ты когда-нибудь занимался сексом в туалете? – бровь девушки вопросительно поползла вверх, в глубинах зеленых глаз заплясали дьяволы. – С незнакомкой. Я вот – нет. Ммм?..

Мужчина на мгновение замер, а затем холодно хмыкнул. Девушка прямо перед ним являлась полной противоположностью Эмми Браун и явно была не в себе. Он мог бы отпустить ее, дать возможность просто уйти и проспаться, но… Тогда он не был бы Шульцем. Человеком, идущим по трупам напролом.

– Что именно ты мне предлагаешь? – Конрад протянул это, словно змея перед контрольным укусом. Он уже имел план. План жадной, беспощадной, кровавой мести. На сердце его потеплело, а по телу разлилось сладкое предвкушение. – Скажи, Эмми. Я хочу услышать это от тебя.

– Я предлагаю отправиться в ближайшую кабинку, – девушка смотрела на Конрада широко распахнутыми глазами, будто кролик на удава. Такая наивная и беззащитная… На какую-то долю секунды мужчина даже передумал наказывать ее, а затем тут же придушил эту жалость на корню, отругав себя. – И заняться безудержным сексом.

– Что же, – Конрад крепко сжал кисть девушки и потянул ее в сторону кабинок. – Идем. У меня мало времени.

Шульц делал громоздкие быстрые шаги, и девушка едва ли успевала поспевать за ним на своих невероятно высоких шпильках. В «Алмазной Роще» были широкие и просторные помещения, Конрад отлично это знал. Затолкнув в одно из них Эмми, он равнодушно прихлопнул дверь и повернулся к девушке.

Смерив ее долгим, внимательным взглядом, он отчеканил по слогам:

– На колени.

Эмми немного нахмурилась, запротестовав:

– Что? Я думала, мы будем заниматься сексом…

– Это тоже секс, – намеренно нежно подсластил ей пилюлю Шульц, заставив себя улыбнуться. Вышло с трудом. Не выдержав, он привычно холодно добавил: – Либо так, либо я ухожу.

Девушка пожала плечами и буквально рухнула вниз. Колени ее громко ударились об каменный пол, но она даже звука не издала. Запрокинув голову, Эмми послушно ждала дальнейшего приказа.

Шульц многозначительно кивнул на выпирающую ширинку:

– Раздень меня.

Эмми кивнула. Ее холодные пальцы резво потянулись к бляшке ремня и, когда она изо всех сил дернула ее на себя, вырывая с петель, Шульц глухо выдохнул:

– Молодец, – прошептал он, откидываясь спиной назад. – Быстрее.

Послушно и умело расстегнув пуговицу и опустив язычок молнии, Эмми потянула брюки вниз, оказываясь лицом к лицу с черными боксерами. Девушка лишь на мгновение замерла. Мужчине даже показалось, что она окончательно пришла в себя… Но тут же она отряхнулась, и боксеры спустились вслед за верхней одеждой.

– Ну, же… – Конрад нетерпеливо качнулся бедрами вперед. Эта игра затянулась, пора ускориться. – Начинай. Если не хочешь закончить все прямо сейчас.

Нелепо и неуверенно сжав рукой ствол налитого кровью члена, Эмми нежно коснулась губами головки, и Шульц прогнулся в спине. Он прикрыл глаза ладонью, когда Эмми едва ощутимо провела кончиком языка по выпирающим венкам. По телу мужчины прошла дрожь, это ему совершенно не понравилось.

Набрав полные легкие воздуха, он крепко намотал длинные волосы Эмми на свой кулак и оттянул голосу назад. Девушка вскинула на него взволнованный взгляд.

– Открой рот, – скомандовал он. – Соси. Глубже.

Девушка едва ли успела распахнуть губы, как Шульц буквально насадил ее на себя. Слезы ручьем текли по щекам девушки, когда он снова и снова толкался бедрами в ее узкое горло. Эмми явно не была опытна в минете, и Шульцу это понравилось. Ему нравилось думать, что он первый, перед кем Браун встала на колени.

Мужчина с жадностью смотрел на то, как девушка прогибается под его властью. Он хищно впечатывался в нее снова и снова. Опять и опять. Рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью. В конечном счете, он надавил на ее затылок, заставляя поглотить член целиком, и импульсивно кончил, вздрагивая каждый раз, извергая семя ей в горло.

Только когда последняя судорога успокоилась, он, наконец, отпустил изнеможённую Эмми, давая ей возможность отдышаться. Она нетерпеливо осмотрелась по сторонам и, когда ей на глаза попался мусорный бак, девушка сделала к нему пасс.

Шульц моментально перехватил ее, сжав шею двумя пальцами правой руки.

– Глотай, – приказал он. Эмми не послушалась, и он надавил сильнее, заставляя ее слегка захлёбываться. – Глотай.

Наконец, Браун послушно сглотнула и изнеможённо повалилась на пол, опираясь локтями об стену. Шульц быстро застегнул ширинку, взял в руки пояс и открыл входную дверь.

– ЧТО?! – взорвалась Эмми ему вслед. – Куда это ты собрался, черт тебя дери?!

Шульц не оборачивался, посему Эмми не могла видеть его хищную улыбку. Не могла прочесть гадкие мысли, заполонившие его разум. Не могла даже предсказать, что ждет ее на следующее утро.

– Позабочусь о водителе, – бросил тот холодно и без капли эмоций.

Глава 2

Я проснулась, оттого что спина противно стрельнула, распространяя острую колющую боль по всему телу. Резко дернувшись, внезапно встретилась носом с полом.

– А?.. – подняв перепуганный взгляд и широко распахнув глаза, я тут же прикрыла их ладонью, потому что ярко светящее солнце безумно слепило.

Но не это волновало больше всего… Я была не у себя дома!

Более того, спала на кресле, закинув голову на подоконник и скрючившись в три погибели.

«Где ты, черт тебя дери, Эмми?» - взорвалось в голове неоновой вспышкой. Ощупав себя онемевшими руками, с облегчением поняла, что одежда все еще на мне. Как и шпильки, от ночи в которых безумно ныли ступни.

Как только мысли перестали разбегаться в стороны, как теннисные шарики, я принялась осматриваться по сторонам: огромный стеклянный стол с множеством офисных стульев; позади него, около панорамной стены, располагались кожаные диваны и кресла.

– Нет… – сорвалось с губ истерически. Я нервно протерла глаза, желая поскорее очнуться от кошмарного сна. Увы, картинка не поменялась. – Нет, нет, нет!

Самый роскошный зал для переговоров с ВИП-клиентами был только у одного человека в холдинге «Шульц Индастрис». Прямая дверь вела прямо в кабинет босса… Точнее, бывшего босса Конрада Шульца.

Я до боли сжала пульсирующие виски и зажмурилась, что есть мочи, пытаясь вспомнить вчерашний день. Натали с Надей уговорили меня отправиться в самый популярный клуб Нью-Йорка «Алмазная Роща» и отпраздновать триумфальное увольнение, а также скорый брак.

– Ронни! – я обернулась по сторонам, ощупала вокруг пространство в поисках телефона. Ничего, даже сумочки. – Че-е-ерт… Что он обо мне подумает?

Напрягая мозг еще усерднее, перебрала в памяти все те крупицы событий, что каким-то чудом сохранились: безумно горькая «Голубая Лагуна» залпом, а дальше… Белый шум.

– На кой черт было пить, – простонала себе под нос, не без труда поднимаясь на ноги. – Да еще и на голодный желудок…

Медленно двигаясь к выходу, я старательно пыталась согнать пелену перед глазами и избавиться от шума в ушах. Все безрезультатно. Но стоило коснуться ручки двери, как сознание практически полностью протрезвело.

На желтом стикере, прикрепленном на замочную скважину, черной ручкой было размашисто написано: «Переоденься, приведи себя в порядок. Все необходимое в гостевой ванной».

Этот почерк невозможно было забыть или вычеркнуть из памяти. Только Он мог писать так, что дух захватывало. Складывать буквы в… казалось бы, простые слова и в каждом из них будто читалась холодная угроза, немое предупреждение, надменный приказ. Босс всегда оставлял подобные стикеры на отчетах, с заметками, и всегда подобные «знаки» обозначали скорую взбучку. Вот и сейчас я подобралась.

Я уже почти решилась выйти прочь, ведь Шульц мне больше не босс! Какого черта он вообще говорит, что делать?!

Но внутренний инстинкт самосохранения будто бы предостерег. Громко кричал: «Просто сделай это. Не зли!»

Тяжело вздохнув, я развернулась на пятках и быстро проследовала в другой конец комнаты, где за коридором находилась мини-квартира. Иногда там останавливались гости или сам Шульц на ночь, если переговоры затягивались. Войдя в широкую светлую ванную комнату, я скользнула взглядом по свежей темно-бордовой обтягивающей юбке с высокой талией и белой блузе.

На столике лежала расческа, средство для снятия макияжа (почему-то за ночь туш стекла крупными каплями по щекам, застывая в неприглядном виде, будто я рыдала), средства гигиены и даже плойка для волос с феном!

Решив не принимать душ, ведь задерживаться в офисе я не планировала, быстро сменила одежду, уложила волосы в высокую гульку и стерла макияж.

– Нет, так не пойдет… – с ужасом посмотрев на бледную кожу и синяки под глазами, воспользовалась лишь тональной основой и нежно-розовой помадой. – Так-то лучше. Не так пугает…

Перед тем, как выйти прочь, я внимательно осмотрелась. То, что босс любил девушек, много и разных, странным не казалось. Но он никогда не позволял им заходить в кабинет, не пускал в личные покои. Почему тогда все эти вещи здесь? На кого они были первоначально рассчитаны?

«Осталось совсем немного, – успокаивал меня внутренний голос, когда от встречи с боссом снова отделяла всего одна дверь. – Просто дыши. Ты ведь уже свободна, так? Он ничего тебе не сделает. Что бы ты вчера ни натворила, каким бы образом ни попала обратно в офис».

Сделав глубокий вдох и резкий выдох, я почти успокоилась… Почти. Если бы не одно «но». Верхние парочка пуговиц блузы не выдержали напряжения и просто отскочили в сторону, упав на пол. Одежда была уж слишком тесной для моей груди полноценного второго размера.

Бросив краткий взгляд на стеклянную панель, я смерила свое глубокое декольте удрученным взглядом.

– Он убьет меня за такой вид! – прошептала сдавленно, представляя лицо Шульца. Мужчина не терпел, когда нарушали дресс-код. Но тут же возникла и более пугающая мысль: – Боги, а вдруг эта блуза стоит целое состояние?! Я же никогда не расплачусь…

Пока сомнения не довели меня до обморока, я резко расправила спину и распахнула дверь. Назад пути не было. Поздно тушеваться и идти на попятную.

На мое несчастье, босс был на месте. Он привычно сидел за столом, перебирая громадную стопку документов с таким сосредоточенным лицом, что я была практически уверена: он не заметил, как я вошла.

Воспользовавшись внезапной возможностью, я неуверенно застыла на месте и украдкой посмотрела на его угрюмое лицо: глубокая морщина между широких бровей; безумно густые короткие волосы, буквально стоящие дыбом; пугающие темно-серые глаза, почти черные; тонкие губы, нос с аристократической горбинкой, острый подбородок, выделяющиеся скулы и высокая шея. Шульц не был громоздким, но и тощим его вряд ли назовешь. Поджарый, высокий. Не было в его внешности ничего отталкивающего, но, между тем, он умело вгонял всех в ужас одним лишь взглядом. Не было человека, способного смотреть ему в глаза более пяти секунд.

– Я устал ждать, – внезапно звонкий голос босса заставил меня подпрыгнуть на месте и отшатнуться назад. Сердце застучало в груди с безумной скоростью, едва ли не разрываясь на части. Не поднимая взгляд, Шульц отрезал: – Приступай к работе. Ее более чем достаточно. Для тебя сегодня уж точно.

Я напряглась.

– Но… – вырвалось краткое с губ.

– Главные задачи на сегодня скинул на почту. У тебя ровно два часа на выполнение их, потом выезд, – продолжил тот, словно ничего странного не происходило. – Все ясно?

Отбросив страхи, я уверенно ступила вперед и бесстрашно заявила:

– Господин Шульц, вы, верно, забыли… Мое заявление об увольнении у вас на столе.

– Все верно, – кратко кивнул тот, так и не удостоив меня взглядом. – Пункт пятый, дробь семь. Сноска со звездочкой.

– Ч-что? О чем это вы? – нахмурившись, я проследила за тем, как Шульц не глядя достал из кипы бумаг одну, явно заготовленную заранее, и молча протянул вперед. Быстро подойдя вплотную к столу, я нехотя приняла ее. Нужная часть оказалась обведена красным жирным маркером на черно-белой копии.

Пока мои глаза все больше расширялись, Шульц кратко резюмировал:

– Ты не можешь уйти, пока не закроешь текущие проекты.

– Но на мне их нет! – голос жалко срывался на крик, пальцы смяли под собой бумагу. – Я всего лишь ваш личный помощник, не более!

– По документам, ты ведешь строительство нового жилого комплекса «Фионит Сити», забыла? – наконец, босс вздернул подбородок, хищно оскалившись. – Рабочие должны сдать его под ключ через две недели. Но, ты ведь знаешь, насколько все это условно.

Я поражалась тому, сколько злорадства было в его серых глаз, сколько безжалостности… Он буквально упивался моей растерянностью, невыносимой болью! А затем его взгляд упал вниз на декольте и, прищурившись… Шульц плотоядно облизал губы. По телу пробежала дрожь.

– Это нечестно, – оправдания звучали жалко, но я просто не могла молчать. – Это лишь глупые условности. Вы сами когда-то мне говорили…

– Условности, которые я соблюдаю, – отрезал мужчина, кивнув в сторону двери. Он говорил сухо и без капли эмоций: – Вот, что будет дальше: ты отправишься работать на ближайшие две недели. Там будет видно.

Я смотрела на Шульца и с ужасом понимала, что не могу ему противиться. Иначе придется выплатить огромную неустойку. Поджав губу, шатаясь, повернулась и направилась к двери. Свадьба с Ронни висела на волоске, так же как счастливая семейная жизнь. Мы оба знали: босс не отпусти меня через две недели. Но… почему ему нужна именно я?

«Ему нужен послушный и покладистый работник, – снова подсказал внутренний голос. – Если ты не можешь уйти, так забери самое ценное».

Внезапно остановившись, я вновь повернулась к Шульцу и неожиданно для себя резко выпалила:

– Вы поступаете бесчеловечно, лишая меня возможности заиметь счастливое будущее. Я не могу бросить работу, но я могу начать относиться к ней безответственно и халатно, – довольная собой, я гордо вздернула подбородок и сложила руки на груди. – Что вы мне сделаете? Ни-че-го! Вы совершенно бессильны над моей судьбой.

Шульц так громко бросил папку с документами на стол, что мое сердце упало в пятки, а настроение тут же скатилось к нулю.

Он посмотрел на меня глаза в глаза. В упор, немного склонив голову набок.

О, боги… Я бросила ему вызов!

– Что же, – Шульц тянул звуки так долго, будто поставив за цель довести меня до обморока. Мужчина выглядел ровно так, будто сейчас достанет автомат и просто выстрелит в упор. – Ты не хочешь быть хорошей, верно?

– Я была хорошей все эти пять лет, – уверенности во мне поубавилось, теперь я просто безмолвно молила его не смотреть на меня… так. Не раздавливать, как надоевшего комара. – Но теперь хочу начать жить. Выйти замуж и…

– Ты действительно так сильно хочешь выйти замуж, Эмми? – Шульц перебил меня, порывисто улыбнувшись краешками губ. Моя душа словно покинула тело, не справившись с напряжение. Это было еще хуже, чем вызов. Шульц улыбался только тогда, когда уничтожал.

– О-очень, – я точно знала, что пришел мой конец. Съёжившись, нервно сглотнула, проследив за тем, как Шульц достал пульт из внутреннего ящика. Он нажал кнопку воспроизведения, и из крохотного столика рядом со мной выкрутилась огромная плазменная панель, будто свернутый атлас. Босс снова куда-то нажал, и началось воспроизведение видео.

Там была девушка с моим лицом, но… Совершенно на меня не похожая. Чем быстрее развивались события, тем больше ком в горле парализовал дыхание, вызывая жжения в легких.

«Ты когда-нибудь занимался сексом в туалете?» – спрашивала та другая я, похотливо облизывая палец с почти полностью скинутой на пол блузой.

Вот, откуда сбитые колени, откуда опухшие губы и боль в горле! Я поморщилась и отвернулась, когда чавкающие звуки-стоны заполнили собой комнату. Шульц намеренно сделал громче.

Когда все кончилось, я, наконец, смогла дышать. Легче не стало. По щекам текли слезы, в голове до сих пор не укладывалось: как такое могло произойти?

– Понравилось кино? – с вызовом хмыкнул босс. – Мне вот – очень. Я бы повторил.

Я резко повернулась к нему, смерив испуганным взглядом. Он не шутил, он предупреждал.

– Теперь я отчасти понимаю, как попала в офис… – прошептала себе под нос. – Что вы собираетесь делать с этим видео?

Шульц долго молчал, будто специально нагнетая. Словно следователь на допросе, воздействующий на сознание преступника. Он ждал, когда я сдамся. Когда паду к его ногам с извинениями, просьбами… Но… Зачем? Самое ужасное уже позади, я просто ждала свой рок.

– Будь послушной, – только и сказал он, вкладывая в эти два слова так много двуличного смысла. Так много грязи, самонадеянности. – Веди себя смирно.

– Мой жених… – я отвела взгляд, потому как не смогла произнести: «Мой жених не должен ничего знать». Но так говорят лживые изменщицы, а я даже не помнила вчерашнего дня.

– Все зависит только от тебя. – Шульц многозначительно вздернул бровь, будто предупреждая о чем-то, а затем кивнул на дверь. – Даю тебе два часа, чтобы закончить дела. Затем подготовка к благотворительному гала-ужину.

– Обычно вы посещаете такие мероприятия без меня, – губы двигались, а мысли до сих пор крутились вокруг записи. Как я могла? Где были подруги? Как они могли подпустить ко мне босса?! И главное: почему память была напрочь стерта?!

– В этот раз ты едешь со мной.

Шульц явно дал понять, что более тратить время на меня не намерен, отвернувшись к документам. Словно и не было этой ужасной записи! Будто не он только что уничтожил каждый из аспектов моей жизни.

Переплетая ногами, я каким-то чудом смогла выползти вон, а после буквально упала на рабочий стол. С той секунды начался мой персональный ад.

Словно действуя по инерции, я привычно распахнула ноутбук и принялась выполнять список задач. Мой мозг будто бы разделился на две части: где первая отлажено выполняла план, а другая… Другая часть сходила с ума, снова и снова проматывая в памяти ужасные видео кадры из клуба.

Шок был настолько велик, что я до сих пор в полной мере не осознала, во что именно вляпалась. Закончив работу быстрее, чем когда-либо, я с ужасом уставилась в стену. Мурашки снова и снова пробуждали во мне страх и отчаянье.

Когда на глаза попался рабочий телефон, я, с минуту поколебавшись, резко потянулась к нему, хотя раньше строго настрого запрещала себе совершать личные звонки. Благодаря отменной памяти мне удалось без труда набрать номер Нади.

– Да, – нежно промурчала она после первого же гудка.

– Это я, – понуро выдохнула в трубку. – Привет.

– Оу, неожиданно… – голос Нади тут же потух и расслабился. Радость из него моментально улетучилась. – Как ты после клуба? Голова не болит? Боже, ты вчера так отожгла, мы не ожидали подобного от офисной тихони!..

Подруга весело расхохоталась, а я проглотила горечь, разливающуюся по телу свинцом. Каждое слово давалось так тяжело, что паузы были слишком частыми:

– Что произошло? Я… Я ничего не помню после «Голубой Лагуны»… Будто кто-то молотком по голове ударил!

Надя помолчала дольше, чем стоило, а затем неуверенно и сбивчиво пробормотала:

– Дорогая, ты слишком редко пьешь. К тому же, совершенно не закусывала. Неудивительно, что алкоголь отшиб тебе память… Такое… Такое бывает… Иногда…

Мне слабо верилось в это, но я не позволила себе предположить нечто похуже.

– Допустим, – вынужденно согласила я. – Но… Почему вы меня бросили? Одну, в клубе, полном извращенцев… Я ведь была не в себе, вела себя, мягко говоря, странно…

– Что значит «бросили»?! Тебе что, пять лет?! – агрессивно хмыкнула Надя. В моем сознании четко отразилась картина, как азиатка закатывает свои серые глаза и нервно наматывает черные волосы на длинный ноготь. – К тому же, я подцепила отменного мужчину. Он владеет сетью кондитерских, представляешь? Ах, жаль он мне до сих пор не перезвонил… – девушка замечталась, а затем будто очнувшись, добавила: – Наташа тоже кое с кем познакомилась. Ей было не до тебя.

Задохнувшись от внезапно возникшей в груди боли, я отрешенно пробормотала:

– Вчера произошло нечто ужасное.

– И что же? – без капли интереса спросила Надя, но тут же оживилась: – Неужели переспала с кем-то и «залетела»?! Вот это была бы новость…

Вспомнив Шульца, я моментально отряхнулась.

– Фу! Естественно, нет… Просто…

– Ах, тогда ладно… Прости, дорогая. Мне пора! Через пять минут начинается йога, а опаздывать строго запрещено. Целую, увидимся. – Надя положила трубку еще до того, как я успела вставить хоть слово, оставляя меня наедине с гудками.

Упав на стол, закрыла лицо ладонями. Почему я раньше не замечала, насколько одинока? Почему нет человека, которому можно рассказать о своих проблемах?

Работа занимала большую часть жизни, думать о чем-то другом времени не хватало. С Наташей мы познакомились на освоении новых компьютерных программ в Нью-Джерси, куда меня отправили на курсы повышения квалификации. А Надя была той, с кем мы ежедневно сталкивались в кофейне на углу офисного здания корпорации. Я покупала там безумно дорогой кофе для босса, а девушка искала потенциальных спонсоров. Мы не были самыми преданными подругами на века, зато идеально подходили друг другу, чтобы провести веселый вечер в хорошей компании.

Внезапно вспомнив о Ронни, я улыбнулась. Внутри возродилась некая скрытая сила, и я воспользовалась ей, чтобы снова воспрянуть духом и набрать номер жениха.

– Любимая! – воскликнул тот своим безумно бархатным и мягким голосом. Сердце забилось быстрее, а в животе запорхали мурашки. Но ровно до того момента, как я вспомнила, почему мои колени сбиты едва ли не в кровь. – Я звонил тебе вчера около двенадцати, но телефон был отключен.

– Мы с подругами ходили в клуб. Видимо, там и осталась моя сумочка со всеми вещами, – прикусив губу, я сжала руки до побеления костяшек. Ноготки впились в мягкую кожу, оставляя темные следы.

– Оу, молодцы! Как повеселились? – Ронни явно шел по улице, потому как на заднем плане слышался шум ветра, чужие голоса и сигналы машин.

– Да н-нормально, – зачем-то солгала я, но тут же терпение мое лопнуло. Ударив ладошкой по столу, я откинулась на спинку кресла. – Милый, я должна тебе кое-что рассказать. Это кое-что тебе наверняка не понравится. Вернее, так: точно не понравится.

Ронни с минуту помолчал, а затем оживленно воскликнул:

– Боги, Эмми! Если это то, о чем я думаю – прибереги новость до завтрашнего совместного ланча. Хочу услышать все вживую.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем это он подумал, когда мужчина с намеком продолжил:

– Поверь, я люблю детей. И всегда хотел полноценную семью.

– О, милый… – по щеке покатилась слеза, сердце пропустило удар. В одно крохотное мгновение я ощутила себя самым ужасным человеком на земле. Голос срывался на хрип. – Не думаю, что это то, о чем ты…

– Я люблю тебя, малыш, – перебил меня Ронни, закричав это так громко, что наверняка оглушил пол-Нью-Йорка. Я вздрогнула и закрыла глаза. – Прости, но босс ждет моего немедленного отчета. Ты же знаешь, какие они требовательные…

– Знаю, – без капли колебаний, холодно выпалила я, вспоминая Шульца. Каждая клеточка моего тела ненавидела его так сильно, что это самая ненависть убивала изнутри. – И я люблю тебя, Ронни…

Как только жених положил трубку, я протяжно выдохнула, будто долго держала в себе дым от сигареты. Напряжение внутри копилось во мне со сверхзвуковой силой.

На плечо упала увесистая рука, буквально припечатав меня к креслу и выбивая дух из тела. Я перестала дышать, когда услышала холодный голос Шульца.

– Не знал, что ты так отлично лжешь.

– Гхм… – растерявшись, я даже представить не могла: как давно он там стоит? Почему не дал о себе знать? Что за черт вообще происходит?

– Уже десять, Эмма. Идем, – босс не хотел моих объяснений, ему это было чуждо.

Молча убрав руку, Шульц обошел стол и направился к лифту. С моей души будто свалился огромный камень. С трудом взяв себя в руки, я подскочила с места и быстро засеменила на высоких каблуках вслед за ним.

Шульц был молчалив, как, собственно, и всегда. Он безэмоционально смотрел перед собой, будто совершенно не замечая моего присутствия рядом. По протоколу, первым в любое помещение входил непосредственный начальник. Я же спокойно оперлась на поручень, позволяя мужчине расположиться впереди кабины.

– «Фу», – тишину разрезал раздраженный голос Шульца, я напряглась. Он не повернулся, взгляд оставался так же прикован к передней панели, лишь губы двигались. – «Естественно, нет».

Мне хватило пяти минут на осознание того, что имел в виду мужчина. Он подслушал весь мой разговор с подругой! А, значит, и с Ронни… Сердце мое забилось быстрее, а тело беспомощно вжалось в стенку лифта, ища спасения.

– Вы все слышали, – с отчаяньем пробормотала я себе под нос.

– Что ты именно имела в виду, Эмма? – баритон стал выше и требовательнее, будто выбора у меня не было. Это допрос перед расстрелом. – Отвечай.

– Ничего такого… Я просто не хочу иметь детей, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Это ложь, – без капли колебаний раскусил меня босс. – Я жду.

Энергетика Шульца давила на меня так сильно, что я предпочла бы провалиться в шахту лифта, чем находиться с ним рядом еще секунду. Он раздавливал меня грубо и безжалостно, будто надоедливую мошку. Я была для него никто. Лишь жалка помощница, робкая и послушная.

И все равно Шульц искал способ удерживать меня радом. Почему? Я находила лишь один ответ: он питался властью надо мной. Тем, какая я жалкая на его фоне.

Внутри вновь зажегся огонь презрения и желания хоть как-то задеть его бесчувственную душу.

– Иметь ребенка от такого мужчины, как вы – это неправильно, – ровно сказала я, стараясь говорить без колебаний. Шульц и глазом не повел, будто гранитная статуя. Его непоколебимость на мгновение лишила меня чувства самосохранения. Я вспомнила, как этот мужчина внаглую снимал на камеру меня, стоящую перед ним на коленях и… все. Ярость заполонила сознание, как пелена. – Это словно добровольно стать любовницей Гитлера и родить ему наследника – чистое сумасшествие.

Слова вырвались быстро и бесповоротно. Неслись прямо в пропасть, как сошедший с рельс поезд. Я хотела бы вернуться на пять секунд назад, хотела бы ответить нечто уважительное и абстрактное. Но… Было поздно.

Шульц резко повернулся.

Его темные глаза были прищурены, губы плотно сжаты, а брови сошлись на переносице. Босс выглядел, как разозлённый гепард, ожидающий часа напасть на добычу и растерзать.

Мне нужно было извиниться, но чертова смелость куда-то испарилась, а язык прирос к небу.

– Удивительно, – хмыкнул тот, качнув голову в бок. Простое движение заставило задрожать. – Еще вчера ты была другого мнения, Эмма. Просила трахнуть прямо в клубе. Помнишь?

– Вчера я была явно не в себе, – невнятно и быстро протараторила я, снова и снова облизывая пересохшие губы. Щеки покраснели, взгляд опустился. Грудь нервно вздымалась, будто еще мгновение назад я пробежала марафон. Шульц переводил цепкий взгляд с нее на мое лицо, будто принимая какое-то решение. – Мне очень жаль, босс. Такого больше не повторится.

Один шаг в сторону, Шульц нажал кнопку «стоп» панели управления, и мое сердце замерло вслед за лифтом. Хотелось кричать, просить о помощи, плакать. Страх убивал изнутри, мысли путались. Ноги дрожали, тело сводило от напряжения.

– Ты забываешься, Эмма, – внезапно голос Шульца стал ниже, будто мужчина залпом выпил крепкий виски. Он отлажено и размеренно снял пиджак, сложив аккуратно и бережно, перекинул его через поручень лифта. Затем стянул галстук и шагнул ко мне. – Кто главный в этой компании?

– Вы, – язык заплетался, легкие жгло.

– Кто твой босс? – холодный вопрос, выстрел на поражение.

– Вы, – перед глазами возникла пелена.

– Кто главный в твоей жизни? – что-то пугающее темнело в глазах мужчины напротив, будто надвигающийся ядерный взрыв. – Кто принимает решения?

– Видимо, тоже вы, – вынужденно ответила, скрипя зубами. В общем-то, я готова была сказать все что угодно, лишь бы он запустил снова этот чертов лифт!

– Если мне потребуется от тебя ребенок, то ты захочешь мне его родить и будешь умолять об этом, – констатировал он, развязывая двойной узел галстука. – Если мне потребуется от тебя секс – ты захочешь быть моей любовницей. Все просто, Эмми.

В памяти всплыла согревающая улыбка Ронни, его теплый, обожающий взгляд. Объятия, дарящие любовь и уют. Нежные поцелуи, полные безудержного счастья…

– Такого просто не может произойти, – качнула я головой, смахивая пелену непрошеных мыслей.

– Ты не помнишь вчерашнюю ночь, – Шульц перекинул один край галстука, превращенного в веревку, через поручень лифта, другим же обмотал мою верхнюю часть бедра. Мужчина ловко скрутил какой-то сложный узел, и, когда стянул его, то моя нога вынужденно поднялась вверх, юбка сползла на уровень талии. – Но я оставлю тебе пробник для размышлений.

Все происходящее казалось мне каким-то глупым абсурдом! За пять лет совместной работы Шульц ни разу не глянул в мою сторону. У него были сотни любовниц. Я сама назначала им встречи в отелях! Более того, была официальная жена, которую мне удалось за все время увидеть раза два.

Может, я еще сплю? Может, это нечто вроде комы, а я в городе самых страшных кошмаров?..

Воспользовавшись моей заминкой, Шульц достал сотовый и быстро что-то на нем набрал, после чего повернул ко мне экран. Там был открыт черновик сообщения, где к номеру Ронни оказалось прикреплено видео с грязным минетом на полу чертового клуба.

– Один клик, – палец босса лежал рядом с кнопкой отправления. Он мог даже случайно нажать на нее, стоило мне дернуться! – Мне ничего это не стоит. Более того, отсутствие личной жизни освободит время для работы.

Я не была глупой, за это со мной и заключили контракт «Шульц Индастрис». Немного помолчав, босс будто дал мне возможность принять окончательно решение.

– Одно твое слово – я запускаю лифт, отпускаю тебя и навсегда забываю об этом моменте, – по слогам отчеканил он, словно впечатывая каждое слово в мою голову. – Одно твое слово, Эмма.

Он молча ждал, палец нарочно медленно двигался к кнопке отправить… Отправить то, что навсегда разрушило бы то единственное светлое, что было в моей жизни! Отвернуло бы от меня Ронни – единственного человека в этом мире, который любил меня искренне, хотел семью и детей.

Я не была плохой до этого момента. Не изменяла, не обманывала, не шла на все ради карьеры. Ранее, в прошлом…

Конрад Шульц не оставил мне выбора.

– Я хочу… – голос запинался, но я видела, Шульц ждет прямого ответа. Четко и по существу – как он любит. – Хочу остаться с вами.

– Умница, – поощрительно кивнув головой, Шульц заблокировал экран телефона, кинув его на пол.

Я проследила за тем, как смартфон ударяется об стеклянный пол, когда ощутила натяжение в районе бедер. Шульц сжал мои трусики между ног, а затем резко дернул их на себя. Тонкая бесшовная ткань легла на пол, оставляя меня полностью раскрытой перед Ним.

Босс немного отошел в сторону, внимательно рассматривая меня между ног. Его сканирующий взгляд казался таким холодным и беспринципно оценивающим, что я дернула ногой, желая скрыться. Но была привязана.

– Я не разрешал тебе шевелиться, – недовольно покачал головой Шульц.

Было непривычно холодно и зябко. К мужчине напротив я совершенно не ощущала ничего похожего на желание или хотя бы увлечение. Шульц не был тем человеком, с которым хочется проводить страстные ночи напролет. Он не возбуждал меня, не манил. Пугал? Да. Доводил до ужаса одним лишь черным взглядом? Так точно!

– Не смей шевелиться, – приказал босс, подходя ко мне вплотную. Я по инерции отвернулась, и его нос коснулся щеки. – Чтобы ни произошло – ты выполняешь мои приказы.

«Многие секретарши спят с боссом ради должности, – убеждал меня внутренний голос, пытающийся найти хоть какое-то оправдание происходящему. Хотя это даже не звучало, как оправдание… – Это норма для Нью-Йорка. Стоит лишь потерпеть пять минут, зато впереди ждет счастливая жизнь с Ронни, теплый дом, множество деток…»

Кончик носа Шульца очертил ровную линию от щеки до шеи, задевая подбородок. Он тяжело дышал, немного хрипел. Правая ладонь изучающе упала на грудь, заставляя вздрогнуть и закусить щеку изнутри. Он спокойно очертил ее контур, нащупывая сосок под тонким лифом.

– Ай! – мои руки оторвались от поручня, закрывая грудь. Босс слишком увлекся, причиняя боль. От резкого ощущения соски напряглись, тело покрылось потом.

– На место! – рявкнул Шульц, разозленный моим неповиновением.

На мгновение я замерла, решив ему противостоять. И все же… Босс смотрел на меня так пристально и требовательно, что голова шла кругом, и единственное, чего поистине хотелось, – поскорее все это закончить.

Мои руки неуверенно поползли на прежнее место, но в этот раз я была готова, когда его пальцы крепко сжали соски, а затем оттянули их на себя. По телу импульсами разлились покалывания вперемешку со странным, не знакомым ранее чувством.

Шульц остановился, я глухо выдохнула. Одна его рука поползла вниз, без прелюдий раздвинув складки и коснувшись клитора большим пальцем. Он медленно вращал им, ускоряясь все быстрее и быстрее.

Я была уверена, что ни за что не смогу возбудиться, и это будет боссу огромным жизненным уроком. Он навсегда оставит меня в покое, и мы просто забудем сегодняшний день, будто и не было его вовсе. Но когда я расслабилась на долю секунды, он снова сжал свободной рукой сосок, знакомо потянув его на себя. В этот раз пальцы грубо прокрутили его, тело мое выгнулось дугой.

Странное движение отозвалась импульсом между ног, острой судорогой чего-то приятного и томительного. Я постаралась отогнать это внезапное чувство, но прежде Шульц ввел в меня два пальца, продолжая двигать большим по кругу монотонно и бескомпромиссно. Каждая клеточка кожи напряглась, как один сплошной нерв, пальцы сковало судорогой.

– Нет! – вырвалось с моих губ жалко и гнусно. Я не собиралась получать удовольствие, не собиралась предавать любовь Ронни. Одно дело – бесчувственный голый секс, другое – оргазм. Мне совершенно не нравилось то, что ощущало тело. Я снова и снова напрягалась, сбрасывая наваждения. Шульц не давал мне возможности сделать это, подключая новые уловки. – Нет, нет, нет…

– Да, Эмми, – самодовольно выдохнул Конрад мне на ухо, будто шепот самого дьявола. – Осознай то, что с тобой происходит. Отпечатай это в памяти навсегда.

Пальцы Шульца были такими умелыми и ловкими. Казалось бы, простые движения соединялись в единую неповторимую музыку, умело играли с женским телом. Я знала, сколько у него было любовниц, и все равно сопротивлялась. Отчаянно старалась собраться, но… Сгусток напряжения становился все больше и больше, лишая разума и отлучая от мира вокруг.

Больше прикосновения босса не казались мне грубыми. Наоборот. Я хотела больше, глубже, острее. Я. Хотела. Кончить. Это меня убивало.

– Пожалуйста, – страдальчески пропыхтела я, откинувшись головой назад. Шульц входил в меня все глубже и глубже, но будто специально притормаживал, когда я подходила к самой грани. Снова. Снова. Снова… – Пожалуйста…

Я металась, будто от приступа лихорадки. Блуза стала влажной, волосы облепили лицо, а грудь опухла. В лифте больше нечем было дышать, пространство заполонил горячий воздух.

– Проси меня, Эмми, – повелительно отчеканил он, на мгновение останавливаясь. Из губ вырвался вздох разочарования. – Умоляй.

– Прошу… Прошу… – губы едва двигались, глаза открыть не удавалось. – Я больше могу…

Я услышала довольный холодный смешок, леденящий душу, словно из преисподней. Но не успела среагировать на него, как Шульц резко вогнал в меня пальцы, сжал сосок и надавил на клитор одновременно. Тело мое взорвалось и растворилось где-то в невесомости, между мирами. Я громко застонала, потеряв равновесие. Шульц подхватил меня, удерживая пальцы внутри до тех пор, пока я не перестала сокращаться. Затем он спокойно спросил:

–Ты все?

По телу прошли мурашки осознания. В одно мгновенье от небесной феерии я опустилась на самое дно. Резко выровнявшись по струнке, попыталась опустить ногу, но она все еще была связана.

Глядя мне прямо в глаза, босс вытянул из меня пальцы и медленно поднес их к носу. Крылья затрепетали, а оскал будто вытянулся. Мужчина снова стал похож на опасное животное. Его губы облизали влагу, заставляя меня поморщиться.

– Вкусно, – прорычал тот, будто распробовав мое унижение и падение. И тогда я впервые услышала его… другим? Словно промелькнуло в простом слове сотня всевозможных эмоций. Но, что более вероятно, я просто ошиблась. И Шульц лишь носом ткнул меня в то, какая я жалкая перед его властью и даром убеждения.

Ловко распутав галстук, босс позволил мне выровняться. Одернув юбку вниз, я проследила за тем, как рваные трусики перекочевали во внутренний карман пиджака.

Не прошло и минуты, как Шульц знакомо стоял впереди, соблюдая субординацию, и отрешенно смотрел перед собой.

– Через двадцать минут у нас примерка в ателье «Мидл Хай», – ошарашил меня Шульц, ведь обычно ему все привозили прямо в офис. Расписание босса было заготовлено на пару лет вперед, и такие мелочи, как подбор гардероба, туда не входили. Словно прочитав мои мысли, тот продолжил: – Сегодня будет важный благотворительный вечер. Твоя задача, скажем так, расположить к себе инвесторов и наладить контакт с нашими конкурентами за счёт обаяния. Для этого нужно привести тебя в божеский вид.

– Примерка будет у меня?! – тело до сих пор содрогалось, а чувство стыда отдавалось в висках судорогами. Было сложно переключиться на работу, мысли постоянно относили меня к Ронни.

– Именно, Эмми, – босс был явно раздражен тем, что я не улавливаю его мысли в воздухе, как обычно, и говорил сквозь стиснутые зубы: – Ты – мое оружие. И оно должно быть наполированным.

Удар под дых. Я поперхнулась, но тут же взяла себя в руки. Боль вновь вернулась, но стала более сильной, словно кто-то выстрелил прямо в упор на поражение. Я с трудом сдержала рвущиеся наружу эмоции и, когда лифт был уже на третьем этаже, поспешно спросила: – Вы отпустите меня через две недели?

Когда двери лифта открылись, Шульц вышел прочь. Я уже не ожидала услышать ответ, когда он вдруг сказал:

– Если будешь хорошей девочкой.

И я готова была делать что угодно! Лишь бы эти гребаные две недели были последними рядом с этим мужчиной. Лишь бы больше никогда не видеть его холодного, бесчувственного лица. Никогда не ощущать себя рядом полным ничтожеством, идиоткой, бесправной мошкой. Две недели против нескольких лет полного счастья и спокойствия!

Я не заметила, как улыбнулась, а вот Шульц не упустил этого простого движения. Визуально он вовсе не поменялся, но его энергетика будто стала тяжелее, пугающей. Он цепко просканировал меня и, прежде чем выйти из здания на улицу, в полголоса стер улыбку с моего лица: – Помни, почему ты сейчас без нижнего белья, Эмми.

«Мидл Хай» располагался в самом центре «брендовой вселенной» сливок Нью-Йорка. Каждая модница мечтала хоть однажды урвать что-то от именитого дизайнера Джэфа Роддери, а вот Конрад Шульц шил свои костюмы исключительно у него. Выбирая вещи не из текущей коллекции, а только под заказ. Каждая из них стоила, как внедорожник высокого класса, но босс даже не переживал на этот счет. Я периодически вела его финансы и знала, что для корпорации «Шульц Индастрис» это лишь жалкие гроши.

– Дорогой! – Роддери ждал нас прямо около входа, его работники выстроились в единую шеренгу, словно солдаты перед боем. Выражение их лиц было соответствующим. – Наконец-то ты нашел время посетить мое царство! Мое сердце у твоих ног, дорогой друг!..

Джэф был прирожденным итальянцем, но корни имел турецкие. Это отражалось не только в чертах его лица, но и любви к блеску и шику: позолоченные манекены, рамы, стены и пол. Бриллиантами украшенные торшеры, потолки, створки комнаты переодеваний… И все же одежда его была верхом показательной люксовой утонченности и благосостояния.

– У нас есть ровно тридцать минут, – коротко отрезал Шульц, лишь быстро кивнув на теплое приветствие. – Все готово?

Роддери засуетился, щелкнув пальцами своим людям. Они тут же разбежались, спустя несколько минут появившись перед мужчиной с несколькими манекенами. На каждом из них было надето женское платье – черное, красное и белое. Пока я жадно рассматривала каждое из них, Конрад быстро сделал свои выводы и кивнул на ярко-красное.

– Примерь это. – Я замерла, задумавшись над происходящим. Мне до сих пор не верилось, что мы отправились в ателье, дабы подобрать подходящее платье. – Живо, Браун!

Словно очнувшись, я быстро побежала в примерочную. В суматохе скинув офисный наряд, поспешно натянула безумно обтягивающий шелк, будто вторую кожу. Впереди все смотрелось идеально: тонкие бретели, будто ниточки; напрочь закрытая грудь, едва заметный вырез на ноге, длинна изделия доставала прямо до пола. Только лишь одно «но»: вся спина, вплоть до ягодиц была полностью открыта.

Я неловко вышла к боссу, размышляя над тем: нравится мне такой выбор или нет? Было достаточно смело. И, все же, скорее «да», чем «нет».

– Хм… – Шульц почесал подбородок, а затем взглянул на часы. Его глаза округлились. – Черт.

– Послушайте, – я попыталась повернуться спиной, но босс остановил меня жестом руки, набирая кого-то. – Есть один важный нюанс…

– Платье идеально подходит под мероприятие, – сказал Шульц дизайнеру, а не мне. Тот довольно потер ладоши, в глазах его заплясали сотни тысяч долларов. Затем босс переключился на разговор по сотовому: – Мне нужен вертолет. У вас не более пяти минут. – Когда мужчина сбросил вызов, вокруг меня уже крутились десятки помощников, подгоняющих и без того идеальный наряд. – Эмма, сегодня в твоем расположении мой водитель. Он отвезет тебя к косметологу, там тебя ждет полная подготовка. Затем визажист и стилист.

Я не успела вставить и слова, как Шульц просто буквально растворился в воздухе. У меня не было телефона, денег и даже кредитки! Стоя в безумно дорогом месте, я не ощущала себя счастливой. Наоборот, моя жизнь все больше и больше становилась похожа на воронку в бездну.

– Вам так повезло! – шепнула мне на ухо помощница Роддери. – Ах, как бы я мечтала хотя бы примерить это прекрасное платье. Боже, оно ведь даже стоит дороже моей квартиры…

Прикусив язык, я не стала спорить. Мысли о том, что произошло совсем недавно в кабине лифта, не давали мне покоя. Завтра за ланчем нам предстояло встретиться с Ронни, и я совершенно не представляла, как смотреть ему в глаза. Стоит ли говорить об измене?

Все время, пока миловидная тайка делала мне массаж, затем эпиляцию, а после и всевозможные маски, я репетировала разговор с женихом. В каждом из намеченных вариантов парень бросал меня и уходил навсегда. Я была точно уверена, что этого мне просто не пережить. Слишком уж много случилось за последнее время…

– Вот так, – визажист внесла последние коррективы, после чего довольно отошла в сторону. – Идеально!

– Укладка тоже готова, – послышался голос позади, девушка положила щипцы и слегка прошлась лаком, подправив неровности пальчиками. – Можете подойти к зеркалу, Эмми.

Неторопливо поднявшись с кресла, я медленно устало повернулась и… обомлела. На меня смотрела роковая красотка и соблазнительница: изящные стрелки, розовые щечки, ярко-красные губы, а также плавная волна Голливудских локонов. О чем тут говорить? С Конрадом работали лучшие, и они знали свое дело.

– Это… – растерявшись, я едва заметно улыбнулась. Просто чтобы проверить, я ли в отражении? – Это просто невероятно!

– Славненько, – девушки довольно хлопнули в ладоши и заметно облегченно выдохнули. – Осталось лишь надеть платье и подобрать обувь.

Когда я отдавала свое мысленное предпочтение платью с глубоким вырезом на спине, то в моей наивной голове даже намека не возникло на логический в данном случае вопрос: а как же быть с бюстгальтером? Ранее мне не приходилось носить подобного, и я надеялась, что есть специальное белье для подобного наряда.

– Вам придется идти без нижнего белья, – ошарашил меня стилист, повергая в нешуточный шок. И прежде чем я успела переварить эту информацию, окончательно добил:

– Без лифа и без трусиков, естественно. Иначе никак. Это тончайшая ткань…

– Но… – жадно хватая губами кислород, я крутилась перед зеркалом, подмечая малейшие детали. Допустим, отсутствие трусиков не бросалось в глаза так явственно, как выпирающая грудь. Мое тело было не настолько идеальным, чтобы пренебрегать помощью корректирующих лифов! – Неужели ничего нельзя придумать?

– Есть один весьма сомнительный вариант, отвечать за который головой я не могу, – мужчина достал из вакуумного пакета нечто, напоминающее широкий загнутый обруч. – Они приклеиваются между бедер. Сами понимаете, куда… Но… Есть шанс, что плавки отвалятся прямо в процессе мероприятия. – Затем он сверкнул парой бежевых кружочков, напоминающих пластыри. – Опять же, если от трения с тканью они выпадут – ответственность с себя снимаю.

Мое воспаленное воображение тут же подкинуло ужасающую картину, как во время детской благотворительности из платья Эмми Браун, секретаря главы «Шульц Индастрис» , выпадают две наклейки или, что еще хуже, странный продолговатый предмет. Вряд ли в этот момент кто-то подумает про нижнее белье.

– Хорошо, давайте без них… – вынуждена была прошипеть я сквозь стиснутые зубы. – По крайней мере, там нет ни единого знакомого мне человека…

«И вскоре я все-таки уволюсь с этой чертовой работы!» – добавила про себя.

На выбор мне было предоставлено около десяти вариантов всевозможных туфель. И, что естественно, подошли по размеру самые неудобные, на невероятно тонкой и необъяснимо высокой шпильке. Будто дизайнер всячески пытался показать свою ненависть к женскому полу, что вышло у него на все сто процентов великолепно.

– Если к концу дня я не сломаю себе нос – отправлю ему цветы! – выйдя из здания на промозглую улицу, я проигнорировала пошлые выкрики случайных знакомых мне вслед и быстро юркнула в машину Стэфана. Водитель улыбнулся, увидев меня, и приветливо кивнул.

– Вы выглядите прекрасно, Эмми, – коротко сказал тот спустя какое-то время. – Необычный выбор наряда: такое строго спереди и обольстительное сзади.

– Надеюсь, не как у дешевой эскортницы, – с плохо скрываемым раздражением прошептала я себе под нос. Меня все больше пугала мысль показаться перед толпой уважаемых людей в одном лишь клочке красного шелка.

– О, нет… – мечтательно вдохнул тот. – Вы выглядите так, словно собрались разбить не одно сердце…

«Ему платят за сладкие, услужливые комплименты», – сделала логичный вывод для себя я, отворачиваясь к окну. В моей внешности не было ничего примечательного. Именно это внушали мне в детском доме, куда я попала в возрасте десяти лет отроду. Именно это я думала сама.

Более того, годы до этого мама отчаянно повторяла мне ежедневно: «Ты украла мою красоту! Из-за тебя Джека посадили в тюрьму!» Однажды она попыталась изрешетить мое лицо кухонными ножницами, но я успела спрыгнуть с балкона второго этажа, попутно сломав парочку ребер, и позвать на помощь соседей. Сотрясение, мама оправилась в психиатрическую клинику, а я – туда, где сделали меня сильнее и раскрепощеннее…

– Мы на месте…– голос Стэфана вывел меня из дымки черных воспоминаний, возвращая в реальность. Я с тоской посмотрела на красную ковровую дорожку, ведущую прямо в центральный холл. К счастью, мне хотя бы позволялось не встречаться с папарацци. Стоило моим пальцам упасть на ручку двери, как водитель кратко пробормотал: – Удачи.

Проходная была разделена на две части: на одной сверкали знаменитости в свете софитов, на другой – такие же незначительные мошки, как и я. Обычно моя половина ломилась от вездесущих папарацци, толкающихся локтями и усложняя и без того крутой подъем. Промозглый ветер продувал спину, в темноте сложно было не сломать себе нос.

В какой-то момент пути я вздрогнула от чего-то холодного, упавшего мне на плечи.

– Нет-нет-нет…

В другое время это бы обрадовало меня, но не сейчас – начался нежданный снегопад. Идти и так удавалось с трудом, а если ступеньки станут скользкими… К тому же, мокрое «голое» платье было бы не совсем на руку.

Краем глаза я уловила Конрада Шульца, он привычно позировал на аллеи звезд вместе с супругой Авророй. На девушке было пышное черное платье до колен, белые волосы уложены в высокий конский хвост. Пара выглядела идеально: широкие улыбки, милые перешептывания, нежные объятия. Подобные выходы в свет всегда сулили боссу подъем репутации – о нем говорили, им восхищались, его хотели.

Внутри взыграла странная ярость и обида. Зачем босс заставляет меня быть той, кто спит с женатым мужчиной? Зачем заставляет меня изменять моему жениху?!

Неосмотрительно засмотревшись прямо перед собой, я сделала несколько опрометчиво неточных шагов, каблук зашатался, а нога уехала в сторону. Я постаралась поймать равновесие и придержаться за стоящего рядом человека, но, как назло, толпа внезапно рассеялась.

Раскачиваясь, словно маятник, я покрылась мурашками от ледяных, словно айсберг, пальцев на моей спине. Некто поднял меня в воздух и повернул к себе лицом, будто пушинку.

– Спасибо вам, я очень признательна за помощь… – голос оборвался, когда глаза мои встретились со спасителем.

Это был чертов Шульц!

Я обернулась по сторонам, с ужасом понимая, почему толпа вдруг расступилась: мужчина обошел ограждение и, бросив жену на глазах прессы, просто… подошел ко мне. Теперь папарацци интересовала исключительно я и наша внезапная «взбучка».

Глава 3

– Ваша репутация примерного семьянина будет разрушена, босс, – прошептала я в его перекошенное от злости лицо. Аврора продолжала стоять на прежнем месте, отчаянно делая вид, что все происходящее – план. Но в глубинах ее глаз пылало недоумение, ярость и обида. – Вернитесь на место, прошу. Вспомните про акции и инвесторов…

Шульц дышал так тяжело, что крылья его носа раздувались, предвещая грядущую бурю. Он цепко сощурил черные глаза и отчеканил по слогам, указывая пальцем на платье:

– Что это, Браун?

Он был зол. Просто невероятно взбешен! Казалось, еще мгновение и из ушей пойдет самый настоящий пар.

– П-платье? – словно какая-то идиотка предположила я, не узнавая свой поникший испуганный до чертиков голос.

– Напомни, – процедил тот сквозь сжатые зубы. От вспышек фотокамер лицо Шульца подсвечивалось, добавляя градуса ядовитости. – Я просил тебя станцевать приватный танец или произвести хорошее впечатление на моих будущих партнёров? Потому как сейчас сложно разобрать.

Унижено до боли прикусив нижнюю губу, я растерянно опустила взгляд, скрывая внезапно возникшие в глазах слезы. Всю дорогу в моей голове крутились подобные мысли, но все они развеивались командой Шульца. Он хотел подобного? Я сделала. Как последняя идиотка.

– Вы сами выбрали это платье, – едва слышно выпала я, отчаянно пытаясь взять себя в руки. – Это был ваш приказ.

Я ощутила, как пальцы босса немного расслабились, а затем и вовсе оставили меня в покое. Он быстро осмотрелся по сторонам, оценив количество заинтересованных личностей.

– Ты не потрудилась повернуться спиной, Браун. Но сейчас уже поздно что-то менять! На тебе лежит слишком важная миссия сегодня, – без капли эмоций, холодно выдохнул он, после чего поставил перед фактом: – Сейчас ты пойдешь в дамскую комнату и пробудешь там ровно столько, пока твое тело не согреется.

После Шульц развернулся к ждущей его Авроре и, натянув сияющую улыбку, вернулся на красную дорожку.

«Тело не согреется?» – пронеслось в моей голове. Кратко осмотрев себя, я охнула от того, как сильно выпирали соски сквозь тонкую ткань. «Боже, неужели он увидел даже через вспышки фотокамер?!» Быстро прикрыв грудь руками, я побежала вверх по лестнице и уже через считанные минуты сидела на широкой мраморной скамье женской комнаты.

Каждая минута в спокойствии и тишине, наедине с собой заставляла меня вспоминать ужасные кадры, снятые Шульцом в клубе. И если здесь наивная часть мозга продолжала верить в фотомонтаж и обман, то… Что сказать о маленькой грязной «лифто-тайне»? Изнутри жгла ужасная, пугающая мысль: «Ты привыкла выполнять каждое слово босса беспрекословно. И не важно, о каком деле идет речь».

– Конрад Шульц просто великолепен! – донесся до меня возглас одной из зашедших в комнату дам, послышался звук открывающегося крана. Ее подруга тут же томно вздохнула: – А платье жены Авроры – это просто нечто… Как она смогла достать его, ведь коллекции еще нет в продаже! Ей невероятно повезло с влиятельным мужем… Я бы за такого душу дьяволу продала!

Первая согласно кивнула и в полголоса шепнула:

– Говорят, Аврора уже ждет первенца и поэтому ходит в свободной одежде. И я ее понимаю… Такого мужчину нужно держать возле себя крепко накрепко.

Сердце болезненно кольнуло, пальцы до побеления костяшек сжали лавку. Конрад всегда изменял Авроре, и этот брак казался мне гостевым и выгодным для обоих: Аврора получала пиар, а Шульц – статус женатого мужчины. Это никогда не заботило меня ранее… До сегодняшнего дня.

Не давая себе возможности впасть в уныние, я быстро поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Тело согрелось, платье выглядело более-менее прилично.

Пробираясь сквозь шумную толпу зала, я цепко высматривала среди присутствующих Шульца. На нем был темно-бордовый пиджак, выгодно выделяющийся на фоне остальных – привычно черных.

– Оу, простите, – проходящий мимо мужчина едва ощутимо задел меня локтем и тут же взял под руку. Это произошло так ловко, что я заподозрила в этом умысел. – Могу я загладить свою вину, скажем, бокалом вина?

На вид незнакомцу было не более сорока лет. Среди темно-черных волос встречались седовласые пряди, что придавало ему некой солидности. Черные глаза отчаянно напоминали мне босса: такие же цепкие и беспринципные.

