И много-много лет спустя

И много-много лет спустя

Ничего человек не может и не умеет.

Стругацкие, «Град обреченный»

Пролог

Больше всего на свете Эван не любил две вещи – консервированный зеленый горошек и государственные учреждения. С зеленым горошком он счастливо попрощался после окончания школы. С государственными учреждениями оказалось сложнее. И если бы его спросили, как он оказался сейчас в приемной ГБУ МАРСМЕДСТРАХ, он бы сам удивленно пожал плечами. А после пожелал бы спрашивающему идти по своим делам, ибо нечего занятых людей донимать.

Впрочем, занятых людей здесь хватало помимо Эвана. В длинном коридоре, выкрашенном в цвет молодой травы, сидело около десятка человек. И наверняка все на Марс. Госпрограмма «Марсианский врач» была открыта всего пару месяце назад – а от народа нет отбоя. Двоих в очереди Эван даже узнал – вместе проходили ординатуру по распределению. Тоже хотят свалить с этой планеты, видимо.

Зачем Эвану внезапно захотелось стать именно марсианским врачом – сказать трудно. Вот когда он уезжал из родного Дырцева – тогда было больше ясности. Уезжал, чтобы учиться, чтобы потом работать и помогать родителям, уезжал, чтобы из него вышел толк. Конечно, про «вышел толк» — это он не сам придумал, но даже если родители – что же тут плохого? А вот из Города уезжать причин вроде нет. Его даже уже перестал раздражать плакат «С Богом - к звёздам» напротив окон его съемной квартиры. Перестали раздражать новости вперемешку с рекламой по всем реклам-экранам на улицах. Ежедневное Вечернее Вещание. Синеватое свечение Стены. Разбитые дороги и панельные многоэтажки, прикрытые голограммами европейских домов. Даже повсеместное изображение В(ечного) В(еликого) П(равителя) уже не вызывало почти никаких эмоций. На то он и Вечный. Единственное, что не давало ему окончательно погаснуть и осесть в Городе - бестолковое стремление быть полезным. Наверное, именно это заставило его стать врачом.

А может все было гораздо проще. В конце концов, по госпрограмме врачу, отправившемуся в колонию на Марсе, полагалось неплохое обеспечение. Полмиллиона подъемных, ведомственная квартира. Условия, конечно, ощутимо похуже, чем с американской стороны красной планеты. Но все лучше, чем в Городе, на Земле.

Эван еще раз пересчитал все необходимые бумаги. Три паспорта – паспорт гражданина Государства, паспорт на выезд из страны и паспорт на вылет с планеты, две справки с ЖЭКа и из Святобанка – об отсутствии заложенностей на планете Земля, восемь справок о прививках, диплом об окончании медицинского вуза, две анкеты, сертификат специалиста, квитанция об оплате пошлины в Святобанке… Кажется, все есть. Хотя, если честно, шансов попасть в программу все равно было мало. Ни толкового опыта работы, ни связей…

Из кабинета выглянула пышная барышня с белыми кудряшками и густо подкрашенными бровями.

- Эван Меркуров! – объявила она каким-то неприятно-менторским голосом.

Эван нервно сглотнул слюну и понял, что во рту окончательно пересохло. «Черт бы их побрал всех со всеми бумагами», - подумал он. И шагнул в распахнутую дверь кабинета с такой же решимостью, с какой шагнул бы на Марс.

«И Меркурий плыл над нами, иностранная звезда», - пропел толстенький человек в сером свитере, разглядывая документы Эвана. На минуту Эвану даже показалось, что этот дядя даже слишком уютный для госучреждения. Про себя он назвал его Котом.

- Хорошая у вас фамилия, молодой человек, прямо-таки космическая!

Эван изобразил подобие улыбки.

- А из налоговой справки нет? – вклинилась в диалог пышнотелая.

Улыбка сползла с лица Эвана. Забыл! Про налоговую забыл.

- М-да, нехорошо, - цыкнул языком Кот.

У Эвана не было ни сил, ни желания препираться. Весь его запал растерялся еще на порах сбора справок. Видимо, вид его был настолько жалок, что Кот, смерив его взглядом, снисходительно добавил:

- Из налоговой в четверг занесете. Мы работаем по четвергам с 12 и до 15 часов. Только с 12 и до 13 у нас будет совещание, а потом плановое заседание об улучшении помощи населению, а затем тренинг развития и повышения эффективности… Но где-то с 14.30 и до 14.45 время будет. Наденька, вбей данные мальчика в компьютер.

Потянувшись через длинный стол, Кот передал Наденьке бумаги. Она тяжко вздохнула и плавно выплыла из-за стола.

Эван вышел из кабинета даже не зная, радоваться ему или нет. Решения он так и не услышал. Но выдохнуть было уже можно. «А на Западе бумаги на инопланетные программы подают за один день!» – послышались возмущенные голоса за спиной. Однако кто-то сразу цыкнул на говорящего, и тот замолк.

«Ну и пофиг, как у них. Свалю – и вся недолга», - подумал Эван. Да и кто знает, как там. За Стены все-равно никого не выпускали, а Сеть в Городе только внутренняя. Интересно, есть что-то похожее на Стены на Марсе? По идее, должно быть… Надо же как-то зоны разграничивать.

Уже на улице, возле серого здания Марсмедстраха, Эвана схватил за рукав однокашник по меду. Эван вспомнил, что видел его в очереди на подачу заявлений.

- Привет братьям-медикам! – отсалютовал знакомый. – И ты тут?

Эван кивнул. У него не было желания общаться с кем бы то ни было. Хотя внутренне он упрекнул себя за то, что после окончания вуза не связался ни с кем из своей группы. Но, надо признать, друзей у него отродясь не водилось – он вообще был удивлен, что его узнали.

- Слушай, даже не ожидал, что придешь, а? Ты куда пропал-то? Я уж думал – неужели за Стену подался? Говорят, там врачи ценятся. Не планировал, не?

Эван невольно напрягся. Да нет, за Гришкой Вороховым отродясь доносительства не водилось. Даже напротив… Эван вспомнил, как еще студентами пытались обойти блокировки и выйти в Мировую Сеть и как после этого всем досталось. Особенно Гришке – как зачинщику. Не будь у него отца в Министерстве – быстро бы распределили на Юго-Восток. А на Юго-Востоке весь сброд и что не год – то эпидемии. Да и сам Эван чист. За Стеной не бывал, в Сети ничего порочащего Город или Великого и Вечного не публиковал… А с тех пор, как он еще подростком реклам-панель разбил во время Вечернего вещания – так с тех пор много времени прошло. «Зачем он вообще тут на мою голову свалился?» - подумал Эван.

- Да, я тут…на Марс записался, - как-то неловко пробормотал он, пытаясь освободиться от цепкой хватки Гришки. – Ну гуманитарная миссия, все дела.

Гришка как-то неприятно усмехнулся и выпустил Эвана.

- Ну бывай!

Ответ пришёл ровно через 21 день - как и было обещано. Сначала оповещение в личный кабинет, а через пару дней - подтверждение на бумаге. Эван вскрыл шуршащий конверт. Помимо приглашения в конверте обнаружились пара рекламных буклетов от единственного разрешенного в Городе оператора Сети и список акций в супермаркете. Само приглашение почему-то напоминало скорее приглашение на панихиду. Видимо, по замыслу дизайнера черные косые полосы с размытыми из-за низкого качества печати вкраплениями звезд должны были напоминать космос, но что-то пошло не так. Эван в очередной раз вспомнил о том, что он ненавидит госучреждения. А теперь ещё и их дизайнеров. В отличие от мрачного оформления, содержание письма было обнадеживающим. Эван был включён в программу Марсианский врач. Был даже указан пункт его назначения. Нью-Саранск. «Да куда угодно», - подумал Эван.

До вылета оставалось три дня. Что ж, вполне достаточно времени, чтобы подготовиться – собрать нужные вещи, написать родителям, сообщить в распределительный центр об изменении постоянного местонахождения…да в конце концов, собраться с мыслями и настроиться на предстоящий перелет. Тем более, что времени на сборы всегда не хватает – хоть месяц отводи на подготовку, хоть день.

***

Пункт сбора был также же плохо освещен дешевыми лампами дневного света и выкрашен такой же зеленой краской. Все учреждения в Городе были настолько одинаковы, что не пройди Эван отбор, он бы ощутил лёгкий приступ тошноты от бесконечных повторений кабинетов и коридоров. Но отбор был пройден, а вылет назначен.

В тот день Эван уже заранее был готов к встрече чуть ли не со всем курсом меда. Он даже заготовил отповедь для Гришки, если он опять начнет расспрашивать его куда тот пропал и не собрался ли за Стену. Видано ли это – за рукава хватать и допрос устраивать. Сам-то он что тут забыл? Ему и в Городе явно не плохо. Надо было это ему сразу сказать, а не мямлить про гуманитарную миссию. К черту гуманитарные миссии! Даешь здоровую конкуренцию и материализм. Эван решительно повернул в коридор, готовясь к дискуссии, но коридор был пуст.

Никого – решительно никого – не сидело на узких кушетках вдоль стен. Только лампа дневного освещения мигала все так же мерзко. Эван посмотрел на телефон – всё верно, он пришел вовремя. Неужели больше никого не отобрали?

В этот раз в кабинет Эван вошёл уже более уверенно. В кабинете сидела сухонькая старушка, выдававшая ваучер на вылет. На мгновение Эван подумал, что уж кого-кого, а её точно следовало заменить автоматом. Но на счастье крупных корпораций, не желавших тратить деньги на закупку техники, указом Великого и Вечного полная автоматизация была под запретом. Вернее, на почту еще приходила какая-то рассылка, но все важные документы требовали распечатки. «Бумага-то надёжнее будет». Старушка, казалось, была даже не в силах говорить. Она посмотрела на Эвана вопросительно, и он назвался. Отчего-то ему стало жаль эту несчастную жертву отмены пенсионного возраста. - Как-как? Иван? - переспросила она. Эван продиктовал ещё раз своё имя. А потом ещё. И ещё. "Если она не только немощная, но ещё и глухая, я опоздаю к трансферу на космодром", - мелькнуло в голове Эвана. Жалость и сочувствие сменились гневом. Э-В-А-Н М-Е-Р-К-У-Р-О-В! - прокричал он. Бабушка сочувственно улыбнулась и застучала по клавиатуре. До трансфера оставалось 15 минут. Заскрежетавший принтер выплюнул Эвану его проездной документ и временное удостоверение – идентификатор марсианского образца. Не глядя в бумаги, он бросился к выходу. «Это от бесов он такой злой! - думала Екатерина Павловна, провожая взглядом бегущего к автобусу Эвана. - Имя не православное какое-то. Ишь выдумали - Эван. Иванушка он. И наш, русский ангел его у звёзд сохранит». Через пару часов Меркуров Иван Сергеевич вылетел с российского космодрома «Победа».

1.

«Мы ответим дружно – Марс нам очень нужно!»

Эван прищурился и перечитал. Нет, действительно «Марс очень нужно». Видимо, с маркетологами тут было еще хуже, чем с дизайнерами у Марсмедстраха…

После долгого и не самого комфортного перелета слегка потряхивало. Эван вспомнил, как чуть не перепутал на космодроме ракеты, наивно предположив, что величественный белый корабль предназначен для отправки медиков.

- Ой, вам не сюда, вам туда!

Эван обернулся и узнал Кота из офиса Марсмедстраха. Тот смешно махал руками, опасаясь, что будущий марсианский врач поднимется не на тот борт.

— Это стратегически важный корабль федерального значения! Для спецлиц! – надрывался Кот.

Эван невольно рассмеялся. Спецлицом не был. Он был всего лишь врачом. Его ждал Нью-Саранск.

Марсианское управление социального обеспечения граждан (МУСОГ) находилось в невысоком здании с почему-то уже облупившейся краской. Эван сидел здесь уже полчаса, внимательно изучая странные плакаты у входа. Он уже придумал два варианта нормального звучания слогана, как его прервал какой-то неестественно скрипящий голос.

- Ээээ-ваан Меркууров, просьба проооойти к окну номер дьевять!

Говорящим оказался робот. Эван приободрился. Собственно, отсутствие технологий на Земле могло быть действительно оптимизацией. Нельзя же сразу и на Марсе, и на Земле... Зато тут – роботы! Цифровизация! Может, даже электронный документооборот не запретили.

Эван подлетел к названному окну и радостно отметил, что прием ведет также робот.

- Добро пожаловать на Марс! – робот улыбнулся во весь монитор - Нью-Саранск приветствует Вас! Если Вам необходимо получить информацию о городе, нажмите 1, если вы хотите посмотреть расписание интернет-вещаний по реклам-панелям, нажмите 2, если Вам нужно…

- Мне нужно получить ключ для доступа к медицинской системе! – радостно объявил Эван. – Вот мой идентификационный номер и ваучер!

Робот задумался, но навел сканер на лист бумаги.

- Отказано!

- Как?

