И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

Глава 1

Переговоры о мире следовало начать с демонстрации силы. Володя не сомневался, как Моторин отреагирует на его восстание. Сбор сил, до каких он сможет дотянуться, угрозы, шантаж… Но и они не валенки.

Через полчаса после его возвращения из общежития брызнули орденские посланцы. Петя по такому случаю расщедрился на лошадей. Тянуть не стоило. В посланиях орденского совета предлагалось старостам лесовиков явиться для важной встречи не позже вечера.

Володя сумел найти нужные слова, да лесовики и сами понимали, во что ввязались, предложив Ордену взять себя под защиту. Старосты двадцати двух общин-селений сошлись к восьми вечера в бывшей актовой комнате общежития.

Орденский совет – все пять рыцарей ждали их. Оруженосцы, торопливо оглядев накрытый стол, вышли из комнаты. Угощение было скромным. Не на праздничный ужин собрались.

Володя, как старший среди рыцарей, начал разговор.

- Мы встречались с большинством из вас не столь давно, с тех пор многое изменилось. Моторин открыто объявил о желании стать хозяином здешних земель. Поддержите ли вы нас в предстоящей схватке.

- А как же, - неторопливо сказал Петрович. – Не видишь, как мы прилетели, едва ты кликнул нас.

- Тогда ладно, - кивнул Володя.

Моторин, узнав о выступлении, не придумал ничего лучшего, кроме всеобщей мобилизации. За время «правления» он успел надоесть большому количеству людей, и Володя имел полное представление о его действиях. УБ, чиновники и служащие получили указание вооружиться и быть готовыми к выступлению, силовиков Безматерных перевел на казарменное положение. К лесовикам мэр отправил посыльных, через которых попытался привлечь старост на свою сторону. Понял-таки, что пожадничал. Поздно только дошло. Коррупции среди старост он не дождется – люди не те, а сами лесовики видели Моторина в гробу, ни чуть не меньше.

Володя тоже не дремал. На поселения был отправлен приказ - собрать ополчения. Оставалось ждать провокации со стороны Моторина.

Мэр тянул резину и только благодаря старым связям среди работников УБ Орден узнал о подарке, готовящемся для него. Моторин хорошо понимал уязвимость позиций. Для укрепления власти он потребовал и получил особые полномочия, позволяющие ему использовать силу без санкции свыше. Ударной частью послужили ВВ. Читайло собрал опят, отозвав патрули. Полк особого назначения неполного состава особой мощью не обладал, но вместе с остальными силовиками становился серьезным препятствием.

Володя не знал, как реагировать на действия мэра. С одной стороны, собиралась силища. С другой стороны, накрыть оптом и хрен с ним! Не так ли, высокородный господин рыцарь?

«Ты все шутишь, - укоризненно сказал он своему внутреннему голосу, - а если пролетим, как фанера над Парижем?»

Володя чувствовал себя неуверенно. Воевать с пришельцами – будь то орки или огры – он привык. Эка невидаль. А вот с людьми еще нет. Вот и маялся сантиментами. И самое паскудное заключалось в том, что поделиться сомнениями не с кем. Народ настолько привык видеть командора уверенным и решительным, что малейшие сомнения воспринимались бы как проверка на СПИД, то бишь на моральное состояние. А то и еще хуже – выкобенивание.

Женщинам тоже не поплачешься. Валюшка, добившись замужества, целиком ушла в воспитание детей и поддержание семейного уюта на высоком уровне. Марина… Не, орчий дар действовал по-прежнему и силенок у нее дай бог, не каждому оркобойцу справиться. Только вот, родив ребенка, она стала, мягче, что ли. Той неприступной красотки, острой на язык и руки, больше не существовало. Марина превратилась в красивую женщину. Только для чужих мужчин сохранялась белокурая ледяная валькирия, на которую заглядывались добрые две трети прохожих. Ну, Валя тоже не уступала ей, хотя и не блистала белокуростью.

Бог с ними, женщинами. Пусть варят суп, стирают белье, нянчат сыновей и устраивают очередную перестановку в комнатах. Впереди бой.

Он несколько поспешно, стараясь отбросить сомнения, надел на голову шлем. Пора!

Рано утром, в преддверии схватки, Орден покинул общежитии, направившись в деревню Петровича. Соглядатаи Моторина, постоянно караулившие орденское пристанище, всполошились. Но что они могли сделать с почти полутора сотнями вооруженных людей? Старший шпионов или дозорных, кто как желает, бросился навстречу колонне.

- Вы не имеете права уходить без разрешения господина мэра! – Закричал он. – Вернитесь обратно.

Что правда, то правда. С недавних пор Моторин запретил покидать город без специального пропуска. Как, впрочем, и посещать его. И тем более, никто не выпускал такую толпу. Уж шпик-то бы знал.

Миша, попросив взглядом разрешения Володи действовать, выступил вперед и небрежным движением руки отбросил шпиона в сторону наземь.

- Я оставлю тебя жить, - громко сказал он, - мне понравилась твоя храбрость. Но больше не попадайся мне на пути. Два раза люди не рождаются.

Колонна двинулась. Миша поспешил занять место в строю. Времени на шестерок не было нисколечко.

Около деревни Петровича оказалось разбито несколько лагерей. Ополченцев оказалось столько, что, несмотря на гостеприимство хозяев, места под крышей не хватало. У Володи зарябило в глазах, когда он увидел кучу народа, собравшуюся под его руку.

- Интересный карнавал, - удивился стоящий неподалеку Леша Губанов. – Сильны бродяги. Мы-то им зачем?

- За хлебом, - привычно отрапортовал Мишка.

- Хорош трепаться, - оборвал острословов Володя. – Расположить лагерь напротив ворот. Дим, остаешься за старшего. Со мной отправятся Савельев и Черепанов.

Как никогда кстати вопрос Лешки. Хотя Петрович почти убедил его в пассивности лесовиков и их желании иметь вождя, его насторожило появление большого числа людей. Это что же получается – сидят люди по деревням, открымши рты, и ждут, когда появиться их вождь. Получается по-детски – приходи князь и володей нами. Поэтому он и оставил Орден напротив ворот. Напасть на него не решится и самый дремучий лесовик, а если попробуют взять трех рыцарей, остальным будет легче прийти им на помощь.

Ждать от Петровича подлянки не хотелось. Однако в жизни все бывает. Раз в сто лет и бык рожает.

Он шел знакомой за прошлые визиты дорогой, не ожидая, пока навстречу выйдет почетный караул.

Петрович, осведомленный с опозданием, встретил его во дворе. Окруженный незнакомыми лесовиками – предводителями приведенных ополчений – он выглядел вождем с картины о древних славянах или там германцах. Более-менее современная одежда совсем не меняла ощущения, а наоборот, только подчеркивала.

- Рыцари пришли, - громко объявил хозяин, - молодцы, не обманули.

Он легким естественным жестом отделил Володю от остальных и представил лесовикам:

- Вождь всесильного Ордена. Не смотрите, что слишком молод. Они все такие. Но зато как бьют орков!

- Слава Ордена вышла далеко за пределы города и его окрестностей, - выступил вперед мужчина средних лет с бугрящимися мышцами, которые не мог скрыть самодельный панцирь. – Я рад увидеть его предводителя.

Он переложил в левую руку здоровенную металлическую палицу, весившую никак не меньше двадцати килограмм, и, протянув руку для рукопожатия, неожиданно по-детски представился:

- Дима.

- Володя, - опешил рыцарь, но руку пожал.

Дима выглядел симпатично. Добродушно настроенный Илья Муромец. Не такой, как на картине Васнецова, расслабленный и благодушный.

- Познакомимся попозже, - заторопился Петрович. – Давайте поедим, а то командир скоро даст команду на выход.

- Дам, - согласился Володя. – Мы поели. Так что вы завтракайте, а я погляжу, что и как.

Петрович разве кого-то отпустит, не посадив предварительно за стол. Он так возмутился, что Володя сдался. Проще влить в себя чашку травяного чая, чем бороться с неистовым хозяином.

Изображать радушие и пичкать гостей домашними разносолами и печеностями Петровичу все же было некогда. Наспех, кто сколько желал, они перекусили и отправились к своим отрядам. Володя, перед очередной схваткой, неразговорчивый и сосредоточенный, заставил жалеющих узнать его планы примолкнуть. Предводителям ополчений лишь было сказано двигаться к горе, к которой, как надеялся Володя, Моторин подтянет свои силы. Там они встретятся и будут даны дополнительные указания.

Рыцари и оруженосцы в ожидании вождя играли в чехарду. Кто и когда вспомнил об этой игре прошлого, о которой знали только специалисты, но она стала популярной буквально за пару дней. Свободное время куча вполне серьезных парней, смертельно опасных для недружелюбных соседей с энергией десятилетних пацанов была готова сколько угодно прыгать через головы приятелей.

- Отбой веселью, - скомандовал Володя с долей зависти. Ему, блюдущему честь командора, пришлось забыть о развлечениях. Да и две жены не давали время покуролесить, вовлекая в семейный хомут.

Через несколько минут Орден бодро вышагивал к горе, показывая путь остальным.

Своих рыцарей Володя выставил на горе с вызывающей показухой. Лагерь разбили на самом высоком месте, а чтобы их увидели и самые невнимательные, развели пару костров. После недавних дождей сухостой был сырым и дымовые столбы, поднявшиеся благодаря усилиям кашеваров, напоминали скорее призыв об экстренной помощи, чем обеденный очаг. А ополчения лесовиков остались в лесу и заброшенной деревне.

Моторин рванулся к наживке с яростью проголодавшейся щуки. Володя рассчитывал хотя бы попоить чаем воинство, понимая, что обед будет не скоро. Мэр же явился, едва вода в котлах стала теплой.

- Попили чаю, - подосадовал Миша. – Ты-то пил, - укорил он Володю.

- Пил, - смирено ответил командор, мирясь с накачкой.

Миша, в душе обрадовавшись, - в последнее время возможность выговорить другу появлялась крайне редко – собирался продолжить мысль, но Володя вдруг зычно сказал:

- Костры затушить, стройся в походную колонну.

- Тьфу, - сплюнул Миша. Провел его Володька.

- Ты чего решил права покачать, - ткнул его в бок, смеясь, Петя Ромашин.

А Володя уже забыл о ловко проведенном друге. Пока колонна Ордена оттягивалась назад, он пытался подсчитать, сколько же человек выведет Моторин для доказательства правоты. Получалось немало – тысячи две. Кого-нибудь он и мог напугать, но только у самого Володи насчитывалось почти пять тысяч. И самое главное – сколько человек из отряда Моторина в действительности собираются воевать за своего шефа – сто, пятьдесят?

Глава 2

Моторин, видя медленно уходящий с горы отряд, приказал ускорить движение. Ополченцы, силовики, опята почти побежали. Будь перед ним настоящие враги, Володя бы им показал. Колонна Моторина двигалась по узкой дороге, не прикрытая дозорами. Пара засад позволила бы уполовинить ее. Впрочем, пусть их. Ему пора заняться диспозицией будущего спектакля.

Голова колонны взлетела на гору по извилистой дороге и споткнулось от открывшегося вида. Перекрывая все свободное место с дорогой по середине от леса с одной стороны до обрывистого склона с другой, стояло немалое войско, значительно превосходящее их. До мятежников, как их называл Моторин, оставалось метров пятьсот – ровно столько, чтобы хватило возможности развернуть поднимающийся отряд. И слишком мало для того, чтобы хотя бы слегка попятиться. Достаточно будет одного хорошего удара массой лесовиков с поблескивающими прожилками одетых в доспехи рыцарей Ордена и наспех собранное скопище людей полетит с обрыва.

Колонна снизу напирала и шедшим впереди невольно пришлось подняться, сближаясь с молча стоящим строем. Лесовиков было не узнать. Безматерных, специально выдвинувшийся вперед, чтобы не идти рядом с Моториным, устроившимся в центре колонны, где, как ему казалось, безопаснее всего, ошалело вертел головой.

Чего же такого сумела сделать с деревенщиной загадочная троица друзей? Несколько тысяч прирожденных анархистов, которые и вдвоем-то не могли идти в ногу, дисциплинировано ждали приближающихся… А кто, собственно, они такие? Моторин их убеждал, что они силы наведения порядка, себя опята и силовики называли карателями… Каратели… Кто кого карать будет при таком-то соотношении сил.

Именно в этот момент Безматерных понял, что, если он хочет остаться в Зоне и остаться в живых, он должен переходить на сторону троицы… да какой там троицы, на сторону Кудрявцева. Этот мальчишка с наивно распахнутыми глазами далеко пойдет. И главное – правда на его стороне, а не бюрократа Моторина.

- Разворачивайте строй, - приказал он Каропову.

Поскольку у того было такое же мнение, майор не спорил с номинальным начальником, пост которого, кстати, был ему обещан. Он засуетился, принялся отдавать команды, стремясь к моменту появления Моторина развернуть хотя бы часть отряда, показав сноровку и распорядительность.

Командовать, в общем-то, незачем – немногочисленные силовики и командиры опят сами знали, что такое сомкнутый строй для тяжелого боя. Они пролаяли команды, хмуро поглядывая на строй лесовиков. Драться с людьми, воспринимающих схватку с орками в качестве необходимой части повседневной работы, да еще подкрепленных Орденом… Какие уж там были немецкие меченосцы в Прибалтике несколько веков назад они не знали, но эти салажата махали клинками так, что связываться с ними стоило только в случае крайнего нервного расстройства. Легче всего излечить голову – расставшись с ней с помощью лихого удара меча.

Запыхавшийся Моторин попытался приободрить приунывшее войско. Впрочем, его натужные шутки никого не развеселили и не обманули. Мэр был потрясен количеством противников. Одно дело шугануть полторы сотни пацанов, пусть и прилично владеющих мечами, и совсем другое сразиться с ополчением всех окрестных селений. Зона не желали признавать порядки, устанавливаемые новым хозяином, что и продемонстрировала Моторину самым убедительным образом.

Сдаваться Моторин не собирался. Подозвав Безматерных, он хмуро кивнул:

- Распустил ты местных, добаловался.

Безматерных предпочел не отвечать. Кроме мата, в адрес мэра он ничего высказать не мог. Словарный запас полностью иссяк.

Моторин подозвал секретаря, взятого с собой на поле боя:

- Позови Читайло и Каропова.

Читайло объявился сразу же – он обустраивал центр строя, грубо послав Каропова, решившего помочь, подальше. Расстояние, порекомендованное полковником, оказалось нереальным, и майор решил лучше прогуляться на правый фланг, чтобы одновременно прикинуть возможность бегства в случае поражения.

- Дерьмо ситуация, - просто сказал он, не заботясь о престиже Моторина, приведшего их сюда. Не зря он всегда презирал штатских. Мэр сделал максимум для легкой победы противника. Пятая колонна. Враг народа.

Правда, и на другой стороне тоже нет людей в погонах, но, - Читайло признал это с легкостью, познакомившись поближе с порядками Ордена, - парни, смешно именующие себя рыцарями, ничуть не слабее его ветеранов. И дисциплина в их организации не хуже, чем в армии.

- Не все так плохо, как кажется, - возразил Моторин. – Сейчас мы двинемся вперед и легко сомнем их. Там же толпа. Полковник, неужели ваши солдаты слабее деревенских мужиков.

- Там не деревенские мужики, - передразнил Читайло, - а опытные охотники, хорошо знающие с какой стороны браться за топор. А у меня больше половины полка пацанов, наслушавшихся о хороших заработках.

- Мы победим, Никита Николаевич, - подбодрил Моторина подошедший Каропов.

За Кароповым не значилось ни одного человека и Моторин не обратил на него внимания.

- Попробуем по-другому, - решил он. – Дайте команду пропустить меня вперед.

Читайло и Безматерных недоуменно переглянулись. Хозяин – барин. Если собирается воевать в одиночку – пожалуйста. Или у него есть желание устроить поединок?

Однако Моторин не считал себя настолько подготовленным к службе, чтобы рисковать с мечом в руках. Он попытался использовать политические методы.

Выйдя на десяток шагов вперед, так, чтобы укрыться за солдатами в случае опасности, он замахал рукой и закричал:

- С вами разговариваю я, мэр города. Прошу меня выслушать.

До лесовиков и Ордена не больше двух сотен шагов и Моторину не пришлось разрывать горло в натужных криках. Особенно после того, как Безматерных передал ему жестяной мегафон.

- Вы подняли вооруженный мятеж против государства. Одумайтесь, жители окрестных поселений. Мальчишки, гордо именующие себя рыцарями, впали в детское безумие. Но вы-то в большинстве люди взрослые. Как вы можете идти на кровопролитие, на борьбу с государством, которое о вас заботится.

Птицей сиреной Моторин не являлся. Его красноречие пропало втуне. Лесовики - дядьки в основе пожившие - ни на грош не верили обещаниям мэра, который поборами сказал куда больше, чем словами.

Поначалу стоявшие молча, они утомились от потока слов и начали галдеть. Обсуждались слова Моторина и ничего хорошего для мэра в них не было. Некоторые самые смелые или уже обобранные обращались к самому мэра с различными предложениями, как правило, противоестественного содержания. Перекричать несколько сот говорящих людей он не мог и после нескольких попыток продолжить речь вернулся в строй. Его глаза нашли Каропова.

- Сможешь устоять на поединке с Кудрявцевым?

Майор неопределенно пожал плечами. Рыцарек не из слабых, укушен орком, но и его бог силой не обидел. Рискованно, но если он сумеет одолеть молокососа, Моторин наконец-то сделает его правой рукой. А там…

Каропов едва не зажмурился от раскрывающихся перспектив, но сдержал себя. Все впереди.

- Я готов, - коротко сказал он.

- Действуй, - согласился Моторин. Победа в поединке оставалась единственной возможности одержать в неравном поединке с нарушителями закона. Иначе их просто сомкнут. Это понимал даже штатский Моторин.

Каропов плечом раздвинул переднюю линию опят. Впереди пропасть, тысячи враждебных глаз, в которых виделась смерть. Майор успел поднажать на некоторых местных. Лесовики знали, что он верная рука Моторина в выдавливании из них новых налогов.

Ему наплевать на глупую деревенщину, возмутившуюся на решение мэра ввести местный налог на прибыль. Он должен победить для своего будущего и он победит.

- Кудрявцев! – Закричал Каропов, что было силы. – Выходи, если не трус.

Идиотом Каропов не был. И слабаком тоже. Пусть орки не оттачивали на нем умение передавать дар. Выпуклые мышцы и долгие тренировки делали из него опасного соперника. Бой на мечах далеко не всегда требует гигантской силы. Достаточно ловко воткнуть меч в живот.

Выбора у Володи не было. Его Орден воспитывался на основе гордости за себя. Если один из вожаков спрячется за спинами войска, это будет плохо принято рыцарями. Да и лесовики будут смущены его трусостью.

Не так страшен Каропов, когда его малюют. Володя перехватил заброшенный за спину щит и шлепнул по плечу вперед стоящего – сам он находился во втором ряду.

Каропов неспешно двигался вперед, не сомневаясь в решении студента. Куда тому деваться. Бой должен быть коротким. Замах удар, уход и коронный прием, после которого противник рассмотрит содержание своего желудка. Мучаться ему долго не придется, майор не зверь, добьет молокососа в сердце.

Володя, увидев, что Каропов без щита, отдал свой. Бой будет на равных, хотя он мог бы и оставить его.

Майор ловким движением выхватил меч и отсалютовал противнику, признавая его равенство. Это было равенство покойника, но студенту об этом знать не обязательно.

Володя не стал приветствовать Каропова. Он не уважал его и не собирался перед его смертью лгать.

Каропов нанес удар первым. Сразу видно профессионала – не стал тянуть и изворачиваться. Прямая атака – отскок. Проверка на вшивость.

Сила орков не безгранична, так же, как и дар, передаваемый ими. Володя убедился в этом с первых же ударов Каропова. Майор обладал не только стервозным характером, но и подлыми приемами боя. Дважды острие его клинка едва не погружалось в живот рыцаря. При чем в первый раз от верной смерти его спасла быстрая реакция, заставившая втянуть живот, прилепив его к позвоночнику, и надежная кольчуга. Тщательно натренированный удар Каропова предназначался для бездоспешных противников. Меч должен был на излете развалить живот в нижней его части, дав вольный выход кишкам. А так, доспех, любовно отполированный на одном из оборонных заводов, лишь звякнул.

Второй раз Володя умудрился отвести удар окольчуженной рукой. Кольчуга выдержала, но рукам налилась болью. Привык, однако, к щиту, - посетовал на себя Володя, а если бы удар Каропова пришелся изо всей силы? Новую руку ему не вырастить.

У Каропова был единственный шанс – двигаться в начале боя быстрее оркобойцы, запутать в череде движений и убить. Когда он сделать этого не смог, холодный пот потек по спине майора. Соревноваться в быстроте движений с охотниками на орка обычный человек сможет минуту – другую. И то если хорошо натренирован и в расцвете сил. А потом – траурный марш Шопена в ходе торжественных похорон.

Понимая, что кости ложатся не в его пользу (его кости) и скоро наступит смерть, Каропов, подвывая от бешенства и желания жить, бросился в яростную атаку.

Безумство берсеркера рыцарями оценивалось низко, именуясь броском быка на красную тряпку. Ничего не вижу, ничего не слышу. Бери его голыми руками. Именно в таком состоянии оказался майор, доведя себя до боевого безумства.

Поединок закончился. Нет, разумеется, будь на месте Володи простой (то бишь не обладающий даром орка) человек, ему пришлось бы тяжело. Берсеркеры в момент транса обладают большой силой и полным презрением к собственным ранам и близости смерти. Но оркобойца справится одной левой.

Вопрос в другом – убивать или не убивать? Ту би о нот ту би, как говорится, склоняя мысль под другим углом. С одной стороны, есть реальная возможность убрать надоедливого зама мэра, человека подлого, гнусного, становиться спиной к которому рекомендуется только при желании отправиться на тот свет. Он может подарить ему очень милосердную смерть.

С другой стороны, рыцарю унижаться до сведения счетов с мразью. Вряд ли Господь, если он существует, обрадуется подобному пополнению. Надо быть милосерднее к всевышнему и оттянуть время появления подобной твари хоть на несколько лет.

- Хо! – Вскрикнул Каропов, увидев, как его рука с мечом отваливается от плеча и падает на землю. Затем пришла боль. Он взревел, пошатнувшись от жгучей молнии, прошившей тело с плеча до пят, обхватил оставшийся огрызок руки у плеча левой руки.

Володя опустил меч. Перед ним стоял беззащитный раненый, тьфу, не хотелось бы называть его человеком, но куда денешься. Он дал ему шанс пожить еще пусть и инвалидом. А как Каропов им воспользуется его дело.

Оркобойца равнодушно посмотрел как тело, потерявшее много крови, рухнуло на землю. Черт с тобой, живи!

Притихшие противники, смотревшие на поединок, взорвались приветственными воплями. Причем со стороны отряда Моторина их оказалось немногим меньше, чем у лесовиков и Ордена. Это удивило Володю и заставило поморщиться Моторина. Они же давали присягу, сволочи. Что же теперь приветствуют изменников и бунтовщиков.

Мэр наполнился праведной злобы. Однако оглядевшись притих. Не время показывать характер.

- Лучше отступить, - посоветовал Читайло, - или начать переговоры.

Полковник предлагал разумный выход, но для начала Моторин захотел пустить кровь. Закон физики – тело, смазанное жидкостью, всегда скользит лучше.

- Выполняйте долг, ведите людей вперед, - строго приказал он полковнику.

Читайло недоуменно посмотрел на него – сумасшедший мэр собирается погубить столько людей? Однако Моторин выглядел нормальным человеком. На прямое неповиновение Читайло не осмелился. По его сигналу командиры подразделений криками и свистками повели людей вперед. Бой начался.

Изначально позиция наступающих была абсолютно плохой. Будь на их месте орки, люди могли перещелкать их как орешки. Голова колонны, полностью поднявшаяся по склону, развернулась, но в ней находилась едва ли четверть отряда, остальные длинной кишкой вытянулись на полкилометра по виляющей из стороны в сторону дороге, ничего не виде и практически ничего не зная.

Дима, стоящий рядом с Володей, сплюнул:

- Если командует Читайло, сорвать с него погоны и отправить чистить туалеты.

- Да нет, - не согласился Володя. – Моторин командует. Читайло сволочь, конечно, но не последнее чмо. Ладно, хватит трепать. – Он заговорил во весь голос. – Постараться никого не убивать. АТАКА!

В медленно разворачивающееся войско ударили рыцари Ордена, прикрываемые с флангов лесовиками. Какое-то время две волны колебались - рыцари, помня о приказе и снедаемые жалостью – свои же, - били мечами плашмя. Их противники, готовые отступить по тому же поводу, - свои, как никак, - подпирались с тылу выходящей в гору колонной.

В конечном итоге, подпираемая рыцарями запруда солдат нашла выход. Шарахающиеся от мечей опята бросились вниз по крутому, почти отвесному склону. Лучше переломать конечности, чем лечь под клинками орденцев. Каковы они в работе желающие видели в недавнем сражении с орками.

Первые опята спускались целенаправленно, видя кустики полыни, за которые можно схватиться, и выступы, на которые можно поставить ногу. Остальные фактически просто катились по склону.

Другая часть опят нашла выход в противоположной стороне. Там был простор – пара гектаров почти ровной местности, ограниченной более пологим, хотя все же крутым склоном. Там-то они и оказались.

Поднимающаяся вверх колонна в колебании замедлила движение, видя бегунков. Те, разбегались как тараканы с ночного стола, обнаруженные хозяином.

Колонна остановилась, а затем попятилась. Потом на них надавили рыцари и воинство Моторина стало отступать.

- Не преследовать, - раздалась громкая команда. Побежали ревнители порядка и законности и ладно.

- Много ли опят пострадало, - с состраданием сказал запаренный Миша. Ему пришлось изрядно помахать клинком, вспячивая противников.

- Петрович, - по-свойски обратился к лесовику Володя, – пошли людей посмотреть, что с опятами на склонах. Жалко.

- А как же, - откликнулся Петрович, снимая с головы нечто похожее на чугунок с прорезями для глаз. – Христианские души, как никак.

- Петрович, - засмеялся Миша, - от тебя орки, наверное, убегают, только чугунок увидев, а?

Петрович хмыкнул, сплюнул, улыбнулся:

- Поржать захотел, молодой? Пошли лучше со мной детей собирать.

Миша вопросительно посмотрел на Володю.

- Иди, - махнул он. Сейчас командора занимало другое. К обрыву холма он направил Диму с двумя рыцарями – посмотреть, как там драпает Моторин. И драпает ли вообще. Наведет порядок и подступит опять. С него станется.

Вместо посыльного явился сам Дима.

- Ушли, - сообщил он.

- Точно? - С сомнением спросил Володя.

- Без комментариев, сэр. Так нарочно не отступают, а бегут.

Теперь можно и шлем снять. Голова запарилась. Все-таки тепло, в доспехах начинаешь понимать, что чувствует консервированное мясо в железных банках.

Замечательно! Командор почувствовал, какое блестящее у него настроение. Они победили, Моторину придется уступить. Нет, конечно, он напишет бумажку на Большую землю, там скажут, мятежников надо подавить, поставить на место и т.д. и т.п. но долго ли они выдержат без орчьей травки и аналогичной печенки.

- А не устроить ли нам здесь орденскую цитадель, братья? – Сказал он вдохновенно.

Глава 3

Холм, на котором состоялось так сказать сражение, был облюбован людьми давно, веков так одиннадцать назад. Здесь стояла немаленькая крепость местных. Они отбивались от незваных гостей, зализывали раны или праздновали победу, цвели и пахли, что называется. Но ничто не вечно под луной. Веков через шесть людей на холме не остались.

Окрестное население жило в низинах, пахало землю, растило детей, участвовало во всевозможных революциях и войнах, но холм не заселяло. Даже странно, что стотысячный город в доорчье время предпочитал жить в сырой низине.

Но те времена прошли. И древние и доорчьи.

Дима, вскинувшийся, чтобы возразить, хмыкнул.

- Ты хочешь украсть у нас прелести цивилизации? Теплые унитазы, вторые этажи, общие кухни и благоустроенные квартиры?

Непонятно чего было больше в словах Димы – сарказма или негодования. Вода в домах появлялась только на себе самих, центральное отопление, а равно канализация работали только в прошлом и сладких снах. Народ разбегался из города. Если бы не защита силовиков, делавших жизнь в нем куда безопаснее, город бы обезлюдел. Среди рыцарей предложения поискать загородную виллу богачей минувшей эпохи звучали часто. Нужен был лишь толчок, заставивший тронуться Орден на другое место.

- Ваше мнение, милостивый государь?

- Я вызову вас на дуэль!

Дима вызывающе положил ладонь на рукоять меча.

Стоявший неподалеку молодой, а можно сказать, совсем юный лесовик ахнул и поспешил прочь сообщить остальным, какие драчливые эти рыцари.

Дима, не обращая на него внимания, уже нормальным тоном сказал:

- Я за. И от города недалеко в случае чего. И крепость можно сделать такой цитаделью, никто не возьмет.

Оставалось узнать мнение Мишки. Если он согласен, то дело в шляпе. Против трех основателей Ордена, принявших единое мнение, не выступит никто. Слишком уж велико было к ним уважение.

- Вечерком и поговорим, - удовлетворенно кивнул Володя.

На ночь они устроились около деревни Петровича. Не холодно, шалашей достаточно, а то лесовики они, конечно, люди хорошие, но уж больно говорливые и въедливые как блохи. Такое событие, как переселение привело к общему собранию, или, как они приняли говорить, к конференции классов Ордена.

Володя, в присущей ему теперь манере говорить, принялся излагать недостатки их текущего бытия. Впрочем, он живёхонько закруглился из укоренившейся привычки трепать в меру, и поведал о намерении перевести Орден в новое место жительства.

После его слов наступила тишина. Оруженосцы молчали по появившейся привычке людей, не имеющих еще права голоса, а рыцари переваривали сказанное и ожидали еще чьего-нибудь решающего слова.

- А что, здорово, - поднялся Савельев. – Я братцы за. И свежо и высоко. Будем плевать сверху на Моторина.

Раздалось негромкое ура.

- Есть еще желающие высказаться? – Спросил Дима. Народ упорно помалкивал, не желая выделить ораторов. В прежние времена можно было заподозрить заговор молчания. Наверняка бы на некоем профсоюзном или подобном собрании организаторы хватались за голову и местный актив, вытягивая его на сцену.

Здесь проще. Тишина образовывалась из дисциплины, субординации и веры в командора и его окружение. Они, создавшие и поднявшие Орден, вытащившие из прозябания, спасшие от опускания на дно и, скорее всего, смерти, должны знать, на что идут.

- Никто не хочет? – Дима внимательно оглядел толпу, словно опасаясь проглядеть робкого оратора. – Тогда ставлю на голосование. Кто за?

Он первым поднял руку. Следом за ним - Володя, Миша и остальные «первообразователи». Их единство дало лес рук.

- Кто воздержался… против? Никто. Принято единогласно. Поздравляю братья рыцари и господа послушники. Готовимся к переезду

Дима нарисовал слишком оптимистическую картину. В одиночку Орден не мог построить не то построить что крепость – несколько домов стали бы серьезным испытанием. Нужна помощь лесовиков.

После короткого разговора решили, вопреки первоначальному мнению о кирпичной цитадели, строить крепость из дерева. Их отрезвила примерная длина стен и количество кирпича, которое на них пойдет. А кирпич нигде не выпускается. Дерева же много. В орчьи времена и растения стали расти быстрее и куда выше. Ели и сосны в два охвата перестали быть чем-то необычным. Вот из таких деревьев и надо ставить стены и дома. Попробуй, возьми их штурмом.

Лесовики такой толпой и деревьев навалят и стены построят. Лишь бы согласились помочь.

- Айда, пошли, - провозгласил Дима Володе и Мише.

У Петровича, на их счастье, а может несчастье – поначалу они хотели поговорить с ним одним, - сидели старосты нескольких поселений. Они не спешно пили ставший редкостью индийский чай с сахаром и вели неспешную беседу.

Появление рыцарей вызвало всплеск энтузиазма. Появились три чайные пары. В фарфоровые кружки плеснули чаю, придвинули рыцарям табуретки, сладости – пейте, ешьте, рассказывайте о жизни.

Как оказалось лесовиков беспокоило будущее. Ну шуганули они опят, дали по соплям Моторину. А что дальше? Мэр хитрый. Помириться с Орденом, и начнет давить на деревне поодиночке. Плавали – знаем.

Такой разговор оказался как нельзя кстати. Володя, властно положив руки на стол и тем самым дав понять друзьям, что следует соблюдать субординацию, поскольку он их начальник и поэтому имеет право голоса в единственном числе, заговорил, как бы размышляя в слух.

- Да, Моторин получил свое. Я думаю на несколько дней ему хватит. Он придумает какую-нибудь бяку. Снова получит в нос. Не ведь не успокоиться стервец.

Среди лесовиков раздалось одобрительное ворчание.

- Вы не думайте, мужики, мы тоже не вчера с дерева спустились. Мириться с Моториным, конечно, надо. Куда деваться. Мэр, все-таки. Власть, назначенная Москвой. Поссориться с ним мы можем, а вот постоянно воевать нет. Но дружбу водить с ним – никогда!

Опять раздалось одобрительное ворчание. Сидевший рядом с Мишей лесовик размашисто стукнул его по спине в знак согласия. Будь на месте рыцаря простой смертный – лежать ему с перебитым позвоночником. Миша же покачнулся и улыбнулся старосте. Хочется тебе излить излишек эмоций – пожалуйста.

- Он ведь, собака злая, пока все под себя не подгребет, не успокоится.

- Слушай, мудрая речь, - одобрил Петрович.

- И потому, - незаметно улыбнулся друзья Володя, - мы хотели бы построить крепость на вершине холма. И поселиться там.

- Хорошее дело, - согласился Петрович. – Как, мужики, поможем ребятам построить домик со стенами?

- А чего бы не помочь. Надо, - раздалось с нескольких сторон. Вопреки некоторым опасениям, никого уговаривать не пришлось. Лесовики были рады получить орденский щит, находившийся на основной дороге хотя бы в восточную часть их владений. Мысль о том, что теперь они отделены от Моторина несговорчивыми рыцарями, привела нескольких старост в восторг. Остальные старосты, получившие не столь прочную защиту, понимали, что теперь у них найдется к кому обращаться.

- Не будем тянуть, - подвел общий итог рассуждений Петрович. – Ибо прокормить прорву народа непросто, так разорить можно, да и работать пора. Нас ныне никто не кормит.

Посему завтра начинаем рубить деревья. Вы, - обратился он к рыцарям, - представление имеете, что строить.

- Представление-то имеем, - озадаченно сказал Дима, – но только вообще.

Они никак не ожидали от лесовиков подобной прыти, хотя могли бы. Привыкшим к обеспечению, им и в голову не пришло подумать о полях ржи, орчьей траве и печенке, семьях, которым зимой захочется кушать, а хлеб в магазин не завезут. Да и магазина как такого нет. Город же многих не прокормит. К тому же Моторин запросто перекроет последний ручеек поставок. Отсюда мораль – война глупое занятие. Работать надо.

- Тогда ночь вам на размышление. А назавтра будет серьезный разговор и трудная работа. Петрович отхлебнул чай словно водку в подитоживание своих слов. Что такое строительство он хорошо представлял. Даже с орчьей силой.

- Крутые они, лесовики, - поделился мыслью Миша. – Раз и построили крепость. А мы собирались план разрабатывать, еженедельные нормы определять.

- Пока не стемнело совсем, пойдем-ка пройдемся по холму, - остановил его излияния Володя. – А тебя, Миш, мы назначим старшим помощником младшего распорядителя по строительству стен.

- Покорнейше благодарю, - Миша с достоинством поклонился. На ходу это получилось не ахти. Но главное показать глубину восхищения и признания. Лишь бы на самом деле Володя не засунул его куда-нибудь бревна ворочать. С него станется.

- Думать будем, - Володя уделил выходке Миши ровно столько внимания, чтобы тот увидел – шутка понята и одобрена. – каких размеров крепость строить?

- А не позвать ли нам рыцарей? – Предложил Дима.

- Пожалуй нет, - не согласился с ним Володя. – Их мы сегодня собирали. Нет надобности развивать болтологические способности. Скушают, что подали.

Он остановился на взгорья неподалеку от вздыбившегося мыса, на котором когда-то располагалась древняя крепость.

- Есть мнение, - ни на какого не глядя высказался Володя, - мысовую часть надо поднять метра на три, чтобы ровная поверхность была. Склоны сделать круче, а обрыв укрепить, обшив бревнами и досками. И конечно стены.

На первое время нам хватит крепости с пару гектар. А может меньше. Орки мерили местные окрестности.

Друзья слушали Володины рассуждения с замиранием сердца. Им много чего приходилось делать за последние годы. Но вот так присутствовать при рожденииесли и не нового города, то хотя бы укрепленного пункта (язык не поворачивался назвать его крепостью) не приходилось.

- Слушай, - Дима с прищуром посмотрел на него. – А мы вытянем строительством?

Володя с незнакомым ранее превосходством глянул на друга.

- Стыдитесь, сэр, вы же благородный рыцарь Ордена меченосцев. Вам еще присущи сомнения?

Дима покрутил головой, избавляясь от Володиной насмешливости. Лихой орел. Если они поострят здесь свои хибары и смогут жить, памятник ему построить. Не, хорошо, что у них есть такой человек как Володя Кудрявцев.

Володя же, не замечая умильного выражения Димы – темнело, в сгущающихся сумерках примерно наметил линию строительства стены, перекрывающей ровное поле. Как показывала средневековая практика, именно сюда направлялись основные удары врага. Посмотрим, что покажет завтрашний день.

Утро выдалось раннее. Володя встал с восходом солнца. Пока он хлебал чай, заваренный дежурным, старший ночного дозора Леха Губанов сообщал последние известия.

В городе тихо. Общагу Моторин не трогал. И вообще притих. Как и приказывал Володя, еще до рассвета отправлен отряд оруженосцев с тремя рыцарями для полной эвакуации населения. Взято десять лесовиков с телегами. В случае опасности будет сообщено дымовым сигналом.

Володя, считавший такую эвакуацию слишком поспешной, покачал головой. Вчера ночью он не стал возражать Савельеву. Лишних людей нет, чтобы разбрасываться, но небольшой отряд подвергал себя опасности. Разорвут их в клочья опята, если захотят.

- Послать помощь в любом случае при первом же сигнале, - приказал он. – Для этого оставить отряд в десять, нет пятнадцать рыцарей и пятьдесят оруженосцев.

Леха кивнул. Приказ есть приказ, даже если командор его отдает, отхлебывая чаек.

Чай Володя не допил. К костру, поглядывая на посветлевший восток, подошли старосты лесовиков, вставших еще раньше и уже позавтракав. Впрочем, от цейлонского чая в утренней свежести они не отказались.

- Ну что, командир, - староста Прибрежья, взявший имя Евсей, заторопил время. Непонятное для многих слово командор они переделали в общеизвестное командир, которое к Володе вполне подходило. – Как начнем работать.

Володя поднял кружку с горячим чаем – мол, подожди, допью. Привычка у людей за едой трепаться. Пейте чай, наслаждайтесь пробуждающейся жизнью и пением птичек.

Петрович взглядом остудил нетерпеливого старосту. Дежурный добавил дров в костер, поставил новое ведро под кипяток, а закипевшую воду вылил в здоровенный железный чайник. На всех хватит заварки.

Наконец, Володя отложил кружку. Крепкий чай разбудил его. А то вчера легли за полночь, вставать пришлось ни свет ни заря. Если проспал часа три и на том спасибо.

- Подумав с братьями, я решил, - получилось по-царски – дума приговорила, государь решил, - но с недосыпа голова варила плохо. – Склоны холма нужно окопать, сделать круче. Поперек поля выкопать ров. И конечно, поставить стены.

- М-да, - глубокомысленно изрек Петрович, не давая старостам открыть рта. А то пискнут непотребное, обидят рыцарей. Им-то что. А его деревня находится ближе всех к городу. Да и новые чудовища эти – огры, чтоб им сварливая жена попалась. Без рыцарей их не одолеть. И не только ему.

Впрочем, старосты не торопились отбиваться от тяжелой работы. Дураки в старосты если и пролазили, то ненадолго. Слишком тяжелое время, чтобы недоумков держать во главе селений. Без куска хлеба останешься, а то и головы лишишься.

- Трудновато придется, - почесал затылок один из них. – Однако, что делать. Я своих соберу. Начнем склоны окапывать. Петрович, лопаты дашь?

Петрович почесал затылок.

- Лопаты-то я дам. Только ведь у меня не склад. На всех не хватит. Рыть много придется. Склоны окопать, фундамент под стены, опять же площадку выравнивать, как командир сказал. Придется вам, господа любезные послать гонцов по домам. За инструментом и за едой. Ибо я вас всех не прокормлю.

Петрович мыслил практично. За это его Володя и уважал. Все разложил по полочкам, указал когда и что. Правда, вот фундамент под стены. Это ж сколько работать придется.

На его робкое предложение о сокращении работ, лесовик недоуменно посмотрел на командора и заметил, что он и так по самой малости прошелся. Если бы по-настоящему делать…

Володя предпочел заткнуться. Что там еще придумает многомудрый староста, по-прежнему глава сельской администрации, а еще раньше – председатель сельсовета. Опыт издевательства над людями у него большой.

Старосты, почесав каждый, что мог, тоже согласились. Не зря Петровича высоко ценили лесовики. Никогда неразумного не скажет. И в прежние-то времена был умен, когда не пил. А теперь, лишившись гнусной привычки, вообще золото.

- Петрович, - высказал сокровенное Володя, которого брала оторопь от строительных работ. – Не станешь ли ты наших прорабом, а?

Умение протыкать орков и ссориться с власть держащими не предоставляло дополнительных навыков и знаний в виде инженерно-строительной специальности. Ввязавшись в строительство крепости, Володя сразу же убедился, что он олух, профан, лох и т.д. и ничего нормального ему не построить. Это же элементарно, Ватсон.

Поэтому, дождавшись ухода старост, он обратился к лесовику.

Обмануть Петровича легко. Примерно то же, что дразнить голодного льва в его же родимой клетке куском мяса. Во всяком случае, создавалось такое впечатление.

Петрович разинул в ухмылке рот, показав редкие, желтоватые от неумеренного потребления в предыдущую эпоху никотина, словно Володя ему предлагал тот самый кусок мяса, булькнул что-то про себя и, наконец, высказался:

- А я-то все гадал, как командир во главе с толпой вооруженных мальчишек построит огороженную деревню. Домик-то построить, уметь надо. А тут целое селение. А все оказалось просто.

Он в восторге от способностей рыцарей находить лазейки в глухой, казалось бы, стене будущего хлопнул себя по животу.

Володя просмотрел пантомиму, не дрогнув ни единым мускулом. Лесовик, высказавшись, посмотрел на него, ожидая реакции. Не дождавшись, Петрович вздохнул и нехотя кивнул:

- Ладно уж, сделаю. Куда я теперь без вас. Только многого не жди. Я тебе не инженер-строитель.

Володя, повеселев, кивнул – мы много не хотим - и протянул руку для закрепительного рукопожатия.

Глава 4

Петрович, получив карт-бланш, развернулся во всю ивановскую. Пока часть лесовиков бродила по своим селениям, собирая инструмент и продовольствие, остальные вместе с родичами рубили деревья, вывозя стволы к холму, рыли землю, кое-где стесывая, а кое-где, наоборот, наращивая. После дня работы лесовики убедились, что толку как от рыцарей, так и оруженосцев примерно столько же, сколько от сверстников деревнях. То есть, гонору много, умения недостаточно. От деревенской молодежи их лишь отличало излишнее тщеславие и умение орудовать мечом. Поэтому попытка обучения трижды заканчивалась касанием острия меча шеи новоявленного учителя.

Подводя итоги дня, Орденский Совет и верхушка лесовиков решили, что на следующий день рыцари возьмутся за охрану строительства от пришельцев и людей Моторина. К тому же, пришла пора снимать урожай травки и печенки – сторожа сообщили, что орки, на несколько дней получивших свободы, стали множиться в численности.

Придя к согласию, стороны, довольные разошлись.

- Ой, мужики, - совсем по-прежнему сказал Савельев, сразу же напомнив студента третьего курса исторического факультета, - во что вы нас вляпали. Это ж когда крепость появиться. И с Моториным рассорил. Жать как будем?

Впрочем, чувствовалось, Серега ноет из принципа и стародавнего страха перед будущим. Моторин всем хорошо известен тем, что с ним лучше воевать. По крайней мере, не получишь змеиного укуса в руку при рукопожатии. Оставаться в городе тоже не кайф.

Володя только улыбнулся и сказал:

- Возьми завтра десяток человек с двумя-тремя рыцарями и слетай в заречье. Надо пополнить запасы. Наберешь орчьей травы и продашь старому еврею.

Старый еврей – армянин, проживавший некогда в Баку и в силу известных событий конца 1980-х вынужденный оттуда бежать – был одним из лучших и, самое главное, честных контрабандистов и скупщиков товара. Платил он в два раза больше, чем власти и почти никогда не обманывал. Старым евреем его прозвали за его же анекдот. Надо было как-то назвать, вот и назвали.

Володя в предчувствии перемен договорился с ним о продаже орденских сборов. Моторина пора посадить на голодный паек. Пусть поскулит.

Серега хмыкнул, дав понять, что все просчитал.

- А если опята встретятся? – задал он практичный вопрос.

Володя не стал ломать голову.

- Смотри по обстановке. Ты же рыцарь.

- Вот спасибо, отец родной, - восхитился Савельев простоте командора. – А если я войну развяжу.

- Будешь отвечать перед Орденом, - отрезал Володя, давая понять, что зубоскалить некогда. – Ты, Дим, завтра останешься с прикрытием. Мало ли чего. А я поведу большую часть рыцарей в город. Посмотреть надо, кто как живет. Моторин что-то примолк. Навещу старого друга.

Последние слова Володя произнес таким мрачным тоном, что среди сидящих прокатилась волна. «Друг» от такой встречи мог лишиться части тела, а то и жизни. Не зря для «дружеской встречи» командор брал лучшую часть воинов Ордена.

- Может, не надо его убивать, - неловко нарушил тишину Костя Черепанов. – Пришлют кого хуже.

- Не боись, вьюнош, мы никого не убиваем, просто проводим дезинфекцию, - покровительственно сказал Миша. Он попытался потрепать бывшего физика по голове. Но тот не испытывал необходимости в ласке и так перехватил Мишкину руку, что та захрустела.

- Дяденька, просто мерзавца, - жалобно заскулил Миша и был вознагражден свободой.

Володя с насмешкой смотрел на произошедшее. Нет, его рыцари, несмотря на героический вид и смертоносность, все еще оставались студентами. Шалопаи, каких свет не видывал.

- Все, - он оглядел членов Орденского Совета, - мол, не желает ли кто схохмить или что-то еще, способное повеселить благородное собрание. Никто не пожелал и он распустил Совет. Впереди у него была бурная встреча с семейством.

Вывоз имущества Ордена и членов семей оказался рутинной операцией, вызвавшей скуку и некоторое напряжение ног. Редкие патрули опят спешили убраться в сторону. Похоже, рыцарей просто боялись. Так что, пришли, погрузились, выслушали причитания женщин и прибыли на гору.

Поскольку строительство жилья шло только в теории, семьи разместили в палатках. Стояло лето. Не холодное, между прочим. Птички, свежий воздух, рыбки в речке. Природа отходила от техногенной цивилизации. Прелесть, а не жизнь.

М-да. Скажите это женщинам.

Хотя, искренности ради, для начала Володя получил два поцелуя – по одному от каждой жены. Затем ему представили малышей – пусть блудливый (от слова блуждающий, а не совершающий блуд) отец посмотрит на наследников. А после этого начался ад, называющийся обустройством. Для посуды нужен посудный шкаф… как нету?!! Одежный?... Чем вы тут занимаетесь, олухи?!!! Теперь поговорим о мебели…

Женатый мужчина поймет, почему Володя жутко обрадовался, когда прибежал лесовик и сообщил, что Петрович позарез нуждается в командире.

- Вы тут располагайтесь, - с облегчением сказал командор Ордена меченосцев, затурканный женами. Впереди предстояло объяснение, как они расположатся впятером всего лишь в одной палатке Володе дадут понять, какой он лопух и бездарь, не способный побеспокоиться о семье. Через слово будет говориться о его обидчивости и неспособности понимать простые замечания…

Женщины расслабиться не дадут. Хотя куда без них. Не слушая нравоучения и угрозы никуда не отпустить, поскольку «лбов тут много ходит, а муж один» (Марина) и «в кои-то времена встретились, а то живут как вдовы» (Валя) он сгреб каждую по очереди в жаркие объятия. Первой попалась Валя. Постучав кулачками по спине, она смирилась с отсутствием под ногами опоры, и сама поцеловала Володю. Марина позволила почувствовать женское предназначение только после того, как проверив прочность Володиных доспехов несколькими «тычками». Металл слегка прогнулся, что, впрочем, на самом Володе никак не сказалось, – подумаешь, женщине его не забить. После этого она позволила поднять себя в воздух и даже согнула ноги в коленях.

- Не потеряйся, - смеясь, попросила оркобойца – жена оркобойца. – А то сгинешь на несколько дней, а мы тут мучайся.

- Явлюсь, как штык! – Пообещал Володя и рванул, демонстрируя показательный рекордный бег по пересеченной местности.

- Слушай, командир, - встретил его Петрович. – Я тут покумекал. Смотри, - он повел карандашом по примитивному чертежу, где в приблизительных размерах были показаны стены и дома.

Выглядело все это безобразие, конечно, не очень эстетично, но Володя и так понимал, что золотой рыбки у них нет, и дворца никто враз не построит. Им бы вселиться, а там посмотрим.

- Вот смотри – три дня уйдет на обтесывание склонов.

Он ткнул карандашом. Под обтесыванием понималось проведение эскарпных работ. Левый склон, и без того крутой, лишь слегка подчищался, а вот правый лишался весьма густого леса и значительного пласта земли у основания. Зато с левого склона снималась дорожная нагрузка. Петрович предложил вообще убрать дорогу, проведя ее у самого края склона. Правда, по весне разлившаяся река заливало этот кусок почвы, но лесовику было наплевать. Сам он эту дорогу игнорировал, а рыцари найдут выход. Зато их крепость надежно защищалась.

Володя хмыкнул. Петрович являлся тем, кем был – прохиндеем, думающим о себе с намеком, что забота каждого в собственных руках, а потому ему нет нужды мучаться об окружающих. О себе в данном случае имелось в виду все его селение и, в меньшей степени все лесовики и Орден. Другие – это горожане.

- Дальше, - Петрович не мог себе отказать в желании покрасоваться. – Стены. Поначалу я думал просто поставить бревенчатую стену. Но ведь пробить ее особого труда не стоит. Какая же это крепость. Так, вид один. Посему будет ставить две стены, а между ними насыплем земли.

Для исторически неграмотного лесовика подобная архитектурная система являлась верхом научного мышления. Володя, в которого вбили структуру укреплений лесной зоны эпохи разложения первобытнообщинных отношений и раннего феодализма, поспешил скрыть улыбку. Разве Петрович виноват, что до него нашлись умные люди.

Глазастый лесовик заметил улыбку.

- Что, до меня открыли?

- С тысячу лет назад в нашей стране только так и строили крепостные стены.

- Эк я угадал.

Петрович не выглядел разочарованным. Скорее наоборот, довольным, что угадал.

Володя склонился над чертежом.

- Только знаешь, Петрович, если делать так, земля скоро развалит бревенчатые стены. Поэтому надо делать срубы, набивая их землей.

Петрович посмотрел на квадратики, начерченные умелой рукой бывшего студента.

- Долго будем делать, - выразил он сомнение.

- А что делать? – Ответил вопросом на вопрос Володя. – Крепости, я чувствую, придется выдержать не одну осаду и своих, и чужих.

- А хрен его знает, - Петрович ожесточенно поскреб щеку. – Знаешь, сколько сделаем двойную стену на поле, а в остальном обычную бревенчатую, там склоны крутые. Камней насобираешь и бревне, отшвыряешься.

- Посмотрим.

- Вот и ладненько. Я побегу, посмотрю, как идут дела, а ты давай домой, - Петрович откровенно ухмыльнулся. – Угораздило тебя на двух жениться. Я с одной-то всю жизнь еле-еле ладил.

- А, - отмахнулся Володя. – Жить можно… почти всегда

Стояло раннее утро. Хотя солнце уже поднялось и, по мнению лесовиков, день начался. Но у Ордена свои законы, писанные командором и Орденским Советом.

Володя, получив прощальный поцелуй Марины, деловито пристроился впереди колонны. Они шли в город. Шли как победители в гости проигравшему сопернику. Не врагу, а именно сопернику. Который может и чаю налить, а потом, дождавшись, сунет нож в спину.

Кроме того, хотелось поговорить с некоторыми, ну скажем так, силовиками. Нечего сотрясать воздух именами. Моторин вполне отомстит им за дружбу с оркобойцами. И знакомого полковника, служившего недавно мэром тоже было бы неплохо увидеть. И, конечно же, верхом свинства являлось не явиться в институт и показать родному декану, съевшему не один ноготь из-за их выходок. В принципе, они уже практически не учились. Если бы не эпоха орков, быть им в строю рядовыми Российской армии. Это же надо, у него еще с прошлой сессии два экзамена не сдано. Держат. У остальных не многим легче.

Володя понимал, что это ничем не прикрытое свинство. Но у него не было ни времени, ни желания. Институт пора бросать. Если он сделает это добровольно, то с него снимется один грех. Но в вуз тянуло. Не из-за учебы. Оставался в учебных корпусах дух бесшабашной прежней жизни, которая уже никогда не вернется. И иногда так хотелось подышать воздухом прошлого.

Моторин его… ждал. Во всяком случае, когда Володя, оставив свой Орден на углу двух улиц, с парой друзей отправился к нему в гости, тот не испугался, не ринулся звать взвод вэвэшников, а, как ни в чем не бывало, пригласил к столу.

Мишка с Лешей Губановым угостились в столовой мэрии, а они прямо в кабинете Моторина. Впрочем, ему бы такой кабинет. Помещение размером с половину баскетбольного зала, заполненный мебелью и разными полезными приспособлениями. Не хило он устроился. И когда ремонт успели сделать?

Блюд было пять. Вскоре Володя наелся, лениво ковыряясь в очередной тарелке. Он никогда не ел подобной вкуснотищи. Умеет же народ устраиваться.