– Простите, – улыбнувшись краешками губ, я аккуратно выпуталась из его объятий. – Но я на работе.

– Очень интересно… – услышала я себе вслед, когда сделала лишь пару шагов.

Шульц стоял у барной стойки с тумблером виски. Он сосредоточенно изучал что-то в своем телефоне, игнорируя шумиху вокруг. И, тем не менее, когда я оказалась рядом, он не глядя пробормотал:

– Наконец-то, Браун. Не прошло и года.

– Вы ведь сами велели мне… – поморщив нос, я подавила невероятное желание сказать ему какую-то глупость.

– Среди спонсоров этой благотворительной акции есть мой прямой и единственный на данный момент конкурент, – перебил меня босс, переводя сканирующий взгляд на людей вокруг. Он словно специально игнорировал меня всеми возможными способами. – Филипп Майер. Ты должна расположить его к себе настолько, чтобы он проболтался тебе о дате выпуска нового смартфона.

– Что?! Каким это образом? – шестеренки в моей голове отчаянно не складывались. Неужели Шульц предлагает мне быть тайным агентом? Теперь-то понятно, зачем были все эти приготовления к вечеру с целой командой специалистов.

– «Шульц Индастрис» должны выпустить нашу модель раньше, чем обанкротим Майера. В итоге он будет вынужден продать мне свой бизнес на моих условиях, – босс хищно оскалился, когда его взгляд сцепился с кем-то из толпы.

Я аккуратно повернулась, всматриваясь вдаль. И тут же обомлела, когда узнала в незнакомце того самого Филиппа Майера. Он стоял к нам спиной и даже предположить не мог, какие интриги плел против него Конрад.

– Если ты сделаешь это, – задумчиво произнес Шульц, – я отпущу тебя из компании.

По спине будто прошел ток, а ноги стали ватными. Легкие парализовало, а на губах застыл немой вопрос, озвученный Шульцем:

– И видео останется лишь мне на память.

В какой-то степени Конрад Шульц мог бы стать отличным заместителем дьявола – он умело будил в людях их худшие стороны, заставляя грешить снова и снова. Я уже успела предать жениха, а сейчас стояла на грани предательства незнакомца.

– Подумай, что тебе важнее, – словно змей-искуситель, пробормотал Шульц мне на ухо, а его ладонь упала мне прямо на голую спину. Я сжалась и затаила дыхание, ощущая, как пальцы его медленно соскальзывают вниз, оставляя за собой дорожку из мурашек. Едва слышно всхлипнув, я зажмурилась, стоило Шульцу коснуться верхней границы красной ткани, где по идее должны были начинаться плавки. Но их не было, и он буквально трогал меня за ягодицу. – Подумай хорошо, Браун.

Когда я распахнула глаза, то моментально отвела их в сторону от Филиппа Майера, буквально споткнувшись об Аврору. Блондинка стояла с бокалом шампанского, глядя прямо на нас, прожигая взглядом насквозь. Она выглядела милой и расслабленной, но в голубых глазах буквально пестрило пламя ненависти.

– Ваша жена… – прошептала я одними губами, пытаясь отшагнуть в сторону. Конрад сцепил пальцы, до боли сжимая мою ягодицу. Я зашипела от острой судороги, прошедшей сквозь меня в одно мгновение.

– Я решаю, когда ты уходишь, – отчеканил по слогам Шульц, буквально касаясь губами мочки моего уха. Я чувствовала его горячее, сбивчивое дыхание. Чувствовала то, как тесно у него в паху. И это пугало. Пусть для всех вокруг мы были лишь слишком близко стоящими друг к другу людьми, у барной стойки, но его жена все прекрасно понимала.

– Я сделаю это! – дрожащим голосом прошептала я, с трудом сдерживая желание сбежать, как можно дальше. – Сделаю! Главное, чтобы вы позволили мне уйти.

Только тогда Шульц разжал пальцы, позволяя быстро посеменить вперед. Ягодица предательски ныла, будто напоминая о Его власти надо мной. Там точно останется след, словно клеймо раба.

Став около огромной резной колонны в средине зала, я внимательно уставилась на Филиппа Майера, мило воркующего с тремя стильно одетыми моделями. В отличие от Шульца, мужчина не казался замкнутым. Наоборот, громко смеялся, яростно жестикулировал, много улыбался и смеялся.

На фоне поджарого Конрада, Филипп был настоящим медведем, массивным и крупным. Если босс возвышался надо мной будто скала, то его конкурент едва ли превышал планку в метр семьдесят.

От мысли, как заставить его разболтать коммерческую тайну, ведь обычно премьеры такого рода озвучивают для прессы буквально стык в стык, разыгралась жуткая мигрень. Видимо, я слишком долго рассматривала «цель», потому как одна из моделей шепнула ему что-то на ухо, и тот повернулся.

– Вы вернулись, – обворожительно широко улыбаясь, Филипп подошел ко мне сразу, как распрощался с вмиг погрустневшими девушками. – Позвольте принести вам бокал с чем-то шипящим?

– Не стоит, – поморщившись от воспоминаний о последнем бокале в клубе, я протянула ему ладонь. – Эмми.

– Филипп, – губы мужчины накрыли мою кисть, слишком долго на них задержавшись. – Просто имя, ничего более. Как ваша работа?

– Уже завершена, и я совершенно свободна, – с каждым словом яд в моем горле поднимался все выше и выше. Я чувствовала себя той, кого сама всегда старательно избегала – наглой обманщицей.

– Отлично! Тогда позвольте мне показать вам более живописные и уединенные уютные места, – Филипп подставил мне локоть и многозначительно кивнул в куда-то в сторону, – Вы можете мне доверять. Идемте? – внезапно мужчина выцепил кого-то из толпы и, помрачнев, стиснул зубы. – Хм…

Я посмотрела туда, куда было приковано внимание Майера, и тут же покраснела. Шульц все так же стоял у барной стойки и внимательно таращился на меня так гневно, будто я уже успела провалить всю операцию. Между пальцев босс медленно крутил бокал с виски, при этом его опущенный цепкий взгляд испугал бы даже покойника.

– Не переживайте, Эмми, – Филипп понял мою заминку по-своему и воспользовался возможность сжать мою ладонь. – Я не оставлю вас одну на растерзание.

Филипп проводил меня прямо к лифту, и мы поднялись с ним на восьмидесятый этаж. Он много рассказывал о музыке, искусстве и даже о семье. И ничегошеньки о работе.

Когда мы вошли в длинный пустующий холл, я аккуратно спросила:

– А чем вы занимаетесь?

– Живу в свое удовольствие, – без капли колебаний пробормотал тот, уводя меня куда-то вглубь здания. Не будь здесь на каждом углу охранника, а также камеры видеонаблюдения, давно запаниковала бы. – А вы, Эмми? Я имею ужасное качество – говорить без умолку. Чем занимаетесь вы?

– Я… – в голове не нашлось ни единой причины соврать Майеру, которого я больше никогда не увижу. – Я работаю на нелюбимой работе на самого ужасного человека в мире. И самое пугающее во всем этом – он имеет на меня огромное влияние. Я совершенно не умею ему противостоять.

– Не умеете или не хотите? – поставил меня в тупик вопросом тот и, когда увидел растерянность на лице, тут же поспешно добавил: – В любом случае, звучит просто ужасно. Вам нужно срочно что-то с этим делать.

– Я пытаюсь…

Я засмотрелась на Филиппа, с тоской думая о том, как буду докладывать на него Шульцу. Он был мил, обходителен и добр на первый взгляд. Все эти мысли отвлекли меня от самого главного: в одно мгновение мы оказались в джунглях.

– О, Боги! Что это? – я растерянно обернулась по сторонам: пальмы, лианы, запах восточный цветов. Все это отзывалось внутри незнакомым трепетом – отпуска у меня никогда не было.

– Это зимний сад. Сегодня он открыт для всех желающий. – Филипп презрительно хмыкнул. – Но ведь тут нет папарацци, верно? Зачем кому-то тратить время зря? – не успела я сказать и слова, как мужчина вновь подхватил меня за руку, утаскивая в самую глубь помещения. – Вы просто обязаны увидеть то, ради чего я сегодня здесь.

«Может он хочет показать мне новую модель телефона?» – промелькнула глупая мысль, которая тут же испарилась, стоило мне увидеть нечто незабываемое. Огромное панорамное стекло в виде закругленного купола, открывающего вид на самое сердце Нью-Йорка. Тучи сгущались, внизу кипела бурная жизнь, а мелкие снежинки медленно падали вниз, тая, не долетая до земли.

– Невероятно! – рвано сорвалось с губ, а сердце затрепетало. – Никогда не видела ничего прекраснее…

Я запнулась, поправив саму себя: «Вид из окон «Шульц Индастрис» был даже более прекрасный. Жаль, я не имела свободной минуты взглянуть на него хоть раз».

– Не расстраивайтесь, Эмми! – Филипп подцепил пальцем мой подбородок, поворачивая к себе лицо. – Девушка в таком шикарном платье просто не может грустить.

– Как, по-вашему, я выгляжу, словно девушка легкого поведения? – зачем-то спросила его, вспоминая слова босса.

Мужчина посерьезнел, негативно покачав головой.

– Более того, – продолжил он уже вслух, – Вы единственная, кто выглядит сегодня не пошло.

Сидя на небольшой скамье, я жадно слушала рассказы Майера о том, с каким трудом он строил свой бизнес долгие десять лет. Как мечтал подняться сюда, на восьмидесятый этаж, и посетить зимний сад.

– И вот теперь я готов перевернуть с ног на голову всю индустрию техники, – резюмировал он с горящими глазами. – Мы запускаем смартфон нового поколения! По цене он намного дешевле всех аналогов, а начинка превосходит все существующие телефоны. – Филипп повернулся ко мне, вопросительно выгнув бровь. – Хотите прийти на первую презентацию? Только для своих.

– Очень, – без капли лукавства прошептала я, вдохновленная его пламенной речью.

– Она будет ровно через два месяца. Вот это совпадение, дата в дату… Куда выслать приглашение с точным временем? – мужчина достал сотовый из кармана, приготовившись записывать, а я в одну секунду прозрела.

Мне нельзя было приходить туда. Более того, нельзя было давать Майеру свои данные! Хочет того Шульц или нет, он просто обязан будет отпустить меня через две недели, но… Не ценой успеха этого мужчины.

Резко подорвавшись с места, я испуганно отшатнулась.

– Простите, мне пора! Сейчас я вспомнила, что буду занята…

Прежде чем Филипп успел сказать хоть слово, я подобрала платье и быстрым шагом направилась к выходу. На горизонте сверкал яркий луч света из холла, до него оставалась лишь пара шагов, когда чья-то рука сжала мою талию и потянула на себя. Я оказалась на смежной, неосвещенной тропинке сада. В темноте не было видно лица, но я чувствовала Его запах, ощущала Его энергетику. Он возвышался надо мной, будто злой рок. И мне не требовалось открывать глаза, чтобы почувствовать ярость мужчины.

– Я просил тебя раздвигать ноги перед Филиппом Майером? – разрезал тишину прямой резкий вопрос. Я вздрогнула, тело онемело, а язык прирос к небу. Конрад крепко сжал мои предплечья и встряхнул. – Отвечай, Браун!

В моей голове не укладывалось: зачем Шульц проследил за мной? Неужели так сильно не доверял? Или хотел все лично проконтролировать? В любом случае, напрашивался лишь один горький итог:

– Вы все слышали сами, верно?

– Верно, – сквозь стиснутые зубы выплюнул босс. Я поморщилась, словно от боли. И, все же, Майеру конец.

– Теперь вы меня отпустите?

– Нет, Эмми, – в каждой букве слышалась немая угроза. Каждое слово врезалось ножом в сердце. – Более того, я тебя накажу. Преподам урок. Ты вела себя не так, как следовало.

Сделав шаг назад, я хотела бежать. Но тут же уперлась в колкий куст. Шульц расставил свои руки, будто капканы, давая понять: нет смысла уходить. Зимний сад огромен. Даже если закричу, вряд ли Филипп меня услышит.

– Пожалуйста… – прошептала я, моля о чем-то неизвестном. – Просто дайте мне уйти…

– Поздно, – холодно и самодовольно хмыкнул босс, а после положил руку мне на живот. Сжал и рванул ткань на себя. Так сильно, что лямки больно впились в кожу, но поддались. Мое вечернее платье осталось клочком красного шелка в кулаке Шульца.

– Что?.. – запыхаясь, я пыталась прикрыться. Каждый сантиметр моего тела теперь был доступен для взора каждого в публичном месте! – Что вы наделали?!

– То, что хотел с самого начала вечера, – кратко отрезал тот, отбрасывая платье в сторону. Прямо к центральному проходу.

Конрад сделал резкий шаг вперед, просканировав меня с головы до пят, а потом слегка наклонил голову в бок:

– Ты хочешь новую одежду, верно?

– Д-д-а… – от страха и непонимания происходящего зубы не попадали друг на друга. Я была в шаге от полного отчаянья, слезы стекали по щекам. Скрывая ладонями грудь и то, что между бедер, я отлично понимала: от босса это не спасет.

– Сильно? – словно издеваясь, рявкнул он. Голос стал ниже и глубже.

– Мне нужно как-то выйти из здания, – по слогам, едва внятно, прошептала я. Затем пересилила гордость и, зажмурившись, едва слышно простонала: – Прошу… Я ведь сделала все, как вы велели!

– Есть кое-что, – бархатно гортанно прохрипел он, будто откуда-то из преисподней. Тяжело сглотнув, он продолжил: – Что могло бы меня заставить тебе помочь. Переубедить наказывать тебя.

Со всем ужасом взглянув в недобрые глаза мужчины, я нехотя спросила:

– Что же это?

– Помнишь, видео из клуба, Эмми? – и сердце мое упало в пятки, навсегда разбиваясь в клочья. – Возможно, если бы ты захотела его повторить, я бы принес тебе новую одежду.

– Зачем вам это? – задыхаясь, прошептала я.

– Хочу, чтобы ты помнила, – без капли сомнений, моментально произнес он, будто эта мысль не давала ему покоя достаточно долго. – Вспоминала.

Несколько секунд Конрад стоял напротив, а затем просто развернулся и пошел к выходу. Мне казалось, будто его обувь так громко стучит по земле, громче моего сердца. Я с ужасом оглядывалась по сторонам, хотелось кричать от боли и бессилия. Шмыгая носом и глядя на удаляющуюся фигуру Шульца, я знала, что скажу дальше. И от этого ненавидела себя каждой фиброй души. Умирала внутри.

– Стой! – мой же голос казался чужим, руки дрожали. – Я… Я согласна.

Повернувшись вполоборота, мужчина наивно пожал плечами:

– Понятия не имею, что ты имеешь в виду.

Внутри вскипела ярость. Бессилие. Обида. Отчаянье…

– Я согласна сделать вам, – во рту будто специально пересохло, а слова застряли в глотке. – Сделать… – Шульц снова повернулся к выходу, и я буквально выкрикнула ему в слезах: – Я х-хочу сделать вам минет.

Да, именно это он и хотел услышать, потому как спина тут же выпрямилась, руки сжались в кулаки. Он резко повернулся ко мне, настигая, как хищник на охоте.

– Что же, если ты так сильно просишь, Браун…

Биение сердца отсчитывало Его шаги. Один – и дыхание перехватило… Второй – конечности онемели… Третий – перед глазами возникла пелена… Четвертый – желудок скрутило в тугой узел…

Несколько бесчисленных секунд я смотрела в пустые холодные глаза Шульца и пыталась увидеть в них хоть каплю эмоций. Каких угодно: ненависти, призрения, раздражения… Ни-че-го.

– Вы вообще человек? – прошептали губы, но слов я так и не услышала. В ушах мерзко звенело.

Он ведь просто хотел мести за то, что не довела поставленное им задание до конца. Раньше наказывал меня работой по ночам и в выходные… А теперь нашел более раздражительный, унизительный способ.

– Если ты передумала, я просто уйду, – прочитала по губам. Он кратко пожал плечами, сложив руки на груди, всей позой показывая, настолько ему плевать на то, находиться здесь, либо внизу на празднике. – Просто скажи мне, Эмми. У меня нет желания заставлять тебя что-то делать против воли.

Вырвался горький смешок. Желчь подкатила к горлу.

Игра… Грязная, жестокая игра!

Наверное, будь в моих руках хоть какое-то оружие – нож, пистолет, – я, не задумываясь, воспользовалась бы им, не кривя душой. Но… Его не было. Ни физического, ни морального. Не было родных, близких и любимых. Тех, кто станет опорой и защитит от подобных встрясок судьбы. Некуда было бежать, негде было укрыться. Вся моя жизнь казалась тем красным порванным лоскутком ткани на проходе.

И я рухнула. Упала перед ним на колени, сдаваясь. Он – босс. А я та, кто молча стоит за спиной. Он указывает – я исполняю. Он диктует условия – я соглашаюсь.

Ярость, злость, раздражение – все это накрыло меня мощной волной, заставляя задыхаться. Я импульсивно потянулась к брюкам мужчины, раздраженно и поспешно стягивая их вниз.

«Думал, этим можно меня сломать?! – рычал внутренний голос. – Я покажу тебе, насколько для меня это неважно! Насколько ты мне омерзителен!»

Я лишь слегка приспустила брюки и даже не стала стягивать боксеры. Его член уже стоял колом, лишь подтверждая мои мысли: Шульца забавляла данная ситуация. Возбуждая его больное воображение!

Мои губы коснулись головки, синие вены тут же выступили по стволу, будто после раската грома, а босс и бровью не повел.

«Черт, – промелькнуло в сознании, лишь на миг потерявшем всякую надежду. – Да ему ведь нравится! Вот его маленькая слабость!»

По телу разлилась небывалая доселе сила. Будто не я стояла сейчас на коленях, а Шульц передо мной. Желая проверить свои смелые предположения, я осторожно провела пальцами по всей длине, и мужчина неосознанно подался вперед.

– Нравится? – с глухим вызовом и сарказмом выпалила я, поднимая взгляд вверх. Он выглядел сдержанным, но глаза пылали даже в кромешной тьме.

– Соси, – без прелюдий отчеканил он. – Или я ухожу.

«Никуда он не уйдет».

Мне нравилось то, как Шульц шипит от моих прикосновений. Нравилось то, как подрагивала его нога. Как жадно он наматывал мои волосы на свой кулак, пытаясь насаживать меня на себя. Но ситуацией управляла именно я.

Я словно тыкала острой палкой в безумного тигра.

Когда тело Шульца напряглось, становясь каменным, я резко замедлила движения и остановилась, отпрянув назад.

– Что за черт?! – несдержанно зарычал мужчина, сжимая кулаки до хруста костей.

Мне с трудом удалось сдержать самодовольную улыбку.

– Простите, – наигранно жалобно прошептала я. – Кончился воздух.

Шульц промолчал. И спустя минуту я вновь накрыла его член своими губами, ощущая, как головка знакомо наливается свинцом. Босс дышал громко и сбивчиво, с трудом сдерживая эмоции. И когда я вновь ощутила приближение развязки, намеренно закашлялась и отодвинулась.

– Черт тебя дери, – сквозь стиснутые зубы прошипел Шульц. В нотках его голоса проявилась несвойственная суетливость.

– Он просто такой огромный, – намеренно спокойно проговорила я, держась за шею. – Горло дерет.

Сжав губы в тонкую линию, Шульц выгнул бедра вперед, направляя мое лицо обратно к паху. Чертовски медленно и едва ощутимо, будто невесомое перышко, я скользила кончиком языка по всей поверхности. Снова, снова и снова… И, клянусь, мне почудился скрип, словно из замочной скважины, исходящий вибрациями из его груди.

Каждая клеточка тела Шульца выгнулась мне на встречу, рука легка на затылок, плотно впечатывая в член. Я уже приготовилась отодвинуться, когда услышала холодный голос:

– Клянусь, если ты сейчас остановишься хоть на секунду, я нагну тебя раком и кончу внутрь, Эмми.

Крепко обхватив губами головку, я скользнула рукой по всей длине пару-тройку раз. Шульц прикрыл глаза и поморщился, заполняя спермой мой рот. Пока босс приходил в себя, борясь со спазмами, я быстро повернулась и выплюнула содержимое рта под густо раскинувшийся куст. Сорвав широкий лист, начисто протерла им губы, а затем, немного подумав, проделала то же самое и с языком.

– Что ты делаешь? – холодный, как лед, низкий жёсткий голос заставил меня резко повернуться к Шульцу.

– Я?.. – Он выглядел недовольнее, чем обычно. Более того, мне отчаянно чудилась обескураженность. – Привожу себя в божеский вид…

Шульц немного помолчал, задумчиво глядя куда-то в сторону. А затем, отряхивая брюки, проговорил в темноту:

– Было настолько мерзко?

Из сознания выбились все внятные мысли, а рот удивленно распахнулся. Эти слова настолько не вязались с личностью Шульца, что сейчас настало самое время поверить в переселение душ и прочую ересь. Обычно босс задавал вопросы по теме, четкие и по существу. Каждое его действие оправдывало пять следующих… А здесь… Я, как ни пыталась, не могла понять, зачем ему знать ответ.

– Гхм… – из горла вырвался невнятный звук, брови поползи вверх. Я провела ладонью по волосам, пытаясь ответить максимально по делу: – Это… Это просто моя работа.

Он кивнул. Быстро и отлажено, словно военный, уяснивший команду.

А потом просто… Пошел в сторону выхода. Второй раз за пару минут я изумленно таращилась ему вслед, не в силах сказать хоть слово.

Шульц ушел, оставляя меня одну в зимнем саду. Здесь не было людей, и подсветку на данном участке включить не потрудились. Но я все равно ощущала себя голой в час пик на Таймс-сквер. До звезд перед глазами прикусив щеку изнутри, я усилием воли заставляла себя не плакать, а думать, как выйти из воды сухой. Как побороть самого страшного и ужасного демона?

И тогда пришел, казалось бы, логичный ответ: сперва нужно устранить главный рычаг давления и рассказать все Ронни. Плевать, что будет. После обратиться к знакомому юристу и уточнить, действительно ли в договоре с компанией «Шульц Индастрис» все так патово? Я не сомневалась, что босс вряд ли рисковал бы, не имея документальных подтверждений, но перепроверить стоило. Я не собиралась заставлять идти кого-то против Шульца, да никто и не посмел бы. Просто нужно было что-то, что смогло бы помочь навсегда избавиться от этого человека.

Из раздумий вывел шорох на главной освещенной тропинке. Я плотнее спряталась за кустом, хотя вряд ли внезапный посетитель мог заметить меня в темноте.

Филипп Майер неторопливо вышагивал вперед, засунув руки в брючные карманы. Он что-то понуро напевал себе под нос, когда вдруг затормозил и напрягся. Его взгляд устремился вниз, где валялось мое порванное платье. Филиппа невозможно было не узнать, и мужчина тоже застопорился.

Он обернулся по сторонам, словно в поисках меня. А затем просто наклонился и поднял клочок ткани. Филипп какое-то время разглядывал его, а затем аккуратно сложил и засунул под пиджак.

– Зачем оно ему? – нахмурившись, я еще больше съёжилась. Оставалось надеяться, что огромное расстояние между панорамным стеклом и входом в сад не позволило мужчине даже отдаленно услышать то, что происходило здесь всего несколько минут назад…

Было чертовски страшно, мурашки ползли по телу от ужасной мысли: а если сейчас войдет охранник? А если кто-то из папарацци сфотографирует меня в подобном виде?

Где-то в глубинах сознания промелькнула совершенно больная мысль: может, соорудить одежду из листьев? Но я тут же перекинулась на более реальную идею… В четыре часа утра бомонд разъедется по домам, и тогда я могла бы попросить помощи у кого-то из персонала. Уборщицы, к примеру. Если мне повезет, то она не позвонит в полицию, и владелец здания не подаст на меня в суд, как это любят делать в Америке.

В общем холле послышались приближающиеся шаги, я напряглась до боли в мышцах. Тело от холода то покрывалось мурашками, то испаринами пота, но всегда неизменно дрожало. Скрестив пальчики на руках, я безмолвно просила о том, чтобы новый посетитель не превратил мою жизнь в новый необычайный позор.

– Одевайся, – Шульц поставил передо мной черный крафтовый пакет и отошел назад. Мужчина выглядел таким же серьезным, как и обычно.

Обрадовавшись освобождению, я остервенело вытянула из пакета новую одежду – черное короткое платье. И только когда встала на ноги, поняла, в чем дело. Платье было мне знакомо.

– Это платье… гхм… Авроры? – сквозь боль в голосе прошептала я, разглядывая знакомые воланы и узоры.

– Именно, – без капли колебаний поставил перед фактом Шульц. Я напрягла обоняние и почувствовала чужие, безумно сладкие духи. И в тот самый момент самоконтроль рухнул, пошел по швам. – Либо ты надеваешь его, либо я ухожу.

Шульц был тем человеком, которому могли бы привезти все, что угодно и куда угодно. Даже предложи он мне свой пиджак – схватила бы, не раздумывая. Но он хотел именно этого – унижений и мести. Не давать мне и капли надежды, что им можно хоть как-то управлять.

Пока я растерянно сжимала руками чужое платье, Шульц сквозь зубы отчеканил:

– Один… Два… Три…

Тяжело вздохнув, я молча натянула сверху наряд и ощутила, как на голову мне вылилось ведро помоев. Чужой запах был на мне, чужой пот и чужая судьба… Ткань будто жгла кожу, оставляя на ней покраснения, моля сорвать и выбросить прочь. Сжав зубы до боли в челюсти, я отстраненно спросила:

– Могу я уже поехать домой? Заданий для меня тут больше нет.

Шульц согласно кивнул, будто уже был готов к подобному, но не успела я сбежать, чтобы, наконец, содрать с себя чертовы обноски, как мужчина схватил меня за кисть:

– Стэфан нас отвезет.

– Но… – каждая минута рядом с мужчиной казалась адской мукой. Растерянный взгляд метался из стороны в сторону. – Не стоит, я просто…

– Стэфан. Нас. Отвезет, – отчеканил тот каждое слово, давая понять, что это не просьба или предложение. Это приказ.

Когда мы спустились вниз, следовало пройти через общий зал с гостями, чтобы спуститься к парковке. Несколько женщин любопытно перешёптывались, даже не заботясь о том, что слова прямиком достигнут слуха адресата.

– Бедная Аврора…

– Подстилка…

– Наверняка, залетела…

– Чего не сделаешь ради карьеры…

Конрад бросил цепкий взгляд на мою ладонь, и я инстинктивно прижала обе руки к животу. Тогда он поджал губу и положил руку на мою талию, отчего по телу прошел жар. Но это не было чем-то хоть отдаленно напоминающим страсть и желание, наоборот. От стыда даже уши запылали.

– Они все решат, что я ваша любовница, – прошептала я в полголоса, когда Шульц неожиданно для меня, швейцара и всех вокруг пропустил меня выйти первой. От количества прикованных ко мне злобных, недовольных взглядов хотелось кричать.

Мужчина промолчал, совершенно не реагируя на мою растерянность, на шепоты за его спиной. Он был, словно непроницаемая скала перед сотнями чужих ушей и злых языков, а его рука так по-свойски украшала талию чужого платья, что в какой-то момент, уже около машины, я вдруг ощутила себя… Авророй.

Потянулась к дверце машины, но тут же отпрянула, когда наши пальцы встретились.

«Нет, это уже выходит за всякие рамки! – панически прокричал внутренний голос, включая тревогу на полную мощность. – Он открыл мне дверь, черт бы его побрал!»

Стэфан внутри молчал, как того требовал протокол. Пока Шульц обходил авто, наши с водителем взгляды встретились, и стало ясно: он тоже в недоумении.

– Вы… в порядке, Браун? – едва слышно, одними губами прошептал Стэфан, но тут же замолк и отвернулся, когда Шульц сел рядом со мной.

В машине возникла пустая, давящая тишина. Моя нога нервно топала по полу, мечтая ускорить время и оказаться, наконец, в уединенной скромной квартире. Но Нью-Йоркские пробки решили иначе. И чем медленнее мы двигались, тем отчаянней становился нервный тик.

– Завтра к тебе приедут мои люди, – Конрад молча положил ладонь на колено, пригвоздив его к сидению. – Они помогут тебе собрать все необходимое.

Я резко перевела взгляд на босса. Неужели очередная командировка, да еще и в законный выходной. Одно дело пропадать днями в офисе, но спать в своей квартире, а другое – ночевать в совершенно не уютном отеле. К тому же, в подобном случае разговор с Ронни снова откладывался, что совершено меня не устраивало.

– Зачем? – насторожено протянула я, не представляя, чего ожидать от того Шульца, который позволил себе положить руку мне на талию у всех на виду.

– Тебе больше не следует жить в съемной квартире на окраине города, – словно нечто само собой разумеющееся проговорил он, будто мы обсуждали недельный отчет. Краем глаза я подметила, как от общего напряжения брови водителя сошлись на переносице. – Ты переедешь в мой пентхаус.

***

Неловко переминаясь с ноги на ногу, я слабо постучала по глухой, деревянной двери с табличкой «директор». Ответа не последовало и, пересилив внутренний страх, пришлось повторить действие, но уже более настойчиво и уверенно.

– Войдите, – послышался мужской голос, и я, наконец, переступила порог «святая святых» нашего дома сирот.

Все вокруг знали, что сюда вызывают лишь по двум причинам: удочерение, изгнание в низшее по рангу и уровню заведение, или тет-а-тет сообщить личные новости.

– А, Браун! Заходи, я тебя ждал… – миловидный пухлый старичок немного приспустил очки. – Только дверь за собой хорошо закрой, ладно?

Я, двинувшаяся было к стулу напротив рабочего стола, вдруг вернулась обратно и посильнее прихлопнула шаткую конструкцию.

– На замок, – внезапно ошарашил меня мужчина каким-то хриплым, сальным голосом. Но тут же исправился, когда увидел насторожённость в моих глазах: – Она вечно распахивается от сквозняка. То, что я хочу тебе сказать – конфиденциально.

Внутренне облегченно выдохнув, я подумала лишь об одном: значит, не перевод. Ибо каким-то волшебным чудом в процессе перевода от матери в дом сирот я попала не «куда-нибудь», а в один из самых престижных и более-менее влиятельных, если можно так назвать. Здесь была хорошая база для образования, часто крупные фирмы выделяли для прогрессивных учеников внушительные стипендии на обучение.

– Присаживайся, – как только я оказалась напротив мужчины, тот потянулся к уже заготовленной папке и, уткнувшись в нее носом, прочистил горло:

– Признаться, ваше эссе великолепно, наравне с докторской работой выпускников Йеля.

– Спасибо… – было неуютно, и, поерзав на месте, я старалась оттянуть полы розовой юбки, достающей до колен, как можно ниже. Директор снова и снова смотрел куда-то, куда уж точно совершенно не стоило в его возрасте.

– Контрольные на высшем уровне. Учителя выделяют вас, как лучшую не просто в классе, а и во всем заведении, – продолжал перечислять директор, затем достал три заполненных листа А-4 и протянул их мне. – Вот, посмотрите, какую характеристику я набросал вам заранее.

Пробежавшись взглядом по внушительному и подробному описанию, я не успевала хватать ртом воздух. Да с подобной рекомендацией мне можно было попытать счастье даже в самых престижных вузах! На моих губах застыла удивленная и даже слегка блаженная улыбка, а глаза стали стеклянными от слез.

– Кроме того, – продолжил свою атаку директор, рассматривая меня прищуренным сосредоточенным взглядом, – компания «Шульц Индастрис» готова заключить договор с одним из наших подопечных: они полностью оплачивают обучение в Принстоне, а студент потом обязан минимум пять лет работать на компанию.

– Что?! – мои глаза стали по пять копеек. От переизбытка эмоций я едва не подпрыгнула на месте, крепко вцепившись пальцами в сидение стула. Сердцебиение стало таким невероятным, что зашкаливающий пульс отдавал битами в ушах. – Принстон? Оплата обучения? «Шульц Индастрис»? Это… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Естественно, им нужен самый лучший, – мужчина наклонился вперед, сняв очки и закусив дужку губами. – Я предложил им вас. Полгода до выпуска уполномоченные сотрудники компании будут следить за вашими успехами, и, если все будет на том же уровне, вы отправитесь в жизнь своей мечты. Да что уж там… В мечту многих людей этой планеты, дорогая Эмми!

– О, боже… – по щекам потекли слезы, легкие жгло от сбившегося дыхания, будто секунду назад пробежала марафон. Я обхватила себя за плечи, и в голове промелькнула мысль, о которой было даже страшно думать: «Неужели у меня есть будущее? Неужели я сбегу из этого места? Неужели не сгнию от голода под каким-нибудь деревом? Неужели не стану путаной или стриптизёршей, как половина девочек из дома сирот?» – Спасибо вам! Спасибо!..

И тут на губах мужчины заиграла победная улыбка, доброжелательность напрочь пропала, а в глубинах глаз появилось то, что потом в кошмарах являлось мне еще долгие годы – похоть. Грязная, гнусная, воняющая падалью и гноем.

– А вот характеристика, которую я предоставлю «Шульц Индастрис», если вы перестанете меня радовать, – мужчина буквально кинул мне в лицо единственный маленький листок бумаги, где написано была лишь пара абзацев.

Нахмурившись, я внимательно и цепко уловила главное: «психически неустойчивая», «склонность к насилию», «клептомания», «периодические галлюцинации», «быстрая утомляемость» и так далее.

– Надеюсь, вы понимаете, что, учитывая места пребывания ваших родителей, мне перечить никто не станет? Тем более, мой авторитет… – директор медленно поднялся со своего места, обошел стол и оказался прямо напротив меня. Теперь мое лицо упиралось ему прямо в пах, а тело будто стянуло острой леской, заставляя передернуться.

Не без труда сглотнув тяжелый ком, я так сильно ущипнула себя за бедро, что едва не вскрикнула от боли. Душевной и физической…

– С такой характеристикой меня даже уборщицей не возьмут… И что я должна буду делать… – голос хрипел, срывался, обрывался на половине фразы. Даже солнце за окном будто спряталось за облаками, отбрасывая в кабинет черные тени. – Чтобы вы не переставали радоваться?

Долгие бессонные ночи мне снился этот противный, душераздирающий звук… Как бляшка ремня щёлкнула, а после с глухим грохотом упала на деревянный пол. Как молния брюк резко разошлась, вываливая огромное брюхо мужчины наружу.

– Я покажу тебе, Эмми, – хрипло прошептал директор. – Я покажу, моя карамелька…

***

Из гнусных воспоминаний меня выдернул резкий, бескомпромиссный позыв будто завязанного в тугой узел желудка. Поморщившись и согнувшись пополам, я застонала в голос, из глаз брызнули слезы. Их было так много, словно платина внутри лопнула, открывая миру нескончаемые потоки.

– Эмми?.. – растерянный голос Конрада обрушился на меня, словно злой рок, делая спазм еще сильнее и острее. Его рука коснулась моих волос, желая оттянуть их и посмотреть в мое сморщившееся лицо. Но чем больше Шульц прикасался, тем сильнее я ощущала себя на грани.

– ОСТАНОВИТЕ ЧЕРТОВУ МАШИНУ! – взмолилась я, из последних сил прикрывая рот трясущейся похолодевшей рукой.

– Ты ее слышал! – рявкнул Конрад так холодно и бескомпромиссно, что бедный Стэфан подпрыгнул на месте.

– Но это же Бруклинской мост, босс! – обессилено простонал себе под нос водитель, совершенно не представляя, что делать в подобной экстренной ситуации. Остановка была категорически запрещена.

В моей памяти снова и снова всплывало то, что я старательно пыталась забыть. Вымывала из сознания хозяйственным мылом, оттирала наждачкой. То, какой ценой мне достался билет «в жизнь». К чертовому Конраду Шульцу! В его компанию «мечты»!

– Не могу больше, задыхаюсь… – прошептала я, не понимая, что произойдет раньше: я упаду в обморок или опустошу желудок прямо на пол авто. – Вот же черт…

– СТЭФАН! – от голоса Шульца едва не полопались стекла. Наверное, Стэфан свернул на пустую встречную полосу скорее от страха, нежели от прямого желания выполнить этой безумный приказ. Водители засигналили и, выкрикивая непристойные ругательства, крутили пальцем у виска, пока Стэфан каким-то невероятным образом свернул на островок для эвакуатора или машин специальных служб.

Авто еще не успело остановиться, когда я на трясущихся ногах выбежала прочь к бортику и, перекинувшись через него, снова и снова опорожняла желудок. По щекам ручьями текли слезы, тело содрогалось от беззвучных рыданий. Легкие судорожно раздувались, будто не могли нахвататься кислорода. Снова и снова меня трясло, будто в припадке эпилепсии или каком-то чертовом приходе, пока позади не послышался знакомый низкий голос:

– Нужно срочно к врачу, Эмми. Идем, я отвезу тебя.

И тут по спине будто молнией ударило. Медленно вытерев рот ладонью, я повернулась к Шульцу и гортанно захохотала. А он просто смотрел на меня и ждал, словно какая-то непробивная скала. Чертов алмаз!

– Поехать с вами куда-то? Нет уж, – голос был пропитан истерическими нотками, эхо разносило его по кругу. Но мне было плевать. Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти хотя бы немного души, когда чеканила каждое слово: – Знаете, с кем был мой первый секс? С директором дома сирот. Я трахалась с этим чертовым старым ублюдком, чтобы он отдал мне контракт с «Шульц Индастрис». При этом я честно заслужила его, а не была какой-то идиоткой, скачущей на члене ради краденых балов.

– Мне очень жаль, Эмми, – немного помолчав, Шульц отвел взгляд и свел челюсти так гневно, что до меня донесся скрип его зубов. В тот момент я четко поняла: босс не забудет эту маленькую деталь, директора ждал «привет» из прошлого.

– Жаль? – не на шутку удивилась я, и мой взгляд упал на землю. Туда, где было самоуважение и достоинство. – Вы вообще знаете, что такое «жаль»?! Или жаль, что на его месте не были вы, а?

Шульц сжал кулаки, исподлобья уставившись на меня в ответ.

– Эмми, – голос его настойчиво приказывал закончить «представление» и вернуться в авто, где Стэфан испуганно смотрел прямо перед собой и делал вид, что ничего не слышит.

– Да, я кончила там, в лифте. И, признаться, я не могу гарантировать, что снова не пойду на ваши уловки ради хотя бы призрачной надежды на счастливое будущее! – широко развела руки в разные стороны, и мужчина напротив внимательно проследил за этим жестом, будто пытаясь искоренить любое «зло» на корню, что бы я там ни выкинула далее. А я лишь хотела почувствовать холодный, пробирающий до костей ледяной ветер. Ощутить себя живой.

– Мы можем поговорить в офисе, – деловито произнес Конрад, будто мы сидели в зале заседаний и обсуждали слияние компаний. – Или у меня в пентхаусе.

И тут меня окончательно разорвало. Он не понимает меня. Не чувствует то, что я говорю! Ему просто плевать не всех, кроме себя самого…

Словно двигаясь на подожжённой бочке пороха, я быстро преодолела разделяющее нас расстояние и ткнула пальцем в грудь Шульца.

– Даже если мой дом сгорит, я никогда к вам не обращусь!

Судя по почерневшим глазам босса, налившимся свинцом, и лопнувшим капиллярам, он тоже перешел все доступные ему грани терпения. Личное пространство Шульца снова нарушили. Он ядовито посмотрел на мой палец, который будто расплавил в своем воображении, и многозначительно пообещал:

– Посмотрим.

– И я не буду новой Авророй!

– Посмотрим, Эмми, – все так же равнодушно, холодно по слогам отчеканил Шульц.

– Что бы ни случилось, я никогда не приду к вам за помощью. Ни-ког-да! – прокричала я на всю округу, а затем сделала первое, что пришло в голову. То, что требовала каждая клеточка тела, души и всего естества! Я просто взялась за свободные края разлетающегося на ветру платья и, импульсивно стянув его через голову, выкинула с моста в пролив Ист-Ривер.

Только тогда, когда промозглый зной коснулся самых интимных частей моего тела, я вдруг словно очнулась, и сознание озарила пугающая мысль: «Боги, что я натворила?» Водители ободрительно мне сигналили, выкрикивали что-то из полуоткрытых окон, кто-то внаглую пытался сфотографировать мой зад. Прикрыть удалось лишь грудь и лобок.

Шульц размеренно и слаженно, будто все вокруг шло по его намеченному плану, снял с себя пиджак и, сделав шаг мне за спину, накинул пиджак мне на плечи.

– Я очень зол, Браун, – ядовито прошипел он на ухо, сжимая руки в кулаки на моих плечах. До боли, до судорог, до подкошенных коленок. – Сейчас ты сядешь в авто, мы отправимся в мой пентхаус. И ты долго будешь вымаливать мое прощение, иначе тебя ждет жестокое наказание.

«Опять, – раздалось в голове, и отчаянье вернулось. – Он так ничего и не понял». Размеренно выдохнув, а затем, набрав полные легкие кислорода, я сглотнула вязкий ком в горле, а после сделала нечто опрометчиво ужасное – скинула его пиджак со своих плеч на асфальт.

– Делайте, что хотите, – не глядя на Шульца, я знала: он опешил. Ожидал всего, но не этого.

Прежде чем мужчина успел сделать хоть что-то, я быстро юркнула в авто. Адреналин в крови зашкаливал, сердце колотилось так, словно пробежала марафон.

– Мисс Браун, – растерянно протараторил Стэфан, лишь украдкой глянув в зеркало заднего вида. Тут же испугано вновь уставился перед собой. – Могу я предложить вам свой пиджак?

Я не успела и рта открыть, как босс, вернувшийся в машину, с грохотом захлопнув двери, четко отрезал раз и навсегда:

– Если Эмми не наденет мой пиджак, то не наденет ничей.

Глава 4

В салоне авто стояла кромешная тишина, звенящая в ушах. Руки, прикрывающие оголенные участки тела, порядком онемели и основательно продрогли. Радовало лишь одно – до моей квартиры оставалось всего ничего, лишь парочка кварталов.

Со стороны босса, куда я старательно не глядела, раздались шуршащие звуки, а после он без единого слова положил мне на колени нечто холодное и скользкое. Нахмурившись, я опустила взгляд и охнула:

– Это… Моя сумка!

Против воли на губах появилась удивленная улыбка. Потерять личные данные в Америке – все равно что потерять себя. Буквально выкинуть заживо на помойку.

Откинувшись на спинку сидения, Шульц сцепил руки на груди и разглядывал меня так внимательно, будто проводил рентген. И непонятно, чего в его темных глазах было больше: недовольства этой моей наготой или… Или он красочно представлял, как наказал бы меня у себя в пентхаусе.

– Тут все на месте, – расстегнув замок, я на скорую руку проверила ее содержимое: кредитки, ключи, сотовый, документы и даже наличку. – Невероятно, я ведь потеряла ее в клубе… Как так случилось?

Босс и бровью не повел, пока разговорившийся водитель вдруг эмоционально ни выдал:

– Мы очень старались для вас, мисс Браун. Много людей занимались поисками сумки и едва ли не из рук вырвали… Банда карманников уже рассортировывала ее содержимое для ломбарда.

Я озадаченно посмотрела на Шульца, который мгновенно нахмурился и послал предупреждающие сигналы Стэфану через зеркало. Тот закашлялся, побледнел и намертво захлопнул рот.

– Это была их самодеятельность, – раздражительно выплюнул он. – Не обольщайся.

На горизонте показался знакомый уютный пятиэтажный домик, где на втором этаже располагалась моя скромная однокомнатная квартира. Я снимала ее достаточно давно, с первого дня работы на компанию «Шульц Индастрис», и могла бы уже позволить себе нечто большее и комфортное. Возможно, даже купить что-то скромное на окраине города. Но расходы на содержание матери в частной психиатрической клинике этому не способствовали, а государственная больница напоминала больше пыточную. К тому же, в прошлом году мой «недо-отец» заболел в тюрьме раком. Совесть не позволила оставить его без лечения.

Стэфан, который явно прочувствовал мою неловкую ситуацию на себе, подъехал так близко к входной двери, что расстояние было не более метра. В этот раз его не особо заботила запрещенная парковка на проходной.

Моя рука неуверенно упала на ручку двери, в глазах потемнело от страха. Эмоции улеглись, и теперь я совершенно не представляла, как выйду на улицу полностью голой, будто какая-то эксгибиционистка. Кроме того, если управляющая дома застанет меня в таком виде, то обязательно подаст в суд, где я с позором и унижением проиграю.

– Выйди, – за моей спиной раздался холодный голос Щульца, заставивший вздрогнуть. Я поторопила себя, заставляя сбросить наваждение: «Еще пара минут – и ты будешь в своей уютной квартире. Всего каких-то пара минут»!

Опустив ручку, я поняла, что моя дверь заблокирована. Сердце упало в пятки.

– Стэфан, – более конкретно обратился Шульц. – Выйди.

Без единого вопроса водитель тут же поднялся и покинул салон, оставляя меня наедине с боссом. По спине прошли холодные мурашки, во рту почувствовался привкус желчи. Зажмурившись, что есть мочи я прикусила нижнюю губу и с ужасом ждала…

– Иди ко мне, – приказным тоном, выдохнул он… Так близко… Так чертовски близко, что горячее дыхание растрепало и без того взъерошенные ветром кудри.

Но я и не пошевелилась, будто приросла к месту. Тогда тяжело вздохнув, Шульц сжал мою талию и просто притянул к себе на колени. Мои ягодицы плотно упирались в ширинку брюк, отчетливо ощущая горячую плотность. Нервно поерзавши, я услышала сдавленное шипение, вибрациями исходящее откуда-то из груди босса, из самого нутра.

– Мне не нравится, что ты ходишь голой перед другими мужчинами, – одной рукой сжав мои скулы, Шульц заставил запрокинуть голову ему на плечо, пока вторая его рука медленно скользила по моей шее вниз к груди. – Мне не нравится, что ты мне перечишь.

Я до последнего держала «оборону», скрывая самые потаенные места. Но для Конрада мои усилия были чем-то сродни муравьиным, и он с легкостью достиг моей груди, так крепко и жадно сжимая ее, будто предъявлял на нее права.

– Сейчас мы поедем в пентхаус, – касаясь мочки горячими губами, он шипел мне на ухо вкрадчиво и тихо, пока нос щекотал щеку. Подушечки пальцев заигрывающе кружились вокруг соска, иногда сжимая его между пальцами и вытягивая вперед. – Завтра мои люди заберут из твоей квартиры вещи. – Мое дыхание сбилось, будто я пробежала, как минимум пять километров трусцой в гору. Чем активнее пыталась сдвинуться с места, тем плотнее становился бугорок под моими ягодицами, грозящий просто разорвать плотную ткань узких брюк. – Иначе тебя ждет наказание, Эмми. Все равно, все произойдет по-моему. Давай обойдемся малыми жертвами?

Слова застряли в глотке. Сказать боссу «нет» оказалось так же страшно, словно сладкоежке отказаться от шоколада и от тортиков. Мое сознание отчаянно противилось этому, не давая нарваться на неприятности. Но в тот момент я четко поняла, что больше не смогу выполнять все его требования. Не выдержу.

Ужас заслонил глаза темной пеленой, адреналин ударил в кровь, а голос охрип, когда я судорожно произнесла:

– Отпустите меня… Дайте мне уйти. Я с вами никуда не поеду!

Шульц замер и напрягся. С секунду помолчав, он крепко сжал мою шею, поворачивая ее к себе, заставляя посмотреть на него. В его черных, хитро суженных глазах, я видела свою погибель. И от одного представления грядущей участи кровь текла по венам быстрее.

– Хорошо, это всецело твой выбор, запомни, – улыбнувшись краешками губ, босс заставил меня вздрогнуть. В глубинах его глаз заблестел азарт. Это могло значить лишь одно: он что-то придумал. – Стэфан заберет тебя завтра в семь утра. Не опаздывай на работу.

– Но… Завтра ведь выходной, – попытавшись соскользнуть с колен, я ощутила, как усилилась его хватка.

– Нам нужно успеть выпустить в продажу смартфон до Майера, так что потребуется приложить много усилий… Помни про видео, Эмми, – предупредил тот, а после сделал нечто совершенно странное, вызывая горячую волну то ли страха, то ли стыда с неловкостью в каждой клеточке моего тела. Он жадно притянул меня к себе, зарываясь носом в растрепанные волосы, и втянул запах так глубоко, будто это была кокаиновая дорожка или ингалятор от астмы.

После Конрад просто разжал пальцы, а я так отчаянно вырвалась из машины, что совершенно не помню, как добралась на второй этаж. Одна рука скрывала грудь, сумка прикрывала то, что между бедер. На счастье, дворик был пуст, соседей и управляющей дома по дороге не встретилось. Словно все в этом мире было за меня!

Ближайшие два часа я кисла в ванной, смывая с себя все, что могло оставить Его след на моем теле. Запах, энергетика… Уже под утро, не в силах сомкнуть глаз, я вдруг четко для себя решила нечто пугающее больше, чем сам мой ужасный босс:

– Завра за ланчем при личной встрече я точно расскажу Ронни все, что происходит.

***

Руки были пристегнуты к кровати металлическими наручниками, натирали и больно сжимали кисти. Ноги внизу привязаны к высоким стойкам шелковыми лентами крепко-накрепко, широко расставлены. На мне был лишь крохотный гипюрный лиф, полностью прозрачный, оголяющий сосок, и высокие трусы из того же комплекта.

Оглянувшись по сторонам, я не представляла: где я, что здесь делаю и почему. Сознание плыло, комната виделась слабо. Как бы ни пыталась, не могла разглядеть ее очертаний даже немного.

Как вдруг дверь скрипнула, и все перестало быть важным. В кромешной тьме единственный луч света, будто из прожектора, падал исключительно на Него…

Голая грудь, открывающая моему взору идеальное мускулистое тело, где каждая мышца прорисовывалась, будто на древнеегипетской статуе; широкие плечи, массивные мускулы, по которым раскинулись выпуклые вены; темно-серые штаны были приспущены так низко, что, казалось, вот-вот просто скатятся вниз, оголяя то, что под тонкой тканью так четко выделялось между бедер.

Но… Я отчаянно не могла разглядеть его лица, как бы ни пыталось. Что-то смутно знакомое, будто мы где-то раньше встречались… Или нет? Мысль снова и снова ускользала…

– Ждала меня? – низкий бархатный голос отозвался импульсом по всему телу, оставаясь сладким томлением между бедер. Я хотела сжать ноги, загасить пламя, но не смогла – икры были по-прежнему связаны.

Он видел, как реагирует мое тело на один лишь его голос, и самодовольно улыбался, подходя все ближе и ближе. Будто хищник, поджидающий момент, чтобы напасть на добычу и разодрать ее в клочья.

Пока, наконец, не уперся в кровать. Его указательный палец нарочито небрежно скользнул ото лба до самых пяток, будто дразня меня и издеваясь.

– Ждала… – довольно констатировал, скалясь своими идеально белыми ровными зубами. В тот момент я поняла, что впервые видела, как Он так широко улыбается, легко и беззаботно.

– Прошу… – услышала я свой голос, хотя… Казалось, мои губы были закрыты? Или нет?

Но глаза Его потемнели, налились чем-то порочным, тягучим, вязким… Он хотел меня сильно, до скрежета зубов. Будто мир свелся к одному человеку, и все вокруг было уже совершенно неважным. Он хотел взять себя в руки, растянуть момент, боролся с внутренними демонами… А потом проиграл, сдался и просто бросился на постель, словно дикий дверь из запертой до сего момента клетки.

Его губы были везде: на моих шее, груди, животе… Мое белье и вовсе куда-то испарилось, будто растаяло в воздухе… А затем его язык нежно и осторожно очертил лоно, вызывая сорвавшийся с моих губ судорожный вздох.

– Нравится? – голос был таким мягким, нежным, обволакивающим, будто горячий имбирный чай в промозглый вечер. Он дарил тепло и мурашки счастья каждой клеточке тела, и я таяла… Таяла, как пломбир на испепеляющем солнце… Тогда он снова повторил, более требовательно и жестко: – Скажи, что тебе нравится, или я прекращу все это.

– Боже, да! Да… – губы заплетались, тело металось из стороны в сторону. Я хотела чувствовать его язык там, где не было еще ни одного мужчины… Хотела его так сильно, как никогда и никого прежде… – Мне нравится, только не останавливайся…

С диким рыком, смятым стоном он резко втянул губами мой клитор, вызывая громкий несдержанный стон. После его язык осторожно «зализал раны» и повторил все снова. Снова, снова и снова…

Из глаз текли слезы, тело сотрясалась в спазмах, приближая к чему-то невероятно приятному и мощному. Желая усилить наслаждение, мужчина ввел в меня два пальца, и у меня перед глазами заплясали сияющие звезды.

– Нет, – сорвалось с губ тихо и жалобно, но я знала – Он услышит. – Я хочу с тобой… Хочу тебя…

Судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, мужчина содрогнулся всем телом, будто одна эта просьба едва не привела его к финалу, а затем за считанные секунды взобрался ко мне уже без штанов. Куда, спрашивается, они могли деться?

Я забыла об этом в тот же миг, когда его член резко вошел в меня до самого предела, наполняя и растягивая одновременно. Толчки были резкими, быстрыми, глубокими. Каждый из них походил на стремительный удар током в самое сокровенное место, заставляя выгибаться дугой и судорожно стонать нечто невнятное и неразборчивое…

– Кончи для меня, Эмми… – шепнули его губы мне на ухо, и этого хватило, чтобы взорваться и раствориться, улететь на гребаные небеса.

Тяжело дыша, я пыталась осмыслить то, что пережила в тот момент. Первый полноценный оргазм от настоящего секса между мужчиной и женщиной. А ведь еще совсем недавно была полностью уверена, что просто не способна его испытывать.

Мысли выветрились из головы, когда я вдруг услышала знакомых холодный, надменный тон и звонкий, пустой смех.

– Это ведь было так просто, правда, Эмми? Зачем обманывать себя? Зачем бежать от неизбежного? Кого из нас ты пытаешься обмануть?

Проморгавши, я вдруг узнала в мужчине… Конрада Шульца. Будто все это время перед глазами была какая-то пелена, и только сейчас удалось разглядеть ужасающую реальность. От шока тело онемело и одеревенело.

– Я всегда тебя догоню. Ты – только моя, – сжимая мои бедра, Конрад дал ощутить, что все еще находится во мне, будто показывая свою власть.

Я пыталась вырваться, но тело было привязано, пыталась оттолкнуть его от себя, но это было невозможно! Кожу бил озноб, капельки пота стекали по лбу, спине, животу…

– Нет, нет, нет… – шептали мои губы под его смех, разлетающийся по комнате эхом… – Боги, нет!

– Ты грязная шлюха, – голос Авроры заставил меня вздрогнуть. Луч света упал на девушку, стоящую в углу комнаты. На ней было то самое платье, которое я еще недавно выкинула с моста. – Не стыдно тебе спать с чужими мужьями?! Кто ты после этого, а?

– У нее нет совести, – еще один луч света упал в другой конец комнаты, показывая Ронна. Мужчина смотрел на меня с таким презрением и осуждением, что по моему телу прошла дрожь омерзения на саму себя. – Как ты могла, детка? Я ведь так тебя любил… Хотел подарить тебе семью…

Страх. Ужас. Боль. Отчаянье… Все смешалось в один коктейль, разрывая меня на части. Комната вдруг потемнела, а я будто оказалась под водой, прикрытой толстым слоем льда. Сверху на меня смотрел Он – Конрад Шульц. И улыбался. Пугающе спокойно.

– Ты наказана, – было последнее, что я услышала. – И я вместе с тобой…

***

Подорвавшись на постели, я жадно хватала ртом воздух, не в силах отдышаться. Тело трясло, сердце выпрыгивало из груди. На трясущихся ногах я поползла в кухню и, схватив стеклянный стакан, уронила его на каменный пол. Затем тут же достала другой, включила кран и наполнила стакан до краев ледяной водой.