Эван глянул на лист бумаги. Идентификационный номер совпадал с данными в трех паспортах, дата рождения, прописка и… Иван?

- Тут ошибочка небольшая… - Эван почувствовал себя школьником, которого сейчас будут отчитывать. - Тут следует читать Эван. Это я…

Робот молчаливо смотрел нарисованными глазами. Три секунды молчания показались Эвану вечностью.

- Добро пожаловать на Марс! – на мониторе снова появилась улыбка - Нью-Саранск приветствует Вас! Если Вам необходимо получить информацию о городе, нажмите…

- К черту ваш Марс и всех Иванов – не выдержал Эван. – И бабку эту с ее глухотой!

- Извините, некорректный запрос, - грустно ответил робот. – Скажите, что Вас интересует.

- Ключ для доступа к медицинской системе! Марсианский врач! – крикнул Эван, надеясь, что кодовое слово переименует его обратно.

Робот вновь скользнул сканером по листу бумаги.

- Отказано! Если у Вас есть еще вопросы, Вы можете нажать 9.

Эван не стал нажимать девятку и отошел от окна регистратора.

- Благодарим Вас за пользование Системой! – послышалось позади. – Результат: услуга не оказана. Оцените качество нашей работы!

Эван вышел на крыльцо учреждения и жадно вдохнул марсианский воздух. Воздух казался довольно тяжелым. Какой-то уличный остряк исправил последнюю букву в табличке «МУСОГ» и снабдил ее пояснением. «Мы все здесь МУСОР» - гласила теперь табличка. Эван грустно улыбнулся.

Вариантов развития событий было два. Либо он находит какого-нибудь человека и объясняет ему всю ситуацию, либо летит назад. Назад лететь Эвану совершенно не хотелось. А значит, наилучшим вариантом будет искать администратора МУСОГа и попросить провести его как-нибудь в обход этого электронного бюрократа. Постояв еще минуту на воздухе, Эван вернулся в учреждение.

Найти администратора оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Весь первый этаж МУСОГа представлял собой бесчисленное множество окошек с роботами. Дверь на второй этаж оказалась заперта. Не осталось ничего лучше, как снова взять талончик и услышать радостное приветствие широкоформатного оператора.

- Время работы администратора, – почти с отчаянием выговорил Эван.

На его счастье, робот отозвался мгновенно.

- Администрация принимает по предварительной записи, с 9 до 12 и с 14 до 16, приемные дни – понедельник и четверг. Хотите перейти к записи?

- Да!

Робот услужливо выкатил сканер, предлагая приложить документ. Эван решил, что записаться к администратору он может как российский гражданин и достал паспорт. Но у робота было иное мнение.

- Пожалуйста, предъявите идентификатор марсианского образца!

Уже не надеясь на благополучный исход, Эван приложил к сканеру злополучный лист.

- Идентификация не пройдена! Отказано!

Возражать было бесполезно.

В иной ситуации Эван бы и сам заявил, что Иван – это никакой не Эван, а он, Эван, конечно же, не Иван. Но сейчас он больше всего на свете желал, чтобы эти слова оказались какими-нибудь формами одного имени. Эваний – отличное имя. Хотя какая теперь разница…

Эван шел по улицам Нью-Саранска с ощущением полного бессилия. Перспективы были отнюдь не радужными. Итак, он застрял в марсианском городе с бесполезным идентификатором, отсутствием документов и каких-либо знакомых. Радовало одно – у него были деньги на первое время. И твердое желание остаться на Марсе.

2.

Отель можно было назвать отелем с большой натяжкой. Но ночь в гостинице лучше, чем под мостом. На счастье Эвана, его приняли по паспорту, никаких идентификаторов не спросили, а при оплате за месяц вперед дали скидку. Видимо, туризм в Нью-Саранске не процветал.

Номер, доставшийся Эвану, был похож на комнату ожидания какого-нибудь вокзала. В нем зачем-то стоял десяток кресел, в углу пылился огромный фикус, а кровать была задернута непонятной желтой шторкой. Но выбирать не приходилось.

Ванная комната тоже напоминала общественный туалет. Эван уставился на собственное отражение в зеркале и поймал себя на мысли, что никаких видов Нью-Саранска не запомнил. Хотя наверняка прошел через половину города. Утомленный мозг Эвана посетовал на стресс и переутомление, круги под глазами явно подтверждали этот диагноз. Эван решил умыться, однако бурая жидкость, струившаяся из крана, не внушала доверия. «Ремонтные работы на водопроводе, наверное», - подумал Эван, вспомнив, что на Земле такое тоже встречалось. Особенно после летнего отключения воды. Водные процедуры свелись к неловкому обтиранию тела влажными салфетками.

За ночь Эван не придумал ничего лучше, как попытаться поймать администратора МУСОГа на входе в родное учреждение. Иных дверей у здания Эван не приметил, значит, и властелин этого царства бюрократии входит как обычный смертный – через парадную. На следующее утро Эван проснулся в непонятном для себя бодром расположении духа и был готов претворить свой план в жизнь, однако вовремя вспомнил, что вторник – день не приемный. «Надо было вчера караулить!» - упрекнул он себя.

Утренний душ Эвану также пришлось отменить – вода по-прежнему была отчетливо красного оттенка, текла вяло и воняла железом. Эван выругался про себя, но быстро успокоился. То, что он теперь Иван по одной бумаге, а по второй по-прежнему Эван было куда хуже. А вода – фиг с ней. Хоть зеленая. Починят же когда-нибудь. А пока не оставалось ничего другого как пойти и купить воды на ближайшее время хотя бы для питья. Да и отсутствие ужина давало о себе знать.

Уже выйдя на улицу, Эван понял, почему никаких впечатлений из вчерашней прогулки он не вынес. Собственно, взяться им было и неоткуда – Нью-Саранск в точности повторял Город. На секунду ему даже показалось, что он никуда не уезжал. Те же голограммы на домах, те же ровные фонарные столбы, те же… А нет, вывески, пожалуй, все же отличатся. Местный универсам «Марсианочка» ассортиментом не блистал, но на безрыбье и «Марсианочка» ничего. Эван окинул взглядом полки с товаром и присвистнул – литровая бутылка воды стоила как крыло самолета. Ну если не крыло, то запчасть какая-нибудь важная – точно. «Такими темпами я тут умру от жажды», - подумал Эван и как-то сам собой побрел в вино-водочный. Пиво оказалось в разы дешевле. Ну, сойдет и пиво.

Два дня Эван гулял по Нью-Саранску. Он даже попробовал посетить единственный в городе музей, но оказалось, что его закрыли. Из позитивного было, пожалуй, лишь то, что на Марсе действовали все те же операторы Сети, что и на Земле. И вроде даже без роуминга. Поэтому можно было отлично скоротать время за просмотром развлекательных видеороликов или чтением книг – разумеется, разрешенных. Впрочем, других все равно не было. Да и радость от того, что именно он – Эван – оказался избранным для сложной миссии в новой колонии придавала сил. Не Гришка, министерский сынок. Не смазливая Танечка с параллельной группы. А он, ничем, кроме ответственного исполнения своей работы, не отличившийся. А если Система все же работает, то и ошибку с именем как-нибудь решат.

Четверг был (если робот, конечно, не врал) приемным днем. Эван заступил на свое дежурство за полчаса до объявленного роботом времени. И к своей бесконечной радости, вскоре увидел внушительный черный автомобиль, подъехавший почти вплотную к зданию. Из автомобиля выкатился неприметный человечек в сером пальто и принялся отпирать двери. Эван напустился на него даже безо всяких приветствий.

- Скажите, Вы – администратор МУСОГа?

Серый человечек опешил.

- Вы…по…записи?

Эвану показалось, что он вызвал у серого человечка какой-то неописуемый ужас. Возможно, прием он вел исключительно редко и отвык от разговора с живыми людьми.

- Я Эван, Эван Меркуров! Прибыл с Земли! У меня миссия! Но бабка с ваучером… Вот, смотрите! Никакая автоматика не считывает!

Эван тараторил так быстро, что серый человечек становился еще серее. Казалось, он решительно ничего не понимал и беспомощно дергал дверь МУСОГа, надеясь скорее спастись в кабинете от назойливого просителя. В глазах чиновника застыл ужас.

- Я…не понимаю, - промямлил он, оседая перед фигурой осаждавшего его врача.

Понять пришлось. Через полчаса уже смеющийся администратор наливал Эвану чай и приговаривал:

- Напугали, напугали вы меня! Я-то уж подумал, что проверка какая! Я, знаете ли, не очень люблю все эти проверки, только работать мешают.

Серый человечек оставался таким же серым даже когда снял плащ и повесил его у входа. Он придвинул Эвану вазочку с вареньем и чашку с отбитой ручкой. Эван отхлебнул чая и ощутил настоящее блаженство. Все дни, проведенные на Марсе, он довольствовался либо необычайно дешевым пивом, либо мутной водой из-под крана, которую приходилось трижды фильтровать через бинты.

- Кстати, а когда водопровод в городе починят?

- А с ним что-то не так? – вкрадчиво спросил чиновник.

- Да понимаете… Вода третий день ржавая. Ни помыться, ни вот чаю, как у вас.

- А, - чиновник снова засмеялся, - это не ремонт, это она и есть!

- Кто – она?

- Вода. Марсианская вода. А вы думали тут как на Земле? Тут же песчаные бури! Фильтруем как можем.

Эван решительно не понимал, что происходит.

- Погодите, а пить как?

- Из магазина, конечно.

- Но цены…

- А уж это, голубчик, не по моей части. Я в антимонопольную комиссию не вхожу. Цены – зверские, понимаю. Но бессилен.

Эвану показалось, что чиновник даже немного расстроился. Ладно, вода подождет. Тут вопросы поважнее будут.

- Давайте вернемся к вопросу моего идентификатора. Что же мне делать?

Чиновник оживился.

- Ну тут процедура стандартная – сначала запрос на Землю отправим. Затем составим протокол, завизируем его по всем правилам. Идентификацию личности – по отпечаткам и по базе… Да вы не думайте, что я вам не верю, но сами понимаете… Как я вас к больным могу допустить, да и средства казенные – потом скажут, что расхититель. Я ведь даже выше не смогу обратиться – меня ж спросят: «а кто это, собственно, таков?» А я что скажу?

Чиновник еще долго что-то говорил, периодически ободряюще похлопывая Эвана по плечу. Но все слова доходили до Эвана как из какого-то тумана. С учетом запрета на автоматизацию процессов процедура может занять месяц. Или два. А затем еще двойная перепроверка и комиссия тут, на Марсе. И все это время нужно как-то жить. Надежда на жилье и полмиллиона подъемных плавно растворялась в марсианском красноватом смоге.

3.

У дверей МУСОГа Эван понял, что дышать на Марсе все-такие ощутимо тяжелее, чем на Земле. Видимо, с атмосферой тут тоже не особо. Зато слабая гравитация меньше тянула и шагать было легче. А может, просто в желудке было пусто от этой капустно-пивной диеты. Про себя ее Эван назвал «немецкой», постаравшись искренне поверить в то, что сосиски в ней вовсе не обязательны. Конечно, дефицита на Марсе не было, и та же «Марсианочка» радовала разнообразием продуктов. Вот только все они – и дорогие марсо-яблоки, и дешевая картошка – обладали абсолютно одним и тем же вкусом – вкусом хорошо проржавевшего железа. А переплачивать совершенно не хотелось.

От МУСОГа и до главной и единственной дороги тянулась аллея каких-то кривых, но высоких деревьев. Эван проходил ее уже не в первый раз, однако кривизну деревьев заметил впервые. Все же были отличия между Землей и этим странным марсианским городом.

Ругаться на бюрократию было бессмысленно. Да и если жаловаться – то куда? Все вопросы решались через МУСОГ, и вот этот серый человечек, по-видимому, единственный, кто мог ему помочь. «Елизар Евграфович – надо запомнить», - мысленно отметил Эван. Имя и отчество чиновника он прочитал уже на двери кабинета, подумав при этом, что серому человечку совершенно не шло такое помпезное имя. Тем более что характер у него был довольно мягкий. В конце визита он как-то почти по-отечески пожалел Эвана и обещал подумать над проблемой. Это хоть как-то сглаживало происходившее недоразумение и вселяло надежду.

В ближайшие дни заняться было совершенно нечем. Первые несколько дней Эван бесцельно бродил по городу и даже посетил пару местных заведений. Нью-Саранск производил довольно мрачное впечатление. Каким-то неприятным, бесстыдным огнем горели по ночам неоновые вывески кислотных цветов, кривыми и длинными ветвями тянулись к небу уродцы-деревья, а каждый день то с севера, то с востока налетала песчаная буря, обильно посыпая строения мутно-красной пылью. Эван наблюдал за всем этим как из какого-то сна. Порой он уже даже не был уверен в том, что это происходит с ним и что это действительно происходит. Может быть, Эван Меркуров, никогда и не прилетал на Марс? А может, и вовсе – не жил?