Моторин деловых разговоров не заводил, хотя по его неторопливым движениям, открытым взглядам на оркобойцу, все было впереди.

Наконец, обед подошел к концу. Мэр поднялся и предложил перейти к небольшому столику.

- Чай, кофе?

Володя с трудом остановил в себе предложение потанцевать и из-за этого еле выдавил:

- Чай.

Моторин воспринял сдавленный голос за признак робости и неуверенности. Он улыбнулся.

- В прежние времена сейчас бы сигары, папиросы, рюмка ликера… жалко.

Подошедший официант поставил чай и заказанный Моториным кофе со сливками.

- Ну что же, уважаемый Владимир Александрович, предлагаю вам начать наши отношения с чистого листа. Наши – это городской администрации и Ордена. Я ошибся. Чистосердечно признаю. Ошибка обошлась в шестерых убитых и трех искалеченных. И еще в однорукого Каропова. Зря вы его так. Скотина, конечно, хорошая. Зато какой исполнительный. Хм…

Моторин хлебнул кофе, зажмурился от удовольствия. Он отдыхал. И хоть начал деловой разговор, но с ленцой, разминаясь.

Володя не возражал. Он пил крепкий индийский чай, в который, по его просьбе, официант бросил три большие ложки сахара. Вкуснотища!

Бывший студент, в отличие от сибарита Моторина, вырос на деревенских радостях жизни, среди которых горбушка хлеба, посыпанная сахаром, была не последним счастьем. А хороший чай откровенной редкостью.

- Нуте-с, - Моторин поставил кружку. Володя тоже.

- Нет, что вы, пейте. У меня привычка такая – после обеда чашечка кофе, а минут через пятнадцать еще одна. Так что не спешите.

Володя кивнул и снова взялся за кружку. Когда ему еще предстоит попить замечательный чай особой поставки.

- Удивляюсь я вам, Владимир Александрович.

Володя слегка приподнял брови. Мол, чем же это я удостоился столь высокого внимания.

Моторин заметил движение на лице. Оно было спокойным, значит, можно говорить дальше.

- Совершенно молодой человек, студент, извините, деревенского вуза, а вдруг превратились в лидера сильной криминальной организации. Как вы такого достигли?

Володя оказался в затруднительном положении. С одной стороны, похвалили. Как в годы гражданской войны – прапорщик Иванов, недоучившийся студент, возглавил дивизию, с другой, - криминальная организация. Хм. Еще наркобароном обзовет.

- Наши студенты не страдают комплексом провинционализма, - отшутился он нейтрально.

Моторин, намеревавшийся показать оркобойце глубину его падения перед законом, оказался в затруднительном положении, не понимая, как воспринять его слова.

Но он не сдался. Мэр рассчитывал на сравнительно юный возраст членов Ордена. Сентенция о горячей молодости, хотя и затерта, достаточно объективна. Взбрыкнули ребята. Привыкли к анархии. А тут стали наводить обычные порядки в рамках конституционного поля. Если с ними обойтись резко, они в конечном итоге станут преступниками. Нет, нужна постепенная работа для возвращения молодежи к обычной жизни. Насколько, конечно, это возможно в современных условиях.

Моторин, в общем-то, прав, говоря о нормальной жизни. Только вот в его понимании такая жизнь была точным слепком с российской действительности, которая блистала относительной законностью (закон, что дышло…), засилием бюрократизма (своя рука владыка…), мздоимством и рэкетом (нам тоже жить надо…). Рыцари же видели нормальную жизнь другой.

- Видите ли, Владимир Александрович, - Моторин потрогал чашку, но с кофе погодил – рано еще. – Как человек с неполным историческим образованием вы должны понимать – рано или поздно жизнь вернется в рамки законы. А вы сейчас эти рамки преступаете. Ну, пройдет год, пять – государство приспособится к современным условиям. А то глядишь пришельцы исчезнут так же, как и появились. Ведь погибните или, в лучшем случае, пойдете по этапу. Не жалко вам губить жизнь? Вижу – жалко. А сколько с вами погибнет молодых людей.

Моторин вздохнул. Володе почувствовалось, что вздох как бы искренний. Удивительный человек сидит перед ним. Какой разноликий!

- Вам, ребята не повезло в том отношении, что ваше взросление, когда молодежь превращается в нормального взрослого человека, совпало с образованием Зоны.

Но теперь государство все берет под контроль. И вы, Владимир Александрович, должны побеспокоиться не только о себе, но и тех ребятах, которые вам подчиняются. Верят вам и готовы идти до последнего.

Год назад столь проникновенная речь вызвала бы у Володи слезу и желание припасть к коленям мудрого и по-своему доброго дяденьки руководителя, пекущегося о новом поколении. Увы, Моторину не повезло. Орчий дар, тяжкие лычки командора, наконец, семья о двух женах выбили из него юношеский пух наивного отношения к миру.

Нельзя сказать, что слова Моторина не затронули души. Как историк, Володя понимал, что государство это такая опухоль, которая сожрет свободную территорию, не оставив ни клочка земли без своего контроля. Объективная реальность, которую необходимо учитывать и договариваться. Только за столом переговоров будут сидеть не заблудшие души, попавшие в криминальный мир, а профессиональные воины Зоны, нашедшие свое место и претендующие на лидерство. Поэтому он и здесь. С государством невозможно воевать. Если, разумеется, не создать свое государство. Надо договориться. Либо с Моториным, либо с человеком, который заменит внезапно скончавшегося мэра.

Спокойная, доброжелательная к собеседнику речь, сильно отдающая нафталином педагогического убеждения, закончилась. Моторин получил заработанную чашку кофе.

Володя чай пить не стал. Жалко, но поделать. Наступил момент истины, когда каждое слово и жест на вес не просто золота, а будущего и человеческих жизней.

- Ну а как же лесовики? – Осторожно спросил он, словно колеблясь в переходе с привычного взбаламошенного жития на дорогу закона.

- С ними труднее, - Моторин, видя колебания юнца, приобрел апломбную уверенность. – Большинство из них, честные люди, будут амнистированы, но некоторые, безусловно должны понести наказание. Впрочем, я думаю, суд мог бы учесть их раскаяние. Кстати, надо будет думать об амнистировании и воинов Ордена. Они ведь тоже выступили против закона.

Что ж, как говориться, точки над и практически расставлены. Но разговор надо довести до конца. Вдруг Моторин одумался.

- Закон оно, конечно, да, - выразил на лице бурную мозговую деятельность Володя. – Но и кушать чего-то надо.

- Вот, - оживился Моторин. – Необходимо коммерциализировать жизнь города и округи. И здесь не последнюю роль может сыграть Орден как полугосударственная организация. Это же безобразие – криминальные организации захватили в свои руки добычу ценного сырья, сдают ее государству по завышенным ценам. Нет, ты представляешь, какие деньги вертятся около пораженных зон?

В запальчивости Моторин забыл и про доброжелательность и про имидж строго законника. Сотни миллионов, нет, отнюдь не рублей, постепенно перерастая в многомиллиардные (!!!) прибыли маячили перед ним. Как не может понять сидящий перед ним молокосос, что при умелой работе на законных основаниях можно стать миллиардерами.

Что ж, маски сброшены. Володя отхлебнул остывшего чая и поднялся.

- Благодарствую за угощение, обед был хорош, как и чай.

Моторин осекся, не ожидая такого перехода. Его заворожил облик молодого парня, на уме которого должны быть бабы, развлечения и денег, много денег, скажем, миллион долларов!

А перед ним стоял командор Ордена, еще не имеющий большого опыта жизни, но уже видевший на острие свое клинка не одну жизнь – и орчью, и человеческую.

Моторин плесень. Мелькнула мысль, не развалить ли ее на две составные части. Но затем подумало, что на место завороженного богатствами человека пришлют кого-то действительно умного. Моторин умен умом опытного чиновника среднего ранга. Не более. С этим он справится.

Глава 5

Откровенно растерявшийся Моторин практически без звука отпустил его. Теперь, скорее всего, сговор невозможен. Надо торопиться с крепостью и налаживанием торговли с Большой землей. А потом, прищемив хвост мэру устроить договор с ним. А если не удастся… в конце концов, он может решиться и посмотреть на цвет кишок Моторина.

Дима и Сергей плотно пообедали. Отряд, оставленный командором, тоже отдохнул и подзаправился. Осталось навестить Безматерных и линять домой – на гору. Теперь там их дом.

Володя посмаковал последнюю мысль. У них появляется родное жилье. Общага, конечно, тоже была их собственностью. Кто попробовал бы указать на обратное. Но все равно чувства до крови родного не было. Правда, новый дом еще надо построить.

- Господа рыцари, - формально обратился он к друзьям. – Соизвольте проверить готовность рыцарей и ожидайте меня через полчаса. Я в УБ.

Сергей Савельев вздрогнул. Развеселый и на взгляд со стороны немного непутевый Володя в миг превратился во властного и манерного начальника, очень строго и не задерживающегося на наказания, но которому так приятно подражать. Он вытянулся немного строже, чем полагалось.

Володя кинул и отправился в УБ.

Дежуривший по принятому обычаю у входа наряд наполовину спал, наполовину страдал от скуки. Нападения орков и недружественных элементов из числа бывших уголовников и любителей поживиться остались в прошлом. следовало бы оставить одного дежурного, как в добрые старые времена, но у Безматерных, ошарашенного действиями нового начальника, руки не доходили и все оставалось по-прежнему.

Увидев знаменитого оркобойцу, любимца всего (во всяком случае до приезда Моторина) управления, омоновцы оживились. Услышать новости от первоисточника, ставшего причиной вчерашнего ора и воя!

Володя отмахнулся от вопросов, лишь пожав руки.

- Безматерных нужен вот так, - он провел рукой поперек горла. – А то мне в городе задерживаться нельзя.

Омоновцы понимающе кивнули. Моторина они узнали достаточно хорошо, чтобы понять его подлый нрав.

Лейтенантствующий секретарь Саша Угринд удивленно посмотрел на командора и, похоже не поверил в реальность его появления.

- На, пощупай, - предложил Володя.

- Зачем? - Удивился ошарашенный появлением и еще более предложением Угринд.

- Затем, что к тебе пришел живой человек, а не привидение. Начальник у себя?

От привычного возгласа Саша Угринд пришел в себя и столь же привычно отрезал:

- Занят.

Но уже в следующее мгновение он подмигнул Володе, рука привычно двинулась к трубке телефона (не отвык!). Секретарь чертыхнулся и отправился к Безматерных на двух своих.

- Заходи.

Для Угринда, немного тяготившегося, хотя и привыкшего, должностью секретаря, оркобойцы были нечто средним между богами и героями Советского Союза. А посему, по извечной привычке околоначальственного состава завышать собственное значение, он принимал их за равных.

- Здравствуй, чудо в перьях, - неуставным приветствием встретил его полковник. – Явился, стало быть.

- Так точно, товарищ полковник.

С Володи следовало рисовать картинку «приветствие младшими по званию командного состава».

Безматерных хмыкнул. Оркобойцу его прошибить. Но знал его выкрутасы не хуже, чем собственные привычки. Пусть немного постоит, стервец. Он сел, но команды сесть или хотя бы вольно для Кудрявцева не дал.

Тогда тот сам себе разрешил сесть. А что? Полковник чин не маленький. Но и он не лопух опяточный. Командор Ордена, если посмотреть, звание никак не меньше. Опять же, полковников много, а командор один.

Безматерных укоризненно покачал головой. И только.

- Не снимают вас еще, Владимир Кириллович?

У Володи оставалось мало времени, Моторин вот-вот мог затрясти кишкой и бросить против рыцарей силовиков. Рыцарям-то что. Опят жалко.

- Ишь ты, доброхот нашелся, - Безматерных хмыкнул. – Слово замолвить можешь?

- Куда уж там. Сейчас был у него. Отказался становиться на путь законности.

- Молодец, - без всякой улыбки сказал начальник УБ. – У нового начальника своеобразное понимание законности. А сам стоит над законами.

Он помолчал и неожиданно продолжил:

- Убийца. У нас люди пропадают. Нет, не орки, - ответил он на вопросительный взгляд Володи. Моторин создал собственный УБ. Кто руководит им, сам понимаешь. Убирают неугодных, а потом подбрасывают в лесу, якобы орки. Или тех, кто отказывается платить. Так и до меня очередь дойдет. Я уж ночую только здесь. И в город выхожу с большим нарядом. Хотя, я думаю, я ему пока не по зубам.

Володя мысленно свистнул. Недооценил он Моторина. Он-то думал, что тот просто хочет его переманить. Вряд ли. Скорее всего, после перехода «в рамки закона» рыцари стали бы один за другим погибать при загадочных обстоятельствах. Понятно, кто бы лег среди первых.

- Переходи к нам, Кириллыч, - дружески предложил Володя. – Мы жилье себе строим. Там Моторин не дотянется.

Безматерных кисло глянул на него. Похоже, такая идея приходила ему в голову.

- Поживем – посмотрим.

Безматерных поднялся, подошел к окну.

- Ты бы, Володя здесь не болтался. Я стороной узнал, есть приказ на твою ликвидацию. Любым способом. Знаешь, сколько за тебя обещано? Сто тысяч долларов. И, я думаю, цена не последняя.

- Обо мне не беспокойтесь, - Володя тоже поднялся. – Сегодня я к Моторину, правда, ходил один. А так берегусь.

- Правильно делаешь. Я хочу отправить с тобой Караваева и несколько знакомых тебе омоновцев. Все равно им не жить.

- Даже так. Они что же, на силовиков бросаются.

- Сил у них мало. И решимости. Шесть человек отправляют на следующей неделе на Большую землю. За другим назначением. При чем по два в день. Представляешь. Хотел бы я с кем-то поспорить, что ни один не доберется.

- Но это же прямое неповиновение? - Удивился Володя.

Чтобы законник Безматерных, соблюдавших любые инструкции вплоть до последней запятой, решился на такое?!! Что творит Моторин.

- Возьму, конечно, Владимир Кириллович, без вопросов. Пусть отсидятся. У нас их достать будет трудно. Но Моторину вы что скажете?

- А ничего. Они отправятся на Большую землю. При чем тут я?

Володя откровенно хмыкнул и не удержался от подначки:

- А как же дисциплина и субординация?

- Иди ты… - отмахнулся Безматерных. – Если меня берут за горло, я руку в приветствии к фуражке подносить не буду. Хватит об этом. Расскажи лучше поподробнее, что вы там рассчитываете построить.

Володя с интересом посмотрел на него. С интересом вербовщика наемной армии. Товарищ полковник, избавленный от уз строгой дисциплины пусть и не совсем правового, но государства, потихоньку дрейфовал в сторону свободного кондотьера, для которого основой бытия является чувство справедливости на основе собственного понимания совести, долга и т.д. А это значит, что перед ним потенциальный рыцарь. А почему бы нет. Лишь бы выжил. Он считает себя крутым, но добрый кусок стали, торчащий из горла превратит его в пищу для могильных червей.

- Живем, - уклончиво сказал он, - приехали бы сами, посмотрели.

Безматерных посмотрел на него, как на маленького ребенка, не понимающего, что желает, и вздохнул.

Володя ухмыльнулся.

- Эй, Кудрявцев, не забывай, где находишься, - предупредил Безматерных. На миг он превратился в прежнего полковника – строгого, но справедливого начальника, которому надоела наглость подчиненного.

- Пойду я, товарищ полковник, - не стал лезть на рожон Володя. Прежние игры с Безматерных пора прекращать. Не ребенок же прославленный оркобойца, чтобы злить начальника из чувства противоречия.

Миша «пах и цвел от счастья». Его благоверная Елена, «коренная» горожанка со стажем в пять лет, категорически отказывалась переезжать. А когда ее поставили перед фактом, что она останется одна, Елена, стиснув зубы, переехала. И теперь метала икру.

Связываться с Володей, способного зыркнуть так, что колени подгибались, оказалось накладно. Но выместить зло на благоверном, как говориться, сам бог велел.

Мишка, не зная, куда спрятаться, старался поменее проводить время дома, отдаваясь строительству.

Зато Дима, ехидничая над обоими друзьями, сибаритничал, отдавая стройке ровно столько времени, сколько требовалось. Разумеется, Ваньку он не валял, но предпочитал, как появлялась возможность, походить по округе, шугая заблудших орков с их заблудшими душами и лакомыми печенками. Настоящий рыцарь, - вольготно рассуждал он, - это человек клинка. Его дело – лихой бой, защита мирного населения, за что последнее должно его корить и поить.

Володя, хоть и был двоеженец, страдал куда меньше. Его жены, как бы это правильно сказать, были не то, что большими реалистами. Нет, женщина остается женщиной и при дороге на кладбище. Марина, получившая дар оркобойца, стала спокойнее и взвешеннее, а Валя… Валя считала, что ей досталась лучшая участь, чем прозябание в деревенской школе. По правде сказать, не лежала у ней душа к учительской профессии. Пошла учиться, поскольку больше было некуда.

Покуда троица жила как могла, стены крепости медленно росли. Десятки лесовиков срубали могучие деревья, которые лошади по двое, по трое с трудом волокли к горе. Там простодушный Володя, собирался просто их положить на землю, чтобы затем быстренько воздвигнуть стены – работа стала его откровенно доставать, - но Петрович, зорко следивший за ходом строительства, настоял на рытье фундамента. Пришлось копать почти километровой длины фундамент. Ох, грехи наши тяжкие!

В этот самый фундамент, шириной, между прочим, почти пять метров, а глубиной до материковой земли, где метр, а где полтора, Петрович хотел было положить щебенку, битый кирпич и всякую другую каменную мелочь. Рыцари взвыли, ни лишь напоминание лесовику о быстротечности времени и приближении осени заставило его сдаться. В общем, стали сразу класть деревья.

Получалась стена, огражденная с двух сторон деревьями толщиной в полметра – метр. Их разделял слой песка и гальки, собранных на берегу реки.

- Ничего, - оценил Миша совместное творение, глядя на грозно возвышающиеся на горе стены. Будь у Моторина пара стреляющих гаубиц. Да что там, хотя бы пара работающих тракторов, грош цена их творению. Но поскольку господин Дизель вкупе с сочинившими порох китайцами мог безмятежно отдыхать, своротить их крепость сможет только крупный отряд в полторы-две тысячи человек. И то еще, как повезет.

Активные работы шли около месяца. Затем лесовики стали постепенно расходиться – крепость крепостью, а требовалось приступить к уборке урожая, сбору орчьих даров. Зимой тоже кушать надо.

Но к этому времени стен в основном были поставлены. Лесовики перекрыли самую опасную, равнинную сторону, воздвигнув четырехметровую стену и выкопав перед ней глубокий ров. Только подъемный мост – труд уже самих рыцарей и оруженосцев - соединял крепость с внешним миром. Стоило его поднять, как мощные ворота, створки которых не многим уступали стенам по крепости, почти не выделялись на общем фоне. Попробуй, ворвись.

Правда, обрывистые стороны прикрывали только двухметровые стены, сложенные из бревне, зачастую даже не подогнанных друг к другу. Но крутые склонной были надежной защитой. Будет время и здесь появятся могучие укрепления. А пока все силы были брошены на строительство жилья. Ибо стены стенами, а на снегу ночевать не будешь.

Почти в центре внутренней части крепости был поставлен большой дом. Для этого пришлось смыкать три сруба. По мысли Володи, здесь рыцари буду сходиться на собрания. Или просто проводить время. На обрывистой мысовой части, не вплотную, а чуть поодаль заложили две улицы. Лесовики спешно поставили пару десятков срубов, кое-как покрыв их крышами. Доводить их до ума предоставили самим рыцарям. Стоял август, хлеба осыпались и удержать на стройке лесовиков даже Петровичу оказалось не по силам. Да тот и сам понимал – не уберешь вовремя урожай – по миру пойдешь.

Тем не менее, дав селянам пару недель передышки, но снова привел их крепость для постройки еще одного сооружения.

Поначалу Володя с раздражением наблюдал за своеволием лесовика. Спасибо, конечно, ребятам за помощь. Без вас мы бы ничего не сделали. Но зачем своевольничать и без спросу строить в его крепости?

Бурча, он отправился в недельный рейд по орчьим угодьям для пополнения казны. С немалой помощью того же Петровича он наладил собственный путь сбыта продукции на Большую землю, от чего доходы выросли вдвое, а у Моторина сократились впятеро.

Поход был нетрудным. То есть не то, что б они развлекались, просто ничего необычного не произошло. Неделю походили, укрепляя икроножные и поясничные мышцы. Зарезали несколько десятков орков, получив несколько синяков и один перелом руки – бестолковый оруженосец переоценил силы - несколько раз встретили патрули опят, издалека уступавших дорогу. Все. скучновато, господа, вы не находите?

Зато возвращение оказалось запоминающимся. Крепость Ордена издалека желтела свежеотесанными бревнами. А над ними то и дело бросало яркие блики нечто небольшое.

Пока его подчиненные и братья развлекались, рассуждая, что же это может быть, и удивлялись неожиданному величию их нового дома, Володя, не вступая в дискуссию, устало перебирал ногами. Что трепать языком – подойдут – увидят.

Но и он был поражен, увидев высовывающуюся из-за крепостных стен макушку церкви с золоченым крестом.

- Крест где сперли? – Нарочито грубо спросил он у вышедшего их встречать Петровича.

- Почему сперли? – Удивился Петрович. – Ничего подобного. Кузнецы выковали, потом позолотили. Краски немного осталось. А остальное уже твои печали. Содержи ее в порядке и благопристойности, дабы господь узрел чад своих, вернувшихся на истинный путь.

- Фу, Петрович, аж лампадой запахло, - скривился подошедший Дима. – Жратва-то есть в крепости, а то мы с добычей, а кроме тебя никого не видно.

- Это я велел сидеть в крепости. А приспичит – выходить только толпой. Моторинцы шастают. Прямо к стенам подходят по ночам. Да ладно бы подходили. То собаку дохлую подбросят, а то и копье запустят. Один чудак пристрастился было стрелы пускать из самострела. Этого мы отловили. Руки сломали. Через неделю заживет. Пусть запомнит, что нам отдых нужен.

- Ничего себе, - неприятно удивился Володя. – Почему ты не послал с вестью ко мне?

- Я-то бы послал, - ухмыльнулся Петрович, - командирша не дала.

- Какая командирша?

Володя начал наливаться бешенством. Со стороны это выглядело весьма впечатляюще. Он медленно выпрямился, лицо его, все еще немного детское, посуровело и покраснело. Перед лесовиком и рыцарями стоял не парень двадцати с чем-то лет, а властный и сильный, когда надо жестокий, командор Ордена.

Петрович от неожиданности на всякий случай сделал шаг назад. Рубанет еще с бешенства, как он потом господу объяснит преждевременное появление в потустороннем мире.

- Командирша у нас, вернее у вас одна. Хотя вообще-то две, но так получается одна.

Сбитый с толку Володиными превращениями Петрович явно запутался. Миша, молчавший все это время, хлопнул руками, одетыми в кольчужные рукавицы, перед носом лесовика.

От лязга металла Петрович поморщился, но чушь нести перестал.

- У тебя же две жены, свет ты наш Володя, - пояснил он. – А раз ты командир, то жены командирши. У нас завсегда так называют. Только по-настоящему командирша у тебя одна – Марина. Валя-то она посмирнее.

Володя посмеялся в душе над наивным лесовиком. Седых волос нажил, а не понимает, что внешнее спокойствие еще ни о чем не говорит.

Петрович его понял.

- Она хоть не ходит по округе, костеря чем свет стоит и Моторина, и тебя, и всех нас.

- Матом? – Полюбопытствовал Миша.

- Матом твоя кроет, - успокоил его Петрович и Миша утратил всякий интерес к продолжению разговора. – А вот командирша командует.

Володя поскучнел. Чувствуется, дети подросли. Его благоверным энергию девать некуда, вот и бесятся. Еще что ли сотворит по ребенку, авось успокоятся.

- Мы решили создать женский отряд, - с ходу обрадовала его Марина.

- Кто это мы? – Володя построил мощные редуты, запасся водой и продовольствием на несколько лет и решил держаться до последнего, но женщинам не уступать.

- Мы – это ваши жены и подруги. А то вы о нас вспоминаете за обедом да ночью. А в остальном мы вам не нужны.

- Как не нужны, Марина. Ты не права.

Ох, лучше бы он не говорил последнюю фразу. Не зря же психологи писали в ученых книжках, что нельзя в нос человеку тыкать его незнанием и неумением.

Марина вспылила. Ей в последние три дня постоянно указывали, что она не имеет права, не положено, она женщина, у них мужской Орден.

Со всего размаху Марина врезала ему в лоб. Удар оказался не дико сильным, осле неуклюжего замаха, но отреагировать Володя не успел. Разве ждешь от любимого человека такого подвоха.

Володя отлетел от жены как пробка от бутылки. На шум показалась Валя, занятая приготовлением обеда. Увиденная сцена не потрясла и даже не удивила. Она хмыкнула и отправилась обратно к очагу.

Наверное это по-настоящему и обидело Володю. Он привык к тому, что в Марине сидит орчья отвага. Она и в прошлой-то жизнью была почти берсеркер, а после орчьего дара совсем изменилась. Если бы не рождение ребенка, заставившее ее почувствовать себя женщиной, была бы она сейчас воительницей.

Но столь пренебрежительное отношение к нему – мужчине и главе семьи – заставило командора вспыхнуть от нарастающего бешенства. Они что его, за игрушку держат?

- Дай руку, - милостиво сказала Марина.

Он не обратил внимания на слова и протянутую руку. Поднялся сам и отправился прочь. Изумленная Марина, привыкшая к спокойному и уравновешенному мужу, таращилась ему вслед.

До чего же надо довести мужика, если удалось пробить орчий дар!

Глава 6

Потрогав горящее от злости лицо, Володя отправился в крепость - посмотреть, как идут дела. Несмотря на вечер, кое-кто продолжал работать при свете костра и лучин, стремясь поскорее выполнить урок и отправиться домой. Он пошатался среди лесовиков, поговорил кое- с кем и оправился спать, демонстративно устроившись в одиночку. Жены, спавшие с детьми, вряд ли слышали его приход.

Утро принесло ему первый сюрприз. Есть у каждого мужчины, стремящегося перекроить лицо на женский лад, сделав его чистым от волос, обязанность – бриться. Пора электробритв безвозвратно минула в прошлое. Хорошо, еще лезвия привозят с Большой земли. А то пришлось бы ножом бриться. Хотя и такое нельзя исключить.

Володя отлил немного горячей воды из чайника, висевшего на очаге. Кожа, поначалу шарахавшаяся от любого, самого острого лезвия, постепенно привыкла и теперь по прочности не уступала хорошо продубленной телячьей выделке.

- Здравствуй, Володенька, - ласково раздалось за спиной.

Наполовину выбритый Володя замер, слегка повернувшийся на голос чистой щекой. Когда голос Марины становится сладким, как кусок свежих сотов, надо немедленно прощупать все части тела на предмет недостачи и осмотреть близлежащую местность – чего натворила эта чертовка.

- И вам, так сказать, приветик, - нейтрально ответил он. – Ты же не любишь рано вставать?

- Не в этом дело.

Марина подскочила к Володе и, несмотря на некоторое сопротивление, поцеловала его. Конечно, в выбритую щеку. В таких делах она никогда не путалась.

- Володечка, мы тут с девочками поговорили и решили – создать свой воинский отряд.

- Нет.

- Ты знаешь, вас ведь еще немного и потому… КАК НЕТ?

- НЕТ. Даже не думай. Моего согласия ты никогда не получишь.

Ласковость Марины сменилась холодной чопорностью.

- Если ты думаешь, что все зависит только от тебя, то сильно ошибаешься. Найдется и на тебя управа.

Марина круто повернулась и зашла в большой шалаш, служивший им временным пристанищем.

Володя недоуменно посмотрел ей в след. Эко ж ее развернуло. Он добрился, почти не задумываясь, чем занимается, и в итоге умудрился дважды порезаться. Ох и сво… нехорошая женщина Маринка. Под руку наговорила чушь. А он страдай. Женщина, твое место на кухне и в постели. И еще, как его, в церкви.

Однако проблемой придется заняться. За суетой военных игр, орков и возней с Моториным он перестал обращать на женскую составляющую общежития, а теперь бивуака около горы. Только сейчас ему стукнула в голову мысль – а ведь никто из девчонок не согласился уезжать на Большую землю, когда он затеял авантюру с переездом из города. И в общаге никто не остался. Похоже, с ними остались любительницы рисковых игр. Хотя бы на Валю с Мариной посмотреть. Но у этих хоть дети. И он остолоп под два метра. Пока такого обстираешь и накормишь, забудешь о войнушках. А тут три десятка, прости, Господи, телок ходит ничем не занятых. И около них сотня не занятых мужиков. Нет, романичики, конечно, есть. Но рано или поздно пора думать не о том, как из постели в постель прыгать, а семью заводить. Вот тут его парни не спешат. У них есть меч, есть Орден, орки. Сублимация полнейшая. А он, командор, знай, по лесам шастает, да Моторина пугает. Пора делом заняться.

Его благим намерениям навести порядок в хлеву не суждено было сбыться. Когда он появился на стройке, его перехватил Петрович с многочисленными проблемами, которые, в принципе тот мог решить сам, но зачем мыкаться, когда есть командир. Затем побрели лесовики. У кого-то проблема с бревном, у других с… дерьмом. Прости, Господи, отвяжитесь от меня. Делайте все сами.

К обеду явился… Безматерных. Володя пару минут переваривал его появление, сравнивая его со вторым пришествием (или возвращением блудного сына). Пока он очухивался, полковник с любопытством оглядел строительство.

- М-да, - подвел он итог. – После строек социализма не впечатляет, однако, размах у вас. Если сумеете достроить, это будет самая мощная крепость в зоне.

Безматерных чувствовал себя как-то нехорошо. С одной стороны, он симпатизировал ребятишкам, умудряющимся жить и играть в удовольствие, не растеряв в мире смерти и наживы доброты и честности. С другой стороны – на виду у него растет прекрасно вооруженная организация профессиональных воинов, которым плевать на государство и иже с ним. Они же через годик-другой отделятся. Еще и к американцам перейдут. Вот лихо-то будет – в центре России анклав Штатов.

Володя поторопился отвлечь полковника от тяжких мыслей.

- Вы к нам как – в гости или насовсем.

- Насовсем я приду на кладбище, - мрачно отшутился Безматерных. – К вам я явился по поручению мэра. Моторин предлагает перемирие и сотрудничество. Поэтому послал меня. Со мной ты хоть будешь разговаривать.

- Э, - замялся Володя, не ожидавший быстрой мэрской реакций. – Надо подумать.

- Думай, - не возражал Безматерных. – Пятьсот тысяч хватит?

- Нас за столько не купишь, - оскорбился Володя. Он начал недоумевать. Нет, не по поводу денег. Неужели Безматерных продался Моторину. Или просто заключил сделку. Последнее тоже выглядело невероятным и резко роняло полковника в глазах командора.

Безматерных замялся, не зная, как продолжить разговор. Ему было очень непросто. Если бы не пресловутая дисциплина, о которой напомнил Моторин, он бы на все наплевал. Но годами въевшееся правило подчиняться начальству сработало и здесь. Ну не мог он привыкнуть к вольнице!

- Пятьсот тысяч – это ваша зарплата, - терпеливо пояснил Безматерных. – Плюс премия.

- А премия за что, - с удивлением спросил подошедший Сергей Савельев.

- За разгром войска Моторина, - без тени улыбки ответил Володя.

Сергей покосился сначала на него, потом на Безматерных. Командор у них, того, развитым чувством юмора. Однако Моторин такая сволочь, что запросто может премировать за истребление своих же солдатиков.

- Это вы сами, ребята, разбирайтесь, - ушел в сторону Безматерных. – Мне лишь велено передать.

- А что еще велено, товарищ полковник? – Володя не подначивал, ну почти, ему требовалась информация.

- А еще велено спросить, не нужна ли какая помощь в строительстве. Моторин также просил предусмотреть создание небольшой резиденции для него.

Ход мэра застал врасплох всех. И Володю, и считающего себя умным и предусмотрительным Серегу, и вроде бы вникшего в жизнь Диму. Один Миша, живший без особых раздумий – голова нужна не для думания, а ношения красивого и прочного шлема, - был безмятежен. Моторин их не перехитрит. В крайнем случае, Володя проткнет его насквозь, а они устроят пышные похороны.

Володя подобным оптимизмом не обладал. Крайний вариант событий в виде полуметра стали в животе мэра в его голове существовал, но остатки цивилизованности и билля о правах человека заставляли его искать менее кровожадный вариант.

- Я подумаю, - выдавил он из себя.

Безматерных улыбнулся так снисходительно, что у Володи появилось желание врезать ему чем-нибудь тяжелым по голове.

- Парламентариев не бьют, - предупредил Безматерных.

Нашел с кем разговаривать по поводу исторических обычаев.

- Чингисхан ломал позвоночник гонцам, приносившим неприятные для него известия, - парировал Миша.

- На меня не рассчитывайте, - сразу предупредил полковник.

- Нам нужен кирпич, цемент и гвозди на первое время, - Володя перевел разговор в деловое русло. – Так и передайте Моторину.

Он пришел в себя после неожиданного выпада мэра и подумал, что в принципе, несчастный случай в виде кирпича на голову на строительстве веще не то, чтобы частая, но вполне возможная.

- Хорошо, - кивнул Безматерных. Правильно делают парни. Неизвестно, как повернется жизнь, но если Моторин им даст стройматериалы, это продвинет стройку.

- Командор! – Раздался призыв дежурного оруженосца, - женщины требуют созыва большого круга.

- Чего они требуют? – Искренне удивился Безматерных.

Володя лишь покачал головой. Нашли время девчонки для бодания.

- Мы вас больше не задерживаем, товарищ полковник, - любезно сообщил он Безматерных. – Миш, проводи гостя до повозки.

Безматерных затоптался. Он бы с удовольствием поприсутствовал на бунте женщин, но рыцари выглядели столь сурово, что для него лучшим выходом было возвращение обратно в город.

Казалось бы, после появления орков он видел уже все и познал почти все. За исключением новых «подарков» огров. Кто его знает, кто там снова появиться в пригородных чащобах.

Но бунта женщин он не ждал в самых кошмарных (или смешных) снах. Как плохо, что они не в космосе. Собрать их в одном помещении, а потом выпустить в вакуум без скафандра. Летайте вечно, девочки, передавайте привет далеким планетам.

Девочки, собравшиеся на привычном месте сбора рыцарей, переговаривались, шутили, окликали пришедших парней. В общем, создавали привычный шум толпы в полсотни человек.

Володя, давший команду общего сбора, подождал, пока соберется большинство рыцарей, необходимых для принятия решения. Оруженосцев он не считал. Придут – ладно, не придут, земля не рухнет.

- На территории Ордена произошел мятеж, - начал свою речь Володя с разъяснения ситуации.

Встревожено-удивленный гул голосов рыцарей заставил его остановиться. Парни слишком легкомысленно восприняли шум девчонок. А он всерьез. О прежнем равноправии полов пора забыть. Мужчина должен воевать, защищать поселение, ближних. Женщине – домашние дела, воспитание детей. Если начнется мешанина, ни для кого ничего хорошего не будет. Ибо женщина – это женщина, а мужчина – мужчиной.

Среди женской части собрания послышались смешки. Девчонки забыли, каким был Володя в самом начале вторжения орков, привыкнув видеть его насмешливым, веселым, всегда помнившим, что к ним надо обращаться с улыбкой и баловать хотя бы словом.

- Короче, так, - свернул длинную речь командор. - Девчонки высказали желание стать рыцарями.

Теперь смех раздался со стороны парней. Начавшись с хихиканья, он перерос в гомерический хохот. Марина, которой смех показался издевательским, вышла вперед и попыталась прочитать нравоучение надоедливым и наглым мужикам. Но из-за смеха ее слышали два-три ближайших человека. Попытка применить орчью силу оказалась бесполезна. Против Сереги Савельева нужно с десяток орков, чтобы хотя бы сдвинуть с места.

Володя поднял руку. Внешне неприметный жест заставил рыцарей замолчать. Слишком сильно въелась в них орденская дисциплина и подчинение командору.

- Я, кстати, тоже ничего смешного не вижу, - мрачновато уточнил он. – Если всем потакать, глядишь, завтра Петька Ромашин вместо кобылы рожать захочет.

Собрание, купившееся на недовольный тон, не сразу поняло шутку, с опозданием отреагировав громким смехом.

Петя, возмущенный несправедливостью наезда, попытался опровергнуть наглую насмешку, но потом махнул рукой. Мерзавцы! Завтра никому лошадь не даст.

Володя снова поднял руку с листком бумагой. Смех – смехом, а девчонкам надо ответить.

- Орденский совет поручил мне объявить решение. Мы, командор Ордена и его рыцари, посоветовавшись, положили считать:

- никто в Ордене, не имеющий положения рыцаря, не может выдвигать требования…

Как и полагается при чтении важных документов в средние века, Володя старался читать медленно, важно произнося слова в подражание глашатаям (видел в кино когда-то). Однако публика перед ним была отнюдь не средневековая. Наследники эпохи конца двадцатого века, они хорошо помнили свои права, гарантированные конституцией РФ. Впрочем, парням на нее было уже наплевать, а вот девчонки… многоголосый, нет, не вой, а рев какой-то прервал размеренную речь.

- Сволочь… козел… какое право ты имеешь затыкать нам рот… ребята, а вы куда смотрите…

А кто-то, совсем сойдя с катушек, бросил презрительное:

- Кобель!

Почему кобель, Володя выяснять не отважился, хотя было интересно. Под кобелями обычно имеют в виду сексуально обильным мужчин, разбазаривающих направо и налево свой генетический материал… а точно же, у него две женщины.

Шум не смолкал. Тщетно простояв несколько минут, пока орденские женщины успокоятся, Володя спустился с возвышенности и, прикрываемый товарищами, вырвался из прихлынувшей к нему толпы.

Разговаривать можно с собранием почтенных джентльменов. С толпой разъяренных женщин общаться лучше всего при поддержке кнута и палки.

Несколько девчонок, решительно двинувшихся к нему, были оттеснены, а остальные предпочли ограничиться словесными высказываниями. Володя имел репутацию жестокого, который не остановится ни перед чем. Для него снести голову, что другому сорвать цветок. Но главное – он стал ГАРАНТОМ их спокойной жизни в бушующей клоаке Зоны. Все знали – возникнет проблема, Володя поморщит лоб, посоветуется с друзьями Димой и Мишей, и – решит ее. Ссориться с таким человеком нельзя.

Сейчас гарант был обеспокоен женским бунтом. Он и перед началом собрания понимал его опасность, а теперь вообще встал в тупик. Что с ним делать – выгнать, провести децимацию, пустить в ход палки, согласиться?

- Володь, - поддержал его мысль Миша. – Пусть часть из них возьмет в руки мечи. Ты не думай, что они все хотят. Десятка полтора найдется.

Володя настолько снисходительно посмотрел на него, что Миша покраснел от злости. Бросаться на именитого товарища он поостерегся, зато попало невинному Диме.

- Что ты топчешься передо мной?

Дима не тот человек, на котором можно разряжаться. Он хлопнул Мишу по плечу, от чего тот скривился от боли и добавил:

- Успокойся, молодой. Володя, так что делать?

Обмен любезностями друзей насмешил Володю. Он успокоился и предложил:

- Вон еще несколько братьев рыцарей идет. Посоветуемся с ними. Вместе с подошедшими оказалось, что собралось большинство рыцарей.

- А скажите-ка друзья-товарищи, среди девчонок много тех, кто парня не имеет.

- Да почти никого нет, - обиженно протянул Петя Ромашин, страдающий от недостатка девичьего внимания. Лошадей он, конечно, любил, но не до такой степени, что променять на хорошенькую девочку в закатный час.

Петя вызвал очередные смешки, впрочем, быстро подавленные. В рыцари сей молодой человек, который еще не имел права покупать спиртные напитки, попал из-за большой силы и выносливости. Ссориться с ним чревато.

- Вот и хорошо, - глубокомысленно заметил Володя, которого не особенно беспокоила величина мышц окрестных рыцарей.

- Чего ж хорошего? – Мрачно спросил Петя, погрузившись в недовольство окружающими.

- Узнаешь, Петенька… Что ж, братья рыцари, - резко усилил голос Володя. – Пора вам совершить еще один подвиг.

Легкий галдеж, исходящий от десятка человек, затих, изнемогая от любопытства. Что придумал командор – женщин изгнать.

- Наверное, это лишнее, - промямлил Леша Губанов. – Куда они денутся.

- Подожди, - оборвал его лирические опусы Савельев, - что значит «вам совершить еще подвиг». А ты?

- А я его совершил, - без тени улыбки сказал Володя. – Короче, мужики. Мы подумали и я решил – рыцарем может стать только женатый человек. В данном случае, в виде исключения, вы должны жениться, уже получив рыцарское положение.

- Держите меня, я улетаю, - ахнул кто-то.

Командор умел ошеломить рыцарское воинство, на то он и был командир. Но чтобы до такой степени. Даже Савельев, вечный оппонент Володи, правда, последние полгода ни разу не оспоривший его решения, и тот запнулся, словно, кто-то невидимый чувствительно приложил ему между глаз, заставив их выйти из орбит.

- А если я откажусь, - нерешительно спросил Костя Черепанов, - а у меня и подруги нет.

- И вообще ты предпочитаешь чистую платоническую любовь, - радостно подхватил Миша.

- Во-во, - согласился Костя и вдруг, подпрыгнув на месте, закричал: - я понял – это заговор!

- Чей заговор? – Удивился не только Ромашин. Бесцельно толпившийся народ с беспокойным любопытством обратил взгляды на Володю и Костю.

- Почему сразу заговор…

Впервые, наверное, за полтора года Черепанов позволил перебить командора.

- Только заговор и никаких гвоздей! Товарищ командор, пожалейте маленького мальчика, только шагнувшего в пору взрослой жизни.

Костя, и без того невысокий, ссутулился и скорчил невинную рожу начинающего бандита.

Володя засмеялся.

- Перебьешься. Такова твоя участь – подпирать макушкой плечо жены.

- Володя, ты в полный серьез, что ли? – Савельев не возражал против обзаведения семьей, но не так же. Он не породистый кобель, которого необходимо вести на случку.

- Куда серьезнее, - подтвердил Володя свои намерения. – Позвольте уж дочитать решения Орденского совета.

- Читай, а то даже мы, члены Орденского совета, о нем не знаем, - согласился Савельев. Интонация его голоса предупреждала – он недоволен и может поднять бузу.

Год назад Володя задумался бы, а теперь только пожал плечами. Он чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы проигнорировать недовольство одного или даже большинства рыцарей. Повозмущаются парни и смирятся.

- Начну с начала:

никто в Ордене, не имеющий положения рыцаря, не может выдвигать требования изменения своего статуса или какие-то другие требования, если он не подвергается насилию или принуждению.

Каждый в Ордене несет свои обязанности согласно статусу:

- командор принимает решения, рыцари воюют и командуют оруженосцами и солдатами. Оруженосцы и солдаты во всем подчиняются рыцарям и командору. Все они – воины, защищающие округу и себя. Крестьяне растят хлеб и другое продовольствие. Женщины – растят детей и хранят домашний покой.

В Ордене не может быть холостых мужчин и женщин старше двадцати лет. Рыцарь же может быть только женатым.

- Все? - Подозрительно спросил Серега Савельев.

- Пока да, - скромно ответил Володя.

- Хм, - буркнул Савельев. – Не так страшно. – Он вдруг ехидно улыбнулся. – Я согласен подчиниться новым законом, если вся ваша троица будет женатой.

- А мы и так, - удивился Миша и поперхнулся.

Взгляды присутствующих уперлись в Диму.

Глава 7

- Я вам не этот, ну который по Крещатику ходил, - бушевал Дима, когда они остались втроем, - или женитьбой Бальзаминова занимался, - хорошая память даже улучшила настроение, правда, не надолго. – Я сам знаю, что мне делать, когда и на ком жениться и когда умереть. Ясно?

Володя и Миша почти синхронно кивнули. Другу надо выпустить пар. Вот пусть и выпускает. А они терпеливые, их жены каждый день воспитывают, еще и не по разу. Так что, дорогой, побушуй, как бычок перед закланием, а потом мы тебя поведем к счастливой жизни.

- Слушай, - обратился Миша к Володе, - а Колька найдутся.

Дима, оборванный примерно на половине характеристики его физиологических особенности, только шумно выдохнул и пошел прочь, по пути в сердцах пнув штабель с кирпичами. Штабель вздрогнул, тяжело зашуршал и зашелестел и развалился.

Друзья переглянулись. Как похож Дима на бычка, просто слов нет. Одни эмоции остались. Ладно, не умрет. Вопрос в другом – как бы им посватать невесту. Понятно, почему Димка бесится – кому понравится такое командование. Но дело даже не в этом. Он боится, что они все напортят, и она откажет. Тогда им прощения не будет.

Но они же не лохи. Достопочтенные рыцари славного Ордена меченосцев. Один даже командор, то бишь предводитель. Неужто они, водившие в бой сотни людей и уничтожившие не один десяток орков, не справятся с одной девчонкой.

Миша, однако, последнюю реплику Володи не поддержал.

- Не справимся? – Засомневался он. Простодушных орков и лупить уже скучно. Другое дело – женщина. Ей топором по затылку не дашь и на мясо не пустишь.

Володя снисходительно посмотрел на него.

- Мишка, расслабься, не строй из себя первое лицо в государстве и все будет хоккей.

Миша вопросительно посмотрел на него.

- У нас есть Петрович, который млеет, видя младшую дочь рядом с Димкой. Нам только намекнуть и дело в шляпе.

- Другой разговор, - облегченно выдохнул Миша. – Умеешь ты успокоить душу, товарищ начальник.

- Заходите еще, я дорого не беру. Пошли к Петровичу, чудо в перьях, договариваться будем.

Петрович ковырялся в огородике. Зная о женском бунте, он встретил их настороженно. В отличие от Володи он, прожив с женой больше тридцати лет, общаясь с двумя невестками и двумя дочерьми, придавал излишнее значение женщинам. Женская шумиха его напугала. Он слышал, от бабьей шумихи царя скинули в семнадцатом году. А тут командир, не миропомазанный, не по роду, а просто выбранный. возьмут и выберут другого.

Когда он осторожно поделился с ними своими опасками, Володя не выдержал и расхохотался.

- Петрович, ты бы меня за одним похоронил, чего ж только командорства лишаешь. Насчет Николая Второго ты прав, но посуди – что за император это, если его бабы скинули.

Хватит трепаться. Мертвое пусть остается мертвым. А мы хотим поговорить о будущем, и соответственно, о живом.

- Если о живом, тогда не здесь.

Он отложил лопату и позвал:

- Катенька.

Катя, любопытно стрельнув глазами в рыцарей, появилась через пару минут.

- Доделай за меня, вишь, с важным делом люди пришли.

- А у вас железо на груди грязное, - шепнула она Мишке, перехватывая лопату.

Мишка посмотрел на кольчугу. Точно – на груди грязевое пятно. Откуда оно появилось. Неугомонный шутливый характер Миши сыграл в отношениях с Катей дурную услугу. Девчонка оказалась с длинным языком. Смотреть-то она смотрела на Диму, а вот языком работала с Мишей. И тот постепенно стал изнемогать – с одной стороны, принялась ревновать жена, а с другой, - косо поглядывать Дима. У Миши постепенно складывалось впечатление, что жена с другом могут собраться и устроить ему темную.

Поэтому возможность женить друга и решить оптом все проблемы вызывало у него кроме опасения – сможем ли, - еще и радость. Скоро Ленка на время успокоится, пока не найдет из-за кого ревновать, а главное – Димка не будет коситься. А то как даст своим кулачищем – и нет наших.

Петрович разлил привычного кваску. В прошлой жизни он был не прочь засесть с друзьями за пивом – литров так пять – шесть чтобы на брата. От тех времен пришла привычка сидеть за квасом. Оно, правда, не пиво, но пенится.

- Петрович, - проникновенно сказал Володя, опрокинув в себя половину содержимого литровой кружки. – Скажи, правда, ведь, - счастье в труде, а если оно без труда, то это уже семейный очаг.

Петрович подумал, проникая в глубины мудреной фразы Володи. Добравшись до сути, кивнул.

- Вот и я так говорю. – Володя слегка стукнул кружкой по столу. – Я принял решение о том, что рыцари могут быть только женатыми. А у меня почти все не женатые. Поэтому двое им суток на налаживание семейного быта. А мы пока от суеты решили к тебе зайти, - неожиданно слукавил Володя, скрывая цель визита.

Прожженного циника Мишу поймать на запоздалой реакции на изменение курса партии и правительства было аналогично попытке увидеть трезвым алкоголика на винном складе. Он виновато осклабился, с намеком наклонив голову на плечо – я, мол, ни при чем, командор мается.

Петрович посмотрел сквозь Мишку, лихорадочно размышляя. Премудрые рыцари ни на миллиметр не ошиблись – старик не просто хотел, жутко желал выдать любимицу Катеньку за рыцаря Диму. Сильный, но добрый, не пьющий, правда, этим ни кого не удивишь теперь, богатый, впереди у него слава и власть, - за такого почему бы не выйти. И сама Катенька, как он замечал, отдала сердце парню. Он бы, конечно, выбрал Володю, но тот уже женат, да, причем на двух, прости Господи. Из православных, а чудит как нехристь.

Не, Дима хороший. Не чудак и не высокий начальник. Такие, как Володя, долго не живут. Сначала грудь в крестах, а потом голова в кустах.

- И что же делать? - Вслух сказал он в такт своим мыслям.

Володя и Миша переглянулись.

- Вы тут в переглядки не играйте, - попросил Петрович. – Не с девками в саду сидите.

- Да чего уж там, - засмущался Володя. – Петрович, как ты смотришь на то, чтобы Дима стал твоим родственником?

- Ну, наконец-то, - перекрестился Петрович, - а то я думал, до утра тянуть будете. Нет, раньше все же проще было – грамм по двести водки и языки развязываются на всю Ивановскую.

- Да мы чего, мы ничего, хорошие, - заступился за себя Миша.

- Будет тебе языком трепать, - не поддержал его Володя. – Тебе и карты в руки насчет сватовства.

- Это чего ж я, сам свою дочь сватать буду? – Петрович в смущении посмотрел на рыцарей.

- Нет, конечно, - улыбнулся Володя.

- Ты нам главное скажи – согласна ли Катя, во-первых, а во-вторых, как все это провести.

- А в-третьих, когда будет конец света, - продолжил Петрович. – Лихие ты вопросы задаешь, проще некуда. Мгм. А спросим-ка напрямую. Ка-атя!

Громкий хриплый голос Петровича волной пронесся по двору. Старик видел, что молодые липли друг к другу. Чего ж проще – сейчас сосватаем дочку. Согласиться в минуту.

- Ты меня специально дергаешь, да? - Появилось в проеме двери недовольное личико девушки. – То туда иди, то сюда.

- Моя младшенькая, - ни к селу, ни к городу представил дочь Петрович.

- Очень приятно, - фыркнула Катя и сделала легкий книксен.

- Катенька, - замялся Петрович. – Да проходи ты, что в двери застыла.

Нерешительность обычно бойкого отца и смущенные лица парней заставили ее почувствовать подвох.

Она прошла в комнату и села на свободную табуретку. Хорошенькая, скромная, просто куколка какая-то. Володя залюбовался точеной фигуркой. Как не заглядеться. Ух, и стерва попадется Димке. Он здраво представлял, как требуют от жизни и мужа вот такие девочки. Знают, что хорошенькие, что могут запудрить голову мужику и выжать из него все, как из лимона.

Петрович тоже залюбовался ею, но без задней черной мысли. У него, как у отставного президента, все было позади. А впереди сенокос и несколько томов воспоминаний.

- Значит так, - прервал паузу Петрович. – Замуж тебе пора выходить.

Катя удивленно посмотрела на него.

- Сейчас, - саркастически сказала она, - платье только надену, а то в джинсах неудобно.

Пути господни неисповедимы, - сумрачно констатировал Володя. - Но и они не идут ни в какое сравнение с теми загогулинами, которые выписывают женщины. Может, это и к лучшему. Ибо, если будет известно, что скажет твоя дражайшая половина, что она сделает в ближайшее время, жизнь утратит известную часть прелести и число инфарктов значительно снизится, а это увеличит нагрузку на многострадальный пенсионный фонд.

Петрович тоже молодец. Хоть бы кваску налил дочке, а то сразу в лоб, словно не родимая кровиночка перед ним, а тупой орк недоуменно пялится. Кто ж так спрашивает.

Миша тоже понимал неладное.

- Катенька, - начал он проникновенно, но напоролся на грубость.

- А вы, Михаил Александрович, женаты и не думайте, что вторую жену сможете взять.

- Упаси Господи, - искренне помолился Миша и замолк. Пусть командор и излишне прямой папаша расхлебывают заваренную ими же кашу.

Катя нахохлилась, поглядывая то на отца, то на Володя. Зачастую сумрачный рыцарь с тяжелым взглядом и властными движениями отнюдь не вызывал желания поболтать, но рядом с ним было спокойно и безопасно. Димка не так успокаивает, зато он обычный парень, а не ходячий кусок стали и камня как этот командорище. Что они приперлись с такими вопросами. Замуж ей пора… Она сама знает, что пора. И жених есть на примете.

- Проблема заключается в том, дражайшая Екатерина Аркадьевна, что по моему решению рыцари Ордена обязаны в ближайшее время жениться. И если вы упустите шанс, но придется выбирать нового жениха.

- Вы то что знаете о моем женихе, - снова сдерзила она.

Петрович покачал головой. Вся в мать. Та тоже, слово не скажи, пятью ответит. Хотя вроде бы это он маху дал, слишком прямо спросил.

Володя оставался спокойным. Общение с двумя женами и висящий на шее Орден действовали на него не меньше, чем орчья защита.

- Много знаю, - усмехнулся Володя и не давая закипеть добавил: - я много о тебе знаю, Катя, и думая, что лучшей жены для Димы не было бы.

- Вот еще, - уперлась Катя.

Она раскраснелась, застигнутая врасплох неожиданным и довольно нелепым сватовством.

- Дима у нас всем хорош, - продолжил натиск Володя. – Очень жаль, если он достанется другой девчонке. У нас бойких хватает.

Катя неловко провела пальцем по поверхности стола. Девичья гордость заставляла ее дерзко засмеяться в лицо непрошенным сватам, отправив их подальше. Но понимание, что такие, как Дима, на дороге не валяются, заставляло помалкивать. Этот муж двух жен возьмет и женит Димку на одной из студенток. Вон их сколько вьется вокруг рыцарей. Так и норовят кусочек ухватить.