– Это все лишь сон, – повторяла я себе снова, но сознание отказывалось верить. Взгляд упал на часы, показывающие половину шестого утра. Поспать удалось не больше получаса и больше совершенно не хотелось. – Всего лишь сон…

***

Небо над Нью-Йорком постепенно начинало светлеть, а Конрад так и не отправился в постель. Вернувшись домой, он налил себе виски в бокал со льдом и сел в широкое кожаное кресло напротив окна. Лед давно растаял, а алкоголь так и остался нетронутым. Мужчина лишь расстегнул пару пуговиц и стянул галстук, отбросив на пол.

Он думал… Размышлял о том, что совершенно ему не нравилось.

Наконец, достал телефон из кармана, набрав короткий номер одного из тех людей, которому можно было доверять. Но не потому, что Шульц был так поразительно наивен. Просто в случае невыполнения пунктов о неразглашении из договора, человеку грозила как минимум тюрьма.

– Слушаю, – моментально ответил главный в отделе охраны «Шульц Индастрис», будто был обычный рабочий день, а не глубокая ночь.

– Эмми Браун, – коротко и протяжно произнес Шульц, делая небольшую паузу. Давая возможность на том конце провода переварить информацию. – Установите за ней охрану.

– Ясно, – без единого вопроса констатировал тот.

– Затем, – неумолимо продолжил мужчина, – свяжитесь с владельцами ее съемной квартиры и выкупите ее. Весь этаж – тоже. Не от моего имени, естественно. Расселите наших людей, как обычных соседей.

– Будет сделано, – и снова вопросов не возникло, слепое повиновение.

– Завтра, после того, как Стэфан заберет ее на работу, вы должны войти в квартиру и повесить камеры, а так же прослушку. Выделите человека, который будет отслеживать обстановку двадцать четыре на семь. – Конрад задумчиво потер подбородок, после чего добавил: – Всегда кто-то должен вести ее по городу. Даже если она пойдет в чертову аптеку за тампонами, ясно? Слежку Браун заметить не должна.

– Естественно, босс, – голос на том конце провода напрягся и аккуратно протянул: – Мы готовимся к чему-то серьезному?

Конрад ждал этого вопроса. И сейчас был готов озвучить самое важное. То, ради чего все это и затевалось:

– Свяжитесь с тюремной психиатрической клиникой, где удерживают Джека Брауна. Намекни им, что ему стоит выйти как можно раньше, ведь он давно уже здоров. Встретьте его и дайте адрес квартиры Эмми Браун.

На том конце трубки раздался протяжный вздох, а затем немного растерянный вопрос:

– Вы… уверенны, босс? Сейчас пробил его по базе… Вы ведь знаете, кто он такой?

– Знаю, – рявкнул Конрад, вскакивая с места. Его план был прост, но очень опасен. С другой стороны, мужчина точно знал, что делает. Контролировал ситуацию «от» и «до». А кто не рискует – не пьет шампанского. – Когда Джек придет к ней, вы дадите ему лишь слегка ее испугать, а после вернете его обратно «домой», ясно? Браун ничего не должна знать.

– Есть, – словно солдат, отдающий честь своему командиру, протянул мужчина с той стороны трубки. – Еще будут указания?

Конрад замер, опираясь ладонью в стену. Голос его словно звучал из самых недр земли, где заседал сам дьявол:

– Если с головы Эмми Браун упадет хоть один волосок…

– Такого не произойдет, – без капли колебаний и сомнений заявил мужчина, после добавил: – Мы проследим путь Джека Брауна и не дадим ему… Навредить кому-то еще.

Конрад положил трубку, а затем откинул телефон в сторону. Одним глотком он осушил бокал до дна. Теперь-то можно было и в постель отправиться хоть на пару часов.

На полпути он резко передумал и, на ходу стягивая с себя костюм, отправился в спортзал проветрить мозги.

***

Меня разбудила нескончаемая трель будильника, сверлящая голову, словно бензопила. Резко испуганно выпрямившись, я протяжно застонала, проминая затекшую спину. Каким-то чудом мне удалось заснуть, сидя с кружкой кофе в руке, прямо над кухонным столом.

На носочках обойдя разбитый ночью стакан, я отчаянно хотела выключить эту ужасную мелодию, сводящую с ума, но когда глаза уперлись в монитор, вдруг замерла.

– Эмми Браун? – женский голос по ту сторону телефона был серьезен и напряжен, что сразу насторожило.

– Да, – я еще раз посмотрела на экран – номер не определен. Кроме того, скрыт. Такая функция стоила слишком дорого для обычных жителей Америки, и использовали ее в основном крупные компании, такие как «Шульц Индастрис», и государственные учреждения.

– Вас беспокоит тюрьма для психически больных преступников. Ваш отец Джек Браун, верно?

– Да, вы правы, – я пыталась скрыть панику, но голос предательски осел, задрожал. Упав на постель, в ужасе сжала пальцами трубку так, что пластик треснул. – Что-то произошло с отцом?

– Вообще-то мой телефонный звонок неформальный, я не должна этого делать. Но… Учитывая, что недавно вы переводили деньги на лечение Джека Брауна, я просто посчитала своим долгом вам сообщить крайне странную новость… – прошептала она, а затем, прочистив горло, ввергла меня в полнейший шок: – Сегодня утром его выпустили на свободу, признав полностью вменяемым, а так же невиновным в совершенных преступлениях.

– ЧТО?! – мой крик наверняка должен был оглушить соседей, но было плевать. Вскочив на ноги, а принялась измерять шагами комнату, мечтая проснуться. – Но… Как такое возможно? Сегодня ведь выходной, верно? Кто вообще принял это решение? Почему так поспешно? И… кто отпускает из тюрьмы так рано?!

– Девушка, девушка! – притормозила меня незнакомка, на голову которой вмиг обрушилось тонна вопросов. – Я не владею подобной информацией. Мне тоже кажется это странным. Просто хочу вас предупредить: он крайне нездоров. Советую вам поскорее оспорить в суде данное решение и позаботиться о своей безопасности.

– Естественно, – глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться.

– Вы, наверное, не понимаете… – более серьезно заговорила девушка. Я услышала ее удаляющиеся шаги по коридору, а потом – как хлопнула дверь. Судя по глухому звуку, она закрылась в коморке. – Ваш отец не просто безумен, он зациклен! Вся его палата была увешана вашими рисунками в крайне… кхем… неблагоприятных обстоятельствах.

– И как же тогда его выпустили? – опешила я, оперевшись на стол. Глова шла кругом, тело покачивало от вмиг упавшего давления.

– Он умело изображал вполне себе здорового, – предположила она задумчивым тоном, а потом вдруг одернула сама себя и поспешно протараторила: – Послушайте, позвонив вам, я рискую потерять работу! Это всего лишь моя добрая воля, не заставляйте пожалеть о своем решении. Разбирайтесь сами, моя совесть теперь чиста. Если меня будут опрашивать на предмет этого звонка, я лишь скажу, что ошиблась номером. Ясно?

Не дожидаясь ответа, незнакомка бросила трубку, оставляя меня с ощущением нарастающей паники.

***

Стэфан ждал меня у подъезда в назначенное время, но в этот раз все же припарковался на стоянке за три километра. Пребывая в ужасном замешательстве, я не нашла в себе силы нанести даже легкий макияж. Просто расчесала ровные волосы, надела широкие брюки клеш и безразмерный свитер.

Стоило ноге коснуться земли, как я ощутила на себе постороннее внимание. Обернулась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила. Да, я оплачивала лечение отца, но меньше всего на свете хотела его возвращения. Радовало лишь то, что он никак не мог разузнать адрес моего места проживания. Память отчетливо блокировала то, что было в детстве перед его задержанием, но некоторые чувства не давали мне покоя: всепоглощающий страх, ужас, нарастающая паника.

– Доброго дня, Эмми, – увидев меня, водитель сочувственно поджал губы. Можно лишь представить, какой бледной и зажатой я выглядела.

Сегодня во время ланча нам предстояло встретиться с Ронни. Я знала, что его мать – мировой судья и планировала обратиться за помощью с делом Джека Брауна незамедлительно. Кроме того, целью стояло так же захватить с собой копию договора между «Шульц Индастрис» и мной. Больше пускать свою жизнь на самотек я отчаянно не хотела, но и инфантильной идиоткой себя не считала, которая громко хлопает дверью и верит, что ей позволят счастливой уйти в закат. С Шульцем нужно было действовать осторожно, иначе можно нарваться на серьезные неприятности.

– Мне не стоит этого говорит, – голос Стэфана выдернул меня из глубокой задумчивости. Мужчина явно не мог определиться, стоит ли начинать разговор. Но после того, как в который раз неодобрительно посмотрел на мои синяки под глазами, все же решился. – Вам не стоит об этом переживать. Босс обо всем позаботился. Причем лично.

– Что? – растерянно проморгавши, я сонной головой пыталась быстро сообразить, о чем идет речь? Но Стэфан добавил до того, как я успела хоть что-то предположить:

– Видео и фото… То, как вы разделись на мосту… Этого никто не увидит, – прикусив губу, водитель едва заметно улыбнулся. – Все удалено.

– Их было так много! И ведь это случайные люди… – растерянно пробормотала я. – Как он смог это устроить?

– Это ведь Конрад Шульц, – пожал плечами Стэфан, будто это было какое-то магическое заклинание, способное выполнить все, чего душа пожелает. – Вы заметили, что вчера ваш двор и подъезд пустовали, верно?

– Конечно, – активно закивала я, все еще не в силах переварить услышанную ранее информацию. – Мне невероятно повезло.

– О везении и речи быть не может, – гордо вскинул подбородок Стэфан, будто это была его личная заслуга. – Пока вы сели в авто, там, на мосту, босс дал поручение машине охраны оградить улицу, выключить все камеры наблюдения. Я лично слышал, как он после отзывал команду.

По позвоночнику медленно скользнула камелька пота, а на лице отразилась гримаса ужаса. Стэфан явно хотел меня приободрить, но вместо этого лишь напугал до чертиков.

– Неужели он может все? – нехотя произнесла вслух, хмурясь.

– По крайней мере, – расслабленно протянул водитель, сворачивая на подземную парковку «Шульц Индастрис». Он даже не понимал, какой дрожью отзовутся его слова в моем онемевшем теле. – Босс получает все, чего хочет.

Шульц нагрузил меня работой с первой секунды, как я оказалась в офисе. Привыкшая к сумасшедшему темпу и тройной нагрузке, мне с трудом удалось выдержать то количество наставлений, что босс выставил в графе задач под красной чертой, означающей «сделать в течение получаса». И все же, было в этом нечто невероятно приятное, отвлекающее от проблем вокруг. В числе которых значился внезапный интерес Шульца, а также вышедший на волю папаша.

– Ты подтвердила дизайн модели? – через телефон связи быстро спросил он, продолжая неотрывно работать. Как, собственно, и я.

– Да, – заканчивая отчет, мысленно проходилась по списку задач, подмечая самое важное.

– Оформила все необходимые патенты?

– Да.

– Лицензия?

– Есть.

– Разрешения? – буднично продолжал тот.

– Подписаны.

– Связалась с главными технологами?

– Первым делом. Получила от них все необходимые подписи.

– Что ты хочешь на ланч?

Загруженный мозг внезапно завис, объявляя ошибку воспроизведения. «Такой задачи не было!» – воскликнул внутренний голос. Я задумчиво оторвалась от ноутбука, проморгалась и невнятно протянула:

– Эм… Что, простите?

– Я оформляю заказ в офис, – раздражительно протянул Шульц, недовольный моей заминкой. – Что ты будешь, Эмми?

Рабочие хлопоты вылетели из головы, возвращая все снова на круги своя. Откинувшись на спинку кресла, я прикрыла лицо ладонью и бесшумно простонала.

– Я не хочу есть в офисе, – прошло достаточно много времени, не меньше минуты. Но босс уверенно ждал, так что пришлось натянуто вежливо ответить.

– Можно сделать перерыв на час. Я закажу столик в ресторане «Сан Флай», – холодно приказал он, будто все еще отчитывал меня по проделанной работе.

Пождав губы, я раздраженно захлопнула блокнот задач и заблокировала экран ноутбука. Затем поспешно встала, на ходу укомплектовывая сумочку.

– У меня другие планы, простите. Встречаюсь со своим будущим мужем, – быстро протараторила я, после чего разъединила связь и быстро посеменила к лифту.

«Не будет же он бежать за мной, в конце-то концов?» – нервно топая ногой, я судорожно поглядывала на дверь кабинета Шульца, с содроганием сердца ожидая, когда та откроется, и он снова выкинет что-то сверх.

Как вдруг дверцы лифта разъехались. Поспешно и не глядя ступив вперед, я едва не сбила высокую худощавую девушку на тонких шпильках.

– Простите, я просто… – подняв взгляд, я моментально потеряла дар речи. Сжав губы и сложив руки на груди, на меня с едва скрываемой яростью смотрела Аврора.

– Прощаю, – с сарказмом заявила она, каждой ноткой в голосе передавая всю свою неприязнь. Девушка оценивающе скользнула по моему внешнему виду и насмешливо хмыкнула. Дескать: «На мне платье от «Гуччи» и вечерний макияж в двенадцать часов дня, выкусила?»

И тут сработала привычка, возникшая за пять лет работы личным секретарем Шульца. Губы открылись неосознанно, сами:

– У вас записано? На какое время?

Аврора побелела от негодования, капилляры в ее глазах полопались, с губ сорвался несдержанный писк. Затем она взяла себя в руки, наконец, вышла из лифта и ехидно отчеканила, глядя мне прямо в глаза:

– Я – его жена.

Если быть совсем уж точной, Аврора никогда ранее не приходила к боссу на работу. Никогда не навещала его просто так, да и не «просто так». Более того, Шульц никогда не давал мне наставлений записать их куда-то, забронировать ужин в ресторане или номер в отеле. Все встречи Конрада организовывала я, и Аврора значилась там только в графе «публичный выход».

Несмотря на всю ее показательную возвышенность и невыносимую напыщенность, я искренне ей сочувствовала. Эта девушка жила чужим мнением, заголовками газет. И ее любимые модные издания наверняка успели написать, что вчера с жены Конрада Шульца «сняли» платье. Отчасти я искренне хотела, чтобы чувства между Авророй и Конрадом воспылали, тогда моя жизнь заметно улучшилась бы.

Ронни ждал меня в нашей с ним кофейне рядом с бизнес-центром. Еще издалека я начала с тоской рассматривать его широкие плечи, светлые волосы. Шаги становились все неспешнее, а улыбка медленно сползла на нет. Увидев меня, он засиял, а потом достал из маленькой одноразовой вазочки за его спиной букет алых роз.

– Любимая, – поцеловав меня в щеку, мужчина буквально всучил в мои онемевшие руки букет. От перевозбуждения щеки блондина покраснели, дыхание ускорилось. Он пританцовывал на месте, пока заказывал два кофе и сэндвичи. – Черт, как же я ждал нашей встречи, дорогая! Прости, я, возможно, тороплю событие, но… Не могла бы ты поскорее рассказать мне все, что хотела!

Ронни многозначительно указал подбородком мне на живот, заставляя судорожно сглотнуть вязкую слюну. Глаза наполнились слезами от такой наивной и нежной мысли: «Мы видимся с ним раз в неделю. Неужели он действительно думает, что я могла забеременеть?»

– Дорогой, – хрипло протянула я, и Ронни сразу же напрягся. – Я не жду ребенка, мне очень жаль…

Немного помолчав, тот задумчиво почесал затылок, бросив краткий взгляд на цветы. «Он не подарил бы мне их, если бы все знал», – догадалась я.

– Более того, мне нужно сказать тебе кое-то ужасное, – засмотревшись себе на ноги, я испугалась сильнее, чем когда бы то ни было в жизни. Не давая себе возможности передумать, быстро протараторила, срывая этот болезненный «пластырь правды». – У меня был секс с другим мужчиной.

Ронни молчал, а я прощалась с ним про себя, вспоминая те краткие минуты уюта и спокойствия рядом с этим мужчиной. Он был легким, веселым, не давил на меня и ничего не требовал. И теперь я снова должна была остаться одна…

– Хмм… Неожиданно, Эмс, – расстегнув верхние пуговицы рубахи, он нервно кратко рассмеялся, а затем неожиданно спросил: – И ты хочешь остаться с ним?.. С этим таинственным мужчиной. То есть у вас все было всерьез?

Я мгновенно опешила:

– Нет! Ни в коем случае.

– Тогда… – он немного помедлил, сверля меня своими пронзительными глазами. – Нам надо как-то это пережить. – От шока моя челюсть едва не ударилась об пол, а Ронни добродушно усмехнулся: – Это Нью-Йорк, дорогая. Я хочу создать с тобой семью, завести детей и осесть где-то за городом. Эта мечта сильнее какой-то там интрижки… – Не успела я сказать и слова, как он вытянул палец вперед и нахмурился. – Но! Я должен знать, что впредь подобного не повторится. Пообещай мне, Эмс.

Поддержка Ронни будто дали мне лишний болон энергии и силы двигаться дальше, бороться. Подпрыгнув на месте от радости, я кинулась к нему в объятия, сметая на своем пути стулья.

– Боже, я так боялась тебе сказать…

И тут, когда его руки сжали мою талию, в голову закралась странная мысль. Немного отодвинувшись, я посмотрела на него насторожено:

– Ты тоже… Совершал ошибки за то время, пока мы были парой?

Ронни поджал губы.

– Ты бы простила меня? – прошептал он явно неловко и вкрадчиво.

Растерянно и неуверенно покачиваясь на месте, я медленно вернулась за стул.

– Да… – натянуто улыбаясь, я пыталась совладать с внутренней болью.

«Он изменял мне. Изменял. Поэтому и простил…»

Каким-то неведомым чудом я аккуратно перевела разговор на своего отца, чем немало шокировала жениха. Как оказалось, он предпочел бы, чтобы я была обездоленной, чем с такой семейкой. И все же, скрипя зубами, обещал помочь разобраться. Про маму решила пока промолчать, хотя мужчина никогда и не спрашивал.

Разобравшись с этим, я аккуратно достала копию договора между «Шульц Индастрис» и мной, протянув ее Ронни.

– Помнишь, ты говорил, что твой лучший друг – высококлассный юрист? – Он напряженно кивнул, будто ожидая от меня новых шокирующих новостей. – Не мог бы он взглянуть на эти бумаги? И помочь мне с расторжением.

Ронни скользнул взглядом по документам с таким равнодушием, что я ощутила себя навязавшейся. Затем вдруг замер, глаза его расширились.

– Стоп, Эмс! Ты наверняка шутишь… Шульц? Конрад, мать его, Шульц?! Ты хочешь, чтобы кто-то нашел ошибку в документах крупкой корпорации, за которой стоит целая юридическая фирма?

Бросив сэндвич, мужчина раздраженно ударил по столу ладонью и отошел в сторону. Складывалось полное ощущение, что мои проблемы напрягали его в сотни раз сильнее, чем измена.

– Прошу, – прошептала я, пропуская удары сердца. – Работать с моим боссом невыносимо…

– Невыносимо работать с одним из самых влиятельных людей Америки? Серьезно? – Ронни закатил глаза, а в тоне его проскользнуло недоверие и даже издевка. – Ясно. Не знал, что у тебя такие запросы, дорогая… Смогу ли я удовлетворять твои высокие потребности в браке, мм?

– Что? – опешив, я ощутила, как ушат помоев стекает по моим плечам. Впервые я видела Ронни… таким. Обычно мы просто весело проводили время, до серьезных вещей дело не доходило.

Поспешно забрав копии, я кинула их в сумку и быстрым шагов направилась обратно в офис. Ронни догнал меня у самого входа, притянув к себе за руку.

– Прости, Эмс. Просто… Просто много навалилось, знаешь ли… – задумчиво почесав подбородок, он прозрачно намекнул мне на измену. И я не могла его осуждать. Он подарил мне сегодня шанс, стоящий многого. – Давай договор. Я сделаю все, что смогу. Но, будь готова: вряд ли кто-то в открытую пойдет против Шульца. Возможно, лишь дадут ценный совет…

Ронни уложил договор себе в дипломат, а после притянул меня к себе, сжимая до треска костей. В этот момент я увидела, как из центральных ворот выходит Аврора. Заприметив меня, она натянула блаженную улыбку, и ее глаза засверкали, как в рекламе презервативов после головокружительного секса. Я бы поверила, если бы первой ее эмоцией не было чистое разочарование.

– Вечером жду тебя у себя, – вернул меня в реальность Ронни, пока Аврора садилась в авто, поданное ей прямо к центральному входу, а вскоре умчалась прочь. – Начнем все сначала, будто прошлого не было.

– С радостью…

Ронни нежно чмокнул меня в щеку, после чего мы распрощались. Несколько секунд я задумчиво смотрела ему вслед, пытаясь понять: почему так тяжело на сердце? Хуже, чем до разговора по душам. Ронни простил меня, но… Но теперь между нами будто залегла огромная зыбучая пропасть.

– Ко мне, Браун.

Не успела я сесть за рабочий стол, как противный сигнал телефона оглушил комнату. «Он следил по камерам наблюдения в офисе?» – предположила я, напрягаясь. Подхватив со стола блокнот, медленно направилась к двери кабинета босса, чувствуя странное волнение. Данное Ронни обещание «не спать с другими мужчинами» стало опорной точкой моей новой жизни. Тем не менее, смогу ли я противостоять сильному мужчине в закрытой наглухо комнате?

Неловко постучавшись, я получила краткий положительный ответ, после чего распахнула дверь, позволяя сильнейшей энергетике Шульца парализовать меня с ног до головы.

Прямой цепкий взгляд – вот, что увидела я первым делом. Застопорившись, внезапно испытала непреодолимое желание развернуться и сбежать так быстро, как только могла.

– Ближе, – холодно скомандовал он, указывая подбородком на место в полуметре от него, рядом со столом.

Нервно сглотнув тяжелый ком, я нехотя вышагивала вперед, вторя безумным ударам сердца.

– Вы хотели меня видеть? – спустя длительное молчание спокойно протянула я, вкладывая в голос остатки собранности и храбрости. Шульц, словно нарочно, ничего не говорил. Лишь смотрел, изучал, сканировал. Когда он поднял кисть со стола, чтобы подпереть ладонью руку, я вздрогнула, а он довольно хмыкнул.

– Скажи мне, Эмми, – его голос казался тягучим металлом, раскалённой субстанцией, покрывающей кожу, превращая ее в нечто, напоминающее что-то неважное и бессмысленное. – Почему ты бросила трубку?

– Я…

Каждая буква в его слове резала ножом по телу, лишила возможности говорить внятно, соображать.

– Разве я разрешал тебе это делать? – добавил Шульц, слегка наклоняя голову набок, будто зверь на охоте.

В тот момент я вдруг осознала, что если заявлю ему о своих правах и начну пререкаться – кину прямой вызов, спровоцирую. Посему покорно опустила голову и, поджав губу, выдохнула:

– Прости, больше такого не повторится.

– Что именно не повторится, Браун?

Мне показалось, что голос босса стал ниже и чуть более хриплым. Не поднимая головы и отбросив громко кричащую совесть, я отчеканила по слогам:

– Обещаю больше не бросать трубку во время рабочего разговора с вами.

– Дальше, – я услышала, как Конрад, глубоко вздохнув, откинулся на спинку стула. Искоса взглянув на мужчину из-под ресниц, я прошлась взглядом по широко раскинутым ногам и рукам, уложенным на быльца высокого мягкого рабочего стула. – Что еще ты мне обещаешь?

– Еще?.. – я растерянно отряхнулась. В комнате заискрило нечто новое, тягучее, перебивающее страх.

– Например, – он прочистил горло и расстегнул верхние пуговицы рубашки, – то, что ты не будешь сбегать от меня на ланч. – Лицо босса ожесточилось, губы вытянулись в оскале. – В особенности с каким-то мальчишкой… Сегодня я позволил тебе это сделать, но лишь потому, что у меня хорошее настроение, Эмми.

– Простите, босс, – набрав полные легкие кислорода, я нашла в себе силы выпрямить спину и заглянуть ему в глаза. – Этого я не могу вам обещать. Ронни мой жених.

Я физически ощутила то, как Конрад Шульц напрягся от слова «жених», будто это было ведро ледяной воды или разряд электричества прямо по оголенным нервам.

– Видео, Эмми, – жестко рявкнул он, сжимая руки в кулаки.

– У нас доверительные отношения, и я рассказала ему все при первой возможности, – не сдержав самодовольной улыбки, я проследила за тем, как босс задумчиво изогнул одну бровь и, разбивая напрочь все мои ожидания, гортанно рассмеялся.

– Удивительный придурок, – только и сказал он. – Тебе повезло, Браун.

Проигнорировав первое его замечание, я кратко кивнула, чувствуя себя подавленной. Теперь с Ронни все было… сложно. Но Конрад последний человек, с кем я поделилась бы подобным известием.

– Сделай мне чай, – перебил мои мысли босс, кивая в угол комнаты.

Быстрым шагом я направилась к деревянной стойке, за которой находилась мини-кухня, а также специальный аппарат по приготовлению черного чая. Такого, как любил Шульц. Немецкого, с тонкими нотками тмина, кориандра и розы. Возможно, я была одним единственным человеком на планете Земля, знающим, что босс пьет подобный напиток лишь тогда, когда провел бессонную ночь, ведь по неизвестным причинам такой чай действовал на него, словно укол адреналина в кровь.

– Захвати печенье, – услышала я звонкий холодный голос и четко ощутила, как глаза Шульца внимательно скользят по моим бедрам. Кожа в этих местах будто горела и чесалась. – Еще пирожные. И шоколадный зефир.

Удивленно застопорившись, я пыталась распределить по маленькому серебряному подносу все необходимое так, чтобы не растерять по дороге. Шульц следил за фигурой и крайне редко позволял себе сладости, делая уклон на занятие спортом и правильное питание. Подобные изыски обычно находились в кабинете с целью задабривания нужных людей. Я даже не знала, пробовал ли Шульц когда-либо зефир.

Медленно подойдя к рабочему столу, настороженно ожидала какой-то подвох. Шульц немного отъехал на своем стуле назад, давая мне больше пространства. Сглотнув вязкую слюну, удерживала одной рукой поднос и постаралась удержать баланс, принявшись выкладывать с подноса его содержимое. Как вдруг теплая ладонь упала мне на ягодицу.

– Жаль, что сегодня ты в белье, – прошептал Шульц мне на ухо, плотно прижимаясь пахом к бедру. – Мне понравилось.

Мое тело будто оцепенело от неожиданности, превращаясь в камень. Лишь одно чувствовала я совершенно отчетливо – как его горячая ладонь выводит аккуратные узоры на моей ягодице.

– Прошу… – в руках пошатнулся поднос, печенья выпали на деревянный стол, покрывая его крошками.

Пока я пыталась сделать хоть что-то, взять себя в руки и, наконец, вернуть способность двигаться, Шульц бросил краткий взгляд на сладости и недовольно покачал головой.

– Плохая девочка, – на мгновение его ладонь отлипла от бедра, а затем с размаху обрушилась снова с сильным звонким шлепком. Сквозь стиснутые зубы Конрад втянул кислород так жадно, будто от этого зависела его жизнь, а затем сжал ушибленное место до боли и звезд перед глазами. – Черт, Браун…

Все это заняло лишь пару секунд. Именно столько понадобилось моему мозгу, чтобы включить режим самосохранения с громким посылом: «Беги, Эмми!» Резко бросив поднос, я заставила маленькую чашечку подпрыгнуть, выливая все ее содержимое мне на брюки и свитер.

– Ауч! – отскочив в сторону, я поморщилась от кипятка, обжигающего кожу, и, сама того не ведая, повернулась к Конраду лицом.

Подхватив меня под бедра, мужчина ловко затащил меня на стол. Тот его край, где было сухо, и отсутствовала еда. Одна его рука сжала мою талию, пригвождая к месту, а другая оказалась под свитером. Там, где все еще оставались капельки чая.

– Хотел бы я слизать их прямо с тебя, – чеканя каждое слово, проговорил он, глядя прямо мне в глаза. Зрачки Шульца стали черными, лицо вытянулось, а дыхание ускорилось. Когда его пальцы поползли вниз, к краю брюк, я дернулась в сторону, и мужчина усилил хватку. – Вчера ты оставила меня без сладкого, Эмми. Мне это не нравится.

– Между нами не может быть никакого «сладкого»! – оперевшись мужчине в грудь, я хотела оттолкнуться и встать с места, но Конрад, воспользовавшись этим, лишь крепче пригвоздил меня к себе.

– И почему же, Эмми? – голос казался повелительно холодным, будто спрашивал он это лишь для красного словца. Будто заговаривал мне зубы. – Ты неплохо текла там, в лифте.

От шока мое тело на мгновение обмякло, и Шульц, воспользовавшись этим, широко развел мои ноги, вклиниваясь между ними и касаясь ширинкой брюк моего паха. Я ощутила нечто безумно горячее и твердое, вздрагивающее каждый раз от любого моего движения.

– Я люблю Ронни, ясно! – ахнула, заставляя босса замереть и больно сжать мое тело. Могу поклясться, что слышала, как хрустнули его зубы. На моих губах заиграла самодовольная улыбка, издевки скрыть не удалось. – Что, сложно переспать с девушкой, не имея на руках компромата, верно?

– Э-м-м-и… – протянул он медленно и зловеще, будто пробуя, смакуя буквы на языке. Затем сузил глаза и улыбнулся так, что душа моя покинула тело, заставляя испарины пота покрыть каждую клеточку кожи. – Если я захочу тебя трахнуть, то трахну. И, поверь, ты кончишь. Ровно так же, как это было в лифте.

Слова больно резанули по сердцу, вызывая непрошеные слезы. «Шлюхи, – подсказал внутренний голос. – Именно шлюхи кончают даже с теми, кого не любят». Опустив руку к паху Конрада, я очертила указательным пальцем контур напряженного члена, заставляя мужчину судорожно сглотнуть вязкую слюну.

– Так? – натянув маску безразличия, я сделала голос мягким и тягучим, пальцы мужчины на моем теле чуть заметно вздрогнули. – Так вам приятно? Верно?

– Продолжай, – закрыв глаза, он слегка откинул голову назад, поморщившись. – Достань его… Расстегни брюки.

Я плотнее сжала член, и тогда мужчина слегка прогнулся, напрочь теряя бдительность и сноровку. Его пальцы разжались, а затем руки и вовсе уперлись по бокам от меня. Резко оттолкнувшись назад, я буквально скользнула по столу ягодицами и, поспешно встав на ноги, побежала на выход.

– Браун! – раздался разъярённый рык мне в спину. Настолько злой, настолько только можно представить рык голодного зверя.

Этого хватило, чтобы в нескольких шагах от двери каблук подкосился, а затем и вовсе подозрительно хрустнул. Не удержав равновесие, я полетела на пол.

Глава 5

За годы работы с боссом я поняла одну главную вещь – он любит простоту и практичность. Ничего лишнего. Все по делу, но при этом по последнему слову техники и моды. Это касалось и убранства кабинета в частности. Ранее мне нравился сдержанный бело-золотистый мраморный пол, оттеняющий мрачный кабинет. Он будто сразу ставил гостя перед фактом, кто перед ними такой. «Здравствуй! – говорили темная мебель, отсутствие каких-либо украшений, огромное свободное пространство. – Я – Конрад Шульц».

Сейчас же, сгруппировавшись во время падения, я пыталась не думать о том, каким последствиями грозит эта «каменная красота». Слегка подогнув колени, я прикрыла лоб рукой, где-то краем сознания решив, что лучше заработать перелом, чем сотрясение мозга.

И все же падение получилось быстрым, словно одно крохотное мгновение, и… Чертовски болезненным. Сильнейшие импульсы разлетелись по телу, словно со скоростью света, заставляя непроизвольно застонать, прижимая к себе трясущуюся ногу. Пальцы руки практически не ощущались и не сгибались. Что-то подозрительно влажное заставило брюки клеш приклеиться к коленке.

Конрад опоздал лишь на секунду, и меня поразило, как он смог пересечь кабинет с такой скоростью? Словно дикая пантера на охоте… Ни говоря и слова, он молча наклонился ко мне, просканировав внимательным взглядом, а затем поднял на руки.

– Все нормально, – поджав губу, я старательно пыталась согнать слезы и натянуть безразличное выражение лица. Но сердце буквально вырывалось из груди, бешеное дыхание заставляло задыхаться, а боль продолжала пульсировать снова и снова.

Он ничего не сказал. Просто бережно удерживал меня под голову, будто я надколотая мраморная статуэтка. Вторая ладонь упиралась в ягодицы, будто там было ее истинное место. На самом же деле, как бы мне ни хотелось отряхнуться, напрашивалась вполне здравая мысль: «Конрад просто не хочет усугубить ситуацию с травмой». Так что, прикусив губу, я покорно молчала, благодаря мужчину лишь зато, что в его глазах нет и капли насмешки или издевательств, дескать: «Сама виновата».

В самом углу кабинета располагался темно-серый угловой диван. Босс разместил меня на нем так медленно и осторожно, что я даже не заметила, как его руки опустили меня на мягкую кожаную обивку. Затем сел прямо на стеклянный столик, заставляя тот подозрительно прогнуться и треснуть, и деловито осмотрел мою кисть.

– Болит? – он сделал несколько манипуляций, обращая особое внимание на покрасневшие места.

Я лишь сдавленно зашипела, сбивчиво произнеся:

– Терпимо.

Пока я с радостью подмечала, как возможность сгибать пальцы возвращается, Конрад резко спустился к моим брюкам и… двумя руками разорвал штанину прямо до внутренней части бедра.

– Это может быть перелом. – Не успела я распахнуть рот в полном недоумении, как мужчина холодно отчеканил: – Нужно подтвердить это или опровергнуть как можно быстрее. От этого зависит дальнейший план действий.

С удивлением и широко распахнутым ртом я внимательно наблюдала за тем, как Шульц деловито осматривает пострадавшую ногу. Это завораживало – он точно знал, что делать. Будто опытный доктор, проводящий рядовой осмотр изо дня в день… Конрад не паниковал, не нервничал, его спокойствие передавалось и мне. В какой-то момент его палец коснулся места воспаления, и тогда я зашипела, отвлекаясь от странных мыслей.

– Не похоже на перелом.

Стоило Шульцу снять мою туфлю с поломанным каблуком и, чтобы доказать свою теорию, коснуться пальцев ног, сминая их вверх-вниз, я вздрогнула и жадно втянула кислород, выдохнув протяжно распахнутыми губами. Даже когда мужчина пытался помочь, движения его отзывались страхом в моем теле, будто мышечная память. Конрад заметил это, но намеренно не подал вида, монотонно продолжив:

– Пальцы двигаются отлично. Это уже хорошо.

– Тогда я могу идти? – попытавшись двинуться с места, я ощутила, как не глядя Конрад положил мне на живот свою ладонь, мягко пригвождая к месту. От его касания тело знакомо парализовало.

– Нет, – отрицательно качнув головой, он каким-то образом задел сустав, едва дотрагиваясь ноги, вызывая ослепляющую вспышку боли. – Кроме ушиба, все напоминает сильное растяжение. Но если есть разрыв связки, будет еще гематома.

– Это же несерьезно? – напрягаясь, я пыталась считать по лицу мужчины хоть что-то, но он был привычно беспристрастен, холоден и сдержан. Лишь брови нахмурены чуть больше обычного, и губы сцеплены.

– Если нет разрыва – несерьезно, – резко повернувшись ко мне, он строго посмотрел в глаза, отчеканив по слогам: – Это проверит практикующий доктор, которого я сейчас вызову. До тех пор ты должна лежать смирно. Если, конечно, не хочешь, чтобы до конца жизни нога подкашивалась на ровном месте. – Он подцепил указательным пальцем любимые мною и уже бывшие шпильки и многозначительно приподнял бровь. – С этим тоже придется распрощаться.

Кратко кивнув, я недовольно поморщилась, отведя взгляд в сторону. Конрад достал из кармана сотовый и отдал краткий приказ привезти сюда его личного доктора из клиники современной медицины, которую сам же и проспонсировал. Как бы банально это и ни звучало…

Я упустила момент, когда Шульц поднялся с места и подошел настолько близко, что смог коснуться моей головы. Вскинув на него перепуганный взгляд, я видела недовольство в глубинах черных глаз и что-то еще… Будь это обычный человек, а не Конрад Шульц, сказала бы: волнение.

– Я хочу осмотреть твою голову, – кратко поставил перед фактом он, и я позволила ему продолжить начатое. Слишком уж сильно меня отвлекли новые грани эмоционального диапазона мужчины, с которым я работала бок о бок пять лет.

Его пальцы медленно скользили по волосам плавными массирующими движениями, невольно расслабляя тремор в теле. Только сейчас я заметила, как позорно дрожала мгновения назад.

«Это точно осмотр?» – возникла в голове мысль, с которой я тут же переключилась на вполне закономерный вопрос:

– Вы… доктор?

– Нет, медбрат, – хриплый бархатный голос дарил странное расслабление и уверенность, что все нормально, что я все еще смогу ходить. Будто некий странный гипноз… Это казалось настолько же удивительным, как и «новая» профессия босса. – На доктора учиться слишком долго. Я не планирую практиковаться в клинике и не вижу надобности тратить столько лет впустую.

– Но… – нахмурившись, я попыталась сбросить с себя наваждение, но затем пальцы мужчины достигли зоны на уровне ушей, и по телу прошла странная дрожь. – Я читала ваше личное дело, там нет ничего об этом. Кажется, вы лишь политолог и юрист.

«Лишь» звучало слишком самоуверенно в контексте данного предложения, если учесть, что большинство американцев не имеет и одного высшего образования. У босса их было целых два и оба закончены экстерном с наивысшим баллом.

– У меня много разных профессий, Эмми, – хмыкнул мужчина, спускаясь руками к шее. – Чтобы управлять людьми, нужно разбираться в том, что делаешь. Чем больше сфер освоишь, тем большего успеха сможешь достичь. Но я не обязан кому-то об этом докладывать и давать фору конкурентам.

– Резонно, – жадно втянув воздух, попыталась отогнать странное желание откинуть голову назад и прикрыть глаза. Шульц словно специально заговаривал мне зубы, отвлекая от ноющей боли в ноге. Кто бы мог подумать, что осмотр головы окажется чем-то настолько расслабляющим, словно часовая медитация? Давно бы уже испробовала на себе подобное.

Мне показалось, будто на какое-то крохотное, едва уловимое человеческому взгляду мгновение Шульц замешкался. Его пальцы достигли середины шеи, и дальше нужно было принять решение: идти дальше или прекращать. Я напряглась, возвращаясь в суровую реальность. Воспользоваться моим состоянием мужчине ничего не стоило. Это пять минут назад я боролась, пыталась сбежать. Сейчас же обессиленное, обездвиженное и расслабленное тело с разорванной штаниной лежало на диване, буквально крича: «Я готова!»

А затем Конрад отпрянул, будто моя кожа ударила его током или что-то вроде того.

– Я лично дам распоряжение охране в отношении доктора и позабочусь о новой одежде, – не поворачиваясь, он быстрым шагом направился прочь из кабинета, будто сбегая от чего-то. – Не шевелись, Браун.

– Босс, – когда он открыл дверь, я неловко окрикнула его, будучи практически уверенной, что он даже не остановится. Но Конрад замер, только так и не повернулся, лишь напрягся. – Прошу, принесите мою сумочку. Хочу решить пару вопросов. Буду… Буду очень вам благодарна…

Не прошло и пары минут, как рядом со мной легла сумка, а Шульц снова вышел вон, не сказав и слова. Действия его оставляли странный осадок, заставляя в напряжении ждать что-то… Чего-то, что покажет его истинное нутро.

– Эмс? – трубку Ронни поднял после первого же гудка, будто сидел прямо с телефоном. – Клянусь, милая… Собирался тебе звонить. Меня мучает то, как мы расстались. Прости, что вел себя так грубо. Жду не дождусь нашего вечера. Мы должны обсудить все… Все, что вскрылось сегодня.

– Милый, – тяжело вздохнув, я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза ушибленной рукой. Если не считать легкой боли от вращения кисти, все практически полностью восстановилось. – Я неудачно упала. Возможно это даже разрыв связки. Вряд ли в таком состояние у нас выйдет действительно романтический вечер. Не хочу разочаровывать твои представления обо мне.

Я пыталась оправдать свой странный внезапный порыв связать травму и отмену совместной ночевки. Каждая клеточка моего тела противилась встрече с Ронни, будто было в этом что-то неправильное. Он имел другую женщину, а, возможно, и женщин, а я продолжала работать с Шульцем, словно ничего не произошло. Теперь наш возможный брак с ним казался чем-то аморальным, полным ложных ожиданий. Кем мы будем дальше? Семьей, которая улыбается на публику, а за закрытыми дверьми прощает друг другу измены?

– Черт, как же так! – воскликнул он, а затем я вдруг услышала визг тормозов и сигналы мимо приезжающих машин. – Я сейчас же приеду к тебе… У меня как раз была деловая встреча в паре кварталов от «Шульц Индастрис».

От паники тело покрылось мурашками. Резко распахнув глаза, я встретилась взглядом с Конрадом. Он стоял прямо напротив дивана, словно чертово приведение.

– Не думаю, что это хорошая идея, – дрожащим голосом прошептала я, и Конрад едва заметно кивнул. Он одобрял.

– Лучше не придумаешь, – возразил Ронни, не понимающий всей серьезности ситуации. – Неделю назад ты делала мне гостевой пропуск, чтобы я помог тебе занести кипу бумаг в офис. Так вот, он еще действителен. Скоро буду, люблю тебя, Эмс.

Конрад прищурил глаза, глубоко вдохнул и немного наклонил голову набок.

– И я тебя, – по инерции пробормотала я, словно заведенный зайчик. Мысли мои были давно уже далеко от жениха. Будто все пространство занял Шульц со своей кровожадной, косой ухмылкой. Ровным счетом не обещающий ничего хорошего.

А затем он будто отряхнулся, сбрасывая с плеч что-то неважное. Я даже оробела от такой внезапной смены настроения.

– Доктор слегка задерживается, – кратко поставил меня в известность мужчина, после чего резко развернулся и направился к рабочему столу. – Мистер Грин запретил тебе любого рода передвижения до того, как поставит свой диагноз. Я разрешаю войти Рональду в мой кабинет.

Мне показалось, словно имя жениха далось Шульцу с особым трудом, будто буквы не хотели складываться в это «сложное» имя. Нахмурившись, я осторожно протянула:

– Могли бы мы поговорить с ним наедине?

Без колебаний, раздумий и прелюдий, Шульц коротко и ясно отрезал:

– Исключено.

И было в этом простом слове слишком много скрытого смысла. Будто он запрещал мне больше, чем мог позволить обычный босс своей подчинённой. Мне хотелось ответить ему что-то колкое, дать знать: я самостоятельный человек, а не продолжение его руки, которой можно управлять. Но в моем положении это было так же глупо, как если бы я бросилась сейчас же танцевать вальс.

Пока Конрад сосредоточенно заполнял договора, я нервно отбивала ноготками мелодию по стеклянному столу, ощущая странное волнение. Корпорация «Шульц Индастрис» насчитывала в себе сто пятьдесят этажей главного корпуса, и чем выше ты забирался – тем значительнее твой статус. Самый верхний этаж был полностью во власти Конрада, чтобы в любой момент босс мог с легкостью подняться на крышу, где его ждал личный вертолет для передвижений по городу.

Лишь избранные попадали в его кабинет. Лишь самым влиятельным людям Америки был открыт в него доступ. И теперь Шульц позволял Ронни войти в него, будто… Будто нет в этом ничего странного.

Настороженно поглядывая на босса, я изо всех сил пыталась разгадать его мотивы и была полностью уверена, что мужчина совершенно не замечает моего пристального взгляда.

– Если ты хочешь о чем-то спросить, спроси, – ровным тоном протянул мужчина, эхо его громогласного голоса разлилось по комнате, заставляя сердце волнительно затрепетать.

Немного подумав, я попыталась собрать мысли воедино, сформулировать что-то цельное, внятное, конструктивное.

– Прошу, – нервно сглотнув, я ощутила легкую дрожь, которую так и не смогла побороть. – Пусть Он не пострадает.

На секунду Шульц замер, будто мой вопрос попал в самую суть его планов. Будто я озвучила мысли, одолевавшие его в данную секунду. Затем он вскинул на меня задумчивый, немного удивленный взгляд и даже через огромное пространство, разделяющее нас, я почувствовала власть каждого сказанного им слова.

– Обещаю, Эмми.

Глаза наполнились слезами, а тело затрясло от бессилия. Подобный ответ мог значить лишь одно – он действительно что-то задумал. Снова решил за меня. Я открыла было рот, чтобы разразиться пламенной речь, а затем… Просто захлопнула его, отворачиваясь к стене, ощущая на себе прожигающий насквозь взгляд мужчины. Заставляющий вернуться к разговору с ним, вернуть ему мое внимание.

Телефон на столе Конрада завибрировал, и мужчина поднял трубку без единого звука, не удостаивая звонившего даже приветствия. Краем глаза я увидела, как он кивнул, а затем поднялся с места.

– Рон Харингтон направляется к кабинету, – ровно проговорил он, чеканя каждый шаг.

Я с безумно колотящимся сердцем проследила за его уверенной, властной походкой, с ужасом понимая одну простую вещь – он собирается открыть ему дверь! Когда раздался краткий неуверенный стук, Шульц расплылся в широкой приветливой улыбке, отчего моя челюсть едва не упала на пол.

– Добро пожаловать, мистер Харингтон! – доброжелательно протянул мужчина, протягивая Ронни руку. Жаль, я не увидела лица парня, но была полностью уверена, что даже мой жених впал в ступор. – Безумно рад, наконец, лично познакомиться с женихом моего личного секретаря.

– Гхм… – закашлявшись, Ронни начал мямлить что-то невнятное, заставляя мои щеки покрываться все более явным румянцем. Затем будто очнулся и едва не повис на руке босса. – О, боже! Я тоже так рад… Вы просто не представляете, как! Знакомство с вами – одно из самых невероятных событий в моей жизнь… До сих пор не верю, что вы позволили мне зайти прямо в ваш кабинет! Невероятно… А мне ведь даже никто не поверит!

«Одно из самых невероятных событий в моей жизни!» – остро врезалось в память, снова и снова повторяясь, как заезженная пластинка. «Когда я ответила ему «да», то получила меньше радости».

– Что вы, – продолжая играть странную, непонятную мне роль, бархатно протянул Конрад, широким размахом руки, наконец, предлагая Ронни войти внутрь. – Все, что касается Эмми Браун – в зоне моей личной ответственности.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Конрад устраивал представление для моего жениха, но не для меня. «Зона ответственности» – вот, как назывались наши отношения последние дни.

Когда Ронни показался в кабинете, то его лицо казалось белее мела, а конечности заметно дрожали. Ладонь, которой он еще несколько секунд назад здоровался с боссом, все еще находилась в том же положении, будто одеревенела. Глаза ошалело бегали по кабинету, будто он попал в некий царственный храм. На меня он обратил внимание в последнюю очередь.

– Боже, Эмс! – оказавшись около дивана, Ронни застыл, как вкопанный, указывая подбородком на разорванную штанину. – Как такое могло произойти? Мы ведь виделись совсем недавно…

– Производственные травмы, – отмахнувшись здоровой рукой, я похлопала ею по месту на диване рядом с собой. – Садись, хочу сказать тебе кое-что лично.

Стараясь игнорировать то, как жестко смотрит на меня босс, все еще сохраняющий на губах обольстительную улыбку, я подтянула к себе за лацканы пиджака Ронни и хотела предупредить его о возможной опасности.

Но он заговорил первый:

– Боже, Эмс! Ты тут катаешься, как сыр в масле… Не понимаю, зачем тебе разрывать контракт с Шульцем! – он бросил странный и абсолютно нелепый взгляд на Шульца и зачем-то помахал ему рукой. – Великолепный мужчина… Никогда не думал, что он такой приятный, доброжелательный и… вообще! Удивительно, что его не испортили деньги и власть.

«Ты знаешь его несколько секунд!» – хотела было закричать удивленная я, но тут же прикусила язык. За все время пребывания в кабинете Ронни не поинтересовался всерьез мои здоровьем и самочувствием. Все его внимание сводилось к другому человеку. Человеку, на которого я жаловалась своему жениху постоянно, просила помощи.

– Почему бы тебе не жениться на Шульце? – себе под нос пробормотала я.

Ослепленный богатством и роскошью Ронни не сразу услышал меня, затем нехотя поморщился и переспросил:

– Ты что-то сказала, дорогая?

Что-то рухнуло внутри в тот момент. Нечто важное, скрепляющее меня и Рона Харингтона. Шаткая, ломкая лестница между нами треснула, обломки полетели прямо в пропасть. И я не была на него в обиде, отнюдь. Как можно винить человека за нелюбовь? Тем более, мы оба хотели одного – счастливую семью. Мы создавали иллюзию чего-то несуществующего. Словно играли постановку, будучи совершенно другими людьми…

Но недалеко стоял Конрад Шульц, и я отчаянно старалась изображать самого счастливого на свете человека. Будто все, что нужно мне для жизни, – это лишь он, мой жених. Будто я живу им, дышу…

– Говорю, – тяжело вздохнув, я натянула самую ослепляющую улыбку, на которую только была способна. – Я люблю тебя, малыш. Спасибо, что приехал. Поддержка родных людей всегда важна.

– Малыш, – оценив меня удивленным взглядом, Ронни зарделся. Его щеки горделиво залились румянцем, и некое самодовольство проскочило во взгляде. – Я тоже люблю тебя, ты же знаешь…

Резкими, нетерпеливыми шагами босс пересек комнату по направлению к мини-кухне. Даже не оборачиваясь, я знала, что он достал виски и налил себе полный стакан. Возможно, даже перелил через край… Затем махом осушил его и поставил на деревянный столик с таким грохотом, что прикрученная к нему кухонная стойка едва ли не рухнула.

– Почему мы вечно откладываем свадьбу? – голос был достаточно громким, чтобы каждое слово доходило до ушей Конрада. Но настолько, дабы мое маленькое шоу походило на правду. – Мне не терпится носить фамилию Харингтон. Эмми Харингтон… Разве звучит не великолепно, малыш?

Ронни бросил неловкий взгляд на Шульца, после чего невнятно протянул, долго подбирая нужные слова:

– Ты ведь хотела сперва разобраться с работой, чтобы потом мы смогли, наконец, осесть за городом…

– Неизвестно, как долго я буду «разбираться с работой», – пространно махнув рукой, я прижалась щекой к щеке Ронни, – Мне надоело ждать…

– Ну, раз так… – вконец растерявшийся мужчина почесал лоб, а затем торжественно провозгласил: – Тогда мы могли бы сделать это хоть завтра.

– Так быстро нашу заявку никто не примет, даже при условии твоих связей, – делано понуро проговорила я, вспоминая уровень влияния Конрада. Но было одно, над чем босс был вне власти. – Зато мы могли бы провести венчание хоть завтра! Как тебе идея?

Мне показалось, что-то хрустнуло. Бросив краткий взгляд на босса, я увидела остатки стакана в его руке и едва заметные капельки крови, оставшиеся на идеально чистой рубашке.

– Прекрасная мысль, Эмми, – без капли энтузиазма заявил жених, будто все это разумелось само собой. – Тогда сегодня ты ночуешь у меня, а завтра утром сразу отправимся в церковь.

– В первую, что попадаться на пути! – воскликнула я нарочито громко. Вряд ли Конрад будет ходить за мной попятам и не сможет всем церковнослужителям запретить проводить обряд, хоть и является постоянным спонсором многих храмов.

– И все же, – вернул меня в реальность Ронни, – Нужно подготовить мой костюм, твое платье… К тому же, обеспечить передвижение, ведь твоя нога повреждена. Я позабочусь об этом сегодня сам, сделаю тебе сюрприз.

– Ты прекрасный человек, Рон Харингтон, – без капли лжи прошептала я ему в глаза, чувствуя, как по сердцу разливается тоска. Ведь вечером при личной встрече мне придется сказать ему, что я передумала и не стоит так спешить. Что наши отношения требуют развития, а не скоропалительной свадьбы.

Мой посыл был понят Ронни неправильно. Он крепко обхватил мои щеки своими горячими руками и резко впечатался в мои губы. Это был так неожиданно, что, ошалев, я потеряла полный контроль над ситуацией.

Ронни не любил целоваться, как, собственно, и я. Мы берегли это на момент занятия сексом и то, обычно это привносило нечто вроде неприятного осадка. Зачем мужчина сделал это сейчас? Оставалось лишь догадываться… Возможно, он хотел создать некий образ «идеального семьянина» в глазах своего негласного кумира.

А затем я вдруг подумала… Почему нет? Губы – это одна из тех частей моего тела, не запятнанная Шульцем. Конрад сам пожелал провести встречу на его глазах. Сам решил все за меня. И я закрыла глаза, позволяя мужчине углубить поцелуй.

Лишь на мгновение… Потому что затем Ронни резко отпрянул, будто отлетев на метр назад. Словно какая-то магическая сила отбросила его в сторону… И у этой «силы» было вполне конкретное имя – Конрад, мать его, Шульц.

Мы с Ронни, тяжело дыша, испугано уставились на босса. Ронни выглядел жалко, со страхом глядя на удерживающего его за пиджак Шульца. Мой жених казался нашкодившим подростком, которого поймали на перемене за курением.

А вот Шульц… Он пугал меня, как никогда ранее. Желваки его играли, брови сошлись на переносице, в глазах полопались капилляры, а грудь бешено вздымалась. Он смотрел на Харингтона так, будто решал, с чем лучше зажарить это бессмысленный кусок мяса? С чем подать его к столу?

И Ронни чувствовал это. Боялся проронить слово. На его губах все еще была моя едва заметная гигиеническая помада с розовым оттенком и запахом лимонного драже. И это явно не играло ему на руку.

Шульц жадно втянул запах, уловил его и зашипел сквозь стиснутые зубы, словно какой-то дикий зверь. Или человек на грани чего-то ужасного.

Впервые я видела его таким. Напрочь потерявшим голову и свой хваленый самоконтроль.

– Мистер… – проронил Ронни едва слышно, но тут же замолчал, не зная, о чем дальше говорить. Извиняться? Но за что… Бежать прочь? Но ведь Конрад все еще удерживал его пиджак своими подрагивающими от раздражения пальцами…

На мгновение их взгляды встретились. Холодный, властный, подавляющий, пугающий, внушающий лишь ужасные, жуткие мысли… И мягкий, потерянный, испуганный, мечтающий оказаться где угодно, но не здесь. Ронни опустил взгляд почти сразу, отдавая победу другому мужчине. Сдался. Принял полное поражение.

– Босс! Вы обещали мне, помните? – импульсивно протараторила я, чувствуя укол в самое сердце. Зачем было затевать всю эту игру? Зачем было настропалять монстра?.. Хотелось позлить Конрада, но последствия не заставили себя ждать. – Прошу вас…

Не получив ответа, я двинулась было с места и согнулась пополам от боли в ноге, стрельнувшей буквально до самого желудка. Конрад тут же опустил Ронни, заставляя того едва ли не повалиться на колени, и зарычал знакомо, без капли наигранности, как прежде:

– Я сказал тебе не двигаться, Эмми! На место, живо.

И тут в глазах Ронни проскользнуло понимание того, что не такой уж и прекрасный этот Шульц. Поздно. Надо было лишь верить мне на слово.

Напряжение рассеял настойчивый стук в дверь. «Уже не в первый раз!» – наконец, догадалась я, моля вселенную отвлечь Конрада от Ронни, переметнуть его внимание.

– Я позволил вам встреться в моем кабинете, вы же нарушаете все нормы морали и уважения, – сквозь зубы отчеканил Конрад, заставляя Ронни сгорбиться от страха и смотреть лишь себе под ноги. – Вы на моей территории, Харингтон.

– Простите, мистер… – сбивчиво протянул он.

