И побольше блёсток!

Глава 1

А вы любите ватрушки?

Если любите, то вам никогда не стать настоящим магом.

Николан Ольденвуд - не любил. Точнее, когда был несмышлёнышем - то да. Один раз он любил ватрушку. Его соседский мальчишка научил, как правильно это делать: сперва нужно засунуть язык между мягких булочек и слизать ароматную начинку из отверстия.

Особое внимание следует уделить кончику носа - его пачкать не стоит, если не хотите, чтобы слюнявый пёс смотрел на него с вожделением, желая облизать в свою очередь.

А вот что делать потом, Николан не знает. Потому что за этим постыдным занятием их застал отец, гранд-магистр Ольденвуд, и отвесил подзатыльники обоим: сыну, чтобы не тащил в рот всякое непотребство, а соседу - сыну пекаря, между прочим, - за то, что учит будущего великого мага таким гадким вещам.

Никем другим, кроме как стать Великим магом, Николан не мог. Потому что фамилия такая. Потому что кровь...

...Ах, да. Ватрушки.

Чтобы понять, выйдет из тебя маг или нет, можно обойтись и без сложных приборов. Часто достаточно просто понаблюдать за подозреваемым: как застёгивает пуговицы, перепрыгивает лужи...

Соотношение длин пальцев определяет склонности к тому или иному типу магии. Неподходящий тембр голоса может напрочь закрыть доступ к определённым разделам Великой Науки. Нет ничего второстепенного, есть только решаемое и нерешаемое тренировками и упорством.

И каковы предпочтения в еде - тоже важно.

Ватрушка ведь что такое? Это неправильный пирожок. Извращённый. Внутренностями наружу. То ли плод порочной лени пекаря, то ли неумения заворачивать аккуратно.

Хороший пирожок - он лодочкой. Аккуратненький такой. Скрывает то, что внутри. В ряде случаев допустимо сделать небольшое технологическое отверстие, в простонародье - дырочку. Для выпуска пара от кипящей начинки. Ну, знаете: «а у нас в Рязани пироги с глазами»? Вот такой «глаз» порой нужно сделать. Но лучше вилкой потыкать или ножиком.

Магия - это прежде всего прядок. А какой ты маг, если тащишь в рот само воплощение хаоса? Ты ещё сделай к пельмени ручку-пимпочку, чтобы за неё брать тесто, а потом выкидывать её, залапанную. Для кого вилки-то придуманы?

Так-с... О чём это я?! Ах, да! Порядок. Во всём должен быть порядок. А в магии особенно. Это вам не искусство какое-то, а совершенная Наука. Как говорили древние мудрецы, magia non penis canis est.

Николан Ольденвуд родился в мире Возвышенной Магии. Здесь все обладают способностью, которой в других мирах называют сверхъестественной. А кое-где и кое-кто: «Вот так ж нихрена себе! А что, так тоже можно?» Только вот не каждый, способный искоркой поджечь огонь в камине, может называться магом.

Не называете же вы математиком ребёнка, который научился к трём яблокам прибавлять две груши? Так и маги - это только те, кто поднялись над бытовым уровнем. Кто действительно способен на нечто большее, чем посчитать сдачу.

Эх, пожалуй, пример неудачный. Вряд ли когда-нибудь люди пройдут математику до конца, так что неизвестно, какова эта строгая красавица на самом деле. Кто знает, что там, за горизонтом, как новые открытия изменят уже известное?

А вот магию прошли. В этом году будет празднование трёхсотсемидясятидвухлетия, как было изобретено последнее заклинание. Всё. Осталась только практика в рамках достигнутых границ.

Впрочем, маленькое сходство есть: что главное в магии? Правильно: формулы. Но сами по себе они ничто. Любой может их зазубрить, да не каждый способен воспроизвести. Потому что исполнение должно быть точным! Досконально. До мельчайших деталей.

Вот скажите, какой маг выйдет из того, кто надевает правый носок на левую ногу, а левый на правую? А ещё хуже, если сегодня так, а завтра - эдак! Тех, кто способен надеть два левых, даже если они одинакового цвета... да таких даже рассматривать не будем.

Не сомневайтесь, Николан Ольденвуд - никогда такого себе не позволит. Именно поэтому он первый студент по всем рейтингам, включая фехтование и домоводство. На третьем курсе, естественно. На пятом учится его старший брат, так что пока он не выпустился, придётся быть первым только в своей возрастной группе.

- Прошу вас, господин Ольденвуд, - профессор Ливенворт сделал широкий жест ладонью, приглашая первого студента на подиум, похожий на арену в цирке - круг, окружённый рядами мест типа «амфитеатр». - Продемонстрируйте, трансмутацию о двенадцати шагах.

Для третьекурсника это очень сложный ритуал. Слишком много нюансов, которые нужно знать и выполнить в точности. На текущий момент это самое сложное заклинание из всех изученных за три года.

Николан в этот раз выходил к преподавателю нерешительно. Если бы не статус первого в рейтинге, то скорее всего он бы отказался, уступил бы место тому, кого не жалко. Например, Бертольду Дисектону, признанному второму номеру. Тот любит театральный героизм и наверняка не отказался бы.

Профессор Ливенворт взмахнул рукой и подиум озарился магическим светом, да так ярко, что у части студентов заслезились глаза, а у одного очкарика появились ожоги на щеках - линзы опасно сфокусировали свет. Он тут же их затемнил - как-никак артефакт.

- Господин Ольденвуд, - профессор сопроводил широкий жест торжественным тоном, - приступайте! Сцена в вашем полном распоряжении. Вам напомнить шаги? - и, не дожидаясь просьбы, начал их озвучивать: - Первый - сигил. Обратите внимание на хвостик снизу справа. Многие его пропускают. Второй - начать произнесение заклинания ровно в тот момент, когда вычертите круг во второй четверти печати. Третий: начертив последний штрих, немедля поклониться на северо‑запад. Четвёртый...

- Благодарю, профессор. Но я отлично помню все двенадцать, - перебил Николан, сжимая в руке свой жезл - хвост сивой кобылы, заплетённый косой из семи прядей и вымоченный для твёрдости в розовой соли.

Жезл приятно холодил ладонь. Николан проверил, туго ли заплетена коса и убедился, что соль не осыпалась. Пару крупинок стряхнул для верности - так даже лучше, магия будет кристально чистой.

Он так увлёкся проверкой мелочей, что не заметил, как Бертольд Дисектон, тот самый номер два на факультете, недобро улыбался, сидя на первом ряду. Всего в паре шагов от Николана.

К сожалению он не заметил и более очевидного: как завистник незаметно достал из кармана миниатюрный артефакт помехи второго уровня, но почему-то имеющий такую форму, что приличный человек вряд ли посмел бы поднести его к губам. Но Бертольд не из таких и, не поморщившись, тихонько дунул в него, запустив в сторону Николана крошечный магический импульс, похожий на облачко дыма с запахом серы из-под хвоста самого Аццкого Сотоны.

Николан, стоящий к нему спиной, встал в позицию: угол наклона корпуса - пятнадцать градусов к линии сигила; стопы параллельны, левая рука на бедре, правая - под углом срок пять градусов к горизонту.

Глубоко вдохнул. Это не часть ритуала, но вполне допустимо - действие имеющее статус «нейтральное».

Сигил начертил идеально. Как на экзамене в первом классе, когда он ещё не знал, что магия - это вам не ватрушки облизывать.

Заклинание тоже произнёс безукоризненно.

Поклонился на северо‑запад. Чётенько. Аккуратненько. По правилам. Не каждый лакей так здорово спину гнёт пред хозяином.

А вот когда поднял жезл, чтобы активировать сигил, облачко как раз достигло его, и рука дрогнула от того, что кто-то невидимый словно шепнул на ухо: «Какой ты скучный. Расслабься! Колян тебя всему научит, бука».

Эффект не заставил себя долго ждать. Повеяло провалом. Перед целой аудиторией! С заклинанием, изобретённым предком Густавом!

Кобылий хвост в руке Николана завибрировал, толстая коса начала расплетаться с неприятным солевым хрустом.

- Только не сейчас! - мысленно попросил богиню удачи Николан, но было уже поздно. Да и зря он это сделал - ритал-то не жреческого типа. А в богов он и вовсе не верил. Маг как-никак.

Ему оставался только один вариант: закончить. Ведь ещё пока магический эффект не проявился, значит, ритуал не завершён, то есть шанс на успех остаётся. Но, поддавшийся панике начинающий маг совершил большую ошибку: нарушил ритм, ускорился.

В результате сигил вспыхнул не синим, как положено, а голубым. Реакция не соответствовала описанию в «Каталоге стандартных эффектов трансмутации» (том IV, стр. 894)!

А уж эффект!..

Из центра подиума выпрыгнул розовый единорог с шикарным бантом на хвосте. Плюшевый, с глазами-пуговицами, вращающимися в разные стороны.

Он сделал сальто, подмигнул профессору и пропел:

- Трансмутация удалась, друзья! Кто хочет мороженку?

Аудитория взорвалась хохотом. А кто‑то уже протянул единорогу монетку - бесплатно брать что-то у магической твари? В этих стенах таких дураков нет. Правда, есть другие, судя по монетке. Первые-то не выжили, но упавшее знамя с надписью «Слабоумие и любознательность» есть кому подхватить.

Впрочем, дары магических существ могут быть очень и очень ценны, но вот есть проблемка: нужно знать, как их применять.

Профессор Ливенворт побледнел:

- Ольденвуд! - рявкнул он. - Что это?!

Николан в шоке смотрел на жезл.

- Я... я всё делал правильно! - пролепетал Николан.

Из-за шока он не мог осознать, что произошло.

Да и студенты, выстраивающиеся в очередь за радужным мороженным в вафельных стаканчиках, которые единорог доставал из-под хвоста (нет, вы неправильно поняли! Это магия так работает! Это ритуальный жест, нет внутри единорога столько места), тоже пока ещё не понимали, что только что стали свидетелями наступления новой эпохи. Они больше увлеклись обсуждением, почему каждому досталось разное.

Только профессор Ливенворт осознавал, что либо в этом году не будет праздника окончания изучения магии, либо дату начнут отсчитывать с сегодняшнего дня.

Ни в одном каталоге нет такого заклинания!

- Профессор! - раздался голос из аудитории. Подруга Николана, Мирабель Данделион встала, поправила очки (которые тут же снова сползли на кончик носа) и чётко произнесла: - Я всё видела! Бертольд Дисектон свистел в свою свистульку! Свистел в сторону Николана!

Все повернулись к Бертольду. Тот старался делать вид, что его это не касается, и на всякий случай начал пятиться, выходя их очереди.

- Дисектон! - строго произнёс профессор. - Вы что‑то сделали?

Очень важно запротоколировать всё по горячим следам! И возможно, на обложке первой по-настоящему новой книги за почти четыре сотни лет будет написано имя профессора Ливенворта!

Ну, скажу вам честно: преувеличил самую малость. Конечно же, научные работы выходят. Проводят классификации заклинаний, делятся методиками по обучению или обсуждают уместность применения того или иного ритуала в конкретных условиях. Но фундамент, набор заклинаний - вот эта область уже давно стала незыблемой.

А именно туда, в основание, возможно, прорвётся величайший маг Ливенворт.

Бертольд молчал, нервно теребя манжету мантии.

- Это не я. Меня заставили. Этот свисток... Он не мой, - пролепетал студент номер два.

- Оба к декану, - вздохнул профессор. Делиться открытием он не хотел, но без покровительства ему вряд ли пробиться. Впрочем, его имя точно будет на первом месте, а декана - только на втором. - Немедленно. И, Ольденвуд... уберите это! - он указал на единорога, который всё ещё раздавал студентам мороженое в хрустящих рожках.

Монетки он зачем-то пробовал на зуб - они у него плюшевые, мягкие, - а потом прятал сокровища в нагрудный карман.

- Контрол-зэд! - произнёс Николан никому непонятную фразу, и вместо стандарного жеста отмены трансмутации, забавно подвигал пальцами, будто нажал одновременно две клавиши на клавиатуре.

- Ольденвуд! - прикрикнул профессор. - Что за самодеятельность в Храме Величайшей науки?!

- Простите, - насупился Николан и исправился: - Альт-эф-четыре, - сказал он и расставил пальцы чуть шире.

Розовый единорог поклонился, исчез в облаке блёсток. Но мороженное осталось. И блёстки тоже. Кружатся. Красиво!

Николан посмотрел на жезл. Тот снова свернулся в косу, но самый кончик так и остался расплетённым, напоминая хвост только что исчезнувшего единорога... Васи. Почему-то захотелось назвать его Васей.

В аудитории наступила гробовая тишина. Только сейчас до студентов тоже дошло, какому эпохальному событию они стали свидетелями.

В этой тишине остался только один звук - скрип зубов профессора Ливенворта, понимающего, что список соавторов удлинится.

И нам с вами, и ему понятно, что большинство любителей сесть на хвост он просто отопнёт подальше, вплоть до угрозы исключения самым настырным. Но вот, например, сам Ольденвуд из семьи потомственных и очень уважаемых магов, занимающих разные почётные должности в государстве. Между прочим, - какая ирония - заклинание, которое должен был воспроизвести Николан, придумали именно его предки.

Символично.

Сам нерадивый студент не был тупым. Даже в состоянии шока он сообразил, что натворил: покусился на совершенство законченной науки!

Но сознание не хотело принимать этот факт. Оно сопротивлялось. Точнее, в нём протекал какой-то сложный процесс, затмивший собой всю остальную рассудочную деятельность.

Перегрузил свой не-могучий интеллект. Не выдержал он обдумывая сродства мороженого и ватрушек - и у тех, и у других начинка наружу, а вокруг тесто. Почему магическое создание выдаёт их, а не пирожки?

Глаза студента номер один закатились, и он начал заваливаться назад. Последнее, что он помнил про тот момент - затылок опустился на какую-то мягонькую подушку.

Вот в такие моменты и начинаешь сомневаться, кто у нас главный герой. Мирабель поймала его на свою немаленькую грудь. Уходящее сознание Николана заметило её сладко-кислые духи. Он всегда ругал её за них, считая причиной её не самой блестящей успеваемости.

Ни в одной инструкции их нет, а значит, они могут помешать проведению ритуала по всем канонам. Как минимум, мешая правильной концентрации, а то и прямо вмешавшись в магосферу - есть в них какой-то приворотно-отворотный шлейф.

Три дня по своему внутреннему времени сознание Николана плавало в вязком тумане из нечётких образов. Здесь время иногда текло вспять, а хронология событий рассыпалась на части.

Иногда образы становились последовательными, как главы в книге, и тогда обрывки чужой памяти - яркие, нелепые и почти всегда абсурдные - смешивались с памятью Николана Ольденвуда так, что он не мог отличить, где он, а где Колян Стариков - это его жизнь он смотрел как комедию абсурда.

Хронологически первым чётким воспоминанием можно считать образ мальчишки с растрёпанными волосами - самого Коляна в возрасте лет шести-семи.

Тот стоял перед конюхом и убеждал его продать хвост старой сивой кобылы. Да-да! В том мире с автомобилями не отмерла такая профессия: остались ипподромы, как центры азарта, и горячие испанцы, где мужчина без лошади не может считаться таковым.

- Нет! Мне нужен именно этот хвост, - пищал Колян детским голоском, указывая на круп сивой кобылы. - Это будущий жезл!

- Жезл? Из волос?

- Я заплету его в тугую косу из девяти прядей!

- А не из семи? - усмехнулся конюх. - Семь более волшебное число.

- Я умею только из трёх, - честно признался Колян. - Но я сплету три косы, а потом сплету их вместе!

Конюх перекрестился, но хвост продал, даже не спросил, откуда у мелкого деньги.

В итоге Колян, видимо попал под сглаз и заплел-таки его в косу из семи прядей (не рассчитал с толщиной прядей).

А дальше малолетний Колян забросил будущий жезл в рассол, приготовленный по рецепту из «Книги абсурдных заклинаний» - обычная тетрадка в клетку, текст которой сам же и сочинил. Идею магического зелья он подсмотрел в бабушкиной записной книжке на странице «маринад для огурцов».

В мире Возвышенной Магии за одно только название книги его могли казнить. В древности, конечно. Сейчас-то эпоха просвещённая, просто посмотрят как на слабоумного. «Абсурдная магия»! Каким болваном надо быть, чтоб додуматься до такого оксюморона?! И малолетний возраст - не оправдание!

Николан так возмутился, что едва не очнулся в этот момент. Но не очнулся: навалилось новое яркое воспоминание, смывшее возмущение.

Он увидел... или ему в очередной раз показалось в бреду, как Колян сидел на скамейке, прижав к уху карманные часы на цепочке.

- Нет, я не опоздал, - строго сказал он, усилием воли зажёвывая улыбку. - Это вы спешите!