- Лучшего, доченька, не найти, - принялся расхваливать Диму Петрович. – И меч в руках держит любо дорого посмотреть, и денег куры не клюют.

- Ты, папа, меня продаешь?

- Да что ты, Катенька, - всплеснул руками Петрович. – Как ты могла подумать.

- А он согласен? – Неожиданно спросила она у Володи.

Тот едва руками не всплеснул следом за Петровичем.

- Конечно, спит и видит тебя своей женой.

- Размечтался, - саркастически хмыкнула Катя.

Мужчины переглянулись – Петрович недоуменно, сватовство ему казалось делом решенным, а рыцари с тревогой – кажется, они влипли.

- Я что-то слышала о сватовстве? - Раздался еще мелодичный, но уже с хрипотцой голос Альбины – жены Петровича.

Теперь точно влипли. Даже Петрович поморщился в предчувствии скандала.

- И где же сваты? – Она широко распахнула дверь.

Володя представил, кого она видит. Муж не в счет, он не сват. Сидят два парня, еще молодых и совсем не солидных. Сейчас над ними в лучшем случае посмеются, обругает, ладно, если не совсем зло, и предложат освободить помещение.

- Да, - потянула она при виде рыцаря. – А вы чего сидите, - набросилась она внезапно на мужа и дочь.

Все вздрогнули – рыцари оттого, что ждали в свой адрес ругательные слова, а Петрович с Катей, наоборот, потому что не ждали.

- Катька, беги, переоденься хоть, расселась в джинсах и грязной футболке, бесстыжая такая.

Катя тряхнула гривой темных волос, хотела сдерзить в ответ, прочитала в глазах матери предостережение, молча выскользнула – переодеваться.

- А ты неси закуску, что за пустым столом держись сватов.

Петрович в очередной раз крякнул и поспешил на кухню – тащить, чего бог подал.

- За кого просите замуж, сваты дорогие?

Рыцари осторожно переглянулись. Им все еще казалось, что над ними просто шутят. Еще немного и погонят, всласть насмеявшись над незадачливыми юнцами.

- За Диму Кудрявцева, - выдавил Володя.

- О, - уважительно произнесла Альбина и вышла из комнаты, чтобы помочь мужу.

Они облегченно перевели дыхание.

- Володя, - тихо позвал Миша и показал глазами в сторону дверей, - давай, мол, удерем, пока возможность есть.

Володя отрицательно покачал головой. В его сознании созревала смутная мысль о том, что здесь им действительно рады. Среди опростившихся лесовиков, буйных контрактников, от которых неизвестно чего было ждать, рыцари Ордена выглядели тем, кем должны выглядеть – закованными в железо джентльменами, завидными женихами окрестных деревень.

Он еще больше возгордился бы, когда узнал, что Альбина, увидев, что со сватовством пришел сам командир, ставший для многих если и не мессией, то ангелом - хранителем, была готова закричать от счастья. Хоть младшая, манерная красавица, получит куда лучшую судьбу, чем остальные. Сыновья оказались тихонями, старшая дочь вышла замуж за алкоголика, который сейчас пить перестал, а в остальном, как был бестолочью, так и остался.

Нередко приходившего в окрестности их дома рослого Диму Кудрявцева она привечала, застенчиво мечтая, что вот бы ей такого зятя. Понятно, что он выберет городскую раскрасавицу. А оказывается, пришли за него сватать Катеньку. Вот повезло девчонке. Раз сватает командир, значит, прикажет Диме, то встанет смирно и отправится в ЗАГС.

- Давай быстрей, - заторопила она мужа. – Тащи огурцы, окорок копченый. Да в какую посуду кладешь. Бери сервиз, который в прошлом месяце купили, вишь, кто сватать пришел.

Петрович, поначалу слушавший ее с недоумением, постепенно заразился ее волнением. И как следствие – разбил тарелку из дорогущего сервиза. Быть бы ему битым – не физически, так морально, но повезло – сваты ждали.

- Проходите, дорогие сваты в дом, - с поклоном позвала Альбина притомившихся сватов.

Хорошо быть рыцарем. Будь они в студенческую пору, что бы могли бы одеть – джинсы, ветровка, свитерок. Все радости жизни. И так бы пошли сватать… стыдобище.

А так на них кольчуга, мягкие кожаные перчатки, прошитые эластичной проволокой. Одежда на все случаи жизни. И никто не придерется – в сотне шагов за пределами деревни запросто можно встретить орка. Поэтому на поясе висит легкий меч.

- Садитесь, угоститесь, чем Бог послал.

Бог посылал Тумановым не слабо, если им предлагали вкусить копченой рыбы, икры, моченых яблок, конфет, даже вишневого ликера и разной другой радости, присылаемой с Большой земли и потому стоившей недешево.

Миша решительно хрустнул конфетной оберткой. Коли не гонят, то чего ж скромничать. Володя чувствовал себя хуже. Предположим, им поверили и приняли. А… сватать вы можете? Я вас спрашиваю как художник художника, Киса.

Откуда-то из смутной босоногой юности, когда он вился около взрослых в надежде урвать чего-нибудь сладкого со стола и за одним узнать нечто интересное, в голове крутилось – у вас товар, у нас купец. Ведь проходили они этнографию и попадался ему свадебный ритуал… Постой-ка. А Мишка у нас делал доклад по свадебным обрядам негров Африки.

Дождавшись, пока хозяева немного отвлекутся – у Альбины в фазу зрелости приходила утка, а Петровича позвала Катя, - Володя вылез со своим предложением.

В другое время он с удовольствием бы понаблюдал, как лезут у Мишки на лоб глаза. Он как раз намазывал на хлеб горчицу и в итоге положил ее слоем в палец. Откушенный кусок хлеба, заставил вкусовые клетки языка забить тревогу. Ошарашенная созерцательность Миши сменилась приглушенным воплем. Он присосался к графину с квасом как пьяница к бутылке после месячного поста.

- Что случилось? – Влетел удивленный Петрович, услышавший шум.

- Ничего страшного, - успокоил его Володя, - вы Мишку слишком не кормите, у него тормозов нет, переест, а потом мучается.

Замученный проблемой сватовства, Володя из командора превратился в ерничающего студента, никогда не забывающего приколоться над ближним.

- Сволочь, - едва слышно донеслось до него от Миши, который кое-как остудил огонь во рту, но почувствовал как начинает разгораться пламя в желудке. «Видно ему стало не до фишек…» какое там сватовство. Мишка принялся набивать желудок всем, что попадется под руку на столе. Петрович со снисходительной радостью смотрел как рыцарь поедает домашние заготовки. Плоховато они питаются. Командир Володя хороший, а вот хозяйственник, видимо, так себе.

- А вот и утка! – Раздался голос Альбины.

Глава 8

- У нас товар, а у вас купец, - ляпнул Мишка, понуждаемый свирепым взглядом Володи.

Мишке было уже на все наплевать. Он много съел и выпил, отчего боль в животе прекратилась, зато появился жуткий дискомфорт. Желудок, оглушенный ударной дозой горчицы, а затем получивший пару килограмм кваса, морса, сладкого, копченного, горячего, судорожно перебирал складки, пытаясь понять, что же происходит там, на белом свете. Он урчал, пищал, верещал, от чего Мишка отрыгивал, с ужасом думая, что скоро его потащит в отхожее место, а тут надо ковать Димкино счастье.

- Наоборот, - с улыбкой поправила его Альбина. – Товар только у нас где-то запропастился, никак прихорошиться не может.

- Ничего, подойдет, - простил ее Володя. – Мы, правда, обряды сватовства не очень знаем.

- Да почти не знаем, - поправил его Миша, кривящийся от дискомфорта в желудке. Проклятая аджика.

- Ничего страшного, - не огорчился Петрович, - мы и сами не очень в них разбираемся.

- Сашку женили по всем обычаям, а толку от этого. Прозябает всю жизнь, подкармливать приходится, - добавила Альбина.

- Димка у нас хороший, с перекошенным лицом открестился Миша от каких-либо параллелей с их другом.

- Купец у нас хороший, - подхватил Володя. – Что с мечом, что с ложкой. Хорош собой.

- Семью прокормит ли? – Нарочито строго усомнился Петрович.

- Я же говорю, мечом работает здорово, - так же нарочито сильно обиделся Володя. – Только так печенки сшибает орчьи. Один из лучших охотников.

- А лучше кто? – Вмешалась Альбина.

- Я! – Отрезал Володя и женщина утратила интерес к вопросу. Командир понятно везде первый, иначе он бы не создал свою шайку…, тьфу, компанию. Какие ж они шайке, не воруют, не грабят.

- Не беспокойтесь, бедствовать молодожены не будут, - перевел Миша разговор в другое русло. Он отрыгнул, да так тухло, что скривился от распространяющегося амбре.

- А вот и Катя, - обрадовался Петрович едва слышным шагам. – Да вы ешьте гости дорогие, - засуетился он. Что-то прожевали понемногу. Словно не бойцы, а балерины.

Насчет балерин Петрович был не прав. Орчье поле выправило людские организмы, избавившиеся от обжорства и переедания. Сколько надо – столько и съел. Ну, если, конечно, не впихивать в себя излишки, как беспутный Мишка.

Володя отколупал кусочек говяжьей печенки в бесподобном соусе. Дверь открылась и в комнату вошло… чудо. Катя не даром тратила время. Белое, почти свадебное платье, нечто светлое в волосах делало ее яркой красавицей, такой, что помада на губах и тушь на ресницах становились лишь дополнением, правда, нельзя сказать, что ненужное и излишне яркое.

- А вот и я, - застенчиво сказала Катя.

Петрович вскочил и усадил ее между собой и Альбиной. Так ли надо усаживать, черт его знает. Володя скептически посмотрел. Как говорят обряды негров восточной Африки, там невесту держат в шалаше до самой свадьбы, чтобы злые духи не сглазили. Как быть тут…

- У нас товар, - многозначительно сказал он возможной невесте.

- Лежалый? – С опаской спросила Катя, подыгрывая сватам.

- Ты что, Катя, - с двух сторон одернули родители, оглушенные возможностью удачно выдать дочь.

- Почему же лежалый, - «удивился» Володя. – А впрочем, испытай, посмотри. Дима парень бойкий, шустрый.

- Да, - выдавил Миша. Желудок, продравшись сквозь наслоения пищи, вновь добрался до аджики и корчился от боли. Отвергнутая пища толпилась в кишках и у основания желудка, дезорганизованная командами органов пищеварения. Ей было все равно куда идти, лишь бы двигаться. Какое там сватовство. Так и гляди – либо обделаешься, либо вырвет.

Петрович удивленно скосил на него глаза. Сват, похоже, усиленно страдал от своего ремесла. Уж не влюбился он в его Катеньку. Этого только не хватало. Он хотя женат, но ни по православным обрядам, ни по государственным законам. А как сейчас станет перебегать дорогу другу? Катя она молодая, поддастся на искус.

- Я утку-то нарежу, - засуетилась Альбина. По ее представлению, если невеста и один из сватов (за жениха) попробует утку, значит, свадьба будет и жизнь новой семьи сложиться. У них с Аркадием утку съели и ничего. Жизнь прожили, четверых детей вырастили и сейчас не последние люди в деревне.

- Я не хочу утку, - закапризничала Катя, - она невкусная.

- Кусочек съешь, ничего с тобой не будет, - не стала вникать мать в ее проблемы. Она отхватила утиный бок. Хорошо утка сварилась, хоть и наспех делала.

- И тебе тоже, командир.

Володе достался окорок и бок. Как он понимал, утка носила сакральный смысл. Посему он не привередничал и съел все. Миша только кривился, вдыхая аппетитный запах. От Володи он отвернулся, чувствуя, что если увидит поедаемую утку, то его немедленно стошнит.

Наконец, с уткой было покончено.

- Так, доченька, мы согласны с твоим замужеством. А ты как? - Поинтересовался Петрович.

- А я подумаю, - отрезала Катя.

Улыбающиеся хозяева и гости – трое умиленно, а четвертый страдательно, удивленно застыли. Вот тебе и двадцать пять. Обо всем вроде бы договорились.

- У нас есть еще одна девушка, - осторожно зашуршал кольчугой Володя. – Если тебе, Катя, Дима не нравится, так и скажи.

- Не надо никакой девушки, - твердо заявила Альбина. – Она согласна.

- Но, мама! – Возмутилась Катя.

- Помолчи, добра тебе желаю.

Катя набычилась, собираясь устроить матери сцену, но сдержалась и только выскочила из дома.

- Не беспокойтесь, сваты, ничего страшного. Молоденькие все такие. И Дима ей нравиться и видеть никого другого не хочет. А здесь только так повыказывалась, - принялся объяснять Петрович.

- Я тоже так думаю, - не возражал Володя. Пусть сами объясняются. – Мы пойдем, пожалуй, и так уже засиделись. Потеряли все.

В крепости его не то что потеряли – едва не стали искать днем с огнем. Бунтующие девицы, озабоченные женитьбой рыцари, растерянные оруженосцы, деловито снующие по стройке лесовики создавали муравейник, который без организующего центра был готов развалиться на части.

Володя расставил точки над i. Когда мятущиеся девицы попытались повторить эксперимент с митингом, но уже не в поле, а около Володи, он быстро его пресек.

- Вы мне это прекратите, - сказал он. – Хотите со мной поговорить? Тогда молчите и слушайте.

- Я даю вам ровно сутки. За это время все незамужние должны выйти замуж. Остальных я выкину. Всех, кто будет вопить выкину немедленно. Кто первый по списку.

Девушки, готовые отстаивать свои потуги на равноправие до последней капли крови, растерянно замолкли.

- Но ведь… - начала одна из них.

- Ты первая, - обрадовался Володя. – Хорошо.

Сумрачный вид командора обещал массу неприятностей. Она попыталась оглянуться на подружек в поисках помощи, но глаза командора глядели в упор, завораживая и обездвиживая.

- Я неа, - залепетала она.

- Девчонки, - жестко сказал Володя. – Я вас с нами не ждал. Кто желает, может вернуться, мы поможем, без проблем. Но здесь я неподчинения не потерплю. У нас военизированный лагерь, а на казацкая вольница. Мне кажется, что и кое с кем из парней придется расстаться. Дисциплина будет жесткая.

Насчет парней Володя сказал для красного словца, чтобы было большее впечатление. Мужики народ понятливый, кто хотел и так ушли. А оставшиеся подчинятся. Бросать Орден никому не захочется.

- Понятно? Идите думайте. Самые свободолюбивые собирайте вещички. Права будете качать у Моторина. Он любит потрепаться.

Дернул его черт произнести это имя. От внешней охраны прибежал оруженосец. Тяжело дыша, он сообщил о приближении мэра. Парень был из лесовиков и явление Христа народу, то есть градоначальника – почти безграничного хозяина окрестных мест – его впечатлило.

Володя не какой-нибудь провинциал, он с этим начальником не раз встречался и даже бил. Ну, не в прямом смысле, конечно, и тем не менее. Он бросил взгляд по сторонам. Что-то охрана Ордена расслабилась. А если бы Моторин привел пару сотен человек, дабы поквитаться с рыцарями. А? пойти намылить кое-кому шею.

Когда он спускался к подошве холма, там, где теперь начиналась дорога в город, вниз спускалось несколько десятков человек, одетых в полный набор доспехов. Вспомнили-таки, что они живут в непростом мире.

На дороге, однако, Моторина не оказалось.

- И где же господин начальник? – Сварливо спросил Володя у старшего охраны Алексея Губанова.

- Как где? – Удивился тот, - движется по дороге. – Мне о нем сообщили, когда мэр выехал из города.

Хм-хм, погорячился, однако, господа. Прошу прощения, посчитал только себя за умного.

Произнеся про себя слова раскаяния, Володя успокоился. Чего он горячится. Ребята у него тертые жизнью, знают, что и как делать, понимают, что небрежная охрана залог короткой жизни.

А вот и Моторин. Как он все-таки приспосабливается к жизни. Как будто не несколько месяцев прошло новоявленного мэра в нецивилизованном мире без электричества, ватерклозета и спутниковой тарелки. А будто сто лет жил.

Моторин прибыл в легкой красивой коляске, запряженной парой гнедых. Так и хочется спеть «пара гнедых…», - Володя вздохнул. Этот хрен не напрасно приехал. Опять будет гнуть и ломать, мол, вступайте в сообщество смелых и честных друзей народа, которые стоят в рамках закона. А вот вы в этих самых рамках явно не стоите, что весьма прискорбно. Да еще и осмелились убить и покалечить несколько стражей закона при исполнении.

При виде Володи Моторин колобком выкатился из коляски:

- Владимир Александрович, как успехи.

- Живем потихоньку, - процедил сквозь зубы Володя, пожимая руку.

- Я, собственно, по делу, - не испытывал Моторин терпения командора. – Ознакомьтесь, пожалуйста.

Володя нехотя взял несколько листочков. Опять какие-нибудь бумажки с приказом с Большой земли – ни шагу назад, только вперед, а потомки вас помянут 9 мая и 23 февраля. Покорнейше благодарю.

Предчувствия его не обманули. Типографским способом напечатанный текст располагался на бланке с грифом министерство внутренних дел.. Тэк-с, что там нам бают умные дяденьки в генеральских погонах.

В связи с усилением наступательных действий иноземных пришельцев, именуемых орки, обнаружением новых видов двухголовых пришельцев под грифом огры – О господи, что за стиль! – предлагается укрепить оборону ряда населенных пунктов, сселить в них жителей незащищенных деревень и поселков, ввести в Зонах военное положение вплоть до нормализации обстановки.

Весело живем. Только он с Орденом тут ни при чем. Справятся как-нибудь с ограми, а с Моториным он сотрудничать не будет ни за какие коврижки. Даже золоченые.

- Вот так-то, Владимир Александрович. Сверху поступил приказ о сотрудничестве.

- У меня верхов нет, я сам наверху, - отрезал Володя.

- Ладно тебе, - посмотрел на него, покачивая головой Моторин. – Я навязываться не собираюсь. На-ка, почитай.

С большой, прямо-таки огромной неохотой Володя взял еще одну бумажку. Ее содержание жутко как не понравилось. Если первый приказ был всему, так сказать, колхозу, то второй касался их Зоны. Она, конечно, большая, что говорить сотни километров в длину и ширину и, самое главное, постоянно расширяется. Но безграничных территорий не бывает, бывает лягушачий взгляд на местность – метр нормально, полтора – бесконечность.

В приказе по Зоне № 7, как они значились у высокого московского начальства, отмечалась большая утечка продукции (имелась в виду, видимо, орчья печенка, орчья травка и другие радости Зоны), позволявшая развиться деятельности нелицензионных организаций. Руководителям зональных отделений предлагалось навести порядок с поставками, улучшить лицензионную работу со старателями и укрепить оборону для чего использовать войска ВВ и добровольческие объединения. Последние предлагалось полностью подчинить силовым органам, переведя на казарменное положение и государственное обеспечение. Между строками приказа явно читалась обеспокоенность как выхода Зоны из под контроля, так и усилившимся натиском пришельцев. И непонятно, что беспокоило больше.

- Какие будут ваши предложения, Владимир Александрович?

Володя скучно посмотрел на мэра. Если тот изволит шутить, мол, прижал я вас к стенке, попробуй, не подчинись.

Нет, Моторин и не думал издеваться. Наоборот, в его глазах читалась обеспокоенность. Тем, в Москве, хорошо раздавать приказы. Он тоже приехал сюда с горящим взглядом и желанием поставить на место аборигенов. Но те оказались отнюдь не спившимися лохами, а жизнь в Зоне – не полем деятельность для умного и деловитого администратора-одиночки. Властью придется делиться. Этот командор с холодным взглядом и еще припухло-детским изгибом губ подчиняется с такой же легкостью, как Кинг-Конг. Но киношную образину хоть убить можно, а этого пули не прошибают, ибо пули здесь летают с такой же регулярностью, как бабочки на северном полюсе, яд не берет. Простых лесовиков с ног сшибает в направлении кладбища, а этот только улыбается. Полкружки ему насыпали лучшем отравы из спецфондов бывшего КГБ. Добавки попросил, паршивец. Может, просто стрихнину подсыпать. Простые методы самые надежные. А пока придется договариваться. Иначе, что он сделает. Орки подступают все ближе. Среди вэвэшников брожение. Да и бойцы из большинства. Машины по переработке воинского довольствия в дерьмо.

- Предложение одно – оставьте нас в покое.

- Вы же видите, Владимир Александрович, - я бы оставил, но начальство не забывает. Да и орки все наглее себя ведут. Надо поговорить.

Володя с тоской посмотрел на него. Придется договариваться. Собственно он сам к этому клонил, уводя из города Орден. Они же не орки, чтобы без конца воевать.

После разговора с Моториным он возвратился обратно в крепость, чтобы завалиться спать. И надо же – опять девчонки. При чем явно его поджидавшие. О Мать моя женщина. Зачем он на белом свете родился.

- Чего вам девчушки? – Вяло поинтересовался он.

- Володя, - решительно начала одна. – Ты не имеешь права… Вуай!

Зря она заговорила про права. Как только он слышал, что такой-то имярек имеет право на нечто абстрактное, - например, свободу слова или свободу передвижения, - и требует от него. Да имей ты эту свободу, только не приставай к нему – Владимиру Кудрявцеву. Каждый имеет столько прав и свобод, сколько ему нужно для нормального существования и сколько он может себе обеспечить. С остальной мутью прямым ходом к Моторину.

Он схватил ораторшу за пояс джинсов, раскрутил орущие благим матом существо и швырнул за почти два десятков метров в стог сена.

Володя выпрямился, лязгнув доспехами, обвел остальных суровым взглядом, и пошел прочь, провожаемый стенания и воплями из стога. Обычно прыткие девушки молчали, провожая его кто злыми, а кто растерянными взглядами. Ничего, стерпится - слюбится.

Его несколько беспокоил другой вопрос. Незамужние девчонки - проблема холостых парней. Пусть как хотят увиваются, а женятся. Ему, женатику, надо беспокоится о другой проблеме – как его встретят жены. Как даст Марина в лоб, так и вызывай мебельщика гроб делать. А то еще будешь ходить с синяком на всеобщее посмешище.

Он внешне устало-медленным, а на самом деле осторожным шагом подобрался к собственной палатке. Скорее бы построить дома, - поставил он зарубку в голове, отгоняя паническую мысль о бунте в его собственной семье.

Володя приоткинул полог палатки. Тихо и темно. Неужели ушли. Нет, слышно шумное дыхание одного из сыновей, черт, никак не может их запомнить. Заложенный нос не давал малышу нормально дышать, и он заполнял сопением палатку.

Что ж, все в порядке, можно и уме приткнуться, чтобы дожить до следующего утра и провести брачный церемониал для рыцарей.

Глава 9

- Владимир Александрович, подъем!

Володя открыл глаза и получил за это сладкий поцелуй. Но когда его руки потянулись, чтобы обнять жену за плечи, она ловко увернулась, посадив ему на грудь годовалого сына. Годовалый Александр Владимирович серьезно смотрел на отца, не пришедшего в себя ото сна.

Володя пошарил глазами – какая из жен оставила… Марина. Что-то мы сегодня такие нежные, прямо даже странно как-то.

Пока он размышлял о странностях женского общения с мужиками, сын сполз на шею и с удовольствием ухватился за его нос.

- Орел, - с удивлением сказал ему Володя. От сына пахло молоком и детством. Каким-то таким запахом, приятным и сладким, который он не мог идентифицировать и который просто связывался с маленькими детьми.

- Давай его сюда, - Марина, удовольствовавшись тем, что разбудила мужа, забрала ребенка. Тот заверещал, не желая расставаться с понравившейся игрушкой, но успокоился, получив грудь. Раздалось довольное чмокание.

Достойный сын своего отца, - подумал Володя. – Я тоже никогда не отказывался перекусить. Правда, было это в доорчьи времена. Сейчас лишнего не прожуешь… Встать, что ли?

Он нехотя зашевелился.

- А времени сегодня сколько?

- Солнце скоро к полудню подойдет… - Обедать скоро пора, а ты дрыхнешь, - одновременно раздалось из углов палатки.

Женщины, женщины, когда вы избавитесь от критиканских ноток поучения. Он зевнул, прислушался к себе. Выспался, нет никакого сомнения. Тогда пора вставать.

Странно, а где его одежда. Не говоря уже о любимой кольчуге. Нет, она как раз на месте, а вот одежды – футболки и легкой фуфайки, одеваемой под кольчугу, - как не бывало. Как и штанов с носками и кроссовками.

- Женщины, а где моя одежда, - негромко спросил он. Трусы-то хоть на месте? На месте. А то голышом ходить хоть и по своему жилью как-то нехорошо.

-Слышишь, как он нас обозвал, - послышался голос Марины.

- Ладно, еще бабами не назвал, - поддержала Валя.

Женщины заводились не на шутку, чтобы выяснить с лежащим в одном дезабилье командором отношения.

- Девчонки, - жалостливым голосом, почти застонав, заговорил Володя. – Пожалейте старого, больного, всего в ранах, ветерана боев с орками. Окажите любезность, дайте одежду.

- Это интересно, - сказала Марина. – Продолжайте, Владимир Александрович.

- Вы же такие милые, нежные, молодые, красивые, - не жалея любезностей, продолжал подвывать Володя. – Пожалейте инвалида.

- Пожалеем инвалида? – Раздался теперь голос Вали.

- А что есть другие версии? – После паузы ответила Марина.

- Нету других версий, - открыто возмутился Володя. – Кроме шуток. Муж я или не муж?

- А мы откуда знаем, муж ты или нет, - усомнилась в его претензиях Валя. – Ты последний раз когда к одной из нас под бочок подкатывался?

Володя открыл в возмущении рот и тихо закрыл. Что правда, то правда. В последние недели жены для него были лишь кухарками и прачками. Ну, еще няньками для его детей.

- Исправлюсь, честное слово исправлюсь, - искренне сказал он.

- Свежо предание, - усомнилась Марина. – На держи. Откуда-то прилетела одежда. Кроссовки едва не попали в лицо. Ух я им, - сделал недовольное лицо Володя.

- Попала, - полюбопытствовала Марина.

- Нет, - радостно ответил Володя, одеваясь. – В грудь летели.

- Прицел сбился, - погрустнела Марина. – С пеленками да сковородками совсем форму потеряла.

Володя, дабы не отвечать на провокационные вопросы, поспешил выскочить из палатки. Ляпнешь что-нибудь, а они и используют себе на пользу, не отбрыкаешься потом.

Кстати, жены его обманули. Какой зенит. Солнце едва высовывалось из-за горизонта. Опять провели.

Зато завтрак был, как бы сказать, со сна мозги едва ворочаются, отменным. Борщ, котлеты с лапшой, - не завтрак. А обед настоящий. Володя, ожидавший жиденький чай с печеньем, удивленно затоптался у стола.

Уж не собираются ли они уходить от меня, - брякнулась в голове с каких-то высот мысль.

- Это к чему такая роскошь? - Осторожно спросил он.

- Родимый муж ночевал дома, - радостно ответила Валя. – Спал как сурок, даже не слышал, как по нему дети и мыши ползали.

Такие подначки во все времена решаются легко и просто. Володя скользнул в сторону, а потом вперед. Для стороннего человека могло показаться, что он просто исчез. Валя, смирно стоявшая с тарелкой в руках, вдруг взлетела в воздух, оказавшись на руках Володи.

- Пусти, сумасшедший, - замахнулась она тарелкой.

Но Володе этого показалось мало. Валя подлетела в воздухе, визжа, и оказалась подмышкой у него. В другой руке повисла Марина, ловко выхваченная из под полога палатки. Оркобоец Марина попыталась оказать сопротивление. Но не тут то было. Сделав несколько судорожных движений и пнув Володю, она успокоилась.

Володя, дождавшись тишины и покоя, отпустил их, но перед этим подбросил и подхватил. Руки у него силой не уступали Кинг-Конгу.

- Кормите, - разрешил он, поставив их на землю.

- Балда, - обозвала его Марина. Впрочем, без злобы в голосе, а так, для констатации факта.

Она подхватила сушащиеся пеленки и ушла в палатку, а Валя откинула крышку кастрюли. М-м.

- За что я люблю женщин, - прокомментировал Володя, - так это за умение готовить.

- Если ты любишь нас только за это, то скоро напорешься на кучу неприятностей, - мило улыбаясь сообщила Валя.

- Да будет тебе, - с полным ртом пробубнил Володя.

Он понял, что пора разбираться с семейными делами, слишком он их запустил бегаючи по то за орками, то от Моторина. Вот и набегался. Правильно они восстали. Он бы тоже восстал. Нельзя так обращаться с женщинами.

- Займусь я вами, - то ли с угрозой, то ли просто с обещанием оказывать больше внимания, сказал Володя. Сказал тихо, так, чтобы никто не расслышал. А то дай женщине слово, так она устроит митинг на весь день.

Он дохлебал борщ, отказался от чая и отправился по крепости. Пора посмотреть как идет стройка и как его рыцари выполняют решение. А то распустились все, воли захотели.

Первым, кого он увидел, был Савельев. Судя по небрежной позе, он ждал именно его, а не просто ошивался в преддверии разгара дня.

Увидев командора, Серега отклеился от кучи бревен, ожидавших строительство домов.

- Наше вам с кисточкой, - он протянул руку, которую Володя с удовольствием пожал. Серега настоящий мужик, без выкидонов и закидонов. С ним, конечно, всегда непросто, но зато если он дал слово, то обязательно сдержит. И в бою ему можно доверить спину. Не струсит и не предаст.

- Ты чего с утра блуждаешь?

Серега замялся. Для всегда уверенного в себя бугая зрелище занимательное. Володя даже немного полюбовался им.

- Дело есть, товарищ генерал.

Володя демократично присел на бревна. Серега разместился рядом.

- Понимаешь, никто не сомневается в том, что ты наш командор. Жизнь показала, что выбирать лучше чревато только себе по шее. Но тут ты слишком уж замахнулся и братва просит паузы.

- Ты о чем говоришь? – Володя непонимающе посмотрел на него.

- Да о женитьбе, о чем еще. Ты будто костюм отправил выбирать. Дал двое суток.

- Слушай, так у вас же всех есть девчонки.

Володя, сумевший между делом жениться, да не один раз, а дважды, не понимал парней. Годы идут, хватит погуляли, пусть тоже женатиками ходят.

- Скажем так не у всех. А у кого есть, это не значит, что они прямо сейчас побегут в ЗАГС. Ты прямо-таки Петр Первый. Взял топор и пошел рубить головы.

- Ну-у, - потянул Володя, понимая определенную справедливость обвинения. Тогда, дав двое суток на решение брачных проблем, он находился под влиянием женского выступления. Но проблема заключалась в том, что идти на попятный он не мог. Из, так сказать, педагогических целей. Если он будет сегодня категорически требовать, а завтра менять свое категорическое решение, что за командор из него будет?

- Дай людям еще несколько суток, - вкрадчиво сказал Савельев. – Сходи в поход.

Володя покосился на него. Нет, все-таки круто изменилась их жизнь. Или это Серега вырос? Прямодушный (до тошноты), простоватый парень превращался в умного, спокойного мужика, всегда готового постоять за народ и найти хороший выход.

Вот и теперь. Конечно, получается лукавство. Но с другой стороны, если он выступит в поход и вернется через трое-четверо суток, то как узнает, выполнили ли его приказ. А к его возвращению дело будет шито-крыто.

- Что-то мне скучновато стало, - объявил Володя. – А не сходить ли мне с Мишкой да несколькими оруженосцами в поиск. За одним посмотрю за ограми. Что там и как. Не возражаете, мсье рыцарь?

Требование господина командора немедленно выступить с ним в трех - четырехдневный поиск воспринялось рыцарем Урасиновым с покорным вниманием и вежливостью. Мишка собрался так быстро, что у Володи возникло подозрение – уж не он ли подсказал Савельеву с каким именно предложением обратиться к командору. С него сдастся. Советчиков развелось как собак нерезаных. Глядишь, и решать за него примутся.

Ворча про себя, Володя отобрал трех оруженосцев – Матфея (через «Ф») Чебурникова из бывших лесовиков с хорошей реакцией, отменной силой, честного и своего в доску, только недоученного сильно. Как люди оказываются легко скатываются к пещерам. Кроме Матфея (так и хотелось добавить библейского) пошли Колька Митягин, до сих пор не сподобившего стать рыцарем, и… товарищ Караваев с Сергеем Драничниковым.

Безматерных выполнил свое обещание, а оппозиционные омоновцы в свою очередь не пожелали покидать Зону. Володя с несколькими рыцарями, устроив короткую летучку, постановили взять их сразу оруженосцами, хотя обычно новички становились только послушниками, а проще говоря, новобранцами, которым надо пройти курс молодого бойца, а затем обычную службу как в армии прошлых лет. Сумеют затем стать оруженосцами, то есть профессиональными воинами с соответствующими моральными принципами, значит, Ордену повезло, нет – либо домой, либо оставайся послушником до седых волос, пока не сможешь подняться выше или сложишь голову. Но Караваев и Драничников были воинами, снесшими голову не одному орку, и людьми высокой чистоты. Им бы только избавиться от излишнего чинопочитания и прилежного отношения к законам и инструкциям, большинство из которых годились только для сдачи в макулатуру и в принципе можно принимать в рыцари. Хорошие ребята.

Однако брать на двух рыцарей одного оруженосца и двух новых членов их братства, не привыкших еще к орденскому бою, было рискованно. Володя, который не хотел связывать руки излишним количеством людей, решил, что коли бог не спит, то и орк не перекрестится. Выкрутятся. Побродят по лесам и полям, дадут притереться новичкам, пока там «старички» женятся.

- Аркадий, - сказал он бывшему майору, - сходи на кухню, скажи припасы на пять человек на трое суток. Заберешь и принесешь к воротам.

Это только говорится, какой замечательный вояка товарищ Караваев. А он еще был замом Безматерных и, не моргнув глазом, командовал десятками, а то и сотнями омоновцев и вэвэшников. Как он воспримет новое положение, когда им станут командовать двадцатилетние пацаны, навесившие на себя звания рыцарей. Если нормально примет, значит, будет своим. Нет – от такого лучше избавляться пока не поздно. Иначе начнется бардак. Было у них уже такое.

Караваев не подвел, кивнув ставшему начальником оркобойцу, и помчался на кухню. С остальными предстояло тщательно проверить оружие и снаряжение. В походе мелочей не бывает.

Даже свое испытанное оружие – полутораручный тяжелый меч, предназначенный для правильного боя в поле, он осмотрел внимательно, слегка заточил. А уж у оруженосцев оружие едва не было вылизано. Библейский это воспринял нормально, зная, что беспокоятся прежде всего о нем, бестолковом. Оруженосцу из небольшой деревни оказывал честь великий воин, и ему только оставалось щуриться от счастья, о котором мечтал каждый воин лесовик – чтобы его оружие подержал, а значит, освятил Владимир Оркобойца.

Омоновцы поначалу восприняли проверку как оскорбление. Лишь понимание того, что они новички и доверять им рановато, заставило бывалых бойцов лишь бурчать под нос. Мог бы Володя и обойтись.

А командор нашел у новоявленных оруженосцев вопиющие нарушения в оружии и снаряжении. Омоновцы жили и воевали в городе, лишь иногда выходя из него на несколько часов. Для них ночной сон означал отдых в казарме, а для оружия существовала специальная полка рядом с кроватью.

Итого: для оружия должны быть чехлы. Метательные ножи надо держать не в футляре, а носить на поясе. При чем ночью они должны быть под рукой, чтобы метнуть при первом же шорохе. Новомодные ботинки на высокой подошве снять. Пусть в них ноги американцы ломают. Новенькую маскировочную форму сменить на орденскую. Средства гигиены есть? Какие? Мыло, зубная щетка и паста, полотенце. Кроме того, должна быть ложка, столовый нож. метательный не подойдет.

Володя почесал в затылке. Он рассчитывал быть уже в пути, а они никак не могли собраться. Драничников и вернувшийся Караваев поначалу отшучивались, но, видя серьезные лица орденских людей и список того, чего у них нет, постепенно приходили в уныние. Они слишком хорошо знали командора, чтобы понимать – придирается он не ради удовольствия. Сколько уже раз было – Володю поднимали на смех, а в результате он всех спасал.

К обеду вышли. Пресветлый рыцарь господин Урасинов внес предложение пообедать в нормальных условиях, коли на то пошло. Но Володя так зыркнул на него, что тот утратил всякий интерес к еде, вяло заметив, что он то ничего, а вот новичкам в новинку в лесу ходить по новине нового урожая.

Пока он боролся со всем новым, Володя вывел небольшой отряд из крепости. По обычаю их провожал Дима, оставшийся старшим. Того, правда, занимали матримониальные интересы и Володя опасался, что любвеобильные рыцари, занятые созданием семейных гнездышек профукают крепость. Но здесь ничего не поделаешь. Сам затеял, поэтому дрожи и бойся.

Птицы, пришедшие в себя после катастрофы появления Зоны вовсю летали по своим птичьим делам. Под влиянием орков, а может быть, новых растений, они стали крупнее. И если скажем ворона под три – четыре килограмма ни у кого не вызывала восторга, то килограммовые снегири и полукилограммовые рябчики стали украшением любого стола. Охота на птиц превратилась в доходный промысел.

Вот и сейчас пролетел, едва не ломая ветки самец глухарь с полпудика весом. Глухари, увеличившись в размерах, расширил ассортимент и теперь гонялись не только за болотными ягодами, но и мелкой лесной и полевой живностью.

Володя проводил его взглядом. Орк тебя пережуй, свалить бы стрелой, да некогда. Развелось птицы, уже чуть ли не в крепость залетают. Раньше говорили – браконьерят, силы нет. А теперь сшибают птицу все кому не лень, а ее все больше становится. Оживает природа после человека.

Мишка, шедший впереди, поднял руку. Неужели орк на опушке. Нет, совсем обнаглели. До крепости километр, дозорные местность прочесывают.

- Ты чего, отец мой, пугаешь народ?

Мишка смело двинулся вперед и вывел старателя Ивана – бывшего монаха бывшего монастыря, канувшего в лету после набега орков. Немногочисленные уцелевшие монахи и послушники ушли на Большую землю, а Иван остался, промышляя орчьей травкой.

- Кто кого пугает, - по-воложски окая, ответил Иван. За словом он никогда не задерживался, не признавая ничьих авторитетов, кроме божьего. За это его не любили начальники, но Володя к нему не придирался. Живет человек, никому не мешает. А если хамит, то ты сам не лезь и все будет пучком.

- Здорово, Иван!

Володя широко улыбаясь – для хорошего человека хорошей улыбки не жалко – пожал ему руку.

Иван, нахохлившийся при виде омоновцев, слегка оттаял. Рыцарей он уважал за их самостоятельность и строгий образ жизни. Он не раз говорил, что живут те почти по-монашески, если не считать блуд.

Бывший монах скептически оглядел компанию. Странно она выглядела – орденцы во главе с командором, омоновцы с заместителем Безматерных. Ничего себе кучка собралась.

- Ты, Иван, большие глаза не делай, - предупредил Володя. Господа силовики ныне проходят под грифом экс, то есть бывшие. Понятно.

- Чего ж не понять, - перекрестился Иван как при упоминании покойника. – Как же вы теперь, - пожалел он их.

- Выживут, - сурово ответил Володя. – Нам пора.

- Быстро же о нас узнали, - сплюнул Караваев, когда они удалились от старателя. – Я думал не узнает, стоял, молчал как дурак.

- Миша, прокомментируй, - лениво попросил Володя.

Мишку хлебом не корми, дай помудодействовать, сразу видно – на учителя учился.

- Во-первых, - сделал он ударение на последнюю гласную, - о вашем приходе в Орден узнала вся округа, едва вы появились у ворот. Иван отшельник, поэтому до него всегда доходит позже. Как до жирафа.

Во-вторых, оруженосец в похоже может что-то делать только с разрешения рыцаря. Право голоса вам сейчас никто не давал. Поэтому вы и молчали.

Бывшие омоновцы стояли как пристукнутые.

- А как же права свободного человека? - После изрядной паузы спросил Драничников.

- Милый, - засмеялся теперь Володя. – Ты стоишь ровно столько, сколько сшибешь орков. А все остальное беллетристика и болтология.

- Да уж, - открыл рот Караваев. – Я, в принципе, ничего против не имею. Так , наверное, лучше. Поменьше болтунов и дармоедов. Только не привычно как-то.

- Вы за Матфеем смотрите, - посоветовал Миша. - Как он себя ведет, так и вы ведите. А то напоретесь на пару нарядов от командора. Он, когда Устав Ордена нарушается, злиться как орк.

- В лесу, в злой чащобе, каждый заботится прежде всего о себе, - холодно заговорил Володя. От его обычной спокойной доброжелательности не осталось следа. – Я не говорю о трусливой благоразумности, но если ваша нога окажется в зубах орка – виноваты прежде всего вы. Помните об этом и поменьше умничайте

Глава 10

Лесная тропинка привычно заводила их лесистые просторы. Лес, загнанный за века человеческого господства в резервации, захватывал поля и луга. За год благодаря орчьему климату поднимались деревья толщиной в руку. Только там, где человек продолжал бороться за существование и занимался сельским хозяйством, оставались открытые островки. Все остальное занимала тайга, существовавшая здесь задолго до существования человека.

Первым шел Матфей. Хорошо знавший лес с подростковых времен, он легко угадывал орчьи лежбища, ловушки лесовиков и лихих людей, которые тоже шастали по лесам, то служа пищей для орков, то грабивших лесовиков.

Володя шел последним, а Мишка по студенческой привычке любивший трепаться, рассказывал бывшим омоновцам о местных достопримечательностях. Те в этой части лесов в последний год не бывали. И теперь им казалось, что они здесь не были никогда, так изменилась местность. Оставалось удивляться и охать, глядя на вольготно раскинувшиеся леса с кучей вездесущей живности.

- А вот и орчья травка, - представил инопланетянина добровольный гид.

- Это мы видели, - хмыкнул Драничников, потянувшись в недозревшему плоду.

- Осторожнее, они теперь с колючками, - предупредил Миша.

- Драничников, ты куда полез, - в голос ему рявкнул Караваев, забывший, что теперь он сам оказался рядовым.

Сергей, почти взявший плод в руки, остановился. Он не хотел его срывать – зачем губить верные деньги, - а лишь посмотреть. Раз нельзя трогать… бывший омоновец присел, чтобы поближе рассмотреть невиданную в естественных условиях емкость с горючим.

- О-ох, - удрученно вздохнул Володя, вызвав удивленные взгляды новичков.

- Понимаете, - поспешил им на выручку Матфей, пока рыцари не вздумали наказать бестолочей. Зря они их сразу в оруженосцы произвели. Пусть и бывшие силовики, а бестолочь бестолочью. – Первое правило лесовика – ничего не трогать и особенно не приближать лицо, а лучше не приближаться вообще к невиданному растению или валяющейся вещи. Ваше счастье, что орчья травка не брызнула кислотой. Раз – и нет глаз.

- Орчья трава безобидна, - заявил Караваев, правда, не столь уверенно. Он впервые увидел колючки на безобидном растении. То есть он и без колючек-то его не видел. Но по всем описаниям в отчетах, а их несколько сот, орчья трава совершенно безвредна. – Последняя инструкция…

Любопытная сорока, оторвавшись от поиска жирных вкусных мышей, наблюдала за людьми, поглядывая на них бусинками-глазами. Дружный смех заставил ее вздрогнуть и сорваться с ветви, поспешив прочь от опасных наземных животных.

- Вы еще вспомните инструктивные письма ВЦСПС и ЦК КПСС, - утирая слезы с глаз, сказал Миша.

- Природа постоянно мутирует, - снизошел до объяснения Володя. – За последний год произошли такие изменения, биологи с ума сходят. А все эти инструкции пока согласуются учеными и бюрократами безнадежно устаревают. Если вы собираетесь опираться на бумажки, луче останьтесь в крепости. Иначе нам придется тащить ваше тело обратно, а оно тяжелое.

Караваев хотел возразить, подумал, и вежливо кивнул. Ему надо переучиваться. Ой как не охота. А что делать? Если нет, тогда прав салажонок, нет, простите, командор, лучше уехать на Большую землю. Или лечь под дерн.

- Завтра можно забирать, - прервал установившуюся тишину Матфей, оценив степень вызревания «помидорки».

- Идем дальше, - вместо ответа скомандовал Володя. Пока они идут еще по совершенно безопасной территории, далекой от скоплений орков и прочих прелестей нечеловеческой цивилизации. Хотя говорить о безопасности можно только в крепости. Скажем так – пока они находятся в относительной безопасности. А надо хлебнуть настоящей схватки, чтобы кровь быстрее побежала, а не застаивалась в сосудах, образуя, как их, тромбы.

Матфей, напоминая гончую, получившую команду, двинулся дальше по тропе. Ему можно было доверять и Володя, бездумно шел последним, наслаждаясь прелестью лета. Природа ожила, развернулась. И теперь люди шли не по покоренному, забитому краю, а, по сути, девственному лесу, радушно принимавшему любое существо.

- Командор, - послышался негромкий голос оруженосца.

Володя, пребывающий в размягченном состоянии, подошел. На лосиной лепешке четко отпечатался след орчьей ноги. Ничего страшного. Матфей правильно сделал, что позвал старшего в отряде. Молодец, а теперь пошли дальше.

Сергей Драничников, который знал куда меньше рыцарей и лесовиков, и не находился под грузом гордыни, как Караваев, принялся в полголоса расспрашивать Мишку о нравах местных жителей – орков, зверей и лесовиков. Тот от нечего делать охотно отвечал. В меру любопытствующий оруженосец похвальный пример для остальных молодых.

Безопасная зона, распространявшаяся на пять-шесть километров, оказалась пройденной за час с небольшим. Собственно безопасной она была, конечно, относительно. Просто здесь постоянно находилось много охотников, старателей патрулей Ордена и силовиков, чтобы орки могли накопиться для атаки. Ну а заблудшая пара тварей сейчас пугала только детей и нервных городских дам. Напороться здесь на огра со свитой означало крайнюю степень невезения.

Дальше сложнее. На помощь Матфею пришел Мишка, а сам Володя часть созерцательности переключил на «обнюхивание» местности. Способности оркобойца чувствовать врага на расстоянии ценились очень высоко. Володя был интуитив – даже среди опытных и талантливых нюхачей он выделялся способностями почувствовать врага, определить его количество и даже узнать, когда она последний раз «ели».

Орки в такой прекрасный солнечный день явно бездельничали, а не занимались тем, для чего они появились на земле – охотились на людей. Рыцарей человеколюбие пришельцев не устраивало. Опять мерзавцы либо для крупного набега копятся, либо засаду устроили. Что б им огр по два наряда вне очереди дал.

Крик орка позволил им расслабиться. А вот новички, наоборот, насторожились. Им было пока невдомек, что орки в округе были почти всегда и то, что их обнаружил одинокий «дежурный», говорило о том, что все в порядке и благополучии. Сейчас они схватятся с ним и несколькими другими, которых он позвал на помощь и можно продолжать путь.

- Миш, возьми Матфея для страховки. Пусть новички тренируются.

Мишка кивнул, глянул на Библейского. Того учить не было нужды. А вот бывшим омоновцам придется кое-что объяснить. В лесу, не на городской улице гоняться за одиночным орком, запросто попадешь под дубинку.

Пока рыцарь занимался обучением оруженосцев, Володя еще раз «просеял» округу. Орков пять. Немного больше, чем обычно, но за среднестатистические показатели не выходят.

Он показа Мишке пятерню – пять штук. Впрочем, демонстрировать способности интуитива оказалось излишней роскошью. Непуганые, не мятые жизнь орки, выскочили на тропу, торопясь вкусить человечину. Пятикратный слитный крик легким разрядом прошелся по коже. Экие дурни. Кого сейчас криком удивишь.

Люди грамотно разошлись. В центре оказались новички, обязанные принять основной удар. Их страховали Мишка и Матфей. Не дай бог, поломают кости, мучайся с ними потом. Володя стоял позади. Он должен продолжать просеивать местность. Бой обычно создавал помехи, мешающие участвующим в нем слушать местность. Как бы им не прозевать появление крупного отряда. Будь они с Мишкой вдвоем, еще ничего. Не отбились, так удрали бы. Но с тремя оруженосцами стычка с парой огров с их свитами запросто окажется последней.

Передний орк, перехватив дубину обеими руками, бросился на Караваева. Володе орк чем-то напомнил Серегу Савельева в пору становления Ордена и он не выдержал, прыснул. Мишка, судя по всему, тоже признал карикатуру на рыцаря и слегка зевнул.

Караваев с трудом отбил направленную двумя руками дубину. Следующий орк должен был снести ему голову, но бывший майор ловко увернулся. Эта схватка для него не первая, чтобы с такой легкостью раскинуть мозгами по тропинке.

Однако он пропускал выпад третьего орка. Находясь на острие удара, необходимо следить за ситуацией в целом, а Караваев пока делать этого не умел.

Мишка подставил клинок на пути ловко просунутой между телами двух атакующих орков дубины, а затем, завернув кисть руки, острием меча рассек запястье. Прелесть такого финта заключалась в силе кисти. Повернуть вытянутой рукой меч в полпуда весом пальцами дано не то что не каждому. Из оркобойцев-то, для которых сила правило, выдюжат пара-тройка.

- Сэр рыцарь, - отсалютовал ему Матфей, а Володя уважительно присвистнул.

Мишка не отрубил руку орка – не Илья Муромец, но сухожилия рассек. Большего не надо. Орк выронил дубину и заорал, жалуясь на жизнь и коварных людей.

Матфей, прикрывая левый фланг, занимался не только выражением восторга по поводу мастерства рыцаря. Не столь элегантно, как Мишка, он вывел из строя еще одного орка. Пока пришелец замахивается дубиной в традиционном начале схватки грудь ему пропорет младенец. Если, конечно, орк не запудрил голову ультразвуковым воплем.

Орк непонятливо посмотрел на дыру в груди. Чтобы придурок не вздумал пойти в атаку, а у пришельцев такое бывало, Матфей толкнул его в живот ногой. Не пнул, а именно толкнул.

Орк полетел назад, заворочался на земле, пытаясь встать. Но потеря крови делала свое и он вскоре замер.

Между тем Караваев раскроил голову нерасторопному противнику, а Драничников не очень-то джентльменским ударом разрубил живот его соседу, просунувшись под руку бывшему начальнику.

Схватка подходила к концу. Володя подался вперед, знаком руки показав, что пора провести зачистку и двигаться дальше. Единственный уцелевший орк вместо того, чтобы отступать, бросился вперед и попал в коробочку. Люди не церемонились с неумехой, вонзив в него сразу три клинка. Добить последнего, пострадавшего от удара Мишки, оказалось секундным делом. Да и то, Мишка собственно нанес не боевой удар, а просто, увернувшись от неуклюжего выпада левой рукой, вспорол ему живот и повалил на землю. Пока тот умирал, трясясь в конвульсиях, рыцарь профессиональным движением, показывающим на немалый опыт, вырезал печень. Ничего другого от животины ему не требовалось.

- Долго будем стоять? – Весело спросил он у новичков. – Работайте.

- Печень принадлежит тем, кто убил, - пояснил Матфей, занимаясь своим орком.

Хм. Караваев посмотрел на народ – не шутят ли с ним – нет, все работали. Тогда он склонился над своим.

- А этого как? – Драничников указал ножом с капающей с него синей кровью.

- А это доля Ордена, - Мишка завершил пакование печенки и спрятал ее в рюкзак. – Орденская пятина. Сэр Библейский ее вырежет и сдаст по прибытию.

- Однако пошли дальше, - предложил Володя, - дали кости размять оруженосцам и будет. У нас не коммерческий выход, а осмотр местности.

Караваев чуть не выронил вырезанную печень. Бои с орками они называют коммерческим походом. Нет, он слышал об этом и не раз. Но одно слышать в кабинете об очередном удачном рейда, а другое – быть участником. Ну, ребята, жизнь предстоит веселая. Но не об этом ли он мечтал, заваленный в кабинете служебными бумагами.

Володя, планируя рейд, не собирался выдумывать нечто необычное. Так, стряхнуть дурь и лишний жирок, который копился, не смотря на усилия организма соответствовать голливудским нормам веса и роста. Ну а чтобы совсем не стало скучно, заглянуть в пару подозрительных мест. Была мыслишка, что именно там собираются пришельцы. Или появляются из неоткуда. Первую парочку огров они обнаружили неподалеку.

После схватки с орчьим патрулем, он приказал пойти дугой, огибающей город радиусом до десятка километров от его окраин. Не слишком близко, но и не далеко. Можно орденскую помощь вызвать, если приспичит. А то и укрыться у лесовиков. В этой стороне сохранилось три селения, образовавших что-то вроде коммуны. Не пропадут.

Шуганули здоровенного кабана. Тот, завидев на своей территории двуногих, принялся сопеть и рыть копытом опавшую траву, воспринимая их то ли как соперников, то ли добычу, но внезапно потерял интерес и скрылся среди деревьев.

Володя с интересом проводил его. Килограммов под сто. Такие теперь не редкость. Жалеть или не жалеть, что ушел. С одной стороны, свежее мясо. С другой, возня с разделкой. Да и куда они столько дичи денут. На душу по пуду придется. Пусть бежит. Им птицы хватит.

- Жалко, - Караваев откровенно сожалел. Вот горожанин. Не понимает, что для них нежданная добыча одна обуза.

- Молодежь, - скучно сказал он. – Через час устраиваем ночевку. Миш, побеспокойся о месте и дровах. Аркадий с ним. Матфей с Сергеем подумайте об ужине.

Володя раздавал команды, идя легким шагом, словно и не обращаясь ни к кому. Так, мысли вслух.

Мишка, привычный к переходам, предложил остановиться в привычном месте, которое обычно выбирали дозорные отряды и старатели. Русло старицы, болотистое и потому не проходимое, поросшее деревьями и кустами ивы, делало полукруг, образуя защищенное с трех сторон участок.

Володя, однако, отказался. Слишком легко. Ему хотелось какого-нибудь приключения. Да и новичков, сделавших карьерных скачок и нуждавшихся в обучении, следовало слегка потрепать жизнью.

- Остановимся на открытом месте, где достаточно сухих дров.

Миша посмотрел на него с удивлением, подумал, и кивнул. Володе на хвост села сорока, ему хочется приключений. Что ж, не все коту масленица, придется помахать клинком.

Стоянку он облюбовал около двух одиноко стоявших деревьев, окруженных почти полностью влажной низиной и поэтому не зарастающей деревьями.

Володя предпочел бы менее защищенное место. Но промолчал. Пусть Мишка решает, он сам ему поручил.

- Дровишек маловато, - осторожно посетовал Матфей.

До ближайшего леса оставалось несколько сот метров. Если поддерживать костер до утра, понадобиться гора хвороста.

- Что же делать, - ответил Володя, - охотники – за едой, а остальные переквалифицируемся в дровосеки. Помогу вам.

Матфей, имевший поручение, кивнул Сергею.

У того уже вертелся вопрос:

- А как мы будем готовить ужин?

Матфей покачал головой:

- Тебе не говорили, что у тебя длинный язык?

Драничников слегка обиделся.

- Нет еще.

- Тогда я говорю тебе первым. Ходи со мной и слушай, что тебе надо будет делать. А будешь под руку лезть, вызову на поединок.

Сергей Драничников, хороший парень и омоновец из тех, на ком держится эта силовая структура, не частый представитель неостервозившегося милицейского состава после нескольких лет службы, был совершенно не в своей тарелке. В ментовке поначалу тоже было трудно, но там, по крайней мере, были уставы и инструкции, было понимание, куда ты пришел и зачем. Здесь ничего этого не было. И субординации как бы не было. На первый взгляд. Потому что на второй она оказывалась еще жестче. Он бы и рад обращаться к старому знакомцу Кудрявцеву как старшему, но никак не мог уловить момент, когда к нему можно обратиться как к Володьке Кудрявцеву, на три года по возрасту и на пять лет по службе младше, а когда как к командующему им же созданной немногочисленной, но сильной военной организации. И потому постоянно попадал впросак. Вот и этот… библейский, орк его побери. То приглашает спрашивать обо всем, то бросается как собака.

Матфей же, с обычной фамилией Петушков, которая ему не нравилась, и он охотно отзывался на прозвище Библейский, налаживал охотничий самострел. Охотничий потому, что был он небольшой, хранился в рюкзаке, и не отличался особой мощностью. Орка из него можно убить только удачно попав в глаз. Таких мастеров в Ордене находилось два – три. Матфей в их число не входил. Зато птицу из него был не хуже других.

Сейчас он присмотрит штучки три птички килограмма на два общей массой и с помощью салаг – оруженосцев запечет их в глине. Дешево и сердито.

- Пойдем, - позвал он Драничникова. – Пойдешь позади меня. Будешь собирать трофеи и приглядывать за местностью, чтобы орк не подкрался.

Насчет орка он сказал в педагогический целях. «Коллега» по орденскому званию такой неумеха, что учить его и учить. А то скажешь ему, что нечего сидеть, пойдем птичек половим, он и пойдет с расстегнутой ширинкой на ворон смотреть. Так и нарвется на шальную ходячую печенку.

Сергей подулся немного, но вбитая за годы службы дисциплина и осознание собственной «салаговатости» заставили послушно пойти. Благо, что все работали, кто таскал дрова, кто устраивал лагерь и бездельничать просто не по-товарищески.

Матфей направился в лес. Там живности больше, чем на лугу. Луговая птица поосторожнее и менее заметна. Пока не наступишь, не увидишь. А в лесу проще.

Он пошел по некогда протоптанной широкой тропе, даже скорее лесной дороге, теперь обильной зараставшей деревцами. Только по середине нечастые спутники срубали деревца и затаптывали молодь, сохраняя тропу.

- Смотри, - учил Матфей Драничникова, - птицы галдят. Что это значит?

- Орки идут или люди, - предположил Сергей, начитавшись приключенческих романов, в которых птичий шум ассоциировался с чужаками.

- Сам ты орк, - добродушно усмехнулся Матфей. – Сороки пытаются утащить добычу, падаль скорее всего, у лисицы. Вот и вопли отсюда. О, утащили. Куда там лисице до таких разбойников. Пара сорок с пол-лисицы.

Драничников с уважением посмотрел на собеседника. Сам бы он, пораздумав, все равно подумал на пришельцев. Неважно каких – человеческих или инопланетных.

- А кроме сорок, другие крупные птицы в лесу есть? – Сергей, следуя инстинкту человека на передовой, почти автоматически собирал информацию о местности, на котором будет его новое бытие.

- Хватает. После появления Зоны мелочи вообще не осталось. Что птицы, что мелкое зверье все выросло.

- А крупные?

- Крупные, к счастью, почти не изменились. Медведи остались медведями, а лоси – лосями. Рыси, правда, подросли. Но у нас такого зверья немного пока. Этим и спасаемся. А то прыгнет на загривок кошка килограмм в шестьдесят.

Прямо перед ними в кроне дереве кто-то заверещал, а затем полетел на землю, сшибая листья и мелкие ветки. Сергей не сразу понял, что его спутник от живота, не прицеливаясь, выпустил стрелу.

- Сходи, подними, - разрешил Матфей на вопрошающий взгляд Драничникова. Пусть поищет добычу в густой траве и подлеске. Серую тушку рябчика увидеть не так просто, несмотря на то, что она раза в два больше, чем два года назад.

- Нормальный трофей, - Драничников шел к нему с рябчиком, с интересом рассматривая его. Он в первый раз держал в руках дикую птицу. Куриц потрошить в доорчье время для шашлыка пришлось много, а вот дичину даже в глаза не видел. Ну, не считая телевизор, конечно. – Так и прокормиться можно, ни чем больше не занимаясь.

- Можно, - согласился Матфей, - но не нужно. Одичаешь в два счета. Проверено на опыте. Полгода хватает, чтобы из человека дикарь сформировался. Пойди лучше, птичку подбери.

Ужин получился на славу. Несколько птичек – рябчик, снегирь, даже невесть как оказавшийся воробей, молодой глухарь, которого пришлось разделить на четыре части, - запеченные в костре, показались оголодавшим за день людям не то, чтобы райской пищей, но вполне съедобной. Даже бывшие омоновцы, как истые горожане и холостяки, обожавшие столовые, а еще лучше рестораны с их нормированной пищей, поцокали языками после жирного, но не слишком, отдающего горчинкой мяса.

- Спасибо за ужин, - поблагодарил Матфея Володя. – Посуду моет Сергей.

Командор легко поднялся на ноги, чтобы омыть в неспешно текущем неподалеку равнинном ручье, точнее сказать полустоящей болотистой воде, покрытые жиром руки.

Сергей растерянно посмотрел на Матфея, не зная как отреагировать. Посуды, если не считать собственные ножи, во время ужина они не использовали. Чего же мыть? Матфеюшка, выручай. К Мише он не решался обращаться после целого дня демонстрации табели о рангах.

- Собери остатки ужина, кости и закопай их поглубже, - улыбнулся Миша. – Ничего, Серег, привыкнешь. А на Володю ты не обращай внимания. Он не специально задирает голову, у него участь такая – заботиться обо всех нас, не видя каждого по отдельности.

Сергей хотел выразить мнение, но промолчал, вспомнив Безматерных, который на расстоянии отец родной, а когда стоит рядом и цепляется, хоть и не последняя сволочь, но скотина скотиной. Неужели все начальники такие?

Володя, не зная о логике рассуждения нового подчиненного, а в перспективе, хотелось бы верить, брата рыцаря, размышлял, как им жить дальше. Им – это Ордену. Крепость они достроят. Но людей надо кормить, с государством желательно жить в мире, а лесовиков при всем при том слишком не обирать. Итак, как жить дальше. И спросит не у кого. Такие как Караваев и Драничников им нужны позарез. Особенно как Караваев. Пусть Матфей косится на него, не понимая, почему сразу в оруженосцы произведены два новичка. Политика, мой друг, политика.

Где-то неподалеку завозилась зверюга массой… изрядной массой. Он не лесовик, чтобы по шороху определить, кто там в десятке метров от него. На всякий случай Володя лязгнул кольчугой, чтобы дикий друг не вздумал на него напасть. Ничего хорошего для него (зверюги) не получится, но возникнет ненужный шум.

Зверь понял наивность предположения о хорошем ужине и канул в темноте. А может он и не думал о нападении на человека. Просто попил водички, а царь природы возомнил о себе и своих вкусовых качествах.

Помыв руки, Володя подошел к костру. Ночь на дворе, выставить дежурного и на боковую.

Глава 11

Когда солнце поднялось настолько, чтобы согреть металл доспехов, отряд неспешным, но уверенным шагом двигался по проложенному в крепости маршруту. Разведотряды и многочисленные охотники за печенкой локализовали или, говоря простым русским языком, высмотрели четыре то ли гнезда, где эти твари материализуются, то ли места их сбора. Вопросов и предположений появления пришельцев было много, Володя предпочитал не вникать в теоретические рассуждения. Для него жизнь куда проще - есть орк, есть и печенка для их существования. Цены на материалы из пришельцев не понижались, несмотря на массовый сбыт продукции. Слишком уж кстати они пришлись человеческой цивилизации.

Сегодня они должны подойти к самой ближней к крепости и городу точке. Руки чесались поживиться. Многочисленные охотники… хотя как сказать многочисленные. Лесовики сейчас заняты хозяйством. Кто косит сено, кто копается на огородах. Только старатели, да люди Моторина бродят по лесам в поисках поживы. Вот с осени да, там можно говорить о многочисленных охотниках.

Шевельнулась мысль об изрядной поживе, которую они принесут. С появлением Моторина их доходы резко сократились. И из-за конфликта с ним, и из-за строительства крепости. Охотничьих отрядов Орден отправлял все меньше и меньше. Надо будет подсуетиться зимой, но то до разорения дойдут.

Ничего, они наберут полные мешки печенки. Штук сто. И новички разбогатеют, а то сейчас их приходится содержать за счет Ордена.

Володя едва не остановился, поймав себя на скаредной мысли. Стареть что ли начал. Раньше он никогда не жадничал. Так, размышлял о трудности бытия и крайнем недостатке средств. Вот она доля начальника. Станешь жадным, толстым и с золотым кольцом на указательном пальце – предопределил он свое будущее.

- Командор, часовые, - предупредил бдительный Матфей увлекшегося размышлениями старшего.

Володя равнодушно кивнул. Около гнезд всегда ошивалось несколько орков – то больше, то меньше. Кто-то прозвал их часовыми, название прижилось, хотя таковыми они, конечно, не были. Угрозы для них они не представляли. Эка невидаль – полдесятка орков. С учетом курса Центробанка, о котором они узнавали с опозданием в полторы недели, тысяч двадцать они получат, продав печенку контрабандистам. Если официально – с уплатой налогов, тысяч пятнадцать – шестнадцать. Государству тоже кушать хочется.

Орки «закричали» завидели людей. Когда твари поумнеют и поймут, что на людей их ужимки больше не действуют.

- Свободная игра, - сообщил он отряду. – Миш, ты новичков побереги.

Свободная игра означала самостоятельную охоту. Пятина добычи шла Ордену, но остальное – победителю. А зарабатывать приходилось, поскольку и в Ордене, несмотря на кажущуюся общежитскую жизнь бесплатно мужчин не кормили. Наоборот, это они должны были кормить семьи и делать так сказать добровольные взносы на содержание остальных жильцов. И оплачивать продовольствие, получаемое сухим пайком или обедами с кухни.

Новичков Володя все же подстраховал. Не умрет Мишка с голода. У него вон две жены и двое детей и то он не бежит, припрыгивая к печени, которая сама бежит к их мясу. Занятный каламбур получился.

Поскольку рыцари в бой не спешили, а Матфей, имея представление о дисциплине, старался не лезть впереди батьки в пекло, вполне естественно получилось – на острие удара оказались новички.

Им показалось, что специально подставляют под удар, чтобы проверить уровень мастерства и способности держать удар не в городе, у себя дома, а в отрыве, среди бескрайних лесов и неисчислимых орков.

Частично это так и было. А еще им вновь давали заработать. Следующий раз новички отправятся в поход не скоро. Оруженосцам придется пройти. Хотя и в сокращенном объеме, курс молодого бойца, предусмотренный для лесовиков и прочих новичков новых поколений Ордена.

На двоих они свалили троих. Одного подобрал Матфей. Орк набежал прямо на него, ну не смотреть же. Еще одну печенку добыл Мишка. Велено ему поберечь новичков, он и поберег. Караваев, связанный боем с орком, явно не успевал отразить удар второго. Мишка его и срубил. А нечего ворон считать.

Бой занял немного времени. Ровно столько, сколько понадобилось оркам доскакать до них, вожделенно тряся дубинами.

- Свежуйте, - скомандовал Володя, про себя подумав, что хватит ему командорствовать, а то есть скоро нечего будет.

Пополнив заплечные хранилища, они направились к гнезду. Вместилище… так и хотелось сказать нечистой силы, хотя какая там сила, просто орков, представляло собой обширную поляну, наполовину окруженную густым лесом.

- Знакомьтесь, - предложил Миша, - адская поляна.

- Чего тут адского? - Не понял Караваев.

- Место, откуда постоянно приходят орки.

- Ух ты! – Не выдержал Драничников. Он столько наслышался историй про гнезда, что охнул, но сразу же разочарованно спросил: - и чего тут адского? А столько трепотни…

- Поменьше слушай, - не сдержал улыбки Володя. – Многие охотники специально травят, пугая зеленых соперников. Конкуренция.

- Да я так, - засмущался вдруг Сергей, - сгоряча.

Володя уже не слушал его. Местность ему не нравилась. Орк с ней, адской поляной, но, похоже, неподалеку находился огр со свитой. Тоже «охрана»?

- Миша, что-то мне не нравится ветерок с той здоровенной сосны.

Друг имел куда худшие сенситивные способности, но неладное почувствовал. Слишком близко. Даже Матфей, только расправлявший паранормальные способности, и тот после слов командора, безошибочно определил источник опасности.

- Огр и не меньше двух десятков орков, - просканировав местность поточнее, определил Володя. Со стороны казалось, что он просто застыл в раздумье, но через некоторое время у его спутников зашевелились волосы, настолько мощное поле создал Володя, прощупывая местность.

- Пора по-настоящему размяться, - обрадовался Мишка. – А то я вспотеть не успеваю, бой заканчивается.

- Огр мой, - предупредил Володя. – Это я вам говорю, товарищи бывшие омоновцы. Своих предупреждать не надо.

- Нас тоже, - ответил помрачневший Караваев. По сводкам, собиравшихся в городском УБ, в том числе и из других участков Зоны, он понимал, какую опасность представляет новое существо. Сам он для огра не больше, чем лягушка на пути самосвала.

- С огром работаю я, - скороговоркой проговорил Володя, - Мишка веди бой. Не дай Бог, кого поцарапает, голову сниму.

- Обижаешь, начальник, - потянул Мишка, которого юмор не оставлял в самую трудную минуту. А сейчас эта минута еще не наступила. Подумаешь огр со свитой. Лишь бы оруженосцев не потерять. Заставила нелегкая их взять.

- Отошли от меня, - скомандовал Володя. Огру, видимо, надоело стоять в засаде. Он вылез, то есть, конечно, вышел из леса, окруженный орками. Нет, насколько точно придумано определение свита. Очень похоже. Так и вьются вокруг него, как адъютанты вокруг генерала. Что ж, посмотрим какого цвета ваши кишки господин генерал.

Огр внимательно оглядел поле боя. Его головы обшарили взглядами открытую местность и неподвижно замерших людей. Это немного озадачило его. На всякий случай правая голова «крикнула». Стратег нашелся. Наполеон при Аустерлице.

Володя сделал шаг вперед. Мол, смотри я иду. Крики твои мне все равно, что вопли осла. Немного неприятно, но и только.

Огр тоже понял напрасность акустического воздействия. По его незримому сигналу орки сыпанули вперед, чтобы перебить дерзких людишек, осмелившихся вторгнуться в святая святых пришельцев.

Мишка развернул подчиненное ему войско по всем орденским правилам: сам впереди, слева Матфей, прикрывающий самое слабое место в обороне рыцаря, справа Караваев, а его сменщик Драничников пока за спиной. Первый орк даже не успел традиционно крикнуть – слишком небольшое расстояние оказалось с начала атаки. Мишка просто снес ему голову, оставив биться тело в окрестностях обширного репейника.

Затем началась свалка. Крикнув, орки толпой навалились на отряд. Володя, поначалу собиравшийся оставить орков на Мишку, пришел на помощь. Огр не дотянул до Наполеона. Ему бы помочь своим, пока те навалились кучей. А он, аристократ, решил сделать работу чужими руками. Ну, пока ты спишь, почему бы не пополнить кошелек, деньжат подзаработать.

Тяжелый полутораручный меч как пушинка прочертил горизонтальную дугу, попутно раздробив грудь орка. Использовав инерция для поворота вверх, Володя опустил его на следующего орка. Две печенки есть, но маловато. И он двинулся вперед, в набегающую и «покрикивающую» толпу.

За ним двинулся Мишка, которому надоело отмахиваться от отдельных недотеп. Вообще-то командор не говорил ему об атаке, фактически оставляя на месте. Но доблестный рыцарь не мог спокойно смотреть, как старший по должности стрижет капусту, то бишь банальные денежные единицы. Ему тоже хочется почаще ходить в моторинский магазин и обменивать рубли на всякие вкусности.

Мишка вошел в толпу орков как коса в траву. В считанные секунды он срубил четверых, оказавшихся неподалеку. И только после этого начал действовать огр.

Орки, бесславно складывавшие головы, внезапно отбежали от людей. Да так быстро, что те не успели за ними. Передышка позволила огру слепить некое подобие полукруга из плотно стоящих орков. Теперь они были немного опасными в том плане, что пока дерешься с парой, третий проедется дубиной по голове. Кучка орков, едино связанная орком, превращалась в сложный живой механизм, куда опаснее вдвое – втрое большего числа самостоятельных орков.

- Миш, еще раз сунешься, получишь по шее, - принялся раздавать Володя указания. - Стой неподалеку от орков и пугай их атакой. Я за огром.

Миша, в голове которого сидела одна мысль – атаковать орков и раздробить их строй. Дело настоящего мужчины и рыцаря. Холодный на голову друг нашел стоящее решение.

Он принялся неспешно приближаться к оркам, всячески демонстрируя намерение атаковать. Впрочем, демонстрировал он его не скованным чужой волей оркам, а их хозяину. Тот, отслеживавший движение людей к его отряду, должен был с опозданием заметить приближение Володи.

Поначалу получилось по задуманному. Огр увлекся манипулированием орками и прозевал Володю. Но затем, вместо того, чтобы возглавить орков, огр, видимо растерявшись, бросился на командора, сняв контроль за подопечными. Те, конечно, радостно «закричав», бросились на Мишку с оруженосцами. Рыцарю пришлось пережить неприятные минуты свалки. Орки повалили слитной массой, способной просто сбить с ног и растоптать небольшой отряд. Пришлось изрядно помахать мечом, снижая азарт атакующих. Когда орки потеряли с десяток, пыл их значительно ослаб. Миша заплатил помятым грудным панцирем – кольчуга ему не нравилась, он предпочитал панцирные доспехи – здоровенным синяком под ним – орчья дубина не поцелуй, аналогичным синяком на левой руке – пришлось прикрываться от удара. Рука от этого повисла плетью и вышла из строя как минимум на пару суток. Матфей, куда более верткий и не обязанный прикрывать новичков, оказался куда более удачлив, отделавшись ерундовой царапиной на щеке, полученную от когтей смертельно раненного орка.

Караваев с Драничниковым, прикрываемые от орчьей напасти, никого не убили, но и сами отделались испугом. Караваев был отброшен дубиной орка так, что отлетел на несколько метров. На интересном месте от удара о землю получился синяк. Драничников вообще остался красив и цел. Хоть сей секунд под венец.

Пока они отбивались от орков, Володя дрался с куда более опасным соперником. Огр – не два десятка пустоголовых чучела, только и знающих, что орать да размахивать дубиной.

Правда, доставшийся ему огр оказался учебным – его кто-то ранил и потому в полную силу показать паранормальные способности тот не умел. Так же как и физические возможности. Правая голова демонстрировала отсутствие одного глаза и глубокий, через весь лоб, шрам. Бедолага, явно из старателей вчера, а то и сегодня, провел последний бой. Силен оказался бродяга. Их как рыцарей или хотя бы силовиков не учат. Вечная тебе память, кем бы ты ни был.

Огр издал раненой головой сиплый крик, призывающий орков. Но крик из-за, видимо, не той тональности, на орков не подействовал. Те мужественно продолжали умирать. Почему он не призвал помощь правой головой Володя не понял. Может из шарма? Дескать, я крутой, дал обет во имя своей дамы или большого когтя левой ноги святого Огра разговаривать только левой головой.

Володя по недолгой жизни в орчью эру понял, что джентльменство в боях не поощряется. Хотя он вроде бы рыцарь, что ассоциируется с благородством и честностью. Плевать в тартарары. Пользуясь медлительностью двухголового монстра, он подскочил к нему со стороны раненой головы. Огр с опозданием повернулся и не успел разглядеть направление удара. Хотя, что там гадать. Естественно, клинок вошел в голову через уже выбитый глаз.

Правая голова горестно взревело, резко повернув тело к обидчику. Если бы пораженная голова не болталась, Володя потерял бы меч. Слишком резкий поворот сделал огр.

Он вырвал меч и поспешно отступил на несколько шагов. Отчаявшийся гибелью своей половины огр принялся ретиво размахивать кулаками, заметно увеличив темп движения. Хорошо, что в обычном состоянии он столь скоро не двигается.

Володе пришлось приняться за философские рассуждения, чтобы ослабить болевые ощущения. Огр лупил по чему угодно – мечу, попавшемся на пути деревце, рукам человека. Правда, последнее командор не допустил. Дай такому стукнуть, руки если и не лишишься совсем, то выйдешь из строя на энное количество дней.

Огр устал. Ему двигаться с такой скоростью все равно, что человеку разогнаться до километров скажем пятнадцати – двадцати (если получится).

А дальше оставалось решение технической задачи – введения острия меча в глазное отверстие на расстояние ладони. Огр получил несколько не очень чувствительных для него ударов в грудь и один по ноге. Успокоив его подобным образом, Володя неожиданно сблизился с ним и ударил точно в глаз.

Огр принесет ему не меньше ста тысяч. Слишком мало их еще добывают и слишком много ценных частей тела в отличие от орка. Да и ребятишки набили не меньше.

Володя поспешил к рюкзаку. Нечего тянуть, напросятся еще на одного огра. Разрезать, вытащить нужные внутренности, срезать и свернуть в рулон кожу. Ученые яйцеголовы просили, правда, принести головы, но слишком уж накладно тащить два здоровенных булыжника.

- Что-то ты расслабился, - укорил он Мишу после завершения разделки.

- Попробовал бы сам отбиться, когда они толпой навалились, - пожаловался рыцарь. С помощью ловкого Матфея он кое-как снял панцирь, с досадой посмотрел на грудную пластину. То-то тем будет для орденских зубоскалов. Синяки, уже чувствительно донимавшие, скоро пройдут. А вот остряки не меньше месяца будут показывать, как доблестный рыцарь обнимался с орчихами, в страсти помявшими ему железо. И будут рассказывать, что видели орка, очень похожего на него, Мишку.

- Здорово, - Володя провел пальцем по вмятине. – Сексуально как-то помято.

Мишка взвыл. Оправдывались самые худшие намерения. Если уж Володька не удержался, то что будет по возвращении. Сам-то почти не пострадал. И к тому же схватка с огром смеха пока не вызывала. А орков рыцари принимали за ходячий источник дохода, не более.

- Отойди, - потребовал он. – Не трогай моих железок.

- Ага, - согласился Володя. – И не садись на мой горшок.

Впрочем, он прекратил зубоскальство и внимательно осмотрел синяки мишки. Большие, но без переломов. Завтра к вечеру начнут сходить. Затем пришел черед остальных. Матфея он обругал. Нашел время ставить героические шрамы на лице. Оправдания оруженосца во внимание не принимались. Молод еще, чтобы рот открывать. Виноват и точка. Помятый, но не пострадавший караваев и выкрутившийся Драничников вызвали одобрительное хмыканье. Про пострадавшее интересное место Караваев предпочел промолчать. Орденских нравов он в полном объеме не знал, но представлял, как будет воспринято подобное повреждение. Перетерпит, благо сидеть им сегодня придется еще не скоро.

Глава 12

- Хорошо идем, - не удержался от комментария Матфей. Слишком приятная стояла погода – ясная, теплая, не изнуряющее жаркая. Яркая зелень, постоянно мелькающая пернатая и четвероногая живность расслабляли, заставляли любоваться прелестями жизни.

- Типун тебе на язык, - пожелал Миша. Синяки болели. Особенно ломило руку, которая распухла. В доорчье время его бы считали серьезно пострадавшим, приложили компресс, сюсюкали и жалели. Теперь иные времена… Иди и не жужжи. Пострадаешь сутки за неповоротливость. Боль делала его раздражительным и ворчливым.

Однако Володя тоже неодобрительно посмотрел на оруженосца. Нашел время радоваться. Накаркаешь, Библейский, напоремся на пару огров. И без свиты хватит продолжать веселье.

По пути Матфей, которого Володя в отместку за любование природой назначил пожизненным (на все время похода) охотником, подстрелил пару уток, на удивление скоро увеличившихся в количестве. Утки, оставшиеся перелетными птицами, почти не изменились с прошлых времен. Зато люди изменились, потребляя куда меньше пищи. Двух уток вполне хватит. Хотя утиное мясо, в отличие от местной живности, не столь вкусное. Однако Матфей, обиженный реакцией Володи, специально остановился на утках. Пусть всем будет не очень хорошо, если ему настроение уронил командор.

Володя посмотрел на излишне резкие движения Библейского, подумал, что слишком с ним резко обошелся. С другой стороны, нечего под руку трепать языком. Мишка прав – основное впереди. Трофеев они набрали немало, но далеко до нормы.

На ночлег они устроились рано – где-то в районе шести часов. До сумерек можно было пройти с десятка полтора километра, но тогда они оказывались слишком близко к очередным двум гнездам, лежащим в трех километрах друг от друга.

- А не поесть ли нам сегодня ухи?

Мише совсем не улыбалось ужинать дикими утками. Еда не из худших, но если ешь их в четвертый или пятый раз, то привычки никакой нет. Жуешь мясо как лекарство, нужно, но очень невкусное.

Матфей, раскусивший ход его мыслей, пожал плечами. Спорить с рыцарем себе дороже, а то он бы ему сказал пару ласковых. Только сказал. Поскольку Мишка Урасинов куда его сильнее, умело пускает в ход и кулаки, и меч. Свяжись с таким, позора не оберешься.

В общем, Миша отправился на берег речушки шириной метра полтора, с рыболовным набором. Пусть порезвиться парень, - единодушно решил отряд, занятый повседневными делами. Пока готовили дрова, осваивали места ночлега, прошел час.

Поддерживать костер и готовить ужин Володя оставил оруженосцам. Готовил сегодня как бы Драничников, но поскольку они никогда кулинарными способностями не отличался, а на свежем воздухе с грехом пополам готовил шашлык, то его участие ограничилось на уровне принеси-подай. Библейский, отвергнув попытку сварить уток в котелке, применил испытанный способ - избавленные от перьев и внутренностей тушки обмазали глиной и запекли в костре. Способ, используемый мастерами, и не допускающий ошибки. Пришлось Матфею самому вторично ловить добычу.

Пока шла суета у костра, Володя осматривал и затачивал меч. Крепкая шкура огра немного затупила его. Пришлось пройтись точилом. Конечно, в поле вернуть прежний блеск не получится, но все-таки. Он у него хороший, - Володя нежно провел пальцами по теплому металлу. – Сталь пошла такая, что ему лишь дважды пришлось его затачивать. Только огры умудряются притупить его.

Только по ему понятным признакам Матфей пришел к выводу о готовности мяса.

- Ужинать, - пригласил он. – Прошу жрать, однако.

Неясный запах запеченных уток уже распространился по округе. С учетом более чем скромного завтрака и скудного обеда – сжевали по куску сушеного мяса, чтобы не задерживаться – они впервые за день нормально поедят.

Мишка по такому поводу никогда не оставался последним. Услышать о готовности нелюбимого блюда он никак не мог услышать. Однако не прошло и нескольких минут, как он показался среди зарослей черемухи и ивы.

- Достопочтенный рыцарь, как всегда вовремя, - не удержался, чтобы не съязвить Матфей. Он хотел добавить еще несколько слов, в полголоса, дабы не дошло до ушей командора, но осекся. Миша шел не один.

- Интересные у нас гости.

Командор оказался совсем рядом и Матфей едва не выронил утку. первые его постоянно удивляли способностями, хотя вроде бы обычные оркобойцы.

Первыми называли Володю и его друзей, действительно ставшими первыми, убившими в их городе по орку и получившими их дар. То ли в них изначально были способности, не находившие применения в обычной жизни и проявившиеся только при орках, то и еще что, но они изрядно отличались от остальных способностями. Как командор бесшумно в долю секунды одолел с десяток метров, одному богу известно.

Однако рассуждения о сверхспособностях командора придется отложить на будущее. С Мишкой шли двое в изорванном камуфляже с некоторыми элементами доспехов, уже не защищающих, а скорее указывающих на принадлежность хозяев к силовым структурам – лесовики и старатели заводских доспехов не носили, а орденских они знали. Эти незнакомые. Даже не городские.

- Здорово ты рыбачишь, - прокомментировал Володя. – С чем их будем есть?

Незнакомцы – молодые совсем парнишки, то есть примерно их же лет – двадцать с чем небольшим – затравленно посмотрели на него, ничуть не сомневаясь, что их съедят. Один из них – черноволосый – судорожно дернулся. Второй, посветлее, оказался нервами покрепче. А может, наоборот, слабее, отчаявшись в бессильных попытках прожить немного, опустил голову.

- Я пошутил, - коротко, без тени улыбки, прокомментировал Володя. – Матфей, дай им по пол-утки, пусть пожуют и прочухаются. Да и нам поесть не мешает.

Трех крякв маловато на семь человек. Матфей критически посмотрел на тушки. Особенно после целого дня экономного питания. Миша, правда, принес нескольких окуней, но те больше хороши для ухи, чем для запекания. Впрочем, почему бы нет.

Володю гастрономические проблемы интересовали мало. На то есть оруженосцы, пусть беспокоятся. Откуда эти солдатики, - вот вопрос вопросов. Точнее сказать, кто их отправил. Безматерных вэвэшниками не командует, остается Читайло. Неужели у полковника произошли в голове подвижки, и он отправил новеньких контрактников, не оркобойцев, в рейд по лесам. Странно. Читайло, конечно, жуткий солдафон и разговаривать с ним можно было либо молча в его присутствии, либо на расстоянии от него. Но в здравом смысле и способности руководить опятами ему не откажешь. Будь на его месте командир похуже, от полка ВВ остались бы воспоминания. Что же произошло?

Солдатики сильно проголодались. Мясо будто провалилось в их желудки, оставив в руках несколько косточек. Облизывая губы, они несыто поглядывали на вежливо жующих представителей Ордена.

- На сей момент достаточно, - сообщил Володя, - а то заворот кишок получите. Либо просто понос.

Солдатики испуганно покосились.

- Не молчите, не вежливо, - попенял им Миша. – Скажите хоть, чьи и откуда.

- Из состава второго отдельного батальона, - выдавил черноволосый.

Рыцари и оруженосцы удивились, услышав неизвестную в городе часть. До сих пор вэвэшников представляли опята.

- Что за второй батальон? – Позволил вылиться удивлению в словесную форму Володя.

- Нас формировали под Рязанью, - пояснил тот же черноволосый, - из контрактников. А неделю назад повезли сюда. Вначале поездом, потом пешком. Позавчера пришли. И сразу же несколько отделений отправили с местными в дозор.

Интересный расклад сексуальной жизни насекомых. Получается, пока они гуляют по лесам и полям, в городе появилась новая воинская часть. В головах синхронно пронеслась мысль о проделках Моторина.

- И каков состав батальона? – Между прочим спросил Миша.

- Человек шестьсот.

- Интересно, а зачем вас сюда отправили, - не удержался Караваев, удостоившись строго взгляда Матфея. Куда ты лезешь, голова с ушами. Первые разговаривают с языками, чтобы принять правильно решение.

- Мы ничего не знаем, - открестился черноволосый. – Нас привезли и сразу отправили в лес.

- А ты чего молчишь? – Сменил тему разговора Миша, обращаясь к светловолосому. – Как тебя зовут хоть.

- Дима, - еле выдавил тот.

- Хм, - усмехнулся Миша. – есть у нас Дима, но тебе до него как от Шанхая до одного места.

- Хватит трепотни, - прервал его Володя. В нем ничего не осталось от прежнего спокойствия и умиротворенности. Командор выглядел устало, но спокойно. Решение принято, пора его выполнять. – Матфей, вари уху. Съедим и на боковую. Завтра много дел.

Утро было великолепное. На небе ни облачка, в округе ни орка. Как в добрые старые времена.

Дальнейшую проверку гнезд и зарабатывание денег пришлось прекратить. Когда горит крыша, только ду… недостаточно развитой человек пойдет копать картошку. Батальон – сила невеликая. И к тому же командует им… Кстати…

- Дима, перестань дрожать, солнце поднимется, потеплеет. Скажи лучше, кто командир батальона.

- Под… подполковник Городецкий.

У бедного солдата зуб на зуб не попадал. Напоить бы его чаем, да только дрожь у него не столько от холода, сколько от нервного напряжения. Спокойная ночь прошла, день придется проводить, блуждая по лесам и полям, наполненным ужасными тварями. Тут ему ни чем не поможешь, у них не желтый дом района Кащенки, из успокоительного только по мечу и ножу для приготовления пищи.

- Однако двинулись, - предложил Мишка, которому надоело стоять на месте. Идти так идти, нечего нюни разводить. – Ничего, малышня, я вас еще научу есть орчью печенку.

Миша шутил, а бедные контрактники были близки к обмороку. Парни не из трусливых, они были шокированы страшной гибелью товарищей, которых монстры разорвали на куски.

- Двинулись, - согласился Володя. – Миш, перестань пугать гостей. Имей в виду – обфурятся, сдам тебе в подчинение.

- Молчок – зубы на крючок, - тут же пообещал друг. Возиться с описавшимися вэвэшниками он желал только в страшном сне.

- Двигаем ножками, - скомандовал Володя. – Матфей, ВВ тебе под крыло. Ты у нас человек библейский, посему не оставь их без пастырского слова.

Ох, обидеться бы. Да говорит командор. По нему не поймешь, когда он шутит, а когда изрекает истину, важность которой понятна только спустя время. Ничего не решив, Матфей кивнул.

Они пошли поначалу прогулочным шагом, разминая мышцы. К обеду, однако, ноги разошлись и, если бы не контрактники, они прошли бы значительное расстояние. Но и без того, не занимаясь поиском орков и пищи насущной, отряд прошел куда больше, чем вчера.

Поздний вечер они встретили в окрестностях крепости. До нее оставалось километров пять. Володя в некотором сомнении мысленно измерил расстояние. Часа полтора пути и они дома. Но с другой стороны, блуждать ночью. Летний день – не октябрьская мгла. Тем не менее, орки, люди Моторина, вэвэшники новенькие. Напорешься на засаду, костей потом не соберешь.

- Ночуем тут, - скомандовал он. – Вот у этой старой ивы, - показал Володя на одинокое могучее дерево, отделившееся от более молодых подруг на сотню метров. – Дежурим в порядке – Матфей, Миша и я. Матфей, доставай остатки припасов. Костра не разжигать. Через десять минут всем спать.

Караваев открыл рот в протесте. К частью для него, Мишка увидел… почувствовал протест и чувствительно двинул локтем в бок. Пока бывший майор восстанавливал дыхание, Володя растворился в сумерках, обходя округу. Нашел время товарищ Караваев для демонстрации прав и свобод российского гражданина. Володя говорил властным, командирским тоном. Попытка оспорить приказ для него в такой момент равносильна тяжкому воинскому преступлению. С равноценной расплатой. Проверено на практике.

Ночь оказалась не простой. Пригород бурлил жизнью. То и дело слышались крики орков, по большей частью просто кричавших, как у них случалось ночью. Но было и несколько атак. При отсутствии нужды, когда совсем не в мочь, ночью вне города никто не ходил. Да и в городе патрулировали только усиленные отряды.

Володя кое-как дождался утра. Он тревожился за крепость и за свое детище – Орден. Зря он их покинул. Димка, Серега Савельев. Костя Черепанов – они ребята, конечно, хорошие, но как бы их Моторин не обхитрил. Слишком уж они простодушны.

Едва стало светать, он поднял воинство, дал пять минут на удовлетворение физиологических нужд и погнал к крепости.

Неподалеку от подошвы горы, вместо привычного дозора Ордена, находились вэвэшники. Человек двадцать пять – тридцать.

- Ваши? – Спросил Володя контрактников.

- Наши, - кивнул черноволосый, которого, как, оказалось, звали Антон. Он, как и напарник, ожил при виде крепости и, особенно, своих. Выжили в кишащей тварями местности. – Спасибо вам, спасли.

- Наивный юноша, - усмехнулся Миша. – Мы спасли, смотри, что б теперь твои под трибунал не отдали. Оружия у вас нет, даже доспехов. Товарищи погибли, а вы спаслись, видимо, бегством.

Контрактники осунулись. Но осознание безопасности и привычного человеческого уюта взбодрило их.

- Кто такие? – От взвода ВВ отделился офицер.

- Ой, мамочки, - притворно испуганно схватился за щеки Мишка. - Таперича мы мужественно сложили головы.

Перед ними находился знакомый старший лей… капитан, однако, который пытался их задержать во время вывода девчонок и остального ненужного имущества с территории Зоны. Звание он получил следующее, а вот ума по приказу не добавляется. Капитан полез к ним как баран на новые ворота.

- Здрасте, стало быть, - почто в пояс поклонился Володя. С дураком в военной форме он не мог быть серьезным.

- Почему… - начал капитан и поперхнулся, узнав наглых студентов, когда-то нахамивших ему и сделавших посмешищем на весь полк, в котором он тогда служил. – Вы арестованы!

- Ого, как мы суровы, - развел руками Миша. – Детишки, - обратился он к контрактникам, вы здесь лишним. Командор, отпустим их?

- Пусть идут, - согласился Володя. Миша прав. Как бы ни строились их отношения с вэвэшниками, а по всему, плохо, надо отпустить спасенных. Иначе, им устроят такую сладкую жизнь, что придется спасать по второму кругу.

- А вы кто такие? – Набросился капитан на сунувшихся к своим контрактникам. – А, впрочем, знаю. Выжили, значит, сволочи? Бросили остальных. Идите, потом разберемся. Взвод, слушай мою команду…

Капитан собирался силой захватить ненавистных ему людей, которых к тому же страшно не любил глава городской администрации. До офицеров отдельного батальона уже довели информацию: если при встрече некоторым из Ордена станет плохо, они нечаянно скончаются, никаких последствий для солдат и офицеров не будет. Условия военные и действие отдельных законов в Зоне приостанавливается.

Володя позволил ему вдохнуть воздух всей грудью и затем врезал. Нет, меч ему не потребовался. Обычный удар кулака в грудь, помноженный на орчью силу, отбросил капитана на несколько метров. Он мешком рухнул под ноги пораженных подчиненных.

- Эк его понесло, - почти искренне удивился Миша.

Караваев покосился на него недовольно. Понятно, человек нехороший, но нельзя так обращаться с офицерами.

- Ничего, - улыбнулся ему Володя, от которого не укрылась мимика бывшего зама начальника УБ. – Тебе, Аркадий, еще многое надо узнать и познать, чтобы видеть жизнь иначе, чем из служебного кабинета.

Господа, - обратился теперь он к вэвэшникам. – Есть ли у меня необходимость обнажать меч или мы обойдемся без Куликовской битвы?

- Сдайте оружие и следуйте за нами, - потребовал невысокий коренастый лейтенант, оставшийся единственным офицером, способным отдавать команды. Голос его звучал весьма жестко. Правда, когда он произносил последнее слово, его голос дал петуха. Да и как тут не разволнуешься, если аборигены ведут себя непочтительно и пускают кулаки без всякой надобности. А за рукоятку меча хватаются так уверенно, что оторопь вызывает.

- Шли бы вы, ребята, своей дорогой, - предложил Володя. Его стало утомлять топтание на неприметном пятачке. – А то я устал после многодневного похода. Не злите, вам хуже будет.

Лейтенант замялся. Командир лежал на земле, около него суетился фельдшер, а точнее даже медбрат. Он оставался старшим и должен принимать решение. Связываться с сумасшедшими аборигенами не хотелось, но уходить по их требованию унизительно.

- Вам приказано нас задерживать? – Продолжал давить Володя. Про себя он решил, что ровно два предложения он обнажит меч.

На ухо лейтенанту что-то зашептал знакомый сержант из штабного взвода Читайло. Он прекрасно понимал, на кого случайно напоролся взвод ВВ и что может от него остаться, если Кудрявцева вывести из себя. В возбужденном состоянии он нападет на любого. Ему Читайло с Моториным не указ, а тут мелюзга паршивая.

- Проходите, - с натугой сказал лейтенант. Его лицо приняло выражение человека, на шее которого затягивается петля. Капитан выпустит ему кишки, когда придет в себя и намотает их на шею, чтобы помнил подольше, как нарушать его приказы.

Глава 13

В крепости, грозно упиравшейся в небо недостроенными стенами, стояли тишь и гладь.

- Прибыли, - раздался ниоткуда знакомый голос.

- Изыди, сатана, - ругнулся Миша. – Лешка, что б у тебя месячные затянулись.

Незаметный на фоне стены, ухмыляющийся Леша Губанов. Он поочередно пожал руки прибывшим согласно состоянию чинов.

- Я тут вызвал подкрепление, думал, придется показать силу. А вы сами справились.

- А где… - собрался выяснить Володя наличие подкрепление. Оно находилось перед ним, лежащих буквально в полусотне метров на бревнах. Почти сплошь из рыцарей. Леша явно опасался крутых разборок с вэвэшниками.

Его командир – Савельев – уже шел к ним. Повторив ритуал с рукопожатием, он с вздохом сообщил, что в крепости все в порядке, работы, правда, приостановлены, в остальном дела идут, прокурор пишет. Подробности у Димки Соловьева.

- Отряду расслабиться, - разрешил Володя, - Матфей, проследи за мясом (он имел в виду печенку и органы огра). Господа рыцари, следуйте за мной. Хм, Аркадий тоже.

Собрав орденский капитул, то есть тех, кто руководил Орденом и считался его славой и надежей, Володя узнал о событиях последних двух суток.

Знал ли Моторин о его уходе или он приурочил события к приходу свежей части, но в тот же день, когда командор отправился зарабатывать деньги, точнее вечер, к орденской крепости со свитой явился Моторин и попросил встречи с рыцарями. В отсутствии Володи его приняли втроем – Дима, Серега и Костя Черепанов.

Моторин был сама любезность. Он многословно извинился за прошедшее, подчеркнув, что не был ни кем введен заблуждение, никто на него не давил, когда он начал борьбу с Орденом. Далее Моторин заявил, что не перековался и не перевоспитался, но хотел бы прийти к соглашению. В городе сложная ситуация из-за усилившегося натиска на город. К нему подошло подкрепление, куда лучшее, чем салабоны Читайло, но и на них большой надежды нет. Орден и только он является главной надеждой города на выживание. В связи с чем он уполномочил себя заявить следующее: он предлагает Ордену ежемесячно миллион рублей, подкрепленных поставками соответствующих товаров. Кроме того, несколько уполномоченных Орденом рыцарей будут дополнительно получать по сто тысяч каждый. За это Орден должен перевести не менее ста человек в казарму на окраине города, откуда идет сейчас основная масса набегов и помочь в сохранении порядка в поселениях лесовиков. Там сейчас настоящие беспорядки, - пояснил мэр.

- Ну и? – С грустной усмешкой спросил Володя.

- Мы подумали, что ничего зазорного в его словах нет. Ошибался человек, а теперь понял, что без нас ему никуда, - осторожно сказал Костя.

Дима и Серега, лучше знавшие командора, уже покорно молчали. Они с самого начала опасались подвоха со стороны Моторина. А теперь, по выражению лица Володи, понимали, что вляпались. При чем Моторин оказывался не при чем. Сам командор объяснит им, какие они дураки и почем фунт их мозгов.

На Караваева, которого поначалу они не понимали, зачем Володя взял, они старались не смотреть совсем. На лице новоявленно оруженосца был написан такой сарказм и презрение, что становилось понятно – они обфурились как щенки. Как жалкие, плюгавые щенки.

- Аркадий, как ты считаешь, из них когда-нибудь толк выйдет? – Грустно спросил Володя.

- На сегодняшний день сильно сомневаюсь, - Аркадий скептически посмотрел на притихших рыцарей. – Одно скажу – берегите, ребята, командора. Без него от Ордена очень скоро останутся воспоминания.

- Ты скажешь, - Володя покачал головой, осуждающе глядя на коллег по мечу. – Теперь я переведу вам на простой русский язык, что случилось. Моторин вызвал подкрепление в виде отдельного батальона. На местных вэвэшников у него надежды нет. Они, начиная с рядовых и заканчивая Читайло, слишком нас уважают и не захотят лечь костьми за кошелек мэра. А новенькие лягут. Возможно их специально подбирали. Не зря мы тут одного друга встретили. О нем потом.

Итак, что бы произошло. Разделив Орден вы бы обессилили его. Те, кто оказались в казарме, погибли бы первые.

- Да мы их на мечи… - взъярился Серега.

- В обширном некрологе, посвященном, например, сгоревшим в пожаре, нашлось немало красивых слов, - безжалостно продолжил Володя. – Не забывайте, там окна всех этажей зарешечены. Затем пришел бы черед оставшимся в крепости. Короткий штурм. А может, обошлось бы без этого. Оставшиеся в живых, понукаемые Моториным, расправились бы с теми, кто получал слишком большие доходы, эксплуатируя остальных. А потом мэр без труда овладел бы остатками наших вооруженных сил. Кое-кто ему пригодился бы в качестве пушечного мяса. Наконец, вы что, не поняли, о каких беспорядках в деревнях говорил Моторин. Лесовики перешли на нашу сторону, вручив свои судьбы Ордену. А вы собрались их сдать. Я не хочу кивать, но ведь меня не было всего двое суток.

Раздосадованные рыцари молчали. Они злились, злились на себя. После слов Володи стало видно, какие они придурки.

- Расстрелять без права переписки, - пробормотал Дима.

- Думайте следующий раз, - уже мягче сказал Володя. Слишком жалко выглядели доблестные рыцари. Даже Савельев, всегда самоуверенный и непоколебимый в собственной правоте, выглядел как орчьей дубиной прибитый. При чем не один раз.

- Охохоньки, - зевнул Володя. Поначалу встреча с вэвэшниками и интриги Моторина заставил его напрячься. Теперь напряжение спало и он почувствовал усталость. В последние дни они много ходили, особенно вчера. - Собирайтесь. Мне нужен отряд рыцарей с десяток человек. Только рыцарей. Надо навестить Моторина.

- Я… - сумел произнести аркадий букву алфавита.

- А ты останешься с господином Савельевым в качестве идеологического пастыря. Чтобы не объявилось новых глупостей, - легко пресек Володя его попытку повлиять на развитие событий.

Их было одиннадцать. Одиннадцать рыцарей, равных по силе изрядному войску. Что орчьему, что человеческому. Попытка удержать их на заставе, которой по-прежнему командовал помятый капитан, закончилась короткой потасовкой.

Рыцари не использовали оружие. Не зачем. Кулачный бой разбросал вэвэшников. Впрочем, сопротивлялись единицы. Остальные просто сошли с дороги в заросли, поняв, что люди просто хотят прогуляться в город.

Полчаса – столько понадобилось дойти до мэрии. Непонятно как, но известие об отряде рыцарей, идущих с разборками, распространилось по городу. Улицы обезлюдели. Несчастный подполковник Городецкий выстроил напротив мэрии полторы сотни солдат и офицеров – сколько оказалось под рукой.

Володя не церемонился. Не то настроения для занятия уговорами. Меч, бросив блик на окна мэрии, сделал поворот. Голова ближайшего солдатика, испуганно глядевшего из под гибрида каски и средневекового шлема, слетела на землю. Перед смертью, успев заметить меч, он инстинктивно качнулся назад. Обезглавленное тело по инерции сделало шаг назад, забрызгав кровью соседей и заставив их попятиться.

- Я не понял, - громко сказал Миша, - вы что еще стоите. Мало?

Он двинулся на вэвэшников, не вынимая меча. Вид рыцаря был настолько грозным, что те попятились.

Вслед за Мишкой, - опять тот вылез с инициативой! – Володя двинул отряд рыцарей.

Вэвэшники расступились. Даже клинки убрали в ножны. Легкая гибель одного из них, множество слухов, которых их снабдили за сутки пребывания в городе, заставили и солдат, и офицеров сделать вывод о необходимости сохранить жизнь, не связываясь с сумасшедшими аборигенами.

В здании никто не препятствовал. Еще бы. При очередном повороте испуганно шарахнулась девушка. Остальные служащие притихли за и под столами.

Секретарша у Моторина отсутствовала. Сделала ноги. Несмотря на серьезность ситуации, Володя не мог не усмехнуться. Правильно сделала барышня. Он пинком ноги распахнул дверь.

Моторин сидел за столом с опущенной головой. Скрип открывающейся двери заставил его посмотреть на вошедшего.

- Я тебе говорил, не лезь? – Спросил Володя для проформы, двигаясь к столу.

- Говорил, - грустно согласился Моторин. Он прощался с жизнью, прекрасно понимая, что его очередная попытка разгромить Орден провалилась и пришла пора расплаты.

- Дурак ты, - констатировал Володя. Он выхватил меч…

Моторин закрыл глаза. Но командор врезал ему рукоятью по лбу. А затем вытащил из кармана орденскую печать и принялся разогревать ее в пламени жарко полыхающего камина – мэр мерз.

- Что ты хочешь сделать? – Поинтересовался Дима, ожидая от командора что-то непотребное – слишком уж досадил ему Моторин.

Володя, не отвечая дождался, пока металл разогреется. Затем он подошел к Моторину и приложил ее ко лбу мэра.

Отчаянный крик пришедшего от боли в сознание Моторина разорвал тишину. На лбу мэра четко вырисовался ожог в виде печати Ордена.

Глава 14

Вечер раскрасил небо в краски заката.

- Был бы художником - нарисовал бы, - вздохнул Володя.

- Отошел? – робко поинтересовался Дима. После возвращения командор загадочно молчал, откликаясь междометиями на вопросы и попытки заговорить.

- От чего? - позволил себе удивиться Володя, - дорогой товарищ, я не нервная барышня, чтобы из-за пустяков сходить с ума. В этом ты убедишься завтра.

- А что будет завтра? – Спросил уже Миша.

- А завтра, дамы и господа, будет день свадеб.

Он торжествующе посмотрел на открывших рты друзей. Честно говоря, в свете последних событий они забыли о начальственном жесте командора, специально отправившегося в поход, чтобы дать время женихам и невестам найти друг друга и принять решение о совместной жизни.

- Так что же, Дима, покажешь пример бракосочетания.

- У нас же ЗАГСа нет, - отчаянно возопил Дима. – А без него какое бракосочетание.

Отчаяние его проистекало отнюдь не от нежелания получить хорошенькую жену в лице Кати. Попробовал бы кто стать на его пути. Но так сразу лишиться холостяцкой жизни…

- Это мои заботы, - отрезал Володя.– Готовься. После обеда сыграем свадьбу.

- Невеста не согласится на спринтерский бег, - Миша попытался спасти друга от немедленного окольцевания.

- Невеста согласится на все, - Володя поднялся, уходя. – Мишка, не корчи из себя дурака, слишком похож.

Миша уныло посмотрел вслед командору. Нашел кого обманывать. У Володи опыт семейной жизни большой. Его самого бабы вокруг пальца обвели. Сразу две выскочили замуж. А если учитывать, что в лагере девчонки почти все перевалили за двадцать, то у каждой вместо глаз брачные кольца. Не зря бабский мятеж развалился сам по себе. Только несколько феминисток – гендеры ходячие – продолжают бунтовать. Ничего, разберут их мужики, быстро забудут о проблеме равноправия. Семейный очаг, дети и голодный муж все поставят на место.

- Петрович, - Володя, пока рыцари терзались муками холостяцкой ностальгии, отправился к старому знакомому. Узнать, как настроение главной невесты, поговорить со старостой кое о чем. Он вновь стукнул кольчужной рукавицей по воротам.

- Иду, командир, бегу, - послышался знакомый голос.

- Бежишь или идешь? – Интереса ради уточнил Володя.

- По всякому, - уклонился Петрович, - проходи. Нечего у порога лясы точить.

- Здравствуйте, - встретившаяся по пути Катя с рулоном ткани застенчиво поздоровалась. От прежней хохотушки и бойкой девчонки пока ничего не осталось. Быть ему съеденным орком, если она не готовится к замужеству.

- Приданое собирают, - заговорщически подмигнул Петрович. – Дело на мази.

В проеме двери показалась Альбина, всплеснула руками от радости. Володе показалось, что она бросится ему на шею, но обошлось.

Лесовика распирала радость. Несколько дней и он станет родственником одного из могущественных людей Ордена, друга командира. А тот голова!

- Неплохо ты Моторину нос утер, - сказал он в такт мысли.

- Скорее лоб, - подумав, возразил Володя.

Они засмеялись.

- Подожди, - Володя тормознул хозяина, собиравшегося собирать на стол. – Сыт, пьян и нос в табаке. Срочное дело, поесть успеем.

- Тогда говори, - Петрович показал рукой на диван.

- Без тебя никак процесс не идет, - Володя испытывающее посмотрел на него. – Думал, как будем законодательно оформлять свадебные ритуалы?

- Была мыслишка. А разве ты не кумекал?

- Как раз по этому поводу нет.

- Это хуже, - Петрович действительно понадеялся на него и не побеспокоился. Хорошо было в прошлые времена – зашел в ЗАГС и вышел. А они еще с Моториным не просто поссорились, смертельно развоевались. В ЗАГСе теперь им оформят только похоронное свидетельство. С большим удовольствием.

- Рано ты с Моториным развоевался.

Лицо Володи посуровело. Проблемы тактики и стратегии он, в лучшем случае, обсудит с рыцарями, а еще лучше решит сам.

Петрович почувствовал, что заехал не туда и поторопился реабилитироваться:

- А впрочем, хай с ним. Ты сам как считаешь?

Володя встал с дивана и прошелся по комнате.

- Петрович, ты же православный верующий?

- Да, - лесовик в подтверждение слов перекрестился.

- Я думаю, а не устроить ли массовое венчание.

- Часть парней и девок еще крестить надо, - указал на сложность ситуации Петрович. Его охватил восторг. В глубине души он мечтал завершить бракосочетание дочери венчанием. Боялся сказать. Володя, да и его друзья, были неверующими. Мимо церкви проходят, шапки не снимут, не перекрестятся. А тут командир предлагает всех обвенчать.

- Технические детали обсудим потом, - отмахнулся Володя. – У тебя поп есть знакомый, который сможет в полдня обделать дело?

Петровича покоробило. Священные обряды крещения и соединения в семейные узы, а он обделать дело.

- Есть батюшка, - скупо произнес он.

- Сведи меня с ним.

Володя равнодушно смотрел на муки Петровича. Надел на себя религиозные цепи и мучайся. А ему все равно.

- Когда приведешь?

- А когда надо?

- Сам думай. Сколько крещение займет?

- Батюшка суровый. Крещение придется проводить погружением, значит, большая купель нужна. Сколько человек крестится?

- С полусотни, не меньше.

- Дня на два, - Петрович озабоченно потер щеку.

- Нет, свадьбы будут завтра, - Володя оставался непреклонным. Женщинам и священникам только дай волю, на неделю затянут. А ему некогда. Сегодня, после возвращения из города, он долго думал, как им жить дальше. И решил. Женить поскорее и за дело. – Пойдем к твоему попу.

- Он живет в другой деревне, - Петрович удивленно посмотрел на него. – Часа четыре пути.

- Оправляемся прямо сейчас.

- Он человек суровый, не любит, когда ночью будят, - взмолился Петрович. – Либо откажет, либо запросто даст кулаком, пойдешь метры считать.

- Не откажет и не даст. Или ты сомневаешься.

Спорить с командиром в таком состоянии бесполезно. К тому же ясно – по-другому нельзя.

- Альбина, - позвал он жену. – Принеси гостю чего-либо съестного.

- Сам принеси, - взъерошенная Альбина показалась на секунду в комнате. – Извините нас, - обратилась она к Володе. – Заняты очень.

Володя благодушно кивнул. Не корову продают.

- Ты слушай, - Петрович увлек жену из комнаты. Володя услышал его бурчание, прерываемое короткими репликами жены. Потом они стихли.

Через некоторое время в комнату зашла Катя, неся на подносе графин с квасом, стакан и тарелку с шанежками. Честно говоря, деревенские кушанья, поднос и графин совмещались так же как эскимос во фраке, но Володя был не в том настроении, чтобы ерничать.

- Приданое собрала? - спросил он лишь за тем, чтобы нарушить тишину.

- Почти, - весело ответила она.

От простодушной радости девчушки младше его года на три, но такой салаги, что спасу нет, стало легче на душе.

- Ладно, иди, - гораздо мягче сказал Володя. – Да, Димка, надеюсь, приходит.

Катя вместо ответа показала язык и скрылась из комнаты. Нашел о чем спрашивать. Димка, скорее всего, проводит тут все свободное время. Появившийся Петрович усмехнулся. Будущий зять ему нравился больше родных детей с женами и мужьями, за исключением Кати, конечно.

- Хороший муж Катюше достался.

Володя не удержался, съязвил:

- А я гадаю, почему крепость чуть в руках Моторина не оказалась.

Петрович промолчал, не желая продолжать разговор. Командир не понимает, что вокруг него в основном молодые парни. Пусть сильные, умелые, но еще не набравшиеся опыта и потому простодушные, наивные. Да он и сам не увидел ничего зазорного в словах Моторина.

- Поехали, - предложил он, - я у соседа взял лошадь с телегой. И то не пешком.

В ночной поход Петровича были способны подвигнуть господь бог, командир и отчасти жена. Бог молчал, зато командир так откровенно надавил, что его волю следовало воспринимать как божье знамение. Ставший за последние два года глубоко верующим человеком, Петрович, тем не менее, не видел ничего богохульного в подобном сравнении. Пути господни неисповедимы. И ничего, что Володя не крещенный. Он спас столько православных душ, что вполне достоин внимания всевышнего.

Так Петрович утешал себя, понимая, насколько вдвоем опасен трехчасовой переход до соседней деревни. Да какой деревни, господи. Три дома, огороженные частоколом – вся деревня. Основал ее монах разоренного монастыря. Потом к нему подселились две приблудные семьи, еще какие-то людишки. Набралось пятнадцать душ. Пока отбиваются от орков и лихих людей.

Монах, хотя и не был рукоположен, но совершал требы, отпевал, женил. Куда деваться. Жизнь идет, а церковные иерархи не спешили помочь приходу.

Володя тяжких дум Петровича не ведал. У него хватало своих, не связанных с ночным переходом – подумаешь, встретится несколько орков, что крайне маловероятно или пара полубандитов - полустарателей – меч всегда при нем. Ему надо достраивать крепость, налаживать быт Ордена. Наконец, совершенно ясно – город надо делать орденским, поставить его под контроль и управление Ордена. Иначе им не выжить.

Так они и ехали, погруженные в тяжкие мысли. Хорошо, что орчий дар не давал материализации мысли. Телега под их тяжестью развалилась бы как скорлупа.

Ночная птица, всполошено закричала и сорвалась с ветки придорожного дерева, когда ее покой нарушил скрип колес и надвигающаяся громада лошади и телеги с людьми.

Петрович, опасавшийся нападения, слетел с телеги, напуганный криком и, в особенности, низко пролетевшей птицей. Смирная лошадь остановилась. Володя, отвлекшись, удивленно поискал лесовика в темноте.

- Петрович, - позвал он, - ты чего там ищешь?

О том, что проводник перепугался, ему и в голову не пришло. Орков в округе не было, людей, похоже, тоже. А чего ж зверья боятся.

- Нож выронил, - хмуро соврал Петрович, до колик в печенке завидуя Володе. От ведь командир, всем командирам командир. Неужели он ничего не боится?

- Помочь?

- Да нашел уже, едем дальше.

К деревне, так и хотелось сказать, хутору, они добрались глухой ночью.

- Не пустят нас, - предположил Петрович. Сам бы он точно не пустил.

- Не назад же возвращаться, - Володя ловко соскочил с телеги и, подойдя к массивным воротам, забарабанил по створке. Кольчужные перчатки придавали ударам дополнительный эффект, отзываясь на весь хутор.

Робко залаяла собака. Даже не залаяла, гавкнула несколько раз, показывая, что все слышит. Времена наступили лихие, даже собаки понимали.

Володя подождал, потоптавшись у ворот и снова забарабанил. Петрович прав в одном – хозяева из осторожности могут не выйти. Не ломиться же. Не за этим приехали.

Хозяева оказались смелее. Во дворе скрипнула дверь. Послышались удары кресала, появился огонь. Вышедший запалил смолистый факел. Сразу стало светло.

- Добрые люди в темень не бродят.

Володя еще не видела лица высокого, широкого в плечах мужика, явно не страдающего недостатком силы, но по голосу признал в нем деятеля церкви. Неизвестно, как получается, по божьей воле что ли, но его человека признаешь без проблем.

- Святой отец, - слова Петровича следовало подбирать и назавтра использовать при завтраке, настолько они были медоречивы, - мы прибыли с большой нуждой.

- Ночью-то зачем, умереть не мог раньше. Или позже.

В голосе бывшего монаха слышалась досада. Похоже, ночные визиты достали его до печенки.

- Святой отец, мы приехали не из-за кончины. Завтра… впрочем, если бы вы вышли к нам или пустили во двор, вам лучше рассказал бы командир Ордена.

Во дворе застыло недоуменное молчание.

- Сам командир пришел к нам грешным? - совсем другим, каким-то благоговейным голосом спросили со двора.

- Я здесь, - подтвердил Володя. Происходящая сцена – ночь, колеблющийся свет факела, лошадь, время от времени мотающая головой, закрытые ворота и переговоры через них – до одури напоминала нечто знакомое – то ли из фильма, то ли из книжки. Очень знакомое. Но откуда Володя вспомнить не мог и от этого начинал злиться.

Ворота заскрипели, открываясь.

- Проезжайте.

Лошадь, понукаемая кнутом, прошла во двор.

Вблизи монах выглядел еще внушительнее. Ростом под два метра, широкий в плечах. Не хотелось бы Володе иметь такого противника. Особенно с учетом, что тот тоже вкусил орчий дар. Годочков ему… а орк его знает. Может тридцать пять, а может все пятьдесят. Ночь, темно, небритость в две ладони длинной. Ладно, он не лошадь выбирает, чтобы возраст определять.

- Командор, - голос монаха был почтителен и доброжелателен. Он протянул огромную ладонь размером почти в две Володины.

- Мое почтение, - Володя пожал руку, не зная, как вести себя с духовным лицом. Благо, монах внушал симпатию. Вообще-то в прошлой жизни он не очень к ним относился, считая по большому счету либо тунеядцами, либо психически ненормальными. А здесь приятный такой дядечка.

- Лошадь пока к коновязи привяжи, - сказал монах Петровичу, - и заходите, гости дорогие, раз уж так получилось, - он не удержался и уколол: - обычно я днем принимаю.

Володя молча развел руки. Понятно, его жеста хозяин не видел, но он же отреагировал. Ответил, так сказать.

Хотя монах приглашал в дом гостей, но и Володя, и Петрович хорошо расслышали приглашение в единственном числе. Петрович и не настаивал. Он неспешно привязал лошадь к стойлу и принялся разбирать упряжь. Запрягал хозяин лошади и по неумению кое-что сделал не так.

- Вот сюда, - в темноте монах, обладавший ночным зрением, а может слишком хорошо знавший обстановку в доме, взял Володю за руку и подвел к стулу.

Почувствовав его ногой, Володя на ощупь сел. Монах вышел из дома, но почти сразу вернулся, неся разгорающийся огонек коптилки – зажег от фонаря. Как-то не приживались в Зоне спички. Вроде бы как загорались до пришельцев, так и загораются, ан нет, всюду пользовались кресалом.

- Надеюсь, вас сюда привели не чрезвычайные события? – Он поставил коптилку на стол и вопрошающе посмотрел на командора. – И так много смертей.

Хозяин вопреки распространившемуся обычаю не предлагал еды-питья, сразу взяв быка за рога. К нему приходили за пищей духовной. И на вы обращается. Интересно.

- Чрезвычайные, - Володя тоже не разводил дипломатии, - но не те, которые вы назвали. Завтра орденский праздник.

Он замолчал, давая возможность задать вопрос. Монах правильно его понял. Выждав вежливую паузу, он спросил:

- Какой же праздник заставил в ночь ехать к скромному служителю церкви, которому, я понимаю, предстоит сыграть немалую роль?

- Да, батюшка, - Володя вовремя вспомнил, как называли деревенских священников. Однако монах скривил лицо. Даже в полумраке было видно, как он поморщился. Промолчал. – Я прошу прощения, если что не так, - извинился-предупредил Володя. - я не сведущ в чинах.

- Ничего, - голос монаха дрогнул, он улыбнулся. – Давайте вашу причину, заставившую сорваться в ночь-полночь.

- Я решил женить всех холостых рыцарей Ордена, - «по-царски получилось», - промелькнуло в голове, - «я решил». – Женитьба состоится завтра, то есть фактически сегодня. До этого надо еще крестить некрещеных.

Огонек коптилки дернулся от дуновения. Монах, вольготно сидевший на стуле, вскочил.

- Нельзя без согласия божьих тварей, пусть и некрещеных, женить. Брак священен!

Последние слова он выкрикнул.

Переход от спокойного, ироничного состояния духа в возбужденное состояние оказался настолько резок, что Володя, не уследив за собой, тяжело сказал:

- Сядь!

В его голосе было столько властности, что монах притих сел, забормотав:

- Прости, господи, опять завелся. Как же я это, прости, господи, прости.

- Не надо на меня кричать, - Володя тоже успокоился. Его слова прозвучали как извинение.

- Я сам виноват, - монах принял извинение. Володе даже показалось, что хозяин извиняется.

- Я дал почти четыре дня для подбора пары. Если не успели, их проблемы, - сказал он равнодушно. – Святой отец, у меня нет времени на длинные разговоры. Согласны вы крестить и венчать, или нет?

Глава 15

Сказать, что после ультимативных слов командора процесс сдвинулся с места и завершился, означало кланяться лукавому. Согласиться-то монах согласился, но при этом начал выставлять различные условия, испытывая терпение собеседника. Володя и раньше очень не любил таких людей, а, взвалив на плечи ответственность за Орден и его членов, и соответственно посуровев и повластнев, не переносил их на дух.

- Короче, - сказал он, выслушав условия, - вы, батюшка, не невеста. Едете, или мне обходится и без обрядов?

- Мне бы еще… - не успел перестроиться монах. – Что?

- Я не хочу слышать ни о чем. Вы мне тут контракт не составляйте.

Володя говорил слишком грубо. Прежняя неприязнь к церковникам вернулась к нему. Монах, внешне представительный и внушающий доверие, оказался склочником, искателем выгоды. Сколько он, интересно, попросит за крещение и венчание.

- Я не потерплю!.. – Вскричал монах, но осекся. – Прошу прощения за мою горячность, - сказал он уже спокойнее, - опять раскричался. Грешен. Приеду, конечно.

Володя с ним согласился. В число недостатков, которые он должен отмаливать перед богом, горячность занимала одно из ведущих мест. Бывают такие люди – заводятся с пол оборота.

- Вот и хорошо, - зажав волю в кулак, он отказался от комментариев в адрес собеседника. – Тогда мы поедем обратно. Или с нами отправитесь?

- Нет, что вы, - к облегчению Володи отказался монах. У меня есть смирная кобыла, я на ней утречком за час доберусь.

- В таком случае я откланиваюсь.

Окончив разговор высокопарной фразой, Володя вышел во двор. Петрович неспешно чистил лошадь, ведя с ней разговор о жизни, еде и партийном стаже. Повышенные голоса, временами доносившиеся из избы, совсем отбили у него интерес присоединяться к разгоряченным спорщикам. Но и торчать до бесконечности, привлекая внимание здоровенного кобеля, с все большим интересом присматривавшегося к гостю, было нельзя.

То, что они приняли за робость, было скорее свидетельством силы. Породистый пес из нездешних пород, в холке за метр, как некоторые лошади, не нуждался в громкой репутации. Для него и негромкое гавканье было подарком для жертвы.

Выход во двор Володи Петрович воспринял почти как второе рождение. А как напала бы собака? Она не орк, просто не прибьешь, а прибьешь, отчитываться перед хозяином придется. А хозяин та еще штучка. Хотя и из монастыря, а с горяча и прибить может. Вот и причина найдется для ночного приезда – покойника надо отпевать.

На этой «праздничной» ноте Петрович прекратил размышления. Володя прощался с хозяином. Прощался мирно, значит, договорились.

- До свидания, святой отец, - подошел Петрович под благословление. Затем отвязал лошадь и, кое-как развернув ее в узком дворе, вывел за ворота.

Хозяин на прощание еще раз благословил их и они тронулись в обратный путь. Поначалу лошадь шла медленно. Но почувствовав, что они двигаются домой, ускорила шаг. Животные тоже нуждаются в доме и отдыхе.

Под крики ночных птиц и шорохи в лесу, мерное покачивание телеги, Володя незаметно задремал. В округе было спокойно, пришельцы тоже спали мирным сном в гнездах, почему бы и ему не вздремнуть.

Петрович завистливо посмотрел на командора. Ему спать нельзя, у него в руках вожжи. Заведет лошадь задремавших седоков подальше от дома, вот смеха будет. Засмеют, не посмотрят, что с командиром ехал. А спать хочется. Разбаловался он в последние месяцы. Орден навел порядок, расправившись с пришельцами, припугнув лихих людишек и Моторина.

Лесовик спрыгнул с телеги и пошел, разминая ноги и прогоняя сон. Пусть спит командир, отдыхает от трудов праведных.

Он разбудил его неподалеку от крепости. Точнее сказать, он просто слегка стукнул по лошади кнутом. Та недовольно взбрыкнула – мол, за что? Телега дернулась и Володя открыл глаза, проверяя, что случилось нехорошего.

Ночь стояла глухая. Лошадь шла едва ли не на ощупь. Зато опасности по-прежнему не было. А это главное.

- Слышь, командир, - сказал Петрович, сидевший к нему спиной и потому вроде бы не видевший, что он проснулся. – А вы как женить будете.

- В смысле? – Простодушно удивился Володя. Он же специально ездил к монаху, чтобы решить все вопросы. – Поп обвенчает и ладно.

- Священник обвенчает, - Петрович в очередной раз удивился соседству мудрости и опыта с наивностью и незнанием обыденного в командире. – А как вы собираете выкупать невест, кто будет дружкой, какой устроите свадебный пир?

Володя закряхтел. Нельзя сказать, что он не знал о свадебных обрядах. Историк, он изучал, а точнее сказать, проходил этнографию, где преподаватель немало рассказывала об обрядах, начав с рождения человека и закончив смертью. Да и в деревне не раз видел свадьбы и те мытарства, которые испытывали новобрачные, проходя испытания.

- А может не надо? – Спросил он с тоской, заранее зная ответ.

- Господь с тобой, - Петрович даже перекрестился, словно увидел нечистого, и повернувшись к Володе, сделал страшные глаза. Командор, правда, их не увидел, но почувствовал, каким было выражение лица.

- Будь по-твоему, - нехотя согласился Володя. – До утра времени много, что-нибудь придумаю.

Петрович недоверчиво повернулся к лошади. До утра он придумает. Веками складывались обычаи, народной мудростью. А он хочет за пару часов сообразить… Хотя ведь сообразит. На то он и командир. У этого не заржавеет, устроит строевой смотр.

Петрович не ошибся, Володя придумал. Бессонная ночь, желание поспать хотя бы ее остаток заставили головной мозг напрячься. И он вспомнил, что недавно ему подарили книгу «Русские», издание одного из научных институтов Москвы года, так на память, 2003. И там, кажется, говорилось и о свадебных обрядах. Вот откроет он книжку и даст орденский указ о праздновании как по написанному. А почему бы нет, орк возьми?! Володя чуть не хохотнул от пришедшей в голову мысли. Знали бы товарищи доктора и кандидаты наук, писавшие толстую книжку, как в их захолустье она используется.

Он все же поспал с часа два. Точнее в их мире господства орчьей силы, на прочь отрицавшей достижения технической цивилизации мог только всевышний.

Итак, с чего, так сказать, начать. Он открыл книгу, помедлил, закрыл. А сколько пар женится? Вот докука какая, даже не задумывался.

Раннее утро не мешало бурной деятельности в крепости. Парни, девчонки, оруженосцы, рыцари, снова туда-обратно, занятые каждодневными делами немаленького уже сообщества. Володю умилила утренняя суматоха. Нельзя сказать, что это его детище, но ему принадлежит немалая доля в его создании.

- Ты с чего рано встал? – Услышал он удивленный Мишкин голос.

- Солнце уже высоко, - сурово ответил Володя, играя роль старого, умудренного жизнью вождя.

- Солнце еще не показалось из-за горизонта, - возразил друг. – И вообще, оно ни при чем. Народ мечется, так сказать, от счастья, которое ты ему навязал.

Володя вопросительно посмотрел на него.

- Ты ж велел всем жениться, - пояснил Мишка.

- Только рыцарям, - возразил Володя на напраслины Миши. Опять сочиняет товарищ.

- Вспомни, что ты сказал несколько дней, - принялся наставлять на путь истинный друг.

- Я велел рыцарям жениться.

- А еще?

- Больше никаких указаний не объявлялось! – Отрезал Володя.

Мишка посмотрел на него с состраданием.

- На том свете тебе скинут сколько-то грехов, - напророчествовал он ему. – Поскольку на этом никакой пощады не жди. Ты ж велел выйти замуж или убираться прочь всем незамужним девчонкам.

- О! – То ли восхитился своей горячности, то ли застонал прославленный командор.

- Ага, - одобрил его Миша и добавил: - часть из них по извечной тяге к семье и охомутанию мужика рада, но часть желала бы оторвать тебе голову. Или другую часть тела, - после паузы добавил он. Готовься, товарищ Кудрявцев, к длительным и кровопролитным боям на внутреннем фронте.

Володя посмотрел на него с тоской. Шутник нашелся. А ведь бабы ему действительно доставят счастье. Может, новый Орден создать, а от этого избавиться?

- У вас товар, а у нас продавец, - радостно улыбаясь, сообщил Мишка.

Нет, он не сватался. Суматошное начало дня настроило его на ерничанье. О чем он и сообщал всему миру и своему непосредственному начальнику Владимиру Александровичу Кудрявцеву.

- Будет тебе.

Володя постоянно морщился и кривился, как от сильной головной боли. Переполох в Ордена оказался такой большой, что у него возникло сильное желание сбежать на несколько дней, поохотившись на орков. А там, глядишь, его убьют, и исчезнет необходимость заниматься кашей, которую он и заварил.

Приехал монах. Он не был в этих местах уже год и теперь, разинув рот, смотрел на достраивающуюся крепость.

- Ну как? – Вездесущий Миша с любопытством смотрел на монаха. В рясе, с большим крестом на груди, да еще на лошади, тот выглядел весьма импозантно.

- Да будет благословенна эта обитель. Когда начнем таинства?

- Начнем, - эхом ответил ему Володя. Он заставил себя встряхнуться. Огров громил. А тут с … Сколько дам выходит замуж?

Вопрос, обращенный к Мише, был развит Сергеем Савельевым, который, кстати, тоже женился. На самый значительный шаг в своей еще недолгой жизни он решился легко. Серега так сказать сожительствовал с подругой уже два года и был готов к женитьбе. Только технические трудности в виде отсутствия ЗАГСа, золотых колец и откровенная лень тормозили дело. А тут раз колхозом народ женится, то почему бы и ему не обвить палец драгоценной удавкой.

- Тридцать шесть пар, - тожественно объявил он.

- Прости господи, - удивился монах. Венчал по несколько пар в день, но чтобы тридцать шесть разом.

«Справимся и с тридцатью шестью дамами», - решил Володя. – Отец Василий, что вам нужно для выполнения обрядов.

- Сам ты обряд, - тихо, но явственно выразил недовольство гость.

«Как поддам мечом», - мысленно ответил Володя. Скорее бы монах сделал свое дело и смылся к себе в деревушку.

- Крестить надо, вы сами говорили, - перешел к деловой части отец Василий. – Значит, надобна купель, чтобы человека можно было погрузить с головой. Принадлежности таинств я привез с собой. Опять же венчание – церковь у вас где?

Володя озадаченно посмотрел на Петровича. Тот верующий, должен знать, о чем идет речь.

Для разнообразия лесовик оказался совсем не готов к естественным потребностям церковнослужителя.

- Я… купель, значит, ризоносец, - непонятно выдавил он из себя. На этом помощь старосты закончилась. Наступила тишина.

- Да будет так, - в очередной раз поморщился Володя. – Сколько человек нуждается в крещении?

- Семьдесят четыре, - ответил Дима, ответственный за этот вопрос. – Только не все хотят.

- А мне плевать, что они хотят.

- Так нельзя… - начал монах и напоролся на бешенный взгляд Володи. В нем было столько негодования и требования подчиниться, что слова «негоже насиловать людей» застряли в глотке.

- Крестить будем в реке, - продолжал распоряжаться Володя. – Под венчание отведем дом в центре крепости. Какого хрена он строится там, я не знаю, но подходит. За одним и освятите его, - обратился он к монаху.

Тот, напоровшись однажды, молча кивнул, еще не придя в себя. Взгляд командора пригвоздил к земле не хуже лихого удара клинка.

- Прекрасно, - одобрил Володя. В полдень приступаем к крещению, а через час – к венчанию.

Ему так не терпелось завершить поскорее хлопоты дня и вернуться к привычной жизни оркоистребителя и борца с Моториным. Мэр предстал перед ним в этот момент как великий человек – как он умудряется управлять пусть и не крупным, но все равно многотысячным городом, в котором каждый день кто-то женится. Володя с тоской сжал рукоять меча. Удеру, точно удеру, - решил он.

Однако через несколько минут его окружила толпа девчонок. Не для расправы. Об этом не могли помыслить самые храбрые и безрассудные из них. Будущие жены и матери вели себя прагматично, и Володя почувствовал себя на грани сумасшествия.

Девчонок конкретно интересовали следующие моменты их жизни под крылом Ордена:

А) приданое, которое им даст командор

Б) жилье, которым обеспечить их командор

В) статус мужей и их личный, о чем уже, конечно, позаботился командор

Четвертое условие счастливой жизни, как и четвертый сон Веры Павловны, осталось не услышанным миражом.

- Ну вы, бабы, и даете, - восхитился во весь голос Петрович, двумя словами совершенно сбив женский натиск.

- Г-хм, прокашлялся Володя. – На приданное я вам кое-что выделю. А вот жилье, как и чинопроизводством ваши мужья займутся самостоятельно. Не без помощи, разумеется, - уточнил он, - но самостоятельно. А то нашли прораба. И вообще, что вы тут делаете. У вас свадьба скоро.

- А мы, Володечка, давно готовы, только сигнала ждали, - послышался ехидный голос.

Володе от привычного женского трепа полегчало.

- Идите, готовьтесь, - улыбнулся он. – Так я вам и поверил, что у вас все готовы. В двенадцать, кстати, крещение будет.

Неожиданное, хотя и ожидаемое событие (у женщин такие противоречия бывают) заставило девчонок притормозить.

- Как это будет? А что одеть? А мы не замерзнем? А по одному или кучей? А можно я с женихом крещусь?

Володя дал им немного высказать и поднял руку.

- Святой отец вам объяснит.

Отец Василий, с добродушным любопытством наблюдавший за паствой, от неожиданности всплеснул руками.

- А от чего я?

- А кто же еще? – Логично спросил Володя. – В святых таинствах только вы разбираетесь.

Монах не мог не восхититься командором. Даже о святых таинствах вспомнил, хитрец. Однако он напомнил ему о его долге. Действительно, кто как не он, должен нести святое слово людям.

- Подходите, чада мои, - без особой, впрочем, охоты, произнес он. Женщины, особенно молодые, собравшись группой, превращаются подчас в стихийное бедствие.

Володя, довольный избавлением, помчался в безлюдное место, чтобы изучить избранную им книжку для определения – годна ли она в качестве учебного пособия по проведению свадеб.

Когда наступит ровно двенадцать в их местности, знал только господь бог и его присные. Но около того у реки стали собираться люди.

Отец Василий оказался в затруднительном положении. Конечно, святой Василий крестил киевлян в Днепре. Да и не только он один в те стародавние времена. Но с тех пор минуло много лет и столько вод утекло. Ныне церковь не одобряет подобного беспутства. А что делать? Купели, да собственно и церкви нет. А крестить и венчать требует командор, который, хотя и не крещенный, за свои подвиги вполне окажется святым в будущем. А ему как быть?

Увидев Володю, стремительно спускавшегося к воде в простой рубахе и широких штанах, которые несколько лет назад назвали бы пародией на спортивные, а сейчас очень подходили рыцарям в качестве нижней основы под кольчужные штаны. Металл на голое тело надевать не будешь.

Сибаритки девчонки жеманно повели носами при виде подобного безвкусья. Володя плевал на них с верхней полки. У него есть две жены, которые определяют вкусы своего мужа.

- Благословенный командор, - таким необычайным обращением остановил его монах.

Володя вопросительно посмотрел на него. Опять какие-то препоны. Надо быстрее. А то свадьбы не успеют сыграть за день.

- Я не могу крестить так, это грех.

Володя разъяренно положил руку на меч. Почему все выступают против него, находят причины, чтобы отвергнуть его требования и просто просьбы.

- Крестить! – Утробно прорычал он, готовый в гневе снести голову никчемному монаху, противоречащему ему. Какое ему дело до Иисуса Христа, его последователей, как православных, так и католических. Немедленно крестить.

- Йа, - прохрипел отец Василий, не в силах противиться воле. Сам вспыльчивый, он был не в состоянии противиться более сильному характеру человека, бывшего младше его на двадцать с лишним лет. И он двинулся к реке, хотя только что собирался твердо отказаться.

Глава 16

А теперь наступил его день. День, когда он будет брать власть в городе. Хватит ему Моторина, хватит терпеть безобразия и издевательства над лесовиками.

Отряд из тридцати рыцарей, так и хотелось сказать, тридцати молодоженов, подкрепленный полусотней оруженосцев, был решающим аргументом командора, захотевшего сущей мелочи – избрания мэром. Хотя мэр по сю пору назначался Большой землей, но теоретически эта должность являлась выборной.

Атаковать небольшой, но жутко опасный, как несущийся в атаку лев, у вэвэшников не хватило смелости. Мало ли по какой надобности отправился командор с кучкой головорезов. Хотя понятно было – просто так в смертельно опасном количестве они не вышли. Но спрашивать, а тем более преграждать путь – боже упаси. Нетерпеливый нрав командора был хорошо известен Зоне. Он не любил, когда его спрашивали посторонние из праздного любопытства, как он считал. И что толку от лечебных свойств Зоны, если меч Кудрявцева разваливается человека надвое - от плеча до бедра. И остается от него груда свежего, парного мяса.

Так отряд и шел ни кем не останавливаемый – ни патрулями, в священную обязанность которых входило задерживать всякого подозрительного, ни более крупных отрядов, которые, наберись смелости атаковать рыцарей, могли хотя бы поцарапать броню у кое-кого. До чего же народец цепляется за свою жизнь, что б им на том свете хорошо было!

Неподалеку от мэрии они, однако, напоролись на баррикаду. Хотя баррикадой она выглядела на первый взгляд. Мощная в метр толщиной и три метра высотой спешно построенная стена преграждала путь, упираясь крыльями в кирпичные дома. Чтобы сие монументальное сооружение не слишком пугало глаз и провоцировало на штурм (имелись в виду, конечно, рыцари), снаружи было уложено немного барахла – старые доски, бревна, с набросанными на них кусками ткани частично закрывали стену, но нельзя чтобы очень.

- Они себе пеленки приготовили, чтобы было чем подтереться, когда медвежья болезнь случится, - раздался рассудительный голос, якобы объясняющий причину появления стены. Голос настолько рассудительный, что отряд зашелся от смеху. Отсмеявшись со всеми, Володя подошел поближе.

- Прошу не подходить к границе свободной зоны, - раздался усиленный жестяным рупором голос.

На верху стены показались многочисленные вэвэшники с самодельными копьями и пиками. Володя искренне удивился, глядя на защитников баррикады. У кого там поехала крыша от страха? Они, наверное, подумали, Бастилию нарисовали и все разбегутся при ее виде. Еще и солдатиков сверху посадили. Но Моторин не Людовик, как его, Шестнадцатый, а Орден не взбунтовавшаяся чернь. И сколько кирпича извели, бездельники.

- Слушай команду, - нарочито громко и сурово прокричал Володя. – Готовимся к штурму, пленных не брать.

Он вынул клинок и направился к стене, на ходу предполагая, выдержат ли его вес прислоненные к стене бревна.

Наверху испуганно пискнули. Солдатики заметались, хотя штурм еще не начался.

- Вы не можете нарушать постановления главы администрации, - послышалось в жестяной рупор. Но вид приближающегося командора. Одного, без рыцарей, заставил его осечься. Стена опустела. Не на много же хватило защитников Моторина.

Он подпрыгнул, оперся на бревно, (какая удача, выдержало его вес, хотя и закряхтело, осыпаясь гнилью) и запрыгнул на верх.

Замечательная картина открылась ему сверху. Вэвэшники бежали, побросав щиты, кое-где валялись клинки – то ли чтобы легче бежать, то ли в надежде, что безоружных не тронут. Прямо-таки сцена разгром наполеона под Ватерлоо. Володя на миг принял горделивую позу, повернулся к рыцарям, красуясь. Его поддержали дружелюбным смехом.

Перестав дурачиться, Володя спустился вниз, благо с тыльной стороны со ступенями было нормально. Путь к мэрии свободен.

У самого входа в здание их встретил очередной заслон. Десяток солдат с капитаном перегородили путь. Володя пригляделся. Им противостояли не салаги контрактники, взявшие в руки меч полгода назад. Это были опытные ветераны, сразившие не одного орка. Кое-кого он знал. Нельзя сказать, что он испытывал к ним дружелюбные чувства. С другой стороны, это его подчиненные. Будущие подчиненные. Через минут сорок они начнут исполнять его приказания.

- Ребята, - сказал он, стараясь быть подружелюбнее. После развившейся привычки командовать это получалось не очень хорошо. – Вам приказали здесь стоять или драться со мной.

- Прошу уйти от здания официальной власти Российской Федерации, - попытался взять на понт офицер.

- Я не хочу ни кого убивать, - продолжил Володя, не обращая внимания на попытку капитана сохранить лицо. – А если вам отдан приказ мэром, спешу сообщить – через энное количество минут мэр напишет заявление о добровольной отставке и навсегда покинет город.

Ветераны, хранившие отрешенные лица, зашевелились. У них не было выхода, согласно приказу Читайло, данному по указанию Моторина, они должны были остаться здесь грудами мяса, защищая бездарного начальника. Военная дисциплина не гражданская говорильня, не скажешь льзя – нельзя. Но коли начальство станет меняться…

Капитан, тоже не испытывавший эйфории по поводу Моторина, заговорил другим голосом. В жестких нотках появилась надежда выжить.

- У вас есть решение сверху о смене главы администрации?

- Такого решения у меня, конечно, нет, - отказался лгать Володя. – Взамен бумажки я предъявлю ему это – он взялся за клинок. А вы думайте сами – будете работать в новой администрации или отправитесь на кладбище. Оставьте только свои фамилии, чтобы можно было сообщить родственникам.

Заботливость командора заставила одного из солдат во весь голос выругаться. Володя посмотрел на него. Открытое лицо со шрамом на полщеки – очень похоже на след орчьего когтя – понравилось. А зачем ему их убивать? Поначалу, когда он размышлял о захвате мэрии, он решил уничтожать всех ставших на пути. Но им же приказали. Разве захотели бы они по доброй воле обнажать клинок против Ордена?

- Давайте так, - предложил он, - я не хочу вас убивать. Не вижу необходимости. У вас найдется карандаш и бумага?

Капитан залез в планшетку и вытащил потребованное. Передал и саму планшетку – надо же на чем-то писать.

Володя черкнул несколько строк.

- Отошлите Моторину. А мы подождем.

Он отвел рыцарей от здания на десяток метров, распорядившись выставить сильные дозоры и вообще хранить готовность к бою. У дурного мэра и его не менее дурных советчиков найдется мыслишка бросить в бой вэвэшников и охрану мэрии.

Минут через десять заслон у двери отошел в сторону. Большего от них не требовалось, но Володя, подойдя поближе, посоветовал на время сложить оружие в укромном месте. Иначе случайный отряд Ордена может покрошить в куски.

Согласятся они с предложением Володи, или нет, он не видел, да и не интересовался. Их заботы. Дверь мэрии от мощного пинка распахнулась, но затем с не меньшей скоростью пошла обратно, повинуясь пружине. Раньше ее не было. Если бы орчья реакция, Володя бы отделался разбитым носом, а то и сотрясением мозга.

От повторного удара пружина сорвалась с креплением, жалобно звякнув всеми сочлениями. Володя двинулся внутрь здания, идя столь знакомыми коридорами. Следом слышались шаги рыцарей. Он не дал им команды оставаться на улице. Мэрия сегодня будет заполнена рыцарями и оруженосцами. Пусть посмотрят, как жила прежняя власть.

В кабинет Моторина, однако, он взял только самых близких – Диму, Савельева и Костю Черепанова. Остальным незачем видеть технологию передачи власти.

Моторин суетился за столом, вынимая из всевозможных ящичков различную мелочь и бумагу. В своей записке Володя, не мудрствуя, кратко написал, что он пришел брать власть и любая попытка сопротивления закончится публичным отрезанием головы мэра.

Голова у Моторина существовала в единственном числе и расставаться с ней он не хотел. Еще меньше он хотел вообще связываться с бешеным Кудрявцевым. Покинув город, Моторин мог бы подумать, как ему возвратить незаконно отнятую власть. А если голову снимут, думать окажется нечем.

- Пришел, - коротко, без эмоций, словно он вызывал командора, сказал мэр. – Долго двигался.

- Не важно, - в тон ему ответил Володя. – Освобождай кресло. Кончилась твоя власть.

- Не пожалеешь? Помни, ты пошел не против меня, а против государства.

- Справлюсь, - уверенно ответил Володя, - я кое-чему теперь научен. Вот что, - сказал он Диме, - данного товарища и его коллег отправить из города под конвоем. Старший – Митягин. Остальное решишь сам.

Он остался один в большом кабинете мэра. То есть в своем служебном кабинете. Володя специально подчеркнул это, чтобы побыстрее привыкнуть к новому положению. Он обошел все закоулки, что оказалось не столь просто. Моторин сделал кабинет из, по сути, трех комнат, тоже не маленьких по размеру.

Наконец, закоулки обшарены. Он сел за стол и в раздумье дернул веревочку, свисавшую с большой керосиновой лампы. Раньше, до революции их мощность измерялась в линиях. Для несведущих линия – это старорусская мера длины, равная одной десятой дюйма, то есть две целых тридцать четыре сотых миллиметра. Вот что он знает! Володя показал себе язык из смотрящего с боку зеркала. С кайфом устраивался Моторин. Только зачем ему зеркало в сидящем-то положении.

Дверь неожиданно открылась и показалось… живое существо. А ты, что орка хотел увидеть, - обиделся на себя Володя. - Вам что?

- Это вам что? – Сварливо сказала немолодая женщина в очках, надетых так, что сразу становилось ясным – дальнозоркость соседствует с сильной близорукостью.

Володя растерялся. Нет, он догадался, что веревочка – звонок. Дернув за нее, он вызвал то ли секретаря, то ли прислугу. Но увидеть сварливую пожилую женщину никак не ожидал. Вот если бы появилась прелестная девуля, как правило, совмещающая секретарские функции с деликатными, ибо начальник еще является и мужчиной, ее появление он воспринял бы нормально, хотя и с похабными мыслями.

- А вы, простите, кто? – Выдавил он из себя.

- Привидение, - буркнула женщина, - непонятно разве, секретарь.

Где-то в глубине души молодой парень, каковым, собственно, и являлся Володя, заробел и залепетал о своей сущности. Но командор Ордена меченосцев властно сказал:

- Хорошо, но я бы попросил помнить, с кем вы разговариваете и поменьше хамить.

Женщина пропустила эмоции мимо ушей.

- Так вы от меня чего-то хотите, или просто за веревочку дернули?

- Просто дернул, - ответил Володя, не зная, как вести себя с этим существом. Мечом рубить человека не за что, явно не моторинская шайка, хотя как бы не было хуже. – Вы хотите здесь работать?

- Вы начали работу с угроз, - грустно констатировала женщина. – Молодой человек, я работаю здесь тридцать пять лет. Не важно, как называлась организацией, она худо-бедно управляла городом. Подумайте, справитесь ли вы без меня.

Она вышла, а обалдевший Володя застыл в прострации. Не фига себе!

И.о. главы администрации просидел не меньше пяти минут в размышлении правильно ли он поступил, изгнав Моторина. Если у него мегера секретарем, вполне понятно, почему он такой нехороший и несправедливый.

Размышляющий Володя не расслышал стука – поначалу скромного и спокойного, а затем громкого и обеспокоенного. Поскольку новый хозяин не отвечал, дверь распахнулась без разрешения. Обеспокоенный Серега раскрыл ее во всю коломенскую (или тверскую), узрел остекленевшего Володю и поспешил к нему.

- Что с тобой?

Володя стряхнул оцепенение. Нечего страдать. Его удивление по поводу секретарши было вызвано скорее даже не бабой ягой, а неожиданным взлетом. Мог ли недавний студент рассчитывать на то, чтобы стать всесильным мэром. Революции в России давно закончились. Как и репрессии. И хотя переворот он готовил сам, без подсказки, но подлая душонка тряслась заячьим хвостиком.

- Замечательно, что ты пришел. Сядь пока.

Володя дернул за веревочку, с удовольствием глядя на полезшие вверх брови рыцаря, увидевшего… лучше бы орка. Похоже, если бы Серега увидел секретарем мэра пришельца, он удивился и испугался меньше, чем при виде

- Слушаю вас, - прокаркала старуха, глядя только на Володю. Сереги для нее не существовало – мэр один, а людей с куском или кусочком власти много. Всех не упомнишь. Она приготовила блокнот и ручку.

- Вызовите руководство силовых структур и подразделений мэрии на совещание, которое состоится через час.

- Если они убыли с Моториным? – Старуха выжидательно оторвалась от записи.

- Тогда заместителя.

Женщина кивнула, четко, как солдат, повернулась через левое плечо и вышла.

- Однако - прокомментировал Серега. – Здорово ты устроился. Секретутки всякие там, - он покрутил пальцем в воздухе. Мне бы так.

Володя посмотрел на него. Зависть рыцаря была не настоящей. Явно, что подобной «секретутки» он не взял бы даже под угрозой смертной казни, поскольку она сама являлась самым страшным способом умерщвления.

- Иди, герой, - улыбнувшись, сказал командор, - я ставлю под твой контроль коммунальное хозяйство.

- Что? – День приключений для Сереги никак не мог закончиться, хотя другие уже отдыхали или, как минимум, вернулись к привычному образу жизни рыцаря или оруженосца Ордена. – Отпусти меня, дяденька. Я слово волшебное знаю, - позалуста.

Володя снисходительно посмотрел на него:

- Линяй отсюдова, пока я что-нибудь еще не придумал.

Трафаретный штамп «Серега долго не раздумывал» в данном случае оказался мало подходящим. Он просто испарился, опровергая законы физики. Тихо стукнула дверь.

Чем теперь займемся?

Секретарша, помимо страшной деловитости и такого же страшного вида, обладала телепатическими способностями.

- Поскольку вы сейчас свободны, может, примите заместителя начальника УБ полковника Безматерных?

Обалдевший Володя кивнул головой. Как бы ему избавиться от нее.

- Проходите, - услышал он и поспешно выпрямился, приняв страшно деловитый вид. Никто не должен видеть его в подавленном или растерянном виде.

- Новому, я так понимаю, руководителю, - Безматерных энергично пожал руку Володи правой рукой, левой положив на стол листок бумаги. – Вот, прошу удовлетворить просьбу.

- Конечно, Владимир Кириллович, для вас готов на все.

Заявление полковника заставило его поерзать в кресле. Замначальника УБ воевать с Орденом не собирался, но и сотрудничать с ним тоже. Он пришел с заявлением об отставке. Но именно из-за необходимости в нем Володя удовлетворить бумажку не мог. Безматерных будет работать, как бы он не предполагал сейчас дальнейшую жизнь.

- Чем собираетесь заняться? – Володя оценивающе посмотрел на него.

- Займусь чем-нибудь, - неопределенно пожал плечами полковник. – Средства кое-какие есть. Или старателем стану.

Володя постарался ухмыльнуться как можно незаметнее. Старателем он станет. Ага, а он с поста командора отправится цветы выращивать. Детишек еще заведет. Идиллия будет!..

- Чем тут писать, - озаботился Володя, глядя на заявление. Аккуратный, однако, почерк у товарища будущего начальника УБ. Только он об этом еще не знает. О должности имеется в виду, а не о почерке.

Безматерных оглядел стол.

- У Моторина был специальный набор – чернильница и замечательные перья с набором промокашек. Какие подписи ставил. Нету. Уволок, паразит. А вы дерните за веревочку.

Володя нехотя потянулся к веревочке. С одной стороны, видеть мегеру не очень хотелось. С другой стороны, гонять немолодую женщину…

Он все-таки дернул. Через несколько секунд дверь открылась. Секретарь несла некое приспособление с крышкой, чернолаковое и очень красивое.

- Мне бы чем-нибудь… - застенчиво начал Володя.

Женщина молча поставила приспособление на стол и откинула крышку. В вместительном ящичке оказалась чернильница, несколько красивых ручек, песок, как видимо для посыпания написанного и промокашки.

- Молодец, Галина Сергеевна, - удовлетворенно сказал Безматерных. – Сумела сохранить.

Секретарь кивнула, снисходительно посмотрела на командора и величаво удалилась.

Ах, вы так, - обиделся на них Володя. Он смело взял одну из ручек, макнул в чернильницу и написал в две строки длинную фразу, оставив, как полагается начинающему начальнику, кляксу.

Безматерных вяло кивнул, увидев, что фраза начинается со слова «Согласен», затем его лицо вытянулось, поскольку в полном объеме резолюция означала: «Согласен. Освободить от должности замначальника УБ по собственному желанию, перевести на должность начальника УБ»

- Володя, - произнес от негодования. – Ты не можешь назначить меня начальником Управления безопасности. Это не в твоей компетенции, в конец концов.

Володя опять ухмыльнулся. Он угадал, что со стороны Безматерных отставка была жестом. Уходить он не хотел. Человек, много лет прослуживший силовиком, зачем он уйдет, имея хорошее здоровье и не выслужив положенного срока.

- Пока поработаете, а там будет видно. Отношения с вышестоящими органами я беру на себя.

Безматерных позволил себе улыбку. Мальчишка, какое у него влияние и права. Но, увидев сжатые губы и жесткое лицо Володи, передумал дерзить. С ним было трудно в добрые старые времена, когда он бегал студентом и, открыв рот, смотрел на патрули милиции, введенные из-за непонятных зверских убийств. А теперь… Теперь он глава всесильного Ордена, которому нет равных. Как нет равных и его командору. А он всего лишь то замначальника, то начальник, то опять замначальника ГОВД, как бы его не называли. Сиди и молчи, вникай новой мудрости.

Глава 17

Совещание началось без опозданий. Володя, отдав команду собрать городскую элиту управленцев, не сразу сообразил, а как, собственно его новая сотрудница начнет собирать людей, разбросанных в радиусе несколько квадратных километров. Понял лишь, когда народ стал собираться, кто с опаской, кто с любопытством глядя на нового шефа.

Двенадцать человек. Он тринадцатый. Нет не так. С ним двенадцать и кто-то тринадцатый. Иудушка.

- С сего времени, - четко объявил он, - я являюсь мэром нашего города. Ферштейте живее, чтобы не допустить ошибки, несовместимой с жизнью. Кто не желает со мной работать, может сразу подавать в отставку. Приму и вам ничего не будет. Даже разрешу выбрать – остаться в городе или линять на Большую землю.

Наскок новоявленного мэра не вызвал видимой реакции. Многоопытные чиновники, почти все сидевшие на своих местах со времен развала одной шестой части света, повидали разное – от миллионных сумм в кармане и обвинения в краже казенных средств до бродящих под окнами орков. Моторин не сломил местную элиту частично из-за того, что плевал он на тех, кто не мешал ему делать деньги, а частично из-за того, что не кем. Мало он посидел в городском курят… администрации.

Только Безматерных, получивший в очередной раз в управление бывшую городскую милицию, заерзал на стуле.

- К вам это предложение не относится, Владимир Кириллович, - глаза оркобойца, еще недавно озорные и бойкие, смотрели холодно и жестко. Попробуй, возрази, испепелит. Как он его отчитывал еще полгода назад. Были ли это в яви?

Пока начальник УБ предавался воспоминаниям, командор оглядывал чиновников. Наконец, он понял, что немедленно ответа не добьется. Перед ним не салажата рыцари, у которых что на уме, то и на языке.

- Я, господа чиновники, хотел бы вкратце изложить программу действий. С сего времени город и округа, то есть та территория, которая подчинялась городской администрации, объявляются орденскими владениями.

Чиновников проняло. Они готовились выстоять перед нападками Кудрявцева, обвиняющего их в сотрудничестве с Моториным, принять жесткий нагоняй, в крайнем случае лишиться еще пары коллег в добавок отправленных на Большую Землю. Но при условии сохранения нормальной в их понимании жизни.

- Я боюсь Москва не согласиться с вашей политикой, - осторожно возразил один из чиновников.

Володя отмахнулся.

- Проблемы взаимоотношения государства и Ордена не должны вас беспокоить. Я найду как, кому и с кем говорить.

Чиновники зашевелились. Что понимает мальчишка, сидящий во главе стола градоначальника. Как не должны беспокоить. Они несут свою долю ответственности перед вышестоящими структурами. Начиная от силовиков, которые в полном объеме и не подчинялись мэру, и заканчивая руководителя местного хозяйства и канализации.

- На протяжении последующих недель, - я думаю, двух-трех, я и доверенные рыцари проведем реформу управления. – Володя строго оглядел присутствующих, погасив легкий шум и ропот. – Определимся со статусом людей, не входящих в Орден, решим вопросы взаимодействия городских и орденских структур и так далее. Именно, чтобы объявить об этом, я и собрал вас. Готовы вы работать со мной, либо предпочтете мирно уйти. Имейте в виду, самое главное – я не потерплю саботажа и ничегонеделания. Расправа будет публичной и короткой. Вопросы есть?

Вопросов у каждого сотрудника набралось немало. Но спрашивать молодого убийцу, с легкостью готового снести голову, смельчаков не нашлось.

- Если нет горящих вопросов, все свободны, - завершил мучение чиновников Володя. Хватит их пугать.

- Ловок ты бюрократов пугать, - Савельев, скромно устроившийся в углу во время совещания, прошелся по кабинету. Его походка, неторопливая, с ленцой, выдавала недовольство. – Ты мне скажи, тут только наши, зачем это надо. Жили бы Орденом, шугали орков и Моторина. А ты – город – орденская территория, - передразнил Серега командора.

- Сядь, - Володя с насмешкой посмотрел на рыцаря и остальных, прибившихся к разным проявлениям мебели – стульям, креслам, трельяжам и т.д. Деревенский парень Володя и не знал всех ее наименований. - Так. А если нам… - он дернул за веревочку.

- Чаю, Владимир Александрович? – В комнату вплыла секретарша.

- Неплохо бы, - в очередной раз смутился Володя, а рыцарей взяла оторопь при виде симбиоза человека и орка. Готовый продолжать обвинительную речь Серега поперхнулся и замолчал, не в силах бороться с флюидами требовательности и подчинения, пришедшие с женщиной.

Секретарь вышла и через минуту вплыла с самоваром. Попахивающий дымком агрегат, не электрический, по сути, большой чайник, как бы его не называли, а настоящий самовар. Первым опомнился Мишка.

- Позвольте вам помочь, - приступил он к женщине так галантно, что та не выдержала и улыбнулась. Присутствующие мужчины вне зависимости от чинов и званий преисполнились зависти. Настолько рыцарь был предупредителен и обходителен.

- Берите, молодой человек, заварочный чайник, - она кивнула куда-то за спину, - прежний мэр сам баловался заваркой. Вы, надеюсь, будете не хуже. А я принесу печенье и сахар.

Она недовольно посмотрела на тех, кто сидел на трельяже, заставив моментально очистить мебель, которая никак не предназначалась для сидения.

- Я, пожалуй, Володь, половину обвинений снимаю, - отозвался Савельев, дождавшись пока за секретарем закроется дверь. – Даже больше. Если ты с ней проработаешь месяц, тебе будет обеспечен рай. Как и Моторину. Мне кажется бог простит ему все грехи.

- Ладно тебе прикалываться, - Володя, нацеленный на неприятный разговор, не мог сразу перестроиться. В отличие от большинства присутствующих, увидевших мегеру впервые, но к ней немного привык. Во всяком случае, шок она уже не вызывала.

Женщина возвратилась, заставив Серегу воздержаться от ответа, поставила нас тол вазочки с печеньем, конфетами и сахарницу. Как заметил Володя, сахара было достаточно много – для всех, а вот печенья и конфет только для градоначальника – всего несколько штук.

- Чинопочитание, - вздохнул Миша и нагло взял печенье.

- Ничего Володя, мы тебя поддержим, - успокоил Костя Черепанов, который сразу взял половину конфет.

В общем, пока Володя положил сахар в чай, ему ничего не осталось. Зря он секретаря отпустил. При ней парни не вели бы себя нагло.

- На, страдалец, протянул конфетку Костя. Брать или не брать, вот в чем вопрос. Володя вздохнул и захрустел конфетой, все-таки пробурчав:

- Сожрали сладости, сволочи.

- Ага, - радостно подтвердил Мишка. – Ободрали начальника.

Как на них обидишься.

- Слушайте сюда, - приказал он и публика, как один оторвалась от чая. Командор заговорил властно и твердо, как на общем построении. – Серега, к тебе относиться в первую очередь. До тебя всегда доходит последним.

Савельев раздраженно хмыкнул носом. Ничего, потерпит. Бог и не то терпел.

- Если вы думаете, что нас будут терпеть до бесконечности, то глубоко ошибаетесь. Кроме лома нет приема, но помните, кроме другого лома. А его найдут. Мы раздражаем людей, которые занимаются торговлей с Зоной. При чем, как от государства, так и от мафиков. Чтобы выжить, мы должны окрепнуть. Там, на горе, нам этого не сделать. Нужны ресурсы города, чтобы договориться с Большой Землей, шугануть мафию, чтобы они отстегивали нам часть денег, и усиливать Орден.

- Как у тебя все раскладывается по полочкам, - Савельев отнюдь не был убежден. Лицо его выражало упорство и нежелание прислушиваться к доводам командора. Остальные же примолкли, сраженные словами. Так далеко они заглядывали, занятые повседневной охотой на орков и нехитрым бытом полузастроенной крепости. А Серега… Серега тормоз, ему надо проникнуться идеей. Через неделю сам придет с покаянной мордой и желанием помочь всей заблудшей души.

- Круто ты замыслил, - покрутил головой Миша, которому Володя, друг называется, ничего не сказал, как и всем остальным.

- Замыслить мало, - в тон сказал Володя. – Надо еще выполнить. Работы будет много, мужики. И будет кровь. Местные могут не подчиниться. И кое-кто из них захотят попробовать нашу власть на прочность. Я уж не говорю о Большой Земле. Там переворот в нашем городе восторга не вызовет. Начнут давить.

- Пошли домой, а? – Предложил Леша Губанов. Дома ждала молодая жена, спокойная размеренная жизнь. А тут столько хлопот и невзгод.

Володя только хмыкнул. Наивный ребенок. Почему в Зоне одни стремительно взрослеют и умнеют, например, он, а другие глупеют и впадают во что-то, очень похожее на детство. Хотя Лешка только что женился. В таком состоянии производительно мыслить трудно. По себе помнит. Однако что делать.

- Пока, собственно, мы никто, - прокомментировал Володя кругу избранных рыцарей, а также некоторым не рыцарям и вообще посторонним лицам. – Власть пала в наши руки, как большевикам в одна тысяча девятьсот семнадцатом году. Теперь главное не фантазировать, как поначалу они делали, пока не получили по загривку. Какие будут предложения?

Командор оглядел присутствующих. По его воле собралась странная компания – несколько рыцарей во главе с ним, с любопытством ожидавших его слова. Учащийся страху божьему бывший майор, а ныне оруженосец Караваев, снова бывший, но только не майор, а его начальник Безматерных, бывший (как на кладбище – столько бывших!) зам, а ныне начальник финансового отдела администрации Максим Алексеевич Подорожный, заместитель начальника управления заготовок и освоения природных ресурсов Данилов. При чем имелось в виду, что зам своему начальнику не подчиняется, поскольку начальник действительно занимался заготовками и освоением, то есть поиском новых внеземных форм, а зам попросту является начальником управления ФСБ по их городу, за что и был призван. Подорожного предложил повысить и призвать Безматерных, считая его хорошим финансистом, единственным на текущее время в городе. Ну и конечно – Володя не смог отказать себе в удовольствии – в углу притулился как представитель сообщества лесовиков Петрович.

- Занесло вас, Владимир Александрович, - покачал головой фээсбешник. - Рекомендуя раскаяться и вернуться на гору. Я думаю, с учетом чудачеств Моторина, о которых я не раз сообщал, вас простят. Юношеский максимализм.

- Понятно, - кивнул Володя. Фээсбешника он знал мало и вызывал он противоречивые чувства. С одной стороны, мужик вроде ничего, копошиться, не высовываясь, силовыми действиями не занимается, больше агентурные сведения собирается. В пакостях Моторина вроде не замешан, тот делал ставку на ВВ. С другой стороны, ФСБ есть ФСБ. Это в кино они хорошие. Его люди дважды пытались завербовать кого-нибудь их Ордена. Первый раз вербовщика простили, второй – прилично выпороли. В общем, держи с ним ухо востро.

- Как скажешь командор, - привычно обозначил позицию рыцарей Миша. Здесь ожидать нечто неожиданного не приходилось. Савельев, обиженный на весь мир и в то числе и на себя, сидел тихо, переваривая изменения в ставшем привычном мире.

- Власть пала в руки и теперь надо ее удержать, - вклинился Караваев. Как оруженосец он повел себя нагло, а как один из бывших высокопоставленных силовых работников – в самый раз. – Не знаю, может я выдаю тайну, но Ордену необходимо расширяться. Он сейчас сила, но неустойчив. Ему надо стать больше и сильнее. И тогда никакие внутренние и внешние дрязги не страшны.

- Тайну, Аркадий, ты, безусловно, выдал, - выдал загадочную – как хочешь, так и понимай, - улыбку Володя. – Но умный и так это понимает. Рыцари только балбесов изображают.

- Но-но, - на всякий случай – не оскорбляют ли их, - возразил Савельев.

Володя успокаивающе махнул рукой. Никакого он не обижал, лишь констатировал факт.

- Тогда хватай и иди дальше, - предложил Володя.

- Майор Караваев, - предупреждающе сказал Данилов. Караваев фыркнул. Он расстался с прежней жизнью и нечего пугать. Хотя со стороны «заготовителя» это жест, условный рефлекс. Мы же зажимаем нос, когда дерьмом попахивает. Хотя кого это он дерьмом обозвал, не себя ли самого?

Оставив оруженосца разбираться в чувствах, Володя посмотрел на Безматерных. К старому менту он привязался и было бы жаль, если тот примет в штыки его начинания.

Полковник маялся, разрываясь на части. Понятно же, что лучшей власти, чем Орден, на сегодняшний момент нет. Они и порядок наведут, и добычу наладят. Но, как ни крути, это же мятеж, с которым он, как любой добросовестный работник силовых структур, должен бороться. Хотя бы как Данилов. Мычать и повизгивать, выражая несогласие.

- Не нравится мне это, - честно заявил он. – Помни, Володя, любой бунт против государства, каким бы плохим оно не казалось, подавляется. Либо силой, либо подкупом.

- Да я не против продаться, - попытался кокетливо пожать плечами Володя. Кольчуга переделала кокетливость в довольно-таки угрожающий жест. – Подороже и на как более выгодных условиях.

Командор встал, махнув рукой, чтобы остальные сидели.

- Накоротке высказались. Скажу и я. Авантюра, конечно. Но, как говорил товарищ Наполеон, главное – ввязаться, а там разберемся. А то что-то рыцари начали покрываться жирком, что негативно влияет на внешний облик Ордена.

Немудреная шутка вызвала оживление рыцарей и вежливые улыбки остальных.

- Запомните, пожалуйста, и рыцари и не рыцари – обратного пути нет. Из города мы не уйдем. Теперь, слушай мою команду. Ответственным за безопасность города назначаю рыцаря Савельева.

Он подождал.

Серега пришел в себя через несколько секунд. Удивленно таращась на командора он выдавил из себя нечто вроде спасибо за внимание. Ничего, разберется. Володя еще раз оценивающе посмотрел на него. У него будет хороший дядька – Безматерных, который научит парня жизни.

- Финансовому управлению, - он обратился к Подорожному, - через три дня дать полный отчет о положении финансов и перспективах на будущее.

Подорожный кивнул.

- «Заготовители», - обратился Володя к Данилову. – Я не хочу с вами связываться, но имейте в виду – будете мешаться, выкину из города, начнете воевать – всех передушу. Вопросы?

Последнее относилось ко всем сразу. Слушатели, понимая, что их пока не удерживают, потихоньку стали выбираться из-за стола. Никто не торопился уйти. Рыцарям команды не давалось, гражданские ждали дополнительных указаний или разъяснений. Непонятое слово при смене власти могло привести если не к потере головы, то, по крайней мере, должности.

Володя подошел к Безматерных.

- Владимир Кириллович, не подскажете еще раз, как зовут секретаря. Пока она работает, надо ее как-то называть.

- Зовут ее Галина Сергеевна. И если ты ее уволишь, будешь последним идиотом. Очень ценный работник.

Володя изобразил на лице удивление.

- А ты думал, Моторин ее держал из-за страха перед характером? Она, наверное, лучше всех вписалась в жизнь после появления орков.

Володя хмыкнул, переживая некоторую ломку. С одной стороны, он уволил бы ее уже сегодня вечером. Слава богу, Трудовой кодекс он чтить не обязан. С другой стороны, Безматерных лапшу на уши вешать не будет. Вышвырнешь хорошего работника и с кем останешься? Он представил секретарем Марину и едва не перекрестился. Пусть уж лучше мегера, чем жена.

Командор дернул за шнурок. Нет, слишком много впечатлений. Знал бы, как трудно окажется в общении даже с перешедшей по наследству секретаршей… он с опаской покосился на чиновников. Моторин их не снял тоже из-за каких-то выдающихся качеств?

Испуг его произошел из-за очередного сюрприза как ее там… Галины Сергеевны. Она шла с самоваром. Но не прежним, на десять стаканов, а большим. Раньше бы его назвали ведерным, или двухведерным. Откуда она все узнает?

Володя посмотрел, как все мужчины бросились ей на помощь (из страха?) и чуть не хлопнул себя по лбу. Она просто слышит, что творится в комнате.

Мысль о чаепитии оказалась успешной. В прошлой жизни в таком случае, чтобы познакомиться друг с другом устраивали пьянку. Или выпивание в скромном варианте. В орчье безалкогольное время роль спиртного играл чай.

Народ, разливая заварку и кипяток, тянясь к сахару и прочим сладостям, которых, гм, было выставлено куда больше, чем ему с ребятами, разговорился, украдкою поглядывая на нового хозяина.

Володя чувствовал, что с ними надо поговорить, предстать не железным чурбаном, а нормальным человеком. Вещать тяжко сверху просто, а вот просто поговорить тяжко. Поймав себя на каламбуре, он улыбнулся и спросил в воздух, ни к кому не обращаясь:

- И как теперь поживает город? Я как-то отстал от жизни.

- Ты, Владимир Александрович и до этого не очень представлял жизнь. Так потихоньку ссорился с Моториным, не принося ему вреда. В основном не принося, - поправился он. – В последний месяц ты его достал до печенки. Вон, спроси, как бюджет города у знающего человека. – Безматерных кивнул на Подорожного.

Новоявленный командир финансов нехотя оторвался от чашки, словно размышляя – говорить или нет. Наконец, он поднял лицо.

- Об этом, в общем-то, знают все. Бюджет квартала мы как-нибудь сведем с помощью дотаций с Большой Земли. Но часть статей останутся необеспеченными. Хорошо, больных нет. Нам там подбрасывают кое-что, а мы их нецелевым образом используем.

Володя разинул рот, немало насмешив присутствующих. Только у Безматерных дернулся рот в ехидной улыбке, а остальные сдержались, но авторитет Володи в их глазах значительно пострадал.

Командор был самокритичен.

- Получается, я ничего не знаю о финансах.

- Товарищ начальник Ордена, - Безматерных растянул улыбку шире, - чего ты раньше знал – заработки старателя, вольнонаемного, потом думал, чего бы спереть для Ордена.

Володя опустил сжатую в кулак руку на стол с откровенным намеком – будешь изгаляться, получишь в морду. Полковник угрозу ощутил и отстранился немного поодаль. Похоже, они поменялись ролями – Безматерных стал подчиненным и теперь изгалялся над начальником. Оба подумали об этом одновременно и улыбнулись.

- Что же делать, - с улыбкой сказал Володя, - буду вникать в дела.

Глава 18

Он предполагал, что расширение деятельности в совершенно незнакомые или, по крайней мере, малознакомые сферы приведет к трудностям. Но, как это не звучит банально, он и не думал, что придется так трудно. Его уважение к Моторину выросло в несколько раз. Казалось, крутится мужичок, подгребает под себя, до чего может дотянуться. Ан нет, надо еще и хозяйством заниматься. Цифры, представленные хозяйственниками, заставили командора яростно зачесать затылок. Город процентов на двадцать снабжался с Большой Земли. Еще процентов сорок выращивали сами горожане на дачах, а то и просто пустошах. Остальное поставляли лесовики в основном в счет налогов, установленных бывшим мэром.

В бытность просто командором Володя яростно протестовал против налогового гнета натурой, готовясь с оружием в руках отстаивать право его хозяев на выращенный урожай. Теперь, фактически, он оказался по другую сторону баррикад. Дай свободу лесовикам – горожане начнут голодать и разбегаться. Или просто попытаются поднять бунт. Попытаются, потому что на большее их не хватит – рыцари пресекут. А ему как быть?

Умно поглядывая на него, начальник продовольственного отдела, понимая настрой нового начальника, предложил потихоньку сбавлять налог с обещанием через несколько лет вообще отказаться от него, одновременно заводя в городском хозяйстве что-то вроде совхозов.

Продовольственник говорил правильные вещи, но Володя уже продумал ситуацию. Он был оркобойцем, а у них быстрая реакция. Движением руки остановив собеседника, он неторопливо сказал:

- Крупные приусадебные хозяйства мы, разумеется, создавать будем, но сейчас важно посмотреть на список горожан. Почему такой высокий уровень потребления?

- Как почему? - Удивился продовольственник. – Кушать люди хотят вот и все.

- Нет, - нетерпеливо качнул головой Володя. – Перечислите мне самые крупные категории населения, потребляющих продовольствие.

Начальник отдела кивнул, раскрыл пухлую папку, нашел нужную бумажку и положил ему на стол.

Володя глянул. Однако он стал отвыкать от чтения. Что же мы имеем. Ого, неужели население города и округи почти тридцать тысяч! Насколько он помнил по доорчьим временам, в городе и районе жило тысяч сто двадцать – сто тридцать. Конечно, стало гораздо меньше, но он вообще думал тысячах о десяти. Понятно теперь, почему еды не хватает.

Так, горожан семнадцать тысяч, старателей, то бишь лесовиков десять. Неплохое соотношение. До уровня средневековья мы еще не упали. Там, если соотношение десять к одному, уже хорошо. Надо уменьшить число горожан. И вообще, чем они занимаются? Он перевернул листок, но данных не было. Командор вопросительно посмотрел на продовольственника.

- Данные засекречены, - предупредил он.

- Ну и что? – Володя был готов возмутится. Заигрались они в секретность при старом мэре. Или он хочет испытать его терпение?

Начальник отдела не испытывал судьбу. Несколько листочков – продолжение данных – оказались на столе.

Итак, пять с лишним тысяч – работники городских служб с семьями. Бюджетники, так сказать. Еще две тысячи просто иждивенцы. Плюс студенты, вольные горожане - старатели. Пенсионеры, подростки, дачники, не пожелавшие уезжать и частично жившие за счет помощи государства. Это уже явный перебор. Переселять и немедленно.

Начальник отдела снисходительно посмотрел на него.

- Владимир Александрович, вы делаете необдуманный шаг.

Володя вопросительно посмотрел на него.

- Дело в том, что всестороння помощь Зоне рассчитывается из общей численности жителей. Не только продовольствие, но и оружие, денежные средства поступают к нам с учетом населения.

- Это же глупость! - Воззвал к нему командор, который, немного вырвавшись из омута государственной заботы о нем, потихоньку отвыкал от бюрократических навертов.

- Глупость, - согласился начальник, - ну а нам как быть?

- Будем искать нечто среднее, - распорядился, подумав, Володя. – Рассчитайте мне оптимальное число жителей города и округи. Из расчета снижения натуральных налогов с сорока до десяти процентов.

Проводольственник открыл рот, чтобы возразить своенравному юнцу, решившему развалить только что сформировавшееся хозяйство города. Но Володя так посмотрел на него, что тот стушевался.

- Идите, - разрешил мэр. Проводив взглядом хозяйственника, он дернул за шнурок звонка и спросил страшненькую секретаршу. – Вы умеете составлять приказы по городу?

Дождавшись кивка, Володя начал диктовать. Смысл его сводился к тому, что с сего дня забота о продовольствии становилась личным делом каждого. Но, как бывает в таких случаях, сразу же пошли исключения. За скобками оказались медики, милиция и… Володя задумался и решился. Пока снабжались школы и институт, аппарат управления. С будущего года их снабжение урезалось на пятьдесят процентов. Заводите приусадебные участки ребята. И с остальными надо было решать так же.

- Форму сами нарисуете, - сообщил он ей. Пусть работает. Пока… там видно будет, как с ней быть. Все равно он не знает, как оформляются такие документы.

- Можно ли войти, - услышал он и в изумлении посмотрел на приоткрывшуюся дверь. Одного дня, помноженного на привычку к власти, хватило для привыкания к собственной исключительности. А тут какой-то лопоухий пытается пролезть…

- Ворвитесь.

Жизнерадостный студенческий сленг звучал с угрозой. Словно кому-то действительно предлагалось стремительно войти, преодолевая немалое сопротивление и нежелание хозяина.

Непрошенный гость не замедлил. Естественно им был гражданин-товарищ Данилов.

- Как заготовки шкурок? – Внешне по-деловому, а в действительности с издевкой поинтересовался Володя.

- Собираем, - неопределенно ответил заместитель начальника управления заготовок и освоения природных ресурсов. Остро глянув на мэра, он предупредил: – я по другому вопросу.

- Я понимаю, - кивнул Володя. Заготовители так не врываются в кабинеты высоких начальников.

- Могу я поговорить откровенно?

- Пожалуйста.

- Вы совершили серьезную ошибку, Владимир Александрович. Моторин не из лучших, но он назначен свыше. И, кстати говоря, воровал, но знал меру, не разваливал городское хозяйство. А вы? Либо снимут, отправив полдивизии, либо сами доведете город до ручки.

- Либо…

- Либо нас заставят вами заняться, - без смущения завершил Данилов. – Признай ошибку и уйди, - без смущения перешел он на ты. – У тебя немало сторонников на верху, помогут выкрутиться. Но если начнешь упираться, станешь просто мятежником. С соответствующими последствиями. Дано ли тебе тягаться с государством?

Наивный фээсбешник видимо представлял, что командор действовал исключительно на эмоциях, не представляя, чем закончиться его взбрык.

- Я услышал, - торжественно, как на собрании вождей команчей, сообщил Володя.

Данилову не понравился тон. Парень как будто издевается над ним. Его мнение утвердилось, когда Володя продолжил:

- Еще раз войдешь без спроса, в окно спущу.

- Ты не очень-то пугай, - возмутился он.

Вот ведь наглец. Володя, стал приподниматься, чтобы самолично выкинуть непрошенного гостя, вспомнил, что он теперь немалый начальник, опустился и дернул за веревочку.

Немало не замученная постоянными вызовами, секретарь плавно вплыла.

- Попрошу вас очистить кабинет, - потребовал от нее Володя. Ему разбирало любопытство, как это произойдет.

Произошедшее превзошло ожидании. При виде устремившегося к нему цербера, Данилов вскочил и, забормотав слова прощения, рванулся к двери. Только его и видели

- Что-нибудь еще, Владимир Александрович.

Может, у нее в рукаве нож спрятан с чем-то страшным?

- Спасибо, ничего не надо, я хочу поработать.

Угроза Данилова, внятно произнесенная, оказалась не сотрясением воздуха. Опята зашевелились буквально через полторы недели – ровно за столько, чтобы гонец добрался до высоких людей на Большой Земле, те обдумали, как расправиться, гонец вернулся и план заработал. Вэвэшники почти полным составом покинули город якобы для охоты на орков. Володя им понемногу урезал снабжение и повод был хорошим.

«Пусть только рыпнутся, - со злорадством думал Володя, - совсем оставлю без еды». Его возмущало то, что снабжение внутренних войск в основном велось за счет городского бюджета. Немалая часть продовольствия, полученная с Большой Земли и выжатая из лесовиков, уходила именно ВВ. Моторин, опасаясь Ордена, сумел выпросить у вышестоящего начальства почти двойной комплект внутренних войск. Правда, толку от них было…

Этим верхи не ограничились. Или Данилов… орк его знает. Однажды вечером, возвращаясь домой, Володя наткнулся на засаду. Возвращался он поздно. Работы было много, поскольку мэром он являлся впервые и многое не понимал, а в остальном сильно перерабатывал. По привычке молодого руководителя он брал все на себя с соответствующими последствиями. Если бы пышущая гневом Марина не пришла в мэрию, он остался бы там до полуночи. А так вышел всего лишь в половину десятого.

Секретаря он отпустил около восьми – пусть отдохнет старушка – и сидел один, разбираясь в экономических премудростях. Дверь пинком распахнулась. Нет, это была еще не засада. Пришла любимая женушка… одна из любимых женушек.

- Посмотри на часы… - по привычке начала она. Володя посмотрел. Давно остановившиеся настольные часы, оставленные из красоты и напрасной надежды в возвращение прежних времен, показывали без двадцати пяти двенадцать.

- Я хочу сказать – поздно уже, иди домой, там тебя жены и дети ждут, - взорвалась Марина. – Или тебе необходимо внушение половником?

Тот, кто видел поварешку, еще ничего не понимает в ценности этой кухонной утвари. Оказывается, если ею ударить точно в лоб, то глаза сами собой уходят под надбровные дуги. Как солнце в конце дня. Володя однажды испытал такое счастье. Еле выцарапал потом глаза обратно, так те перепугались.

- Гхм, - солидно выразил отношение к визитам без предварительной записи мэр.

- Я тебе говорю – собирайся, - предупредила Марина.

Да-а… а что делать? Он бросил ведомость обратно в папку, которую в свою очередь положил в сейф. Времени совсем еще мало. Ладно, проведем один вечер в семье.

Небо затянуло тучами. Так, не к дождю, а просто сумрачная погода, которая то ли прольется, то ли останется суховеем. Чисто по-женски. То ли прыгну, то ли пну. Он покосился на Марину, цепко держащуюся за его локоть.

Погода не способствовала прогулкам и улицы оставались практически пустыми. Население, приспособившись к новым условиям освещения, предпочитало с закатом ложиться, а с рассветом вставать.

- Взял бы ты меня на работу, - попросила Марина. – Что нам двоим дома сидеть.

Ага, становится ясным, почему дорогая женушка пришла к нему. Не только отправить домой, чтобы накормить вкуснющим борщом и котлетами по-киевски. Бабы всегда действуют с далеким прицелом.

- И куда мне тебя взять?

- Секретарем! – Выпалила Марина давно подготовленное и не раз обсужденное с Валей предложение.

Володя молча шлепнул ее по лбу. Наивная барышня. Она думает, что секретарь сидит за печатной машинкой или подает чай. Нет. Он насмотрелся за эти дни как работает настоящий секретарь и понял, почему Моторин, несмотря на страшный вид, не уволил бабулю. За ней как за каменной стеной. Она выполняла почти половину работы, редактируя тексты, сочиняя проекты приказов и других бумаг, регулируя поток посетителей.

Все это Володя попытался объяснить, но напоролся на непонимание. Раз в голове женщины утвердилась мысль, выцарапать ее можно только вместе с мозгами.

Они свернули в узкий переулок, срезая дорогу. Умный человек их караулил, знал широкую русскую душу, любящую брести по грязи и темными переулками, но покороче. Сверху, верхних окон сталинской четырехэтажки, выпала трехлитровая банка с бензином. А может с чем-то другим, но горящим не менее жарко. Володя, разумеется, не знал о начинке, но рефлексы оркобойца сработали мгновенно и он понесся прочь. Попытка схватить за руку Марину окончилась тем, что она сама едва не потащила его. В горячке командор забыл, что его жена тоже принадлежит к племени «укушенных» орком.

Кустарное зелье неведомых авторов лопнуло почти в двух десятках метров от развивших скорость оркобойцев. Банка летела медленнее, чем они бежали.

Жаркое пламя дыхнуло в спину, огорченно хлопнув воздухом. Поняв, что непосредственная опасность миновала, Володя притормозил. Сразу остановиться после такого разгона, да еще увлекаемый женой, оказалось не просто.

Пятно пламени, разлившись на несколько метров, жарко горело. Окажись они рядом… Володя зажмурился. По его прикидкам, вряд ли бы их убило. Но обожгло бы сильно. Насколько он знал, ожоги в Зоне заживали столь же быстро, как и другие повреждения организма. Но боли бы они натерпелись.

Следовательно, применяя дедуктивный метод товарищей Холмса, Фандорина, ну и других почтенных джентльменов и джентльменок, их предупредили. Позволь своему эго выскочить. Его предупредили. А за одним подпалили бы жену. Не ходи босиком.

Глядя на пляшущее пламя, он поделился с женой тревожными мыслями. Марина не возражала, хотя ей очень не понравилось, что на нее покушались только из того, что она оказалась здесь. Сиди дома – все было бы благополучно. Честолюбивая у него жена.

Однако надо бы посмотреть. Банки с ГСМ сами по себе с N-того этажа не падают. Следовательно, следовало бы пошевелить одним местом, в котором тоже два полушария, но без серого мыслительного вещества и поискать шаловливые ручки, чтобы потом сделать некоторое внушение.

Пламя, не находя поддержки у окружающих, постепенно затухало. Оно уже не свирепо урчало, а жалобно лизало асфальт, взывая к жалости. Ха! Просить милостыню у оркобойцы все равно, что выпрашивать у бомжа жидкость из-под стекла… не-не, для мытья стекла. Получить можно, но по шее.

Одно плохо. Когда он, лавируя среди оставшихся островков пламени, поспешил к подъезду, жена оказалась впереди.

- Марина, будь осторожна, - попросил он.

- Знаю, - не оглядываясь напряженным взглядом от уходящей вверх в темном подъезде лестницы.

Прославленный командор грозного Ордена, способного разнести вдребезги и пополам любой полк ВВ из числа тех, которые он знал, мэр, наконец, просто неплохой воин, оказался прикрыт женщиной. Ой бабоньки, куда вас постоянно тянет. Сидели бы дома и рожали детей.

Володя в прыжке догнал Марину и совершил красивое движение руками, в результате которого жена оказалась за его плечами. Похоже, она не очень возражала. Марина не боялась неизвестности в темноте, но логическим умом, помноженным на орчий дар, понимала, что в бой должны идти… не обязательно старики, но люди обученные.

- Опять мужской шовинизм, - на всякий случай прошипела она, на что Володя возразил давно приготовленной чужой мудростью:

- Запомни, милая. Что бы в жизни не творилось и куда бы женщина ни забиралась, все равно ее место снизу, а мужчины сверху.

За что получил сильный толчок в спину, придавший ему дополнительное ускорение. Слава тебе, господи, век огнестрельного оружия, а вместе с ним и взрывчатых веществ закончился. Не надо ждать гранаты сверху или какой-нибудь хитроумно поставленной сенсорной мины. Могут, правда, холодильником кинуть или чем-то еще тяжелым, но на наших лестницах не раскидаешься. Дома в СССР строили так, словно заранее предусматривали в них рукопашные бои на холодном оружии. Узко, тесно и никакой перспективы для метательного оружия.

А ведь нет никого. Володя поднялся на четвертый этаж, ткнулся в закрытые двери. Если не дом, то подъезд был нежилой, а потому он без зазрения совести выбил двери. Тоже никого. Скорее всего, исполнитель (и) сразу же бросился (лись) бежать, отказавшись от изучения занимательной картины горения оркобойцев. Предусмотрительные люди. понимают, что оркобойца, на которого только что покушались, не станет разводить их на сюсюканье. Полметра стали с различными добавками (за справками к сталеварам) в любом животе окажутся признаком нездорового состояния организма.

- Пошли домой, - прозаично предложил Володя.

Марина, обыскивающая комнаты, то есть швырявшая все, что прилично стояло или лежало, удивленно подняла глаза. По ее мнению, они должны были провести поиски до конца, найти неудачливых убийц. Прожив на белом свете двадцать три года, она серьезно относилась к вопросам личной месте и сохранности собственного тела, которое (очень хотелось верить!) безумно нравилось мужу.

- Мы тут никого не найдем, - объяснил Володя. – Исполнители давно схлынули. А я есть хочу, да и темнеет уже.

Володя зевнул, напоминая супруге о необходимости заботиться о муже. Шатается орк знает где, а мужчине надо питаться. И то, что она находится в это время с ним, совсем не уменьшает меру вины.

Марина поняла намек и застыла в раздумье. То ли нахамить, чтобы знал размеры наглости, то ли просто ткнуть в бок, поставив на несколько часов изрядный синяк.

Пока она размышляла, Володя отправился вниз по лестнице. Не первое свидание, чтобы мяться и крутиться вокруг предмета обожания.

Глава 19

У него были виды на природу бытия и первоосновы причины падения банки с горючим на их пути. Проще говоря, избавляясь от философских рассуждений, он предполагал, кто организовал покушение. Кроме как нахального зама по рогам и копытам - заместитель начальника управления заготовок и освоения природных ресурсов гражданина Данилова – никого другого не замечалось. Чувствовалась рука… если и не профессионала, то человека причастного к подобным штучкам. На Безматерных и думать не хотелось. Лучше мечтать о хорошем и подозревать тех, кто по жизни проходит под маркой плохих парней.

Поэтому утречком, после небольшой планерки, которую он как-то привык собирать, Володя по-простецки направился к «заготовителям». В отличие от начальника управления и его немалого штата подчиненных, заместитель находился совсем в другом здании. Володя в очередной раз удивился наивной крыше ФСБ. Ведь все всё понимают, фээсбешники и сами не скрывают, кто они такие, ан нет, пасутся под маркой заготовителей. Хотя Володя отлично понимал, что кроме, скажем так полуофициальных представителей данной силовой структуры, есть и неофициальные, которые, наоборот, тщательно скрывают фээсбешные документы.

Данилов был на месте. Он ничуть не удивился приходу мэра. Еще бы. градоначальника продержали несколько минут в приемной. Трупы что ли он прятал… или важные документы?

- Ты мне это перестань, - нарочито грубо наехал Володя на фээсбешника. – И не смотри на меня как непорочная невеста, где это видано, чтобы главного человека города держали в приемной как простого посетителя.

Данилов сменил виновато-испуганное лицо на детско-послушное. Дескать виноват, товарищ генерал, недосмотрел. Следующий раз будем знать, как встречать.

Играет сволочь. Но ничего, играть можно на две стороны. Володя актерских курсов не кончал, зато он прекрасно знал, как кончается жизнь у человека, который вдруг остается без головы.

- Театральный институт не заканчивал?

Данилов без смущения покачал головой. Его, похоже, забавлял приход мэра. интересно же смотреть на человека, силой захватившего власть и висевшего даже не на волоске, а в петле из доброй пеньковой веревки. Молодой человек не понимал, каким силам перешел он дорогу. Не только государство, но и многие люди хорошо зарабатывали. Да если бы только зарабатывали. Лекарства и аккумуляторы сделали немалую часть населения зависимыми от Зон. А их была одной из лучшей по поставкам. Орден, кстати, сыграл большую роль в увеличении поставок.

- Дружище, - нейтральным голосом сказал Володя, - судя по твоей морде, ты понимаешь, в какую игру я ввяз.

Фээсбешник, застигнутый врасплох, осторожно кивнул. Он ожидал от неуравновешенного командора чего угодно, в том числе и удара мечом. Наглел и ехидничал он от безысходности. Инструкции свыше были жесткие. Вынь и полож им на тарелочку с голубой каемочкой либо голову командора, либо его полную капитуляции. Что с ним будет потом оставалось только гадать – насколько он знал, представления у начальства разные. Жизнь оркобойцы положат на весы ведомственных интересов и закулисной борьбы генералов и структур ФСБ. А там как монета ляжет.

- Мне все по барабану, пан или пропал, - продолжил Володя, внимательно глядя на лицо Данилова, - станет при этом одним или полусотней фээсбешников меньше мне до лампочки.

- Но-но, поосторожнее, - на всякий случай предупредил Данилов. – ФСБ – не милиция, можешь нарваться до смертельного расстройства кишок.

- А я потому и говорю, - согласился Володя. – Шутить с вами вкупе с государством чревато для здоровья. Но я иду ва-банк. А ты мешаешься под ногами.

Данилов понял – мэр или как его там – появился не для разноса или обычного разговора. Сейчас будет выясняться на чей он стороне с последующими оргвыводами. И никто не поручится, сколько он проживет.

- А что мне делать? – Собиратель рогов и копыт заметно посуровел. В случае чего он дорого продаст свою жизнь. Хотя бы поцарапает оркобойцу. Победить его он и не надеялся – видел, как Кудрявцев орудует мечом.

- Для начала хотя бы не устраивай покушений.

Данилов вскинулся:

- Это не я.

- Ну-ну, - прокомментировал Володя. – Врать не умеешь, не ври.

- Мне приказали предупредить тебя, вот я и предупредил, - признался после долгой паузы фээсбешник.

- А я предупреждаю тебя, - подхватил Володя. – Спорим, что я тебя переживу?

- Переживешь, - констатировал факт Данилов. – Мне с тобой не управится.

- Подумай, - Володя поднялся. – Не скрою, я подумывал о и тои, что без головы ты тоже выглядишь неплохо. Не заставляй меня осуществить этот проект.

Он стремительно вышел. Паровоз закрутил колесами, набирая скорость. Хорошо, что он не старая развалина и не нуждается в охране. Есть, правда, еще девочки и дети, но до них дотянуться непросто. Его жены и без него смогут дать сдачи.

А теперь пора зайти к Безматерных. Раз уж начал с силовиков, то и милицию проверить неплохо. Как полковник дышит. Если так же неровно, ситуация немного усложнится. Немного, потому что в принципе дальше некуда. Но он не сдастся. Но пасаран!

Безматерных принял его сразу. Сразу видно, структура поскромнее и поближе к народу.

Полковник сидел, положив ноги на стол. Между сапожищами подпятидесятого размера торчала задумчивая голова. Володя только подивился, как быстро дурные привычки перенимаются. Нет бы хорошую, например, умение красиво кушать и поменьше материться.

- Какой размер обуви носите, товарищ полковник?

Безматерных понял намек и нехотя убрал ноги, поставив их туда, где и полагалось – на пол.

- Сорок шестого. Вот ты скажи, товарищ мэр, откуда ты такой строгий появился. Ведь когда ко мне старателем устроился, шалопаем был еще тем.

- Должность обязывает, Владимир Кириллович.

- Должность, - проворчал Безматерных. – С чем пришел, гражданин начальник, не просто же выговорить мне за дурные манеры.

- А как же, - не замедлил Володя. С полковником ему было легко. Будь они возрастом поближе, стали бы друзьями, а так оба чувствовали большую симпатию друг к другу. – Надо следить за нравственным обликом стражей порядка. Начальник управления позволяет ставить сапоги на стол, а чем же занимаются подчиненные, видя такое разложение верхов?

Безматерных крякнул.

- Тебе бы прокурором работать при Сталине. Меньше пожизненного бы не давал.

- Не давал бы, - согласился Володя и перешел к главному: - я, как вы знаете, посадил свой зад в кресло мэра без разрешения Большой Земли. Да что там, переворот устроил. И я хочу спросить в преддверие будущих событий: а ты с кем?

Безматерных замер. В прошлой жизни он бы закурил и заполнил паузу. Но курева не было. Пришлось молчать и крутить извилинами. Наконец он поднял глаза:

- Ты же знаешь, я никогда не любил Моторина. Опытный ворюга, сделавший из своего поста доходное место. Жизнь человека ему ничего не стоила. Но ты совершил переворот. А я ношу погоны. Конечно, я как начальник управления безопасности, то есть начальник муниципальной милиции, подчиняюсь тебе. Но если я не подчинюсь приказам своего начальства, это будет мятеж. А я на это не способен. Я ношу погоны больше, чем ты живешь. Вот так, сынок.

- Я и не ожидал ничего другого, - признался Володя. – Спасибо на этом. Об одном бы попросил, Владимир Кириллович, не бить в спину. Надеюсь, эта просьба не пойдет в расхождение с твоей совестью и служебным долгом.

- Эта нет, - с облегчением выдохнул Безматерных. В отличие от Данилова он не боялся командора, но очень не хотел с ним ссориться и причинять зло. Он видел, что из Кудрявцева получиться хороший руководитель… если доживет до зрелых лет. Сейчас парнишка горячился и творил глупости. Но наносить ему удар в спину все равно очень не хотелось.

- Если что, я тебе свистну. Да и не будут милицию привлекать к террору. Не наши это обязанности.

Володя считал по-другому, но разуверять Безматерных во всем, касающемся его работы, почти бесполезно. Время покажет.

Присвистывая непонятно какую песню, он двинулся по улице, радуясь хорошей погоде. Хоть чему-то надо радоваться, иначе крыша съедет от тяжких дум и многочисленных обязанностей, которые он на себя столь беспечно взвалил.

Следующие дни, внешне наполненные обычной волокитой, напоминали предгрозовые дни. Володя по-прежнему приходил на работу с раннего утра, вникал во все, до чего доходили руки, урезал, сокращал, правил, выселив из города уже тысячи две человек – около десяти процентов население и вызвав недовольство, а то и ненависть большинства горожан. Падение популярности его пугало ровно настолько, насколько быстро тает снег в Андах. Пошумят и перестанут. От них для него никакой угрозы нет. Слишком слабы и необучены.

Зато на границах городской округи нарастала опасность. Большая Земля и орки словно сговорились. Этого разумеется не могло быть. Орки ни с кем не вступали в переговоры, а то глядишь со стороны высоких чиновников и возникла бы идея договориться. Но пришельцы надежно застраховали невозможность союза и положили страховку в самый надежный банк.

Тем не менее, Орден брали в клещи. С запада на расстоянии полусотни километров от города собирались войска ВВ. по сообщениям разведки не меньше двух полков. А войска все подходили. Вполне возможно, что пока они не наберут десять против одного, не двинутся вперед. Слишком жуткой была репутация рыцарей, чтобы соваться с меньшим преимуществом.

А в востока активизировались пришельцы. Обычно по округе бродили сотня - полторы орков и несколько огров. Сейчас первые шли счетом на тысячи, а вторые на десятки.

При всем при том, что вэвэшники представляли большую опасность, Володя больше опасался пришельцев. С людьми можно договориться, а с чужаками нет. Для них они мясо. А кто разговаривает с мясом?

Посудачив о нелегком начале административный карьеры, Володя собрал малый орденский круг. Рыцари знали о копившейся опасности с двух сторон. Еще бы! Город только и гудел о бестолковом мальчишке, поссорившемся со всеми соседями. И его друзья с надеждой смотрели на предводителя, выкручивавшегося и не из такого. В отличие от населения, они были намертво привязаны к нему. Им предстояло либо погибнуть с ним, либо подняться на непреодолимые высоты.

- Что орлы пригорюнились? – Володя с иронией обвел их взглядом. Несмотря на висящую опасность, его наполняло веселье и необычайная легкость. Откуда в парне, обычно мучавшегося неопределенностью, он объяснить не мог. Помогал не только орчий дар. Необходимость командовать сделала его уверенным в себе. Опираться не на кого, надейся только на себя. И со временем он привык быть главным и приказывать с той резкостью, которая парализовала собеседников.

- Нашел орлов, - проворчал Савельев. Это было настолько привычно, что рыцари заулыбались. Вот если бы он испуганно согласился, значит, дело швах и пора готовить гроб.

- Ну не мокрые же курицы, - укорил его Володя. – Представь себя курицей в доспехах.

Вид курицы в панцире с головой Савельева вызвал новый взрыв смеха. Даже сам Серега заулыбался. Слишком смешно выглядела представленная Володей картина.

- Будем вам, - проворчал он вновь, но уже не угрюмо, а с улыбкой.

- Работаем, - предложил Володя. – Опасность нам, конечно, грозит. Проведем войну. Не вторую мировую, но тем не менее. Не будем изображать из себя страусов. Вот черт, что-то птичья тема привязалась.

- С утра курицу не ел? - Лениво спросил Мишка.

- Дорогой ты мой аналитик, - чуть не прослезился Володя. – А я то искал, кого бы нам направить следить за хозяйством Ордена в будущей войне.

- Ты чего? – Вскричал Миша. – Я не хочу крутить свиньям хвосты.

- Хочешь - не хочешь – ты чего из себя бабу строишь, - грубо ответил ему Леша Губанов. – Получил приказ – выполняй.

Леша был прав и Миша насупился, угрюмо поглядывая на Володю. Друг нашелся, в хлев закинул.

- Ничего, - Володя откровенно смеялся. – Перетерпишь. Зато будет, что внукам рассказать.

Миша ответил ему длинной фразой, главной достопримечательностью которой было абсолютное преобладание матерщины.

- Но-но, - пригрозил хранитель благородных манер Дима. – Поматерись мне.

Второй и последний близкий друг выступил против него и Миша смирился. День сегодня такой. Не судьба ему вершить судьбы города. Он грустно хмыкнул собственному остроумию. Зачем рот открыл, однако, остроумие проявил?

- Посмеялись и хватит, - постановил Володя. – Жизнь у нас наступает не самая спокойная, переживем. С сегодняшнего дня создаем собственное войско.

- А… - заикнулся Савельев. Орден являлся грозной силой, которую уважали за сотни километров от города.

- А пока, - ответил Володя, - у нас по сути только отряд в три десятка рыцарей и сотни три оруженосцев и воинов. Разве это войско. Ну шуганем мы полк вэвэшников, если повезет. Разгоним орду орков с несколькими ограми. На большее нас не хватит. Надо нам думать о будущем. По сему – Серега, ты у нас самый недовольный, будешь тренировать воинов и оруженосцев. Гоняй их побольше, авось пополним ряды рыцарей, да и число оруженосцев не помешает увеличить.

- Может, требования снизим? – Посоветовал Савельев. Старый зануда брал на пушку.

- Сам как думаешь? – Лениво обернулся к нему Володя, не поймавшись на предложение.

- Какая нам разница, какой цвет перьев будет у новичков, - грубо вмешался в разговор Леха, - главное умение, а не должность. Какой прок от неумех рыцарей.

- Вот и ответ получили, - подытожил Володя. – Предлагаю вопрос больше не поднимать. Не в эпоху развитого социализма живем, чтобы замазывать действительность.

Он оглядел рыцарей. Савельев, притворившись простачком, радостно закивал головой, - мол, заблуждался, теперь осознал.

Дима покачал головой:

- Слышь, Серега, ты не в театре, чтобы играть.

Савельев вскинулся, но Володя, вмешавшись, сказал:

- Второе. Ну, хватит бодаться! Ты, Димка займешься набором наемников.

Не только Савельев с Димой, но и остальные застыли в удивлении. Немая сцена длилась несколько секунд, затем враз посыпались вопросы:

- Где ты людей наберешь? У нас денег нет. Зачем тебе это надо?

Володя послушал, подождал, пока волна удивления схлынет до приемлемых размеров, и заговорил:

- Ох и болтуны же вы, господа рыцари. Людишки найдутся, куда они денутся. Кого-то привлекут деньги, кого слава Ордена. Деньги на нем несколько сот человек у нас есть. И тебе отвечаю, Серега, - сказал он Савельеву, готовому открыть рот при первой возможности, - нам нужно набрать побольше народу. Я прикинул, Ордену надо иметь тысяч пять человек. Мы максимум наберем за все про все, тысячи три – три с половиной. Это вместе с наемниками. На городские службы особо не рассчитывайте. Для государства мы мятежники, милиция и ФСБ станут выполнять приказы не мои, а Большой Земли. Даже если они и относятся к нам симпатии. Орден должен рассчитывать только на свои силы.

Володя говорил нарочито жестко, чтобы отрезать надежды на помощь хотя бы части горожан и лесовиков. Те, кто на их стороне, конечно, выступят, но большинство, скорее всего, займут выжидательное состояние. Такова природа крестьян – воевать за свой дом, а если война идет в стороне, они вряд ли захотят помочь. Пусть даже дерутся за них.

- Считаю главной проблемой сейчас – увеличении наших рядов. А потом - повышение мастерства. Иначе небольшая армия воинов – профессионалов будет просто задавлена. Завалена трупами. Есть еще мнения?

Энергичная речь Володи вызвала у большинства смесь оцепенения перед будущим и восхищения командором. Все рассчитал и предусмотрел, разложил перед ними по полочкам. Осталось только выполнять.

У Савельева, разумеется, были вопросы. Но он поддался общему настроению и смолчал. Все равно ничего другого он не смог бы предложить, а сотрясать воздух положено женщинам. Если есть цель, значит, найдется в кого воткнуть меч.

Избавившись от рыцарей, Володя вновь направился к управлению безопасности. Ему требовалось увидеть Безматерных. Увидеть так, чтобы другие не увидели, что и.о. мэра встречался с начальником УБ. Конечно, о нужном деле он мог поговорить утром, но, как обычно бывает при экспромтах, даже не подумал. Дурная голова ногам покоя не дает. Ладно ногам. Как бы эта дурная голова не подставила весь организм. Счет шел на дни. Кто быстрее, тот и успеет.

И года не прошло, а кажется и это было в прошлой жизни – новоявленный старатель с гордо поднятой головой, полной шалостей и идей, входил в это здание, в душе боясь быть остановленным охраной. Сейчас его пропустили бы без звука. Охранники еще бы вытянулись. Начальство как никак.

Его не должны видеть с Безматерных. Повторив сакраментальную фразу, Володя застыл, горячо надеясь, что никто из знакомых омоновцев не пройдет мимо и не окликнет удивленно.

К его счастью, Безматерных отличался пунктуальностью даже в их время поголовного отсутствия часов. Ровно в двенадцать он вышел из управления, чтобы направиться в мэрию – Моторин завел обычай обедать всем начальникам в его столовой, а Володя его не отменил – и не успел, и не захотел менять все враз.

- Владимир Кириллович, задержитесь на минутку.

Не был начальник УБ оркобойцей, не был. Иначе не стал бы хвататься за висящий с боку клинок. Точнее сказать, поначалу он попытался залезть за пазуху, там, где в былые времена хранился пистолет. В общем, всеобщая паника. Народ дергается, снаряды рвутся на улице, и нет никого, кто бы навел порядок…

Безматерных увидел Володю. Жесты полковника стали осмысленными. Он сделал вид, что отряхивает китель.

- Ты чего в подворотне прячешься? – Рассердился он на Володю. – А если я в штаны напущу?

- Замечательное зрелище было бы, - не удержал улыбки Володя. – Но у меня в данный момент другая цель. Вы не стойте на виду у всех, проходите ближе ко мне, я не страшный. Хотелось бы снова поднять старый как мир вопрос о материальном обеспечении и денежном довольствии.

Глава 20

Город притих. Навязчивые слухи о вторжении войск с Большой Земли и усилившаяся активность орков заставили недовольных Орденом притихнуть. Чтобы не делали бойкие, но порой слишком навязчивые ребята, они были своими. А все остальные – чужие. И еще вопрос от кого больше время – людей с Большой Земли или орков. Вторые, по крайней мере, парни простые и не скрывают цели – покушать человечины. А первые будут пить кровь, да еще читать нравоучительные речи.

Окончательно недовольство было сбито открывшимися дверями в Орден. Хочешь просто наймись и получай копейку на счет, тренируясь у опытных мастеров клинка, хочешь – вступай в Орден, становясь послушником в надежде пробиться через год в рыцари. Наибольшие буяны и крикуны оказались на службе, у остальных не оказалось ни пороха, ни организаторов.

В преддверии событий Володя урезал сон, торопясь поспеть всюду и везде. Рыцари воспринимали это как само собой разумеющиеся, но остальных весьма раздражало. В конце-концов, Безматерных, чтобы хоть как-то отвязаться от навязчивого контролера, заманил его в камеру КПЗ и закрыл в ней. Дверь и решетки оказались крепкими, не под силу даже оркобойце. Побуянив несколько минут, Володя предался философским мыслям, а потом лег спать, проспав почти двенадцать часов.

Безматерных по итогам акции получил выговор приказом по городской администрации, а также пару суток ареста с пребыванием ночью в той же камере. Так сказать мелкая месть за причиненные неудобства.

В течение месяца Орден вырос в десять раз. Пятьдесят рыцарей, сто сорок два оруженосца, почти две тысячи послушников и семьсот наемников делали его непобедимым в сражении не только с дивизией ВВ, но и с корпусом. Чтобы собрать пятнадцать – двадцать тысяч клинков для почти их полного уничтожения в любом случае – победы или поражения придется снять войска с большей территории не только их, но и других Зон европейской части России. Володя не только надеялся, но и понимал – так оголить Зоны МВД не позволят. Хотя стянуть тысчонок десять у них получится.

Орки тоже собирались к проведению компании. Вопреки обычаю, они не бродили по округе по мере прибытия и не пытались полакомиться человечиной. Нет, они как дисциплинированные солдаты накапливались вокруг гнезд. И измерялось их число тысячами. Точнее узнать было невозможно – плотные патрули ввязывались в яростные схватки до последнего чел… орка. Пока старатели или рыцари рубились с ними, приходило подкрепление и приходилось давать деру.

Вскрытие покажет, - решил Володя и запретил отправлять поисковые группы.

Нападения на орков проводились только для добычи печенки. Ибо, войны, перевороты, происки врагов и друзей – это, конечно, интересно, но вместе с тем кушать почему-то хочется каждый день и даже не по разу. Володя, нуждающийся в средствах для содержания Ордена и недешевых наемников, вынужден был даже расширить поисковые команды. Только мастерство орденских охотников позволяло им существенных потерь, обходясь ранеными и покалеченными. А вот вольные старатели считали погибших на десятки.

Вопреки ожиданию, Большая Земля хотя и накапливала силы, но блокаду не установила, что весьма ожидалось. Вполне естественно – без притока средств орден стал бы слабее новорожденного. Но товары что с одной стороны, что с другой проходили свободно. Деньги – как наличными, так и на счету – росли. Володя удивлялся про себя, хотя внешне на подобные вопросы только глубокомысленно усмехался и добился того, что в городе установилась четкая уверенность о руке командора среди высокопоставленных лиц в Москве.

Однако сколько веревочке не виться… прекрасным августовским утром, когда хотелось радоваться природе и слушать грозы, приветствующие дозревающую рожь, в горд скромно въехал некий человечек с небольшой - в сотню душ – охраной. Хорошо, еще полк не взял.

За километр было очевидно – человечек обладает такими полномочиями, что может за здорово живешь превратить Володю в генерала, прямо на месте подарив ему пару погон с генеральскими звездами. Ну, разумеется, с соответствующим оформлением документов. Сотня охраны из опытных бойцов ВВ – не тех, кого нанимают по рядовому контракту и запихивают в полки ВВ, - а настоящих профессионалов, не казалась ни чрезмерной, ни вызывающей. Шишка всегда имеет мощную защиту. А то нападут разъяренные простые граждане и потребуют ответ за умело разграбленную страну.

Володя узнал о прибытии высокого гостя заранее. И не благодаря разведке. Большая Земля не устраивала сюрпризов, загодя сообщив о высокопоставленном представителе, «направляемом для ознакомления с ситуацией».

Володя тоже не строил из себя самостийного правителя и выехал встречать чиновника, прекрасно понимая, что от встречи зависит многое. В нескольких километрах от города находилось что-то среднее между последней станцией дилижансного пути сообщения и таможней. Здесь и ждал новоявленный мэр.

Приезд чиновника напоминал картину средневековья – явление сиятельного вельможи в присутствии личной охраны. Дилижанс, но отнюдь не рейсовый, а именно вельможный, в сопровождении всадников появился перед группой встречающих. Помимо Володи в нее входили начальники силовиков (будет им сегодня на орехи), чиновники мэрии и рыцари. В общем, та еще компания.

Из кареты, впрочем, вышел вполне современный деятель, одетый в обычный костюм, галстук и белоснежную сорочку. Володя, по деревенской неграмотности, мог только догадываться, что все это стоит бешенных денег, а не куплено в обычном магазине за три – четыре тысячи.

Чиновник – высокий дядя по два метра (насчет человечка сказано было из обычной нелюбви Володи к чиновникам) – огляделся вокруг и, увидев встречающих, демократично двинулся к ним первым, не ожидая, как статуя или королева Виктория, когда к нему подойдут.

Володя, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, поспешно двинулся навстречу.

- Вы, я так понимаю, Кудрявцев, - лучезарно улыбнулся он.

- Кудрявцев, - подтвердил Володя и вопросительно посмотрел на него.

- Полномочный представитель премьер-министра Российской Федерации Андреев Борис Максимович, - протянул руку для приветствия гость.

- Командор Ордена Меченосцев Кудрявцев Владимир Александрович.

Подобное представление выглядело немного смешным. Но только не в этом случае. В правительстве, наконец, усвоили, что новоявленное видение средневековья – не игра кучки мальчишек и вооружены они не картонными клинками. И планы стоят на уровне, как минимум, регионального правительства.

- Очень приятно, - лучезарно улыбнулся полномочный представитель. Впрочем, улыбка получилась искусственной. Он изучал человека, причинившего как массу неприятностей, так и способствовавшего стабилизации Зоны. Большая территория, сохраненная человеком, образовалась благодаря этому мальчишке. То ли высечь, то ли конфетку дать.

Володя утончившимися нервами чувствовал, как с него буквально сдирают кожу. Перед ним стоял не Моторин с его детскими играми как украсть очередной миллион. В город приехал человек не только привыкший управлять, но и умеющий это делать.

Командор жестко посмотрел ему в глаза. Стальные взгляды столкнулись. Они пободались несколько секунд и одновременно отвели глаза, признавая высокий ранг друг друга.

- Проедем в мэрию? – Нарушил затянувшуюся тишину Безматерных. – Володя слишком еще молод и не воспитан политесу. Хотя, возможно, это черта рыцарей. Мастера клиника привыкают к прямоте.

- Да, пожалуй, - опомнился Володя и вопросительно посмотрел на Андреева.

- Конечно, - охотно согласился тот. – Мою колымагу, наверное, лучше оставить.

- Не беспокойтесь, - подскочил начальник станции, - все будет в сохранности.

И гости, и хозяева одновременно повернулись к нему, не понимая, что за прыщик влез в их разговор. Смотритель, желавший показаться сразу такому количеству людей, съежился, понимая, что глубоко ошибся.

- М-да, -глубокомысленно сказал Володя и посмотрел на Данилова. Пусть угождает начальству.

- Все будет хорошо, - несколько торопливо сказал заместитель начальника рогов и копыт.

- Прошу, - сказал Володя, показывая на выезд мэра. – Телега не чета вашей, однако, мягко и ход плавный.

Андреев улыбнулся и молча забрался в карету. Следом последовал Володя и негромко сказал кучеру:

- Поехали.

- Красиво у вас, - рассеяно сказал Андреев, глядя на городские окраины. Эта города была в доорчьи времена деревянной. Социализм закончился слишком рано, не успели застроить каменными многоэтажками к сожалению для жильцов. После приходов орков немногочисленное население переселились ближе к центру, а сами дома разобрали на дрова. Состоявшееся в результате зрелище напоминало хронику времен войны – зверства фашистов на территории Белоруссии – было не очень привлекательным.

- Однако с юмором у вас в порядке, - решил идти по мягкой линии поведения Володя. – Мне, как недоучившемуся историку, эта окраина напоминает больше пепелище времен войны.

- А? – Всколыхнулся Андреев. – Ах, вы об этом. Я, честно говоря, и не смотрю, среди каких домов, вернее, остатков едем. – Он пригляделся. - Действительно. Гм. Прошу прощения. Я имел в виду природу. Как-то она ожила без господства человека.

Володя облегченно вздохнул. Не хватало ему остряка, свысока судящему об их жизни.

- Места у нас замечательные, - согласился он. – Человек большей частью ушел, а те, кто остались – не хозяева жизни, а только одни из жильцов. Вот природа и расправила плечи.

- А у нас все по-прежнему. Загрязнение, людские толпы, нищета одних и глупость других. Иной раз зависть берет, когда слышишь о вашей жизни.

Раньше Володя, услышав гладящую ухо фразу, простодушно предлагал переезжать к ним. Со временем он понял, что ему льстят. Льстят, чтобы чего-нибудь выгадать.

Командор пожал плечами.

- Я уже забыл о прежней жизни, - нейтрально сказал он. – Как будто всегда жил среди орков, ловя их за одно место.

Андреев покосился на него.

- За печенку, - пояснил Володя.

Андреев еще раз покосился и вдруг засмеялся.

- Я думаю, мы договоримся, - сказал он, - ссоры мало когда доводят до счастья.

В мэрии их ждал плотный праздничный обед. Накануне Володя, понимая, что организовать встречу с высоким гостем ему не под силу, попросил заняться этим чиновников мэрии. И он убедился – что-что, а встречать его новоявленные подчиненные умеют.

Обед был выдержан между роскошным и походным. Он говорил, что живут здесь не нищие, но и не бездельники, жиреющие в безопасности. Хлеб зарабатывать приходится не только тяжким потом, но и кровью.

Полномочный представитель понял намек, но говорить не торопился. Неизвестно, что в будущем, а пока надо пополнить организм питательной массой. Не говоря уже о том, что по-настоящему он ел трое суток назад, перебиваясь в последние дни либо сухим пайком, либо похлебкой и дичиной, приготовленной на костре.