Мои глаза округлились. «Мой жених только что извинился, что поцеловал свою же невесту?! – не укладывалось в голове. – Шульц сам пожелал встречи здесь. Сам остался следить. Первым затеял эту игру!»

– Я проведу вас к лифу, – без капли колебаний заявил Шульц, складывая руки за спиной и вышагивая по направлению к выходу. Ронни последовал за ним, будто послушная собачка, даже не подумав попрощаться. Хотя отчасти я понимала его. Конрад выбивал из головы все внятные мысли, превращал людей вокруг в переработанный мусор.

Паника заслонила мир вокруг и, подавшись корпусом вперед, я воскликнула:

– Останьтесь, мистер Шульц! – босс замер и посмотрел на меня удивленно, чуть вскинув бровь. Не знаю, о чем он подумал, но мне лишь не хотелось оставлять их наедине. Было полное предчувствие чего-то нехорошего. – Сейчас ведь придет доктор…

– И он прекрасно справится без меня, Эмми, – жёстко поставил точку в этом бессмысленном разговоре мужчина, выходя прочь.

Ронни бросил на меня лишь краткий прощальный взгляд, как загнанный в угол маленький щенок. Но вошедший внутрь доктор Грин никак не отреагировал на витающее вокруг напряжение, а лишь широко улыбнулся мне, пока глаза его оставались безразличными.

Пожилой мужчина был не моложе шестидесяти лет. Он ловко раскрыл на стеклянном столе свой белый саквояж, доставая оттуда все необходимое для осмотра.

– Растяжение, мисс Браун, – кратко резюмировал он, пока мои мысли витали где-то за стенами этой комнаты. – Как и предупреждал меня мистер Шульц.

– Отлично, – невпопад выпалила я, жадно искусывая губы в кровь. Все что волновало меня в тот роковой момент – сдержит ли босс свое обещание?

– Ничего отличного не вижу, – покачал головой Грин. – Сейчас я нанесу вам охлаждающий гель, а после зафиксирую эластичным бинтом. Несколько раз в день вы должны будете либо прикладывать лед, либо наносить оставленный вам гель, – уже второй мужчина за этот день демонстративно покрутил перед глазами туфлю со сломанной шпилькой. – Если вы хотите еще когда-то походить на подобных убийственных шпильках, придется сейчас ограничить движения по-максимуму. Нельзя допустить разрыва связок.

– Ясно, – нервно кивнув, я старательно прислушивалась к тишине, наивно надеясь услышать голоса Конрада и Ронни. Стены были выполнены из специального военного материала, не пропускающего никакого рода шум. Как, собственно, окна и входная дверь.

Грин недовольно покачал головой, оценив мою незаинтересованность, как легкомысленность.

– Позвольте осмотреть ваш локоть.

Доктор недолго провозился с рукой, постановив, что отделалась я легким испугом после падения «с такой высоты, на такой пол», а затем я на автомате попросила его проверить еще и голову, которую так тщательно осматривал Шульц.

Только вот проверка доктора Грина отличалась от той, что делал Шульц.

– Шум в ушах? Тошнота? Рвота? Спутанность сознания? – засыпал меня вопросами доктор, пока сам светил фонариком прямо в хрусталик глазного яблока. – Голова в порядке, мисс Браун. Визуально нареканий нет, рефлексы в порядке. Если будут жалобы или какие-либо нарекания, свяжитесь со мной немедленно.

Затем он еще раз осмотрел мою ногу, окончательно и бесповоротно определившись:

– Нет, перелом полностью исключаю. Но, опять же, если вы не почувствуете улучшений в течение нескольких дней – жду вашего звонка в любое время дня и ночи.

В который раз за пять лет я убеждалась, что люди Шульца напоминают мне слаженную армию, готовую встать за босса горой. Они были чем-то на подобии продолжения его самого: абсолютно верны его воли, готовы выполнить любой приказ днем или ночью. Доктор Грин был одним из военных в его верном войске.

– Спасибо вам большое, – пожав руку старика, я по-дружески честно улыбнулась. – Не знаю, как могу отблагодарить вас…

Он кратко рассмеялся, будто услышал некое подобие шутки, а затем подтвердил уже укоренившуюся мысль:

– Это ведь просьба Конрада.

***

Когда Конрад вернулся в комнату, в ней будто повеяло холодом, смутой и страхом. В мире зверей, если более слабые чувствуют сильного лидера, то падают ниц к его ногам, даже не понимая, почему и зачем это делают. Будто сам инстинкт самосознания подсказывает: либо ты «снимаешь шляпу», приклоняя голову, либо ты не в стае. Люди тоже хотят попасть в стаю сильных и влиятельных вожаков. Знать, что за плечами есть надёжный тыл, как скала для опоры.

Доктор Грин нашел свою скалу, как и водитель Стэфан.

«Как и ты все эти пять лет напролет, – подсказал саркастичный внутренний голос, ругающий меня за податливость. – Именно!» – вдруг догадалась я. Босс дарил мне ощущение всевластия, хоть это и было чем-то эфемерным. Я знала, что в случае необходимости он решит все мои проблемы, встанет горой за любого верному ему человека. И победит. Разорвет в клочья.

Ведь только одному человеку в этом мире Конрад Шульц может позволить растоптать «его» человека. Себе самому.

Он смотрел только на меня, когда договаривался с доктором об уходе и повторном осмотре. Именно ему Грин дал необходимый крем, будто именно Шульц станет мазать им мою лодыжку.

– Стэфан отвезет вас, – кратко резюмировал он, открывая для Грина дверь. В отличие от Ронни, доктора до лифта никто провожать не собирался. И это снова подтверждало мои худшие догадки. – Он уже ждет вас около центрального входа.

– Отлично, Конрад, – облегченно вздохнул старик, и прежде чем захлопнуть за собой дверь, обронил крайне двоякую фразу: – Теперь я опоздаю лишь на полчаса, какая удача!..

– Гхм… Что? – против воли сорвалось с губ. – Он куда-то спешил?

– Операция, – кратко поставил в известность Шульц, вгоняя в меня в ужас. – Аппендицит. Доктор Алекс Грин действующий хирург.

Конрад двигался на меня, словно нападающая пантера, а я настолько растворилась в услышанном, что не успела в полной мере осознать происходящее.

– Но… Ведь мое ранение незначительное, я могла и подождать…

– Аппендицит тоже может подождать, Эмми, – ровно холодно отрезал мужчина, будто заставляя меня по-другому расставлять приоритеты. – А я – нет.

Затем он встал на одно колено и молча подхватил меня на руки, теперь уже более смело и уверенно. Я пыталась вырваться и даже соскочить на ноги, хоть это было совершенно неразумным решением, если учесть запрет на какие-либо нагрузки растянутой лодыжки.

– Что вы сказали Ронни? Почему вы проводили его до самого лифта? – обессилено сыпались с губ моих вопросы, и в тот момент я отчётливо поняла: он не отпустит меня, не даст двигаться самой. И чем больше я сопротивлялась, тем грубее была его ладонь на моей ягодице, сжимая ее все сильнее и сильнее. Будто в наказание. – Черт!.. Куда вы меня несете?

– Ты должна привести себя в порядок, – лишь на последний вопрос ответил Шульц, пересекая сперва комнату для совещаний, а потом оказываясь в гостевой ванной.

Конрад посадил меня на мягкий высокий стул, поставив под ноги две кожаных декоративных банных подушки, служивших в большей степени украшением интерьера. И не было в этом жесте ничего романтического, действовал босс так, будто это какая-то прелюдия перед тем, как он с радостью утопит меня в кипятке.

– Что вы… – нахмурив брови, я с колотящимся сердцем проследила за тем, как он судорожно разорвал упаковку гостевой зубной щётки, в комплекте к которой шла маленькая мятная паста. Затем намочил ее водой и грубо всунул мне в рот.

– Чисти зубы! – холодно отдал приказ, разворачиваясь и отрывая многоразовое тканевое тонкое полотенце со специальной стойки, предназначенное для умывания или снятия макияжа. Затем мужчина ловко снял запонки, кинув их куда-то в угол полки, будто это была дешевая бижутерия, а не белое золото с огромными бриллиантами. Закатал рукава, замочил тряпку и опустился на пол к моей пострадавшей ноге, все еще покрытой липким слоем крови на разбитом колене.

Я с ужасом смотрела за тем, как сосредоточенно Шульц скользит по моей коже, будто занимается привычной работой, а не чем-то… неправильным, неестественным. Отряхнувшись от затянувшегося шока, я, наконец, вытянула изо рта зубную щетку, сбивчиво пробормотав:

– Не думаю, что это…

Он сверкнул на меня прищуренным взглядом, будто лезвием ножа по сердцу полоснул.

– Чисти. Зубы. Эмми, – чеканя каждое слово, он шипел от злости. Будто маска хладнокровия трещала на нем по швам, как рубашка не по размеру.

Я хотела согласиться… Вернее, покорная и послушная Эмми внутри меня хотела согласиться на все, что угодно, лишь бы ее оставили в покое. Не давили. Но я истинная не хотела больше быть его солдатом, его теплой, безропотной, доступной кожаной куклой под боком.

– Не буду, – рявкнула так агрессивно, что сама удивилась тому, как ядовито прозвучали эти слова. – Я целовала своего жениха и не вижу в этом ничего предосудительного! Вы сами пригласили его в свой кабинет и разыграли этот идиотский спектакль…

Конрад холодно улыбнулся краешками губ, в глазах его заплясало адское пламя. Судорожно сглотнув, я вдруг с ужасом поняла: «Все, у меня больше нет жениха». Конрад отнял и это.

Пусть я не до конца уверена в Ронни. Пусть наши отношения оставляли желать лучшего. Но они лучше, чем… ничего. И подобное решение должно было возникнуть между мной и Ронни! Но никак не исходить от Конрада Шульца.

Стиснув зубы, Конрад медленно поднял взгляд. Даже возвышаясь над ним, я ощущала себя маленькой мышкой перед огромным и опасным медведем. Голодным, угрожающим и чертовски злым.

– Последний раз я предупреждаю тебя, – протянул он, глядя то на мои губы, то на щетку, зажатую пальцами. – Хотя не имею такой привычки.

Это было уже просто дело принципа, а не дело чести. Я знала, что если уступлю здесь, то перестану уважать сама себя. Так что, медленно разжав пальцы, позволила щётке полететь вниз.

– Нет! – хмыкнула громко и отчетливо. – Я не буду этого делать, ясно?

Выкинув тряпку на пол, Конрад подхватил щетку, не успевшую коснуться земли, а затем встал на ноги. Больше ничего не говоря, он просто коснулся указательным и большим пальцем моих щёк, надавливая куда-то чуть ниже скул. Мой рот широко распахнулся сам, будто была запущена некая спусковая команда. Закрыть его основательно не получалось.

Бормоча что-то невнятное и нечленораздельное, я ощутила, как свободной рукой мужчина вторгся в мой рот зубной щёткой, тщательно и безжалостно елозя по чувствительной эмали. Он не упускал и сантиметра: щеки, язык, небо… Будто пытался вымыть из меня злой дух или оттереть нечто большее, нежели кариес.

Глаза наполнились слезами, и я обессилено моргнула, позволяя им скатиться по щекам крупными горошинами. Мои руки пытались оттолкнуть мужчину, а после незаметно сжались в кулаки. Я толкала его, что есть мочи, будто от этого зависела моя жизнь. А он все чистил эти гребаные зубы с таким остервенением, будто обезвреживал бомбу.

А затем пуговицы на его рубашке разорвались от моего напора и незаметных для него ударов, обнажая голый живот. Мускулистая грудь, прорисованный пресс, четкие линии тела, словно у настоящего культуриста. Все, было как в моем сне. Кроме одного… Каждый сантиметр доступного взгляду тела был усеян шрамами.

Я замерла в неверии и смахнула слезы, желая убедиться в том, что я действительно это вижу. Порезы, снова и снова, круглые углубления, будто от затушенных сигарет или пулевых ранений; парочка криво заштопанных ран с явным рубцеванием, будто штопали цыганской иглой и обычной швейной нитью. Торс Конрада Шульца больше напоминал поле боя, чем что бы то ни было.

Он понял, почему я замерла, спустя полминуты. Но было уже поздно. Слишком поздно. Ужас застыл в моих глазах, оставаясь в голове немым вопросом: «Что за черт? Что за изверг сделал это?»

Отбросив щетку в умывальник, Конрад включил поток воды, наклоняя меня над ним, параллельно запахивая полы рубашки. От резкого движения угол рубашки перекрутился, на несколько секунд оголяя бок с огромным ожогом. Старым, почти излечившимся, но все еще напоминающим о прошлом.

В задумчивости я позволила Конраду наклонить меня над умывальником еще ниже и наполнить мой рот водой. По инерции я ополоснула полость, и только тогда он позволил мне сесть ровно.

– Никогда! – рявкнул Шульц, сжимая теперь уже мой подбородок, поднимая взгляд вверх. – Никогда не смей больше так делать.

Я поспешно кивнула, а он просто вышел вон, оставляя меня одну.

Жизнь Конрада Шульца была прозрачной, выставленной на всеобщее обозрение. С Авророй они часто посещали светские рауты, кинопремьеры, церемонии награждений и благотворительные фонды. Впервые с биографией главы «Шульц Индастрис» я столкнулась пять лет назад, и уже тогда мне казалась вся доступная информация какой-то… картонной. Слишком слаженной, притянутой за уши, понятной. Будто ты знаешь все о человеке, а по факту остаешься в полном неведении.

Задумчиво глядя в стену перед собой, я старательно пыталась забыть о развороченном теле. Как?!.. Как такое могло произойти? Ведь если судить исходя из официальных данных, босс рос в полноценной семье, провел счастливое детство в Германии…

В кармане брюк завибрировал сотовый, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Преодолевая странную дрожь в руках, я с удивлением подумала: «Как он умудрился не выпасть, пока Конрад нес меня сюда?»

– Эмс, – виноватый голос Ронни в трубке телефона стал такой же неожиданностью, как и все, что происходило со мной сегодня. Никогда ранее мы с женихом не созванивались так часто, обычно получалось не более трех раз в неделю.

– С тобой все в порядке? – прикусив губу, я старательно пыталась сделать голос нормальным, избавиться от волнений, но выходило это с трудом. – Мой босс не…

– Нет, Эмми, он ничего мне не сделал, – удивил меня мужчина. Тяжко вздыхая, он будто решался на что-то. – Знаешь, а мистер Шульц ведь все же хороший мужчина. Я понимаю, почему он вспылил. Никому не понравится такое неуважение.

– Ронни, – удивленно распахнув рот, я зажала его ладонью. – Как ты можешь? Он ведь унизил и тебя и меня…

Мало того, что Ронни не собирался отстаивать наши отношения, он еще и соглашался с поведением Конрада, как покорный песик.

– Брось, Эмс! Ты предвзято к нему относишься, – недовольно хмыкнул Рон, будто насмехаясь надо мной, а затем вдруг быстро выдал, словно не мог более держать в себе: – Мистер Шульц великодушно извинился за свое поведение около лифта и предложил в качестве компенсации невероятную услугу…

Сердце замерло, руки задрожали. Нервно сглотнув вязкую слюну, я посмотрела на пустой проем ванной комнаты, за которым скрылся Конрад и не своим голосом прошептала:

– Услугу?

– Именно, услугу… – он замялся, будто потерял ход мыслей. – Ты ведь знаешь, как я восхищен «Шульц Индастрис», Эмс? Знаешь, правда?

– Теперь уже – да, – поежившись, я обняла себя руками. В комнате вдруг стало нестерпимо холодно, будто кто-то включил кондиционер на полную мощность.

– Так вот, – оживился Ронни, тяжело дыша. – Он предложил мне нечто невообразимое. То, о чем мечтает каждый мужчина! – прочистив горло, он возвышенно протянул: – «Шульц Индастрис» открывает филиал в Греции. Меня удостоили великой чести возглавить целый отдел!

Опустив голову вниз, я до одури закусила нижнюю губу, не желая издать ни звука. Смахнув одинокую слезинку со щеки, сквозь тяжесть в груди с трудом протянула:

– Я думала, ты мечтаешь жениться на мне и завести семью, Ронни.

– Мне выделят целый дом с видом на Коринфийский залив! А еще годовая ставка вчетверо больше той, которую я получаю сейчас, дорогая! – задыхаясь от восхищения, Ронни описывал мне все новые и новые достоинства работы на Конрада. Главными из них была высокая зарплата и карьерный рост. А так же, естественно, престиж.

А затем он замолчал, а я так и не нашла, что сказать. Странная боль заставляла мою душу изнывать от странного, недоступного ранее ощущения. Я горевала по единственному мужчине, который был для меня важен.

– Ох, Ронни, – только и сказала я, зажмурившись, что есть мочи. – Я так за тебя рада…

Ничего на свете не хотелось больше, чем проснуться. Ведь еще несколько дней назад я собиралась замуж за любимого человека, а теперь мой жених с легкой душей и свободным сердцем готовился упорхнуть на другой конец планеты. Пусть у меня на глазах все это время были розовые очки, не важно! Многие люди проживают в них жизни и умирают счастливыми…

– Ты ведь не думаешь, что мы расстается, верно? – удивил меня вопросом мужчина, ведь именно так я и думала. – Твой контракт закончится, и мы заживем счастливо в Греции.

– Конечно, милый, – солгала я, нагло и бессовестно. Ведь только такой наивный человек, как Харингтон, мог искренне поверить в подобную сказку. Только такой наивный человек мог довериться Шульцу полностью и всецело, несмотря на все мои предупреждения. И только мужчина, не любящий свою женщину, мог принять подобное решение о переезде, даже не спросив мнения своей женщины. – Все так.

– Отлично! – облегченно выдохнул Рон, будто мое благословение развязало ему руки. – Мистер Шульц просил отправиться в Грецию сейчас же, иначе должность отойдет другому человеку.

Выдавив из себя восхищенный звук, я вдруг спросила его нечто важное, имеющее для меня колоссальное значение:

– Не сомневаюсь, что он именно так и просил… Но… Ты действительно этого хочешь? Об этом мечтаешь?

– Это все, что мне нужно! – импульсивно воскликнул Ронни, но тут же спохватился, закашлялся. – То есть, я имел в виду…

– Я поняла, – перебила его мягко и осторожно, не желая ругаться и портить настроение. – Спасибо, что поставил в известность. Хорошей тебе дороги.

Когда связь прервалась, я все еще держала телефон в руке, осмысливая новую реальность. Краем глаза заметила в дверях слабое движение и, не поворачивая головы, прошептала сквозь слезы:

– За что?

– Так лучше, – решил Конрад. Снова решил за меня! Он вошел в комнату в новой одежде и держа в руках красное свободное платье. Я лишь слегка мазнула по нему незаинтересованным взглядом, сразу удалив ненужную информацию из памяти.

– Лучше… – от острой боли, словно стрелами пронзившей все тело, я поперхнулась и выронила телефон. Конрад поймал его, вернув мне в руку. – Кому? Кому, черт тебя дери, так будет лучше?!

Он помолчал, будто всерьез раздумывая над этим вопросом. Проводя чертову аналитику и строя далеко идущие планы в графике мыслей. А затем его голос разрезал пространство холодной уверенностью и слепой решимостью:

– Нам, – я вздрогнула и отвернулась. Подцепив мой подбородок, мужчина заставил поднять на него взгляд и медленно протянул: – Так лучше будет нам, Эмми.

Стиснув зубы, я заставила себя проглотить слезы и постараться не отводить взгляд, когда со всей душой, от всего сердца прошипела:

– Я ненавижу вас. Не-на-ви-жу.

Лицо мужчины не изменилось, будто ничего необычного не произошло. Он все так же смотрел на меня, будто изучая нечто известное лишь ему одному. Неспособность сделать больно Шульцу убивала меня изнутри, делала абсолютно бессильной. Набрав полные легкие воздуха, я распахнула рот, желая сказать ему все, что накипело внутри. Все, что так хотелось сказать уже давно!

Но в меня впечатались горячие беспринципные губы, пригвождая к месту, заставляя отклониться назад. Словно сильнейший поток ветра, взрывная волна или смерч, сносящие все на своем пути… Такой же властный и бескомпромиссный, как его хозяин, его язык грубо вторгся в мой рот. Жадно прошелся по зубам, настойчиво очертил небо и щеки с внутренней стороны.

Тело мое парализовало, мозги отключились. Неосознанно я позволяла ему обвести мой язык своим, будто в каком-то грешном и порочном танце, а затем сплестись с ним воедино, чтобы тут же отпустить на волю. Он трахал меня этим языком, грязно и грубо, холодно и расчетливо. Изучая, подавляя, помечая. Заставляя кожу привыкать к нему, поддаваться напору, принять власть своего «вожака».

А затем Конрад так же резко отстранился. Еще до того, как я успела прийти в себя. До того, как мурашки прошли, а волосы на теле престали стоять дыбом. Опираясь руками с обеих сторон от меня, он холодно прищурил глаза, выплюнул:

– У тебя ко мне целая масса гребаных эмоций: страх, недовольство, раздражение и даже скрытое желание. Но уж точно не ненависть, Эмми, – кивнул на платье, все еще находящееся в его стальных руках. Вопрос был краткий и четкий: – Ты переоденешься сама или как?

Сбивчиво сглотнув, я неопределенно кивнула, сама не представляя, за какой вариант это будет принято. Моя рука прижалась к сердцу, вырывающемуся из груди, разрывающему грудную клетку.

– Отлично, – всунув одежду мне в руки, Конрад направился к выходу. И прежде чем громко захлопнуть за собой дверь, добавил: – Жду пять минут, а затем вхожу.

***

Красное платье было выполнено из плотной отрезной ткани с широкой кожаной полоской посередине. Объёмные воланы проходили от плеч к уровню груди. Вырез под горло с небольшим воротником-стойкой и рукава-воланы. Само изделие доходило почти до середины колен, скрывая сбитые колени. И фасон – колокольчик. На светло-кремовой бирке размашистым плавным каллиграфическим почерком значилось гордое: «От Джэфа Роддери».

Я провела рукой по волосам, глядя на себя в зеркало. Небольшая укладка прилично растрепалась, превращая меня в городскую сумасшедшую. Потянув резинку вниз, которую успела вплести в волосы во время утреннего ворк-тайма, я позволила локонам распасться вьющимися прядями по плечам.

– Эмми! – голос Конрада заставил вздрогнуть и очнуться. Слегка подпрыгнув на месте от неожиданного настойчивого стука, я нелепо поковыляла к выходу босиком, мазнув взглядом по старой одежде в мусорном баке.

Шульц стоял в коридоре, сосредоточенно печатая что-то на своем телефоне и не обращая на меня никакого внимания. Будто это был обычный день, и в ванной всего несколько минут назад ничего странного не произошло.

– Нужно приступать к работе, – сухо напомнила я, мечтая поскорее забыться в кипе невыполненных задач. Меня манили сложности по одной простой причине – их можно было с легкостью решить. В отличие от проблем моей жизни.

– Да, – босс холодно и кратко кивнул то ли мне, то ли экрану телефона, после чего заблокировал сотовый и, наконец, обратил свое внимания на меня. Сузив глаза, Конрад жадно прошелся взглядом по моим скулам, губам, глазам, волосам, а затем более цепко изучил платье на предмет неожиданных «подарков», как было с вечерним нарядом. Кажется, не найдя, к чему придраться, он снова кивнул. – Планы поменялись. Мы едем на ланч.

– Но… – глубоко вздохнув, я сложила руки на груди, опираясь спиной на стену позади. Стоять ровно казалось пока слишком сложной задачей. – У меня уже был ланч.

– А у меня – нет, – отчеканил по слогам Шульц, давая ясно понять: он не спрашивает – приказывает.

– Сегодня неофициальный рабочий день, – уперлась я, отчаянно не желая сдвигаться с места куда-либо, если не по направлению к рабочему столу. – Если вы не нуждаетесь в моих профессиональных услугах, то я с радостью оправлюсь домой.

– Обязательно, – согласно кивнул Конрад, но, вразрез своим же словам, направился ко мне, а затем и вовсе подхватил на руки. – После ланча.

Глава 6

Конрад уверенно нес меня на руках, будто что-то само собой разумеющееся. Будто я была прекрасным дополнением к его дорогим часам или стильному черному пиджаку, но совершенно точно не являлась человеком.

Он не реагировал на мои просьбы отпустить на ноги. Делал вид, будто мой голос – беззвучный шум, существующий в другой реальности. Не его.

В лифте я просто сдалась, бросив всякие попытки достучаться до Шульца. Ведь… Это просто ланч, так ведь?

– Босс, постойте! – когда Шульц дошел до середины фойе, дорогу ему перегородил рослый широкоплечий мужчина лет сорока. Его грудь нервно вздымалась, а по морщинистому лбу скатилась капля пота.

Конрад окатил охранника пугающим до самого нутра взглядом. Холодным, словно сама смерть.

– Слушаю, – каждая буква была пропитана немой угрозой. Босс не терпел, когда на его пути вставали.

– Вам не следует выходить через центральный вход, – виновато поежившись, охранник нервно сглотнул, а затем указал рацией на стеклянные двери, за которым толпилась огромная куча народа. Нахмурившись, я старательно пригляделась и тут же задохнулась от ужаса – у каждого из них в руках были фотоаппараты. – Там папарацци, мистер. Мы можем не пускать их внутрь, но на улице мы безвластны.

Внимательно вглядываясь в темно-серые глаза Шульца, я пыталась хоть немного проникнуть в его планы и разгадать скрытые чувства. Но в тот конкретный момент, как и всегда ранее, босс напоминал мне робота со сложным часовым механизмом, принимающим важные решения холодно, взвешенно, расчетливо. Предугадывая будущее, расставляя все по своим местам.

– Десять человек, – наконец, звонкий голос разрезал пространство, заставляя капельку пота скользнуть по позвоночнику в ложбинку ягодиц. – Круг плотный. Джеймс на месте? – охранник неуверенно кивнул, подзывая кого-то по рации. – Машину подогнали?

Новый кивок, затем побелевший мужчина хрипло спросил:

– Вы уверены в том, что делаете, мистер? Они кажутся агрессивными…

Конрад прищурил глаза и посмотрел на бедолагу так, что тот поперхнулся и пошатнулся на месте. Босс умел делать это лучше всех на свете – уничтожать всех одной лишь своей взрывной энергетикой, заставляющей людей вокруг покорно склонять головы.

– Что за… – с ужасом я осматривала окруживших нас охранников в черных идентичных костюмах. Вооруженных, с микрокамерами в ушах и таким выражением лиц, будто они идут на войну. – Что происходит?

Конрад не ответил. Он нашел среди секьюрити одного с черными длинноватыми волосами, затянутыми в тугой жгут на темечке. Видимо, того самого Джеймса. Он казался главнее остальных, раздавал краткие приказы.

– Можно, – собранно постановил Шульц, будто давая своим цепным псам какую-то, ведомую лишь им одним команду.

Я вздрогнула от ужаса, ощущая себя в самом эпицентре взрыва. Топот множества мужских туфель прозвенел эхом в глухом пространстве. Шаги были точными, размеренными, тренированными. Будто чертова армия шла на задание в боевой точке.

– Я не хочу выходить туда… – активно мотая головой, я сделала пасс на пол, но Конрад держал меня крепче стальных оков. Внутри разыгралась самая настоящая паника, приближающиеся голоса, вспышки фотокамер и громкие выкрики заставляли снова и снова содрогаться. – Черт, Конрад! Это ужасная идея… И у меня ужасное предчувствие.

Он хмыкнул, поведя бровь.

– Теперь я знаю, как заставить тебя называть меня по имени, Эмми.

Я посмотрела на него в полном изумлении. «Неужели он шутит? В подобной ситуации?!» – взорвалось в голове полное непонимание.

– Чего хотят все эти люди? – голос дрожал, срывалась на истерику. Тело покрылось мелкой дрожью, пальцы до судорог сжали лацканы пиджака Конрада. – Прошу, не делай этого… Дай мне хотя бы встать на ноги.

– У тебя нет обуви, – констатировал мужчина, будто не он запретил мне ее надевать!

Сквозь звонкий топот ног по мраморному полу я с замиранием сердца слышала, как распахивается дверь. Как легкий промозглый холодный ветер ударяет по лицу мощной пощечиной, заставляющей очнуться и взять себя в руки. И я сделала это… Просто натянула на лицо маску тотального спокойствия, абсолютного безразличия. Так, как умела. Лишь глаза были стеклянными от слез.

– «Американ Ньюсмейкер», – один из журналистов попытался пробиться сквозь охранников, но те оттолкнули его обратно в галдящую толпу. – Мистер Шульц, просьба как-то прокомментировать сегодняшние события!

Оператор с камерой возник прямо на пути возглавляющего колонну Джеймса и был нещадно сдвинут в сторону. Проворный репортёр все же успел выкрикнуть несколько слов ровно за пару «свободных» секунд:

– А с вами по-прежнему шоу «Сенсейшенс»! Именно так проводит свой досуг владелец «Шульц Индастрис» после заявлений своей жены Авроры!

Пока я в недоумении посмотрела на собранного и сосредоточенного Конрада, какая-то женщина прокричала мне прямо в ухо, заставляя поморщиться и оглохнуть на пару минут:

– «Файф Ньюс». Вы собираетесь делать ответное заявление?

– «Стар Ньюс». Как давно у вас интимные отношения с личным секретарем Эмми Элизабет Браун?

Сердце предательски замерло, а грудь будто сдавило до жжения легких, выпуская оттуда весь необходимый для жизни кислород. Мир вокруг будто отдалился, а затем приблизился снова. Пространство стало двумерным, вселенная запульсировала.

«ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?» – попыталась я передать одним лишь взглядом боссу, когда тот кратко посмотрел на меня, будто пытаясь в чем-то убедиться. Как и ожидалось, ответа не последовало.

– Куда вы направляетесь с мисс Браун?!..

– Что произошло с ее ногой?!

– Почему госпожа Аврора решила сделать подобное заявление? Оно было согласовано с вами?..

– Это пиар вашей компании накануне выпуска новых гаджетов?..

Вопросы сыпались один за другим, словно кто-то снова и снова кидал мне в голову острые дротики. Каждый из них отзывался острой болью, мигренью… Остановившись на долю секунды, Конрад достал из кармана брюк маленькие прямоугольные вайфареры с прямыми краями и непрозрачными черными стеклами. Я саркастично хмыкнула, дескать: «Неужели раздражает?» На что получила равнодушный ответ:

– Слепит.

В подобных очках Конрад выглядел еще более угрожающе, словно киборг из «Терминатора». Подбородок казался острее, а губы тоньше… Я жадно втянула воздух, вспоминая о том, чего совершенно не хотелось. Еще недавно эти холодные губы касались моих, оставляя полный беспорядок в голове. До сих пор не удавалось свыкнуться с мыслью, что это реальность, а не какой-то мой изощренный кошмарный сон.

– Эй, я здесь! – взволнованный голос из толпы заставил меня отряхнуться и вернуться в реальность. Взглядом я нашла молодого парня лет двадцати, одетого в порванную грязную одежду. Его глаза были безумны, а талия казалась неестественно широкой на фоне тонких рук и маленьких ножек. – Снимайте меня, я хочу попасть в историю!

Журналисты отчаянно игнорировали незнакомца, пытаясь протолкнуться к Шульцу, обогнуть его охрану, что было совершенно невозможно. «Люди в черном» удерживали натиск, словно отпружинивая любую опасность.

– Вы пожалеете, ясно?! – воскликнул он, немного приподнимая футболку и дергая железный рычажок с красной полосой. – Вы все могли это предотвратить! Вы все в этом виноваты!

– Босс, – голос мой звучал глухо, словно из преисподних. Пальцы до тремора в костях потянули его за лацканы. Тело задрожало, зуб на зуб не попадал. – Смотрите!

Я не могла точно сказать, отреагировал ли Шульц на мои слова, ведь теперь его лицо было почти полностью закрыто от любопытных взглядов. Горло будто онемело, паника сковала. А затем он кратко окликнул Джеймса скомканной, лаконичной фразой, не значащей для меня ровным счетом ничего:

– Код триста сорок восемь.

Все произошло быстро, практически незаметно для любительского взгляда неприспособленного человека. Лишь постфактум я могла резюмировать и разложить по полочкам события.

Джеймс покинул ряд, оставляя в кольце девять человек. Он незаметно слился с толпой, останавливать его никто не собирался. Целью репортеров были Шульц и я. Затем мужчина ловко подобрался к парню со спины и, лишь коснувшись его руки своей, незаметно и аккуратно, просто вырубил, оттаскивая в сторону, подальше от толпы.

Я обернулась, увидев, что замыкающий охранник тоже присоединился к Джеймсу. Шаг Конрада начал граничить с бегом, будто он спешил на уезжающий поезд. За считанные секунды мы преодолели расстояние от центрального входа до темно-синей низкой спортивной машины. Шульц поспешно открыл дверь, быстро, ловко, немного судорожно усаживая меня внутрь, а затем резко ее захлопнул.

Или это был не он, а взрывная волна похожая на резкий поток ветра.

Вокруг стало тихо, будто в гробнице. Словно кто-то разом выключил свет, звук и поставил мир на паузу. Репортеры замерли. Кто-то повалился с места, пригибаясь, кто-то упал на пол. Техника выходила из строя, дорогостоящие камеры разбивались на асфальте, летали по мраморным ступенькам…

Я ожила только от звонкого, душераздирающего крика, способного присниться мне лишь в кошмарных снах. Видимо, он привел в чувство не только меня, потому как спустя мгновение улица опустела. От паники люди кричали и разбегались в разные стороны, желая оказаться как можно дальше от места трагедии. Парочка ведущих пыталась запечатлеть первые кадры с места событий.

Проведя взглядом по улице, я увидела разбитые окна в пяти метрах от машины. Там, куда Джеймс оттащил парня со странным устройством на животе. Все, что открывалось взгляду – огромное багровое пятно, напоминающее поле боя. Я жадно вглядывалась в детали, силясь найти подвох.

«Сейчас Джеймс встанет, – вторил мой внутренний голос, как заведенный зайчик. – Сейчас все это окажется шуткой… Вот сейчас, сейчас».

Но этого не происходило. Часть охранников осталась с Шульцем, часть отправилась проверить убитых или раненых. Стараясь нащупать рукой дверцу машины, вдруг поняла, что не чувствую пальцев. С трудом сглотнув слезы, не сразу смогла открыть дверь.

Казалось, в авто закончился кислород. Я дышала жадно, неистово, глубоко и прерывисто. Будто преодолевая внезапную астму. Ужас застилал глаза, понимание происходящего отказывалось приходить.

– Закрой дверь! – в пустом, звенящем сознании раздался грубый голос Конрада. – Закрой эту чертову дверь, Эмми.

Но я не могла этого сделать. Просто не нашла в себе сил оторваться от жуткого, душераздирающего зрелища: как охранники растаскиваю три обездвиженных тела. Чьи-то сильные руки толкнули меня обратно в салон авто, захлопывая дверь и блокируя ее. Не прошло и минуты, как теперь уже водительская дверь распахнулась, и в салон буквально ворвался Конрад. Он вдавил педаль газа с такой силой, что мы едва не взлетели с места. Рев мотора и свист шин оглушили с новой силой.

Я вжалась в кресло, забывая о мерах предосторожности и не пристегиваясь. Глядя прямо перед собой, отчаянно пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Понять, что делать дальше.

– Надеюсь, ты понимаешь, что ланч откладывается, – сбивчиво проговорил он севшим голосом.

Сперва я не повернулась, кратко кивнув. А затем все же резко смерила Конрада быстрым взглядом. На нем до сих пор были эти чертовы очки, напрочь скрывающие глаза. И все же казалось, что сейчас в мужчине что-то изменилось. Словно произошел некий надлом, на краткий момент обнажающий его истинное «я».

Боязно сглотнув, я неловко потянулась рукой к боссу, а затем за дужку стянула вайфареры, откидывая их на заднее сидение. Чтобы он не успел мне помешать и вернуть все, как было раньше.

Конрад не выглядел взволнованным или растерянным, просто глаза казались более распахнутыми, чем обычно. Будто секунду назад он выпил залпом полбутылки крепкого алкоголя и пытался справиться с нахлынувшими последствиями.

– Я видела, как он чем-то щелкнул на поясе, – с надрывом прошептала, разглядывая его профиль. – Но не сказала… Не успела… Все это произошло по моей вине.

На крохотное мгновение Шульц поморщился, крепче сжимая руками руль. Затем резко вздохнул, словно хотел сказать что-то импульсивное, но вовремя себя остановил.

– Брось. Это вина охраны. Их было десять человек, но подозрительного парня заметила именно ты, Эмми, – в диссонансе с выражением лица, голос Конрада звучал грубо и резко. Как отрезвляющий шлепок по щеке.

И тут внутри всколыхнулась необъятная злость! Будто кто-то расковырял старую рану, давно покрывшуюся коркой. Мне было так больно, так чертовски горько на душе, что я неосознанно поставила себе за цель сделать так же больно Ему.

– Я ведь просила тебя не идти через это чертову толпу папарацци! – слова срывались с губ резкими колкими фразами. Словно иглы или пули. Я смотрела на босса и ждала… Ждала, когда он сдастся! Когда сделает хоть что-то… Разделит со мной этот ужас, не даст утонуть в своей тотальном безразличии.

– От реальности не убегают, – кратко ответил он, ровно и глухо.

– Этот Джеймс наверняка был славным парнем, имел семью. И тот второй охранник… Ты хоть знаешь, как его звали? – саркастично рассмеялась, пугая себя саму. Мне стоило остановиться, я отчаянно пыталась это сделать. Не могла, не получалось. Будто внутри меня сам дьявол поставил себе за цель довести Конрада. – Они работали на тебя, ты позволил им умереть!

– «Они работали на тебя», – по слогам отчеканил мужчина, – Вот именно. Бывшие военные, бывалые в горячих точках пропустили какого-то идиота. А ведь это было даже не целенаправленное покушение.

Немного помолчав, я обреченно выдохнула. Нет ничего в мире, что могло бы содрать панцирь с этого мужчины. За долгие годы он намертво прирос к его коже. Теперь я донельзя сомневалась, что внутри него живет человек, способный на сострадание. Способный любить кого бы то ни было. Даже себя.

– Ты можешь обладать хоть всеми деньгами этого грешного мира, Конрад Шульц, – в отчаянье прошептала я, откидываясь обратно на спинку сидения, – но твоя душа все равно будет такой же изуродованной, как и тело. Ты не в силах это исправить.

Мы проезжали по оживленной улице, справа был поворот к жилым домам. Внезапно Конрад сперва ударил по тормозам, а затем повернул, явно уже давно превысив допустимый скоростной режим. По пешеходным переходам шли люди, но мужчина не собирался тормозить, заставляя зевак в панике разбегаться в разные стороны. Проезжая на красный свет, я слышала сигналы обеспокоенных водителей, они что-то истошно кричали вслед. Кто-то явно собирался вызывать полицию.

– ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – судорожно пристегивая ремень безопасности, я чувствовала, как дух захватывает от адреналина и ощущения опасности. Каждую секунду могло произойти что-то непоправимое: столкновение с курьером из службы доставки пиццы или «поцелуй» с бампером огромной фуры. Шульц вовремя уворачивался, словно опытный гонщик. Но как долго это везение могло продолжаться?

– Оправдываю твои ожидания, – кратно резюмировал он холодно и равнодушно. Как и в любой другой день. Как и в любой другой ситуации.

– Прошу тебя, – взмолилась я. – Остановись!

Впереди показался глухой переулок промышленной зоны. Высокая стена из красного кирпича образовывала нечто вроде парковочного места, закрытого с трех сторон. Я кратко взглянула в зеркало заднего вида: никого. Охрана явно не поспевала за своим боссом. Других машин и случайных зевак тоже не было. Конрад умело нашел глухое место, лишенное любопытных посторонних.

– О, боги… – зажмурившись, я с вырывающимся из груди сердцем ждала глухого столкновения, наверняка способного убить нас быстро и, если повезет, безболезненно.

В последний момент ударив по тормозам на расстоянии десяти сантиметров от стены впереди, босс остановился. Словно нарочно испытывая судьбу на прочность. Мы оба помолчали пару секунд, приводя мысли в порядок, а затем Шульц резко вышел из авто.

Не успела я отдышаться, справиться с трясущимися руками, как дверь моя распахнулась, и босс просто вытянул меня прочь, усаживая на капот машины. Раздвинув мои ноги коленом, он грубо устроился между ними, стаскивая вниз крохотные черные трусики.

– Мы на улице! – воскликнула я, упираясь ладонями в его стальную грудь. – Вдруг кто-то появится?!

Он хмыкнул. Так холодно и равнодушно, что словно по щелчку пальцев тело покрылось мурашками.

– Но у меня ведь нет души, забыла? – с издевательским сарказмом отчеканил он, а после нагнулся к самим губам, шепча едко и громко: – Мне плевать.

Я вздрогнула, будто кто-то кулаком ударил в живот, и отвернулась, не желая в этом участвовать. Это был глухой переулок, лишенный людей. С одной стороны – залив, с другой – промышленная зона. Возможно, заброшенная. А быть может, сегодня просто был выходной, и Шульц знал об этом. Не важно. Важно лишь одно – я не хотела больше сопротивляться. Силы кончились еще там, в авто, несущемся в стену. Шульц уже и так отымел мою душу во всех позах.

Придерживая рукой поврежденное недавно колено, Конрад развел мои ноги шире, поднес к губам пальцы и смочил слюной. Я ощутила, как что-то липкое и холодное скользнуло между бедер, а затем щелкнул замок пояса, и расстегнулась ширинка. Он лишь приспустил боксеры и… вошел в меня резко и грубо.

– Черт! – перед глазами возникла пелена, острая боль разлилась по телу спазмами.

Я сжала лацканы пиджака Шульца по инерции, будто пытаясь его остановить. Но он лишь замер, коротко резюмировал:

– Фак… Слишком тесно. Ты вообще когда-то сексом занималась?

Этот вопрос был больше со скрытой издевкой, но я и вправду задумалась. Свой первый раз я совершенно не помнила, будто разум старательно берег меня от этих воспоминаний. Затем был парень с вуза. На студенческой вечеринке мы напились коктейлей с русской ядреной водкой и заперлись в туалете, где он кончил едва ли вошел внутрь. А после был уже Ронни… Он казался настолько милым и нежным, что я совершенно не обращала внимания на его вялую эрекцию.

– Расслабься, – приказал мужчина, поддевая пальцем мой подбородок, заставляя смотреть лишь в его глаза. Словно заставляя забыть обо всем, что было раньше… Словно сам уже жалел, что напомнил о других мужчинах. – Слишком сжимаешь член.

Я пристально смотрела на Конрада Шульца и в некоторой степени чувствовала свою вину в том, что происходит сейчас. Это не меняло моего отношения к мужчине, не делало его святым или безгрешным. Но… заставляло меня относиться к себе еще хуже. Ведь я тоже была жертвой темного прошлого, отложившего на будущем мрачную тень. Именно поэтому я внезапно и неожиданно для себя самой импульсивно выпалила:

– Я не считаю, что вы виновны в смерти охранников, если уж на то пошло.

Знала, что пройдет несколько дней, в потом я навсегда покину «Шульц Индастрис» и Конрада в частности. Знала, что эти слова останутся в его памяти, словно некое напоминание о бывшем нерадивом секретаре. Знала и чувствовала. Но сомкнув губы, Шульц оперся взглядом в стену позади и поставил точку в данном разговоре:

– Это не имеет отношения ни сейчас, ни потом, – и плотнее сжал мою ногу, толкнувшись бедрами немного вперед, снова повторив: – Расслабься.

– Вряд ли, это возможно, – озвучила я мысли, как на духу. – Мне неприятно заниматься с вами сексом.

Между бровей Конрада пролегла складка, губы сложились в тонкую линию, а желваки заиграли. Он стиснул зубы, а затем резко выдохнул.

– Мне нужно привести мозг в норму. Сейчас я трахну тебя, Эмми Браун, – сжимая мою челюсть рукой, рыкнул он раздраженно. Выгнув одну бровь дугой, он позволил себе натянуть жуткий оскал. – И тебе выбирать, получить удовольствие или нет. Напомню, мне основательно и категорически все равно.

Конрад резко толкнулся бедрами вперед, словно подтверждая каждое свое слово действиями. Боль прошла, сменяясь новым, совершенно незнакомым ранее чувством наполненности. Я ощущала, как его член скользил во мне, натягивая на себя, будто огромный поршень. От неожиданности я распахнула губы в немом «о», но тут же сжала зубы и, нахмурившись, отвернулась.

Тогда он вошел в меня до упора, до самой крайней точки. Так, что глаза мои широко распахнулись, а тело сковало спазмом. Я уперлась ладонями в капот, пытаясь удержать равновесие и не проронить и слова.

А затем он полностью вышел и… резко вошел с громким хлопком, звоном, разлетевшимся по округе. Ноги свело спазмом, мужчина ощутил это, повторив снова, снова и снова. Прикусив губу, почувствовала во рту привкус металла. Скрутив пальцы в кулаки, я старательно сдерживала какие-либо эмоции, концентрируясь на чем-то ином.

Намочив большой палец, Шульц опустил его под широкое платье, закрывающее оголенные части тела и, раздвинув рукой складки, надавил им на клитор. Смесь прохлады и влажности подействовала странно, будто на оголенные провода кто-то разлил ведро воды.

Спину выгнуло дугой от разряда, прошедшего через позвоночник, разливающегося по каждой клеточке тела. С губ сорвался несдержанный стон, и член внутри меня будто набух, ощутимо задрожал. По инерции я пыталась убрать руку Конрада, сдвинуть с места. Но он лишь прищурил глаза, и медленно принялся водить пальцем по клитору в направлении часовой стрелки, импульсивно насаживая меня на себя быстрее и быстрее. С каждым движением скорость увеличивалась, хотя и так казалось, словно быстрее уже невозможно.

Я отчаянно вспоминала худшие дни своей жизни, стараясь сбить напряжение между ног. И как только это выходило, Шульц, словно ощущая мой настрой, делал нечто такое, что с двойной силой возрождало возбуждение.

И тут до меня с удивлением дошло: «Он врал! Конраду важно, кончу ли я!» Эта мысль шокировала так сильно, что воспоминания об одном их худших дней в жизни на мгновение выбило из памяти. Я уставилась на Шульца удивленно, будто видела этого мужчину впервые в жизни.

– Мне не нравится, – намеренно жестко отрезала я, внимательно исследуя любые изменения в выражении лица. Но Конрад лишь самодовольно хмыкнул и, оттянув клитор на себя, заставил меня вздрогнуть. Словно знал меня лучше и, как на гитаре, умело играл на чувствах. Тогда с губ само слетело нечто слишком грязное даже для меня: – Что же, все равно с Ронни наш секс был ярче. Придется тебе снова накачать меня алкоголем или шантажировать.

Затаив дыхание, почувствовала, как кровь отлила от лица, а в груди что-то сжалось. Шульц прищурил глаза, дыхание его ускорилось. Словно тягучая резина, секунды молчания остановили свой бег, превратившись в часы.

– «Накачать чем-то»? «Шантажировать»? – бровь его вдруг вопросительно вздернулась, глаза пугающе запылали. Он отпустил мою ногу, позволяя ей произвольно свисать с капота, не касаясь пола. – Уверена, что мне это нужно? – Неожиданно и грубо Конрад толкнул меня в грудь и за бедра потянул на себя, заставляя меня повалиться на спину, оставляя ягодицы чуть свисать. – Тяжело принять себя такой, какая ты есть?

Я напряглась, когда босс вдруг высоко поднял мои ноги, закидывая их себе на плечи. Спортивное авто было достаточно низким, а Конрад – высоким. Он поднял меня в воздух, мышцы ног напряглись до боли, ведь растяжкой последний раз мне удавалось позаниматься лишь в приюте.

– Не понимаю, о чем ты, – голос дрожал, страх охватил сознание. Что-то внутри меня предательски напоминало о грани, которую я случайно перешагнула, ныряя на самое дно пропасти. Шульц был невероятно зол. Казалось, воздух вокруг него сгустился, нагрелся, наэлектризовался. Но больше всего пугал взгляд коварных темных глаз.

Сжав мою талию грубыми ладонями, он резко вошел в меня под каким-то новым углом, задевая совершенно другие точки. Глубже, будто разрывая надвое… Я задохнулась от резкого, неожиданного спазма, смешивающего в себе боль и наслаждение. Острое, резкое, заполняющее собой пространство и весь мир вокруг.

– Как бы ты этого ни хотела… – хрипло и низко выдавил из себя Конрад, жадно внимая мои безрезультатным потугам скрыть эмоции, перебороть их, откинуть на второй план. – Как бы ни пыталась убедить меня и себя в обратном… – Оставаясь внутри, мужчина поводил бедрами по кругу, словно вырисовывая знак бесконечности. Сжимая пальцы ног, я откинула голову назад, открыв рот в немом крике. – Тебе нравится заниматься сексом. И, более того, – он шумно вздохнул, начиная двигаться вперед-назад медленно… Так чертовски медленно, что перед глазами появилась темная пелена и мерцающие звезды. – Тебя никто и никогда так не трахал.

Я хотела что-то сказать, но слова родного языка будто канули в Лету, позволяя лишь невнятным звукам слетать с губ. Скажи мне кто-то однажды, что слияние мужчины и женщины может дарить такие невероятные, сводящие с ума чувства – не поверила бы… или стала бы нимфоманкой.

Конрад не делал ничего особенного, лишь медленно качал бедрами под правильным углом, сводя меня с ума. И в эти секунды что-то странное разливалось по телу. Тягучая нега, наслаждение, похожее на опьянение; парализующее чувство, томлением разливающееся по телу и пульсирующее между бедер.

Я растворялась в этом новом чувстве, тонула в нем, забывая обо всем на свете. Будто не было мира вокруг, не было проблем и сложностей. Мозг стал чистым, как белый лист, и просил лишь одного – чтобы это никогда не заканчивалось.

– Забудь про Рона, – рыкнул он, а затем, шумно выдохнув сквозь зубы, будто сорвался. Движения его стали быстрее, наполняя все больше, толкаясь агрессивнее. – Я подарил ему мечту, могу поменять ее на что-то менее оптимистичное, если ты еще хоть раз упомянешь его гребаное имя.

Набравшись откуда-то взявшейся смелости, я приподнялась на локтях, упираясь взглядом в раскрасневшегося мужчину. На лбу его пульсировала синяя венка, желваки играли, кадык бешено вздымался. Во время того, как его бедра двигались вперед, а пальцы до боли и ссадин сжимали кожу, меня не покидала странная мысль: «А что если снять его рубашку? Увидеть, как под шрамами и порезами напрягаются мускулы тела? Возможно, тогда бы я разглядела в боссе живого человека…»

Но вслух лишь саркастично прыснула, закатив веки, хотя слова больше напоминали несдержанный стон:

– Ревнуешь?

В глазах Шульца появилось нечто, похожее на грубую насмешку, они будто издевались: «Как такую, как ты, можно ревновать?» Где-то между невероятным наслаждением и абсолютной нирваной промелькнуло нечто напоминающее тоску.

«Действительно, как такую, как я, можно полюбить? – неоновой вспышкой возникло в сознании то, что я и так всегда знала, просто боялась озвучить. – Ронни сбежал, сверкая пятками. И другие сбегут…»

Глаза стали влажными от странной душевной боли, эта маленькая слабость легко можно было списать на перевозбуждение.

– Я не люблю делиться, – наконец, ответил мужчина, настороженно вглядываясь в мое лицо, будто подозревая неладное. – И не собираюсь, Эмми. Помни это, если решишь навлечь на кого-то неприятности.

Поморщившись, я откинулась обратно, глядя исключительно на светлое небо необычно безоблачное, как для Нью-Йорка.

– Пошел ты в задницу, Конрад, – в сердцах выпалила я, словно какая-то торговка с базара. Но, в отличие от прошлого, на этот раз стыдно или неловко не было.

Я взвизгнула, когда он резко вышел из меня и перевернул на живот. Его член скользнул между моих ягодиц, упираясь в тугой сжатый сфинктер.

– Меня опасно туда посылать, – холодно предупредил тот, растирая указательным пальцем проход. Одернувшись, я попыталась отпрянуть в сторону, а он придавил меня к крышке капота своей тяжелой ладонью.

– Нет, – тело напряглось в ожидании жгучей боли, чего-то нестерпимо ужасного. Но все, что удавалось почувствовать в конкретный момент – аккуратный и осторожный массаж там, где не должно было быть ни одного мужчины. – Не надо, прошу!

– Продолжай, – протяжный голос вибрировал, когда Шульц ритмично двигался между ягодиц налитой кровью головкой. – Что ты еще обещаешь?

Немного подумав, я честно прошептала:

– Ничего… Ничего не могу пообещать.

Мне показалось, словно мужчина позади напрягся, хотя лица его увидеть я и не могла. Лишь на мгновение он замер, а затем с глухим стоном вошел в меня, оставляя в покое ягодицы. Придавив меня к капоту своим телом, Шульц протиснул руку в низ, снова накрывая клитор. Волна удовольствия откинула посторонние мысли и душевные терзания. Я прогнулась, насколько это возможно, ощущая ритмичные вбивания Конрада снова и снова. Его нос утыкался мне в шею. То ли он задыхался, то ли жадно вдыхал запах кожи…

– Это, по крайне мере, честно, – отдаленно услышала я шепот мужчины. Или мне показалось? В ушах предательски звенело, пульс отбивал битами в ушах странную, грязную мелодию.

Шульц удерживал меня за шею крепко и цепко, будто подминая под себя. И где-то отдаленно краем сознания я принимала его агрессивное желание, доминирующие повадки. Мне нравилось то, как член его пульсирует внутри от моих несдержанных всхлипов; нравилось, как он наливается кровью, стоит мне оттопырить ягодицы чуть больше назад.

– Я хочу, чтобы ты кончила, – глухо приказал он мне, дал свое прямое распоряжение.

И тело откликнулось на эту просьбу, растворяясь в странной, пространной свободе. Взрывной разряд заставлял мое нутро сокращаться снова и снова, сжимая член мужчины в самые настоящие тиски.

– Черт… – выдавил из себя босс на судорожном вдохе.

Он зарычал так хрипло, что я вновь задрожала от его несдержанности и окончательной потери контроля над эмоциями, а затем Конрад кончил в меня, вбиваясь так мощно, глубоко, основательно, упираясь носом в ложбинку на шее. Будто хотел растянуть процесс, оставить на теле свою метку.

И когда по внутренней части бедра потекло что-то холодное и мокрое, я вдруг очнулась от странного наваждения: «Он шантажировал тебя интимным видео! Оставил голой в публичном месте! Лишил жениха! Обращается, как с вещью! – внутренней голос кричал на меня так громко, что разыгралась мигрень. – И теперь ты кончаешь на капоте машины, как какая-то грязная шлюха… Кто ты после этого, Эмми Элизабет Браун?!»

– Мне понравилось, – голос мой казался мертвым, сухим и холодным. – Теперь я могу отправиться домой?

Конрад молча отстранился, будто намеренно пропустил мой вопрос мимо ушей. Я услышала, как он застегнул ширинку, заправил рубашку и разровнял брюки. Все это время мое тело возлегало на капоте, словно бездыханный мертвец, глаза уставились в холодную каменную стену. Иногда мышцы между бедер сокращалось мощными спазмами, напоминая о недавнем оргазме. Клитор сжимался, тянул, требовал продолжения этой невероятной феерии, о которой раньше и не подозревал. Мозг же стыдил меня, сравнивал с грязью.

– Мы можем никогда больше не встречаться? – опустошенно прошептала я, на что получила краткий, четкий ответ.

– Нет.

– А можем больше не заниматься сексом? – голос был полон пустых надежд, словно у наивного ребенка.

– Нет, Эмми, – все так же бескомпромиссно заявил он. Натягивая на меня снятые ранее трусики, Шульц удостоил еще парочкой фраз: – Тебе это нравится.