Кто‑то из друзей, невидимых, ибо скрытых в тумане перегара, спросил с ухмылкой, поймав волну:

- Вы наверное поссорились со Временем, мистер Безумный Шляпник?

- Время поссорилось со мной. Это было в прошлом марте, как раз когда я сошёл с ума, - продолжил цитату Колян.

- Колян, ты с часами разговариваешь? Видать, мне вчера только показалось, что ты пьёшь умеренно, - встрял другой невидимый собеседник. Не все друзья одинаково начитаны и соображалисты, особенно если алкоголь всё ещё спорит с кровью, кого должно быть больше в теле студента.

- Не с часами, а самим Временем, - Колян покачал часы на цепочке как гипнотизёр. С улыбкой он справился. - А часы лгут. Они только что сказали, что время у меня ещё есть.

- Да, братан... Помнится, вчера ты говорил, что у тебя экзамен в девять. Вот это - правда, - напомнил приятель. Теперь он показался: высокий, рыжий, в серой толстовке и с наушниками, торчащими в стороны. Уже опохмелённый в этот ранний час.

- Само время только что сказало мне, что приду как раз вовремя. Ни секундой позже, ни мгновением раньше, - и Колян неспешно побрёл к универу.

Видение экзамена (впрочем, может и не того самого) тоже проплывало мимо в сознании Николаса. Сдавать физику Колян пришёл через два часа после начала. Вообще-то мог себе позволить, ведь студенты заходили из коридора порциями, отвечали по билетам.

- Стариков? - преподаватель поднял глаза из зачётки, где не имелось ни одной хорошей отметки. Только «отлично». - А я уж не надеялся вас увидеть.

- Время ведёт себя особенно капризно, - сказал он совершенно серьёзно. - Я потерялся во временных потоках.

Профессор, посмотрел на букет одуванчиков в его руке:

- А это компенсация за нарушение пространственно-временного континуума? - спросил он.

Вообще-то, седовласого преподавателя с пушистыми кудряшками студенты как раз прозвали «Одуван». Он не мог этого не знать. Но к счастью Колян принёс ещё жёлтенькие.

- Наоборот, это попытка всё гармонизировать, - ответил студент. - У нас в семье так принято. Знаете же, что экзамен - это праздник.

Колян немного подумал и добавил:

- Готов ответить на любые вопросы. В рамках курса, естественно.

- Любые? - недобро улыбнулся Одуван. - Что ж, билет можете не тянуть. Прошу на стул напротив меня, - профессор приглашающе указал ладонью.

На удивление, сдал на отлично, несмотря на попытки его «завалить пригоршнями сырой земли» - это он сам так описал процесс сдачи.

Примерно в это же время он и получил прозвище «Абсурдист». Среди друзей, конечно же. Новостные выпуски на центральных каналах эту важную веху не осветили.

Какова магия в том мире, Николан понял по продолжению эпизода с экзаменом.

Однокурсники спросили, отчего он опоздал, на что он ответил совершенно серьёзно (ну, насколько это слово вообще применимо к Коляну):

- В воскресенье вечером я понял, что понедельник - это ошибка вселенной. Зажёг три свечи и прочитал заклинание: «Понедельник, сгинь нечистый! Пусть будет снова прекрасное воскресенье!»

- Сработало? - спросил кто-то глумливо.

- Сработало, - кивнул он, не поддавшись на провокацию, с лёгкостью сохранив серьёзное выражение лица. - Я проспал до вторника. Считаю, это успех!

- Повезло. Я зубрил до упора и не выспался, - ответил другой голос. Немного вялый.

- А ещё повезло, что экзамен во вторник, - сказал первый, глумливый, но теперь полный зависти. Видимо, его сессия идёт далеко не на «отлично», или тоже не выспался.

- Не просто повезло! Теперь понятно, что делать со средой, а то она какая-то серая. Мне не нравится.

Да, бесята его защекотите, зачем долго о нём рассказывать, если есть такой порочащий репутацию факт: Колян очень любил ватрушки! Особенно с яблочным повидлом.

В одном из бредовых сюжетов он стоял перед прилавком с выпечкой объяснял приятелю свой выбор:

- Уважаю ватрушки - это единственный честный пирожок. Он не прячет начинку, а говорит: я вот такой. Выбери меня - и никаких сюрпризов. Всё без обмана, - он откусил кусок, зажмурился от удовольствия и добавил, как всегда и не думая улыбаться, даже если несёт полнейшую чушь: - Настоящий символ выборной власти.

Именно в этот момент Николан открыл глаза. Над ним склонились профессор Ливенворт, Мирабель и каким-то боком Бертольд.

- Ну что, очнулся? - строго спросил профессор.

Николан сел, огляделся и вдруг хлопнул себя по лбу:

- Всё понял! Всё дело в жезле!

Он поднял хвост сивой кобылы и торжественно произнёс:

- Контрол‑зэд!

Жезл «чихнул». По крайней мере именно на чих было похоже испускание воробьёв из его кончика - стая птах, облачённых в крошечные мантии невиданного для мира Возвышенной Магии дизайна. Впрочем, и в других мантиях воробьёв тут до сего дня не замечали.

Они закружились по аудитории, напевая: «Прими ватрушку - излечи психотравму! А остальным дитям - моро‑о‑о‑женое!»

Профессор схватился за голову: второе неизвестное заклинание за день! Мирабель хихикнула. Бертольд покраснел и стал ждать появления единорога с мороженым - оно ему понравилось. Схомячил, не подумав об опасности.

- Обманули чириканцы, - сказал он осмотревшись. - Не появился единорожка и не угостил.

Пожалуй, Бертольд был единственным в аудитории, кого волновала такая мелочь как мороженое, пусть и волшебнорожденное.

- Это новое заклинание? - прошептал профессор.

- Нет, - вздохнул Николан. - Это, кажется, привычка.

В этот момент он осознал, что больше не может чётко разделить, где заканчивается Николан Ольденвуд и начинается Колян Стариков. Ватрушки, которые он когда‑то ненавидел, теперь казались ему почти привлекательными. А строгий порядок, которому обучался идущий по мути... пути Великого мага... Ох, ну, может, и вправду стоило что-то поменять в этом застойном болоте?

Николан поднял жезл вверх.

Воробушки зависли в воздухе и склонили головы на бок, ожидая решения.

Только вот есть загвоздка: как их убрать? Заклинание-то не из справочника. Новьё! Инструкций-то нет.

«А что бы сделал Колян?» - подумал Николан, и решение пришло как шёпот из иного мира: если сейчас скажет «Альт-Эф-Четыре» и сделает жест нажатия, то всё это исчезнет. Всё вернётся назад. К священному, но такому скучному порядку.

Но с другой стороны, ни один здравомыслящий маг не отказался бы от шанса войти в историю. Правда, цена этому - отказ от здравомыслия... Ох!

Профессор и однокашники тоже смотрели на него с ожиданием.

- И побольше блёсток! - сказал он громко, от чего птички разразились салютом в честь появления Спасителя Магического мира.

Глава 2

Надо сказать, что глава семейства Ольденвуд - это вам не пуговичка от кальсон. Птица важная, гордая и летает высоко. Кстати, профиль у Димодана Ольденвуда тоже орлиный.

Так что уверен, что не удивлю, если скажу, что лучшие целители Академии (а это столичная элита) ходили кругами вокруг Николана. Однако бестолку - только руками разводили, охали:

- Да что же с ним, коллеги?

- А кто его знает!

- Может, всё-таки одержимость?

- Ну нет же! Трижды проверяли!

Словом, признали неявно, что Николан Ольденвуд - человек-загадка. А вот с отмашкой старта новой эпохи пока не спешили. Небось, засели за монографии, где этот вопрос катают как сыр в масле, переворачивают с бока на бок.

Сложно предположить, что там напишут мастера качающихся маятников и лоботомии, ведь на этот случай нет инструкций, что одновременно пугает перспективами, но и даёт надежду на шаг за магический горизонт.

Одно признали все: не бывало такого со времён Густава Ольденвуда, изобретателя последнего стандартного магического элемента.

Небось, мозгоправы ваяют «типовые действия при встрече с неизведанным», - это же важнее всего сейчас.

Отчёт-то комиссия целителей быстро состряпала - вот они-то как раз шаблонные. Только фамилию впиши:

«Объект №47 (Николан Ольденвуд) демонстрирует аномальное состояние, не поддающееся диагностике стандартными маго-психическими и консервативными методами.

Наблюдаемые симптомы:

- полиглоссия во сне (речь на неизвестных языках);

- непроизвольные жесты и позы, не соответствующие физиологическим нормам половозрелого мага;

- мимическая активность, выходящая за рамки типичных эмоциональных реакций.

Первичная гипотеза об одержимости опровергнута глубоким магическим сканированием.

Анализ показывает, что состояние пациента вызвано внедрением фрагмента памяти некоего «Коляна Старикова», ранее существовавшего в немагическом мире (классифицирован как вторичный, интереса для изучения не представляет)...»

И так далее, и тому подобное... Набор очевидностей, не соответствующий уровню светил магической науки.

А тем временем в Академии даже ставки начали делать: что Николан выкинет в следующий раз?

Да вот только ничего он не выкидывал. Держался изо всех сил. Благо, обучение в Академии Великой Завершённости не на базе пансиона. Точнее, имелась общага для иногородних, а вот Николан дома столовался - его семья столичная, если не считать тех, важных членов, кто служит на границах империи.

Как ни странно, но сам обновлённый Николан не роптал на судьбу, хоть с его точки зрения она в один миг стала незавидной: не был он готов к такой популярности, даже если по наивности в глубине души и мечтал о ней.

А тут ещё чуть до войны двух родов дело не дошло: та же комиссия причиной его «недомогания» указала «артефактное воздействие, произведённое объектом №48 (Бертольд Дисектон)».

На парня надавили, насколько это возможно при его статусе (ну, да - его семья лишь чуть менее важная, но далеко не из последних). Бертольд признался, что его надоумил «случайный прохожий». Он же и артефакт подарил, который, кстати, при детальном изучении ничем особенным, кроме неприличной формы, не отличался.

«Аномалий не выявлено», - указано в том же отчёте.

Видимо, слепые писали. А разве его форма - не аномалия? Ведь в магии важно всё! Даже первокурсники знают, что нестандартная форма приведёт к нестандартным эффектам.

Хорошо ещё, что в намечающуюся драку вмещался ректор Швайденборг. Должность его по статусу чуть ли не министерская (а то и повыше: он самому министру образования приказы отдаёт, представляете?).

- Два мальчишки своротили этакую глыбу, - так он охарактеризовал произошедшее. - Они не враги, а партнёры в деле развития магии.

Ольденвудам намекнул:

- Димодан, забудьте о мести Дисектонам. Или вы сотрудничаете, или все почести достанутся Ливенворту. Я об этом позабочусь. И не спорьте, а то испорчу вам весь эпохальный момент!

Дабы не привлекать к делу новых людей, именно профессор Ливенворт был назначен куратором проекта «Магия Абсурда». А сам проект будет развиваться в рамках Академии Великой Завершённости. Впрочем, есть немалый шанс, что название придётся пересмотреть - как оказалось, завершённость у магической науки ещё не полная.

Сам Николан всех этих подводных течений не видел. Не до того ему было. Ситуация-то опаснее некуда, потому его выдержали две недели на карантине. Ох, и настрадался он, горемычный, считая профилактику домашним арестом.

Полторы декады без магии! Но приходилось держаться, а иначе невозможно представить, во что превратилось бы то крыло дома, где расположена его комната, в первый же день приобрела такой пёстрый вид, будто там распаковали вещи цыганский табор, бродячее шапито, а гламурные блондинки кидались друг в дужку косметичками.

Хотел подогреть чай, а он стал соевым латте. Привычным взмахом хотел застегнуть пуговицы и с отвращением сбросил с вебя клоунскую куртку, в которую превратилась его элегантная сорочка.

Кровать при заправке стала маленьким шапито, с лошадками бегающими по кругу и мартышками, разбрасывающимися бананами.

Благо странная формула отмены «Контрол-Зэд» работала. А вот классические формулы - нет. Учёные мужи проверили.

Они хотели бы подольше подержать его в изоляции (ну и препарировать по возможности), но по настоянию отца вернули подопытного в Академию. Причиной стала необходимость посетить одно из приятных во всех отношениях мест, кои стали границами государств из-за непроходимости.

Теорию-то можно наверстать, а вот практические занятия, то есть боевые семинары - никак.

Пропустить их - значит остаться на второй год, что для студента номер один, да к тому же с фамилией Ольденвуд - никак невозможно.

Третий курс обычно в некрополисы отправляют. Интрига только в какой из них. Они разные.

Некоторые даже завидовали его неожиданным каникулам, а вот самому Николану было не весело - гибрид из двух личностей получился несимметричный. Склеились куски абы как.

Он не только забыл, как зовут некоторых преподавателей (к счастью, всю семью помнил - эти воспоминания, видимо, сидели глубже). Бывало, что собственное имя воспринимал как чужое!

Мирабель его окликнет: «Николан!» - а он и не оборачивается. Впрочем, влюбиться в это очаровательное создание второй раз было приятно.

Только тс-с-с! Ей не говорите. Даже помощи такого мощного плевателя на репутацию, как Колян, недостаточно, чтобы он признался не только ей, но и самому себе. Просто подруга, да. Ага. Верим-верим.

А уж таких «мелочей», как не узнать себя в зеркале или начать напевать мелодию, которую никто не знает... Это всё и упоминать не стоит. Смотрите раздел «чудачества» в отчёте комиссии, там всё подробно описано.

А может, уже и нет никакого Николана? Может, это Колян? Неоднозначно. То одна личность выпирает, то другая. Что не странно, ведь что формирует индивидуальность, как не набор воспоминаний? А в случае Николана-Коляна они перемешались, к счастью, не как краски на палитре, а как вода и масло, если их потрясти.

Всё-таки некоторые капли имеют свойство укрупняться, если дать эмульсии немного покоя. Видно, что вот это Коляна, а вот это - не его. Только для этого понимания надо остановиться и обдумать, а на рефлексах порой не получается сообразить, что женский голос, который спрашивает, как прошёл день, принадлежит мадам Ольденвуд, матери.

К счастью, основа всё-таки от владельца тела, а от Коляна именно капли, постепенно собирающиеся в целостные пятна чужой жизни. К сожалению, эти новые фрагменты не менее реалистичные, не менее свои.

Бывает, называет домушника «Васей» - так кота у Коляна звали. А домушник - это волшебное существо такое, - очень на того кошака похожее. Даже окрас совпадает. Семья на Николана косится, а он и понять не может, что опять не так сделал? Воспоминание-то про котейку прижилось как родное.

Похлопал по коленям, домушник на них запрыгнул, свернулся калачиком и мурлыкал, пока его за ушком чесали.

Если вы не знаете, то вот вам справочка: по уровню опасности этого охранника дома превосходят всего-то существ пять-шесть. Впрочем, они не все такие. Мощь у этого вида зависит от размера охраняемого им здания, но и поместье Ольденвудов ого-го какое! Вася не самый сильный в своём племени, но, пожалуй, где-то в топе. Это в мире, где есть подземелья, населённые чудовищами. Некрополисы с нежитью и пустоши, где не только мошкара, а даже воздух убивает.

Эх, некрополисы...

Николан слышал, что студенты перешёптываются, поминая какой-то «Склеп Рогатого бога». Название ему ничего не говорило, ведь на самом деле никакого бога в этом мире никогда не видели. Современные маги считают, что главное - это нравственность. Если её нет, то без разницы, какому богу молишься.

«Скорее всего название такое пафосное, чтобы студенты не расслаблялись», - подумал он.

На самом деле был такой бог. Точнее, был его культ. Но в остальном Николан правильно понял - склеп, конечно же не его.

Давным‑давно, когда маги ещё не знали, что «не стоит будить лихо, пока оно тихо», когда ещё не были открыты все заклинания, в этих землях на окраине Великих Западных Пустошей правил культ Рогатого бога. Их верховный жрец, Рапапан Неистовый, славился страстью к ритуалам. Любил погорячее, то есть посложнее.

А основной ритуал стал привычкой хоронить себя заживо «для связи с Его Божественной Милостью». За свою довольно долгую жизнь он успел проделать это семнадцать раз потому, что упорно не желал стать мёртвым по-настоящему.

В последний раз, семнадцатый, когда Рапапан «ушёл в вечность», его ученики перестраховались, и наложили сверху семь слоёв печатей, добавили заклинание «Вечного Забвения», чтобы никто не вспомнил, где склеп.

Однако, привычки того джентльмена оказались сильнее всех магических оков. Будучи упрямым даже после смерти, проклятие интерпретировал по-своему. Теперь каждые двадцать три года печати слабеют ровно на четыре часа.

Нежить, погребённая рядом с Рапапаном, вылезает наружу, чтобы... навести порядок. Потому что магия - это порядок, это уже в древности знали. Если порядка в склепе не будет, то новое оживление может пойти не по плану. Всё должно быть аккуратненько!

Зомби поправляют надгробия, привидения полируют саркофаг босса, скелеты сортируют кости по размеру.

Сам Рапапан ненадолго материализуется, проверяет журнал уборки и ставит галочки и крестики в перечне.

Могло бы показаться, что задание даже в какой-то мере миленькое, ведь в прочих некрополисах, как правило, всегда проходят бои не на жизнь, а на смерть... Ну или на упокоение - кому как повезёт.

Однако, риск того, что уборка перерастёт в баталию - около пятидесяти семи процентов. Так говорит статистика за несколько тысяч лет. Каждый второй курс нарывается.

- Всё дело в упомянутом журнале уборки, - вещал с трибуны куратор похода, заведующий кафедры Боевой Магии, почётный член ордена Волшебного Меча, декан Горонзон и постучал по обложке папки, лежащей перед ним. - В нём тысяча один пункт, описывающий «идеальность». Копии журнала вам розданы.

- Профессор, - выкрикнул с места один из студентов, заставив Горонзона поморщиться, - можно ли нам разделить между собой пункты?

Николан посмотрел на самоубийцу с восхищением. Ждал, что декан рявкнет по своему обыкновению: «Я вам не нянька!», - и отправит забирать документы на отчисление.

На удивление (и не только Николана) сдержался. Обвёл взглядом аудиторию, задержался на том студенте-выскочке, но ответил почему-то глядя на Бертольда:

- Если бы вы, молодой человек, не мешали мне излагать суть задания, то уже услышали бы, что на этот вопрос я не отвечу. Моё дело только оценить результат по следующим критериям: всё получат «отлично» если через четыре часа восстановите печати и ни одно не-мёртвое существо не вырвется наружу...

В аудитории зашептались, выражая сомнение в реалистичности. До ушей Николана доносилось что-то вроде «Николан-то сломался», «Без него не потянем». Кто-то из студентов нервно хихикнул.

Декан немного коварно улыбнулся и дополнил:

- Я услышал имя мистера Ольденвуда и решил поставить вас в известность: за всё время использования Склепа Рогатого бога для сдачи переводного экзамена на четвёртый курс академий, оценка «отлично» была получена четыре раза. Кто-то догадается, что общего было в эти годы? Вот вы, мистер наглец, - Горонзон указал на невоспитанного студента.

- Полагаю, это имеет отношение к Николану?

- Именно. Во всех четырёх случаях студентами руководили члены этого древнего и уважаемого семейства, - ехидно заявил профессор, наблюдая оживление в классе.

Он позволил насладится радостными надеждами и продолжил:

- Все получат «хорошо», - куратор повысил голос и подпустил в него больше строгости, - если будут незначительные недостатки, потребовавшие вмешательства преподавателей. Например, придётся исправить недостаток печати, которая не сможет продержаться двадцать три года. Таких случаев было семь.

«Удовлетворительно» - печати шатаются, случился прорыв, но он локализован и так далее - наиболее частый исход.

«Неудовлетворительно»... Впрочем, об этом и сами должны догадаться.

- А если кто-то не догадался? - спросил тот же наглый студент.

«Ну сейчас точно отшлёпает идиота», - так подумала половина аудитории.

- Тогда не стоит и начинать. Отчислены. Болванам в нашей Академии делать нечего, - декан сказал это без злобы и намёка. Просто озвучил факт. - Ещё вопросы?

- Декан Горонзон? Будут ли какие-то подсказки с вашей стороны? Напутствия? - Мирабель встала со своего места, поправляя очки.

Декан приподнял свои, потёр переносицу, но не устоял перед наивным шармом Бэль и вполне вежливо сказал:

- Могу намекнуть, что обитатели Склепа с одной стороны не любят непорядка, а с другой - не обладают человеческой логикой. Например, в прошлом году... То есть двадцать три года назад... Эх, я как раз тогда учился на третьем курсе... Это было как вчера, - взгляд Горонзона стал мечтательным, но он резко одёрнул себя и продолжил:

- Один из студентов помог скелету поставить вазон идеально. Тот его атаковал. Предположительно, воспринял как оскорбление тем, что усомнился в возможности справиться самостоятельно.

Так же не стоит их атаковать первыми. Разозлите. Поверьте, что очень нелегко восстанавливать печати, когда на вас наседает армия нежити.

Куратор оценил растерянные взгляды студентов и добил:

- Ах, да. Как верно заметили даже не самые талантливые из вас, в этом году наш студент номер один несколько не в форме. Так что автоматически главой отряда назначается второй номер - Бертольд Дисектон.

По аудитории прокатился шёпот: «Не будем отличниками» - «Да он и так умом тронулся» - «Ну и что? Записи о тактике наверняка в семейной библиотеке хранятся»...

- А как же Николан Ольденвуд?! - только Мирабель возмутилась вслух и посмотрела на друга.

А тот воспринял новость... индифферентно. Прежний Николан, без сомнений вспылил бы. Как минимум поскрипел бы зубами, поиграл желваками и стрельнул в профа убийственным взглядом, но Колян сказал мысленно: «Нести ответственность за три десятка болванов? Буду ходить и пинать сигнальные буи».

- Признаться, лично я был против даже того, чтобы он принимал участие в миссии, где ключевое слово «порядок». Если бы не давление со стороны ректора... Мистеру Дисектону я бы посоветовал отстранить его... То есть назначить на какие-то незначимые задачи, где провал будет не столь опасен... Впрочем, это я уже перехожу грань дозволенного, вмешиваясь в вашу самостоятельную работу. Помнится, в мою бытность студентом, нас просто выкинули за борт из летающего транспорта... Правда, некрополис был другой. «Костяной желудок ядовитого дракона»... Эх, были времена...

«Заливает», - студенты сразу заметили несоответствие в рассказах. То он про тот «Желудок», то про «Склеп». Два одновременно, что ли, прошёл?

Мирабель этот момент проигнорировала, повернулась к Николану, сидящему рядом:

- Николан! Скажи что-нибудь!

Он посмотрел на подругу тоскливо и заметил:

- Форма горничной мне явно не к лицу. А вот тебе юбка-шопенка пошла бы.

- Дурак! - Бэль надула щёчки и отвернулась. Довольная, хоть и немного красная. - А раньше ты таким не был.

- Не был, - вздохнул Николан. Это замечание его задело больше, чем то, что его не назначили лидером толпы балбесов-сверстников. Раньше он бы с удовольствием встал во главе ватаги, дабы утвердить своё превосходство над ними.

А сейчас... Нет, пожалуй, ему это нужно не больше, чем собаке блохи-пассажиры.

Пассажиры легко разместились на комфортном лайнере на магическом движителе. Он вовсе не походил на самолёты, какие обычны для мира без Возвышенной Магии.

Летательное средство больше напоминало баржу, или даже небольшой городской квартал, рассекающий тучи, бесшумно двигаясь в сторону Великих пустошей.

В этом жилом квартале разместились не только студенты - в Пустоши много кому надо, они заполнили свободные места на борту.

Николан Ольденвуд сидел в сторонке от основной суеты и погрузился в книгу, от которой пришлось оторваться, когда к нему подошёл Бертольд Дисектон - узурпатор власти и авторитета, захвативший её подлым ударом в спину, а теперь пинающий оступившегося, но не отчаявшегося героя.

- Привет, - сказал он немного насторожено, хоть и сам пришёл к занявшему позицию в стороне от класса пока ещё номеру один.

- Привет. Закончил собрание? И какую роль, Толик, ты отвёл мне? - уточнил Николан у предводителя ватаги удальцов.

Тот поморщился на «Толика».

- Тебе-то? Желательно, чтобы ты вообще не заходил в Склеп, - довольно и высокомерно заявил Бертольд, обманувшийся ровной интонацией соперника. - Но я же понимаю, что иначе тебе зачёта не будет. Так что заходи. Поброди. Только ничего не трогай и, самое главное, не магичь. Сможешь?

- Обещать не могу, - не менее серьёзно ответил соперник за первое место. - Мало ли, нападут на меня... Да сто вариантов может быть, когда по зарез надо жезлом помахать.

- Без необходимости не маши, а? - Бертольд перешёл на просящую интонацию. - Кстати, а ты не знаешь, как ваши проходили на отлично эту локацию?

- Не интересовался. Повода не было, - Николан постучал пальцем по обложке книги «Сто и одно заклинание упокоения нежити», которую читал в данный момент. - Дома мне не попалось ничего более подходящее, чем это.

- Искал?

- Бегло. Сам знаешь, у нас род многочисленный. Может, в нашей библиотеке того справочника и нет. У дяди может. А может ещё где. Не искал.

- Жаль, - Бертольд вздохнул. - Но мы с тобой договорились, да? Ты не будешь мешать?

- Берт! Ну что ты пристал к человеку! У тебя других дел нет? - откуда не возьмись появилась Мирабель, подхватила Николана под ручку и поволокла на прогулку по палубе. Глянула на Бертольда испепеляюще.

Переоделась в полевую форму, от которой у Николана побежали мурашки: штаны узкие, обтягивающие. Куртка едва застегиваясь, пуговицы на груди испытывают явное напряжение, еле-еле справляются. Впрочем, их коллеги, блюдущие приличия на штанах Николана, тоже трудятся на пределе возможностей.

- Вот и отлично. Не надо будет переодевать тебя, - серьёзно покивал молодой инвалид умственного труда.

- Ты что несёшь, болезный? - возмутилась Бэль. Это какой-то новый заскок, и она не хотела слышать, что на уме у этого наглеца, вырядившегося в чётный плащ с глубоким капюшоном. - Ты-то зачем это на себя напялил?

- Без плаща ничего не получится, - Николан показал книгу, которую он читал. - Ассоциативные усилители и всё такое. Нужно вживаться в роль.

Мирабель пробежалась глазами и не стала углубляться в подробности:

- Очищение нежити молниями это конечно здорово, но сорок два этапа ритуала! Ты на двенадцати-то... Ой! Извини. Я не хотела тебя дразнить, - смутилась девушка.

- Красавице в такой униформе прощается, - сказал парень и добавил что-то непонятное, глянув исподлобья: - Ты недооцениваешь мою мощь!

На секунду Мира подумала, что Николан ей угрожает, но несостоявшийся актёр наступил на довольно просторный плащ и едва не упал, от чего мгновенно вышел из образа, даже покраснел. Больше от того, за что схватился рефлекторно, пытаясь избежать падения.

«Очередной привет от Коляна Старцева. Какая-то цитата, наверное», - подумала Бэль, проигнорировав хват за тонкую талию, а вслух сказала:

- Мощь, говоришь? Да твоей мощи не хватает, чтобы с плащом справиться. Не зря Бертольд приставил меня присматривать за тобой.

- О? То есть ты специально принарядилась для променада? Романтическая прогулка по кладбищу тет-а-тет. Только ты и я на фоне трёх десятков сокурсников и скелетов, занятых своими делами. Надо будет поблагодарить благодетеля, - последнее слово было произнесено так, что Бертольда стало даже немного жаль.

Глава 3

Вообще-то Николан знал секрет прохождения локации Склеп Рогатого бога. Нет, не потому что он он Ольденвуд, потомок тех удальцов, что получили «отлично» за прохождение практики в Склепе Рогатого бога. Он не прочитал его в потаённых архивах семейной библиотеки, даже не искал. Зачем? И так же всё понятно.

Как написано в книге «Базовые принципы ритуала» (т. VII, стр. 1371), каждый элемент магического действия - это маленький крючок, цепляющийся за нечто большее такого же типа в Небесной Сфере.

То, что может выглядеть как гротескная сцена генеральной уборки - на самом деле подготовка своего рода ритуального круга, выполняемая силами отдельно взятого творения магического искусства Рапапана.

Память Коляна объясняла это шуточкой из комментариев под рассказом биолога про чайный гриб: «После моей смерти сделайте из меня варенье. Я буду бродить какое-то время, пока не дозрею настолько, чтобы самому крышечку закрыть». Там имелся в виду иной процесс, но и к возрождению некроманта фраза подходит как нельзя лучше. Буквально это и произошло с древним жрецом: он и бродил, и перешёл на новую стадию существования, а теперь сам крышечку закрывает.

Правда, для этого использует весьма сложный ритуал. Склеп - это один большой магический круг.

Эмм... простите, это два круга: по легенде ученикам не очень нравилось, что их учитель будет жить вечно и сидеть на троне, они кучу печатей наложили поверх. Вот по этой причине раз в двадцать три года и приходится делать плановое ТО.

Как ни странно, но Николан с Мирабель, гуляющие под ручку в романтичном полумраке Склепа - единственные, кто действуют правильно. Потому что ни во что не вмешиваются.

Да-да, иногда чтобы что-то работало хорошо, просто не надо лезть. И не в смысле с отвёрткой и паяльником, но и с советами, запретами и прочими указявками.

Рапапан наверняка имел определённые странности, но магом был отличнейшим. Создал самоподдерживающуюся печать, которая ремонтирует саму себя.

А вся эта нежить - это ремонтная бригада. Она отлично знает, что делать.

- Бель, я говорил тебе, что ты миленькая? - поинтересовался Николан. - А то после происшествия подзабыл некоторые события.

- Не говорил, - слегка смутилась подруга.

- И не скажу, - резко сказал Николан, вызвав возмущённый взгляд Мирабель. - Это слово не для красавиц! Ты не миленькая. Ты ох как хороша! Вот потрогай, как у меня свело желудок от твоей красоты.

Мирабель фыркнула:

- Ты опять за своё? Отодвинься, дурак. Люди смотрят, - девушка отстранила парня: - Мы тут, между прочим, не на свидании. Мы выполняем указание лидера.

- Дурацкие указания, - Николан пожал плечами, и его плащ (тот самый, на который он уже несколько раз наступил) эффектно заволновался. - Если уж он хотел разозлить нежить, можно было бы это сделать красиво. С музыкой и конфетти.

- И побольше блёсток? - Мирабель хихикнула, вспоминая воробушков.

Секрет этого заклинания так и остался неразгаданным, как и тайна единорога с мороженным. Они слишком спонтанны. Повторить не смог даже Николан, хоть на него и не очень рассчитывали: как-никак память его повреждена. Опирались на показания свидетелей.

Николан пробовал в тайне, но не смог - он тогда был слишком возбуждён, действовал не разумом, а ситуативно, подчиняясь инстинктам.

- А почему бы и нет? - маг хаоса хлопнул плащом. - Вон зомби выравнивают надгробия. Слишком ровно. Я бы добавил немного... волшебства.

- Разве магия - это не строгий порядок? - Мирабель стала серьёзной.

- Так я не магии добавлю, а волшебства.

- А ну не сметь! - Бель легонько хлопнула его по руке, потянувшейся к жезлу, висящему в ножнах на поясе.

Какой-то студент, из тех, кто помогал трём скелетам поправить надгробие, заметив это, с облегчением выдохнул: однокурсница хорошо выполняет поставленную задачу. Шансы хотя бы на «хорошо» есть.

А вот Николан так не думал. Наворотили они уже много чего. Стабильность печатей под большим вопросом. Скоро появится хозяин Склепа - судя по всему, тот ещё перфекционист, и тогда переключения всех этих миленьких големов в режим атаки не избежать.

Парочка шла по обвалившемуся коридору, а вокруг кипела работа. Скелеты педантично сортировали кости, привидения спорили, под каким углом нужно повесить магический светильник, а зомби с метлой старательно вырисовывали на полу идеально ровные круги.

- Смотри, - Мирабель указала на маленького скелета, который тащил огромный молоток вдвое больше себя. - Он же упадёт сейчас!

Николан прищурился:

- Если упадёт - значит так надо. Это часть магического порядка. Видишь, он даже шаги считает: раз‑два‑три, раз‑два‑три. Ты же знаешь, как важен ритм в ритуале. Если забыла, один студент его нарушил в заклинании трансмутации и получил розового единорога.

Мирабель невольно улыбнулась:

- Ты всё ещё переживаешь из‑за того случая?

- Переживаю? - Николан театрально воздел руки. - Да это был прорыв в магической науке! Профессор Ливенворт пишет монографию: «О сходстве мороженого, ватрушек и волованов». Глава первая: «Почему начинка наружу - это вызов миропорядку».

Мирабель прыснула со смеху, но тут же прикрыла рот рукой:

- Тихо! Они же обидятся, если услышат. Вон тот призрак уже косится на нас - наверное, думает, что мы критикуем его мастерство протирания плит.

Привидение действительно замерло с тряпкой в руках и уставилось на нарушителей кладбищенской тишины неодобрительно.

- Простите! - Николан поклонился с преувеличенной вежливостью. - Ваша работа бесподобна! Просто эталон порядка. Если бы все маги так старались, у нас бы не было проблем с артефактами неприличной формы.

Призрак, будто польщённый, расправил плечи, а потом расслабился и вернулся к делу, но теперь протирал плиту с удвоенным рвением.

- Думаю, он хотел, чтобы я добавил волшебства, - Бель сердито посмотрела на возмутителя, и тот исправился: - Но я же знал, что ты против.

В боковом проходе куда первой свернула Бель, зомби развешивали вымпелы с непонятными символами. Наверняка они есть в каком-то справочнике, просто студенты их не знали. Один из умертвий, заметив пару, замер на мгновение, затем кивнул и продолжил своё дело - будто одобряя их присутствие.

- Видишь? - Николан понизил голос. - Мы им нравимся. Наверное, чувствуют, что мы тоже за порядок.

Мирабель покачала головой, но в глазах у неё плясали смешинки:

- Твой порядок с блёстками. Новое течение магии. «Магия Абсурда», да?

Николан открыл рот для ответа, хотел сказать, что ему это определение не нравится, но где‑то недалеко раздался очень громкий металлический лязг, заставивший вздрогнуть - это скелеты переносили тяжёлые подставки для факелов, а студент, желавший помочь, случайно поставил подножку. Рассыпались не только подставки, но и сами носильщики. Студент, вроде, остался в сборе.

На мгновение всё замерло. Привидения перестали протирать пыль, скелеты считать кости.

«Пока ещё недостаточно хаоса», - Николан не успел додумать мысль до конца, а всё уже снова пришло в движение.

Пара стояла у стены, украшенной гирляндами из грибов-фонариков. Смотрели друг на друга. В смысле пара. Хотя, и грибы выглядели так, будто у них есть гляделки.

- Недолго осталось, - прокомментировал Николан увиденное, чтобы найти повод отвести смущённый взгляд. - А не пойти ли нам вооон туда? Отличное укрытие.

- Дурак, - опять фыркнула Мирабель.

Двое какое-то время шли молча, а потом девушка разродилась сентенцией хранительницы домашнего очага, вдохновившейся генеральной уборкой, в которой она лично не участвует:

- Знаешь, - тихо сказала Мирабель, - здесь, среди всех этих... - она обвела рукой суетящуюся нежить, - я чувствую себя странно спокойно. Даже уютно.

Под тёплым светом от светящихся грибов на стенах стало заметно, что её щёчки слегка покраснели. Николан даже запутался в плаще, заметив это.

- Потому что порядок - это не прямые линии и строгие формулы, - Николан осторожно взял её за руку. - Порядок - это когда каждому есть место. Даже скелету с молотком. И даже Коляну‑Абсурдисту.

Мирабель вытянула свою ручку из его некрепкой хватки:

- И даже Мирабель, которая постоянно теряет очки у себя на лбу?

- Особенно Мирабель, - серьёзно кивнул Николан. - Без неё весь этот порядок был бы слишком скучным и ненужным.

Парочка продолжила променад, больше не решаясь взяться за руки на людях, но плечи всё-таки касались друг друга. А шаги... Даже Николан заметил, что они невольно подстраиваются под общий ритуальный ритм, управляющий всем в этом месте.

К сожалению, в отличие от остальных одногруппников, вносящих хаос туда, где он недопустим.

- Кажется, они всё чаще замирают и прислушиваются к чему-то, - Бель указала пальчиком на скелета с отвисшей челюстью. Того-гляди потеряет.

Николан только кивнул. Не он лидер, да ещё и отстранён. Нет смысла пояснять.

Отклонения от запланированного древним жрецом накапливались постепенно. Никто не знает, где эта грань, но при определённом навыке вполне можно почувствовать как неправильности приближаются к точке невозврата.

Каждая неверно поставленная плита, каждая царапинка портила огромный ритуальный круг, коим и являлся Склеп Рогатого бога, заставляет нервно шевелиться что-то внутри каждого мага-ритуалиста. И напротив, исправление ошибки - приободряет.

Смена атмосферы случилась резко, неожиданно. Как падение поскользнувшегося. Как клацанье зубов собаки под столом, налету поймавшей падающий кусочек колбаски.

Даже нельзя точно сказать, что послужило триггером, что стало последней голубой чашкой, переполнившей каплю «терпения» нежити. Какой негромкий смешок запустил сход лавины.

Просто в какой-то момент армия уборщиков превратилась в армию убийц.

К счастью, обошлось без травм, даже несмотря на то, что руки у многих были заняты. Ведь все только и ждали этого момента, так что держали ушки востро, а магические инструменты - наготове.

Монстры разом бросили все свои дела и точно так же одновременно атаковали студентов.

Кто нёс факел - ударил им, а кто плафон люстры - им и воспользовался.

- Страшно? - спросил Николан, довольный тем, что напуганная подруга обняла его и плотно прижалась.

- Дурак, - она тут же оттолкнула парня, вспомнив, что она сама маг не из последних.

Николан ухмыльнулся:

- А у тебя есть инструкции на этот случай или и дальше будешь запрещать мне что-либо делать?

- Лидер сказал, что в случае бунта всем нужно прорываться к центральному саркофагу, там он возглавит оперативное командование.

- Вдвоём будет трудно, - Николан указал на армию костяков и прочей нежити. Полного обзора нет, но по ощущениям их если не тысячи, то сотни - точно. А студентов - три неполных десятка.

Да и те не рядом - как и приказано Николан и его «надзирательница» держались в стороне от основной суеты. Впрочем, сейчас это им играло на руку - нежити тоже поблизости нет.

- Придётся самим справляться, - Николан открыл книгу на странице, где описывался ритуал в сорок два шага. - Надо начинать.

- А другого варианта нет? Шагов на девять, - это максимальное достижение Мирабель. В принципе, для третьекурсницы - отличный уровень.

Например, чтобы создать магическую искру достаточно одного шага. Это может сделать любой житель мира Возвышенной Магии. Ну, кроме магических инвалидов. Такие существуют, законы естественного отбора работают во всей Вселенной. Мутации бывают разные. Ну, и травмы - в данном случае, психические, они влияют на способности творить магию.

Чтобы создать стабильно горящее пламя - уже нужно три шага.

Пять шагов - это струя пламени. Но это и огненная стрела, только эти пять шагов уже будет гораздо сложнее, и требовать более высокой точности исполнения.

Вторая сложность... Объясню просто, на оладушках. Один этап - один оладушек. Так вот ритуал - это не выложенные в ряд на столе, а поставленные в стопочку.

Предположим, что этапов-плюшек всего три. Тогда, если второй положить косо, третий скорее всего не упадёт, даже если он большой и сложный. А вот когда их пять - уже не так уверенно. И ошибка имеет свойство накапливаться. Так что ритуал в девять шагов подразумевает, что было сделано девять действий подряд либо вообще без ошибок, либо с незначительными.

Конечно, этапы могут быть и простыми, и сложными, но когда речь идёт о девяти шагах, то тут речь уже должна идти о почти идеальном исполнении. Иначе ритуал рухнет. Опять же, в зачёт идёт только устойчивая повторяемость результата.

А Николан замахнулся на четыре десятка, не так давно провалившись на двенадцати.

С другой стороны, в таких делах трудно сказать, что играет большую роль - мастерство или удача. В принципе, и первокурснику может повезти, так ведь?

- Есть на три и пять, - молодой человек абсолютно глумливо и кощунственно осквернил книгу по магии, вырвал из неё две страницы: - На, изучи.

Мирабель осторожно взяла листочки, посмотрела на предложенные заклинания:

- Я их знаю. Все знают. Пока тебя не было две недели, мы на занятиях изучали очищение светом.

- Прикроешь? Я начну масштабный ритуал, - глаза Николана стали хитренькими: - Поцелуешь на удачу?

- А это есть в ритуале? - Бель спросила абсолютно серьёзно, но вопрос-то был риторический. Нет, в принципе такое может быть, особенно в любовной магии, но только не в ритуале имеющем очищающую природу.

Естественно, положительно ответить Николан не мог:

- Хотя бы в щёчку? - он чуть снизил требования.

- Тогда нет, - Мирабель отвернулась и сделала вид, что высматривает врагов. Сказала: - Приступай уже.

На самом деле, она конечно не хотела показать своего смущения, потому и отвернулась, мысленно негодуя: «То есть сначала он имел ввиду не в щёку?!»

Николану ничего не оставалось, кроме как поднять руки и начать чертить в воздухе сложный узор:

- Сорок два шага... Первый - круг рукой, второй - одиннадцатиконечная звезда жезлом, третий - линия к центру... - естественно, этапы неравномерны по сложности. Правильно начертить звезду сложнее, но и провести линию по центру тоже непросто - выйдет за границы или чуть искривится - негативный эффект не меньше, чем если у звезды получится всего десять лучей... Хотя, нет. Пожалуй, одиннадцать лучей тут важнее всего.

Число идущее сразу после совершенной десятки. Начало нового уровня идеальности, символ перехода на более высокий уровень.

А пока охраняемое тело пыталось сотворить невозможное для своего уровня, Мирабель огляделась: студенты отчаянно отбивались от нежити. Не всегда применяли магию, в ход шли и подручные средства.

Один парень швырял в зомби обломки от надгробий, а девушка с метлой, отобранной у нежити отбивалась ею же, приговаривая: «Помочь с уборкой? Получи по черепу! А ты не разбрасывай кости!».

- Кто в склепе был, тот в цирке не смеётся! - хохотал Николан, когда очередная попытка провалилась всего-то на седьмом этапе, и он тоже получил возможность посмотреть по сторонам.

- Зато работает! - Мирабель отразила атаку скелета светом очищения - всего-то три шага, - заставив того чихнуть и уронить молоток на ногу. Конечность рассыпалась, нежить завалилась, а пока он собирал себя, она смачно пнула по останкам сапожком с металлическим носком, раскидав кости по округе. Долго не восстановится.

Некоторые уникумы проявили себя с любопытной стороны: один парень схватил ведро с водой и, добавив ледяную искру (лишь один шаг!), сотворил из жидкости ледяной щит. Отличный пример того, как сочетая магию и окружающие предметы, можно добиться кратного усиления простейшего заклинания.

- Остыньте-ка! - поняв, что метод рабочий, он выплеснул воду на скелетов и применил на ней искру. Эффект вышел разрушительным при минимальных затратах.

Даже ошибки шли на пользу: нерадивый студент, пытаясь сделать пятишаговую струю пламени, ошибся на третьем этапе. Впрочем удачно - вышел трёхступенчатый каст мыльных пузырей. Случайность, совпадение, но они облепили зомби, лишив их зрения.

- Ой, простите! - испугался криворукий маг.

- Не извиняйся, это гениально! - крикнул ему товарищ и скопировал трюк, таким образом блокировав атаку большого отряда: началась куча мала из ослеплённых, поскальзывающихся на пене монстров.

- Жжёшь, как сварщик, - прокомментировал этот приём Николан, в котором из-за очередного провала начал шевелиться почти разбуженный Колян. - Но в такой пенной вечеринке я, пожалуй, участвовать не хочу.

А там подоспели и более хитрые ребята: пара балбесов соединили силы и довольно резво выпускали огненные стрелы - три шага делал один, два - другой. Тряпьё на нежити недостаточно промокло, чтобы не вспыхнуть, начало тлеть. Разгорелось только спустя пять-семь попаданий. Получился хоть и вонючий, но неплохой костёр. Такие разве что только на масленицу увидишь. Потянуло шашлычком.

К тому времени уже многие добрались до лидера. Как и положено главнокомандующему, Бертольд Дисектон в сражении не участвовал. Он взобрался на надгробие повыше, и взирал на поле битвы свысока.

Иногда, впрочем, ему приходилось отмахиваться от назойливых призраков - они твари летучие, от них высота не спасала. Бертольд не гонялся за ними, просто отгонял искрами света очищения, не пытаясь уничтожить. Надо сказать, делал это мастерски, всё-таки не просто так второй на курсе.

- Кыш, - говорил он высокомерно, запуская одношаговую искру.

Николан даже немного позавидовал конкуренту. Было то, в чём он превзошёл его: плащ у номера два развевался на порядок эпичнее.

- Кто склонен к огненной магии, собирайтесь слева! Ваша цель - зомби, - повелительно он указал рукой на слева от себя, чтобы никто не перепутал - для подчинённых-то это справа.

- У кого хорошо получается очищающий свет, - он выпустил вспышку в призрака, - отгоните их от меня, а потом изгоните всех. Гоните туда, - он указал себе за спину.

Словом, в роль командующего Бертольд вжился. Приказы отдавал отменно, а студенты в целом его слушались, не позволяли себе много инициативы.

Разве что посередине замерли несколько студентов, не знающие, что делать: часть из них и склонна к огню, и умеют очищающий свет испускать. А другие не могут ни того, ни другого.

Этим Бертольд приказал:

- Крушите руками! Бейте ногами! Швыряйте булыжники! Но не стойте, - и подбоченился, а его плащ взметнулся от случайного порыва ветра. Все восхитились и приободрились, хоть и знали, что в склепе естественного ветра нет.

Корабль с преподавателями Академии Великой Завершённости и куратором Склепа Рогатого бога припарковался в стороне от локации.

Они наблюдали за происходящим внутри и, как водится, обсуждали. Как-никак, сделали ставки для пущего азарта, так что все разделились на две группы: подождать и вмешаться прямо сейчас. В зависимости от того, кто на что ставил.

Единственный голос разума и непредвзятости - декан Горонзон. Он в принципе не азартен, так что на его здравомыслие ориентировались и те, и другие.

Впрочем, критерий вмешательства один и тот же уже на протяжении тысячи лет. Он прописан чётко в инструкции: травма, которую опираясь на учебную программу, студенты третьего курса не смогут залечить самостоятельно.

Как-никак это переводной экзамен, нужно демонстрировать успехи в разных областях.

В рядах наблюдателей имелись и «посторонние». Пришли отцы семейств Дисектон и Ольденвуд.

Бертран Дисектон вёл запись для семейного архива - всё-таки отличный повод для гордости. Ему нравилось как величественно развевается плащ Бертольда, как он повелительно возносит длань над подданными... То есть над сокурсниками, конечно.

А Димодан Ольденвуд переживал за своё чадо. Как-никак его сына, не вполне здорового, выпустили на поле битвы.

- Что творит твой Николан? - декан и Димодан давние знакомые, так что мог позволить себе такую фамильярность по отношению к главе одного из сильнейших родов страны.

- Ритуал очищения молниями. Не думал, что он выберет именно его, - в голосе сквозило разочарование: - Сорок два этапа.

- За такое, пожалуй, и я бы не взялся без подготовки, - профессор Ливенворт потеребил ус, оценивая.

Дисектон ухмыльнулся, но радовался недолго. И его отпрыска не миновали комментарии:

- Опять придётся вмешаться, - сказал куратор. Через двадцать три минуты Рапапан Неистовый восстанет для проверки. А всё только рушится, вместо того, чтобы готовить площадку для ритуала. Вы неверно выбрали лидера в этот раз, - высказал он Горонзону.

Имеет право поворчать. Седовласый, но ещё крепенький, он давно в должности и видел не одно сражение студентов. А между прочим, они случаются раз в двадцать три года!

- Я верю в своих студентов, - в голосе Горонзона не было ни намёка на сомнения. - Двадцать три года или двадцать три минуты - время у них ещё есть. Они не проиграли.

На него покосились, подозревая, не сделал ли он тоже ставочку на победу.

А вот Димодан Ольденвуд вздохнул. В своего младшего он больше не верил. Пришёл сюда с надеждой убедиться в обратном, но понял, что ошибся. Ум парня повредился безвозвратно, раз в такой сложной обстановке взялся за формулу вчетверо длиннее, чем всё то, что смог сотворить в спокойной обстановке, да ещё и будучи здоровым.

К счастью, он не единственный сын, есть на кого положиться.

- О! Глядите-ка! Молнии! Кажется, наш магоинвалид не такой уж бесполезный! - сказала преподавательница с кафедры биомагии. Она дама азартная, поставила на оценку «отлично» довольно приличную сумму, потому выпалила это радостно. Даже привстала с кресла, наклонившись к панораме, показывающей Николана и Мирабель.

Взгляды сосредоточились на ней. В смысле на единственной женщине-преподавателе в этой мужской компании. Всё-таки поза получилась интересная, да и декольте немаленькое.

«Неужели третьекурсник может потянуть ритуал в сорок два этапа?» - впервые за три часа Ольденвуд посмотрел на проекцию с надеждой.

Никаких сомнений в том, что это чудит его сын не было: молнии имели нестандартный цвет: переливались всеми оттенками перламутра.

Глава 4

Бертольд Дисектон, стоял на могильной стеле как Бэтмен над Готемом. Его плащ развевался, поза выглядела горделиво. Он не сомневался, что через несколько часов, когда Склеп будет зачищен, станет номером один среди третьекурсников Академии Великой Завершённости.

Лидер отряда наблюдал с высоты, что конкурент раз за разом проваливается в создании какой-то сложной печати, и от этого уверенности в его командовании студентами только прибавлялось.

Он уже чётко распределил их по ролям, типам магии и задачам, так что в рядах сражающихся не было никакой сумятицы.

Вот один отряд швыряет огненные стрелы в зомби - уже проверено, что они отлично горят, а из-за склонности собираться в группы, толкаться и драться за право напасть первыми, пламя нередко перекидывалось с одного на другого.

Другая команда лупит по призракам светом очищения, вызывая довольно забавные эффекты на тех, кто не попал под прямой удар - такие запутываются в саванах, хаотически кружатся, и частенько наматывают на свой клубок себе подобных.

- Щит льда на правый фланг! - полководец повелительно взмахнул рукой, и его приказ был немедленно исполнен.

Извлекли опыт из подобной атаки несколько минут назад: казалось, что скелеты просто кидаются костями, но на деле это был хитрый манёвр: таким трюком они недавно воспользовались, чтобы закинуть в тыл врага несколько боевых единиц - удалось просочиться в разобранном виде.

Больше не пройдёт: костяшки с треском ударились о стену изо льда и упали между противоборствующих сторон. Судя по количеству черепов хотели забросить всего-то троих. Именно столько было пустых глухих ударов о преграду.

Есть и отдельный батальон инженерных войск - не самые способные ребята работают руками, раз не слишком успешны в сотворении заклинаний. Даже односложные искры даются этим спортсменам с трудом. Говорят, что во всех мирах есть такие студенты, чья главная роль - отстаивать честь учебного заведения на спортивном поприще.

Им поблажки, в универу - слава.

- А вы знали, что вместе с вами в группе учился, оказывается, олимпийский чемпион? - спросит кто-то после выпуска однокурсника.

- Фамилию в ведомости видали, а его - нет, - ответит правдиво спрошенный.

Справедливости ради стоит сказать, что уровень олимпиады - редкость, так что тем, кто не столь круты, приходится захаживать на занятия и лично приносить зачётку для проставления оценки. Впрочем, сдают они легче других.

Вот такие сильные воины и занимались преобразованием ландшафта местности под нужды маленькой победоносной армии из трёх десятков магов.

Вырывали всё, что закопано не глубже метра и сооружали укрепления. Стелы (естественно, кроме командирской), надгробия, блоки от часовенок, даже статуи - всё на баррикады.

Из факелов можно делать зажигательные снаряды, из светильников - светошумовые гранаты. Со многим они и сами справлялись, но была и команда поддержки: две девушки, боящиеся смотреть страшной нетленной армии в горящие инфернальным светом глаза, укрылись за спинами симпатичных молодых силачей и накладывали чары на оружие.

Нежить оттесняли к окраинам Склепа.

Бертольд едва удержался от соблазна загнать костяшек туда, где трудится Николан Ольденвуд, пока ещё третьекурсник номер один. Скорее всего, не будь с ним Мирабель Данделион, он так бы и поступил.

Девушка защищала напарника, как Бертольд и приказал - присматривать, чтобы не отчудил чего-нибудь. Она выполнила указание, водила его по Склепу, беседой отвлекая от участия.

Изредка нежить отлетала и в их сторону, так что иногда ей приходилось превратить одного-двух зомби в ходячий факел или развоплотить залётного призрака вспышкой очищающего света.

И без этой очевидной подлянки победа близка. Более сильным ударом будет место на вершине рейтинга. И репутация не пострадает, не примут за мелочного человека.

Только вот герой дня, неплохо подкованный тактически, упустил несколько стратегических моментов, не поинтересовался, как выглядят печати, которые им нужно восстановить. Точнее, это не было указано в методическом пособии. Иначе, какой это экзамен, если инструкция будет пошаговой, как к какому-нибудь ритуалу?

А между тем всё, что есть вокруг - это части печати.

Разбитые магические светильники больше не могут быть узлами для энергетических линий. Сдвинуты надгробия, служившие маркерами. И это не говоря о царапинах на стенах, которые на самом деле являются магическими сигилами.

Даже у нежити была своя роль в погружении Рапапана Неистового, жреца Рогатого бога, в очередной цикл сна.

А ведь оставалось совсем немного времени до его пробуждения!

- Бертольд! Угомонись! - предводитель сквозь треск костей и победные возгласы однокашников услышал вопль со стороны Николана.

И в самом деле он чего-то машет рукой.

- Прекрати! - предупредил он.

- Не мешай! Мы побеждаем! - сказал Бертольд тихо. Невместно главнокомандующему докладывать аутсайдеру о том, как идут дела.

Зато жест сделал более чем красноречивый. Даже неприличный. Чтобы не было возможности неправильно истолковать.

Николан в ответ махнул рукой. Вот что это значит? Указал на что-то? Или может одобрительно приветствует?

Пока они обменивались сигналами, кто-то из подчинённых неверно истолковал жестикуляцию, потому несколько жирных экземпляров нежити прорвались к Николану и Мирабель.

Просто подчинённые тоже ждали, когда будет атака на первый номер. Не только Бертольд желал закопать нынешнего лидера рейтинга. Так что подумали, что жест «пошёл ты» - это такой намёк устроить подставу.

- Их слишком много, - Мирабель, атакуя светом очищения, предупредила Николана.

Тот скрипнул зубами - в этот раз он продвинулся дальше, чем когда-либо, а теперь пришлось сознательно прервать ритуал. Обидно.

Пришлось подключаться к сражению.

В основе того ритуала, который Николан пытался провести, лежит более простая магия молнии - всего на шесть шагов. Нужно объединить пять таких блоков внутри центральной одиннадцатилучевой звезды, и получится мощная очищающая молния на всю область. Естественно, те сорок два шага - это не повторение одной и той же формулы. Но они похожи.

Так что Николан, уже много раз пытавшийся в рамках большого ритуала, сотворить более сложную вариацию, легко кастовал «простую» версию. Молнии лились из его серого посоха-косы, нежить разного рода падала как подкошенная: в отличие от того, что делали одноклассники, эта магия универсальна. Молния губительна для всех видов нежити.

Однако, пришлось-таки отступить и укрыться в боковой галерее - она неприметная не только для исконных обитателей Склепа, но и для командира в развевающемся плаще.

Жаль только, что от Коляна, сидящего внутри не так-то просто скрыться. Этой второй стороне личности, прячущейся внутри, происходящее не только нравилось, но и веселило его. А Весёлый Колян - это предвестник беды.

Николан, размышляя о том, не альтер-эго ли мешает ему, принялся заново чертить схему на каменном полу, выписывать сложные пассы, бормотать слова.

Один шаг, второй, третий... одиннадцатый... Ошибка. Вот и подтверждение: чем больше дурного оптимизма, стремления превратить происходящее в забаву, тем хуже результат. Магия же - это порядок.

Осознав это, он собрался, настроился и даже дошёл до семнадцатого, но что толку-то? Даже в личную книгу рекордов не записать. Это же не успешное выполнение ритуала о семнадцати шагах, а шаги к провалу.

Мирабель очень старалась приободрить его:

- Николан, у тебя получится! - выкрикнула она развеивая светом очищения призрака. Лучше бы не кричала, ведь именно из-за этого возгласа семнадцатый этап и стал последним в цепочке успеха.

Обломал не сам факт постороннего звука, а то, что голосе подруги не было ни капли уверенности. Не настолько сильно её мастерство, чтобы одновременно сражаться с нежитью и играть роль доброй и заботливой.

Николан потерял концентрацию, узор рассыпался.

- Не расстраивайся, попробуй ещё разочек, - прокомментировала Бель, ударом ноги снося черепушку скелету. Улыбается, подбадривает.

- Уже некогда. Смотри, - Николан указал в сторону главного саркофага.

Хозяин локации Рапапан Неистовый пробуждался от двадцатитрёхлетнего сна. Наверняка он не обрадуется, когда увидит, какую вечеринку замутила ватага студентов на его лужайке.

Земля задрожала довольно сильно, но это не привело к увеличению трещин на стенах. Разве что, если они и так должны быть в соответствии с планом сигила-печати.

А вот некоторые могильные плиты сдвинулись со своих мест, но не для того, чтобы добавить хаоса, а, наоборот, занять подобающее им положение.

Светящиеся грибы погасли, уступая место красному свечению - они тут лишние, просто наросли из-за плотной энергии, как ни странно, не имеющей оттенка некротики. Вряд ли она бы способствовала прорастанию спор, что надуло суховеями из Пустоши.

Тысячи шёпотков нежити заполнили территорию Склепа. Плотность этого гула нарастала, превращаясь в сплошное шипение перегретого чайника.

И наконец крышка центрального саркофага сдвинулась, и из его глубин поднялась фигура Рапапана. Древний жрец предстал перед замершими студентами в истлевшем облачении, сохранившем вышивку золотыми нитями. Парализовал их глазами, светящимися синим огнём.

Впрочем, это не очень опасно - его сила точно так же подействовала и на нежить: никакого благоговения, только страх и в их неживых полуразумах. Они же не готовы к встрече повелителя!

Рапапан взмахнул рукой, и нежить покинула атакующие позиции, выстроилась вокруг него.

Бертольд очнулся первым:

- Атакуйте! Всем, что есть! Залейте их огнём и льдом, пока есть шанс! - заорал он.

Его подчинённые и рады бы выполнить приказ, но Рапапан заполнил пространство своей магией, и от этого заклинания ещё пока учеников на пути становления магами, не сработали.

Справедливости ради, стоит сказать, что трое смогли-таки. Один из них сам Бертольд Дисектон, а кто ещё двое - непонятно. Но да, кто-то из толпы смог запустить огненные стрелы.

Впрочем, Рапапан одним жестом остановил всё атаки и рассеял ледяные щиты, ещё оставшиеся от сражения.

Бертольд не сдался. Он пытался повторить нападение ещё раз, но магия и его больше не слушалась. На лужайку вернулся хозяин, а при нём не забалуешь.

С другой стороны, происходило не менее зловещее предзнаменование - внутри лучшего мага среди третьекурсников Академии Великой Завершённости просыпалось чудовище из иного мира.

Коляну хаос нравился. Особенно ему нравилось его устраивать. Он не являлся одержимостью, как убедительно показала диагностика профессиональных целителей. Не был альтернативной личностью, как у шизофреников. За этим именем, готовым стать нарицательным вроде Альцгеймера или Коха, всего лишь лишние черты характера и немного воспоминаний. Он упаковка для того, чего у настоящего академического мага Николана Ольденвуда никогда не было.

И этот пакетик вскрылся.

В его серьёзной педантичной душе нарастало дурное веселье, искреннее желание вытворить что-то поистине абсурдное - вот каково воплощение Коляна Старикова.

Когда Николан попал под подавление магии, то его первая натура почти впала в панику: он уже готовился к победе - в этот раз он добрался до девятнадцатого этапа, а там уже по сути ничего особо сложного и не осталось - в ритуале очистительных молний самое сложное в первой половине, потому он и дерзнул взяться за него.

Узор взорвался и ранил дерзкого желторотика, четырёхкратно превысившего свой достигнутый максимум (то злосчастное заклинание трансмутации на двенадцать шагов у него получалось на тренировках).

Хаос попёр из Николана, когда степенный педант отпустил вожжи. Он хотел сесть в уголочке и печально рыдать... Ну, нет, не рыдать, конечно, - как-никак мужчина, - но ооочень сильно грустить, да.

Мирабель обтянутой в тесные брючки пятой точкой почувствовала, что за спиной творится что-то неправильное.

- Ха-ха, деточка. Мы следили за твоими успехами, - сказал знакомый-незнакомый голос, когда она отбивала нападение призрака, зомби и скелета одновременно, не могла повернуть голову. Да, это там, перед Рапапаном битва закончилась, а что происходит в галерее он не видел и не отозвал нежить.

Впрочем уже через секунду все три противника исчезли - удары перламутровых молний их дематериализовали. Призрак просто пропал без следа, а двое других стали горками пепла.

Бель обернулась и сперва даже не узнала Николана. Не выдержала и засмеялась: он так и ходил в плаще с капюшоном, но видимо от статического электричества волосы на голове встали дыбом и подняли капюшон. Результат и в самом деле забавен. Потешнее иных призраков из Склепа Рогатого бога.

- Какая ирония, - рот Николяна скривился в ухмылке. - Ты спасала от смерти меня, а себя не сумела.

- Какая смерть? Через секунду я и без тебя бы справилась, - возмутилась девушка, но Николян уже шагал вперёд уверенной походкой. Его плащ развевался, а капюшон примял вздыбленные волосы. Заряд стёк в землю.

Мирабель, чуя неладное, пристроилась позади него, предположив, что скорее всего это будет самое безопасное место в Склепе.

«Хоть бы единорожек с мороженным или воробушки с блёстками», - молила она мироздание.

Нет, не судьба.

- Ритуал о сорока двух шагах? - голос Николяна стал каким-то старческим, скрипящим. - Ах, как долго я ждал этого момента, мои... маленькие... разлагающиеся друзья. Ха-ха-ха! Наконец‑то, нежить исчезнет!

Он так быстро сотворил заклинание, что Бель не смогла рассмотреть, что это было. Из рук Николяна полились молнии. К счастью, не грохотало и ушки ей не заложило, но от звука «бз-з-з-з» стало неприятно на зубах. Будто пожевала сухой ваты.

- Ха-ха-ха! - и разряды волшебного электричества упокоили целый отряд скелетов, стоявших у входа в галерею, где только что прятались Ник и Бель. Костлявые солдаты не сопротивлялись, ибо, подчиняясь приказу Рапапана, стояли стройными рядами, в боевом порядке. Не меньше сотни одним разом превратились в костяную пыль. Прах, как снежинки, кружил в том месте.

Бель, не желала вдыхать такую гадость создала искру ветра, разгоняя её. Но сделала только хуже: подняла облако, из-за которого закашлялась.

Николян проигнорировал неудобство.

Едва он вышел из пыли, как сверху на него (и на Бель, ругающую себя последними словами за то, что пошла за этим психопатом) спустился рой призраков. Ну, нет. Пожалуй, это не рой. Они шли ровно, как косяк перелётных птиц. Боевым порядком.

- Так вы выбираете смерть? - завопил Николян дурным голосом и вновь ударил молниями, каждая искорка которых походила на блёстки.

Рапапан в общем-то рассчитал правильно: молниями удобнее бить по наземным целям, она лупит туда, где есть заряд, ведь именно он переносится по проводящему каналу. Должен образоваться ступенчатый лидер... А, к чертям комментарии! Это магия!

Жахнул Колян мощно. Расчистил небо, избавил он полупрозрачной жути.

Рапапнан проверил его способность и на зомби - у тех, как-никак, есть плоть, они принципиально отличаются от скелетов и призраков, передвигаются с помощью мышц, а не чистой магии.

Только видимо старый сонный жрец забыл, что бывает с мышцами при ударе электрическим током. А может и не знал - от существо очень древнее, тогда мало кто мог ощутить на себе мощь электрического тока. Не было его в каждом доме. Впрочем, в магическом мире и сейчас электричество есть не везде - не оно тут главное.

- Твои слабые навыки не идут ни в какое сравнение с мощью магии Хаотичного Абсурда! - и очередная порция молний наполнила воздух запахом шашлычка. В этот раз - пригорелого. Всё-таки молнии выдают десятки тысяч градусов - это вам не огненная стрела.

От того и эффект почти мгновенный: пух! - и в лучшем случае облако пыли.

- Я наведу порядок в твоём дворце, Золушка! Все станете золой! - опять захохотал абсурдист и разразился ещё порцией молний.

Странным образом они не задевали студентов, которые так и не пришли в себя, не могли пошевелиться. А вот нежить была для них магнитом - укрыться от них почти невозможно. К тому же разряд мог перекидываться на соседа.

Нежить падала десятками, сотнями.

Молнии лупили не только по тому, что ходит, но и по статичным целям - любая магия Склепа притягивала их, так что могильные камни разлетались на осколки, светильники плавились. Магические символы стирались. От заготовок под печати мало что осталось.

Рапапан почувствовал, как стирается его связь с этим местом. Как нежить выходит из-под контроля. Он попытался защитить и своё обиталище, и свою армию, и первое время ему это неплохо удавалось, купол-щит держал.

- Самомнение ослепило вас, магистр Рапапан. Сейчас вы сможете испытать на себе всю убийственную мощь магии Хаоса! - громогласно объявил студент, а потом повернулся к Мирабель и спросил тихонько:

- Ты знаешь, что для молнии нужен канал? Этот сраный щит отсекает ступенчатые лидеры. Направь в наглую рожу очищающий свет, а?

Мирабель поморщилась на бранное слово - её Николан никогда бы не позволил себе такого в разговоре с девушкой. Но Колян - это другое дело.

Однако, она послушалась - всё-таки они сейчас в одной лодке.

Мирабель скастовала свет очищения. Мощный в начале, но очень слабый после столкновения с границей купола лучик всё-таки прошёл вовнутрь. Молнии Николяна мгновенно последовали за ним, разнеся саркофаг на осколки.

- Бель, ну как так-то? - упрекнул её напарник, скорчив жалостливую мордашку.

- А куда надо было? - искренне удивилась девушка.

- Так по этому чучелу. Высвети его софитами, а я уж не промахнусь, - горделиво улыбнулся Николан-Колян.

- Так он же разозлится... - Мирабель испугалась такой наглости. - Тогда нам всем несдобровать.

- Думаешь, это убийство? - догадался Николан. - А по скелетам не стеснялась лупить. Он точно такая же нежить. Нарушение миропорядка. Он умер уже давным давно. У него и эмоций-то не осталось. А если и остались, то уверен, главное - желание быть упокоенным. Так что давай-ка отправим его на заслуженный отдых, а?

Бель колебалась.

Николян подмигнул залихватски и сказал ритмично, но рублено, будто рассказывал суровый стих:

- Светить и никаких гвоздей. Вот лозунг мой. Да, Солнце?

Подруга сдалась. В конце концов её свет вряд ли даже рассердит могучего древнего жреца. Это всё Николан... Даже нет. Не он. Это всё Колян!

Молния полетела за лучиком света, а Николян заорал дурным голосом:

- Вла-а-асть! Аб-со-лют-на-я вла-а-а-асть!!! Мо-о-о-ощь! Аб-со-лют-на-я мо-о-о-ощь!

А Рапапан покорно расставил, руки и всем присутствующим показалось, что он воспринял добивающий удар с облегчением. Потом многие напишут в отчёте, что видели блаженную улыбку на его лице. Он ушёл с лёгким сердцем, или что там у личей в груди? Филактерия?

Несколько человек даже напишут, что слышали, как он говорит: «Наконец-то», - и это несколько смягчит гнев в отношении Николана Ольденвуда со стороны преподавателей.

Потухшие грибы снова засияли, а некоторые магические символы потухли. К сожалению, не все.

Николан вздохнул: придётся ещё повозиться с очищением Склепа.

Красный свет исчезал параллельно с тем, как затухали голубые глаза Рапапана. Они вообще потухли последними: два синих огонька ещё висели в воздухе, когда ветер уже разогнал его прах.

- Что ты натворил! А как же задание? Мы все получим «неуд»! - заорал Бертольд, когда купол исчез потому, что тот, кто его установил испарился.

- Не ори! - резко рявкнул Николан и номер два вжал голову в плечи. - Хотите зачёт - добивайте нежить, чтоб она не разбежалась. Осталось немного.

- А ты что будешь делать? Устал? - спросил предводитель студентов как-то резко сменивший тон на дружеский.

- Не время почивать на лаврах, - сказал герой бодро и тут же понизил голос, перешёл на заговорщический шёпот: - Прикажи-ка мне доочистить территорию. Мы с Мирабель походим, постираем остатки печатей.

- Приказываю закончить очистку, - Бертольд Дисектон сделал широкий жест рукой.

- Слушаюсь, Лидер, - шутливо козырнул Николан.

- А тебе, мисс Данделион, приказываю сопровождать уставшего товарища. Поддерживай его, а то вон он того гляди упадёт, - отдал новый приказ Бертольд, хитро подмигивая. - Крепче держи.

- А мы будем следить за твоими успехами, юный Дисектон, - сказал Николян Бертольду и тоже добродушно подмигнул, а потом как-то гнусно улыбнулся.

С борта корабля старшие кураторы наблюдали как под ударами студентов нежить падает без движения и больше не восстанавливается. Как гаснут магические символы на стенах. Тоже навсегда.

Печать разрушена, склеп теряет ритуальную функцию.

Студенты радовались. Отцы семейств - тоже. А вот преподавательский состав - не очень.

Проказники уничтожили такое учебное пособие!

- Декан Горонзон, а вы объяснили студентам, что они отправляются на экзамен, а не на войну? - строгим голосом спросил куратор Склепа. Пока ещё куратор. Не чего ему теперь курировать.

Да и остальные преподаватели были в панике, предвкушая, что скажут коллеги из других академий. Эта локация была одной из самых популярных, обычно тянули жребий, чтобы отправить в неё именно своих третьекурсников.

Придётся вносить корректировки в программы обучения. Как бы не казалось это нереальным, но маги этого мира тоже не любят переписывать инструкции.

Какие бы смешанные чувства не были у наблюдателей, случившееся как минимум послужило поводом к примирению двух семейств. Димодан Ольденвуд и Бертран Дисектон смотрели в глаза друг другу, но теперь уже без угрозы. Оба гордились своими сыновьями.

Мизансцену испортил голос ректора Швайденборга:

- Раз некоторые не отличают войну от учёбы, то я знаю, куда распределить их на летнюю практику! Надеюсь, никто не станет оспаривать, что отчисления эти малолетние хулиганы не заслуживают?

Глава 5

Особняк столичной ветви Ольденвудов торчал посреди блестящего современного мегаполиса, как герпес на прекрасных губах города. Неуместный среди его футуристического облика (с магическим уклоном, конечно же).

А этому особняку минимум полтысячи лет. Я имею в виду «с последней перестройки», а так-то и вовсе тысячи. Шершавые серые камни посреди глянца стекла и стали.

Снаружи - древность древностью, а внутри всё сделано красивенько и современно. Если смотреть на город из здания, то гармония урбанизма и не кажется нарушенной. А вот снаружи - соринка в глазу эстета.

И посреди этой модерновой внутренней красоты сидел опустив голову Николан Ольденвуд, а над ним нависал отец Димодан Ольденвуд.

Основная часть головомойки закончена, младший уже получил свои пистоны за разрушение Склепа Рогатого бога. Впрочем, старшему плохо удавалось скрывать гордость, так что воспитательный эффект вышел слабенький.

Но Николан покорно изображал раскаяние, хотя бы фиктивное.

- Ректор Швайденборг обещал вам, остолопам, серьёзную летнюю практику! - ругался отец семейства.

- Так я и не рассчитывал на поблажки! Мы Ольденвуды...

- Заткнись! - теперь Димонд уже ругался серьёзно. - Практика! Это тебе не учебное пособие портить! Даже без усложнения каждый год бывают жертвы. Я говорю не о травмах, а о жизнях! А для вас будет заготовлено что-то особенное!

- Значит, ректор в нас верит, - сказал Николан серьёзно, впервые за всё время беседы подняв глаза и посмотрев на отца. - А жертвы - это всегда случайности. Я уточнял. Третий курс никогда не отправляют туда, где ожидается заварушка.

- Вот именно, - Димонду понравился наглый взгляд сына, хоть он и сомневался, с кем играет в гляделки: с Николаном или с Коляном. Заметна какая-то безуминка. Не расчётливо продуманная, как у его сына, а с дурной лихостью.

- Отец, ты же уже разузнал, что нам приготовлено? - спросил сын, не выдержав молчания. - И кому это - «нам»?

- Про всех подробностей не знаю. В курсе только, что всем в этом году придётся пройти тест повышенной сложности. Точно - про пятерых: вы отправитесь в одно место, - он отвернулся к панорамному окну и вздохнул: - Не знаю, как остальные родители, а я подумываю, не настоять ли на твоём отчислении... Хотя бы целыми останетесь, - он вздохнул опять, понимая, что репутация пострадает репутация не только самого Николана, но и всёй семьи. То есть целым точно никто не останется. - Тебя, подружку твою грудастую, героя в плаще и ещё двоих особо отличившихся отправят на форпост в пустоши... Название «Вечная Костемолка» тебе что-то говорит?

Говорило. Ещё как говорило.

Так-то у крепости есть название, которое никто не употребляет в повседневном обиходе: Горделивая Дама.

Там длинная история, связанная с несчастной любовью её хозяина. Умерла его возлюбленная, и он погрузился в некромантию, надеясь её воскресить. Видимо, не за внешность любил, раз даже такой результат его устраивал. И похоже, не за душу. Мало у какой нежити она остаётся.

Он погрузился в гниющую плоть так глубоко, что уже не одну сотню лет его не могут из неё вытащить. Вместо спасения жены, сам отправился к ней. Впрочем, они вместе и, возможно, даже счастливы. И пытаются отвоевать свои владения.

А владения немаленькие, никто не позволит нежити господствовать на территории целого графства.

- Вот! Значит ректор о нас заботится! Он видел наши успехи против некротики и именно в такое место и отправляет. Мог бы, например, против водных созданий отправить, увидев молнии. Тогда бы это выглядело как явное наказание... Да и смертность там не высокая, настолько я знаю.

- Ох! - Димодан посмотрел с укоризной. - Смертность ТАМ не высокая. Зато Костемолка главный поставщик инвалидов стране. Магических. Самая неблагоприятная для развития праведного мага обстановка. Туда отправляют только провинившихся и безнадёжных. Тех, кто добровольно вызвался.

- Понял отец. Могу я сказать об этом остальным?

- Бертольд точно в курсе. Мирабель можешь пригласить. У неё нет такой библиотеки как наша. А кто двое других - я даже не знаю. Вроде бы они друзья Дисектона.

- Понял! - обрадовался молодой и горячий. - Свяжусь с Бель.

- Сидеть! - рявкнул Димодан, и сын выполнил команду, присев на краешек кресла как пёсик, преданно, но растерянно глядящий в глаза хозяину. - Не хватало ещё, чтобы ты её приглашал в наш дом. Это дело серьёзное. Я сам поговорю с её отцом. А то мало ли как неправильно поймёт...

Мирабель Данделион приехала не одна, а вместе с родителями. Неприлично незамужней девушке жить в доме у однокурсника. Официально их семейство в гостях у Ольденвудов. Впрочем, так оно и есть, а повод - это совсем другая история.

Родители Бель Николану не понравились. Отец - типичный подкаблучник, прямая противоположность Димодану Ольденвуду, властному мужчине, слово которого - закон. В семье Данделион, похоже, всем заправляет мать. Пышная дама с печатью разврата на лице.

Николану эта тема всегда была безразлична, а вот Колян вопросом интересовался: дети перенимают модели поведения от родителей. То есть почти наверняка Бель видит своё будущее супружество по аналогии с той семьёй, где взрослела. Можно было бы надеяться на чувства противоречия, но нет: ни намёка на конфликт с родителями. И дело даже не в том, что не хотят выносить сор из избы. Они до отвращения гармоничны.

«Если хочешь узнать, как она будет выглядеть через двадцать лет, посмотри на её мамочку», - говорил приятель Коляна. Сверстник. Видимо, семейное предание, передающееся по мужской линии в их семье.

Впрочем, читать книги в библиотеке, положив голову на колени подруги, Николяну эти домыслы из иной реальности никак не мешали. Правда немного мешала пышная грудь, нависающая над лицом и закрывающая свет.

Да и вообще, он даже по щеке себе отвесил оплеуху, когда в голове появились рассуждения с позиции «супружество» и «семейная жизнь». «Будем веселиться», вот как называется старинный студенческий гимн из мира подсказчика:

Да здравствуют все девушки,

изящные, красивые!

Да здравствуют и женщины,

нежные, любвеобильные,

добрые, трудолюбивые!

Из всего длинного текста Колян помнил только это. А, нет, - ещё «Vivat Academia! Vivant professores!»

К сожалению, иногда приходилось вставать с диванчика (это же не публичный читальный зал - удобства предусмотрены). Элементы заклинаний требуют отработки. Обычно это делается по отдельности, чтобы не навлечь последствия при провале. Как правило, в описаниях ритуалов всегда указано, на какие элементы можно безопасно разбить формулу для отработки.

Жаль, что это стандарт позднего времени, в действительно старых книгах, которых немало в библиотеке семьи, такого не указано - нужно искать более поздние издания.

Как ни удивительно, но до сих пор большинство знаний о волшебстве, кроме каталогов, не только не оцифрованы, но даже на бумагу не перенесены. Формулы сложнее трёх этапов выдерживает только пергамент, а носитель для того, что сложнее одиннадцати, уже требует специальной подготовки.

Разной, в зависимости от содержимого формулы, нужно готовить сопротивляемость к разным явлениям, ведь основы магии артефактов - это начертания. И их активируют словами, которые при чтении неизбежно проговариваются в уме. Этого бывает достаточно для активации.

Так что фразу «чтение книг - опасная вещь» в мире Возвышенной Магии стоит понимать буквально: оно может сопровождаться вполне реальными спецэффектами. Это учтено в читальном зале - отдельном помещении, где нет горючих предметов и специальное остекление.

Впрочем, подруга по чтению и подушечка подтвердила, что и Толстой был прав, говоря, что «яды умственные, в виде дурных книг, часто привлекательны». То и дело её посещали прекрасные идеи, прочитанные в очередном издании:

- Николан, вот тут пишут, как изгнать подселившегося в человека призрака, - Мирабель отодвинула от лица книгу, которую читал Николан и потыкала пальчиком в текст своей.

- Меня же проверяли. Я не одержим. У меня память повреждена. Точнее, дополнена. Это единственное моё отличие от всех остальных.

- Так может поискать как лечить память? В твоей библиотеке наверняка что-то найдётся.

- Бель, ты конечно милашка, но даже тебе я не позволю копаться в моей голове, - Николан поднял голову с мягких колен и сел рядом с насупившейся девушкой. - Как бы тебе объяснить... Вот смещай два вида крупы вместе? Что получится? А потом разбери... Нет... Плохая аналогия. О! Краски! Смешай зелёную и синюю. Что получится?

- Бирюзовый, - кубки Бель всё ещё надуты, так что проговорила она забавно.

- Да я не о том! Сможешь потом этот бирюзовый разобрать обратно на синий и красный?

- Ну, я не знаю... Давай поищем в библиотеке. Думаю, должно быть и такое заклинание...

- Мира, ну давай потом, а? Пустошь, Костемолка, а ты о каких-то глупостях...

- Это не глупости. Ты, Николанушка, был страшным, когда молниями швырялся. Страшнее Рапапана, - Бель надула губки, а Николан не удержался и чмокнул эту милоту в щёчку:

- Спасибо за заботу, Бэль! - он потянулся своими губами к губам подруги, она ответила тем же...

Что бы случилось дальше, никому не известно. Эх, такой момент испортили! Не зря родители Мирабель не понравились Николану: дверь скрипнула (специально наложено заклинание-предупреждение), и в читально-тренировочный зал ворвалась маман Данделион, чтобы спросить какую-нибудь ничего не значащую глупость.

Сейчас её очередь. Потом папаня. Потом служанка с чаем. Потом... В общем, за несколько дней интенсивного учения парочка, неспособная уединиться, уже разучила последовательность. Проверяют, как бы деточки наедине не натворили чего непристойного. А деточкам, между прочим, уже двадцать один годик минул!

«Да и вообще, они что с нами поедут на практику?» - Николан переживал, что так и будет.

Так они и доучились до момента отправления, толком не поцеловавшись. Видимо, или следили за ними как-то, или сигналка какая-то о целомудрии у одного из них. Или у обоих. А она может быть где угодно: не только на серьгах, но и на подкладке одежды, на стельке обуви или даже (и очень вероятно!) в самом читальном зале...

Парочка даже заклинание обнаружения нашла, но явно не потянут три десятка шагов без помощи Коляна... Можно было и воспользоваться ею, только вот его приём не в следовании инструкции, а в подмене части формулы. Кто его знает, какие будут побочные эффекты, ведь они есть всегда.

- Кхе-кхе, - сказала служанка, надеясь, что целующаяся парочка угомонится.

Никакой реакции.

- Кхм-кхм... - повторила она, но опять безрезультатно. Бэль хотела отстраниться, но Николан не отпустил.

- Молодые люди! Ваш полуденный чай!

- А Берта! Спасибо, - Николан оторвался от губ Бель, но не отпустил её из объятий. - У нас сейчас рты заняты. Ты оставь всё здесь, мы освободимся и попьём, - и опять прикоснулся своими губами к пухленьким губкам Мирабель.

Девушка не сомневалась, что её целовал не Николан, а Колян. Её друг детства, всегда погружённый в книги, на такое не способен. Он бы ещё на моменте скрипа двери сел по стойке ровно и, краснея, уставился бы в пол.

Впрочем, она бы поступила так же, если бы не проявление напора со стороны знакомого-незнакомца. Она даже была благодарна этим переменам в друге. Колян - это палочка-выручалочка.

Большую часть времени с ней прежний Николан, но когда он в растерянности, в отчаянии, то на первый план выходит это беззастенчивое наглое существо, не знающее, что такое неловкость и нерешительность.

А потом на подмогу прибежала уже тяжёлая конница - маман Данделион, цокая подкованными каблучками, ворвалась в читальный зал и потребовала прекратить разврат, или они немедленно уезжают.

Как же! Вон какая довольная!

«Немедленно уезжали» они теперь по несколько раз на дню, но и молодые люди больше так не наглели.

До прибытия десантного транспорта всего пару десятков раз коснулись губами друг друга.

Отправлялись в Пустоши с военного аэродрома, заполненного летающими платформами.

Формы летательных аппаратов казались дикими Николану из-за влияния Коляна, хоть разум и понимал, что то, на что наложено тысячи магических контуров, может себе позволить игнорировать аэродинамику.

Это не самолёт и не дирижабль технократической цивилизации, здесь иные принципы. Десантный транспорт больше всего походил на морской корабль, но с плоским дном - нет нужды строить киль для полёта. Да и парковаться неудобно.

Бертольд Дисектон уже стоял около трапа с двумя другими наказанными - близнецами Норт. Брат и сестра Лоренс и Лорана. Как и положено двойняшкам, выглядели они настолько похоже, что нужно какое-то время пообщаться с ними, чтобы заметить разницу. Особенно сейчас, когда оба в камуфляже.

- Приветствую, - Бертольд, ещё не вышедший из образа лидера, первым протянул руку для пожатия.

- А вас-то за что? - спросила Мирабель после положенных приветствий.

- За усердие, - вздохнули светловолосые близнецы синхронно.

- Они лидеры по успокоенной нежити, - пояснил бывший лидер. - Если не считать нашего громовержца.

Громовержец посмотрел по сторонам. Никого не было. Им сказано, что встретят, но в радиусе сотни метров никого нет:

- Может, нас там ждут? - спросил он Бертольда.

- Не пустили. Сказали ждать сопровождающего снаружи, - ответил он и тоже посмотрел по сторонам.

Естественно, провожающих на военный объект не пустили, распрощались с родителями у ворот аэродрома. Тут даже авторитет семей не имеет значения (если семья не министерского казначея по обороне).

Все вещи лежат в сумках - есть формула упаковывания. Естественно, третьекурсникам она не по силам, да и не всем выпускникам по плечу. Но дворецкий семьи Ольденвуд в этом деле дока. Собственно, это умение - одно из условий приёма на работу. Всё-таки на нём всё хозяйство.

Судя по отсутствию баулов у спутников, они тоже нашли способ упаковать вещи. Впрочем, в гражданских аэропортах есть такая услуга. Ну, типа как обёртывание плёнкой в немагическом мире. Есть такие и в городе, обычно при отелях и бюро путешествий.

Сопровождающий оказался молодым человеком в военной форме. Совсем молодой, наверное, только выпустился из военной академии.

«Почти сверстник, - подумал Николан. - Кто за кем будет присматривать».

- Лейтненант Аб-бап Об-ном-ном, - представился он в стиле сотрудника ППС, ДПС, ГАИ и иже с ними. - Все собрались? Следуйте за мной.

- Свистать всех на борт, - промямлил Николян. Тревожные предчувствия наконец-то настигли его, что начало пробуждать Коляна. Всё потому, что он глянул, на напряжённое лицо сопровождающего.

Кстати, его так и звали: Абаб Обномном, имя он произнёс вполне чётко, это Колян подсуетился и внёс свою лепту в восприятие адекватного Николана.

А имя неузнаваемое, потому, что он иностранец, хоть внешне ничем и не отличается - не смуглый, разрез глаз обычный. Цвет волос как вариант нормы. В армию пошёл для натурализации, но даётся ему это тяжко. Не в почёте он у командования, не считают своим.

Непонятно, почему именно такому человеку поручили нянчится со студентами? Да ещё и с такими: двое из оооочень уважаемых семей.

Так как раз именно поэтому! Если с ними что-то случится, то его голову не жалко положить на плаху. Где тут повод стать весёлым?

Впрочем, настоящее веселье испытывал только Бертольд. Его геройская натура пёрла наружу. Вкусил лавры славы, ведь именно его имя теперь навсегда вписано в историю как командующего группы, зачистившей условно враждебную аномалию Пустоши.

Его даже не беспокоила такая мелочь, что в описании его подвига использованы слова вроде «порча имущества» и «безрассудная инфантильность». Подвиг можно по-разному преподнести, но он не перестанет быть от этого героическим, так он считал.

Почему нужно сопровождение, стало понятно, когда поднялись на борт. Пять студентов летят вместе с новобранцами, а они, как известно, не элита из элит в Костемолке. В опасное для магов место отправляют далеко не лучших.

- О! Посмотрите-ка, кто у нас! Каких милых девиц командование прислало скрасить наш перелёт, - здоровяк, поперёк себя шире, скалился частоколом зубов с прорехами.

- Молчать! Дисциплинарное взыскание! - рявкнул Обномном, но вышло неубедительно. Его буквально подняли на смех. Все до единого заржали аки лошаки.

- Ни что не поднимает настроение так, как заливистый щенячий лай, - вздохнул Николян и вытянул вперёд руки. - Как говорили древние, longus penis vitae brevis est!

- Ты что творишь! - на руках тут же повисли Бертольд и Лоренс. Латынь другого мира они не понимали, но настроение уловили безошибочно: Николана понесло от стресса. - Мы же уже в полёте! Рухнем!

Смех прекратился.

- Ты нас запугать что-ли решил, мальчонка? - всё тот же здоровяк не перестал лыбиться. - Так мы тут все маги не из последних.

- Николан, - напомнила Мирабель о том, что молнии плохи для прицельной атаки.

- Что вы говорите, мистер Андресон? - спросил упомянутый у здоровяка. Имя было написано на нашивке на груди.

Прежде чем тот ответил, он провёл двумя пальцами, будто закрывает дверку типа «купе».

Мистер Андерсон ничего не сказал кроме: «М-м-м-м!», - а кто бы сказал, если рта нет? И улыбаться престал, да.

Николян же скалился во весь рот:

- Я очень рад, встретить магов не из последних. В восторге, что мы будем лететь в компании с ребятами, кто знает толк в юморе. Будем шутить и смеяться всю дорогу! Эх, повеселимся!

Сосед покосился на Андерсона, ожидая взрыва ярости, ведь того наказали за нарушение дисциплины по причине крайней вспыльчивости. При его габаритах это очень тяжкий грех.

Отчего он до сих не вскочил со своего места и не попытался придушить обидчика? Молча.

Но оказалось, что исчезновение рта - это не главная его проблема. В конце концов рот можно прорезать вновь, а вот как отделить руки от подлокотников? Кажется, он стал одним целым с креслом.

Впрочем, у его ближайших подручных, проблема аналогичная: они хотели кинуться помогать предводитель, да только ноги стали едиными с полом.

- О! Андерсон... Знакомая фамилия... А ты знаешь сказки? Как насчёт насвистеть их нам ноздрями? Левой, - Николян взмахнул пальцами и правая ноздря исчезла. - Правой, - теперь та появилась, а вторая исчезла. - Обоими вместе...

- Николан! Убийство это грех, - как лидер, Бертольд хлопнул по руке расшалившегося однокурсника. - Нам же могут снизить балл за практику.

- Думаешь? Трояк получим? Лидер Дисектон, да мы ж просто шутим, - притворно обиделся тот. - Я сразу заприметил, что парень-то весёлый! Да они тут все как на подбор шутники и балагуры! У меня есть для них отличный шуточный фокус!

Он хотел опять взмахнуть рукой, но на ней повисла Мирабель:

- Ты что творишь?!

Среди новобранцев пошли шёпотки. У них-то рты остались. Пока что: «Минимум сорок шагов!» - «Легко творит!»

- Завожу друзей, - доверительно улыбнулся Николан. - Давай сядем вон там, у окошечка.

Там, куда указала его рука тут же освободились шесть мест.

- Я хотел лететь в кабине навигатора, но, похоже, я неправильно понял, зачем меня к вам приставили, - оказывается, жезл в руке Обномнома тоже сиял от переполняющей его магии. Он тоже хотел призвать к дисциплине новобранцев, и его вариант был куда как менее забавным. Скорее всего какой-то аналог шокера-парализатора.

Видимо, он готовился применить его для восстановления дисциплины, но теперь нацелился на подопечного.

- Не дури, студент, - молодой офицер предупредил сурово.

- Как скажешь, - Николан ответил не ему, а Бель, и жестом пригласил занять свободные места.

- Верни его, - лейтенант указал на здоровяка, - в прежнее состояние.

- «Контрол-Зэд», - сказал что-то непонятное студент, сопроводив нестандартным жестом пальцами, и здоровяк действительно вернулся в прежнее состояние. Он был зол, буравил взглядом, но провоцировать не решался.

Его соседи тоже притихли, отводили глаза.

А остальное большинство всё-таки признало победителем студента.

«Так это была иллюзия!» - шепнул кто-то.

«Тупой? - ответил другой голос риторическим вопросом. - В натуре рот исчез!»

Когда шестеро расселись, лейтенант Обномном выполнил заглушение и сказал с упрёком:

- Зачем вы усложняете мне жизнь, мистер Ольденвуд? Вам повезло, что они в форме одежды без оружия. Очень рисковали, хоть в целом ваше поведение и соответствует инструкции «О завоевании власти в группах организованных по принципу собачьей стаи». (стр. 7, третий абзац сверху)

- Ну, тогда их завалил бы Бертольд. Голыми руками. Вы же читали отчёт? Он целую локацию зачистил. За его спиной я чувствовал себя как за каменной стеной, - сказал Николан серьёзно. - Да и вы, лейтенант, что-то приготовили.

- Именно. Вам нужно было оставить всё на меня. Я за этим к вам и приставлен, - сделал строгий выговор сопровождающий. Только вот эта строгость неуверенная, словно не он тут старший.

В его мыслях промелькнуло: «Какой ещё Бертольд? Ты тут первый отморозок!», - и конечно он удивился, что не знает ни заклинаний, ни жестов, продемонстрированных парнем. Ведь он военный, а им преподают ВСЕ известные формулы отмены заклинаний, включая «тайны» старых родов и других государств.

А главное, чему учат военных магов - это оставаться невозмутимыми. Если голос дрогнет, рука неуверенно выведет жест - магия не сработает. Оттого в реальном бою редко кто применяет заклинания сложнее пяти-семи шагов - шанс на успех очень низкий. То, что парень в стрессовой ситуации выполняет такие сложные формулы, говорит или о большом опыте, или о безумии.

Откуда опыт у «золотого мальчика»? Значит, остаётся только второй вариант. Больной на всю голову! Не мастерство, не знания и умения и даже не агрессивность, а именно то, что новичок не боялся - вот что важно в группах с собачьей иерархией. Впрочем, это всего лишь повод для того, чтобы на тебя хотя бы посмотрели, приглашение к разговору. Дальше будет выяснение, почему не боится: глупость это или что-то обоснованное.

Абаб пока тож не понял, а потому закончил мысль, с некоторым сомнением:

- ...А теперь в лагере вам придётся смотреть, не только в сторону врага, но и как бы в спину что-то не прилетело.

- На месте разберёмся. Ядерная бомба всегда попадает в эпицентр, - отмахнулся Николан и беззаботно закрыл глаза, рассчитывая поспать в полёте. Почти мгновенно расслабился, заметив, что напряжение в салоне пятого супер-эконом класса постепенно превращается в настороженное уважение: кто-то коротко кивнул, кто-то отвёл взгляд.

Стая признала его безбашенность, но не спешит принимать.

Глава 6

Чартер доставил туристов к месту отдых с комфортом. В относительной тишине. Только шёпот о том, что молодые мажоры обнаглели, да и тот тонул в свисте окружающего транспорт воздуха.

Студенты вышли из его нутра последними, когда попутчики уже строем шагали в сторону казарм.

- Сначала к командующему гарнизоном, - сказал Абаб Обномном и, ни слова больше не говоря, зашагал в сторону донжона старинной крепости. От современного в этом оборонительном узле только форма военных, да несколько орудий на стенах. Всё остальное больше соответствует обстановке средневековья.

- Современные материалы, сделанные с использованием продвинутых магических технологий, съедает некротика, - пояснил Обномном. - Не только людям она во вред. Только камни и стоят. Да командир гарнизона. Он тут уже лет двадцать, так что проявите уважение.

Взгляд, направленный на Николана чётко давал понять, что множественное число тут только для проформы. Именно ему, балагуру, адресовано предупреждение.

Гарнизоном командовал дальний родственник Бертольда. По сути - седьмая вода на киселе, но судя по всему, они так не считали:

- О! Племянник! - из толпы новоприбывших высокий широкоплечий мужчина выделил именно родственника.

Обнял его, уколов крюком в спину - в мире Возвышенной Магии уже давно придумали полнофункциональные протезы, но только здесь они не работают. Проклятое место.

Если быть точным, то работают, но не недолго. Например, орудия на стене меняют два раза в год. Но они и активны не сто процентов времени в отличие от протеза. А он дороже в разы средней магопушки. Тот же транспорт приземлился и улетел - не так уж и критично для ресурса.

- Дядя Розенстар, - «племянник» обрадовался, что его узнали. - А нас с друзьями отправили к тебе. Погостить.

- Гостям я рад, - сказал командующий, и улыбка мгновенно сползла с его губ. - Но твой отец специально прислал мне письмо, - другие способы связи тут тоже не работают, - и просил не давать тебе спуска.

Он сел за стол, надел очки (точнее, одно очко - монокль вставил в единственный глаз) и, щурясь, прочитал с экспрессией: «Сдери с него семь шкур. Вырежи ремни из спины! Но он должен вернуться исправившимся и раскаявшимся!»

Близнецы Норт хором хихикнули, глядя на изменившегося в лице сокурсника, но тут же присмирели под тяжёлым взглядом командующего:

- Тут и про остальных есть: «Дружков его тоже не жалей. Особенно Ольденвуда». Это ты? - крюк-протез указал на Николана.

- Да, капитан! - вытянулся тот по струнке. - Прошу дать мне самое сложное задание!

- О! Как раз у меня есть такое для вас, остолопов, - нехорошо так прищурился единственным глазом генерал. - Третьего дня едва отбили прорыв. Стена рухнула. Вижу, вы народ крепкий, так что постройка стены вам будет в радость.

- Да, капитан! - рявкнул Колян.

- Генерал, - поправили его товарищи боязливым шёпотом.

Сам Розенстар проигнорировал незнание чинов гражданскими. К тому же, он сам был одет в камуфляжную форму без знаков отличия - ни к чему облегчать врагу работу по выслеживанию. То, что есть и другая, более заметная деталь, он игнорировал.

- Сынок, - командующий цитаделью обратился к лейтенанту Обноному. - Отведи их в третью офицерскую казарму.

- И девушек? - посмел удивится Абаб.

- Они опустели, - сказал генерал с грустью. - И сам туда же переезжай. А потом поступаете в распоряжение капитану Баумбильду. Найдёшь его на северной стене.

Генерал ещё какое-то время буравил взглядом «гостей» и напутствовал напоследок:

- Лейтенант Обномном - ваш непосредственный руководитель. Подчиняетесь ему. Последнее слово по итогам вашей практики - за ним. Так что делайте всё, чтобы ему понравиться.

Кажется, самому лейтенанту не понравилось продление его полномочий, он хотел поскорее сбагрить гражданских на кого-нибудь. Но приказ есть приказ.

Николан подумал, что на молодого офицера без связей давит то, что в его подчинении члены влиятельных семей. Уточнять не стал.

Если абстрагироваться от того, почему здание опустело, то казармы оказались не так уж и плохи. Офицерские, они имели индивидуальные комнаты, личное пространство, пусть и минимальное. Есть и место для общего времяпрепровождения. Офицерская столовая - тоже отдельная.

Впрочем, в остальном к студентам относились как к солдатам - об этом их нянька сразу предупредил, чтобы не поддавались иллюзиям, когда вёл их на рабочее место.

У северной стены, точнее там, где она была - сейчас осталась только груда камней - уже работали знакомые им по перелёту новобранцы-штрафники.

- Эй! Молокососы! - здоровяк Андерсен отвлёкся от разгребания завалов, отбросил валун в сторону и показал пальцем на Николана.

Очевидно, что это было только начало речи, он, наверное, ещё сказал бы что-то, да вот какая незадача: рот исчез после жеста Николана «захлопни калитку».

Однако, и для мага-хулигана это действие не прошло незамеченным. Он понял, отчего люди работают вручную: сразу после магического воздействия некротика проникла в его тело. Очень неприятное ощущение, будто отведал копальхена, зажевал хаукарлем и занюхнул сюрстрёммингом.

Это от николана знания. В мире Возвышенной Магии тебя прикончат по подозрению в том, что ты нежить, если будешь тащить в рот гнилое мясо.

- Попробовал на вкус местную атмосферу? - хмыкнул Абаб. - Друзьям тоже расскажи, чтоб не дурили.

Он присмотрелся к подопечному, заглянул в глаза и добавил:

- А ты вообще-то молодцом, - сказал лейтенант с удивлением. - Я поперву проблевался от одной искры. Свечку хотел зажечь. А ты что-то сложное сотворил, и держишься. Привычный что-ли?

Глаза Обномнома подозрительно сузились: не некромант ли?

Но допрос не продолжился: в толпе начались волнения по случаю прибытия капитана Баумбильда - низкорослого краснолицего толстячка.

Лейтенант вытянулся по струнке, доложился по форме и представил новых подопечных.

- А это кто сделал? - он посмотрел по сторонам, ища шестого, которого должно выворачивать наизнанку. - Или уже в лазарете?

- Студент Ольденвуд! Шаг из строя, - рявкнул Абаб так, что даже капитан вздрогнул. Профессионал.

Где он увидел стой-то? Понятно, что формулировки приказов стандартизованы, так что он выбрал подходящую к действию, но не к формации типа «толпа».

- Николан Ольденвуд! - студент попытался встать по стойке смирно, но от этого военные только поморщились: пародия, а не стойка. Да и одет он был в гражданский походный камуфляж - тоже своего рода пародия на военную форму. Качественная подделка на ветхий криво прошитый комплект, не соответствующий размерами. Видимо, призван пугать нежить одним своим видом. Или замаскироваться под своего в случае чего.

Эх, не зря говорят, что картошка вкуснее в мундире.

- Значит, можешь... - капитан тоже посмотрел на него коршуном, заметившим мышку, ища признаки увлечения магомерзкой некромантией. Точнее, следы их сокрытия: тональный крем, размазанный поверх чёрных вен и подглазин, контактные линзы, очки перчатки... Но не увидел ничего из арсенала несмываемых красавиц.

- А ну-ка, верни ему пасть... - капитан ткнул круглым пальчиком с маникюром типа «я копал картошку» в Андерсона. - Хорошее заклинание. Вот бы всех новобранцев так модифицировать... Так ведь с голоду помрут. А нельзя оставить только маленькую дырочку. Для трубочки?

Баумбильд говорил серьёзно, мимикой не выдал и намёка на шутку, так что работники напряглись.

- Контрол-Зэд, - Николан проделал те же манипуляции, что и раньше, не смущаясь того, что на него направлены десятки взглядов. Многие надеялись увидеть, как мажорика вывернет наизнанку.

Но ничего не произошло - отмена вовсе не пахнула некротикой. Всё прошло нейтрально, без неприятных побочек.

«Колян не подчиняется законам нашего мира», - лучшего объяснения случившемуся Николан найти не смог.

- Аномалия, - лицо капитана сморщилось, ведь за год службы в этом месте недавний майор уже усвоил: аномалии они не к добру!

Абаб тоже внимательно наблюдал за Николаном, творящим магию, но не поморщился. В его глазах не было ничего кроме чёрной зависти. Она даже вытеснила удивление.

- Лейтенант! Присмотри за молодёжью. А ты за мной, - и не дожидаясь бодрых «так точно, сэр», зашагал в сторону хозчасти.

Там он достал из сейфа подшивку и, полистав, вынул из неё старый лист пергамента:

- Раньше крепость была зачарована. Заклинание называется «Святое Место». Внутри него можно творить магию, не опасаясь некротики. Потянешь?

- Семьдесят два шага... Да и ритуал-то групповой. Тут архимаг из легенд нужен, - бровь Николана непроизвольно взлетела вверх. Неужели он производит впечатления способного на такое?

- Что? Это на всю крепость. Переверни! Вот... - он сам помог найти нужное и ткнул пальцем-сосиской в формулу.

- Одиннадцать... В теории смогу. Только толку-то что? Радиус пятна маленький... Да и магия жреческая. Я в богов не верю. Гагарин летал, и никого там не видал...

- Какой ещё Гагран? А... - толстяк раздражённо махнул рукой. - Чудак на букву «М». И как вас, гражданских, научить строем ходить? Ты создашь пятно, а твой друг, например, там сотворит свою магию. Расширит его. Потом ещё чуть-чуть... И глядишь, вдоль всей бывшей стены сделаем непроходимое для нежити заграждение. Понял? До ночи мы приличную баррикаду всё равно не построим. А так - хоть какой-то шанс.

- Отчего такой мост не сделали снаружи? - про внутри Николан уже понял. Сложная магия внутри отравленной зоны не сработает.

- Пытались. И не раз. Да только Граф тоже не бездействует... Так что, возьмёшься?

Николан догадывался, откуда такая просьба. Простейшая трансмутация живой ткани - от семнадцати шагов. Простейшая. Уровень исчезновения рта должен быть явно больше. А если маг не только не сдох от некротики, а даже не проблевался, сотворив такое, то что ему одиннадцать шагов, верно?

Только вот магия Хаоса и Абсурда и творение по классическим формулам мира Возвышенной Магии - это не одно и то же.

Приказать гражданскому покалечить себя военные не могут, но с другой стороны, богатая фантазия Николана рисовала яркие картины того, насколько проблемна защита цитадели без стены. Нет гарантии, что живые останутся таковыми до утра, а не вольются в армию Графа, как назвал предводителя нежити Баумбильд.

- Идемте. Надеюсь, я получу зачёт по практике? А может и медаль? - Николан попытался улыбнуться, но вышло вымученно.

- Будет сложно, ты же не военный. Но я добьюсь. У меня остались знакомцы...

- Да я пошутил. Подумаешь, колдануть разок. Как раз уровень зачёта за третий курс, - Николан ещё раз осмотрел схему заклинания.

Опять попробовал улыбнуться, но лучше бы этого не делал: у капитана появилось желание отменить всё и не гробить молодого парня. Впрочем, его хватило только на секунду. Он хоть и зампотыл, но за время службы в этом штрафбате не раз отправлял целые роты на смерть. Подумаешь, один студентишка!

На месте, где когда-то стояла северная стена, лейтенанта не обнаружилось, но студенты и без его участия уже включились в постройку вала-барикады.

- Да нормальный он. Тебе просто надо было помолчать, Ганд, - говорил Бертольд, волоча вместе с Андерсеном огромный булыжник - обломок стены.

Оказывается, он очень сильный.

- Чё, прям суровый? - опасливо переспросил здоровяк.

- Хуже - непредсказуемый. Я б на твоём месте спал в пол глаза, - нагнетал Бертольд. - Мало ли чего. Но ты не дрейфь, я ж вижу, что ты мужик нормальный. Просто оступился. Я замолвлю за тебя словечко. Мы с ним друзья, - продолжил заливать Дисектон под скептические взгляды Мирабель и Нортов.

Когда заметили капитана, то, естественно, разговоры прекратились.

- Начинай здесь, - указал Баумбильд Николану на уцелевшую часть стены справа. - А мы потом продолжим туда, - он махнул к другой целой стене.

«Копать от меня и до следующего дуба, - пробубнил Николян мудрость из другой реальности. - Хорошо хоть, что не до заката».

Весь пролом метров тридцать, без учёта того, что привлекающие стены тоже не вертикальные. То есть ослабление приличное.

Николан не был уверен в успехе. Магия-то жреческая. Требует искреннего обращения к божеству. Магическая наука опровергла их наличие, но молитвенно-магические формулы не перенесла в разряд недействующих. Просто далеко не каждый может ими воспользоваться - не могут воспроизвести правильный настрой. В современном мире не так уж и много упрямцев-жрецов осталось.

В прочем, говорят, что и в древности жрецов-то было много, а вот магов-жрецов - раз-два и обчёлся. В книгах пишут, что их по деревням искали и рекрутировали, там больше настоящих верующих.

До последнего Николан надеялся, что у него не получится, и он скажет, мол, сделал, что мог. И ножкой пошаркает по щебню, имитируя смущения.

А потом как колданул!

Это было ужасно. Похоже на падение в выгребную яму. Николан тонул в нечистотах некротики, захлёбывался тленом.

Он надеялся, что Колян и здесь его выручит, но видно не судьба. А может быть, только благодаря нему и получилось? Может без него...

Эту мысль он додумывать не стал, и так дурно.

- Никки, - пищала взволнованная Мирабель. - Ты в порядке?

- Настоящий герой, - с восхищением говорил Бертольд.

- Ты что, сука, творишь?! - орал на капитана командующий гарнизоном. - Это же сын самого Ольденвуда!

«Так вот куда пропал наш усатый нянь», - проскользнула убегающей мышкой мысль, перед тем как герой потерял сознание, погружаясь в кошмарные видения.

В них он-Колян делал комплименты Мирабель: «Помидоринка моя сочная, я сопровожу тебя в многодетное будущее!»

Потом появилась маман Данделион и заверещала истошным голосом: «Не отдам мою черешенку заезжему гусару!»

«Кто такие эти гусары?» - удивлялся Николан, а Колян отбивался от атаки защитницы целомудрия: «Мадам, мои намерения чище капелек мёда из сот Афродиты», - и опять непонятные слова.

Появился отец. Димодан встал на сторону Данделионов: «Не пара она тебе, сынок. Твой пестик не опылит эту тычинку».

«Разве не наоборот?» - подумал Николан. Но он был только наблюдателем, уточнить не мог.

Маман Данделион вступилась на тему «кто кому не пара», и родители ругались уже без участия деточек.

Долго, со смаком, с комплиментами.

А проснулся Николан когда мать Мирабель сказала: «К тому же он поражён некротикой. От него живых детей не родится».

Именно в этот момент Николан и очнулся.

Оказалось, это говорила Лорана Норт Мирабель. Правда, с сочувствием, а не с упрёком как в бредовом видении.

Маг-герой лежал на диване в общей комнате офицерской казармы. В личную комнату без ключа-пароля не войти, так что его положили здесь. В медчасть тащить смысла нет - вряд ли в цитадели, где нельзя применять магию, есть настоящие профессиональные целители. Что-нибудь для первичного очищения точно имеется. Этим и напоили или ткнули. Это может сделать и обычный санитар.

Мирабель сидела на краешке дивана и держала мужчину за руку.

- Вы почему такие потрёпанные? - спросил Николан первым делом, давая понять, что он слышит, как строят на него матримониальные планы.

Все выглядели уставшими, а рука Бель подрагивала - такое бывает из-за долгого применения магии, включающей сложные жесты.

- О! Очнулся! - завопил Бертольд Дисектон радостно. - Не прошло и суток!

- Сколько? - почему-то болезный был уверен, что это не присказка.

Он попытался сесть, но Мирабель надавила ему на грудь, удерживая в горизонтальном положении. Почему-то молча. Смотрит так жалостливо коровьими глазищами, увеличенными очками.

- Так полдень следующего дня сейчас. Пару часов до суток не дотянул, - Лоренс сидел здесь же, только за спиной, Николан его не заметил сразу. - Мы уже отоспаться успели после ночной заварушки.

В его голосе прозвучало немало гордости, будто он лично в ней участовал.

Или...

- Вы что, сражались с нежитью? - уточнил сокурсник.

- Было дело, - Бертольд попытался сказать небрежно, но куда там! Гордость из него так и пёрла.

- Наш лидер - едиственный, кому поддалась жреческая магия, - сказала Лорана. - Он закончил стену очищения, которую ты начал. Мы держали северное направление вместе с новобранцами.

Николан немало удивился новости.

Жреческая магия - это особенный, специфический вид искусства, поддающийся не каждому. Даже если ты способен воспроизвести формулу в сто шагов в классической области, то можешь и не потянуть два-три жреческих шага.

И обратное тоже верно.

В древние времена многие несмышлёныши добивались больших высот в служении богам, считая, что они лишь проводники силы того, к чьему культу принадлежат. Но когда магия была исследована полностью (как считалось до по-явления Коляна), это направление почти забыли.

Так что потеря сознания «жрецом» Ольденвудом практически нивелировала его успех. Пространство, свободное от некротики - шар примерно трёх-четырёх метров в диаметре с ним в центре - размер зависит от глубины религиозного экстаза. Если быть точным - то центр там, где рука закончила последний пасс (формула не требует никаких вспомогательных инструментов).

Шансов на то, что кто-то сможет встать внутрь этого чистого купола и продолжит расширять безопасную территорию, был минимальным.

А то, что в одной группе учатся два потенциальных жреца, да ещё имеющие номера один и два в рейтинге Академии... Ноль целых, ноль десятых. Да ещё и позорное пятно на учебное заведение - всё-таки современная магия противоположна жреческой. Возникает вопрос, хорошо ли там они учат в Академии Великой завершённости...

Николан уже задумался было о том, не жреческую ли магию на него применил Бертольд тогда, но тот продолжил рассказ о своих успехах, не догадываясь, что он уже имел успех в колдовстве:

- Все пробовали, да ни у кого не получилось, - горделиво заявил Бертольд. Он опомнился, и одёрнул себя: - Возможно, будь больше попыток, многие смогли бы. Маленькое чистое пятно долго не может простоять. Мы встали в святую землю и внутри неё пробовали. У меня получилось и я закончил стену.

Гордость опять вернулась к герою ночи, хоть Николан и не считал её оправданной: способность к жреческой магии - это скорее позорное пятно на репутации классического мага, чем предмет для самолюбования.

Впрочем, кто бы говорил: он сам-то вон какое чудо сотворил. Но у него есть пусть и слабенькое, но оправление: Колян. Тот в своём мире даже в церковь ходил и несколько священных текстов прочитал.

- А дальше что? Чего вы такие замученные? - спросил Николан. - Почти как я.

- Так не успели стену, ту которая каменная, восстановить... Граф припёрся, верхом на костлявом коне, - нервно пошутил Норт. - Правда, мы его не видели.

Как и ожидалось, сражение всё-таки случилось. Граф, предводитель нежити, не тупой костяк, а со стратегическим мышлением, и он не мог не воспользоваться достигнутыми успехами. Крепость без одной стены уже не имеет права так называться.

Однако волны нежити разбивались об волнорез, сотворённый Дисектоном.

- Он лично не так уж много упокоил, - говорил Норт. - Больше носился и подновлял чистое пятно. Однако, никто не сомневается, что без этой поддержки остальные не оказали бы полноценного сопротивления. Вон, глянь в окно, если можешь встать.

Николан мог. Его травма-то не физическая.

Правда, одного его не отпустили. Мирабель держала под ручку, что вызвало противоречивые чувства: забота приятна, но и он ведь не при смерти.

За узким окном солнце уже стояло в зените. Большая часть стены уже была восстановлена: маги стояли в очищенных зонах и двигали камни с помощью не слишком сложных формул. На полное восстановление понадобится ещё несколько дней, но и текущее состояние - почти успех. Особенно если кто-то смог бы обнести цитадель этаким рвом, непроходимым для нежити.

Только сейчас Николан заметил, как вымотался этот кто-то. Всю ночь творил заклинания, так что сегодня, даже после нескольких часов сна, у Бертольда тряслись руки.

«Не сможет», - сделал он очевидный вывод и снова повернулся к окну потому, что услышал обрывок разговора двоих новобранцев, проходивших рядом:

- Кто бы знал, что эти студентики нормальные ребята, - говорил один другому.

- Да, зря на них накинулся Андерсон, - ответил второй голос, не такой уверенный. - Но согласись, все три девчули хороши?

«Три девчули? - не понял Николан. - Кто третья? Близнецов не отличили, что ли? Так скорее Лорану за мужика можно принять, чем Лоренса за девушку».

- Ага! Хороши, - с сарказмом ответил другой. - Ты видал, как они магичат? Даже наш инструктор так не мог. Палюбому илита, - исковеркал слово невежа.

- Меня эта, грудастая, вытащила из пекла. Чуть не сдох.

- Да сдался ты ей! - не поверил собеседник. - Она ж мажорка!

- Так не только меня. Ты чё, не видал? Она такие вспышки света выдавала, что коридоры в толпах нежити проделывала...

- Да... А парни-то ваще... Жреческая магия. Мало кто может. Вросшие в Костемолку говорят, такого уже лет триста тут не было, - и понизил голос: - Говорят, тогда Граф очень...

Что «очень» услышать не удалось - эти двое проходили мимо и ушли за пределы слышимости как раз на самом интересном месте.

Хоть сам Граф в ту ночь не показался, но вдалеке, во тьме, слышали его проклятья. Он угрожал крепости, что его месть будет такой страшной, что кроме пищащих комаров, некому будет оплакать защитников.

Забыл, видать, что благодаря его стараниям, в округе уже давно нет живности.