Володя, сидя во главе стола напротив Андреева, не знал, как себя с ним вести. Он не привык иметь дело с умным, почти благожелательным чиновников, просчитавшим все на пять ходов вперед, приготовившего ответ на любой вариант развития событий. Чувствуешь себя мошкой под пристальным взглядом ученого.

Неспешный обед и ничего не значащие слова, своего роды тосты, навели на него минорное настроение. Работаешь, работаешь, а потом приедет некто, окинет взглядом и скажет:

- А ничего. Неплохо для еще молодого человека.

Он чувствовал, что разговор пойдет именно в таком ключе. Предчувствие подсказывало.

Попить чаю Володя предложил в своем кабинете. Андреев не возражал. Оставив армию чиновников доедать вкусный обед, они перешли в кабинет. Володя дернул за веревочку. Предупрежденная (хотя непонятно зачем) о чаепитии, секретарь внесла ведерный самовар. Однако она, видимо, решила, что они будут пить чай несколько часов и вольют в себя по десятку кружек. Наивная. Чай не пиво, много не выпьешь.

- Вы позволите, - вопросительно посмотрел Андреев на командора, вытащив портсигар.

Володя с трудом скрыл удивление. Увидеть в Зоне курящего было труднее, чем встретить инопланетянина. Сразу видно гостя с Большой Земли. Ну-ну. Надолго его не хватит.

- Пожалуйста.

Он пошарил в глубинах стола и из одного ящика выудил пепельницу. Хрустальная, окованная металлом, она сохранилась только из красоты. Иначе давно бы валялась на свалке.

Андреев с интересом посмотрел на пепельницу.

- А мне сказали, что здесь совсем не курят.

Володя неопределенно пожал плечами. Не говорить же ему, что уже сегодня к вечеру он совершенно забудет о проблеме курения. Да и сейчас столкнется с большими трудностями. Пусть сам испытает влияние Зоны. Незачем сотрясать воздух.

После долгой дороги и плотного обеда так приятно раскурить сигару. Прикурив от лампы, он с удовольствием затянулся.

- А ничего кабинет, - оценил он размеры и интерьер владений мэра.

- Осталось в наследство, - пояснил Володя. – А у меня времени нет заняться обновлением. Есть не просит и ладно.

Андреев вдохнул дым и поморщился. Он недоуменно посмотрел на сигару. Обычно приятный и расслабляющий табачный дым оказался горьким и неприятным. Неужели грубая подделка из низкокачественного табака. Сигара была внимательно исследована.

Володя невольно улыбнулся. Насколько же одинаковы посетители с Большой Земли. Вначале подозрение на качество сигарет (папирос, сигар, трубочного табака). Потом постепенно доходит до мозга страшное понимание – курение остается в прошлом. Зона лучше любой пропаганды и лекарств избавляла от вредных привычек.

От исследования сигары Андреев перешел к изучению выражения лица Володи. Абориген не сумел скрыть насмешки. Значит, проблема не в сигаре. Черт возьми, неужели так быстро. Он много читал о целебных свойствах Зоны и некоторых лекарств, вырабатываемых из органов пришельцев. Но потерять тягу к курению за несколько часов пребывания в городе…

- От алкоголя тоже излечишься? – Мрачно спросил полномочный представитель.

- И от алкоголя, и от наркотиков. От всего. Мы тут как идеальные строители коммунизма – не курим, не пьем. С праведным образом жизни, правда, не все получается. Зато занимаемся богоугодным делом – уничтожаем нечисть.

- Чай-то пить можно?

- А как же. Пожалуйста. Вот заварка, сладости. Кофе, если хотите.

- Лучше кофе. Привык, знаете, после сигареты. М-да. Значит, счастье осталось только в труде.

- Практически.

- Что же, давайте тогда перейдем к труду. Не зря же я приехал.

Андреев поднес чашку кофе к носу и счастливо вдохнул.

- Знаете, у вас начинаешь ценить даже небольшие радости жизни.

- Ничего, - «обнадежил» его Володя, - побываете еще в схватке с орками, станете ценить не только радости жизни, но и саму жизнь.

- Надеюсь, в боях я участвовать не буду. Не за тем приехал.

Володя хмыкнул.

- Мы придадим вам хорошую охрану. У меня к вам настоятельная просьба – на улицу без бойцов не выходить. Даже на пару метров.

- Неужели так плохо, - поразился непробиваемый Андреев. Он побывал в разных горячих точках, бывало, его заранее предупреждали о готовящемся покушении. Но чтобы нельзя выйти из издания… Ну знаете ли.

- Не так страшно, конечно. Но на всякий случай поберегитесь. Если вы погибните, у меня появиться масса проблем. Если выживите три – четыре дня, тогда мы смягчим режим.

- Так долго я не задержусь, - отрезал Андреев. – Не для забавы приехал, а обсудить положение в городе, провести переговоры и решить, как быть дальше.

- Хорошо, - согласился Володя. – Я это понимаю. Что вы хотите предложить?

- Не я, - уточнил Андреев, - правительство. Надеюсь, вы будите благоразумными. Судя по отчетам и уровню поставок продукции, вы создали неплохую организацию. Но выстоять против государства вы не сможете.

- Вы совершенно правильно думаете, - Володя, осознавая важность момента, отложил в сторону чашку. – Мы ни в коем случае не собираемся враждовать с государством. Совершенно ни к чему. И Орден, и город погибнут за считанные месяцы. На нас даже нападать не надо. Прочно заблокировать и достаточно.

- Замечательно. Приятно иметь дело пусть с молодым, но умным человеком. Вы не обижайтесь, молодость быстро пройдет, повзрослеете и поймете, что в вашем возрасте эмоции играют слишком большую, чем хотелось бы роль.

Будем считать, предварительная часть разговора завершена. И не будем тянуть быка за рога. Я уполномочен предложить вам будущее в нескольких вариантах:

А) вы и ваши люди получаете хорошее вознаграждение. Не будем таить - в виде отступного. Затем всем вам предлагается контракт вольнонаемного охотника или офицерский контракт, как вы понимаете, уже не вольнонаемный на территории другой Зоны.

Б) вознаграждение увеличивается, но взамен Зоны становятся для вас запретной территорией. Мы же со своей стороны помогаем вам оказаться в престижных вузах страны. Как гражданских, так и не очень.

Как видите, варианты близки. Существование вашего Ордена стало представлять проблему. Не слишком значительную. Но просто плюнуть на нее нам не удается. Ресурсы Зон ценны для государства и общества. А ваша одна из крупных.

И еще. Никого кидать не будем. Это я вам сразу говорю. Если соглашаетесь на один из вариантов, получите все, о чем договорились.

Андреев решительным жестом поднес чашку ко рту, давая понять, что он высказался.

- Последнее безусловно ценно, - согласился Володя. – А то государство за последние годы так часто нас кидало, что верить ему нет никакой мочи.

- Не беспокойтесь. Раз уж я решил быть искренним, добавлю – кое-кто на верху очень надеется, что вы подпишите контракт для работы в Зоне. Слишком хорошая слава о вас идет. А поскольку информация поступает из разных источников, видимо, в ней есть немалая доля правды.

- Хотелось вы верить в ее объективность. Кое-кто, наверняка, представил нас в образе бандитов.

- Есть и такое.

- Задачу вы мне задали. А что, мы должны будем решать все скопом или есть право выбора?

- А это ваше дело, - скромно сказал Андреев. – А вам назвал цену. Думайте, как вам устраивать жизнь. Пока ставки на вас высоки, можно весьма прилично устроиться в силовых структурах. Или в гражданских службах. Не говоря уже об отступном, а счет идет на миллионы, вы можете устроиться на весьма высокооплачиваемые должности с безразмерным окладом. В расчетных листах за месяц будут стоять одни нули, поскольку единичка перед ними будет прятаться в неопределенной дали.

Глава 21

- Вот такой расклад, братцы, - подвел итог Володя. – Кому-то мы наступили на пятку и этот кто-то желает от нас избавиться. Но цивилизованным образом, перекупая на свою сторону. Ибо как враги мы опасны, а как друзья весьма и весьма полезны.

- Как прислуга, - поправил его Леша Губанов.

Володя поощрительно улыбнулся. Разумеется, на счет друзей он сказал ради красного словца. Гусь свинье не товарищ. Но если и прислуга, то высокооплачиваемая.

- Какие будут мнения?

Вопреки обыкновению, он позволил первыми высказаться рыцарям и выборным от оруженосцев. Решение принималось важное, судьбоносное для Ордена. Если большинство согласится с предложением Андреева, Орден исчезнет. Если нет – они поставят себя вне закона. На них начнут давить. Выживет ли кто в этой катавасии.

Горячие головы, привыкшие рубить с плеча, молчали. Осознание важности собрания заставляла их осторожничать. Уже то, что командор, жестко контролировавший их действия, предпочел помолчать, очень настораживало. Бунтующая и глухо ворчащая на своевольство командира рыцарская масса постепенно привыкала к жесткой дисциплине. И когда командор разрешил пошевелить извилинами, оказалось, что к этому никто не готов. Даже Савельев растерялся, мучительно морща лоб. Словно стену убрали, на которую они легли всем телом.

Один из оруженосцев – Володя забыл, как его зовут. Лицо до одури знакомо, а вот имя и фамилия как отрубило – по молодости лет и счастью, что ему удалось подняться на следующую ступеньку в Ордене, сгоряча предложил перейти на службу государству, но чтобы Орден сохранился.

Володя только насмешливо фыркнул. Как раз роспуск Ордена главное условие их дальнейшего благополучного состояния. Братья – рыцари, сидевшие поблизости и лучше понимавшие суть предложений негромко засмеялись.

Оруженосец сконфузился. Он впервые присутствовал на общем круге. Незлобивый смех показал, что уже об этом командор и его рыцари думали и отказались. А почему отказались, ему знать незачем.

Миша Губанов попытал счастья следующим.

- Мне думается, - встал он и повернулся к собравшимся, - лучший выход мог бы найти командор.

- Дипломат, - осудил его Володя.

- Но раз он молчит, - не обратил он внимание на реплику начальника, - значит, так и надо. Мне что думается – катился бы господин полномочный представитель премьер-министра к чертовой матери. Деньги великая вещь, что там о них не говорили. Но что мы будем делать без Ордена, находясь в подчинении у солдафонов и чиновников?

Лихие слова Лехи, столь подходящие к бесшабашным головам недавних студентов была встречена аплодисментами. Однако были и сомневающиеся.

- Оно, конечно, так, - сказал Караваев, приглашенный на круг Володей. – Но не забывайте, вы бросите вызов государству. Вы и раньше, мягко говоря, слишком вольготно относились к законам. Но до поры до времени в общей неразберихе вам сходило с рук. Как вы думаете, как долго хватит Большой Земле терпеть анархию? Орден разгромит максимум одну дивизию ВВ и потом ему братская память. Как и всем нам.

- Ты что, сдаться желаешь? – Откровенно враждебно спросил Савельев.

- Сдаться всегда успеем, - не захотел заводиться Караваев, - я за то, чтобы с плеча не рубить. Все взвесить, поторговаться, если получиться, и только потом принимать решение. Не в шашки играем.

Володя машинально кивнул. Правильного выхода из ситуации в голову не приходило. Он однозначно решил – Орден не распускать и никуда не уходить. Спонтанно созданное братство, выросшее из мальчишеской мечты, стало целью его пока еще недолгой жизни, единственным ярким эпизодом в общем-то скучного бытия в глухой провинции, от которой до любой границы или столицы тысячи километров. Ну продастся он за жирный окорок и пиво к нему. А дальше? Потихоньку жиреть и плодиться?

Пусть все же ребята выскажутся. Нечего вылезать первым. Рыцари и оруженосцы определят свою дальнейшую жизнь. Не может быть, чтобы все оказались стойкими. И он заставил себя молчать, хотя в пылу разгорающейся дискуссии и порой совершенно бестолковых мнений сил молчать уже не оставалось.

К его удивлению (несколько нарочитому, поскольку он жаждал именно такого настроя) подавляющее большинство высказалось за сохранения Ордена. Они были готовы защищать его до последнего. Трусливые, робкие, нестойкие уже ушли из города или полегли под лапами орков. Зона отобрала активных и самостоятельных, не боящихся трудностей и с презрением относящихся к таким напыщенным фразам как права человека, Государственного субсидирование, священная обязанность и т.д. Они сами себя кормили и не собирались передавать в чьи-то руки свои судьбы.

Только несколько человек из последнего пополнения робко предложили принять условия, если они действительно хороши и государство даст гарантии их соблюдения. В Орден в последние месяцы и особенно недели принималось много людей, не прошедших сурового отбора. Чего ж удивляться новому настрою в рядах оруженосцев и послушников.

Пока высказались желающие, прошло не меньше полутора часов. Володя, стремясь сохранить каменное выражение лица, выслушал без комментариев пожелания или обращения в свой адрес. Рыцари и оруженосцы вполне естественно обращались за его поддержкой, предлагая единственно правильный, как им казалось, выход.

Он встал, чувствуя на себе взгляды несколько десятков пар глаз. Популярность у него, однако. Еще не мега звезда, но провинциальной звездочкой вполне можно назвать.

- Братья рыцари и вы оруженосцы доблестного Ордена Меченосцев! Не так уж и долго существует наше братство. Двухлетнего юбилея даже не было. И вот нам предлагают забыть о нем. Забыть за хорошую плату. Кое-кто сомневался, захочет ли государство выполнять им же принятые обязательства. Я думаю, выполнит. Мы представляем слишком большую ценность. Если бы дело заключалось только в защите поселений Зон. Нет, Зоны теперь это очень хороший бизнес. Огромные деньги. И опытные служащие высоко ценятся. Чтобы нас не переманили частные фирмы, правительство ничего не забудет и даже приплатит сверх, если понадобится.

Но я бы хотел сказать о другом. Вскоре после появления орков, когда стало ясно, что спасение утопающего дело рук самого утопающего, я решил, что больше никогда не буду надеяться на государство. Я ему ничего не должен, а оно мне. И я не собираюсь менять собственные принципы жизни. Поэтому как бы не оказалось на сегодняшний момент правительство, я не собираюсь менять принципы жизни. И я, командор Ордена Меченосцев, решил – остаться в городе, отказавшись от всех предложений полномочного представителя премьера. Вместе с тем, я считаю необходимым в данном случае отказаться от принципа единства Ордена и разрешить каждому отдельно принять решение. Ибо решение судьбоносное. Я боюсь, те, кто останется, резко сократит продолжительность жизни.

Володя оглядел притихшие ряды.

- Кто за это решение – разрешить рыцарям, оруженосцам и послушникам принять самостоятельное решение – остаться в Ордене или согласиться с предложением государства и уйти.

Он первым поднял руку и оглядел собравшихся. Под его внезапно потяжелевшим взглядом руки сидящих послушно поднимались. Даже Савельев, сглотнув, молча поднял руку, не осмелившись возразить.

- Приятно видеть такое единодушие. Что ж, братья мои в Ордене, не смею больше никого задерживать. Завтра к полудню решение должны принять все. Остающиеся в Ордене должны собраться в крепости. Не явившиеся в полудню считаются выбывшими.

Он пробрался сквозь зашевелившиеся ряды. Кажется, ребята жаждали услышать от него слов поддержки и указующего перста, направляющего их верным путем. Пусть сами думают. Последнее вызвало у него какое-то ехидство. Он спохватился. Нечего злиться на ребят из-за плохой жизни.

- Решайте, мужики, сами, - сказал Володя, перед тем, как совсем уйти. – Я за вас думать не буду. Вот кто останется в Ордене, другой разговор. Такую стружку буду снимать, пожалеете, что остались.

Незамысловатая шутка Володи заставила собравшихся засмеяться. Оставив за всеми право выбора командор не подумал о молодости рыцарей и оруженосцев. Часть из них совершенно растерялась. Куда им принять самостоятельное решение. Сейчас за них надо ложку поднимать, чтобы накормить растерявшихся парнишек.

Андреев собирался после обеда немного соснуть. Тяжелая для цивилизованного человека, привыкшего к автомашине, самолету или, по крайней мере, поезду, дорога серьезно измотала его. Именно из-за этого он не стал тянуть время, выясняя обстановку, а сразу выложил мятежному мэру расклад карт.

Ему отвели удобные покои – двухкомнатный номер муниципальной гостиницы. Можно сказать, люкс. Первоначально его предложили Володе, но тот, оглядев излишнюю, по его мнению, роскошь, отказался. И вот номер пригодился.

Пора его навестить. Часа два отдохнул и хватит. Володя направился к гостинице, но потом остановился. Далеко, километра два. А с учетом, сколько он ходил сегодня…в общем он поехал на муниципальном выезде. Не в том, в котором встречал сиятельного гостя, а поскромнее. Но все равно пара лошадок, этот, как его… Володя попытался вспомнить, как называется подобный вид транспорта. Кроме как тарантаса в голову ничего не приходило.

И орк с ним. Какая разница как называется колымага, на которой он катит. На душе пасмурно, погода, как издеваясь, блистала ясным небом и жизнерадостной живностью, порхающей, жужжащей, не страдающей комплексами.

И ведь не напьешься. В стародавние времена можно было нахлебаться водки. Володя вспомнил несчастную любовь и невольно улыбнулся. Питух из него был. Бутылки на троих, потребленной тайком от коменданта в комнате хватало, чтобы почувствовать себя если и не в дупель пьяным, то серьезно опьяневшим.

Нет, теперь природа заставляет его встретить грозящую опасность с чистым лицом и не затуманенными мозгами.

Ямщик (кучер?) лихо натянул вожжи. Приехали. Володя лихо выскочил из коляски. Правда, в последний момент та прогнулась в его сторону на гибких рессорах. Он чудом не полетел кубарем на землю.

Но окончательно он испортил себе настроение, оказавшись у стойки регистратора. Здоровенный детина, вооруженный нестандартной алебардой и кистенем, не сразу признал мэра и сонно сказал:

- Ходит, бродит по городу. А тебе-то что?

- Как по городу! – Володя пришел в неистовую ярость. – Кто разрешил?

- Ты… – Привратник проснулся, узнал Володю. – Я… – заблеял он от ужаса, прекрасно понимая, что толку от его оружия, если мэр вытащит клинок, будет не больше, чем от куска ржавой стали. С мастером клинка ему не тягаться.

- Куда он ушел?

- Выспался, - слегка заикаясь, заговорил привратник, - взял охрану и сказал, прогуляется по городу.

Он зажмурился, чтобы не видеть, как вылетит меч из ножен и снесет ему голову.

Когда привратник открыл глаза, командор сидел в пролетке. Куда подевался неспешный представитель Большой Земли, напоминавший русского барина, а в действительности оказавшийся совсем не ленивым и медлительным.

- В мэрию, – кивнул он через несколько минут. Не гоняться же по городу за юрким чиновником, выполнявшим шпионские функции.

К его удивлению, Андреев поджидал его в приемной, с любопытством глядя в окно на проходившие занятия отделения новобранцев из числа наемников.

- У нас подобное не часто увидишь, – оживленно кивнул он в окно.

- Не жалуемся, – вяло кивнул Володя, – вы обедали?

- Да, меня покормили перед выходом. Не беспокойтесь. Я не слишком привередлив к еде, а здесь, как я уже знаю, - Андреев сморщился, - организм приходит к генетическим стандартам. Так что кормили меня вкусно, а вот съел я совсем не много.

- Чай, кофе?

- Вот это можно.

Они прошли в кабинет мэра, где вездесущая секретарь уже ставила на стол кипящий самовар. У ней что, постоянно есть кипяток?

На сей раз полномочный представитель выбрал чай. Он с удовольствием налил заварки побольше и, зажмурив глаза, отхлебывал потихоньку, не забывая время от времени закидывать в рот конфеты и пастилу. Ему бы еще хвост, - подумал Володя, - чем не здоровущая собака, вытянувшаяся в кресле в приятной неге.

- Я прошелся по городу, - растягивая слова, произнес Андреев, - хотел бы отдать должное мужеству горожан. Как вы умудряетесь сохранить вид нормальной жизни в таких условиях.

- Привыкли, наверное, - Володя пожал плечами, понимая, что идет разминка перед словесной баталией. – Жить как-то надо.

- Надо, - Андреев поставил чашку на стол и полоснул по Володе неожиданно острым взглядом. – И еще я понял, что без поставок центра вам не выжить.

- Трудно придется, - согласился Володя.

- Вы рассмотрели мои предложения?

- Да, Володя налил себе чаю. – Вам? – Поднял он вопросительный взгляд.

- Нет, спасибо, мне хватило одной чашки.

- Завтра к обеду вы получите полный и исчерпывающий ответ.

- Хорошо бы, - Андреев откровенно поежился. – Знаете, мне уже не двадцать лет, о подвигах я не мечтаю. Поэтому буду не прочь уехать отсюда первым же рейсом на этом, как его, дилижансе.

Я надеюсь на ваше благоразумие, - помолчав, заговорил он о главном. – Не примите это за грубую лесть, но все вы тут молодцы. Выжить в таких условиях и остаться нормальными людьми. Да, - он кивнул удивленному Володе. – В СМИ усиленно проводится мысль о том, что в Зонах население вырождается в дикарей, одичавших, забывающих речь, едва умеющих писать и читать. Я, хотя и постоянно читаю самые сверхсекретные аналитические и информационные материалы, поддался на давление СМИ. И вот смотрю, обычные люди живут. Просто увешенные оружием. И тем не менее, не обольщайтесь своей силой. Вас раздавят.

Чиновник выглядел искренним и благожелательным. Володя, переполняемый эмоциями, не удержался от реплики:

- Что вы о нас знаете. Вы так искренне желаете добра нам, что не понимаете – мы здесь живем. Живем полной жизнью, а там, – он мотнул головой куда-то на запад, в сторону Большой Земли, – будем существовать растительной жизнью. Наш дом – Зона. А Большая Земля – ваш дом.

- Не хотите ли сказать, что человечество разделилось на два вида? – скривился Андреев.

- Да нет, конечно, – не меньше него скривился Володя. – Считайте нас новой расой что ли. Знаете ведь, африканцы тяжело переносят морозы, дикари центральной Африки – жизнь в городах, а мы – на Большой Земле. Психологический надлом в соединении с влиянием орчьего укуса.

- Целая философия. Но она не совпадает с мнением правительства, - сухо сказал Андреев. – Поэтому вам придется выбирать.

- Придется. Сегодня на большом круге, то есть общем собрании рыцарей и выборных оруженосцев принято решение о самостоятельном выборе пути. Каждый да решает сам.

- Я боюсь, это не понравится моему руководству.

- Ничего другого я предложить не могу.

Разговор перерастал в ссору. Еще немного и они заговорят на повышенных тонах, чтобы потом разойтись в твердой уверенности правоты собственной позиции.

Андреев сделал над собой усилие. Переходить на стадию конфликта рановато.

- Не будем ссориться, - предложил он. – Это мы всегда успеем с вами сделать. Если завтра большинство согласиться с моими предложениями, то и конфликтовать будет не о чем. Но если не поддержит…

На свой как его большой круг вы могли бы пригласить меня. Я бы рассказал более подробно о тех предложения руководства страной, которые вам представлены.

Упрек был заслуженным и Володя склонил голову.

- Извините, об этом я не подумал. Давайте договоримся так: если отказников окажется слишком много, я соберу большой круг вторично. И вы получите неограниченное время для выступления.

Андреев посмотрел на Володю. Его губы тронула улыбка.

- Быстро вы реагируете на ситуацию. Что ж, если нам положена суточная отсрочка, я бы хотел посмотреть город, окрестности, вашу крепость. В общем, все что возможно.

- Возможно все. Я не собираюсь от вас ничего скрывать. Единственно, разумеется, вы будете обеспечены охраной. И чем более опасные места вас понесет, тем значительнее она окажется.

- А вы…

А я буду вас сопровождать. Хозяин я или нет, чтобы самостоятельно показывать высокопоставленному гостю свой дом.

- Я готов.

Володя хмыкнул.

- Готовы вы будете только в том случае, когда переоденетесь. А то в таком виде орки убегут на десятки миль от нашего города. Как мы тогда станем зарабатывать на жизнь?

Глава 22

Володя предполагал, что через полчаса, а, оказалось, через два, Андреева удалось нарядить в смесь одежды старателя и воина Ордена. Получив кольчугу, он подержал ее в руках, а потом решительно отказался.

- В мои годы носить излишнюю тяжесть трудно, - пояснил он отказ.

Не известно, какие его годы, выглядел полномочный представитель вполне прилично, здоровым и крепким мужчиной лет эдак под пятьдесят.

Володя не настаивал, резонно предполагая, что в рукопашной господину Андрееву не участвовать, стрелы в него никто метать не станет, а если и воткнется в него иной клинок, то и кольчуга не поможет.

Зато небольшой клинок размером с добрый кинжал, то есть в две ладони Андреев по мягкому, но настойчивому предложению Володи на пояс надел. Мало ли что может быть, вдруг банку консервную придется вскрывать, или мясо сухое резать. Ножик будет как нельзя кстати.

Андреев оказался с чувством юмора и, пожалев, что не взял многофункциональный нож, который держал на даче, пристегнул доморощенное издание местных кузнецов к поясу. Выглядел он вполне импозантно. Володя вслух пожалел, что фотоаппарат, как и любое явление технической цивилизации в Зоне не работает.

Поглядев в зеркало, Андреев с ним согласился. Переход из парадно-представительского костюма в робу старателя, с огромным ножом на поясе, был слишком сильным. Полномочный представитель выглядел обычным бандитом с большой дороги. Оставалось получить трехдневную небритость и пожалуйста – на большую дорогу.

- На Большой, как вы говорите, Земле меня задержал бы первый милиционер, - самодовольно сказа он.

- Развитое самомнение, Борис Максимович, - ухмыльнулся Володя, - вы сошли бы за бродягу, всего лишь.

Андреев хмыкнул, оставшись при своем мнении. Впрочем, в Москве он действительно сошел бы за бандита.

Час они покатались на пролетке по городу. Андрееву скоро наскучило разъезжать по улицам, мало чем отличавшихся от обычных на Большой Земле. Разве только выглядели они более заброшенно и неухожено, но этим в России трудно удивить. Редкие прохожие носили большей частью кое-какое оружие, но это уже не удивляло.

- Поедемте к вам, - предложил гость. Володя согласился. По городу они передвигались без охраны, даже переговорить не с кем. Скучно, батенька.

Крепость, возвышающаяся над городом, с расстояния нескольких километров выглядела внушительно. Вблизи, правда, было заметны недоделки. Андреев внимательно оглядел постройки. Несколько деревянных домов, недостроенные на треть деревянные же стены не вызвали у него особого интереса после построек на Большой Земле. Слишком убого и примитивно.

- Строительство идет полным ходом? – кивнул Андреев на стены, на которых два последних дня не было ни человека – командор не захотел злить представителя Большой Земли откровенным свидетельством сепаратизма. Ведь ясно же, крепость возводилась не против пришельцев. От тех теперь отбивались. Иной раз и непонятно, кто кого ловит.

Володя раскусил намек.

- Вы не беспокойтесь, Борис Максимович, надо будет, достроим. И не смотрите на невысокие стены. Холм делает их неприступными.

- Пары снарядов… - самоуверенно начал Андреев и осекся. Ха, какие снаряды. Он по-новому посмотрел на стены. Неказистые, конечно. Но чтобы их преодолеть придется положить народа. Но все же, со спецснаряжением, использованием альпинистского оборудования. Ну не производила на него крепость впечатления. Игра мальчишек, не больше.

Володя его не убеждал. Не зачем. Но даже был рад, что Орден оценили недостаточно серьезно. Меньше сил бросят. Вопрос в том, сколько с ним останется людей. Наемников, как уже ему передали, Андреев перекупил. А за одним аннулировал их договоры с Орденом. Хорошо быть высоким начальником. Что хочу, то и творю.

- Поедемте, посмотрим на ловлю орка, - внес он предложение.

- Интересно, - оживился Андреев. Посмотреть на чудовищ, которые поначалу загубили массу народа, а теперь стали источником дохода, ему раньше не приходилось. Они нарушали технологические линии, создавая поле мини-Зоны, как невнятно объяснили специалисты. Проще говоря, орки приносят Зону. Даже чучела фонят. ФСБ и армия что-то придумывают в целях обороноспособности, но их дело. – Буду рад увидеть этих врагов.

Коляска покатила по бездорожье, а потом, лошади, повинуясь чутью кучера, выбрались на проселочную дорогу. Вместе с ними скакали три оруженосца – охрана. Володя вел отряд почти наобум. Утром передали, что в восточном направлении появились отдельные орки. Как это их отпустили огры. Или, наоборот, в разведку погнали?

Встретят ли они их. Те могли уйти, попасть под топор старателей. Жизнь орка в окрестностях города измеряется часами.

Им повезло. Сумасшедший, наглый или слишком удачливый орк встретился буквально через километр. Лошади, захрапели и встали на дыбы, увидев чудовище. Орк, знамо дело, закричал и Андреев благополучно впал в кому. Для оркобойцев же крик послужил сигналом.

- Возница при лошадях, один держит верховых, остальные за мной, - прокричал команды Володя, выскакивая из коляски.

Орк явно жутко проголодался. Видя вожделенное мясо, такое доступное и глупое, поскольку лезет прямо в руки, он заурчал от счастья. Пришелец и виду не подал, что добыча шевелиться.

- Привыкают, гады, - прорычал Володя, встречая мечом удар дубины. Натренированные руки, не ожидая команды, заученно отбросили дубинку в сторону, а затем направили меч в грудь.

Тоскливый вой по поводу безвременно обрывающейся собственной жизни разорвал окрестности. Орк еще жил, но этого счастья у него остались считанные секунды. Синяя кровь щедро залила траву.

- Добейте, - сказал Володя, отходя в сторону. Мавр сделал свое дело, теперь может отдохнуть. Ах да! Он поспешно подошел к коляске. – Как вы Борис Максимович?

Андреев зашевелился, отпущенный орком.

- Не делайте резких движений, - посоветовал Володя. – Просто полежите с минутку, и все будет в порядке.

Андреев послушался его. Просидев без движения, он осторожно зашевелился, пока не убедился, что организм вновь слушается хозяина.

- Знал бы, не сунулся, - пробормотал он.

- Ничего, - подбодрил его Володя, - все уже позади. Мертвый орк не опасен, а только источник дохода. Подойдите, посмотрите, как он выглядит в натуре.

Андреев вылез из коляски.

- Здоровенный, чертяка.

- Два с лишним метра стандартный рост. Юра, как печень?

Один из оруженосцев показал палец вверх. Через несколько мгновений он вытащил кусок плоти из живота пришельца.

- Печень в натуральном виде, - сказал Володя. – Ребята, подарим гостю?

У оруженосцев, разумеется, не было и мысли возразить. Добыча ведь командора. Да будь она их собственной, они отдали бы не раздумывая.

- Что вы, - неуверенно возразил Андреев. – Не надо мне таких подарков.

- Ничего, будет что показать, когда вернетесь. Не думайте, что это взятка. Сами понимаете, маловато.

Володя запрыгнул в коляску.

- Домой поедем, или еще поищем?

- Ой уж нет, - зарекся Андреев. – Давайте в город. Я человек цивилизации. Привык к машинам, метро, электричеству и прочему счастью человечества.

Отдав команду упаковать печень в спецупаковку и доставить в мэрию, Володя расстался с оруженосцами.

- Вы все-таки подумайте, - посоветовал Андреев при расставании. – У вас есть ночь. Я же вижу, вы ребята хорошие, нужны стране. Не губите себя анархией.

Полдень принес итоги так сказать референдума. Треть послушников приняла решение уйти из Зоны и оставить Орден. К ним присоединились четыре оруженосца. остальные ожидали, какое решение примет командор и его друзья.

Вновь предстоял Большой круг. Володя был этому рад. Пусть Андреев расскажет свои сказки и перестанет обвинять его в предвзятости и непослушании закону.

Полномочный представитель правительства, представившись, начал благожелательный разговор. Нет, хороший лектор и рассказчик сумеет увлечь толпу и на самоубийство.

- Вы поймите правильно, - вещал он с импровизированной трибуны, - государство просто не может оставить на своей территории анархистскую организацию, которую вы собственно представляете. Не верите, что вы анархисты? Вспомните собственный устав, а потом посмотрите документы. Среди вас много историков, да и ваш генерал тоже из них.

Но правительство прекрасно понимает – это не ваша вина, а беда. Поэтому оно готово пойти на встречу вам – предоставить высокооплачиваемую работу, направить на учебу в хорошие вузы. В МГУ, например. Каждому из вас будет выплачена компенсация в несколько миллионов рублей. Наконец, средства, которые вы заработали в Зоне, останутся вашими. Никто не них не посягает.

- Что-то вы больно ласковы, – лениво сказал Серега Савельев. – Не верю я в доброе государство.

- Совершенно правильно, - неожиданно согласился Андреев. – Я только хотел об этом сказать, но вы меня опередили. Итак, попросил бы всех хорошенько запомнить – у государства свои интересы, нередко несовпадающие с интересами отдельных групп населения. Но! Во-первых, Орден становиться слишком сильным, иначе меня бы тут не было. Он превращается в какое-то гнездо мафии.

Среди собравшихся начался разливаться гул недовольства.

- Пусть будет анархии, если вам больше нравиться, - согласился Андреев.

Гул стих.

Во-вторых, среди вас есть много ценных специалистов, прекрасно ориентирующихся на аномальных территориях. И безусловно, мы бы хотели, чтобы вы перешли на службу государству. Разумеется, с соответствующим званием и зарплатой. Или просто зарплатой, если нет желания служить у силовиков. И прошу вас уяснить, я совершенно искренен – никто вас не собирается обманывать. Вы не беженцы откуда-то куда-то, готовые повиснуть на шее правительства. Вы – готовые специалисты, очень нужные стране.

После получасовой речи на свежем воздухе, без технической поддержки в виде микрофона, Андреев охрип.

- А теперь задавайте вопросы.

С вопросами никто не торопился. Большинство поглядывало на молчащего Володю, стоящего впереди друзей. Володя не казался угрюмым или угнетенным в отличие от вчерашнего дня. Перед рыцарями и оруженосцами стоял их командор, по какой-то причине, известной только ему самому, давший слово чиновнику с Большой Земли, и теперь презрительно улыбающийся его сладостной речи.

Андреев почувствовал причину молчания.

- Если нет вопросов, может быть, предоставим слово командору.

Накануне вечером, за ужино, Андреев провел тонкую часовую обработку первого человека Ордена. Нет, он не предлагал напрямую денег. Володя соблазнялся высоким чином на уровне командира полка. Немалые полномочия, большой число подчиненных, возможность служебного роста – чем не перспектива для молодого человека.

Володя, неторопливо поглощая пищу, тихо улыбался, кивал, когда возникала необходимость, улыбался на шутки, сам шутил, но согласия не дал. Пока.

Андреев был почти на сто процентов уверен, что тот сломается. Ему предлагали хорошие условия – безопасный, тихий район, деньги, власть, защиту от начальства. Хватит бегать среди чудовищ, ускальзывая от их чудовищных когтей. Чудом выжил парень, сделал свое. Пусть отдыхает. Он бы не задумываясь согласился уехать. Как можно жить в местности, где на улицу приходиться выходить с оружием, а стоит выбраться из города, как тебя подстерегают. Жалко, если откажется. Или убьют при наведения порядка - Андреев не понаслышке знал, что такое спецназ при проведении зачистки. Или его разорвет в клочья очередной орк. А парень хороший. Не доморощенный любимец, не способный шаг сделать самостоятельно. Настоящий работник оперативного уровня, которого, если поднатаскать, можно будет пускать на самые тяжелые дела. Да и среди остальных немало ребят, немногим хуже него. Агентурная разведка работала неплохо и Андреев посмотрел почти полторы сотни досье. Сколько самородков набралось!

- Командор, скажи слово, - потребовал Леша Губанов. – А то непривычно без твоих указующих и направляющих.

Володя и сам понимал, что молчать до бесконечности ему нельзя. чин, так сказать, не тот. Начальник он на то начальник, чтобы быть первым во всем. В том числе и в принятии судьбоносных решений.

Он сменил Андреева на притащенном откуда-то деревянном ящике, скорее даже колоде и огромном корыте. С полуметровой высоты были видны все. Любопытные и отливающие тревогой глаза впились в него со всех сторон.

- Я сказал вчера – каждый самостоятельно думает, как ему быть. Если вы полагает, что сегодня, после суток размышления и завершения времени, выданного вам, я скажу, как быть дальше, вы ошибаетесь. Вчера мы не пригласили полномочного представителя правительства Российской Федерации. Сегодня я исправил ошибку. Вы слышали, что вам обещают. Поэтому желающие могут и сегодня покинуть Орден. Вы устроите себе неплохую жизнь. Можете сделать хорошую карьеру.

- Ты-то сам как? – из толпы, старательно пряча лицо, спросил кто-то.

Володя хмыкнул.

- А ты как думаешь – я столько маялся, стараясь сделать Орден сильным и могущественным, возьму все и брошу? А потом, я жизни не вижу другой. Поэтому и говорю, кто хочет, может ехать, а я остаюсь. Это мое решение окончательное. Рассуждать не собираюсь.

Я сейчас уйду, а вы пока послушайте Бориса Максимовича. Он много толкового говорит. Колеблющиеся или слабосильные используйте свой шанс.

Володя спрыгнул с ящика.

- Зря вы так, - покачал головой Андреев. – Я надеялся на ваше благоразумие.

- Но я же не призываю к мятежу, - возразил Володя. – Наоборот, предлагаю всем желающим уехать.

- Владимир Александрович, не хитрите. Вы не производите впечатление наивного юноши, хлопающего глазами и ушами. Прекрасно понимаете, что ваше желание остаться срывает намерение правительства ликвидировать точку фокуса. Ваши друзья и подчиненные буквально боготворят вас. Они не уйдут без вас. Вы настоящий мятежник!

Володя поднял руки вверх до плеч, показывая, что он не собирается брать на себя так много. Андреев умный человек, скрывать от него намерения бесполезно, но под его дудку плясать он не будет.

Он покинул Большой круг. В отличие от того, что было вчера, вслед за командором сразу же потянулись. Вместе с ним ушли его друзья, связывавшие судьбу с Орденом и его главой. Вчера он приказал остаться, сегодня они свободны в выборе пути. За рыцарями – основателями Ордена отправились рыцари и оруженосцы. Слушать речи человека с Большой Земли, превозносящего их достоинства приятно, но у них много хлопот и забот. Не до болтовни. Как и командор, они не видели будущего без Зоны и Ордена.

Андреев молча смотрел, как таяли надежды на мирный исход конфликта. Орден оказался куда прочнее. Предложение положить в руки каждого по несколько миллионов рублей и устроить судьбу оказалось мало. Люди, чьи судьбы оказались изувеченными пришельцами, не нуждались в подачках и начале новой жизни. У них была жизнь, которая их устраивала.

Они нравились, храбрые парни, готовые засунуть голову в пасть опасности. Но у него не было выхода. Он отправлен из Москвы решить создавшуюся проблему, и он сделает это, чего бы ни стоило.

Перед ним осталось три десятка человек. Это вместе с теми, кто собрался уехать еще вчера. Если не считать перевербованных наемников, Орден сохранил почти четыре сотни человек. Плохо. Каждый из них стоит нескольких обычных бойцов. А рыцари - элита любого войска аномальной Зоны – и десятка. Ему придется положить дивизию.

Однако, если бы все этим ограничивалось. Орден пользуется прочной поддержкой сельского населения и части горожан. Это не меньше двух – трех тысяч человек. Ему что, целую армию двигать на штурм?

Глава 23

Андреев уехал вечером с теми, кто решил уехать. Почти три сотни в основном горожан присоединились к небольшой колонне. В воздухе пахло войной. Они не хотели оказаться в положении мирного населения на оккупированной территории. Но слабых духом оказалось на удивление мало. В городе осталось тысяч девять. В селениях в радиусе полусотни километров примерно столько же. Орден мог получить серьезную помощь в случае нашествия правительственных войск.

- Ты всерьез собираешься воевать с государством? – хмуро спросил Дима. Медовый месяц грозил превратиться в кровавые разборки. Это вкупе с непростым переводом холостяцких привычек в поведение солидного женатого человека не доставляло больших радостей.

- Во, - подхватил Миша, - наженил народу, а теперь воевать собрался?

Друзья видели, что командор собирается совершать крутой поворот в их жизни и не собирались ему помогать в выборе, наоборот, доставляли побольше неудобств. А то намудрит превеликий предводитель, а им расплачиваться.

- Ничего, - Володю было трудно прошибить упреками, - жить надо быстро. женился, нарожал детишек, помер.

- Да ну тебя! – возмутился Дима. – Наговоришь тут, завтра землей засыплют.

- Ты же еще не нарожал, - успокоил его Миша. – Нет, ты скажи, что будешь делать, - потребовал он от Володи. – Я, по крайней мере, продуктов куплю, кормиться чем-то надо.

- Слышь ты, наивный валенок, - пришла очередь посмеяться Диме, - магазины пустые. Народ все смёл, даже галоши сорок шестого размера. Не одному тебе понятно, что впереди мало сладкого.

- Правильный подход, - одобрил Володя, - так что идите, готовьте оружие к бою. Скоро оно нам пригодится.

Дима ушел, соскучившись по молодой жене, а Миша, которому уже приелось быть семейным, притворился дурачком, пытаясь разговорить командора. Но тот слишком хорошо знал уровень глупости Михаила Александровича Урасинова, чтобы ему поверить. Мишке пришлось уйти разочарованным.

Володя лишь проводил его насмешливым взглядом. События развивались таким образом, что не до шуток. После отъезда Андреева он отправил гонцов к старостам общин. Если те хотели сохранить вольность и умеренные налоги, то должны пошевелиться.

Старосты прибыли быстро. Точнее сказать, большинство из них собралось, не показываясь на глаза человеку из Москвы. Андреев попытался с ними встреться, но неверие в чиновников было столь сильным, что никто не захотел с ним говорить. Пусть уезжает с богом, не мешая им жить.

Володя, сопровождаемый Димой, Мишей, Савельевым и Губановым, встретился с ними в селении Петровича. Пришлось устраиваться в общинном амбаре для хранения зимой зерна про запас. Время сельских клубов, где можно было разместить большое число людей, миновало.

Амбар еще не приготовили под новый урожай. Мелкая пыль и неприятный запах легкой гнили заставляли собравшихся морщить носы и чихать. Впрочем, о неудобствах вскоре забыли. Речь шла о слишком важных вещах.

Командир говорил понятно, но страшновато. Володя слегка лукавил, хотя в основном излагал события правильно. По его словам, накануне уехал важный чиновник из Москвы, желавший, по приказу самого правительства, убрать Орден из Зоны. Для чего понятно – сесть на шею старателям и лесовикам, чтобы выжимать из них все до последнего, сделать из них рабов.

Вот и спрашивал командир совета – уходить ли им, или остаться. Старосты, разумеется, настоятельно потребовали остаться. Володя, ничуть не ждавший другого мнения, заговорил о нуждах обороны. Крепость следовало достроить, снабдить Орден продовольствием для долгой осады. Самими лесовикам надо уходить в леса. Их селения, укрепленные против набегов немногочисленных групп орков, нападения правительственных войск не выдержали бы. Впрочем, - сказал Володя, - желающие могут встретить нежданных гостей с Большой Земли. Авось с ними ничего не станет.

Невеселый смех и шевеление среди старост ответило ему, насколько он прав. Моторин приучил лесовиков к облавам и грабежам, скромно именующихся сбором налогов и добровольных пожертвований в пользу пострадавших от набегов орков.

Лесовики собирались сражаться до последнего. Просьбы Володи были восприняты как должное. Уже на следующий день началась достройка крепости. Из леса везли стволы деревьев. Через несколько дней, после уборки урожая, число работающих составляло сотни человек. Еще не менее тысячи было представлено для обучения в рядах Ордена. Вторгнувшимся в Зону войскам придется непросто.

Правительственные войска вторглись в Зону через три недели после отъезда Андреева. Время, предоставленное Ордену, Володя использовал в полной мере. Как говорил один персонаж, он сделал все что мог, и пусть другие подавятся.

Латыняне, правда, вторую часть пословицы трактовали по-другому, но Володя свалил искажение на переводчика. У него было хорошее настроение. Крепость сверкала стенами на десятки километров. Поскольку строили их неодновременно, но зрелище было прелюбопытнейшее – на потемневшем фоне ранее построенных стен участки свежеошкуренных бревен казались покрытыми каким-то ярким материалом, вызывая удивление старателей.

Командор сдал должность градоначальника Безматерных. Вообще от городских служб, в том числе и силовиков потребовалось одно – хранить нейтралитет. Добровольно-принудительно защищать Орден Володя не требовал. Очень нужны ему бойцы, на которых нельзя положиться. Ладно, если просто побегут в бою, так еще и в спину попробуют ударить. Пусть сидят в городе и хрия бы орков в него не пускают.

Практически весь Орден, за исключением пары десятков разведывательных дозоров, собрался в крепости. Оставалось только похвалить того же Володю за твердость, с которой он отстаивал большие размеры крепости. Стены из-за этого едва успели отстроить, зато всем хватило место. Обороны была твердой, а имеющийся резерв позволял надеяться на способность отразить хотя бы несколько атак.

Андреев, впрочем, на воинских перевозках не экономил, пригнав тьму солдат и офицеров. Во всяком случае, со стен крепости действительно казалось, что к городу подошла, если и не тьма, то стая саранчи.

- Много, - проворчал Савельев.

Володя слегка напрягся. Спорить с всегда недовольным Серегой в такой момент не слишком полезно для крепости духа. Когда защитники крепости увидят, что один из первых рыцарей Ордена выражает слабость духа и публично выражает командору неверие в их способность отбиться, это плохо скажется на их силе духа.

Но старый (в смысле стажа бурчания) ворчун не подвел.

- Придется их изрядно проредить. Подумаешь, хозяева жизни пришли.

Негромкие слова вечного скептика, ни чуть не усомнившегося в их победе, облетели стены и, наверное, оказали не меньшее воздействие, чем посещение всех участков командором, произнесшим по этому поводу несколько ободряющих слов. Володя и сам понимал, что занимается глупостью – его люди не робкие ополченцы, но ничего другого придумать не мог. И не сиделось на одном месте, так переволновался. Все необходимые приказы отданы, планы обмусолены так, что от них поташнивало. Чем еще заняться предводителю?

Единственное развлечение – поругаться с женами, для которых осада оказалась нечаянной радостью – муж все время был рядом. Но ругаться тоже надо в определенных пределах. Нельзя слишком много разговаривать с женщинами, подумают о себе невесть что.

От неожиданности он выпучился на зрелище на дороге. Со стороны города лошади медленно тащили нечто, весьма напоминающее катапульту. Мама родная, я датский принц! Нет, наши умники на верхах останутся умниками в любые эпохи. До них еще не дошло, что в Зоне метательное оружие не срабатывает. Стрела летит метров пять, а снаряд катапульты… при удаче метров десять протянет. Самое надежное – небольшая стрела – игла арбалета. Но из него только по воробьям стрелять.

Чукотские мальчики. Ну-ну, посмотрим, как они станут кувыркаться с адским механизмом. Наверное, целые НИИ работали, изобретали стратегическое оружие.

Но кроме катапульты, к крепости двигались тысячи солдат, что нравилось куда меньше. Часть из них волокла лестницы, доски, какие-то свертки. Андреев, подпираемый мощью государства, не играл в детские игры. Логика проста – если собеседника нельзя подкупить, его следует отправить общаться с богом на небеса, чтобы не мешался под ногами.

Колонны солдат, сохраняя подобие колонн, обходили крепость, накапливаясь у самой уязвимой восточной стены, которая не прикрывалась ни крутым обрывом, ни равнодушными волнами реки.

Судя по находкам археологов, и в древности нападающие рвались в крепость именно отсюда. Ничего нового Андреев не придумал. Хотя зачем? Как говорится новое – это тщательно забытое старое.

Впрочем, черт с ними, философскими рассуждениями. Володя проверил, насколько легко выходит меч из ножен. Если Андреев станет соблюдать приличия, им вначале предложат капитулировать из гуманных побуждений. Так сказать, гарантируем жизнь, питание, медицинскую помощь, старшим офицерам – ножи и вилки. А затем будет штурм. Не захочет Андреев изображать гуманиста, штурм будет уже через полчаса – час. Последние минуты мирного времени, а может, времени существования Ордена. И их существования.

Эх, им бы первую атаку отбить, а там видно будет.

Андреев не уронил чести представителя чиновничьей номенклатуры. Как говорится, воевать, так воевать, пиши в обоз на последнюю лошадь. Исходя из данной предпосылки к немалому удивлению осажденных, он вначале озаботился кормежкой солдат. Около десятка полевых кухонь, надсадно дымя трубами, подкатили к разместившимся на отдых солдатам. Повара, во время марша готовившие пищу, уже через полчаса забили тревогу, призывая освободить внутренность кухонь, зато набить желудки.

И вот в то время, когда, по расчетам Володи, они должны бы либо сражаться, либо трепаться, Андреев устроил пикник для несколько тысяч человек.

- Не меньше пяти, - сообщил подсчеты специальных счетчиков Дима. – Командор, нам бы подкрепиться тоже не мешало.

- Пожалуй, - думая о другом, сказал Володя. Он тряхнул головой и уже веселее продолжил: - кушать подано, можете жрать. Давай сигнал на обед.

Поскольку ВВ принялись вкушать раньше, Володя дал только двадцать минут на набивание желудка. Не в ресторане на банкете, кто оголодал, уложится.

Однако Андреев не торопился. Прошло не меньше двух часов, пока осажденные не зашевелились. К этому времени солнце склонилось к западу, перевалив полдень. Володя почувствовал, штурма сегодня не будет. Похоже, полномочный представитель надеется решить дело без кровопролития. Флаг ему в руки и барабанные палочки.

Чистый звук трубы заставил встрепенуться осажденных. К крепости подходили три человека. Один нес белый флаг, другой трубил, а третий в военной форме молча шагал за ними.

Володя предполагал, что на переговоры явиться Андреев. Но, по-видимому, для него это было не по чину. Парламентером оказался полковник. Причем не ВВ, а в общевойсковой форме. Сильно же они допекли, если против них уже двинули армию.

Когда они подошли к намертво закрытым воротам крепости, трубач вновь протрубил. От неожиданности один из послушников, сидевший на воротах и изображавший бывалого воина, сорвался и упал во двор.

- … твою мать, - раздалась приглушенная ругань.

Крепость едва не развалилась от взрыва хохота. Смеялись все – от рыцарской верхушки до вольнонаемной прислуги, оставшейся на свой страх и риск. Даже женская часть, с тревогой смотревшая на мужей, и та не удержалась.

Полковник, заговоривший в сверкающий белым рупор, попытался навести тишину. Его никто не слышал.

Смех утих сам по себе. Воспользовавшись этим, Володя поднялся на стене и помахал рукой. Говори, мол, товарищ дорогой, а то время деньги.

- С кем я могу поговорить об условиях капитуляции?

Полковник был военным, как говориться, до мозга костей. До гибкости Андреева ему не просто далеко, они вообще находились в разных плоскостях бытия.

На стенах раздался ропот. М-да, не армия их Орден. Сколько не привыкали они к дисциплине, а все-таки, их организация военизированная, но отнюдь не воинская. Не давая разгуляться народному возмущению, он, встав на парапет, громко ответил:

- Со мной!

Полковник недовольно посмотрел снизу вверх. Высокий ростом и с соответствующим званием, он предпочел бы видеть собеседника пониже.

- Спускайтесь!

Володя согласился и сел на парапет, свесив ноги на наружную сторону.

Полковник нервно стукнул рукой по ножнам. Ох, надавал бы он Володе в прямом и переносном смысле, будь тот в доблестных рядах вооруженных сил России. Но чего не дано, того не дано.

Решив не затевать свары, но теперь страстно мечтая о неудаче переговоров, он предложил:

- Открывайте ворота и сдавайте оружие.

- Ага, - кивнул Володя.

- Что ага?

- Слышал, мол, что еще?

- Пока хватит, - полковнику показалось, что над ним издеваются.

- Тогда идите обратно.

Командный голос командора оказался очень заразительным. Полковник козырнул, собираясь отправляться восвояси, но затем опомнился. Он пришел в такое состояние бешенства, что не мог сказать слова. Крепость для него существовало только в идее развалин, а его гарнизон если и не в виде груды трупов, то хотя бы униженных и выпоротых пленников.

Повороту кругом позавидовал бы самый лучший строевик. Полковник уже собирался дать, как на параде, сто двадцать шагов в минуту, когда на его плече повис человек с флагом.

Ой, не нравилась Володе с самого начала представительная комиссия по капитуляции. Они бы батальоном пришли. Так сказать, для демонстрации силы.

Человек с флагом оказался человеком из органов. Судя по тому, как непринужденно он оперся на военного с тремя звездами на погонах, да еще и с двумя пробелами, званием он был ничуть не ниже, а если и ниже, то с такими правами, которые позволяли ему плевать на подобные погоны и его владельцев.

Протащив его с метр, полковник остановился. На виду у всей крепости и многочисленных правительственных сил между ними завязалась бурная дискуссия. Бурная не означала громкую. Полковник, правда, поначалу издавал слышимые на стенах звуки типа …мать, …да я их…, …в гробу их…, отродья шакала, но носитель белого флага нашел весомые аргументы и он притих.

Закончилось все тем, что парламентеры вернулись обратно.

- Эй, - подал голос человек с флагом. Угрюмый полковник всем видом показывал, что из него слова не выдернешь. Пришлось вступать в переговоры органам. – Кто из вас командор.

Судя по всему, вопрос задавался для завязывания разговора. Обращался флажконосец к Володе, хотя стены кишели народом. Органы не были бы органами, если бы не имели надлежащей информации.

- Опустите лестницу, - приказал Володя. Сноровистые руки нескольких послушников размотали веревочную лестницу, прикрепив один ее конец к зубцу стены. Настоящие переговоры ведутся в тиши кабинетов, или, по крайней мере, с глазу на глаз, а не в кампании нескольких сот человек.

Он неуклюже спустился, используя немалую силу, подаренную орком. Иначе болтался бы пестиком в колоколе.

- Черников, - представился человек с флагом, - откуда, я думаю, не надо объяснять.

- Полковник Марышев, - угрюмо сказал полковник, - заместитель командира дивизии внутренних войск.

- Давайте поговорим, - предложил Черников, - а то начало получилось не очень хорошее.

Полковник начал багроветь и Черников продолжил несколько торопливо:

- Я вижу, командор, вы собираетесь воевать.

Володя неопределенно пожал плечами. Дескать, наше дело орденское, воевать так воевать.

- У вас есть последний шанс решить все миром, - продолжил Черников. – Мы с товарищем полковником уполномочены под любые гарантии продолжить переговоры, чтобы прийти к приемлемому обеими сторонами варианту.

Володю такой расклад не устраивал. Затянувшиеся переговоры, которые в любом случае перейдут в осаду, истощать продовольственные запасы крепости. А чем он потом будет людей кормить, щами из глины?

- Договариваемся следующим образом, - отрезал он, - я, командор Ордена Меченосцев, официально отказываюсь от ведения каких-либо переговоров. В случае нового появления парламентариев я не отвечаю за их жизни.

- Ах ты, сволочь, - не выдержал полковник.

Володя с интересом посмотрел на него.

- А ты, лошадь в погонах, если желаешь закончить жизнь сейчас же, вызови меня на дуэль. А можете даже втроем напасть. Я к вашим услугам.

Черников успокоительно улыбнулся, одновременно положив руку на рукоять меча Марышева, готового вытащить клинок для схватки.

- Господин командор, неужели вы нападете на парламентеров?

Володя фыркнул.

- Если вы вызовете меня на дуэль.

- Давайте сделаем перерыв в переговорах, - предложил фээсбешник, - остудим чувства.

- Это наша последняя встреча, - отрезал Володя. Он круто развернулся и пошел к лестнице. Пока незваные гости были неподалеку он слышал спор между двумя представителями силовых структур. Полковник упрекал фээсбешника в мягкотелости, но что услышал изумленное – вы что, не поняли, я вам жизнь спас?

Оставив их спорить, он поднялся наверх, вновь использовав силу рук. Черников не подозревал, насколько был прав. Сделай они попытку напасть, он изрубил бы всех троих. И плевать он хотел на гуманизм и неприкосновенность парламентеров.

Глава 24

Вечером, наверное, часов чуть ли не в восемь, в крепости увидели, что их противники зашевелились. Спешно вызванный Володя принялся раздавать приказы, опасаясь внезапного штурма. Орден силен, но если рыцарей застигнут врасплох, он погибнет в кровавой бойне.

Однако ничего не напоминало приближение штурма. Только к незащищенной природой стене, приближалась группа роты в две, катившая нечто среднее между катюшей эпохи войны и осадной башни времен Ивана Грозного.

- Катапульта, - уважительно произнес Дима. – Бедолаги, как же они умудрились ее дотащить. Володя, мы обязаны сдаться хотя бы из уважения к этим чудакам.

Володя церемонно поклонился в сторону солдат. Катапульта вызывала только насмешку. Делали у них и катапульты, и арбалеты и двухметровые луки как у средневековых английских йоменов, попортивших немало крови французским рыцарям времен Столетней войны.

Увы, изобретатели напрасно расходовали силы – из их поделок получился бы хороший музей под названием ущербные творения человеческой цивилизации.

- Меня это развлечет, - равнодушно сказал Володя. – Передайте отбой тревоги.

Он уселся на парапет, подумав, что неплохо бы ему строить здесь скамеечку. А то командор и сидит на орк знает чем. Так и авторитет недолго уронить.

Любители попользовать катапультами сильно опасались вылазки из крепости. Пока три десятка человек с трудом тащили колесное творение, не менее сотни двигались впереди нее в правильном строю, прикрывшись щитами и ощетинившись выдвинутыми между ними копьями. Не македонская фаланга, но нечто, внушавшее определенное уважение.

Катапульту подтащили метров на пятьдесят от ворот. Теперь следовало ожидать прицельного расстрела. Строй стоял, прикрывая катапульту, артиллеристы… катапультисты?.. готовились к стрельбе. Чего только не происходит в тихий летний вечер в родимом Отечестве.

- Ребята целься точнее, - не выдержал один из юмористов на стене. А второй добавил: - Смотри веселей!

Нападающие дисциплинированно промолчали, показывая преимущество регулярных частей перед гражданской вольницей, возомнившей себя способной носить оружие.

Однако сохранить презрительную тишину им удалось до первого выстрела катапульты. Стрелял… ну, в общем, персонал здорово. Все происходило как в ярком голливудском фильме о римской эпохе с использованием современных технологий двадцать первого века. Заряжающие с помощью специальных блоков оттянули стрелу ковша назад, положили заряд. Раздалась команда:

- Поджигай. Пли!

Сферический предмет, слегка дымя полетел по крутой дуге в сторону крепости. Но внезапно, как сбитый самолет, пролетев только несколько метров, он сорвался в резкое пике, едва перелетев несколько метров.

Как повезло солдатикам, ставшим слишком близко к катапульте. Коснувшись земли, снаряд разгорелся ярким пламенем. Добрый костер высотой в три метра и радиусом метра полтора вызвал оживленную дискуссию на стенах о составе снаряда, а под стенами разочарованную матерщину и испуганные вскрики стоявших слишком близко.

- Спасибо, ребята, за зрелище, - искренне поблагодарил Володя, чем вызвал взрыв смеха на стенах и новый поток матерщины внизу. Он все-таки опасался, что катапульта скрывает новомодное изобретение, способное преодолеть заклятие орков. Российские высоколобые не раз удивляли мир образцами оружия. Конечно, от ядерных испытаний но создания последнего писка оружейной моды пятого века до нашей эры слишком сильный переход, но чем орк не шутит, когда старатель спит.

Опасения оказались напрасными. Спасибо, граждане орки, значить, при случае отблагодарим. Будем убивать сразу, а не выпускать кишки и загорать в ожидании, когда из жертвы вытечет последняя кровь.

Впрочем, анатомические подробности вскрытия орков интереса не вызвали. Никто же не интересуется, поедая свиную отбивную, как закончила жизнь конкретная свинка, от которой нечто было положено в котлетный фарш.

Кстати… Володя прикинул который час. По всем приметам – солнце было совсем низко – поры ужинать, а затем отправлять братию спать. Дай им волю, особенно послушниками оруженосцам, они всю ночь проболтаются на стенах, а завтра будут ходить полусонными тварями.

- Эй, парни, - закричал он в силу своих легких. – Вы катапульту увезете, или оставите на ночь?

Он ничуть не издевался над неудачливыми арти.. метателями зажигательных снаря… зарядов. Вес системы не меньше двух-трех тонн, а волочит ее пара десятков солдат. Причем, он видел, что реально работают от силы человек десять. А остальные больше держатся за нее. Интересно бы посмотреть систему блоков, позволяющих облегчить человеческий труд. Позаимствовать бы. Распад механической цивилизации восстановил приоритет мускульной силы. Некоторая помощь не помешала бы.

Однако внизу не оценили степень вежливости командора. Под непрекращающуюся матерщину катапульту перезарядили и вновь выпалили с тем же результатом.

- Мужики, можно мы к вам придем шашлык жарить? – раздался радостный вопль. Воротная стража развлекалась, как могла.

- Сергей, - окликнул Володя старшего воротной стены Савельева. – Оставь дежурную смену, а остальных гони спать. А то они до утра будут беситься.

Савельев кивнул и отправился разгонять расшалившуюся молодежь. Вскоре смех и шутки перекрыл мощный голос рыцаря. Нрав у Сереги был крутой, шутки он понимал только ближних друзей, когда послушники и оруженосцы его не понимали, он мог пустить в ход кулаки, хотя малый круг и осуждал его за это. Через несколько минут число людей на стенах резко поубавилось, остались лишь те, кому положено.

Володя согласно кивнул. Ему бы тоже пора возвращаться. Пара ротных старшин, способных построить дембелей, ожидали в домашней тиши в ожидании мужа и кормильца.

Успеет. Получить пару шелбанов и поцелуев никогда не поздно. Так потащат они ее или оставят до темноты. Он утащил бы ее сам, но ворота законопачены так, что их проще разрушить вместе с частью стены. А по веревочным лестницам трехтонный груз не поднять даже оркобойцам.

Генералы, возлагавшие большие надежды на катапульту, не хотело расставаться с идеей разнести крепость и ее защитников на расстоянии. В сумерках к агрегату подошла группа военных. Вместе с охраной и командой катапульты под стенами скопилось суть ли не сотня человек. И хотя об атаке речь на шла, старший дежурный Леха Губанов вызвал подкрепление. Кто их знает, под шумок ворвутся.

Врываться они не стали, но дискуссию развернули такую, что стоявшие на стене слышали почти весь разговор. Подошедшие начальники матом поприветствовали «успехи» команды, потребовав произвести выстрел в их присутствии.

- Дак не получится же, - пришел на помощь незаслуженно обиженным солдатикам Савельев.

Устроившие разнос слегка обалдели – не привыкли они дискутировать с противником по поводу эксплуатации оружейных систем, - но затем разъярились еще больше. В сумерках было видно, как засуетилась команда катапульты. Очередной заряд пролетев десяток метров, закувыркался по траве.

- Мимо, - прокомментировал тот же Савельев.

Его недисциплинированность вызвала серьезное неудовольствие одного из начальников. Немного пройдя к крепости, он на простом русском языке с использованием ненормативном лексики объяснил рыцарю, кто он такой и чем должен заниматься.

Савельев, и не только он, с восторгом выслушал наставление. Матом его никто не поминал уже несколько лет. Слишком рискованно. Здорово его пропесочил товарищ начальник. Жаль, не видно лица, чтобы узнать при следующей встрече.

Высказавшись, военный повернул обратно к катапульте. Разговор стал приглушенным – выпустив пар, начальники думали, как быть дальше.

Через некоторое время катапульта поползла прочь от крепости, чем-то неуловимо напоминая оконфузившегося щенка. Володя зевнул. Развлечения закончились, пора спать, чтобы завтра ждать штурма.

Солнце летом встает рано. Володе пришлось встать еще раньше. Посыльный послушник принес весть о передвижении солдат в округе. Новость отбила сон почище кружки крепкого кофе. С Андреева сдастся начать день с захвата крепости. Так сказать, решить проблему одним махом.

Лешка ждал его с нетерпением, грызя ногти. Он уже дал сигнал общей тревоги, заставив Орден суматошно изготовиться к бою. Но пока рыцари, оруженосцы и послушники одевались и вооружались, на стенах оставалась только дежурная смена. Глядеть немногочисленным защитникам на строящиеся полки, готовящиеся к движению на крепость, было жутковато.

Володю не испугала демонстрация силы. Тысячи три солдат и офицеров неподалеку от крепости выстраивались в штурмовые отряды, или как их там называют. Еще примерно столько же располагались поодаль, во временных лагерях. Три тысячи на его полторы с учетом, что Орден закален и испытан многочисленными схватками с орками, маловато. Либо командующий группировкой просто демонстрирует силу, либо он слишком высоко ценит регулярные войска и, наоборот, невысоко нерегулярные. Типичная ошибка кадрового военного, привыкшего видеть во всех формированиях, где нет людей в погонах, сплошное недоразумение. Хотя, может быть, он только пугает…

Стены наполнились воинами. Володе пришлось немного потесниться – он оказался на их пути. Теперь посмотрим, господа офицеры, как лягут карты. Одно плохо - позавтракать не удалось.

К сожалению, он был слишком высокого мнения об умственных способностях верховного главнокомандующего. Половинное войско предназначалось для штурма. Солдаты и офицеры, неся в руках лестницы и фашины, двинулось к стенам. Поскольку артиллерийская подготовка по известным причинам не проводилась, ее заменили словесной перебранкой.

Какой-то майор, возомнив себя самым умным, в рупор принялся воспитывать осажденных, обвиняя их в мятеже, нарушении конституции, законов и подобной дребедени цивилизованного общества. Попутно он предлагал сдаться, рисуя прелести амнистии и законопослушного жития.

Ему очень повезло, что метательное оружие не получило развития в Зоне. Иначе, не выспавшиеся, изрядно проголодавшиеся «мятежники» заткнули бы ему глотку.

Горлопана хватило минут на двадцать – до тех пор, пока изготовившиеся к атаке солдаты не двинулись вперед. Нарушать утвержденную диспозицию он не решился и отошел за спины.

- Дело пахнет керосином, - сообщил Володя, глядя на уверенно подходящие ряды. Вряд ли атакующие штурмовали крепости по настоящему, но тренировка у них стоит на должном уровне. Солдатики замордованы до автоматизма.

- Керосином? – стоявший рядом Дима согласно кивнул. – Надо остудить пыл ребятишек.

Конечно, речь шла не об остужении, а нагреве, но Володя не придрался к словам. Какая разница. Главное сбить пыл, перебив как можно меньше. Люди все-таки.

По команде стоявшие на стенах спрятались за ними. Этой ночью во рву поверх воды был разлить слой химической гадости. Как она называлась Володю интересовало в последнюю очередь. Он назвал ее керосином. Самое существенное заключалось в том, что, по заверению специалистов, она хорошо горело. И, что немаловажно, пахла не очень сильно.

Приблизившиеся к стенам солдаты принялись бросать в ров связки веток, бревна, просто мешки с землей. Часть имела легкие мостики, приготовленные за ночь из подручного материала. В мгновения ока ров был преодолен, а к стенам прислонены лестницы.

По сигналу Димы несколько оруженосцев бросили в ров горящие факелы. Поставщики зелья не обманули надежд верхушки Ордена, проникшегося гуманистическими идеями. Огонь в несколько секунд красиво окружил крепость по линии рва. Почти двухметровое пламя принялось пожирать ветки, доски, мостки, лестницы, вызвав вопли возмущения у солдат. Большинство из них продемонстрировали быструю реакцию, вырвавшись из огненного кольца. Но несколько человек сорвалось в ров. Впрочем, дикие крики длились недолго. Пламя было слишком сильным и сгоревшие люди погрузились в воду. Еще нескольких ловкачей, сумевших прижаться к стенам, послушники вытащили, бросив несчастным веревки.

Володя расслабился. Первый штурм легко отбит неожиданным для штурмующих способом. Выкусите-ка, не вы одни такие умные.

«Выкусывали» генералы долго. Собственно мизерные потери – человек пять сгорело, столько же попало в плен, еще пара десятков получила ожоги – позволяли немедленно повторить атаку. Но в пламени рва сгорели все лестницы и фашины.

Может быть, наши доблестные войска не остановились бы перед этим. Со времен Суворова действовать голыми руками – будь то переход через Альпы или штурм крепости – считалось не преступным действием руководства, не способного обеспечить операцию, а доблестью войск.

Однако командование экспедиционного войска было в шоке. До обеда оно приходило в себя, а после обеда принялось возрождать осадные приспособления. День отсрочки Орден получил. Правда, особой выгода за этим Володя не видел. Ну просидят они благополучно сутки, съедят еще одну часть не безграничных запасов продовольствия. Дальше-то что? Единственно, вдруг настроение солдат пойдет вниз. Жить в окружении орков в полевых условиях, знаете ли, не сахар.

От неожиданно мысли он едва не свалился со стены. А интересно, сколько человек из солдат и офицеров оркобойцы? Вряд ли для карательной экспедиции удалось собрать большое число опытных бойцов Зон. Оголять сразу огромную территорию чревато не менее огромными проблемами. Поверьте старому (уж двадцать два года прожил) чиновнику.

- Дима, - негромко позвал он друга, обсуждавшего их недавний успех. – Подойди ко мне.

Дима вился немедленно. Володя понапрасну не зовет, проверено на практике.

- Как ты думаешь, много среди товарищей рядовых, сержантов, офицеров и генералов оркобойцев.

Дима скептически посмотрел за пределы крепости.

- Единицы.

- Я тоже так думаю. А не попросить ли нам время для обдумывания предложений господина Андреева? Кстати, самого его я что-то не вижу.

- Мне на Андреева плевать. Думаешь, орки нападут?

- Пришельцы копятся вокруг города уже не первый день. Обычно человеческое мясо их влечет до потери пульса. Такое количество людей не может их не спровоцировать.

- Может быть.

Дима не договаривал. Володины рассуждения логичны. Но это только рассуждения, не более. Никакой строго выверенной научной орковедческой теории не существовало. А им надо выбрать верный путь.

- Соберем-ка малый круг, - Володю тоже терзали сомнения. Из недоучившихся студентов обычно получаются революционеры, а не знатоки инопланетной жизни.

Малый круг не развеял сомнений командора. Идея Володи им понравилась. Даже Савельев промычал нечто одобрительное. Быть третьим радующимся, смотреть со стен на бой орков и регулярных частей приятнее, чем отбивать штурм за штурмом. Получится ли только?

- Перемирие заключать все же надо, - наконец вынес предложение на окончательное решение Володя. – Мы от этого много не потеряем. В любом случае, выйти в поле для честной битвы никогда не поздно.

Малый круг согласился с ним. А что они еще могли предложить?

Глядя со стены на заполненную людьми округу, Володя ждал ответа на предложение о перемирию. Он мог бы и не собирать малый круг, но его обуяло сомнение и он провел час в напрасном говорении. Как будто без этого нельзя было обойтись.

Его призыв услышали. Тот же майор горлопан появился под стенами, словно это не он совсем недавно ругал почем свет знает защитников и грозил им смертными муками.

- Предлагаю перемирие на сутки, - предложил Володя. – Мы бы хотели дополнительно подумать о ваших условиях.

- После того, как вы уничтожили половину взвода, вам несдобровать, - предупредил майор.

- Это вы нам волю генералов передаете? – Не выдержал Дима.

Ехидный уточняющий вопрос заставил майора запнуться.

- Я передам вашу просьбу, - прокричал он неприязненно.

Пока он ходил за указаниями к начальникам, Володя сидел на стене, свесив ноги, и смотрел вниз на копоть и грязь рва. Совсем неподалеку на дне под слоем воды лежало тело. Занесло же парнишка тебя в Предуралье, где ты сложил голову непонятно за что.

- Мы согласны, - прокричал майор, почти напугав его. Подкрался сволочь, диверсант, гад. – Сутки у вас будут. Да завтрашнего полудня мы не станем штурмовать. Но и с вашей стороны не должно быть никаких провокаций.

Глава 25

С дозорной вышки наблюдатели сообщали о подходящих к городу орках. пришельцев набралось несколько тысяч. Такого скопления Володя никогда не видел. Он сам поднялся на хрупкое сооружение, подозревая, что послушники присочинили.

Отнюдь. Орчий дар, обострил зрение. Он увидел сотни орков, сливающиеся в тысячи для штурма города. Экая напасть с двух сторон. Он и с одной-то не знал, как справиться, слишком много послал господь для их несерьезных голов, а тут вместе явились.

Впрочем, как раз ему беспокоиться пока не о чем. Вот карательной экспедиции, той предстоит испытать все прелести атаки орков, если они вовремя не уберутся. Город может сильно пострадать. Да что сильно. В нем вообще не останется живых, если туда допустят орков.

Командир дивизии оказался сообразительным. Занимаясь крепостью, он не забывал и об округе, выслав дозоры. Поэтому надвигающиеся орки не застали его врасплох. Правда, особых дивидендов от своей бдительности он не получил. Отряд орков в сотню голов под предводительством огра выскочил неподалеку от крепости и атаковал отряд размером в батальон.

Почти пятикратный перевес позволил батальону полуокружить пришельцев. Но те, перед тем, как отступить, так хорошо проредили центр, что комбат не осмелился преследовать. На пару десятков убитых орков пришлась сотня убитых и раненых. Второй сорок первый год.

Комдив отправил подкрепление, видя, какие трудности испытывают атакованные. Но отправленный им батальон лишь издали проводил отходящих пришельцев.

Крепость молча наблюдала за стычкой. С сотней орков дрались не каждый день, но в общем-то с появлением огров немалые отряды пришельцев не вызывали удивления. Зато всех удивила слабость регулярных войск. Опять товарищи генералы наступают на те же грабли, посылая в бой необученных салаг.

- Если там, - Миша мотнул головой примерно в то место, где располагалось командование дивизии, - находятся умные люди, нам предложат объединить силы.

- Хотелось бы видеть в людях с погонами не только… - начал Леха Губанов, но рокочущий звук барабана заставил его оборвать философскую сентенцию. Военные предлагали встретиться.

- Поговорить никогда не мешает, - согласился Володя. Барабан из крепости ответил согласием. Через полчаса неподалеку от стен вездесущий майор в сопровождении вчерашнего полковника и товарища в штатском встретились с Володей и Савельевым. Решено было на встречу много людей не брать, поскольку если порубят, то потери окажутся небольшими.

Многочисленная делегация оказалась всего лишь комиссией по приему.

- Товарищ генерал хотел бы поговорить с вами в штабе, - сходу заявил полковник.

- Хм, - глубокомысленно подумал Савельев.

- В случае вашего согласия я и товарищ майор станут вашими заложниками.

Рыцари переглянулись. Припекло военных, если идут такие заявления. Полковник еще ничего, а вот майору могут припомнить некоторые заявления. Впрочем…

- Обойдемся так, - кивнул Володя полковнику.

Тот в свою очередь утверждающе глянул на штатского. Тот кивнул. Похоже, их неплохо изучили и ждали такой реакции. Профессионалы работают в ФСБ, ничего не скажешь. Что ж, поиграем в благородство. Глядишь, удастся им выйти живыми, не забрав на тот свет десяток людей в погонах.

Штаб располагался в полуземлянке. Володю сооружение насмешило, но когда он оказался внутри и оценил ее размеры и прохладу, принес мысленные извинения военному инженеру. Разделенная на отсеки, полуземлянка служила идеальным и укрытием и размещением.

Грузный генерал-майор в латах и армейской форме выглядел несколько странно. Даже смешно. Хотя это им, привыкшим видеть армейских с огнестрельным оружием, кажется что-то не так. Подрастающее поколение Зон ничего особого не заметит.

Генерал встал при виде гостей, оказавшись не только грузным, но и высоким.

- Командир дивизии генерал-майор Самин, - отрекомендовался он басом.

Володю он превосходил головы на две.

- Удивлены, - усмехнулся генерал, видя их замешательство, - такой вот я высокий. А что у вас нет рослых?

- Практически, - подтвердил Миша. – Высоким трудно выжить. Часть ушла на Большую Землю, часть лежит в земле.

Генерал поперхнулся. Он ожидал чего-то вроде комплимента. Его рост в совокупности с массой и мечом в руке вызывал восхищение, а то и восторг, у всех начиная от рядовых и кудрявых барышень, завершая высоким руководством. В одной из публикаций центральных издательств его назвали Конаном. И с легкой руки в глаза и за глаза Самин теперь назывался именем этого варвара. А аборигенов прошибить не удалось. Генерал начал багроветь. Однако вспомнив, с какой целью здесь находятся полувоенные гости, сдержал себя. Не до амбиций. Не положить бы у неприметной крепости, сооруженную на скорую руку, и дивизию и свою голову.

- Прошу садиться.

Стол, казавшийся большим, с трудом вместил всех. Собралось не меньше десятка. Тут уж целый класс надо арендовать. Или столовую. В зависимости от чего собрались.

- Суточный срок перемирия, который вы попросили, еще не истек, - деликатно напомнил полковник, испросив разрешения говорить, - тем не менее, может вы пришли к определенному решению?

Это было уже совсем не в дугу. Володя решил действовать жестко, на грани фола. Либо они сейчас договорятся, либо пусть дивизия погибает.

- Давайте лучше поговорим о недавней стычке.

Военные заерзали. Бой батальон фактически проиграл. Если бы пришельцы не вздумали отступить, их перебили бы, но и от батальона остались бы рожки да ножки. И это одно из лучших подразделений!

- Хорошо, - выдохнул Самин. Это его крест, который взваливать не на кого. – Что вы собираетесь делать?

- Мы… - высунулся Миша, но Володя его перебил, опасаясь очередной дерзости друга.

- С пришельцами вам отдельно не справиться. Мы тоже надорвемся, - успокоил он побагровевшего полковника. – Такого количества врага мне еще встречать не приходилось. Огры делают свое дело.

- Неужели они столь разумны? – неожиданно открыл рот человек в штатском.

- Максим Васильевич, не время для любопытства, - пресек его любознательность генерал. Штатского явно не любили.

- Разумны не разумны, я не ученый, - все же ответил Володя, но полководцы из них неплохие. Вы сегодня это видели. В прежние времена орки сложили бы свои головы. Запах мяса так пьянит их, что ради того, что бы его попробовать они готовы умереть.

- Какого мяса? – не понял генерал. – Что?

Он встал во весь генеральский рост и возложил могучую длань на эфес меча.

- Я мясо?

- Все мы мясо, - философски заметил Миша, - разве не так.

Минорный тон немного успокоил Самина. Злиться надо на псевдообезьян орков, невесть откуда появляющихся и уничтожающих людей.

- Ладно, - буркнул генерал, - идем дальше. Я предлагаю объединить ряды под общим командованием. Враг слишком серьезен, чтобы слушать умников сверху.

Штатский негромко кашлянул.

Генерал свирепо посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

- Пишите, потом отвечу.

Он попытался сделать улыбку поощряющей, но она оказалась слишком свирепой.

- Товарищ генерал, - не испугался штатский, - как говорится, враги приходят и уходят, а начальник всегда на месте. Звездочки на погонах вас не лишат, но вот с второй придется подождать надолго, если ваше умонастроение дойдет до туда, - штатский кивнул указательным пальцем вверх.

- Товарищ капитан, - с нажимом сказал генерал, но затем запнулся, - впрочем, пусть их. Я от своих слов не отказываюсь. Предлагаю прекратить распри. Перебьют ведь поодиночке.

- Надолго ли они прекратятся? – хмыкнул Миша.

- Подожди Миш, - Володя вновь отодвинул друга на задний план. Тот никак не мог осознать, что Орден может сделать финт ушами – разгромить вместе с дивизией орков, заработав благодарность свыше и показав им, что без Ордена Зона никак не выживет, несмотря на дивизию. Уж по военным, сидящим здесь, видно – они это уже осознали. – Что вы предлагаете?

- Я уже сказал – объединить усилия.

- Я слышал, - вежливо кивнул Володя, - на каких условиях?

Самин удивленно посмотрел на него. Для него вопрос решался просто – он старший по званию, ему должны подчиниться все войска, находящиеся в городе и округе.

- Я к тому, что Орден никому не подчинится. Но мы готовы говорить о сотрудничестве и боевом содружестве для отражения орков.

Общаться с военными в чем хорошо – когда их много, говорит все равно один. В худшем случае – двое-трое. Остальные дисциплинированно молчат, поскольку чинами не вышли. А со стороны штатских вещали все – то есть и Володя и Миша.

Так они беседовали около часа. Генерал метал громы и молнии, полковник ему поддакивал, иногда высовывался штатский и кто-то из штабистов, когда к ним обращались. Рыцари сохраняя равенство в голосах, энергично контратаковали, не забывая о возможности показывать эмоции – негодовали, когда их обвиняли в предательстве интересов человечества, радовались вместе с генералом, когда тот говорил о дружбе людей, чуть ли аплодировали при обсуждении сотрудничества.

- Поймите вы, - проникновенно говорил Володя. – Вас много, вы вооружены не хуже нас, дисциплина вроде есть – полковник дернулся, словно Миша незаметно всадил ему в задницу иголку – но против орков дивизия слишком слаба. Нет в ней ядра ветеранов, способных выдержать любой удар. Хоть вы и говорите – оркобойцев много, но я, честно говоря, этого не почувствовал.

Командор говорил понятные слова и генералу, который осознавал слабость неплохо подготовленной, но не прошедшей боевой обкатки дивизии, оставалось с ним согласиться. Их и против Ордена бросили поучиться. Там, в Москве среди высоких кресел и кондиционеров, Орден по настоящую пору считали кучкой мальчишек, хотя и, противореча себе, признавали за ними силу. Но не такую, чтобы отбиться от дивизии. Пять тысяч клинков против одной – двух не устоят.

К счастью, генерал вышел из того возраста, когда полученное оружие придает уверенности собственного величия. И хотя меч он впервые получил два года назад в возрасте сорока пяти лет, отнюдь не преувеличивал собственные возможности.

Они договорились. Орден и ополчение окрестных деревень, - генерал получил возможность скорчить ро… лицо при его упоминании, - собравшись составят дозоры и фланг общего построения, выставив не менее трех тысяч человек. При чем наиболее подготовленные воины будут ближе к центру. Дивизия составит другой фланг и центр.

По лицу военных, прежде всего предводителя, на которого равнялись остальные, было видно, что Орден он оценивает так себе, ополченцы для него мясо. Раньше говорили пушечное, но теперь, в отсутствии огнестрельного оружия, сабельное, или, с учетом оружия орков, дубинное. Только слабость собственного войска заставляла генерала принимать помощь. Как никак, а три тысячи клинков есть три тысячи, пусть даже и в неумелых руках.

В крепость рыцари возвращались в сопровождении дружеского эскорта. Пока дружеского. До разгрома орков им ничего не грозило.

Володя настолько обнаглел, что приказал открыть ворота, а Орден частично выпустить за пределы крепости. Неподалеку от воротной стены станет лагерь лесовиков и всех желающих вступить в ряды ополченцев. Присутствие тысяч орков многих заставило забыть обиды на Орден и вступить в один строй с ним. Если разгромят объединенное войско, лягут все, а мертвые уже ничего не хотят. Лучше погибнуть со всеми, чем быть разодранными в собственном доме.

Пополнение, созываемое дымовыми сигналами, начало прибывать в тот же день. Володя свалив проблемы сбора и обеспечения на Петровича и Безматерных – пусть поработает, ведь они пашут на государство, - после полудня отправился в разведку.

В принципе разведкой его отряд назвали бы в условиях армии времен скажем Второй мировой войны. Два десятка рыцарей в присутствии полусотни оруженосцев и сотни послушников составляли почти треть настоящих воинов. Послушников стало много, но отправившиеся были лучшими. Скорее всего, это называлось пробой сил.

Володя, как благочестивый хозяин, предложил поучаствовать в разведке военным, имея в виду увидеть по соседству офицера с погонами капитана, а то и майора. К его удивлению, со свитой в два десятка человек явился сам генерал. Однако…

Первые орки встретились за рекой, в приречных зарослях. Обнаглели, паразиты, - посетовал Савельев. Под его командой находилась десятка дозорных, скорым ударом очистившей заросли.

Военные весьма зорко наблюдали за действиями оркобойцев. Когда один из них в звании капитана вознамерился сделать замечание – еще бы, Орден использовал не официально разработанные, научно утвержденные методики обнаружения и уничтожения, - генерал свирепо глянул на него, надолго успокоив искателя справедливости.

Володя молча поблагодарил его. Не хватало еще ввязываться в теоретические споры. Атмосфера, знаете, не очень теоретическая. А то бы он сказал пару ласковых. Хотелось бы видеть заумного теоретика, разрабатывающего методики. Просто притащить его к оркам и предложить осуществить их в действии. Когда орки прочистят ему мозги дубинкой, может немного поймет, что в жизни, как правило, действуют две стороны, а враги отнюдь не расположились на полянке в ожидании, ну когда же придут разлюбезные люди за их печенками.

Пока Володя произносил спич, они выбрались из зарослей на обширную заболоченную поляну – любимое место дефилирования орков, когда они чересчур наглели и показывались на виду у города.

Засушливое лето иссушило воду. Они могли идти без опасения завязнуть в грязи или уткнуться в зловонную лужу – что-то вроде крохотного озера, остающегося в итоге таяния снегов.

Что лужи. Дозорные напряглись. Неужели огры не используют возможности атаковать. Если так, они весьма переоценили их умственные способности. Или, наоборот, те настолько хитры и умственно продвинуты, что Ай Кью рыцарей просто не дотягивает до их разума.

Володя с облегчением вздохнул. Спасибо тому распятому еврею, на которого он так часто любит ссылаться, но в которого совершенно не верит как Господа Бога. Орки показались. Они всего лишь подождали выхода людей на открытое место, выясняя их количество и не давая отступить или закрепиться на мосту. Сковырнуть на узком пространстве людей практически невозможно. Огры это запомнили и уже не рвались развлекаться на нем.

Пришел черед притормозить людям. Сколько выставят Огры для схватки – сто, двести, тысячу? У них и двухсот клинков нет.

Хотя насчет тысячи можно не беспокоиться. Полоска земли между заболоченным лесом и поросшей по обочинам деревьями дорогой слишком узка. В лес соваться бесполезно, там даже небольшие отряды будет рассеяны густыми зарослями и болотными окнами, не трясинами, но увязнуть по колено мало у кого найдется желание. Дорога же, вздыбленная на два метра и укрытая асфальтом, с вековыми тополями, естественно ограничивала другой фланг. Сотни три, четыре от силы развернутся. Для остальных места просто не найдется. Глянуть бы сверху.

Володя подозвал оруженосца и кивком показал в сторону придорожных деревьев. До них сотня метров. Оруженосец кивнул. Сбегать, забраться на верхушку, прикинуть силы врага и вернуться. Задачка для глупого первака – послушника.

Орден перестраивался. Рыцари – ударная сила и основа войска – выходили вперед, образуя клин. Их прикрывали оруженосцы, образуя второй эшелон и фланги. Последними в тылу клина для добивания раненных орков и прикрытия на всякий случай, если враг вздумает окружить собрались послушники.

Только военным не находилось места. В стройной структуре орденского строя они оказались тем, кем должны были – чужеродным элементом. Хуже того, генерал сунулся впервые ряды. Попытка Димы отодвинуть его закончилась короткой, но бурной склокой. Командир дивизии, видя перед собой салажат, никак не собирался прятаться под их защитой. Это рыцари считали себя опытными воинами, что, в общем-то, не противоречило истине, а генерал видел только их внешнюю оболочку – двадцати – двадцати двух летних парней, которые, по опыту пятидесятилетнего комдива, бестолковы, но честолюбивы.

Короче говоря, Самин остался с рыцарями, сразу создав головную боль Володе, с которой тот поделился с Мишей, поручив ему его прикрытие. Страдать так всем полком, а не по одному. Зато остальные остались под прикрытием послушников. Не зря Дима пострадал.

Примчался оруженосец. Орков сотни три. Плюс к этому около сотни в резерве, практически бесполезном в данном случае. На периферии виднелись еще войска, но бесконечные леса не позволяли разглядеть, сколько их. Да и не было в том необходимости. Три сотни – вот та величина, с которой они встретятся. Остальные останутся зрителями. Вперед, братья!

Глава 26

Клин рыцарей, ощенившись копьями, сдвинулся с места, ускоряя движение с каждым шагом. Через несколько метров они почти бежали, угрожая пробить строй орков насквозь. Огры не ожидали удара от людей, стоявших, как казалось, в некоторой растерянности. Их бесформенная масса вдруг хищно выгнулась в их сторону острым серпом для смертоносного выпада.

Они только начали перестраиваться – лишенные воли орки послушно передвигались, образуя плотные ряды на пути воинов Ордена, - когда рыцари врезались в их строй. Укрепленные древки копий не ломались по ударами дубин. При удаче на копье накалывалось два орка, да еще третьему доставалось. Затем копье приходилось бросать. Освобождение оружия занимало слишком много времени.

Володя поддал, насколько хватало сил, копье вперед и повернул в сторону. Оказавшийся на пути копья орк оказался слишком юрким. Он так сел на него, что второму просто не оказалось места. Хваленый командор, - обругал он себя, - дерешься как недотепа оруженосец.

Он сумел резким рыком, пока умирающий орк пытался дотянуться до нег лапой, продеть копье в его теле вперед и острием достать следующего. Убить его не было никакой возможности. Острие лишь наполовину вошло в живот. Поворот копья немного расковырял рану, но не сильно. Раз кишки не вывалились, создаст проблемы. Пришельцы живучи. Оркобойцы переняли их способности, а вот обычный человек уже лежал бы на земле, кляня белый свет.

Он отшвырнул копье с орком, глаза которого покрывались предсмертной пеленой. Меч всему голова. Особенно тем, до кого он дотянется.

Первым отправился на тот свет, или, если верить некоторым предположениям о том, что орки и есть жители с того света, к себе домой, раненый. Ошибки молодости, когда раненый враг в расчет не принимается, зрелый воин не допускает. А потом пошла рубка.

Излюбленный способ боя рыцарями Ордена Меченосцев – прошлого и настоящего – врезаться клином в строй врага отборными силами, расколоть ряды, спутать расчеты на ведение боя, уничтожить по частям.

У них почти получилось. Осталось в очередной раз помянуть огров, управляющих орками как куклами. Почти разорванный строй был укреплен спешно переброшенными с флангов силами и выдвинутым резервом. Оркам ничего не надо было объяснять – их просто швырнули в схватку движением извилин голов огров. Как ни странно, но сами Огры в бой не пошли. То ли их, наконец, научили, что крепкая, равная по крепости металлу, кожа не свидетельство долгой жизни, то ли у них существовали другие планы на ближайшие дни, но дрались только орки. А это означало, что Орден постепенно отдавливал пришельцев от реки в лесу.

Наверное, хватит, - подумал Володя. Они прошли больше половины болотистой равнины, оторвавшись от моста. Врага шугали, печенки добыли. Сейчас ее активно собирают специально выделенные на то послушники. Миллиона на два заработали и достаточно. А то придется пробиваться к мосту.

Повинуясь его властной команде, трубач приподнес трубу к губам. Знакомый всем сигнал отхода разорвал шум схватки.

Орден, как осьминог, стал оттягивать руки – щупальца, собираясь в единое целое. Орки бросились следом, на затем, подчиняясь ограм, остановились. Их поводырям оказался непонятен маневр людей – почти одержав победу, они отступали.

Нерешительность огров позволило Ордену спокойно перестроиться и отступить к мосту. Наскоки нескольких небольших отрядов легко отразили рыцари последней линии, прикрывающих отступление.

Огры извлекли урок. Орки повернули обратно. Почти все за исключением нескольких. Орки повели себя самым свободным образом, радостно «закричав» и бросившись за людьми. Оркобойцам эти крики как ветерок горе, а вот среди военных почти половина застыла. Володя ругнулся про себя. Орков срубили в несколько секунд, а генералу он выговорит. Надо понимать, кого брать в разведку.

На мосту на всякий случай остался заслон. Вдруг ограм придет в голову нанести ответный визит. Или шалопутные орки, отпущенные на вольные хлеба, бросятся толпой за свежим мясом.

Володя, взобравшись на перила, внимательно оглядывал окрестности. Вроде бы тихо. На сегодня праздник клинка закончился. Остается перейти к празднику желудка, что потом рухнуть на кровать.

- Не боитесь упасть?

Рядом оказался генерал, с любопытством глядя на оркобойцу, стоящего на округлом бетонном перилле, наверняка скользком. А до воды метров пятнадцать.

Володя глянул вниз. Мелькнуло какое-то воспоминание, связанное с несчастной любовью.

- Что вы, - засмеялся он. – У меня глазомер и четкость движений получше, чем у спортсмена или снайпера. Подарок орков.

Спрыгнув вниз, командор предложил отправиться к ужину.

- Вы почему взяли с собой совершенно неподготовленных людей? – внезапно тяжелым голосом спросил он.

Самин едва не споткнулся. Ему показалось, что он разговаривает с одним из руководителей министерства, с которым общался накануне выхода, настолько властным и сильным был голос.

Он глянул углом глаза. Нет, с ним шел тот же парень, носивший смешной титул командора. Если играют ребята в войну… играют ли. Самин вспомнил сегодняшнюю рубку. Мальчишки дрались с удалью и умением. За честь взять к себе приняли бы и лучшие части спецназа.

Генерал вспомнил добрые старые времена, когда все стояло на своих местах и чуть не заплакал от огорчения. Разве пришлось бы ему, отдавшему тридцать лет армии, таскаться за гражданскими, чтобы используя холодное оружие воевать с обезьянами. Каково а?

Очень хотелось дать команду смирно и объяснить как надо общаться со старшими по званию. У него ни одного офицера нет в таком возрасте, старше и то никто не указывает ему и не грубит.

Но вместо жестких слов Самин выдавил:

- У меня людей, умеющих воевать с пришельцами (т.е., в переводе на простой русский язык укушенных орками) меньше половины состава. Я и так сегодня выбрал практически всех средних офицеров, способных к бою.

Володя фыркнул. Ну кого сюда прислали. И эти люди собираются разгромить его Орден. Дебилы, потомство от дегенератов папаш и алкоголиков мамаш.

- А как вы собираете сражаться с орками? – сам собой вырвался вопрос. Днем генерал и его штаб настоятельно взяли игру в свои руки, поставив на направлении главного удара дивизию. Это что же, после первых же криков орков половина солдатиков впадет в ступор?

Несколько часов назад ох задал бы генерал жару молокососу. И плевать ему на висящий на боку меч и грозный вид. Но недавняя схватка не давала покоя. Он совершенно не понимал командование. Силой вывозить отсюда часть, пусть и необученную, но стоящую выше на голову любого подразделения регулярных войск.

- Мы сюда пришли не с дивизионной группировкой орков воевать, - вздохнул Самин, - а вас вывезти. Если понадобиться, задав при этом необходимую трепку.

Вот как оказывается называется осады, при которой уже погибло несколько человек. Трепка. Интересны принцип мышления.

- А все-таки? – не отставал Володя. Бой будет завтра – послезавтра. Ему бы наплевать на пыхтение генерала и его подчиненных. Пусть пыжатся, строят из себя могучих шишек. Но вскоре умирать придется всем.

- Нам придется пересмотреть построение войска, - нехотя признал генерал. Ох, как тяжко ему произносить эти слова. Приходилось ломать намертво вшитые в душу принципы, ставшие основой его жизни. Но не зря Самина назначили командовать одной из первых дивизий Российской армии нового формирования. Он был достаточно гибок, чтобы в необычных условиях, крайне отличающихся от того, что он видел и делал предыдущие почти пятьдесят лет. И в душе он понемногу стал признавать превосходство этих, как его, рыцарей над лучшими бойцами его дивизии. Даже солдаты и офицеры дивизионной разведроты, нанятые по дорогостоящим контрактам, уступали им. Что говорить об остальных. – Иначе мы все оставим здесь свои кости, - совсем неожиданно заявил он.

Сидя на высокой крепостной стене, выходящей к обрыву и потому высоко взметнувшейся над землей, Володя присматривался к передвижения орков. Они нравились ему все меньше, и из-за этого он подменял дежурного, сиротливо маячащего за спиной командора и обиженного на недоверие. Вот салага оруженосец. Не скоро тебе стать рыцарем, раз маешься всякой чушью. Командор не настолько глуп, чтобы не верить часовому. Если бы он действительно не доверял, просто приказал бы заменить.

Орки, понукаемые ограми, бродили туда-сюда. Физкультура у них? Или грибы собирают. Кто их знает, пришельцев. Хуже иностранцев.

В этом хаотическом движении Володе не нравилось перемещение большой группы орков. Издалека он не видел, сколько там огров, но организованное передвижение предполагало – вполне достаточно для жесткого контроля сотен шести-семи. В лесу передвигать столь значительное число люд… зверей? не просто.

Эта орда постепенно приближалась к городу с юго-востока, двигаясь почти по дороге из областного центра. Часа через два, если они по-прежнему будут нерешительно кружить, то доберутся до окраин. И начнется резня. Допустить этого нельзя. В городе сейчас располагается батальон Самина и две сотни городских ополченцев. Такими силами отбиться от орков трудно. Если полягут в большинстве, но не пропустят в город – немалая удача.

- Сынок, - приказал он дежурному, - вызови мне рыцаря Савельева.

Савельев появился мгновенно. Как оказалось, сидел неподалеку, загорая себе ноги. Наше время. Он так и пришел – в легкой кольчуге и семейных трусах чуть ли не по колено.

- Узнаю, жен соблазняешь – убью! – предупредил Володя.

- Соблазнишь их, - отмахнулся Серега, - говори, чего звал.

Вместо слов командор махнул рукой.

- Опатя, - невнятно сказал Серега. – Что будем делать?

- Придется двинуть. Сам понимаешь, город на растерзание мы отдать не можем. Я бы предложил оркам пройти выборочно по некоторым адресам, но ведь они не согласятся.

- Ты страшный человек, Володь, но они все равно не послушают, - согласился Серега.

- Но, - поднял Володя палец вверх, - двинуть как вчера мы не в состоянии. Слишком много гадов неподалеку от крепости. Поэтому отправится человек двадцать рыцарей, не больше. Остальные, а также оруженосцы, послушники останутся охранять город с этой стороны, и, разумеется, беречь крепость.

- Правильно, - одобрил Савельев. – Эй, а зачем ты мне рассказываешь подробности. Я завсегда готов встать за твоим плечом…. Ты что, меня собираешься оставить?

Негодование Сереги было неподдельным. Ему бы орка под руку для яростной схватки, чтобы выпустить пар, но откуда в центре Ордена орк. Был, правда, послушник, но тот не обладал глупостью пришельца и по быстрому смылся подальше. Рука у их благородия светлейшего рыцаря Сереги Савельева тяжелая. Ненароком прибьет, сволочь, отлеживайся потом сутки в лазарете.

- Всем трудно, - голос командора звучал совершенно непреклонно. – Рыцарь Савельев, вы остаетесь старшим и обязуетесь принять меры для отражения любого нападения.

- Любого? – в голосе Сереги прозвучало любопытство.

- Любого, - подтвердил и легко спустился, почти упал с вышки, в последний момент ловко уцепившись за нижнюю перекладину.

Он двинул отряд максимально скорым шагом. Асфальтовая дорога, заваленная опавшей листвой, позволяла двигаться без затруднений. Сопровождавший их офицер штаба Самина дева успевал. В ранешние времена моторов штабист слег бы через километр, судорожно подергивая объемистым животиком. Подполковники штаба дивизии не утруждали себя физической нагрузкой. Но штабист был новой генерации, жилистый и крепкий. Единственно, что его затрудняло – скорость, с которой двигались рыцари. слишком быстро.

Подполковника отправил Самин с удивительным для Володи приказом – батальон поступал в его временное командование. В оперативное, так сказать, подчинение на время предстоящего боя. Чтобы командир батальона не страдал сомнениями в подлинности приказа, живым сообщением к нему посылался начальник оперативного отдела.

Батальон располагался почти на окраине города в некогда бывшем кооперативном училище, а в последние годы общежитии пединститута. Наличие кроватей и постельных принадлежностей, возможность обзора делало общежитие неоценимым для военных. Этим воспользовался Калинин, сдав здание в аренду. На небольшую, конечно, плату, но тем не менее.

Пока подполковник разговаривал с комбатом – на удивление молодого майора, Володя устроил смотр ополченцам. Послание о немедленном сборе и прибытии к общежитию послали им заранее.

Ополчение есть ополчение. Для кадровых военных, разумеется, что Орден, что собранные с бору по сосенке люди, но в действительности разница была огромная. Орден – организация профессиональных воинов. Прошедших, как говорится, полный курс не грех было показать на любом смотре. А вот ополченцы…

Нет, по сравнению с батальоном Самина, они выглядели не столь плохо. Они не умели маршировать в ногу, не имели единообразного оружия, и инструктор сержант не гонял их до изнеможения, отрабатывая умения вытаскивать меч из ножен одним красивых движением.

Зато все ополченцы были оркобойцами, владели в основном самодельным, но надежным оружием, как ложкой за обеденным столом. Проблема заключалась в дисциплине. Годы орчьего владычества приучили людей к тому, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Никто спасет человека лучшего его самого. Поэтому любые команды исполнялись только после размышления об их целесообразности. А поскольку думали оркобойцы помедленнее пентиумов, командовать ими в бою было сплошном мучением.

Правда, Володю они все более чем уважали. Он надеялся, что его репутация победителя и человека, берегущего воинов, сделает их более послушными.

Вот и теперь ополченцы стояли вроде бы строем, но он был так вогнут в центре, что больше напоминал армию Ганнибала при Каннах, с то разницей, что окружали они не римлян, а рыцарей Ордена.

Ополченцам лучше объяснить суть дела. Они, разумеется, знали о приближающихся орках, но не более. Положив руку на эфес меча, Володя выступил впереди своих рыцарей.

- Мужики, - начал он проникновенно, - орки, суки, бродят кругом, бесполезно таская печенки.

- Пусть к нам идут, - раздался веселый голос с левого фланга.

- Они тебя услышали, - как бы шутя, но без намека на улыбку ответил Володя. – Сотен пять ломится по областному тракту. Они не торопятся, но через пару часов дойдут до города. А остановить можем только мы – две сотни ополчения, батальон пехоты и двадцать рыцарей.

- Надо было Орден двинуть, - упрекнули его из строя.

- Орден прикрывает северное направление, - пояснил Володя. - Там орков еще больше и они ближе, но не нападают.

В строю зашикали на болтуна. Нашел кому советовать, как воевать. Командир всегда действует правильно, какими бы странными его действия не оказались, - эту непреложную истину усвоили все, но вот сегодня нашелся один твердолобый болван.

- Я прошу и требую, - выдал Володя главную мысль, - не проявлять самодеятельность в бою. Сегодня многое будет зависеть от слитности наших действий. Если вы примитесь метаться по полу как орки, мы понесем излишние потери.

- Конечно, командир, - раздались согласные выкрики, - будем тебя слушаться как родную мать.

Володя хмыкнул. Ох и намается он с ними. Он никак не собирался изображать себя родную мать или какую другую женщину.

Батальон выстроился за общежитием в поле. Рядом с ополчением места уже не оказалось. Слыша резкие команды командира батальона и ответы ротных, Володя двинул сотни к военным.

Они выстроились напротив друг друга. С точки зрения произнесения речей размещение компактное, но, по сути, получилось противостояние. Чувство это оказалось настолько сильным и довлеющим над построившимися, что ополченцы растянули ряды на расстояние длины строя батальона, чтобы не окружили с флангов. И взгляды идущие с двух сторон, не блистали добросердечностью. Войска, наводящие порядок, доставляют много хлопот не только мятежникам и бандитам, но и мирным жителям. А когда это население вооружено, оно может дать отпор или просто отстоять собственное достоинство, которое, как казалось некоторым старателям, ущемлялось. Несколько кровавых схваток отнюдь не усилили дружеские отношения между населением и войсками.

Теперь им предстояло сражаться вместе.

- Забудьте о вражде, - потребовал Володя. – Сегодня наши с вами жизни зависят друг от друга. Дрогнут одни, другие умоются кровью. Я желаю видеть между вами доверие и приязнь. А кто попытается сделать наоборот, познакомиться с моим клинком. Я вызову всех на поединок, пусть даже это будет сотня.

Солдатики заулыбались, воспринимая слова как пустую угрозу. Начальник перед боем накачивал. Так часто делалось. Либо пригрозить, либо пообещать награду, а лучше сделать то и другое.

Ополченцы отнеслись к словам Володи со всем вниманием. Командир никогда не забывал о врагах или просто тех, кто перешел ему дорогу. Он мог забыть поблагодарить, но отрезать уши – никогда! И если он пообещал лично расправиться с любым – поединок с ним закончится смертью любого старателя – выполнит. И спаси Бог ту грешную душу, которая сегодня попытается оспорить командира.

- Командиры подразделений, ведите людей к областному тракту, - скомандовал Володя. Комбат и старший ополчения отдали команды. На площадке остались только рыцари.

- Братья, - голос Володи был куда мягче. – Сегодня бой будет куда хуже. Мы одни, без Ордена. Поэтому я прошу вас отдать все силы бою. Мы должны перекрыть путь оркам без помощи крепости. И как можно быстрее. Скоро, очень скоро, состоится решающее сражение у нашей обители. Здесь мы должны быстро и без потерь разбить врага и спешить обратно.

Он оглядел их – в большинстве бывших студентов, знакомых ему до ряби в глазах несколько лет. Сегодня жизнь испытывали их по-настоящему. Хотя, что же, предыдущие бои были не настоящими?

Они догнали колонну у рекламного щита, по сути отмечающего границу города. По этой причине колонна шла тихим ходом, ожидая начальствующего окрика. Володя, пройдя к голове колонны, приказа остановиться.

От него ждали указаний, а он ждал сообщения разведчиков. Как близко подошли орки к городу. Если они рядом, он устроит поле боя здесь, на поле, разрезанном дорогой. Один флаг упереть в кладбище, другой в лес, не давая ограм обойти с тылу.

Но если они еще далеко, можно продвинуться вперед. Проблема в следующем – очередное удобное для боя поле километрах в пяти. Застанут их на марше – человеческой крови прольется слишком много.

Однако стоять до бесконечности тоскливо.

- Пойдем помалу.

Майор, переваривая необычную команду, сморщился. Дальнейших команд не поступило и он повел себя привычно:

- Батальон, шагом марш!

Пусть будет так. Володя не сильно разбирался в армейской терминологии, чтобы внести вклад в движение колонны.

Они прошли около километра, подойдя к мосту через небольшую речку. К ним спешил разведка – три конника на взмыленных лошадях. Орки шли навстречу, разведка оторвалась от них на полчаса. Пришельцы оставили неспешное круговое движение, устремившись вдоль шоссе на город.

На этот раз комбат превзошел себя, отдав громкую – на всю колонну – команду об ускоренном движении назад. Володя подумал, что в их Ордене не мешало бы завести нечто подобное. Ну, не о об отступлении, конечно, речь идет, а о наборе команд. А то всяк рыцарь несет, что вздумается.

Двигаться пришлось еще быстрее, чем громко предположил майор. Орки неслись во всю прыть, и они тоже ускорились. Впрочем, получасовая фора позволила им не надрывать солдат. Ополченцам, имеющих орчий дар, ускоренное передвижение – легкая пробежка перед обедом.

Диспозиция была определена им еще при выходе из города. Не зря он думал об этой позиции. Солдатиков, как людей дисциплинированных, но слабых в бою, он поставил на правом фланге, ближе к кладбищу. В голову вкралась нехорошая мысль – далеко тащить хоронить не придется. Справа встали ополченцы. А в центре встали рыцари. Эх, будь у него под рукой Орден. Дал бы он жару пришельцам!

Оставшись без привычного инструмента в руках, Володя остро ощутил, какая это сила – Орден Меченосцев. Идя в бой во главе рыцарского клина, он воспринимал вполне естественно его силу, не понимая, как регулярные войска терпят поражения. Теперь понял.

Так. Хватит комплексовать по оставшимся ребятам. Он с двадцатью рыцарями, каждый из которых стоит четырех – пяти орков. Значит, сотня профессиональных воинов есть. Отобьются.

Орки не задерживаясь перешли мост. Только когда до строя людей оставалось метров триста, они стали разворачивать ряды. Самоуверенные огры ведут орков. Будь у него под рукой Орден, он смял бы бестолковую массу пришельцев, которые, не перестроившись стали бы больше мешать друг другу, чем отбиваться от рыцарей.

А это уже интересно. Огры строили орков плотной массой, гораздо уже, чем их строй. Значит, и им следует уплотнить строй, урезав фланги.