– Но… Я не хочу, – едва заметно пожав плечами, выдохнула. Конрад поднял меня и усадил на капот, отряхивая платье. Затем открыл дверь машины, залез в бардачок и вытянул салфетки. Я протянула руку, желая со всем справиться самостоятельно, но он недовольно покачал головой, раздвинул мои ноги и сам принялся аккуратно вытирать сперму. Лишь те участки кожи, которые могли попасть во внимание посторонних. Внимательно наблюдая за действиями мужчины, я поморщилась. – Никогда так больше не делай.

Он замер, подняв на меня убийственный взгляд.

– Это приказ? – голос был холоден, как айсберг, надменный и самоуверенный. – Так вот, Эмс, – он сквозь стиснутые зубы выплюнул кличку, которую дал мне когда-то Ронни. – Я буду кончать в тебя столько раз, сколько захочу. И тогда, когда захочу.

Вопросов в голове было так же много, как и возмущений, но мне удалось выбрать среди них самый колкий по моему скромному мнению:

– Тогда… Я хочу видеть справку о твоем здоровье, – равнодушно пожав плечами, отвела взгляд. – Мало ли с кем ты еще спишь без презерватива.

Он напыщенно хмыкнул и вопросительно поднял бровь, наверняка приняв это за ревность. Прокрутив сказанное у себя в голове, я раздраженно поджала губу. Если сильно захотеть, можно было найти в моих словах скрытый смысл.

– Тебя это не касается, – бесчувственно отчеканил по слогам Шульц, будто подводя в разговоре финальную черту. Но и я больше не собиралась позволять ему указывать мне, соглашаясь на все «от» и «до», отчаянно хотела поставить босса на место.

– Тогда тебя тоже не касается, с кем сплю я…

Не успела договорить, потому что ладони Шульца сжали мои предплечья так сильно, что я зашипела от боли. Встряхнув меня, Конрад медленно втянул кислород полной грудью, после чего, не скрывая угрозы, проговорил:

– О, Эмми. Мы можем проверить, касается это меня или нет. И в следующий раз я не буду таким милосердным. Ясно? – он замолчал, давая понять, что ждет ответ. Я лишь нашла в себе силы активно закивать, хмурясь. Тогда хватка на плечах ослабла, а голос стал более ровным и нейтральным. – Сейчас поедем в пентхаус. Я хочу трахнуть тебя еще пару раз.

Проглотив оскорбление, из последних сил старательно держала себя в руках, заставляя не проронить и слезинки.

– Мне нужна противозачаточная таблетка, – сдавлено выдавила из себя я. И на секунду показалось, словно лицо Конрада стало более черствым, чем обычно, а губы изогнулись в зверином оскале. – И… Я не поеду ни в какой пентхаус. Никогда больше не позволю тебе переспать со мной. На этом все, Конрад. Это конец твоей странной игры.

***

Конрад Шульц привычно и, не задумываясь, пластиковой картой открыл дверь петхауса, а затем отбросил карту на стеклянный стол при входе. Голова мужчины разрывалась от мыслей, но одна из них непривычно съедала мозг заживо – поцелуй Эмми Браун.

Он не собирался потакать ей, и уж тем более – быть нежным. Должен был приучить к себе, заставить самой прийти в его дом. Признать власть Конрада, нуждаться в нем до тех пор, пока мужчина сам не решит с ней распрощаться.

– Босс? – новый глава охраны Стив, перенявший должность Джеймса, уже встал на новый пост, получив долгожданное повышение. Отвечал по звонку после первого же гудка, как того требовал протокол.

– Вы позаботились о телах? – голос Шульца был холодным, но сдержанным. Сегодня мужчина потерял своих людей. Бойцов, долгие годы стоявших у него в тылу. Он знал, что это их работа и их вина. Не заметили чертового психопата, какого-то дьявола решившего привязать к себе домашнюю взрывчатку. Для Нью-Йорка подобные теракты – не новость. Промахи личной охраны всегда карались смертью. И, все же… Шульц не мог сбросить с себя тяжелое, давящее грудь ощущение, напоминающее о его прямой вине.

– Так точно, – краткий, короткий ответ.

– Что их семьи? – Конрад оглянулся. В доме его было чисто, пусто, тихо. Он так редко бывал в нем, что даже не знал, где находится бар с алкоголем. Затем вспомнил, что вчера ночью не допил откупоренную бутылку, подаренную другом месяц назад. – Вы позаботились о выплатах?

– Да, годичная зарплата переведена на счет одноразово, а также выдали карточки компании на содержание жен и детей.

Конрад кивнул, соглашаясь с условиями, прописанными в договоре. Его люди рисковали жизнью, зная, что в случае смерти их семья не будет бедствовать.

– Если у кого-то возникнут дополнительные проблемы, позаботьтесь об их решении, – внезапно протянул мужчина, наконец, найдя бутылку. Он поспешно открутил маленькую золотую крышку, инкрустированную огромным бриллиантом, и поднес спиртное к губам. Вкус виски по-прежнему казался Шульцу омерзительным. Какой смысл в дорогой упаковке, если содержимое его не стоит и гроша?

– Будет сделано, – моментально отрапортовал Стив, и в этом отлаженном тоне Конрад узнал бывалого военного.

– Само собой позаботьтесь о похоронах, – добавил босс, подходя к витражному окну и пройдясь усталым взглядом по Нью-Йорку. Редко Шульц видел этот город при свете, максимум – на рассвете. – Еще… Доложите мне обстановку по отцу Эмми Браун?

– Все это время он пил в баре за городом и не предпринимал никаких попыток навестить мисс Браун или отправить ей весточку, – внезапно удивил Конрада парень. – Хотите, мы заставим его это сделать?

На мгновение Шульц замер в изумлении. Его идеальный план рушился на корню, так и не вступив в действие. Затем он раздраженно поставил бутылку на стол, оставив на старинном деревянном узоре внушительную вмятину.

– Нет, не нужно, – отряхнулся, приводя себя в чувство, – Верните его обратно «домой». Уладьте все возникшие проблемы.

– Конечно, сейчас же дам распоряжения, – Стив не смог скрыть изумления в своем голосе, но почти взял себя в руки на последнем слове. Босс не был тем человеком, который отрекается от своих же планов или пускает все на самотек.

– Затем, – внезапно оживился Шульц, чем привел в боевую готовность охранника, – найдите мать Эмми Браун. Будем «играть» с ней. Возможно, она хочется встретиться с дочуркой?

Конрад криво усмехнулся, на том конце провода послышался нервный глоток.

– Оформим все так быстро, как только сможем. С ней будет проще, это ведь не тюрьма… – на вдохе выдал Стив. Затем откашлялся, взял себя в руки и сдержанно спросил: – Это все, босс?

Конрад хотел было дать отбой, но затем недовольно рявкнул:

– Нет… Что делает Эмми Браун?

Мужчина не должен был узнавать, как ее дела. Случись с ней что-то из ряда вон – охрана доложила бы в тот же миг. И все же слова сорвались с губ сами, преодолевая выстроенный годами самоконтроль.

– С тех пор, как вы привезли ее домой, приняла душ и лежит на постели, сёрфит в Интернете, – Стив задумчиво протянул последнее слово, будто проверяя данные. В эти крохотные мгновения Шульц шумно выдохнул, вспоминая упругое тело Эмми. То, как томно закатывались ее глаза, когда он вбивался в нее своим членом. То, как громко она стонала, стоило пальцам коснуться клитора… Член тут же напрягся, штаны резко стали малы. – Она ищет опорный костыль. Видимо, чтобы было удобнее передвигаться с ушибленной ногой.

– Отлично, – ледяным разъярённым тоном протянул Шульц, а затем сбросил вызов.

Эмми Браун была, как все. Абсолютно ничем не отличающаяся среди других миленьких миниатюрных дам, окружающих Конрада повсеместно. Она не казалась умнее, красивее и не имела особенной изюминки. Шульц поставил себе за цель бросить ее сразу же, как получит свое, сломает, подчинит. Если будет хорошей и послушной – оставит ей внушительное приданное. Если же нет – исход будет более печальным.

Но пока… Эмми Браун в зоне прямой ответственности. В его «стае».

Шульц отряхнулся, сбрасывая с плеч «лишние» мысли, и снова поднес телефон к уху, набирая новый номер. Девушка на том конце провода долго не брала трубку, будто уже зная, чем закончится этот разговор. Но игнорировать Конрада было еще хуже, чем встать на его пути или пытаться вставить палки в колеса.

– Да?.. – голос Авроры был напуган, насторожен, растерян. Она задыхалась от слез, жалобно сопя в трубку.

– Ты нарушила договор, – голос Шульца разрезал пространство, словно самая острая бритва. – Без моего ведома.

– Знаю, прости, просто… – Аврора застонала в голос, больше не пытаясь сдерживать чувств. Но на Конрада это не имело никакого влияния, только больше раздражало. – Ты вынудил меня своим поведением, Конрад! Я так больше не могу… Ты ведь знаешь, что я к тебе чувствую, верно, дорогой?

– Ты. Нарушила. Договор, – отчеканил каждое слово мужчина, будто заставляя девушку сконцентрироваться именно на этом, а не на бессмысленном нытье. Ее чувства Конрада совершенно не касались. – Помнишь, что за этим следует?

Аврора запнулась и, закашлявшись, не сразу нашла в себе силы глухо выдавить:

– Помню, но… Ты ведь не поступишь так, верно?.. Мы ведь… Послушай… Давай решим все мирно…

– Я бы наказал тебя в любом случае, – перебил ее Шульц, устав от неискренней, наигранной истерики. Лишь глупым людям свойственно делать, а после думать о последствиях. Ранее он не причислял Аврору к подобному контингенту общества, сейчас явно видел свою ошибку. – То, какое шоу ты устроила у себя в социальных сетях, достойно порки. По твоей вине в толпе папарацци у корпорации возник смертник, два моих человека погибли. Я мог бы просто забрать все, что дал, а теперь заберу просто все. Включая репутацию.

– НЕТ! – голос девушки оглушил его, заставил поморщиться и отвести телефон подальше. – Это все из-за нее, верно? Этой гребаной шлюхи, да?! Я убью ее, ей конец!

– Это из-за тебя, – Шульц поднес палец к кнопке сброса связи, но в последний момент замешкался неожиданно для себя самого. – Если не хочешь еще больших проблем, веди себя смирно. Прими наказание с достоинством.

Аврора пыталась сказать что-то еще, но Шульц оборвал связь, а затем удалил этот номер из числа зарегистрированных в базе данных, ведь оформлен он был на «Шульц Индастрис».

Глава 7

Настойчивая трель звонка выдернула меня из задумчивости, заставляя медленно подняться на ноги и осторожно доковылять к входной двери. Настороженно посмотрев в глазок, я облегченно выдохнула, увидев на площадке курьера в желтой униформе.

– Распишитесь здесь, мисс Браун, – парень протянул бланк, указывая пальцев в нужную графу. Но меня больше привлекла упаковка заказанного недавно костыля.

– Постойте, – нахмурившись, отодвинула бланк. Бедный курьер, наверняка являющийся обычным подрабатывающим студентом, заметно побелел. – Почему скотч разорван? Пакет явно вскрывали…

– Ваш консьерж внизу сказал, что это новые правила безопасности дома против терактов, – немного нервно протянул он, почесав затылок и отворачиваясь. – Я могу оформить возврат, но не уверен, что в следующий раз не потребуют повторить ту же процедуру…

– Неважно, у меня нет столько времени, – отмахнувшись, я поставила свою размашистую подпись и захлопнула перед носом курьера дверь.

Настроение было ужасным, от мысли, что придется неделю изображать из себя калеку, становилось тошно. Высокие каблуки позволяли мне чувствовать себя уверенной, а теперь я казалась себе маленькой и щуплой, будто какая-то дворовая мышь.

Зайдя ванну, выбросила, наконец, упаковку в мусорный бак и внимательно осмотрела белый костыль с поручнем для упора руки. Как вдруг мне показался отбитый край, и я поскребла его пальцем. Это был маленький аккуратный скотч с прикрепленной к нему таблеткой.

– «Юмикорн Стоп»?! – вслух прошептала я, разглядывая ярко-красную капсулу.

Я знала ее, видела сотни раз у Надежды, которая любила устраивать с незнакомцами в пабе неожиданные секс-встречи без защиты. Это было противозачаточное, которое требовалось выпить в течение восьми часов после занятия незащищённым сексом.

«Но… как оно могло попасть сюда?» – появился закономерный вопрос в голове. Как вдруг осознание ударило по дых, лишая возможности дышать, говорить, думать…

– Конрад… – прошептала я, то ли про себя, то ли вслух… Сердцебиение ускорилось настолько, что я не слышала свой собственный голос. – Я ведь оплатила костыль зарплатной картой!

Во время поездки домой Шульц молчал, не издав и звука. Он смотрел перед собой, сосредоточенно управляя авто. Больше не превышал скорость, не пытался меня хоть как-то задеть. Когда авто остановилось, я не сразу нашла в себе силы отмереть, потянуться к двери. Ноги мои все еще были босы, а на улице невыносимо холодно в отличие от температуры салона.

– Стой, – холодно приказал он, а затем резко вышел первым. После чего осторожно взял меня на руки, накинув на плечи своей пиджак. Шульц поднес меня к самой двери, будто делал это не впервые и знал точный адрес. Он сам достал ключ из сумки, сам справился с замком, а затем поставил меня ногами на теплый ковер, разворачиваясь к выходу.

– Стой, – вторя ему, неловко прошептала я, заставляя мужчину обернуться. Я протянула ему пиджак, а он забрал его, недовольно скрипя зубами. – Что насчет таблетки?.. – но Конрад не дослушал, развернулся на пятках и быстро ретировался прочь. – Что же, закажу ее сама…

Но я так и не сделала это, не заказала. Что-то в моей голове отчаянно не давало совершить заказ, в корзине онлайн-аптеки продолжала висеть неоплаченная упаковка лекарства.

Босс выполнил мою просьбу, но почему-то ожидаемой радости это не принесло. Как бы ты ни был равнодушен к человеку, с которым спишь, все равно мерзко узнать, что он не считает тебя достойной родить ему детей. Будто твой максимум – стонать перед ним на капоте машины.

Набрав полный стакан воды, я закинула огромную красную капсулу и обильно запила ее, поморщившись от боли в горле. Родить наследника такому, как Конрад, было бы смерти подобно. И все же, такой подарок в виде таблетки мой мозг воспринял, как очередную пощечину. Мощную и унизительную.

– Лучше бы ты сама заказала себе эту гребаную таблетку! – прошептала я себе под нос, неся упаковку в мусорный бак. Как вдруг что-то в этикетке привлекло мое внимание, заставляя замереть на месте и поднести ее поближе к глазам. Почерк был настолько мелкий и неразборчивый, что мне пришлой достать увеличительное стекло из внутреннего ящичка под раковиной. – Хм… «Береги себя, родная. С любовь, папочка».

Мои глаза округлились, сердце будто сжалось в тиски. Я откинула этикетку в сторону, будто она была отравлена, и тут же бросилась в спальню, к рабочему столу. В голове творился самый настоящий хаос! В самой глубине книжного шкафа лежало несколько архивных фото из семейного архива, подписанных главой семейства. Я достала их, внимательно вглядываясь в почерк, и тут же уронила… Он был идентичен посланию с упаковки лекарства.

– Но… – упав на кровать, я пыталась перестать дрожать, начать мыслить здраво. Ничего не выходило, мозг будто впал в режим паники. – Как он мог узнать мой адрес? Нет… Нет! Такого просто не могло произойти…

Я боязливо оглянулась по сторонам, ощущая присутствие отца повсюду. Будто он стоял за шторой или огромным трюмо… Нервно сглотнув, я потянулась к сотовому, набирая номер Нади. Каждая секунда, пока девушка не брала трубку, отзывалась внутри меня тревогой.

– Привет, малышка! – весело воскликнула она, на заднем плане послышался голос Натали. – Хотели тебе звонить, но что-то закрутились вот…

Я поморщилась от того, насколько лживыми звучали эти слова, но заставила себя говорить ровно:

– Надя, могу я переночевать у тебя сегодня? У меня… травят насекомых, в квартире не продохнуть.

Девушка замолчала, будто подобный вопрос не вписывался в ее планы, а затем томно вздохнула.

– Конечно… – ее голос был натянуто вежлив, будто она пыталась найти причину отказать, но не находила. – Только мы собираемся с Натали в клуб. Если успеешь за полчаса…

– Успею! – бросив трубку, я судорожно натянула валяющееся на полу платье, купленное мне Шульцем, надела уютные балетки и, насколько позволяла больная нога, бросилась прочь из квартиры, едва ли не забыв сумочку, на ходу вызывая такси.

Город Нью-Йорк был не просто перенаселен, а полон на людей, желающих снять себе жилье. Здесь нельзя просто захотеть и арендовать новую квартиру, как во множестве других городов. И не важно, дорогую или дешевую. Хозяин дома должен быть убеждён, что твой доход достаточно высок для погашения арендной платы. Поэтому сперва нужно взять актуальную выписку о годовой ставке с работы, а после приходить с ней к риелтору. И только потом, через месяц, после тщательной проверки данных, тебе подберут что-то по карману и возможностям.

Оставаться в своей квартире я больше не могла, на съем комнаты в отеле лишних денег попросту не было, а новая аренда отпадала на корню. Именно поэтому я решила переночевать у Нади, несмотря на наши натянутые отношения после последней встречи.

– Мисс? – водитель такси выдернул меня из внутренних размышлений, пытающихся продумать дальнейший план действий. Часть меня знала, что один звонок Шульцу решил бы данную проблему на корню, но я готова была скорее съесть свои волосы, чем обратиться к нему с просьбой.

– Да?.. – я посмотрела на пожилого мужчину через зеркало и напряглась от его сосредоточенного вида, пытающегося рассмотреть машину позади нас.

– Нет, – он отряхнулся и натянуто улыбнулся. – Забудьте…

– Вы меня заинтриговали, расскажите, – я весело подмигнула ему, а тот вдруг махнул головой, дескать, ничего страшного.

– Мне вдруг показалось, что черная машина следует за нами прямо от вашего дома. Но сейчас она свернула в переулок, и я понял, какой ерунды себе напридумывал… Простите, слишком уж увлекаюсь детективами!

Таксист рассмеялся, а я отчаянно попыталась выглядеть безразлично, словно ничего странного не происходит. «Он следит за тобой! – кричал внутренний голос, призывая бежать, как можно дальше и быстрее. – Папа уже близко!»

Именно в тот момент, в ту роковую секунду я решилась на нечто невероятное даже для себя самой – уехать в другой город. А быть может, даже в другую страну. Пусть босс преследует меня, пусть требует неустойку. Лишь бы не отец. Лишь бы не человек, способный не просто на убийство, а не нечто более гадкое и мерзкое!

***

Надя жила в приличном районе, недалеко от центра города. Ее шикарная съёмная квартира с видом на залив располагалась на двадцать пятом этаже. Несмотря на то, что внутри подъезд походил на ресепшен отеля с пятью заслуженным звездами, на улице к нему вел беспросветный темный переулок. В этом был весь Нью-Йорк.

– Боже, Эмми! – с порога воскликнула Надя, облаченная в черное мини и высоченные шпильки. – Что с тобой?

Из комнаты вышла Натали в темно-бардовом брючном костюме, ее белые локоны были завиты аккуратными прядями. Девушка сперва бросила краткий взгляд на костыль, но тут же ее внимание переметнулось на мой наряд, челюсть буквально отвисла.

– Эмми, где ты это взяла? Невероятно…

– Ты о чем? – скинув обувь, я проследовала за девушкой в огромную просторную гостиную, где на стеклянном столе лежало множество журналов о моде. Натали поспешно перебрала их все, будто знала наизусть. После чего достала сегодняшний выпуск «Вог», открыла пятидесятую страницу и ткнула пальцем на «битву» платьев между Амаль Клуни и Эмбер Херд.

– Это новая коллекция Роддери! – воскликнула она с таким остервенением, будто я украла это платье у нее из рук. Схватившись за сердце, Натали осенним листом упала на кресло позади, хватаясь за сердце. – Его нет в бутиках. В мире существует лишь двадцать таких. И цена ему восемьдесят тысяч долларов!

Я с ужасом опустила взгляд на красное платье и сразу ощутила невероятное желание снять его, избавиться как можно быстрее.

– Хмм… – я задумчиво подмигнула блондинке, прикусив губу. – Я могу подарить тебе его навсегда. Мне оно ни к чему.

– Ты серьезно?! – от удивления Натали подпрыгнула на ноги, сложив дрожащие руки на груди, и состроила такую гримасу, будто я протянула ей безумно вкусно пахнущую булочку. Только разве слюнка не появилась.

– Где ты могла взять подобную вещицу? – недоверчиво покачала головой Надя, затем постановила: – Это подделка, уверена.

– Я сплю с боссом, – без капли лжи заявила я, будучи полностью уверенной, что никто в это не поверит.

Подруги задумчиво переглянулись, а после вдруг прыснули от смеха, заставляя раздраженно стиснуть зубы и впасть в легкое недоумение.

– Не обижайся, детка, – вытерев слезы после истерики, Натали протерла туш под глазами. – Просто его жена сама Аврора Шульц-Дженкинс! Она невероятная красавица, к тому же – топ-модель. А ты… – она тяжело вздохнула и повела плечами. – Наша милашка Эмми…

– Согласна, – поддержала ее Надя, похлопав меня по плечу, будто ушибленного котенка. – Но в твоих словах есть доля истины. Я готова поверить, что Конраду Шульцу ничего не стоит подарить подобное своему секретарю. За отличную работу, к примеру.

Натянув улыбку, я сложила руки на груди, протянув:

– Вы меня раскусили. Все так и было.

– Снимай его скорее! Не терпится померить… – размахивая рукам, громко прокричала Натали, буквально подпрыгивая на месте от возбуждения. – Боги, если я появлюсь в нем в клубе, Тони точно будет мой! Да что там Тони! Сам Джордано не сможет отвести глаз…

– Я подарю тебе его, – намеренно медленно отчеканила я, давая ей основательно свыкнуться с мыслью о владении этим безумно дорогим платьем, – Если ты позволишь мне переночевать несколько ночей у тебя. – И немного задумавшись, я вдруг добавила: – Возможно, даже придется задержаться на неопределенный срок. Мне пока нельзя возвращаться домой, а к переезду нужно подготовиться.

– Боги, Эмми! – ахнула она. – За подобный подарок ты можешь переехать ко мне хоть на целый год!

Натали предложила мне облачиться в ее костюм и так отправиться в клуб. Я же предпочла натянуть свободные черные домашние штаны и белую майку, естественно, собираясь остаться дома. Девушки долго и тщательно проверяли платье на подлинность, сверяя его по коду на лейбле, и, когда все подтвердилось, едва не взорвались от радости. Натали вечность крутилась в нем у зеркала под завистливые взгляды Нади, которая наверняка пожалела, что подобная сделка поступила не от нее.

– Признаться, мы были шокированы после тех статей, – внезапно протянула Натали, укладывая волосы в высокий жгут. – Но, детка… Мы не поверили и слову, мы ведь знаем, что у тебя есть Ронни. Да и вообще… Пресса любит искать скандал там, где его нет!

В комнату вошла Надя с баллончиком темной краски и начала превращать Натали в шикарную брюнетку. Девушки часто экспериментировали с цветом волос. Благо современная косметология позволяла делать это без покрасок.

– Но сегодняшнее заявление Авроры выглядело так странно… – задумчиво протянула она. – Мы сошлись во мнениях, что это пиар. А тебя втянули туда злые языки.

Отодвинув ноутбук, одолженный у подруг, я решила, что сегодня никто не даст мне поработать. Поэтому, тяжело вздохнув, нехотя спросила:

– О чем это вы? Не имею ни малейшего представления…

Подруги недоверчиво переглянулись, а затем глаза их удивленно округлились. Натали потянулась к своему телефону, открывая на нем светский новостной паблик «Стар Ньюс», где под тегом «Конрад Шульц» шла целая вереница заголовков.

– Читай с этого момента, – она ткнула пальцем в первое, датированное вчерашним днем.

Потерев переносицу, я отчаянно старалась забыть об отце хоть на мгновение. Выкинуть из головы его странное послание. И, увы, это удалось. Каждая последующая новость заставляла мое сердце биться все быстрее и быстрее.

«Скандал в семье Шульц: кто незнакомка в красном платье и почему глава «Шульц Индастрис» бросил ради нее жену на красной дорожке?»

«Страсти накаляются: куда пропала Аврора Шульц, и почему секретарша ее мужа щеголяет в чужом платье?!»

«Все о Эмми Элизабет Браун – той, кто разбила семью ради собственной карьеры»

«Новое заявление Авроры Шульц повергло всех в шок! Правда из прямого источника!»

Остановившись на последнем заголовке, я кликнула на него, догадываясь, что именно это и привлекло папарацци к зданию корпорации днем. На видео в своей социальной сети Аврора целую минуту плакала, ничего не говоря, постоянно глядя в камеру, а затем вдруг импульсивно произнесла: «Дорогие девушки-подписчицы, как вы относитесь к изменам мужа? Я долгое время скрывала свои чувства, но больше во мне нет терпения, – она томно отвела взгляд к потолку, будто играя странную роль мученицы. – Есть особый тип женщин, способных раздвигать ноги ради должности и собственного достатка. И я могу понять мужчин, которые готовы брать то, что само прыгает им в руки… Но… Где взять женской мудрости, чтобы простить все это? Как набраться терпения? Пишите в комментариях, мне безумно нужна ваша поддержка…»

Заблокировав экран, я уставилась в стену прямо перед собой. Неприятное липкое чувство душило изнутри. Конрад точно не простит девушке подобное. Хотя бы потому, что ее заявление несет прямой урон его репутации. Но… С другой стороны, я понимала Аврору. Даже если их брак и был чистой воды фарсом, остаться без платья на приеме – страшный сон любой светской дивы. В особенности, если об этом трубят СМИ.

К тому же, я с ужасом поняла, почему Конрад решил выйти к папарацци, несмотря на все мои уговоры. Он знал про сплетни и хотел их подтвердить. Будто показывал общественности, кому именно я принадлежу. Осознано или нет, он превратил меня в грязную официальную любовницу, доступную шлюху для домыслов. И теперь секс, который я всегда воспринимала, как нечто не столь важное, заставлял меня падать на самое дно.

– Вы когда-нибудь кончали от секса с человеком, который вам неприятен? – неожиданно для самой себя протянула я, чем застала подруг врасплох. Внезапно этот вопрос стал чертовски важен для меня, буквально схватил за горло. Не давал сделать полноценный вдох.

– Нет, – пожала плечами Надя. – Все они были великолепны…

– У меня тоже такого не было, детка, – закрепляя прическу шпильками, качнула головой Натали. Она бросила на меня краткий заинтересованный взгляд, будто догадывалась о чем-то: – А что такое, Эмми?

Каждые выходные подруги выбирались в клуб и всегда после оставались с ночевкой у рандомного мужчины. И даже если после стоило спешить на работу, они умудрялись уединиться с кем-то в туалете. Осознав это, я поняла, что задала вопрос не тем людям.

– Мы уходим, – хлопнув в ладоши, вывела меня из коматоза Надя, позволяя никак не отвечать. – Закрывай за нами дверь, Эмми. Мы постараемся вернуться пораньше, чтобы ты не скучала здесь одна, ладно?

Натали шла последняя, поглаживая пальцами платье, будто все еще не веря своей удаче. Как вдруг она повернулась и в полголоса вкрадчиво протянула:

– Такого не бывает, милая. Если тебе приятно во время секса, то мужчина нравится тебе. Возможно, ты сама пока этого не осознаешь, но это так…

Я не стала спорить с блондинкой и просто кивнула, отбрасывая на корню такую вероятность. И все же, где-то глубоко в душе появился странный грызущий червь, не дающий расслабиться. Мне отчаянно не хотелось дарить Шульцу свои оргазмы. Давать звание того единственного мужчины, с которым я смогла кончить. Секс для меня не имел какого-то колоссального, фундаментального значения, как для других девушек. Я не романтизировала его, а принимала, как неотъемную часть жизни между мужчиной и женщиной. Что-то приятное, но не слишком, чтобы зацикливаться на этом. И факт первенства Конрада очень угнетал. Будто я подарила ему нечто важное… То, что уже нельзя забрать обратно.

Надя открыла дверь, буквально впечатываясь в высокого широкоплечего брюнета в черной майке и белых шортах. Он прошелся похотливым взглядом сперва по Наде, после по Натали, а затем настала и моя очередь.

– Привет, малышки! У меня выдался свободный вечер, и я решил навестить любимую соседку.

– Мы уходим, – многозначительно отчеканила подруга. – И ты проваливай, Зак. Тебе тут ничего не светит.

Прочистив горло, я неожиданно для себя самой многозначительно подмигнула незнакомцу, будто бы давая ему зеленый свет на грязные, полные похоти взгляды. А затем и вовсе послала ему воздушный поцелуй, чем безмерно удивила подруг.

– Я «ранена», так что буду дома одна, – томно прошептала я, приманивая парня пальцем. – Оставайся, выпьем чаю вместе.

Сглотнув вязкую слюну, Зак растерянно почесал затылок. На лице его читалась одна лишь фраза: «Как вовремя я зашел в гости!»

– Веселитесь, детки! – на прощание бросила Надя, оставляя меня наедине с Заком. – И не смейте пользоваться мое кроватью, ясно, мм?

Я не знала этого парня и не хотела знать. Он был для меня живым образцом, подопытным кроликом. Тем, с кем я просто собиралась переспать и убедить себя в том, что Конрад не тот единственный, с кем так прекрасно во время секса. Таких мужчин много, просто вселенная решила подшутить, решив подарить первый в жизни оргазм именно с боссом.

Наливая чай Заку, я вела с ним непринуждённую беседу, думая о том, что о нашей маленькой интрижке никто никогда не узнает. Особенно Шульц, не терпящий посягательств на «свое». И не было в этом любви и ревности. Босс либо первый, либо… первый.

Конрад сидел в своем домашнем кабине при свете всего лишь одного торшера с теплым мягким желтым светом, падающим на темно-бардовое кресло и ноутбук. На нем были свободные серые брюки и черная рубашка поверх белой майки. Босые ноги были привычно закинуты на стол. Перед запуском смартфона, способного поднять «Шульц Индастрис» на новый уровень мирового господства, мужчина вдумчиво и дотошно проверял последние организационные, технические и документальные моменты…

Сразу после благотворительного вечера Шульц дал прямое распоряжение изъять все записи камер видеонаблюдения из зимнего сада и только недавно вдруг решил пересмотреть их сам. Покоя ему не давал один странный момент: зачем Филипп Майер забрал платье Эмми себе? Мужчина видел в этом жесте нечто больше, нечто настораживающее. Подозрения снова и снова отвлекали от серьезных задач, заставляя странное чувство внутри отзываться неприятной щекоткой.

Служба охраны «Шульц Индастрис» тайно наблюдала за Майером долгие месяцы, и вот последние дни он будто залег на дно и по оперативным данным не выходил на улицу. Конрад снова попытался вернуться мыслями в работу, но в этот раз ему захотелось проверить кое-что иное: что делает Эмми Браун?

Он криво усмехнулся, представляя ее в черных кружевных трусиках, закутанную почти голышом в одеяло, сладко сопящую в своей постели. Мужчина издал глухой звук и шире расставил ноги, ощущая, как член каменеет. Конрад отставил ноутбук, пройдясь ладонью по налитой кровью головке. От одной мысли, что еще недавно на ней были губы Эмми, член одобрительно вздрогнул, а дыхание мужчины ускорилось, будто после забега в марафоне.

Теперь Конрад хотел ее так часто, что это начинало сводить его с ума. Мужчину все чаще одолевала неправильная мысль: почему он раньше не замечал эту ее скрытую сексуальность? Ответ был прост: мужчине было невыгодно ее замечать. Отличный работник, высококлассный специалист. Личное всегда мешает деловому настрою, и он сам, не осознавая того, сдерживал внутри тайные желания. Но ровно в тот момент, когда Шульц увидел ее, извивающуюся на шесте, в ночном клубе «Алмазная Роща», понял, что теперь подобные танцы она будет показывать лишь одному человеку. Ему.

Мужчина зажмурился и плотнее сжал член в руке, жадно втягивая воздух легкими. Он вспомнил, как нахраписто зарылся носом в ее волосы и едва не задохнулся от головокружительного естественного аромата, сладкого до одури. Вкус ее возбуждения напоминал ему ваниль с орехом макадамия, такой же нежный, тонкий, неповторимый… Словно чертов изысканный коктейль в мишленовском ресторане.

Конраду нравилось смотреть в ее умные, наполненные мыслью светлые глаза, содержащие в себе невероятные объёмы информации, будто у живого компьютера. Нравилось, как, не задумываясь, Эмми нервно покусывала свои губы во время работы, а после скользила по ним языком, делая их не просто припухшими, но и маняще влажными. Нравилось ощущать ее тонкую талию под своими громоздкими пальцами, такую маленькую и хрупкую снаружи, но невероятно сильную внутри; видеть, как плавно покачиваются ее бедра при уверенной ходьбе на невозможно высоких шпильках; нравилось, какой фантастически ухоженной и стильной она была в своей тотальной небрежности. Нравилось будить в ней вызов, желание… Любые чувства! И нравилось ощущать ее язык на своем языке.

Шульц взорвался от этих мыслей, выгибаясь дугой и рыча что-то невнятное. Член его снова и снова сокращался, требуя продолжения. Требуя войти в Эмми. Снова заставить ее кончать от его нетерпеливых толчков.

Конрад вошел в написанную для него программу, где в ряд размещались все видеокамеры в доме Браун. Он решил, что если девушка все еще не спит, он навестит ее и больше не даст покоя до самого утра.

Но Эмми в спальне не оказалось, кровать была застелена, а свет, на удивление, выключен. Кухня пустовала так же, как и коридор.

– Босс? – дежурный охранник поднял трубку немедля, на что получил раздраженный рев:

– Скажи мне, что Эмми в ванной.

На том конце провода послышалась тишина, флюиды нервозности передались и Конраду, заставляя босса вскочить с места.

– Мистер Шульц, она уехала к подругам несколько часов назад. Сразу, как получила костыль.

– И почему я узнаю об этом только сейчас? – Конрад сжал зубы, с трудом удерживая самоконтроль. В глазах его плясало пламя, крышка ноутбука треснула под сжатыми пальцами. – ОТВЕЧАЙ.

– Вы просили оповещать только в случае возникшей опасности. Таковой не было обнаружено, – нервно протараторил охранник, а затем дрожащим голосом добавил: – Почти…

– Почти? – от угрозы в голосе Шульца воздух вокруг наэлектризовался. Сжав челюсти до хруста зубов, мужчина пытался найти хоть одну причину не превратить жизнь этого охранника в ад.

– Кажется, Джек Браун оставил мисс Эмми Браун какую-то записку, после которой она сбежала из дома, словно ошпаренная, – нехотя признался мужчина, жизнь которого уже висела на волоске.

– Что за записка? – Конрад пялился перед собой, стараясь вернуться к здравому равнодушию. Случись что-то с Эмми – ему бы уже доложили. Но лишь одна мысль, что кто-то мог напугать ее, приносила ему странное, неиспытанное ранее чувство. Он не находил ему определение, но было неприятно.

– Мы не знаем, в ванной комнате нет скрытых камер. Хотите – обыщем квартиру в ее отсутствие? – голос охранника теперь казался немым эхом, будто он из последних сил сдерживался.

– Позже, – отрезал Шульц. – Вы вернули Джека Брауна туда, куда следовало?

– Так точно, босс. Возможно, он успел отправить ей весточку до этого… Иного объяснения мы не находим.

– Что насчет матери? – Конрад нахмурился, складывая руки на груди. Внезапно его же идея показалась не такой уж гениальной, а наоборот – стала прямой угрозой. Он был готов свернуть все на корню, отменить, пока не произошло нечто неисправимое.

– Мери Браун выпущена из психиатрической клиники, – короткий ответ. И как бы Конрад не ждал продолжения, его не последовало.

– И? – взорвался Шульц, больше не пытаясь сдерживаться. – Где она сейчас? Вы ее ведете? Подробности быстро.

Гробовое молчание в трубке, оглушающее квартиру звенящей тишиной в ушах мужчины.

– Но, босс… Подобного указания не поступало… – в полголоса протянул охранник, будто пытаясь раствориться в пространстве. – Мы просто выпустили ее, дали адрес Эмми Браун и…

Удар кулака по столу оставил на нем громоздкую трещину. Старинная антикварная ваза упала на мраморный пол, раскалываясь на сотни крохотных частичек. Ноутбук разломился на части, капли кофе попали прямо в розетку, устраивая короткое замыкание.

– Если через пару часов вы не найдете Мери Браун… Нет, я не убью вас, нет… Я сделаю вашу жизнь невыносимой. И, в отличие от вас, я никогда не теряю людей, ясно? – отчеканил по слогам Шульц, не замечая, как позади него загорелась занавеска, а после сработала пожарная сигнализация. Капли воды стекали по его лбу, плечами, губам… Ноутбук вспыхнул, позади невероятно дорогой гобелен «Осень во тьме» на стене медленно промокал до нитки, черная краска стекала на персидский ковер. Но мир вокруг будто потерял свою ценность. Растворился в колотящемся сердце и пульсирующих висках. – Где сейчас Эмми Браун?

– Мистер, – жалобно проскулил охранник, будто раненый пес, нервно сглатывая. Слова давались ему так тяжело, будто приходилось прилагать физическую силу. – Мисс Браун… Она отправилась в клуб с подругой Надей Фиркман. Простите, мы ведь…

– К черту оправдания! Кто-то следит за ней? Жду быстрых и кратких ответов, – направляясь к входной двери, Конрад не глядя нажал кнопку вызова водителя на пульте управления рядом с лифтом. Затем быстро натянул беговые кроссовки на босую ногу. – Попробуй сказать, что и здесь вы ждали дополнительных указаний.

– Босс… Оливер наблюдал, пока она танцевала с каким-то пожилым мужчиной в черном костюме. Кажется, директором банка «Инвест Кроун Холдинг». Мы не уверены наверняка… Пока… То есть… – охранник замялся, будто следующее признание могло определить его судьбу, которая решилась еще пару опрометчивых реплик назад. – Пока они не уединились в туалетной кабинке, а после вместе отправились перекурить, мистер Конрад. До сего момента новостей не было.

– Адрес клуба, – ледяным тоном рявкнул Конрад.

– Босс, вы не просили оттаскивать от нее мужчин, – пробормотал охранник, будто пытаясь сбросить с себя хоть часть вины, но делал лишь хуже. – Мы следим за ее безопасностью и стараемся не допустить нападения, ведь это наша основная задача…

– Адрес. Клуба! – четко отчеканил Шульц, глаза которого уже застелила не то слепая злость, не то убийственная ярость.

Клуб «Терпкое яблоко» находился в нижнем Манхеттене, в районе «ТриБэКа». В подобном месте могли себе позволить жилье лишь долларовые миллиардеры, российские олигархи, мировые селебрити и, естественно, политики. Шульц обзавелся первым пентхаусом на сотом этаже башни «Голден Лэдс» еще около десяти лет назад, сейчас же во владении «Шульц Индастрис» числилась парочка таких домов и отдельные апартаменты, предназначенные на съем. Одним из арендодателей был как раз мистер Кайл Коуч, владелец «Терпкого яблока».

В подобное место было сложно попасть даже при наличии обилия банковских карточек и влиятельных знакомых. Там действовал строгий пропускной режим: синяя – нижняя барная зона; зеленая – доступ к столикам; красная – возможность подняться на верхний ярус. Конрад Шульц имел золотую, подписанную лично владельцем. Ту, которой обладало человек десять со всего мира, имеющих доступ в отдельный, изолированный от чужих глаз зал.

– Мистер, – широкоплечий темнокожий охранник вытянул руку вперед, останавливая мчащегося к дверям мужчину. На нем была свободная спортивная мастерка, наглухо закрывающая лицо своего обладателя; домашние штаны и кроссовки. Одежда не соответствующая принятому дресс-коду. – Я не могу вас пропустить в связи с несоответствием…

Охранник запнулся, стоило Шульцу вскинуть на него взгляд темно-серых глаз, жесткий и холодный, пробирающий до нутра.

– Простите… – он отвел взгляд в сторону, освобождая проход. По спине амбала прошли мурашки, и будто что-то мешающее говорить застряло в глотке. – Не признал вас, мистер Шульц. Моя вина…

Конрад не сказал и слова, лишь кратко кивнул, будто давал вольную мужчине, напрягшемуся каждой клеточкой своего тела. А затем шагнул внутрь, в оглушающий рев ритмичной музыки. Вокруг толпились известные бизнесмены в дорогих темных костюмах, рядом с ними извивались игривые пьяные девушки в невероятно обтягивающих платьях от дорогих дизайнеров.

Шульц замер на месте на возвышающемся над танцполом небольшом приступке и принялся кратко изучать обстановку: пара его людей восседали у барной стойки, совсем не утруждая себя поисками Эмми Браун. Конрад сжал зубы, но решил разобраться с ними позже.

Шульц знал внешность подруги Браун – Нади Фиркман. Его идеальная сканирующая память с детства помогала в учебе, а после в изучении важных договоров. Достаточно было лишь раз взглянуть, чтобы не забыть никогда.

– Фу… – женский голос позади никак не повлиял на Конрада. Мозг мужчины воспринял его, как белый шум. – Кто пустил сюда этого мужлана? О, стой… Может, он разносит пиццу. Тогда мне, пожалуйста, «Гавайскую»…

Незнакомка тут же расхохоталась, но была моментально перебита своей же подругой:

– Ты в своем уме, Анэт? Посмотри на его кроссовки. Это ведь капсульная коллекция, таких в мире всего три пары. И одни стоят, как две твоих иномарки. И то, только если ты продашь их вместе со своей же печенью, сердцем и легкими.

– Серьезно? Хм… А он ничего… – тон женщины тут же сменился, голос будто обволокла неожиданная хрипотца, нотки заинтересованности едва удавалось скрыть. – А у тебя наметанный глаз, детка. Подержи-ка мой коктейль.

Шульц с трудом нашел подругу Браун в самом углу зала, где стояла кромешная тьма и не попадала неоновая подсветка. Надя была одета в черное экстра-короткое платье. Девушка заигрывала с незнакомым Конраду мужчиной, изредка с волнением поглядывая на дверь экстренного выхода, куда посетители клуба частенько отправлялись покурить.

«Эмми там», – догадался Конрад, успев сделать лишь шаг вперед, как дорогу ему перегородила высокая рослая модель лет двадцати, с пепельно-белыми волосами. Мужчина провел внимательным взглядом по ее идеально «натянутому» лицу, где побывал не один хирург, а после опустился к «бейсбольным шарам» пятого размера, невозможно тонкой талии и выпирающим ягодицам, напоминающим книжную полку.

– Могу я чем-то вам помочь? – с придыханием прошептала она, скользя длинными красными ноготками по глубокому вырезу. Конрад внимательно оценил этот жест, с удивлением подметив, что его тело на него никак не отозвалось. – Клавдия Мун. Модель, начинающая актриса.

– Конрад Шульц, – кратко отрезал мужчина, внимательно наблюдая за тем, как глаза блондинки округляются, и внутри зрачков начинают медленно прыгать долларовые купюры.

– Не узнала вас. Обычно на обложках журналов вы в костюмах… И с женой…

Когда Клавдия посмела шагнуть вперед, тем самым нарушая личное пространство, к тому же была настолько пьяна, что вальяжно и бесстрашно положила свою ладонь на плечо мужчины, Конрад сбросил ее, будто мусор. Тот, который не берут даже на переработку. Поморщился от омерзения, накатывающего на него волнами, а затем резко дернулся к двери экстренного выхода, услышав себе вслед:

– Постойте! Меня не смущает ваша жена, поверьте! Может, я могу как-то скрасить ваш вечер? Подумайте, мистер Конрад… Буду ждать вас здесь.

Проходя мимо расслабленных охранников, нанятых Шульцем для Эмми, он бросил на них испепеляющий требовательный взгляд. Узнав в мужчине босса, они подорвались с места и вытянулись по стойке смирно, заметно побледнев.

– Босс, мы не хотели мешать чужому уединению, – пролепетал один из них, и слова странно резанули по внутренностям Конрада, будто удар под дых. Он плотнее сжал челюсти, а после скрутил пальцы в кулаки до треска костей.

– Они там достаточно долго… – опрометчиво выпал второй, но оборвал себя на полуслове, увидев, как на лбу Конрада пульсирует синяя вена, а в глазах полопались капилляры.

Конрад хотел увидеть ее сам. В объятиях чужого мужчины. То, как Эмми смотрит на него, как улыбается, как стонет, пока член незнакомца ритмично вбивается в нее снова и снова. Ибо зачем еще было уединяться в переулке ночного клуба, если не куришь?! Но… Он знал, что не сдержится, поэтому прочистил горло и кратко отрезал:

– Держитесь позади. Отпугивайте зевак. Не привлекайте внимания.

Охранники кратко кивнули, и по выражению их лиц Шульц понял, что теперь они готовы землю носом рыть, лишь бы заслужить его уважение вновь. Лишь бы не быть уволенными с позором и волчьим билетом. Поздно. Сегодня Конрад отчаянно хотел похоронить парочку людей, подведших его.

Когда Конрад Шульц шел вперед, люди перед ним расступались и негласно склоняли голову, отводили взгляд. Его аура, рассеивающаяся волнами по душному помещению, действовала на жителей Нью-Йорка, как взрывная волна, отбрасывающая все живое на безопасное расстояние. Конрад толкнул дверь пожарного выхода с таким остервенением, что едва ли не сорвал верхнюю заглушку.

В небольшом уютном дворике было темно и практически пусто. Мужчина с немой угрозой оглянулся по сторонам, спугнув несчастную парочку.

– Босс, мы можем осмотреть периметр?

– Они могли скрыться дальше. Там есть выход к жилым домам. Можно даже пройти к парковке.

На мгновение Конрад замер и судорожно втянул свежий воздух ноздрями. Он призывал ко всем известным ему богам, хоть и был атеистом, пытаясь не убить этих двух недоумков здесь и сейчас. За годы работы он впервые сталкиваться с настолько непрофессиональными людьми, представившими ему кристально чистое резюме. Теперь Конрад собирался проверить на коррупцию фирму, поставляющую ему рабочие кадры.

– Подзовите еще людей, – отдал краткий приказ Шульц, чувствуя что-то неладное.

Ступая медленно и осторожно, он шагнул в кромешную тьму, где за мусорными баками сложно было разглядеть что-то, кроме своего носа. Мужчина замер, пытаясь адаптироваться к темноте, как вдруг резкая вспышка света позади него озарила пространство.

– Так будет лучше, босс, – услужливо протянул один из парней, даже не представляя, что подобным действием нарывается еще больше.

Второй охранник, понимая, что «проигрывает» по очкам, внезапно достал пистолет и, обойдя Конрада, принял позицию укрывающего от пуль.

– Мало ли, кто там… – попытался оправдаться он.

Шульц вглядывался вдаль, пытаясь вычислить опасность, найти Эмми. В какой-то момент он почти поверил во вполне себе логичную мысль, что умная Браун распознала охрану и просто смылась через черный ход, что вышло у нее с блеском и без особых усилий. Эта мысль злила его так же сильно, как и забавляла. Конрад уже потянулся к сотовому, собираясь проверить местоположение девушки, если та вдруг опрометчиво прихватила с собой мобильный, как вдруг охранник впереди споткнулся.

– Черт, – на грани рявкнул Шульц. – Ты не можешь даже ходить ровно?!

– Нет, босс… – растерялся тот, делая шаг назад и буквально вжимаясь в поджарую грудь Шульца. – Здесь что-то… Прямо под ногами…

Больше всего Конрад Шульц не терпел двух вещей: беспорядка и невыполнения своих обязанностей. Он не прощал этого, жестко наказывал каждого, подорвавшего его доверие. И сейчас он отчаянно хотел проверить, как далеко зайдут эти две. И как ужасно будет их заслуженное наказание.

Как вдруг его взгляд упал вниз, куда теперь попадал луч света… На тонкие, изящные ноги и край платья. Капли крови стекали по дорогой ткани, лодыжки были неестественно изогнуты. Неожиданно для себя самого Конрад вдруг остолбенел, ощущая, как голова вдруг разорвалась от резкой, нестерпимой вспышки боли.

Он знал две вещи: девушка перед ним мертва и… это платье.

– Эмми Браун мертва… – выдохнул охранник позади, так остервенело и испуганно, будто это был его самый ужасный приговор.

Глава 8

Дикий, ужасный свист в ушах подкосил колени. Глаза невольно расширились, а сердце больно пульсировало в грудной клетке. Конрад Шульц, который по своему обыкновению не боялся ничего, вдруг не нашел в себе силы заглянуть в лицо девушки.

Потому что он знал, что это платье может быть только у нее – Эмми.

Он глубоко вздохнул и сжал кулаки. Но не от злости, нет. От странного, непереносимого, горького до одури ощущения тотального бессилия. Будто все годы усердной работы не привели его ни к чему. Он не смог спасти единственного человека, имеющего для него ценность.

Только сейчас… В этот гребаный момент мужчина в полной мере осознал, как сильно она ему нужна. Как воздух… Как чертов кислород, жизнь без которого просто невозможна. Браун была единственным человеком, имеющим для него хоть какое-то значение. Ее мнение было единственным важным в этом мире.

Прошлое заставило мужчину выключить чувства, думать лишь головой. Но Эмми умела распалить в нем то человеческое, о чем Конрад и не подозревал.

Словно в каком-то ужасном сне один из охранников опустился коленями прямо в грязную мокрую лужу, положил два пальца на обездвиженную шею.

– Пульса нет, – постановил он, будто до этого оставалась еще хоть какая-то надежда. – Нужно… Нужно вызвать копов, босс. Иначе у нас будут проблемы.

– И чистильщиков, – произнес Конрад, не будучи полностью уверенным, что говорит это вслух. Пространство вокруг него стало будто двумерным, ненастоящим, липким и мерзким.

– Вы имеете в виду санитаров морга, – поправил его тот, что стоял позади. – Сейчас я только…

– Именно они вам понадобятся, – резко развернувшись, Шульц скрутил охраннику руки за спиной, одновременно придавливая его к полу и доставая из внутреннего кармана пистолет. А затем прозвучал громкий, душераздирающий залп… Мужчина выстрелил ему в ногу, а затем в предплечье, напрочь обездвиживая, заставляя стонать от боли.

– Босс, что вы… – второй охранник подорвался с места, оглядываясь по сторонам с безумно вздымающейся грудью. То ли он хотел сбежать, то ли искал поддержки. В его руках по-прежнему было оружие, но парень не решался поднять его на босса даже в такой ситуации, когда от этого зависела его жизнь.

Конрад криво улыбнулся, и было в этом столько безумия, что один взгляд темно-серых глаз мог убить на месте.

– Не думайте, что я просто отпущу вас на покой. Такого великодушия не будет, – хрипло протянул он, медленно вышагивая вперед, к девушке на полу. – Вы будете жить так долго, как только можно.

Пнув мешающую пройти ближе ногу лежащего раненного, Конрад заставил того сжать пальцы и снова активировать фонарь. Прямой луч света упал на лицо девушки, ярко озаряя каждую черту ее лица и ярко-багровый порез на шее.

Шульц судорожно втянул кислород сквозь стиснутые зубы, он не хотел видеть Эмми такой. Не сейчас. Никогда потом. Он уже собирался отвести взгляд, как вдруг замер, не веря тому, что собирается сказать:

– Это не Эмми. Это Натали, ее подруга, гребаные вы кретины.

Осмелев от возникшей в груди надежды, он нахмурился. Подошел ближе и покрутил лицо погибшей дулом пистолета. Шульц изучал подноготную тех, кто опоил наркотиками Браун в клубе, и эта девушка нравилась ему меньше всех: отпетая шлюха, оседлавшая половину толстых кошельков Манхэттена. Содержанка, опытная эскортная. И все же мужчина догадывался, что убили ее не за это. Натали имела идентичную Эмми фигуру, рост и даже потемневшие волосы с укладкой сейчас больше напоминали секретаря Шульца. В слабом освещении клуба ее запросто можно было спутать с другим человеком. Но не высококлассным охранникам его компании!

– Есть фото того, с кем она вышла через экстренный выход? – кратко спросил он, даже не поворачивая головы.

– У нас – нет, – сбивчиво признался вжавшийся в стену охранник. – Но камеры наблюдения клуба наверняка…

– Ты должен сделать что-то невероятное, чтобы дожить до завтра, – кратко поставил перед фактом Шульц, выпрямляясь и шагая обратно в клуб. – Сейчас прибудет подмога. Надеюсь, сорок человек справятся без моего прямого участия? Закройте это дело, не афишируйте. Разберитесь со свидетелями. Камеры наблюдения должны быть у меня на столе через тридцать минут.

Он не требовал ответа, зная, что задание будет выполнено. В фирме «Шульц Индастрис» числился огромный отдел охраны, и Конрад впоследствии привлечет их всех к данному делу, а пока Шульц больше всего хотел лишь одного – отыскать Браун и увидеть ее живой. Войдя в клуб, он выцепил взглядом Надю, страстно целующуюся с незнакомцем, медленно утаскивающим ее в туалетную кабинку. Широкими шагами преодолев разделяющее их пространство, он грубо одернул ее за руку, вырывая из чужих объятий.

– Где твоя подруга? – глаза Нади были затуманены, растерянны. Тогда он встряхнул ее, повысив тон: – Повторяю: где твоя подруга Эмми Браун?

– Что? А?.. Вы кто такой? – Надя потянулась рукой к ухажёру, но Шульц резко оттолкнул его в сторону, впечатывая спиной в высокую деревянную дверь. Девушка лишь насуплено поджала губы и, наконец, соизволила повнимательнее рассмотреть Конрада. – А… Я знаю вас… Видела в журнале! Вы босс нашей Эмми, верно? Тот, кто вечно ее достает и втягивает в неприятности…

Шульц видел, что Надя не вполне в себе, будто приняла что-то сильное и путающее сознание. Оглянувшись по сторонам, он вырвал ледяной коктейль из рук мимо проходящего официанта и вылил его на голову Нади, заставляя ту вздрогнуть, принявшись судорожно хватать ртом воздух, будто выброшенную на берег рыбу.

– ГДЕ. ЭММИ. БРАУН? – в который раз повторил он, крепче сжимая ее предплечья.

– Она… – девушка испуганно поморщилась, будто начиная приходить в себя. – Эмми осталась у меня дома, ведь у нее ушиблена нога. Кажется… А может, и сломана… Я не знаю… У нее вечно какие-то сложности!

Когда Конрад видел в убитой Браун, он опрометчиво решил, будто ради клуба и высоких каблуков Эмми наплевала на предписания врача. Сейчас же мужчина отрезвевшим и холодным мозгом отчетливо понимал, насколько это не соответствует ее характеру. Эмми была умной девушкой, знающей себе цену. Не той, кто шляется по клубам в поисках дешевых приключений и богатых мужчин. Долгие годы она выбирала работу, как лучшее развлечение, чем восхищала Конрада.

– Идем, я отвезу тебя, – сжав кисть крепче, Шульц потащил Надю прочь из клуба. С одной стороны, Конрад понимал, что в элитный дом без присутствия рядом квартиросъёмщика его никто просто так не пустит. Разрешение на проход придется ждать, а минуты казались на вес золота. С другой стороны, мужчина не хотел больше подвергать опасности кого-то, кто важен Браун. Хоть эти идиотки и не вызывали ничего, кроме презрения и лютого раздражения.

– Эй, – Надя попыталась слабо противостоять, но наркотик в ее крови медленно превращал девушку в безвольный овощ, не способный сопротивляться. – Я хочу танцевать… Между прочим, меня ждет Генри! А еще Натали умотала куда-то с тем стариком и до сих пор не вернулась… Что за привычка трахаться в подворотнях? Хоть бы в туалет с ним зашла, ненормальная…

– Малыш… Возьми меня с собой, – у самого выхода дорогу перегородила Клавдия Мун. С презрением осмотрев Надю, она театрально поморщила носик. – Зачем тебе прогнившие яблоки, если можно довольствоваться спелыми персиками, мм? Или ты из тех, кто предпочитает «бюджет»?