Поначалу у него все еще оставалась слабая надежда на то, что дело разрешится довольно скоро. Однако дни шли, а вызова из МУСОГа не поступала. Мутная вода из-под крана и такая же мутная песчаная буря – все смешивалось в одно беспросветное НЕЧТО. Третий день Эван не выходил из дома – если комнату, напоминавшую зал ожидания, можно было назвать домом. Месяц жизни на Марсе, деньги, взятые на первое время и даже пиво, купленное в «Марсианочке» на несколько дней вперед – все подходило к концу.

Когда над городом взвизгнули сирены, Эван даже не поднял голову и не попытался встать с серой от пыли простыни. Да какая, собственно, разница, что происходит там, снаружи. Даже если конец света – нельзя же вот так будить посреди вечера. Нарастающее завывание сирен было по мозгам. Через замутненное сознание донеслись отдельные и никак, казалось бы, не связанные слова – пыль, изоляция, туман…. С трудом подавляя головную боль, Эван сполз с постели, выпутался из раздражавшей желтой занавески у кровати («надо было давно убрать это убожество!» - ругнулся он про себя), сбил по пути пару пустых бутылок и все же добрался до окна. За окном начиналась ежевечерняя песчаная буря, но…что-то было не так. Дроны, кружившие над домами, внезапное отключение реклам-панелей, пронзительные повизгивания сирен… Эван поморщился то ли от нового приступа боли, то ли от этого звука. Невыносимо хотелось пить.

Он уселся на подоконник и стал рассматривать улицы. На мгновение ему даже стало интересно. Но несмотря на визг сирен, ничего не происходило. Город был полумертв, как и всегда. Даже в гостинице было тихо. На улице меж тем становилось все более ветрено, клубы пыли вперемешку с мусором поднимались до третьих этажей зданий, а сознание, наоборот, прояснялось. Надо было немедленно выяснить, что происходит. Эван был в первую очередь врач – и если произошло что-то действительно ужасное…

Волоокая дева на ресепшене отвлеклась от чтения новостной ленты и засияла, увидев Эвана.

- Здравствуйте, господин Меркуров! Это очень кстати, что вы подошли.

Эвану стало слегка неудобно за небритость и перегар. Он немного отступил от стойки и постарался изобразить на лице всю серьезность, на которую был способен.

- Да, я понимаю… Нужна помощь, я готов.

Дева вывалила кипу бумаг, долго что-то искала и наконец длинный, причудливо расписанный ноготь уткнулся в конец бумаги.

- Подпишите вот тут, пожалуйста.

Эван на мгновение воспрял духом. Ну конечно, это с Земли. Все недоразумения утряслись, ему возвращено его доброе имя, да просто – имя. Кажется, бюрократия подошла к концу и можно…

- Погодите, что это?

Бланк, предложенный на подпись Эвану, предписывал ему незамедлительно покинуть временное место пребывания в связи с «особым режимом».

— Это же бланк добровольной изоляции, - недоуменно ответила дева на ресепшене.

Эван решительно ничего не понимал. Если в городе что-то случилось, то почему его выселяют? И о какой изоляции идет речь?

Волоокая дева хлопала пушистыми ресницами. Эван медлил.

- Мне же негде жить, - выдавил он из себя. – Вы же понимаете…

- Сожалею, но отель – общественное место, - как по написанному отвечала дева, - Все общественные места закрываются на период добровольной изоляции. Могу выдать вам маску. На улице пыльно.

Через полчаса ничего не понимающего Эвана выдворили за пределы гостиницы. А еще через четверть часа на него прямо с дрона упал квиток штрафа – за нарушение правил «особого режима».

4.

Эван был не склонен к авантюрам, миролюбив, не предлагал разрушить Стену, не имел собственного автомобиля и всегда переходил дорогу на зеленый свет. Поэтому если бы полгода назад ему сказали, что он будет оштрафован за нарушение общественных правил, он бы очень удивился. Но еще больше удивился бы он тому, что будет этому рад. Эван стоял посреди песчаной бури и радостно расправлял квиток. Ну нет, никакому ветру теперь не вырвать это свидетельство его существования! Вот же он, Эван Меркуров, оштрафован на Марсе! Значит, он существует!

До МУСОГа Эван бежал в припрыжку, размахивая квитком как флагом. Он готов был заявить не только Марсу, но и всей Вселенной, всей галактике, что он, Эван Меркуров, врач общей практики, существует и зовется вовсе не Иваном. У МУСОГа он впервые за месяц, проведенный в Нью-Саранске, увидел толпу людей. Все они что-то живо обсуждали, толкались и спорили.

Пробиться к учреждению было невозможно. Толпа жителей решительно пресекала все попытки подойти ближе («тут очередь вообще-то!») и все больше разбухала. Какой-то гражданин в огромном, явно не по размеру, клетчатом пиджаке с криво завязанной марлевой повязкой, которая почти сползла на красный лоснящийся подбородок, пытался завести с Эваном беседу.

- И вы себе представляете – каждый месяц одно и то же! – возмущался клетчатый.

Эван почти не слушал его. Во-первых, кричащая толпа все равно заглушала все звуки, во-вторых, Эвану нужно было скорее попасть к администратору. Однако клетчатый был настойчив. Да и в конце концов, надо было выяснить, что происходит в городе.

- А что происходит? – впервые ответил клетчатому Эван.

Тот немного опешил, как будто его спросили о чем-то из школьной программы, которую он уже лет двадцать как забыл.

- Ну все это, - он недоуменно развел руками. – Вы что, с Луны свалились?

- С Луны сюда свалиться сложно, - отшутился Эван. – А вот с Земли – вполне.

Клетчатый рассмеялся так, что маска окончательно сползла.

- С Земли – это хорошо! С Земли хорошо, да. А у нас тут – сами видите. Каждый месяц – сиди дома. На общественные работы как ходить? Распределить распределили, требование, значит, есть, а ходить – не велено. И как быть?

- Погодите, как – каждый месяц? Это что, не в первый раз такое?

Отдельные события в памяти Эвана наконец начали складываться в единую картину. Будничный тон девы на ресепшене, пустые улицы, все более сильные бури – видимо, все это было уже привычным для всех, кроме него. Клетчатый меж тем продолжал жаловаться на судьбу. Вскоре Эван узнал много нового и, наверное, впервые в жизни пожалел, что всегда пренебрегал Вечерним Вещанием. Например, о том, что бури случаются почти каждый месяц. Что после этих бурь таинственным образом увеличивается количество заболеваний дыхательных путей и поэтому всем в это время надо сидеть дома. Что МУСОГ работает в особом режиме – принимает по несколько человек и выдает пособия. Если, конечно, в ходе проверки необходимость таких мер будет доказана. Наверняка обо всем этом говорилось заранее…

Налетел ветер, и закашлявшийся клетчатый натянул маску. Красноватая пыль на какое-то время скрыла из вида здание МУСОГа и толпу.

- А много народу уже приняли? – прокричал Эван куда-то в красную пыль.

- Сегодня еще ни одного, - донесся голос клетчатого.

Ветер усиливался. Толпа стала еще громче и как будто бы еще злее, однако Эвану просто необходимо было пробиться к администратору. Воспользовавшись неразберихой, он просочился к входу в здание и помахал квитком штрафа. Действие это было совершенно бесполезное – в такой суматохе и пыли ничего нельзя было увидеть дальше собственного носа. Но то ли сила государственных бумаг возымела эффект, то ли ему просто повезло. Дверь учреждения приоткрылась. Какая-то властная рука схватила его за воротник пальто и втащила вовнутрь.

В МУСОГе было тихо как на кладбище. Из-за усилившейся бури в помещении стало сумрачно. Но сумерки эти были не синие, как на Земле, а красные. Эван наконец смог перестать щуриться, не боясь, что пыль налетит в глаза. В полумраке он набрел на какое-то кресло и бухнулся в него. У стены он увидел серого чиновника. Все такого же серого, все такого же маленького и круглого.

- Сегодня их много… - философски отметил он.

- Почему же вы их не принимаете? – недоуменно спросил Эван.

- А чего мне их принимать? Вот починят терминалы – тогда и будут выдавать все бумаги.

Эван тут же понял, почему в МУСОГе так тихо – все роботы были отключены, не мигали лампочки, не загорались табло…

- …вот только починят их уже после особого режима, - как-то нехотя добавил чиновник.

- Погодите, а люди-то как?

- А что я сделаю? У вас там запрет на автоматизацию процессов, а у нас – наоборот. Людей обслуживает техника. Чтобы коррупции не было, чтобы порядок был. Логично? Логично! Вчера вот головной аппарат сдох (чиновник грозно кивнул куда-то вбок, видимо, подразумевая, что остальные роботы должны были устыдиться за саботаж товарища), а сегодня началось. Техники все на добровольной изоляции, когда смогут на работу заступить – неизвестно.

Какое-то время молчали. Был в этой логике какой-то изъян, конечно. Совсем не так Эван представлял себе технологичное общество. Ему даже захотелось подискутировать – чего раньше с ним никогда не случалось, однако серый чиновник перестал созерцать толпу из своей цитадели и заговорил.

- А вы, молодой человек, явно не за пособием, и тут у меня хорошие новости. Нет, ответа с Земли еще нет, - замялся он, - но я кажется придумал, как вам помочь. Включить вас в госпрограмму я, конечно, по вашему идентификатору не могу. Пока не могу. Но вот как частное-то лицо вы явно существуете.

Довольный этим открытием, чиновник посмотрел на Эвана. Но и Эвану было чем крыть.

- Полагаю, что я существую даже как налоговый резидент или как это называется, - ответил он. – Вот.

В помещении было почти совсем темно, и чтобы рассмотреть бумагу, администратору МУСОГа потребовалось время. Да, действительно, система распознавания лиц подтверждала, что это Эван Меркуров, вполне себе настоящий и ничуть не Иван.

- Это в НИМАГУ, - внезапно заключил чиновник.

- Что не можете? – не понял Эван.

- Я все могу, а бумагу в НИМАГУ отправить надо. В налоговую инспекцию марсианской административно-государственной унитарии.

- Государственной чего?

На мгновение Эвану даже стало стыдно за то, что он решительно ничего не понимал. Хотя стыдиться было нечего. Никаких инструкций на Земле он так и не получал. Ему вообще мало что рассказывали о жизни марсианских колоний. Вернее, ему, конечно, много рассказывали – и в Марсмедстрахе, и со всех реклам-панелей в Городе, и даже какие-то странные волонтеры-агитаторы – еще в институте. Отовсюду можно было услышать о том, какие перспективы открываются перед теми, кто отправляется на помощь страждущим. Но никто не говорил главного: как доказать системе, что ты – это действительно ты. Хорошо, допустим, ему просто не повезло, но с основными-то учреждениями и их компетенцией должны были ознакомить! Не МУСОГом же единым жив человек…

Между тем, чиновник все же пояснил Эвану, что Нью-Саранск – далеко не единственный русский город на Марсе. Есть еще Верхний Саратов, Третья Сызрань (говорят, была и Вторая, но почему-то пропала из отчетов), Красная Пермь («разумеется, красная из-за пыли, а не в политическом смысле. Прошли те времена, когда населенные пункты назывались в угоду политическому строю», - гордо добавил администратор), несколько более мелких населенных пунктов и, конечно же, столица – Великовечноград. В честь Великого и Вечного, конечно. Именно там располагалась всемогущая Унитария, управляющая всеми городами отечественной стороны Марса.

- Но так это же все упрощает! – воскликнул Эван. – Надо просто запросить в Унитарию все данные – я же один тогда вылетал с Земли.

- Почему один? – удивился маленький чиновник. Когда произносилось слово «унитария» он как будто становился еще ниже и еще круглее.

- Но в назначенное для вылета время к трансферу явился только я, - ответил Эван.

- Хм, время – понятие относительное, - глубокомысленно произнес серый человечек и снова покатился к окну. – И почти всегда всех отправляют по одному. Да не знаю я почему! Унитарию спешивайте. Или кто вас сюда отправил… Марсмедстрах. Вас с десяток было на эту дату назначено.

Тут Эван понял, что с выводами о собственной исключительности он явно поторопился. Ну конечно, отправили не только его. Отправили многих. Но его как самого бессловесного закинули в самую глушь. В самый беспросветный угол этой самой Унитарии. Где единственный чиновник на всю округу, и тот ни за что не отвечает.

Не отрываясь от созерцания пыльного бурана за окнами, администратор продолжал.

- Я не за этим вас пригласил. Я ж ведь не зверь какой, и по-человечески могу понять. И понимаю. Вот что (он снова повернулся к Эвану) я придумал. Мы запишем вас как путешественника и предоставим автомобиль в качестве средства передвижения. Удостоверение на право управления я вам сейчас выпишу, все бумаги выдам. И гараж предоставим. Машина, кстати, в ста метрах отсюда – на госстоянке. А гараж – в благополучном спальном районе. Денег за аренду я конечно же не возьму – пользуйтесь за так! Не зверь же я, в конце концов… На улице вон что, а у вас ни кола, ни двора тут.

Эван был тронут до глубины души. Ему даже захотелось обнять этого странного серого человечка. Конечно, гараж – это не квартира, но и это лучше, чем ничего. Да и машина неплохое решение. Правда, автомобиля у Эвана никогда не было, но водить пару раз приходилось. Так что отменное решение. Лучшего и не пожелаешь.

- Я вам советую тут пока пересидеть, через полчаса все уляжется – и пойдете, - произнес между тем чиновник. - В кабинете самое оно будет.

Эван вспомнил про штраф.

- А с этим мне что делать?

- А с этим… А насчет этого в НИМАГУ, как я уже говорил. Но оплатить надо бы. Без оплаты никто и разговаривать не станет.

- Как же платить, если вся автоматика отключена?

Чиновник задумался на какое-то время, но быстро нашелся.

- За углом старый терминал был. С ручным вводом данных – он, вроде, до сих пор работает.

Бурю пережидали в кабинете серого чиновника. Он снова угощал Эвана вареньем и чаем и даже о чем-то увлеченно рассказывал. Два ключа - от гаража и от автомобиля - были уже у Эвана. Однако что-то в этом было не так. Но что?

Через грязно-красную пыль за окном начало пробиваться слабое подобие солнечных лучей. Солнца здесь вообще было мало, что в принципе и понятно, даже две луны, возникавшие на искусственно созданном небе тонкими серпиками, ничуть не светили. А потому эти тонкие полоски света немного отвлекли Эвана от раздумий. А от чая и вовсе разморило. Ему даже стало как-то хорошо от того, что ему не придется больше ночевать в этом замшелом номере с дурацкой желтой шторкой. К черту желтые шторки, даешь настоящую жизнь в гараже.

Серый человечек улыбался и, казалось, даже гордился собой. Он проводил Эвана до двери, настоятельно рекомендуя ему сразу отправляться в гараж, на, так сказать, постоянное место жительства. Эван от души поблагодарил его и вышел в запыленный город.

5.

Еще минуту назад у Эвана было стойкое ощущение того, что все здесь, конечно, может и странно, но на определенном этапе постижимо. Однако происходящее вовне стен МУСОГа было похоже на что угодно, только не на постижимую реальность. Несколько уродливых деревьев с неестественно вывернутыми ветвями лежали на земле, утопая в сугробах красноватого песка. Временами из этих сугробов показывалась кривая линия какой-нибудь арматуры непонятного происхождения. Эван сделал пару неуверенных шагов и ощутил на мгновение ту пугающую тожественность пустоты, которую ощущает любой первопроходец. Улицы были пусты. Куда-то пропали даже дроны. «Как будто другая планета... Тьфу, блин», - подумал Эван. Разумеется, другая.

Ветра не было. Совсем. Как в вакууме. Как будто всю атмосферу сдуло. Эван вспомнил, что первые попытки терраформирования не удавались именно поэтому - атмосферу все время сдувало. Тогда было решено пойти по легкому пути и поставить купол. Правда, и эта идея не удалась в полной мере – деньги, выделенные на устройство купола таинственным образом исчезли, а установленная полусфера спасала от бурь, по всей видимости, с таким же успехом, как волейбольная сетка – от комаров. Но хотя бы людей не уносит в неизвестном космическом направлении. Вот только еще недавно вся площадка перед МУСОГом была полна жителей. А теперь все разошлись или...

Эван немного помедлил и стал оглядываться. Нет, вроде никаких признаков жизни. Или смерти. Тихо - как в морге. Тьфу еще раз.

Оставляя длинные полосы следов в сугробах пыли, Эван побрел к Центральной улице. Он уже почти пересек аллею с покосившимся постаментом и полустертым (видимо, от ветра) кодом виртуального памятника, когда почувствовал какое-то движение слева. Именно почувствовал - в неподвижном и пыльном воздухе любое движение казалось физически ощутимым. Невольно напрягаясь, Эван обернулся и на всякий случай поискал глазами арматуру или, на худой конец, камень. То ли весь этот ежемесячный апокалипсис, то ли все еще длившаяся акклиматизация были тому причиной, но если бы на Эвана вышел, например, трицератопс, он бы ничуть не удивился.

Шевеление повторилось. Прямо в занесенных песком кустах, возле очередной поваленной коряги возилось какое-то существо. Беспомощно барахтаясь, существо кряхтело и стонало. Эван подобрал какой-то обломок дерева и подошел ближе.

В то же мгновение он понял, что это было излишне. Существо было человеком. Более того, человеком беспомощным. Прямо на бордюрном камне шагах в двадцати от Эвана сидела старуха. По-видимому, она недавно пришла в себя - что-то причитая, она потирала ушибленную ногу и время от времени пыталась встать. На вид ей было лет 80. Седые волосы выбились из-под платка, пальто неопределенного цвета порвалось в нескольких местах. Было очевидно, что старую уронила бегущая от бури толпа.

Эван нерешительно подошел ближе. Старуха заметила его и стала еще более испуганной и жалкой.

- Не пугайтесь! Я врач, - без всякого приветствия выпалил Эван. - Что случилось?

Бабка застонала и попыталась уползти. Однако через мгновение повернулась и снова растерянно села на бордюр. Плечи ее затряслись, по грязному лицу снова полились слезы.

-Ох, бешеные... Затоптали, затоптали, нехристи, - приговаривала она, как будто не замечая Эвана.

Эван огляделся вокруг. Тяжелый инопланетный воздух стоял неподвижно, дронов не было видно. Авось, час-другой в запасе есть. Он вздохнул и сел рядом. Психотерапевтом ему быть еще не приходилось, но что делать.

Бабку звали Амальфией Петровной. И то, что никаких «пособиев» не будет, она с утра чувствовала - и как в воду глядела.

Эван довел старуху до дома и помог подняться до квартиры. От ужаса пострадавшая вполне оправилась, а вот нога была серьезно травмирована. Но единственное чем мог помочь Эван - предложить мази из имеющихся у него дома. Вернее, в чемодане, который все еще оставался в гостинице и ожидал своего отправления в гараж. Мазь Эван пообещал занести на днях.

До своего гаража Эван добрался уже затемно. Гараж был вполне приличный, располагал электричеством, водой и даже своего рода удобствами. Отличное жилище для молодого специалиста. После какой-никакой уборки и распаковки вещей Эван отыскал какое-то подобие раскладушки середины позапрошлого века. Он завалился на нее прямо в одежде и ощутил что-то вроде покоя. Собственно, все было не так уж плохо. Крыша над головой есть, а чудесная Амальфия Петровна даже налила чая с собой. Весьма ценный ресурс в нынешних условиях.

Эван повернулся на бок и услышал, как за окном поднимается новая буря. Но все, что существовало за стенами этого гаража, его почти не волновало. Довольно приключений за день. Спать! Спать!

6.

Эвану потребовалось полчаса, чтобы проснуться. Внутри гаража было темно, снаружи - тихо, телефон - разряжен. Однако день явно наступил, а значит, надо было позаботиться о хлебе насущном. Вернее, о картохе насущной.

Помимо магазина надо было заглянуть к Амальфии Петровне, занести ей мазь, затем метнуться до МУСОГа с оплатой штрафа, ну и наконец проверить обещанную ласточку. Эван нашарил ключ в кармане, допил вчерашний чай из термоса и вышел.

Амальфия Петровна чувствовала себя лучше, но видимо надышалась пыли и начала кашлять. Эван пообещал приходить каждый день. В благодарность он снова получил полный термос чая и пару лепешек в довесок. Чай был как нельзя кстати - местное пиво стояло уже поперек горла.

До МУСОГа Эван добрался также благополучно. Город выглядел так, как будто никакого «особого режима» и не было. Правда, люди попадались редко, но и дронов не было. Затишье было кстати, хотя сам город производил мрачное впечатление. Сугробы красноватой пыли, потухшие неоновые вывески, черные реклам-панели. Даже поваленные деревья никто не потрудился убрать.

Обнаружить терминал было довольно легко. Он действительно находился за углом административного здания и, хотя и выглядел довольно убого, был вполне работоспособен. Над терминалом грозно возвышалась какая-то абсолютно древняя камера. Единственный глаз ее внимательно изучил Эвана и потух. Вся конструкция казалась ужасно шаткой, и было вообще удивительно, как висящая на единственном креплении камера выдержала вчерашнюю бурю.

Раздел с налогами отчего-то не имел претензий к идентификатору Эвана. Он вообще не запросил никакого идентификатора и радостно принял оплату по коду штрафной квитанции. С чувством выполненного гражданского долга Эван отправился на стоянку, где ему надлежало забрать автомобиль. Конечно, он не ожидал увидеть там что-то особенное. Он даже был готов к тому, что там окажется четвертая или даже третья «Маруся». Однако автомобиля конца 20 века он никак не ожидал. ВАЗ 21-06 смотрел на него грустными круглыми глазами, очевидно, сам не понимая того, как он вообще мог оказаться на Марсе.

Эван обошел вокруг автомобиля. Управлять настолько древним механизмом ему еще не приходилось. Конечно, как и многие мальчишки в детстве он увлекался автомобилями. И даже сразу понял, что дверцу этого раритета надо открывать вбок, а не вверх. Однако что делать дальше было абсолютно не ясно.

Он тяжело опустился на сидение. В машине было почти так же пыльно, как и снаружи, хотя к ней явно не подходили с момента ее появления на этой планете. Как она вообще тут оказалась? Эван с легким ужасом посмотрел на консоль. Мда... Техника явно пошла по пути упрощения. Что тут еще есть? Три педали, рычаг сбоку...

Оставалась прибегнуть к помощи телефона. Вернее, Сети. Все-таки Сеть - великое изобретение человечества, даже несмотря на все ограничения. Не будь этого дурацкого запрета на цифровизацию, возможно, не пришлось бы вообще доказывать всему Марсу, что ты не Иван. Мысль, конечно, крамольная, но даже Великий и Вечный мысли читать, к счастью, не умеет.

Толкового в Сети было мало. Вернее, может оно и было, но познаний Эвана в механике явно не хватало. Осознав тщетность своих мучений, он вернул телефон в карман и уставился в лобовое стекло. Легкую паутинку трещин на нем заметало песком. Начиналась новая буря. Эвану ничего не оставалось, как возвращаться домой. Точнее, в гараж.

Уже выходя с секции стоянки, он обернулся на автомобиль. ВАЗ все также смотрел на диковинный мир непонимающими глазами. Хотя диковинным он был вряд ли. Разве что пыль красная.

Красной пыли меж тем становилось все больше. Эван натянул маску и поспешил к месту своего обитания. Он был на полпути, когда над ним прожужжал дрон. И снова бумажка. И снова - за нарушение режима добровольной изоляции. Черт бы их побрал, с этой добровольной изоляцией... Не хватало еще начать от дронов прятаться.

В Городе, конечно, тоже были дроны. Но там они были как-то привычнее. Да и бояться их стоило разве что тем, кто поглядывал в сторону Стены. Или пытался использовать Сеть неподобающим образом. Или высказывался о Великом и Вечном как-нибудь оскорбительно. Эван даже вспомнил, как много было дронов во время Вечернего Вещания. Впрочем, он его все равно не смотрел, а потому ничего о Великом и Вечном Правителе сказать не мог. Прятаться же от дронов казалось и вовсе каким-то ребячеством.

Плотно закрыв за собой дверь гаража, Эван развернул злополучный квиток. Что ж, ну хотя бы одно ведомство в курсе его существования и его имени. Уже неплохо. В очередной раз сообщить об этом в МУСОГ? Бесполезно. Да и сообщить не выйдет - поломка роботов, будь она не ладна. Уже сквозь сон Эван слышал, как завывал снаружи ветер. Кажется, тогда в очереди у МУСОГа говорили, что все это продержится неделю... Хотелось бы верить.

7.

Крышка капота с треском встала на свое место. Уже второй раз Эван пытался разобраться с хитроумным сплетением проводов и трубок, и в очередной раз понимал всю бессмысленность этой затеи. Механик из Эвана был так себе.

И стоило ради этого пробираться вдоль стен, прячась от дронов? Ладно еще к Амальфии Петровне - туда его звал долг врача и голодный желудок. Но этот печальный Жигуль догнивал бы тут и без его участия.

- Поздравляю вас с ценным приобретением! - донеслось до Эвана сзади.

Он обернулся. В нескольких шагах от автомобиля стоял улыбающийся человек неопределенного возраста. С физиогномикой у Эвана было не лучше, чем с механикой, но все же было в этих чертах что-то располагающее. Эван доброжелательно улыбнулся в ответ и протянул незнакомцу руку.

Незнакомец выглядел одновременно сосредоточенно и отстраненно - как часто бывает у людей, погруженных в свои мысли. После короткого рукопожатия он обошел вокруг автомобиля и доброжелательно, будто приветствуя старого друга, хлопнул рукой по крыше. Красная пыль тут же взвилась облаком и посыпалась на пиджак и ботинки.

- Это вам Седаков задарил? - внезапно спросил незанкомец.

- Кто?

- Седаков. Администратор.

Эван кивнул. Странно, но он совершенно не обратил внимание на фамилию серого человечка. Вот только имя у него было какое-то эдакое...

- Если вам удастся сдвинуть ее с места, я буду очень удивлен. И, если честно, рад, - все-также отстраненно добавил незнакомец. - Меня зовут Антон Палыч. Как Чехова - легко запомнить. Преподавал в свое время в Пятом университете. А теперь - тут...

Эвана озарила догадка. Ну конечно, «Слава героям Пятого института» или как там... Об этом же все реклам-панели верещали тогда. Первые поселенцы наверняка должны что-то во всем этом понимать. Эван уже было собрался с воодушевлением рассказать о том, что он тоже - из гуманитарных порывов и любви к науке, но вовремя осекся. Никаких гуманитарных порывов не было. Было животное желание сбежать.

Профессор стоял все там же и все так же заботливо поглаживал тронутую ржавчиной крышу машины.

- Это я ее сюда приволок, - как-то насмешливо-ностальгически произнес он. - Она не поедет, если что. Гараж вам тоже передали?

- Г-гараж? А, да...

Мысли у Эвана путались. Как не поедет? Зачем же вообще предоставлять машину, которая не ездит? Зачем выписывать на нее бумаги? Почему она вообще здесь?

Где-то поблизости раздался знакомый треск. От резкого удара в спину Эван потерял равновесие и упал возле автомобиля, ткнувшись лицом в красно-ржавую пыль.

- Сожалею, но не хочу штраф, - пояснил профессор. - И вы наверняка не хотите.

В ту же минуту над машиной пролетел дрон. Пожужжав мгновение над головами, он развернулся и полетел в другую сторону.

- Он нас не заметил? - с недоумением произнес Эван.

- Нет, конечно.

Ироничное лицо профессора сделалось еще более желчным.

- М-да, не так я себе представлял будущее... Нет, я конечно допускал, что мне еще придется прятаться от доронов, но чтобы от закона? От закона о добровольной изоляции - это увольте...

- Вы же ученый - наверняка на вас распространяется 12-й закон об исключительных случаях, - проворчал Эван, потирая ушибленное место. Он постарался изобразить максимальное недовольство и холодность: все-таки валять людей по земле и колотить в спину даже во избежание штрафа - через чур... - Или здесь земные законы не действуют?

- Действуют, отчего же нет, - ответил профессор. - Только я здесь не ученый. Да и вы, видимо, не врач. Иначе бы тоже не сидели тут со мной, в одном, с позволения сказать, окопе.

Он засмеялся так искренне, что Эвану стало не по себе. Тоже мне ученый... Извалял в пыли и издевается. Нет, меня так просто не проведешь. Откуда он про врача знает? Это раз. Про гараж и про машину - это два. Эван вспомнил, как временами по реклам-панелям предупреждали о лазутчиках из-за Стены. И, конечно, о неком враге, посягающем на процветающую державу и чуть ли не на самого Великого и Вечного. Сказки сказками, а тип этот мерзкий явно что-то знает. Эван отодвинулся от профессора на безопасное расстояние.

- Про то, что я врач, откуда знаете?

- От Седакова и знаю. Я его каждый день на работу привожу.

- В каком смысле - приводите?

- Не привожу, а... на машине доставляю, в общем. Водитель.

- Вы - водитель? Ничего не понимаю...

- А что тут понимать?

Профессор достал из пыльного пиджака пачку сигарет и жестом предложил Эвану. Эван отрицательно мотнул головой.

- Не курите? Правильно делаете. Я тоже не буду.

Он вернул пачку назад. Какое-то время молчали.

- Вы вообще видели здесь какие-нибудь учреждения науки? - внезапно снова заговорил профессор.

- Я? Нет...

- Правильно. Их нет. И если вы думаете, что их нет только здесь, в этом убогом городишке, то ошибаетесь. Их нет в принципе. Нет, формально они, конечно, существуют, но вот беда - ученым нужны на исследования деньги. А Унитария выделяет средства по принципу оптимизированного бюджета. Вот и оптимизировали всех, кто запросил больше, чем положено. Правда, получилось так, что в НИИ осталась только администрация - они-то в свои нужды заложили только расходы на канцелярию.

- Почему же вы не вернулись на Землю? В МУСОГе знают?

Эван все еще сидел на приличном расстоянии от профессора, однако любопытство было сильнее осторожности.

- В МУСОГе работает идиот, - коротко пояснил профессор. - Да не оглядывайтесь вы так, ей-богу! Я не провокатор.

Эвану стало не по себе от таких разговоров. Надо было срочно сойти со скользкой темы идиотов и администраторов.

- А...почему вы уверены, что машина не поедет?

- Что?

- Я спрашиваю почему машина не поедет.

- Я же говорил - это моя машина. Я ее сюда привез. Еще в начале миссии.

- Если же ваша, то почему...

Спокойствие профессора внезапно улетучилось.

- Да что вы заладили - почему, почему!

Резким движением он поднялся на ноги и осмотрелся. Ни бури, ни дронов.

- Там в бардачке если что - инструкция, - чуть более спокойно добавил он. - Если поймете - буду рад.

Последнее было явно формальной вежливостью. Рад он явно уже ничему не будет. Эван проводил глазами удаляющуюся фигуру профессора. «Странный он какой-то, - подумал Эван. - Но инструкции не помешают».

Желтые листы с непонятными распечатками Эван изучил уже у себя в гараже. Какие-то чертежи, схемы, таблицы, заключения и выводы... Тусклый свет лампочки мерцал, норовя то и дело потухнуть. Ржавые стены гаража, ржаво-красный песок снаружи, ржавый Жигуль на стоянке... Сколько же всего ржавого - за один несчастный месяц. И профессор этот с его упадничеством. С этим определенно надо что-то делать. «Вот с завтрашнего дня и начну!» - подумал Эван и щелкнул выключателем. Все завтра.

8.

Утро началось наипротивнейше. Первую половину дня бушевала буря, и Эван проклял все на свете, а особенно - свою неосмотрительность. Вчера Амальфия Петровна чувствовала себя плохо, и он вынужден был посетить ее дважды – с утра он вынужден был дать ей антибиотики, и вечером не мог не проверить ее состояние. Ей стало лучше, однако Эван не успел в магазин, а потому не разжился ни запасом картошки (впрочем, в гараже ее все равно негде было приготовить), ни пивом.

Эван сидел на раскладушке и слушал, как заметает красную планету мерзкая вездесущая пыль. С разбором чертежей профессора тоже не заладилось – не хватало ни времени, ни сил. Сегодня же голодный желудок к изучению двигателей был не расположен.

В дверь гаража постучали. Сначала Эван не придал этому значения - кто может вообще быть на улице в такое время. Однако постучали повторно и уже более настойчиво. Эван нехотя поднялся с раскладушки и открыл дверь.

За ней оказался представитель полиции. Экипирован он был по всей форме, даже с респиратором. Эван первый раз видел на ком-то из местных респиратор - гражданские жители обходились марлевыми повязками, впрочем, и местного полицейского он тоже видел впервые. Сначала он даже удивился, что их не заменили роботами, однако удивляться пришлось не долго.

- Это вы господин Меркуров? - послышалось откуда-то из глубина брони и респиратора. - Вам предписание!

Бронированный товарищ сунул под нос Эвану планшет. Эван даже не успел разобрать, что там написано, а представитель власти уже подталкивал его к машине.

- П-погодите, - бормотал Эван. - Я не понимаю... Да дайте вы дочитать, наконец!

В машину сесть все же пришлось.

Планшет с предписанием куда-то сразу делся. Эван с недоумением оглядывал снаряжение полицейских и сам автомобиль. Что ж, следовало признать, что стражи порядка обеспечивались автотранспортом явно лучше, чем он. Впрочем, абсолютно ничего удивительного.

Автомобиль остановился у МУСОГа. Буря прекратилась, но ржавая пыль покрывала теперь все административное здание, и оно становилось похожим на гараж Эвана. Недоумение и злость сменились каким-то отстраненным любопытством - он не знал ни причину задержания, ни даже поводов к этому.

Серый чиновник выкатился навстречу автомобилю и дружески поприветствовал бронированного. Внутри притихшего храма бюрократии было все также пусто, погасшие роботы покрылись слоем пыли. Эван стряхнул пыль с кресла в зале ожидания и сел.

Администратор не заставил себя долго ждать. Он был явно взбешен и старательно надувал щеки, пытаясь придать себе грозный вид. Получалось плохо.

- Вы что делаете? - администратор почти задыхался от гнева - Кто...кто дал полномочия??

Эван недоуменно пожал плечами. Ему самому было интересно, что он делает и кто дал ему на то полномочия.

- Вы не имели права оказывать медицинскую помощь! Это нарушение закона! А распространение медицинских препаратов... Знаем мы, что это за препараты.

Кажется, Эван стал догадываться, что произошло. Он давал Амальфии Петровны рецептурный препарат. Конечно, строго говоря, он не имел права этого делать, но нельзя же было оставлять больного человека без надлежащего лечения...

Он уже приготовился рассказать об этом администратору, но тот не дал Эвану высказаться.

- Вы же понимаете, что я старался помочь вам как мог! - с каким-то непонятным отчаянием кричал чиновник. - А вы сводите на нет все старания. Я же даже машину выделил! Редкий экземпляр, между прочим!

Это было уже слишком.

- То, что вы предоставили, не может называться автомобилем, - не выдержал Эван.

- А вы не можете называться врачом! У вас нет даже доступа к медицинской системе! У вас... У вас даже идентификатора нет!

Серый человечек стал багровым от ярости. Эван понимал одно - надо пытаться выпутаться из всего этого минимальными потерями.

- Меня из-за этого задержали? - спросил он, максимально сохраняя присутствие духа.

- Вас не задерживали. Вас доставили по моей личной просьбе.

- Но ведь...

Эван вспомнил, что он так и не смог рассмотреть предписания. Очевидно, что никакого предписания и не было. Но разве МУСОГ имеет отношение к полиции? Вроде бы нет...

- Здесь есть какие-нибудь представители власти кроме вас? - осторожно поинтересовался Эван.

- Есть мэр и прокурор, - коротко ответил чиновник. - Но мэр отбыл в Центральную Унитарию, а прокурор...занят! В любом случае, вас не примут без идентификатора.

Почему-то именно сейчас Эван вспомнил, как невольно напугал господина администратора в их первую встречу. А сейчас этот маленький круглый человек напирает как танк и распоряжается полицией. Хотя вроде бы оснований на это имеет меньше, чем Эван - на предоставление лекарств. «Надо держаться спокойно... В конце концов, я же прав", - подумал Эван.

- Кстати, о машине вы вовремя вспомнили, - ернически отметил чиновник. - Вам следует забрать ее с госстоянки в течение трех дней. Иначе придется оплачивать госсоянку по коммерческому тарифу.

- Подождите - как забрать? Она же не ездит...

- А вот тут ничем не могу вам помочь.

Серый человек был явно обижен и казался искренне оскорбленным тем, что Эван лечит людей и не рассыпается в благодарностях за предоставленные блага.

Он даже не ответил на вежливое «до свидания», когда Эван все же решился уйти. Удерживать его, впрочем, тоже не стали.

Сегодня видавший виды Жигуль выглядел особенно жалко. К великому разочарованию Эвана, динозавр автопрома не истлел в труху за ночь и не был унесен бурей. От досады Эван пнул автомобиль по колесу, низвергнув облако пыли.

- Это вы зря, - отозвался Жигуль голосом профессора.

Эван обошел автомобиль с другой стороны. Профессор курил, сидя прямо на бордюрном камне.

- Снова прячетесь? - не без улыбки спросил Эван. - Можете выбираться из окопа. Дронов нет.

- Это вас там Седаков песочил?

Профессор потушил сигарету, ткнув ее в красноватую кучку пыли.

Эван тяжело опустился рядом. Он вдруг ощутил какую-то странную потребность выговориться.

- А вы наверняка должны знать, - с напускным спокойствием сказал он. - Кстати, с чего это он?

- Имеет право, - коротко ответил профессор.

Воцарившееся молчание Эвана не устраивало. Профессор, конечно, себе на уме. Но видимо единственный, с кем можно хоть о чем-то поговорить. В конце концов, надо что-то делать с машиной.

- Мне предписание дали, - как-то неловко выговорил Эван.

- Какое?

- Бросьте, профессор! Вы наверняка уже в курсе.

Профессор улыбнулся, однако был явно не настроен на разговор.

- Я вам советую ее разобрать, - будто бы через силу сказал профессор. - Она, конечно, достойна лучшего, но что поделать.

- Я читал те бумаги, которые были внутри, - оживился Эван. - Вернее, пытался читать.

- И что поняли?

- Ничего, если честно.

- То-то же - ничего. Они (он кивнул куда-то в неопределенном направлении) тоже ни черта не поняли. Это экспериментальная машина. Вернее, то, что от нее осталось. Вы знаете, что происходит с другой стороны?

- С какой - другой?

- Вы были за пределами Стен? Что вы вообще знаете о мире?

Голос профессора дрогнул. Эван не любил подобных разговоров. Он вообще предпочитал не касаться всего того, что касалось Стен. Конечно же, он не был за Стенами. Знал то, что преподавали в школе. Неплохо знал медицину. Большее ему было не нужно. Он вообще не претендовал на роль интересной личности. Пусть интересными личностями будут те, кто может это себе позволить. А он будет просто исполнять свои обязанности и лечить людей. Если, конечно, ему разрешат это делать. Но должны же когда-нибудь разрешить. Иначе какой вообще во всем этом смысл? Его учили, готовили, распределили, наконец. В других обстоятельствах он бы упрекнул собеседника в нелояльности к режиму. Или бы вообще не стал слушать. Но сейчас ему слишком хотелось хоть с кем-то поговорить.

- Я не был за пределами Стены. Но я...читал.

- То, что в Сети?

- Да.

- Сеть - ужасное слово. Но точное. Вы знаете, что мы застряли в развитии на сотни лет? Все эти бумаги, МУСОГи, бессмысленные переливания из пустого в порожнее... Сколько лет Великому и Вечному?

- Знаете, я не очень бы хотел...

- Я знаю. А еще я знаю, что с той стороны вот такие машины летают до Земли и назад.

Эван с недоумением оглянулся.

- Жигули?

- Ну, не Жигули конечно. Просто машины.

- Я, конечно, не особенно разбираюсь, но колония на Марсе - большой прорыв для Государства.

- Эта колония создана чтобы быть не хуже них. Неужели вы не видите, что профанация? Как голограмма на доме. Вы думаете, что мы здесь чтобы что-то развивать и исследовать? Отнюдь. Про нас просто забудут. Уже забыли. Я здесь с самого начала… И я уверен, что ваши бумаги никто не будет исправлять. Земля вообще предпочитает не связываться с этим местом. Я поздравляю вас, молодой человек, с прекрасной миссией - отныне вы лишний элемент в неработающей системе. Как думаете, станет кто-то заниматься делом лишнего элемента?

- Если вам так нравится говорить о системе, шли бы в политики. В оппозицию, - буркнул Эван.

- Совершенно напрасно ерничаете, - отозвался профессор. - Я ни к чему не призываю. Более того - я даже занял свою нишу. Не совсем ту, к которой готовился, но занял. Вам тоже советую продолжать исполнять предписания и не задирать головы выше вверенного вам автомобиля.

Эван испытал противоречивое чувство - с одной стороны ему хотелось дать в рожу профессору за неуместный снобизм, с другой - в нем проснулся почти мальчишеский азарт. Если этот автомобиль летает, хотя бы теоретически - ему же цены нет.

- На вашем месте я бы вернулся на Землю. Предположим, здесь и правда не самое лучшее место, но в Городе всегда нужны хорошие инженеры. Да и если рассматривать ситуацию в целом…

- А какой в этом смысл?

Профессор перебил Эвана на полуслове. Повисла тяжелая пауза.

- На Земле у меня осталась семья, - внезапно произнес профессор. – Они уверены, что здесь я выполняю важную миссию. Они вообще легко верят в эти бесконечные фейерверки важных миссий и великих свершений. Не всем, знаете ли, хочется осознавать себя в плохо созданном симуляторе жизни. Мы с вами оба, так сказать, застряли в здешних текстурах. Если уж продолжать аналогию.

- Мне кажется, что если бы вы более настойчиво продвигали эти идеи...про полеты на машинах...то вас бы обязательно заметили, - с волнением сказал Эван.

- Я и продвигал. Но идею сочли потенциально опасной.

- Почему опасной?

- Ну вот и поразмыслите на досуге, - внезапно отрезал профессор, поднимаясь.

И что за дурацкая манера обрывать беседу, когда речь зашла, наконец, о чем-то стоящем!

- Заходите в гости, профессор! - крикнул Эван вслед удалявшейся фигуре.

9.

От гаража отделилась темная тень и решительно шагнула навстречу. В сумерках Эван различил коренастый и абсолютно незнакомый силуэт в опасной близости от своего жилища. «Вот черт, только грабежей не хватало!» - мелькнуло в голове.

Освещение возле гаража было довольно слабым, и Эван попытался слиться с драными кустами. При всей худобе Эвана получилось непохоже. Фигура ускорила шаг и что-то прокричала. Не оставалось ничего иного, как позорно удирать.

Эван пробрался через кусты и выбежал на дорогу. Тут было немногим светлее - половина фонарей давно не горели, но остатки асфальта были ровнее, а значит, шансов сломать ногу - меньше.

- Братан, стой! - послышалось из кустов. Коренастая фигура пробиралась вслед за Эваном.

И Эван побежал. Хотя бежать, собственно, было некуда. Вряд ли этот непонятно откуда взявшийся гопник действовал один. И странно, что на него, обитателя гаража, вообще обратили внимание. Ему же даже отдать им нечего. Телефон, разве что.

- Братан, стой! Побазарить надо! - доносилось сзади.

Бежать становилось все сложнее. Дыхание перехватывало, да и вынужденное вегетарианство на пользу не шло. В конце концов, забирать им все равно нечего.

Эван резко остановился. Будь что будет.

В свете фонаря Эван наконец смог разглядеть преследователя. Кепка, спортивные штаны, нагловатый вид - на дипломатию рассчитывать не приходилось. Эван был готов почти к любому повороту событий, но только не к тому, что нагловатое лицо явного гопника внезапно расплывется в добродушной улыбке.

- Братан, здорово! Вот от души, а! Бабка моя... Да мне ж бабка - как мать, понимаешь, нет? Вырастила пацана, на ноги поставила, ё... Ты эта, чего драпал-то?

Эван неопределенно мотнул головой.

- Э, ты если кто тут бычить будет, сразу скажи - я мол Серого знаю. Серый — это я, значит. И если проблемы будут - сразу говори.

- Хорошо, скажу, - ответил Эван.

- А, вот и я говорю - меня тут знают. А бабка мне родня, понимаешь? Вот никого нет - бабка только осталась. Думал тоже помрет. А тут ты. Поживем еще! Вот по-братски - спасибо.

Незнакомец отчаянно жестикулировал, время от времени хватал Эвана за плечо и восклицал, пересыпая речь отборными выражениями. Понемногу Эван начал понимать в чем дело. Да, успешного делового человека (а именно так описывала Амальфия Петровна своего единственного внука) Эван представлял совсем не так. Но после профессоров-водителей он уже ничему не удивлялся.

- Братан, тебе тут бабка передачку собрала, - уже довольно спокойно произнес новый знакомый. - Ну печенюхи там, все дела.

Он сунул Эвану в руки большой пакет во всякой снедью. Судя по запаху свежей выпечки, Амальфия Петровна и впрямь чувствовала себя намного лучше.

- Жрешь нормально?

- Я хорошо питаюсь, да.

Несмотря на миролюбивое поведение, Эван чувствовал себя крайне некомфортно.

- В гараже живешь, че ли?

- Угу.

- А тачка есть?

- Автомобиль на госстоянке.

- Если чего надо - говори. Достанем.

Эвана озарило. В конце концов, терять было все равно нечего.

- Эм... Мне передали автомобиль, который не ездит. Совсем. Я тут познакомился с профессором одним, и он уверяет... А? Нет-нет, мне совсем не тяжело, я донесу! Так вот, он уверяет, что этот автомобиль конструировался как межпланетный. Я понятно говорю?

Эван остановился. Его собеседник стоял чуть позади и почесывал лысый затылок. Кепка съехала до самых бровей, и теперь он имел совершенно угрожающий вид. Эван пожалел, что вообще завел разговор на тему.

- Мне тут базарил один про тачку, как у тебя. Тебе чего конкретно подогнать-то?

- Я, если честно, не особо разбираюсь.

Да, зря он в это дело ввязался. С утра полиция, в обед - профессор с шизофреническими идеями, теперь еще этот... Не хватало связаться с местной ОПГ. Однако отступать было некуда, тем более что амбал, кажется, заинтересовался машиной.

- Слышь, брат, ты ее не продаешь?

- Давайте заключим сделку, - внезапно для самого себя выдал Эван. - Вы помогаете мне сделать машину пригодной для полетов и вернуться за Землю, после чего я просто отдаю ее вам.

- Да без базара, братан!

Широкое лицо воротилы снова расплылось в добродушной улыбке.

10.

В ту ночь первые за долгое время на город не обрушилась буря. Эван уже несколько часов ворочался на раскладушке и не мог уснуть. Заканчивался второй месяц его проживания на неприветливой красной планете.

В МУСОГ его больше не вызывали. Однако навещать заметно обветшавшее за эти пару месяцев здание ему приходилось регулярно. Внутри МУСОГа, казалось, жизнь умерла уже давно. Даже серый администратор перестал почему-то являться. Но тем не менее, какая-то сила с завидным упорством присылала Эвану все новые и новые квитанции на оплату госпарковки.

Терминал за углом МУСОГа претерпел больше всех от этой затянувшейся бури. Красная пыль забилась во все щели, несколько пикселей на экране побились, а массивная камера пригнулась почти к самой крышке терминала. Каждый раз она угрожающее поглядывала на Эвана единственным красным глазом, как будто издеваясь над ним и бесполезностью его действий.

Несколько раз к Эвану заходил профессор. Приходил скорее из желания поспорить и выпить. Эван каждый раз был против, и каждый раз неизменно надирался и спорил. Впрочем, даже спорить с профессором было лучше, чем лежать, глядя в ржавый потолок гаража.

Эван в очередной раз перевернулся на другой бок. Были, конечно, и положительные стороны у всего этого. Амальфия Петровна поправилась, а позавчера снова объявился ее внук, притащил пару деталей и какой-то баллон с кислотно-синей краской. Зачем-то выпросил чертежи. Для чего они ему вообще? Надо будет рассказать профессору.

Уснуть не получалось. Вообще Эван спал в последнее время плохо и беспокойно. И сны видел дурацкие. Но это все от безделья, пьянства и шизофренических идей профессора. Кажется, именно на это он в прошлый раз обиделся... Да, надо бы наведаться к нему и поговорить.

Поговорить удалось и без всяких визитов. Профессор объявился сам, по-видимому, даже специально караулил у терминала. Вид у него был не лучше, чем у Эвана, да и намерения явно не дружелюбные.

- Ты зачем бумаги отдал?

Эван почувствовал горькое разочарование. И даже не потому, что помириться с профессором в очередной раз не выйдет, а потому что тот снова знал обо всем наперед. Откуда? От администратора - вряд ли. Тот уже несколько дней не появлялся в учреждении, а значит, и услугами шофера не пользовался.

Он устало отмахнулся от профессора - мол, и без тебя тошно, и начал набирать на терминале код услуги.

- Бумаги зачем отдал? - еще раз спросил профессор.

- Ну отдал и отдал, - равнодушно ответил Эван. - Я вообще не знаю, зачем они ему понадобились.

- Зато я знаю! - выкрикнул откуда-то из-за спины профессор. - Тоже мне, большой игрок черного рынка! Знаешь, где эти чертежи завтра всплывут? Знаешь? Там! (Он ткнул длинным скрюченным пальцев в сторону Стены) Там всплывут! А следом и мы всплывем в ближайшей канаве.

У Эвана ужасно разболелась голова. Сотня маленьких молоточков застучала где-то внутри черепной коробки, норовя разбить лобную кость. Он покосился на профессора с таким жалким видом, что тот тут же замолк.

— Значит так, - продолжил профессор после паузы уже более спокойным тоном. - Жигули эти я сегодня разберу. Заодно и тебе не платить.

С этими словами он резко развернулся и направился в сторону госстоянки. Эвана как током прошибло.

- Стой! - заорал он вслед профессору так, что молоточки разом ударили в голове и в глазах потемнело. - Стой, кому говорю! Не трогай машину, слышишь?

Профессор поднял руку, демонстрируя этим, что Эвана он, конечно, слышит, но Жигули все-равно разберет. Он вообще редко к словам Эвана прислушивался, но это было уже слишком. Надо бы догнать профессора да рассказать, что он обо всем этом думает. А с другой стороны - какое ему, собственно, дело до всех этих экспериментов? С чего он вообще взял, что профессор прав, а Унитария - нет? Может быть, бумаги уже в пути, может, его вот-вот пригласят и признают наконец врачом, выдадут деньги, выделят жилье. Эвану стало противно. Хорошие же у него товарищи - один торгует крадеными машинами, второй пьет и размышляет о иллюзорности сущего.

Терминал мерзостно запищал и выдал ошибку. «И ты туда же!» - подумал Эван и с досады ударил по автомату. Автомат накренился еще сильнее, потянув за собой массивную камеру. «Я когда-нибудь добью эту развалюху. Или она меня», - пронеслось в голове.

Догонять профессора Эван не стал. Пусть делает что хочет. Каждый выбирает свою дорогу, и чем его дорога хуже той, которую избирает профессор? Откуда вообще взялся этот стереотип, что образованному человеку всегда нужно быть против, бороться, упорствовать? Может, его вполне устраивает жизнь на Марсе.

По дороге к дому Эван заметил на улицах нескольких жителей. Бури прекратились, и город оживал. В какой-то момент Эвану даже почудилось, что он уже привык к этим красно-песчаным видам Нью-Саранска, к тощим и длинным деревьям, к неоновому свету реклам-панелей. Ему искренне захотелось сделать что-то дельное, общественно-полезное и значимое для всех людей. И к черту профессора с его унынием. Наверняка он даже не пытался всерьез изменить ситуацию. Удобная же позиция - быть вечно непонятным и страдающим. Ну уж нет!

Эван распахнул дверь гаража. Как там говорится - теория маленьких шагов? Каждый день по доброму делу... Вот как раз не помешает прибраться. Это куда полезнее всех разговоров. И гараж перекрасить. Где-то как раз был баллон с краской. Жигулям он уже точно не потребуется.

Краска была отличной. Пахла, конечно, резко и довольно странно, но респираторы, подаренные профессором, закончились еще во время песчаных бурь. Ладно, сойдет и так. Эвану не терпелось начать работу. Посмотрим еще, кто прав, товарищ профессор, посмотрим!

11.

Над Эваном было огромное небо. И было поле, и лес вдалеке, и даже очертания какого-то города. Стояло лето. Эван напряг память, стараясь вспомнить, когда это было, но вспомнил лишь то, что у него еще недавно болела голова. Странно, но раньше он этой местности не видел. И неба не видел. Какое может быть вообще небо над накрытой колпаком марсианской колонией. Так, стоп.

Эван остановился. Поле, лес, город. Он зажмурился, тряхнул головой, открыл глаза. Город, лес, небо. Прямо над головой Эвана набирал высоту ржавый автомобиль.

- И как тебе? - спросил Голос.

Эван ничего не ответил. Зачем отвечать тому, чего нет.

- Это тебя самого нет, - обиженно ответил Голос.

Эван ускорил шаг, но и город, и лес отдалялись. Что вообще случилось? Может, он просто спит и надо проснуться? Он сел прям на землю и стал усиленно трясти головой. Ни поле, ни небо не подумали исчезнуть. Мир был поразительно детализирован и правдоподобен. Пыль на дороге была не красная, а обычного, серого цвета. Поля были засеяны какими-то злаками. Небо синим. Автомобиль в воздухе... Эван задрал голову, но автомобиль исчез. Отлично. Без него лучше.

В конце концов, это все равно иллюзия. Неужели удалось заснуть наконец?

- Один китайский чудак однажды увидел во сне бабочку, - поведал снова возникший откуда-то Голос. - А когда проснулся...

- ...то не знал, снилось ли Чжуанцзы, что он - бабочка, или бабочке снится, что она - Чжуанцзы, - закончил Эван. - Старая притча.

Голос хихикнул.

- Это все потому, что он жил две с половиной тысячи лет назад и рассматривал лишь две переменных. А их куда больше. В конце концов, он мог бы стать деревом. Ну или котом. Кем угодно. Вот ты кем бы стал?

- Я врачом хотел быть, им и стал, - устало ответил Эван. - Отвяжись, пожалуйста. Дай поспать.

Эван раскинул руки и упал в колосья. Колосья тут же исчезли.

- Спи на здоровье, - ответил Голос.

А потом исчезло все. Тонкими строчками единиц и нулей заискрили и рассыпались деревья и облака, провалился куда-то город на горизонте. Тонкие ленты синеватых цифр, темная пустота - и снова свет. Что там профессор про симулятор говорил? Да, ему бы определенно понравилось.

Эван обнаружил себя у МУСОГа.

- Ну и что будешь делать? - осведомился Голос.

- Спать пойду, - ответил Эван. - Домой.

- Ну иди, иди, - снова согласился Голос.

И Эван пошел. И все было как обычно, но что-то было не так. Чего-то явно не хватало во всей этой картине. Может, это его самого не хватало? Потому что если он спит в данный момент, то его по определению в городе быть не может. Если, конечно, все это действительно происходит с ним, Эваном, если сам Эван - не какое-то скопище символов... Нет, в определенном смысле, конечно, он и есть скопление символов. Но ровно в той мере, в какой каждому гражданину Государства надлежит им быть. У него есть три паспорта, есть идентификатор с ошибкой. Но ведь есть! И когда его исправят, все будет иначе. Он наконец съедет из гаража, станет заниматься тем, к чему готовился в университете...

Что-то отклеилось и упало под ноги Эвану. Он посмотрел вверх. Вместо куска крыши и неба зияла черная дыра. Затрепетал на ветру и отклеился следующий кусок. И еще один.

Так. Стоп.

Я существую. Я есть. А еще существует город, существуют люди. Профессор. Администратор. Внук Амальфии Петровны. Как его там звали, кстати? А как остальных звали? Чертова память, никогда не мог запомнить имена. Записывал и забыл. Но вспомню, обязательно вспомню. Так что не надо тут мир отклеивать. Слышишь?

Голос не ответил. Вместо этого из черной дыры на небе показался ржавый Жигуль.

- Ты как хочешь, конечно, а я пошел! - объявил он.

Автомобиль дернулся с места, но забуксовал, зацепившись за что-то вне мира. Глухо затарахтел мотор. Эван попытался рассмотреть, кто же управляет машиной, но ничего не увидел. Мотор продолжал рычать, наращивая мощь. Звук становился все громче, нарастал, становился почти физически ощутимым. У Эвана снова заболела голова. Он упал на мостовую и попытался закрыть лицо руками. Но почему-то не вышло. Тело не слушалось, мир трещал по швам. Автомобиль наконец вырвался, зацепив приличный пласт видимого пространства. Пространство рухнуло, и Эван снова провалился в темноту. И тут он увидел, как надвигается из темноты силуэт Великого и Вечного Правителя. У Эвана было много вопросов. Он впервые решил спросить про все - и про Сеть, и про профессора, и про Стену, конечно. Может быть там, за Стеной, мир хотя бы выглядит более настоящим? Терять уже все равно нечего.

Великий и Вечный становился все больше. Вот он уже стал высотой с фонарный столб. А вот уже выше домов. Вот достиг масштабов горы. Вот пробил купол над планетой. Получается, теперь даже если Эван будет кричать, то он его не услышит... Там, за пределами купола, нет атмосферы, а значит, и колебаний, вызываемых звуком, тоже. Но попытаться надо... Надо, чтобы услышал. Надо... От Великого и Вечного исходил свет, и было больно смотреть. Эван зажмурился и крикнул что-то, но звуки застряли в горле. Или сам он давно уже был в безвоздушном пространстве и не слышал себя. Но Великий и Вечный все же что-то услышал и медленно повернулся в сторону Эвана.

- Еще раз так накидешься - прибью, - сказал Великий и Вечный голосом профессора.

И Эван открыл глаза.

Глухо хлопала распахнутая дверь гаража. Пол был залит синеватой краской, в которой мокли разбросанные листы и какие-то вещи. Чемодан Эвана был основательно выпотрошен, даже подкладка вспорота. У раскладушки стоял профессор.

- Что у тебя тут происходит, а?

Эван приподнялся и оценил масштабы бедствия. Нещадно болела голова, хотелось пить. Он рухнул обратно в горизонтальное положение.

- С обыском что ли были? - не унимался профессор.

Эван с трудом разжал пересохшие губы.

- Не было никого.

- А это что? - профессор развел руками, указывая на погром.

- Не знаю. Собаки может.

Меньше всего Эвану сейчас хотелось обсуждать что-либо. Он отвернулся, пытаясь всем своим видом продемонстрировать, что от роли собутыльника и оппонента он сегодня отказывается.

- Может и собаки, - скорее из вежливости согласился профессор.

Между тем жажда усиливалась. Эван снова приподнялся на раскладушке и поискал глазами термос.

- Пить есть?

- Пить есть, есть нет, - скаламбурил профессор, доставая из портфеля бутылку. - Пиво только.

- Давай пиво.

От тошнотворного теплого пива невольно возникал рвотный рефлекс. Но выбирать не приходилось.

Профессор меж тем разместился на складном стуле в противоположном углу гаража и принялся морализировать. Посреди всего словесного потока, в котором были детально рассмотрены побочные эффекты токсикомании, Эван уловил главное - автомобиль все-таки был цел. Более того - дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки.

12.

Красить гараж Эван больше не пытался - отныне было занятие поинтереснее. Даже в гараже он теперь появлялся только под утро, падал на раскладушку и спокойно спал до следующего вечера. Дела шли отлично - подкинутые накануне детали пригодились, и профессор даже перестал источать сарказм и приободрился.

Работали ночью. В темноте было почти ничего не видно, но с конспирологическими замашками профессора приходилось соглашаться. Тем более все еще оставались непонятными причины недавнего погрома в гараже Эвана. Внук Амальфии Петровны больше не появлялся, но о нем, как и об отданных ему бумагах, ни Эван, ни профессор с обоюдного молчаливого согласия больше не упоминали.

Никакие силы правопорядка Эвана также больше не донимали, если не считать, конечно, регулярных платежей за пользование стоянкой. Для их оплаты пришлось существенно ужать расходы на питание и регулярно сдавать опустошаемые на рассвете бутылки. Не лишней была и помощь профессора, который взял на себя половину расходов.

Слабые познания в механике Эван компенсировал исполнительностью. Он старательно подавал инструменты, светил фонариком и издавал глубокомысленное «хм», когда это требовалось. И тем не менее, с каждым днем он ощущал растущее чувство причастности к чему-то великому, чему-то непостижимому и глобальному – в такие моменты Эвану становилось даже радостно. Тем более, что очень быстро нашлась задача и для него.

В тот день профессор приволок грязную канистру и с гордым видом водрузил ее на стол. Пока Эван с ужасом смотрел, как ширятся грязные подтеки, нарушитель спокойствия важно объявил об историческом моменте - получении керосина.

- А дальше твоя работа, химик! - завершил профессор свою речь.

- Я медик, - сдавленным голосом произнес Эван. - И на столе я привык держать еду, а не...

- Еды все равно нет! - с какой-то неуместной радостью ответил профессор. - А то, что медик - ну извини, машина у меня не бионическая. Держи керосин, в общем. Обмозгуй на досуге.

- И что я должен с ним делать?

- Пить натощак по ложке в день! - съязвил профессор. - Или машина на святом духе полетит?

- Нет, так не пойдет, - запротестовал Эван, пытаясь убрать канистру со стола. - Еще раз говорю: я медик! Я, конечно, изучал химию в университете...

- Вот и славно! - профессор сунул злополучную канистру Эвану в руки. - Марс в моем лице поручает тебе важную миссию. Сиди, синтезируй топливо. От ночных работ освобождаю.

Профессор был явно в хорошем настроении. Однако Эван его оптимизма не разделял.

- Я имею самые общие представления о том, из чего состоит ракетное топливо, - решительно заявил он, - и подпольного завода у меня нет.

- Это неважно! Главное - желание!

Да, с желанием профессор, конечно, загнул. Как будто из одного желания и из одной канистры что-то получится. Тут вагоны этого топлива нужны, аппаратура, специалистов целый штат... Лаборатории, испытательные полигоны, а не два придурка, полные беспричинного энтузиазма на фоне недоедания. Да что топливо - с самой наладкой машины шансы были почти нулевыми. Просто они оба боялись это признать. Признать поражение, взглянуть в лицо безнадежности. Или просто не хотели разочаровывать друг друга? Не хотели допустить даже мыли о том, чтобы этот порыв энтузиазма - возможно, вообще последний порыв в их жизни - обречен на провал? Бред. Надежды не было с самого начала. Так зачем же они продолжают делать вид, что эта рухлядь, простоявшая в красном песке по самое пузо ни один год, вдруг взлетит? Эван посмотрел на профессора. Неужели он и правда во что-то верит? Профессор меж тем был радостно-зол. Он ходил взад и вперед по гаражу, что-то восклицая и неизменно добавляя «Вот видишь? Видишь?» Эван ничего не видел. Хотя и очень хотел видеть. Даже, наверное, слишком хотел. Действительно, какая разница - даже если надежды нет. Даже если ее не будет ни завтра, ни через тысячу лет. Главное - желание...

- Я попробую, - коротко сказал он. - Есть там руководства какие-нибудь? Или банка жидкого кислорода в кладовке?

К удивлению Эвана, профессору удалось найти и то, и другое. Не без помощи неких прежних знакомых, но все же. Работа закипела. Из бутылок получились отличные колбы, а единственная чашка, обнаруженная в гараже, было торжественно пожертвована под спиртовку. Три дня Эван безвылазно сидел в гараже, в котором развернул целую лабораторию. То ли от изнурения, то ли от голода кружилась голова, но разве могли какие-то примитивные физические потребности остановить его сейчас, в двух шагах от победы? Когда в дверь неожиданно постучали, он не обратил внимания. Кто это, в конце концов, мог быть кроме профессора?

- Входи, не заперто! - крикнул Эван.

Ему не терпелось продемонстрировать свои успехи. Да, ракетным топливом назвать было сложно, но, кажется, ему наконец удалось создать что-то определенно похожее... По крайней мере, энергии при сгорании выходило немало. Достаточно ли? В конце концов, испытания покажут. «Да что он там, провалился что ли», - подумал Эван и решительно направился к двери.

За дверью никого не было. Зато под дверью лежала аккуратно сложенная бумага, предписывающая Эвану Меркурову явиться в МУСОГ завтра с утра для прохождения процедуры идентификации.

13.

В МУСОГе было по-прежнему грязно, серо и пусто. Несмотря на то, что режим добровольной изоляции был снят еще несколько дней назад, роботов никто не починил, и они стояли, забытые по углам, разглядывая потухшими глазницами экранчиков пожелтевшие плакаты с кривыми лозунгами. Серый администратор опаздывал. Но после двухмесячного ожидания Эван готов был ожидать чиновника не только лишние полчаса, но даже пару дней.

Администратор вкатился в здание, по обыкновению, суетливо и растерянно, однако как-то тепло поприветствовал Эвана и даже предложил ему чая. От чая Эван, конечно же, не отказался. Пока чиновник копался в кипах бумаг, Эван с каким-то особенным удовольствием прихлебывал горячий напиток, наслаждаясь этим внезапным комфортом. Совсем скоро он попрощается с ржавым гаражом, пыльной раскладушкой и дефицитом воды. А все эксперименты - в свободное от работы время. Хотя зачем ему вообще тогда все эти эксперименты и летающие автомобили? Жажда истины? Исследовательский азарт? Бред. Пожалуй, именно комфорт можно назвать величайшим изобретением. В конце концов, к чему еще, если не к сытому прозябанию, стремится все человечество, за исключением нескольких идиотов-гениев, которые жаждут бури? Сытно есть, мягко спать и наблюдать милое личико на соседней подушке по утрам — вот чего требует человек на протяжении всей истории. По сути, любое действие можно объяснить стремлением к этим незамысловатым удовольствиям. Потому-то летающие Жигули ценны не сами по себе, а только как средство возвращения на Землю, иными словами - к прежнему комфорту. Комфорт, а вовсе не летающий автомобиль, есть двигатель прогресса.

Из-под самого низа огромной стопки администратор наконец извлек нужную бумагу.

— Вот, пожалуйста, - довольно улыбаясь, - все готово!

Эван изучил бумагу и убедился, что ему возвращено его имя, и на этот раз ошибок в документе нет.

— Только сожалею, - вдруг добавил серый администратор, - в федеральную программу я вас включить не могу. Сроки оформления по вашему потоку вышли, на этот год программа закрыта.

- Постойте, как закрыта? А на следующий?

- А в следующем году вы уже не будете относиться к категории молодых специалистов, прибывших на Марс по распределению. Вы же в этом году приехали, так? К следующему году следующего пришлют. Да не волнуйтесь вы так! У нас и больницы-то нет. Должны были построить, конечно, но сами понимаете...применение деньгам всегда находится. Тем более видите - вот на этом графике - за последние месяцы у нас нулевая заболеваемость. А ведь мы пережили сильнейшую бурю. А раз люди не болеют, то было принято решение оптимизировать расходы на медицину.

Мечты о теплом доме и чае рушились на глазах. Но страшно было даже не это, а поразительная логичность абсурдных заявлений администратора.

- Если некому ставить диагнозы, это не значит, что никто не болеет! - неожиданно для самого себя закричал Эван - Кто принял это решение?

-Унитария, - невозмутимо ответил чиновник. — Это решение сверху.

- Они вообще знают, что здесь творится? Кто-нибудь вообще знает?

Эван был в ярости, и невозмутимость серого круглого чиновника просто выводила из себя. Нет, он это так не оставит! Он обязательно разберется...

- Я бы вам посоветовал найти работу, - добродушно улыбаясь сказал чиновник. - Хотите, я вас водителем устрою? На то время, пока больница не будет достроена.

- Прекратите издеваться! - крикнул Эван.

- Так хотите или как?

Не желая больше продолжать беседу, он поспешно засунул в карман плаща идентификатор и вышел. Теперь, когда у него есть документ, его обязаны будут принять в соответствующих органах! Добраться бы только до центра Унитарии, а лучше - сразу на Землю. Денег правда на межпланетный билет совершенно нет. Ну ничего. Можно занять у профессора. А лучше - скорее домой и продолжать работу. Необходимо как можно быстрее начать испытания топлива. Срочно. Тут же явные фальсификации, явное нарушение должностных обязанностей! Нельзя оставлять это незамеченным!

На полпути к дому Эван вспомнил, что в спешке забыл оплатить стоянку на сегодня. Да и не мешало бы обсудить дальнейший план действий, а раз администратор в здании, то и профессор должен был быть неподалеку. Определенно стоит вернуться. Однако, подойдя к МУСОГу, Эван внезапно осознал, что вообще не видел сегодня чиновничьего автомобиля. Не случилось ли чего с профессором?

Над уже родным терминалом угрожающе свешивалась уже родная камера, вот только профессора не было и там. Эван оплатил квитанцию, заглянул на стоянку, трижды обошел здание - никого. Что ж, может, у него просто выходной сегодня. Пусть будет выходной. Ради всех их планов, ради всего Марса - только бы выходной...

Эван вспомнил, что профессор уже три дня не появлялся у него в гараже. Конечно, он вполне мог быть занят своими делами, но если эти дела касались автомобиля, то он бы обязательно завалился рассказать о них Эвану... Наверняка он так и сделает. Наверняка придет вечером и снова будет говорить о летающих автомобилях, свободной Сети и о других шизофренических идеях, в которые так хочется верить. Конечно же, так и будет.

Но профессор не пришел. Ни вечером, ни на следующий день, ни на выходных. Эван лежал на раскладушке посреди ржавого гаража, посреди исписанных листов, посреди пустых бутылок и незавершенных опытов. «Хотите, я вас водителем устрою» - звучал в голове голос администратора. «Так хотите или как?»

14.

Числа не сходились, формулы путались.

Эван бессильно опустился на раскладной стульчик в углу гаража. Тот самый, на котором обычно сидел профессор. Во что бы то ни стало закончить начатое дело, любыми путями заставить этот чертов автомобиль взлететь.

Уже сутки не было ни еды, ни пива. Не было даже элементарной возможности выйти - на город внезапно снова обрушилась песчаная буря. Не вовремя, совершенно не вовремя. Хотя разве катаклизмы случаются по плану? Есть ли вообще какой-нибудь план - хотя бы у него самого? Плана, конечно же, нет. Но есть цель. Даже довольно благородная цель.

"Однажды армия Александра Македонского переходила пустыню, - начал повествование возникший откуда-то Голос. - Солдаты страдали и умирали от жажды. И вот однажды кто-то из приближенных полководца нашел захудалый источник воды. Нацедив кое-как грязноватой жижи, он принес ее императору в собственном шлеме. Однако вода была настолько отвратительной и так воняла болотом, что Александр не стал бы ее пить, даже находясь в пустыне. Тогда он опрокинул шлем и заявил, что не может принимать такие дары, если его армия погибает от жажды. Мораль: всегда поступай благородно, особенно если у тебя нет иного выбора".

Эван закрыл глаза и прислонился к проржавевшей стене гаража. Галлюцинаций еще только не хватало. При чем тут вообще какие-то армии и полководцы? Хотя воды нет — тут он прав... Без воды ничего не выйдет. Надо попытаться выйти.

После исчезновения профессора Эвану пришлось делать все в одиночку. Конечно, были чертежи, были схемы, были даже детали и инструменты, но не было чего-то очень важного... Наверное, веры в успех. Эван тяжело поднялся и приоткрыл дверь гаража. Песчаный вихрь тотчас ударил ему в лицо, заставляя зажмуриться. Да, такого, пожалуй, еще не было. Хотя если и выходить - то сейчас. С таким ветром никакие дроны не страшны.

И тут его озарило. Ну конечно же, все намного проще, чем они думали! Он схватил исписанные листы, сверил данные - отлично. Теперь все сходится. Надо действовать. Эван вытащил из-под раскладушки запылившийся плащ, схватил канистру с топливом. Не было только респиратора. Наспех он обмотал лицо шарфом и вышел в заметаемый пылью город. Тут же налетевший порыв ветра чуть не сшиб его с ног. Но теперь он не сдастся, ни за что не сдастся. Сколько там шагов до МУСОГа? Триста? Нет, скорее все же четыреста. Надо попробовать считать, так будет проще. Обратный отсчет — это, в конце концов, символично. Итак, триста девяносто девять, триста девяносто восемь. Чертов ветер, ничего не видно!

Каждый шаг давался с трудом. Ветер норовил вырвать из рук Эвана листы бумаги, которые он прижимал к себе. Двести девяносто девять, двести девяносто восемь — уже успех. Конечно, это всего лишь предположение, всего лишь догадка, но если не попробовать, то точно ничего не выйдет. Всегда надо пробовать. Жаль, что профессор этого уже не увидит. Как же хочется пить! Обезвоживание — это плохо, конечно. Сейчас бы чая. Или просто воды. Александр Македонский редкостный дурак, что вылил воду из шлема. Главное – не красивые жесты, а банальное выживание. Если никто не выживет, то и красоваться будет некому. Ничего, ничего... Двести один, двести, сто девяносто девять... Буря заметала город. Шарф не спасал от пыли, болевшее от жажды пересохшее горло стало болеть еще сильнее. Но вот уже вырисовывается в красноватой завесе здание, вот уже видна оградка госстоянки. Еще чуть-чуть.

Добравшись до терминала, Эван решил передохнуть. Он сел прямо на землю, укрывшись на какое-то время от ветра за широкой стороной механического спасителя. На массивной камере привычно вспыхнул красный глаз, она накренилась, отслеживая движение Эвана и протяжно заскрипела. «Надо уходить, пока на меня не рухнула», - подумал Эван. До автомобиля оставалось несколько шагов.

***

Город удалялся стремительно. Эван еще сам не верил в успех, но чувство легкости, чувство слабеющего притяжения ежесекундно убеждали его в том, что машина в воздухе. Машина летит. Несмотря на бьющиеся в стекла удары ветра, несмотря на то, что не может даже ездить - летит. Эван дернул рычаг, переключая передачи. Сейчас будет самое сложное. Нужно запросить разрешение на вылет за пределы купола. При всей сложности некоторых физических явлений у них есть явное преимущество - они всегда одинаковы при прочих равных. А вот человеческие законы работают только тогда, когда это выгодно из создающему.

- Назовите номер идентификтора! - послышалось в динамике.

Эван по цифрам продиктовал номер и цель полета. Почти не веря своей удаче, он увидел, как раскрываются шлюзы купола и как искривляется вокруг пространство. Неужели все-таки получилось? Звездное небо, вернее не небо уже, даже не купол - вот оно. Вот победа человеческого духа, силы, разума - да чего угодно. Профессор, слышишь? И все-таки она летает! Лишь бы только все это не оказалось очередным бредом. Надо повернуться и проверить не распадается ли мир, не разверзается ли сзади очередная бездна, не падают ли строения, как карточный домик. Вроде бы все хорошо. И Голос наконец отвязался. Тогда это победа. Маленький шаг для человека, но гигантский шаг... Кажется, это уже где-то было. Что ж, Жигули - отличная космическая машина. Пора переходить на следующую скорость, вот только...

***

Тело обнаружили только на утро, когда буря утихла.

- А причина смерти? - участливо спросил серый администратор, подойдя к оцепленному зданию МУСОГа.

Оперативник нехотя откинул полотнище.

- Камера упала, Елизар Евграфович. Умер, не приходя в сознание.

Кровь на правом виске Эвана уже запеклась, очки разбились, однако лицо еще сохраняло какое-то осмысленное и даже счастливое выражение. Старая камера с расколотым датчиком слежения лежала чуть поодаль.

- Вы бы отошли, зрелище-то не из приятных. Да и по правилам следствия...

- А? Да, конечно-конечно... - и серый администратор покатился обратно, за пределы отгороженной красно-белой лентой площадки.

"И что ж его понесло то сюда, да в такую бурю?" - слышалось в толпе, собравшейся у МУСОГа по такому исключительному случаю.

Администратор обогнул здание и отпер двери. Жалко, конечно, наверняка хороший был доктор. Несмотря на годы и занимаемую должность, Елизар Евграфович симпатизировал таким вот молодым и несогласным. Похоронить надо по-человечески. Выделить сумму из бюджета, как полагается. И составить ответ в Унитарию. И на Землю - два. Ох, и много же дел. На тысячу лет хватит.

Он выглянул в окно. Толпа начинала расходиться. Начиналась новая рабочая неделя.