И наступила тьма…

1

Это ж сколько воды уместилось в небе, что третий час льет как из водопроводного крана? И это в середине августа в южном-то городе, где принято летом погибать от жары. Можно подумать, случился очередной всемирный потоп.

Забежав в подъезд, обнаружила, что с меня течет так, будто я только что вылезла из реки. У ног собралась изрядная лужа. Хлюпая промокшими кроссовками, я, наконец, добралась до своей квартиры.

Прямо перед дверью меня поджидал сюрприз. Здоровенный черный котяра, едва ли не с бульдога величиной, с густой короткой плюшевой шерстью, сидел и грустными зелеными глазищами взирал на меня. Ему бы милостыню просить таким взглядом, да пузо больно выдающееся.

Не успела я открыть дверь, как котяра прошмыгнул в квартиру и прямиком направился на кухню.

Вообще-то я испытываю слабость к пушистым существам, даже к таким наглым, как этот здоровяк, а потому не выставила котейку вон, а достала из холодильника сосиску, чтоб угостить мохнатого гостя. Но наглец бросил презрительный взгляд на лакомство и снова уставился на меня. Дескать, извините, но угощеньице-то ваше говно.

Я несколько минут провела под горячим душем, после чего, наконец, ощутила на себе приятное тепло сухого велюрового халатика. Какое же это счастье — носить сухую одежду! Затем я взяла швабру и вытерла лужу дождевой воды в коридоре и на кухне у холодильника, образовавшуюся, когда я пыталась покормить своего незваного гостя.

Сосиска по-прежнему лежала без внимания, похоже в этих колбасных изделиях и впрямь нет ничего, кроме туалетной бумаги. И чем же тебя полакомить, котик?

— А теперь сядь и слушай, — строго произнес мужской голос.

— Кто здесь? — вскрикнула я, пугливо озираясь по сторонам.

— Да ты не боись, — сказал этот же голос, но уже более мягко, — Тут я.

Я опустила глаза к полу, глядя на своего нового питомца. Голос однозначно принадлежал коту.

— Кот? — недоверчиво уточнила я, осознавая нелепость своего вопроса.

— Да, кот, и что? — недовольно согласился мой пушистый собеседник.

— Говорящий кот! — мой голос вдруг стал ужасно визгливым.

— Как тебя зовут? — гордо спросило животной.

— Нора, — робко пролепетала я, но потом опомнилась и уже более важно добавила, — Элеонора.

— Приятно познакомиться, мое имя Кей, — кошара встал на задние лапки и почтительно преклонил голову, как настоящий джентльмен, а потом запрыгнул на табуретку.

— Взаимно, — ответила я и глупо хихикнула.

— Я пришел, чтобы тебя защищать. — серьезно продолжил кот, не обратив внимания на мой идиотский смешок, — За тобой идет охота.

— И как же ты меня защитишь, страшно зашипишь и расцарапаешь морды врагам? — ситуация представлялась мне теперь совсем нелепой, может я перебрала с галлюциногенами?

— В том то и дело, что никак, — развел лапами мой пушистый телохранитель.

— От кого меня защищать? Разве что от декана? — снова истерически расхохоталась, — И очень мудро было прислать кота. Хоть бы собаке это дело поручили.

— В том-то и проблема, что я не кот. Просто при переходе произошла непредвиденная ошибка, и… и, в общем, я стал котом.

— Да, забавно, — кажется, я все-таки смогла немного успокоиться, — И кто же за мной охотится?

— Твой жених.

— Жених? — с интересом протянула я, — А он симпатичный?

— Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Я просто охранник.

— С ума сойти! Сторожевой кот! — нет, все-таки это очень нелепо, и я снова не смогла удержать себя в руках и в очередной раз глупо хихикнула.

— Говорю же, это случайно вышло. Просто во время путешествия сквозь искривления в пространстве-времени тело распадается на элементарные частицы, а потом воссоздается. Знаешь, малейшие переставления атомов влекут за собой колоссальные изменения в ДНК, а, следовательно, и во всем организме, — кот сказал это так, словно читал лекцию по философии.

— Как все запущено. Это как в фильме «Муха»? Тебя телепортировали? И там, наверное, попалась кошачья шерсть, — начала я рассуждать, но кот перебил меня.

— Не знаю, о какой мухе ты говоришь, но кошачья шерсть тут не причем, — кот посмотрел на меня со снисходительным сочувствием как на клиническую идиотку, — Ты хоть что-то об устройстве мира знаешь?

— Я в курсе того, что ученые генетически модифицируют овощи, но чтоб людей котами делали… Да еще с какими-то искривлениями…

— Мне повезло, что я разговаривать могу. А ведь мог и мозги кошачьи иметь. Дыры так ненадежны, — вздохнул кот.

— Какие еще за дыры?

— Ну, есть черные дыры, которые представляют собой сколлапсированный массивный объект. А бывает наоборот, очень маленький объект, атом или еще меньше, какой-нибудь фермион или бозон раскомпактифицируется до размеров планеты с плотностью в минус бесконечность, и информация о тебе переносится в то место, с которой эта частица была связана.

— Так ты из космоса? — ну, конечно, говорящий кот просто инопланетянин, как я сразу не догадалась.

— Я из другого мира. В космосе я никогда не был, слава богам. Такие раскомпактификации можно воспроизводить где угодно, в космос лететь не обязательно.

— Подожди, так ты все-таки инопланетянин? — я не унималась, кажется эта версия хоть как-то укладывалась в моей голове в папочку под названием «Возможное».

— Ну, наверное… Понимаешь, бесконечное множество миров. Нельзя сказать, где во Вселенной по отношению к твоей планете находится моя планета. Мой мир в другом времени и пространственно-физической форме. Время в моем мире течет под углом к твоему миру. Он для тебя существует как бы в сослагательном наклонении. В общем, никакой космический корабль из моего мира в твой не долетит. Просто представь, как бы вообще пролегал его путь?

— Я себе такого в жизни не представлю. И, вообще, все то, что ты мне наговорил НЕПРЕДСТАВЛЯЕМО, — отчеканила я, — Нечего меня грузить своими закосмическими понятиями, я все равно ни черта не пойму.

— Да я сам в теории не силен, — пожал плечами кот.

— Ты мне лучше расскажи, зачем мой жених за мной охотится? — полюбопытствовала я.

— Не знаю, может убить хочет, может еще чего, мне не докладывали.

— А может, хочет жениться? — предположила я.

— Да какая разница? — отмахнулся кот.

— А может, я тоже захочу за него замуж? — возразила я.

— Не захочешь, — пушистый махнул хвостом и бросил на меня высокомерный взгляд.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что я так сказал, — отрезал

— Да ты просто моя вторая мамочка, туда не ходи, с этим не дружи, он тебя плохому научит. — я возмущалась, расхаживая по кухне и активно жестикулируя, — Чем тебе мой жених угодил? Кто он?

— Наследный принц Колханы, — сообщил мохнатый.

— Ух ты! Я стану принцессой? — мое воображение нарисовало лица самых модных девчонок с курса, когда я сообщаю им, что выхожу замуж за настоящего принца. У них же от зависти штукатурка на лицах потрескается.

— Нет, — обломал крылья всем моим мечтам гадкий кошара.

— Ну почему? — обиженно спросила я.

— Он тебе не подходит, — тоном умудренного опытом знатока ответил мохнатый зануда.

— Ты точь-в точь как моя мама. Тебе откуда знать, котяра?

— У меня приказ, — кот метнул взгляд полный ненависти и прошипел: — И я не кот.

Я открыла рот, чтобы ответить очередным сарказмом, но тут раздался звонок в дверь.

— Не вздумай открыть, — снова прошипел кошара.

— Да что ты говоришь! — на самом деле у меня не было никакого желания впускать еще кого-то в квартиру, но пойти на уступки коту — это было просто ниже моего достоинства, — Я котам подчиняться не собираюсь! — прокричала я из коридора и распахнула входную дверь.

На пороге стояла худенькая женщина в сером пиджаке и юбке с длинными распущенными волосами не то светлыми, не то седыми и совершенно непримечательным лицом. Такие лица совершенно не запоминаются. Даже ее возраст я бы не смогла определить хотя бы примерно. Ей могло быть как под тридцать, так и за пятьдесят. Также я вряд ли смогла бы сказать, видела ли я ее когда-либо ранее. Она была одна, опасения кота, кажется, не подтвердились, в квартиру никто не спешил врываться.

Кошак выгнул спину и яростно зашипел на тетку, а я поинтересовалась:

— Вам кого?

Женщина замерла, лишь посмотрела таким пристальным взглядом, будто вывернула меня на изнанку, и теперь пыталась разобраться, как же я устроена. А потом вдруг оживилась и заговорила:

— Вы — Элеонора, — это был скорее не вопрос, а утверждение.

— Да, — согласилась я.

— Мы проводим анкетирование по этому дому. Можете ответить на несколько вопросов?

— Хорошо, проходите, — ответила я.

— Нет, не стоит, — вдруг замялась она, — Нам не положено проходить в квартиру. Да и Ваш кот, он, кажется, не любит посторонних, — женщина опасливо взглянула на мохнатого и протянула мне блокнот и ручку, — Заполните, пожалуйста.

— Да, это точно, — сказала я, слегка пнув кота, однако он и не пошевелился.

Помню, в школе мы делали анкеты для друзей, прообраз современных соцсетей, и в них были примерно такие же вопросы. Кому может быть интересен мой любимый цвет или запах? Может теперь мне будут присылать рекламные листовки синего цвета с запахом корицы? С каждым вопросом смысла в этом опроснике я видела все меньше. Встречалась ли я когда-нибудь с пришельцами, обращалась ли к предсказателям, какими талантами обладаю. Но я честно подумала над каждым вопросом и вписала свой ответ. В другой раз я бы не стала ничего заполнять, но сейчас мне нравилось нервировать котяру. Наконец, я вернула блокнот тетке.

— Отлично. Вы прошли анкетирование, и за Ваше содействие мне полагается вручить вам подарок.

— Ой, а какой? — спросила я в ожидании получить пробник каких-нибудь духов или открытку.

— Планшет. Только он не здесь. Я дам Вам сертификат, нужно будет заехать в наш офис за подарком.

Я едва не лишилась дара речи. Впервые слышу, чтобы идиотские опросы оплачивались столь щедро. Конечно, закрались сомнения, что никакого планшета мне не светит, это лишь способ заманить меня куда-то. Но я затолкала эту мысль как можно глубже. И вслух сказала:

— Ну ничего себе! И это только за анкету? А Вам больше ничего заполнить не надо? А то я с удовольствием.

— К сожалению, нет. Мне пора, до свидания.

Тетка быстро развернулась и побежала вниз по лестнице. Я захлопнула дверь.

— Ну, что? — обратилась я к коту, — Это и был страшный кошмарный монстр, который за мной охотится? Трус. Ты просто подлый трус.

— Я буду тебе очень признателен, если у тебя хватит ума никуда не ходить, — произнес кошара, теперь своим тоном напомнил мне бабушку.

— Еще как пойду! — может я не слишком-то поверила, что по какому-то левому сертификату мне выдадут планшет, но котяра изрядно вывел меня из себя своими учительскими интонациям, — Не хватало мне еще, чтоб всякие мурзики указывали, что делать. Мне можно сказать раз в жизни удача улыбнулась. За какой-то фиговый опрос планшет получу, — я начала картинно радоваться и даже подпрыгивать, — Это же халява! ХАЛЯВА! Понимаешь? Ни хрена ты не понимаешь! Вам, котам, это не дано. Я планшет просто так получу!

— Ага, получишь просто так промеж рогов, — пробурчал мохнатый.

— Да тебе просто завидно! Ты же всего лишь кот!

— Ну до чего же ты глупая. Сама подумай, зачем за какие-то дурацкие вопросы дарить этот твой так называемый планшет? — котяра не терял надежды меня вразумить, но все его попытки разбились о мое железобетонное упрямство.

— А мне какое дело? — не поддавалась я разумным доводам кота, хотя прекрасно понимала, что максимум, на что могу рассчитывать, это дешевая китайская дребедень, но версию пушистого охранника мне вообще не хотелось рассматривать всерьез, — Я все равно пойду туда.

— Тогда я пойду с тобой, — категорично заявил кот.

— Извини, не получится. У меня кошачьего ошейника нет, — я рассмеялась, как дурочка, ей богу.

— Может прекратишь издеваться? — не выдержал кот.

— Ладно, понесу тебя на руках, киса, — я попыталась погладить его, но он увернулся.

— Я вообще-то голоден, — попытался перевести тему пушистик.

— Ой, а у меня кошачий корм закончился, а сосиски ты не ешь, — я изобразила сожаление, — Ну ничего, сейчас за вискасом в магазин сгоняю и покормлю свою котеечку, — я протянула руку к мохнатому и снова попыталась его погладить.

— Нора! Перестань! — кота я, похоже, окончательно достала, — Я такой же человек, как и ты, и, если я хожу на четырех лапах, это ничего не говорит о моем интеллектуальном уровне.

— Лично я еще ни одного гения, шипящего на незнакомых женщин, не встречала.

— Я, между прочим, уважаемый человек, даже кандидатскую пишу.

— Ой, наверное, на тему… — задумалась я, — Мяу-мяу? — и снова по-дурацки хихикнула. Кажется, пора заканчивать свои идиотские шуточки, пока этот мохнатый интеллектуал действительно не вцепился в меня когтям.

— Моя тема: «Этика и психология межличностных отношений». Закончу, дам почитать, может быть, — важно произнес мохнатый.

— Ладно, покажешь, что ты там нацарапал. Ты есть что будешь?

— Все равно что, только не с пола. Это унизительно даже для кота.

Мой пушистый телохранитель сидел за столом как человек, держал котлету передними лапами и кушал. Я еле сдерживала смех. Когда я волнуюсь, то порою действительно веду себя как идиотка, наверное, это все-таки нервное, обычно я не такая ехидная, да и котику я симпатизировала, хотя относится к нему, как к человеку мне было не просто. Сейчас он был таким умильным, что рот невольно расплывался в улыбке. Хорошо, что он не пользовался ножом и вилкой, я бы умерла от смеха.

— Ой, а можно я тебя хоть сфоткаю, — я постаралась спросить, как можно более вежливо.

— Ладно, делай свое грязное дело, — ответствовал кот. Все же он обладал воистину мягким характером.

***

На следующий день я все-таки отправилась по указанному адресу, несмотря на все протесты кота. Мною двигало скорее любопытство, чем желание заиметь еще один планшет, хотя и надежда на халяву тоже имела место. Да и идти было не далеко, буквально на соседнюю улицу.

Вчерашний дождь разукрасил улицы гигантскими лужами, но от былого холода, пробравшего на кануне меня до костей, не осталось и следа. Южное солнце светило как ни в чем не бывало, воздух был горячим и влажным, как в бане. Кажется, я даже видела пар над новообразованными лужами. Сегодня было так душно, что в глазах плыло. Не лучший день для прогулки.

Мой охранник по-кошачьи демонстрировал недовольство активно виляя хвостом. На улице он был не таким разговорчивым, что меня радовало. Не хватало еще привлечь внимание каких-нибудь прохожих своим говорящим животным. Как и все кошки, мой мохнатый друг недолюбливал сырость, а потому через лужи, растекшиеся на нашем пути, мне приходилось переносить кота на руках, чтобы эта зверюга лапки, видите ли, не намочила. А весу в нем было как в трехлетнем ребенке, не меньше.

Дом под номером двадцать пять по улице Абрикосовой был самой обыкновенной четырехэтажкой, причем довольно старой. Я вытащила из сумочки сертификат и еще раз сверилась с адресом. Все верно, дом двадцать пять, офис сорок четыре. Фирма, которая обязалась выдать мне заветный планшет именовалась ООО «Колосс». Но здесь не было никаких вывесок, никаких указателей, которые хоть как-то намекали бы на существование этого центра выдачи призов.

Ну что ж, скорее всего, офис располагается в квартире сорок четыре. Я предположила, что это третий подъезд, к нему-то и направилась решительным шагом. У меня снова промелькнула мысль, что кошак прав, и мне надо бы бежать отсюда со всех ног. Но взглянув на недовольного кота, я быстренько эту мысль похерила и отворила деревянную обшарпанную дверь подъезда, за которой скрывался темный коридор. Несмотря на солнечный день, здесь было абсолютно темно, видимо окна в подъезде тут не предусмотрены. Ступеньки пришлось искать практически на ощупь. Офисом здесь и не пахло, зато пахло плесенью и кошачьей мочой. Единственным источником света тут были два кошачьих глаза. Ему-то хорошо, хотя бы в темноте видит. Я вытащила из кармана зажигалку и попыталась осветить путь.

— Я говорил, зря ты это затеяла, — начал ныть кот.

— Помолчи, — отмахнулась я от кошака пытаясь разглядеть номер одной из квартир.

Здесь было довольно странное расположение квартир. На первом этаже была только одна дверь без опознавательных знаков, железная и ржавая. Видимо, какое-то подсобное помещение, может вход в подвал. На втором этаже простирался длинный коридор, уходящий влево. Такое расположение напомнило мне общежитие, скорее всего, это оно и было.

Я шла по коридору продолжая разглядывать в свете зажигалки цифры на дверях. «Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять,» — считала я про себя.

— Котик, мы на верном пути, — мой голос разнесся эхом по коридору, однако ответа не последовало. Я почувствовала, как сердце стукнулось о ребра.

— Кей? — неуверенно позвала я, — Ты тут?

Ответом мне была только тишина. Не мог же он сбежать? А если кошака похитили? Черт, почему он даже не мявкнул? По мне прошла волна липкого страха. Я побежала назад, затем снова развернулась и устремилась вперед, судорожно чиркая зажигалкой. Мое тело было более не подвластно мне, им овладела паника и заставила метаться по коридору. Вдруг одна из дверей распахнулась, и из нее полился мягкий желтоватый свет. В этом свете возникла тонкая женская фигура в длинном светлом платье. Я сделала два глубоких вдоха, взяла себя в руки и направилась к ней.

— День добрый, — сказала она каким-то сонным голосом, будто бы находилась под кайфом, — Входите.

Я вошла внутрь помещения, а женщина закрыла за мной дверь и прошла к окну, завешанному какими-то желтыми тряпками, бывшими некогда шторами. Это была маленькая комнатушка с ободранными стенами. На полу валялся мусор, шприцы и парочка дохлых крыс. До меня, наконец, дошло, что этот дом давно заброшен, а света в подъезде не было потому, что окна заколочены. Естественно, никакого офиса тут нет, а эта девушка обыкновенная наркоманка и никакой мистики. Кажется, это она и приходила ко мне с этим дурацким опросом, только у нее было такое незапоминающееся лицо, что я не была уверена. Вот только зачем было приходить ко мне? Хотя, разве поймешь, что в голове у этих наркоманов.

— Здрассьте, — сказала я, — Вы не видели моего кота?

— Нам говорили о нем, — протянула она все тем же сомнамбулическим голосом.

— А где он?

— Я не знаю. Дайте мне Вашу руку.

— Зачем? — глупо, но я вдруг спрятала руки за спину и попятилась к двери.

— Дайте руку, — настойчиво повторила она неестественным и пугающим голосом, и подошла ближе ко мне.

Я развернулась и распахнула дверь, но выйти не удалось. Передо мной возникла кирпичная стена. Мне стало страшно. Неужели меня уже успели чем-то одурманить? А может это произошло еще вчера? И никакого говорящего кота не было?

Дистрофичная женщина с невзрачным лицом подошла ближе, с неестественной силой схватила меня за руку и чем-то прикоснулась к тыльной стороне ладони. Я почувствовала жжение, и силы стали меня покидать. Обшарпанная комнатушка рассыпалась на тысячи звонких осколков…

И наступила тьма…

2

Я вижу что-то белое. Все белое. Белый потолок, белые стены. Все белое, а сама я лежу на полу. И только одно черное пятно рядом.

— Котик! Как я рада тебя видеть! — завизжала я, поднимаясь с пола.

— Ну, получила свой подарок? — недовольно пробурчал кошара.

— А сам как думаешь? — я рассмеялась, но не ехидно, как вчера, а по-доброму, над собой.

— Думаю, что я был прав, — пробубнил мой мохнатый друг.

— Ну не нуди. Где мы?

— Ты у меня спрашиваешь? Я шел по коридору за тобой, а очнулся уже здесь. Сваливать надо.

— Как?

— Через дверь. Замок сможешь открыть? Кажется, он не сложный.

— Я тебе что, медвежатник? — возмутилась я

— Эх, были бы у меня руки… — вздохнул кот.

Кот заглянул в замочную скважину и прошипел:

— Ложись.

Замок в двери заскрипел. Я последовала команде кота и снова легла на пол.

— Это она и есть? — спросил мужской голос.

— Да, — ответила женщина.

— А с виду ничего особенного, еще и рыжая, — прокомментировал мужчина, — А что это за кот?

— Ее кот, наверное, я подумал, он для нее дорог. Думаю, не стоит его изымать, ей будет спокойнее, — объяснила женщина.

— Как ее имя? — снова спросил мужчина.

— Элеонора, — ответил все тот же женский голос.

— Элеонора Колханская. Она как-то проявила себя? — мужчина подошел совсем близко и присел рядом с моим псевдоспящим телом.

— Пока нет, но, думаю, еще проявит, — ответила женщина.

— Смоделируй ей подходящее место в соответствии с данными, — сказал мужчина.

— Это подойдет? — спросила женщина.

— Вполне.

Я услышала, как хлопнула дверь, но все еще боялась открыть глаза. Лишь убедившись, что никаких шагов в помещении больше нет, я решилась приподнять веки.

Странно, я не почувствовала, что меня куда-то несли, мне казалось, что я по-прежнему лежу на том же белом полу. Однако, помещение вокруг меня радикально изменилось. И лежала я уже не на полу, а на кровати, хотя, надо сказать, матрас был ничуть не мягче пола.

Все вокруг было синим. Синяя постель, синие стены, синяя мебель, даже меня каким-то образом переодели в синюю пижаму. Я вспомнила, что в той дурацкой анкете я действительно указала, что мой любимый цвет синий, но, кажется, они все же перестарались. На синей тумбочке стояла бутылка «Пепси» и синий стакан, а также сигареты Marlboro и зажигалка, которые я машинально сунула в карман пижамы. А в вазе стояли синие лилии. Интересно, они их покрасили?

— Почему здесь все синее? — спросила я у кота.

— В данный момент тебя больше всего заботит именно это? — удивился мохнатый.

— Я в той анкете написала, что мой любимый цвет синий. Этот мой жених таким образом хочет мне понравиться? Они совсем идиоты?

— Возможно, — сухо ответил кот, — У тебя есть план?

— Конечно, нет.

— Надо бежать.

— Логично.

— Ну, я серьезно, что будем делать? — заныл кошара.

— Это ты у меня спрашиваешь? Мне кажется, это ты должен был меня охранять.

— А какого черта ты вообще сюда приперлась? — кот смотрел на меня так, будто я к нему домой вломилась.

— Откуда я могла знать?

— От меня, — самое обидное, что этот мохнатый бегемот был прав.

Я глотнула «Пепси» из бутылочки.

— Ты что, сдурела? — подпрыгнул кот.

— Если бы меня хотели убить, убили бы уже.

— А если это какой-нибудь галлюциноген?

— Знаешь, кажется я уже второй день под галлюциногенами. Боюсь, что хуже уже не будет. Говорящие коты, кирпичные стены за дверью, синие комнаты. Да все это один бесконечный бред. Может я вообще давным-давно сошла с ума и лежу привязанная к койке в задрипаной психушке.

— Здесь есть окно, — заявил кот, кажется, ему мои рассуждения были до лампочки.

Я подошла к окну и отдернула штору, такую же синюю, как и все в этой дурацкой комнате. Высота здесь приличная, ничего не скажешь, кажется, этажей десять, не меньше. Правда, река внизу дает надежду на возможность выжить после прыжка, но все-таки слишком ничтожную.

Мои размышления по поводу шансов на выживание прервал скрип двери.

— Госпожа, — обратился, видимо ко мне, вошедший незнакомец, — Прошу прощение за манеры моих людей, — он галантно поклонился, — Они побоялись, что Вы не примете нашего приглашения и поступили с Вами столь неподобающе. Виновные непременно понесут наказание.

— Ты кто? — спросила я у этого франта. Он был одет совершенно нелепейшим образом. На нем были самые обыкновенные джинсы и кроссовки, однако верх представлял подобие укороченного камзола, а голову венчал берет. Дядя напоминал актера из сельского драмкружка.

— Ваш покорный слуга.

— Зачем я здесь?

— Придет время, и Вы непременно узнаете.

Он так гаденько улыбнулся. Я только успела подумать, что терпеть не могу таких подхалимов, как котик подпрыгнул и вцепился ему в лицо. Раздался просто нечеловеческий визг

— Чего стоишь, помоги, — закричал кошара.

Я не придумала ничего лучше, как ударить этого нелепого персонажа промеж ног. Он согнулся пополам и застонал, а затем повалился на пол. Котик продолжал царапать его, кровь хлестала, а я пинала ногами своего покорного слугу, пока тот не затих.

— Мы убили его? — пробормотала я, — Черт, я боюсь. Я никогда и никого…

— Да какая разница, поверь, он вряд ли был хорошим человеком, да и вообще человеком, — ответил кот.

— Нельзя же оставлять на своем пути трупы. Пойми, меня ведь могут за это арестовать. Это у вас там может за убийство пальчиком грозят, а тут… — я никак не могла прийти в себя.

— Ничего нам не будет. Ты еще не поняла? Мы уже не в твоем мире, — произнес кот, шаря по карманам у несчастного, а потом добавил, — А этот тип к тому же еще живехонек, просто без сознания. От страха.

Мой пушистый телохранитель выудил у жертвы связку ключей. Они были такие маленькие, совсем игрушечные. У меня был похожий ключик в детстве, я им запирала копилку с монетками. Неужели нас заперли на такой крошечный замочек? Один из ключиков действительно подошел к замку нашей двери.

— Пошли отсюда, — сказал котик, распахнув дверь.

И наступила тьма…

3

Я не могла вспомнить, почему оказалась на улице. Последнее воспоминание было о том, как мы вышли из той синей комнаты. Местность совершенно не соответствовала тому виду, который открывался из окна. Никакой реки поблизости не было, и я не могла понять, откуда мы только что вышли. Будто бы я что-то упустила, какую-то незначительную часть своей жизни.

Возникает некое отвратительное чувство, когда с тобой происходят вещи, которых ты не понимаешь. Кажется, в психологии это называется разрывом шаблона. А тут не то, что шаблон, вся моя уютная обыденная реальность была растерзана на мелкие кусочки. Я пребывала в излишне растерянном состоянии, мне хотелось, чтобы это приключение поскорее закончилось.

Вокруг возвышались серые безликие пятиэтажки. Мы стояли посреди детской площадки рядом со сломанными качелями в одном из бесчисленных дворов планеты Земля. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Как мы сюда попали? — спросила я у своего пушистого спутника.

— Через дверь, — предельно ясно ответил кот.

Я присела на край песочницы, постаралась успокоить свои расшалившиеся нервы и упорядочить мысли. Это самый обыкновенный двор, к тому же мне он был смутно знаком. Наверняка я прочту название улице на одном из этих домов и быстро соображу, на каком трамвае или автобусе добраться домой. И больше никаких социологических опросов и походов за сомнительными призами.

— Здесь что-то не так, — вдруг заявил кошак.

— Чего тебе не так? — едва я смогла успокоиться, как мохнатый вновь пошатнул равновесие моей психики многозначительной репликой.

— Пока не знаю, но мне здесь не нравится, — с этими словами противный холодок паники вновь прополз по спине и забрался под кожу.

Мы двинулись к ближайшему дому, чтоб рассмотреть название улиц, но никаких табличек не обнаружили. А вскоре и до меня дошло, что здесь не так. В этом месте царила неестественная тишина. Листья на деревьях не колыхались, не щебетали птицы, не проезжали машины, даже издали не раздавалось ни малейшего звука. Старушки не сидели на лавочках, дети не играли на площадке, даже вездесущих кошек не было видно. Мы обходили один дом за другим, и меня вдруг охватило чувство безысходности. «Это конец» — шептало мое подсознание.

— Кей, мне страшно, — пробормотала я.

— С чего бы вдруг? — издевательски спросил кот.

— Здесь никого нет.

— Ну, найди в этом и хорошие стороны, монстров-людоедов здесь тоже нет, — спокойно ответил кошара и как ни в чем не бывало продолжил путь.

А еще я вспомнила, почему это место мне знакомо. Я видела его во сне, очень давно, в детстве. Я знала, что люди не просто покинули это место. Их вообще никогда не было. Время здесь практически остановилось и превратилось в тягучую смолу, в которой увяз этот заброшенный город.

Завернув за угол очередной пятиэтажки, я испытала облегчение и новый прилив скользкого страха одновременно. Город кончался, а асфальт внезапно превращался в песок. Перед нами простиралась безбрежная пустыня. Я была рада возможности покинуть этот опустевший город, но мне абсолютно не хотелось совершать пешую прогулку по пескам без единой бутылки с водой.

Кот без тени сомнения почапал вперед прямо по песку.

— Ты куда? — окликнула я пушистого.

— Нужно уйти как можно дальше. Идем, — ответил он, не оборачиваясь, не принимающим возражений тоном.

С одной стороны, это кусочек привычного, хоть и опустевшего, но знакомого мира казался более комфортным местом по сравнению с песчаной бесконечностью. Но с другой, эти безлюдные дворы вызывали у меня дикий ужас своей неестественностью. Мне до боли не хотелось оставаться одной среди мертвых построек, потому я поспешила догнать своего хвостатого командира. Я постоянно спотыкалась, мои тапочки набрались песка, и каждый шаг давался с трудом. Но все же я доковыляла кота, чтобы в очередной раз с ним поспорить.

— Ты с ума сошел? — принялась я распинать хвостатого, — В тех домах хотя бы можно было найти воду и какую-нибудь еду. А здесь ничего, кроме песка! Мы не сможем пересечь пустыню! Мы умрем от жажды! Каким надо быть идиотом… — мохнатый не дал мне договорить.

— В пустыне есть оазисы. Мы сейчас идем к одному из них, — уверенно сообщил кот, — А тебе не стоит тратить силы на разговоры, от этого рот пересыхает, а воды, как ты сама заметила, нет.

И ведь теперь даже не поспоришь с этим мохнатым умником, он был прав на счет воды. Мне оставалось лишь надеяться, что он также окажется прав и на счет оазиса. Я постаралась подавить свой гнев, хотя мне просто хотелось взорваться от самой мысли о том, что теперь моя жизнь находится в лапах этого хвостатого чудовища.

Я оглянулась назад и увидела, что то безлюдное место, которое мы покинули, было вовсе не городом, а всего лишь кучкой серых домов посреди пустыни. Теперь отсутствие людей в этих пятиэтажках больше не казалось мне пугающим. Откуда ж им взяться в пустыне?

Солнце уже преодолело точку зенита, уверенно поползло к закату и теперь грело затылок. Жара была не такой уж ужасно, было едва ли жарче чем в обычный летний день на моей родине. Не думаю, что воздух нагрелся более тридцати градусов по Цельсию. Песок беспощадно цеплялся за мои ноги и не желал выпускать мои ступни, но я пока еще могла ему противостоять. Шелковая пижама от пота прилипла к спине. Я оторвала рукава от рубахи и соорудила из них что-то среднее между панамкой и тюрбаном, чтобы сберечь голову от солнечного удара.

Боже, как же хотелось пить. Мы шли никак не меньше двух часов под палящими лучами Солнца. Я начала изрядно отставать от кота, особенно трудно мне было взбираться на барханы, зато вниз я скатывалась на заднице словно с горки и таким образом каждый раз нагоняла кота. Мохнатому же пустыня, казалось, вовсе не доставляла никаких неудобств. Он уверенно топал вперед, не сбавляя ходу. То же мне, верблюд недоделанный.

Наконец, вдали показалась какая-то растительность. Я вновь изрядно отстала от кота и постаралась прибавить шагу, но сил почти не осталось. Кричать тоже не хотелось, поскольку горло пересохло, и, казалось, что с криком улетучатся последние капельки влаги. Догнать его мне удалось только на подходе к оазису. Я уже еле передвигала ноги, когда котик обратил на меня внимание.

— Ты что, устала? — поинтересовался издевательски котик.

— Да нет, что ты, — прохрипела я пересохшим голосом, — Издеваешься?!

— Норочка, и в мыслях не было, — и мохнатый заулыбался, хотя до это я была уверенна, что котам это не под силу.

Я мысленно рисовала себе оазис как чудесное озеро с пышной тропической растительностью, кокосовыми пальмами и еще какими-нибудь дикорастущими южными фруктами. Но здесь было всего лишь три почти засохших пальмы и несколько кактусов. Были здесь и люди, какие-то бедуины в полосатых халатах с тюрбанами на головах. Также за пальмами виднелся ряд разноцветных шатров, больше похожих на торговые палатки со стихийного рынка.

Ко мне подошел один из этих людей:

— Кем будешь? — спросил незнакомец лет сорока в белом тюрбане и желто-коричневом халате.

— Я просто путешествую, — начала сочинять я сходу, — Немного запутала, мой верблюд пал, потому я довольно долго шла пешком и у меня закончилась вода. Я даже не знаю, где я теперь?

— В пустыне, — уверена ответил бедуин, — Как можно заплутать в пустыне?

— Я прибыла издалека. В пустыне впервые…, — я не договорила.

— У вас нет пустыни? — оборвал меня мужик, — Как же вы живете?

— Нет, у нас тоже есть пустыни, просто люди живут обычно в городе, — начала я объяснять.

— В городе? — удивился он, — Не шутите так. Этого не может быть! Многие уходили искать большие серые камни, которые мы называем городом, но никто не вернулся. Город — это легенда. В городе люди не живут. Люди живут только в пустыне.

— Полный абсурд, — тихо сказала я, обращаясь скорее к коту, а не к собеседнику.

— На тебе странная одежда, ты не похожа на наших женщин, но не надо говорить о городе.

— Почему?

— Потому что люди живут только в пустыне. Мы можем продать тебе воду. Мое имя Эльхан, а твое?

— Элеонора. А какова цена воды в здешних местах?

— Два кремния за флягу.

— Два чего?

— Кремней. Это такие камешки, которыми можно разжечь огонь.

Я вспомнила, как сунула в карман зажигалку и сигареты в синей комнате. Кажется, в зажигалке должен быть кремний, а потом решила, что и вся зажигалка целиком может заинтересовать бедуина.

— Этим тоже можно добывать огонь, — сказала я и чиркнула зажигалкой.

— О Боги! — вскрикнул Эльхан, — Ручной огонь! Я дам тебе за него три фляги чистой воды.

Что ж, надеюсь, он даст мне при случае подкурить.

— Хорошо, давайте мне воду, — сказала я, протягивая Эльхану зажигалку.

Я жадно припала к вожделенной фляжке и опустошила ее почти на половину, после чего передала коту, а затем присела на песок под низкорослой пальмой. Солнце садилось, и в воздухе мне почудилась вожделенная прохлада. У меня даже не осталось сил на то, чтобы в очередной раз подколоть кошарика предложив ему налить водички в мисочку. Пушистый залпом допил оставшуюся воду совсем как человек держа фляжку двумя лапами. Итак, воды осталось всего лишь две фляги, а конца нашему путешествию по пустыне пока не предвидится.

— А я думала, что ты и без воды можешь прекрасно обходиться, — все-таки сказала я коту.

— Просто я более подготовлен, чем ты, и терпелив, — прокомментировал кот.

Я не стала отвечать мохнатому зазнайке, а прислонилась к стволу пальмы и закрыла глаза. Кажется, удалось даже задремать, но под опущенными веками снова мельтешили бесконечные барханы. Спустя мгновение я почувствовала, что кто-то потряс меня за плечо.

— Наш мудрец хочет видеть тебя, — донеслось до меня сквозь дремоту.

— Да? — я с неохотой открыла глаза и увидела того самого бедуина, который продал нам воду, — Зачем?

— Расскажи ему о городе, — сказал этот человек, я вспомнила, что он назвался Эльханом.

Тело подчинялось неохотно, но я все же встала, а заодно пнула дремавшего кота, тот подскочил как ужаленный, а потом зло посмотрел на меня. Эльхан уже ушел вперед, и я жестом показала коту, что нам нужно следовать за ним.

Шатер мудреца стоял чуть поодаль от остальных палаток. Эльхан велел ждать приглашения у входа, а сам откинул покрывало, служившее дверью, и исчез внутри.

— Что произошло? — спросил кошак, когда мы наконец остались одни.

— Этот бедуин сказал, что мудрец хочет со мной поговорить о городе, — разъяснила я.

— Не болтай лишнего, и, вообще, у тебя есть план? — мохнатый умел быстро переложить всю ответственность на меня, когда больше не имел возможности строить из себя умника.

— Черт возьми, нет у меня никакого плана! И травки нет! Ничего у меня нет! — я разозлилась и топнула ногой по песку так, что кота накрыло облаком пыли, и он зафыркал.

— Ты чего? — прочихавшись спросил котяра.

— Раз ты строишь из себя кота ученого, то сам бы и придумывал всякие планы, — обиженно сказала я и театрально отвернулась.

Эльхан выглянул из-за покрывала, закрывавшего вход, и пригласил войти. Внутри шатер освещался масляными фонарями. Наверное, от такого освещения становится еще жарче. Среди огромного количества подушек разбросанных по полу восседал старец, скрестив ноги. Он взглянул на меня и жестом предложил присесть рядом. Я с удовольствием плюхнулась на ближайшую подушку, ноги просто отказывались держать. Старец внимательно посмотрел на меня, а я на него. Мне вдруг пришло в голову, что мудрец вовсе не стар, просто длинные белые волосы создаю обманчивый образ. Вряд ли он был старше Эльхана. Тот, кого я приняла за старца, скорее был похож на хиппи, чем на мудреца. К тому же его голову украшал совсем уж нелепый венок из каких-то полевых цветов.

— Так ты и есть девушка из Города? — спросил он.

Я кивнула.

— Многие считают, что в Город попадают после смерти. На самом деле, в Город не попадают никогда. И уж тем более, из Города не приходят к нам. Там нет входов и выходов, а, следовательно, туда нельзя войти и оттуда нельзя выйти. Идущие в Город погибали в зыбучих песках на западе, — пояснил этот странный человек.

Как я поняла, под Городом мудрец понимал как раз те самые пустые пятиэтажки, откуда мы с котом пришли. Я решила не вдаваться в разъяснения о других городах, планетах и прочем, а поддержать его версию. Собственно, оттуда я и пришла.

— Я пришла как раз с запада. И никаких зыбучих песков там не встретила. Но город опустел, вот я отправилась в путешествие. Или Вы мне не верите?

— Я не верил в эти легенды до тех пор, пока ты не пришла к нам, — мудрец отбросил седую прядь со лба и пристально посмотрел мне в глаза. От этого взгляда я почувствовала будто сижу на электрическом стуле и вот-вот пойдет ток. Но морок отступил, как только мой собеседник отвел взор. Кажется, он заглянул куда-то внутрь меня.

— Есть ли конец у этой пустыни? Куда мне теперь идти? — спросила я.

— Я вряд ли смогу тебе помочь, Элеонора. Зато ты можешь нам помочь.

— В смысле?

— Я расскажу тебе эту легенду. Много поколений назад люди разрушили свои города и мир превратился в бескрайнюю пустыню. С той поры мы живем среди песков и не знаем бед. Пустыня дает нам тепло, пищу и воду. Но однажды придет женщина из Города, и мир уже никогда не будет прежним. Она должна будет нас спасти, — рассказал мудрец-хиппи.

— Спасти от чего? — спросила я.

— От неминуемой гибели, конечно же, — как ни в чем не бывало пояснил мой собеседник.

— Так вам грозит гибель?

— Скоро солнце начнет жечь так жарко, что песок расплавится и все мы погибнем. Ты должна отвести нас в безопасное место, — заявил мудрец.

— А откуда такая информация, что катастрофа непременно настанет? Почему бы мне просто не уйти? — спросила я, заранее ожидая, что такой вариант вряд ли возможен.

— Если ты вышла из Города, то гибель непременно придет. Ты ведь действительно из Города? — мудрец снова посмотрел на меня этим неприятным взглядом.

— Вы хотите сказать, что я во всем виновата? — я встала и округлила глаза.

— Да, — в его голосе не чувствовалось обвинения, это была сухая констатация факта.

— Нет, ну это уже слишком! — я начала закипать, — Знаете, это попахивает полным бредом. Вы можете сами отправиться на запад и посмотреть на свой таинственный Город, здесь всего пара часов пути. Я не собираюсь становиться Вашим мессией! — может мне и не стоило вести себя столь дерзко, но меня выводят из себя беспочвенные обвинения в организации Армагеддона.

— Песок все равно расплавится, — настаивал мудрец, — Тебе некуда будет идти. Не думаю, что ты захочешь проверить, правдива ли легенда.

— А в Вашей легенде не сказано, как я должна Вас спасти? — я все-таки образумилась и сменила гнев на милость.

— Ты укроешь нас в безопасном месте на западе, — мудрец говорил так уверенно, что я уже и сама не видела других вариантов, а может их и в самом деле не было, — После чего покинешь нас навеки.

— И куда я пойду?

— Наверное, в Город, — предположил мудрец, — Я не знаю.

— Ладно, на запад так на запад, — снисходительно согласилась я, — Как раз Город Вам покажу.

— Завтра на закате караван будет готов к отбытию, — затем мудрец встал и позвал моего провожатого, — Эльхан, выдели для принцессы Колханы лучший шатер.

— Как Вы меня назвали? — удивилась я.

— В легенде сказано, что принцесса Колханы придет из Города и спасет нас.

— Офигеть… — прошептала я сама себе.

Когда мы вышли из шатра, уже совсем стемнело. Желтая щербатая луна выпрыгнула из-за горизонта и немного освещала путь. Небо было неестественно черным, никакой синевы. От былой жары не осталось и следа, меня даже передернуло от холода.

Лучший шатер был немного меньше жилища мудреца, но нам с котом вполне хватило места. Я успела замерзнуть, пока мы шли до нашего нового дома, так, что стучала зубами. В шатре я с удовольствием завернулось в лежавшие на полу шкуры.

— Кошарик, а откуда эти бедуины про Колхану знают? — спросила я у мохнатого, когда мы наконец остались вдвоем.

— Миры пересекаются самым причудливым образом, — Мурзик снова напустил на себя важный вид, — Они сплетаются в паутину. Информация путешествует по этой паутине, поэтому встречаются совпадения в названиях, именах, легендах и прочем. Данные часто искажаются, потому нет ничего удивительного в том, что в одном мире ты только можешь стать принцессой Колханы, а в другом есть информация о том, что ты уже принцесса. Это как бы общие места нескольких миров. Я вообще сомневаюсь, что они хотя бы малейшие представления имеют о Колхане.

— А расскажи мне про Колхану, — попросила я. Мне действительно было весьма любопытно.

— Сам я там никогда не был. Это очень странный мир. Он не похож ни на твой, ни на мой мир, и на эту пустыню не похож. Я только читал о Колхане. Знаю, что мир этот находится под властью первозданного Хаоса. Там даже время течет по-другому. События очень пластичны, можно изменять и прошлое, и будущее. И новое прошлое или будущее будут существовать вместе с предыдущими версиями одновременно. Это постоянно приводит к парадоксам. И тогда реальность сходит с ума.

— Интересно было бы взглянуть.

— Чтобы жить в Колхане, там надо родиться. Тебе там не место, поверь, впрочем, как и мне.

— Да я верю, просто любопытно, кошарик.

— Пожалуйста, зови меня просто Кей.

— Прости, я все время забываю, что ты не кот. А сам ты откуда?

— Из Темериса. Там не так, как в твоем мире, но тебе бы там понравилось. Там изумрудно-зеленое небо и растут каштаны, море каштанов, — котик мечтательно прикрыл глаза, — Я там родился. У нас был большой дом с серебристыми башенками, фонтан с фруктовой водой, а темно-синие цветы оплетали изгородь. Я давно там не был. С тех пор, как поступил в академию Конгломерата.

— Конгломерата?

— Это организация нескольких миров, между которыми налажены стабильные переходы. Твой мир не входит в Конгломерат, извини, но он как бы в резервации. Конгломерат следит за равновесием, чтобы миры не разрушались. Контроль идет, главным образом, за пространством и временем.

— А зачем тебя послали ко мне? Что все же такого плохого в том, что я стану женой этого принца?

— Я сам точно не знаю. Но, видимо, это серьезно нарушит равновесие миров. Внутри Конгломерата еще возможны переселения из мира в мир, но вот что произойдет, если сделать это между столь разными мирами, я боюсь даже предположить. Может быть дело в этом, а может быть принц Колханы задумал нечто особенное.

— А почему мой мир в резервации? Обидно как-то.

— Я в это не вникал, но я слышал, что в вашем мире хорошие условия для рождения демиургов. А демиург на свободе способен таких бед натворить, что потом ни один бог не разберет. Ваш мир сдерживает желания от реализации. Вы ведь видите сны, которых не бывает?

— А разве можно видеть сны, которые бывают?

— Я, например, вижу во сне только то, что происходило в действительности, или в крайнем случае будет происходить. Я сам не создаю сны. Хотя, я не знаю очень многого.

— Ничего-то ты не знаешь, кошарик.

— Если честно, — кот немного виновато посмотрел на меня, — Это мое первое задание. Я только закончил академию и поступил в аспирантуру. Да и специализировался я на психологии. Я должен был убедить тебя отказаться от предложения этого принца и все. Кто ж знал, что все окажется гораздо сложнее.

— Вот черт, я думала, мне профессионального телохранителя прислали, а не студента-психолога.

— Я аспирант, — гордо заявил кот и тут же сладко зевнул, как только коты умеют, — И, вообще, хочу спать.

Кошарик свернулся калачиком и тут же захрапел. Не знала, что коты умеют храпеть, да еще и так громко. Я, впрочем, последовала его примеру. Сегодня я устала настолько, что даже на сновидения сил не осталось.

***

Проснулась я от того, что с меня ручьями стекал пот. Шелковая пижама превратилась в мокрую вонючую тряпку. Боже, сейчас бы я продала душу за возможность принять ванну. Солнце, по всей видимости, действительно решило зажарить нас заживо.

Я выглянула на улицу, хотя и понимала, там будет еще жарче. Солнце поднималось к зениту. На улице было много людей, они складывали свои палатки и паковали в большие сумки. Верблюдов или аналогичных животных я так и не увидела, хотя считала, что караван — это ни что иное, как сборище верблюдов. Однако, все оказалось совсем не так.

Караван был скорее похож на поезд. Несколько длинных прямоугольных сооружений были полностью закрыты брезентом, по крайней мере, этот материал очень напоминал брезент. «Вагоны» были соединены между собой веревками. Никакими колесами они не обладали, за то были оборудованы веслами на подобии галеры. Вот уж точно, «корабль пустыни».

— Скоро станет невыносимо жарко. Это лето пришло — произнес подошедший к нам Эльхан, а потом очень кстати спросил, — Ты, наверное, голодна?

— От завтрака не откажусь, — ответила я.

— Я принесу тебе еды.

Свое слово Эльхан сдержал и подал мне миску с какими-то странными сухофруктами. Конечно, я ожидала нечто более питательное, но кто знает, может местные жители только этим и довольствуются. Вряд ли в пустыне охота настолько плодотворна, что позволяет угощать чужеземцев мясом. Хотя, и сухофрукты непонятно откуда здесь взялись. Интересно, о такой пище, что дает пустыня, говорил мудрец?

Для меня все еще было довольно смешным, что кот тоже отведал эти странные сухофрукты. Тем не менее, кошак с удовольствием трескал местную курагу.

Когда Солнце устремилось к закату, мы погрузились в транспорт. Эльхан откинул один лист брезента прямо посередине вагона, и мы с котом забрались внутрь корзины, сплетенной из веток. Такие же ветки служили каркасом, на который был накинут брезент, а боковые проходы вагона были завешаны полосатыми покрывалами. Нас разместились в маленькой каюте, где умещался только один спальный мешок из овечьих шкур и подстилка для кота. Как ни странно, брезент не плохо защищал от обжигающих лучей небесного светила.

Непостижимым образом караван пришел в движение, причем набирал неплохую скорость. Через небольшую щель были видны проносящиеся мимо барханы.

Когда стемнело, вновь стало холодно, и я закуталась в шкуры.

— Может просветишь меня, куда мы все-таки направляемся? — спросил от чего-то снова недовольный кот.

— Понятия не имею, — я пожала плечами и отвернулась к «окну».

— А ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь? Или ты совсем не думаешь? — не унимался мохнатый зануда.

— Если тебе не нравится, как я думаю, можешь попытаться делать это самостоятельно, хотя бы иногда. — я поудобнее закуталась в меха и снова отвернулась, но потом решила, что этого недостаточно, а потому выдернула из-под кота подстилку, чтобы завернуть в нее ноги. Кошак обиженно посмотрел на меня и нарочито повернулся задом. Было слышно его недовольное сопение, в воздухе повисло напряженное молчание.

Первым не выдержал мохнатый, повернулся ко мне и решил завязать разговор на другую тему:

— А ты раньше была в пустыне?

— Нет, конечно, — я не столь отходчива как кот, потому отвечала несколько резко.

— Но в твоем мире ведь тоже есть пустыни, кот потихоньку стягивал с меня свою подстилку.

— В моем мире много чего есть, только это не значит, что я все это видела, — я прижала его коврик ногой, чтоб кошак обломался.

— А ты у себя, там, чем вообще занималась? — нет, умеет же это животное сначала вывести меня из себя, а потом еще светскими беседами донимать.

— В институте училась.

— Чему училась-то?

— Программировать.

— Что программировать?

— Компьютеры. Знаешь такое слово?

— Знаю, представь себе. Ты совершенно напрасно считаешь меня идиотом.

— Ну, извини, мне раньше не приходилось общаться с говорящими животными, — он наконец выдернул свою подстилку и принялся устраивать себе постель.

— Я не животное, я видоизмененный человек, — обиженно пробормотал котик.

— Ладно, Кей, ты не животное.

— Наконец-то, ты назвала меня по имени, — мохнатый заулыбался, тоже мне чеширский кот, — Расскажи мне еще о себе.

— Чего рассказывать-то? — удивилась я

— Ну, как ты жила, что делала?

— Да ничего особенного. Я была самой обычной студенткой политеха. Да встречи с тобой моя жизнь была самая, что ни есть, обыкновенная, — мне вдруг стало грустно, а ведь действительно, было бы, о чем тосковать, мне-то и вспомнить особенно нечего, — Закончила бы институт, устроилась на работу, ну, замуж, наверное, вышла… — продолжила я, но вдруг замолчала, не зная, что еще рассказать о себе существу из другого мира. Как с подружками в кино ходила? Или как выбирала новый купальник? Или как летнюю сессию едва не провалила? По сравнению с событиями последних трех дней, моя предыдущая жизнь представлялась сплошной серостью.

— А было за кого? — кошак посмотрел на меня исподлобья каким-то хитрым взглядом, совсем человеческим.

— А тебе-то что?

— Ну, интересно, — он склонил голову на бок и, кажется, слегка улыбнулся. Нет, без сомнений, он смотрел на меня как… как на кошку.

— Ничего интересного, — я смутилась и даже немного покраснела, как мне показалось, но потом подумала, что смущаться кота очень глупо, а потому решила не церемониться и спросила прямо, — Нет, ты чего, запал на меня?

— Ничего я не западал никуда, — теперь уже кот отвел глаза смутившись.

— Ладно, да не было у меня никого такого, чтоб прям замуж. А у тебя?

— Я — замуж? Нет, я бы замуж не пошел.

— Глупое ты животное. Кошка у тебя там была? Ну, девушка, то есть?

— А тебе-то что? Запала на меня? — издевательски спросил кот.

— Ну, если честно, животных я люблю, но зоофилией не страдаю, — отшутилась я.

— Я с девушкой расстался. Ты не подумай, ни для кого это не было жизненной драмой. Просто мы были слишком разными. Каждый своим делом занимался, своими интересам. Сидели по разным углам.

— И шипели друг на друга! — вдруг добавила я.

— Нора, ну я ж котом тогда не был, — мохнатый посмотрел на меня очень жалобным взглядом так, мне даже стыдно стало.

— Извини, все время забываю.

— Да я уже привык. Знаешь, а я ведь, скорее всего, навсегда котом останусь. Определят меня в приют как профнепригодного. Если, конечно, вообще домой доберусь.

— А я думала, что тебя потом опять человеком сделают, — мне стало совсем совестно, что я все время подшучивала над его обликом.

— Есть шанс, но маленький, да и опасно это. Это случайный процесс. Меня снова могут разобрать на атомы, а потом заставят соединиться. Только во что я превращусь потом, кто знает. Гарантий никаких, — котик совсем приуныл, — Я же говорил, мне еще повезло, что мозги у меня не кошачьи. Говорят, можно в таком случае обратиться к мирам Хаоса, где время не линейно. Но это только слухи. Не слышал, чтоб у кого-нибудь получилось. Вообще, переход — это всегда риск.

— А когда мы сюда попали, мы тоже могли трансформироваться?

— Нет. Есть особые, естественные пути между мирами. Это точка не только в пространстве, но во времени. Смоделировать такое практически невозможно. Только колханцы как-то умеют это свойство использовать. Но у них со временем особые отношения. А еще такие вещи могут запросто разрушить целый мир.

— А как устроены эти естественные переходы?

— Я не физик, чтобы пытаться объяснить это. Лучше спроси об этом колханцев. Они хранят многие тайны. Тут переносится не информация, а физическое тело. Здесь замешан Хаос. Его преимущество в том, что в Хаосе возможно все, даже нарушать фундаментальные законы физики.

— А то, что случилось с тобой, часто происходит?

— Эта информация засекречена. Тем, кого готовят к переходу, говорят, что ошибка практически исключена. Внутри Конгломерата это действительно так. Но я сам видел странных существ в специальном секторе. И их там не мало. Боюсь, что я был одноразовым специалистом.

— Кей, надо найти мир, где смогут сделать из тебя человека, — уверенно сказала я, чтоб приободрить котика

— А ты представляешь, насколько далеко это может оказаться? В Колхане или еще дальше. Где-то в пределах Хаоса. Туда вряд ли получится добраться, а если и доберемся, точно не сможем сохранить там рассудок.

— Котик, ну мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем, — конечно, в моей голове не было ни малейшего представления о том, что именно можно придумать, но меня вдруг охватило страшное желание помочь коту вновь стать человеком.

Кот лишь грустно улыбнулся и сказал:

— Давай лучше спать. Время пройдет быстрее. Мне в этой пустыне тоже не слишком комфортно.

***

Невыносимая жара и духота стали неизменными спутниками моего пробуждения. Хотелось проветрить наше «купе», но я прекрасно понимала, что своим проветриванием сделаю только хуже. Кот все еще спал, я не стала его будить, а откинула покрывало, заменявшее дверь в каюту, и отправилась исследовать наш караван. Сразу за «дверью» меня ожидала плетеная лестница, ведущая вверх и упирающаяся в люк. Я поднялась, откинула крышку из грубой толстой кожи, и меня тут же ослепило полуденное солнце. Когда глаза привыкли к свету, я увидела перед собой открытую «палубу» с низкими бортами, а также силуэт человека. Им оказался не безызвестный мне Эльхан, он стоял и вглядывался в горизонт на западе через затемненное стекло. Вспомнив, что именно ему отдала свою зажигалку, я попросила огонька и с удовольствием закурила. Кажется, я не курила целую вечность, с первой же затяжки у меня вдруг закружилась голова, и я присела на корточки. Бедуин продолжал всматриваться в даль по направлению движения каравана.

— Принцесса, там наш новый дом? — спросил вдруг Эльхан.

Я встала и постаралась разглядеть, что там увидел этот житель пустыни. Никакого города, который мы с котом имели удовольствие лицезреть, не было и в помине. На весь горизонт простиралась какая-то темная полоса. Что это? Край пустыни? Или край мира?

— Конечно, — уверенно соврала я.

— Я сообщу остальным, — Эльхан открыл люк на противоположном конце «палубы» и откланялся.

Я еще какое-то время смотрела на линию у горизонта. Мне казалось, что вчера Солнце не пекло с такой силой. Темная линия начала извиваться и казалась ни то лесом, ни то рекой. А потом я поняла, что это всего лишь оптический обман, полоска не двигалась, и разглядеть, что она из себя представляет было невозможно. Просто мой мозг подсовывает зрительный образ. Решив, что миражей с меня довольно, я спустилась вниз и рассказала своему хвостатому спутнику и темной полоске.

— Нет, это конечно, здорово, что ты вывела этих пустынников к лесу или к чему-то там еще, но что мы будем делать дальше? — спросил кот.

— А почему ты у меня спрашиваешь? Знаешь, я до встречи с тобой даже не подозревала о возможности путешествовать по разным мирам. Я не знаю, что делать, и, по-моему, это совершенно естественно.

— Совсем никаких идей? — разочаровано спросил мохнатый.

— Ну, у меня есть слабая надежда, что все произойдет как в компьютерной игре. Выполнил миссию — перешел на новый уровень. Или Game Over.

— Чего? — переспросил котик.

— Конец. В компьютерных играх так.

— У тебя в голове есть что-нибудь, кроме игр? — раздраженно спросил кот и снова напомнил мне мою маму, — Эх, снова придется мне брать все в свои руки.

— Лапы, — поправила я его, — Не надоело строить из себя супер-кота?

— Я не кот, — обиженно отчеканил хвостатый.

— Мурзик, не кипятись, я люблю животных, — я издевательски улыбнулась.

— Меня зовут Кей! И я не животное! — зрачки его глаз то вытягивались в тонкую линию, то снова расширялись, а шерсть вздыбилась. Кажется, он был в бешенстве.

— Человек тоже животное, примат, знаешь ли, — философски заметила я.

— Ты этот, как его там, программист или зоофил? — злобно спросил кот.

— Ты, наверное, имел в виду зоолога? — я рассмеялась, — Зоофил — это несколько другое.

— А разница в чем? — кот округлил глаза и, кажется, даже перестал злиться, поняв, что сморозил глупость, — Я в ваших терминах не разбираюсь.

— Зоофил — это тот, кто, как бы выразиться, любит животных. А зоолог их изучает, — я начала ржать.

— А ты не любишь?

— Блин, ну в другом плане любит, — я не могла подобрать нужных слов, да и не ясно, существует ли нечто подобное в мире Кея, — Я, прошу заметить, с животными не сплю.

— А ты сегодня ночью разве не спала? — он сделал такие наивные глазки, что мне стало понятно, он просто издевается.

— Кошачьи у тебя мозги! Мы ж ничем таким не занимаемся. Ну, как тебе объяснить? Котят у меня от тебя не будет.

— Котят не будет? — удивленно произнес кот, — Ну ты и извращенка! Придет же такое в голову. Я даже не знал, что у вас так принято.

— Да не принято у нас! У меня такого не было, поверь. Что за дурацкий разговор ты затеял? — мне действительно стало уже не по себе от таких интимных бесед с котом.

— А попробовать не хочешь? — игриво спросил котик и заулыбался.

— Да пошел ты!

— Шучу я, — рассмеялся кошак, его смех был больше похож на хрюканье поросенка.

— Могу тебе пузо почесать.

— Обойдусь. Я ж не извращенец, приматка.

— Ах ты, кошадла, еще и обзываешься! — я не сильно пнула кота.

— Норочка, а я тебе совсем не нравлюсь? — жалобно пропел котик.

— Ну, я кошек люблю, но не до такой же степени, — ответила я.

— Эх, если б ты меня встретила в человеческом облике… — мечтательно произнес кот, и я снова ощутила некоторое неудобство.

— Если бы, да кабы, да во рту росли грибы, — скороговоркой ответила я, сама не знаю почему.

— А зачем тебе во рту грибы? — удивился кот.

— Чтоб всегда сытой быть.

— Иногда я тебя совсем не понимаю, — вдруг серьезно произнес кошак.

— Забудь. Слушай, я тебя давно хотела спросить. А почему эти люди говорят не моем языке?

— Не знаю. Просто повезло, наверное. Мне этот язык тоже знаком. Наверное, все объясняется пересечением миров.

Немного позднее Эльхан принес нам миску с сухофруктами и немного воды. Как раз вовремя, наши фляжки уже опустели, да и о завтраке я уже начинала задумываться. Правда, зря понадеялась, что меню будет несколько разнообразнее, снова пришлось довольствоваться одной курагой.

С каждым часом все более острой становилась проблема отсутствия туалета. Уж не знаю, как кот справлялся с нуждой, а мне терпеть уже было невмоготу. Наш «паровоз» летел вперед, а остановки не предвиделось. Я поднялась на «палубу», и меня тут же обдало жаром. Дышать было невозможно, в горле тут же пересохло. Несмотря на то, что солнце почти достигло горизонта, жара была неимоверная. Стало гораздо жарче, будто я оказалась в раскаленной печи. Пока я дошла до другого конца «палубы», промокшая от пота пижама успела высохнуть, а волосы начали потрескивать. И тут я увидела, что песок начал плавиться. Пустыня превращалась в раскаленную жижу. Я откинула люк и собралась спускаться, но кто-то схватил меня за руку и скомандовал:

— Вниз! Быстро!

Я свалилась в маленькое, но, как мне тогда показалось, прохладное помещение.

— Совсем сдурела?! — орал на меня незнакомый бедуинский пацан.

— Ты видел? Песок плавится! — визжала я.

— Ну и что? Так бывает каждое лето. Просто наверх теперь не надо выходить. А в караване безопасно. Он и создан, чтобы плыть по расплавленному песку, — пояснил мне молодой бедуин.

— Так это не Конец Света? — удивилась я.

— Мы каждый год так плаваем, — он пожал плечами.

— Как же песок может плавится, а караван — нет? Да и как нам вообще удается оставаться в живых? Это же нарушение всех законов физики.

— Не знаю, о чем ты. Песок у нас часто плавится, а про законы физики я вообще не слышал.

Происходящее начало казаться мне совсем уже нереальным. Если я кое-как смирилась с тем, что другие миры вообще существуют, то осознать то, что мы плывем по расплавленной пустыне я не могла. В моей голове такое не укладывалось. Ведь, чтобы песок начал плавиться, температура воздуха должна была подняться до двух тысяч градусов по Цельсию. Или в этом мире песок плавиться при значительно более низкой температуре? А может быть песок здесь из сахара или вообще из воска? Но почему тогда он не становился мягким? Однако, свои рассуждения я оставила при себе, вряд ли этот парень сможет мне объяснить хоть что-то, а потому вслух я сказала:

— Но ваш мудрец рассказывал, что я должна увести Вас в безопасное место, мир не будет прежним и… — я не договорила.

— Мудрец соврал тебе. Он говорит, что человеку проще выполнять свою миссию, если альтернативы он не видит.

— А как же Город? Тоже вранье?

— Да нет никакого Города. Ушедшие искать его не смогли пройти зыбучие пески, вот и все.

— Но я пришла из Города! — возмутилась я

— Считай, что я верю. А знаешь, ты не первая. Многие приходили и говорили, что они из Города. Беглые преступники и прочая шелупонь. И летом мы собирали караван и плыли на запад. Все знают правило, если назовешь себя пришедшим из Города, тебя не убьют сразу. Кстати, я так и прибился к этому племени.

— Но я, правда, из Города! — я старалась быть убедительной, но парень только рассмеялся:

— Ты еще расскажи мне, что вода с неба льется.

— Льется! А еще снег падает! И другие города бывают!

— Я ж говорю, считай, что я тебе верю, хотя про воду уже слишком. Только сама-то ты знаешь, что врешь.

— Я тебе зуб даю!

— Зачем мне твой зуб? Просто выведи нас, тогда я поверю.

— А чего ты такой скептик?

— Да я сам ходил в учениках у одного мудреца. И все эти манипуляции знаю.

— Я тебе гарантирую, что выведу вас из этой пустыни. И Город существует.

— На запад идет не первое поколение, пока ничего не находили.

— А темную полосу на горизонте видели?

— Мы видели много миражей, но… — я не услышала его слов, кажется, закружилась голова.

И наступила тьма…

4

— Смотрите! — услышала я доносящиеся издали голоса, — Смотрите!

Я открыла глаза и обнаружила себя лежащей у плетеной лесенки. Вокруг меня была все та же небольшая каюта нашего каравана. В голове раздавался неприятный гул. Кажется, я упала в обморок от перегрева.

Я увидела, как парень, с которым я спорила, спешно поднимается обратно на «палубу», и решила последовать за ним.

Никакой пустыни больше не было. Наш караван стоял среди городской улицы, прямо на асфальте. Но это был совсем не тот город, откуда пришла я. Это была какая-то урбанистическая фантасмагория. Небоскребы закручивались спиралью и терялись в облаках. Машины перемещались с такой скоростью, что их невозможно было разглядеть. Всюду сияли неоновые рекламы. Мне показалось, что я попала на страницы комиксов. И еще вокруг было много красивых женщин, одетых практически только в нижнее белье. Они с любопытством разглядывали наше транспортное средство. Эти девушки были похожи на моделей эротических журналов, я сразу подумала, что они должно быть не отличаются пристойным поведением.

Кот уже успел взобраться на «палубу» и с интересом разглядывал толпу красоток.

— Что это? — спросил у меня скептически настроенный житель пустыни.

— Город, — не без гордости ответила я.

— Но здесь совсем нет песка. И так много женщин. Что делать?

— Поинтересуйся у местных.

Кот уже спрыгнул вниз и, кажется, успел стать любимцем местной публики. Он стоял на задних лапах и активно жестикулировал. Я не решилась прыгать прямо с «палубы» по примеру кота, а покинула караван спустившись обратно в «купе» через щель в брезенте.

Подойти к Кею в такой толпе не представлялось возможным, да и путь мне перегородила высокая блондинка в полупрозрачном розовом пеньюаре с неправдоподобно длинными ресницами.

— Ты кто? — обратилась она ко мне.

— Я здесь проездом, — отмахнулась я не желая вести с ней бесед.

— Приветствую тебя, Здесьпроездом! А меня зовут Кзара, — радостно сказала она.

— Рада знакомству, но сейчас мне нужно найти своего кота, — ответила я и поспешила уйти от дальнейшего разговора, к тому же Кей уже стоял позади нее.

В отличии от меня, Кзара действительно обрадовалась новому знакомству. Она смотрела на меня таким открытым и наивным взглядом, что я не думаю, будто она хотела поглумиться. Кзара действительно решила, что мое имя Здесьпроездом.

В караване мне так и не удалось отыскать туалет, и естественная потребность заполняла все мое сознание. Ни о чем другом думать не представлялось возможным. Почти бегом я двинулась в сторону ближайшего небоскреба, извивавшегося змеей. Там я и обрела вожделенный туалет, благо улица была довольно безлюдной, видимо все местные жители были привлечены появлением каравана. Не знаю, видел ли меня кот, но к тому моменту меня это уже не слишком волновало.

Кот развалился на деревянной скамейке у единственного подъезда со стеклянной дверью этого невообразуемого небоскреба.

— Интеллект местной фауны не превышает уровень городской канализации, — сумничал кот, — Прикольно она тебя назвала — Здесьпроездом. Давно я так не смеялся, — и кот хохоча стал кататься по скамейке.

— Хорош ржать, — я присела рядом, — Лучше бы придумал, что делать дальше, кошарик.

— А ничего мы делать не будем, Здесьпроездом, — кот перестал кататься, сел на лавочку и обреченно махнул лапой.

— Прекрати издеваться! А то я тебе хвост откручу!

— Крутилку обломаешь, — зло ответил хвостатый.

— Не, ты чего такой наглый?

— Да надоело мне все, — вдруг заявил кот, — Таскаюсь тут с тобой котом. Домой мне вернуться не светит, все равно в приют определят. Да зачем мне это надо?

— Мурзик, ты перегрелся? Мы ведь были с тобой одной командой.

— Командой? — он спрыгнул с лавочки и стал расхаживать передо мной, — Не смеши моих блох. Вот если разобраться, зачем ты мне вообще нужна? Миссия? Конгломерат меня подставил. Из-за тебя я на всю жизнь останусь котом. Ну и выходи замуж за своего принца, сама же хотела. А я умываю руки, — он картинно встал на задние лапы и потер свои маленькие передние лапки друг об друга, а потом презрительно фыркнул.

— Блин, какая же ты маленькая мохнатая тварь! — в горле застыл склизкий комок, к глазам подступили слезы, но я старалась сдерживать их изо всех сил. Я ощущала себя преданной. Подобное чувство я испытывала лишь однажды, когда мальчик, с которым мы дружили в детском саду, вдруг подарил конфету моей подруге, а не мне. Сейчас я снова ощутила себя маленькой и никчемной настолько, что даже коту не хочется со мной возиться. А эта хвостатая сволочь не унималась:

— Ну, согласись, ради чего мне тебя спасать? Ты мне вообще кто, жена, сестра или мать родная?

— Да пошел ты! — закричала я и с силой пнула кота под наглый толстый зад. Он неловко подпрыгнул и шмякнулся на четыре лапы. Я развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Мне не хотелось больше слушать эту мелкую хвостатую сволочь, и тем более не хотелось показывать своих слез.

Я быстро пересекла двор и завернула за спиральный небоскреб. Шла не разбирая дороги, в мыслях были лишь образы страшной расправы над этой мохнатой тварюгой. Я вспомнила, как кот стоял среди этих красоток и так оживленно с ними беседовал. Он просто повелся на этих полуголых девиц. Этот гаденыш мог точно также бросить меня в пустыне. Ненавижу!

Тело само опустилось на бордюр возле полукруглого невысокого строения из разноцветных блестящих плит. Я подняла взгляд вверх, чтобы не дать слезам жалкими ручейками устремиться из глаз, и сделала глубокий вдох. Розово-сиреневые разводы на небе подсказывали, что начались сумерки. Гнев — отличное средство против страха и неуверенности. Мне больше не было страшно остаться совсем одной в незнакомом мире. Посмотрим, кто из нас больше потерял, я или это неблагодарное животное.

— Эй, Здесьпроездом! — окликнул меня знакомый девичий голос.

— Чего тебе? — я обернулась и увидела хлопающие ресницы Кзары.

— А ты чего тут сидишь? — спросила она, усаживаясь рядом.

— Идти мне некуда, — грустно вздохнула я.

— А твои друзья собрались жить в таких смешных палатках. Ты тоже там будешь жить?

— Нет, — ответила я.

— А где ты будешь жить? — допытывала меня Кзара.

— Пока не знаю, — честно ответила я.

Я сидела бордюре, уставившись в асфальт и теребя прядь волос. В моей голове поселилась пустота и странное безразличие к собственной судьбе. Будь что будет, лишь бы было хоть что-то.

— А работа тебе нужна? — вдруг спросила Кзара.

— Смотря какая, — я окинула ее недоверчивым взглядом.

— Ну, специалисткой я тебя устроить не могу, а вот администратором вполне.

Я задумалась, а почему бы и нет? Как попасть домой, я даже не представляю. Да и терять мне нечего. И я поинтересовалась:

— И сколько платят?

— Десять процентов от выручки. Это хорошие деньги получаются. Еще бесплатное жилье и питание.

— Идет, — решительно согласилась я.

Мне в голову пришла мысль, что этот мир вполне может оказаться не так уж и плох. Я ведь могла застрять в пустыне или еще где-нибудь похуже. Кзара казалась мне слишком наивной, чтобы ожидать от нее подвоха. Нужно как-то обживаться на новом месте. И забыть это мерзкое животное, а заодно и дурацкие путешествия между мирами.

Моя новая подруга с энтузиазмом взяла меня за руку и повела за собой. Мы шли по безлюдной широкой улице, освещенной последними лучами уходящего солнца и разноцветными огоньками вывесок и рекламных щитов. У очередного небоскреб, который раздваивался и двумя кручеными рогами упирался в небо, Кзара остановилась. Интересно, как удалось спроектировать такую причудливую конструкцию? И насколько такие постройки надежны?

Мы поднялись при помощи скоростного лифта, кажется, на самый верх. Такой подъем больше походил на американские горки, чем на обыденный способ подняться наверх. Лифт был полностью прозрачным, а внутри располагались несколько кресел с ремнями безопасности. Кабина была рассчитана на шесть человек. Лифт взмыл вверх, и я ощутила, что сердце мое замерло, а душа опустилась на уровень пяток. Вообще-то я всегда боялась высоты. Хорошо, что я успела справить малую нужду, у меня были все шансы описаться.

На негнущихся ногах я выползла из лифта в просторный холл с панорамными окнами во всю стену и стойкой, как в гостинице. Кзара уверенным шагом направилась к стойке, где сидела женщина лет тридцати пяти. Он была одета несколько приличней, чем моя подружка и те девушки с улицы. На ней было кроваво-красное платье с глубоким вырезом. Женщина подняла на меня взгляд и откинула назад иссиня-черные кудри. Настоящая роковая женщина.

— Литани, я, наконец, нашла тебе сменщицу! — с неподражаемой радостью сообщила Кзара.

Женщина за стойкой вдруг вскочила, начала прыгать и хлопать в ладоши. Ее грудь угрожала выскочить из декольте, но, кажется, ее это нисколько не смущало. Видимо, мне здесь очень рады, как ни странно.

— Это Здесьпроездом, — продолжила Кзара, — Я встретила ее на улице, представляешь? Литани, у нас ведь есть лишняя комната? Ей негде жить и нет работы, представляешь?

— Ты правда хочешь поработать администратором? — обратилась ко мне Литани округлив свои глаза.

— Да, — коротко ответила я.

— Ура! — женщина продемонстрировала какое-то подобие фуэте и плюхнулась в свое кресло, — Здесьпроездом, можно звать тебя Здесси?

Я кивнула.

Кажется, все были настолько рады моему появлению, что попросту забыли спросить мои документы. Или здесь это не принято, я так и не поняла. Литани объяснила, что завтра после обеда начинается мой рабочий день, я буду сидеть за стойкой вместо нее, а она поработает специалисткой. После чело роковая женщина выдала мне ключ с номером 302—26.

Меня вновь ожидало испытание под названием лифт. Моя комната оказалась на триста втором этаже, тогда как место работы — на сто восемнадцатом. В этот раз я закрыла глаза и попыталась расслабиться, насколько это было возможно.

Кзара заботливо вызвалась сопровождать меня. Она пояснила, специалистки встречаются с мужчинами за деньги, как я и предположила с самого начала. Причем, такая профессия является самой престижной. Кзара с гордостью рассказывала о том, что является чуть ли не самой дорогой проституткой в городе. Мне же придется работать через день вместе с Литани. Работа не сложная, я должна буду принимать деньги от девочек и записывать сколько они заработали, а также отвечать на звонки.

— Но самое главное, — сказала моя подружка, когда мы вышли наконец из лифта и двинулись по длинному коридору с дверями комнат с обеих сторон, — когда ты не сидишь за стойкой, можешь смело выходить на улицу и работать как настоящая специалистка, — восторженно сообщила Кзара так, будто открыла мне доступ к богатству всего мира, а затем критически осмотрела меня и добавила, — Только цены не задирай.

— Спасибо, — ответила я, — Но в свободное время я предпочитаю отдыхать.

Кзара хлопнул своими длиннющими ресницами и непонимающе на меня уставилась.

— Ладно, вот и твоя комната, — сообщила она у двери под номером двадцать шесть, — Не скучай! — девушка помахала мне рукой и упорхнула.

Комната превзошла все мои ожидания, точнее, я и предположить не могла, что меня ожидает нечто подобное. Если бы я была сказочной маленькой принцессой из какого-нибудь мультика, наверное, мое жилище выглядело бы именно так. Я щелкнула выключателем и у меня зарябило в глазах от обилия розового цвета. На полу лежал ворсистый ковер, на котором были разбросаны мягкие игрушки все тех же розовых тонов. Даже телевизор был неизменно розовым, в том числе и экран. Не так давно мне довелось побывать в синей комнате, так вот, хочу сказать, что синего там было гораздо меньше, чем здесь розового. Вместо кровати меня ожидала самая настоящая люлька с кружевным балдахином, подвешенная к потолку. В стенном шкафу обнаружился целый склад одежды. Но больше всего меня обрадовало наличие ванны и туалета несмотря на то, что и они были такими же розовыми, как и все остальное. Я немедленно скинула с себя замызганную вонючую пижаму и исполнила свою заветную мечту — забралась в ванну. В воде я провела несколько часов с наслаждением испытав на себе все гели и шампуни, которые удалось здесь отыскать. Как же приятно быть чистой. Жизнь начала казаться воистину прекрасной.

Завершив водные процедуры, я облачилась в найденную в шкафу футболку, забралась в люльку и отключилась, едва коснувшись подушки.

***

Проснувшись, я некоторое время понежилась в постели, затем все-таки выбралась из люльки и приняла душ. После пустыни я наслаждалась каждым моментом, имея доступ ко всем благам цивилизации. В таком позитивном настроении мне давненько не доводилось пребывать. Даже воспоминания о коте не омрачили мое утро.

До полудня было еще далеко, и я принялась примерять наряды из своего нового гардероба. В стенном шкафу разместился целый магазин всевозможного тряпья. Особенно много было разнообразного нижнего белья и пеньюаров. Я примерила несколько платьев и к своему удовольствию обнаружила, что успела изрядно похудеть. Мне не хотелось быть похожей на специалисток, потому я остановила свой выбор на легинсах в стиле милитари и черной майке с надписью «Danger», когда в мою дверь постучали.

Открыв дверь, я увидела на пороге молодого человека в джинсах и футболке с подносом в руках.

— Привет! — сказал парень, — Ты Здесьпроездом?

Я вспомнила, что Здесьпроездом ни что иное, как мое новое имя и утвердительно кивнула.

— А я Даян. Я принес тебе завтрак. Извини, я не знал твоих предпочтений и принес тебе прожаренный стейк и салат. Подойдет?

— О, это просто замечательно, — искренне обрадовалась я тому, что это наконец не сухофрукты.

— Ты ведь новенькая? Если тебе что-то понадобиться, зови меня, я здесь выполняю разные поручения.

— Хорошо, буду иметь ввиду, Даян.

— А сколько ты стоишь? — вдруг спросил парень.

За такой вопрос я едва не съездила ему по морде, но, вспомнив с какой гордостью Кзара рассказывала о своей профессии, сообразила, что в его вопросе нет ничего особенного.

— Нисколько. Я не работаю специалисткой, — ответила я.

Даян посмотрел на меня одновременно удивленными и недоверчивыми глазами, будто я призналась ему, что прилетела с другой планеты. Ну да, оно так и есть. Он не стал больше задавать вопросов и поспешил удалиться. А я позавтракала и направилась к своему рабочему месту.

В холле было пусто, не было и вчерашней роковой женщины, моей сменщицы Литани. Больше всего меня обрадовало наличие компьютера. Я тронула мышку и монитор включился, представив моему взору рабочий стол. Операционная система не слишком отличалась от пресловутой Винды, имелось даже подключение к местному аналогу интернета. Я открыла браузер и решила немного почитать об устройстве странного этого мира.

Социальный строй представлял собой некую извращенную разновидность матриархата. Интим за деньги был не только разрешен, но и обязателен. Собственно, ничем другим здесь женщины не занимались. Мне это напомнило о Древнем Вавилоне, где каждая уважающая себя девушка должна была хоть раз в жизни отдаться за деньги чужеземцу. Мужская часть населения вела вполне обычный образ жизни, они занимались производством всего необходимого, строили дома, работали в сфере обслуживания и прочее. Женщины же в свою очередь не должны были обременять себя никаким трудом, на мужчин они смотрели свысока, будто те принадлежали к более низкой касте. Те, кто называл себя специалистками были очень уважаемы и сами выбирали клиентов. Бесплатно мужчины не могли даже просто общаться с женщинами за исключением тех случаев, когда женщинам от них что-то было нужно. Мужчины должны были всячески почитать женщин, исполнять все их желания, а любое неповиновение грозило тюремным сроком или даже кастрацией. Как же хорошо, что я не мужчина.

Самыми уважаемыми и дорогими женщинами, как я уже говорила, были специалистки. Их нельзя было купить на длительный срок по причине дороговизны. Любящие постоянство мужчины могли воспользоваться услугами платной жены, которой они были обязаны не только платить ежемесячную плату, но и полностью содержать. При этом жена в любой момент могла покинуть своего мужа без объяснения причин и возврата предоплаченных денег.

Информации о том, как устроено само государство, я так и не нашла. Не было никаких данных об экономике, правительстве и ресурсах. Более того, не было даже никаких сведений о географии, кроме карт одного города. Будто ничего другого и не существовало вовсе.

Я представила картину, как Кей шарит по помойкам понукаемый кошками. Голодный и ободранный он, наверняка, уже пожалел о своей выходке. Но я не собираюсь отправляться на его поиски. Вспомнив про нашу ссору, я вновь ощутила прилив гнева. Так тебе и надо, хвостатый.

Более простой работы, чем эта, у меня еще не было. Целый день я могла сидеть в интернете, а девушки сами клали фиолетовые бумажки, представляющие собой деньги, в ящик и писали сумму. Правда, оказалось, что некоторые из них настолько безграмотны, что даже посчитать свои фантики были не в состоянии. Немного пообщавшись с так называемыми специалистками, я вспомнила, как кот говорил, что интеллект местной фауны не превышает уровень городской канализации. Это было абсолютной правдой. Они даже вели себя как дети, постоянно подпрыгивали и кривлялись.

Как проверить, верную ли сумму сдают девушки, мне никто не говорил. Спросить об этом я смогла лишь когда ко мне подошла Кзара. Однако, она снова уставилась на меня непонимающим взглядом и глупо хлопала ресницами.

— А куда же они их денут, если не положат в ящик? — спросила она.

— Себе оставят, например, — пояснила я, но уже поняла, что задаю не те вопросы.

— Здесси, они все знают, что деньги нужно класть в ящик, ровно половину от того, что им заплатили. Мы всем это говорили, — доходчиво объяснила Кзара, — Они никак не могли этого забыть. А если кто-то и забудет, то потом все равно найдет у себя деньги и принесет в ящик.

Иного варианта она просто не предполагала. Для себя я сделала вывод, что эти девушки настолько глупы, что им даже в голову не пришла возможность обмана.

— Если умеешь считать, можешь забрать свою зарплату сама, тебе нужно десять процентов, — сказала Кзара, — Если не получится, завтра тебе денег даст Литани, она умная, может даже сто на сто разделить.

— Будет один, — ответила я.

Кзара посмотрела на меня с глубоким уважением, а потом убежала вприпрыжку.

Инфантильность девушек меня почти не раздражала, а все происходящее казалось просто забавным. Благо, интернет был рассчитан не только на дурочек, видимо, им пользовались и мужчины, которые не утратили необходимости развиваться. Здесь были и новости, и википедия, и фильмы, а для женщин были предназначены лайф-хаки типа, как определить зад и перед у колготок. В общем, мне было чем заняться, но мысли время от времени возвращались к коту. Я представляла, как он увидит меня довольную жизнью и лопнет от зависти. Я была уверена, что коту не светит здесь ничего, кроме помоек.

А еще я не могла быть уверенной, что надолго задержусь здесь. Вполне возможно, что этот колханский принц меня здесь найдет. И что тогда будет со мной? Без кота я не смогу убежать от него или выкинуть хоть какой-то фокус. Каково мне придется в этой самой Колхане? В мире, где реальность сходит с ума…

— Эй, тебе не нужна помощь? — спросил парень, приносивший мне завтрак, — может тебе что-нибудь принести?

— Чего-нибудь попить, если можно, — ответила я.

Даян обернулся за минуту и принес мне стакан с зеленоватой жидкостью и кубиками льда.

— Что это? — недоверчиво спросила я.

— Это лимонад. Ты не пьешь лимонад? Я принесу что-нибудь другое.

— Нет-нет, все в порядке, — я поднесла стакан к губам и почувствовала запах лимона и каких-то пряностей. Кисло-сладкая прохлада прекрасно утоляла жажду.

— Ты, наверное, уже устала тут сидеть. Ты завтра будешь работать на улице?

— Даян, я не работаю на улице. Я работаю только здесь, администратором. И больше никем, — он уже начал меня злить.

— Очень зря, ты отлично выглядишь, — ответил парень, — Просто я накопил немного денег, а ты здесь недавно, вот я и подумал, что мог бы сводить тебя хотя бы в кафе, если ты еще не слишком дорого берешь.

— То есть ты хочешь мне заплатить за то, чтобы я сходила с тобой в кафе? И все? — так меня точно еще никуда не приглашали.

— На большее мне вряд ли хватит, — грустно ответил парень, — Но ты так и не сказала цену.

— Даян, — решила я поговорить начистоту, — Там, откуда я приехала, девушкам не нужно платить, чтобы пригласить их в кафе или еще куда-нибудь. Я не стала бы брать за это деньги, мне от этого не по себе.

— Ты странная. Могла бы просто назвать слишком высокую цену, если я тебе не нравлюсь, я бы понял. Ты так странно говоришь. Я не понимаю, Здесси, — он посмотрел на меня печальными зелеными глазами и чем-то неуловимым напомнил кота.

— Я прибыла с другой планеты и мне нельзя вступать в контакты с представителями противоположного пола, — выпалила я ему.

— Я все понял. Если я принесу тебе вечером ужин в комнату, расскажешь о своей планете? — о Боже, он принял все за чистую монету.

— Не могу, это военная тайна, — я сделала страшное лицо.

— Извини, — робко произнес Даян и пятясь задом удалился.

К сожалению, мужчины здесь тоже не отличаются умом и сообразительностью. А с котом хотя бы было, о чем поговорить.

***

Прошла почти неделя, как я здесь живу. Да, это странный, но интересный мир. В свободное время я ходила гулять. Деньги я получала каждый день, а если мне было мало, могла взять из коробочки еще. Сколько я беру денег, никто не контролировал. Здесь жили патологически честные люди. Другие девушки тоже брали деньги на свои нужды, потом возвращали или не возвращали, если забывали. Но специально никто никого не пытался обмануть. В общем, мне с лихвой хватало на все возможные развлечения. Я частенько отправлялась в парк и каталась на американских горках и других аттракционах, объедалась сладкой ватой и опустошала автоматы с игрушками, которые потом раздаривала девочкам, вызывая у них щенячий восторг. Как ни странно, но все местные развлечения были совершенно невинными и детскими, если забыть, что половина населения этого города оказывает интим-услуги, а другая половина этими услугами пользуется. Впрочем, мне нравилась такая детская непосредственность местных жителей, они умели безоглядно отдаваться прыжкам на надувном батуте или массовым играм в прятки. Я привыкла, что взрослые не ведут себя как дети, но детей тут как раз и не было, видимо оттого никому здесь не нужно было быть серьезным и взрослым. Размышляя о детской инфантильности аборигенов, я задалась вопросом, как они тут вообще размножаются, если детей у них нет? И размножаются ли вообще? Но спросить напрямую я отчего-то стеснялась. И без того меня считали странной и слишком серьезной.

Однажды я посетила зоопарк, где были совершенно невообразимые животные. Там был гигантский пушистый кот, размером со слона, миниатюрные жирафики, помесь свиньи и крокодила, летающая обезьяна и один говорящий черный кот. Он стоял на постаменте и что-то рассказывал публике. Я никак не могла решить, что делать. С одной стороны, мне хотелось поскорее уйти, чтобы кот меня не заметил, с другой — подойти ближе и дернуть всеобщего любимца публики за хвост. Второй вариант я, конечно же, отбросила, т.к. не хотела выставить себя перед котом обиженной дурой. Я уже хотела уйти, но кошак успел заметить меня, и я поймала его пристальный взгляд, однако свое шоу он прерывать не стал. Я отвернулась и постаралась затеряться в толпе.

Покинув зоопарк, я быстрым шагом пересекла пальмовую аллею и скрылась во дворе дугообразного здания. Эта случайная встреча с котом отозвалась неприятным ощущением в груди. Мне вдруг стало так тоскливо в этом ярком и бессмысленном мире. По правде говоря, мне уже до тошноты осточертели карусели и общество инфантилов, а встреча с котом вновь поселила во мне надежду на возвращение домой. И от этого мне стало так паршиво, что и не передать…

Я взгромоздилась на металлическую конструкцию, представлявшую собой ни то произведение авангардного искусство, ни то неудобную пожарную лестницу, и закурила, когда вдруг почувствовала, как что-то мягкое коснулось моей ноги. Сердце отозвалось болезненными ударами в груди, а дыхание перехватило. Я посмотрела вниз и увидела кота. Мною овладела целая гамма человеческих переживаний. Не могу сказать, какое именно чувство превалировало: радость или гнев, чувство облегчения или обиды, ощущение исполнения желания или безысходности. Но я смогла все-таки обуздать свои эмоции и взяла себя в руки.

— Тебе чего надо? — сурово спросила я.

— Норочка, прости меня, — промурлыкал кошак.

— Уходи, — произнесла я, пытаясь проглотить застрявший в горле комок, голос стал сдавленным.

— Я сам не знаю, что на меня нашло, ты мне очень нужна. Прости, — он смотрел на меня такими жалостливыми глазами, что мог бы составить конкуренцию коту из «Шрека»

— Ага. — я вновь начала злиться, и желание плакать исчезло, — В пустыне перегрелся?

— Да! — взвизгнул кот, — Я такой дурак! Перепад температуры, смена климата, мозг расплавился.

— Тупое животное, — пробубнила я.

— Тупое. Прости, пожалуйста, свое тупое животное.

— Да ты не кот, ты козел! А я без тебя прекрасно живу, работаю. Да и зачем ты мне нужен? — я соврала и вряд ли правдоподобно.

— Норочка, я тебя никогда больше не брошу, обещаю. Ты мне очень нужна! — он принял какую-то нелепую позу, но потом до меня дошло, что кот попытался встать на одно колено.

Еще ни один мужчина не вставал передо мной на колени, и уж тем более не смотрел на меня такими глазами, умоляя о прощении. И я с огромным удовольствием подавила чувство былой обиды и произнесла:

— Знаешь, если б ты был человеком, я бы никогда тебя простила, но на кота я не умею долго злиться.

— Нора! Я так тебя люблю! — вдруг сказал кот.

Я предпочла не предавать излишнего значения внезапному порыву кота, взяла его на руки, прижала к себе провинившегося зверька и прошептала:

— И я тебя!

Кот все-таки счел неуместным сидеть у меня на коленях и поспешил спрыгнуть на землю.

— У тебя есть план? — сразу спросил он и тут же добавил, — Сам знаю, что нет, — и заулыбался.

— Ну вот, сам и ответил, — я улыбнулась ему в ответ.

— Но ты ведь не хочешь застрять тут?

— Ну… — замялась я, — Тут неплохо, я уже привыкла почти. Но… дома все же лучше.

— Я тут кое-что разузнал, — серьезно заявил мохнатый.

— У кошек что ли? — расхохоталась я.

— Неважно, — отмахнулся кот, — Этот мир нестабилен. Он вообще не настоящий, просто чья-то легкомысленная фантазия, случайно обретшая плоть. И существовать он будет не долго, однажды он просто исчезнет со всеми жителями также внезапно, как и возник. Но важно другое, здесь часто возникают случайные переходы.

— И как же попасть в этот самый переход?

— Есть способ спровоцировать скачок, нас обучали таким фокусам, но куда нас выбросит, я не знаю.

— Слушай, кошарик, а долго мы вообще так скакать будем? И куда мы скачем?

— Не знаю. Я уже давно не знаю, что делать. С тех пор, как стал котом. Знаю, что нужно прятаться от людей Колханы. А разве у тебя есть идеи получше?

— Я считаю, что лучшая защита — это нападение, — самоуверенно заявила я.

— Поясни, — кот прищурил один глаз и вопросительно уставился на меня.

— Я думаю, пора бы разбомбить эту Колхану со всеми принцами, и спать спокойно.

— Вдвоем? Да ни одна армия… — я не дала коту договорить.

— А скакать всю жизнь и скрываться — это выход? Проблему нужно решить раз и навсегда. Выбора у нас нет. Пойдем на Колхану, — я заговорила как настоящий полководец, мне оставалось только поднять над головой меч и произнести по примеру князя Святослава: «Иду на Вы!»

— Ну, предположим, мы туда попадем, — рассудительно заявил кот, — А дальше что?

— А там по обстоятельствам, — я пожала плечами.

— В любом случае я не могу по собственному желанию попасть в Колхану. Но такие нестабильные миры, как этот относятся к сфере Хаоса, а, значит, мы близко. Я могу заставить трещать по швам материю и нас выбросит в другой мир.

— Так и сделаем! — подтвердила я.

— Только учти, следующий мир может оказаться не таким тихим местом, как этот. Чем ближе к Хаосу, тем сильнее миры ходят с ума, — кажется, кот совершенно не был уверен в правильности такого решения.

— Другого выхода я не вижу, — с умным видом заключила я.

— Здесь есть какой-нибудь источник энергии?

— У меня дома, кажется, есть электричество.

— Отлично.

Теперь мне стало ясно, почему здесь нет ни детей, ни сведений о самой планете, ни политического строя. Это не полноценный мир, а всего лишь обрывок чье-то фантазии. Витиеватые небоскребы, нарушающие все принципы инженерной мысли, никто не строил. Они просто появились вместе с этим миром. И тот, кто придумал этот мир, просто не задумывался о том, что закрученные спиралью строения высотой в тысячу этажей, просто рухнули бы из-за ветров, дующих в стратосфере. Как, интересно, строили верхние этажи на высоте в несколько километров от земли? Самолетами? И инфантильность местных жителей мне теперь понятна. Они, по сути, и есть дети, весь их мир едва ли старше меня.

Такие нарушения законов физики я для себя обозначила как магия. То есть, миры, которые кот относил к Хаосу были подчинены не физическим, а магическим законам. Под магией я понимала особый вид энергии, имеющий отношение к психике, сознанию. Потому Кей назвал этот мир обрывком чьей-то фантазии. Он говорил, что реальность в мирах Хаоса сходит с ума, поскольку сам он был из тех миров, которые развивались путем технологического прогресса. Конечно, я могла ошибаться, но таким образом, мне удалось более-менее уложить весь этот бред в голове.

— Ой, какой милый котик, — пропела Кзара выходя из дверей лифта, — Можно погладить? Он не кусается? — она присела на корточки протянула руку к коту, но Кей ловко увернулся и ответил:

— Кусаюсь еще как, руку по локоть оттяпаю, — он раскрыл пасть и страшно клацнул зубами, Кзара быстро отдернула руку.

— А я и не знала, что их можно научить говорить. У меня тоже есть котенок, но он пока не разговаривает, наверное, маленький еще.

— Так ты с ним занимайся, обязательно заговорит, — едва сдерживая смех сказала я.

Кот не стал дожидаться окончания нашего диалога и прошмыгнул в лифт. Мне пришлось отодвинуть Кзару, застывшую с лицом, выражавшим тяжелый мыслительный процесс.

Ремни безопасности кресел лифта не были рассчитаны на кошек. Кей попытался сесть как человек, но крепления все равно были слишком велики для него. Тогда я взяла его на руки, за что кот одарил меня недовольным взглядом. Когда лифт взмыл вверх, кот всеми лапами вцепился в меня и смотрел с совершенно диким восторгом.

— Ни фига себе, каруселька, — выпалил мохнатый, когда мы наконец приехали.

Его походка вдруг стала нетвердой. Я слышала, что у котов слабый вестибулярный аппарат.

— Как у тебя все розово… — произнес мохнатый, увидев мою комнату.

Первым делом кот занялся разбором телевизора. Он снял трансформатор и проделал с ним какие-то манипуляции. Потом велел мне зачистить все провода, которые я найду, поскольку ему нужна медная проволока. А я и не знала, что из обычных бытовых приборов можно собрать устройство перемещения в параллельные миры.

— А у себя дома я бы могла собрать такую штуку? — поинтересовалась я.

— Запросто, — ответил кот, — Только работать не будет.

— А ты уверен, что здесь твоя штуковина сработает?

— Ты видела в городе хоть одну электростанцию? — я отрицательно помотала головой, — И я не видел. Потому что их тут нет.

— Здесь электричество из другого мира? — недоверчиво спросила я.

— Вроде того. Мне нужно устроить качественное короткое замыкание, только нужно побольше мощности. Я соберу трансформатор, а потом замкну.

— Кей, а если просто случится пожар или взрыв? Мы ведь на триста четвертом этаже, а это здание и так непонятно каким образом стоит еще.

— Не переживай, Нора, у меня все получится, — успокоил меня кот.

Кот уложил на пол кольцо из нескольких витков медной проволоки, сюда же был подключен модифицированный трансформатор от телевизора и магнитрон от микроволновки. У меня были велики подозрения, что мы запросто можем зажариться в этом кольце. Но все же я ступила внутрь, а кот подал напряжение.

Кажется, меня здорово дернуло током.

И наступила тьма…

5

Я падаю. Падаю между двух небоскребов из серого стекла. Как же глупо все вышло. Из моего рта вырвался сдавленный крик. Нужно было включать это устройство стоя на земле, а не на триста четвертом этаже.

Порывом ветра меня прибило к одному из небоскребов, держаться было не за что, и я постаралась к нему прилипнуть изо всех сил. Как ни странно, у меня получилось. Я больше не падаю. И даже не скатываюсь вниз. Через секунду рядом плюхнулся кот. Я повернула голову в его сторону. Мохнатый, как ни в чем не бывало, сидел на вертикальной стене. Сидел и ничем не держался. У меня голова пошла кругом, а к горлу подступила тошнота. Кажется, мир перевернулся и теперь земля оказалась у меня над головой, и я падала в небо.

— Может ты все-таки встанешь, — спросил кот.

— Я упаду, — запротестовала я, боясь оторвать руки от серого стекла.

— Здесь нельзя упасть, — вдруг заявил кот, — Если бы ты могла упасть, то уже упала бы.

До меня наконец дошло, что я просто лежу. И поверхность эта вовсе не вертикальная, а горизонтальная. Просто земля здесь не внизу, а почему-то слева. Справа же простиралось небо. От этого осознания ко мне снова вернулся приступ тошноты. Такое пространство точно никогда не уложится в моей голове. Если это и есть Колхана, пристрелите меня поскорее.

Наконец я решилась отлепиться от поверхности небоскреба, перевернулась на спину, а уж потом села. Второй небоскреб оказался прямо над головой. Далеко слева маячила зеленая трава, справ по сероватому небу облака проплывали вниз.

— Идиотский мир, — выразила я свое мнение, — Это Колхана?

— Нет, но мы уже очень близко. Чем ближе к Хаосу, тем необычнее миры мы встречаем, — пояснил кот.

— Мне и пустыни хватило с ее расплавляющимися песками, — ответила я, — А этот мир такой же недомирок, как предыдущий?

— Нет, кажется, этот вполне себе полноценный. Я про него даже читал. Он как раз рядом с Колханой, у них даже сообщение налажено.

— Ты уже знаешь, как мы дальше переместимся? Мне бы не хотелось здесь задерживаться, голова кружится.

— И откуда же я должен знать? — кот развел лапами, — Я всего лишь кот и ничего не знаю.

— А говорил, что человек.

— Я им был. Когда-то. И не собираюсь тешить себя надеждами, что когда-нибудь вновь стану им. Я прекрасно знаю, что мне предстоит роль твоего домашнего животного.

— Интересно знать, на какую роль ты хотел бы претендовать?

— Я тебе скажу, если стану человеком. А пока я кот, да и только, — он махнул лапой и печально отвернулся в небо.

— Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой… — запела я.

— Ты решила посвятить мне песню. Спасибо, — кот расплылся в улыбке, — И что бы ты сделала, если бы стала кошкой?

— Нашла бы себе кота попушистей и окотилась десятком котят. А еще бы по помойкам лазила в поисках еды, наверное.

— А по помойкам-то зачем? Странные у тебя мечты, — мохнатый подозрительно посмотрел на меня.

— У наших кошек так принято.

— Нора, не бросай меня, я не хочу по помойкам, — жалобно промяукал котик.

— Тебе повезло, я вообще кошек люблю и тебя в частности, — Кей улыбнулся и коснулся лапой моей руки. Кажется, в моей жизни начинался самый странный роман, какой только возможно вообразить. Я испытывала к коту весьма неоднозначные чувства. У него был отвратительный характер, стоит только вспомнить нашу ссору. Я бы никогда не простила подобных выходок человеку, но Кей так умело пользовался своим кошачьим обаянием, что обижаться на него было невозможно. К тому же, надо признать, что общение с ним мне доставляло удовольствие. Вряд ли бы я смогла вести столь непринужденные беседы с человеком. Его облик сильно сокращал дистанцию между нами. Я бы точно не стала бы чесать за ушком понравившегося мужчину. Однако, если перед тобой кот, в этом нет ничего предосудительного. Ведь погладить можно даже незнакомого кота. Но в последнее время, я начала все чаще воспринимать Кея именно как человека. Наверное, такие же чувства возникли между красавицей и чудовищем. Разница лишь в том, что мое чудовище расколдовать поцелуем не получится. Тут квантовая физика понадобится, как минимум.

Краем глаза я заметила, что один человек оттолкнулся руками от земли и поплыл в нашу сторону по воздуху. Он стремительно поднимался к нам (для меня земля все еще ассоциировалась с низом), но не долетев до нас оттолкнулся ногами от небоскреба и завернул за угол. Мы в невесомости, дошло до меня.

— Кей, он летает! — произнесла я шепотом почему-то.

Кот молча встал на задние лапы, оттолкнулся от стекла и затормозил головой об верхний небоскреб, после чего медленно опустился назад.

— А я так смогу? — поинтересовалась я.

— Ну попробуй, — ответил мохнатый.

Я попробовала встать и меня одолел приступ головокружения. Осторожно подойдя к краю и посмотрев вниз, я с ужасом обнаружила там пустоту. Все верно, там нет земли, ведь она была слева.

— Просто подпрыгни, — посоветовал мне кот.

Ему легко было говорить, меня же парализовал страх высоты. Осторожными шажками, не отрывая ног от опоры, я еще немного приблизилась к краю. Оттолкнуться было для меня равносильно самоубийству, будто бы я стою на крыше многоэтажки и собираюсь прыгнуть вниз. А ведь по сути, так оно и было. Инстинкт самосохранения не позволял этого сделать, заставив мышцы ног застыть в напряжении. Тогда я закрыла глаза и позволила себе потерять равновесие.

Я ощутила, как медленно опускаюсь вниз. Воздух показался мне настолько густым и тягучим, что я почувствовала себя букашкой, застрявшей в янтарной смоле. Но в отличии от смолы, воздух не стеснял моих движений, и я могла отталкиваться от него и плыть в любом направлении. Будто бы я плавала в воде, в которой можно беспрепятственно дышать. Наконец, я решилась открыть глаза. Я медленно опускалась вниз, как перышко, или еще медленнее. Тогда я оттолкнулась руками от воздуха и меня понесло вверх. На меня накатила волна приятных ощущений. Как же здорово парить!

— Я лечу! — выкрикнула я.

Оттолкнувшись ногами от того небоскреба, на котором мы сидели, я вылетела в свободное пространство. Кот последовал за мной, забавно перебирая лапками в воздухе.

Впереди виднелось еще несколько продолговатых строений, а между ними сновали разноцветные букашки. Подлетев ближе, я разглядела, что это летающие автомобили, а вовсе не насекомые. Были здесь и люди, которые передвигались во всех направлениях.

— Кей, мне более-менее понятна возможность невесомости, но почему земля тут сбоку? Почему сила притяжения тянет нас не к земле, а куда-то параллельно земле? — спросила я.

— Я же говорил, что реальность начнет сходить с ума, — кот напустил на себя важный вид, — Может быть, это двойня планета, одна из которой имеет сильно магнитное поле, в отличии от той, на которой мы находимся, вот нас и притягивает ко второй планете.

— Но разве тогда и весь воздух не притянуло к той планете?

— Забудь известные тебе законы физики, здесь они не действуют. Про планеты — это просто мое рационалистическое мнение, как возможный вариант. Может здесь работает какое-то магнитное кольцо, которое вращается и утягивает нас за собой. Может такая сила тяжести работает не со всеми объектами одинаково, притягивает только людей или только железо. А может земля тут квадратная, и мы просто должны забраться по боковой грани, чтобы оказаться на горизонтальной поверхности. Все может быть.

— Вот про квадратную землю мне особенно понравилось, — и я расхохоталась, а потом испуганно добавило, — Но ведь если условия были бы чуть-чуть другие, воздуха тут могло и не быть.

— Могло, — подтвердил кот, — А еще воздух мог бы быть для нас совсем непригоден, а местные жители могли оказаться гигантскими слизнями, которые дышат газообразным аммиаком.

— Тогда почему мы все время оказываемся во вполне пригодных для жизни местах?

— А почему в обоих этих мирах люди разговаривали на понятном тебе и мне языке? Я этого и сам не знаю.

Мне тоже нечего было ответить. Если кот не знает, почему мы попадаем именно в эти миры, а не в другие, я тем более не предположу ничего разумного. Разве что эти миры вовсе не случайны?

Мы остановились возле коричневой угловатой постройки и присели на металлический выступ, когда перед нами остановился большой уродливый автомобиль грязно-зеленого цвета с выпученными фарами. Из него вышли двое одинаково одетых мужчин с недовольными лицами. Я сразу подумала, что они похожи на военных или полицейских. Мужчины были одеты в темно-синие костюмы с красными лентами на груди, похожие на аксельбанты. Военные посмотрели на нас одинаково злобными взглядами, и один из них спросил:

— У Вас есть документы?

— Ой, — замялась я, — А мы тут недавно. Только что прилетели…

— А санкция у Вас есть?

— На что?

— На прибытие, на что же еще.

— Да мы тут проездом, мы скоро уедем, — попыталась отмазаться я

— Все тут проездом, — пробурчал мент.

— Мы едем в Колхану.

— Я так и понял. Документы.

— Я вообще-то скоро стану принцессой Колханы! — гордо заявила я.

— А я королем, — он злобно рассмеялся.

— Вы бы лучше сказали, как нам отсюда уехать поскорее.

— А никак! Раз документов нет, санкции нет, я вас задерживаю вместе со зверюгой.

Я попыталась взмыть вверх, но у меня не слишком быстро получилось, один из них ловко ухватил меня за ногу и потянул вниз. Я безуспешно старалась ударить его свободной ногой в лицо. Кот вцепился в голову второго полицейского и здорово изодрал ему лицо. Но тут из машины вылетели еще четверо в такой же форме. Двое принялись отрывать кота от своего приятеля. Оставшиеся схватили меня и уложили на стальной выступ лицом вниз, после чего, выкрутили руки за спину и надели наручники. Кота же сунули в мешок и бросили в багажник, а следом закинули туда и меня. Я больно ударилась локтем обо что-то металлическое, а от наручников наверняка останутся кровоподтеки.

Машина ехала практически бесшумно, за исключением тихого шипения, похожего на звук спускаемого воздуха из воздушного шарика.

— Кей! Ты жив? — спросила я пытаясь разместиться поудобнее и не задавить кота.

— Жив, а толку-то, — грустно сказал мохнатый.

— Хорошо, что жив, — попыталась я подбодрить его.

Меня ужасно трепыхало в багажнике, снова закружилась голова и я утратила способность ориентироваться в пространстве. Я чувствовала себя горошиной в погремушке, которую трясет не в меру активный ребенок. Отсутствие силы тяжести ничуть не смягчало удары. Когда машина, наконец, замерла, я совсем уже лишилась сил.

Полицейские открыли багажник, один из них схватил меня за ноги, выдернул из багажника как морковку из земли и швырнул в угол просторного помещения. Следом полетел кот.

— Сопротивление при аресте. Да вы хоть в курсе, что вам грозит? — полицейский недружелюбно ухмылялся.

— И что нам грозит? — язык отказывался слушаться и речь моя стала не очень внятной.

— А у нас для таких приезжих одна кара — варка на медленном огне. Будет из вас суп с котом, — он засмеялся, но мне показалось, что он совсем не шутит.

Этот гад подошел ко мне, взял меня за шкирку одной рукой, отсутствие тяжести позволяло легко это сделать, распахнул дверь и забросил меня в другое помещение. Я пролетела до дальней стены, больно ударилась головой и медленно сползла на пол. Следом прямо в меня влетел кот в мешке. Дверь камеры закрылась с металлическим скрежетом. Я услышала, как задвигается тяжелый железный засов. Этот был звук обреченности.

Кот успел выпутаться из мешка, а я огляделась по сторонам. Без сомнений, это была именно тюрьма. По обеим сторонам располагалось шесть деревянных полок в два яруса, заменявшие кровати, в углу за перегородкой из пленки виднелась часть санузла. Кроме меня, здесь находилось еще пять человек, четверо мужчин и женщина нехрупкого телосложения. Все они казались мне крайне опасными, я сразу подумала, что вряд ли доживу до предстоящей казни. Это же были настоящие матерые уголовники. В воздухе я уже почувствовала запах крови.

— Новенькая, — хриплым голосом произнес лысый мужик с татуировкой в виде скорпиона на голове, он показался мне самым страшным в этой компании. На нем были одни штаны, и моему взору предстало его мускулистое тело, покрытое шрамами. Он смотрел на меня хищным взглядом, так, что я почувствовала себя загнанной в угол курицей.

Небритый мужчина огромного роста с темными спутанными волосами до плеч бесшумно слетел с ближайшей верхней полки и приземлился прямо передо мной. Его взгляд тоже нельзя было назвать добрым, но пугал он меня все-таки меньше, чем тот лысый. Он присел на корточки и протянул ко мне руку, продемонстрировав звериный оскал. Сердце бешено заколотилось, а вся я сжалась в комок.

— Меня зовут Драт, — мягко произнес этот страшный человек, — Я здесь дольше всех. А как зовут тебя и твоего зверя?

И тут до меня дошло, что этот неандерталец, вовсе не желает мне зла. Он всего лишь протянул мне руку в знак приветствия, а его оскал был ничем иным, как доброжелательной улыбкой.

— Нора, — робко сказала я, а потом все же добавила, — Элеонора.

— А меня Кей, — подал голос кот.

— Ты еще и разговариваешь? — Драт повернулся к моему мохнатому спутнику, и я увидела, что шерсть у кота встал дыбом.

Драт помог мне встать, хотя в невесомости этот жест был чисто символическим, опоры совершенно не требовалось. Тем не менее, ноги отказывались меня слушаться, и я облокотилась на стену.

— Не надо бояться, — снова заговорил Драт, — Мы тебе не враги, — он говорил мягким хрипловатым голосом, словно рассказывал детям сказку. Его интонации поразительно успокаивающе действовали на меня, хотя я по-прежнему думала, что ему ничего не стоит раздавить меня, как букашку, но отчего-то решила, будто он не станет этого делать.

— Тот лысый, — он указал на того мужика, который показался мне самым страшным, — Гилл, — потом он повернулся в другую сторону и указал на сидевшего на полке парня лет тридцати с русыми волосами, заплетенными в сложную косу, — Это Канк, а вон то тело верхней шконке, — он указал на ступни, свисающие с дальней верхней полки, — Илон, — затем он повернулся к женщине, которая, я не сомневаюсь, могла бы с голыми руками пойти на медведя, — И наша красавица Фера.

Она откинула назад вьющиеся светлые волосы, и бросила на Драта взор, полный гнева.

— Драт, дебил, меня зовут Евфера! Запомни наконец! — закричала девушка, ударив кулаком по табуретке, та треснула.

— Умолкни, — ласково сказал ей Драт, — Мне пофигу как тебя звать. Не видишь, я с человеком разговариваю, — он снова повернулся ко мне с непревзойденной улыбкой. Теперь он не казался мне таким уж страшным, просто излишне волосатым.

— И вас всех должны сварить? — поинтересовалась я.

— Не, варят только чужеземцев, — ответил Драт, — Для местного населения более разнообразные казни, колесование, четвертование, да много чего еще есть. У нас только одно свободное место, наверху, располагайся.

Я без проблем оттолкнулась от пола и запрыгнула на верхнюю полку. Хорошо, что здесь не было видно земли, стены и пол занимали положенные им места. Лысый снова одарил меня недобрым взглядом, а затем спросил:

— За что загремела?

Что же ему ответить? Я слышала, что в тюрьме каждый вопрос может быть с подвохом, если ему не понравится мой ответ, мало ли чем это кончится. Знать бы еще, есть ли здесь нехорошие статьи. Но придумать я ничего не могла, так как слишком мало знала об этом мире, а потому сказала, как есть:

— Сопротивление при аресте.

Он встал, подошел к моей полке глядя на меня все тем же злобным взглядом и сказал:

— И у меня тоже, — он вдруг заулыбался этому совпадению сверкнув металлическим зубом, — Я четверых прикончил.

— Можно подумать, хоть кто-то сопротивления не оказывал, — ответил Канк, — Если тебя хотят арестовать, ясно, что живым уже не выйдешь.

— То есть, всех без разбору приговаривают к смерти? — удивилась я.

— Если ты родился не в Гровельзе, то за любое преступление, даже за отсутствие документов, тебя сварят. А если ты местный, то в большинстве случаев обходятся отрубанием рук или ног, или ушей. Но если ты надзору не понравишься, а им никто не нравится, попадешь сюда, — пояснил Канк. Он показался мне самым миролюбивым из всех.

— А сбежать никто не пробовал? — спросил кот.

— Бесполезно, мохнатый, — сказал Канк, — Все равно поймают и отдадут кошкам. По сравнению с этими тварями, варка — просто райское наслаждение. Мне рассказывали…

— Кошкам? — прервал его Кей.

— Таким же как ты, только побольше.

Кота передернуло, и он поспешил забраться ко мне на полку. Гилл начал расхаживать по проходу взад-вперед. Евфера поднялась со своего места и отвесила ему добротный пинок под зад, отчего тот отлетел к двери.

— Терпеть не могу, когда ты шныряешь туда-сюда перед моим носом, — заявила она.

Я подумала, что девушка со столь мощным телосложением вряд ли уступает в силе мужчинам, даже таким как Драт. Ефвера уткнула руки в боки, показав, что под просторной безрукавкой из мешковины скрывается тонкая талия. Она посмотрела на меня большими голубыми глазами, и я подумала, что девушка вряд ли старше меня, ей лет двадцать, а то и меньше.

— Когда меня принимали, — гордо произнесла Евфера обращаясь ко мне и к Гиллу одновременно, — Я убила шестерых!

Я забилась подальше в угол, ожидая, что сейчас начнется потасовка, но лысый встал и послушно сел на свою полку. Теперь самой опасной мне начала казаться эта железная леди. Не хотела бы я получить от нее пинок.

— Нашли чем хвастаться, придурки, — прокомментировал ситуацию Драт, — Ты ж не всех убила, а так никакой разницы.

Голые пятки на дальней от меня полке зашевелились и в скором времени я имела возможность созерцать последнего обитателя камеры — Илона, худого жилистого парня с неуклюжей походкой. Он быстро слетел со своего места и направился к умывальнику. Покончив с водными процедурами, Илон подошел к Драту и бесцеремонно тыкнув в меня пальцем спросил:

— Кто это?

— Меня зовут Нора, — ответила я, не дожидаясь, пока меня представят.

Но парень проигнорировал мою реплику и снова обратился Драту:

— Ее-то зачем к нам? — он посмотрел на меня так, будто увидел инопланетянина. Кажется, мое появление казалось ему совершенно неуместным.

— Затем же, зачем и тебя, парень, — ответил Драт, — Ты бы хоть поздоровался.

Он взъерошил рукой свои коротко стриженные волосы и обратился ко мне:

— П-привет, — очень неуверенно произнес парень и помахал мне рукой, затем быстро отправился к своему месту.

— Он просто стесняется, молодой совсем, — шепотом пояснил Драт, — Они с Ферой вместе обучение проходили.

— Меня зовут Евфера! — снова взревела девушка, топнув ногой так, что я ощутила вибрацию, но Драт даже не взглянул на нее и продолжил.

— Ее год назад арестовали, а Илон с нами четыре месяца. Жалко их, так рано попались.

— Лично я собираюсь выйти отсюда живой, — заявила Евфера.

— Ага, — Илон свесился вниз головой с полки и посмотрел на свою подругу, — Думаешь продержишься еще шесть боев?

— Каких боев? — спросила я.

— Если хочешь помучиться подольше, то становись гладиатором, — ответил Илон, теперь его голос звучал уже более уверенно.

— Тот, кто продержится десять боев, получит так называемую свободу. Выбросят на краю света. Если повезет, там будет воздух. Ферка четыре прошла, — сказал Драт.

— Евфера! Черт возьми, меня зовут Евфера! — она снова ударила кулаком по табурету так, что у него отломилась ножка.

— Все десять не удалось пройти никому, — продолжил Драт.

— А с кем драться-то? — спросила я.

— Со специальными тварями, — пояснила Евфера, — Жуткие монстры. Сначала с одним, с каждым боем их на одного больше. В конце их десять.

— А поподробнее монстрах? — продолжала интересоваться я.

— А ты никак в гладиаторы намылилась? — усмехнулся Драт.

— Все же лучше, чем быть сразу сваренной, — я пожала плечами.

— Вряд ли ты и бой продержишься, не обижайся, — сказал Драт, — Если проиграешь, то чудовище сначала тебя парализует. Ты все будешь чувствовать, но ничего не сможешь сделать. Потом оно тебя проглотит. И ты почувствуешь, как желудочный сок медленно переваривает тебя, — он скорчил зверскую рожу, изображающую отвращение.

— А ты откуда знаешь? — спросил кот.

— Рассказывали в тюрьме.

— Значит, кто-то после этого выжил? — снова спросил мохнатый.

— Нет, конечно, — уверенно ответил Драт.

— Тогда откуда это известно? — не унимался кошак.

— Не знаю, — стушевался заключенный, — Я об этом не думал.

— А трудно убивать монстров? — поинтересовалась я.

— Одного — нет. Трудно, когда их много, — сказал Драт, — Я победил семерых.

— Кончайте трещать! — скомандовала Евфера, — Отбой. Я спать буду.

— Да, — подтвердил Драт, — Действительно, надо спать. Кто знает, у кого завтра будет бой.

Свет здесь так и не погасили. На голых досках лежать, а тем более спать, не слишком удобно. Я долго вертелась на узкой ничем не застеленной деревяшке. А вот котяра захрапел в момент. Мне же было ужасно холодно в одной майке и легинсах, а еще было жестко, несмотря на то, что я ничего не весила здесь. Я положила на себя спящего кота и пыталась согреться от его тепла. Промучившись несколько часов, я все-таки задремала.

***

Проснулась я от страшной боли в спине. Мое тело окоченело. Потребовалось невероятных усилий, чтобы разогнуть непослушные ноги. Поясница противно ныла, но я все же заставила ее согнуться и села. Больше всего мне хотелось залезть в горячую ванну, а потом оказаться в мягкой постели под одеялом. У меня закружилась голова, я свалилась с узкой полки и медленно упала вниз. Подняв голову, я увидела улыбающегося Канка, он протянул руку. Превозмогая боль, пришлось встать на ватные ноги и побрести к санузлу за ширмой.

Желудок сжался под воздействием болезненных спазмов. Мне еще не приходилось испытывать столь сильного чувства голода. Даже в пустыне я ощущала себя гораздо более комфортно, когда лежала на мягких шкурах и лакомилась сухофруктами. В безымянном мире забавных инфантилов условия вообще можно было счесть шикарными. До этого момента путешествия между мирами казались мне весьма экзотической, но безопасной экскурсией. Здесь же удача повернулась ко мне своей неприглядной задницей.

В кармане я обнаружила мятую пачку, там было еще целых пять сигарет. Вернувшись полку, я закурила. Затяжка едкого дыма заставила на мгновение забыть о голоде.

Ко мне приблизилась Евфера и попросила сигаретку. Вчера я так и не увидела, чтобы кто-то из моих сокамерников курил, а потому решила, что являюсь единственной обладательницей сигарет, правда теперь их оставалось всего три. Не густо даже для двоих.

— Долго же ты дрыхнешь, — сказала мне девушка.

— У меня все болит, — проныла я.

— Через месяц-другой пройдет. Привыкнешь, — успокоила она меня.

— Месяц-другой? — ужаснулась я. Мне все еще казалось, что я здесь не на долго, скоро Кей что-нибудь придумает и мы отправимся дальше. Нет, я никак не могу провести здесь остаток своих дней.

— Тут можно годами сидеть, если живучий. Сегодня Илон в бою. Что-то он долго.

— И сколько максимум?

— Все зависит от того, как ты быстро залечиваешь раны. Драт почти четыре года здесь, он дольше всех из нас тут. У него за плечами семь боев.

— Блин, я думала, что через пару недель освобожусь…

— Ха! Я после первого боя два месяца на больничке отдыхала. Редко обходится без тяжелых ранений.

— Нора, надо срочно рвать когти, — сделал важное замечание кот, который уже успел проснуться и все это время слушал нашу беседу.

— Без пушистых знаю, — грубо ответила я.

— За тобой сегодня придут. Сварят или в бой, — сообщила Евфера.

Пульс неприятно застучал по вискам, а руки задрожали. Под кожу пробрался липкий страх. Мое воображение нарисовало гигантскую кастрюлю с супом, где плавает мое тело следи морковки и лука. Нет, я не хочу быть сваренной. Но участие в гладиаторских боях вряд ли будет иметь иной исход. Был ли у меня шанс продержаться хотя бы один бой? Надо признать, что я вряд ли выстояла бы даже против кого-то из своих сокамерников, а сражаться предстояло с нечеловеком.

— Да, учитывая мои навыки единоборств, бой будет коротким. И победитель, к сожалению, известен, — грустно заключила я.

— А ты совсем драться не умеешь? — спросил Канк с жалостью в голосе.

— Ну, как сказать, — я мялась, пыталась вспомнить хоть какой-то опыт единоборств из жизни, но лишь припомнила, как меня побила девочка в классе в шестом, — Короче, совсем.

— Тогда тебе можно смело готовиться не к бою, а к собственным похоронам, — поддержала меня Евфера.

— Мне тебя жаль, но все же Фера права. Мы все были наемниками, — сказал Канк.

— Евфера! Меня зовут Евфера! Когда ж вы все запомните! — кажется, она опять что-то сломала, но мне сверху не было видно.

Я почувствовала себя слабой и никчемной, преисполнившись жалостью к себе. Было обидно слышать их слова сожаления, будто меня уже похоронили. Я злилась на себя за то, что никогда не умела постоять за себя, на сокамерников за то, что они даже не пытались вселить в меня надежду, и на кота за то, что он до сих пор не вытащил меня из этой поганой вселенной.

Дверь в камеру распахнулась. Человек в дурацкой форме с лентами швырнул израненного Илона прямо на пол, затем снял автомат с плеча и направил в мою сторону.

— Девка с тварью на выход!

Было ясно, что эта нелестная фраза относилась ко мне. Я подхватила кота, и, спрыгнув с полки подошла к охраннику. Он пропустил меня вперед, но за дверью оказалось еще четверо вооруженных людей. Мне в спину уткнулось дуло автомата, отчего противный навязчивый страх снова посетил меня.

Я шла вперед подталкиваемая автоматчиком через помещение, в котором меня выгрузили из багажника машины. Мы подошли к люку, похожему на канализационный, на противоположном конце помещения. Один из моих надзирателей откинул крышку и спрыгнул вниз. Его примеру последовал и второй. Я стояла на краю, понимая, что теперь моя очередь, но не решалась прыгнуть. Тогда страж, что стоял сзади, больно ткнул под лопатку дулом автомата, я потеряла равновесия и полетела вниз.

Лететь по узкому туннелю пришлось несколько минут, пока мы не приземлились в просторный зал, в центре которого располагались три кресла на высоком постаменте. На этих тронах восседали три человека в колоколообразных шапках, было слышно, что они о чем-то совещаются, но слов не разобрать. А потом один из них громко произнес:

— Суд посовещался и постановил: признать девку с тварью виновной в совершении покушения на жизнь государственного лица, а также хищении имущества государства в крупном размере и приговорить за совершенные преступления к смертной казни через варку на медленном огне.

— Что?!!! — у меня потемнело в глазах, я взвизгнула, — Я ничего такого не делала! А как же доказательства?! Презумпция невиновности?

— Слова виновного есть не что иное, как попытка уйти от наказания. Так гласит закон, — пояснил этот урод в колпаке.

— Я т-требую адвоката! — не своим голосом сказала я.

— Авокадо? Будут еще заявления?

— Да! — вспомнила, что есть лишь один шанс не быть сваренной, — Я хочу стать гладиатором! — а потом добавила, — Вместе с котом!

— Имя?

— Меня зовут Элеонора, — воспрянув духом заявила я, — а кота — Кей.

Эти гады на тронах стали перешептываться. Заговорил тот, что сидел в центре:

— Суд постановил: разрешить девке с тварью участвовать в боях. Первый бой назначить на завтра. А также суд постановил удовлетворить последнее желание приговоренного к смерти. Принесите для девки с тварью авокадо. Заседание окончено.

— А…

Охрана пресекла мои попытки продолжить дискуссию болезненным ударом под зад. Пришлось заткнуться, вряд ли они стали внимать бы моим речам. Затем охранник забрал кота, а на меня надел наручники и прикрепил к ним крюк с веревками. Отправлять меня обратно они собирались при помощи подъемного механизма. Устройство зажужжало, руки больно вывернулись, и меня потянуло вверх. Если бы не отсутствие тяжести, было бы гораздо больнее, но разве они думают о комфорте того, кого собирались сварить заживо?

У дверей камеры они сняли наручники и пинком втолкнули меня в камеру, а следом забросили кота. На первой полке сидел вернувшийся из боя Илон. На него было страшно смотреть, кажется, нос у него был сломан, под глазами налились черный синяки, все его лицо распухло, а безрукавка была насквозь пропитана кровью. Он поймал мой взгляд, выражавший ужас, и сказал:

— Все не так страшно, раны пустяковые, просто носом въехал в забор, — он улыбнулся, продемонстрировав отсутствие клыка.

Спустя некоторое время подали обед. Меню здешней тюрьмы не отличалось изысканностью. Обед состоял из жутковатого вида куска хлеба, миски с вонючей жидкостью и авокадо.

— Нам разнообразили рацион? — поинтересовался Драт, вертя в руках темно-зеленый плод.

— А это Норкино последнее желание, — ухмыляясь пояснил кот.

— Какое еще последнее желание? — удивился Драт.

— Ну, меня там немного неверно поняли и присудили авокадо. Если б я знала, попросила бы кусок мяса, хотя бы, или еще…

— А тебе везет, — прервал меня Драт, — Нам никакого последнего желания не исполняли.

Мы поделили авокадо на всех и проглотили в мгновении ока. До этого мне не приходилось пробовать этот плод. Я так и не поняла фрукт это или овощ, авокадо было практически безвкусным, чем-то напомнил мягкий орех. Однако ни кот, ни я не были удовлетворены авокадо, и нам все-таки пришлось притронуться к обеду. Хлеб ко всему оказался еще и неимоверно жестким, я подумала, что ему не меньше ста лет. Мои попытки съесть его, чуть было не стоили зубов. Попробовать жидкость, пахнущую болотом, я так и не решилась. Коту такое питание тоже пришлось не по вкусу. Он попытался размочить сухарь водой, от чего тот приобрел еще более отвратительный вид. Кошак так и не решился попробовать этой еды и отшвырнул кусок лапами.

— Норка, чего это твой кот едой разбрасывается? — недоуменно спросил Гилл, который с явным аппетитом налегал на супчик.

— Это не еда, а помои, — пробурчал котик, а потом добавил, — Лучше голодать, чем что попало есть, — и принял надменный вид.

— Это с непривычки, — снисходительно улыбнулся Канк.

— Кошарик, извини, вискаса тут нет, — сказала я так не от того, что мне понравился обед, а просто чтобы лишний раз поиздеваться на мохнатым.

— Не знаю, что такое вискас, но, наверное, лучше, чем это сухарище. — высказался кот.

— Боишься поломать свои зубки, киса? — я издевательски улыбнулась.

— Вот покусаю тебя, посмотришь, какие у меня зубки, — кошак забавно оскалился.

— Вот вернемся домой, я тебя ветеринару отдам, — ответила я.

— Если вернемся, — поправил меня мохнатый, и от моего веселья не осталось и следа, — Ты б лучше не цеплялась ко мне, а думала, как нам бой вести, — заявил кот.

— Не умничай, киса, — вздохнула я, — Все равно нам нереально убить монстра.

— А их легко убивать, — сказал Гилл, — Нужно просто оторвать ему башку, — он потер руки, а в его глазах блеснул огонек ярости, — Она без усилий отрывается. Да они вообще какие-то мягкие, как желе. Главное успеть. Они передвигаются быстро. И ядом плюются, которой парализует. Если б можно было остановить их или хотя бы замедлить, было бы куда проще их мочить.

— Остановить. А это мысль, — пробубнил себе под нос кот.

— Можно подумать, ты знаешь, как, — сказала я.

— Может и знаю, — загадочно проговорил кот.

— И как же? — насмешливо спросила я.

— Потом придумаю, — стушевался хвостатый.

— Ну, думай, чудище мохнатое, — сказала я.

Догрызть свой окаменелый хлеб я так и не смогла, вместо этого забралась на свою полку и раскурила сигарету. Я лежала на спине и смотрела в потолок с ужасом осознавая, что так проходит последний день моей жизни. Теперь все казалось таким бессмысленным, мне почему-то вспомнился суровый взгляд декана и экзаменационный билет по физики. Я вспомнила как глупо тряслись мои коленки. Этот предмет никогда не был моей сильной стороной, а на экзамен я пришла совсем не готовой, поскольку накануне завершился мой страстный, но кратковременный роман. Тогда я думала о том, как будет укоризненно качать головой мама, а папа начнет рассказывать, что он в свое время сидел за учебниками целыми сутками. Мне было так страшно прикасаться к этим листочкам с задачками, будто из-за отметки в зачетке может рухнуть Вселенная. Теперь этот страх казался таким нелепым.

Конечно, все мы в той или иной степени боимся смерти. Собственно, это единственное, чего можно бояться, поскольку после исправить уже ничего нельзя. На самом деле, до того, как оказаться в камере, я даже не знала настоящего страха, который обволакивает тебя, медленно парализует и лишает воли, когда выхода нет. Меня больше не страшила боль, которую я могла испытать, меня пугала неизвестность и окончательный финал моего существования. Именно теперь я осознала, насколько сильно я люблю жизнь, во всех ее проявлениях. И от этого осознания сердце мучительно сжалось. Ведь мне теперь вряд ли удастся встретить рассвет на безлюдных городских улицах или прокатиться на гидроцикле. Все это осталось в прошлом, теперь лишь серый потолок с пятнами угрожающе нависает надо мной мрачной грозовой тучей.

Я взглянула на кота, тот беспробудно спал у моих ног, посапывая мокрым носом. Кажется, его совершенно не беспокоила наша дальнейшая судьба. Это так он придумывает план нашего спасения, значит. Я пнула кошака ногой так, что он скатился по воздуху на пол. Хвостатый непонимающе уставился на меня, я же ответила презрительным взглядом. Моя меланхолия уступила место ненависти ко всему живому.

— Ты это специально? — спросил Кей, забираясь обратно на полку.

— Нас завтра отдадут на съедение чудищу, а ты смеешь дрыхнуть, — ответила я.

— А будет лучше, если я последую твоему примеру, уставлюсь в потолок и буду сокрушаться о нашей участи? Я предпочитаю заняться чем-нибудь более полезным, например, поспать.

Я набрала воздуха в легкие, но так и не смогла подобрать более-менее подходящих слов. Меня распирала изнутри обида на вселенскую несправедливость, но я выпустила воздух и сквозь зубы процедила:

— Животное.

— Ну да, куда уж мне до тебя, — кот посмотрел на меня с усмешкой, оптимист чертов, — Разве я, недостойный, могу предаваться печали и мыслям о конечности нашего бытия? И имей ввиду, будет лучше, если ты тоже завтра проснешься отдохнувшей.

Я отвернулась и снова уставилась в потолок. Больше всего меня бесило то, что мохнатый был прав, да еще будто читал мои мысли. Конечно, от моих пессимистических философствований не было никакого проку.

Тем временем к моей полке подошел Канк и произнес, улыбаясь:

— Забавная у тебя зверушка.

Я посмотрела на кота со злорадством:

— Обхохочешься, — в ответ кошак сверкнул глазами.

— Давая я тебе покажу пару фокусов? — предложил Канк.

— Не стоит, — мне не хотелось тешить себя пустыми надеждами, а еще больше не хотелось позориться перед сокамерниками неуклюже повторяя приемы профессионального бойца. Но Канк совершенно бесцеремонно схватил меня за ногу и сбросил с полки.

— Ты чего? — взвизгнула я, принимая вертикальное положение, — Ты… ты совсем?

— Нападай, — ответил он.

— Ты чего? — глупо повторила я.

— Атакуй меня, — снова потребовал он.

Я замахнулась кулаком, но удар пришелся по воздуху. Канк взмыл в вверх и распластался под потолком, а затем снова произвел неуловимое движение, перекувыркнулся и опустился позади меня.

— Теперь я могу оторвать тебе голову, — сказал он, кладя руки мне на плечи.

— Спасибо, — ответила я, вывернувшись из его объятий и одарив его недовольным взглядом.

— Теперь ты, — скомандовал Канк. Неужели он хочет, чтобы я повторила его кульбит? Да я же в собственных ногах запутаюсь так, что шею сверну.

— Я не смогу, — опустила я голову.

— Просто оттолкнись посильнее да раскинь руки и ноги, как будто летишь. Ты очень легкая, сможешь сделать это быстро. А потом просто сделай кувырок по потолку. Монстр не сообразит, где ты, и у тебя появится шанс оторвать ему голову.

— Канк, у меня нет шансов, — я собралась снова влезть на полку, но парень твердой рукой остановил меня и глядя в глаза произнес:

— Шанс есть всегда, — его голос звучал настолько уверено, что возражать я не стала. Я внимательно посмотрела на Канка, в нем чувствовалась колоссальная сила, не столько физическая, а сколько… какая-то иная, непостижимая. Кажется, этот человек может остановить цунами одни взглядом.

Я со всей силы оттолкнулась от пола и больно стукнулась головой о потолок и быстро опустилась на то же место. Мне показалось, что я стала похожей на мячик-попрыгунчик.

— Отталкиваясь поддавайся вперед, — посоветовал подошедший сзади Драт, — У тебя получится.

Я попыталась повторить, но меня снова постигла та же неудача. Присев на корточки, я потерла ушибленную макушку.

— Давай еще, — подначивал Канк.

— А каски у вас случайно не найдется? — спросила я. Как ни странно, мою голову покинули печальные мысли, наверное, их вышибло ударом о потолок. Мое настроение изрядно улучшилось, несмотря на неудачный прыжок.

— Тебе достаточно будет оказаться у него за спиной и оторвать ему башку, — посоветовал Гилл, — Не зацикливайся на прыжке, можешь прокатиться у него между ног или еще как-нибудь. Используй кота, чтобы отвлечь монстра.

Кей злобно зыркнул на Гилла, потом на меня:

— Может лучше я ее использую, как отвлекающий маневр? — ехидно предложил кот.

— Если только твоих кошачьих силенок хватит, чтобы оторвать голову, — съязвила я, на что кошар фыркнул, но промолчал.

— Последний раз я ногами головы отрывала, — похвасталась Евфера, — Очень эффектно получалось.

— Сорвала аплодисменты? — позлорадствовал Илон стоявший позади нее.

— И букет цветов от одного из моих многочисленных поклонников, — она слегка обернулась к Илону и загадочно улыбнулась. Мне показалось, что эта девушка с повадками машины-убийцы кокетничала с Илоном. Я прекрасно могла себе представить, как Евфера отрывает ногами голову монстру, но увидеть, как она пытается игриво улыбается парню, никак не ожидала. Девушка усмехнулась и изящным движением руки откинула свои локоны назад, но не забыла о стоящем позади объекте обольщения, и случайно ударила парня в грудь рукой, отчего несчастный Илон утратил равновесие и спланировал к стене.

— Решила добить раненого? — шутливо спросил Драт, — Давно пора, а то мучается с тобой, бедняга.

Евфера поспешила на помощь свое жертве, бережно подняла с пола и уложила на полку, как маленькая девочка своего плюшевого мишку. Конечно, я понимаю, что здесь все мы практически ничего не весили, но зрелище доставило мне не мало удовольствия.

К вечеру печальные мысли распрощались с моей головой окончательно, я даже и думать забыла о том, что этот день может быть моим последним. Во мне поселилась идиотская удаль, особенно после того, как некоторые приемы я выполнила почти успешно. Все-таки физическая нагрузка — лучшее средство от депрессии. Теперь же я ощущала себя уже не беспомощной жертвой, а одним из настоящих гладиаторов, рвущих голыми руками пасти львам. В конце концов я вымоталась и почти сразу отключилась, едва успев забраться на свою полку.

***

— Эй, просыпайся, принцесса, — кто-то слегка тормошил меня за плечо, но мне такое пробуждение показалось изощренной экзекуцией.

Не горя особым желанием поднимать веки, я повернула голову и сквозь щель между ресницами увидела Драта. Сие незамысловатое движение отдалось болью в шее и звоном в ушах, голова закружилась, и я неловко соскользнула прямо в руки своего мучителя, а только потом полностью открыла глаза. Несмотря на мягкое приземление в невесомости, мои конечности свело от дикой боли. Примерно такие же ощущения бывают, если отсидишь ногу, к примеру, а потом пытаешься на нее встать. Только я умудрилась отсидеть все тело. Из груди вырвался пронзительный стон, и Драт осторожно усадил меня на нижнюю полку.

— Да что с тобой, тьма тебя раздери? — недоумевал Драт.

Можно подумать, я знала, что со мной. Ощущение, будто у меня все тело было перетянуто жгутами всю ночь, и только теперь их удосужились снять.

— Это из-за невесомости, — пояснил спрыгнувший сверху кот, — Там, где она жила, невесомости нет, а земля под ногами.

На лице Драта образовалась недоверчивая улыбка.

— Еще скажи, что она круглая, — он рассмеялся своей удачной шутке. Кот обиженно фыркнул в ответ, но в дискуссию вступать не стал. Мне же сейчас было совсем не до полемики на тему астрофизики.

Я взглянула на свои руки и с ужасом обнаружила, что они приобрели нездоровый бирюзовый оттенок, а пальцы едва шевелились. В висках застучали назойливые молоточки, а скудное содержимое желудка подскочило к пищеводу, хотя подскакивать в общем и нечему. С такими симптомами я и до боя не доживу. Мне страстно хотелось вернуть своим несчастным ручкам нормальный розовый цвет, и я принялась тереть омертвевшие ладони друг о дружку. Старания не были напрасны, вскоре я уже могла свободно разгибать пальцы, а болезненная синева отступила. Таким же образом я поступила и с нижними конечностями, и в скором времени могла вновь вполне успешно передвигаться, хотя и без особого энтузиазма.

— Тебе надо размяться перед боем, — посоветовал Драт, — Надо кровь разогнать.

Где-то я слышала, что космонавты в невесомости в обязательном порядке должны заниматься физкультурой, иначе мышцы атрофируются, кости ослабевают, кровь перестает нормально циркулировать, и прочая пакость случается. Эх, не примут меня в космонавты. Наверное, Драт был прав, но любое движение давалось мне с трудом. Ко всему прочему, вчерашняя усердная тренировка не прошла бесследно, противно ныли сухожилия. Тело казалось не послушным и каким-то заскорузлым, но несмотря на это, я попыталась последовать совету Драта. Однако, завершить разминку мне не удалось. Дверь зловеще заскрежетала, а после донесся отвратительный возглас:

— Девка с тварью на выход.

«Сердце ушло в пятки» — всегда казалось мне образным выражением, но в этот момент я четко ощутила, как грудная мышца покинула свое привычное место и бухнулось где-то в районе ступней. Мой рот сам по себе глупо приоткрылся и из него вырвался нечленораздельный звук, похожий на стон или звучный вдох. Нет, все-таки никогда до этого момента я не испытывала настоящего страха. Все, что происходило со мной раньше не шло ни в какое сравнение с сегодняшними ощущениями.

Кто-то подтолкнул меня в спину, и я, поддавшись толчку, двинулась к выходу. В ушах так громко раздавался непрерывный звон, что пожелания удачи в след и прочие напутствия доносились лишь отдаленным эхом. Я так и не нашла в себе сил, сказать хоть что-то на прощание.

На выходе мне надели наручники и мешок на голову, один из надзирателей перекинул меня через плечо и куда-то понес. Я не увидела, забрали ли они кота. Может быть, они про него и забыли, но ведь охранник приказал выйти мне именно с ним. Наверное, его тоже засунули в мешок. Пока меня несли, я все время думала про кота. Глупо, но мне очень не хотелось, чтобы его забыли. Наверное, я просто не хотела оставаться одной, хотя это было не совсем порядочно по отношению к коту, ведь если бы забрали только меня, Кей наверняка остался бы жив. Но меня охватывал тот страх, при котором уже забываешь о каком-либо благородстве, да и вообще о человеческом отношении. Я же оказалась далеко не героем, и даже чувства стыда по этому поводу не испытывала. Только всепоглощающий страх.

Меня погрузили в багажник автомобиля. Скорее всего, это был тот же самый багажник, в котором меня привезли в эту тюрьму. По крайней мере, здесь царил такой же удушающий токсический смрад. Когда машина тронулась с места, я решилась позвать кота:

— Кей! Ты тут?

Но ответом была только тишина. Они его забыли…

Темнота перед глазами вдруг начала сгущаться, а по спине поползла мерзкая струйка холодного пота. Сердце гулко заколотилось, а воздух стал густым, тяжелым, и отказывался проникать в легкие. Я бы наверняка упала в обморок, если бы могла упасть. Но сознание так и не решилось покинуть меня, потопталось на пороге блаженного небытия и сделало выбор в пользу тягостной реальности.

Крышка багажника внезапно откинулась, я даже не услышала, как машина остановилась. Чьи-то большие руки выволокли меня на свет. С меня сняли мешок и яркий свет больно ударил по глазам. До меня донесся гул человеческой толпы. Когда глаза привыкли к свету, я увидела, что звуки доносятся с трибун, а сама я стою посреди стадиона с покрытием из белого песка, окруженного высокой сплошной стеной. И тут передо мной один из охранников вытряхнул из мешка кота. Мохнатый неуклюже шлепнулся на толстую задницу.

Страх на мгновение отступил, мне даже удалось вздохнуть полной грудью. Я так обрадовалась, будто бы кот теперь сможет защитить меня от любых чудовищ. Кажется, я даже расплылась в нелепейшей улыбке, а мохнатый посмотрел на меня как на умалишенную, и настроение вновь окрасилось негативными тонами, страхом и безысходностью.

Охранники тем временем погрузились в машину и взлетели вверх, а трибуны загудели с новой силой. Вскоре я поняла, что это означало. Откуда-то сверху, я так и не успела увидеть, откуда именно, на песок упало большое уродливое существо. Я попятилась назад, а монстр тем временем принял горизонтальное положение, показав волосатую грудь, и теперь смотрел на меня маленькими широко расставленными угольками глаз. Это дитя порочной любви бегемота и гориллы рвануло прямо на меня, я отбежала в сторону, и чудище врезалось в стену. Но на долго этот промах его не задержал, урод развернулся, встал на все четыре конечности и вдруг кошкой прыгнул в мою сторону подняв столб пыли. Я сжалась в комок, закрывая себя руками и зажмурилась. Сожрет, успела подумать я, целиком проглотит, как печеньку. Но чудище отчего-то не спешило преступать к трапезе. Вместо этого послышался истошный кошачий вопль. Я немного отползла на назад и только тогда решилась посмотреть на происходящее. Перед монстром весь в зеленой слизи стоял Кей, он быстро снимал с шерсти эти сопли и кидал в морду чудищу. Уродец же стоял неподвижно, будто ждал, пока кот полностью не очистится от полупрозрачной склизкой массы, а потом вдруг рухнул навзничь со звучным шлепком. Кот стряхнул с себя последние остатки зеленой сопли и повернулся ко мне:

— Не действует на меня его плевок, — с героическим видом произнес мохнатый, — А теперь оторви, пожалуйста, ему голову, только не коснись его слюны.

Коленки все еще подрагивали, но я все-таки осторожно встала и обошла лежащую тушу. Мне еще не приходилось отрывать голову кому-либо, несколько секунд я раздумывала, как преступить к этому не слишком приятному процессу. Вся морда существа была забрызгана мерзким и смертельно опасным желе. Я ухватилась за небольшие рога на макушке монстра и потянула на себя. Голова отделилась на удивление легко с отвратительным хлюпающим звуком. Я брезгливо отбросила премерзкий трофей в сторону.

Публика разразилась восторженным воем, а с трибун полетели цветы и монеты. Кажется, они были мною довольны. Но насладиться славой победителя мне не дали, на лицо вновь опустилась серая мешковина, а руки стиснули стальные браслеты. Мне предстояло опять отправиться в путешествие в багажнике.

***

— Ну, неужели? — удивленным возгласом встретил нас Драт, — Даже кот живой. А мы уж думали, схавала вас зверушка. Ну, хоть на что-то годитесь, — он помог мне освободиться от мешка на голове и уважительно похлопал по плечу.

— Я, может, и гожусь, — гордо ответил кот.

— А голову, между прочим, я отрывала, — напомнила я.

— Быстро же вы управились, — сказала Евфера не дав съязвить коту, который уже открыл рот, но тут же его захлопнул, видимо, не найдя нужных слов.

Забравшись на свою полку, я закрыла глаза и немного задремала. Только теперь пришло осознание, что все закончилось, будто с моей шеи наконец сняли стокилограммовый камень. Сквозь сон я слышала, как кот рассказывал о своих подвигах, естественно, несколько приукрашая свои заслуги. Мне показалось, что он стал выше ростом и теперь уж точно мог защитить меня от любых чудовищ. С этими мыслями я окончательно провалилась в небытие.

Едва я успела закрыть глаза, как почувствовала, что кто-то бесцеремонным образом дергает меня за ногу. Прикосновения я не ощутила, поскольку кровь практически не поступала в конечности из-за этой дурацкой невесомости, но тянущая боль пронзила все тело от позвоночника до ступни, я даже застонала и попыталась приподняться на локтях. Кое-как мне удалось сесть и даже не стукнуться головой об потолок. Пробуждение никак нельзя было назвать приятным.

— Ты едва не пропустила обед, соня, — уведомил меня Канк отпустив мою ногу, на лодыжке остались багровые следы.

Тело совершенно не хотело меня слушаться, перед глазами запрыгали красные мушки. Нет, я абсолютно не согласна с тем, что раны победителя болят не так сильно, как у проигравшего, в моем случае у потерпевшего поражение не болит ничего, потому что он уже мертв. Лежит себе спокойненько где-нибудь на кладбище и наслаждается вечным сном, а ты мучайся дальше, живехонькая.

Канк галантно подал мне руку и помог спуститься, но я все равно неуклюже шлепнулась на задницу, не устояв на занемевших ногах. Я заметила растерянность в его глазах, а потом он рассмеялся увидев, как кто-то сзади поднял меня за шиворот и усадил на нижнюю полку. Обернувшись, я увидела хищную улыбку Драта.

— Сегодня у нас шикарный обед благодаря тебе, девочка, — произнес он, протягивая мне нанизанный на палку ароматный кусок темного мяса. В нос ударил резкий запах копчености, а рот наполнился слюной. Я с удивлением уставилась на Драта не решаясь принять лакомство.

— Когда зрители довольны боем, нас всегда хорошо кормят, — пояснил он, — Кот свой ломоть уже схарчил.

Я взяла из рук Драта палку с насажанным куском закопченного мяса и с удовольствием впилась зубами в пахнущую дымком мякоть. Желудок довольно заурчал получив, наконец, достойную для переваривания пищу. Мясо было мягким и сочным, немного недосоленным, но от этого не менее вкусным.

— Такая отвратительная тварь и такая вкусная, — сказала Евфера швырнув палку от съеденного куска мяса в сторону двери.

— Что за тварь? — поинтересовался кот, а меня уже начали терзать смутные подозрения.

— Которую вы с Норкой добыли, — ответила девушка.

Кот повернул голову ко мне, страшно выпучил глаза, с отвращением взглянул на меня и воскликнул:

— Мы съели бегемота!

Я с трудом прожевала кусок, вспомним мерзостную рожу этого чудовища, а также его склизкие сопли. Голод внезапно исчез, уступив место отвращению. Мне еще не приходилось есть мясо собственноручно убитого существа, которое к тому же при жизни выглядело не слишком аппетитно. Я бы и курицу не смогла съесть, если бы мне пришлось самой убить ее. Подавить подступившую брезгливость мне так и не удалось, я протянула остаток мяса Драту.

— Кажется, я уже сыта, — проговорила я, в ответ он посмотрел на меня с непониманием, но кусок принял и тут же принялся яростно его жевать. Это зрелище вызвало у меня новый приступ отвращения, вплоть до тошноты, так что пришлось отвернуться. Чтобы сбить неприятные ощущения, я извлекла предпоследнюю сигарету и затянулась густым дымом.

Металлический скрежет открывающейся двери отозвался гулким ударом моего сердца. Ничего хорошего этот звук не предвещал, уж лучше бы эта дверь вообще никогда не открывалась. Показавшийся в проеме человек несколько отличался от охранников, которых я видела раньше. На нем были белоснежные брюки и пиджак, а шею почему-то украшал пионерский галстук, голову же венчала шапка, напоминающая тиару папы римского.

— Элеонора Колханская здесь? — вдруг спросил он.

Я вопросительно посмотрела на кота, но тот лишь развел лапами, дескать поступай как знаешь. Если обнаружу себя, уж не сварят ли они меня раньше времени? А может освободят? Его обращение показалось мне непривычным, другие звали меня просто девкой с тварью, а тут Элеонора да еще и Колханская. Но прежде чем я приняла решения, меня опередил простодушный Драт.

— Норка, это ты что ли Колханская? — спросил он, и человек в тиаре уставился на меня.

— Это я, — встала я и постаралась придать своему взгляду как можно больше уверенности. Вряд ли может быть что-то хуже того, что мне довелось пережить сегодня утром.

— За Вами прибыли. — почтительно поклонившись одной головой произнес человек в белом, — У Вас есть время на сборы, после чего Вы покинете это место.

Мне, безусловно, хотелось выбраться как можно скорее, но больше всего я опасалась оказаться в еще худшем положении, если такое вообще было возможно.

— Куда меня отправляют? — спросила я, не слишком рассчитывая на ответ.

— Это решит Ваш жених. Прошу меня простить, но я не могу знать подробностей.

Этот нелепый человек попятился назад и дверь закрылась. Я присела на полку и пристально посмотрела на кота в надежде, что он поделиться своими мыслями, но мохнатый будто утратил дар речи.

— У тебя есть жених? — поинтересовался Канк, посмотрев на меня так, будто бы я уже клялась ему в вечной любви, но нарушила свое обещание.

— Наследный принц Колханы, — грустно пояснила я, а затем пояснила, — Вообще-то мы собирались его убить.

— Зачем? — Евфера взглянула со своей полки на меня с недоумением.

— А не хочу я замуж, — ответила я.

— Зато я хочу! — она встала, подошла ко мне, будто бы требуя от меня жениха.

— Ну и дура, — ответил ей Гилл, потирая лысину.

— А за меня пойдешь? — спросил Канк положив Евфере сзади руки на плечи и глядя на меня. Я так и не поняла, к кому именно он обращался, но железная леди приняла это на свой счет.

— Пойду, — она коротко обернулась, одарила Канка смущенной улыбкой и кокетливо отвела взгляд.

— Я те пойду, Ферка, — Драт погрозил ей кулаком.

— Идиот, меня зовут Евфера! — она высвободилась из объятий Канка и стукнула кулаком в стену, часть штукатурки осыпалась, обнажив кирпичную стену, но костяшки ее пальцев не получили ни царапины.

— Драт, да она только за Илона пойдет, — печально сообщил Канк.

— Это почему? — возразил Илон, — Я к ней в очереди не стою.

Евфера с прытью пересекла камеру и оказалась перед стоящим у своей полки Илоном. Она отвесила ему звонкую оплеуха так, что парень отлетел к двери. Ему еще повезло, что она не ударила кулаком

— Убью гада! — завопила оскорбленная женщина.

Но смертоубийству не суждено было свершиться, дверь с душераздирающим скрипом распахнулась и на пороге вновь появился уже знакомый пионер в папской тиаре.

— Госпожа, Его Величество прибыл за Вами, — произнес он и посторонился, уступая путь принцу, высокому и статному в черной кирасе из кожаных пластин, таких же штанах и черном шелковом плаще с багровым меховым подбоем, застегнутом на серебряную заколку в виде змеи на правом плече. На поясной перевязи болтался кинжал с рукоятью из темного металла в ножнах, усыпанных самоцветами. Самый настоящий принц, жаль без белого коня, просто мечта малолетней дурочки.

Он сделал несколько бесшумных шагов и оказался прямо передо мной, и тогда я поняла, что это вовсе не человек. Принц был скорее красив, чем уродлив, но его красота более вызывала страх, чем симпатию. А вот режиссер фильма ужасов наверняка смог бы оценить его по достоинству. Изначально его лицо показалось мне мертвенно-бледным, но потом я поняла, что его кожа не просто бледна, она отдает голубизной, к тому же блестит и немного переливается перламутром даже в свете тусклой тюремной лампы. Его тонкие немного женственные черты лица будто бы высечены из голубоватой жемчужины искусным скульптором. Хитросплетенные черные блестящие волосы свисали ниже пояса. Он разглядывал меня своими огромными глубокими ультрамариновыми глазами, которые вдруг замелькали калейдоскопом цветных огоньков. Принц улыбнулся, показав свои острые клыки и змеиный язык, а потом протянул мне свою изящную руку с тонкими пальцами и длинными черными когтями.

— Меня зовут Аргент, — представился мой демон, — Правитель Колханы, — он говорил тихим голосом, который будто бы проникал под кожу, задевая неведомые доселе струны моей души. Это существо завораживало меня.

— А мое имя Элеонора, — я протянула ему свою руку, которая показалась мне слишком грязной и вообще какой-то несовершенной по сравнению с его прекрасной когтистой дланью, тем не менее принц почтительно прикоснулся к ней прохладными губами, — А разве ты не наследник Колханы?

— Рано или поздно наследник престола становится правителем. Отец мой скончался намедни, и я принял Империю. Но ты не обязана обращаться ко мне как к Императору, для тебя я всегда буду лишь Аргентом. Идем со мной, — он снова взял меня за руку, на этот раз от его прикосновения я ощутила нечто похожее на электрический разряд, но в то же время ощущение не было неприятным, скорее наоборот, наверное, нечто подобное ощущает аккумулятор на подзарядке, это чувство наполняло меня.

Мне потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд от Аргента и перестать зачарованно тонуть в океане его синих глаз. Через мгновение ко мне вернулось ясное понимание сути вещей, но я также отчетливо ощущала, что во мне что-то переменилось. Аргент воздействовал на меня, но я не испытывала никакого желания противостоять ему.

Кот недовольно прищурился и сверлил меня своими зелеными глазищами, а теперь уже бывшие сокамерники бросали растерянные взгляды на меня, на принца и на дверь, которую так и осталась открытой. Лишь Евфера загадочно улыбалась, глядя на Аргента, кажется, ее он очаровал еще больше, чем меня.

— Со мной моя свита, — произнесла я, жестом указав на друзей.

— Они больше похожи на банду наемников, — Аргент ухмыльнулся, откинув назад прядь волос.

— Вряд ли я и сама сейчас выгляжу лучше, — смутилась я.

— Будь то твоя свита или армия, они непременно последуют за тобой.

Аргент развернулся все также бесшумно и подставил локоть, я взяла его под руку и последовала вместе с ним к выходу, к долгожданной свободе, как мне казалось, а кот презрительно зашипел.

— Чего встали? — услышала я за спиной командный тон Евферы, — на выход, ребята.

Император двигался так легко и грациозно, что я ощущала себя рядом с ним неуклюжей кобылой, моя поступь была слишком тяжела даже несмотря на невесомость. Я представила себя со стороны, рыжие волосы всклокочены, лицо не умыто, наверняка все в грязных разводах, на руке запекшаяся кровь. Когда же я в последний раз смотрела в зеркало? Но Аргент будто бы не замечал моего несовершенства, он подвел меня к большому автомобилю с открытым верхом, напоминавшему лимузин. В этот раз мне доведется прокатиться в салоне, а не в багажнике, как обычно.

Машина бесшумно покинула ангар и устремилась к земле, влево, нырнула под вытянутое прямоугольное серое здание и направилась вперед к выплывающему из-за земли желтоватому солнцу, рассветные лучи которого играли на темных безликих прямоугольниках здешних построек. Мы проскочили мимо облака черного дыма, клубившегося вокруг труб какой-то фабрики. Дым не поднимался вверх, а кружился вокруг зданий, обволакивая ядовитой дымкой всю округу. Весь мир вдруг показался мне индустриальной антиутопией. А потом наступила тьма…

6

Когда я открыла глаза, никакой машины не было и в помине. Под моей щекой было что-то колючее, напоминавшее свитер из грубой шерсти, но оказавшееся ворсистым ковром с радужными разводами. Голова была настолько тяжелой, будто вместо нее из шеи выросла пудовая гиря. Интересно, сколько должна весить среднестатистическая человеческая голова? Уж точно меньше, чем моя. Мне потребовались просто нечеловеческие усилия, чтобы оторвать изрядно потяжелевшую голову от ковра, и принять вертикальное положение. И только тогда до меня дошло, что здесь больше нет невесомости, и тело всего лишь вернуло себе былую тяжесть. Я попыталась встать и едва не скончалась от того, что внутренности резко устремились вниз. Желудок неприятно сжался, а к горлу подступил тошнотворный спазм.

Ноги почему-то оказались босыми, преодолевая силу тяготения, я ступила на колючий ковер и медленно прошлась по комнате, которая оказалась округлым просторным залом без мебели. Оливковые стены украшали атласные шторы цвета запекшийся крови с золотистыми кисточками и ламбрекенами. Я откинула одну из них ожидая увидеть окно, но мои надежды не оправдались. Проверив каждый из пяти занавесов, я не обнаружила не только ни одного окна, но даже двери. Я находилась одна в совершенно замкнутом помещении, из которого невозможно выйти. Под кожу пробрался холодок страха и неприятно защекотал нервные окончания, стараясь пробудить мою старую подружку панику. Однако я старалась не поддаваться. Логика подсказывала, что, если мне удалось попасть внутрь, обязательно получится выбраться и наружу. Не могли же меня тут замуровать? Я обшарила руками все стены, затем проползла на карачках пол, попыталась оторвать ковер, но он так плавно перерастал в стену, что невозможно было даже найти стык, будто бы полы просто поросли разноцветным ворсом, как травой. Потолок с красно-зеленым орнаментом был достаточно высоко и добраться до него не представлялось возможным, но казалось, что именно там притаился единственный возможный выход из комнаты. Здесь не было никакой мебели, как я уже говорила, на которую я могла бы взгромоздиться, чтобы достичь потолка. Я подергала штору, проверяя, какую нагрузку она способна выдержать. Материя держалась довольно прочно, но максимум, на что я была способна, так это повиснуть на шторе. Сил едва хватало, чтобы просто ходить, к тому же я никогда не отличалась талантом к карабканью по занавескам. Как же не вовремя на меня свалилась гравитация.

Я присела, скрестив ноги, возле одного из занавесов и предалась отчаянию, теребя пальцами уголок кровавой материи. Только теперь я заметила еще одну аномалию. Никакого источника света здесь не было, тем не менее, это никак не сказывалось на возможности видеть. Свет был не ярким, будто бы зал освещался одной электрической лампочкой в шестьдесят ватт, но ничего похожего на светильник не наблюдалось. Этот факт окончательно пошатнул мою психику. Я обхватила голову руками, а из глаз потекли два тоненьких ручейка. Что ж, добро пожаловать, паника, сейчас самое время.

Вот тебе и Колхана без окон, без дверей. Кей наверняка сидит в такой же тюрьме без входов и выходов. Вот уж кто точно добрался до потолка по шторе, но чутье мне подсказывало, удача вряд ли ему улыбнулась.

Я подобрала под себя ноги и принялась вытирать лицо майкой, когда воздух подозрительно затрещал, сначала тихо, а потом громче. Показалось, что комната сейчас взорвется вместе со мной. Я трусливо заползла за штору и поглядывала на происходящее в щелочку. Треск снова усилился, а в воздухе повисли искорки, которые не исчезали, а продолжали ползать вверх-вниз. Среди этого безобразия проявилась неровная полоса ржаво-оранжевого цвета, которая начала расти в длину, а затем раскрылась черным зевом. В темноте разверзнувшейся пасти мелькнула голубоватая туманная тень, а затем оттуда вышел Аргент. Его красивое лицо не передавало никаких эмоций, он оглядел комнату мерцающими взглядом, а потом уставился на меня и снисходительно улыбнулся.

Меня колотила дрожь, хотелось и дальше прятаться за шторкой, дабы обрести теплое ощущение безопасности, но глаза императора смотрели сквозь ткань прямо на меня. Я физически чувствовала, что он ощупывает меня своим пульсирующим взглядом.

Аргент бесшумно подошел совсем близко, откинул штору, служившую столь ненадежной защитой, и присел на корточки. Его бледно-сиреневые губы снова растянулись в улыбке. Он взял мою руку обеими ладонями и успокаивающе произнес:

— Это Колхана. Прости, что она тебя напугала, Нора.

Он говорил тихим мягким голосом, но его глаза были холодными и колючими, как далекие звезды. От его прикосновения меня перестало трясти, но тем не менее, императору удавалось одновременно притягивать к себе и пугать. Его руки и успокаивающий голос давали мне то самое ощущение безопасности, которое я искала за шторой, но было совершенно невозможно прочитать его взгляд, мерцающий калейдоскопом огоньков всех оттенков синего. Когда я смотрела в его глаза, по коже пробегали электрические разряды, и мне казалось, что я падаю в эту синюю бездну с бешеной скоростью. Из глаз Аргента на меня смотрела самая настоящая бесконечность Вселенной, отчего вся моя жизнь казалась крошечным мгновением.

— Ты пойдешь со мной? — спросил Аргент так, будто у меня вообще был выбор.

Я кивнула и стиснула его нечеловеческую руку покрепче, несмотря на суеверный страх перед вечностью в его глазах. Император помог мне встать, а затем прочертил рукой в воздухе линию сверху вниз звучно рассекая воздух. Возникла такая же ржаво-оранжевая неровная полоса. На мгновение он выпустил мою руку, чтобы раздвинуть полосу посередине, будто бы обыкновенную ткань. При этом я увидела, как пространство вокруг исказилось, измялось, а в темной дыре с оплавленными краями появилось едва видимое изображение, похожее на контурный рисунок, по крайней мере я смогла разглядеть только арочное окно, будто нарисованное мелом на школьной доске. Когда мы шагнули в прорезь, мир окончательно потерял естественные очертания. Помню, когда-то я видела мультик, нацарапанный иголкой прямо на кинопленке. Так вот, теперь я сама стала персонажем этого мультфильма. Аргент высвободил мою руку и прошелся по комнате, словно сам попал сюда впервые. Постепенно, увиденное мной приобрело объем, а затем и цвет.

Босыми ступнями я ощутила что-то мягкое, мои ноги утопали в длинном ворсе темно-синего ковра почти по щиколотку. Создалось ощущение, будто я ступаю на спину огромной кошки.

Оглядевшись, я увидела, что оказалась у того самого окна, которое видела в проеме, из него открывался вид в оранжерею, наполненную гигантскими голубыми лилиями с фиолетовыми листьями. По правде, это было не окно, а дверь, ведущая в сад под стеклом.

По левую руку от меня за двумя белыми колоннами я увидела ночное небо, усыпанное звездами, и это притом, что за окном ясно просматривался солнечный день. Однако, звездным небом, как оказалось, на манер балдахина была прикрыта большая кровать, очертания которой угадывались под сюрреалистическим занавесом. Создавалось ощущение, будто над ложем и впрямь наступила ночь.

Стена позади меня оказалась зеркальной, но отражение в ней не совсем соответствовало действительности. По гладкой поверхности плавали разноцветные огни, старающиеся приукрасить реальность. Мельком я заметила, что у меня вдруг появились белые пушистые крылья, а Аргенту огоньки пририсовали длинный извивающийся хвост, но иллюзии исчезали столь же быстро, как и появлялись.

Справа от окна притаился письменный стол с ящиками и изящное кресло с завитушками в стиле рококо. Мне показалось, что на нем не слишком удобно сидеть, кресло служило скорее украшением интерьера, чем мебелью. Здесь же расположился высокий платяной шкаф.

Противоположную от кровати сторону занимала массивная деревянная двустворчатая дверь во всю стену с золочеными ручками-кольцами. Меня порадовало, что здесь вообще есть дверь.

— В этой части замка ты можешь передвигаться самостоятельно, — произнес Аргент подойдя к зеркалу, — Здесь есть двери, а тебе они пока что необходимы. Не подумай, что тебе запрещено бывать где-то еще, но боюсь, Нора, ты просто не сможешь туда попасть.

— А что с моими спутниками? — наконец решилась спросить я, а затем подумав уточнила, — И с котом?

— Мне еще нужно разместить твоих друзей в комнатах, но в начале я решил прийти за тобой. Ты сможешь навестить их, когда я закончу, принцесса. Этрисса, твоя служанка, поможет тебе.

— Служанка? — кажется, я забыла, что коронованных особ, как правило, окружает целая толпа челяди, а теперь я стала как раз таковой. Принцесса, как я поняла, не просто милое обращения, вроде зайки или солнышка, а мой новый статус. Нет, я предполагала, что у Аргента есть наверняка всякие горничные, дворецкие, стюарды и прочее, но наличие собственной служанки меня несколько удивило, видимо, это сразу отразилось на моем лице.

— Не нужно удивляться, так положено, или ты предпочитаешь сама менять себе постель и таскать воду для ванны?

— Я предпочитаю, чтобы вода сама текла из крана, — теперь пришла очередь удивляться Аргенту. В Колхане было много чудес, но в то же время отсутствовали элементарные блага цивилизации, к которым я привыкла. Боже, неужели здесь нет нормального санузла, и мне придется справлять нужду в ночной горшок? Но спросить об этом у самого императора я постеснялась. Наверное, это было бы самой ужасной новостью, если бы мои опасения оправдались. Аргент подозрительно улыбнулся и произнес:

— Здесь есть туалет.

Вот черт, он еще и мысли читает, надо же было так опозориться. Что он теперь обо мне подумает? После всех приключений я испугалась ночного горшка. Кровь прилила к щекам, я была готова расплакаться, но вместо этого лишь отвела глаза. Император подошел совсем близко и нежно прикоснулся к моему лицу. Его пальцы были такими холодными. Я подняла взгляд и увидела, что глаза его стали совсем светлыми и лучились золотистыми искорками, теперь они совсем не пугали. Он глубоко вздохнул, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого продолжал молчаливо смотреть на меня. Огоньки в его глазах описывали причудливые спирали и исчезали в темной пропасти зрачка. Меня наполнило ощущение легкости, будто бы земное притяжение снова исчезло, а губы расползлись в глупой улыбке. Но искорки вдруг померкли, а радужка вновь приобрела глубокий синий цвет, Аргент убрал руку и сделал шаг назад отведя взгляд.

— Твой кот, — как-то грустно произнес он, — Я приведу его к тебе.

Конечно, мне хотелось поскорее увидеть мохнатого, но ведь, наверняка, Аргент прекрасно знал, что Кей вовсе не кот. Если он прочел мои самые дурацкие мысли, естественно, он знал и обо всем остальном. Более того, мне показалось, он ясно дал это понять. Не думаю, что император случайно вспомнил мохнатого.

Я поняла, что Аргент сейчас уйдет, но совершенно не желала этого. Он снова рассек руками пространство, а я наблюдала за этим, но так и не смогла подобрать слов, чтобы задержать его. Впрочем, ему не нужны были слова, если он мог слышать мои мысли.

— Я приду за тобой позже, — проговорил император, не поворачиваясь ко мне, и нырнул в разверзнувшуюся щель.

На меня вдруг накатило страшное ощущение одиночества. Говорят, что даже в браке с иностранцем порою непреодолимым препятствием становится менталитет. Чего уж говорить об инопланетянине из другой Вселенной. Различий между мной и Аргентом куда больше, чем между весенней травой и поляной бурей. Я чувствовала себя инородным телом в этом странном и прекрасном мире. Но также внезапно осознала, что и для Кея я тоже совсем чужая. Просто мне было легче воспринимать его как вполне земного кота, а не пришельца из далеких миров. На самом деле я была совсем одна, единственным земным человеком во всем этом незнакомом мире. Для кота, Императора, моей свиты я всегда буду чужой.

Мне захотелось понять Аргента, иногда мне казалось, что он испытывает какие-то чувства, но потом я понимала, что чувств в нем столько же, сколько в глыбе льда. Хотя, куда там льду, он мог быть холоднее абсолютного минуса. Я не могла прочесть его мыслей, в отличии от него самого, а вслух он говорил крайне мало и в эмоциях был сдержан. Едва ли я сама знала, что почувствовала к нему, но император определенно знал обо мне куда больше.

Я подошла к зеркалу и постаралась разглядеть среди сюрреалистических огней свое истинное отражение, но зрелище оказалось не для слабонервных. На голове образовалось уродливое рыжее гнездо, из которого вылетела птица, я даже стала ощупывать свою прическу. Гнездо, к сожалению, оказалось настоящим. Лицо было перепачкано чем-то черным, будто я подрабатывала трубочистом. На штанах зияли дыры, в которых проглядывались сбитые коленки. Хороша Принцесса, ничего не скажешь. Даже цветные огоньки не могли достойно приукрасить изображение. Неудивительно, что Аргент так быстро ретировался.

Массивные створки дверей с шумом распахнулись, прервав мое созерцание зеркала. В проеме появилась женщина с белыми волосами и ничего не выражающим лицом. Она была как две капли воды похожа на ту особу, которая чем-то кольнула мне руку в заброшенной общаге, и на ту, что приходила с дурацким опросом, только волосы были короче и перехвачены ободом на лбу. Клонируют их здесь что ли? На ней было длинное желтое платье и зеленый фартук, в который она завернула недовольного кота. Мохнатый, увидев меня, вырвался из рук служанки и со звучным шмяком распластался на полу раскинув лапы, да так и остался лежать мордой вниз. Да, отвык пушистик от силы тяжести.

— Миледи, — обратилась ко мне женщина и присела в реверансе, — меня зовут Этрисса, я могу Вам чем-нибудь помочь?

Меня еще никто не величал так, и я немного растерялась, потом вспомнила, что нужно бы помыться, да и вообще привести себя в божеский вид. Кот тем временем подобрал под себя лапы и тяжко переваливаясь прошел к кровати.

— Да, мне бы хотелось принять ванну и сменить одежду, — слегка запинаясь, проговорила я.

— Слушаюсь, миледи, — ответила служанка и удалилась, не поворачиваясь спиной. Где-то я слышала, что слуги уходя должны пятиться назад, чтобы не оскорбить господина видом своей задницы. Меня это почему-то рассмешило, но Этрисса не обратила никакого внимания.

— Кажется, меня раздавили под прессом, — пожаловался кошак.

Я подошла к кровати, откинула звездный полог и отрыла коту доступ к мягким перинам. С большим трудом мохнатый вскарабкался на постель, забавно подрыгивая задними лапками, и развалился между подушек.

— Ох, тяжко мне, тяжко, — проныл мохнатый.

— Жрать надо было меньше, — ответила я и плюхнулась рядом. Мне и самой было не легче.

— Дурацкое притяжение, — злобно проговорил котик.

— Хочешь назад? — язвительно спросила я.

Он не ответил, а только фыркнул и отвернул морду к подушке.

Тяжелые двери снова распахнулись и шестеро мужчин, совершенно лысых, оголенных до пояса, внесли здоровенную медную ванную на деревянных подставках. От воды шел густой пар.

Парни аккуратно опустили свою ношу прямо посреди комнаты. Воды видно не было из-за клубов пара. Я испугалась, что сварюсь в такой воде, да и вряд ли это вообще была вода, мне никогда еще не доводилось видеть такое количество пара, как здесь. Я встала как вкопанная и не решалась даже потрогать воду.

— Ваша ванна, миледи, — произнесла служанка, вошедшая следом, — Вам помочь раздеться?

На слове «раздеться» кот высунул хитрую морду из-под балдахина.

— А вода не слишком горячая? — спросила я, а затем пояснила, — Она парит.

— Но парит и холодная вода, миледи, — пояснила женщина.

Для начала я попробовала сунуть в ванну руку, и, как ни странно, почувствовала лишь приятное тепло вместо обжигающего кипятка.

Мне предстояло обнажиться, но кот не спешил скрываться под пологом ночного неба, вместо этого он облокотил любопытную морду на лапы и продолжил пялиться. В конце концов, я плюнула на мохнатого вуайериста, сбросила с себя грязное тряпье и забралась в воду.

От клубящегося пара исходил легкий аромат мяты, который немного пьянил. Я закрыла глаза и ощутила себя парящим облаком. Тело вновь стало невесомым, я даже дна ванны не почувствовала, вода держала меня, хотя и ее как таковой я не почувствовала, просто знала о ее наличии, но знание это было сугубо теоретическим.

Под закрытыми веками я вдруг начала видеть небо и несущий меня воздушный поток, хотя нет, я сама стала этим потоком, проносящимся над бескрайней белоснежной пустыней. Ощущения были столь реальными, что казалось, будто я всегда была ветром.

Но внезапно все закончилось, я снова ощутила себя внутри своего тела и поняла, что это был всего лишь сон. Яркий, правдоподобный, но совсем не реальный сон. Кажется, я просто задремала в ванне, которая уже, кстати, практически опустела, лишь легкое облачко прикрывала мое обнаженное тело.

Этрисса подала мне полотенце, нужды в котором не было, так как вода попросту испарилась. Я покинула свой импровизированный бассейн прикрыв наготу махровым полотенцем, тем самым обломав кота, который посмотрел на меня разочарованным взглядом. Затем служанка вынула из гардероба длинное темно-синее платье и помогла мне облачиться в него. Меня обрадовал тот факт, что здесь не в моде корсеты и кринолины. Платье больше напоминало античное одеяние, было свободным, без рукавов, пошито из нежнейшего шелка, ткань приятно струилась по телу, а талию перехватывал широкий золотой пояс. Наряд завершали мягкие туфли без каблуков в тон к поясу.

Этрисса расчесала мне волосы, которые оказались совсем сухими и легли так, будто бы я пару часов провела в парикмахерской, в зеркале отразилась волна красной меди, ниспадающая на плечи. Даже цвет стал более насыщенным, если конечно это чудо-зеркало не врет.

Я поглядела на кота, мохнатый глупо приоткрыл рот и смотрел на меня экзальтированным взглядом. Все-таки я не могла до конца воспринимать его как мужчину, а потому его вуайеризм меня даже не смутил. Будь он в человеческом облике, я бы ни за что не позволила ему пялиться. Но пушистому все сходило с лап. Единственное, что я сделала, так это придала своему взгляду побольше суровости и состряпала недовольную рожицу. Кошак фыркнул в ответ, попытался спрыгнуть с кровати, но снова неуклюже распластался на полу. Да, не дружит мохнатый с гравитацией.

Тем временем лысоголовая бригада легким движением избавила мою спальню от ванны.

— Миледи, — обратилась ко мне служанка, — Будут ли еще приказания?

— Нет, — ответила я, но подумав, добавила, — А как мне Вас позвать в случае чего?

— По имени, миледи, — что ж, исчерпывающий ответ, уточнять, услышит ли она меня, я не решилась. Может у них тут что-то типа радионяни, и она может слышать меня везде?

Этрисса напоследок одарила меня недоумевающим взглядом и попятилась к дверям.

Я повернулась к своему отражению и увидела, что зеркальная гладь одарила меня крыльями бабочки, а волосы вдруг стали удлиняться и извиваться подобно плющу, который стал оплетать всю комнату. Лицо мое тоже изменилось так, будто бы я злоупотребила косметикой, которой, к слову, на мне не было вовсе. Интересно было бы знать, как же я все-таки выгляжу теперь на самом деле. Я попыталась разглядеть среди сюрреалистической дребедени свое истинное лицо, но иллюзия становилась все более реалистичной.

— Да хороша, хороша, — брюзгливо пробормотал кот, — Долго еще будешь любоваться, миледи? — последнее слово он отчеканил с долей презрения.

Мне захотелось чем-нибудь в него запульнуть, но под рукой ничего не оказалось. Я возмущенно набрала воздух в легкие собираясь возмутиться, но вместо этого лишь по-кошачьи фыркнула. Получилось довольно глупо, кот перевернулся на спину и захохотал, отчего я еще больше разозлилась и ощутила прилив крови к лицу.

Раскрасневшуюся, с разъяренным взглядом, такой меня застал Аргент, бесшумно появившийся в комнате. На нем была белоснежная мантия с кровавым подбоем и светло-серый костюм из кожаных пластин, скрепленных тонкими металлическими колечками, который я про себе обозвала доспехами. Зеркало преобразило мой облик ветвистыми рогами и огненным взором, мне вдруг пришло в голову, что именно такой меня увидел император. В его глазах плясали желто-зеленые искорки, а уголки губ слегка улыбались. Он молчал и некоторое время продолжал разглядывать меня как диковинку в зоопарке. В его поведении не было ничего дурного, но мне было неприятно ощущать себя заморской обезьянкой. В детстве я читала рассказ про девочку, которую инопланетная семья завела себе в качестве домашнего животного, ее любили, не обижали, кормили, дали кличку и место для сна, но тем не менее рассказ показался мне очень жестоким. Тогда я все время думала о том, какого было бы оказаться на ее месте, с существами, которые твою речь воспринимают как собачий лай. Не думала, что когда-нибудь смогу понять эту девочку настолько хорошо.

— Нора, — наконец заговорил мой инопланетянин, — Я хотел бы пригласить тебя на прогулку.

Вспомнившаяся не кстати история окончательно испортила мне настроение. Пришло, значит, время выгулять своего питомца. Мне не хотелось отвечать, ведь Аргент и без того уже знал, о чем я думаю. Но, взглянув на недовольную кошачью морду, я улыбнулась императору, хотя вышло наверняка фальшиво, и ответила:

— С удовольствием.

Кот выгнул спину, прижал уши и недовольно забурчал. Аргент разверз пространство легким движением руки, на этот раз вышло без искр и звуковых эффектов, подал мне руку и втащил за собой в дыру.

Над головой простиралось ночное небо несмотря на солнечный день в окне моей спальни, звезды светили так ярко, что никакого дополнительного освещения не требовалось, хотя, может быть, небесные светила тут и не причем. Стоит только вспомнить комнату без окон без дверей.

Трава под ногами не приминалась, а забавно пружинила и похрустывала, но не ломалась. У ног прямо на глазах вспыхивали крупные красные и желтые цветы. Они очень быстро раскрывались, а затем снова сворачивались в бутон, а некоторые осторожно переползали с места на место. Вокруг меня возвышались два белых ствола, которые я сначала приняла за деревья, но взглянув вверх, я поняла, что это никакие не деревья, а самые настоящие грибы. Интересно, эти грибы съедобные?

Я ощутила себя персонажем мультика. Цвета были слишком яркими, грибы слишком большими, а ползающие бутоны меня попросту сводили с ума. «Так не бывает» — упрямо кричал здравый смысл, но ощущения твердили обратное.

— Тебе здесь нравится? — спросил Аргент.

— Тут так необычно, — сказала я, но не желая обидеть императора, добавила, — Но мне нравится все необычное, — ведь мне действительно пришелся по вкусу сад.

Аргент улыбнулся и подставил локоть, предлагая взять его под руку. Ничего не оставалось, как принять его галантное предложение. Мы шли мимо высоченных грибов осторожно, стараясь не наступить на движущиеся растения, которые к тому же жалобно попискивали, если их случайно заденешь. По небу проплыла радужная полоса, а звезды замерцали разными цветами, но световое шоу закончилось столь внезапно, как и началось. Вы вышли к беседке увитой плющом с качелями на лианах, которые слегка раскачивались сами по себе несмотря на отсутствие какого-либо ветерка. Аргент остановил их движение и жестом предложил мне присесть. Я последовала его предложению, а император вдруг скинул свою мантию, высоко подпрыгнул, совершил невообразимое сальто в небе и медленно, паря как перышко, опустился вниз. Он протянул ладонь, на которой лежал белый светодиод, как мне показалось. Он светился сам по себе, никаких проводов и батареек я не увидела, но Аргент пояснил:

— Я добыл для тебя звездочку.

Я посмотрела на него круглыми от удивления глазами, не понимая шутит он или нет.

— То есть, здесь реально можно снимать звезды с неба? Или это фокус такой? — недоверчиво спросила я, прищурившись пытаясь разглядеть «светодиод», которые постепенно терял свою яркость.

— Наш мир, он другой, понимаешь? Это не фокус, — ответил Аргент и прицепил звездочку к моим волосам.

— А какой он, твой мир? — спросила я.

— Тебе, наверное, здесь все кажется странным, для меня же тут нет ничего необычного, — он опустил взгляд к траве и улыбнулся, — Даже не знаю с чего начать. Здесь нельзя попасть из одной точки в другую, если просто идти пешком. Мы пользуемся дырами в пространстве. Можно сказать, что твоя комната и этот сад находятся в разных пространствах, субмирах. Этих подпространств бесконечное число, потому что мы сами создаем их. И в каждом из них свои законы, физические законы, понимаешь? — он посмотрел мне в глаза, из его зрачков выходили пульсирующие ультрамариновые концентрические круги, от которых меня пробрала дрожь, — Помнишь, ты была в пустыне, где плавился песок? — я кивнула, — Тебе казалось, что такого не может быть, но там действовали другие законы физики. Где-то песок плавиться, а где-то солнце можно достать рукой. Здесь не только пространство многомерно, но и время. Получаются сотни вариантов настоящего, прошлого и будущего. И последовательность событий тоже не линейна. Вчерашний день может наступить завтра. И мы сами следим за этим процессом. Я к этому привык, но вот как это объяснить, сам не знаю. Есть еще и упраздненное время. Я плохой теоретик, о времени лучше другие специалисты рассказали бы. Любой из нас может создавать свои субмиры с субъективным временем. Только те, кого мы называем селянами, не обладают этими качествами, они живут в отдельных субмирах и не могут сами перемещаться. Селяне появляются сами по себе в созданных нами субмирах случайно. Мы используем их в качестве слуг, рабочих. И выглядят они… — он вдруг замолчал, кажется даже смутился, но потом тихо добавил, — Как ты…

Вряд ли он хотел меня обидеть, но мне все равно стало обидно. Даже звучит как-то оскорбительно, а потому я возмутилась:

— То есть, ты считаешь меня селянкой?

— Нет, нет, — он взял меня за руку, потом отпустил, а его глаза замерцали разными цветами, — Ты внешне немного похожа на селянку. Но в тебе совершенно иная сущность. Ты же перемещалась между мирами, я даже не мог тебя найти порою. Я пока сам толком не понимаю какая ты, — он снова прикоснулся к моей руке, на этот раз не слишком уверенно, но я ее отдернула

— И ты, конечно же, не можешь ответить, почему ты выбрал меня? — не унималась я.

— Тебя выбрал не я, — Аргент отвернулся и уставился в траву, будто чувствовал вину, затем обошел качели, положил мне руки на плечи и продолжил, — Наши Колдуны смотрели во все миры и лишь в старой заброшенной резервации нашли тебя. Ты подошла по всем параметрам.

— По каким параметрам? — я повернула голову и метнула в императора злобный взгляд. Хотя, конечно, я понимала, что у коронованных особ браки совершаются не от большой любви, но стоило признать, что Аргент был мне как минимум интересен, и мне хотелось, чтобы интерес был взаимным, как бы глупо и наивно это не было. А тут, оказывается, все дело в дурацких параметрах.

— Я и сам не знаю, говорил же, что я плохой теоретик. Но, как мне сказали, такие как ты рождаются в одном из несчетного количества миров среди сотен миллиардов обитаемых планет. И происходит это ни то всего один раз за все время существования Хаоса, ни то, когда время бесконечности на исходе, в общем, очень-очень редко.

— Как все запущено… — вздохнула я, — Значит, ты не участвовал в выборе невесты вообще?

— Я же правитель, — грустно сообщил Аргент, — Я не должен потакать своим желаниям. Моя жизнь — это жизнь Колханы. А я не могу распоряжаться судьбой мира исходя из своих прихотей.

— А если бы я оказалась древней старухой или толстой уродиной?

Я впервые услышала смех Аргента, тихий и почти мальчишеский. Мне и самой захотелось рассмеяться, но я только улыбнулась, а зловредные мысли внезапно улетучились, стало тепло и уютно рядом с этим неведомым существом. Император толкнул качели, и я полетела вперед, а сам он вышел из-за моей спины и по-турецки сел прямо на свою белоснежную мантию.

— Будем считать, что мне повезло, — ответил он, улыбаясь.

— А если бы я тебе отказала? — продолжила я донимать Аргента вопросами, но уже без особой стервозности.

— Значит, я должен был бы сделать так, чтобы ты передумала.

— Заставишь?

— Прости, не я это затеял. Но, скажем так, уговорю. Я против грубого принуждения. А иначе все равно быть не может. Ты предназначена мне судьбой, а с ней спорить практически бесполезно, — в его интонации чувствовалось дуновение безысходности.

— Я считаю иначе. Человек сам творит свою судьбу. Тем более здесь, где завтра может наступить вчерашний день и все такое. Ты же сам говорил.

Я раскачалась сильнее и выпрыгнула с качелей, как любила делать в детстве, а затем уселась рядом с Аргентом.

— Я плохой теоретик, — повторил он с грустью, а затем посмотрел на меня темно-синими, почти черными глазами и нежно прикоснулся к моему лицу тыльной стороной ладони.

Мне захотелось вновь услышать его смех. Хотелось спросить, что он имел ввиду, сказав, что ему повезло. Хотелось знать, нравлюсь ли я ему, или он просто вынужден следовать судьбе. Конечно, я не сказала этого вслух, но, к сожалению, Аргент уже прочел мои глупые мысли.

— Пока ты не сделала ничего такого, чтобы мне не нравиться. Но для меня ты такая же чужая, как и я для тебя. Но когда-нибудь это изменится.

Что ж, вполне рациональная откровенность и никаких розовых соплей. До меня наконец стало доходить, что брак и любовь — вещи не всегда взаимосвязанные. Нужно избавляться от дурацких стереотипов, особенно в этой Вселенной.

— Научи меня перемещаться, — сменила я тему стараясь избавиться от навязчивых мыслей, дабы больше себя не компрометировать.

— Представь, что этот мир всего лишь паутина. Разорви ее и выберешься на свободу. Ты должна увидеть мир плоским, как картинку, а затем сделать в ней дыру. Это легко, попробуй.

Аргент встал, сделал взмах рукой и в пространстве образовалась прореха. Я попыталась скопировать его движение, но ничего не вышло, рука прошла по воздуху не оставив следа.

— Нет, — сказал император, — Мир должен стать плоским.

Я постаралась вглядеться в сад. Наверное, так видят мир художники, когда рисуют с натуры. Тень — это не тень, а просто более темное пятно на полотне, а это не круг, повернутый ко мне ребром, а всего лишь линия. Довольно трудно, привыкнув видеть объемы, теперь забыть о них и видеть только плоскость. Но спустя несколько минут мне удалось вырисовать в голове вполне плоскую картинку. А затем я попробовала проткнуть ее пальцем, и в этом месте зазияла дыра.

— А как выбрать место, куда я хочу попасть?

— Придумай его. И представь.

Я представила свою спальню в замке и стала пальцами расковыривать проделанную пальцем дырочку. Получалось не слишком быстро, материя была подобна картонной коробке и отрывалась по небольшим кусочкам. Я подумала, это потому, что у меня не было таких длинных острых когтей, как у Аргента.

— Вот видишь, ты не селянка, они так не могут. Колдуны оказались правы. Это дано лишь тем, в ком течет древняя кровь Колханы. Увидимся завтра.

Аргент не проводил меня, не стал совершать никаких галантных жестов, дабы произвести впечатление, а просто развернулся и исчез без всяких спецэффектов. Мне ничего не оставалось, как пролезть в дыру и вернуться в свою комнату.

— Ну что? Нагулялась? — тоном строгой мамочки отругал меня кошак.

— Нагулялась, — ответила я, ругаться с котом мне совершенно не хотелось, — А еще я умираю с голоду. Императору невдомек, что в тюрьме из ряда вон плохо кормят. И курить хочу.

— Обед уже на столе, стынет, тебя ждет, — продолжал ворчать мохнатый.

— Кей, прекрати меня отчитывать, ты мне не мамаша. Я не в настроении.

— Свидание не удалось? Он к тебе приставал?

— Ничего он не приставал, — отмахнулась я, хватая со стола миниатюрный пирожок.

— А где вы были? — продолжил допрос кот.

— В саду гуляли среди гигантских грибов и ползающей растительности. Он мне звездочку подарил, — я указала на прическу, — А еще я научилась перемещаться между субпространствами.

— Невозможно, — пробурчал котик, — Так могут только колханцы. Они устроены по-другому.

— Смотри!

Я постаралась сосредоточиться, дожевывая пирожок. На этот раз мир довольно быстро потерял объем и превратился в картинку, а дыру в ней я пробила кулаком. Кот, не веря своим глазам обошел прореху со всех сторон.

— А ты случаем не передумала? — подозрительно спросил кот.

— На счет чего? — спросила я, отправляя в рот очередной пирожок, содержимое начинки которого так и осталось для меня загадкой, ни то какое-то мясо, ни то грибы.

— Ну, убивать принца, — от этой фразы меня бросило в жар.

— Хватит во мне сомневаться! — вскрикнула я излишне громко, — Пока что, все в силе. И он уже не принц, а император Колханы.

— Просто взгляд у тебя какой-то мутный. Да и что значит, пока что?

— Ничего. И к глазам моим не цепляйся, я их не для тебя строю, мохнатое чудовище.

— А для Аргента своего, — закончил за меня пушистый.

— Мне нужно изучить его, — ответила я, но боюсь, что кот обладал не меньшей проницательностью, чем император.

— Ладно, поверю, пока что, — он сделал акцент на последних словах, затем оставил меня скрывшись под балдахином.

Я закончила поглощать пищу и с удовольствие обнаружила на столе серебряный портсигар. Сигареты в нем выглядели самыми обыкновенными, но от первой же затяжки у меня странно закружилась голова. Сначала я испугалась, но потом решила, что просто давно не курила, вот и отвыкла. Да еще эти фокусы с гравитацией.

Подозрения кота, конечно, были вполне оправданы. Стоило признаться хотя бы себе самой, Аргент нравился мне. Он обладал чрезвычайной притягательностью. Его странное обаяние действовало на меня одурманивающим образом. В то же время он подкупал простотой и искренностью общения. И я не могла придумать причину, чтобы захотеть его убить. Для этого я должна была его возненавидеть, но император не давал повода. Я не ощущала себя пленницей. Аргент казался мне жертвой обстоятельств, а не коварным похитителем. Я мало что смыслила в местной политике, но из его рассказов о Колдунах мне показалось, что реальной власти сам император не имеет. В Колхане явно не пахло абсолютной монархией, а разговоры о судьбе навевали тоску и на самого правителя.

Я вышла прогуляться в оранжерею на этот раз через самую обыкновенную дверь и обнаружила, что Солнце по-прежнему высоко. Интересно, здесь вообще наступит ночь? И когда мне следует ложиться спать?

В этом саду растения не имели привычки менять дислокацию, лишь тихонько звенели. Фиолетовая трава в отличии от зеленой не пружинила, а расступалась передо мной обнажая черноту голой земли. И я вдруг поняла, что чертовски устала, и нет смысла дожидаться заката, чтобы лечь спать, ведь над моей кроватью уже висит ночное небо.

Я забралась под звездный полог, спихнула храпящего кота с подушки и провалилась в небытие.

7

После пробуждения, со сна мне вдруг показалось, что я лежу на улице. Надо мной простиралось самое настоящее ночное небо с серебряными звездочками и тонким убывающим серпом луны. Несколько мгновений я разглядывала живые небеса и только потом до меня дошло, что это всего лишь балдахин над кроватью. Иллюзия была настолько полной, что показалось, будто я снова переместилась между мирами.

Я выбралась из-под звездного неба и заметила, что остатки вчерашнего ужина сменились свежим завтраком из желто-зеленых фруктов и стакана с соком. За время своих сумасшедших путешествий между мирами я уже успела отвыкнуть от регулярного питания. Фрукты были абсолютно круглыми с небольшим хвостиком, я почему-то сразу поняла, что это именно фрукты, а не овощи. Их сочная мякоть напоминала по вкусу нечто среднее между яблоком и клубникой, а напиток больше походил на Кока-Колу без газа с терпким запахом корицы.

Дверь шумно распахнулась и в дверях появились Этрисса во главе процессии с ванной на плечах.

— Миледи, — произнесла моя служанка, — Я не знала, что Вы уже оделись.

Я растерянно оглядела себя и поняла, что даже не удосужилась переодеться перед сном. Тоже мне, нашлась миледи с манерами бомжа. Как же тяжко мне приходилось без благ цивилизации, а оказалось, что я не так уж и нуждалась в чистой одежде и водных процедурах. Эх, не на императорском троне мне место, а где-нибудь в пещерах с дикарями.

— Я все равно приму ванну, — ответила я пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

После омовения Этрисса облачила меня в новое платье неизменно синего цвета с пышной юбкой и глубоким декольте. В таком наряде я ощутила себя золушкой, которой предстоит отправиться на бал. Хорошо хоть хрустальные салатницы мне на ноги не напялили.

Кошак все еще не высовывал носа из постели, и я решила отправиться исследовать замок пешком. За дверью поджидал длинный мрачный коридор, оканчивающийся винтовой лестницей, ведущей вниз. Где-то здесь должны находиться апартаменты моей так называемой свиты. Лестница привела к двери, в которую я тут же сунула свою любопытный нос.

Помещение я сразу окрестила оружейным залом. Мечи, копья, луки, щиты, палицы и другие орудия убийства служили украшением стен, посреди зала возвышался стенд с щитом и скрещенными за ним мечам в лучших традициях средневековья.

Я блаженно расхаживала по залу и разглядывала экспонаты точно школьник в музее, когда на меня вдруг выпрыгнул самый настоящий рыцарь в золоченых латах с длиннющим мечем в руках. В панике я сделала шаг назад, но наступила на подол платья и рухнула навзничь на каменный пол. Юбка задралась и упала на лицо. Оба локтя дико заныли, на них пришелся основной удар. Ну и глупо же погибнуть в неравном бою с латником с задранным подолом. Но рыцарь не спешил меня убивать, я услышала, как что-то стальное звонко ударилось о камень, а потом железная рука отбросила юбку с моего лица, и я увидела перед собой забрало стального шлема.

— Ты чего? — спросил знакомый женский голос.

Рыцарь снял с себя шлем, и я увидела копну золотистых волос.

— Евфера! — обрадовано воскликнула я, — Как я рада, что это ты!

— А ты думала, гомункул прямоходящий? — ответила он, помогая мне подняться.

— Ты теперь рыцарь? Как вы тут вообще?

— Да уж получше, чем в тюрьме, — рассмеялась девушка, — Я тут склад с железным барахлом нашла, примеряю. Помоги снять жестянки.

Я попыталась стянуть с ее руки стальную перчатку, но сил для этого явно недоставало. Кое-как отсоединив рукавицу, я со всей силы дернула ее на себя, едва снова не грохнувшись на спину, однако, устояла, но тяжеленую варежку все же выронила, та с грохотом покатилась по полу. Боже, сколько же весит весь костюмчик? Или я так обессилила от невесомости? И как девушке, прожившей жизнь без гравитации, удалось так быстро приспособиться?

С остальными доспехами Евфера справилась самостоятельно. Металлический панцирь, поножи, наплечники громыхая падали на каменные плиты. От этого стального звона у меня заболели уши. Казалось, что на голову надели чан и били по нему молотком. Но вскоре девушка осталась в одном сером комбинезоне из грубой ткани.

— Пойдем, — Еффера потянула меня за руку с такой силой, что я снова едва не грохнулась, — Ребята будут рады тебя видеть, — она чуть ли не волоком потащила меня куда-то за стенд с щитом, я с трудом успевала за ней спотыкаясь на каждом шагу, но Евфера, даже не думая отпустить мою многострадальную конечность, размашистыми шагами двигалась вперед. Позади стенда моему взору открылась лестница, еще на один уровень вниз, где располагалось что-то вроде казармы. Вдоль стен размещались кровати, разделенные перегородками, а посреди помещения я увидела массивный деревянный стол, уставленный различными яствами, за которым восседала моя так называемая свита. Конечно, я ожидала, что комнаты моих друзей будут несколько скромнее, но того, что их поселят в какой-то казарме, да еще и в подвале, я никак не ожидала. Хотя ребята были абсолютно довольны своим положением, с самыми счастливыми лицами они упоенно трепали какое-то крупное животное, зажаренное на вертеле.

Евфера наконец выпустила мою руку, на которою, боюсь, остались синяки, и поспешила оторвать себе ломоть мяса.

— Норка! Ну наконец-то ты к нам вернулась, — радостно поприветствовал меня Канк, — Ты где пропадала-то?

— Налетай скорей, Норка, — посоветовал мне Гилл, — Никогда не знаешь, вдруг этот последний.

Боже, как же они были голодны. Им-то гораздо дольше приходилось обходиться одним заплесневелым хлебом и помоями в тюрьме, изредка довольствуясь убитыми монстрами.

— Он не последний, — ответила я, — Теперь у вас будет достаточно еды.

Друзья подняли на меня удивленные лица. Кажется, все, что они делали, попав в Колхану, это набивали свои животы впрок.

— Всегда? — недоверчиво спросил Илон.

— Всегда, — ответила я, хотя, конечно, не могла знать этого наверняка, но мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то из них лопнул. Как ни странно, они тут же прекратили жевать, судя по количеству обглоданных костей, ребята уже вполне были сыты, но время вынужденного аскетизма и внезапно свалившееся на них изобилие лишили их чувства меры.

Драт встал, вытер руки о штаны и стиснул меня в крепких объятиях, настолько крепких, что кости затрещали.

— Я рад, что ты жива, — тихо произнес он.

— Да что со мной сделается, — легкомысленно отмахнулась я, когда он высвободил меня из объятий.

— Понимаешь, всех нас привели сюда, а тебя нет, — пустился Драт в объяснения, — Я спрашивал о тебе, но никто из этих чудиков мне не мог ответить нормально, мямлят что-то и задом пятятся. Я их и бить пробовал — бесполезно.

— У меня рядом комната, я вам покажу.

— А кошара твой где? — спросил Канк, — Ты его тоже забрала?

— Дрыхнет в комнате.

— Может ты того, к нам переберешься? — предложил Драт, — Кроватей хватает, да и веселей вместе. И еду по четыре раза на день приносят, — последнее, конечно, казалось Драту наилучшим аргументом.

Я не нашлась, что сказать на столь заманчивое предложение, но за меня ответил Гилл.

— Дурак ты Драт, — заговорил лысый, — Видел этого, бледного, как покойник? Она ж принцесса или королева, или как он там говорил. Норке не положено с нами жить, да и жрать с нами, наверняка, теперь западло.

— Ничего мне не западло, — возмутилась я, — И никакая я не принцесса! — в подтверждение своим словам я уселась на скамью, ухватила кусок мяса и впилась в него зубами, забрызгав жиром платье. И черт с ним.

— Да мы все понимаем, — примирительно сказал Драт, похлопав меня по плечу.

— Без обид, — произнес Гилл.

— Так ты все-таки выходишь замуж? — вдруг спросил Канк, а потом добавил, — Он и вправду на покойника похож, — дескать, подумай, нужен ли он тебе такой, будто это вообще было мое решение.

— Не знаю, там все сложно, — ответила я и многозначительно замолчала.

— А как по мне, ваш покойничек очень даже ничего, — вставила свою реплику Евфера вызвав всеобщее веселье.

— Да тебе все ничего, — ответил Гилл, за что сразу получил от девушки добротный удар в плечо, отчего слетел со скамьи и брякнулся на земляной пол.

— Да не похож он на покойника, чего вы заладили? — взбеленилась я, — Он больше на вампира похож или на инопланетянина. И вообще, это он нас всех вытащил из той дыры, между прочим

Друзья посмотрели на меня несколько недоуменно. Повисла довольно-таки тяжелая пауза. Мне показалось, что я зря это высказала, стало неловко, но в мою поддержку решил высказаться Драт:

— Да не, не похож, нормальный пацан этот император, ну незагорелый, подумаешь, — он пожал плечами и встряхнул длинными черными волосами.

Ох, хорошо, что кот этого всего не слышал, он бы прокатил меня по полной и до конца времен компостировал бы мозги на тему «Аргент — враг».

Я вдруг осознала, что общество моих бывших сокамерников для меня наиболее комфортно. Они могут быть грубыми, неотесанными, но настолько естественными, что мне и самой не надо пытаться казаться кем-то другим. Они принимают друг друга такими, какие они есть. Не хотят казаться лучше, соответствовать дурацким статусам и общепринятым нормам. Они просто не знают никаких норм, а потому для них все — норма. Я вспомнила, какого страху натерпелась, когда меня бросили в камеру, ведь я их до ужаса перепугалась, но никто из них не посчитал меня трусихой. Потом у меня не было шансов на арене, но они верили в меня. Теперь же я заявилась к ним в образе принцессы, к которому, кстати, начала привыкать, но мои друзья не обратили на это никакого внимания. Они все равно принимали меня своей, равной. Только теперь я поняла, как редко кто-то считает тебя равным себе. Обычно люди выстраивают отношения по типу «начальник — подчиненный», при этом никому не нравится быть в подчинении, отсюда и возникают недопонимания. Мы привыкли оценивать друг друга, преувеличивая свои достоинства и утрируя недостатки других.

— Теперь идем купаться, — сказала Евфера, а потом пояснила мне, — Тут есть речка.

Мужчины как послушно встали из-за стола. Меня все-таки удивляло то, как они слушались единственную девушку в своей команде. Евфера не превозносила себя над ними, но всегда была инициатором действий. Вот что значит, быть прирожденным лидером.

Мы подошли к гобелену, висевшему на дальней стене, Драт откинул край и глаза залил солнечный свет, а через мгновение я увидела зеленую поляну и ослепетильный бурный поток, в котором отражалась тысяча маленьких Солнц. Казалось, что река сияет ярче небесного светила, на воду невозможно было смотреть, а солнечные зайчики прыгали по поляне то и дело норовя заглянуть в глаза. Евфера не снимая одежды бросилась в поток из Солнца и воды, ребята тут же последовали ее примеру. Меня обдало фонтаном брызг. Отбросив предрассудки, я приподняла юбку с разбегу заскочила воду, которая оказала на удивление теплой, как в ванне. Я даже не удосужилась снять туфли, но не пожалела об этом, так как дно оказалось скользким и каменистым. Река была не глубокой, но течение буквально сбивало с ног. Такими обычно бывают горные реки, хотя гор я в округе так и не увидела. Пейзаж не тянул даже на холмы, во все стороны простиралась идеально плоская равнина с редкими деревцами и кустарниками, рассеченная узкой бурлящей речкой на две половины.

Мне требовались немалые усилия, чтобы просто удерживать себя на месте, не говоря уже о том, чтобы плыть против течения. Зато я могла распластаться на поверхности и нестись вместе с бурным потоком. Течение быстро удаляло меня от друзей, которые уже успели вылезти из воды и обсыхали на солнце. Им-то хватало силы плыть в любом направлении, у меня же не было никаких шансов вернуться обратно по воде. Мне пришлось покинуть теплую уютную речку и идти назад пешком.

На берегу на меня вновь навалилась вся тяжесть гравитации, приправленная намокшим платьем. Как же далеко меня унесло, моя свита маячила темным пятно далеко впереди. А вот конца реки в обе стороны видно не было. Словно отчерченная по линейке, темная полоса тянулась до обоих горизонтов. Пейзаж вдруг показался мне весьма примитивным, как будто автор поленился вносить в свой мир хоть какое-то разнообразие. А ведь это могла быть совершенно отдельная, наспех придуманная планета, а река, к примеру, опоясывала ее по экватору.

Я медленно шла и рассуждала об особенностях местной географии, когда у меня буквально перехватило дыхание от увиденного. Точнее, как раз неувиденного. Кроме равнины, реки, редкой растительности и кучки людей на берегу здесь не было ничего. А самое главное, не было двери, откуда мы вышли.

Забыв об усталости, я помчалась к своим друзьям, хватая ртом воздух, слабо успокаивая себя мыслью о том, что смогу сама открыть проход, как учил меня Аргент.

— Как мы выберемся отсюда? — закричала я, добежав до своих спутников.

Они посмотрели на меня как на сумасшедшую, но потом и сами стали растеряно озираться.

— Может, нас снесло течением? — предположил Илон.

— Оглянись вокруг, — воскликнула Евфера, — Нас унесло за тысячу миль? Дом было бы видно.

— А до этого дом всегда был? — решила уточнить я и поймала на себе не понимающие взгляды. По всей видимости, этот вопрос казался им неимоверно нелепым.

— Норочка, мы не раз ходили на речку, но дом стоял на месте, — пояснил Драт.

— Ладно, — я постаралась взять ситуацию под контроль, а заодно и себя, — Это просто Колхана, здесь все не так, как у людей. Сейчас я открою портал, и мы вернемся назад.

Я предприняла попытку сосредоточиться, но мысли разбегались как тараканы из-под тапки. Друзья смотрели на меня с надеждой и предвкушением настоящего чуда, будто пришли на представление фокусника. Напряженная кисть скользнула вниз, рассекая воздух, но не материю. Никаких дырок в пространстве не появилось. Я попыталась еще и еще, пока у меня от напряжения глаза не захотели покинуть свои орбиты. Пейзаж был слишком однообразным, без выраженных теней, чтобы можно было представить его плоским. Все мои старания оказались тщетны, и обессиленная, я опустилась на траву и закрыла голову руками.

— Не надо, — успокаивал меня Драт, — Мы и пешком дойдем.

Но я-то уже знала, что здесь невозможно попасть из одной точки в другую просто топая ножками.

— Не получится, — обреченно сказала я, — Замок находится в другом субпространстве.

— Ну хоть куда-то мы дойдем? — испуганно спросил Илон.

Я не знала, что ответить. Эта река могла занимать весь мир. На горизонте не было видно ни единого строения.

— В путь, — скомандовала Евфера и направилась вдоль берега вверх по течению реки.

Держать общий темп мне было невыносимо трудно. Я то и дело оставалась далеко позади, но сбивая подошвы продолжала идти вперед, кое где приходилось бежать, чтобы не потерять свой отряд из вида вовсе.

Мы шли не час и не два, но Солнце оставалось неподвижным. Платье успело высохнуть, пропитаться потом и снова высохнуть. Я совершенно обессилила, к тому же прекрасно осознавала бессмысленность нашего марш-броска. Пейзаж даже не думал меняться, кажется, мы не раз уже обошли планету кругом. Несколько раз мы проходили мимо совершенно одинаковых валунов, поросших мхом, идентичных деревьев и кустарников, и небольших речных порогов.

Ужасно хотелось искупаться снова, но тогда течение опять снесет меня назад, и вряд ли в таком случае у меня вообще будет шанс догнать спутников.

Я совсем перестала чувствовать ноги, когда заметила, что ребята устроили привал. Мне хотелось донести до них мысли о бесполезности нашего похода, но когда я подошла ближе, то просто упала на траву и не могла вымолвить не слова. Кажется, я все-таки потеряла сознание. Тьма овладела мной, но вскоре моего лица коснулось что-то холодное и приятное, и я возвратилась обратно в тело.

Открыв глаза, я увидела Аргента. Он сидел на корточках и гладил меня рукой по щеке. Император смотрел на меня темно-фиолетовыми глазами, это показалось мне недобрым предзнаменованием, несмотря, что он улыбался.

— Зачем ты ушла так далеко? — спросил Аргент.

— Я… я просто в гости к друзьям зашла, — запинаясь, начала я оправдываться, — И мы тут немного заблудились. Дверь исчезла.

— Не дверь, а весь дом, — вмешалась Евфера, — А ты как сюда попал? — Она сделала руки в боки и посмотрела на него как на вора, проникшего в ее дом.

Император бросил на нее растерянный взгляд, вряд ли он привык к такому обращению. Повисла многозначительная пауза

— Я выведу вас отсюда, — наконец, произнес Аргент, — Но больше вы не должны сюда приходить.

— Эй, а где нам теперь мыться? — возмутилась Евфера.

— Я распоряжусь, чтобы вам приносили ванну, — ответил император, а затем подумав добавил, — Каждому.

— Река мне больше нравилась, — недовольно пробурчал Драт.

— Это место испорчено. Река может превратиться в кислоту, а Солнце сжечь землю. Элеоноре следует научиться обращаться с пространством прежде чем путешествовать.

— То есть это я испортила мир? — теперь пришла моя очередь возмущаться.

— Этот мир был неполноценным. Ты поленилась обращать внимание на детали, к тому же упростила его до примитива. Про дверь ты просто забыла, потому она и исчезла. И если раньше это был просто обрывок мира, ты растянула его до бесконечности и зациклила. Встать сможешь?

Я кивнула, император помог мне принять вертикальное положение, а затем магическими пассами разверз пространство.

Мы снова оказались в казарме, где все еще находились следы нашей трапезы. Аргент с отвращением взглянул на остатки еды.

— Тебе нужно переодеться, — произнес он, посмотрев на меня, — Я хотел отобедать с тобой.

Я взглянула на платье и устыдилась. Некогда синяя шелковая ткань превратилась в сизую тряпку. Подол был изорван, а золоченые туфельки стали похожи на лапти. Теперь я почувствовала себя золушкой, которая задержалась до полуночи и предстала на балу в своем истинном облике.

Аргент приобнял меня за плечи и снова открыл проход.

— Пока, ребята, — грустно сказала я и, не дожидаясь ответных прощаний, нырнула в портал.

В комнате меня уже ожидала Этрисса и ванна. Она с изумлением посмотрела на меня, в глазах читалось: «Где ж ты, девочка, так измазалась?». Но вслух вышколенная служанка ничего не произнесла.

Я торопилась и постаралась завершить процедуру, как можно быстрее. Мне страшно не хотелось опоздать на обед к императору, но в то же время я не могла предстать перед ним в неподобающем виде еще раз.

Этрисса вручила мне темно-фиолетовое платье с глубоким декольте и золотой цепочкой на талии, и такого же цвета туфли с небольшим каблуком. Служанка одним ловким движением перехватила мои волосы на макушки и превратила в высокую прическу подобрав заколкой с причудливым желтым цветком. Я несколько раз внимательно присматривалась к своему чудо-зеркалу, выискивая недостатки. Ей богу, прямо школьница перед первым свиданием. Меня также радовало, что кот не высовывал своей усатой морды из-под балдахина. Неужто мохнатый все еще дрыхнет?

Когда я была одета и расчесана, Этрисса покинула мои апартаменты вместе с ванной, и я в нетерпении принялась расхаживать по комнате взад-вперед.

Томясь ожиданием, я решила разбудить кота, но, откинув звездный полог, мохнатого не обнаружила. Отсутствие кота с одной стороны меня порадовало, а то начал бы снова надо мной издеваться. Но с другой стороны, пререкаясь с ним, я хоть как-то себя развлекла бы. Да и куда вообще он мог пойти?

Вынув сигарету из портсигара, я закурила, продолжая мерить шагами комнату. Но не успев докурить и до половины, спешно затушила бычок в стакане, увидев раскрывающееся пространство, будто бы сейчас оттуда вылезет моя мама и начнет меня отчитывать. С детства мне прочно вбили в голову, что мальчики не любят курящих девочек, и теперь мне не хотелось, чтобы Аргент застал меня за этим пагубным занятием, хотя на самом деле, ему вообще вряд ли было до этого дела. Тем не менее я замахала руками, разгоняя дым, но Аргент даже не появился в моей комнате, а лишь протянул руку и утащил меня в прореху.

Оказывается, при перемещении звук слышится раньше, чем появляется образ. Это была музыка. Кто-то выводил грустную мелодию на неизвестном музыкальном инструменте. Однажды мне довелось видеть уличного музыканта, игравшего на обыкновенной пиле. Он сидел на стульчике уперев полотно в асфальт и дергал не зазубренною часть как струну. Изменяя изгиб пилы, он перебирал ноты, извлекая вибрирующие металлически звуки. То, что я услышала сейчас, было очень похоже на целый оркестр пил, лобзиков, ножовок и прочих столярных инструментов.

Музыкантов я правда так и не увидела, зато увидела большой круглый стол у панорамного окна с ночным небом и радугой, уставленный блюдами на любой вкус и цвет.

Аргент прикоснулся губами к моей руке, а после отодвинул один из стульев, немного наклонившись, подождал, пока я умащу свою непоседливую задницу, и лишь затем направился к своему месту. Боже, у него были такие изысканные манеры, что я вновь ощутила себя махровой деревенщиной. Мне хотелось соответствовать обстановке, но я каждый раз терялась, не знала куда деть руки или какую позу принять и лишь глупо улыбалась.

Бросив взгляд на стол, я поняла, что меня ждет еще одна сложность. Количество приборов вызвало у меня благоговейный трепет. С одной стороны тарелки расположились четыре вилки с различным количеством зубцов, с другой стороны притаились два ножа, спица, пинцет и вытянутая узкая ложка. И если назначение вилки и ножа мне были хотя бы знакомы, то последние три предмета вовсе не ассоциировались с трапезой, а пинцет навевал мысли о хирургии. Дабы избежать позора, я решила копировать манипуляции Аргента, но на мою беду он обладал способностью читать мои мысли.

— Тебе не нужно волноваться, — мягким голосом произнес он, — Я хочу, чтобы ты не думала об условностях, а просто получала удовольствие.

Ему легко было говорить, но я ощутила, как кровь прилила к лицу. Только раскраснеться для полного счастья не хватало.

— Попробуй шизаре, — Аргент указал на фиолетовый пудинг, украшенный розовыми листьями, — Очень вкусно, — он взял пинцет и ловко зацепил один из миниатюрных рулетиков, — И лафит отличный.

Следуя своему плану, я последовала примеру императора и положила себе один загадочный лафит. Рулетик оказался каким-то запеченным овощем, напоминавшим баклажан со множеством специй.

Аргент встал и налил мне из графина янтарной жидкости в высокий стакан. По началу я решила, что это сок, но внутри от напитка разлилось приятное тепло, а в голове что-то изменилось. Глупая растерянность моментально растворилась в кисло-сладком привкусе местного вина. Я расслабилась и принялась пробовать все блюда, не задумываясь о столовых приборах вовсе. Шизаре было похоже на печеночный пирог, а яблоки оказались сыром.

Глядя на меня Аргент улыбался, а его глаза стали светло-голубыми и лучились желтыми искрами. Я отчего-то решила, что светлые тона говорят о добром расположении духа, а темные — наоборот.

Вино ударило в голову, и я начала не только думать глупости, но и говорить.

— А почему ты один такой, а остальные люди нормальные? — спросила я.

— Нормальные — это как ты? — он тихо засмеялся, — Я не один такой, поверь. И ты еще увидишь других. А те, кого ты видела, селяне.

— А я ведь сначала тебя испугалась. У нас так живые мертвецы выглядят, — я не подумала, что такое сравнение по отношению коронованной особе как минимум бестактно, а может и оскорбительно.

— Ты видела живых мертвецов? — удивился император.

— Нет, не на самом деле, в кино видела.

— Кино — это… — он замолчал, ожидая, что я продолжу.

— Это движущиеся картинки в ящике, — пояснила я.

— Твой мир также странен для меня, как и для тебя Колхана.

— Да, мне было бы, что показать тебе, — с патриотической гордостью заявила я, — Я не ценила свой мир, когда жила там, потому лишь, что думала, будто бы никогда не потеряю его.

— Многие не замечают прекрасных вещей, пока судьба не лишит их, — философски подметил Аргент.

— Когда я выбралась из пустыни, я все время пила воду, купалась по пять раз на день, потому что вдруг осознала, какое это счастье — пользоваться водой без ограничений. А ведь раньше я и не думала радоваться водопроводу, глупая была. Ведь в моем мире у меня было все, вот теперь удивляюсь, на что я вообще могла жаловаться тогда?

— Но ведь и здесь тебе много доступно, почему же ты тоскуешь о том, чего здесь нет? — император пристально посмотрел мне в глаза, он заглянул внутрь меня, отчего по коже заскользил неприятный холодок.

Я замолчала, потому что не знала, что ответить. Мне было хорошо в Колхане, но отчего-то происходящее вокруг не вызывало у меня бурной радости. Я постоянно ощущала тревогу, возможно из-за того, что когда-то собиралась убить императора Колханы. От этой мысли неприятно застучало в висках, она напугала меня, но еще больше я боялась того, что Аргент прочтет эту мысль. И я поспешила заговорить, чтобы он не успел влезть в мой мозг.

— Тут очень красиво, мне нравится моя спальня и сад, где мы гуляли. И я рада, что мои друзья теперь в безопасности. Но мне нужно время, чтобы привыкнуть.

— Мне было бы приятно, если бы я мог сделать тебя счастливее, — Аргент поднялся, подошел ко мне и протянул руку, — Прогуляемся?

Совсем не символически я оперлась на руку императора и пошатываясь поднялась. Разверзнув пространство, мы вышли в парк, где росли массивные деревья, похожие на вековые дубы. По мощеной крупными булыжниками дорожке мы проследовали к фонтану с темно-синей водой. Время от времени я спотыкалась и теряла равновесия, спасало меня лишь плечо Аргента, за которое я то и дело цеплялась. И в то же время я чувствовала себя такой легкой, будто притяжение вновь исчезло, а перед глазами танцевали солнечные зайчики. Я пребывала в весьма странном состоянии, не похожем на алкогольное опьянение и в то же время весьма затуманенном.

— Нектар иногда играет в игры с разумом, — произнес Аргент, — Но тебе это на пользу.

— И какая мне в этом польза? — удивилась я.

— Тебе пришлось нелегко, ты долгое время пребывала в непосильном напряжении. Дай отдохнуть своему разуму и поддайся движению ветра. Закрой глаза.

Аргент приобнял меня за талию, я последовала его совету и тут же потеряла равновесие. Я падала, падала в темную бесконечность, потоки воздуха закрутили меня, швыряли в разные стороны и возносили вверх. Не выдержав я открыла глаза и увидела, как подо мной проносятся вершины гор.

— Я лечу! — закричала я.

Это было нечто непередаваемое, мы проносились над лесами и городами с сумасшедшей скоростью, словно бы вдруг стали реактивным самолетом. В лицо бил холодный ветер так, что трудно было дышать. Я не видела, что ждет нас впереди, так как могла смотреть лишь вниз из-за мощного воздушного потока, а в ушах раздавался свист. А затем я утратила способность видеть и слышать вовсе. Тьма распахнула свои уютные объятия и поглотила меня.

Я открыла глаза и увидела ночное небо. Подо мной оказалась мягкая постель. Спустя мгновение стало понятно, что над головой вовсе не небо, а причудливый балдахин. Так это был сон, вдруг осенило меня. Потом я вспомнила предшествующую полету посиделку и подумала, слава Богу, что сон. А себе пообещала, что никогда больше не буду пить незнакомых напитков.

Выходит, я так и не виделась со своими бывшими сокамерниками. И в реке не купалась. И Аргент не видел меня в непристойном виде.

На столе меня уже поджидал завтрак. Маленькие рулетики казались смутно знакомыми, не только своим видом, но и вкусом. Мне ведь снились точно такие же, вдруг вспомнила я. Или все-таки не снились?

Я оглядела свой наряд и с ужасом обнаружила на себе то самое фиолетовое платье и забранные волосы. А это означало, что мой позор все-таки состоялся. Наверняка Аргент услышал вчера много лишнего в моей голове. Он, конечно, не подаст виду, но я все равно буду думать об этом.

— Ты уже придумала, как мы его убьем? — отвлек меня от тягостных воспоминаний голос невесть откуда появившегося кота.

— Пока втираюсь к нему в доверие, — не могла же я признаться, что вообще не хочу об этом думать, — А вдруг его нельзя убить?

— Почему нельзя? — удивился кот так, будто я запретила кушать его любимое лакомство из-за аллергии.

— Может у него кожа пуленепробиваемая или он бессмертный, откуда мы знаем? — попыталась я объяснить.

— Если он живой, значит и убить можно, — настаивал кот на своем.

— Не сейчас, — отрезала, — Мне нужно изучить его. Он всегда такой холодный, как мертвец. И не знаю, насколько он сильный. Я же не могу напасть на него с ножом. И вообще, мне кажется, простым оружием его не возьмешь.

— Может толпой напасть, — предложил кот.

— А если он свою толпу приведет? У него, небось, целая армия, что мы тогда будем делать?

Кот замолк с задумчивым видом переваривая информацию. Но выдать свой ответ мохнатый так и не смог. В комнату вошла Этрисса в сопровождении ванны.

— Миледи, желаете помыться? — учтиво произнесла служанка.

— Сначала ванну приносите, а потом спрашиваете, — пробурчала я.

Пнув кота, я приступила к водным процедурам. Мохнатый правильно понял намек и скрылся под балдахином.

— Миледи, Мессир велел передать, что сегодня не сможет посетить Вас, — заявила служанка.

Я снова попыталась собрать воедино осколки воспоминаний о вчерашнем дне, но определить, что было сном, а что нет, так и не удалось. Может я вела себя столь непристойно, и до императора все-таки дошло, что не стоит со мной связываться?

— У него сегодня важное заседание, — продолжила Этрисса, — Но, если Вы захотите прогуляться по замку или во дворе, мне поручено сопроводить Вас.

— А Вы можете перемещаться сами? — удивилась я.

— Нет, что Вы, я же из селян, — смутилась Этрисса, — Но я могу показать Вам замок в пределах одного мира, он довольно стабилен и пути стоят на месте.

— Я совсем ничего не знаю о Колхане, — пожаловалась я, — А чем селяне отличаются от… — я, по правде, не знала, как называется тот вид, к которому относится Аргент.

— От дингиров? — закончила Этрисса, я кивнула, и она продолжила, — Дингиры сами создали нас вместе с миром. Они всем отличаются, — девушка вдруг звонко рассмеялась, — Дингиры совсем другие, но и Вы, миледи, Вы ведь не селянка? — она подозрительно уставилась на меня.

— Нет, не селянка, но и не этот, дингир, — слово-то какое дурацкое.

— Мы служим дингирам там, где они обитают, но есть и места, где живут одни селяне, которые и не знают о дингирах. Они строят свои города, назначают правителей, но придет дингир, и все, — Этрисса звонко хлопнула в ладоши.

— А ты была в таких городах?

— Нет, что Вы, миледи, селяне не могут видеть другие миры. Я появилась в замке, тут и живу.

— А дингир может провести селянина в другой мир?

— Ну, — она пожала плечами, — Я об этом не думала, но, наверное, может. Только зачем дингиру таскать селянина туда-сюда? Не легче ли создать нового?

— А тебе никогда не хотелось посмотреть другие места?

— А зачем? Мне нравится в замке. И Мессир к нам хорошо относится. Вот до него, — она вдруг запнулась и зажала рот рукой, а затем добавила, — Извините, лишнее болтаю.

— Нет-нет, совсем не лишнее, мне интересно. Так что там было до Аргента?

— Его отец, император Каларис. Он хотел, чтобы в замке все селяне были одинаковые. Совсем одинаковые, Вы понимаете? — я не слишком понимала, но на всякий случай кивнула, — Мы даже думали одинаково, своих мыслей вообще не было, только общие. Но как только Мессир взошел на престол, он снова сделал нас разными. Так мне гораздо больше нравится. У нас появились имена, желания, свобода. Можно даже уйти из замка.

— Куда?

— Ну, куда-нибудь в другое место. Я по правде никогда не уходила дальше сада. Но некоторые куда-то уходят, — она на мгновение умолкла, но затем заговорщицким голосом поведала мне, — Хати уходила в другое место. Она жила где-то за краем мира, но потом вернулась, когда Мессир позволил быть нам разными. Хати мало рассказывала о другом месте, но я знаю, что там живут и другие селяне. Те, которые строят города.

Этрисса помогла мне выбраться из ванны и преподнесла новый наряд. В этот раз меня облачили в довольно простое платье, такие даже в моем мире вполне уместно носить летним днем. «Мокрый» шелк светло-голубого цвета приятно прилегал к телу, а юбка-солнце не прикрывала коленей. Это было даже не платье, а легкий сарафан. А я-то посчитала, что здесь царствует лишь средневековая мода.

Бритоголовые молодцы уже унесли ванну, и Этрисса попятилась к выходу. Мне хотелось узнать от нее побольше об этом странном мире, но я отчего-то не решилась ее задержать. Вдруг возникло странное неприятное чувство, будто я столкнулось с чем-то слишком инородным. И дело было не в самой Этриссе, а в мире, в котором я оказалась. Мне хотелось вписать Колхану в понятные мне рамки. И если замок, диковинные растения, звезды, которые можно снять с неба, и проходы сквозь материю казались хоть и непривычными, но вполне приемлемыми, то люди, которых заставляют мыслить одинаково, как пчел или муравьев, вызывали суеверное отвращение. Даже думать об этом было неприятно.

— Мне вот что непонятно, — я и не заметила, как кот вылез из своего укрытия, он обошел меня кругом и с умным видом продолжил, — Если все их мысли были одинаковы, как твоя служанка вообще может помнить об этом?

— Может она помнит, что было до этого, а сам период одинаковости не помнит? Или они все об этом помнят. Или… — я хотела предложить еще несколько вариантов, но кот прервал меня.

— Или она врет.

— С чего ты взял?

— Ее рассказ содержит ошибки. Ты их проглотила не поморщившись, но я все подметил, — я удивленно посмотрела на мохнатого, пытаясь восстановить наш диалог в памяти, — Она говорила, что есть места, где селяне строят города и не знают о дингирах. Откуда она об этом знает, если дингирам не зачем таскать селян в другие миры?

— А еще она говорила, что Хати уходила в то место, где селяне строили свои города, — припомнила я, — Но зачем ей врать? Какой в этом смысл?

— Спроси у своего Аргента, — кот презрительно фыркнул.

— Он не мой, — прошипела я, — И сегодня не придет, ты сам слышал.

Мохнатый распушил хвост, надулся от недовольства и напряженно умолк.

— И чего это ты так вырядилась? — кот, наконец нашел к чему прицепиться, а потом еще добавил с ухмылкой, — Я твои трусы вижу.

— Ах ты… — от возмущения у меня перехватило дыхание, — Ты кнопка мохнатая! — я отвесила ему добротного пинка и кот с визгом отлетел к кровати.

Настроение ни с того ни с сего внезапно испортилось, и перепалка с котом тут была не причем. Сегодня мне никого не хотелось видеть. Я вышла в оранжерею и продолжила предаваться печали там. Сиреневые колокольчик колыхались, будто от ветерка, которого на самом деле не было, и тихонько позванивали, выдавая замысловатую мелодию. Я была рада, что Аргент сегодня не появится, пусть вчерашний день побудет для меня очередным бессмысленным сном, а рассказ Этриссы пустой фантазией. Мне не хотелось никаких объяснений и поисков истины, не нужно никаких ответов. Пусть мир будет простым и понятным, стоит незыблемо на трех слонах, гвоздями прибита небесная твердь, а Солнце всегда встает на востоке. И не нужно никакой мета-, астро- или квантовой физики, чтобы все объяснить.

***

Новый день как обычно начался с появления бритоголовой команды вооруженной ванной. Они действовали молча и слажено, никто не отдавал им приказов, но ребята точно знали, когда принести свой груз, а когда забрать. Только сейчас я обратила внимание на то, что они действительно работали как муравьи или пчелы. Кажется, коллективное сознание никуда не исчезло. У меня не было часов, но они точно знали, когда я просыпаюсь, хотя сомневаюсь, что мое пробуждение происходило в одно и то же время. Да и вообще, наверняка тут и время течет иначе, а в сутках никак не двадцать четыре часа. Так же обстояло и с доставкой еды, за исключением завтрака, который ожидал моего пробуждения на столе. Обед и ужин приносили едва у меня возникало чувство голода, если же я была не голодна, еды не приносили вовсе. Неужели они проникли ко мне в голову, чтобы предугадывать желания? Такое положение вещей не доставляло мне удовольствия. Отчего-то вспомнился мультик про «Нехочуху» и вдруг появилось раздражение к услужливости местного персонала. Лежу я здесь подобно герою этого мультфильма, а за меня все делают, еще и кормят даже не по первому слову, по первой мысли. Я ведь и волосы сама не расчесываю, от себя становится тошно. Нет, аристократический образ жизни явно не для меня.

Продолжать беседу с Этриссой не хотелось, вряд ли мне по силам выяснить, врала ли она умышленно или сама в это верила, по глупости. Вероятнее, казалось, второе, слишком бессмысленной была ее ложь, хотя, может я чего-то не понимаю? Все-таки любопытство взяло верх, и я задала ей вопрос:

— А откуда ты знаешь о городах, где живут селяне, которые не знают дингиров?

— Каких городах, миледи? — она округлила глаза и глупо хлопала ресницами.

— Ты вчера мне рассказывала, — настойчиво напомнила я.

— Вчера… Простите, миледи, но я не понимаю… — ее удивление показалось мне притворным, ну не может человек обладать такой короткой памятью.

— Ты рассказывала о Хати, она жила в другом месте.

— А, я знаю Хати, — воодушевилась Этрисса, уловив, наконец, нить разговора, — Но я не знаю, в каком месте жила Хати, она ведь совсем недавно появилась и в замке. Ее комната через дверь с моей.

Кот был совершенно прав, служанка врала, наверняка и сейчас врет, что не помнит о городах, другом месте и прочем. Я совсем перестала понимать происходящее. Спросить о селянах напрямую у Аргента? Или он тоже соврет? В голову приходило только одно, моей служанке скорректировали память. Вот черт, с ужасом подумала я, а вдруг они сделаю тоже самое со мной?

— Этрисса, какое платье было на мне вчера? — я решила во что бы то ни стало подтвердить или опровергнуть свою теорию.

— Светло-голубое, миледи, — уверенно назвала служанка цвет вчерашнего наряда.

— Вчера ты говорила, что император Каларис хотел сделать вас всех одинаковыми, из-за этого Хати ушла жить в другое место. Так почему сегодня ты утверждаешь иное?

— Простите, миледи, сегодня этого еще не произошло, — Этрисса виновато потупила глаза, — Может быть, Хати уходила завтра? Или оно было послезавтра… — она пожала плеча и задумчиво уставилась в потолок.

О, Боже, где логика, где разум? Оно просто было завтра или послезавтра, и как я сразу не поняла! «Сколько время? Четверг. О, хорошо, скоро зима» — вдруг из глубин памяти всплыла дурацкая присказка, значение которой до сих пор мне было неведомо. Зато теперь я понимаю, где мог произойти такой диалог.

Я прекратила разговор со служанкой, дабы не травмировать и без того покалеченную свою психику еще больше. Все равно не добьюсь от нее понятных ответов, а только больше запутаюсь.

***

Аргент появился к вечеру, если здесь вообще можно употребить понятие «вечер». Солнце за окном так и не соизволило сдвинуться хоть на дюйм, но так как еду мне уже подали в третий раз, я решила, что это был ужин, а значит, наступил вечер.

Император, как ни странно, вошел через дверь. Ворот шелковой белой рубашки бы расстегнут, хитросплетенные косы немного растрепались, и он откинул выбившуюся прядь с лица. Легкая небрежность императору была к лицу, и на мгновение он показался мне совсем земным и человечным, но Аргент подошел ближе, солнечный луч скользнул по его щеке, рассыпался голубым перламутром, и наваждение развеялось.

— Прошу прощения, — произнес он, подойдя совсем близко, — Совет задержал меня непозволительно долго, — император взял мою руку и поднес к губам. Вспомнив, как закончилась наша последняя встреча, я почувствовала, как внутри меня поднимается неприятный жар. Кажется, я покраснела. Даже обычный человек наверняка бы заметил это, не говоря уж об Аргенте, но тот не стал смущать меня еще сильнее и сделал вид, что не слышал моих мыслей.

Я отвела глаза от желто-голубых искорок во взгляде императора и тут же увидела недовольную мохнатую морду. При Аргенте кот предпочитал не разговаривать, претворяясь простым животным, но в то же время по-кошачьи выказывал свое неудовольствие: шипел, фыркал и раздувался от злости как шарик.

— Я все понимаю, Аргент, — сочувственно сказала я, — Куда мы отправимся сегодня? — только бы никаких алкогольных напитков, еще одного позора я точно не переживу.

Аргент распахнул пространство и резко притянул меня к себе за талию с такой силой, что мои ноги оторвались от пола, и я полностью повисла на нем. Я никак не ожидала от императора столь фамильярного жеста и даже взвизгнула от неожиданности. Аргент буквально втащил меня в дыру, и я увидела под ногами небо. Мы оказались сидящими на хлипкой скамейке, болтавшейся в воздухе. Это было подобие канатной дороги, только вот вместо безопасных уютных кабинок к тросу крепились простые деревянные доски. Мне казалось, что стоит сделать лишь одно неосторожное движение и моя несчастная задница соскользнет вниз. Забыв обо всех приличиях, я вцепилась в Аргента всеми силами и даже зачем-то закинула на него ногу. А я и не думала, что настолько сильно боюсь высоты. Где-то внизу проплывали редкие облака, среди которых мелькали крошечные горы. Кажется, на такой высоте только самолеты летают, а может даже воздуха нет, хотя здесь он непременно был.

— Не бойся, отсюда нельзя упасть, — тихо сказал Аргент и погладил меня по голове.

— Почему? — естественно, я ему не поверила.

— Сидение само притянет тебя.

— Как? — страх сделал меня недоверчивой до паранойи.

— Ты же не падаешь с земли, также и отсюда не упадешь.

— Она магнитная? — удивилась я.

— Гравитационная, — уточнил Аргент.

Однако, его пояснения меня не вразумили. Я все еще помню земную физику и понимаю, что скамейка слишком маленькая, чтобы гравитационного поля хватило на всю меня. Или у скамейки плотность, как у черной дыры? Но тогда почему она не поглощает свет и меня в лепешку не расплющила?

Наверное, Аргент услышал мои дурацкие мысли, он вдруг рассмеялся.

— Не действует тут твоя физика, — ответил он, — Доверься мне, ты не упадешь.

Скамейка издевательски раскачивалась, а страх высоты меня полностью парализовал. Ноги и руки будто бы судорогой свело. Я бы и рада была отцепиться от Аргента, но держаться больше было не за что. У скамейки не было даже спинки, дающей хоть какое-то ощущение защищенности. Просто доска на веревочках без соблюдения хоть каких-нибудь правил техники безопасности.

— Прости, принцесса, — произнес Аргент осторожно пытаясь оторвать от себя мою ногу, — Я решил, что тебе понравится, но я не смогу открыть отсюда дверь.

— Мы здесь так и останемся? — с ужасом спросила я.

— Нам просто придется доехать до конца.

Он кое-как высвободился из плена моих конечностей и вдруг оттолкнулся от сидения, будто пытался спрыгнуть вниз. Но невидимая сила не дала ему этого сделать и вернула в прежнее положение.

— Вот видишь, — сказал император, — Упасть невозможно.

Этот трюк показался мне вполне убедительным, но я все равно изо всех сил сжимала пальцами край доски.

— А веревки? — спросила я, — Они не оборвутся?

— Это мой мир, — излишне жестко ответил Аргент сверкнув зеленоватым огнем в глазах, — Здесь ничего не происходит без моего желания.

Вот каково быть богом, вдруг подумала я. Нужно обладать поистине железной волей, чтоб держать все желания под контролем. Вряд ли я так вообще сумею когда-либо. Стоит вспомнить лишь мир бесконечно длинной реки.

— Ты научишься открывать двери, — ответил на мои мысли Аргент мягким тихим голосом, но мне показалось, что звучит он не в воздухе, а прямо в моей голове.

— Но я ведь не дингир, — возразила я.

— Дингир, — он усмехнулся, — Придумала же.

— Ничего я не придумала. Мне Этрисса сказала.

— Этрисса говорит лишь то, что ты хочешь услышать. Она выудила это слово из твоей же памяти.

— Но я не помню этого слова! — воскликнула я.

— У селян не бывает своих мыслей, они лишь могут быть твоим отражением. Они ведь не настоящие.

Я удивленно вскинула брови и в ожидании объяснений уставилась на Аргента, но он молчал.

— А города, где живут одни селяне? И куда они уходят?

— Когда мы селян не видим, они пребывают в небытие. И просыпаются, когда нужны нам.

— То есть Хати никуда не уходила? Мне служанка о ней рассказывала.

— Скорее всего, никакой Хати вообще никогда не было. И завтра твоя служанка вообще о ней не вспомнит.

— Она говорила такие странные вещи. Я не поняла ее. Мне казалось, что селяне такие же как я. А теперь понимаю, что вообще ни на кого не похожа здесь. Зачем она все это придумала?

— Селяне лишены фантазии. Они не могут что-то придумать или создать. Они могут лишь предугадать твои мысли. Иногда получается весьма забавно. Они называют нам свои имена, но на самом деле это мы их даем им. Они идеальные исполнители, потому что не имеют чувств, мыслей, желаний.

— Как роботы? — спросила я.

Взгляд Аргента вдруг стал совершенно безучастным, будто бы он задремал с открытыми глазами. Но спустя мгновение он очнулся и ответил:

— Да, именно. Кстати, дингир на одном из древних языков твоего мира означает «бог».

— Откуда об этом могла узнать Этрисса? — удивилась я.

— Оттуда, откуда и я. Я ведь тоже умею считывать информацию с тебя, только делаю это сознательно.

— Но я не знаю никаких древних языков.

— Если тебе интересно, я мог бы проанализировать твою память и узнать, где именно тебе встречалось это слово, но это потребует времени.

— Не стоит, — мне было бы не слишком приятно, если бы Аргент копался в моей голове, хотя он и так это делает время от времени, и я спросила прямо, — Ты ведь все мои мысли читаешь?

— Только самые громкие. Извини, но некоторые вещи слишком очевидны. Но намеренно ранее я не проникал к тебе в мысли. Разве лишь для того, чтобы мы могли понимать друг друга, — я с удивлением посмотрела на Аргента, — Неужели ты думала, что мы тоже говорили на одном из языков твоего мира?

— Сначала меня это удивляло, но потом, кажется, я просто привыкла. Я и не думала, что ты говоришь на каком-то другом языке на самом деле.

— А я и не говорю. Это ты теперь говоришь на моем. Я лишь изменил твое восприятие. Еще когда ты была у себя дома.

— Теперь я вообще ничего не понимаю. Я выучила иностранный язык и теперь не сама не знаю, что говорю?

— Язык лишь условность. Предметы, действия, понятия — они существуют независимо от того, как ты их называешь. Речь — лишь иллюзия. Голос заставляет вибрировать среду, вызывает волны, — было заметно, что он делает паузы, подбирает слова, и это не легко ему давалось, — Эти волны ты воспринимаешь, превращаешь в другие волны, которые называешь электрическими импульсами, их расшифровывает твой мозг и, таким образом, понимает, что до тебя хотят донести. Но слова — не волны, не импульсы, а всего лишь слова. На самом деле мы все говорим лишь на одном языке, просто забыли об этом.

— А говорил, что моя физика тут не работает, — с некоторой обидой ответила я.

— Я говорю так, чтобы ты поняла.

— И поэтому во всех мирах у меня не было проблем с пониманием местного населения? То есть теперь я и китайца пойму?

— Поймешь, — он вдруг рассмеялся, негромко и по-доброму, — Но в тех мирах, где ты успела побывать, проблем со взаимопониманием не было не поэтому. Просто те миры ты сама создавала, — кажется, я уже просто устала удивляться, а Аргент все продолжал, — Эти миры были лишь отражением тебя самой.

Я попыталась припомнить, с чем могли быть связаны пустыня, проститутки и тоталитарный режим, как я обозвала те миры, где мне довелось оказаться, но в памяти ничего не всплывало. Везде обстановка была совершенно не знакомой. Если бы я только знала, что сама создавала те миры, постаралась бы сделать их куда более приятными.

— Если хочешь, я могу снова покопаться в твоих мыслях, чтобы все объяснить.

— Давай, — ответила я и махнула рукой, совсем забыв о сумасшедшей высоте. Сама процедура вызывала суеверный страх, но любопытство взяло верх. Аргент снова предал лицу отрешенный вид и замолчал.

Проникновение в мысли не вызывало никаких ощущений. Наверняка, он мог проделывать это сотни раз и без моего ведома. Казалось, что Аргент мысленно пребывал где-то далеко, хотя на самом деле он должен был находиться внутри меня. Это продолжалось совсем не долго, его глаза изменили цвет на сиреневый и он заговорил:

— Когда-нибудь, через тысячи лет, реки, моря и океаны омелеют, а потом и вовсе иссохнут. Люди покинут свои дома и научатся жить, странствуя под открытым небом в поисках пищи и воды. Города засыплет песком, и следующие поколения будут вспоминать их лишь в легендах, в которые никто не будет верить всерьез. Они будут рассказывать своим детям, что когда-то люди жили в огромных каменных коробках, где вода сама текла из железных труб. «Разве можно жить в коробке» — будут удивляться дети, ведь они знаю, что люди живут только в пустыне. И всегда жили.

Ничего себе, антиутопия. Он говорил о мире пустыни, как о возможном будущем. А потом я вспомнила, как сама рассуждала примерно так же, когда мне было лет десять. Именно в этом возрасте я узнала об экологических проблемах и часто пыталась представить будущее. Меня это очень пугало в то время, и я старалась думать об этом как об очень отдаленном будущем.

Аргент сделал глубокий вдох и продолжил:

— Рыночные отношения распространились на отношения, — эту фразу я прекрасно помнила, так приговаривала одна моя сокурсница, бросая завистливые взгляды на богатеньких бойфрендов подруг, — Было бы справедливее установить таксу и не морочить голову ни себе, ни людям высокими чувствами, — он даже интонации ее перенял, — И вообще детский сад получается, у кого конфетки, тот мой лучший друг.

Эти причитания я уже слышала и не раз, в той, другой жизни. Та девушка обладала весьма скверным характером и не имела своей личной жизни, зато со знанием дела окуналась в чужие, во все сразу, с головой и редкостным остервенением. Отвратительная особа, если честно. Вот уж не думала, что ее слова так глубоко въелись в мою память

Аргент перевел дыхание и заговорил снова:

— То, что сейчас считается дикостью, варварством, совсем недавно было единственной действительностью, нормой. Разве мог человек быть свободным, если за инакомыслие полагался расстрел? — я не могла вспомнить, где я это слышала, но слова показались знакомыми, — Режим обезличивал человека, загонял в рамки подобно Прокрусту, подменял понятия настолько, что можно было бы с легкостью убедить всех, что земля квадратная, — он замолчал, прикрыл глаза, будто уснул, но из-под ресниц просачивались золотистые электрические разряды.

Я так и не смогла припомнить автора монолога, только что воспроизведенного Аргентом, но точно знала, что речь шла об СССР тридцатых годов. Возможно, я просто прочла это на просторах интернета. Этот период всегда казался мне занимательным и пугающим. Репрессии, безосновательные расстрелы, принудительная коллективизация, лагеря. Подсознательно я всегда радовалась, что родилась горазда позже, и вообще после распада Союза, кто бы ни говорил, что раньше было прекрасное время, комсомол, картошка, БАМ — стройка века. Я слишком хорошо знаю историю, чтобы поверить ностальгическим россказням.

Получается, мне довелось посетить извращенные, доведенные до абсурда, версии будущего, настоящего и прошлого.

— Теперь тебе ясно, какой силой ты обладаешь, — это был не вопрос, а утверждение, — И как неосознанно действуешь. Тебе предстоит подчинить эту силу воле.

— Я не смогу! Мне даже припоминаются все эти вещи, о которых ты говорил с трудом. Как я могу все это контролировать? — в порыве эмоций я всплеснула руками и едва не соскользнула с доски, с которой-то и невозможно упасть. Аргент обхватил меня за талию и притянул к себе так, что я целиком оказалась у него в руках. Сквозь шелковую ткань я ощущала прохладу ладоней. Его рука змеей скользнула по бедру и обхватила меня под коленом, пальцы хоть и были холодны, обжигали кожу. Он наклонился совсем близко, я чувствовала его ментоловое дыхание. Он смотрел на меня ледышками глаз, которые стали едва ли не светлее кожи, искры исчезли вовсе, зато я легко могла увидеть в них свое растерянное отражение. Эти глаза совсем ничего не выражали, будто их заволокла зеркальная пелена. Он больше не казался мне человеком вовсе. По коже пробежала волна паники. И в то же время меня охватило странное чувство умиротворения, словно мне ввели наркоз, и я медленно погружалась в небытие. Ледяная рука скользила по спине рискуя изорвать когтями тонкую ткань платья. Страх сжался в пульсирующий комок и притаился где-то в глубине сердца, и уступил перед влажной волной вожделения, хотя и не исчез вовсе. Его губы были такими же холодными, как и ладони. Я закрыла глаза и отдалась волне страсти целиком и полностью.

Наваждение отступило. Я снова сидела на летающей скамейке на своем месте, даже припомнить не могла, когда Аргент усадил меня обратно. Во мне все еще пульсировало желание. Его глазам вернулся привычный мне синий цвет, только искр в них не было.

— Этого не должно было быть, — произнес он голосом полным мировой скорби.

— Почему? — его слова вызвали у меня удивление, граничащее с обидой, — Ты, ведь, кажется называл меня своей невестой…

— Ты не верно понимаешь смысл императорского брака.

— Я понимаю, что такое династический брак, — возразила я.

— В Колхане все обстоит иначе. Это не династический брак в твоем понимании, не брак по любви, это другое. И ко всему тому, о чем ты думаешь не имеет никакого отношения.

— Ну так объясни! — разозлилась я. Сладостный трепет сменился яростью. Мало того, что я ничего не понимаю, так он еще в наглую читает мои мысли.

— Прости, я не могу. Но это совсем другое. Совсем, — он отчеканивал каждое слово, — Тебе нужно учиться открывать двери, — его голос снова стал мягким и успокаивающим, он погладил меня по голове, — Учись каждый день. Не бойся заблудиться, я всегда буду рядом. Ходи в любые миры, ты свободна.

— Ты так говоришь, как будто прощаешься, — злость моментально улетучилась, и вдруг стало грустно, — Аргент, я совсем ничего не понимаю.

— Рано или поздно, ты научишься понимать все, и вопросов больше не останется, но пока не стоит грустить, если ты чего-то не понимаешь. Это как раз и есть самое прекрасное в жизни. Ты можешь просто быть.

— Как будто ты этого не можешь, — возмутилась я, хотя уже понимала, что говорит он все это не просто так. В голову пришла мысль, что он неизлечимо болен, но это было бы слишком банальным, чтобы быть правдой. Он усмехнулся в ответ моим размышлениям и вдруг крепко прижал меня к себе.

— Я совсем другой, — Аргент улыбнулся и его глаза снова заиграли желтыми огоньками, — Меня не так-то просто убить, практически невозможно. И уж точно не под силу твоим выдуманным болезням.

— То есть ты бессмертный? — то-то я обрадую кота.

— Почти. Мы можем жить практически бесконечно долго, но если умираем, то целиком и полностью. Никакой загробной жизни, перерождения, просто перестаем быть, и это навсегда.

— А разве бывает иначе?

— Бывает. Ты, например, проснулась бы в другой жизни. Потому что для тебя все жизни как сон. В этом плане ты более бессмертна, чем я.

— Но мы ведь не можем знать… — начала я, но Аргент прервал меня на полуслове.

— Мы — можем, — отрезал он.

Мне всегда казалось, что неопределенность посмертного существования дает хоть какую-то надежду, что жизнь продолжается, пусть в какой-то совсем другой форме, пусть мы не будем помнить о прошлой жизни, но смерть — это не абсолютный конец. Ведь даже физики уже подтвердили, что энергия жизни не исчезает, а лишь переходит в другую форму. И мне хотелось дать эту иллюзорную надежду Аргенту. Хотелось сказать, ты ведь там не был, тогда откуда знаешь, что там ничего нет? Но спрашивать было бессмысленно, он действительно знал. Это не пустое суеверие, он, наверняка, прожил гораздо более длинную жизнь, чем я могла бы предположить. Интересно, сколько же ему лет? Я ведь по глупости решила, что Аргент едва ли не мой ровесник, ну может на пару годков старше. Он снова усмехнулся, видимо подслушал, о чем я думала.

— Намного старше, — тихо проговорил он.

— Какая же я глупая, — с досадой произнесла я.

— Просто другая. И время у нас с тобой текло по-разному. И жизнь в нас течет разная. И смерть разная.

Мне стало так грустно от этого разговора. И еще я уяснила для себя, что совершенно не хочу его убивать. Ведь он знал, что мы с котом собирались сделать. И дал мне понять, насколько я сама этого не желаю. Кажется, я попросту влюбилась в этого холоднокровного красавца. И я бы рассказала обо всем коту, убедила бы отринуть мысль об убийстве и привыкать к новой жизни. И жили бы мы долго и счастливо. Но «брак это совсем другое», Аргент умолчал о чем-то. О чем-то очень важном, что я и не в силах понять. И его это тоже терзало, как мне казалось.

Аргент крепко сжал мою руку и со словами:

— Мы можем лететь! — оттолкнулся от сидения и, потянув меня за собой, полетел. Вниз.

Мы падали, а острия гор стремительно приближались.

— Ты должна открыть дверь! — прокричал Аргент.

— Я не могу! — я надеялась, что это очередной фокус, Аргент что-то предпримет и мы не погибнем. Наверняка.

— Ты ведь не хочешь умирать, ты должна открыть дверь. Рассеки материю! Ты уже делала это!

Я попыталась разверзнуть пространство, но ничего не выходило, я лишь беспомощно махала руками в воздухе, как птица, разучившаяся летать, а пики гор становились все больше.

— Забудь о падении, открой дверь! Или погибнешь!

Я закрыла глаза, и понадеялась, что Аргент наверняка придумал какой-то запасной выход. Даже настоящего страха не было, я верила, что все это не на самом деле. Когда я открыла глаза, уже могла различить деревья. Но вот Аргента рядом больше не было. Я осознала, что это конец. Вот тогда я со все страстью отдалась панике, завизжала и начала рвать материю в клочья. Подо мной зазияли рваные раны неба, из черноты которых сочилась золотистая жидкость, кровь Вселенной. Я нырнула в прореху и услышала голос Аргента:

— Я рад, что ты справилась. Теперь ты сможешь открывать двери везде. Идем домой.

Я ничего не видела в этой абсолютной пустоте. Не было никаких ощущений, я словно зависла в черной дыре, здесь даже меня не было. Но я чувствовала присутствие Аргента, слышала его холодное дыхание, он был рядом.

— Идем домой, — тихо повторил он.

Я поняла, что могу открыть глаза, потому что они снова есть у меня. Надо мной было фантастически красивое ночное небо, я сидела на качелях в том самом саду, где впервые гуляла с Аргентом. Я дома.

— Ты все сделала правильно, — тихо произнес император, раскачивая качели.

— Аргент, это ведь был просто фокус такой? Ты ведь спас бы меня, если бы у меня ничего не вышло?

Он улыбнулся и тихо произнес:

— Нет. Меня там не было.

Неужели у меня были все шансы умереть? Умереть навсегда, чтобы там не говорил о моем бессмертии Аргент. Сердце бешено заколотилось, зазвенело запоздалым страхом. Я хватала воздух ртом.

— Зачем? — вырвалось у меня. Я действительно не понимала, почему он пытался убить меня?

— Прости, Нора, но я не желал тебе смерти. Наоборот, я хочу спасти тебя. И все, что я делаю, так это пытаюсь сохранить тебе жизнь. Я знал, что ты справишься. По-другому бы не вышло.

— От кого же ты пытался спасти меня выбросив в воздух? — из глаз предательски потекли тоненькие ручейки слез.

— От себя, — произнес он, опустив голову, будто стыдно ему стало.

— Да объясни ж ты мне наконец, что происходит?! — я разозлилась и по-детски ударила его кулаком в грудь.

— У нас довольно жестокие обычаи. И лучше бы ты сохранила желание убить меня. Я вовсе не хотел тебя привязывать к себе. Я не хотел, чтоб ты чувствовала то, что чувствуешь ко мне. Это неправильно, понимаешь? — он пристально посмотрел мне в глаза, — Вижу, что нет.

— Ты знаешь все мои мысли, Аргент. Но твои мне неведомы. Прости, я оказалась не таким совершенным существом, как ты ожидал.

— Ты оказалась даже более совершенной. Признаюсь, по началу я действительно морочил тебе голову, я думал лишь об Империи, я знал свое единственно верное место во Вселенной и не желал ничего иного. И знал твое место, — его глаза вспыхнули изумрудным огнем, но тут же погасли.

— И что же изменилось?

— Все изменилось. Но есть вещи, которые я не могу говорить. Твои мысли должны быть прежними, никто не должен ничего знать, поэтому и я молчу.

— И поэтому ты выбросил меня с канатной дороги?

— Я хотел, чтобы ты стала чем-то иным. Тебе знаком алхимический брак? Если ты не будешь представлять собой противоположность, соитие не растворит тебя.

— Растворит? В каком смысле?

— Прошу тебя, не думая об этом, думай о том, о чем всегда думала, пусть твои мысли по-прежнему прыгают как ошалевшие кошки, смешай их, запутай, чтобы никто не разгадал.

— Кажется, я начинаю понимать, — ответила я.

Он обошел качели и стал раскачивать меня. Выше и выше. Я ощутила себя совсем маленькой девочкой, которой ничего в жизни не нужно. Покатайте меня, дайте конфетку, и я буду довольна как слон.

К черту все, подумала я. Я живу здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом. И пусть я совершенно ничего не понимаю, сейчас, в данный момент мне хорошо и спокойно, я поддаюсь движению дикого ветра и мчусь навстречу бесконечным мирам. Если я не могу даже понять, что происходит, как происходит и зачем, разве я могу что-то изменить? Остается расслабиться и получать удовольствие от полета, даже если в конце мне предстоит жестокое свидание с землей. Разве еще в начале лета я могла представить, что император безумно далекой Колханы будет раскачивать меня на качелях и вытирать мои глупые слезы? Если бы в начале сессии я знала, что буду открывать порталы в другие миры, я бы плюнула в декана без зазрения совести. И неужели мгновение всех тех приключений, которые со мной случились, не стоят одной никчемной жизни студентки политеха?

Холодные руки обхватили меня со спины и выдернули с качелей. Аргент прижал меня к себе, и я почувствовала, что ноги не касаются земли и касаться не собираются. Но мне больше не было страшно. Страх умер тогда, когда я упала с канатной дороги, именно он разбился об острые пики гор, рассыпался хрустальными осколками по перевалам, а я ускользнула в черную прореху навстречу пустоте. И лишь там обрела себя вновь.

— Мы можем лететь, — тихо прошептал Аргент.

Он обволакивал меня прохладой морского бриза, такого приятного, словно после горячего и затхлого городского воздуха, я оказалась на побережье. Мы поднимались все выше и выше, но теперь я смотрела не вниз, а вверх. Звезды можно было потрогать рукой, а сиреневые облака пахли жасмином. Стылые пальцы обвивали мое тело, оставляя на платье следы от острых когтей, я чувствовала его холодное и частое дыхание, колыхавшее мои волосы. Я ощутила, как от ступней начала подниматься электрическая волна, она захлестнула меня так, что не хватало воздуха, чувство было мучительным и сладостным одновременно, как щекотка, оно преисполняло меня. Никогда прежде я не испытывала столь острых экстатических ощущений, от избытка эмоций я начала смеяться во весь голос, а из глаз брызнули слезы.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на кровати под звездным балдахином. Аргента не было рядом, зато кот посапывал на соседней подушке, свернувшись калачиком. Мне снова показалось, что происходившее было сном, наваждением, но не более. И лишь следы от когтей на шелковой ткани утверждали обратное. Я поспешила отыскать пижаму в шкафу, чтобы кот не заметил прорех на платье. Объясняться с ним мне сейчас хотелось менее всего.

Забравшись под одеяло, я принялась прокручивать в памяти свой давешний полет. Даже воспоминания вызывали у меня сходные ощущения, я засыпала и вновь окуналась в минувшее вожделение, не столь сильное, но все еще всепоглощающее, яркое, безумное. Для меня так и осталось загадкой, что именно проделал со мною Аргент. Вряд ли хоть один мужчина на земле способен вызвать у меня столь абсолютную экзальтацию. Это была какая-то магия, и мне хотелось еще и еще, безудержно и бесконечно. Моя тяга к Аргенту была сродни зависимости наркомана. И ведь знаешь, что ничем хорошим это не кончится, но слишком уж велико удовольствие, чтобы от него отказываться.

8

Пробуждение нельзя было назвать приятным, я проснулась от того, то мохнатый злодей хлестал меня по щекам мягкими лапами. Когтей он, слава богам, выпустить не догадался, но мне хватило шерсти, лезущей в нос и рот.

— Ты жива! — воскликнул мой мучитель, прыгая по мне.

— Мне поспать уже нельзя? — ответила я, сбрасывая с себя кота и отплевываясь от шерсти.

— Ты совсем не дышала, — ответствовал кот, — И пульса не было. Да еще холодная такая была. Что я должен был подумать?

— Скажи еще, что трупными пятнами покрылась и источала зловоние, — съязвила я.

— Нет, ну я правда испугался. И еще платье твое рваное нашел. Может, он тебя убил, — Он еще и в мусоре порыться успел, пакость мохнатая.

— Кто? — я изо всех делала вид, что не понимаю, о чем речь.

— Принц твой распрекрасный. А, кстати, что ты с ним делала? — кот скривился, ухмыльнулся, обнажив клыки, и прищурив один глаз.

— Ничего, — соврала я, благо мохнатый не обладает телепатическими способностями, — Разговаривали просто.

— Наговорились так, что платье в клочья.

— Не преувеличивай, — отмахнулась я, — Зацепилась за колючку.

— О чем разговаривали-то? Я весь день тебя ждал.

И я поведала ему странную правду о селянах, о том, что сама создала те миры, естественно, проболталась о том, что Аргент легко может читать мои мысли.

— Кстати, его невозможно убить, — в довершении рассказа огорошила я кота.

— Ах, какая досада, — издевательски произнес пушистый, — И пытаться, наверное, не стоит?

— Он знает, что мы собирались его убить, — ответила я, стараясь не обращать внимания на ужимки хвостатого.

— И знал, что ничего не выйдет, — внезапно серьезно добавил кот, — Что ж, ты даже не попыталась, — грустно закончил он.

— Может есть иной выход?

— Есть, — его тон снова приобрел саркастические нотки, — Выходи за него замуж, родишь ему кучу синемордых детишек и будешь жить долго и счастливо.

— А что ты имеешь против? — поддержала я издевательскую беседу.

— Все! — яростно завопил кот, встал как человек и растопырил передние лапы, а затем демонстративно топая скрылся в оранжерее.

Я откинулась на подушку и уставилась в небо-потолок. Конечно, мне давно уже ясны переживания кота. Аргент был не просто властителем противостоящей Вселенной, но и личным врагом Кея. Временами я испытывала даже чувство вины перед мохнатым, ведь он прекрасно осознавал, что навсегда останется котом. От того и бывал таким язвительным, и я тоже хороша, отвечала тем же. Хотя, чем еще я могла ответить? Вряд ли жалость — это как раз то, что ему нужно.

А ведь не будь той ошибки в атомах, все наше приключение могло сложиться иначе. И я могла бы так и не встретить Аргента, если бы с самого начала слушала Кея. Смешно вспоминать, как легко меня купили дурацким планшетом. Кажется, это было вовсе не со мной. С какой-то другой, уже почти незнакомой, девочкой. И лишь одно меня с ней объединяет, как и она, я по-прежнему не знаю, что мне делать.

Этим днем Аргент так и не появился, и лишь когда голова начала тосковать о подушке, я поняла, что он вряд ли сегодня вообще появится. Никогда еще ожидание не было столь томительным, тем более пустое ожидание. Заводить разговор с Этриссой я больше не рискнула, моя личная Вселенная и без того замучилась рушиться. Тем более, если Аргент не просил ничего передать, она лишь скормит мне очередную бессмыслицу, и придется лишний раз голову ломать. Выходить же одной из комнаты желания не было, вообще никого не хотелось видеть, едва присутствие кота могла терпеть, периодически обмениваясь с ним колкостями. Нет ничего хуже неоправданных ожиданий, они пахнут гниющим болотом, в которое тебя засасывает, ты захлебываешься вонючей жижей и тонешь в трясине собственных надежд. Они лишают воли и порождают унылое пассивное существование.

***

На следующий день я решила побороть томление духа и заняться хоть каким-нибудь делом, например, самостоятельно совершить прогулку. И не только по замку, а обязательно разрывая пространство. Всю материю на ленточки изорву.

После ванны настроение наконец-то улучшилось настолько, что даже кот не смог ничего испортить, хотя, безусловно, попытался.

— И чего ты перед зеркалом крутишься, — ворчал мохнатый как бабка на лавочке, — Оно все про тебя врет. И глаза не такие уж и большие, а крыльев вообще нет.

— Гулять пойду, — не удосужив его даже взглядом, ответила я.

— Ой, — издевательски протянул он, встал на задние лапки и бесшумно хлопнул в ладоши, — Принц на свидание зовет.

— Никто меня не зовет, я одна пойду.

— Нора, возьми меня с собой, — вдруг жалобно запел мохнатый.

Я помотала головой в знак отказа. По правде говоря, я бы и рада была взять его, но побоялась, что Кей не сможет пройти через дыру. Вдруг кот снова распадется на атомы. Как я его потом собирать буду? Нет уж, с таким конструктором я вряд ли справлюсь.

Руки раздирали пространство на удивление легко, никаких усилий, словно реальность состояла из туалетной бумаги. Для начала я выбрала знакомое место — ночной сад, где мы гуляли с Аргентом. На самом деле это был и не сад вовсе, а всего лишь благоустроенная поляна, поросшая грибами-переростками в довольно дремучем лесу. Стоило отойти от качелей на достаточное расстояние, как кроны деревьев зловеще сомкнулись над головой. Однако, глаза вовсе не страдали от кромешной темноты, я видела, но не как днем, иначе, будто другим зрением, в другом спектре. Руки казались серыми, почти стальными, ногти стали совсем черным, стволы деревьев же белели на фоне абсолютной темноты, а листва побагровела, земля под ногами напоминала мягкий асфальт. Это место больше не казалось приятным, даже на поляну с качелями больше не хотелось возвращаться. И если в присутствии Аргента сад казался уютным и безопасным, то теперь я понимала, что это всего лишь иллюзия среди чужеродного и совсем негостеприимного мира. Руки вновь изорвали эту недоброжелательную реальность, и я нырнула в очередную бездну.

Первое, что я услышала, это нарастающий шум. Шипящий, клокочущий звук нарастал, обрушивался на меня низкочастотным ударом, затем стихал и вновь приближался издалека, как волна. Это был целый океан волн. Я лежала на мягком песке и слушала разбивающиеся о берег волны. Океан купался в лучах заката тройного солнца, переливался всеми цветами радуги и обдавал меня колючими холодными брызгами. Самое крупное из солнц, кроваво-красное уже скрылось наполовину за горизонтом. Справа стремительно приближалось к краю небосклона нежно-сиреневое маленькое солнышко. Слева медленно ползло желтое, как расплавленное золото. Океан играл разноцветными отражениями, как ребенок солнечными зайчиками. Он был словно живой и очень счастливый.

— Привет! — прокричала я веселым волнам, и океан ответил цветным фонтаном брызг.

Я сбросила с себя платье, благо пляж был абсолютно пуст, и отдалась разноцветным волнам. Вода была теплая и густая, как кисель. Мое тело не тонуло, а могло лежать на поверхности, даже не погружаясь, и перекатываться по волнам. Чтобы погрузиться, необходимо было прилагать усилия, заставляя тело удерживаться под водой.

Когда последнее из солнц скрылось за горизонтом осветив золотистыми лучами водную поверхность, я вырвалась из теплых морских объятий и поспешила к берегу. Небо стало совсем черным, без звезд и луны, будто гигантская дыра в никуда. Ярких цветов совсем не осталось, и океан принял какой-то зловещий вид. Я поняла, что пришло время покинуть этот мир.

Прогулка изрядно вымотала меня, и теперь я желала оказаться в своих покоях. Однако, мне этого не удалось. Передо мной простиралась анфилада мраморных арок, уходящая в бесконечность. Я определенно была в замке, но в совсем незнакомом коридоре, ведущем в темноту, словно два зеркала стояли напротив друг друга. Некоторое время я шла вперед, но картина не менялась, словно конец аркады не приблизился ни на дюйм. Я все-таки продолжила идти, но перемен по-прежнему не было, будто шла по кругу. Здесь можно было блуждать бесконечно, и мне ничего не оставалось, как разверзнуть пространство вновь.

На этот раз я не преследовала цели вернуться к себе в комнату, а лишь задумала попасть в какое-нибудь другое место. Черная дыра привела меня к небольшой круглой двери, как в домике хоббита, за которой слышался шум голосов. И я уже взялась за ручку, чтобы посмотреть на бормочущих внутри хоббитов, но некая внутренняя сила меня остановила, и я прислушалась к доносившимся голосам.

— Брать в жены селянку? — удивленно воскликнул кто-то брюзгливым противным голосом, — Вы с ума сошли!

— Она не селянка! — возразил другой, громкий и в то же время шипящий, будто шепчущий, голос. Он показался мне смутно знакомым.

— Выглядит как селянка, значит и есть селянка! — настаивал на своем брюзга.

— Она определена мне, — шипел другой, — Колдуны напророчили ее.

— Колдуны… — усмехнулся первый голос, — Определена для Королевской Свадьбы, а не для Вашей. И определена как гибель Колханы.

— Вы не можете этого знать, Колдуны не говорили об этом, — теперь я узнала этот голос. Это был Аргент, и, кажется, он был сильно зол, просто взбешен. По крайней мере, я никогда не слышала от него подобных интонаций.

— Колдуны, не Совет, — противно протянул брюзга, — А Совет знает, что в ее руках смерть. И Колхана падет. А если Мессир не желает перечить Колдунам, свершите Великое Делание под своим контролем. И ничего не изменится.

— Убить ее?! — голос Императора сорвался на крик.

— Именно, — холоднокровно подтвердил брюзга.

— Я знал, что Вы снова это предложите. Но я не стану этого делать.

— Мессир, — вмешался еще один хрипловатый голос, — Одумайтесь. Нельзя рисковать Вселенной ради одной дикарки.

— Не смейте говорить о ней в таких выражениях! — прошипел Аргент.

— Я говорю, как есть. Вы ведь видели ее свору.

— И еще этот зверь, он пугает селян, — добавил брюзга.

— Селяне не испытывают собственных эмоций. Они отражают лишь Ваши. Признайтесь, лорд Ируан, Вы боитесь кота? — Аргент холодно рассмеялся, от его звонкого смеха под кожу заползла колючая дрожь.

— Он ведь следит за всеми нами, я сам видел. Он ее глаза, я уверен, — попытался убедить императора Ируан.

— Вы просто трус, лорд Ируан.

— Колдуны говорили, что судьба мира окажется в ее руках. Как бы Колхана не оказалась в звериных лапах, — поддержал брюзгливого лорда еще один обладатель не менее отвратительного писклявого голоса.

— Вы извращаете пророчества, — уверенно заявил Аргент.

— Мессир, предсказания всегда туманны, допускаются различные толкования, — произнес кто-то высоким, режущим слух подхалимажем, голосом.

— Я — Император, не забывайтесь, господа. И мне решать, как истолковывать пророчество.

— Мессир, подумайте… — снова вставил реплику подхалим.

— Я подумал, — ответил Аргент, и дверь внезапно распахнулась.

Конечно, я не успела спрятаться или сбежать. Император смотрел на меня серебристыми глазами с едва заметной голубизной. Не думаю, что встреча его обрадовала.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Аргент прямо.

— Я… — начала было я говорить, но никак не могла собрать мысли воедино, и уж тем более преобразовать их монолог, — Я гуляла, — вырвалось, наконец, у меня.

Он вдруг схватил меня за плечи впившись острыми когтями в кожу и прижал к стене. Лицо его изменилось до неузнаваемости, приобретя черты дикого зверя. Глаза загорелись зловещим желтым огнем, а зрачки исчезли вовсе, рот яростно исказился, обнажив клыки, как у волка перед атакой, черты лица заострились, а по растрепавшимся волосам пробежали серебристые разряды

— Следишь за мной? — нечеловеческим голосом прошипел он.

Я видела, как из-под его когтей потекла кровь. Мне следовало испугаться, обычно я всегда так делаю в непредвиденных ситуациях, но на этот раз страх запаздывал, а то и вовсе решил меня не посещать. Я была растеряна, взволнована, но столь привычной липкой паники, делающей ноги ватными, а пульс оглушающим, не было.

— Я тут гуляла! — заорала я, вложив в свой крик всю силу.

Огонь в глазах Аргента замерцал и начал стихать, будто собирающиеся перегореть лампочки. Он отцепил от меня одну руку и раскрыл портал, а затем втолкнул меня внутрь.

Моя многострадальная задница запружинила на мягкой траве. Этот был излюбленный ночной сад Аргента. Он присел рядом и принялся вытирать кровь с моей кожи. Теперь он смотрел на меня привычными темно-синими глазами.

— Тебе… — мягким голосом заговорил он, — Тебе не следовало там появляться. Прости.

— Ты меня поцарапал! — возмутилась я.

— Прости, я не хотел, — он продолжил водить пальцем по моему плечу. Черные когти оставили раны в сантиметр глубиной, не меньше, но я не ощущала боли, лишь я его нежные прикосновения. Под его пальцами кровь перестала сочиться, а порезы затягивались на глазах.

— Зачем? — не унималась я.

— Я был зол, — коротко ответил Император.

— На меня?

— Нет, на себя, — он придал своему лицу как можно более добродушное выражение и улыбнулся, дескать, я снова мягкий и пушистый. Но теперь я знала, каким может быть мой будущий муж, — Ты ведь все слышала, — это был не вопрос, а утверждение, — И все поняла, — добавил он тоном, переполненным безысходностью, закончив, наконец, залечивать нанесенные мне увечья.

— Я слышала далеко не все, и уж тем более нифига не поняла, — по правде, я слукавила, но мне хотелось услышать объяснения Аргента.

— Император — не абсолютный монарх, я должен учитывать мнение всех своих советников, а они раздирают меня на части, — пожаловался он, — Каждый тянет в свою сторону, но худшее, что каждый из них по-своему прав ровно настолько, насколько и может ошибаться. Каждый день они принимаются выворачивать меня на изнанку. Теперь я уверен, что они-то и извели моего отца. Быть правителем в Колхане просто невыносимо, — ему оставалось добавить: «Нам, царям, за вредность надо молоко бесплатно давать». Я невольно улыбнулась своим мыслям, чего Аргент, будучи незнакомым с советским кинематографом, явно не понял.

— Они хотят убить меня? — спросила я прямо.

— И спорят о способах, — пояснил Аргент, — Я тебе уже говорил, что брак Императора — это не то, что ты себе представляешь. Это нигредо. Тебе ведь знаком этот термин, — я кивнула, — Полное растворение, уничтожение.

— Но ведь за нигредо следует альбедо, — возразила я, — а потом еще что-то, и еще, я уже всех названий не помню. Но причем тут это? Твои советники одержимы философским камнем? Может ты тоже по ночам выпариваешь ртуть с лягушачьими лапками? — я глупо рассмеялась, но Аргенту моя шутка смешной не показалась.

— Ты все понимаешь слишком буквально.

— По правде говоря, я вообще в алхимии ни черта не понимаю, — призналась я.

— Я лишь пытался использовать знакомые тебе слова.

— Слова-то знакомые, а смысл их нет. Я помню, что это стадии получения философского камня и все. Но ведь ты говорил не об этом.

— Королевская Свадьба уничтожит нас обоих, предварительно низвергнув в нигредо. За ним, конечно последует альбедо, но это будем уже совсем не мы, — он замолчал, обвил меня прохладными руками, и тихо продолжил, почти шепотом, — Но пророчество не говорит о Королевской Свадьбе, как толкует Совет. Пророчества всегда неоднозначны. И толкования могут различаться настолько, что порою оказываются противоположны. И не все придерживаются одной версии. У Колдунов свои идеи, у Совета — другие. А у нас с тобой могут быть третьи.

— Тогда зачем вообще эти пророчества?

— Так было испокон веков. Традиция.

— И все? — удивилась я, — Это единственное объяснение?

— Я не вправе менять что-либо в этих делах. К тому же я не могу допустить противостояния между Колдунами и Советом.

— А ты мне можешь сказать это пророчество? — мне казалось, что он ответит, будто это великая тайна, и он, конечно, не может ее поведать мне.

— «Правитель Колханы протянет руки иным мирам и вложит в ладони женщины Вселенную, даже ценой всего, чтобы сохранить сущность мысли», — на одном дыхании выпалил он.

— И о чем спор?

— Колдуны говорят, что в пророчестве говориться об алхимическом браке, который растворит нас обоих в единой сущности. Совет считает, что ты растворишь меня в себе, сохранив свою мысль. Они бояться этой Королевской Свадьбы, но в то же время боятся и Колдунов. Пророчество должно быть исполнено максимально точно, иначе Колдуны разнесут Вселенную по кирпичикам, чтобы начать все сначала.

— Я думала, что пророчество — это то, что предопределено судьбой и случится независимо от воли участников события.

— Время не линейно, мы должны совершить выбор в пользу того времени, которое имеет продолжение. Иначе все может закончится. Время закончится. За это отвечают Колдуны, поэтому мы должны исполнять пророчества.

— Как это время закончится? — некоторые вещи по-прежнему не помещаются в моей голове.

— Сам не знаю. Но если мы ошибемся, Вселенная перестанет быть.

— И шансов, получается, у нас нет.

— Я тоже так думал, пока не почерпнул из твоих мыслей другой смысл брака. Ты ведь помнишь, о чем думала, когда узнала, что являешься моей невестой. Твои мысли не были наполнены безысходностью, напротив, они были светлыми и чистыми.

— Помню, — ответила я и, кажется, начала краснеть, — Глупо, да?

— Совсем нет. Это правильно. Я сделаю тебя императрицей.

— И как же?

— Я изменил тебя, совсем немного, но этого достаточно, чтобы Алхимическая Свадьба не состоялась. Ты сохранишь свое сознания, но станешь моей женой. Это достаточно близко по смыслу к пророчеству. Более, чем достаточно.

— То есть, ты хочешь сказать, наш брак будет не алхимическим, а самым обыкновенным? — дошло вдруг до меня.

— Осталось лишь донести это до Совета.

— А ты не можешь распустить Совет, к примеру?

— Если бы император имел такую власть, Совета уже давно не существовало бы. Но я могу лишь выбирать из предложенных ими вариантов.

Аргент откинулся назад повалился на мягкую пружинистую траву распластавшись под смоляным небом. Последовав его примеру, я принялась наблюдать за маленькими лампочками-звездами, которые принялись беспорядочно прыгать и прятаться за лиловой кляксой облака. Ледышки его пальцев скользнули по моей руке и вцепились в ладошку.

— Ценой всего я вложу в твои руки Вселенную, чтобы сохранить сущности мысли, — тихо прошептал он.

***

Кажется, каким-то чудесным образом на меня снизошел сон прямо на траве, потому что в следующее мгновение я обнаружила себя в постели в пижаме и хорошо выспавшейся. Каждое утро в Колхане я с трудом могла отделить реальность от сновидений. Был ли вообще этот разговор с Аргентом? Или я стала жертвой очередного ночного морока? Лишь отделавшись от сонной одури, я вспомнила, что ко всему происходящему в Колхане следует относиться как к единственной реальности. Здесь не существует снов, они случаются наяву.

— Ну и где ты была всю ночь? — спросила мохнатая морда, внезапно возникшая прямо перед носом.

— Слезь с меня! — взвизгнула я, — Можно подумать, здесь есть ночь.

— Ночь — это время, когда я сплю, — важно заявил кот, спрыгивая с моей груди.

— А вот и не угадал. Ночь — это время, когда сплю я.

— Хотел бы я знать, где ты спишь, — котяра хитро прищурил глаз, в его выражении явно просматривалось не «где», а «с кем». Самое любопытное, что я вообще не помню, чтобы спала, зато отлично помню, как просыпалась.

— А тебе-то что, мохнатый? — пожала я плечами.

— Хотел бы знать, где искать твои косточки, если твой синемордый тебя наконец прикончит и сожрет.

В ответ я лишь зашвырнула в кота подушкой, но хвостатый с боевым мявком отпрыгнул в сторону, вздыбил шерсть и звучно зашипел, как раскаленная сковородка от капли воды.

— Ой, боюсь-боюсь, — расхохоталась я.

— Тебе не меня бояться надо, а этого ходячего мертвеца.

— И чего ты так его недолюбливаешь? — издевательски спросила я.

— Чего вот ты в нем нашла только? — ответил он вопросом на вопрос, — Склизкий, мокрый, холодный, как жаба. Патлы блестят как полчища тараканов. Морда как у утопленника. И искры из глаз сыплются. Бррр, — кот демонстративно передернул всем телом.

— Ну куда уж ему до тебя, мягкого и пушистого.

— Нет, ну в самом деле. Я же не идиот, вижу, как ты вся светишься. Вот что в нем хорошего? — не унимался мохнатый.

— Не знаю, Кей, — честно ответила я. Ему удалось весьма доходчиво передать всю неприязнь, которую он испытывал к Аргенту. Я же видела его совсем иначе, — Ты просто плохо его знаешь. И не такой уж он и синий, просто кожа светлая. И с чего ты взял, что он склизкий и холодный?

— Колханцы холоднокровные, как змеи, — кошак презрительно скривился, — Я в книжке читал.

— И что? — возмутилась я.

— И ничего, — кот обиженно нахохлился.

Приняв ванну и переодевшись, я снова отправилась на прогулку через пространства. В первую очередь посетила уже известные места, убедилась, что не испортила их своими непослушными мыслями. Затем принялась исследовать неизведанные миры. Мне так и не стало ясно, существовали они всегда или же были созданы моим неосторожным вмешательством. В некоторых местах я видела людей, обыкновенных, ничем не примечательных обывателей. Они слонялись по улицам незнакомых городов, спешили по своим неведомым делам, а некоторые радостно приветствовали меня. Они так органично вписывались в окружающую обстановку, что казались вполне реальными людьми, но селяне таковыми не являлись. Мне вдруг пришло в голову, что и в том мире, где я родилась, большинство людей такие же селяне. Они не думают самостоятельно, а лишь перенимают ожидаемые от них действия от других, таких же селян. Потому для нас так важно бывает мнение совершенно посторонних людей, именуемых обществом. Что скрывать, совсем недавно я и сама была такой же селянкой, рабой чужих иллюзий. Но стала ли я свободной, живой, настоящей, или лорд Ируан был прав?

Мое прекрасное настроение растворилось в потоке депрессивных мыслей. Руки продолжали машинально раздирать материю, из-под ногтей сочилась кровь, которая вполне могла оказаться моей. Я сменяла миры, словно снимала слой за слоем луковую шелуху. Но в один миг стало ясно, что я больше не могу пошевелиться. В нос ударил сильный хвойный запах, а глаза заволокла темнота. Я влипла как муха в древесную смолу, застывшую янтарем где-то между мирами. Если бы было возможно шевельнуть хотя бы пальцами, я бы расцарапала материю и вырвалась из западни, но мне не удавалось даже этого. Тут я и рта не могла раскрыть, лишь истошно мычала. Звук собственного голоса давал понять, что я все еще в физическом мире, а не в какой-нибудь запредельной субстанции. Оставалось надеяться, что Аргент начнет искать меня. Ведь он обещал быть всегда рядом. От надрывного мычания я совсем выбилась из сил. Я была готова упасть в обморок, если бы здесь вообще можно было упасть. Сознание медленно, но верно покидало меня. И к сожалению, усталость здесь не причем, просто воздуха здесь не так много, откуда же ему тут взяться?

На пороге небытия я почувствовала, как что-то ледяное обволакивает меня. Наверное, так и приходит смерть, успела подумать я в ту секунду, когда услышала тихий голос:

— Ну вот и все, принцесса.

В следующее мгновение глаза заломило от ослепительного света. Ну вот и все, мысленно повторила я, но ошиблась. Это еще не все, и вовсе не смерть прибрала меня к рукам. Я лежала на мягком кожаном диване в холодных объятиях Аргента. Мы были в небольшом, но роскошном кабинете в стиле английских лордов. Я положила голову на колени императору и с удовольствием глубоко вздохнула. Его ледяные пальцы перебирали мои волосы.

— Зачем ты залезла в дерево? — удивленно спросил он, — Ты едва не задохнулась. В другой раз не задерживайся внутри.

— Я застряла, — пожаловалась я.

— Извини, нужно было раньше вытащить тебя. Но что тебе вообще понадобилось внутри дерева?

— Это вышло случайно. Я просто гуляла. И вдруг оказалась замурованной. Я не могла пошевелиться, потому и не смогла выбраться самостоятельно.

— Рвать материю руками, конечно, удобно, — пояснил Аргент, — Но не обязательно. Достаточно увидеть это в своей голове. Можно закрыть глаза и представить, как образуется дыра. Это просто. Думал, ты догадаешься.

— Я не столь проницательна. В другой раз предупреждай заранее, о чем мне следует догадаться.

Он улыбнулся моей язвительности, а его зрачки засияли радужными огоньками. Может я и не умею читать мыслей, но его глаза, кажется, не способны ничего скрывать.

— Как ты смотришь на то, чтобы вернуть Кею его облик? — Аргент выдал это столь обыденно, будто предложил поесть мороженного.

— Коту? — удивленно переспросила я.

— Я же понимаю, что он совсем не кот. И я знаю, как помочь ему.

— А он даже при селянах стеснялся разговаривать по-человечески, — рассмеялась я.

— Хотя бы перестанет их пугать, как говорил лорд Ируан. Я ведь знаю, что в Темерисе это невозможно.

— Наверное, это было бы здорово. Но как ты это сделаешь? С помощью магии?

— Нет, все гораздо проще. Я просто открою дверь в тот мир, где он станет человеком, а затем заберу его назад уже в новом облике.

— Значит, все-таки магия, — сделала вывод я, чем вызвала улыбку у Аргента.

— Надеюсь, он не станет втягивать в наши дела Конгломерат.

— Мне кажется, не станет. Да и что нужно Конгломерату здесь?

— Колхана — мир Хаоса, им этот мир непонятен, а потому опасен. Такие как я и как ты могли бы наплодить слишком много миров.

— И что в этом плохого?

— С точки зрения метафизики — ничего. Но если миров Хаоса станет так много, по версии Конгломерата, они начнут объединяться в свои конгломераты, насаждать свои законы в других мирах, появится много миров, таких как Колхана, Хаос завоюет Вселенную. Глупо, да?

— Довольно-таки глупо. Даже для меня. Звездные войны какие-то. А чем миры Хаоса отличаются от миров Конгломерата?

— Конгломерат стремиться все объяснить, чтобы все подчинялось единой физике. Твой мир близок к Конгломерату, хотя и находится в резервации. По крайней мере, в твоем мире мало того, что нельзя было бы подчинить законам. Миры Хаоса никаким законам подчиняться не должны. К тому же здесь возможны и субмиры, где каждый прописывает свои законы в соответствии со своими желаниями. Планеты не обязаны вращаться вокруг звезд, земля может быть над головой, а солнце удастся потрогать рукой. И как все это происходит, как наши миры существуют, совершенно невозможно объяснить. Да и не нужно. Нет никаких законов, кроме нашей фантазии. Ведь, когда я создаю свой кусочек пространства, я не думаю о том, на какой планете он находится, какова сила притяжения и прочее. Из этого становится ясно, что миры Хаоса невозможно объединить в какой-либо конгломерат, и уж тем более невозможно насаждать законы, которых нет вовсе, в других мирах. И время здесь совсем иначе устроено. Ты ведь уже поняла, как обстоит дело с пророчествами?

— Миры Хаоса и Конгломерата — это как миры Магии и Науки, — уяснила я для себя, но потом добавила, — Слишком примитивно?

— Не слишком, главное, что тебе понятно.

— Жаль, что это непонятно Конгломерату.

— Они лишь меряют все по своей мерке. Никто из них не видел Колхану воочию, кроме Кея, разумеется. Ты смогла бы убедить его не возвращаться в Темерис?

— Думаю, он просто не знает, как туда вернуться, — конечно, я далеко не была в этом уверена. Кошак весьма упрям, ему стадо баранов позавидует. Но и терять ему особо нечего, кроме своей мохнатой шубки.

Меня просто разрывало от желания поделиться с котом новостью. Но вернувшись в свои покои, я не застала хвостатого. Коротая тягостное ожидание, я представляла реакцию кота. Наверняка он обрадуется, как котенок новой игрушке. Но еще интереснее мне было увидеть его настоящий облик. Мне ведь даже его возраст неизвестен. А вдруг он окажется ворчливым стариком, ведь он все время вочит, или обладателем еще более экзотической внешности, чем Аргент? Я ведь никогда не пыталась представить его человеком. Вот только вряд ли наши отношения останутся прежними, уж спать с посторонним мужчиной в одной постели я точно не стану, с котом еще куда ни шло.

Двери с шумом распахнулись, и Этрисса внесла мурлычущего кота. Я с радостным визгом выхватила мохнатого из рук служанки и подбросила в воздух, как ребенка. Этрисса сделала реверанс и ретировалась, оставив нас с котом наедине.

— Ты чего творишь?! — заверещал пушистый, вырываясь из рук.

— Кошарик! Аргент тебя человеком хочет сделать! — с воодушевлением выпалила я. Мохнатый высвободился, наконец, из моих объятий, приоткрыл пасть от удивления и улыбки одновременно и буквально засиял. Но спустя секунду уже напустил на себя суровый вид и ответил:

— Мне не нужны колханские подачки! — а потом, встав на задние лапки, скрестил лапы и демонстративно отвернулся.

— Тупое животное! — я просто переполнилась злостью, — Какой от тебя толк в мохнатой шубе? Думаешь, мне легко всю миссию на себе тащить? Мы для этого сюда и пришли. Я изо всех сил уговаривала вернуть тебе человеческое обличье, можно сказать в ногах валялась, — безбожно врала я, — А он свою мохнатую морду воротит!

— Лучше мяукать, чем подлизываться колханцам, — не унимался кошара.

— Лучше человеком быть, а не мяукать!

— Значит, как кот я тебя уже не устраиваю? — ссора начала мне казаться глупой до абсурда. Мохнатый нес откровенную чушь, чем сумел погасить мою былую ярость. Мне вдруг стало смешно, как кот он, видите ли, хотел меня устраивать, а я, не благодарная, не оценила всех его стараний.

— Кей, — я решила сменить гнев на милость, — Ты мне нужен как человек, а не как домашнее животное.

— У тебя Аргент есть, — обиженно заявил кошарик, отвернул морду и уставился в потолок.

— А может быть, — я решила пустить в ход последний, хотя и не совсем честный, аргумент, — Я хочу, чтобы на его месте был ты.

— А ты меня любишь? — мохнатый спросил так жалобно.

— Я вообще люблю животных, даже тупых, — отшутилась я.

— Ну чего ты глумишься! Я серьезно!

— Кей, я люблю тебя как кота, маленького пушистого зверька. Но я хотела бы иметь возможность полюбить тебя и как человека, — я постаралась быть серьезной, но кот хитро поглядывал на меня исподлобья, и я добавила, немного смутившись, — Как мужчину, — хотя и сама не знала, насколько искренней я была в этот момент, но кот по всей видимости мне поверил.

— У тебя будет такой шанс, — ответил он и вышел в оранжерею.

Мне было немного не по себе от этого разговора, и я была рада, что кот так быстро его закончил. Меня периодически терзало чувство вины из-за того, что Кей навсегда останется котом. И мне хотелось избавиться от этого чувства. С другой стороны, вряд ли мы смогли бы сблизиться настолько, будь он человеком. И вряд ли останемся близки после того, как он вернет свой истинный облик. Безусловно, я испытывала некие чувства к Кею, наши отношения давно стали почти семейными, но вряд ли это можно было сравнить с тем, что я ощущала по отношению к Аргенту. Теперь же во мне поселилась еще одна вина, за то, что дала коту ложную надежду. Если раньше Кей мог смириться со своей кошачьей участью, то будучи человеком он вряд ли сможет спокойно принять то, что все я равно предпочла ему голубокожего императора? Не сделаю ли я хуже ему? Вот уж, действительно, благими намерениями вымощена дорога в ад.

9

Время тягучей смолой медленно, но незаметно сочилось сквозь пальцы. Когда я оставалась в одиночестве, казалось, будто эта могучая субстанция и вовсе замирает, застывает холодным камнем в моих руках. И ничто не сможет более запустить этот механизм. Солнце по-прежнему щерится за окном, а над кроватью зависла ночная мгла. Но стоит явится сюда Аргенту, как стрелки часов вновь отщелкивают минуты и часы. А все от того, что его присутствие временно, а мое одиночество постоянно.

Еще немного и Колхана окончательно сведет меня с ума. Хотя, иногда мне кажется, может оно и к лучшему?

Я встала с постели, разверзла зияющую пустоту Хаоса и отдалась неизвестности. Живая, трепещущая тьма обволакивала меня. Я сама была этой тьмой. И мне нравилось это состояние, кажется мне удалось задержаться на пороге. Но тело вновь приобрело физические свойства, когда я оказалась на тоненькой дощечке в нескольких километрах над землей. В этот раз над канатной дорогой распласталась ночь. Меня почему-то привело в дикий восторг то, что хоть где-то есть смена дня и ночи. Казалось, что вместе с канатной дорогой движется и само время. Страха высоты я больше не испытывала, ведь я теперь точно знала, что умею летать. И всегда умела. Поэтому я оттолкнулась от сидения и устремилась в темноту. Вниз.

Падение закончилось жестким, но все же не смертельным приземлением. Тело содрогнулось от тягучей боли, словно было покрыто одним сплошным синяком. Все-таки здесь нельзя было разбиться на смерть, с глупой радостью отметила я. Здесь слишком маленькое притяжение, потому и в прошлый раз я падала так медленно. И только потом до меня дошел весь ужас произошедшего. А если бы я ошиблась? Откуда я вообще могла знать, что все получится?

Я подобрала распластанные конечности и не без усилий встала. Ветви деревьев оставили кровоточащие ссадины на всем теле, а платье превратилось в рваную тряпку. Но кости были целы, хотя в голове все же неприятно гудело, и немного расплывались очертания предметов. Моя дурная голова все-таки заслужила сотрясение. И поделом ей.

Нет, кажется, я действительно схожу с ума. Колхана дурно на меня влияет. И с чего я вообще взяла, что умею летать? Ведь ни черта же не умею.

Кажется, решение подняться было весьма поспешным. Голова пошла кругом ни то от удара, ни то от осознания собственного безумия, и я вновь распласталась на траве. Ощущение твердой почвы давало некую уверенность в безопасности. Падать больше некуда, а что еще может случиться?

Да все, что угодно может случиться. И, в подтверждение столь редкой здравой мысли в моей голове, я услышала, как под тяжелыми ступнями неведомого существа ломаются кустарники.

Забыв о полученных травмах, я вскочила на ноги и оказалась нос к носу перед кошмарным обладателем раскосых красных глаз. Нечеловеческий вопль сам собой вырвался из моей груди. Чудовище сощурилось и отпрянуло назад, как от огня. Но в этот момент что-то мокрое и холодное схватило меня сзади и потащило к себе. Уродливая рожа с отвратительным оскалом снова приблизилась к лицу, а я тщетно пыталась высвободиться из этих мерзких щупалец. Вот теперь меня и сожрут, успела подумать я прежде, чем все вдруг исчезло. И кролик-переросток, и холодные щупальца, и даже я сама.

— Открой глаза, — услышала я смутно знакомый голос, — Ну, пожалуйста.

Я с трудом могла разобрать слова, голос звучал так глухо, словно бы я находилась под водой. Следующим вернувшимся ощущением был боль. Не резкая, а тянущая, тоскливая, изматывающая. Но даже это я посчитала хорошим знаком. Боль означала, что я все еще жива. И могу открыть глаза, ведь они все еще есть у меня.

Надо мной склонился незнакомый парень лет двадцати, с непривычно человеческим лицом. В нем не было ни капли от колханца, но и безвольным селянином он точно не являлся, даже если они и не обязательно должны быть белобрысыми. Парень смотрел на меня живыми зелеными глазами, в которых отражалось уходящее беспокойство. Парень улыбнулся и взъерошил свои коротко стриженные каштановые волосы.

— Не узнаешь? — спросил он, а затем скорчил дурацкую рожицу и добавил, — Мяу.

— Кей? — неуверенно спросила я.

— Неужели я так изменился? — он удивленно вскинул брови, — Все те же лапы, — он демонстративно оглядел свои руки, — Хвоста только нет.

— Я думала ты старше, — вырвалось у меня.

— Ой, ну давай не будем обсуждать мой возраст, — бывший кот театрально закатил глаза.

— Ты кокетничаешь, как стареющая девственница, Мурзик, — съязвила я, — Как же Аргент тебя все-таки уговорил? Ты ведь так не хотел колхнских подачек.

— Знаешь, — Кей вдруг стал совершенно серьезен, — А я ведь в действительно думал, что, ты умерла. Ты была вся в крови, платье разорвано, и совсем не дышала. Аргент сказал, что у тебя девять жизней, как у кошки, и ты обязательно очнешься. Нужно только достать человеческой крови, не селянской, а от настоящих людей. Но их ведь тут нет. Теперь я вижу, что Вы просто развели меня. Ты ведь не умирала на самом деле? — он посмотрел на меня обиженными глазами кота.

— Кей, я сама не знаю, на меня напало чудовище, а потом я оказалась здесь.

— И ты ни о чем не знала? — он хитро посмотрел на меня, от несправедливого обвинения у меня вдруг начала закипать кровь.

— Что, так жалеешь о своей мохнатой шкурке? — взвелась я, — Ну так я попрошу Аргента, чтоб вернул ее тебе, мяукай дальше!

— Я думал, что спасаю тебя, — виновато произнес Кей.

— Значит, так оно и было! Потому что я не участвовала ни в каком вселенском заговоре против тебя.

— Я три дня просидел у твоей постели, а потом пришел Аргент и сказал, что тебе нужна новая кровь, человеческая.

— Ясное дело, что не кошачья. Но почему именно твоя?

— А ты видела здесь еще людей? — развел руками Кей.

— Евфера, Драт и другие, неужели сам не догадался?

— Никакие они не люди, — вдруг заявил он, — Такие же колханцы, только розовые.

— Чего? — удивилась я, — Колханцы? Розовые? Мы же нашли их в вертикальном мире.

— Вот-вот, а вертикальный мир — та же Колхана, — пояснил бывший кот, — Мир Хаоса. И кровь у них такая же хаоснутая.

— И тебе ничего не оставалось, как пожертвовать своим мохнатым хвостом и когтистыми лапами, — заключила я вместо кота.

— Не оставалось, — развел он руками.

— Ну и в какой шкуре тебе больше нравится, признавайся?

— Человеком чувствовать себя, конечно, приятней, но… — его глаза вдруг сверкнули хитрым зеленым огоньком, совсем по-кошачьи, — Теперь ты не будешь чесать меня за ухом, а если я запрыгну к тебе на колени, наверняка завизжишь как кошка с прищемленным хвостом. И ты точно выгонишь меня из нашей комнаты, — грустно закончил он.

Представив, как Кей в нынешнем облике запрыгивает ко мне на колени, я рассмеялась, но печальные мысли вчерашнего кота заставили испытать чувство вины.

С некоторыми усилиями я приняла сидячее положение. Тело продемонстрировало недовольство переменой положения отозвавшись тупой болью, разлившейся по внутренностям. Но это вполне возможно было перенести. Я оглядела себя и обнаружила, что изуродованное платье сменилось на чистую пижаму, да и зримых повреждений на теле обнаруживалось. Кажется, боль была лишь следствием затекших мышц, да и та уже отступала.

— Ты не знаешь, что со мной произошло? — спросила я.

— Аргент говорил, на тебя напало какое-то существо, которое ты сама призвала.

— Мне показалось, оно успело меня сожрать. Отвратительное существо. А перед этим я упала с высоты. Решила, что умею летать. Оказалось, что не умею.

— С чего бы тебе уметь летать? — усмехнулся Кей.

— У меня в последнее время в голове поселились странные мысли. Порою они дают о себе знать.

— Да, мне вот что-то не приходило в голову прыгнуть с десятого этажа, чтоб проверить, вдруг и я умею летать?

— Десятый этаж — это фигня, — я пренебрежительно махнула рукой, — Там, откуда я прыгала, даже облака не летают. И горы внизу были размером со спичечный коробок.

Кей недоуменно округлил глаза:

— Ты идиотка. Ты знаешь об этом? — кажется мне удалось его шокировать.

— Есть немного, — улыбнулась я и решила не обижаться, а отнестись к сказанному как к шутке. Не то у меня было настроение, чтобы скандалить.

— А если бы ты погибла? И почему ты вообще осталась жива?

— Ну, видать научилась-таки летать.

— Только больше не пробуй, — строго сказал Кей, — Или хоть парашют надевай.

— Мне кажется, там гравитация недостаточная была. Со мной все бы в порядке было, если б не этот кролик.

— У тебя еще и кролик был? — он непонимающе уставился на меня.

— То чудовище, что напало на меня в лесу. Оно мне кролика напомнило. А второго, с щупальцами, я не разглядела, он напал сзади. Такой холодный, склизкий…

— Это был я, — услышала я знакомый голос, доносившийся откуда-то сзади. Обернувшись я увидела, что прямо за моей спиной подушке в позе лотоса сидит Аргент. Он вдруг взмыл вверх, будто подпрыгнул, если бы в этой позе вообще можно было бы подпрыгнуть, сделал сальто над моей головой, его распущенные волосы описали дугу черной плетью, и приземлился рядом с Кеем. Император предстал передо мной в совсем по-домашнему в безрукавке из грубой некрашеной ткани и простых темно-серых штанах, и я заметила, что его незаплетенные волосы достигали колен. Даже у девушек такой длины я не встречала, не то что у парней. И все-таки его сверхъестественная красота завораживала.

— С щупальцами? — подозрительно спросил Кей.

— А я думал, тебе нравятся мои объятия, — Аргент усмехнулся, а бывший кот недовольно нахмурился и заметно покраснел, видимо, фраза об объятиях вызвала у него приступ ревности. Атмосфера внезапно стала напряженной, и мне захотелось поскорее исчезнуть или хотя бы спрятаться по одеяло от пронзающего взгляда Кея. Будь он котом, то наверняка бы зашипел и выпустил когти, а может и вцепился в императора. Но то, что позволено коту, как минимум странно для человека.

— Аргент, со мной что-то не так, — решила сменить я тему разговора, — Я ведь выпрыгнула с той канатной дороги.

— Зачем? — со спокойным удивлением спросил он.

— Я думала, что умею летать.

— Больше ты так не думаешь? — поинтересовался он.

— Не думаю, — ответила я, испытав ощущение провинившейся школьницы, которую отчитывали родители после того, как она впервые прогуляла уроки.

— И напрасно. Ты ведь умеешь летать, — утверждал Аргент.

— Ага, только вниз, — поддержал Кей.

— Если бы ты не умела летать, то наверняка бы разбилась. К слову, гравитация там вполне нормальная была, тебе нужно лишь научиться лучше контролировать свои мысли.

— Легко сказать, — возмутилась я, — Когда я оказалась на этой дощечке, то и не предполагала, что мне взбредет в голову выпрыгнуть с нее. Я ведь высоты боюсь. Говорю же, со мной что-то не так.

— Не так, — подтвердил Аргент, — С тобой и должно быть все не так, иначе мы оба умрем. Делай то, что никогда не делала, стань чем-то другим. Совершай ошибки, делай глупости, только постарайся остаться в живых, — с этими словами он разверз материю и исчез в черноте между мирами.

— Наконец-то свалил, — пробурчал Кей, — Наговорил ерунды всякой метафизической, понимай как хочешь. Он вообще по-человечески изъясняться умеет?

— Зачем тебе по-человечески? Тебе по-кошачьи надо, — ответила я колкостью, а затем еще и соврала, — Мне вот все понятно.

— Таки все? — он хитро прищурил зеленые глазища и загадочно улыбнулся, будто знает больше, чем я.

— Я умею летать, — уверенно заявила я, приняла позу восточного мудреца скрестив ноги, выставив вперед руки и сомкнув средний и большой палец на манер мудры.

Как бы я не напрягалась, взлететь у меня не вышло, даже подпрыгнуть не удавалось, и я лишь глупо дергалась сидя на постели.

— Умеешь, умеешь, только вниз.

— Ты повторяешься, мохнатый, — ответила я, не открывая глаз.

— Никакой я тебе теперь не мохнатый, — возразил он, прошипев сквозь зубы.

— А я-то и не заметила, — расхохоталась я.

— Будешь издеваться, вспомню былые привычки и покусаю.

— Только в тапки не нагадь, — ответила я, давясь смехом, за что и получила подушкой по голове, — Ах ты! — моему возмущению не было предела, забыв о недавних ранах, я вскочила и напрыгнула на Кея вместе с одеялом, пытаясь завернуть его. Он не устоял на ногах и повалился на пол, задев балдахин, который тут же затрещал и обрушился на нас обоих.

— Ты меня задушишь, ненормальна! — донесся сдавленный крик Кея из-под одеяла.

— Будешь знать, как бить едва очнувшуюся раненую, — парировала я.

По правде, освобождение из-под драпировки теперь стало нашей общей проблемой. Я бы и рада оставить Кея, но тяжелая материя ночного неба прочно захватила нас в плен. И в этот неловкий момент я услышала голос Аргента по другую сторону балдахина:

— Нора, что случилось? — он был как всегда спокоен, несмотря на нелепость увиденного.

— Помогите, кто-нибудь! — вопил Кей, — Эта… Ой! — я не дала ему договорить ударом в область живота.

— Я упала и запуталась в балдахине, — соврала я.

Император принялся распутывать нас, у него это выходило гораздо лучше, чем у нас, и вскоре моя голова высунулась на свет. После мы вместе освободили Кея, который смотрел на меня с явно сдерживаемым желанием зашипеть.

— Что случилось? — заботливо поинтересовался Аргент, — Ты плохо себя чувствуешь?

— Просто пыталась вспомнить, что умею летать, — конечно, он и без моего ответа прекрасно мог знать, что произошло, но тактично сделал вид, что верит.

— В другой раз делай это на открытой местности, — посоветовал он.

— Учту, — ответила я.

— Я позову селян, они все уберут. Но я пришел, чтобы сообщить важную вещь. Совет одобрил наш брак. Он состоится завтра, — произнес Аргент без особого энтузиазма. Таким тоном не сообщают о свадьбе, скорее так сообщают о похоронах, и уж тем более так не делают предложение.

— Завтра? — удивилась я, — Но я же должна как-то подготовиться. И платье. Должно же быть платье, кольца, гости, — понятное дело, что в Колхане ничего такого могло и не быть, но в моей голове все еще крепко сидят девичьи стереотипы. Только выпалив все это, я осознала, обладательницей сколь глупой головы являюсь

— Тебя подготовят, — ответил он, было заметно, что император старается держаться подчеркнуто холодно, но меняющие цвет глаза выдавали беспокойство, — Беспокоиться не о чем, — фальшиво произнес он и исчез без спецэффектов. Он определенно что-то недоговаривал, а может просто не мог говорить. Ох, чую, совсем не радостное событие нас ожидает.

— Допрыгалась, — злорадно заявил Кей.

— Я-то чего допрыгалась? — мне было не до конца ясно, что он имел ввиду: предстоящую свадьбу или сорванный балдахин.

— Думаешь, твой синемордый повелся на твое вранье? Он же прочел твои мысли. Его чуть не разорвало. Неужто не заметила? Ревнует, — с наслаждением протянул он, — Ко мне ревнует.

— Может я и допрыгалась, но ты на себя много-то не бери.

Массивная дверь с шумом открылась и в комнату вошли трое бритоголовых селян. Они молча проследовали к руинам кровати и едва уловимыми движениями стали возвращать балдахину прежний вид. В руках у них не было никаких инструментов, они торопливо орудовали пальцами.

— Пойду пошляюсь по замку, — сообщила я.

— Нора, — Кей округлил глаза и жалобно смотрел на меня, но не произносил ни слова больше.

— Ну и? — поторопила его я.

— Возьми меня с собой, — даже в человеческом облике Кей составил бы достойную конкуренцию коту из Шрека.

Левая рука разрезала пространство как шелк острым ножом. Мне даже не пришлось прикладывать волевых усилий. Это был машинальный жест.

Я взяла Кея за руку и потянула за собой в зияющую рану реальности.

Трава пружинила как поролон, а разноцветные цветы сползлись к моим ногам и жалобно зазвенели.

— Это мое любимое место, — произнесла я, усаживаясь на качели, оплетенные цветущим плющом.

— Это он тебя сюда приводил? — спросил Кей хмуро взглянув исподлобья.

— Это мое место, — соврала я.

— Слишком романтично для тебя одной, — его взгляд выражал недоверие, — Не думал, что тебя привлекает что-то такое, — он умолк, подбирая слова, — Розово-сопливое, — брезгливым тоном добавил он.

Из глубины во мне начала возрастать волна гнева. Да как он смеет портить мое место? Буря эмоций охватила меня, и я выпрыгнул с качелей, приземлившись на все четыре конечности, как кошка.

— Как ты посмел?! — не своим голосом прошипела я. Лицо странно Кея исказилось, он отступил на шаг назад, но зеленые стебли плюща уже оплели его ноги, и мой друг шлепнулся назад, залепетав:

— Отличное место, и нет тут ничего розового. Классное место! Мне нравится, Норка, мне правда нравится! — его голос странно срывался на крик, я растерялась, встала на ноги и начала оглядываться по сторонам в поисках того, что могло его напугать, но так ничего и не обнаружила. Тем временем, Кей освободился от излишне подвижного плюща и отполз к белостволому грибу.

Его глаза полные страха погасили мою ярость, на смену которой пришла неприятная вибрирующая тревожность. Я ощущала, будто теперь что-то пошло не так, только никак не могла понять, что именно.

Сделав несколько шагов по направлению к Кею, я присела на корточки и убрала остатки плюща с его штанины.

— Чего ты испугался? — спросила я, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия, чтобы самой не поддаться панике, ибо заразная это штука. Но звук собственного голоса показался мне дрожащим и неприятным.

Кей сузил ранее округлившиеся от страха глаза и пристально посмотрел на меня.

— Издеваешься? — истерично воскликнул он и дернул ногой, не упрись он спиной в гриб, пополз бы дальше.

— Я? — уточнила я, приложив руку к груди, — Но я реально никого не увидела.

— Купи себе зеркало и узнаешь.

— Мурзик, ты совсем ума лишился? Меня испугался? Тело человеческое, а мозги кошачьи, — я рассмеялась собственной дурацкой шутке и поймала недоверчивый взгляд Кея.

— Тебя испугался, — сказал он тоном обиженного ребенка, — Ты… — начал он, но запнулся, — Ты изменилась. Сильно изменилась.

Все-таки жутко заразная вещь паника. Теперь она пробралась мне под кожу и саднила как осколки стекла, вонзившиеся в задницу. Я ведь знала, что со мной не все в порядке, но признавать не хотела. Мне нравилось быть мной и совсем не хотелось меняться. Меня пугали собственные мысли, которые порой забредали в голову. Наверное, именно так сходят с ума.

— Как именно изменилась? — немного успокоившись я спросила, хотя не была уверена, что хочу услышать ответ.

— Ты стала мертвой, — ответил Кей, — Живой, но мертвой. Ты говорила, но я видел, как твое тело разлагается на глазах, а одежда тлеет, — я спешно оглядела руки и пижаму, которую так и не удосужилась переодеть, — Нет, — продолжил Кей, — Теперь все нормально. Это было как наваждение какое-то.

— Может, у тебя глюки? — без особой надежды предположила я.

— Не знаю. Твое тело как будто мгновенно состарилось на несколько сотен лет. А потом ты прыгнула на меня.

— Нужно спросить Аргента. Он должен все объяснить.

— Ты знаешь, он мне не нравится, конечно, и лишний раз видеть его синюю морду желания не имею, но сейчас я бы сам с удовольствием поговорил с ним. Как же ты меня напугала.

— Напугала его, видите ли, — фыркнула я, — С тобой-то все в порядке, по крайней мере. Думаешь, мне самой не страшно?

— Ну, даже не знаю, что лучше, стать жертвой ожившего мертвеца или самому стать зомби, — он криво улыбнулся, странный юмор бывшего кота меня немного развеселил, по крайней мере липкий страх испарился, — Хорошо, что все закончилось.

— Боюсь, все только начинается, — я зверски осклабилась, но Кей не оценил моей шутки.

— Не надо, не пугай меня нарочно. Мое слабое кошачье сердца не вынесет твоих шуток, — мне вдруг показалось, что Кей ведет себя как-то неестественно. Вроде бы все позади, но напряжение ощущалось такое, что впору лампочкам засветиться, если бы они тут были. Казалось, он все еще дико напуган, но изо всех сил старается не подавать виду.

— Кей, пойдем домой, — предложила я, протянув ему руку.

— Домой? — удивился он, — Разве у нас все еще есть дом? До Темериса отсюда не добраться, — он так грустно посмотрел на меня, что я сама едва не разрыдалась. Меня вдруг поглотила тенета мрачных и совсем чуждых ранее чувств. Я испытала одновременно безысходность, страх, печаль о несбывшемся и тяжелую тоску о тех вещах, о которых следует забыть. Вместе с этим ко мне пришли странные воспоминания о людях, с которыми я прощаюсь возле симпатичного двухэтажного дома с серебристыми башенками и синей крышей. Мне было так грустно осознавать, что я больше никогда их не увижу. Я вспомнила гамак в саду, где так приятно валяться с книжкой, но едва поднимется ветер, тебя забросает спелыми каштанами. Пеший поход к золотистым водопадам большой компанией с ночевкой на древних руинах. Ночи в библиотеке перед выпускными экзаменами в академии. А потом были долгие медицинские обследования, тесты и потрясающе красивая медсестра со строгим взглядом, которая так и не приняла собственноручно собранных мною стеклянных ромашек. И большое футуристическое здание центра межвселенских перелетов. И дикий энтузиазм, и планы на будущее. А потом…

Черт, ведь ничего такого со мной никогда не происходило. Я никогда не видела тех людей, о расставании с которыми сокрушалась минуту назад. Ни каштанов, ни водопадов, ни тем более красавицы-медсестры с дурацкими ромашками. Ничего этого просто не могло быть. Это были не мои воспоминания, не мои чувства. Я вообще не склонна к сентиментальности и ностальгии. За все время я даже не вспомнила о покинутом мире. Даже о родителях не вспоминала. А я и не задумывалась о том, какая я все-таки бесчувственная скотина. Может, мой мир и не такое уютное место, как Темерис, но ведь там остались люди, которые ждут меня, ищут небось по больницам и моргам, клеят объявления с моей рожей, смотрят криминальные сводки и наверняка верят, что я найдусь. Сколько же времени прошло? Неделя? Месяц? Или год? Я совсем сбилась со счета.

Мне вдруг стало ужасно стыдно и не только за свою беспечность, но и перед Кеем. Его все еще мучают воспоминания. Он никогда не назовет Колхану домом. И вся его язвительность от безграничной тоски по дому, по его прежней жизни. И зачем он вообще отправился в этот чертов центр межвселенских перелетов? Ему ведь нравилась его жизнь.

— Зачем, Кей? — сказала я вслух, размазывая по щекам соленую влагу.

— Зачем? — с непониманием и в то же время как-то отстраненно повторил он мой вопрос.

— Зачем ты вообще пошел в этот центр межвселенских перелетов? Ты ведь не космонавт, не солдат. Ты не был обязан.

— Не был, — равнодушно согласился он, а потом спросил с удивлением, — Откуда ты знаешь?

— Кей, я не знаю, как это вышло, но я погрузилась в твои воспоминания. Я была тобой. Со мной такое Аргент проделывал, теперь мне понятно, что он почувствовал. Теперь и я понимаю, что ты чувствуешь. Прости, наверно это слишком личное.

— Для тебя у меня нет ничего слишком личного, — он улыбнулся, но глаза остались грустными, — Ты плачешь моими слезами, — сказал он.

— Ты должен вернуться, — отчего-то шепотом произнесла я, но он отрицательно помотал головой.

— Я никому ничего не должен.

— И все-таки зачем? — не унималась я, — Зачем ты вызвался на это задание? И почему не хочешь попытаться вернуться?

— Ты захватила только часть моих воспоминаний, — ответил он, — Довольно ярких, но лежащих на поверхности. Да, иногда мне бывает грустно, но я ни о чем не жалею. Я хотел побывать там, где никто не бывал. Не просто в экзотической стране или заброшенных селениях, не на дне океана и не на северном полюсе, а в по-настоящему далеком месте, о котором даже в книжках не написано. И я побывал.

— Но мы могли бы…

— Не могли бы, — оборвал он меня, — Идем домой.

Я встала, раскрыла пространство и тихо сказала разверзнувшейся бездне:

— У меня ведь тоже был дом, а я совсем об этом забыла.

Не уверена, что Кей услышал меня, он молча поднялся и взял меня за руку.

***

Селяне успели навести порядок и оставили наши покои. Вопрос с отдельной комнатой для Кея так и не был решен, потому он без зазрения совести завалился на кровать сказав, что устал и хочет спать. Я же не могла последовать его примеру не только из морально-этических соображений, но и потому, что боялась, ведь после сна наступит завтрашний день. Понятие времени здесь весьма субъективно. А завтра случится то самое событие, которое меня и пугало, то есть свадьба с Аргентом. И все эти разговоры в духе «совы не то, чем они кажутся» радости не предвещали. Да и спать совсем не хотелось, если уж на то пошло.

Оставив Кей смотреть сны под балдахином, я тихо выскользнула в оранжерею, а уж оттуда отправилась на поиски Аргента. Просто не хотелось, чтобы Кей знал, что я покинула его.

Однако, я совершенно не представляла, как найти Аргента. Он мог быть за той круглой дверью, где я столкнулась с ним после заседания Совета, или в кабинете в английском стиле, или вообще в каком-нибудь тронном зале, или в любой точке обитаемой Вселенной, да и не обитаемой тоже.

Конечно, я посетила и кабинет, и зал заседаний, и даже некий тронный зал, вероятно мною собственноручно и созданный. Но никого так и не обнаружила, что не удивительно. И в мою голову пришло самое нелепое решение. Если я не могу найти Аргента, его нужно позвать. Конечно, бегать по замку и кричать я не стала, вместо этого сделав дырку в пространстве я закричала в нее:

— Аргент! Мне нужна помощь!

Эта черная бездна точно не испытывала на себе ничего подобного. Дырка задрожала, начала съеживаться и наконец исчезла вовсе. Зато через пару минут я услышала свой голос, доносящийся со всех сторон. Наверняка это слышали все обитатели замка.

Сделав свое дело, я присела на ступеньки в одном из переходов и принялась ждать результатов своей выходки.

— Никогда так не делай больше, — произнес знакомый голос со спины и холодные руки опустились мне на плечи.

— Почему? — спросила я обернувшись

— Тебя услышали даже глухие, — ответил он улыбнувшись.

— Здесь есть глухие?

— Вообще-то нет. Но в следующий раз, если захочешь увидеть меня, зови мысленно, я услышу, в крайнем случае шепотом, — я виновато кивнула, — Так что у тебя случилось?

— Я напугала Кея. Он сказал, что я мгновенно состарилась и превратилась в живую мумию.

— Да, неприятно, — согласился он, — Это время шутит, — он раскрыл одной рукой портал, и мы оказались в том самом ночном саду, я поежилась, это место перестало казаться мне приятным, — Это произошло здесь? — я снова кивнула, — Сад испорчен, жаль, — произнес он, и пейзаж начал меняться, будто кто-то гигантской кистью размазывал сырую краску, она стекала радужными каплями обнажая живую шевелящуюся тьму. Реальность плавилась на глазах, луна и без того щербатая освещала безобразным обрубком остатки прекрасного сада. Беспомощные цветы в панике метались по исчезающим островкам земли и протяжно стонали. Они ничем не отличались от других селян и безнадежно желали спастись от грядущего Апокалипсиса, вызванного небрежным движением легкомысленного божества.

Страха не было, я знала, что разрушение мира не коснется меня, ведь я не принадлежу ему. Но инстинктивно все-равно прижалась к Аргенту, его ледяные объятия делали мою кровь такой же холодной, и я равнодушно смотрела на исчезающий мир, не испытывая ни сожаления, ни желания изменить что-либо.

Когда нас окружала лишь черная пустота, Аргент сказал:

— Хочешь сотворить новое место?

— Не хочу, — ответила я, — Мне и так нравится, по крайней мере тут я ничего не испорчу.

— Ты и пустоту разнесешь на части, не сомневаюсь, — он рассмеялся, и я подумала, что именно так звучит звенящая пустота.

— Лучше ты создай что-нибудь, а я снова сломаю.

Темнота озарилась радужным светом, цветастый луч изогнулся дугой и осветил горные хребты. Подул свежий влажный воздух, запахло дождем. Меня окатила волна теплых брызг и я оказалась полностью в воде, через толщу которой я видела цветные огоньки. Вынырнув, я обнаружила себя посреди озера, поверхность которого бурлила, как кипяток, но не обжигала. Видимо, Аргент снова что-то намудрил с физическими законами. Что ж, оно и к лучшему. Не хватало еще свариться в новоиспеченном мире. Солнца на небосклоне не наблюдалось, но его функции взяла на себя радуга, раскрасившая пейзаж яркими красками.

Новый мир оказался красивей прежнего, но отсутствие Аргента несколько опечалило. Я боялась не одиночества, а того, что вновь своими непослушными мыслями испорчу хорошее место, как ребенок заляпаю своей мазней шедевр великого мастера.

— Нора, как ты там очутилась? — услышала я голос, доносящийся издалека.

Аргент стоял на берегу и махал рукой. Он улыбался совсем по-человечески, издали в этом радужном свете его можно был бы принять за вполне земного парня, пусть и неформально выглядящего.

Уж не знаю, из чего состоит жидкость в этом озере, но она была явно тяжелее моего тела. Распластавшись я могла лежать на поверхности, почти не погружаясь. Вместо того, чтобы плыть, я плавно скользила средь расходящихся волн.

Выбравшись на берег, я обнаружила, что вся жидкость крупными тяжелыми каплями скатилась с меня оставив абсолютно сухими одежду и волосы.

— Зачем ты полезла в воду? — спросил Аргент.

— Полезла? — удивилась я, — Я в нее упала. Прямо из той пустоты.

— Я могу видеть твои мысли, но никогда не знаю, чего от тебя ожидать.

— Это от того, что я сначала делаю, а только потом думаю. Или думаю не о том. А иногда вообще не думаю.

— Поэтому тебя и боятся.

— Боятся?

— Совет не может тебя прочитать, от того и боится.

— У меня от одного их упоминания настроение портится, — насупилась я.

— Тогда не будем о них, — он подошел ближе и положил обжигающе-холодные после горячего озера руки мне на плечи, — Я хочу, чтобы сегодня ничто не омрачало твоих мыслей, ведь завтра состоится свадьба, — его поведение показалось мне несколько не типичным. Если бы он был просто влюбленным парнем, это было бы вполне естественно. Но он столько пытался мне объяснить, что я неверно понимаю смысл слова «свадьба», что теперь во мне поселились смутные сомнения. К сожалению, читать мысли собеседника по собственному желанию я не умела. Приходилось полагаться лишь на то, что вижу.

— Алхимическая Свадьба, — поправила я, но он не обратил на это внимание.

— Завтра ты станешь императрицей. Это соответствует пророчеству, ты ведь помнишь, я говорил.

— И будем мы жить долго и счастливо? — не скрывая сарказма спросила я, — позовем гостей, я надену белое платье, а потом буду бросать букет в толпу незамужних колханок, — он проглотил все это не поморщившись, лишь улыбался и кивал, вот только темный цвет глаз выдавал его печальные мысли, но я уже слишком увлеклась, — А потом у нас будут дети, надеюсь у тебя тоже сорок шесть хромосом? И еще мы обязательно должны съездить к моей маме, она так мечтала выдать меня замуж, — последняя фраза все-таки смогла вывести Аргента из равновесия, он поднял брови и пристально посмотрел на меня уже практически черными глазами. Наверняка он пытался узнать, о чем я думаю на самом деле, но тут я начала мысленно исполнять «В траве сидел кузнечик», причем со всей страстью и симфоническим оркестром.

— В твой мир? — наконец спросил он.

— Аргент, ты начитался стереотипов в моей глупой голове? Ведь завтра все будет совсем не так, как я тебе описала.

— Завтра ты станешь императрицей. И это изменит Вселенную. Но сегодня, пока мир прежний, я хотел бы провести этот день с тобой. И не хочу говорить о серьезных вещах. Не сейчас, — он приложил палец к моим губам. Я согласно кивнула, и в его глазах вспыхнули желтые огоньки, как звезды на ночном небе. Он притянул меня к себе, и твердь под ногами исчезла. Мы взмыли в воздух и устремились к радуге.

— Так я все-таки умею летать? — спросила я, — Или только падать?

— Ну так лети! — он разжал объятия, но я, как ни странно, не соскользнула вниз, а продолжила парить, однако инстинкт самосохранения взял верх, и я все-таки взяла Аргента за руку в качестве страховки. Вдруг снова вспомню, что летать я вовсе не умею. Аргент вдруг рассмеялся.

— Какие забавные у тебя бывают мысли.

Единственное светило, радуга, оказалась твердой, как неоновая лампа, холодной и скользкой, как лед. Аргент высвободил руку, быстро оседлал фиолетовый луч и умчался вниз. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним и скатиться с радуги как с горки. Кажется, в основу этого мира легла песенка из «Спокойной ночи, малыши», только пластилинового коня недоставало. Вообще вся Колхана представлялась мне какой-то мультяшной, яркие краски, фантастические миры.

Радуга заканчивалась в очередном озере, таком же теплом и бурлящем, как то, в котором я уже успела искупаться. Вот это я понимаю, аквапарк.

Аргент восседал в позе лотоса прямо на одном из бурунов, этакий йог. Мне вдруг вспомнилось изображение индуистских богов, кажется, некоторые из них тоже обладали неестественной синевой кожных покровов.

Его глаза засветились белым огнем. Этот взгляд был куда более осязаемым, чем простое прикосновение. Он обжигал холодом, но не кожу, это ощущение было внутри, вода вокруг заклубилась паром, который подхватил меня и поднял над поверхностью воды. В то же время мне показалось, что я засыпаю, тело больше не подчинялось моей воле, зато с удовольствием отдавалось чужой. Я ощущала себя мягкой глиной в руках искусного ваятеля, эта пассивность вызывала во мне томительное вожделение, я принимала форму рук своего мастера, отражала линии на ладонях и отпечатки пальцев.

***

Озеро перестало бушевать, я лежала на гладкой поверхности воды и сквозь закрытые веки видела яркие вспышки. Поняв, что наступило окончательное пробуждения, я попыталась открыть глаза, но у меня ничего не вышло. Точнее, веки успешно поднялись, но зрение от этого не прибавилось. Вокруг была непроглядная темнота. Вскоре я поняла, что в этой тьме нет ничего метафизического, это банальное отсутствие источников света. Подо мной больше не было никакой воды, я лежала на самом обыкновенном и довольно жестком матрасе. А вот надо мной буквально в нескольких сантиметрах был потолок. Я в гробу, — первое, что пришло в голову. В панике я начала колотить по «потолку» руками и ногами, и истошно вопить. Однако, страх был напрасным, меня не успели заколотить, по всей видимости, и крышка, хоть и была довольно тяжелой, все же съехала в сторону, а передо мной возникла женщина, но не селянка, а урожденная колханка, обладательница лиловой перламутровой кожи, золотистых кудрей и такого же цвета глаз.

— Доброе утро, миледи, — произнесла она и отвесила довольно неуклюжий поклон, оно и понятно, трудно кланяться человеку, находящегося в горизонтальном положении, — Мое имя Цирруменика-но-Дохарис Альгонта, я стану Вашим личным советником, — официально заявила она.

— Почему я в гробу? — спросила я.

— Это традиционное королевское ложе, Вы привыкните, миледи, — безапелляционным тоном заявила мой личный советник, имени которой я не то что запомнить, даже по бумажке прочесть с первого раза не смогу.

— И Аргент спит в гробу? — воскликнула я.

— Император, разумеется, почитает традиции.

Да, стоит лучше интересоваться привычками того, за кого собираешься замуж. Вдруг он обладает и другими повадками графа Дракулы. Надо было быть внимательнее, мертвенно-бледная кожа, клыки, когти, а я-то, дурочка, все списывала на заморское происхождение, а он еще и спит в гробу. Кей просто умрет со смеху, когда узнает.

— Вам следует принять ванну и переодеться, — также категорично заявила эта Цирру… как ее там. Звонко цокая каблуками эта особа, наконец, покинула меня. Мне она жутко не понравилась.

Выбравшись из гроба, который оказался обыкновенным грубо сколоченным деревянным ящиком, подходящим скорее для хранения овощей, чем для покойников, я обнаружила, что мое платье, бывшее некогда белым превратилось в изорванную тряпку, к тому же я вся измазалась в каких-то голубых соплях.

Покои, в которых располагалось «королевское ложе», представляли собой довольно маленькое неуютное помещение без окон с тусклым светом неизвестного происхождения. Кроме гроба, мебели здесь больше никакой не было, лишь кипа бумаг пылилась в углу и небольшая деревянная дверь, пережившая не одно тысячелетие. Мне срочно захотелось вернуться в свою комнатку с уютным ночным небом над кроватью и волшебным зеркалом. Это помещение я обозвала для себя подвалом, иного имени оно не заслуживало. Что ж, как и подобает невесте графа Дракулы, меня держат в подвале, а сплю я в гробу. Убиться веником.

Чтобы внести ванну, селянам пришлось для начала поднять гроб и разместить его вертикально в углу. Вместо Этриссы, к которой я уже успела привыкнуть, прислуживали мне двое бритоголовых селян. Сначала я хотела потребовать свою служанку, но в очередной раз встречаться с этой Циррой мне не хотелось, а я была уверена, что на мой зов явится именно она. Пришлось смириться с этими соглядатаями, благо их лица не выражали никаких эмоций, и за все время они не произнесли ни слова. В этот момент я окончательно убедила себя, что они не люди, несмотря на то, что совесть сочла такое отношение расизмом.

В качестве одежды мне преподнесли просто шикарное, расшитое золотом платье из черного шелка. Сегодня же должна состояться моя свадьба, вспомнила я, неужто это и есть мой свадебный наряд? Что ж, вполне возможно, здесь традиционен именно черный цвет.

Мне не терпелось покинуть угрюмые царские покои, и я выпорхнула в пространственную дыру едва одевшись. Какая же все-таки замечательная была у меня комната. Нужно срочно что-то делать с этими идиотскими традициями. И советника уволить к чертям.

Кея мне удалось найти оранжерее, он что-то нечленораздельное бубнил в прозрачный потолок, не думала, что парень склонен к беседам с самим собой.

— Ты не представляешь, где я проснулась! — с порога заявила я и заставила его содрогнуться от неожиданности.

— И где же? — как-то безучастно спросил он, даже не пытаясь скрыть своего подавленного вида. Мое воодушевление сразу сошло на нет.

— Кей, я проснулась в гробу в каком-то подвале. Мне сказали, что это королевское ложе. Это было ужасно.

Однако, он даже не соизволил сделать вид, будто его это интересует. В гробу так в гробу, подумаешь, новость, дескать, чего от тебя вообще ожидать. С одной стороны, я прекрасно понимала, что моя свадьба для него вовсе не радостное событие, но мне не хватило великодушия, чтобы хоть немного не обидеться.

— Нет, я все понимаю, сегодня я выхожу замуж за Аргента, и тебя это совсем не радует, но неужели ты не можешь взять себя в руки и не портить своим ужасным настроением такой прекрасный день, — это заявление было весьма эгоистичным, надо признать.

— Вчера, — произнес он едва слышным голосом.

— Что? — не поняла я.

— Вчера. Твоя свадьба была вчера. Я был там. И ты неверно поняла причину моего плохого настроения, просто я крайне не хотел быть тем человеком, которому придется тебе все объяснять. Я до последнего надеялся, что ты не сразу заявишься ко мне. Но все произошло именно так, как говорил Аргент.

— Ты меня в конец запутал. Где ты был? На радуге? Это и была свадьба?

— Нора, пожалуйста, не заставляй меня. Аргент сказал, что ты сама все вспомнишь. Тебе просто нужно отдохнуть.

— Да что, черт возьми, происходит!? — я прекрасно понимала, что меня водят за нос, причем все, не только Кей, но и эта напыщенная Цирра, сам Аргент, даже селяне, они все меня дурачат, только и всего. Взмахом руки я открыла портал в пустоту.

— Куда ты? — он схватил меня за руку.

— Искать Аргента. Пусть он сам объяснит.

— Ты его не найдешь.

— Закричу и он придет! — настаивала я.

— Он не придет. Закрой дверь, — он с силой сжал мою руку и попытался оттащить меня от дыры.

— Аргент! — прокричала я в пустоту, и мы с Кеем повалились на пол, потому что он резко дернул меня за руку, — Ты совсем сдурел? — я и была готова обратиться в пламя от жара, поднимающегося изнутри.

— Он умер! — вдруг выдал Кей. И эти слова моментально раздавили меня подобно бетонной плите, обрушившейся с небес. Я перестала сопротивляться, Кей выпустил мою руку, и она безвольно упала на пол, не было сил пошевелиться, а разум отказывался верить услышанному.

— Ты врешь, — сквозь слезы прошептала я, — Скажи, что ты врешь, — повторила я едва слышно.

— Знаешь, я ведь больше всего боялся сообщать тебе это, — тихо ответил он.

— Ты видел тело? Ты в этом уверен?

— Видел.

— Помнишь, ты думал, будто я умерла…

— Это другое. Ты все вспомнишь, сама поймешь. Не заставляй меня, прошу.

— Ты ведь можешь ошибаться?

— Я не знаю. Аргент объяснял, что твое вчера случится завтра и мне лучше ничего тебе не говорить. Ты ничего не помнишь потому, что время у нас теперь разное, — он на мгновение умолк, — Я сам ничего не понимаю.

— Ты ошибаешься.

Все произошедшие вдруг показалось мне дурацким сном, начиная с пробуждения в гробу. Это было слишком абсурдно. Не вписывалось в рамки возможного. Я смогла принять путешествия сквозь миры, говорящего кота, радугу в качестве аттракциона, ползающие цветы и многое другое, но сегодняшний день никогда не станет частью моего бытия. Это всего лишь сон. Я отчаянно зажмурилась.

10

Я уже отчетливо ощущала пробуждение своей постели, вот я встаю, откидываю ночное небо. Этрисса велит внести ванну. Именно так должен был начинаться мой день.

Сегодня она подала мне белое платье, украшенное сияющими звездами, и довольно долго возилась с прической. Она была особенно внимательна. Все верно, ведь сегодня состоится Королевская Свадьба. И больше никаких кошмаров.

— Кажется, я вовремя, — услышала я знакомый голос и, обернувшись увидела Аргента. На нем был тот же наряд, что и в день нашей первой встречи в тюрьме вертикального мира. Пластины кирасы теперь показались мне вовсе не кожаными, а будто бы из крупной чешуи, наверняка дракона, переливающейся под лучами солнца. Только кинжала на поясе не было. Он откинул плащ сверкнув багровым подбоем, и моему взору открылась маленькая шкатулка в его руке.

— Это свадебный подарок, — улыбаясь он протянул ее мне, — Но ты должна открыть ее только завтра. Спрячь.

— Хочешь, чтобы я умерла от любопытства?

— Я верю, ты выживешь.

Мне потребовалось не мало усилий, чтобы не заглянуть в шкатулку, но, собрав волю в кулак, я сунула ее под подушку. Лишь бы Кей не нашел ее раньше меня.

Аргент раскрыл пространство, и мы оказались у подножия каменной лестницы, исчезавшей в облаках.

— Нам идти пешком? Лифт не предусмотрен? — шутливо поинтересовалась я.

— Считается, что это последние шаги прежней жизни. Ступая на каждую ступень следует оставлять часть себя и двигаться вверх обновленным, очистившемся. Это долгий процесс, потому лестница такая длинная.

— А что наверху?

— Наверху нас ждут гости, твои друзья тоже там будут.

— А кто еще приглашен?

— Конечно же, Совет и Колдуны, без них никуда.

Мы ступили на первую ступень. С каждым шагом лестница немного потрескивала и из-под подошв выскакивали электрические разряды, а пятки начинали зудеть. Мне было щекотно, и я не могла сдерживать смеха. Но спустя десяток ступеней, ощущения перестали быть раздражающим. Хихиканье больше не вырывалось из моего рта. Не хотелось и ничего говорить.

Еще через несколько ступеней я вдруг осознала, что я не хочу не только говорить, но и думать тоже. В голове образовалась пустота, отзывавшаяся звоном в ушах. Какая разница, что будет дальше, даже если ничего не будет. Новые чувства меня успокаивали, умиротворяли.

Когда земля осталась далеко позади, во мне не осталось никаких эмоций. Не было ни радости, ни любопытства, ни страха, словно я смертельно устала, хотя это не то слово. Усталость подразумевает физическое истощение, но его не было. Ноги механически перебирали ступеньки, а глаза не хотели смотреть по сторонам. Точнее, я видела свое бредущее вверх тело как бы со стороны.

Погрузившись в слой облаков, я поняла, что меня больше нет. Вообще никогда не было. Это было не хорошо и не плохо, это была данность. И с этим фактом я могла поступить, как захочу. Но я ничего не хотела. Да и что вообще такое «хотеть»?

Лестница завершалась просторным залом, заполненным живыми существами. Они подходили к нам, что-то говорили, но их голоса напоминали мне щебет птиц, все слова вдруг стали мне незнакомы, а лица казались совершенно одинаковыми. Голоса этих людей слились воедино, они издавали странные повторяющиеся звуки, как мотив какой дурацкой песенки. Эта жуткая мелодия отзывалась биением сердца.

— Э-леон-оракол-ханс-каяпр-имиим-пери-ювс-воир-уки, — эта абракадабра повторялась снова и снова нестройным хором пронзительных голосов. Лишь этот звук напоминал мне о том, что я еще хоть как-то существую.

Сумасшедшей каруселью мир закружился вокруг меня, будто я оказалась в центре тайфуна, звуки стихли, галдящие существа исчезли. Нечто холодное и влажное обволакивало меня, поглощало, мне захотелось раствориться в этом леденящем небытие. Это желание было настолько томительным и безграничным, что ни для чего иного не осталось места во Вселенной. Холод проникал внутрь все глубже и глубже с каждым вздохом, еще немного и он переполнит меня, разорвет на куски. И это приводило меня в экстатическое исступление. Я жаждала этого.

— Режь, — услышала я шепот Аргента, тихий, но в то же время настолько раздражающий, как шипение между радиостанциями в приемнике, — Режь! — повторил он снова еще более пронзительно.

Я закричала, но не услышала своего голоса, вместо этого реальность вокруг меня застыла и осыпалась, как осколки разбитого стекла.

— Режь! — душераздирающе прошипел Аргент в третий раз и разрушил мое сладостное томительное небытие окончательно. Сознание заволокла пелена ярости. Мне хотелось не только взорваться, но и разорвать все, что могло существовать вокруг меня нанеся максимальный урон реальности, словно я превратилась в атомную бомбу. Моя злость не была направленной, она была абсолютной. Я разразилась диким ором, и звук собственного, но незнакомо звучащего, голоса причинял нестерпимую боль, глаза перестали видеть, а сознание поспешило покинуть меня.

***

Холодное и влажное касалось моих рук. После всей произошедшей сюрреалистической бури это было первое нормальное человеческое ощущение. Ладони сжимали что-то скользкое и пульсирующее. Перед глазами мельтешили цветные пятна, будто меня ослепило слишком ярким светом, но видение понемногу развеивалось, и я увидела Аргент, лежащего рядом. Он улыбался и смотрел на меня светло-голубыми глазами.

Как хорошо, что все закончилось, успела подумать я прежде чем увидела, что держу в руках ультрамариновое сердце. Его сердце. Оно вздрогнуло в последний раз и замерло. Вместе с ним было готово остановится и мое. Оно сжалось в тяжелый комок и с последующим ударом разлилось горькой желчью по внутренностям, но, к сожалению, так и не остановилось.

Откуда-то изнутри вырвался крик безысходности. Судорожными движениями я раскрыла одно рукой зиявшую в его груди, а второй вложила остановившееся сердце. Я пыталась вспомнить все, что знала об оказании первой помощи, ведь смерть мозга наступает только через пять минут после остановки сердца. В панике я перебирала все медицинские термины, засевшие в голове: «адреналин», «дефибрилятор», «ИВЛ», «прямой массаж», точно, прямой массаж. Я снова вынула его мертвое сердце и несколько раз с силой сжала в кулаке, но вместо того, чтобы забиться вновь, оно лишь выстрелило в меня струей голубой крови.

За спиной послышались шаги, отчего-то я решила, что они непременно мне помогут, кем бы они ни были.

— Врача! — закричала я, не оборачиваясь, — Аппарат искусственного кровообращение! Его можно спасти!

Оглянувшись, я поняла, что помощи от вошедшего ждать бессмысленно. За моей спиной стояла смерть в классическом черном плаще с капюшоном, затем появилась еще одна, потом еще, всего их было четверо.

— Его можно спасти! — повторила я, но двое пришедших безмолвно подхватили меня за локти, с силой подняли на ноги, едва не вывихнув плечи, и оттащили от тела Аргента. Его сердце выскользнула из пальцев и растеклось по полу безобразной лужицей.

Я кричала, извивалась, пыталась ударить головой и ногами, цепляла за плащи, но эти существа не ослабляли хватки. Казалось, мои дерганья даже не причиняли им не удобства. Двое других медленно зашли спереди. Они были совсем близко, и я попыталась ударить ногой, но их тела, казалось, высечены из гранита. Не замечая ударов, они схватили меня за ноги и вынесли из зала через дыру в пространстве.

Эти твари затащили меня в мрачный пыльный подвал. В глаза бросился деревянный ящик в человеческий рост, стоявший у стены. Мои ноги опустились на каменный пол, но руки по-прежнему были скованы железными пальцами колханцев. Я поняла, что вряд ли сама останусь в живых сегодня, но страха не было, его затмила злость. Совсем выбившись из сил от тщетного сопротивления, я безвольно повисла в руках своих похитителей. Мне хотелось снова превратиться во что-то смертоносное, но мне не удавалось вспомнить, как именно это делается. Я оставалась просто человеком, каковым и была всегда.

Они не спешили вершить расправы, а снова подняли меня теперь уже только вдвоем на этот раз больно выкрутив руки. Двое других опустили ящик и откинули крышку.

Они похоронят меня живьем, дошло до меня. Или выбросят в море в этом ящике. Один из колханцев подошел достаточно близко, опасно близко, его рука оказалась перед моим лицом, и я не упустила возможности напоследок вцепиться зубами в костлявый палец. Он даже не вздрогнул, будто ему было совсем не больно. Я ощутила сладковатый вкус голубой крови, сустав мерзко захрустел, и я выплюнула фалангу с черным когтем.

— Я сожру тебя целиком, урод! — выкрикнула я и рассмеялась.

Существа продолжали паковать меня в ящик, в том числе и новоявленный калека, не обращая внимания на сочащуюся голубую жидкость из обрубка пальца. Но я вдруг ощутила небывалый прилив сил, и не давала уложить себя растопырив ноги. Маленькая победа возрадовала меня, от того, что им приходится так долго возиться со мной я получала особое, извращенное удовольствие. Я истерически хохотала, хотя из глаз текли слезы.

— Держи крепче, пока пальцы целы, — кричала я и продолжала смеяться, но крышка «гроба» неожиданно захлопнулась.

Вот и все, подумала я. От моей отчаянной удали не осталось и следа. В маленьком ящике в полной темноте тихим шепотом я повторяла снова и снова:

— Вот и все, вот и все…

— Ты что-то сказала? — услышала я знакомый голос, — Нора… — теплая рука гладила меня по щеке.

Веки неохотно поднялись, и я увидела Кея, сидевшего рядом со мной.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Колхана принадлежит тебе, — ответил он.

— Я видела, Кей.

— Ты вспомнила.

— Зачем они убили его? — спросила я, поднимаясь с цветастого пола оранжереи.

— Они? — переспросил Кей.

— Эти, смерти в капюшонах.

— Колдуны? — уточнил он.

— Это ведь они убили Аргента, — сказала я, но мой друг отрицательно помотал головой.

— Тогда кто? И зачем? Я не понимаю…

— Ты была сама не своя на этой церемонии, я сразу понял, что с тобой что-то не так.

— Кей, в чем дело? Объясни по порядку! — потребовала я стараясь придать своей речи твердости, но голос еле-еле звучал.

— Я ведь тоже ничего такого не ожидал, — начал он с оправдания, но, глубоко вздохнув, продолжил, — Меня разбудил Аргент, довольный такой был, сказал, чтоб я освободил помещение, поскольку ты должна проснуться в своей постели. Отправил меня в большую комнату без мебели. Там было много людей и этих, колханцев. Из людей были Евфера, Драт, Канк, Гилл и Илон, а из синемордых Колдуны и Совет, как я понял. Селяне раздавали какие-то сладости на палочках. Я в основном с Евферой общался, ей кто-то наплел про букет, который непременно нужно поймать, так она прыжки тренировала. Мы долго там были, но колханцы нас стороной обходили. Да и я их побаиваюсь. Я же кроме Аргента, никого из них и не видел раньше.

— Кей, переходи уже к сути, — поторопила я его.

— Я и перехожу. Потом как из-под земли появились вы с Аргентом. Ему кинжал вручили черненький, а тебе на голову корону нахлобучили, помнишь?

— Не помню.

— Все стали подходить к вам по очереди, кланялись, тебя называли Императрицей. Я тоже подходил, а ты на меня как на пустое место посмотрела, будто не узнала. Я еще тогда неладное заподозрил, но толком не понял, в чем дело, да еще и обиделся. А потом все хором стали кричать: «Элеонора Колханская прими Империю в свои руки». И тут вы оба начали растворяться, на точечки рассыпаться, вот тогда я уже испугался и даже забыл, что обиделся, — он вдруг замолчал.

— А дальше что? — он молчал и тяжко вздыхал, — Кей, просто говори, как есть. Я такое пережила, что ты меня вряд ли расстроишь еще сильней, — его манера изложения начинала меня злить.

— Расстрою, — грустно ответил он, — Потом вы снова стали собираться из точек, а когда целиком появились, Аргент вытащил из ножен кинжал, вложил в твои руки и сказал: «Режь». Колханцы тогда переполошились, хотели подойти ближе, но наткнулись на стеклянную стену. Я тоже пытался прорваться, но и меня стена не пустила, а дырки делать я не умею. Да и не вышло бы, наверно, у колханцев-то не получилось, — он опять начал заговариваться, уходя от линии повествования, и я укоризненно посмотрела на него, он вздохнул и продолжил, — Аргент опять закричал: «Режь!», но ты только голову руками обхватила. Тут Аргент скинул кирасу и рубашку, направил твою руку с кинжалом себе в грудь и опять как заорет нечеловеческим голосом: «Режь!» Колханцы вдоль стеклянной стены забегали, бьются как мухи, а поделать ничего не могут. И тут с тобой начало творится что-то страшное. У тебя волос огнем вспыхнули и вокруг пламя разлетаться стало, ты так кричать начала, что это стеклянная стена зазвенела. В общем, ты кинжал ему в грудь воткнула, а он стоит и улыбается, волосы твои огненные приглаживает, а ты все орешь, да так, что стена растрескалась и начала осыпаться.

Он говорил что-то еще, но я уже не слышала. В глазах потемнело, и я судорожно хватала ртом воздух. Внутри все сжалось, через силу я выкрикнула:

— Что?!! Ты хочешь сказать, его убила я?

— Ты сама не своя была. Я же говорю, не ожидал ничего такого. Потом ты сердце у него вытащила…

— Дальше я помню, — прервала я Кей не желая переживать всех подробностей этого кошмара еще раз.

Он улыбался и глаза были светло-голубые с желтыми искорками. Он знал заранее, что так случится. Знал и хотел этого. Неужели не было иного выхода? Я вспомнила, что он говорил в тот момент, когда я резала кинжалом его плоть. Он говорил о том, что когда-нибудь я снова открою глаза в его мире, что это не конец, а только начало пути. И впереди меня ждет много прекрасных вещей, по сравнению с которыми наши прогулки по радуге покажутся мне скучнее просмотра прогноза погоды. Именно так он выразился, вырвав очередную глупость из моей памяти. Он говорил, что теперь мы всегда будем вместе и прочие банальности. И я знаю, что он врал мне и, скорее всего, себе тоже.

Шкатулка. Я ведь совсем забыла о шкатулке под подушкой. Во мне затрепыхалась едва живая надежда на то, что все еще можно исправить. Вдруг там что-то важное.

Сбросив с себя свинцовую тоску, я резко вскочила на ноги.

— Что с тобой? — обеспокоено спросил Кей.

— Шкатулка. Под подушкой, — бросила я на бегу и помчалась в комнату.

Маленькая, чуть больше пачки сигарет, вырезанная из черного камня, она затаилась в складках простыней и терпеливо дожидалась меня. Такая же холодная, как руки Аргента.

Некоторое время я держала ее в руках и медлила. Во мне боролись противоречивые чувства. Этот маленький сувенир мог дать мне ключ к тому, как все исправить, или же окончательно развеять все иллюзии.

Проведя пальцем по гладко отполированной поверхности, я откинула крышку. Внутри лежал ограненный зеленый камень размером с грецкий орех и маленький, словно игрушечный золотой ключик на цепочке. На дне обнаружилась записка:

«До последнего мгновения я не знал, кому из нас удастся остаться в живых. Теперь уже ясно, что тебе. И я рад этому. Не печалься, это означает, что все случилось, как надо. Колхана теперь в твоей власти. Абсолютной власти, гораздо большей, чем когда-либо имел я сам.

Камень всегда носи при себе, это опора твоей власти, в нем останется часть меня, он защитит тебя. Ключ этот открывает дверь в одно из самых потаенных мест Колханы, в мои личные покои. Там ты будешь недосягаема ни для кого. Держи его в руке и шагни в пустоту. Ты попадешь туда.

Не доверяй Совету. Не доверяй Колдунам. Помни, Колдуны могут вернуть время в исходную точку, если что-то будет не в угоду им. Совет постарается запутать тебя, чтобы лишить власти. Но пока Камень у тебя, они лишены силы.

Найди в Совете лорда Дохариса, ему можно доверять, по крайней мере, мне так казалось. Он введет тебя в курс дела.

Когда ты попытаешься нарушить ход времени, это может разрушить Вселенную.

Когда-нибудь время замкнется в кольцо, родится новый мир, где я буду ждать тебя, если ты будешь помнить».

Когда я дочитала до конца, бумага истлела и рассыпалась черным пеплом. Я сжала в кулаке Камень, стараясь подавить склизкий комок, застрявший в горле, но из глаз хлынул поток слез, а дыхание стало звучным и прерывистым.

Уткнувшись в подушку, я отдалась безысходности целиком и полностью. Пусть проглотит меня, переварит и низвергнет в небытие. Она невыносимой болью выворачивала суставы, заламывала руки. А потом я перестала осознавать себя и провалилась в коматозный сон без видений, без надежды на пробуждение.

***

Солнечные лучи скользили по закрытым векам, пытаясь заглянуть мне в глаза, я пыталась увернуться от их назойливой щекотки, но безуспешно. Открыв глаза, я увидела рассвет. По сумеречной серениве балдахина из-за моих ног медленно выползало Солнышко. Почему-то мне показалось это хорошим знаком, Солнце встает, часы идут и жизнь продолжается. Как ни странно, гнетущая тоска покинула меня, будто исчезла вместе с письмом Аргента. Не было и мертвящего чувства вины, разъедавшего кислотой внутренности. Я ощутила себя свободной и легкой, если не счастливой.

— С тобой все нормально? — спросил Кей, откинув рассветающий балдахин. В его глазах читалось удивление.

— Вполне, — ответила я потягиваясь.

— Что ты сделала с небом?

— А что с небом? — он указал на балдахин, — Солнце взошло, — пояснила я.

— Это ты сделала?

— Возможно. Какая разница?

— Ты какая-то странная. Это из-за той шкатулки? Что там было?

— Камень и ключик.

— И все?

— И все.

— Ты уверена, что нормально себя чувствуешь?

— Да что ты придрался ко мне? Я себя отлично чувствую. Лучше, чем вчера по крайней мере.

— Я уж подумал, что у тебя опять память отрезало. Улыбаешься…

— А ты думал, я в трауре буду год ходить?

— Если честно, да. Ты вчера так кричала. И эти твои глаза…

— Чего? Что с глазами?

— Они у тебя зеленые.

— Они и были у меня зеленые, кошачьи твои мозги!

— Но не все же.

— Не все, только третий, пятый и десятый, — его дурацкая реплика вызвала у меня приступ истерического смеха.

— Прекрати. Иди сама посмотри в зеркало.

— И у вижу я там еще и крылья нетопыря, и драконий хвост. У нас нет нормального зеркала, ты забыл.

Он вдруг скрылся за полой балдахина, а через минуту вернулся с миниатюрным зеркальцем в золоченой оправе.

— На, полюбуйся, — протянул он мне дамский атрибут.

Кей был прав, с моими глазами что-то произошло. Они действительно были зелеными, полностью зелеными, как намедни обретенный камешек. В глазах не осталось ни зрачков, ни белков, все пространство застилала изумрудная зелень.

Еще недавно я бы в ужасе подпрыгнула, увидев подобный эстетический тюнинг, но сегодня я даже удивляться поленилась. Лишь отметила про себя, что этот цвет не плохо сочетается с волосами, да и вообще, красоту ничем не испортишь.

— Тебе что-то не нравится? — невинно спросила я.

— Ты это нарочно сделала? — Кей укоризненно посмотрел на меня.

— Да, ночью глазки свои выковырнула и изумрудики вставила, а как же.

— Я бы на твоем месте хотя бы запаниковал, — это прозвучало как предложение.

— Уговорил, — ответила я и театрально запричитала, — Ах, мои бедные глазки, что же случилось с вами? Кто же зеленкой вас измазал?

— Прекрати ерничать, — строго сказал Кей, — Как психолог могу тебе сказать, что твое поведение является защитной реакцией на стресс. И к своему организму следует внимательнее быть.

— Кей, у меня нет никакого стресса. Ты прав, со мной что-то происходит, но этого не нужно бояться. Я перерождаюсь, Аргент говорил об этом, только я тогда не понимала, что он имел ввиду. И то, что произошло вчера было лишь частью моего становление. Он называл это нигредо.

— А что будет со мной? — он жалобно посмотрел на меня.

— Я не знаю.

Только теперь я осознала, насколько сильные изменения произошли во мне. Позеленевшая склера глаз на самом деле просто наиболее заметная из перемен. И если в начале пути я и Кей были одной породы, даже несмотря на то, что он был котом, то теперь мы сотканы из разного вещества. И скоро между нами не будет ничего общего. Прежняя я наверняка бы сожалела об этом, но теперь во мне больше не было места для сожалений, кажется, все мои чувства понемногу атрофируются. Я все еще осознаю, что мне должно быть страшно, но мне не страшно.

— Кей, ты должен вернуться домой, в Темерис, — мне казалось это единственно верным решением. Он был инородным телом в слаженном организме Колханы, часть которой теперь стала и я.

— Домой… — он присел на край кровати, взял меня за руку и продолжил, — Знаешь, в чем загвоздка? Мой дом там, где ты.

Шкатулка, первый и последний подарок Аргента, скатилась по простыне и неприкаянно лежала на полу, пытаясь спрятаться под полой балдахина. Не знаю откуда, но я знала, что изумруда внутри не окажется. Теперь он всегда со мной, в моих глазах. Так оно и оказалось, на дне шкатулки лежала лишь цепочка с ключиком. Я вынула подвеску и надела на шею, пусть будет при мне.

Переодевшись после водных процедур, которые на этот раз все-таки проводила Этрисса, а не бритоголовые клоны, я направилась в Зал Совета. Это была та самая круглая дверь, возле которой некогда набросился на меня Аргент. За ней поджидала личный советник, имени которой я не могла ни запомнить, ни выговорить.

— Миледи, — почтительно поклонилась она, — Вам не надлежало приходить сюда сейчас. Уж не сочли ли Вы нужным созвать Совет? — она произнесла это тоном учительницы, отчитывающей школьницу, заявившуюся в кабинет директора посреди совещания.

— Именно, — ответила я пытаясь сохранить остатки достоинства, а не виновато хлопать глазами, — Я желаю видеть в этом зале всех членов Совета, Колдунов, свою свиту и моего личного помощника Кея.

Лиловая особа приоткрыла рот и выпучила желтые глаза. Некоторое время она молча переваривала информацию.

— Миледи, — наконец заговорила она, — Колдуны не могут присутствовать на заседании Совета. А селяне тем более, — теперь я понимаю, почему Аргент не хотел идти против традиций, с таким личным советником особо не забалуешь.

— Цирра… Цирру… — попыталась я обратиться к ней по имени, но запнулась.

— Цирруменика, — напомнила она.

— Это не важно, — отмахнулась я, — Во-первых, мои люди не селяне, во-вторых, они станут членами Совета, а раз я Императрица, то мне решать, кому и где можно присутствовать.

От такой наглости Цирруменика стала фиолетовой, а глаза ее поржавели.

— Миледи, но устои Колханы… — начала она, но я ее перебила.

— К черту устои! — эта леди вывела меня не на шутку, и меня понесло, — Я вам революцию устрою, тоталитаризм и репрессии.

— Миледи, но так нельзя. Совет не одобрит.

— Вы еще не поняли? Никакого Совета больше не будет. Да, и в Ваших советах я тоже более не нуждаюсь. Вы уволены.

— Что это значит? — лиловая барышня уже не выглядела такой грозной, мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

— Это значит, что я снимаю Вас с должности личного советника.

— Но эта должность пожизненная, — попыталась она поспорить.

— Значит, я освобождаю Вас досрочно. Вы свободны.

— Ваша воля, — едва слышно произнесла девушка и в ее руке мелькнул кинжал. Быстрым движением она направила острие себе в грудь. Я немедленно схватила ее за руку и предотвратила трагедию. Она посмотрела на меня бледно-желтыми глазами явно не понимая, что делать. Если бы я стояла на шаг дальше, было бы не избежать непоправимого.

— Ты что делаешь, дура?! — заорала я на первую жертву своих репрессий.

— Должность личного советника пожизненная, — промямлила она, — Если император берет себе нового советника, прежний должен умереть. Да и куда мне идти теперь?

— Какая глупость! Из-за работы тыкать в себя кинжалом! Меня тоже увольняли, так что ж не жить теперь?

— Если Вы станете снимать с должности других членов Совета, они поступят так же.

— Ну и дела. Я даже уволить никого не смогу. Не убивать же их и впрямь. Хотя, лорда Ируана я бы уволила все-таки.

— И я не выношу его, — Цирра вдруг улыбнулась, но тут же скрыла улыбку, — Так мне можно будет остаться? — робко поинтересовалась она.

— Ладно, оставайся, — перед лицом смерти с нее вдруг слетела вся напыщенность и надменность, под которыми скрывалась вполне человеческая сущность, — Только не надо меня поучать, договорились?

— Благодарю, миледи, — она присела в реверансе, — Я постараюсь помогать Вам во всем.

— Вот и отлично. Так, если я соберу здесь Совет, Колдунов и своих людей, они не станут убивать себя из-за нарушения традиций?

— Колдуны, скорее всего, просто не придут. Аргент всегда встречался с ними в императорских покоях.

— Это там, где гроб стоит?

— Именно. А из-за селян, простите, миледи, Вашей свиты, Совет разозлится, но не более.

— А если Колдуны все-таки придут?

— Я не знаю, что будет, — пожала она плечами.

— Ладно, будь что будет. Зови всех.

Цирруменика исполнила очередной поклон и выскользнула в щель меж пространствами. Мне было некомфортно находится в огромном зале под пристальным взглядом припотолочных горгулий. Не могу сказать, что мрачный готический стиль мне не нравился, но здесь чувствовалось присутствие тех, кто правил Колханой до меня. Эти духи прошлого наполняли воздух свинцом, поскольку сами несли некогда непосильную ношу власти.

Мое одиночество продлилось совсем не долго, я даже не успела как следует собраться с мыслями. Цирруменика неожиданно возникла в зале и обратилась ко мне.

— Миледи, я все-таки вынуждена Вам сообщить, что императрица должна появиться в зале после того, как все заседатели явятся. Но я ни в коем случае не настаиваю. Ваша воля, — меня обрадовало, что личный советник изменила свое поведение. Возможно, именно поэтому я согласилась ей уступить. Да и нет ничего дурного в том, чтобы заставить Совет ждать.

Я уже собиралась выйти через прореху в реальности, но Цирра открыла невидимую дверь в стене, и я оказалась в уже знакомом кабинете с красным диваном. Что ж, это помещение мне нравилось гораздо больше.

— Вы будете слышать все, что происходит в зале, — пояснила девушка, — Вы сами решите, в какой момент следует появиться.

Я отчетливо слышала звуки шагов, скрежет ножек стула об пол, даже дыхание вошедших. Затем до меня донесся приглушенный шепот, настолько отчетливый, будто мне шептали на ухо.

— Это все Колдуны, -ворчал кто-то, — Это все они. Ему было не совладать с ней. А что теперь нам делать?

— Нам уже ничего делать не придется, — вторил ему другой, — Ей не нужны ни Колдуны, ни Совет. Такая сила в помощниках не нуждается. Это конец Колханы.

— Кодуны выдумали ее, — настаивал еще один, — Она с ними заодно.

— Это все из-за прихоти Аргента, — ворчал первый, кажется, это был лорд Ируан, — Этого нельзя было допускать. Наплодит настоящих миров, и никто ей не указ, даже если Вселенная рухнет.

Послышались новые шаги, и голоса смолкли.

— Селяне, — прошипел один из присутствующих.

— А я как раз не позавтракал, — громко сказал Драт, — Зови трактирщика.

Послышался сдавленный стон.

— Умолкни, — прорычала Евфера, — Мы сюда не жрать пришли.

— А что тогда? — подал голос Илон, — Где Норка? Что за дела?

— Она теперь тебе не Норка, а Ваше Величество, — просветил его Кей.

— А это еще что за чудики в халатах? — подал голос еще кто-то.

— Колдуны, — пояснил Кей шепотом, — Ты лучше потише будь.

Кажется, все были в сборе. Члены Совета и Колдуны молчали, были слышны лишь голоса моих друзей. Выждав еще немного времени, я направилась к двери.

— Ее Императорское Величество Элеонора-но-Аргент-каи-Колхана, — услышала я громогласное представление от Цирры распахнув дверь. Присутствующие встали со своих мест, но не подняли глаз склонив головы, за исключением моей свиты, им придворные манеры были до лампочки. Лишь Драт поднялся, чтобы помахать рукой. Он сидел дальше всех на противоположном краю длинного стола.

Я опустилась в мягкое кресло на высокой ножке, что делало его похожим на фужер, служившее троном, хотя оно не слишком вписывалось в интерьер и больше подошло бы для футуристического офиса. Некоторое время я молча разглядывала присутствующих. Шесть членов Совета, включая Цирру, четверо Колдунов, тех самых, что заколачивали меня в гроб. Кодуны замерли с одинаковыми каменными лицами и пристально смотрели на меня. Члены Совета напротив, старались не встречаться со мной взглядом. Я почувствовала, что они боятся, особенно лысоголовый старик с зеленоватым морщинистым лицом и крючковатым носом. Про себя я назвала его Носферату.

Цирра была единственной женщиной в Совете. Она сидела ближе всех ко мне по правую руку, впрочем, как и весь Совет. Рядом с ней сидел мужчина, напомнивший мне Аргента. По крайней мере у него был такой же оттенок кожи и длинные черные волосы. Правда, выглядел он несколько старше. За ним расположился Носферату. Он нервно теребил рукав балахона. Следующий участник заседания был самым ярким пятном в Совете. Он был похож на радужную кляксу. Темно-синее лицо отлично контрастировало с красными коротко стриженными волосами и желтой одеждой. Сам он обладал плотным телосложением и постоянно ерзал на стуле. Этакий цветастый колобок, за которым был едва заметен бледный светловолосый юноша, показавшийся мне едва ли не прозрачным. Если среди колханцев есть альбиносы, то передо мной был один из них. Впрочем, он вполне мог оказаться и девушкой, просто короткая стрижка могла ввести в заблуждение. Последним членом совета оказался сизеликий старик с седыми волосами и бородой в белом колпаке. Его я прозвала Смурфиком.

По левую руку восседали неподвижные Колдуны. Даже по сравнению с колханцами, они выглядели странно отчужденно. В этот раз на них были голубоватые балахоны, точно подобранные в тон лиц. Неподвижность придавала им еще больше сходства со статуями.

— Норка, ну где официант? — прервал тишину Драт.

Я не выдержала и рассмеялась. Смурфик привстал с места и удивленно посмотрел на меня, а Колобок еще сильнее заерзал. Мне нужно было начинать заседание, пока Драт не притащил сюда баранью ногу. Такое развитие событий представлялось вполне возможным. Пауза затянулась, а в голову ничего не шло.

— Еды не будет, Драт, — подавив улыбку, мрачно ответила я, а затем обратилась к Совету и Колдунам, — Я бы хотела представить вам новых членов Совета. Они будут присутствовать на каждом заседании, — Носферату остервенело начал перебирать ткань своего одеяния и нервно поглядывать на Цирру, — Чьи имена я назову, поднимитесь, пожалуйста.

Ситуация напомнила мне перекличку первоклассников, но я не придумала иного способа познакомить этих странных существ со своими друзьями. Однако, перечисление имен закончилось и нужно было вести диалог дальше. Носферату продолжал бросать на меня беспокойные взгляды, казалось, он хотел что-то спросить, но никак не решался.

— Я не в курсе ведения дел в Колхане, может быть у кого-то есть пожелания? — спросила я, вопросительно посмотрев на Носферату.

Лысоголовый неловко встал и дребезжащим голосом заговорил:

— Они селяне? — я узнала этот отвратительный брюзгливый тон.

— Как Ваше имя? — уточнила я.

— Лорд Ируан, — ответил Носферату.

— Лорд Ируан, по-Вашему я селянка? — старик с ужасом посмотрел на меня, будто его обвинили в преступлении, за которое полагается сожжение на костре.

— Нет, миледи, ни в коем разе.

— Не все вы одинаковы, пусть вас не смущает отличие цвета крови. Да, и сядьте, наконец, я прекрасно слышу Вас с места.

— Но кровь, — возразил противный старик, умащивая свою задницу на стул, — Их кровь другая.

— Как и моя, — металлическим тоном ответила я.

— У кого-то еще есть вопросы?

— Миледи, я лорд Австер — фальцетом пропищал цветастый колобок, — А что будет с прежними членами Совета? — Носферату и Альбинос невнятно зашипели на Колобка, будучи недовольными его формулировкой. Оно и ясно, все они предполагали подобный исход, но не хотели этого знать наверняка.

— Я знаю правила. Вы останетесь в Совете, у меня нет желания никого убивать.

— Но это против правил! — запротестовал Смурфик.

— Кому не нравится, могут покинуть Совет добровольно. Я никого не держу.

— Это конец Колханы, — тихо вздохнул он.

— Лорд Давор, — обратился к Смурфику «старший брат» Аргента, — Настали новые времена. Теперь все будет против правил, пора привыкать, — он усмехнулся, а я уже прониклась симпатией этому человеку. Мало того, что он напоминал Аргента, так еще сразу продемонстрировал адекватное поведение, в отличии от своих коллег.

— Пришло время привыкать к новым правилам, — ответила я эхом решив поддержать единомышленника, — Вы правы, лорд…

— Дохарис, — ответил мой новый друг, и я вспомнила, что знаю это имя. Он и есть тот, кому можно доверять по словам Аргента.

— Ты ничего не смыслишь, — возмущался Смурфик тыкая пальцем в Дохариса, а Носферату полушепотом поддакивал и интенсивно кивал, будто его паркинсонизм поразил, — Селяне в Совете, селянка на престоле, они запутают время, Кодуны разорвут материю. И не забывайте, что Конгломерат был создан ее рукам, — он фамильярно тыкнул на меня пальцем, что уже показалось мне непозволительным, но на этом Смурфик не унялся, — Селянка своими руками вонзила кинжал в императора Аргента, вы все этому свидетели! Мы должны немедленно избавить Колхану от узурпаторши, — эта откровенная революционная пропаганда закипятила мне кровь. Такого отношения я не потерпела бы и будучи студенткой политеха, и уж тем более не потерплю, будучи императрицей. У меня перед глазами помутнело от такой наглости.

— Лорд Давор, — произнесла я, вставая с кресла, отчего-то я решила, что смертный приговор следует выносить стоя, — Я освобождаю Вас от занимаемой должности. Вы свободны.

Надо признать Смурфик не был трусом. Он не изменился в лице, не стал умолять о пощаде, не попытался бежать. Он оставался таким же решительным, как и в начале своей речи.

— Ваша воля, — произнес он на прощание, и в руке сверкнуло темное лезвие кинжала, мгновенно поразившее его грудь.

Безжизненное тело опустилось на стул. Если бы не кинжал, торчащий из груди, можно было бы подумать, что он просто сел на место.

Я же совсем ничего не почувствовала, ни вины, ни радости, совсем ничего. Будто не лишила мгновение назад жизни человека, пусть и не слишком приятного, а муху прихлопнула. Хотя нет, убийство назойливого насекомого приносит все-таки больше эмоций.

Когда впервые убиваешь живое существо, пусть даже не умышленно или в качестве самообороны, в психике что-то ломается, какой-то фундаментальный закон, после чего ты уже никогда не будешь прежним. С этого момента в любой ситуации становится реальным еще один вариант выхода из положения — физическое устранение субъекта. Не важно, будет причиной личная неприязнь или банальная выгода от исхода, мозг всегда будет рассматривать это, как еще одну возможность решения проблемы.

Именно это со мной и произошло сегодня. Я не испытывала настоящей ненависти к Давору, не испугалась его пламенных речей, а лишь выбрала самое простое решение конфликта. И самое страшное, что подобное теперь является не чем-то экстраординарным, а вполне обыденным. Меня даже совесть не хотела мучить за этот поступок, ей было плевать.

Носферату сжался в комок и даже теребить балахон перестал. И как такой трус вообще оказался в Совете? Цирра буквально светилась от ехидства и стреляла золотистыми глазами по своим коллегам, дескать, кто следующий. Альбинос, казалось, впал в кому, смотрел в одну точку и, по-моему, даже не дышал. Колобок явно страдал от острого предмета в заднице и никак не мог усидеть на стуле. Дохарис же будто вовсе не обратил внимания на произошедшее.

— Трофей забирает победитель, — металлическим голосом произнес один из колдунов.

— Что Вы имеете в виду? — удивленно спросила я, но Колдун проигнорировал этот вопрос.

— Это значит, миледи, что Вам следует вынуть кинжал. Теперь он Ваш, — пояснил Дохарис.

— Это обязательно? — идея, вытащить клинок из мертвого тела, казалась совсем не соблазнительной. Я представила, как меня тут же обрызгает кровью, еще и трупом придавит, вряд ли я смогу в такой ситуации сохранить императорское спокойствие. К тому же, подобный кинжал уже побывал в моих руках, и это не самые приятные воспоминания.

— Миледи, идти против воли Колдунов в их присутствии было бы опрометчиво, — пояснила Цирра, — Мой супруг прав, — меня несколько удивило, что в Совете присутствует семейная пара. Учитывая свой опыт замужества, я и не предполагала, что у колханцев существую обыкновенные, а не какие-нибудь алхимические браки.

Глубоко вздохнув я встала и направилась к мертвому Смурфику. Положив обе ладони на рукоятку, я уже была готова вытащить лезвие, но труп внезапно ожил. Покойник перехватил оба моих запястья огромной когтистой лапой и попытался вонзить в меня кинжал, секунду назад торчавший из его груди. Мне удалось увернуться, и лезвие угодило в плечо Альбиноса. Тот дико завизжал женским голосом, вскочил с места, перекувыркнулся через стол и упал в объятия одного из Колдунов.

— Давор убил меня! — кричал Альбинос неправдоподобно высоким голосом, нервно дергая рукоятку.

Лишившись оружия, восставший из мертвых потянулся свободно рукой к моему горлу, но в этот момент с его головой столкнулся летящий стул. Удар был такой силы, что мы оба повалились на пол, а деревянный стул разлетелся в щепки. Но это вовсе не убавило прыти гнома. Я видела, как сзади его сдерживал Дохарис, но ему не хватало сил оттащить злобного Смурфика. Тогда Драт схватил бывшего мертвеца за голову и потянул на себя. Старик протяжно застонал и ослабил хватку. В следующее мгновение послышался треск ломающихся позвонков и меня обдало фонтаном голубых соплей. Надо мной стоял Драт держа оторванную голову за волосы.

— А это мой трофей, — улыбаясь, произнес он, — Пожрать бы еще.

Драт помог мне высвободиться из-под обезглавленного тела и стер рукавом рубашки голубую кровь с моего лица свободной рукой, не выпуская из другой головы. Кажется, он и впрямь вознамерился забрать ее с собой. Когда я вернулась на свое место, один из Колдунов протянул мне кинжал.

— Трофей забирает победитель, — повторил он.

— В таком случае, отдайте кинжал Драту, — ответила я.

— Я не о кинжале. Я о Колхане. Ты победила. Трофей забирает победитель. Все мы твой трофей.

— Тогда причем тут кинжал?

— Он принадлежал не Давору, потому и не причинил ему вреда. Нельзя убить чужим оружием.

— Вы знали, — дошло до меня наконец, — Вы знали, что он сделает.

— Мы многое знаем.

— Вы не просто знали, Вы пособничали.

— Мы знаем больше, чем многое.

— Сейчас я попрошу Драта, он и вам всем головы поотрывает!

— Он этого не сделает, нам это тоже известно.

— Миледи, — вмешалась Цирра, — Колдун пытается сказать, что знал о том, как все закончится.

— Знал или нет, меня пытались убить. Они сказали про кинжал.

— Простите, Миледи, но это я сказала, — ее золотистые глаза виновато померкли.

— Зачем, Цирра? Ты тоже все знала?

— Нет-нет, — перепугано залепетала она, — Я лишь следовала инструкции.

— Миледи, позвольте объяснить, — вмешался Дохарис, — Наш мир существует благодаря традициям, канонам, правилам, которые мы вынуждены безукоснительно соблюдать. Это не наша прихоть или глупые суеверия. Если мы станем действовать по своему разумению, Колхана падет. Время в нашем мире течет по-разному, если не будет основных ориентиров, мы заблудимся в нем, начнем менять прошлое по своему неразумению, будем слепы, как селяне, живущие одним днем с бесполезной памятью о том, чего никогда не было. Цирруменика лишь подсказала одно из правил. Кинжал должен вынуть император, иначе событие не будет завершенным. Только Вы имеете право отнимать жизнь.

— То есть теперь он снова восстанет из мертвых? — испугалась я.

— Боюсь, это возможно.

— Мир уже не будет прежним, — произнес еще один из Колдунов.

— Неужели это так важно? — не поверила я.

— Там, где Вы жили раньше, есть понятие о причинно-следственных связях. В мире Хаоса также каждому следствию нужна причина, но порядок может быть другим. Если происходит следствие, мы обязаны создать причину. Давор убит, но данная линия времени подразумевает, что сделать это должен был именно император, никто другой попросту не сумеет. Вам предстоит убить его, чтобы дать ход времени.

— Но ведь Драт убил его. Он смог, — решила поспорить я.

— Смог и не смог одновременно, — продолжил Дохарис, — Это все-равно, если бы кто-то вернулся в прошлое и изменил ход событий. В этом случае в будущем у него не было бы причины возвращаться в прошлое, поскольку он не знал бы, что должен вернуться и что-то изменить. В Вашем мире это породило бы разделение Вселенной на две вариации, в Колхане же оба этих события произошли одновременно, мир сойдет с ума.

— Хорошо, — выдохнув сказала я, — Допустим, я верю в это. Но что от меня требуется сейчас?

— Колдуны могли бы решить. Им лучше видно.

Я вопросительно посмотрела на живых статуй в капюшонах. Их каменные лица были совершенно непроницаемы, кажется, они совсем не люди.

— Мир уже не будет прежним, — снова сказал один из них.

— И что это значит?

— Это означает конец Колханы, — пояснил другой.

— Нет-нет, — мне очень не понравился их ответ, я вдруг замахала руками, будто пыталась отбиться от их слов, как от назойливой мухи, — Может, я снова воткну в него кинжал и событие завершится?

— Нет, — отрезал Колдун.

— Просто прекрасно, — воскликнула я, — В первый же день правления я уничтожила мир.

— Лорд Дохарис, как следует завершить действие? — с надеждой я посмотрела на самого адекватного Советника.

— Миледи, помимо правил мы должны соблюдать и пророчества, все, что говорят Колдуны.

— Я не верю Вам. Мир стоит на месте и не трещит по швам. Из-за одного идиота не может быть столько неприятностей.

— Процесс может быть долгим, возможно, позже Колдуны подскажут, что делать.

— Нужно отправить его в дальние миры, он останется жив для Колханы, просто далеко, — протараторил Альбинос, который, кажется, все-таки был девочкой или совсем юным мальчиком.

— Изура, — обратился к нему или к ней Дохарис, — Это все равно не избавит от пророчества. Его придется исполнять.

— Если Колхана все-равно падет, то какой смысл исполнять пророчество? И пробовал ли кто-нибудь их игнорировать? — заявила я.

— Не на моей памяти точно.

— Уважаемые, — обратилась я к Колдунам, мне показалось, что весьма невежливо обсуждать их слова так, будто Кодунов тут нет, — Почему бы Вам четко не разъяснить всем нам, что от нас требуется? — но, кажется, подобная фамильярность также выходила за рамки туземных традиций, все члены Совета смотрели на меня так, будто я голую задницу показала.

— Мы не даем ответов, — произнес один из них, — Мы лишь делаем то, что должны.

— Не можете или не хотите? — не унималась я.

— Миледи… — хотел вмешаться Дохарис, но я жестом остановила его.

— Мы не станем давать ответов потому, что этого не должно происходить.

— А если я вас всех уволю? — мне было ясно, что подобное поведение может быть весьма опасным, но с другой стороны мне нравилась эта прогулка по лезвию. Особое, извращенное удовольствие.

— Ваша воля, — равнодушно ответил он.

— Миледи, не стоит, — все-таки вмешался Дохарис.

Мне нечем было повлиять на Колдунов, это было очевидно. Боюсь, что даже прибегнув к пыткам, я не добьюсь от них ничего. Колдуны будут стоять насмерть за свои традиции, кажущиеся мне весьма сомнительными.

— Миледи, — снова заговорил Дохарис, — Я бы не воспринимал все в буквальном смысле. Колдуны лишь сказали, что мир не будет прежним. Возможно, это конец старой Колханы и начало новой.

— Мне бы хотелось верить тебе, — ответила Цирра, — Но что-то подсказывает, что ты ошибаешься.

— Заседание окончено, — объявила я, — Все свободны.

Поднявшись с кресла, я уже собиралась развернуться и уйти, но поймала на себе непонимающие и напуганные взгляды. Даже колдуны придали своим каменным лицам едва заметный встревоженный вид. Это заседание порядком вымотало, хотелось поскорее принять ванну и отмыться от забрызгавшей меня голубой слизи, а потом отдохнуть, наконец, в своей любимой комнате. И мне было наплевать, нарушила ли я очередную дурацкую традицию или нет, хотя подозревала, что в чем-то сейчас облажалась. Откуда-то из глубин подсознание всплыло чувство ответственности, и я все-таки остановилась.

— Ну что еще не так? — раздраженно всплеснув руками спросила я.

— Миледи, — едва слышно заговорила Цирра, — Свободны — означает смерть…

Вот черт, едва не убила их всех разом. Хороша была бы, если б ушла. Они бы тотчас принялись бы тыкать себя ножиками, эти махровые консерваторы.

— Боже, конечно нет! — вскрикнула я, — Свободны — означает, что заседание окончено, вы все можете идти по своим делам, но никто из вас не должен умирать! Свободны на сегодня, а завтра вы мне опять понадобитесь, понятно?

Совет дружно закивал с облегчением, а Колдуны молча встали и покинули помещение через дверь. Без них сразу стало легче дышать. Никогда больше не буду их приглашать на заседания.

— Лорд Дохарис, мне нужно будет поговорить с Вами наедине.

— Миледи, я к Вашим услугам.

— Не сейчас, мне нужно привести себя в порядок, — я указала на пятна голубой крови на платье, — Давайте через час здесь же. Сможете? — и тут же задумалась, как мне самой определить, прошел ли час? Но решила, что ничего страшного не произойдет, если императрица опоздает. Наверняка, Дохарис будет ждать.

— Безусловно.

Вскоре зал опустел, осталась лишь моя свита.

— Жрать мы так и не будем, — с упреком сказал Драт, обнимая оторванную голову Давора.

— Мы сейчас вернемся в нашу часть замка и там вы сможете устроить пир, а я приму ванну, — я не была голодна, даже вспомнить не могла, когда вообще испытывала естественные потребности. Кажется, я не только забыла о еде, но и туалетом пренебрегала в последнее время.

— Зачем тебе встречаться с этим Дохарисом? — спросил Кей.

— Аргент сказал, что ему можно доверять.

— Почему ты раньше об этом не говорила? — он посмотрел с укором.

— Кей, сейчас не время, — в другой момент я бы обязательно пустила в ответ какую-нибудь колкость, но сейчас просто отмахнулась от него. Конечно, он еще больше надулся, но я уже не предавала значения его шаткому настроению. Кажется, я вообще больше ничему не придавала значения

— А нам теперь тоже обращаться к тебе Ваше Величество? — спросил Гилл, судя по его хмурому виду, он был совершенно недоволен моим новым статусом.

— Если ты заметил, ее так никто не называет, — пояснил Илон.

— Когда мы одни, может звать меня, как раньше, — сказала я, но потом добавила, — А, впрочем, когда и не одни тоже.

— Это хорошо, — прокомментировал Драт прилаживая колпак оторванной голове.

— Зачем тебе голова? — все-таки спросила я.

— Ну как же? — удивился он, — Повешу над койкой. Красивая, синяя. Пусть все видят.

— Она опять начнет гнить и вонять. Все равно придется выбросить, — сказала Евфера.

— Опять? — воскликнула я, — Ты еще кому-то отрывал тут головы?

— А что такого? — кажется, он действительно не понимал, что в этом необычного, — Да был тут один, все говорил, что нам тут не место. Такой же синемордый. Я его за ухи дернул, бошка-то и отлетела, — признался Драт, — И не так уж она и воняла, — последняя фраза была адресована Евфере.

— Ага, не сильнее тебя самого, — съязвила девушка.

— Я ее уксусом пропитаю, она вонять и не будет. Норка, ну скажи ей. Она ж красивая, голова в смысле.

Чувство прекрасного у Драта было весьма своеобразным. Наружность Давора и при жизни нельзя было назвать приятной, а уж смерть ему точно не прибавила обаяния. Глаза выпучились и смотрели в разные сторона, приоткрытый рот кривился в бок, из которого вывалился тонкий длинный язык. Да и вообще, чья-либо оторванная голова не казалась мне достойным украшением спальни. Видимо, жизнь в тюрьме не прошла для Драта бесследно.

— Ладно, — сказала я, — Давайте по домам.

Для начала я переправила Драта вместе с компанией в оккупированные ими казармы. Пусть как хочет украшает свое жилище. Не мое это дело, в конце концов.

11

Мы с Кеем так и не решились разъехаться, к тому же никакого неудобства его соседство мне не доставляло. Спали мы в разное время, а пока кто-то из нас принимал ванну, другой мог пребывать в оранжерее. По правде говоря, мне не хотелось его выгонять. Отчего-то казалось, останься я одна, Колдуны вновь заколотят меня в деревянный ящик.

Избавившись от липкой голубой крови, я начала собираться на встречу к Дохарису. На этот раз Этрисса принесла мне более простое, но по-прежнему черное платье. Кажется, этот цвет был дресс-кодом у правителей Колханны.

— Надеюсь, это не свидание? — поинтересовался Кей, глядя, как я кручусь перед зеркалом.

— У него жена есть, не волнуйся.

— Да я и не волнуюсь, — потупился он, — А ты как узнала?

— Помнишь, как меня представили?

Он кивнул.

— Элеонора-но-Аргент и еще чего-то там. А Цирра говорила, что ее зовут Цирруменика-но-Дохарис и как-то дальше.

— Мало ли тут этих, Дохарисов, — насупился Кей, будь он по-прежнему котом, наверняка бы вздыбил шерсть, теперь же он мог только демонстративно отвернуться.

— Можешь пойти со мной.

— Не могу, — он еще больше надулся, — Не могу и не хочу!

— Ты ничуть не меняешься, Кей, — снисходительно сказала я.

— Не в пример тебе, — обиженно бросил он, не поворачивая головы, но затем вдруг обернулся и пристально уставился на меня, будто оценивая все изменения, — Ты совсем другая стала, — грустно и серьезно добавил он.

— Я всегда такой была, просто раньше ты не мог этого увидеть. Я и сама не могла. А теперь ты видишь меня настоящей.

— Боюсь, ты ошибаешься. На тебя что-то влияет. Колхана. Тебе только кажется, что ты все еще ты. И меня это пугает.

— Кей, не забивай голову чушью. Ты не можешь этого изменить, какой смысл переживать об этом?

— Раньше бы ты так даже не сформулировала. Не ты ли тряслась от страха в вертикальном мире? Какой смысл переживать об этом? — передразнил он меня глупо кривляясь.

— Я просто привыкла ко всему.

— Даже тапкой в меня не кинула, — огорчился Кей.

— Кину, если тебя это успокоит, — спокойно ответила я.

— Прежде ты бы сделала это не задумываясь.

Незаметно сняв с ноги туфлю, я молниеносно пустила ее в ход. Меткость — не мой конек, потому я была уверена, что промахнусь, но туфля неожиданно описала дугу и изогнувшись угодила Кею прямо в лоб каблуком. Удар был такой силы, что парень едва остался на ногах, а его лоб незамедлительно украсился лиловым узором.

— Ой, — вырвалось у меня, — Я не хотела…

Он потер ушибленное место и расплылся в улыбке.

— Ты копье никогда не метала?

— Обычно даже в море камнем не попадаю. Не знаю, как так вышло.

— Хорошо, что ты не носишь шпильки.

— Я правда не хотела в тебя попасть, — продолжала я оправдываться.

— Ничего, мне даже приятно. Хоть что-то человеческое в тебе осталось.

— Кей, ты выпрашиваешь вторую туфлю, — я улыбнулась ему в ответ.

— Я просто боюсь, что ты станешь такой же высокомерной и холоднокровной как твой Аргент.

— Ты сильно заблуждаешься на его счет. Он был совсем не таким.

— Ну вот, ты опять говоришь, как понаписанному. Люди так не разговаривают. И опять без эмоций. Иногда ты бываешь прежней, когда раздражаешься или злишься, или напугана. Но все чаще вообще не реагируешь. Когда это старик напал на тебя, ты не взвизгнула, не распсиховалась, даже не испугалась, я видел. И еще, ты была так расстроена из-за Аргента, а теперь спокойно говоришь о нем, будто много лет прошло, а не пару дней.

— Может, это и к лучшему?

— Не знаю.

— Это и к лучшему, — тихо повторила я и разверзнув портал покинула спальню, так и забыв надеть вторую туфлю. Тоже мне, Золушка.

***

Дохарис уже сидел на своем месте. Все-таки я опоздала, как и думала. Лорд встал и почтительно поклонился, я же направилась к трону, желая поскорее проскочить, пока Дохарис не заметил отсутствия туфли. Только сейчас до меня дошло, что это тоже может считаться каким-нибудь нарушением традиций или вообще смертельным оскорблением.

Его взгляд ощутимо скользнул по обнаженной ступне, но лорду хватило такта промолчать.

— Аргент говорил, что Вам можно доверять, — начала я, — Мне не легко во всем разобраться. Я ведь не ожидала ничего подобного.

— Никто не ожидал. Мы до последнего надеялись, что процесс не состоится, — он говорил тихим вкрадчивым голосом, но на меня он действовал как металлический скрежет лезвий. Уж не знаю, от чего всплыла такая ассоциация.

— Вы имеете ввиду свадьбу? — робко поинтересовалась я.

— Королевскую Свадьбу, — поправил Дохарис, — Это разные вещи.

— Вы знаете, почему… — я замялась, поскольку не хотела признавать одной вещи, самой себе признавать, но потом все же решилась — Почему я убила его?

— Чтобы растворить в себе. Так император становится сильнее. Это обычная практика, императору подбирают невесту, которая отдает ему свою силу, своего рода жертва, но Аргент предпочел сам раствориться в Вас. Для всех это было большой неожиданностью.

— Вы тоже не знали? — мне хотелось понять, какого рода отношения их связывали с Аргентом, насколько он доверял ему.

— Я знал, что он начал менять Вашу природу. Он сам говорил мне об этом. Процесс не должен был состояться, и я, и император были почти уверены. Конечно, это был риск. И Аргент передумал. Этого я не мог знать.

— Почему передумал?

— Мне это неведомо. Наверное, что-то пошло не так. Он сделал это ради Вас, — он весьма оценивающе посмотрел на меня, будто размышляя, стоило ли оно того, — Теперь Вы с ним единое целое.

— Совету ведь это пришлось не по душе, — вставила я.

— Конечно, несмотря на то, что Вы удовлетворили пророчество. Они по-прежнему считают, что Вы своей волей нарушили ход процесса. И они Вас очень боятся. А после случая с Давором еще больше, — он сложил руки в замок, — Признаться, хоть мне были известны планы Аргента, я и сам Вас побаиваюсь, — я ожидала увидеть на его лице улыбку, приняв его заявление за шутку, но Дохарис остался серьезен.

— Не стоит, — ухмыльнулась я.

— Теперь я понимаю императора. Колдуны ошиблись с выбором, Аргент просто не сумел бы удержать в себе столь сильного демиурга, — в его устах это прозвучало, как ругательство.

— Демиурга? — переспросила я.

— Именно. Вы созданы, чтобы создавать миры. Не подпространства Колханы, а полноценные живые миры.

— А Колдуны какие цели преследуют? Кто они вообще такие?

— О, если б я знал! — Дохарис театрально вскинул руки к потолку, -Кажется, Колдуны были здесь еще до сотворения Колханы. Они делают, что должны, время от времени выдают туманные пророчества и грозят замкнуть время в кольцо.

— А Вы знаете, почему они засунули меня в гроб? — конечно, это не имело особого значения, но мне было ужасно любопытно.

— Инициация. И это не гроб вовсе, а ящик с пустотой. Считается, что император должен сам вернуться из пустоты, тогда его опыт будет интегрирован, и процесс завершен.

— А почему Цирра сказала, что это Королевское Ложе? И что Аргент каждую ночь там спит.

— Она соврала, — вот теперь я увидела, как его сиреневые губы расплылись в улыбке, — Прошу простить ее, миледи. Ей предстояло первой встретить Вас. Да еще и при столь неприятных обстоятельствах. Она была напугана и растеряна.

— Я бы так не сказала, — мне вспомнился командный тон личного советника

— Некоторые становятся грубыми, надменными и бестактными, пытаясь скрыть свою растерянность и страх, — кажется, он, как и Аргент, мог слышать, о чем я думаю, — С Циррой такое случается. Но на самом деле она не такая. Не пренебрегайте ею. Император сам назначил ее.

— Я думала, что Цирра была его личным советником.

— Его личным советником был я. Но должность заканчивается либо смертью советника, либо кончиной императора, потому я сложил свои полномочия и остался жив. К тому же, традиция обязывала предоставить Вам именно женщину. В Совете всего две женщины. Но Изура слишком далека от реальности, вы ведь видели ее. Если бы не ее древнее происхождение, девушки бы вовсе не было в Совете. А Цирра…

— Она ведь Ваша жена? — перебила я, стараясь показать, что тоже могу быть весьма проницательной.

— Верно, — согласился Дохарис, — Цирра лучше подходит для роли личного советника, не так ли?

— Я ведь едва не убила ее, — вдруг созналась я, — Я не хотела…

— Я знаю. Но ведь теперь все в порядке, Вы уже знаете некоторые правила.

— Мне очень многое непонятно. И эти правила, я не привыкла к таким вещам. Следствию подыскивать причину…

— С Вашим правлением Колхана изменит облик. Многие не хотят перемен, понимаете?

— Мне следует опасаться кого-то?

— Именно.

— И кого же?

— Всех, — он заявил это так легкомысленно, словно сообщил совершенно незначительную вещь. Таким же тоном говорят, что завтра пятница или сегодня прохладно.

— Колдунов и Совета? — уточнила я.

— Кодуны и Совет опора Вашей власти. Случай с Давором, конечно, исключение, но остальные будут верны. По крайней мере, я на это надеюсь. Но ведь Колхана состоит не только из Колдунов и Совета.

— По правде говоря, до недавнего времени я кроме Аргента и селян никого не видела.

— Я знаю. Это еще одна традиция. Но на самом деле Колхану населяют множество не подвластных нам существ. Очень странных и порою опасных существ. Но они не смогут причинить Вам вреда, если Вы сами не позволите им.

— То есть, опасаться мне стоит всех и никого одновременно?

— Не совсем. Некоторые существа могут намеренно вмешиваться и творить себеугодные вещи. Колдуны на сей счет молчат, потому мы не предавали этому особого значения. Однако, в связи с последним пророчеством, мы должны учитывать, что Колхана не будет прежней, — он сделал акцент на последней фразе.

— Так эти существа что-то конкретное предпринимают? Или нет?

— И да, и нет. Время, оно разное. И Вы вряд ли это увидите.

— Простите, но я еще больше запуталась, — потупилась я, — Боюсь, мне не под силу быть императрицей. Может быть, мне отречься от престола?

— Это невозможно. Колдуны не позволят. Мир рухнет.

— По-моему, он и так рухнет, если я правильно поняла здешнюю логику. Давор умер невозможной смертью, исправить это в будущем нельзя, а в прошлом тем более. Колдуны уже предрекли гибель Колханы, если этого не случиться, время сойдет с ума, и Колхана все равно погибнет. А если случится…

— Я не хотел говорить, но выход все-таки есть. Вы должны сами разрушить Колхану.

— Зачем? — от такого заявления у меня глаза едва не выкатились из орбит.

— Чтобы создать новую, — как ни в чем не бывало заявил он, словно опять говорил сущую ерунду, о которой и так всем известно.

— Я не смогу, — уверенно помотав головой, ответила я.

— Вы сможете, — не менее уверенно заявил лорд, — Мне самому не по себе от этой идеи. Это крайний случай.

— Надеюсь, он не настанет, — искренне пожелала я.

Дохарис молча встал, слегка поклонился и стал разрывать пространство. По всей видимости, наша беседа подошла к концу. Сделав шаг в прореху, он обернулся и сказал:

— Аргент желал бы этого, — а затем растворился между мирами.

Еще некоторое время я просидела на месте в одиночестве. Мне отчего-то не хотелось возвращаться. Не хотелось отвечать на бесконечные вопросы Кея, не хотелось ощущать возраставшую между нами разницу, расползающуюся пропасть.

На моей шее все еще болтался миниатюрный ключик. Кажется, пришло время использовать его по назначению.

Не вставая с трона, я описала рукой дугу в воздухе и вызвала огромный клок мировой материи. Из дыры в том месте, где был стол, на меня смотрела живая трепещущая тьма. На всякий случай я закрыла глаза, сжала подвеску в кулаке и сунула босую ногу в бездну.

***

Небольшую комнату освещал мягкий желтоватый свет, слишком слабый, чтобы полностью развеять тьму. Его источником была толстая свеча на дубовом массивном столе. Здесь не было ни дверей, ни окон. Если бы я страдала клаустрофобией, помещение внушило бы мне ужас. Но, как ни странно, полумрак комнаты показался уютным.

Свеча освещала небрежно брошенные листы бумаги, писчие принадлежности, стопку книг и несколько предметов неизвестного предназначения. Здесь была металлическая пирамидка, размером с ладонь, некое устройство, состоящее из двух пересеченных колец, с нанизанными на них стеклянными шариками, кувшин с двумя горлышками и уменьшенная копия веника. С потолка свисало синее яйцо с подвешенным снизу стеклянным шариком, опутанным золотистыми пружинками. У противоположной стены расположилась железная кровать, застеленная светлым пушистым покрывалом. Еще здесь было много книг, они кипами стояли по углам, валялись возле кровати и под ней.

Вместо стула висели самые настоящие качели, в раннем детстве у меня были почти такие же, разве что немного поменьше, с четырьмя планками, со всех сторон, не позволяющими упасть. Именно на них я и очутилась, когда попала в эту потайную комнату.

Обстановка была, конечно, более, чем скромной, но все-таки гораздо лучше, чем в подвале с гробом.

Большая часть книг содержала непонятные каракули неизвестного алфавита, некоторые были рукописными, все они выглядели очень старыми, будто им не одна сотня лет. Те, что я могла прочесть, кажется, представляли собой жизнеописания каких-то людей, а может быть и вовсе художественную литературу. Наверняка, фолианты стоило изучить более подробно, но сейчас я лишь мельком пролистнула страницы, радуясь обнаружению знакомых букв.

Думается, Аргент не просто так оставил ключ от своей тайной комнаты. Здесь должно быть что-то важное. И оно самое может скрываться в любой из книг, в том числе и на незнакомых языках, или в двугорлом кувшине, а может и в яйце с проводами.

Устав от размышлений, я плюхнулась на пушистую кровать, однако это ей явно не понравилось. Кровать вдруг зарычала, вздыбилась и сбросила меня на пол. Надо мной возвышалось странное существо, похожее ни то на белого медведя, ни то на кролика. Его мохнатая морда с горящими красными глазами выражала явное недовольство. Кажется, на этот раз я по-настоящему влипла.

— Все кости переломала, — прохрипело чудовище.

— Из-звените, — промямлила я.

Монстр наклонился и потянул ко мне свои когтистые лапы. Я инстинктивно обхватила голову руками, будто это помешает чудищу оторвать ее. Кроломедведь огромными лапами ухватил меня за плечи, оторвал от пола и посадил на кровать.

— Так сиди, — прорычал он и тяжело шагая направился к столу. Затем он взял со стола двугорлый кувшин и влил его содержимое в пасть, засунув в нее сразу два горлышка. Он ведь и голову мне также откусит в два счета.

Забившись в угол, я наблюдала за неуклюжими передвижениями монстра. Он несколько раз стукнулся об качели, свалил одну из книжных стопок и едва не опрокинул стол. Кажется, он что-то искал. Воспользовавшись моментом, я рассекла пространство рукой, но не успела раскрыть ржавую рану достаточно широко, чтобы протиснуться в нее. Чудище сделало шаг в мою сторону прошипело:

— Еда.

Теперь его намерения больше не вызывали во мне сомнений. Он хочет сожрать меня. Монстр приближался, склизкая холодная паника опутывала своими влажными сетями. А я-то думала, что подобные ощущения для меня в прошлом. Нет, я все еще человек, самый обыкновенный и, к сожалению, съедобный.

— Не ешь меня, отравишься! — прокричала я, сжавшись в комок.

— Я три дня не ел, — пожаловался монстр.

— Не ешь меня, я не вкусная! — выпалила я очередную глупость.

— Тебя? — уточнило чудище? — Я тебя не ем, — вдруг заявил он, чем изрядно удивил меня.

— А что же? — недоумевающе спросила я, будто вопрос вкусовых качеств задевал мое самолюбие.

— Аргент еду три дня не приносит.

— Ты знал Аргента? — кроломедведь кивнул, а я напомнила ему и себе заодно, — Он умер.

— Знаю, — опустив голову, ответил он, — Он говорил, что еды больше не будет. Я все понял. И про тебя говорил.

— Так ты действительно не собираешься съесть меня? — уточнила я на всякий случай.

— Тьфу, гадость какая, — монстр бросил на меня презрительный взгляд, — Листья хоту, мне нужны листья хоту, — отчетливо прорычал он.

— Так ты травоядный, — с облегчением произнесла я.

— Листьяхотуядный, — издевательски ответил монстр, — Ты пришла, чтоб я тебе почитал?

— А ты и читать умеешь? — удивилась я.

— С чего бы мне не уметь? — действительно, чего бы этому кроломедведю не уметь читать?

— Как ты сюда вообще попал? — спросил я.

— Это я-то? — возмутилось чудовище, — Я-то здесь живу. А вот ты что тут делаешь?

— Аргент оставил мне ключ, — честно ответила я, — Но про тебя он ничего не говорил.

— Это потому, что я прячусь, — пояснил он полушепотом, больше похожим на приближение поезда, пояснил он.

— От кого?

— От всех. Аргент говорил, что меня захотят убить.

— И давно ты тут прячешься?

— С рождения, — грустно ответил монстр, — Я здесь с самого своего рождения. И никогда не выходил из комнаты.

— Аргент принес тебя сюда?

— Он создал меня.

— Как? — удивилась я.

— Из угуме, — он указал на висящее под потолком яйцо, вылупился он из него что ли? — Аргент заботился, книжки приносил и листья хоту. У тебя есть листья хоту? Ну, хоть один листочек? — он попытался изобразить жалостливое выражение на своей зверской морде.

— Аргент ничего не говорил о тебе. И не говорил, что мне придется тебя кормить. Прости.

— А ты будешь приносить лисья хоту? — он подошел совсем близко и с надеждой заглянул мне в глаза.

— Постараюсь.

— Я могу почитать тебе, хочешь? Аргент любил, когда я читал ему. И я люблю читать.

— А что ты читал?

— Все, истории разные, сказки. Книжки такие интересные, — он говорил с неподдельным воодушевлением, и я невольно заулыбалась. Мне показалось, что это существо не так уж давно появилось на свет, передо мной был ребенок, большой и страшный, но все-таки ребенок, который еще и сказки любит.

— У тебя есть имя?

— Аргент называл меня Намтар, а ты Нора, правильно? Я видел тебя во сне.

— Верно. А что еще он говорил обо мне? — мне хотелось верить Намтару, но почему же тогда Аргент даже намека не дал о его существовании в письме? Боялся, что его прочтут? Или же он сам не подозревал о существовании монстра в его спальне?

И вдруг я вспомнила, что тоже видела это существо. Ведь именно он напал на меня, когда я упала с канатной дороги. Наверное, он и в тот раз не стал бы меня есть. И почему тогда Аргент ничего не рассказал об этом создании?

— Аргент говорил, что ты родилась очень далеко. И что ты целые миры выдумываешь, настоящие, с такими же живыми созданиями, как я. Это правда? Ты ведь можешь придумать мир для меня? Где будет много листьев хоту… — монстр мечтательно прикрыл огоньки глаз.

— Ну… — мне не хотелось разочаровывать его, — Я попробую.

— Ты ведь принесешь мне еды? — напомнил Намтар.

— Попробую, — неуверенно повторила я.

Неосторожно подаренная надежда неведомому существу теперь обязывала меня в срочном порядке научиться создавать миры. Возможно, Аргент был прав, и я уже делала это, вот только как? И знать бы еще, где раздобыть эти листья хоту. На что они хоть похожи?

***

Из каморки Намтара я отправилась в свои покои, где обнаружила Кея, разглядывавшего звезды над кроватью с лицом, полным мировой скорби. Я скинула оставшуюся туфлю и плюхнулась рядом.

— Где ты была? — не переводя на меня взгляда спросил Кей.

— В Зале Совета, — ответила я, приберегая историю о Намтаре на потом, — С Дохарисом.

Кей как-то недобро посмотрел на меня, резко поднялся и вскрикнул:

— Два дня?!

— Какие два дня? — я опешила.

— Тебя не было два дня, — отчеканил он, — Тебя искал весь Совет, Колдуны, Драт и остальные.

— Вот черт, — вздохнула я, — Мне казалось, прошло от силы час или два.

— Дохарис обвиняет всех в измене, Колдуны пророчат конец света.

— Когда Дохарис ушел, я воспользовалась ключом, который Аргент оставил, в этой комнате живет странное существо. Я обещала принести ему листья хоту.

— Какие листья? Почему ты никого не предупредила?

— Я же говорю, по моим меркам не больше двух часов прошло.

— Не ходи туда больше, прошу.

— Не могу, я обещала Намтару принести еды. Мне нужны листья хоту. Ты не знаешь, где Дохарис?

— Пытает лорда Ируана, наверное, — в его голосе слышались нотки сарказма.

— Может он знает, где можно найти листья хоту.

— Это тебя сейчас занимает больше всего?

— Там, в той каморке, живет чудовище, Намтар, создание Аргента. Он хочет есть, — объяснила я.

— Что ж тебя он не съел? — съязвил Кей.

— Он такое не ест. Ему нужны листья хоту.

— Цирруменика в Зале Совета, — недовольно и в то же время снисходительно произнес он, — Сходи к ней. Только не пропадай больше.

— Постараюсь.

Разыскав обе туфли, я мигом очутилась на своем троне. Цирра и впрямь была здесь, она сидела рядом с Евферой, которая оживленно что-то рассказывала. Заметив меня, личный советник встала и отвесила дежурный поклон, а Евфера по-свойски махнула рукой и крикнула:

— Здорово!

— Миледи, — заговорила Цирра, — Мы так волновались. Что случилось?

— Ничего, я просто гуляла, — отмахнулась я.

— Загуляла, — вставила слово Евфера, кажется она была слегка подшофе.

— Миледи… — ее золотистые глаза удивленно расширились, — Простите, но так поступать крайне неосмотрительно.

— Я не знала, сколько это займет времени. Цирра, мне сейчас очень нужны листья хоту.

— Зачем? — ее глаза стали совсем круглыми.

— Так где их найти?

— Мировое Древо, — благоговейно произнесла она, — Это листья с Мирового Древа.

— Вот уж не ожидала, — хмыкнула я, — А может тут и земля на трех слонах держится?

— В Колхане много миров, где-то и на трех слонах. Но Мировое Древо — это особое место. Там были рождены все императоры. Те, что по крови, а…

— А не как я? — закончила я.

— Именно, — подтвердила Цирра, а потом добавила, — Вам туда не пройти.

— Совсем без вариантов?

— Я не знаю, но, говорят, от этого время может испортиться. Листья Хоту — и есть само время, потому к ним нельзя прикасаться.

— Но ведь Аргент прикасался?

— Аргент многое делал, чего мне недозволенно знать. Вам лучше поговорить об этом с Колдунами.

— Ну уж нет, их ребусы я решать точно не намерена.

— Но вход все равно они сторожат. Вас могут не пустить. А уж рвать эти листья…

— А запасов у Аргента не могло быть?

— Я даже не предполагала, что их вообще можно рвать. Да и зачем?

— Не важно, — отмахнулась я, — Как мне найти Колдунов и это Дерево?

— Я могу организовать прием в Королевских покоях.

— Это где гроб что ли? Я туда не хочу.

— Но ведь и вход там. Только из Королевских покоев можно открыть дверь туда.

— Надеюсь, в гроб меня не заколотят снова?

— Простите, но я не знаю. Созвать Колдунов?

— Зови, — я махнула рукой, и Цирра упорхнула в портал.

— Гербарий собирать будешь? — усмехнулась Евфера.

— Вроде того.

— Время в листьях, бред какой-то, — фыркнула она, — Тебе так не кажется?

— Кажется, еще как. С самого начала моего путешествия так кажется.

— Илон говорит, мы спим, и все это сон. Но мне все равно нравится, и просыпаться снова в камере я не собираюсь.

— Кажется, тебе одной это место пришлось по душе.

— Да не, с какого мне одной? Ребята тоже не жалуются, да и мохнатый человеком стал, хотя котом он мне больше нравился. Ну а ты вообще императрицей. Вспомни тюрьму и радуйся, что ты здесь, а не в животе у монстра.

— Да я радуюсь, радуюсь, — процитировала я «Кин-дза-дзу», колокольчика в носу только не хватает для полного счастья.

— А для чего эти листья? Не жрать же ты их будешь?

— Не я, а кое-кто еще, только никому об этом, — я приложила палец к губам

— Кошак? — шепотом спросила она.

— Да нет, зверушка одна. Только это большой секрет.

— Государственная тайна?

— Вроде того.

— Миледи, — обратилась ко мне возникшая из ниоткуда Цирра, — Колдуны ожидают.

***

В последнее время перемещения даются на удивление легко, особенно если дело касается уже знакомых мест. Я даже не задумываюсь, как попасть в нужное место. Не сложнее, чем воспользоваться лифтом.

В подвале стоял резкий тошнотворный запах, от которого глаза наполнились слезами. Я рефлекторно прикрыла рот и нос руками. Колдуны ж стояли передо мной с обычными каменными лицами как ни в чем не бывало, а в дальнем углу развалился источник омерзительной вони — обезглавленный труп лорда Давора.

— Зачем Вы притащили его сюда? — спросила я, — Почему не похороните?

— Он умер не в срок, — пояснил один из Колдунов.

— И теперь он так и будет здесь гнить? — тело мертвеца раздулось, кое-где кожа потрескалась и из ран сочилась желтоватая слизь, напоминающая гной.

— Пока не придет его время, — ответил другой Колдун, — Но Вы ведь пожаловали не за этим.

— Не за этим. Но мне бы не хотелось оставаться рядом с мертвецом.

— Мы будем говорить здесь, — категорично ответил Колдун. Запахов они что ли не чуют.

— Противогаза у Вас не найдется?

— Нет, — я, собственно, не сомневалась.

— Ладно. Мне нужно пройти к Мировому Древу. И как можно быстрее.

— Это невозможно. Только императоры по рождению имеют право входить к Древу.

— Все верно, — согласилась я, но сдаваться не собиралась, — Но во мне живет часть Аргента, являющегося императором по рождению.

— Вы просто не сможете туда пройти, — кажется, мой аргумент оказался недостаточно убедителен.

— Хоть увидеть я могу ваше Древо?

Колдуны безмолвно переглянулись, кажется, у них не было определенного правила на этот счет. Я старалась вдыхать вонючий воздух как можно меньше. Только бы они снова не засунули меня в ящик. Я задохнусь раньше, чем окажусь в этой чертовой абсолютной пустоте. А эти каменноликие болваны будто специально тянут время и ждут, пока я грохнусь в обморок.

— Мы думаем, что Вы можете видеть Древо. Но не подходите к нему и ни в коем случае не касайтесь, — выдал, наконец, один из Колдунов.

— А иначе что?

— Мир может рухнуть.

— Да, по вашим словам, мир от чего угодно может рухнуть, — не выдержала я, — Чихнешь не так — рухнет, только и слышу. Не могли нормальный крепкий мир состряпать, все у вас на тут какое-то картонной, плюнь — рассыплется!

Колдуны вновь озадаченно переглянулись.

— Не мы придумали правила, не мы создавали Вселенную, — вдруг начал оправдываться один из них.

— Ведите меня к Дереву! — скомандовала я, войдя во вкус.

Кажется, я в очередной раз облажалась. Вместо того, чтобы сопроводить меня, они подошли вплотную и окружили с четырех сторон. Взявшись за руки, Колдуны начали раскачиваться из стороны в сторону и издавать странные гортанные звуки. Не знаю, что они собирались сотворить, но это сильно действовало на нервы. Я обхватила голову руками, пытаясь скрыться от их ужасного пения, а из горла вырвался пронзительный крик. Их голоса стали похожи на звук матричного принтера, Колдуны вдруг подняли руки вверх и уставились в потолок. Не придумав ничего лучше, я просто пнула одного из них ногой целясь в область паха и вложив в удар все свои силы. Не ожидавший нападения Колдун потерял равновесие и шмякнулся на задницу, я тоже не устояла на ногах и вывалилась из окружения, больно ударившись локтем, а в глазах внезапно потемнело.

***

С моим зрением, тем не менее, все оказалось в порядке, просто внезапно стало темно, будто кто-то выключил свет, но глаза понемногу привыкали к наступившему мраку. Как ни странно, запах тухлятины исчез, подул свежий ветер, пахнущий дождем и осенней листвой. Никаких Колдунов не было и в помине, а вокруг возвышался густой лес. Разум подсказывал, что мне следует вернуться домой, залезть под одеяло и не ввязываться больше ни в какие авантюры. В конце концов, я знать не знаю, что это за существо живет в той каморке, откуда оно взялось, и чего хочет на самом деле? Может я и люблю животных, но не до фанатизма. Вдруг мир и впрямь рухнет, пока я бегаю за дурацкими листьями. Нарву в крайнем случае какой-нибудь травки, может Намтар и не заметит, листья хоту это или не хоту.

Я брела по узкой извилистой тропинке, пролегавшей между гигантскими деревьями. Необъятные стволы росли по обе стороны сплошной стеной, а кроны терялись в темных перламутровых облаках.

Мне нравилось это место, здесь царили тишина и умиротворение, а воздух этого леса обволакивал ласковой прохладой так, что хотелось в нем раствориться. Но тело вопреки желанию оставалось твердым, и ветер нес меня дальше по тропе, а ноги едва успевали перебирать землю под собой.

Тропинка вывела на небольшую поляну, окруженную деревьями-исполинами. Ветер стих, он выполнил свою миссию и удалился за ненадобностью. Словно выйдя из невидимого тумана, передо мной возникли четыре фигуры в капюшонах. Вот теперь я точно влипла.

— Вам нельзя было входить сюда, — голос Колдуна резал слух, как звук пенопласта по стеклу.

— Но здесь нет никакого Дерева! — вскрикнула я и не узнала собственного голоса, прозвучавшего, как замедленная пленка.

— Древо прямо над Вами, — Колдун ткнул костлявым пальцем в небо.

Я машинально посмотрела вверх. Прямо из лилового облака свисали тонкие мерцающие нити, излучающие сине-зеленый свет. Нити переплетались причудливыми узорами, распадались и снова объединялись, создавая симметричный рисунок. Древо напоминало мандалу или фрактал. Свисающие концы нитей украшали золотистые бусины.

Колдуны сделали шаг в мою сторону, и я поняла, что ничем хорошим это приключение не закончится. В моей голове не было ни единого плана спасения. От безнадежности я вся скукожилась, зажмурилась, да еще и руками закрыла глаза, повторяя про себя как мантру: «Исчезни, исчезни…»

Я почувствовала, как кто-то из них подошел совсем близко и, наклонившись к моему уху тихо сказал:

— Делай то, что должна.

Когда я открыла глаза, Кодунов уже не было. Над головой по-прежнему мерцало Мировое Древо. Я никак не могла понять, почему они оставили меня здесь? Не схватили, не заколотили в гроб, не вернули в покои хотя бы, а просто позволили мне сделать то, что мне нужно. И почему сразу не отвели сюда, если не имели ничего против? Кажется, чем дольше я пребываю в Колхане, тем меньше понимаю происходящее.

Древо висело высоко, а я не обладала исполинским ростом, чтобы просто взять и дотянуться до него. К тому же, никаких листьев я на нем так и не заметила, лишь желтые бусины, которые в лучшем случае сошли бы за ягоды. Может быть, Колдуны сочли, что я не умею летать, и мне никак не добраться до Древа? Постойте, но я ведь умею летать. Конечно, падать у меня лучше получается, но все-таки.

Я попыталась сосредоточиться, вспомнить все, чему меня учил Аргент. Даже зажмурилась и напрягла все мышцы, стараясь оторваться от земли. Но я ничего не смогла почувствовать, ни намека на полет. Никакой легкости, дуновения ветра, поднимающего меня вверх, ничего.

Когда я, отчаявшись, открыла глаза, то увидела, как полупрозрачные нити вьются вокруг меня. Взглянув вниз, я не обнаружила пустоты под ногами, а это значило, что с полетом ничего не вышло, но Древо вдруг само опустилось ко мне. Наверное, мне проще заставить мир измениться, чем изменить себя.

Ну и где листья?

Я внимательно осмотрела все ветви, но не обнаружила даже следов зелени. Только эти желтые ягоды. Их я и принялась собирать в подол платья, а закончив сбор урожая, раскрыла дверь в потайную каморку, едва не рассыпав ягоды.

— Там не было никаких листьев, — я вывалила добычу на стол.

— Нет листьев? — недоверчиво посмотрел Намтар, — Это плохо. Я все их съел.

— Вот это, — я указала на желтые шарики на столе, — Тоже росло на дереве.

— Маленькие какие-то, — монстр некоторое время недовольно рассматривал бусину, а затем отправил ее в пасть, — А это вкусно!

— Рада, что тебе нравится. Я пойду, а то прошлый раз прошло два дня, пока я гостила у тебя.

— Не волнуйся, — ответило чудовище, жуя целую горсть ягод, — Просто я был голоден и съел твое время.

— Съел время?! — воскликнула я.

— Ну да, я же питаюсь временем, — невозмутимо ответил Намтар, продолжая поглощать шарики.

— Да что ты за существо такое?

— Не знаю, — прочавкал он, — Но шарики вкусные.

Я все-таки предпочла не задерживаться в компании Намтара и отправилась в свои покои. Там я упала на кровать и лишилась чувств.

12

— Вставай, вставай! — кто-то бесцеремонно теребил меня за плечо, — Ну, поднимайся, говорю.

Я нехотя перевернулась на спину. Веки отказывались подчиняться приказам и не спешили обнажать изумрудные глаза. Превозмогая сонную одурь, я подняла сначала левое веко, а затем правое. Клянусь, каждое из них весило не меньше тонны. В ушах неприятно звенело, а по телу проскользнула мерзкая дрожь.

— Ну чего тебе? — спросила я, переворачиваясь на другой бок, с надеждой снова окунуться в сладостную дремоту.

— Тебя хочет видеть Совет, — ответил Кей, — Ну же, не закрывай глаза.

— Черт с этим Советом, — ответила я, заворачиваясь в одеяло.

— Вставай, не то мне придется окатить тебя водой, — он попытался разпушить мое укрытие.

— Отвали, мохнатая сволочь, — не сдавалась я.

— Между прочим, давно уже не мохнатая, — отметил он, продолжая наглым образом вторгаться в мое сонное убежище, — Этрисса уже ванну принесла.

— Не пойду, я императрица, что хочу, то и делаю. Абсолютная… — я не смогла договорить слово «монархия», поскольку мой рот исказился зевотой.

Кей бесцеремонно проник под покров одеяла и обхватил меня руками. Его прикосновения показались мне обжигающе горячими, словно меня опутала батарея. От неожиданности я вскрикнула, но вырваться не смогла. Кей молниеносно пересек комнату и бросил меня в парящую ванну.

— С ума сошел? — окончательно проснувшись заорала я.

— Нора, там что-то серьезное, переодевайся быстрее.

— Отвернись!

Он, как ни странно, подчинился. Решив, что обойдусь без полноценных водных процедур, я поспешила избавиться от мокрого платья и облачиться в сухое. На это раз мне преподнесли брючный костюм, если можно так назвать. Эти вещи были похожи на кирасу Аргента в которой я видела его в последний раз. Хотя, не удивлюсь, если это и были его вещи.

— Кей, что происходит?

— Дохарис, я видел его в оружейной комнате, он разговаривал с Дратом. Он сказал, что произошло непоправимое и ты больше можешь не быть императрицей.

— Меня свергли? — удивилась я.

— Не знаю, но нам нужно срочно идти в Зал Совета.

— Нам? — удивилась я снова.

— Я ведь теперь вроде как тоже член Совета.

Колдуны не явились на заседание, а может быть и не были приглашены.

— Миледи, — дребезжащим голосом заговорил лорд Ируан, не дав мне даже занять своего места.

— Что Вы себе позволяете? Я не объявляла заседание открытым, — если бы заговорил кто другой, я бы не предала значения, но не могла упустить возможности лишний раз поставить на место лысоголового старикашку.

— Простите, миледи, — противный старик сделал несколько глубоких вдохов, наконец набрался смелости и выдал, — Но я больше не обязан соблюдать правила.

— Хотите отправиться вслед за Давором? — пригрозила я, — Драт с радостью лишит Вас должности и головы заодно.

Носферату поник, опустил глаза к полу и затрясся от страха.

— Миледи, — заговорил Дохарис, — Лорд Ируан лишь неверно выразился, распалась связь между причиной и следствием. Совсем.

— И что теперь? — я искренне не понимала, причем здесь наглое заявление лысоголового.

— Миледи, правила необходимы для сохранения причинно-следственных связей, — Дохарис посмотрел на меня так, будто я его мамочка, страдающая старческой деменцией, с жалостью и раздражением одновременно.

— Это и так ясно, — прошипела я, — Что теперь?

— Теперь ничего, — Дохарис развел руками, — Только представьте, во что превратиться теперь Колхана. Драт, например, убил лорда Давора, но из этого не следует, что он умер.

— Я видела его тело у Колдунов, выглядит совершенно мертвым, — возразила я.

— Правильно, ведь от того, что лорд Давор не умер, вовсе не следует, что он жив.

— То есть он не мертвый и не живой? Как кот Шредингера?

— Простите, я не знаком с этим котом. Но это касается не только смерти лорда Давора. Вы можете пообедать, но чувства сытости не будет. И голода тоже, ведь голод — это тоже всего лишь следствие пропущенного завтрака. Получается бесконечная неопределенность и отсутствие всякого смысла.

— Кажется, я и не помню, когда в последний раз завтракала, да и обедала… Да уж, с котом Шредингера как-то попроще…

— Чтобы мы ни делали, не будет никакого результата. И наше заседание, я боюсь, не исключение.

— А что говорят Колдуны? — спросила я.

— Нет больше Колдунов.

— Что? Но я их не увольняла!

— Ну, что Вы, миледи. Колдуны исчезли потому, что причина их появления никогда не происходила. Они ведь самые древние здесь.

— Значит, все мы исчезнем?

— Скорее всего, — Дохарис пожал плечами, — Хотя на Ваш счет я не уверен.

— И из-за чего это происходит?

— Я не знаю. Теперь невозможно сказать, существует ли причина у всего этого или уже нет. Время испортилось.

— Это может быть связано с Мировым Древом?

— Никто из нас не вправе видеть Мировое Древо.

Я перевела взгляд на Цирру, она молчала, и я не решилась выдать себя. Может быть, я расскажу ему это наедине, но только не в присутствии всего Совета. Однако, меня легкомысленно подставила Евфера.

— Ты добралась до листьев хоту? — спросила она.

— Нет, — впрочем, я и не соврала, ведь листьев там и не было.

— Но зачем они Вам? — с удивлением спросил Дохарис, а более-менее правдоподобной версии я не успела придумать.

— В библиотеке Аргента, — начала я сочинять, — Я прочла одну книгу. Мне просто захотелось увидеть их. Но я до них так и не добралась, слишком устала.

— Брось, — продолжила сливать меня Евфера, — Ни за что не поверю, что ты туда не добралась.

— Вы видели Древо? — подхватил Дохарис.

— Нет, Колдуны меня не пустили, — соврала я, но ощутила, как Дохарис уже копается в моей памяти.

— Императрица видела Древо, — внезапно осмелев, воскликнул лорд Ируан, — Я же предупреждал… предупреждал… — его голос постепенно сник, и старик вновь превратился в молчаливую трусливую мумию. Кажется, в этот раз он испугался самого себя.

— Видела — не видела, какая разница теперь-то? — вздохнула Изура.

— Ты права, девочка, — пропищал толстяк, имя которого я забыла, — Это конец Колханы.

— А мы и так повеселились дольше, чем собирались, — сказал Илон.

— Да-да, — Гилл усмехнулся, — Тебе точно полагалось сдохнуть давным-давно.

— Не раньше тебя, лысая башка, — парировал Илон.

Евфера с несвойственной ей грацией поднялась с места и легким движением руки выдернула стул из-под Гилла. Тот с шумом грохнулся на пол.

— Сумасшедшая, — прошипела жертва роковой страсти Евферы.

Железная красавица с гордо поднятой головой уселась на место, но возмездие Гилла не заставило себя ждать. Он выхватил что-то круглое из заплечного мешка Драта и запустил в обидчицу.

Я не успела разглядеть, что это было, Евфера выставила кулак и предмет разлетелся, как спелый арбуз, забрызгав стол и присутствующих сине-зелеными ошметками.

— Моя голова! — закричал Драт, — Идиоты!

Вот тогда я догадалась, чем именно Гилл запустил в Евферу. Голова Драта тут не причем. Это была голова Давора, трофей победителя.

— Какого черта ты вообще притащил ее сюда? — взревела измазанная синей слизью Евфера.

— Сама же грозилась выкинуть, вот и носил с собой, — ответил Драт.

— Гадость вонючая, — пробормотал Кей, счищая с лица ошметки. Бедняге не повезло, он сидел напротив Евферы.

— Ничего не вонючая. Я ее законсервировал, почти не воняла же.

Совет в полном составе с любопытством наблюдал за действием, им только попкорна не хватало, самый настоящий кинотеатр получился. Кажется, они получила не мало удовольствия и ожидали развития событий. Мне же захотелось пресечь беспорядки как можно скорее. Я встала и громогласно объявила:

— Заседание окончено, прошу всех разойтись.

Мне требовалось поскорее навестить Намтара, чтобы расспросить о листьях хоту и времени. В голову вдруг закралась мысль, что именно это существо способно прояснить ситуацию. В конце концов, не зря же он книжки читал, может и подскажет чего.

Уйти я могла прямо из Зала Совета, что мне мешало открыть портал незаметно зажав в руке ключик? И никого не касается, куда я ухожу, в свои покои или на другой край Вселенной.

Я попыталась нащупать ключ, но рука соскользнула, не обнаружив цепочки. Пользуясь тем, что все увлеченно наблюдают за утихающим уже концертом, я обшарила шею и даже заглянула в декольте. Ключа не было ни под одеждой, ни на полу, нигде поблизости. Выходит, я потеряла его в своей комнате, больше негде. От Намтара я сразу же вернулась к себе и уснула. Наверняка, цепочка затерялась в постели. Только бы Этрисса не вздумала сменить ее.

Без лишних раздумий я покинула Зал Совета и оказалась в царстве перин и подушек. Меня сразу же потянуло отдаться небытию под покровительством теплого одеяла, но я пресекла эту слабость и принялась раскурочивать постель.

— А ты не забыла, что не все умеют открывать порталы? — оторвавшись от простыни, я увидела чересчур напыщенного Кея.

— Мне нужно найти одну вещь, — ответила я, возвращаясь к терроризированию простыни.

— И что же такое ты ищешь? — издевательски спросил он с таким видом, будто знает гораздо больше, чем я предполагала.

— Он у тебя? — я отбросила несчастную простынь и схватила Кея за грудки.

— Эй, не надо испытывать на мне свои ужасающие способности, договорились?

— Ключ где? — продолжала я настаивать, но все-таки отпустила его рубашку.

— Какой еще ключ? — он сделал вид, что не понимает, о чем речь.

— Который мне Аргент оставил вместе с камнем, не пытайся сделать из меня дуру.

— Успокойся, — он глубоко вздохнул и голосом психиатра продолжил, — Аргент ничего тебе не оставлял. Он умер.

— Я знаю, что умер. Но перед этим он передал мне коробочку, где были ключ и камень. Ключ я повесила на шею, а камень стал моими глазами. Или ты забыл, от чего у меня глаза позеленели?

— Нора, сколько тебя помню, глаза у тебя всегда зелеными были, такими же, как и сейчас. Аргент ничего не оставлял. У тебя какие-то проблемы? — тоном психоаналитика закончил Кей. Ему оставалось только добавить: «Хотите поговорить об этом?»

— Это у тебя проблемы с памятью. Помоги лучше ключ найти. Мне нужно срочно увидеть Намтара.

— Это еще кто?

— Ты издеваешься?

— Это ты издеваешься. Заводишь сама какие-то тайны дурацкие, а потом злишься, что я не в курсе.

— Кей, прекрати, пожалуйста. Мне очень нужен этот ключ. На шее у меня висел, ты видел.

Он присел на край обнаженного матраса и прикрыл лицо руками:

— У тебя никогда не было никакого ключа на шее. И вообще никаких подвесок. Я точно помню.

Осознав, что продолжать поиски бессмысленно, я выпустила из рук измученную простыню.

— Как же мне попасть к Намтару? — вряд ли этот вопрос был адресован Кею.

— Может все-таки объяснишь, кто это? — он отвел ладони от лица и посмотрел на меня.

— Создание Аргента, чудовище, живущее в его потайной каморке. Он передал мне ключ от нее. Без ключа к нему не попасть.

— Ты уверена, что это не твоя бурная фантазия? — с подозрением спросил Кей.

— Уверена. Я же из-за него ходила к Мировому Древу.

— И сломала весь мир. Теперь ясно, — он с самодовольным видом встал и покинул комнату.

Я же не оставляла попыток проникнуть в потайную комнату. Пыталась визуализировать помещение, как при обычном перемещении, но попытки были тщетны. Жаль, что поняла я это слишком поздно, когда застряла где-то в стене.

А ведь Аргент говорил, как выбраться из подобной западни, но, кажется, память не хранила мне верность. И на помощь звать некого.

Как ни странно, обычная в непредвиденных ситуациях, моя любимая гостья паника не спешила пробраться склизким червем под кожу. Не было и дикого удушья безысходности, которое едва не погубило меня в прошлый раз. Будучи парализованной стеной, я просто расслабилась стала ждать чудесного освобождения. Даже попыток выбраться больше не предпринимала. Рано или поздно кто-нибудь хватится императрицы и непременно вызволит меня из каменного саркофага. А пока можно воспользоваться одиночеством и вздремнуть ненадолго.

Внутри разливалось приятное тепло, расслабляющее все мышцы. Я больше не чувствовала своего тела, словно оно перестало существовать, а вскоре и сознание покинуло меня. Я провалилась в сладостное небытие.

— Ты принесла еще еды? — хриплый голос вырвал меня из омута бессознательного, а тяжелая мохнатая лапа грубо трясла за плечо.

Возвращение к реальности показалось мне крайне отвратительным. На границе небытия моя прежняя жизнь наяву представлялась самым нелепым, что можно выдумать. И вспоминать о таком недоразумении, как человеческая жизнь, совершенно не хотелось. Ведь только что передо мной пребывала совершенно иная картина мира. Но жизнь наяву постепенно обретала смысл в то время, как сон начисто стирался из памяти.

— Намтар? — уточнила я, увидев перед собой уродливую морду.

— Листья хоту принесла? — спросило чудовище, на что я отрицательно покачала головой. Намар обреченно махнул лапой и почапал к столу.

Мне с трудом удалось побороть сковавшее тело оцепенение, чтобы хотя бы сесть. Колени стойко сопротивлялись попыткам выпрямить ноги, руки тряслись как у запойного алкоголика, а в голове раздавался оглушительный звон.

Намтар снова приложился к двугорлому кувшину, а затем не оборачиваясь произнес:

— Ты завтра приходила, ягоды принесла. А сегодня я все еще голоден.

— Завтра? — переспросила я, укладывая в голове местные тонкости взаимодействия со временем.

— Не волнуйся, — он повернулся, подошел ближе и аккуратно умостился на краешке ложа, — Я съем время и завтра у тебя будет сегодня. А вот листьев хоту больше не будет.

— Почему?

— Не знаю, — монстр с хрустом пожал плечами.

— Мир рушится, — пояснила я.

— Так и знал, что какая-нибудь мелочь все испортит.

— Я ключ потеряла. Как я тут оказалась?

— Мне не хочется говорить об этом.

— А в чем дело?

— Тебе это не понравится.

— Там… Везде… — он делал паузы в словах, пытаясь сформулировать мысль и в тоже время утаить суть, — Оно все испортилось, перепуталось. Там плохой мир.

— А здесь хороший?

— И здесь плохой. Но это и хорошо.

— А что хорошего?

— Там… Завтра… — он умолк.

— Что случится завтра?

— Завтра уже случилось. Но мир испортился и все само исправилось.

— Что исправилось-то?

— Завтра ты умерла.

— Приехали.

— Куда приехали?

— Не важно. Мне есть чего опасаться? Меня кто-то попытается убить?

— Нет, ты сама того. Сама убилась.

— Нет-нет, ты явно что-то путаешь. У меня нет склонности к самоубийству. Я абсолютно уравновешена.

— Но я видел.

— Что ты видел?

— Тебя в камне. Ты задохнулась, — он виновато опустил голову.

Я помню это. Внутри стены было слишком мало места, чтобы дышать. Я не чувствовала удушья, поскольку вдыхала и выдыхала один и тот же воздух, в котором с каждым дыханием становилось все больше углекислого газа. Именно он разливался теплом в моих клетках и обволакивал сном. Это было совсем не больно и даже не страшно. Смерть оказалась приятным.

Мне показалось странным, что в Колхане также существует кислород и углекислый газ. Или я приписываю свойства своего организма окружающей реальности. Как бы то ни было, убила меня самая обыкновенная химия, а не какая-то запредельная магия.

— Но ведь я снова жива, — произнесла я вслух.

— Время ошибается. Ты была здесь вчера, но здесь оно все еще сегодня. А то, что было сегодня, теперь завтра. Но когда ты уйдешь, там будет уже завтра, — он замолчал, а потом вдруг самокритично заявил, — Это все потому что я много ем.

— Так все это из-за тебя? — дошло до меня наконец.

Он виновато кивнул. Теперь монстра нечем кормить, и он съест все время. И не только будущее, но и прошлое. И когда он потрапезничает днем сотворения Колханы, все исчезнет. И поэтому Аргент спрятал его здесь, чтобы никто не смог найти чудовища, пожирающего время.

Я догадывалась, какой есть выход из этой ситуации, но мне он не слишком нравился. Большинство вещей, которые необходимо сделать, оказываются крайне неприятны. Нам нужно ежедневно заставлять себя совершать такие поступки. Встречаться с людьми, которые нам не нравятся, но от которых мы зависим. Ходить на ненавистную работу, конечно, бывают исключения, но на то они и исключения. Просыпаться по будильнику, потому что надо, а не потому что выспался. И чем значимее действо, тем меньше энтузиазма оно вызывает. Чтобы сохранить Колхану Аргенту пришлось отдать жизнь. Мне же требуется всего лишь отнять жизнь чужую, но как же мне противна сама эта мысль.

— Намтар, — обратилась я к монстру, — Ты ведь знаешь, как все исправить?

— Ты… — его лапы задрожали, а глаза наполнились разочарованием и виной одновременно, — Ты думаешь, как все? — он точно уже знал, о чем я подумала.

— Я не хочу этого делать. Может быть, ты мог бы пересмотреть свою диету?

— Листьев хоту больше не будет. И это не я виноват! — прорычал он.

— Почему Аргент не рассказал мне о тебе?

— Я съел тот день. Он рассказал, когда ты снилась мне, все рассказал. Но я не хотел, чтобы ты знала.

— Что именно знала?

— В тот раз все как-то не задалось, я тогда говорить не умел. И вообще жил в яйце, — он указал лапой на подвеску, — И мне очень не нравилось туда возвращаться. Там тесно и скучно.

— Что тогда говорил Аргент?

— Он говорил, чтобы ты не выпускала меня из яйца, — он опустил глаза к полу, как нашкодивший ребенок, — Там я был бы безопасен. А открывать меня нужно только когда нужно что-то исправить. Но потом обратно! — фразу он закончил рыком, это «обратно» точно было ему не по нраву.

Намтар мог бы съесть тот день, когда умер Аргент. За этим он и был создан. Тогда бы этот день никогда не случался. И все бы шло своим чередом так, как мне нравилось когда-то. Монстр был совершенным орудием в исправлении наших ошибок.

— Так ты ведь можешь все исправить! — радостно воскликнула я.

— Что? — удивленно спросил пожиратель времени.

— Съешь тот день, когда умер Аргент!

— Как? Это было слишком давно. С того момента время так разветвилось и запуталось. Я просто не найду тот день. Ты вообще видела время? Это просто спутанный клубок, а вы, люди, скачите по веревкам. Я не знаю, на какой веревке вы тогда стояли. Разве что, я буду откусывать по кусочку от всех мгновений. Но я скорее лопну, чем найду нужный день. А как Древо исчезло, так вообще связь оборвалась. И теперь время — это никак не связанные между собой события. И оно продолжает распадаться, кусочки все меньше и меньше.

— Древо тоже ты сожрал?

— Нет, тут я не причем. Зачем? На нем же росли листья хоту.

— Логично. Но куда оно делось? И почему исчезли Колдуны?

— Колдунов я тоже не ем. Что-то еще заставило время портиться. Я его только ем.

— А ты испорченным временем не отравишься?

— А разве ты не собираешься убить меня прямо сейчас? — кажется, он был удивлен.

— С чего бы? — мне было совестно сознаться, что такие мысли вообще были.

— Так любой бы сделал, — монстр пожал плечами, — Я же все съем.

— Может быть ты на всякий случай вернешься в яйцо?

— Я в него не помещусь. Это раньше я был маленьким, но так много съел, что вырос.

— О боже, ты еще и растешь?

— А куда деваться?

— Я постараюсь решить проблему и вернусь. Может, время можно как-то восстановить.

— Возвращайся. Только все равно ничего у тебя не выйдет, — произнес он в след, когда уже заползала в дыру между мирами.

Только оказавшись в своих покоях, я поняла, что имел ввиду Намтар. У меня не выйдет вернуться без ключа. Хотя, все остальное, тоже вряд ли выйдет. В голову не шла ни одна мысль о том, как восстановить время. Это тебе не файл, удаленный из корзины, а вся операционная система. Жаль, что у Вселенной нет резервной копии на случай полномасштабного апокалипсиса.

Откинув полог, я упала в мягкие объятия подушек и подумала, а чего я вообще так переживаю? Это не мой мир рушится. Колхана как была, так и осталась мне чужой. Может быть, я проснусь в один прекрасный момент в своей маленькой квартирке, продолжу учебу и вообще всю свою человеческую жизнь так же, как все. И это не так уж плохо по сравнению с концом света.

— Ты здесь? — лицо Кея, выглянувшее из-за полога показалось мне похудевшим и встревоженным.

— Что случилось?

— Где ты пропадала?

— Приехали. Хочешь подробного отчета за каждую минуту?

— Хотя бы за каждый день. Мир рушится, а ты прохлаждаешься где-то!

— А тебе-то какое дело до Колханы? Ну рушится и рушится, пусть колханцы паникуют, а я устала.

— Тебя не было восемь дней, я считал. Совет уже спорит о том, была ли ты вообще.

— Опять эти шутки со временем. Намтар и вправду много ест.

— Кто?

— У тебя опять провалы в памяти? Намтар, его Аргент создал, чтобы отменить день свадьбы.

— Чьей свадьбы?

— Моей, чье же еще?

— Ты в своем уме? Этот мир разваливается на куски, а ты замуж собралась?

— Да ты чего? В прошлом отменить свадьбу. Которая была у нас с Аргентом.

— Кажется, я что-то пропустил. Ты замужем?

— Уже нет, идиот.

— Тебя не было несколько дней, а ты успела выйти замуж и развестись! И я после этого идиот!

— Ты что, совсем ничего не помнишь? Как я по-твоему стала императрицей?

— По праву наследства, а как еще? — кажется, он ничуть в этом не сомневался.

— Время испортилось. Причинно-следственная связь разрушилась. У тебя ложные воспоминания.

— Откуда знаешь, что твои не ложные?

— Как я могла получить престол по наследству, если родилась в совсем другом мире? Разве я похожа на колханку?

— А на кого по-твоему ты похожа? — я проигнорировала эти слова в надежде, что моя кожа не успела приобрести лиловый оттенок, а кровь по-прежнему теплая.

— Ну а о себе, что помнишь?

— Помню, что я член Совета, твой личный помощник. Мы давно знакомы, еще с той поры, как ты была принцессой.

— Вот черт, а у меня совсем другая версия.

— Я не верю тебе, ты снова что-то выдумала, чтоб поиздеваться. Лорд Ируан хотел тебя видеть.

— Темерис, гамак в саду, дом с башенками и синей крышей, каштаны, хоть что-то помнишь?

— Ты о чем? Элеонора, мы всегда жили в этом замке. Я не знаю, в каких мирах ты блуждала, но точно не в компании меня.

— Тогда почему ты не умеешь открывать порталы?

— Это я-то не умею? — Кей рассек рукой воздух и продемонстрировал мне свежую прореху реальности.

— Ты был котом! — в этот момент он разразился леденящим смехом. Кажется, также смеялся Аргент когда-то. Это был уже совсем не Кей.

— Элеонора, ты совсем лишилась рассудка.

— Ты даже словами такими никогда не говорил! — рассвирепела я, — Нормальный Кей сказал бы: «Норка, ты дура» или «с ума спрыгнула». Но это твое «лишилась рассудка»! Ты жил в Темерисе, мы встретились в моем мире, когда ты был котом. Потом попали в пустыню, дальше к этим девочкам гламурным, потом в вертикальный мир, где нас едва не сожрало чудище. Ну?

— У тебя богатая фантазия. Давай оставим это на потом. Тебе нужно принять лорда Ируана.

— Не стану я принимать этого противного старикашку. Он сподобился убить меня?

— Опять твои нелепые фантазии? С чего бы члену Совета убивать законного правителя в канун конца света?

— С того же, с чего Давор пытался меня убить. Или ты тоже не помнишь, как Драт ему голову оторвал?

— Не помню. И твои шутки более не уместны.

Прямо из постели я выскользнула в портал. От этой сумасшедшей беседы мне становилось не по себе. Но отправилась я не в Зал Совета, а в оружейный зал в надежде, что мои друзья все еще вменяемы.

В казарме было необычно тихо, все койки оказались пусты за исключением одной, на которой дремал Драт.

— Ты спишь? — громко спросила я, чтобы услышать однозначно отрицательный ответ.

— Почти. Опять надо идти на ваше дурацкое собрание?

— Драт, ты помнишь, откуда ты?

— Издалека, — уклончиво ответил тот.

— А конкретней?

— Из другого мира.

— Уже хорошо. Ты оторвал Давору голову?

— Ну а если я?

— Ты это помнишь?

— Если это было, то помню.

— Слушай, у Кея проблемы с памятью. Я пытаюсь выяснить, с кем еще такое случилось.

— Не, у меня нет проблем.

— Что ты помнишь о себе?

— Все помню.

— Как мы встретились, помнишь?

— Ну, помню.

— Как?

— Да чего ты пристала? Я тебе что, жениться обещал?

— До Колханы что было?

— Тюрьма была.

— Наконец-то! Тебе в разведке служить надо.

— Я там и служил. Давно.

— За остальными странностей не замечал? Никто не выдавал ложную информацию о себе?

— Скажешь, тоже. Кто ж ее, не ложную-то, выдает. А странностей у всех предостаточно. Вот на днях Илон деревяшку с проволокой притащил. За проволоку дергает, она дрынчит. И давай дрынчать дни на пролет. Еще и орет дурняком. Ну не идиот ли? Ферка его по голове этой деревяшкой и огрела. Правда не сильно, жалеет она его. А еще Гилл по ночам яблоки грызет. Спишь, а рядом хрум-хрум хрям-хрям, задолбал. А еще…

— Ладно, ясно все с вами, — прервала я эти занимательные истории, — Кстати, где они.

— Так я ж и хотел сказать. Они все вторую ночь тут не ночуют. Увеялись куда-то. Так что, я тут один пока что. Ты заходи, если че.

— А днем ты их видишь?

— Да нет же, прям испарились как будто. Не знаешь, когда вернутся-то?

— Не знаю, — мне не хотелось говорить, что они могут вообще не вернуться, — Мне пора.

— Увидешь Гилла, скажи, что я его яблоки выкинул. Задолбал своим хрум-хрум хрям-хрям…

Он говорил что-то еще о бессовестно прерванном сне злосчастными яблоками, но я уже вошла в портал и оказалась перед дверью Зала Совета.

Когда я уже прикоснулась к дверной ручке, холодная шершавая рука стиснула мое предплечье.

— Не надо, — произнес противный дребезжащий голос. Не трудно было догадаться, что принадлежал он лорду Ируану.

— Почему? — спросила я, отдергивая руку

— Они забывают, — он бесшумно раскрыл проход, — Мне нужно кое-что сказать Вам.

— Откуда я знаю, что Вы не решитесь повторить подвиг Давора? — не то, чтобы я боялась этого старикашку, мне сама мысль о его обществе была неприятна.

— Давор был глуп. Я знаю, что Вас нельзя убить. И это уже не имеет смысла.

Он снова схватил меня за руку и потянул с силой не соответствующей его облику. Я поддалась, но не потому, что он оказался так силен, а потому, что любопытство взяло верх над отвращением.

Мы оказались в знакомом кабинете с красным диваном. Я же считала, что никто не может войти сюда, так же, как и каморку Намтара. Ируан вздыхая опустился на кожаную поверхность мебели, я же в удивлении застыла.

— Я специально выбрал это место для беседы, чтобы Вы знали, мне можно доверять, — да выбери ты хоть мою квартиру на Земле, я все равно не стану доверчивей.

— Думаете, кабинет Вам поможет? — усмехнулась я, сбросив оцепенение.

— В отличии от остальных, я все еще помню, почему такое случается. Аргент создал чудовище. И Вы тоже знаете об этом. Уже нет смысла это скрывать.

— Допустим, — ответила я, а затем, вспомнив об утерянном ключе, добавила, — Хотя, это и впрямь уже не имеет значения.

— Даже если Вам удалось бы исправить ошибку в причинах и следствиях, времени все равно будет недоставать. Этих фрагментов больше нет. И Мировое Древо их не восполнит.

— Очень оптимистично. Мировое Древо еще существует? Может быть, возможно вписать недостающие фрагменты.

— Древа больше нет, кто-то уничтожил последние семена. И вписать Вы ничего не сможете. Я предлагаю иной выход. Колхана должна быть разрушена.

— Вы желали видеть меня, чтобы предложить просто подождать? Мир скоро сам лопнет.

— Сам он будет лопаться еще очень и очень долго. А я не хотел бы провести остаток дней в безумной Вселенной лишившись рассудка. Вы должны уничтожить Колхану, — можно подумать, у него вообще был этот рассудок.

— Вы избрали этакий способ самоубийства? Могу попросить Драта, он с удовольствием оторвет Вам голову, если на то пошло.

— Если бы я жаждал смерти, я бы сделал это без Вашей помощи, уж поверьте. Но я как раз не хочу умирать. И Вы, я думаю, тоже.

— Насколько я знаю, мне это не грозит. Все мы, неколханцы, окажемся в том моменте, где все началось. Кей вернется в Темерис, моя свита в свой мир, пусть и не слишком уютный.

— Да, но откуда Вы знаете, какая из версий теперь реальна? Ваши друзья также уверены, что их память достоверна. Откуда Вы знаете, что не родились в Колхане? Может быть и Ваш мир был создан нами. Колдунов больше нет, и Ваш черед близок. Вас ждет безумие и забвение. Разве Вы этого хотите?

— Откуда я знаю, что это правда? Вы могли солгать или уже сойти с ума.

— Колхана не знала более сильного демиурга. Если я ошибся или солгал, у Вас просто ничего не выйдет. Сохраните сущность мысли любой ценой, — процитировал он пророчество.

— А если Вы солгали, но у меня все выйдет?

— Вы должны не просто разрушить Колхану, но и замкнуть время в кольцо. История начнется заново.

— Даже если я и поверю Вам, то все равно не знаю, как это сделать. Мне практики не хватает.

— Вы почувствуете это сами. Я лишь подсказал путь.

— Я подумаю над Вашим предложением.

— Идите, взгляните на Ваш Совет и подумайте, — с этими словами он исчез без всяческих спецэффектов.

Вдруг захотелось срочно принять ванну. Мне было мало просто перестать слышать этот надменный блеющий голос, хотелось отмыться от прикоснувшейся ко мне гадкой информации. От кого угодна я была бы готова принять сведения о неизбежной гибели, но только не от Ируана. Одно его имя напоминало мне что-то мерзкое, склизкое. Несмотря на то, что, возможно, старикашка подсказал мне какой-никакой выход, я не хотела думать об этом лишь потому, что приходилось думать о нем самом.

Но все-таки я не отправилась к себе за водными процедурами, а воспользовалась дверью, ведущей в Зал Совета.

Дохарис и Цирра непринужденно беседовали, личный советник кокетливо улыбалась. Мое появление они проигнорировали, казалось, им совершенно не было дела до окружающих. Альбинос, имя которой я так и не запомнила, была увлечена чтением толстенного фолианта, но все-таки подняла на меня свои белесые глаза и заулыбалась, будто увидела старую знакомую, показав пожелтевшие зубы. Цветастый Колобок был занят поглощением блюда, напоминавшего гибрид пирожков и пельменей, вполне соответственно своему образу. Ничего такого из ряда вон выходящего я не увидела.

— Заседание открыто, — объявила я, и Цирры вдруг захлопала в ладоши, — У кого какие есть соображения по поводу грядущего Конца Света?

— Ой, — Цирра закрыла лицо руками, — А фто флутилось? — я не знала, что ответить ей, но уже понимала, что у Цирры что-то случилось с дикцией. И не только с дикцией, ее строгий тон вдруг превратился в голосок маленькой девочки.

— Цирра, что с твоим голосом? — удивилась я.

— Ш моим? Все ноймально с моим голосом. У меня и был такой всегда, — и она тихонько за хихикала, а остальные подтверждающе закивали.

— Ты говоришь, как ребенок.

— У-у, — она отрицательно помотала головой, а мне стало ясно, что изменился не только голос, но и сознание Цирры чертовски помолодело.

— Лорд Дохарис, Вы ничего странного не заметили? — решила я обратиться к ее мужу.

— Время сходит с ума, разве теперь хоть что-то может быть странным?

— Где мои часы? — с криком Колобок вскочил и принялся судорожно шарить по карманам, а для меня существование часов в этом мире вообще оказалось сюрпризом, — Я же опаздываю! Ну же, помогите мне найти часы!

— Какой смысл измерять время, когда оно сошло с ума? — вздохнула Альбинос.

— Его не надо измерять, его нужно остановить, пока я не опоздал.

— Куда Вы спешите? — поинтересовалась я.

— Как куда? В Зал Совета на заседание. Ох, только бы успеть до прихода императора.

— Коло… лорд Австер, я — император, — попыталась я прояснить картину мира для Колобка.

— Нет-нет-нет, — пропищал он и наконец извлек круглый предмет из-за пазухи, — Ну вот и все, — с облегчением произнес он, — Успел, — и плюхнулся на место.

— Австер — идиот, — пояснила Альбинос, а я обрадовалась, что не все еще утратили рассудок, но девушка меня разочаровала, — Часы отстают, ты все равно опоздал.

Я ощутила себя Алисой на безумном чаепитии. Не хватало только белого кролика. Хотя, почему не хватало? Белый кролик как раз и стал одной из причин этого абсурда. Вот только до его норы мне теперь не добраться. А жаль.

Говорят, что между гением и сумасшедшим есть нечто общее. Их объединяет нестандартность мышление. И тому и другому приходит в голову нечто из ряда вон выходящее, только в первом случае это называют озарением, а во втором — бредом.

— Как все исправить? — спросила я у своих безумцев.

— Нозьницы! — воскликнула Цирра, — Нузьны нозьницы. Лезать.

— Зачем? — возразил Колобок, — Нужно все залить смолой, она застынет и мир будет целеньким. И часы наконец остановятся.

— Лезать-лезать-лезать! — Цирра постучала кулачком по столу.

— Вы оба не правы, — возразила Альбинос, — Мир — это рисунки, их нужно стереть и нарисовать заново. Все просто.

Кажется, я ошиблась на счет озарения. Все-таки нестандартность мышления в данном случае вылилась в первостепенный бред, от которого гениальностью и не пахло. Один лишь Дохарис не соизволил поделиться своими идеями.

— Лорд Дохарис, отчего же молчите Вы?

— А я еще не заразился всеобщим безумием. Да и какой в этом смысл? Лорд Ируан Вам все уже рассказал, миледи. Крайний случай настал.

— Откуда Вы знаете?

— Мы не раз обсуждали подобный сценарий.

— И Вы его поддерживаете? Это не было результатом утраты связи с реальностью?

— Лорд Ируан, быть может, не самый приятный собеседник, но никак не сумасшедший. У него множество пороков, в числе которых и трусость, которую Вы не могли не заметить, но нужно отдать ему должное. Старик знает гораздо больше, чем все мы. Он знает, когда иного выхода нет.

Не успела я обрадоваться вменяемости Дохариса, как воздух взорвал истошный вопль Цирры. Она запрокинула голову и кричала, а когда у нее заканчивался воздух, она делала вздох и снова кричала. Ничего более страшного я еще не видела. Ее поведение было настолько иррационально, что меня бросило в дрожь. Изо всех сил, сжав кулаки, ничего не видя вокруг, она продолжала издавать эти ужасные звуки снова и снова, пока Дохарис не сделал едва заметного движения рукой. Цирра обмякла и уронила голову на стол.

— Она просто спит, — пояснил ее супруг.

— Что с ней случилось? — спросила я.

— Время. Ее время обратилось вспять.

— Она впала в детство? — дошло до меня.

— Это уже конец. Я не знаю, во что она превратиться дальше.

— Так кричат младенцы, — догадалась я, — Может ее нужно покормить? Или сменить подгузник?

— Все это не имеет смысла. Пусть лучше спит. Это лучше, чем утратить разум.

Его глаза стали неестественно неподвижными, словно осколки цветного стекла, холодные и острые, но совсем не живые. Дохарис равнодушно смотрел на обезумевшую жену, как на механическую куклу, из которой он только что вынул батарейки. Может быть, иногда и нужно смириться с чем-то, но мой мозг отказывался это понимать.

Мне хотелось думать, что я не такая, как они, не сошла с ума, и меня непременно минует сия участь. Никогда прежде не ощущала себя инородным телом в этой Вселенной настолько, что она отторгает меня, поскольку не в силах изменить, подчинить и переварить. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Продолжать заседание больше не было смысла. Я встала и хотело было уже уйти через портал, но ощутила на себе вопрошающие взгляды.

— Пора сворачиваться, — бросила я на ходу, но открыть прореху не успела. Кажется, мои слова были восприняты слишком буквально. Альбинос без лишних слов принялась сжимать пальцами голову, отчего лицо ее вдруг стало плоским. Послышался неприятный треск ломающегося черепа, а из глаз и ушей полезла сине-серая жижа. Ее пальцы ловко формировали из сплюснутой головы трубочку.

— Прекрати немедленно! — закричала я, но Изура, а я только теперь вспомнила ее имя, уже не могла меня слышать, ее уши залило веществом мозга, или что там у колханцев под черепной коробкой?

Хруст усилился, когда ее руки начали скручивать шейные позвонки, голубоватая кровь брызнула ледяным фонтаном, видимо лопнула артерия, но Изуру это не остановило, она продолжала сворачиваться.

Раньше мне всегда казалось, что в экстренном случае я не стану тупо глазеть на пострадавшего. Возможно, будь то сердечный приступ или автомобильная авария, я бы предприняла какие-то действия, вызвала бы скорую или вспомнила, как оказывать первую помощь. Но тут я совершенно растерялась и продолжала остолбенело пялиться на несчастную жертву речевого оборота.

Дохарис и Австер вообще не проявили никакого интереса к происходящему. Колобок продолжал расправляться с остатками пирожков, не обращая внимания на залившие блюдо потоки крови. Дохарис равнодушно наблюдал за процессом. Вмешиваться никто не спешил, будто она каждый день так сворачивается.

Поборов растерянность, я все-таки попыталась остановить безумицу, хотя было очевидно, что спасать тут уже нечего, она свернулась до половины. Но я все равно подставляла руки, чтобы препятствовать скручиванию, только пальцы Изуры работали как стальные клешни, едва не переломав мне руки. Она стала похожей на тюбик с зубной пастой, который выдавили наполовину. Сворачивалась так быстро, словно и была всю жизнь обыкновенным тюбиком, только вместо пасты наружу выдавливались ее внутренности. С одной стороны свитка вывалились цветные ленты кишечника.

— Вы хоть попытаетесь ей помочь? — закричала я оставшимся в живых членам Совета.

— Зачем? — удивленно спросил Дохарис, а Колобок, привлеченный моим возгласом, оторвался от пирожков и присел на корточки рядом со мной. На мгновение мне показалось, что в его глазах отразился живой интерес. Мне хотелось думать, что он хотя бы что-то предпримет, но вместо этого лорд Австер выдернул висевшую мишуру кишок и намотал себе на шею как бусы, а после вернулся к пирожкам.

Цирра неожиданно очнулась ото сна и снова истошно закричала, но ее голос внезапно оборвался. Дохарис снова проделал с ней некие манипуляции, и я услышала, как ее лоб встретился со столешницей.

Рулон, бывший некогда живым существом, валялся у моих ног. Лишь тонкие пальцы, торчащие из свитка, напоминали, что некогда это предмет был девушкой. Разум отказывался переваривать творящееся вокруг безумие. В панике я растерзала ткань реальности и сквозь рваную рану пространства увидела свою комнату.

Оказавшись в постели, я ощутила, как на меня навалилась усталость весом с бронепоезд. Мозг жаждал выключиться, чтобы прекратить созерцание апофеоза сумасшествия. Мне казалось, что вот-вот я и сама последую примеру Изуры и свернусь в трубочку. Потому что так легче.

Трудно сохранять адекватность, когда мир рассыпается на глазах, перемешивая возможное с невозможным, путая причины и следствия, заставляя тебя быть непосредственным участником идиотического кошмара. Но как только начинаешь воспринимать невообразимое как должное, это и есть кратчайший путь к безумию.

Кажется, у меня начался жар. Я завернулась в одеяло, высунув кончик носа, но все равно тряслась так, будто меня поливали ледяной водой. Некоторое время спустя мозг не выдержал мучений и отправил меня в уютное небытие.

Когда-то я думала, что в Колхане не бывает снов, у меня даже была довольно слаженная теория на это счет. Но я ошиблась. По крайней мере, я хотела думать, что это был самый обыкновенный сон. Мне снился Зал Совета. Люди скручивается в трубочку один за другим. Гниющий лорд Давор занимает свое законное место, но молчит ввиду отсутствия головы. А чокнутый Колобок размахивает бусами из кишок и орет:

— Время пить чай! Время пить чай!

Дохарис сидит в кресле качалке, укрытый клетчатым пледом и напевает что-то лирическое на незнакомом языке. А на моем троне восседает Намтар в цилиндре и смокинге.

Кажется, это был самый неприятный из снившихся мне когда-либо снов. Но пробуждаться от кошмара было еще неприятней, потому что я вспомнила, что никакой это не сон, а самая объективная реальность. И я догадывалась, что будет еще хуже.

***

Босые ноги вляпались во что-то мокрое, когда я вставала с кровати. Но мне не хотелось искать туфли, большое ли значение имеют мокрые ноги на пороге конца света? Ни босые ступни, ни платье, изгаженное голубой слизью, ни обломанные ногти в попытке развернуть Изуру обратно, больше не имели никакого значения. Мир утратил смысл прежде, чем рухнуть.

Лужица вытекала из-под двери в оранжерею. Мне не слишком интересен был источник вытекавшей жидкости, но ноги сами похлюпали туда. Среди лиловой листвы я увидела Кея, промокшего насквозь. С него текло так, будто его только что окатили из ведра. Вокруг расползались радужные пятна.

— Где ты так промок? Здесь шел дождь? — спросила я.

— Мне холодно, — едва шевеля губами ответил он.

— Тебе нужно переодеться, пойдем, — я попыталась взять его за руку, но он отдернул кисть, обрызгав меня.

— Я хочу домой, — жалобно проныл Кей.

— Вот и идем домой. Чего ты вообще тут стоишь?

— Не хотел затопить комнату.

— А слово «полотенце» тебе не знакомо?

— Не поможет.

— Чушь! Идем домой, — я все-таки схватила его за руку, но его ладонь вдруг резко съежилась, а в моей руке осталась лишь вода.

— Я таю.

— Нет-нет, ты не можешь! Тает снег, сосульки, а еще мороженое, но ты не мороженое, значит ты не можешь растаять!

— Но я таю, разве не видно? И я хочу домой. В настоящий дом. В то место, которое я забыл.

— Так ты не сошел с ума! — глупо обрадовалась я.

Но он уже не ответил, а просто рассыпался струями цветного водопада.

Ноги отказались служить мне опорой, и я упала в лужу, бывшую некогда моим другом. Стоя на коленях, я разводила воды трясущимися от холода руками и звала его по имени, будто он был еще где-то здесь.

Самое время сойти с ума. Кей в прямом смысле оказался последней каплей в этом безумии. Вместе с ним растаяла и моя надежда все исправить. Нечего тут исправлять. Колхана должна быть разрушена, и тогда время замкнется в кольцо, и история начнется сначала.

Мое тело осталось лежать где-то далеко внизу в огромной луже, а мысли устремились так высоко, что вся Колхана стала не больше теннисного мячика. И теперь я могла одной рукой смять гибнущую Вселенную.

И наступила Тьма. Да будет тьма.

13

— Вам плохо? — услышала я смутно знакомый голос.

Мне не было плохо, но шевелиться совершенно не хотелось. И этот шум, вокруг было слишком много звуков, жужжащих и ужасно раздражающих. А еще мне было холодно. Холодно и мокро.

Человек продолжал трясти мое плечо, отчего я начала дрожать еще сильнее, но все-таки попыталась встать. На лицо тут же хлынула вода, мешая открыть веки.

— Не нужно больше меня поливать, — сказала я.

— Да, погода сегодня ужасная. Вы шли и вдруг упали прямо в лужу. Я думал Вы просто поскользнулись, но Вы не двигались. Вызвать «скорую»?

— Не нужно, — ответила я. «Скорая», так называли врачей, которые приезжают быстрее всех в том мире, где я когда-то родилась. Неужто и я все-таки сошла с ума? И откуда взялось столько воды?

Я все-таки открыла глаза. Никто не поливал меня водой специально, просто шел дождь. Звуки, показавшиеся мне назойливым жужжанием, доносились с автомагистрали, вокруг возвышались серые прямоугольные здания, кое-где были цветные вывески. И я знала это место. Я вспомнила, что за поворотом будет мост, а чуть дальше железнодорожный вокзал, а еще в двух кварталах от сюда находится моя квартира.

— Может, я провожу Вас? — я подняла глаз на незнакомца и едва не лишилась чувств от того, что никаким незнакомцем он не был, это был Кей, живой и в человеческом облике.

— Кажется, в прошлый раз ты был котом, — улыбнувшись ответила я.

— Простите? — он с непониманием посмотрел на меня.

— И ты снова мне расскажешь о Колхане, Конгломерате и прекрасном принце, который хочет взять меня в жены…

— Мы уже встречались? — кажется, он и вправду все забыл.

— В другой жизни. Так ты проводишь меня? — спросила, поднимаясь с асфальта, — Только не домой, туда я пока не готова вернуться. И там меня все еще может поджидать говорящий кот. Где ты живешь? У тебя найдется сухая футболка?

— Тебе никогда не говорили, что ты сумасшедшая? — усмехнулся Кей беря меня за руку.

— Зачем же говорить? Я это и сама знаю.