Конрад грубо и нетерпеливо отодвинул ее в сторону, едва не заставив свалиться на пол на высоких каблуках. Девушка удержалась за поручень лестницы, но ни капли не расстроилась, а лишь наоборот – больше приободрилась. Она потерла ладонью то место руки, куда успел коснуться Конрад Шульц и хитро оскалилась. Теперь она еще больше хотела заполучить этого мужчину себе в коллекцию.

– Босс, – Стэфан уже ждал Шульца у центрального входа. Черные машины охраны окружили клуб, словно коршуны или стервятники. – Что-то произошло?

Но Шульц помолчал, лишь поспешно открыл дверь и затолкал внутрь Надю, которая вконец перестала сопротивляться, а приступила к напеванию странных детских песен себе под нос. Всю дорогу к дому в машине стояло напряженное молчание, рушимое лишь выходками Нади, снова и снова пытающейся выскользнуть в окно.

– Я дам распоряжение охране подняться вслед за вами, – напряженно протянул Стэфан, испуг которого едва ли не выплескивался из глаз.

– Нет, – кратко хмыкнул Конрад. – Я выйду через десять минут. С Эмми. Отвезешь нас домой.

Поднимаясь на лифте, Шульц нетерпеливо постукивал ногой по полу, желая поскорее оказаться в апартаментах. Впервые за долгие годы мужчина потерял контроль, и весь мир вокруг полетел к чертям. Он был уверен в своих людях, но после смерти главы охраны все будто расслабились, выдохнули. Как известно, подобное поведение в многомиллионном городе приводит к неминуемым бедствиям.

– Какая квартира? – холодно вышагивая вперед, Конрад остановился у двери, на которую девушка указала лбом. Он отпустил ее, и та устало осела прямо на пол, сонно опустив голову вниз. Тогда Шульц сам распахнул ее сумку и достал тонкий пластиковый ключ.

Внутри было светло, но тихо. Шульц, стараясь не издавать лишних звуков, ступал медленно, разведывая обстановку. Он с неимоверным облегчением заметил костыль, оставленный около дивана в гостиной, но тут же напрягся, когда взгляд его упал на журнальный столик, где стояли две чайные чашки с почти допитым чаем. Конрад нагнулся и коснулся чайника – он давно остыл.

Шульц на мгновение замер, вглядываясь в широкие белые, явно мужские, шорты, валяющиеся на каменном полу. Вывернутые наизнанку, словно снятые впопыхах. Сжав зубы, он последовал к закрытой наглухо комнате, около которой валялись два свернутых клочка одежды: черный – мужская майка и женская футболка.

Грубо и резко распахнув дверь, он увидел, как на широкой, явно гостевой постели, лежало двое полуголых людей. Эмми в одном лифе и домашних штанах крепко обхватывала талию полностью голого парня. Они целовались так страстно и неистово, что мир вокруг них будто не существовал. Включая Конрада.

Что-то рухнуло в этот момент внутри Шульца. Провалилось в самую бездну с глухим колотящимся звуком. Не отводя прищуренного взгляда, он плотно сжал губы и… поднял пистолет. А потом выстрелил.

***

На первый взгляд Зак казался добрым человеком, но вряд ли это то, о чем стоило думать на грани секса. Я смотрела на него и видела прожжённого альфа-самца, но совершенно не понимала, чем именно он завлекал противоположный пол. Милой внешность? Горой мышц? Доступностью? Неужели девушки нашего мира настолько изголодались, что готовы прыгать на первого попавшегося?

И в какой-то момент, когда мои уловки нашли радостный отклик в действиях Зака, вдруг поняла: получается, я тоже такая девушка? Злость на Конрада Шульца настолько меня ослепила, что я буквально шла на сделку со своими же принципами и жизненными приоритетами!

– Зак… – мягко просунув руки между нашими телами, я попыталась сбросить с себя парня. Но вес его был явно втрое больше моего, и сделать это не получилось бы при всем желании.

– Я понял, детка… – словно в бреду пробормотал он, покрывая поцелуями шею. Как бы я ни старалась, не смогла сдержаться и поморщилась. – Я понял, что у тебя влиятельный любовник. И я не боюсь всяких там клерков в костюмах от Роддери.

Хмыкнув, я раздраженно закатила глаза. Несмотря на то, что Шульц никогда не должен будет узнать про Зака, я все же решила честно рассказать про нашу связь и даже показала обложку журнала. Но… Вряд ли парень поверил, ведь выражение его лица насмешливо говорило: «Эй, ты серьезно? Конрад Шульц?! Хватит набивать себе цену. Это птица не твоего полета».

– Нам надо остановиться, – более твердо и уверенно заявила я, но ответа так и не получила. – Я серьезно. Все это… Слишком глупо и поспешно.

– Брось, – прохрипел он, лишь плотнее вжимая меня в постель. – Я уже понял, что ты «не такая». Может, теперь перейдем к более приятной части вечера?

А затем он просто впечатался своими губами в мои, напрочь убивая остатки какого-либо желания. Его скользкий язык пытался протиснуться в мой рот, и внезапно от одной этой идеи меня не на шутку затошнило. Руки Зака показались такими холодными, шершавыми, чужими… А я будто занимала чужое место, играла придуманную роль.

Я не успела сказать и слова, сделать хоть что-то, как громкий резкий звук заставил нас обоих замереть. «Это выстрел!» – раздалась ужасающая мысль в голове, будто неоновая вспышка, за которой последовал внутренний сигнал «SOS». Я резко оттолкнула от себя Зака, и на этот раз он, благо, поддался.

Мой взгляд задержался на фигуре мужчины в дверном проеме. В этом сером спортивном костюме Конрад Шульц казался таким не похожим на себя, будто случайно примерил чужой образ. Одно лишь оставалось неизменным. Его холодный, пробирающий до нутра взгляд, будто заглядывающий в самую душу.

Поджав под себя ноги, я задохнулась от ужаса. Огляделась по сторонам: Зак был цел, но также перепуган. Тогда мой взгляд упал на изголовье кровати, где красовался огромный круглый след от пули, прошедшей навылет.

– Ч-что?.. Ты в своем уме?! – вырвалось с моих дрожащих губ. – Пару сантиметров ниже – убил бы нас обоих!

– Я ставил именно на это, – отчеканил он по слогам, а затем медленно и вальяжно перевел взгляд на ошалевшего Зака. Парень старательно пытался слиться с постельным бельем телесного света, но его все равно заметили.

– Черт, – испустив нервный смешок, прошептал он мне. – Ты не шутила, детка! Кто бы мог подумать, что я завалю любовницу главы «Шульц Индастрис»…

С безумно колотящимся сердцем, я до боли прикусила губу, чувствуя, как отбивает битами в ушах пульс. Шульц казался спокойным, словно удав перед контрольным броском, подбирающий идеальный момент.

– Даю тебе три секунды, чтобы убраться отсюда на хрен, – обманчиво спокойно протянул босс Заку, но одно его «на хрен» ввергло меня в дикий ужас. Даже когда «Шульц Индастрис» проиграла тендер на пять миллионов долларов на постройку нового фитнес-центра в исторической части Нью-Йорка, он не злословил.

Зак же воспринял подобное, как панибратство и некое проявление слабости. Гордо распрямив плечи, он вальяжно поднялся на ноги, выставляя напоказ свое «богатство». Где-то краем воспаленного сознания я с усмешкой подметила, что подобные размеры члена вряд ли вызовут у Шульца что-то, кроме сочувствия. «О чем ты думаешь?! У него в руках пистолет!» – одернула я себя, хмурясь.

– А ты кто вообще такой, а? Думаешь, если у тебя есть деньги, можешь управлять всеми вокруг? Вот уж нет, – парень гордо вздернул подбородок, складывая руки на груди. Мое горло онемело от ужаса. Зак отчаянно не понимал, в какой ситуации оказался, и опрометчиво чувствовал себя явным лидером. – Я. Никуда. Не. Уйду.

– У него пушка… – одними губами прошептала я, пытаясь придумать выход. С мольбой глядя на Шульца, я сбивчиво прошептала: – Прошу, дай ему просто уйти… Он… Он глуп, но совершенно безвреден!

– Раз, – бескомпромиссно заявил Конрад, возвышаясь над нами, будто высокая мощная скала. Будто неминуемая ужасная участь… Будто тяжкое бремя, которое точно настигнет…

– Чува-а-ак, – Зак, словно намеренно раззадоривал Конрада, бросив на меня полный похоти взгляд и многозначительно присвистнув. – Понимаю, зачем тебе эта сучка… Она чертовски горяча! Но, увы, сегодняшний вечер у нее уже занят. Запишись на завтрашний!

Задохнувшись от возмущения, я бросила в Зака скомканным полотенцем, лежащим на постели, но мужчина даже не подумал прикрыться. А комнату разверз новый сигнал бежать и спасаться:

– Два.

Обессилено вскочив на постели на ноги, я нехотя остервенело прокричала:

– У нас ничего не было, ясно?! И я сама хотела все закончить… Тебе незачем на него злиться… Умоляю!

– Зачем ты оправдываешься перед ним, детка? – с ехидной насмешкой протянул Зак, неторопливо почесывая свои ягодицы пятерней. – Или он твоя крыша? Все твои хахали через его «банк» проходят?

– Зак! – взмолилась я, прикусив ноготь. – Закрой рот, наконец… Сделай себе такую услугу.

Слова незнакомого парня не отзывались внутри обидой, я списывала все на защитный механизм и его врожденную тупость. Но вот Конрад… С каждой фразой его глаза становились все отрешеннее и злее. Желваки нервно дергались, морщина между бровей углублялась.

– Три, – с облегчением постановил Конрад, поднимая пистолет вновь, наклоняя дуло чуть в сторону. – Это будет на твоей совести. Я дал выбор.

Я не знала, к кому обращался Шульц: ко мне или Заку, но, руководствуясь какими-то внутренними порывами, вдруг вскочила с места и, перепрыгнув кровать за рекордные секунды, закрыла собой парня.

– Так нельзя, – прошептала одними лишь губами, стараясь достучаться до босса. Найти в нем хоть что-то человеческое, разбудить сострадание. Ведь какая-то часть меня была уверена, что босс не тот человек, который способен застрелить просто по своей прихоти. – Это слишком даже для тебя, Конрад. Нельзя с пистолетом нападать на безоружного человека.

Шульц опустил взгляд:

– Твоя нога. Вернись на место.

В экстренном режиме боль и вправду отключилась, я совершенно забыла о предписаниях доктора. Но это не значило, что угрозы разрыва связок больше не было.

– Она останется тут, – Зак крепко обвил мою талию руками, прижимая ягодицами к бедрам. Мои глаза расширились, а тело окаменело. Из груди Зака вырвался надменный смешок: – Что, теперь ты передумал стрелять? Может, все-таки будешь человеком и оставишь нас в покое? Иначе я вызову полицию, психопат.

По резкому и судорожному вздоху Конрада я поняла, что босс уже жалеет, что выстрелил в кровать, а не в Зака. Он громко сглотнул вязкую слюну, а затем вдруг произнес нечто, что вконец выбило меня из реальности. Вырвало сердце из груди, растоптало, раздавило, перекрутило через мясорубку.

– Твою подругу зарезали в клубе. Зачем ты дала ей свое платье, Эмми? – Шульц помолчал, будто давая мне свыкнуться с данной мыслью. Зак позади тоже оробел и ощутимо напрягся, его хватка на моей талии ослабла, позволяя сделать шаг вперед и отлипнуть от парня. – Я думал, тебе нужна защита. А ты трахаешься с первым встречным в чужом доме.

– Надя… у-умерла? – с тоской протянул Зак. Я бросила на него краткий взгляд и заметила его блестящие от слез глаза. Парень не знал, на ком именно было мое платье: на Наде или на Наташе. И явно «похоронил» ту, что была более дорога сердцу – давнюю соседку. – Бог мой… Нет!

Я замерла в неверии, будто не в силах переварить услышанное. Будто в этой ужасной, злой вселенной могло произойти все, но… Не это. Тщательно всматриваясь в каменное, бесчувственное лицо Шульца, я отчаянно попыталась найти признаки лжи и обмана, но с остервенением заметила совершенно другое.

– Конрад… Твои виски, – против воли сорвалось с губ. – Они… Они седые, босс…

С боссом мы виделись всего несколько часов назад, но сейчас он выглядел так, будто нас разделяли долгие годы: бледное лицо, посиневшие губы и пугающе красные зрачки. Седина придавала ему весомости и мужской очаровательности, хоть делала еще более пугающим и заставляла возникнуть вполне разумному вопросу: «Что произошло? Что шокировало Конрада Шульца настолько сильно?!»

– Серьезно?! – резкий удар в спину заставил меня сделать упор на больную ногу, сильнейшая боль прострелила позвоночник, заставляя повалиться лицом в простыни. – Тебя это волнует? Виски этого психопата?! Ты такая же отбитая на всю голову, как и он.

Но… В тот момент, когда мое тело в судорогах мощного спазма скрутилось на постели, я вдруг поняла, что терпение лопнуло. Организм отказывался воспринимать реальность, отказывался переварить то количество неприятностей, что свалилось за несколько последних дней. Смерть Натали была вишенкой на торте и апогеем всего ужаса. Я прикусила кулак, заглушая дикий, душераздирающий крик, рвущийся наружу из самого нутра.

Тем временем Конрад, воспользовавшись «свободным пространством», пересек комнату двумя шагами и зарядил Заку обоймой пистолета по лицу. Кровь брызнула на стену, парочка зубов с треском вылетела. Затем он скрутил ему руки, прижимая к ковру, и снова принялся наносить удары. Один за другим. Один за другим. Будто решив сделать его последние часы на этой земле чем-то невыносимым…

– Не надо… – с трудом сев на месте, попыталась встать – не вышло. Тогда я потянула руку к Шульцу, действующему, будто запрограммированный робот. – Остановись… Прошу тебя…

А затем все действительно остановилось со звоном битого стекла и разлетевшимися по комнате осколками. Конрад повалился на Зака, потеряв сознание, а позади него возвышалась перепуганная Надя.

– Черт… – сбивчиво прошептала она, потирая глаза, зрачки ее были неестественно расширены. А сама девушка выглядела так, будто не понимает, где находится и что вообще здесь делает. Ее волосы были насквозь мокрым, а платье задрано почти до бедер.

Столкнув с себя Конрада, Зак, тяжело дыша, уставился на Надю. На его разбитом, напоминающем неудавшийся блин лице, появилась кривая улыбка.

– Ты жива… – прошепелявил он. – А я уже было решил…

Темно-синие осколки напоминали мне старинную фигурную вазу в форме Аполлона, по высоте достигающую моего предплечья. С трудом удавалось представить, как хрупкая Надя смогла поднять ее в воздух, ведь подобная конструкция запросто могла бы убить Шульца.

«Если уже не убила», – промелькнула мысль в голове.

Видимо, не только у меня промелькнула такая мысль, потому как Зак резко выхватил пистолет и наставил его на Конрада. Руки его безумно дрожали, пальцы никак не попадали на курок.

– Он психопат, – словно оправдывая свои же мысли, пробормотал под нос Зак. – Если я не сделаю этого, то он нас всех грохнет. Или посадит в тюрьму, как это любят делать такие, как он. Я просто защищаюсь, ясно?

Прочистив горло, я осторожно опустила ладонь на плечо все еще голого парня, мягко произнеся:

– Он не хороший человек, но… Разве это выход? Так нельзя. Этим ты только подпишешь себе смертный приговор. Хочешь в тюрьму? Убийцу Конрада Шульца будут искать долго и кропотливо.

Я бросила взгляд на Надю, ища поддержки, но та странно раскачивалась на месте, будто маятник, пребывая в какой-то своей параллельной вселенной.

– Просто уходи, он тебя не найдет, – пообещала я, не будучи полностью уверенной, что сдержу это обещание.

Грязная часть меня вторила, что, дескать, смерть Конрада Шульца решила бы все мои проблемы, дала бы билет в жизнь. Тем более, убийство, совершенное чужими руками. Но разве можно построить счастье на чужой смерти? Разве можно просыпаться счастливой, зная, что ты причастна к смерти другого человека?

И, если уж быть совсем честной, Шульц не заслуживал смерти. Половину своего месячного дохода, а это миллионы-миллионы долларов, он отправлял в дома сирот Америки. Я лично видела сметы на постройку новых бесплатных колледжей для малоимущих. Фонд «Шульц Индастрис» выделял из бюджета круглую сумму на содержание врачей и учителей, которые преподавали сиротам. Босс никогда не афишировал этого, не делал на благотворительности имидж. Только в том случае, если это могло залучить еще больше желающих помочь.

– Я не хочу в тюрьму, – неожиданно заговорил Зак, опустив пистолет. Я восприняла это, как отличный знак. – У меня есть сын, его некому будет воспитывать. Он… Он сейчас спит один дома.

– Вот именно, – прошептала я, на свой страх и риск накрыв руки парня своими продрогшими, чтобы осторожно вытянуть оружие. – Подумай о нем. Иди, я обо всем позабочусь. Вернись и обними своего сынишку.

Будто оживившись, парень внимательно посмотрел на меня оценивающе, после чего задумчиво выпалил:

– Зачем тебе это? Не понимаю…

Спокойно пожав плечами, я, наконец, полностью овладела пистолетом, и только тогда Зак вскочил на ноги и, прихрамывая, поторопился уйти прочь. Уже в проходе он неожиданно обернулся, и я испуганно решила, что он вновь вернется к Шульцу, но Зак лишь подошел к Наде, поднял ее на руки и унес с собой, попутно собирая свои разбросанные вещи.

Когда входная дверь хлопнула, я уставилась на неподвижное тело Конрада. Даже без сознания он казался пугающе серьезным, будто прикрыл глаза в раздумьях о работе.

Я могла уйти в тот момент. Скрыться, сбежать, раствориться в толпе, как всегда мечтала. Уехать к Ронни, на крайний случай. Но… Вместо этого с трудом поднялась на ноги, зашла в смежную ванную и намочила полотенце холодной водой. Из глаз градом текли слезы, руки нервно покалывало от перевозбуждения. Я ненавидела себя за чертово несвоевременное добродушие и неспособность бросить кого-то в беде. Даже Конрада Шульца. Это было выше меня. Будто навык, который не внесли в настройки моей сломанной, неправильной от самого рождения головы.

Когда толстое полотенце насквозь промокло, я выключила воду и, агрессивно стерев слезы, посмотрела на себя в зеркало, тут же испуганно вздрогнув. Позади, в проеме между комнатами, стоял Шульц. Устало облокотившись на дверь, он смотрел на меня пристально. Из головы его текла тонкая струйка крови, руки были сложены на животе в плотный жгут.

– Почему ты не ушла? – хрипло прошептал, и его голос выдал вселенскую усталость и боль, которые испытывал Конрад и так тщательно и умело скрывал. – Это ведь все, чего ты хотела, Эмми.

Прикусив нижнюю губу, я плотнее сжала пальцами мокрое тяжелое полотенце.

– Натали вправду мертва? Или ты так хотел отвлечь внимание Зака? – голос предательски дрожал, будто не желая слышать ответ. Конрад кивнул, и сердце мое пропустило удар, а из губ вырвался обреченный несдержанный стон. – И… Я виновата в этом?

Шульц молчал целую минуту, показавшуюся пугающей вечностью. Я ждала его ответа, зная, что он не сможет соврать. Это не в его правилах.

– Почти уверен, что нет, – наконец, произнес Конрад, но тут же добавил: – Моей вины в этом гораздо больше.

Тогда я повернулась, протягивая Шульцу полотенце, но он и не думал его брать. Его взгляд был прикован ко мне так жадно, будто был не в силах оторваться. Будто пытаясь запомнить каждую складочку моего лица и тела, впечатывался навсегда в голову.

– Почему ты поседел? – снова удивленно прошептала я, разглядывая белые виски, добавляющие пять лишних лет.

– Почему ты не ушла? – вновь повторился Конрад, четко обозначив, что ответ на данный вопрос он озвучить не в состоянии. Как, собственно, и я.

Похрамывая, я подошла вплотную к мужчине и накрыла полотенцем затылок, где был кровоточащий эпицентр раны, очень напоминающий сотрясение. Мне пришлось закинуть голову, чтобы смотреть Шульцу в глаза. Сейчас они казались необычно черными и на редкость спокойными.

– Я так устала, – неожиданно призналась на глубоком прерывистом вздохе. – Моя подруга умерла, а я не могу даже прочувствовать эту утрату в той мере, в которой она достойна…

– Те, кто к этому причастен, будут наказаны, – отозвался мужчина, поднимая ладонь и заправляя выбившийся локон мне за ухо. Я ожидала наседаний и приставаний, но Конрад вернул руку себе на живот, оставляя меня в легком недоумении. – Даю слово.

– Она… Натали страдала? – сорвалось с губ слишком быстро, мозг не успел переварить данную мысль. «Откуда Конрад мог это знать? Разве что лично видел труп…» – появилась догадка. Но дальнейшие слова мужчины расставили все по своим местам.

– Не думаю, – протяжно вздохнул. Краем глаза я заметила, как конечности его едва заметно дернулись, будто так и рвались совершенно в другое место. Видимо, к моим губам, куда он так внимательно смотрел. – Судя по ране, все произошло быстро. А учитывая вероятное наркотическое опьянение…

В кромешном ужасе, происходящего вдруг, затерялся один леденящий душу факт, оглушивший мое сознание пугающей догадкой. Замерев с полотенцем в руках, я ощутила, как глаза вновь заполняются слезами.

– Что такое, Эмми? – в стальном, уверенном голосе босса послышались нотки беспокойства. – Нога? Тебе не следовало ходить без костылей.

Несмотря на ранение и только что пережитую взбучку, он одной рукой поднял меня за талию, а затем поставил ногами в гостевую душевую кабину, усаживая на выпирающий деревянный выступ. Мужчина ловко включил холодную воду, будто был здесь не впервые или собственноручно проектировал это заумное строение с миллионом не подписанных разноцветных кнопок, направляя поток мне на ноги.

– Ш-ш-ш… Дьявол, – я поморщилась от неприятного чувства, когда плотные домашние штаны намокали, а вода пробиралась все выше и выше, пока не достигла плавок.

Видимо, Шульц не хотел снимать одежду без моего на то одобрения, что уже казалось непривычно странным. Но оценив мою реакцию, он подцепил штаны, стягивая их вниз и отбрасывая в сторону.

– Ноге лучше, – вынуждена была признать я, но не это мучило мои мысли, совершенно не это трепало совесть. – Отец прислал мне записку, и убийство могло быть делом его рук. Не думаешь?

– Не думаю, – отрезал Конрад поспешно и резко, чем заставил вздрогнуть. – Он еще как-то показывал себя?

Прикусив губу, я сжала руками скамью. Внутри боролись две моих «я». И пока одна подсказывала о рациональном решении рассказать все Шульцу, другая отчаянно не желала этого делать, намереваясь справиться со всем сама.

– Скажи мне, – тело мое неожиданно покрылось мурашками от надрывного хрипа в тоне Конрада. Я с удивлением уставилась на мужчину и снова вздрогнула. Было в его глазах нечто такое… Совершенно не свойственное и не объяснимое. «У босса просто сотрясение мозга», – снова и снова успокаивал внутренний голос.

Надави он, я никогда и ни за что не призналась бы. Но сейчас моя душа была настолько потеряна и изранена, что требовала излить чувства кому-то, поговорить с кем-то. И, так уж сложилось, что Шульц был единственным кандидатом.

– Он приклеил к костылю противозачаточное, – как на духу призналась, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть очередного осуждения. – И я выпила его, думая, что лекарство от тебя.

– Надеюсь, – Конрад закашлялся, выключая воду, будто она путала его мысли. – Ты выплюнула ее после? – Сжавшись, я поморщилась, затаив дыхание. – Эмми, прошу, скажи, что ты ее выплюнула…

– Таблетка была герметично запакована, ясно?! – громко закричала я, уставившись, наконец, на Шульца. – У меня есть привычка проверять то, что попадает мне в рот.

От того, как двояко звучали эти слова, я тут же густо покрылась румянцем вплоть до ушей, но Конрад, мне на радость, даже не уловил этой параллели. Он судорожно вскочил на ноги, поднимая меня за собой.

– Мы сейчас же едем к доктору Грину на промывание желудка.

Конрад привычно держал меня за талию, а я поспешно просунула руки между нашими телами, упираясь холодными ладонями в его каменную грудь.

– Я не хочу никуда ехать. Если бы там был яд, я бы уже умерла. Думаю, таким образом, отец просто хотел показать, что в курсе моей жизни. Он любит это делать… Нагонять страха. И папочка не позволил бы мне умереть не на его глазах.

Я с удивлением смотрела в мечущиеся глаза Конрада, который явно судорожно пытался придумать причину сбагрить меня в клинику. На лице его сменялся такой огромный спектр эмоций, какой за пять лет работы бок о бок с ним я никогда не видела. Будто это был совершенно другой человек, лишь на время натянувший на себя маску моего холодного и безразличного босса.

– Да что такое с тобой произошло? – произнесла я больше в пустоту, чем кому-то конкретно. Но Конрад будто ожил от моих слов, отряхнулся, и его спутанный взгляд замкнулся на мне. Словно замок защелкнулся.

– Я не хочу, чтобы ты умерла, – четко, громко и уверенно заявил Конрад, будто это было чем-то сакрально важным для мужчины. В душе моей что-то дрогнуло в этот момент, а желудок странно скрутило. Видимо, от ошеломляющей неожиданности дух перехватило, а дыхание сперло.

– Гхм… Тебе это невыгодно? – догадалась я, ведь Конрад Шульц всегда действовал только из расчета здравого смысла и пользы. Просчитывал то, что должен сказать заранее. Знал будущее на пять лет вперед. Даже брак… То, что для простых смертных было чем-то священным и невероятным, для Конрада Шульца являлось очередным способом улучшить карьеру и статус в обществе.

– Видимо, – пространно ответил он, крепче сжимая пальцами мою талию. Словно цеплялся за трос, не позволяющий упасть в пропасть.

В маленьком узком помещении стало на редкость душно и жарко, хотя еще недавно был включен ледяной поток воды. Что-то странное заискрилось вокруг, будто фейерверки и… я увидела в этом спасение. Способность расслабиться, выкинуть из головы то огромное бремя из нескончаемых проблем, что тянуло меня куда-то в бездну. Я действительно ощущала себя на грани сумасшествия, будто мой самоконтроль подкрадывался к своему финалу.

– Ты действительно собиралась переспать с… – Конрад поморщился, будто обжегся. – С тем парнем?

Я вопросительно вздернула бровь и, набирая полные легкие воздуха, не специально выгнула туловище вперед дугой. На мне был лишь тонкий лиф и едва заметные телесные трусики, что позволяло ощутить, как ладонь Шульца скользнула чуть вниз. На пару сантиметров, но тело покрылось мурашками.

– А почему ты поседел? – с вызовом отчеканила я сквозь стиснутые зубы. «Лучше уж признаться в убийстве, чем признать случайный секс глобальной ошибкой!»

Удивительно, но в зыбучей пустоте внутри меня вдруг увиделось спасение: я больше не боялась за будущее. Мне было плевать, повесит ли компания «Шульц Индастрис» на меня неустойку или нет… Я просто собиралась утром вернуться домой, собрать чемоданы и уехать прочь навсегда и безвозвратно. Не важно, отдаст ли Шульц мне документы или нет… Я оплачу первый попавшийся рейс не глядя и больше никогда не вернусь в Нью-Йорк, в город вечной гонки, боли и страданий.

Но не сегодня… Сегодня я позволю себе ненадолго освободиться и кратковременно сойти с ума. Сделать то, о чем я, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь, но уж точно не сегодня.

Видимо, наши с Шульцем взгляды были устремлены друг на друга слишком долго, ведь он вдруг неожиданно одернулся, словно приводя себя в чувство.

– Все, – откашлялся, а затем с глухим вздохом убрал руку с моей талии. – Нам пора. Внизу ждет Стэфан…

Я поймала его ладонь неуверенно и растерянно, будто сама не понимая зачем, и что буду с ней делать. Конрад, успевший уже развернуться в пол-оборота, вдруг бросил на меня удивленный взгляд, брови его поползли вверх.

Открыв рот, я тут же его захлопнула, будто немая рыба, выброшенная на берег. Меня бросало то в жар, то в холод. Тело покрылось мурашками, мелкие волоски встали дыбом, и, несмотря на это, по спине прошла испарина пота.

– Я… – слова застряли в горле, будто кто-то отчаянно его сжимал. Конрад внимательно вгляделся в мои дрожащие пальцы, касающиеся его, а затем хрипло и низко поспешно протараторил:

– Нам действительно пора.

Одернув себя за свою же неуверенность, я вдруг закрыла глаза и безмолвно застонала. И вдруг поняла: а чего я боюсь? В мире не осталось ничего «правильного» и «хорошего». Он полон всевозможных красок, но уж точно среди них нет черного и белого.

– Конрад, – я задохнулась от страха, от ужаса в своем же голосе. Затем облизала сухие до невозможности губы и быстро выдала, будто отрывала с мясом вросший в кожу пластырь. – Переспи со мной.

Он дернулся, а затем замер в полном ошеломлении, граничащем с внезапным инсультом.

– Гхм… Что?.. – никогда ранее мне не удавалось услышать голос босса таким растерянным, будто у маленького ребенка. Он был холоден во время заключения сделок на миллионы долларов, соблюдал спокойствие утром при нападении… И вот впервые в жизни получилось застать врасплох самого Конрада Шульца. Это непременно меня развеселило бы, не будь я так чертовски перепугана.

– Я спрашиваю, не займешься ли ты со мной сексом? – свободной рукой нервно заправляла за ухо насквозь мокрые от пота выбившиеся пряди и в кровь искусывала губы. – Мне так плохо, я боюсь не выдержать все это…

Договорить не удалось, ведь Конрад настиг меня, словно ураган. Словно вихрь, жадно вдавил в стенку душевой кабины. Его губы вжались в мои с таким пугающим остервенением, безысходность и в то же время освобождением, что душа на мгновение покинула тело. Высвобождая в ужасном, агрессивном, дурном и порочном поцелуе нестерпимую боль и страх пережитого кошмар… Поцелуе, напоминающем крик отчаянья, сигнал SOS, призыв о помощи… Я запустила пальцы в седые виски Конрада, позволяя мужчине торопливо, но бережно закинуть мои ноги себе на бедра.

Он целовал меня глубоко и неистово, будто заявляя права, а я кусала его наверняка больно, но ничего не в состоянии с собой поделать. Мои аккуратные поглаживания руками сменились грубым оттягиванием волос, способным оставить Конрада без шевелюры. Но Шульц не жаловался, он словно был на какой-то своей орбите.

Я совершенно упустила момент, когда мой лиф слетел на пол душевой кабины, и громко ахнула, откидывая голову назад, прогибая спину, подставляя шею для мужских диких губ и напористого языка. Руки мои шарили, словно пытаясь за что-то ухватиться. Видимо, я нажала куда-то, потому как полилась вода. Горячая, приятно обжигающая кожу, еще больше доводя до самой крайней точки абсолютно безвозвратного тотального безумия.

Моя рука сама нашла резинку его спортивных штанов, оттягивая их вниз и крепко обхватывая налитый кровь член. Конрад глухо застонал и с размаху ударил кулаком по стене, снова меняя воду с горячей на ледяную.

А затем он в кулак сжал тонкую ткань моих трусиков и с рыком потянул на себя, будто они были чем-то, что мешало ему жить. Приятная боль от натяжения прошлась по телу волнами, оставаясь где-то между ног странным, почти болезненным спазмом, заставляющим тело несколько раз дрогнуть.

– Мокрая, – нервно сглотнув, он медленно ввел в меня два пальца, и мир вокруг знакомо рассеялся, тучи на мгновение разошлись в стороны, делая мир розовым и безвредным. Я сжала его предплечье, запуская прямо в кожу свои короткие, но острые ноготки.

Но где-то на подкорке сознания меня дико бесил факт того, что Шульц снова полностью одет, а я обнажена и открыта для него каждой клеточкой тела.

– Сними, – прошептала я будто в бреду, – Сними это нахрен!..

Он скинул мои руки, лежащие у него на плечах, и я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Конрад судорожно сбрасывал с себя мастерку, а за ней и футболку, затем спустил штаны, позволяя тем упасть вниз, после чего отшвырнул их в сторону.

«Ты впервые видишь его полностью голым, – подсказал внутренний голос, заставивший мое лицо нереально зардеть от этого простого факта. Почему-то моему подсознанию казалось, словно Конрад мало перед кем обнажал свое тело, страшась шрамов. – В первый и последний раз. Запомни хорошенько, Эмми Браун».

Я скользнула изучающим взглядом по его подтянутой коже, стальным мышцам, как тренированного спортсмена или Бога грома и молний Зевса. И где-то между выделяющимися мышцами виднелись множественные порезы, проколы, шрамы, ожоги… Это была огромная карта прошлого Конрада Шульца. Чего-то темного и ужасного, о чем мне знать пока не было суждено.

Я провела указательным пальцем дорожку от пупка вниз к паху по грубому выпирающему рубцу красного цвета. Конрад откинул голову назад и глухо выдохнул, тело его покрылось мелкими мурашками.

– Откуда это? – неожиданно осмелев, позволила себе спросить. И зря.

Резко распахнув глаза, он впечатался в меня холодным, недовольным взглядом, полным похоти и необъятного желания. Не глядя, переключил воду на теплую и комфортную, хотя и прошлая температура была с радостью воспринята моей пылающей кожей. Затем Конрад одной рукой сжал мою шею, а другой бедра и… Насадил меня на себя до самого конца.

Ванну оглушил протяжный глухой вздох, в котором сложно было разобрать, мужской он или женский.

– Смотри на меня, – поддев пальцем подбородок, Конрад повернул мое лицо к себе. Глаза то и дело закатывались, плавно уволакивая на вершину спокойного и размеренного блаженства. Толчки не были ритмичными, а невыносимо плавными, неторопливыми, будто я была какая-то больная. – Смотри на меня, если хочешь, чтобы я трахнул тебя нежно.

Сжав зубы, я прищурила глаза и набрала полные легкие кислорода, прежде чем накрыла мужские предплечья своими ладонями.

– Трахай медленно кого-то другого, – выпалила ему что-то странное, совершенно не свойственное мне. Будто была пьяна… Невероятно сильно, до самых чертиков. – Я хочу грубо и жестко.

– Фа-а-ак… – рыкнул он сквозь стиснутые зубы, сжимая мои бедра так остервенело, что мышцы на мгновение свело кратковременной судорогой.

А затем толкнулся бедрами вперед… Снова, снова и снова. С каждым разом все агрессивнее и резче, будто проверяя мой предел. Он глубоко вбивался в меня стремительными ударами, вынуждая меня ударяться спиной о стенку душевой кабины. Капли пота и воды смешивались в нечто единое и нераздельное на прессе Конрада, а после расплескивались в разные стороны от быстрых, решительных, сводящих с ума движений.

– Так? – хрипло шептал он мне в губы, пытаясь поймать их своими. Но тело мое импульсивно ерзало вверх-вниз. – Так тебе нравится, черт тебя дери?!

Но я не могла проронить и слова. Мозг превратился в растаявшее желе. Я достигла того состояния, которое было мне катастрофически необходимо. Прошла головная боль, черная дыра в груди затянулась, пусть и временно.

– Скажи мне, – язык мужчины коснулся мочки уха, очерчивая ее аккуратно и нежно, прежде чем грубо и больно прикусить зубами. Я зашипела и напряглась, плотнее сжимая член Конрада внутри, вырывая из груди его рык. – Скажи мне, что тебе нравится… Скажи…

Напряжение вдруг стало настолько невыносимым, что я взорвалась сильно и внезапно для себя самой, извиваясь на члене мужчины, будто какая-то кобра. Он замер ненадолго, обнимая меня своими крепкими стальными руками и ловя губами мои спутанные, громкие стоны, будто они питали его, возбуждали, дарили силу и энергию.

– О, боги… – только и смогла выдавить я, когда дыхание немного улеглось.

И тогда Шульц возобновил движения, вальяжно скользя вперед-назад, будто наслаждаясь каждым касанием. Теперь, когда эмоции улеглись, я смогла внимательно взглянуть на мужчину и тут же отвернулась, в полголоса неловко пробормотав:

– Не смотри на меня так…

Прищурившись, Конрад снова заставил повернуть к нему голову. Он выглядел, как мужчина, пытающийся разгадать вселенскую тайну.

– Как?

Член его пульсировал внутри меня, подрагивал, предупреждая о скором извержении. А затем пальцы Шульца накрыли клитор, в одно крохотное мгновение возвращая меня в стояние наэлектризованного провода.

– Будто… – я задохнулась, перестав дышать. – Будто я что-то для тебя значу… Будто этот секс много для тебя значит…

Конрад ничего не ответил, и лицо его осталось беспристрастным. Толчок, толчок… Глубокий, судорожный, отчаянный… А затем он взорвался вслед за мной, напрягаясь всем телом, наваливаясь сверху, словно гора, извергающая лаву. Я ощущала, как тяжело и протяжно он дышит, будто не в силах вернуться к привычному собранному состоянию; как член внутри снова и снова вздрагивал; как руки его отказывались выпускать меня из объятий.

«Прийти к финалу дважды за пару минут – новый рекорд», – послышался мягкий, уставший и почти сонный внутренний голос.

– Ты снова кончил в меня, – с явным неодобрением и досадой хмыкнула я, когда эмоции улеглись. – Но… Таблетка все еще должна действовать, так что…

Я ощутила это сразу. Как за одно крохотное мгновение, за долю секунды между нами выросла стена из чистого острого льда. Конрад замкнулся, запирая свою душу на миллион крохотных замочков, отстранился и жестко уставился на меня, немым предупреждением вдавливая в стену.

– Я буду кончать в тебя тогда, когда пожелаю, – «…потому что ты принадлежишь мне», будто не договорил он, но слова эти витали в воздухе, как нечто само собой разумеющееся. – И сейчас мы все же поедем к доктору Грину. Пусть хотя бы возьмет анализ крови. Ты больше не будешь пить всякую дрянь.

«Это он конкретно о «подарках» отца или о противозачаточных в целом?» – появился в голове вопрос, но я не стала переспрашивать и искать на него ответ. Лишь пожала плечами, зная, что больше меня не касается ничего, что связанно с Конрадом Шульцем. Я получила то, что хотела. Прочистила мозги и теперь с твердой уверенностью собиралась покинуть Нью-Йорк.

– Я найду, что нам надеть, – пока Конрад обмывался, я аккуратно выскочила из душевой кабины, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной.

Плотно закрыв дверь ванной комнаты и старательно прислушиваясь к шуму воды, открыла шкаф Нади, натягивая первую попавшуюся черную рубашку и короткие брючные шорты. После чего бросилась прочь и уже в общем коридоре, по пути к лифту всунула ноги в балетки.

Чем дальше от меня был Конрад, тем легче было на душе. Тем спокойнее я себя ощущала. В лифте откинулась на поручень и задумчиво уставилась перед собой, размышляя о самом тяжелом дне в моей и без того не простой жизни. Когда дверь «щелкнула», я с радостью вышла прочь, мысленно уже собирая чемодан.

– Мисс Браун, – высокий мужчина возник из ниоткуда, уверенно преграждая путь. – Садитесь в авто, прошу.

С безумно колотящимся сердцем медленно подняла взгляд и увидела Стэфана. Рядом с ним находилось множество черных машин из охранной фирмы «Шульц Индастрис», будто я была какой-то суперстар или сбежавшей преступницей.

– Я доберусь сама, – мягко протянула, добродушно улыбаясь. Но стоило мне сделать пасс в сторону, как совершенно незнакомый мне амбал с каменным выражением лица выставил преграду в виде локтя. – Правда, не стоит беспокоиться… Ничего страшного…

Стэфан с сожалением пожал плечами, будто следующие слова дались ему нелегко:

– Мисс Браун, вы обязаны сесть в машину. Это не просьба.

Глава 9

Сердце мое предательски пропустило удар, а улыбка сползла с губ, как и не бывало.

– Стэфан, – взмолилась я шёпотом, чтобы услышал лишь шофер, – вы всегда казались мне хорошим человеком. Прошу, дайте мне уйти… Это все, чего я могу желать.

Он нервно сглотнул, немного пошатнувшись.

– Мисс Браун, все только к лучшему. Вашу подругу убили, – сбивчиво протараторил он, словно пытаясь оправдать свой поступок. – Босс сможет защитить вас, если…

– Что?! Защитить?.. Он не хочет защищать меня, – дыхание сбилось, как после часового забега. Притоптывая на месте, я с ужасом поглядывала на окруживших нас охранников. Наверняка они подчинялись в отсутствии босса Стэфану, и водитель сам приказал мужчинам окружить меня, как потенциально буйную. – Он хотел меня изощренно уничтожить. Отомстить. Подчинить. Сделать безвольной куколкой… Надломить! Но уж точно не защитить, нет. Что за слепая преданность этому ужасному человеку?! Он что, посыпает вам наркотики в еду? Не понимаю…

– Мисс… – в глазах водителя на мгновение мелькнуло понимание, и я наивно поверила, дескать, он сейчас махнет рукой, позволив мне скрыться. А затем Стэфан прочистил горло и отвернулся, не желая больше переносить мои чувства на себя. Как отворачиваются на улице от брошенных бездомных животных, помочь которым не можешь. Или не хочешь. – Вы заблуждаетесь, мистер Шульц никогда не причинит вам вреда. Он о себе думает меньше, чем о вашей безопасности. Поверьте, за годы службы я впервые вижу, чтобы босс так о ком-то заботился.

С холодным потом по спине до меня вдруг дошло: никто в здравом уме не пойдет против Конрада Шульца. Лишь умалишенный или ошибочно самоуверенный сможет в открытую бросить ему вызов. Черт, он ведь в прошлые выходные ужинал с самим президентом, о чем может идти речь?

Мокрые волосы трепал холодный промозглый ветер Нью-Йорка, пока я отрешенно смотрела перед собой, не желая садиться в машину. Несмотря на поздний час, центр города жил: гуляли влюбленные парочки, спортсмены выгуливали собак, попутно совершая пробежку; даже киоск с сахарной ватой работал. Я засмотрелась на розовое сюрреалистичное строение, где продавцом был смуглый турок с высоким белым колпаком на голове. От одного взгляда на него на сердце теплело.

– Твой костыль, – голос Конрада был спокоен и размерен. И тогда все встало на свои места… Он изначально знал: меня ждут вниз его люди. Знал, что не сбегу. И знал, что попытаюсь. На плечи мне упал пиджак, на голову – теплый шарф. Но я не повернулась к Конраду, продолжая смотреть на турка и его сахарный мирок. – Хочешь, я куплю тебе эту вату?

Подобное предложение будто вернуло меня из Диснейленда в Освенцим. Вздрогнув, я оттолкнула стоящего передо мной охранника, будто держащего оборону, и направилась к авто. Не было смысла бежать и показывать характер, если тебя окружили десять головорезов.

– Мне от тебя ничего не нужно. Лучше купи ее тому, кого ты хоть немного любишь, – грубо отрезала я, садясь в машину и отворачиваясь к окну.

Дорога до клиники заняла около получаса; несмотря на ночное время, дороги Нью-Йорка были переполнены автомобилями. Клиника тоже функционировала в обычном режиме и была переполнена больными. Старик Грин встретил нас у самого входа, будто уже не час ночи, а самый пик его рабочей деятельности.

– Пройдемте, – мужчина повел нас в самый дальний коридор, косо поглядывая на ораву охранников, следующих за нами, будто чертово войско, пришедшее захватить это помещение. – Начну с Конрада. У меня подозрения на сотрясение…

– Нет, – жестко отрезал мужчина, – сперва Эмми. Сделайте какой-то экспресс тест. Я хочу скорее узнать, что она действительно не отравлена. А потом уже возьмите кровь на все остальное…

– Но… – Грин поморщился, оттянув ворот пиджака в сторону. – Вы выглядите не очень хорошо… Возможно…

– Грин, – настойчиво отчеканил Шульц, и доктор тяжело вздохнул, указывая мне рукой на дверь с надписью «лаборатория».

– Пройдемте, мисс Браун. Слова босса – закон, верно, дорогая?

Я обошла Шульца, даже не взглянув на него, будто он был вещью или частью интерьера. Эта мысль позволяла бороться со злостью и отчаяньем. И все же я чувствовала, как внимательно Шульц следит за мной, как пытается поймать мое внимание.

Первую пробирку с кровью Грин сразу же вручил в руки медсестры, и та прямо у меня на глазах начала свое исследование. Остальные пять пробирок были отложены в специальный контейнер.

– Возьмите, дорогая, – с неискренней улыбкой, Грин протянул мне шоколадную конфету, и я выхватила ее, без единого слова возвращаясь обратно в коридор.

Следующим увели Шульца, оставив меня наедине с охранниками в пустом коридоре, если таковым его можно назвать при наличии десяти людей в черных костюмах. Видимо, подобное крыло в клинике выделялось под ВИП-пациентов или находилось под личным пользованием Конрада.

– Удивлен, как вы держались все это время… – обрывок фразы разлетелся по коридору эхом, когда старик наконец распахнул дверь, выпуская Конрада после часового заточения. – Так нельзя, вы должны были сразу приехать ко мне. Вы погубите себя таким темпом жизни, Конрад.

– В следующий раз так и поступлю, – пространно ответил Шульц, и в голосе его явно читался прямой подтекст: «Никогда подобного не произойдет». Видимо, доктор Грин тоже это понял, потому как недовольно цокнул языком, грозно топнул ногой и недовольно пробурчал:

– Прошу, хотя бы вы проследите за этим невероятным мужчиной! Он не хочет ложиться в клинику, но сотрясение мозга – это не шутки! Пять дней строго отведенного лечения и постельного режима. Могу я положиться на вашу сознательность, дорогая?

Скукожившись на кресле, я монотонно смотрела себе под ноги и не сразу осознала, что доктор обращается ко мне. Лишь когда повисла гробовая тишина, подняв на него сонный взгляд, я равнодушно пожала плечами.

– Я не имею никакого отношения к Конраду. Подобные предписания отправьте его официальной жене Авроре.

Грин нахмурился и даже растерялся, а затем бросил краткий взгляд на Шульца, будто ища поддержки. Жаль, я четко решила не смотреть на мужчину и совершенно не увидела его реакцию, лишь услышала резкий и холодный рык:

– Раз мы закончили, до свидания.

– Не забудьте мазать мазью ногу с растяжением, прикладывать лед! Идея с костылем очень хороша, – кричал нам вслед Грин, будто заботливый родитель на не очень сознательное чадо. – Ах да, анализы будут через двадцать минут. Предварительно ядов не обнаружено, но я проведу дополнительные исследования…

Уже в машине рассматривая, как мелькают огоньки в чужих окнах, я вдруг услышала голос Конрада, неуверенный и сбивчивый:

– С Авророй все покончено.

Немного помолчав, я пыталась собрать свои мысли воедино, а затем равнодушно пожала плечами.

– Зря, вы казались прекрасной парой. Надеюсь, все наладится, – закрыв глаза, я вздрогнула, когда ладонь Конрада нетерпеливо и импульсивно легла мне на подбородок, заставляя на него взглянуть. Он судорожно искал что-то в моем лице, но не находил, и это явно выводило его из себя, доводило до исступления и отчаянья.

– Твою подругу убили, – наконец, сказал он, тяжело дыша, чеканя слова, будто умственно отсталому дитю. – Ты не можешь вернуться к обычной жизни, пока убийца не будет пойман. Ты ведь понимаешь это, Эмми?

– И как долго ты будешь его ловить? – саркастично хмыкнула я, ведь искренне думала, что моя безопасность волновала его гораздо меньше, чем возможность заглянуть ко мне в спальню посреди ночи. – Неделю? Месяц? Год? Десятилетие? Я хочу жить, а не существовать.

Шульц сжал губы в тонкую линию, а между его бровей снова залегла глубокая морщина.

– Мне придется провести ревизию среди охраны собственноручно, без этого никак. Но… Это произойдет так быстро, как только возможно. Даю слово.

Послышался визг тормозов, а затем Стэфан резко затормозил. Я бросила быстрый взгляд на дорогу, где какой-то отчаянный водитель на минивэне без номеров выехал из подворотни на полной скорости. Стэфан чудом избежал аварии, вовремя увернувшись. Только вот резкого толчка было достаточно, чтобы Конрад поморщился и нервно вобрал воздух сквозь стиснутые до треска костей зубы, будто испытал сильную, жгучую боль в районе рассечения головы.

Беспокойство во мне напрочь убило злость, и я, придвинувшись к Шульцу, обогнула рукой талию мужчины, а после закрепила на ней ремень безопасности. Стянув шарф с шеи, сложила его в несколько раз, образовав подушку, и подложила мужчине под голову. Конрад остолбенел, превращаясь в каменную статую. Мне показалось, что мужчина перестал дышать. Не дожидаясь его реакции и чувствуя себя неловко и глупо, я отвернулась к окну, складывая руки на груди, и снова погрузилась в глубокие раздумья.

– Спасибо, – вдруг рассекли воздух семь простых букв.

Мое сердцебиение предательски ускорилось, конечности онемели, а глаза удивленно расширились. Я нервно сглотнула, откашлявшись, и ощутила себя странно… Будто что-то не так. Бросив на Шульца краткий взгляд, я удостоверилась, что это действительно он сидит рядом со мной, а затем поспешно отвернулась, снова поймав на себе этот странный, пугающий взгляд. И не было в нем жесткости и холода, а наоборот… Что-то другое, совершенное и незнакомое, пугающее.

Башня «Голдэн Лэдс» казалась ультрасовременной даже среди и без того безумно продвинутого Нью-Йорка. Здесь не было общего спортзала и бассейна, как это принято в других домах высшего класса. Подобная роскошь располагалась отдельно в каждом пентхаусе. Охрана данной постройки казалась настолько же высокой, как и охрана Белого Дома, а месячное содержание даже самых скромных апартаментов обходилось в сумму, явно в десятки раз превышающую мою зарплату.

Конрад занимал сотый и сто первый этаж – об этом я знала давно, но никогда не была внутри его «обители». Пять лет мы ночевали с ним бок о бок на работе, и босс никогда и никого не пускал внутрь, будто ограждая себя от реального мира.

Когда створки лифта распахнулись, я увидела простой, лаконичный, скромный хайтек с преобладанием белых и постельных оттенков. Несмотря на обилие пространства, жилище казалось пустым и не наполненным жизнью, будто какой-то дизайнерский проект, обставленный на продажу: никаких рамок с фото, цветов и украшений, вещей быта, создающих уют.

– Идем, – Конрад поторопил меня, пока я неспешно рассматривала огромную гостиную, совмещённую с кухней. – Покажу тебе твою спальню. Пентхаус полностью в твоем распоряжении. Кроме второго этажа, он под замком.

– Почему? – сонно потянувшись, я поковыляла за Шульцем в самый конец коридора, где располагалась высокая белая дверь с золотой ручкой в виде подковы.

Вместо ответа мужчина распахнул для меня комнату, откуда вкусно пахло мятой и чайным деревом. Подобные масла для аромалампы я всегда покупала домой и на работу, они дарили мне покой и уют, помогали собраться мыслями. Факт того, что Конрад обращал внимание на подобные детали, безумно удивил. Я была готова поверить в невероятное стечение обстоятельств.

– Тебе нужно отлежаться несколько дней. Даю оплачиваемые выходные, – кратко резюмировал Конрад, пока я прошлась взглядом по нежно-розовому цвету постельного белья и занавесок. На фоне высокой белой кровати с балдахином и светлой мебели это выглядело очень нежно и стильно. – Пока убийца не будет пойман, выходить на улицу небезопасно. Постарайся развлечь себя на территории пентхауса, и я буду очень благодарен, если ты не добавишь мне работы.

– А ты… – упав на постель, я зарылась носом в мягкие простыни, и тут же легкие мои затрепетали от невероятного аромата дорогого кондиционера для белья с фруктовым парфюмом. – Ты живешь неподалеку?

Мне отчаянно хотелось узнать, как далеко находится спальня Шульца, и как часто он собирается наведываться в мою? Из всех возможных вариантов ответов устраивал лишь один: никогда, но на подобное даже не следовало надеяться. Если учесть, что еще пару часов назад я сама попросила Шульца разделить со мной постель и заняться грубым сексом. Хоть и поступила так, наивно полагая, что это наша с ним последняя встреча.

– На втором этаже, – жестко отрезал он, наверняка правильно уловив подтекст моего вопроса. – Туда тебе хода нет, Эмми. Даже не пытайся: камеры видеонаблюдения, кодовый замок и живая охрана. На первом этаже десять комнат, есть все необходимое.

– Ясно, – как бы я ни пыталась делать голос равнодушным, явное облегчение все же не удалось надежно скрыть. Перевернувшись на спину, я буквально споткнулась об взгляд Конрада, все еще стоящего в проходе. Он невольно качнулся вперед, будто ноги сами несли его ко мне в постель, но хозяин настойчиво упирался этому внезапному порыву. Глаза жадно скользили от кончиков пальцев до самой макушки.

Шульц шумно сглотнул, а затем суетливо расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, после чего хрипло и безумно низко выдохнул:

– В шкафу есть все необходимые вещи, как и в ванной комнате. Завтра утром твой личный повар Барбара оставит на журнальном столике предположительное меню, внеси в него коррективы. Не стесняйся, она полностью в твоем распоряжении. А я… Скорее всего, поживу несколько дней в офисе, чтобы сосредоточится на работе. Так что можешь на волноваться, Эмми. Отдыхай. Пока убийца не будет пойман, у тебя законный уик-энд. Все честно. Вспомни, когда ты последний раз отдыхала?

Я нахмурилась от того, как неважно выглядел Шульц. Лицо его казалось непривычно белым, напоминающим цвет двери, а огромные синяки с мешками залегли прямо под осунувшимися глазами. «Кажется, доктор Грин что-то говорил про сотрясение мозга», – вспомнила я, ведь в первый раз пропустила информацию мимо ушей из-за злости и обиды.

– Тебе нужно тоже отдохнуть, – внезапно спутанно протянула я, от обуревающей неловкости прикусив губу. Имела ли я право говорить ему подобное? Вряд ли, но моя голова не собиралась слушать здравые мысли. – Если хочешь, я могла бы и вправду помочь тебе с лечением…

Слова ударились в пустоту, а Конрад, резко развернувшись на пятках, покинул спальню, громко хлопнув за собой дверью и выключая общий свет, а я оказалась настолько вымотана, что стоило прикрыть глаза, как тут же отключилась.

***

Шульц быстро шагал вперед по длинному коридору, намереваясь скрыться в самом дальнем уголке его бескрайнего дома. Мысли мужчины непривычно путались, а грудь взволнованно вздымалась. Эмми Браун, наконец, посетила его пентхаус, и Конрад был намерен задержать в нем девушку надолго. Буквально за сутки дизайнерская фирма, изучив психологический портрет девушки по резюме, сделала идеальную спальню под ее предпочтения, максимально комфортную и уютную. Такую, в которой будет желание остаться навсегда.

Джэф Роддери оформил совершенно новый гардероб, часть коллекции отшили с нуля, что обошлось Конраду в приличную сумму. Лучшие стилисты и визажисты собрали банные принадлежности, отобрали новейшие стайлеры и другие женские электроприборы.

Однажды, несколько лет назад, во время деловой поездки в Испанию на столе переговоров партнеров «Шульц Индастрис» стояла ваза с диким гиацинтом розового цвета. Стоило Эмми войти в помещение, как она замерла и удивленно уставилась на букет, лишь под конец деловой беседы аккуратно поинтересовавшись у представителя иностранцев:

– Простите… Как называются эти цветы? Никогда не видела ничего прекраснее. А этот запах… Просто невероятно!

– Пролески, мисс Браун, – зардевшись, испанец поднялся с места и подошел к вазе. – Необычные, это эксклюзивный испанский сорт. Чаще бывают голубые и белые. Реже – розовые, – мужчина достал одно растение и, широко улыбаясь, вложил его в руки Эмми. – Наша – необычная. Она источает сладкий медовый аромат с нотками корицы. Выведена совсем недавно. Выращивают весной под срез, а цветут пролески, увы, лишь двадцать дней…

Внимательно изучая договор, Конрад всем видом демонстрировал, насколько неинтересен ему этот глупый пустой разговор, но пальцы его непроизвольно сжались крепче, когда испанец задержал свою ладонь на теле Браун дольше положенного, а затем и вовсе вложил визитку в ее дипломат, назначив вечернюю встречу.

Жаль, встреча так и не состоялась по причине внезапной надобности мужчины вернуться в Нью-Йорк. Зато вскоре Шульц организовал свой личный ботанический сад по выращиванию данного сорта розовых пролесков. Отныне они всегда стояли на входе в «Шульц Индастрис», и теперь Конрад заказал целую партию в комнату Эмми.

Устало войдя в кабинет, Конрад огляделся по сторонам. За краткое время отсутствия мужчины последствия небольшой катастрофы успели исправить. Кроме картины, естественно. Но сейчас Конрада беспокоили не выброшенные пять миллионов долларов, а хрупкое тело Эмми Браун, находящееся в шаговой доступности. Измеряя шагами помещение, он не мог выкинуть из головы ее сладкий, хриплый голосок, способный свести с ума: «Переспи со мной».

«Я хочу грубо и жестко…» Шульц задохнулся, обреченно падая на диван и прикрывая глаза ладонью. Но тут же память воспроизвела то, как сексуально постанывала Эмми в душе от его ритмичных толчков; как глаза ее томно закатывались, а ногти царапали его плечи, от чего член каменел еще больше. Конрад вспомнил, как Эмми застегнула на нем ремень безопасности и сняла с себя шарф, делая для него подушку. Это возбуждало мужчину ничуть не меньше, наоборот… Смешивалось еще с каким-то чувством, странным и незнакомым, прогревающим грудь изнури, будто встроенная ультрапечь.

– Черт… – протяжно вздохнул мужчина, ощущая себя необычайно вымотанным. Он не знал, что мучило его больше: сильнейшая тошнота и головокружение, вызванное сотрясением мозга, или неподдающееся хваленому самоконтролю желание вернуться в спальню Браун, разбудить ее и заставить снова посмотреть на него ТАК, снова произнести ТЕ слова.

Конрад знал, что не сможет сдержаться, если не сделает это снова… Поэтому раздраженно стянул брюки, усмиряя каменную эрекцию. Мужчине не нравилось, с какой скоростью рушилось вокруг то, что он долго и упорно строил годы напролет. Шульц всегда знал, что будет через пять лет, даже через десять… Но теперь в голове его творилась полная смута. Эмми Браун не вписывалась ни в один план, но что-то странное в самой груди отчаянно заставляло мужчину ее туда вписать.

Когда задребезжал мобильный, Конрад с радостью одернул себя и тут же вернулся к рабочему столу, где уже лежал новенький ноутбук с заново перенесенной информацией.

– Босс, – кратко отрапортовал один из охранников-старожилов. Только им мужчина мог сейчас хоть немного доверять. – Срочно откройте тот файл, что я вам отправил. Вы должны это видеть.

Конрад четко прослеживал едва скрываемую панику в голосе, поэтому движения его казались невозможно быстрыми. Мужчина включил отправленное ему видео с камер наблюдения клуба «Терпкое яблоко», где недавно почившая Натали в чужом платье танцевала свой последний танец. Пожилой мужчина в черном костюме что-то шепнул ей на ухо, а затем повел к запасному выходу, где ее в последствии и нашли.

– Дьявол… – отреченно протянул Шульц, который наивно полагал, что сегодня его уже ничего не сможет удивить. Отнюдь. Лицо потенциального убийцы он прекрасно знал. – Как такое могло произойти?

– После смерти Джеймса все пошло из рук вон плохо. Видимо, во время рокировки кто-то напортачил, – попытался оправдаться мужчина, хотя по факту не имел никакого отношения к данному делу.

Конрад сощурил глаза, внимательно рассматривая остановленный кадр: на него смотрел отец Эмми Браун – Джек Браун.

– Кого вы вернули в психиатрическую тюрьму? – голос босса казался острее лезвия ножа, рассекающего пространство.

– Видимо, Джек Браун был не так глуп, как все предполагали. В первый же день он отдал свою одежду местному пьянице в баре, а сам сбрил бороду, остриг волосы и нашел приличный костюм… Кое-кто следил не за тем человеком и не того вернул в психиатрию, – многозначительно протянул охранник, красноречиво намекая, что его вины тут нет. И прежде чем Конрад успел снова сказать хоть что-то, поспешно добавил: – Ситуация уже решается. Джек Браун в поиске. Увы, мы не можем дать ориентировки полиции, но все наши люди подключены к данному делу.

– Естественно, – рявкнул мужчина. Устойчивый мир под его ногами плавно дрожал, рушился. Шульц был полностью уверен, что за деньги можно купить все, включая безопасность и лучших специалистов своего дела. Увы, теперь его теория рушилась. Человеческий фактор привнес в его идеальный план проблемы планетарного масштаба. Глухо ударив кулаком по столу, Конрад услышал, как на том конце провода жадно вобрал воздух охранник. – Сейчас я возвращаюсь в офис и начинаю ревизию кадров из службы охраны, – постановил мужчина, на что получил возражение тут же:

– Но это тысячи людей, босс. Позвольте выделить кого-то вам в помощь.

– Нет, – холодно отмахнулся Шульц, устало поднимаясь с места. Голова гудела, иногда пространство казалось двухмерным. – Я лично хочу убедиться в надежности каждого. Подобное больше не должно повториться. Найдите Джека Брауна. У вас есть три дня.

Сладостно потянувшись на постели, я не смогла сдержать сонную улыбку. Впервые за долгие годы не было никакой трели будильника и сонливости, я полностью и всецело отдохнула. Мягкий матрац, после которого спина не болела, а наоборот будто бы кричала тебе «спасибо», идеальная подушка, расслабляющая плечи, а не дарящая ноющую боль.

«Стоп, – в идиллию вторгся внутренний голос полный паники, заставляющий резко распахнуть глаза, – что-то не так».

Поспешно вскочив на кровати, я опустила ноги на мягкий белый коврик с высоким ворсом и испуганно оглянулась по сторонам. Спутанное заторможенное сознание отчаянно отказывалось понимать, что происходит, и где я сейчас нахожусь.

– Простите, мисс Браун, – низкий женский приглушенный голосок заставил вздрогнуть и обернуться к журнальному столику. – Не стала будить вас к завтраку, а уже ведь обед… Решила принести вам что-то на свой вкус, вдруг захотите перекусить? И вот, разбудила… – потупив взгляд на мое недоумение, она вдруг произнесла: – Я Барбара, ваш персональный повар. Босс должен был предупреждать вас на мой счет.

– Оу… – единственное, что удалось произнести, почесывая затылок. Трудно было сосредоточиться, когда твоя спальня напоминает цветочный бутик – каждый свободный участок был усеян вазами с розовыми пролесками. «Может Конрад устраивает что-то вроде рабочего вечера, и их больше негде разместить?» – появилась в голове самая рациональная мысль, и я готова была в нее поверить. Звучала она более убедительно, чем то, что босс осознанно подарил их мне. Это выглядело бы, как настоящие человеческие ухаживания.

Пышная низкорослая женщина напоминала мне круглый шарик, ее короткие черные волосы были заплетены в тонкие косички, а губы украшал нюдовый блеск. На вид Барбаре было где-то около пятидесяти лет, но за счет яркого румянца и широко открытых зеленых глаз выглядела она необычайно свежо и молодо.

– Кажется, я что-то припоминаю… – нахмурившись, нехотя перебрала в памяти вчерашний день. Уставшую до мозга костей, Конрад без труда затащил меня к себе в пентхаус, и что-то подсказывало мне, что выбраться отсюда теперь будет непростой задачей. Приветливо улыбнувшись напряженной Барбаре, я осторожно протянула: – А где мистер Шульц? Дома?

– Со вчерашнего дня на работе, мисс Браун.

– Пожалуйста, называйте меня Эмми, – взмолилась я, подскакивая с места прямо по направлению туда, откуда доносился чарующий аромат бекона, запеченного мяса и сливок. – Боже, это мясной бульон? Великолепно! Как же давно я не ела домашней еды…

В контракте между мной и «Шульц Индастрис» черным по белому значились в неделю два законных выходных, но за пять лет работы я воспользовалась ими лишь дважды – когда попала с аппендицитом в клинику и с острой болью в зубе. И теперь, раз Конрад запер меня в этом «замке грез», я собиралась выжать из выделенного отдыха максимум доступных радостей.

Но веселье мое закончилось уже к обеду, когда объедаться надоело, а Надя отчаянно сбрасывала все мои звонки. Я хотела обсудить с ней вчерашние события и смерть нашей общей подруги, но та лишь к вечеру соизволила прислать мне пару строк: «Не звони сюда больше. Похоронами займутся родители Натали. Так будет лучше для нас всех».

– Простите, – пока Барбара ставила напротив журнального столика зеленый чай с печеньем, я воспользовалась редкой возможность поговорить хоть с кем-то. – Конрад не давал о себе знать?

– Нет, Эмми, – она поджала губу, будто извиняясь за хозяина дома. – Он звонил и просил передать, что не вернется ночевать. В частности, мистер Шульц редко здесь бывает… Он работает так много, что это рано или поздно выйдет ему боком… Ах, бедный-бедный мальчик!

– Ясно… – поджав губу, я взволнованно намотала локон длинных волос на свой палец. – Но… Возможно он просил передать мне что-то?

Без привычного распорядка дна я ощущала себя ненужной, будто жизнь резко теряла смысл. Чрезвычайно хотелось вернуться к рабочему столу и снова зарыться носом в нескончаемые задачи от босса.

– Увы, – женщина пожала плечами и, негласно попрощавшись кивком, безмолвно удалилась.

Не прошло и часа, как терпение внутри лопнуло. Плюнув на гордость и твердое внутреннее правило – не звонить Конраду, я в отчаянье набрала его номер. Мужчина ответил после третьего гудка.

– Что-то произошло? – босс был собран, сосредоточен, холоден. Никакого тебе «привет», или «как дела?». Все по делу, по существу. Но почему-то именно это и заставило меня, скрипя зубами, бороться с желание сбросить звонок.

– Мне нужно вернуться к работе, – не став ходить вокруг да около, заявила я, тяжко вздыхая. Импульсивно поднявшись на ноги, подошла к панорамному окну и уставилась вниз, где люди, словно мелкие мошки, бегали по своим делам. А я будто была отдельно от всего мира, заточенная в башне.

– А я хочу, – жестко заявил он, будто мои проблемы в соотношении с его текущими задачами были чем-то совершенно глупым и не важным, – чтобы ты отдохнула, Эмми. Восстановилась после всего, что произошло за последние дни.

– Я уже это сделала! Прошу, дай мне вернуться! – воскликнула я, сама не понимая, насколько жалко это прозвучало. Будто наркоман, пытающийся убедить всех, что он давно слез с иглы. И при этом находящийся под кайфом.

– Ты собираешься увольняться, забыла? – с сарказмом пропел Конрад, а затем тяжело вздохнул и, судя по звуку сминавшейся кожи, откинулся на спинку кресла. Я четко уловила, как рядом с собранностью в его голосе проскользнули тотальная усталость и даже некое бессилие. – Не знаю, Эмми. Займи себя чем-то. Что там делают люди в свободное время? Прочитай книгу, посмотри сериал… Мне действительно нужно это тебе объяснять?

– Книгу? Сериал?! – ужаснулась я, остолбенев на месте. Голос вдруг зазвучал непозволительно громко, будто я медленно начинала сходить с ума. Возможно, так и было. – Конрад Шульц, мне нужна моя работа!

– Хорошо, – рявкнул он после тяжело вздоха. – Сейчас я попрошу Барбару. Она даст тебе мой рабочий ноутбук. Зайдешь на корпоративную почту и выполнишь парочку простых документальных заданий.

От радости я едва не взвизгнула, с трудом удержавшись на месте. Сердцебиение волнительно ускорилось, а по телу разлилась приятная нега.

– Спасибо, – слова дались мне необычайно тяжело, будто Шульц не заслуживал подобного. Но я решила, что раз требую к себе человеческого отношения, то должна давать его другим. Внезапно один вопрос заставил меня поморщиться и напрячься. – Ты ведь не дашь мне отправиться на похороны Натали, верно?

Конрад промолчал, а затем и вовсе коротко поставил перед фактом:

– Если это все, я отключаюсь.

– Нет! – словно запрыгнув в последний вагон, я нервно сглотнула и необдуманно осмелилась протянуть: – Как твоя голова? Только не говори, что не спал всю ночь. Ведь сотрясение – очень серьезная вещь и…

Звонок внезапно оборвался, Конрад сбросил вызов.

«Значит, не спал», – подсказал внутренний голос, и почему-то это безумно терзало меня все оставшееся время.

По сути говоря, то, что Конрад поручил мне в качестве задачи, сложно было назвать работой. Я уныло составляла заявления об увольнении по собственному желанию около ста разным сотрудникам корпорации, а потом еще пяти – по статье «за халатное выполнение работы». Это было, как жвачка для мозга, занявшая лишь на полчаса.

– Конрад, – обреченно взвыла я, снова терзая его звонками, – дай мне нормальную работу.

Мужчина недовольно прорычал что-то нечленораздельное, а после скинул на почту тысячу страниц различных резюме, из которых я должна была отобрать более-менее подходящих кандидатов на роль охранников «Шульц Индастрис». Пропустить их во второй тур отбора. Через пару часов я довольно скинула Конраду тридцать подходящих, после чего позвонил мне уже сам босс.

– Как ты это сделала? – спутанно произнес он, будто эта работа занимала его на очень долгое время.

– Если я скажу, ты будешь давать мне такие же задания, как обычно? – глаза мои сверкнули возбуждением, пальцы импульсивно отстукивали по столу. Поймав взглядом свое отражение в зеркале, я ужаснулась тому, как выглядела… Словно возбужденный зависимый. – Отдых – это не мое.

– Видимо, придется… Без тебя работа идет медленно, – неожиданно для меня признался Шульц, что было само по себе чем-то невероятным. Впервые за годы работы мужчина вслух оценил мой труд. – Все равно будешь работать из дома. И если по камерам наблюдения я замечу твою усталость – все тут же прекращается. Без разговоров. Без осуждений.

– Я написала короткую и простую программу, куда просто загрузила все резюме. Они сами отсеялись, – самодовольно заключила я, скидывая Конраду свое творение. Наградой для меня стал его протяжный вздох. Почему-то по телу роем разлетелись мурашки, оставаясь где-то в животе.

– Черт, Эмми… Ты сделала это так скоро? Невероятно, – пробормотал он так чертовски устало, что улыбка сползла с губ тут же. Язык его явно заплетался, а мысли путались, чего никогда прежде не происходило. – Можешь написать такую же для коммерческого отдела? Ты работаешь явно быстрее, чем профессиональные разработчики.

– Легко, – крепко сжав пальцами край стола, я протянула как можно более безразлично. – Но у меня одно условие, – слова застряли где-то в горле, будто не в силах вырваться наружу. Я чувствовала себя полной идиоткой, которую загнали в клетку, а она все же заботится о своем персональном палаче.

– Эмми? – поторопил меня Конрад, и надрывный обессиленный хрип в его голосе будто расставил все внутри меня по своим местам.

– Я хочу, чтобы ты поспал. Иначе работы не будет, – сердце в груди бешено застучало, а по венам разлился адреналин. Было ощущение, будто я сделала нечто безвозвратное. Ступила на кривую дорожку. – Я уж как-то потерплю без твоих задач, Конрад. А тебе эта программа поможет сократить день бессмысленной возни. Может, даже не один.

Немного помолчав, он вдруг неожиданно для меня протараторил:

– Если ты сделаешь ее в течение тридцати минут, то идет.

Написать даже самую простую программу за такой короткий срок – сложная задача даже для опытного программиста. Но, так уж сложилось, что самой сильной моей стороной были острый ум и расторопность. Немного изменив параметры выбора первой программы, я скинула Конраду готовый файл уже через двадцать семь минут и тут же упала в кресло, тяжело дыша. Пальцы ныли от беспрерывного печатанья, глаза выпадали из орбит, а мозг гудел, словно я буквально его прокачала.

«Принято» пришло через пару минут на сотовый, заставляя самодовольную ухмылку появиться на моих губах. Сегодняшний рабочий день стал моей персональной победой. Чем-то, что стоит внести в резюме первой строчкой и подчеркнуть красным маркером: «Поразила самого Конрада Шульца!»

Без сомнений, босс был в сотни раз умнее меня и мог запросто решать три задачи одновременно. Проблема заключалась в том, что подобных задач в «Шульц Индастрис» всегда было не меньше сотни, а таких, как он, единицы. Половина его текущих проблем всегда лежала на моих плечах, и оставалось только догадываться, как Шульц будет в будущем работать без меня.

– Вы так похожи, – я вздрогнула от звонкого голоса Барбары. Женщина беззвучно вошла в кабинет, поставив рядом со мной три разноцветных панкейка и прозрачный чайник с китайским чаем в виде раскрывающегося розового цветка.

– Что? – растерянно потерев переносицу, я поморщилась от того, как слепил солнечный свет. Учитывая, что солнце уже почти зашло, это могло сигналить о легком переутомлении. – Не совсем вас поняла, простите…

– Этот кабинет, – Барбара хитро улыбалась, обведя помещение указательным пальцем. – Он тоже сидит тут постоянно. С таким же сумасшедшим видом, как и вы. Один в один, Эмми. Вы будто плоды одной яблони…

Нервно сглотнув, я резко подскочила на месте и, прихватив с собой ноутбук, направилась обратно в свою спальню. Она казалась уютнее всего остального дома, там я буквально чувствовала себя в безопасности.

– Не буду чай, благодарю, – с деланной вежливостью протянула я, чувствуя, как эйфория тут же поутихла, а настроение упало до самого плинтуса.

– Простите, если сказала что-то не то… – вслед прокричала мне Барбара, но я с трудом услышала лишь обрывки ее растерянного голоса. Женщина не виновата, что обычным житейским замечанием задела что-то странное в моей душе, заставляя острую боль разыграться с новой силой.

В который раз пытаясь набрать Надю и получив в ответ лишь гудки, я упала на постель и, свернувшись калачиком, прикрыла глаза. Не прошло и получаса, как дверь едва слышно открылась, и тяжелые медленные шаги начали приближать ко мне незваного гостя.

– Я не передумала насчет чая, – прошептала я обессилено в легкой полудреме. – Можете оставить его на журнальном столике. Не стоит обо мне так беспокоиться, становится неловко.

Но Барбара не откликнулась, а спустя несколько секунд постель позади прогнулась под тяжелым габаритным телом. Я резко распахнула глаза, когда мужская рука скользнула мне на талию, мягко прижимая к себе. Нос уткнулся в шею, жадно вдыхая запах так глубоко и неистово, что, казалось, мужчина чудом не задохнулся.

– Что… – во рту мгновенно пересохло, мысли тут же разбежались, а сердце готово было вырываться из груди. – Что ты тут делаешь, Конрад?

– Это ведь твое условие, помнишь? – бархатно протянул он мне в самое ухо, лишь слегка задевая его своими горячими губами. Такого простого, мимолетного касания хватило, чтобы странные импульсы разлетелись по телу электрическими покалываниями. – Ты просила меня поспать. Именно это я и собираюсь сделать. Здесь и сейчас. Своим невероятным умом ты освободила меня от работы до завтрашнего дня.

– Но… – испуганно поджав пальцы ног, я в растерянности пропустила комплимент мимо ушей, ощущая, как тело мое медленно превращается в камень. Все, что почувствовала в тот роковой момент, это как властно ладонь Конрада касается моего живота. Словно это ее законное место. И пусть это было совершенно невозможно, казалось, она прожигает кожу насквозь, до самого нутра. – Почему здесь? В офисе есть номер… Обычно ты всегда предпочитал ночевать там, разве нет?

Тяжелый вздох оборвал мои мысли, растрепывая мелкие волоски на затылке. Мне показалось, что Конрад хмыкнул, а быть может, даже улыбнулся. Само предположение этого скрутило внутренности в тугой узел.

– Эмми, – коротко прошептал он так умиротворенно и спокойно, что стало еще страшнее. Голос казался непривычно мягким, будто принадлежал совсем не Конраду. – Просто спи.

Кратко взглянув на настенные часы, я подметила, что уже вечер. Наверняка у босса шли вторые сутки без сна. И что-то настойчиво подсказывало мне: вряд ли Конрад следовал предписаниям доктора Грина. Прикусив губу, я отчаянно заставляла себя лежать без единого движения, ощущая полное отсутствие уюта, будто занимала чужое жилище. Мужчина должен был поспать, и это заставляло меня терпеть, насильно удерживая на месте.

В какой-то момент Шульц перевернулся, буквально наваливаясь на меня своим телом, уверенно вдавливая под себя. Он занял все пространство вокруг, согревая теплом своей невероятно пылающей кожи. Ладонь его сдвинулась выше, касаясь груди и сминая ее пальцами. Произвольно это вышло или нет, но из тела моего напрочь выбился весь дух. Когда легкие внезапно закололо, я вдруг осознала, что совершенно перестала дышать.

– Конрад… – сбивчиво окликнула его я, и пусть он не ответил, по легкой вибрации груди вдруг поняла: он меня слышит. Все еще не спит. Поэтому, облизав пересохшие губы, вдруг растерянно спросила: – Что ты делаешь? Не понимаю…

– Пытаюсь заснуть. На что это, по-твоему, похоже, Браун? – моментально ответил он, будто только и ждал моего вопроса. Удивительно, но в голосе этого стального мужчины, доводящего всех до ужаса одним лишь взглядом, прослеживалась легкая, едва уловимая паника. Словно у маленького, наивного ребенка, неуверенного в своих первых шагах. Осознание этого заставило меня замереть и испуганно притаиться.

– Голова болит, – больше констатировал я, с явным облегчением. «У него просто сотрясение мозга, Эмми. Люди и не такое творят с проломленным черепом. Еще одна ночь без сна, и он начнет видеть зеленых человечков. Может, даже улыбаться людям начнет», – обнадежил меня внутренний голос.

– Нет, – соврал Конрад. По крайней мере, я отчаянно пыталась убедить себя в этом. Иного объяснения его поведению просто не находилось.

Мысли путались, волнение предательски нарастало. Я ощущала, как давно уже подожжённый фитилек терпения плавно подбирается в бочке с взрывчаткой. Объятия в постели были для меня чего-то слишком интимным, непривычным, невероятным. С Ронни и кем-то еще мы никогда не засыпали вместе, и это казалось правильным. Мы встречались, занимались сексом и разбредались по своим холостяцким берлогам, сохраняя личное пространство каждого. Сейчас же Конрад полностью поработил мой внутренний и внешний мир, зажал в самый угол. Это было новое чувство, незабываемое, неповторимое. Страшное, пугающее… Но притягивающее своей «экзотикой».

– Вы нашли убийцу? – с надеждой спросила я, предвкушая возвращение домой. Пальцы Конрада на моей груди резко сомкнулись, причиняя легкий дискомфорт и между тем заставляя странный узел внизу живота напомнить о том, что произошло вчера в душе.

– Да, – холодно рявкнул он, будто эта тема была его триггерной точкой, которую задевать ему совершенно не хотелось. Не желая слышать дополнительных вопросов, он кратко рассказал ту информацию, что, по его мнению, мне следовало узнать: – Мы знаем имя убийцы, он в поиске. Все под моим личным повышенным контролем. Я ведь обещал тебе его поимку, помнишь?

– Его ищет полиция? Как его зовут? – и интересом уточнила я, не желая забывать о смерти Натали. – Этот человек как-то связан со мной? Мы знакомы?

То, как сильно напрягся Конрад внешне, я чувствовала каждой клеточкой тела, а вот его внутреннее напряжение буквально разлеталось энергетическими волнами по комнате. Тяжелая аура мужчины читалась так явственно, что, казалось, если кинуть между нами топор, то он зависнет в воздухе.

– Это не должно тебя волновать, – знакомо холодно и отстранённо отчеканил Шульц по слогам, отчего по телу поползли мурашки. Стало зябко, невероятно холодно. – Если ты сейчас же не замолчишь, то весь остаток отведенного тебе времени в пентхаусе проведешь без работы. Мне проще нанять нового секретаря, чем слушать твой вечный треп.

Это звучало так агрессивно, словно он поставил себе за цель задеть меня за живое. Я знала, Конрад блефует – он не найдет секретаря с подобным обширным багажом знаний, умений и скоростью работы. Подобные люди претендуют совершенно на другие должности и иную заработную плату. Но вот Шульц запросто мог пойти ва-банк и взять меня на слабо.

– И ладно, – хмыкнула я, хмурясь. Внезапно так сильно захотелось уйти прочь, что сотрясение Конрада мало интересовало. – Мне проще найти другого начальника, который будет ценить меня. Уверена, некоторые готовы выложить кругленькую сумму за сотрудника, готового пахать на тебя двадцать часов в сутки и семь дней в неделю, – я саркастично рассмеялась. Так горько, что самой стало не по себе. – Оу, я ведь теперь еще и не имею моральных принципов, совершенно забыла! Смогу еще и с чистой совестью спать с женатыми боссами. Это явный плюс в современном прогрессивном Нью-Йорке.

Конрад судорожно набрал полные легкие кислорода, будто собирался устроить для меня взбучку или произнести пламенную, импульсивную речь, а затем просто захлопнул рот, не успев проронить и слова.

От полного равнодушия в его бесчувственном голосе мои глаза стали стеклянными от слез. Я закусила трясущуюся губу, чтобы ненароком не устроить истерику.

– Я повышу тебе зарплату, начиная с завтрашнего дня.

– Великолепно, – в тон ему проронила я, собрав остатки мужества. – Именно этого я и добивалась. Ты сделал правильные выводы, Конрад Шульц.

Ничего на свете мне не хотелось больше, чем спрыгнуть с постели и сбежать, как минимум в другую часть дома. Но гордость не позволила показать Шульцу, как сильно он задел меня, как сильно ранил в самое сердце. Будто бы это обнажило ту часть меня, которую видеть никому не стоило. Поэтому пролежав еще около получаса, я дождалась ровного дыхания и на носочках молниеносно сбежала на кухню.

– Оу, Эмми! Наконец-то… – Барбара радостно ударила в ладоши, заприметив меня. Женщина судорожно готовила поздний ужин. Что-то жирное, но пахнущее безумно вкусно. Увы, но при виде готовых продуктов меня резко замутило, и лишь усилием воли и из уважения к чужому труду удалось не подать виду. – Мистер Шульц не говорил, что хочет? Я позволила себе выбрать блюда на свой вкус, вы не против? Ах, как же давно здесь не было совместных ужинов!

Скользнув усталым взглядом по расставленным приборам, я увидела три заготовленных тарелки. «Видимо, – догадалась я, – в этом доме повару принято есть с хозяевами. Очень мило».

– У вас есть алкоголь? – неожиданно для самой себя спросила я. Барбара замерла с четвертой тарелкой в руке, которую тоже собиралась поставить рядом с остальными. – Простите, но… Мы кого-то ждем? Конрад меня не предупредил.

Женщина растеряно отряхнулась, будто возвращаясь мыслями от моего внешнего вида к сервировке стола, и испуганно прикрыла рот рукой.

– Ох, черт… Я думала, раз мистер Шульц привел вас сюда, то… То… – она моментально захлопнула рот рукой и снова уставилась на меня с широко распахнутыми глазами. Нервно сглотнув, Барбара выпалила: – Я подумала, что босс приведет своих друзей, желая вам их представить, простите мне мою самоуверенность.

Последнее предложение Барбара тянула слишком долго, будто придумывая на ходу, а я чувствовала себя настолько опустошенной, что совершенно не хотела разбираться в ее моральных терзаниях. Будучи безумно уставшей, дома я тоже использовала больше тарелок, чем нужно. И это уж точно не то, на чем стоило концертировать внимание.

– Я не буду есть. Что насчет алкоголя? Конрад ведь не соблюдает дома сухой закон? – вопросительно приподняв бровь, я сама выхватила с барной стойки широкий винный бокал, а после приняла откупоренную бутылку вина, врученную мне Барбарой.

Больше всего в пентхаусе Конрада мне нравилась маленькая и уютная угловая комната с панорамными окнами, открывающими добрую часть невероятно огромного города. Закутавшись в плед, я села на высокий теплый ковер, оперлась спиной на стоящий позади письменный стол и уставилась перед собой. И внезапно все трудности стали плевыми и неважными, проблемы утонули в вине и невероятном пейзаже всегда пылающего Нью-Йорка. Это был мой город, вечно куда-то спешащий, работающий, не унывающий. Здесь никто не отдыхал, непременно двигаясь вперед. Здесь всегда было куда расти, ведь всегда находился кто-то богаче тебя, умнее, быстрее… Здесь я чувствовала себя дома. И понятия не имела, как смогу прижиться в ином месте. День без работы уже показал, насколько сильно я от нее зависима. И от самого Конрада Шульца, как бы печально и парадоксально это ни звучало.

Глава 10

Я резко очнулась от вибрации мобильного в кармане домашних брюк и едва не столкнула рукой бутылку вина. Огляделась и поняла, что давно уже рассвело, а спина невероятно гудела от неудобной для сна позы: сидя, да еще и на полу.

– Алло, – хрипло прошептала в трубку, осматривая полупустую бутылку вина. Алкоголь для меня был незаменимым помощником не для того, чтобы весело провести время в клубе, а скорее, верным средством забыться. От него сознание обволакивалось легкой розовой дымкой из окситоцина, к тому же – всегда рабочее снотворное.

– Эмс, привет, – радостный голос Ронни вернул меня в реальность. – Как ты, детка? Я скучаю. И все еще жду тебя, ты не забыла?

– Гхм… – размашисто потерев сонные глаза ладонью, я замялась от испытываемой неловкости. Было странное чувство, будто с Харингтоном мы не виделись сотню лет, и этот звонок казался чем-то вроде «привета» из глубокого прошлого. Внутри я давно попрощалась с бывшим женихом. – Все хорошо. Как твоя новая работа? Обустроился?

– Великолепно, Эмс! Это не город, это рай на земле. А дом… Черт, ты должна его видеть. В замках менее просторно и стильно, – он немного помолчал, будто запыхавшись от эмоций, а затем, отдышавшись, заговорил более серьезно и деловито. – Помнишь, о чем ты меня просила? Касательно твоего договора с «Шульц Инастрис»?

Сонливость тут же пропала. Поудобнее устроившись на месте, я почувствовала, как из-за волнения желудок предательски скрутило, а сердце принялось выпрыгивать из груди.

– Да, помню… – протянула я, отчаянно желая услышать хорошие новости.

– Как я и говорил, против Конрада Шульц никто не пойдет. Друг даже запретил мне давать тебе его номер. Прости, детка, – понуро хмыкнул Рон, оставляя меня с чувством полного опустошения. Но не успела я сказать и слова, как он тут же импульсивно добавил: – Но есть и хорошие новости. Помнишь, ты говорила про две недели? Что Конрад имеет полное право задержать тебя до определенного события? Я не помню, в чем там была суть. Прости, не было времени вникать… Работа, сама понимаешь… В общем, друг сказал, что Шульц подметил все верно. Но не позднее этих двух недель он обязан тебя отпустить, несмотря ни на что. Это крайний срок твоего заточения. Иначе это уже будет подсудное дело, понимаешь?

– Друг, – хмыкнула я. – Он даже запретил тебе называть свое имя?

Страшно было представить, насколько сильно все боялись Конрада. В мире бизнеса он был не просто акулой, а одним из трех китов, на которых держалась современная экономика Америки.

– Не суть, – отмахнулся Рон, чем подтвердил мои смелые предположения. – Вот один важный момент: кто-то готовит заговор против Шульца. Что-то серьезное назревает, Эмс. И меня настойчиво попросили тебе передать, чтобы уходила скорее, если не хочешь попасть в замес. Будет много «крови». В переносном значении, естественно.

Нахмурившись, я ощутила внутри нарастающую тревогу. Стало не по себе, ощутив привкус желчи, во рту пересохло. Барабаня ноготками по стеклянной бутылке, я слишком резко отчеканила:

– Кто это готовит? О чем ты, Рон?

– Не знаю. Мне-то какое уже дело? Тем более, друг сам, похоже, не знает ничего конкретного. Просто… – он задумался, подбирая подходящее слово. – Так говорят. Знаешь про информационную войну? Что-то в этом роде ждет и Конрада Шульца.

– Рон Харингтон! – вспылила я, подрываясь с места. – Этот человек дал тебе работу мечты. Что значит «не знаю, мне-то какое дело»? Узнай! Иначе тебя ждут неприятности. Я, конечно, не Конрад Шульц, но лучше бы тебе со мной не связываться. Может случиться так, что ты внезапно потеряешь драгоценную работу.

Рон замер, недовольно хмыкнув.

– Ты мне угрожаешь, детка? Неожиданно. Но заводит, – он странно рассмеялся, будто истерически. – Знаешь, а вы с ним так похожи… Будто родственники или любовники. Может, я чего-то о тебе не знаю, Эмс?

– Придурок, – рявкнула я, тяжело дыша. Это не было опровержением его вопроса. Скорее, простой и внезапно обнаружившийся факт: РонХарингтон беспросветный, абсолютный и бесповоротный болван. Как я раньше не замечала эту черту его характера, буквально мерцающую на лбу неоновой вспышкой, по типу рекламного плаката или банера?! – Либо ты говоришь конкретно, либо я докладываю на тебя Шульцу. Даю тебе сутки. Ничего не узнаешь – пеняй на себя. Не забывай, что я знакома с боссами многих корпораций Америки. Может случиться так, что ты попадешь в «блэк-лист».

– Ладно, ладно… Сбавь обороты! – испуганно пробормотал Рон, с обидой добавив: – Если тебе все еще интересно, я спросил и за твоего отца. Там мутное какое-то дело, ничего узнать не вышло. Прости.

Замерев у окна, я уставилась в одну точку. Волна различных неприятностей буквально затопила меня, заставляя ненадолго забыть про папочку.

– Но, почему?.. – голос мой предательски дрогнул, руки непривычно похолодели. Я вспомнила, как просто отец передал мне послание с курьером, будто это ему ничего не стоило. Мог ли он попасть в такое охраняемое помещение, как пентхаус Конрада Шульца?

– Кто-то отчаянно не хочет, чтобы информация об этом деле просочилась. Кто-то с самой верхушки, понимаешь? Не знаю, что там у тебя за отец, но у него есть связи, – словно это нечто совершенно неважное, буднично протянул Рон. Крепче сжав сотовый, я случайно нажала кнопку громкой связи, и следующая реплика мужчины разлетелась эхом по помещению: – Эй, я так старался для тебя, ты заметила? Меня возбуждают приказные нотки в твоем нежном голоске, детка… Может, прилетишь на следующие выходные? Устроим пробный медовый месяц и… Ух!.. Что скажешь, Эмс? Ты ведь все еще моя любимая невеста, не забыла?

Я удивленно ахнула от наглости Харингтона, задохнувшись от его заносчивости. Полностью уверена: все, что сделал это человек – совершил пару кратких звонков. Ему это ничего не стоило. Рон не удосужился узнать подробности дела отца для своей «любимой невесты». И даже намечающаяся облава на человека, давшего ему работу, совершенно его не смутила.

Внезапно стальной хваткой кто-то перенял телефон из моих рук. Я резко повернулась, увидев Конрада в том же костюме, что был на нем и вчера. Видимо, мужчина так сильно устал, что проспал до самого утра и теперь кинулся искать меня по пентхаусу. Барбара могла бы без зазрения совести «раскрыть» мое убежище. Что, по факту говоря, и не было огромной тайной.

– Надеюсь, – холодно протянул Конрад в трубку, при этом глядя лишь мне в глаза, – вы выполняете свою работу тщательно, и мне не придется вас уволить в первый же месяц… Удивительно, что у человека на такой высокой должности могут быть свободны целых два выходных дня. Не находите это подозрительным, мистер Харингтон? Сегодня же потребую полный отчет о состоянии дел.

– Простите, – запинаясь, Рон закашлялся. – Я не то имел в виду, мистер…

Конрад отключил связь еще до того, как парень успел договорить. И вместо того, чтобы вернуть мне гаджет, засунул его во внутренний карман пиджака. Прищурившись, он внимательно изучил открытую бутылку вина с пустым бокалом рядом с ней, примятый ковер, а после и меня. С пяток до макушки. От того, сколько леденящей душу злости отразилось в его темно-серых глазах, я невольно поежилась и сделала пару неосознанных шагов назад. Каждая клеточка моего напряженного тела буквально вопила: «Спасайся! Беги, Браун!»

– Никакой работы, – поставил меня перед фактом он, безошибочно определив самое невыносимое для меня наказание. – Ни сегодня, ни завтра. Последующие дни будут зависит от твоего поведения.

А затем развернулся, быстрым шагом удаляясь прочь.

– Но… За что?! – растерянно прокричала я ему вслед, неловко переминаясь на месте. Что так сильно могло расстроить Конрада, что тот от слепой ярости едва не взорвался на моих глазах. И когда мужчина не ответил, напомнила ему не менее важный момент: – Верни сотовый. Он мне нужен.

– Я распоряжусь, и в течение часа тебе доставят новый, – краткий и четкий ответ, а затем дверь резко захлопнулась, будто говоря мне о том, что Конрад больше не желает это обсуждать. Точка. Хватит.

«Там будут только одобренные лично им номера, – подсказал внутренний голос, и я завыла вслух от бессилия и обиды. – Возможно даже какой-то жучок или прослушка, если вдруг Конрад ее еще раньше не умудрился поставить».

Агрессия волнами накрывала меня, с каждой секундой все больше и больше, кулаки сжимались все крепче и крепче. Набрав полные легкие кислорода, я резко бросилась за Конрадом, желая потребовать от него объяснений.

– Где?! – рявкнула я Барбаре, чем не на шутку ее перепугала. Женщина вздрогнула и, побелев, указала пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж. Я была намерена извиниться перед ней за свое хамское поведение, но позже, когда главный вопрос будет решен.

Мне отчаянно не хотелось отпускать Конрада в корпорацию, позволяя спустить все на тормоза. По словам повара, бывал босс в пентхаусе нечасто, а теперь и вовсе может вернуться через неделю-другую, желая избежать разговора и меня в частности.

Когда я вбежала на второй этаж, ковыляя из-за почти восстановившейся за ночь ноги, Конрад уже вошел в дверь, держа в руках пластиковую карту. Краем глаза я заметила панель для ввода пароля, будто он передвигался не между комнатами своего же дома, а заходил в чертов сейф, где лежали все его облигации.

Показалось, что, заприметив меня, глаза Конрада расширились, он ускорил шаг и попытался закрыть «хижину». Но я успела втолкнуть его внутрь и зайти сама. Два охранника, дежуривших в лестничном проеме, растерянно переводили взгляд с меня на Шульца, будто внутри решая, что делать в данной ситуации. Ведь наверх мне нельзя, только босс так и не отдал команду «задержать».

– Судя по тому, как бы бегаешь, нога уже не болит, верно? Доктор Грин будет в бешенстве от твоей халатности, – саркастично хмыкнул мужчина, напрягаясь каждой клеточкой тела. Я хотела бы поверить, что мое приближение так пугало его, но… Здесь было что-то еще. Нечто, лежащее на поверхности.

– Кто угодно может петь песни о халатном отношении к здоровью, но не ты, Конрад! Плевать… Мне нужен мой телефон, – отчеканила я по слогам и вытянула ладонь вперед, молча глядя ему в глаза. Терпения хватило на пять нескончаемых секунд, а затем я, сдаваясь, пораженно отвела взгляд, оценив ровно такую же квартиру, как и внизу. Словно это были идентичные апартаменты. Только зачем мужчине две гостиных и две кухни? Одернув себя от неважных мыслей, я вернулась к главному: – Ты нарушаешь мое личное пространство. Верни. Иначе… Иначе я больше не стану с тобой разговаривать!

– Пожалуйста. Переживу, – хмыкнул мужчина, кивая на дверь. – Это все?

«Действительно, – подтрунил надо мной внутренний голос, – звучит жалко. С чего бы ему хотеть с тобой разговаривать, Эмми? Ему нужно совершенно другое! И если во время этого процесса ты будешь помалкивать, его это устроит куда больше».

– Тогда… – хмыкнула я. – Я… Я не буду заниматься с тобой сексом, ясно? Ты не сможешь меня заставить.

Брови Конрада поползли вверх, будто данный разговор утомлял его ровно в той же степени, что и забавлял. По виду мужчины можно было сказать лишь одно: он с интересом ждет, что за «абсурдное» условие будет следующим? Чем я вновь его удивлю?

– Возвращайся к себе, Эмми, – выдохнул он наконец, проводя картой по двери и буквально выталкивая меня за пределы второго этажа.

Нахмурившись, я ощущала, как бешено колотится сердце. Не давал покоя странный вопрос: «Почему Конрад так легко воспринял второй ультиматум?» Либо он просто не собирался спрашивать моего разрешения, либо… Либо ему просто это больше неинтересно. Последний вывод казался максимально подходящим Конраду, меняющему моделей с такой невообразимой скоростью, что даже с моей феноменальной памятью невозможно было запомнить хоть одну.

– Стоп! Оу… Черт, Конрад… – уверенно положив руку на грудь мужчины, я на мгновение выбила его из колеи. Шульц замер, внимательно вглядевшись в мое побелевшее лицо. А затем посмотрел туда же, куда и я: на маленький розовый женский топ, валяющийся прямо на диване, а рядом с ним лежала корона с огромной блестящей звездой. «Ролевые игры? Почему я не удивлена?» – появилась логичная догадка. С растерянностью посмотрев на мужчину, я попыталась собрать мысли в кучу, но это оказалось совершенно невозможно. Проведя дрожащими пальцами по мокрому лбу, сбивчиво прошептала не своим, абсолютно мертвым голосом: – У тебя тут живет… женщина? Поэтому мне сюда нельзя?

Шульц молчал целую вечность, будто решая, стоит ли говорить мне правду. Видимо, ответ был положительный, потому как он холодно и резко поставил перед фактом, отреченно глядя куда-то сквозь меня:

– Да, здесь у меня живет другая женщина. Это все, Браун? Теперь ты спокойна?

Я хотела сказать что-то колкое, но мысли в голове превратились в тяжелый расплавленный свинец, тело обмякло, стало податливым и невесомым, будто гравитация пропала. Тогда Шульц без труда вытолкнул меня прочь и крепко накрепко захлопнул огромную бронированную дверь прямо перед моим носом.

На трясущихся ногах я вернулась в спальню и заперла дверь изнутри. Мне отчаянно не хотелось, чтобы кто-то видел мое белесое лицо и дрожащие руки, хотя вряд ли открывающийся с обеих сторон дверной замок мог в этом помочь. И наверняка каждый миллиметр дома был увешан камерами, к которым напрямую, без особого труда мог подключиться Конрад с любого гаджета, включая последнюю версию своих ультрасовременных смарт-часов.

Свернувшись калачиком на постели, я прикрыла голову одеялом, пытаясь справиться с невероятным и необъятным холодом. Кости продрогли до самого нутра, и от сухости внутри язык буквально прилип к небу.

Не прошло и часа, как дверь открылась ключом, и кто-то легким невесомым шагом подошел к постели. «Барбара», – догадалась я, а затем повар положила что-то на тумбочку рядом с кроватью. Вряд ли это входило в ее обязанности, просто Конрад решил, что у нас с ней уже налажен контакт.

От одного воспоминания о боссе по телу прошло электричество, смешивающее в себе все возможные отрицательные эмоции: омерзение, злость, презрение, ярость, негодование… А затем в голове появилась мысль, заставляющая вскочить с места и отойти к стене. Наверняка спальня той женщины находится там, где и моя. Планировка ведь одинаковая!

Я не любила Конрада. Нет, никогда и не за что. Он восхищал меня, как самый умный человек из всех, что я когда-либо встречала на своем пути. Конрад умело интегрировал свои знания в правильное русло, работал быстро, уверенно и всегда точно. Мужчине не сопутствовала удача, ему была присуща невероятная, самоотверженная тяжелая работа на износ годы напролет. Пять лет я гордилась, что работаю рядом с таким человеком. СМИ пророчило ему судьбу нового президента, но я знала из первых уст: амбиции этого мужчины заключались совершенно в другом. Тем, кому босс мог помочь, он и так всецело помогал. А лезть в коррупцию мужчине отчаянно не хотелось.

– Ненавижу! – высокая увесистая ваза полетела в другой конец комнаты, напрочь разбивая стекло, рама от него рухнула на пол. Следом отправилась милая белая шкатулка с танцующей балериной. – Не-на-ви-жу, слышишь?!

Годы… Чертовы пять долгих лет я трудилась не покладая рук, делая жизнь Шульца легкой. Проявляя себя лучшим образом… И что подарил он мне на прощание? Разрушил грядущий брак, использовал мое тело, а затем… Затем просто поселил в свой дом, рядом с очередной несчастной девушкой. Я не знала, была ли это Автора или кто-то другой… Спит он с нами по очереди или по какому-то графику… Плевать. Важно лишь одно: своим выбором мужчина показал, что я значу для него.

Я была для Конрада никем. Безмолвная тень, недостойная даже элементарного уважения. Он мог отпустить меня, но он предпочел разрушить мой мир. Мог дать мне все, но захотел забрать. Моя жизнь заключалась только в работе, но теперь и ее не осталось.

– Ничего не осталось… – прошептала я, оседая на пол и обнимая себя руками за колени. – Даже надежды.

Прошло несколько часов, а я не нашла в себе силы сдвинуться с места. Как вдруг дверь распахнулась. Краем глаза я увидела Барбару, идущую ко мне с телефоном в руке.

– Милая, – прошептала она вкрадчиво, присаживаясь ко мне и заглядывая в глаза. Ощущая себя жалкой и слабой, я отвернулась и поморщилась от омерзения. – Охрана решила, что камера зависла. Мистер Шульц беспокоится о твоей безопа…

Я не дала ей договорить, гортанно и громко рассмеявшись. Видимо, Барбару не на шутку испугала такая перемена настроения, и женщина испуганно отшатнулась.

– Конрад? Беспокоиться? Серьезно? – протянув руку, я жестом попросила женщину дать мне трубку и отчеканила по слогам: – Беспокойся о ком-то другом. Благо, есть о ком.

А затем просто повесила трубку, не желая слышать его голос.

– Простите, Барбара, – прошептала я, возвращая ей сотовый. – Мне стыдно за свое поведение. Но не могли бы вы оставить меня одну? Прошу вас.

Женщина кивнула и, сделав пару шагов назад, вдруг обернулась:

– Чай?

Я лишь отрицательно покачала головой и проследила за тем, как женщина скрылась, тихо прикрыв за собой дверь. Мне искренне хотелось сказать ей спасибо за отсутствие осуждения в ее понимающих глазах.

А затем… Я снова впала в какую-то прострацию, выбивающую дух из тела, заставляющую бесцельно смотреть перед собой, сидя на полу. В этом был мой покой и умиротворение.

Завибрировал мобильный. Я вздрогнула от инородного шума, а затем поняла: это то, что принесла Барбара. С трудом поднявшись на ноги, я подошла к кровати и посмотрела на последнюю модель телефона компании «Шульц Индастрис». Стоил такой агрегат целое состояние и предполагался не для массовых продаж, а лишь собирался на заказ покупателя.

Конрад подписал себя по имени, будто был мне добрым другом. Я хмыкнула от этой мысли, сбросив звонок. Затем с интересом залезла в «контакты» и заметила лишь несколько имен: Надя, Барбара, Стэфан, Конрад. Все. На этом жизнь моя будто заканчивалась. Телефон снова завибрировал в руках. И сколько бы раз я ни сбрасывала вызов, босс вновь и вновь повторял действия.

Наконец, я тяжко вздохнула и поднесла трубку к уху.

– Я дам тебе работу, если хочешь, – встревожено протянул он, импульсивно и быстро. Будто только и ждал, когда я сброшу звонок. – Ты ведь этого хотела?

– Я хотела свободы, – хмыкнула грустно и понуро.

– На улице гуляет убийца, Эмми, – рявкнул он. По звукам он вскочил с места и что-то с грохотом разбилось. – Ты можешь просто потерпеть пару дней? ПАРУ. ГРЕБАНЫХ. ДНЕЙ.

– Больше нет, Конрад, – закрыв глаза, я стерла слезу со щеки. Ужасная, разрушающая, прожигающая изнутри боль уничтожала меня заживо. – Ты не уважаешь меня. Для тебя я словно мусор. Я не могу тебе больше доверять. Поэтому либо ты отпускаешь меня прямо сейчас… Либо я сделаю что-то нехорошее.

Секунду помолчав, мужчина сглотнул вязкий ком и хрипло прошептал с немым предупреждением:

– Эмми…

– Ты мог выбрать любую девушку в этом гребаном огромном городе, но ты выбрал меня! – голос мой был настолько громкий, что уши заложило. Настолько надрывный, что сердце закололо. Настолько безликий, что самой стало не по себе. – Я надеялась, что ты ценишь меня, как человека. Мы прошли через столько дерьма за эти годы… И ты мог бы просто меня отпустить, дав шанс зажить новой счастливой жизнью. И кем я стала теперь? Какой-то шлюхой? Карманной проституткой? Твоим «отличным вариантом на вечеринок»?!

И снова послышался тяжелый сбивчивый вздох, и снова я услышала свое имя:

– Эмми…

– Пошел ты к черту, Конрад Шульц! Устроил в своем доме гарем… Но я не хочу иметь к этому никакого отношения, ясно?!

Подойдя к окну, я широко распахнула форточку, а затем выкинула туда сотовый. После подошла к двери, в который раз заперев ее на три приворота замка. Это не поможет, но задержит нежданного гостя. После чего подошла к трюмо и с огромными усилиями толкнула его к двери. Туда же отправился мини-шкаф для обуви и прочая мелкая мебель, включая стол и стулья. Охранникам придется здорово повозиться, прежде чем они проберутся ко мне в «логово». А я не намерена выходить из него, пока Шульц не выполнил мое единственное условие – выпустить вон.

– Мне не нужна твоя защита, понятно?! Миллионы людей этого мира живут без твоей помощи! – прокричала я туда, где, по моему мнению, находилась камера. – Ты не говоришь мне, кто убил Натали, и я нахожу этому лишь одно логичное объяснение: убийца никак не связан со мной. Это был лишь повод заманить меня сюда. Умно, Шульц!

Развернувшись, я отправилась в ванну, наивно решив, что там хозяин пентхауса камеры не поставил. Вряд ли он позволит охране подсматривать за чужими прелестями. Скинув одежду на пол, я включила мощный поток воды, набирая полную ванную. Затем села в нее, пытаясь сосредоточиться и придумать план дальнейших действий.

Глотнув воздуха, я полностью погрузилась в воду, задерживая дыхание. Тренировки дома помогли достичь результата в три полных минуты, и я проделала это пару раз, ощущая себя под водой легче, будто она вытягивала всю боль. В очередной раз схватившись за бортики, я нырнула и принялась отсчитывать секунды, когда вдруг кто-то сжал мои предплечья, силком вытягивая на поверхность.

Распахнув глаза, я закашлялась, наглотавшись от неожиданности воды. Моя грудь бешено вздымалась, капли воды стекали по лицу, задерживаясь на ресницах. Протерев глаза рукой, я напоролась на Конрада. Он дышал так тяжело, будто это он секунду назад был под водой. Об этом свидетельствовал и смятый мокрый костюм от Джэфа Роддери.

– Идиотка, – в сердцах прорычал он, грубо встряхивая меня. Его руки так крепко удерживали меня за предплечья, будто боялись упустить. – Что ты творишь?!

– Ванну принимаю, – словно действительно какая-то не понимающая идиотка, протянула я, саркастично выгнув бровь. «Он подумал, что ты топиться из-за него решила, – подсказал кровожадный внутренний голос». То, как испуганно метался темно-серый взгляд моего вечно холодного босса, было как бальзам на раненую униженную душу.

– ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – прорычал он так громко, словно по комнате прошелся раскат грома. Меня не на шутку передернуло, издевательская улыбка сползла с губ, а по телу прошли мурашки. Мужчина смотрел на меня так пристально, будто решая, что сделать первоочередно: убить или выдернуть из ванны?

– А ты что творишь, Конрад? – прошептала я осевшим безликим голосом. Как бы ни старалась я быть сильной, глаза все равно стали стеклянными. – Полный одежды шкаф, заставленная цветами комната… Ты завел домашнего песика? Может, тебе еще вшить мне в ухо чип? Кто угодно может войти ко мне в спальню без стука!

Конрад продолжал смотреть на меня, словно задыхаясь от переполняющих его эмоций. Быть может, это просто моя больная фантазия, и дело лишь том, что для того, чтобы так быстро добраться в пентхаус с корпорации, ему пришлось буквально бежать.

Поморщившись, я отвела взгляд к стене. Мужчина явно воспринял это, как пренебрежение, и из груди его вырвался странный хрипящий звук, а пальцы сомкнулись крепче.

– Мы знакомы с тобой пять лет. И я всегда тобой восхищалась, словно самим Богом. Ты бы моим кумиром, Конрад. Идолом. Но эти несколько дней просто разрушили все! – набрав полные легкие воздуха, я выдала то, что сама от себя не ожидала: – Еще эта женщина наверху… Последняя капля в моем тотальном разочаровании!

Отпустив меня, Шульц протяжно вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы, глядя куда-то себе под ноги. Проводя мокрой рукой по растрёпанной шевелюре, он явно пытался успокоиться. Я с интересом следила за переменой эмоций в его широко распахнутых глазах, будто от укола адреналина. А когда босс резко «выстрелил» в меня цепким взглядом, задохнулась от холодного приказа:

– Вытирайся и одевайся. Быстро!

«Он тебя отпускает», – отозвался внутренний голос. И где-то вместе с тотальным облегчением пришла и грусть – за годы преданности и работы я так и не заслужила объяснения его поступкам. Тем не менее, повторять дважды мне не следовало. Быстро выскользнув из ванны и вытерев тело полотенцем прямо перед Конрадом, я выбежала вон и, широко распахнув шкаф, натянула первые попавшие вещи: ими стали черные джинсы и ярко-красная шифоновая блуза. И как только на ногах оказались черные удобные мягкие балетки, мужчина грубо подхватил меня за талию, поднимая над землей.

– Я могу дойти до двери сама! – запинаясь, пробормотала я, на что получила предупреждающее шипение. «Он хочет придать тебе ускорение, потерпи оставшиеся мгновения».

Краем глаза я оценила разрушенную комнату. Видимо, чтобы пробраться внутрь, пришлось столкнуть мебель, тем самым ее испортив. Мне было жалко потраченных денег, ведь я занималась перестановкой аккуратно… Но какая разница, если вернуться сюда было не суждено?

До входных дверей оставалось около десяти шагов, как вдруг Шульц резко развернулся, устремляясь совершенно в другую сторону.

– Конрад… – слова застряли в горле, когда я поняла, куда именно направляется мужчина – к лестнице, ведущей на второй этаж. От мысли, что он собирается представить мне свою любовницу лично, стало так же мерзко, как и неловко. Кровь то отливала от лица, то наоборот заставляла краснеть, как помидор. Сперва я замерла на его руках, а затем постаралась выкрутиться. – Я не хочу туда идти! Нет, прошу… Достаточно этих унижений… Не надо, умоляю тебя…

Он не слышал меня, не слушал. Когда удерживать стало совершенно невыносимо, закинул себе на плечо и, достав из кармана пластиковый ключ, почти приложил его к двери. Затем резко замер, посмотрел на часы и жестко предупредил:

– Молчи, Эмми. Ни единого звука.

Что-то во всей этой ситуации вдруг не на шутку насторожило меня, будто… сама вселенная требовала вдруг покориться этому приказу. Слишком уж странно он звучал!

Когда Конрад понял, что я смирилась с участью и подчинилась, он поставил меня на ноги и, наконец, открыл дверь. Я заметила, как, несмотря на быстрые шаги, Шульц ступал тихо и осторожно, словно страшась кого-то потревожить. Он буквально силком тянул меня за собой. Видимо, боясь передумать или желая поскорее мне что-то доказать.

– Конрад… – почему-то шепотом протянула я, буквально перенимая настрой мужчины. Он лишь кратко качнул головой, будто говоря: не сейчас.

Я не особо смотрела по сторонам, когда он уверенно вел меня в самый конец коридора. Наконец он подошел к нужной двери и, отпустив ненадолго мою руку, заглянул внутрь, лишь немного приоткрыв дверь. Кивнул каким-то своим мыслям, настежь распахнул дверь и выдвинул меня вперед обеими руками, зачем-то крепко накрепко зажав рот своей ладонью.

И только спустя мгновение я поняла: правильно сделал. С моих губ неминуемо сорвался бы вопль полного шока, не подчиняющийся разуму. Ведь… Я рассчитывала увидеть все, что только возможно, но… Не детскую комнату.

Пространство было разделено на синюю зону и розовую. И если на одной кроватке спал маленький белокурый мальчик, то с другой стороны, на второй кроватке, сладко сопела крохотная и такая же светлая девочка. Я плохо разбиралась в возрасте детей, потому как у меня не было своих, как не было и знакомых с чадом. На вид малышам можно я дала бы от восьми до десяти лет.

– Не помню, чтобы ты когда-то курил, – протянула я, разрушая длинное получасовое молчание. «А что ты вообще знаешь об этом мужчине, Эмми?»

Конрад повернулся в пол-оборота, раздраженно выгнув бровь, и выбросил уже третий по счету окурок в открытое настежь окно.

– А я и не курил никогда, – кратко резюмировал он, прикуривая новую сигарету. Затем, сделав затяжку, выдохнул сквозь стиснутые зубы: – Подарил кто-то. Вот пришло время попробовать.

Мы спустились вниз, закрылись в кабинете Шульца. Будить детей никто не хотел, у них оказался сонный час. Новость настолько выбила меня из колеи, что я буквально не могла собрать мысли воедино, чтобы задать хоть один внятный вопрос. А Конрад ждал, с каждым мгновением нервничая все больше и больше. Будто мое мнение и вправду имело для него какое-то значение.

– Не понимаю, – наконец выдала я, откидываясь на спинку кресла. Голова гудела так сильно, что я буквально слышала шум крови. – Пять лет бок о бок… Никто о них не знает… Как такое могло произойти? – внезапно в голову закралась шальная мысль, дескать они ему вовсе не родные дети. Ведь даже в личном деле никакого упоминания о наследниках. Ни одного словечка. Может, племянники или на попечении из дома сирот… Конрад имел особую слабость к подобного вида заведениям. – Кто они тебе?

Замерев, мужчина нахмурился. Будто этот вопрос был самым глупым их всех, что он ожидал от меня услышать.

– Это мои дети, Браун, – медленно протянул он, глядя мне в глаза, давая этой мысли проникнуть в разум и там обосноваться. «Конрад Шульц папочка. Дьявол!..»

– Но… – я прикрыла глаза рукой. – С Авророй ты в браке относительно недавно. Как?

– С Авророй был фиктивный брак. Не говори, что ты не знала, – хмыкнул мужчина, словно это была заготовленная речь. У меня закрались смутные сомнения, будто он давно хотел сказать мне эту фразу, но к слову она пришлась только сейчас.

– Оу, Конрад, только не говори, что ты с ней не спал, – ехидно поддела его я, и Конрад ничего не ответил. Этот мужчина за пять лет нашей совместной работы не упускал не единой возможности переспать с очередной моделью. Не помню, чтобы он когда-то говорил желающим «нет». Но сейчас меня больше интересовало другое. – Чьи они? То есть, дети не появляться из ниоткуда… Я не могу поверить. Просто не укладывается в голове!

– Эмми, ты умная девушка. Конкуренты всегда предпочитают нападать на дорогого человека. Вспомни, сколько покушений было на меня за эти пять лет? И если взрослого можно окружить охраной где угодно, с ребенком все гораздо сложнее. Подобного я допустить не мог. Они мне слишком дороги. Пришлось и самому составить себе липовую биографию, – он замялся, задумчиво глядя прямо перед собой. Сигарета в его руках истлела, и он просто выбросил ее в окно, доставая очередную. – Например, вычеркнуть оттуда первый брак и детей.

– Первый брак… – эхом повторила я. Почему-то данное известие оглушило меня новой волной, снова лишая способности здраво соображать.

И пусть я не хотела вникать в детали, залезать Конраду в сердце, он заговорил сам:

– Девушка из Германии. Мы… скажем так, жили в общем месте с самого детства, там и познакомились. Были лучшими друзьями. Когда она узнала, что больна, поженились. Она успела родить мне двойняшек, а затем через пару месяцев умерла. – Конрад затянулся так глубоко, что полсигареты, как ни бывало. – Анна знала риски. Хотела оставить после себя наследников. Да и мне было пора ими обзавестись. Рак головного мозга все равно бы ее победил.

Я слушала Конрада, как завороженная. У меня складывалось четкое ощущение, будто я первый человек на планете Земля, знающий данную историю. Желая укрепить свои мысли, когда он замолчал, я осторожно протянула:

– Кто знает про детей? Точнее, что они твои?

– Ограниченное число доверенных лиц, включая охранников, нянь, поваров… Все они подписали специальные бумаги о неразглашении. – Снова очередной окурок полетел в окно. Первая пачка в блоке кончилась, мужчина достал новую.

Я медленно поднялась с места и грубо выдернула весь блок, выбрасывая их в бак. Параллельно в памяти всплыла Барбара, подготовившая к ужину четыре прибора. Теперь все встало на свои места.

– Мне тоже нужно будет подписать такую бумагу, – больше констатировала я, чем спрашивала, потому как знала: Шульц деловой человек. И учитывая то, в каком секрете он держит данную тему долгие годы, лишние риски ему не нужны.

Шульц бросил на меня краткий взгляд, странный, пронзающий душу, выбивающий кислород из легких.

– Если только сомневаешься в себе, – с сарказмом хмыкнул он, снова отворачиваясь к окну. – Мне бы этого не хотелось.

Я уставилась в спину Шульца в полном неверии того, что услышала. Сердце так сильно забарабанило в груди, а руки странно онемели. Ощущая, как «отъезжаю», я принялась щипать себя за кожу, возвращаясь в реальность. Прочистив горло и проморгавшись, я вдруг прошептала:

– Почему ты мне доверяешь? Это… Это неправильно, Конрад. Так нельзя.

– Что значит «так нельзя»?! А кому мне тогда еще доверять, Браун? – риторически протянул он, поворачиваясь ко мне и усаживаясь в кресло.

Было у меня полное ощущение того, что Конрад Шульц доверил мне самое важное, что имел в своей жизни. И эта степень уважения буквально заставила меня умереть от стыда за все сказанное там, в ванной комнате. Если понять мои слова превратно, я буквально устроила сцену ревности. Да и к кому? К детям!

– Но… – Я хотела спросить: «Почему тогда ты не рассказал мне раньше?» И тут же осеклась. Во-первых, Конрад мог банально бояться узнать мою реакцию. Во-вторых, я не спрашивала. А в-третьих, он мог посчитать эту информацию лишней. Так что, растерянно разведя руками, я в который раз потерла переносицу. – Как можно скрывать двух детей в центре Нью-Йорка? Ты просто… невероятный человек, знаешь?

– Для того, чтобы скрыть детей, достаточно просто не появляться с ними вместе на улице и подправить несколько документов… А в этом доме проживает тысячи семей. По легенде эти дети живут в других апартаментах и носят чужую фамилию, – мужчина нахмурился, и губы его вытянулись в тонкую линию. Явно данные реалии жизни были ему не в радость. – Конечно, я мог бы отправить их учиться заграницу с какой-то нянькой, но тогда бы мы виделись в лучшем случае пару раз в год. Сейчас же стоит только открыть дверь второго этажа моего пентхауса и…

– Как их зовут? – перебила я, решив, что тема сокрытия рождения детей и так для мужчины триггерная. Если Конрад решил не делиться этим с общественностью, значит, так действительно нужно. Это его наследники, и ему решать. Мне-то косвенно известно, как посторонние люди любят лезть в чужую жизнь, и как сильно конкуренты мечтают сдвинуть Шульца с пьедестала власти. – Сколько лет?

– Семь лет. Мальчик Артур, а девочка Сабина, – говоря это, мужчина внимательно изучал мою реакцию, что-то для себя подмечая.

Казалось, Шульц не на шутку удивлен моей собранностью и серьезностью, будто ждал всплеска эмоций или даже какой-то драмы. Наши отношения всегда четко разделяла граница личного и рабочего, и он не должен был мне рассказывать подобные вещи. Я вообще слабо представляла босса, сетующего кому-то о личных проблемах. Этот человек держал все в себе. Всегда.

– Я думала, они старше, – произнеся это, я тут же рассмеялась. Что вообще мне было известно о детях? Сложно вспомнить, когда в последний раз я имела возможность общения с ними. – Все это так… удивительно и невероятно! – из-под ресниц взглянув на Шульца, я зачем-то протянула: – Аврора знала? То есть, вы ведь были с ней близки, как мне казалось…

– Что?.. Какая чушь! Естественно, нет, – прыснул Шульц, будто одна возможность этого была ему глубоко неприятна. – Аврора была нужна не для этого.

«А я для этого?» – странный вопрос возник в моем подсознании, и почему-то от него по телу роем пробежали мурашки. Отряхнувшись, я стыдливо отвела взгляд в сторону.

– Прости, Конрад. Ты действительно зачем-то помогаешь с поисками убийцы Натали, тратишь на это ценное время… Не важно, кто ее убил, все равно ведь это надо выяснить! Без причины переживаешь обо мне… А я веду себя, как истеричка. Твоя бескорыстная помощь отчасти перекрывает скверный характер. Но! Я сожалению об истерике, это не по-взрослому, только слова свои обратно брать не буду. Подумай о них, – почему-то моя пламенная речь не взбодрила мужчину, а заставила лишь побелеть и снова ментально отстраниться. Но я продолжила, не желая отступать: – Я возмещу все расходы на восстановление комнаты. И речи быть не может! Иначе это будет меня мучить. Это моя плата тебе за помощь. По-деловому.

– Вычту из твоей новой зарплаты, – загадочно протянул Шульц, будто и вправду собирался повысить мне жалование после нашего разговора в спальне. Хотя… Какой в этом толк, если считанные дни отделяли нас от моего увольнения?

Сглотнув вязкую слюну, я вдруг вспомнила о разговоре с Ронни. Сейчас факт того, что я не предупредила Конрада об опасности сразу, казался мне неприлично невежественным, будто я не справлялась со своими рабочими обязанностями.

– Харингтон сказал мне про атаку…

– Знаю, – вдруг перебил меня Шульц. – Я прослушивал твои разговоры, Эмми. Всегда.

– Всегда? – растерянно переспросила я, хмурясь. Конрад ожидал от меня реакции, возможно, специально злил. А быть может, ему просто надоела вечная скрытость. Я солгу, если скажу, что рассчитывала на иное.

– Первые два-три года постоянно. Мне важно было знать, насколько тебе можно доверять. Затем перестал, потому что не видел надобности, – он засмотрелся куда-то в стену. Почему-то казалось, Конрад вспомнил про Рона. – Ты всегда была на работе. В основном ты отлучалась лишь на сон. Кто бы мог подумать…

– Ты тоже, – кивнула я, и внезапно голову мою озарила такая естественная, понятная и логичная мысль, которую озвучить не позволял здравый смысл: «Дьявол! А ведь все эти пять лет мы жили, словно супружеская пара, только без секса! Всегда вместе, всегда рядом». Пытаясь осознать то, что всегда было на поверхности, я вдруг услышала уверенный голос Конрада:

– Не делай так больше, – я инстинктивно кивнула, не желая вникать, что именно он имел в виду: попытку «утопления», истерику, баррикады в спальне или все вместе. А может, даже обручение с кем-то вроде Харингтона. – Я уважаю тебя, Эмми Браун. Я сказал тебе это однажды, три года назад, когда ты продала китайцам нашу новую разработку в течение получаса за десять миллиардов. И если что-то изменится, дам знать.

Растерявшись, я будто перестала понимать, что делать и как себя вести. Конрад Шульц оказался отцом, имеющим странное прошлое. Это его «жили вместе» с бывшей женой звучало странно… Где они могли жить вместе до брака? В доме сирот? Но ведь по официальным данным Конрад из полноценной семьи.

Мне не хотелось расспрашивать его на эту шаткую тему, слишком много странного свалилось на голову в течение одного дня. Поэтому я просто попыталась переварить ту огромную, необъятную тайну, которую мне почему-то поведали.

– Ты можешь работать из дома, – более строго продолжил мужчина, возвращая мое внимание к себе. – Но не из офиса. Слишком опасно. Подожди, я всего лишь хочу вернуть все на круги своя.

– Мне можно будет общаться с твоими детьми? – растерянно пробормотала я, чувствуя странный диссонанс от того, что произношу такой набор слов в одном предложении.

Немного помолчав, Конрад удивленно вздернул брови, а затем едва заметно улыбнулся краешком губ. Это длилось одно крохотное мгновение, но его хватило, чтобы по голове, словно обухом ударило.

– Если хочешь, – пожал плечами мужчина, вставая с места. – Я дам распоряжение охране пускать тебя наверх при желании. Но вниз им нельзя. Эта та часть дома, что предназначена для приема гостей в случае экстренной необходимости. Слишком рискованно.

Поднявшись вслед за Конрадом, ответственно кивнула. Мы словно говорили о военной тайне, именно с такой серьёзностью я относилась к ситуации.

Встав напротив меня, мужчина провел знакомое сканирование от пят до макушки и хрипло постановил:

– Желательно перед посещением детей надеть нижнее белье.

Накрыв пылающие щеки холодными ладонями, я хмыкнула и нахмурилась. Впопыхах было сложно застегнуть бюстгальтер, и я не стала даже пытаться.

Мне опрометчиво показалось, словно после нашей беседы Конрад расслаблен и спокоен, а между нами наладился мостик взаимопонимания, как у двух взрослых людей, вынужденных делить одно пространство. Так что, сглотнув вязкий ком, я подняла на него перепуганный взгляд и осторожно протянула:

– Ты вернешь мне мой мобильный? Прошу, скажи, что «да».

Лавина холода окатила меня, оставаясь мурашками на теле. Я вздрогнула от того, как недобро блеснули глаза мужчины, и каким резким показался его голос в пустой комнате:

– Собираешь кому-то позвонить, Эмми? Кому?!

– Это мой телефон, и я могу звонить кому-то угодно, Конрад, – твердо заявила я, собираясь стоять на своем до конца. Но с каждым словом уверенности во мне становилось все меньше и меньше, будто давление мужчины заставляло сомневаться в своих же мыслях.

– Нет, – отсек он без капли колебаний и сомнений. – Не можешь. Забудь об этом. Больше я ошибок не допущу.

Ахнув от наглости мужчины, я поджала губу и сложила руки на груди. Минута взаимопонимания закончилась, и теперь напротив меня снова стоял тот самый мужчина, которого хотелось ударить по голове чем-то увесистым.

– Я уже начинаю жалеть о своем извинении, Шульц! Чтобы ты знал, я тоже планирую когда-то завести детей, – многозначительно отчеканила я, намекая на рамки личного пространства. Он должен был привыкнуть к мысли, что, если не Харингтон, так что-то другой обязательно появится в моей постели. – Тебе сорок, и у тебя уже полный комплект. А мне еще нужно обустраивать свою жизнь, ясно? Нравится тебе это или нет.

Внешне Шульц казался совершенно спокойным, но по рвущимся из него словам, словно лезвиями, рассекающими пространство, можно было усомниться.

– Не получится.

– Ч-что именно? – нервно сглотнув, я сделала шаг назад и упала обратно на диван. Теперь Шульц нависал сверху, как скала.

– Не получится трахаться с кем-то другим, Браун. Даже по телефону. Даже, черт тебя дери, в фантазии! – словно нечто само собой разумеющееся заявил он. Как бы я ни хотела, взгляд все равно время от времени попадали на его выпирающую ширинку.

– Почему это? – губы двигались сами, слов я не слышала. Лишь видела, как неторопливо он стягивает галстук, а после умело и буднично наматывает его на свой кулак.

– Потому что ты моя, – поставил точку в этом разговоре Конрад. – И принадлежишь только мне.

– Нет, Конрад, – на жадном вдохе прошептала я, крепко вжимаясь пальцами в мягкую обивку. – Не принадлежу! Человек вообще не может принадлежать кому-либо.

Резко опустившись, Конрад сделал три резких движения, будто военный, обученный ловкости: раз – завел мои руки за спину, два – закрутил на них галстук и крепко его стянул на запястьях, три – потянул вверх, заставляя меня подняться вслед за ним.

– Что ты творишь? – зашипела я, тяжело дыша. Легкий дискомфорт смешивался с полным недоумением и нарастающим страхом.

– Напоминаю тебе, – не жалея, Шульц не глядя сбросил со стола все, что там находилось. Импульсивно, с безумными глазами и раздувающимися крыльями носа. Будто бык, раззадоренный красной тряпочкой. – Чья ты, Эмми Браун.

– Немедленно отпусти меня! – я взвизгнула, когда Шульц сжал края блузы, а затем разорвал пуговицы одним движением. Приспустив ткань вниз до локтя, он напрочь отсек любые возможности пошевелить руками.

– Ты сама напросилась, – хрипло, непривычно низко шикнул он, с поволокой осматривая мою грудь. Руки его крепко сжали окружности, будто громко крича «мое», пока коленом он шире развел мои бедра и слегка толкнул, заставляя повалиться назад. – Клянусь, я хотел просто уйти, но ты не умеешь держать свой дьявольский язык за чертовски сексуальными губами.

– Что?! – ахнула я, отчего Шульц будто отмер. Он поправил напряженный член в узких брюках, а затем судорожно принялся возиться с замком брюк. И если бы не трагичность ситуации, я нашла бы его суетливость забавной.

– То, что слышала! – рявкнул он, скрипя зубами. Наконец, пуговица поддалась, мужчина потянул джинсы вниз на уровень колен, чем лишил дееспособности ноги. И, если быть совсем уж честной, до этого они мне тоже не особо помогали. – Ты специально делаешь это… Доводишь меня до безумия. Потому что тебе нравится.

– И что же мне нравится, позволь узнать? – прыснув от саркастичного смеха, я тут же поперхнулась, когда ладонь Конрада обрушилась на ягодицы резким ударом. Затем еще один, еще… Он словно наказывал кого-то… Только непонятно, меня или себя. Потому как эти игры явно давались мужчины с огромным трудом. Он даже стянул пояс и расстегнул пуговицу на брюках.

– Это, Эмми! – протянул он, совершенно неожиданно сжимая другой сосок и грубо, больно, неистово сильно выкручивая его пальцами. Послышался новый удар, и от резкого, почти невыносимого импульса между ног я согнулась пополам, насколько это было возможно, лежа связанной на столе. – И это. Признайся.

– Что? Никогда… – прикусив губу, я проследила за тем, как, не отводя от меня необузданного взгляда, Шульц облизнул палец и снова вернул его на сосок, нежно и бережно поглаживая. От контраста ощущений меня повело, перед глазами заплясали звезды, напряжение стало совершенно невыносимым. – Ты несешь полный бред, Конрад Шульц. Мне это не нравится и понравиться не может.

Он принял вызов. Этот чертов ублюдок принял вызов сразу же!

Многозначительно выгнув бровь, он слегка согнулся и задержался между моих ног. Одного вида его красивого лица около места тотального напряжения хватило, чтобы едва ли не потерять сознание. Он знал это, играл со мной и смеялся над невозможностью противостоять этому желанию.

– Лгунья, – прохрипел он, а затем раздвинул складки пальцами и провел между ними шершавым языком. Каждая клеточка тела напряглась, превращаясь в наэлектризованный нерв. Тогда он немного отодвинулся и подул на клитор. Я прикусила губу слишком сильно, и маленькая капелька крови наверняка заблестела на губах. – Признайся. И я дам тебе то, что ты хочешь.

Нервно сглотнув, я боролась с собой. Остатками здравого смысла, которые все еще теплились в голове. Бурная фантазия рисовала то, что мог сделать этот мужчина со мной. Как он умеет доставлять женщинам удовольствие. Это словно среди всех наркотиков мира ты находишь именно тот, что вставляет тебя больше всех! Как отказаться от него? Как быть сильной?

Наблюдая за моими моральными терзаниями, Конрад ощущал себя на коне. Я видела это в глубинах его темных порочных глаз, в которых он меня давно уже оттрахал.

– Вкусная, – хмыкнул, снова повторяя свой безумный ритуал, и все посторонние мысли тут же выбились из головы. Он захрипел, поерзав на месте, и это выбило из моей груди несдержанный стон. – И такая мокрая…

– Ненавижу тебя, Конрад! – рявкнула я, пытаясь оттолкнуть мужчину, но это было совершенно невозможно. Тело слушало его, отзывалось, просило, умоляло… К тому же, было связано.

– Признайся, – словно змей-искуситель прошептал он, пробираясь мне в самое сознание. – Признайся, Браун. И я трахну тебя так, как тебе снилось.

Резко взглянув на мужчину, я вздрогнула. И проронила прежде, чем успела обдумать:

– Откуда ты знаешь?

– Значит, все-таки снилось… Я знал, детка. Потому что ты моя. И ты тоже снишься мне. С того момента, как увидел тебя танцующей стриптиз в клубе, – самодовольно протянул Конрад, а затем сделал одновременно три совершенно несовместимые по своему накалу вещи: лизнул меня языком, скрутил одной рукой сосок, а другой принялся вводить в меня два пальца. Я застонала громко, жалобно и жалко, из глаз брызнули слезы от накала эмоций. Тело просило разрядки, но Конрад всегда останавливался «до», превращая все в самую настоящую пытку.

– «Детка»? – ахнула я, пытаясь пнуть его ногой или хоть немного толкнуть. Но стоило двухдневной щетине коснуться внутренней части бедра, как по коже поползли мурашки. – Я тебе не детка, Конрад Шульц! Называй так своих безмозглых моделей!

Меня бесило то, какое огромное влияние имел этот мужчина на мое состояние. Будто опытный гитарист, знающий, какие именно струны нужно задеть, чтобы появилась нужная ему мелодия. А я лишь была средством в его руках.

– В этом сне ты был не один, так что не обольщайся, – хмыкнула я, мечтая задеть его хоть как-то. И только потом поняла, как двояко звучали эти слова. Будто речь шла о какой-то групповушке или еще что похуже…

Конрад так резко вздернул на меня сосредоточенный взгляд, будто это был выстрел в голову из гранатомёта. Меня придавило к столу его тяжелой энергетикой.

– Интересно, – многозначительно хмыкнул он, а после сделал то, что совершенно не понравилось больной части его «я» – поднялся. Но только для того, чтобы закинуть мои ноги себе за талию и прижаться пульсирующим пахом к внутренней части бедра. – Рассказывай. Жду. Кто еще там тебя трахал?

«Иди до конца! Разозли его. Заставь оставить тебя в покое!» – шептал внутренний голос, и я поддалась ему, хитро улыбнувшись.

– Мно-о-о-ого… – протянула я, сощурившись. И с радостью проследила за тем, как желваки мужчины зашевелились вместе с висками. – Много разных мужчин в разных позах.

Кажется, Конрада такой вариант не устроил, потому как он многозначительно хмыкнул, а затем укусил меня за сосок, после зализав «рану» языком. Я мучительно застонала сжатыми губами. Радовало лишь одно: судя по дернувшемуся члену Конрада, подобные истязания давались ему не так уж легко.

– Говори, – с большим нажимом потребовал он, изучая носом ложбинку между грудей. От тяжелого, сбивчивого горячего дыхания придумать что-то членораздельное совершенно не выходило. Но этого и не потребовалось, потому как в следующую секунду Шульц прошипел с такой ненавистью, будто говорил о Гитлере, не меньше: – Рон Харингтон, верно?

Я кратко кивнула, будучи довольна собой. Лишь умолчала о том, что во сне была еще и Аврора. И что секс был лишь с одним человеком, который прямо сейчас едва ли не взрывался от необъятной, бесконтрольной ярости.

– Что же, – кратко заверил меня Шульц без капли сомнений. – Ты забудешь его очень скоро.

– Сомневаюсь, потому что… – найдя больную мозоль Конрада, я была намерена давить на нее так долго, как только могла. Но мужчина резко впечатался мне в губы грубым поцелуем, удушающим, подчиняющим. Он трахал меня своим языком, овладевая сознанием и порабощая волю. Выбивая из головы все мысли напрочь, заставляя думать лишь об одном мужчине.

– Скажи мне то, что я хочу услышать… – просунув между нашими телами ладонь, Шульц коснулась набухшего клитора, осторожно поглаживая его. Перед глазами появилась пелена, тело предательски изнывало. И чем больше он дразнил меня, тем сильнее желание разрядки затмевало собой все остальные чувства. – Скажи, и я помогу тебе кончить. Так, как ты любишь…

Борясь с собой, я извивалась под тяжестью его тела, пытаясь найти силы сказать четкое и внятное «нет». Он был так близко, пах так обольстительно и сексуально касался меня так умело, что это было чем-то на грани фантастики. Любая девушка на планете не сможет отказать Конраду Шульцу, если он ее захочет. Любая. Но хотел он сейчас именно меня.

– Ах, – зажмурившись, я набрала полные легкие воздуха и, резко распахнув глаза, впечаталась взглядом в Конрада, пытаясь передать всю ту гамму негативных эмоций, что бурлила у меня внутри, словно лава. – Ненавижу тебя… Ненавижу! И хочу, слышишь? Я хочу тебя.

Клянусь, я слышала, как он задохнулся кислородом. Будто поперхнулся крепким сигарным дымом. Ощущала, как напряглась каждая клеточка его тела, как дрогнул член в брюках. Но голос Шульца был непоколебимо спокоен и размерен:

– Молодец, детка. Но я не это хотел услышать. Забыла?

Я поморщилась от странного прозвища, слишком интимного для нашей с ним ненормальной связи.

– Не называй меня так больше, понятно?!

– Не понятно, – Конрад резко и глубоко ввел в меня два пальца, выбивая из груди весь дух. Я буквально ощутила ту волну необъятного наслаждения, что прошла от кончиков пальцев до макушки, когда он медленно вводил их туда-обратно, искусывая и без того истерзанную грудь. – Я буду решать сам. Итак… Ты говоришь, или я ухожу? Считаю до трех, Эмми.

Он действительно принялся считать, попеременно ускоряя свои движения, делая их более резкими. Когда до разрядки осталась лишь секунда, он спокойно остановился и принялся выпутываться из «капкана» моих спущенных джинсов.

– Стой! – закричала я от слепого отчаянья.

«В конце концов, то, что ты произнесешь, не обязано быть правдой, Эмми!» – убеждала меня одна часть сознания.

«Но сам факт того, что это прозвучит из твоих губ, унизителен и ужасен!» – запротестовала вторая.

А затем вторглось возбуждение. Сильное, мощное, на грани обморока и поставило точку в этой нелепой дискуссии: «Плевать, подумаешь об этом позже!» И тогда я просто пробормотала так быстро, так только могла, лишь бы не успеть передумать:

– Я твоя. Ты доволен? Это все?

Он вопросительно изогнул бровь и оценил мои покрасневшие уши с пытающими щеками.

– Без экспрессии и сухо, – завил этот эстет. На моих глазах появились слезы от дикого стыда. Конрад нахмурился, приметив их, и ускорился. – Но для первого раза сойдет. Повторяй себе это почаще.

– Никогда! – хмыкнула я, услышав, как под суетящимися пальцами мужчины расстегнулась ширинка. Высвободившийся из белья мужской член ударил меня между ног своей горячей тяжестью, вызывая покалывания и жжения от нетерпения. – Никогда не буду, понятно? Надеюсь, у тебя нет проблем со слухом, потому что я лучше умру, чем повторю это еще раз!

Конрад многозначительно хмыкнул, дескать: «Посмотрим»; а затем медленно вошел в меня, наслаждаясь каждой секундой. Я видела, как закатились его глаза, и как задрожала грудь. Как отчаянно он сжал мою талию и распахнул губы, будто не мог сделать вдох.

Один вид потерявшего контроль Шульца удивил меня так же сильно, как и рваный стон из его губ. Прогнув спину, я несдержанно закричала от полноты ощущений, когда Конрад толкнулся вперед первый раз.

– Ты моя, Эмми, – снова протянул он, сжимая мои скулы и буквально заставляя смотреть лишь на него. Будто боялся, что стоит закрыть глаза, и я стану представлять Харингтона. – Нравится тебе это или нет. Устраивает или нет. Так уж сложилось: ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Спина ерзала по скользкому деревянному столу, связанные руки сводило, ноги давно онемели. Но все, что я ощущала, как его член вбивается в меня словно поршень, а каждый толчок отзывается сильнейшим спазмом между ног. Ощущения были настолько сильными, захлестывающими, невероятными, что я всерьез боялась потерять сознание от оргазма, как какая-то кисейная барышня.

– Ты мне никто, и я тебе никто. – прошептала я, то ли себе, то ли Конраду. Перед глазами мерцали звезды, мигали разноцветные огни. Я чувствовала, как Шульц наполняет меня снова и снова. И это чувство полноценности нравилось мне непозволительно сильно. – Между нами ничего нет. Это ничего не значит. Когда контракт закончится, я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь.

– Будет новый контракт, – поставил меня перед фактом Шульц, крепче сжимая мою талию. Член внутри меня разбух, стал больше.

– Я не стану снова на тебя работать, – без капли сомнений заявила я. Одно лишь предположение этого заставило меня вспылить. – Ты не заставишь меня.

– Я и не собираюсь заставлять тебя на меня работать, детка, – его движения были быстрыми, суетливыми, но отлаженными. Конрад коснулся губами моих губ, будто оставляя на них печать ровно в тот момент, когда я взорвалась от оглушающего оргазма. Конрад ловил его губами, забирая себе, перенимая. И сделав пару-тройку глубоких толчков, излился внутри меня. А затем резко отстранился, и продолжил свою мысль: – Это будет брачный контракт.

Я была слишком далеко на небе, чтобы слышать хоть единое его слово. Мое тело все еще содрогалось от каждого касания, даже когда Шульц посадил меня смирно и принялся освобождать от «заточения». Я послушно позволила ему проделать все, что требуется, потому что чувствовала себя киселем снаружи и внутри. И тогда, когда он закутал меня в лежащий на диване красный плед в белую массивную клетку, вдруг сонно отряхнулась:

– Гхм… Ч-что ты сказал последнее?

Но он не ответил. Собранно расправил и без того загубленный костюм, застегнул брюки.

– Конрад, я не собираюсь ничего не подписывать, – испуганно пробормотала я себе под нос, паникуя на ровном месте.

И снова он промолчал, лишь поднимая меня на руки и утаскивая прочь из полуразрушенного кабинета.

– Мне… Мне нужна противозачаточная таблетка. – спутанно протянула я, потирая мокрый лоб. Заявление мужчины никак не укладывалось в голове, будто не ложилось на то, каким холодным и отстраненным он сейчас был. «Может, мне послышалось? Вероятно».

– Вот, – открыв первый попавшийся ящик кухни, он достал из маленькой белой бутылочки чисто белую таблетку. Набрал с фильтра воды и протянул мне равнодушно и размеренно. – Пей.

Я приняла ее тут же, жадно глотая. «Тебе наверняка послышалась. Ведь нельзя сперва говорить о брачном контракте, а после буквально засовывать в рот противозачаточное!» – успокоил меня внутренний голос.

– Прими душ, – Шульц самодовольно улыбнулся, уставившись туда, где под пледом находились мокрые от его спермы бедра. Само осознание этого делало мужчины по животному счастливым. – Я на работу. Увидимся позже.

А затем он просто ушел, оставляя меня в полном замешательстве от происходящего. И с безумно… Просто до колик колотящимся сердцем!

***

– Мисс Браун? – Барбара аккуратно постучалась в мою спальню, отремонтированную буквально за два часа. Я не успела и глазом моргнуть, как поломанную мебель заменила новая, только из бутика, а целая орда прислуги поспешно переложила туда вещи. – Могу я войти?

– Конечно, – буркнула я, поднимаясь с небольшого белого диванчика, расположенного в углу комнаты. – Прошу, называйте меня Эмми.

Видимо, Конрад все же поговорил с персоналом, и теперь все вокруг услужливо стучали, прежде чем войти на личную территорию. А быть может, роль сыграл нервный срыв с якобы утоплением, взбодривший даже самого стойкого охранника.

– Как скажите, – она смерила меня доброй, по-отечески приятной улыбкой. – Мистер Конрад не придет ночевать домой, у него много работы. Вам накрыть ужин здесь или на кухне?

– Просите, я не голодна, – поежившись в своем новом темно-красном домашнем кашемировом платье, найденном в шкафу Конрада, я снова отвернулась к окну. – Не стоит заморачиваться насчет меня.

– Вы совсем исхудаете, – посетовала женщина, поцокав языком. – Так нельзя, дорогая… О, а хотите поужинать вместе с Артуром и Сабиной?

Я вздрогнула от одного упоминания о детях Конрада. Данный факт все еще не укладывался в голове, сознание отказывалось его принимать.

– Нет, – активно замотала я головой. – Не думаю, что это уместно. Не хочу их пугать.

– Как скажите, – понуро пожала плечами Барбара. Затем на полпути к двери вдруг оглянулась. – А что если вы просто поможете мне их накормить? Они еще те непоседы, и няня с трудом справляется.

Поджав пальцы, я уставилась на повара в полном недоумении. Почему ей так сильно лично хотелось представить меня тайным жителям второго этажа? Это ее прихоть или Конрад велел? В последнее верилось с трудом. Вряд ли мужчина заморачивался в отношении такой мелкой житейской ерунды.

И вдруг я поняла, что желала бы увидеть Артура и Сабину в привычной среде обитания. Сомневаюсь, что Шульц уделяет детям достаточно времени, учитывая его постоянные ночевки на работе. Какая-то часть меня просто хотела убедиться, что у них есть все необходимое для счастливой жизни.

– Не могли бы вы представить меня, как вашу помощницу? – взмолилась я, и огонек понимания зажегся в глазах Барбары. – Не хочу, чтобы они думали…

– Детям семь лет, мисс Эмми. Им все равно, кто вы такая, – пожала плечами женщина, будто это всем известный факт. – И мистер Шульц убьет меня, если прознает…

Я сложила руки в умоляющем жесте, потому как не представляла другого течения обстоятельств. Как именно Шульц собирался представить меня своим детям? Живущая под боком секретарша? Ушлая любовница, готовая стать новой мамочкой? Ну уж нет!

– Но вряд ли он узнает. За камерами ведь сидит охрана и докладывает хозяину лишь общую обстановку… – вдруг сжалилась Барбара и махнула мне рукой, указывая следовать за собой. – Пойдемте и ничего не бойтесь. Это просто дети. Они вас не съедят, у вас одни кости. К тому же, всегда можно вернуться в спальню. Вы ведь здесь не рабыня…

«Она действительно так считает? – возник вопрос в голове и тут же последовал ответ: – Действительно. Ведь кто в здравом уме захочет бежать из пентхауса Конрада Шульца? Только истинный психопат, не верящий своему счастью…»

Барбара нагрузила меня пакетами из холодильника первого этажа. Видимо, чтобы я не сбежала и чувствовала какую-никакую ответственность. Но когда мы оказались у заблокированной двери, уверенность тут же сошла на ноль. Впервые в жизни так сильно захотелось сбежать, что я не справлялась с этим желанием.

– Простите, – спутанно прошептала я, выгружая на женщину продукты. Но их оказалось так много, что пакеты снова и снова выпадали из рук, а стоящие вблизи охранники старательно делали вид, дескать, их не существует. – У меня крутит желудок. Пожалуй, в следующий раз.

Барбара многозначительно скривилась, как если бы она не поверила и слову.

– Как скажите, – пожала плечами она, а затем резко провела картой по двери, распахивая ее. Лишая меня какой-либо возможности на побег. – Помогите лишь донести продукты до стола. И все. Вам не сложно?

От нервов конечности передергивало, тело потягивало в спазмах. Набравшись мужества, я все же последовала за Барбарой. Женщина выгрузила на стол продукты, а после громко воскликнула:

– Итак… Кто поможет мне приготовить ужин?

Наивная, я решила, что она зовет помощника или домработницу, но когда топот маленьких ножек приблизился, я ощутила, как медленно уплываю. Почему-то было до колик в животе страшно посмотреть в глаза этим детям. Будто… это что-то меняло.

– Чур я варю яйца! – первым появился милый мальчик в темно-желтом джемпере и черных шортах. Цвет его глаз оказался темно-серым, как у отца, и осмысленный четкий взгляд казался умным не по годам. – Прошлый раз из-за Сабины мне пришлось есть сырой желток. Фу, гадость…

– Это называется пашот, болван! – звонкий голос девочки разлетелся эхом по помещению, а когда она появилась перед глазами, я неосознанно вздрогнула. Ее белокурые кудри, достающие почти до колен, украшала милая корона, а сама Сабина была одета в розовое платье, которые я совсем недавно приняла за женский топ.

– Вы ведь будущая леди… Нельзя сквернословить! – не поспевающая запыхавшаяся няня, оказавшись на кухне, облокотилась об косяк и держалась за сердце. Худой высокой женщине было максимум сорок, но волосы ее уже полностью поседели. Уверена, без детей Шульца тут не обошлось…

– Плевать, как они называются, – совсем по-взрослому закатил глаза Артур, – С подобными изысками тебя не возьмет в жены ни один принц.

Девушка гневно сверкнула широко распахнутыми голубыми глазами и ударила Артура по голове тонкой волшебной палочкой с увесистой звездой на конце. Парень поморщился и пригрозил сестре кулаком. Больше в шутку, отчего их перепалка выглядело очень мило.

– Принцессам не нужно готовить, – по слогам отчеканила девочка, и повелевающие нотки в ее голосе очень сильно напомнили мне Конрада.

– Всем нужно уметь готовить, – привлекла к себе внимание смеющаяся Барбара. Дети уставились на нее, а затем… на меня. С таким глубинным интересом, что я, не осознавая того, раздавила пальцами пачку макарон. Благо, над раковиной. – Познакомьтесь, это Эмми Браун. Моя помощница на сегодня.

Кажется, представление устроило Артура, потому как он вдруг резко отряхнулся и натянул такую очаровательную дерзкую ухмылочку, которую взрослые мужчины приберегали на случай, если хотят заарканить девушку. Он не глядя вытянул из вазы с цветами розочку и, подойдя ко мне, положил ее рядом. После чего буквально одернул мою руку от пачки с макарон и театрально протянул:

– Артур Шульц у ваших ног…

Я посмотрела на Барбару округлившимися глазами, дескать: «Им точно семь? Не семнадцать?» А та лишь многозначительно пожала плечами. «Это ведь отпрыски Конрада, чего ты еще ожидала?» – говорил ее взгляд.

– Отвянь от нее, Артур, – застонала Сабрина, закатывая глаза и цокая языком. – Не позорь меня.

Мальчик тут же покраснел и отвел взгляд. Мне стало неловко, и я дрожащими пальцами подняла розу и даже понюхала.

– М-м-м… Прекрасно! – выпалила я и тоже залилась румянцем.

«Соберись, Браун! Ты смогла провести переговоры с пятьюдесятью людьми на разных языках мира, но не знаешь, как общаться с детьми? Серьезно?!» – отряхнул меня внутренний голос. И, натянув улыбку, я испуганно прошептала:

– Рада с вами познакомиться.

Артур с Сабиной странно многозначительно переглянулись, будто догадывались о чем-то, ведомом только им двоим, а затем просто присоединились к приготовлению ужина. Барбара уже давно соорудила основную часть, а маленьким поварам оставалось лишь порезать овощи и сварить яйца.

– Мистер Шульц настаивает, чтобы мы приобщали детей к домашним делам, – шепнула мне на ухо няня, которую, как оказалось, звали Шани. – Они убирают дом, занимаются готовкой. Естественно, все под четким руководством и надзором.

Я задержалась на кухне слишком долго и решила остаться на ужин, чтобы не привлекать к себе повышенное внимание. Артур с Сабиной производили полное впечатление взрослых людей, общающихся на совершенно не детские темы: политические новости, обсуждения исторических событий…

– Каждый из них знает пять языков: немецкий, французский, испанский, русский, корейский и, естественно, английский, – самодовольно заявила Шани, чем заставила меня с грохотом уронить ложку с супом в тарелку. Капли разлетелись по скатерти, и я тут же вскочила с места к тряпке, решив быстро все исправить.

Когда я вернулась за стол, Сабина многозначительно выгнула бровь и странно протянула:

– Вас это так удивляет, Эмми Браун?

Совершенно невероятно, но и от детей Конрада по моему телу роем бегали мурашки. Все-таки харизма передалась им прямиком от отца.

– Очень, – без колебаний заявила я, понимая, что неосознанно попала под обстрел.

– А почему так? – девочка оперлась на стол, будто прожившая множество тяжелых лет женщина. – Вы не знаете пять языков?

– Я знаю семь, – признаться, этим фактом я всегда гордилась. Но в подобном обществе это выглядело так себе достижение. – Но мне двадцать пять, так что…

– Хм… – подключился Артур, почесывая подбородок. – Семь языков, двадцать пять лет, молода и красива… А работаете помощницей повара? Удивительно неправильно использованы ресурсы, не находите?

И снова я посмотрела на Барбару с немой мольбой. «Вы ведь говорили, что им будет неважно, кто я?!» – буквально кричала я без слов, а женщина лишь пожала плечами, с трудом сдерживая смех. Не знаю, что именно забавляло ее в этой ситуации, но я ощущала себя зажатой в тиски.

– Я не совсем помощница повара, – отодвинув тарелку, поняла, что к еде больше вернуться не смогу. От волнения окончательно пропал аппетит, и вопрос: «Зачем я вообще сюда пришла?» возникал все чаще. Это дети босса, не мои. И ко мне они не имеют никакого отношения. – Я секретарь вашего отца.

– Уже лучше, – Сабина улыбнулась так, будто поняла это сразу и только ждала моего признания. Но следующий ее вопрос заставил меня буквально побелеть: – Папа бережет нас, и поэтому мы общаемся с ограниченным числом людей. Почему же вы здесь, мисс Браун?

– Эмми, – поправила я по инерции, и честно ответила: – Понятия не имею. Лучше спросите об этом у вашего папочки. Мне тоже очень интересно.

За столом повисло неловкое молчание, и я собиралась с мужеством, чтобы просто встать и уйти. Как вдруг Артур протараторил:

– Хватит, Сабина. Ты ее пугаешь. Из-за тебя у нас нет друзей.

Девочка театрально развела руками, удивленно вздохнув:

– Я просто спрашиваю! В чем проблема? Мне что, нельзя разговаривать с Эмми?

Да, у меня не было опыта общения с детьми, но что-то отчаянно мне подсказывало, что типичные представители семи лет выглядят иначе. Черт, ведь даже Рон Харингтон рассуждал менее здраво, чем эти дети, и имел меньший кругозор.

Когда ужин закончился, я помогла детям загрузить посуду в посудомойку, потому как именно они принимали на себя эту обязанность, и собиралась уже уйти, как Артур пригласил меня в их семейную библиотеку. Сабина следовала за нами, но оставалась в молчании.

– Мы много времени проводим друг с другом, так что единственное спасение – книги, – посетовал Артур, указывая рукой на полку с толстой прожжённой классикой. – Это любимое.

– Вы это все прочитали? Невероятно… – ахнула я, зацепившись взглядом за «Войну и мир». – Во сколько лет вы начали читать?

– Я – в четыре, Сабина – в три, – разрушил мою завышенную самооценку парень, кивнув на сестру, насупленную в углу комнаты. – Эмма, а вы не почитаете нам что-то?

«Эти дети определенно не смотрят телевизор!» – вынуждена была признать я.

– Хорошо, – я развела руками, почему-то решив, что они выберут сказку. Но парень протянул мне «Сговор остолопов» с закладкой посередине. Если быть совсем уж честной, о данной истории я даже никогда не слышала.

Мы устроились на небольшом диванчике у окна. Артур прижал к себе Сабину, а та в последствие положила ему голову на колени, задремав. Шани присоединилась практически сразу, а где-то через полчаса – Барбара. Можно сказать, что это был самым странный книжный клуб в моей жизни, и более странной, тяжелой и спутанной литературы трудно отыскать. Не каждый старик сможет оценить смысл этого текста, а дети Конрада смотрели на меня так, будто и вправду вникали. Это пугало.

Следующая неделя пролетела так быстро, как никогда ранее. На первую часть дня Шульц давал мне рабочие задания через Барбару. Я выполняла их быстро, без особых хлопот, но больше не желала общаться с боссом лично, потому не звонила, не просила «добавки». Затем наступало свободное время, и тогда я приходила к Сабине с Артуром, где мы читали книги. С каждым днем времени, проведенного вместе с детьми, становилось все больше, а Сабина все меньше хмурилась в моем присутствии.

Я не знала, похоронили Натали или нет, ведь Надя отчаянно игнорировала любые мои попытки связаться с ней.

Конрад приходил домой лишь дважды. В пентхаусе поговаривали про огромные реформы в корпорации.

– Мисс Эмми, – Барбара влетела в кабинет, будто случилось чрезвычайное происшествие. Я вскочила с места, испуганно предполагая худшее, а та отдышалась и выпалила: – Мистер Конрад вернулся домой! Ненадолго. Если поспешите, можете успеть встретиться с ним…

Я отвернулась к окну, сжимая кулаки и прикусывая губу.

– Спасибо, я учту.

– Но, мисс Эмми… – ахнула она, будто не ожидая такой моей реакции. Спустя минуту взяла себя в руки и спокойно пошла на выход. – Я вас поняла, извините, что потревожила.

Ближайший час я не могла найти в себе силы вернуться к работе, ощущая постоянное присутствие Его где-то неподалеку. В какой-то момент мне даже показалось, словно Шульц стоит за дверью… Его энергетика так явственно ощущалась! А затем все рассеялось, как и ни бывало.

Второй раз Конрад пришел ночевать и остался на втором этаже с детьми. Так говорили горничные, я не пожелала с ним встретиться. Только стоило мне открыть глаза, как на соседней подушке меня ждал крафтовый пакет с поделкой из засушенной розы. «От Артура» – гласила записка. Но я-то знала, что мальчику запрещено спускаться вниз, и догадывалась, кто именно мог принести сюда подарок.

Подозрения подтвердились, когда, спустив с постели ноги вниз, я увидела огромную «клумбу» из кустовых диких роз. До этого каждый день меня ждали розовые пролески, но днем раньше я опрометчиво проговорилась Сабине, что обожаю полевые цветы.

Я решила, что раз Конрад уже оставил подарки, значит ушел. Поэтому, приведя себя в порядок, спокойно вышла в общий коридор и буквально столкнула со спиной мужчины. Он писал что-то в своем гаджете и, кажется, меня не заметил. Резко спрятавшись на стену, я ощущала себя глупым ребенком, но поступить по-другому не могла.

И вот теперь до законной «амнистии» меня отделяло четыре полных дня. Я сверилась с официальными документами множество раз. Четыре, точно. И прощай Конрад Шульц навсегда.

Именно за четыре дня мне на телефон пришло сообщение о пополнении банковского счета, и я, опрометчиво проверив сумму, тут же написала Конраду смс: «Пришла зарплата. Но я ведь просила вычесть деньги за новую мебель». Ответ пришел незамедлительно, будто босс только этого и ждал: «Я вычел».

Тогда я, наконец, развернула онлайн-банк, и глаза мои едва не выпали из орбит. Через несколько секунд пришел документ о повышении мне зарплаты, где значились уже знакомые двадцать тысяч долларов в месяц.

«Это ошибка. Зарплата – двадцать тысяч, а мне прислали больше», – не унималась я.

«Двадцать тысяч – это в неделю. Читай внимательно, – добил меня мужчина, и, прежде чем я успела прийти в себя, последовало следующее, не менее шокирующее сообщение: – Я дал бухгалтерии задание сделать перерасчет по новым данным. Так что в ближайшее время жди еще переводы».

Задумавшись, отложила сотовый и уставила в стену. Если мужчина на самом деле считает меня достойной подобной ставки, почему не сделал этого раньше? Вывод напрашивался сам. Смахнув слезы, я импульсивно напечатала: «Ты всем платишь за секс, Конрад? Или есть какая-то градация? Минет – двадцать тысяч, секс в лифте – пятьдесят…»

Он ничего не ответил, и это взбесило еще больше.

«Твои деньги не имеют никакого значения. Я возьму ровно столько, сколько заслужила ГОЛОВОЙ!»

И затем, немного подумав, быстро напечатала: «Надеюсь, ты уже разобрался с убийцей, потому как через четыре дня истекает срок договора. И ты меня больше не увидишь».

Снова ответом мне была тишина и полное равнодушие, хотя я четко видела, что сообщения отмечены, как прочитанные.

Спокойно поднявшись с места, я отправилась на кухню, где попила чай с Барбарой, после чего приняла затяжной контрастный душ. Обернувшись в полотенце, включила прохладную воду в умывальнике и нагнулась над ним, хлопая себя по щекам. Говорят, данная процедура продлевает молодость кожи.

Но стоило мне подняться, как сердце едва ли не остановилось от испуга. Прямо за спиной, опираясь на дверную лутку, стоял Шульц. Пиджак мужчины висел на его запястье, а взгляд был прикован ко мне цепко и крепко.

– Конрад?.. – плотнее закутываясь с полотенце, я выключила воду, но повернуться так и не решилась. Неделю я не видела этого мужчину, и это была самая долгая наша разлука за пять лет. – Что ты тут делаешь?

Он сбросил пиджак на пол и уверенными шагами направился ко мне. Сжав пальцами края мраморной раковины, я перестала дышать, ощущая, как его горячие руки оплетают меня, словно лианы. Ткнув носом мне в шею, Конрад сделал долгий и протяжный вдох, а после вдруг неожиданно произнес нечто, что вызвало мурашки даже в желудке:

– Я скучал…

Если быть совсем уж честной, без босса рядом я ощущала себя неправильно, будто чего-то не доставало. Но упрямо продолжала держаться, зная, что скоро уйду насовсем. Только вот пока все походило на попытки научиться жить без руки или ноги: возможно, но чертовки сложно. Я скучала по его голосу, наставлениям, редким возможностям поговорить. Жизнь стала какой-то блеклой, невзрачной, неинтересной.

– Почему тогда ты не звонил? – голос непривычно дрожал, а во рту снова и снова пересыхало. Взгляд никак не удавалось оторвать от рук, нежно и плавно скользящих по коже, поглаживающих ее, сминающих под собой.

– А почему ты не звонила? – бархатно низко шепнул он на ухо, отчего волосы на голове встали дыбом, а комок между ног затянулся в плотный узел.

«Твой организм просто привык к постоянному сексу, Эмми. То-то и всего», – убеждала рациональная часть меня.

– А ты ждал? – я вздрогнула, когда мягкие губы коснулись чувствительной части шеи, и под толстым полотенцем явственно проступили набухшие соски. Конрад не мог этого не заметить.

– Ждал, – без капли сомнений, колебаний и тяжести совести заявил Шульц, и эти слова подействовали на меня, как оглушающая лавина. От полноты чувств тело задрожало, а на глазах выступили слезы. Я не чувствовала себя плохо. Скорее, наоборот. Слишком хорошо, и это безумно испугало. Я попыталась отодвинуть от себя мужчину, но тот яростнее вцепился в меня, будто ускользающая в пропасть рука помощи. А затем выдохнул остервенело и жадно: – Почему ты не можешь расслабиться и позволить себе просто плыть по течению?

И я задумалась. Мужчина за моей спиной был загадкой даже спустя пять лет тесного знакомства. Я знала его лучше всех на свете и между тем ничего о нем не знала. Он будил во мне странные эмоции, заставляющие кровь бурлить по организму с утроенной силой. Он был властным и беспринципным собственником, упертым, словно баран, трудоспособным, словно робот… Грубый, жесткий, не умеющий общаться с людьми. Но я доверяла ему безоговорочно. Без единого сомнения.

Эти пять лет он был для меня всем: родителем, братом, другом. Я общалась с ним в течении дня, приносила ему свои проблемы, засыпала рядом и просыпалась. Только сейчас, отбросив эмоции и страхи, мне вдруг стало ясно нечто естественное: он был важной частью моей жизни. И все же… Конрад Шульц неподъёмная вершина, которую я не потяну.

– Течение слишком быстрое и извилистое… – неожиданно для себя самой, я накрыла его руку своей, ощущая шершавые, ухоженные массивные пальцы. – Я боюсь захлебнуться, Конрад.

А затем просто сомкнула руку, переплетая наши с ними пальцы, позволяя ноготкам упереться в мягкую ладонь. Мощь его энергетики была осязаема даже через кожу, распространяя по телу маленькие электрические импульсы. Я ощущала его пульс и понимала, что в данный час данного времени наши сердца бьются в одном замедленном ритме, будто поставив весь остальной мир на паузу, давая нам немного времени отдохнуть от этой негласной, бессмысленной войны.

– Тебе не нужно об этом переживать. Я буду твоей лодкой, Эмми… – голос его казался ровным и спокойным, но будто просил о чем-то…

Остаться? Сдаться? Об этом узнать мне было не суждено. Я лишь шмыгнула носом, возвращая мужчину в реальность. Он моментально отпрянул, и стало чертовки холодно и пусто. А затем он резко повернул меня к себе и, приподняв одной рукой за ягодицы, впился в губы поцелуем. Осторожным, бережным, нежным… Словно перышко, щекочущее тебя в самых чувствительных местах. Я обвила его шею своими руками и позволила себе раствориться в ощущениях тотальной свободы.

Сейчас. Здесь. Без лишних мыслей. Без угрызений совести.

Все казалось таким правильным, своевременным, будто так и должно быть. Я не хотела думать о том, что будет завтра. Чем все это закончится? Просто позволила себе ту самую безумную детскую шалость, которую никогда не позволяла. Выдохнула, перестала напрягаться.

Мое полотенце полетело вниз, туда же, куда и рубашка мужчины. Его губы были повсюду, как и мои руки. Толчки – медленными и аккуратными, будто растягивая момент. Комнату оглушали хлопки и стоны, бешеное биение сердца…

И когда все кончилось, он просто поднял меня на руки и отнес на постель, кинув на мягкое одеяло, и навис сверху, как пуленепробиваемая скала. Черствая, грубая, жестокая, но такая знакомая, родная и привычная…

– Камеры… – напомнила я ему от возникшего нового, оглушительного чувства наполненности.

– Выключили… – кратко поставил перед фактом Конрад, и я не стала разбираться: выключили их до его прихода, либо, увидев намеки на интим, по протоколу. Это было совершенно не важно. Ведь Он всегда держал все под контролем. Рядом с Ним можно было ни о чем не думать.

В этот раз секс казался совершенно другим. Таким же острым, доводящим до предела возможностей, но, между тем… Спокойным? Осторожным? Мягким? Обходительным? После очередного пятого по счету оргазма, я просто закрыла глаза и не нашла в себе силы открыть их. Выжатое до нитки тело требовало передышки и сна. Мужчина без слов укрыл меня одеялом, и после поцелуя в лоб я ощутила тепло Конрада за своей спиной, крепко прижимающего меня к себе всем телом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге