И мир не дрогнет

Пролог (Р)

Примечание к части

Итак, я решилась на публикацию. Если есть ошибки, дайте знать.

Одиннадцать лет назад.

Я никогда не считал себя святым.

Уж точно не в тот момент, когда соглашался на это.

Я добровольно принял то, что мои руки будут запятнаны кровью. Пусть те, кого мне придется убить, будут злыми и мерзкими, это не оправдывает меня и мое решение, которое навсегда изменило мою жизнь. Как и жизнь отца. И матери. Будет ли она тосковать? Да. Будет ли отец злиться? Да. Я уверен в этом, как в том, что Земля круглая. Но сейчас мне нужно оставить нормальную жизнь позади, иначе мне нечего делать в рядах агентов ICCS*. Мои родители готовили мне другую судьбу. Они надеялись, что я пойду по стопам отца и стану выдающимся профессором физики, но они ошибались.

Вся моя суть жаждала сделать этот мир чище, искоренить зло, пусть и ненадолго. Как можно спокойно спать, когда прямо в этот момент такого же обычного человека, как и ты, убивают? Я никогда не смогу смириться с этим. И да, я тоже буду способствовать убийствам - но не мирных жителей, а безжалостных психопатов, которые заслуживают смерти. Остается лишь привыкнуть к новой реалии лжи и жестокости, в которую я пришел по своему желанию.

Сейчас самолет улетает все дальше от дома, в который я, наверное, никогда не вернусь. Придется привыкнуть к частым перелетам - никогда не знаешь, где пройдет твоя следующая миссия. На самом деле, мне предстоит привыкнуть ко многому - например к тому, что я не имею права на чувства и эмоции, потому что они могут погубить меня, к тому, что порой я буду лишен обычных человеческих нужд, таких как сон и вода. К тому, что у меня не будет постоянного жилища. К тому, что я забуду, что значит чувствовать себя в безопасности. Все это можно перечислять бесконечно, но мне не на что жаловаться - я сам избрал этот путь. А значит, я готов пожертвовать собой ради блага общества - пусть оно и никогда не узнает об этом. Для людей такие, каким стану я, не более чем тени, о которых ничего не известно. Ни одна человеческая душа не увидит наши истинные лица и не познает наш характер за пределами лжи и масок, в которых мы можем сыграть любые порученные нам роли. Это может звучать ужасно, но это не так. Я повторю очередной раз - никто не принуждал меня к этому.

Я хочу принести пользу человечеству.

Примечание к части

*- Независимый сектор по борьбе с преступностью

Часть 1 - 1 . Снег и гвоздика(А)

Примечание к части

Плейлист 1-ой части в тгк

"I won't let you pull me down"

-Evanescense, "Haunted"

Наше время. 14.10.

Мистер Томпсон подъезжает на своей коляске к окну, прощупывая и отодвигая изящный тюль. После потери чувствительности ног мне бы тоже хотелось трогать все, что видно, иначе время от времени я теряла бы связь с внешним миром. Поэтому в проекте для этого бедного инвалида присутствует достаточное количество мягких и приятных предметов мебели. Впрочем, бедным его назвать можно только из-за травмы - ведь денег у мистера Томпсона хоть отбавляй.

Лично мне он заплатил очень не маленькую сумму.

- Отлично. Тогда завтра последний сеанс проверки на косяки? - заключает Томпсон. - И мы прощаемся.

Я киваю, и одна из волнистых прядей, что выбилась из хвостика, падает на лоб.

- Все так.

Немногословно. У меня всегда были проблемы с общением, что чуть не сорвало мою карьеру архитектора. Но об этом позже.

Выйдя из дома, задерживаю взгляд на осеннем лесу у забора моего клиента. В позднее время он выглядит пугающе, особенно если ехать через него. На самом деле, это одна из причин, по которой я живу здесь. К тому же, лесная дорога - единственный вариант не встать в пробку на трассе, какие бывают в будние дни. Но из-за холода долго любоваться не получается. Быстро запрыгиваю в машину и включаю радио.

Пока фоном играет незнакомая, но симпатичная песня*, я выруливаю на основную дорогу, внимательно смотря по сторонам. Помню, однажды под колесами моей машины чуть не умерла серая белка, да я вовремя притормозила. С тех пор меня одолевает беспокойство, кого ещё я могла ненароком раздавить.

Наконец подъезжаю к своему дому, паркуюсь и быстро закрываю дверь на замок, защищая дом от пронизывающего сквозняка. Снег в октябре считается аномалией в городе, где я поселилась. Неприятный сюрприз.

Сил нет ни на что, кроме как переодеться в пижаму и забраться под одеяло. Хорошо, что день выдался тяжёлым - быстро усну. Мне не нравится много думать перед сном, потому что мои мысли... Очень странные. Было бы неплохо от них избавиться. Глаза только начинают слипаться, как я просыпаюсь от крика.

- Остановись! Умереть собралась? - кричит незнакомый грубый голос откуда-то справа.

Обрыв подо мной в этот раз кажется ещё притягательнее, чем в прошлый. Все повторяется или мне кажется? Есть ощущение, словно я знаю то, что произойдет дальше. В меня выстрелят. Я полечу вниз.

Зачем ждать своей смерти?

Действительно.

Я просто спрыгиваю вниз, надеясь на другой исход.

Но он всегда единственный. Я просыпаюсь, забывая все события сна. Скучное начало и такой же отвратительный конец. Плохая книга, в которой я - поверхностный герой. Неопытный автор не смог дать мне цель, и вот я умираю. Надежды выжить - никакой.

Тогда я ещё не знала, что больше таких снов не увижу никогда.

Лучи солнца настолько яростно пытаются проникнуть в мое окно сквозь занавешенные темные шторы, что я больше не могу спокойно предаваться сну. Иногда мне хочется послать такие солнечные осенние дни куда подальше, ибо осень - есть осень, она должна быть мрачной. Хотя я не знаю, как могу на такое расчитывать, живя в Ланкастере. Здесь часто льют дожди, что несомненно радует меня, но последнюю неделю природа забила на тучи огромный болт, и поэтому мне постоянно приходится жмурить глаза, как сейчас например. Из-за этого я уже раздражена. А когда, окончательно проснувшись, я вспоминаю, что мне сегодня надо на очередную встречу с мистером Томпсоном, мне хочется рычать от досады и злости.

Голова болит от напряжения, грозясь треснуть по швам. С угрюмым выражением лица я выскальзываю из спальни и по холодной плитке бреду в ванную. Надо умыться. Может, хотя бы это пробудит во мне здравый смысл и я не буду рвать и метать все и всех на каждом шагу.

Спойлер: лучше не стало.

Не без усилия я заставляю себя приготовить черный кофе, ибо мое раздражение подкрепляет старинная кофеварка, которая невероятно часто выходит из строя, как бы усердно я ни пыталась с ней совладать. Сегодня без завтрака - в холодильнике остался только просроченный йогурт и пару консервов, которые стоят уже полгода. Не помню, зачем я покупала эту гадость.

С протяжным вздохом откладываю допитый кофе в сторону и устремляю свой взгляд в окно. Хоть на улице и светит солнце, видно мелкие капли дождя, стремительно летящие вниз и создающие лужицы на выложенной белым камнем дорожке, ведущей к моему дому. Почему на улице так ярко? Солнце не просто стало виной моего пробуждения, нет. Оно просто не вписывается в пейзаж за окном, и выглядит как бельмо на глазу. Цвет листьев высоких деревьев, окружающих мой дом, потускнел и пожелтел с наступлением осени, земля потихоньку стала голой и невзрачной, и в некоторых ее местах даже лежит тонкий слой снега, появившийся в результате недавнего неожиданного снегопада в разгар октября. В этом и есть вся красота. В загадочном тумане, окутывавшим мой дом так, что я могу почувствовать себя героиней мрачного триллера. А это противное солнце... все портит.

Я отворачиваюсь от назойливых лучей, старающихся попасть непременно в мои глаза. Обстановка в моем доме больше устраивает меня, особенно сейчас. Светло-серые обои с винтажным рисунком, темный холодный кафель и старинные канделябры, изогнутые в замысловатые завитушки, в сочетании с белоснежными не менее старыми креслами и диваном создают притягательную для моих глаз и души атмосферу. Будто я живу в готическом особняке, где происходят таинственные события. Все же, тут нужно отдать должное отцу - он помог мне сделать первое вложение в покупку этого прекрасного, уединенного ото всех мрачного дома посреди леса на севере округа Ланкастера. За это я бесконечно ему благодарна.

Позолоченные часы над камином показывают 8:37 гребанных утра. Потираю руками лоб и стону от злобы. Ну в чем я так провинилась, господи? Еще и встреча с клиентом... Проклятье.

Спустя еще час прокрастинации я, не в силах больше ругать себя за ничегонеделание, принимаюсь за привычные домашние дела.

Так и проходит моя непримечательная жизнь.

По профессии я, как уже упоминала, архитектор. Еще будучи ребенком я выделила плюс - большую часть работы ты делаешь в одиночестве. И это прекрасно. К тому же, с рисованием и прочим у меня проблем никогда не было. Так сказать, работа мечты. Но пусть она и приносит удовольствие в процессе и удовлетворение в конце, начало я всегда ненавидела. Найти в себе силы начать все заново не просто трудно. Это отвратительно. Но я не буду вновь поддаваться своим пессимистичным соображениям. О такой работе, как моя, мечтают многие. Стабильный высокий заработок всегда был одной из главных привелегий. Хотя порой заказчики доставались излишне противными и пытались занизить цену моих трудов... Но на самом деле это не так важно, верно?

***

19:00. Сегодня я наконец закончила проект для мистера Томпсона - удобный одноэтажный дом, и вдобавок съездила за продуктами в магазин на главной площади. Положив покупки на их законные места, я решаю, что заслужила полноценный отдых.

Не медля ни секунды, направляюсь к массивному шкафу из черного дуба и распахиваю дверцу. Там, как всегда, лежит она - та, что успокаивает самые напряженные нервы.

Я начинаю играть.

Мелодия, которую издает скрипка, наполняет дом жизнью. Она звучит великолепно, но по-другому быть и не могло. Я занималась скрипкой с шести лет, продолжаю до сих пор и верю, что буду продолжать.

Мне легко. Я ощущаю себя невесомой, такой незначительной и одновременно значимой, как бабочка. Раньше их было много, но в один момент я перестала замечать их на улице. Словно кто-то мгновенно переловил всех в сачок и не желает делиться с остальными. Музыканты... Да, они тоже будто находятся вне существования. Большинство предпочитают оставаться в тени, потому что боятся осуждений и косых взглядов из-за того, что играешь "как-то не так". Только единицы преодолевают этот барьер и становятся знаменитыми. Значимыми. Нужными. К моему счастью или несчастью, мне не нужно ничего из этого. Я просто наслаждаюсь тем, что могу не просто производить ноты, но и создавать из них то, что будет вдохновлять меня. Во всем, что касалось музыки, я всегда была эгоисткой.

Закончив с Бахом, я не уняла жажду к музыке. Скрипку вернула в футляр и поставила назад в шкаф. Мой взгляд останавливается на проигрывателе, владельцы которого, если верить истории, выиграли его на аукционе лет тридцать назад. Я вставляю свою любимую пластинку и комнату вновь заполняет музыка. Это двадцатый ноктюрн Фредерика Шопена в свое время оказал на меня сильнейшее влияние. Отец включал его в тяжелый период нашей жизни, чтобы отвлечься на музыку. Так странно. Он ведь совсем не обязательно должен был мне понравится. Но вот я сижу с закрытыми глазами и, затаив дыхание, наслаждаюсь мурашками, бегающими на моей коже. Они приятные - не то, что в мороз.

Весь оставшийся вечер я провожу в компании пластинок классического оркестра и книг. Признаться, иногда возникает чувство, будто я попала в день сурка. Может все, что я делаю, выглядит красиво с эстетической точки зрения, но порой в голове проносится мысль:

Мне по-настоящему скучно жить.

***

Спустя три дня безделья ко мне поступил новый заказ.

Нужно всего лишь помочь обладателю небольшого двухэтажного дома с планировкой пространства. Судя по всему, убрав одну стену по периметру гостиной, можно избавиться от проблемы недостатка места для шкафа. С визуализацией проекта на компьютере я справилась быстро, и клиент получил новую планировку дома в течении пяти часов.

Через два дня пришло время проверить результаты труда рабочих, пусть и не конечные. Следить за процессом важно, так что ровно в полдень я выхожу из дома.

Перед тем, как сесть в машину, по привычке оглядываюсь на свое жилище. Это старинное двухэтажное здание в викторианском стиле, крыша которого сейчас слегка заснежена из-за недавнего снегопада. Дом выглядит немного заброшенным и ветхим, но сохраняет свое очарование. Он расположен на отшибе, в лесу, который после выпадения осадков стал причудливо красив - листья еще не потеряли ярких желтых, красных и оранжевых оттенков, но на земле уже лежит небольшое количество снега, что создает некий контраст. Серый цвет дома обычному человеку кажется унылым, но как по мне, он подчеркивает его возраст и некоторую покинутость. Кажется, что прошлые хозяева мало заботились о здании. Краска на доме облупилась, а рамы у пары окон повреждены. Архитектурные детали, такие как декоративные элементы на фасаде и веранде, молчаливо указывают на... былое величие?

Дорожка от дома до моей машины покрыта опавшими листьями, и, чувствую, мне придется здорово попотеть, чтобы очистить это все. Деревянная ограда, ведущая к дому, запорошена легким налетом снега, едва сохранившимся после снегопада, и выглядит немного обветшалой. Мне нравится абсолютно каждая описанная мной деталь пейзажа, от начала и до конца. Ну конечно, я же не просто так выбирала дом. Нужен был тот, который пробуждал во мне чувства ностальгии и даже романтики, смешивая это с уединенностью и грустью, даже легким беспокойством.

Идеальное место для меланхоликов.

Дорога до дома заказчика на моем Бентли занимает примерно полчаса. Я припарковываюсь около выложенной камнем дорожке, которая, судя по данным на карте, ведет к дому моего клиента. Выхожу из машины и поеживаюсь. Несмотря на отличную погоду и отнюдь не низкую температуру, мне холодно - я от природы очень легко замерзаю. Ланкастер не является теплым курортным городом по типу Майями, но жаловаться на это с моей стороны было бы глупо. С предоставленными мне средствами шесть лет назад я могла спокойно выбрать другой город, но почему-то поселилась в глуши городка Пенсильвании. И ни разу не пожалела.

Пройдя минут пять, я наконец подхожу к дому. Он непримечательный. От слова совсем. Его стены отделаны пожелтевшим бетоном, окна содержутся в чистоте, но это не добавляет им привлекательности. Красная черепичная крыша, являющаяся единственным ярким акцентом сей картины, имеет треугольную форму, и под ней, скорее всего, находится мансарда. Подхожу к металлической двери и звоню в звонок.

Дверь открывает парень в очках.

Он выглядит... смехотворно. Даже слишком.

И хотя его внешность такая же непривлекательная, как и этот дом, одежда на нем цепляет взгляд. Эти необычайно широкие штаны на таком худощавом человеке выглядят настолько смешно, что я силой подавляю улыбку. Без внимания не остается и поношенный вязаный свитер, причем настолько, что я едва различаю намек на небесно-голубой цвет. Похожие в детстве мне вязала мама. Отвожу взгляд и замечаю, что он тоже разглядывает меня своими узенькими карими глазами. Немного смущаюсь и поднимаю руку в приветствии. Он кивает, и, поправив свои очки, пропускает меня в прихожую.

В нос сразу ударяет запах штукатурки, но я даже не морщусь. Привычка всех архитекторов.

Парень суетливо бегает по кухне, заваривая чай. В это время я уже сняла свое черное замшевое пальто и, повесив его, стала молча наблюдать за ним.

- Мисс Хантер, вы можете присесть за обеденный стол. Я заварю нам чай и мы сможем обсудить вопросы, касающиеся ремонта, - вдруг произносит клиент. Его голос такой же незапоминающийся, как и он. Как и этот дом.

Я сменяю место расположения на стул за обеденным столом, и парень, ставя две чашки чая на стол, садится напротив. На вид ему лет двадцать пять. Он старается держаться непринужденно, но некая нервозность в его поведении выдает его волнение. Скорее всего, он вообще редко контактирует с людьми. Хоть в этом мы похожи.

Благодаря нашим стараниям, беседа получилась продуктивной, и я смогла выяснить все нюансы проекта, которые возникли во время ремонта. Мне даже удалось уладить некоторые из них на месте. Пока, отойдя вглубь гостиной, я кое-что не почувствовала.

Запах. Это гвоздика.

Начинаю искать объект, источающий этот аромат. С рождения цветок вызывает у меня эффект снотворного, и какие бы меры мы не предпринимали, чтобы избавиться от этого, ни один из них не работал. Как и ожидалось, в вазе у окна в гостиной, стоят гвоздики, собранные в синий букетик. Мои глаза невольно расширяются. Значит, я не ошиблась.

Веки начинают тяжелеть. Прежде, чем я успеваю вскочить с дивана, откуда я наблюдала за процессом перестройки молдинга, я проваливаюсь в сон.

Как вовремя.

Последнее, что я вижу, прежде чем потерять сознание, это яркие зеленые глаза и черные волосы, сквозь которых яростно выбивается белая копна волос. Совсем не внешность заказчика. И уж точно не строителей.

Но тогда для меня это было не особо важным. Наверное потому, что куда больше меня волновал тот факт, что я засыпаю в незнакомом доме у незнакомого человека. Что ж, ладно, я приму свою смерть, если она настанет так. От судьбы не убежишь.

Я просыпаюсь на том же диване, что и уснула. Чувствую слой одежды на себе и неосознанно вздыхаю с облегчением. В доме мертвая тишина, только настенные часики тикают. Строители ушли, а моего клиента не видно. По крайней мере в моем поле зрения, которому спросонья глупо доверять. Беру телефон. 17:40. Я спала целых два часа! Эта отвратительная гвоздика заставила меня уснуть в чужом доме в окружении незнакомых мне людей на несколько часов! Меня чуть не тошнит от этого факта. Я замечаю, что мне на телефон пришло уведомление от Никеля Ранди - именно так зовут парня в широких штанах и вязаном свитере. Как химический элемент.

"Здравствуйте. Я не знаю, когда вы проснетесь, поэтому сообщаю Вам, что я уехал из дома по личным обстоятельствам, поэтому приеду только к пяти часам вечера. Если вы проснетесь раньше, можете езжать, только отпишитесь мне."

Неловко. Но, судя по времени, он уже должен приехать.

Я вновь окидываю помещение взглядом. За обеденным столом действительно сидит фигура человека. Определенно Никель. Бесшумно, насколько это возможно, поднимаюсь с дивана и направляюсь в его сторону. Знаете, когда так стыдно, что единственное, о чем ты мечтаешь - исчезнуть и заставить человека забыть о ситуации? Вот примерно так я себя сейчас чувствую. Но выбора нет, так что нужно как нормальный человек извиниться и уйти.

- Мне так жаль, что я доставила вам такие неудобства, мистер Ранди... Дело в том, что у меня необычная реакция организма на гвоздику. Почуяв аромат этого цветка, который находится у окна в гостиной, я к сожалению уснула. Мне правда очень жаль, - бормочу я, подойдя ближе.

- Не стоит извинений. Я все понимаю, - отвечает он, не отрывая взгляд от газеты в своих руках.

- В таком случае, я пойду.

С этими словами я надеваю пальто и выхожу из этого дома, стены которого теперь помнят о том, что я, как идиотка, вырубилась из-за проклятой гвоздики. Наверное, жизнь решила, что я живу слишком хорошо, и пора бы мне подкинуть новых ощущений.

Не самых хороших.

2. Находка (А)

В последние дни мое и без того тревожное состояние растет.

Конечно, на протяжении тех лет, что я живу здесь, меня периодически настигали подозрения, но я никогда не была так уверена в в них.

За мной следят.

В этом нет сомнений. Дом перестал быть крепостью, ведь в какую комнату я бы ни пошла - я чувствую пристальный взгляд.

Сейчас утро субботы. Я расчесываю свои волосы и испытываю лёгкое раздражение из-за того, что они вьются, ведь затрудняет дело. Однако оно быстро проходит.

В выходной заказов можно не ждать.

Сегодня я не собираюсь покидать дом, да и вообще быть продуктивной. Единственное, что я хочу - разлагаться на диване и читать книгу. Я делаю себе ромашковый чай и устраиваюсь в гостиной, прихватив с собой "Грозовой перевал". Думаю, сегодня закончу, мне осталось всего лишь пятьдесят страниц. Делаю глоток чая и принимаюсь за чтение.

Все было хорошо. Первый час.

Теперь же я чувствую, как накатывает паранойя.

Я буквально ощущаю чье-то присутствие. Однако понимаю, что в доме никого кроме меня быть не может. Скорее всего, жизнь в уединенном доме на краю города тоже имеет свой недостаток - постоянное чувство, что за тобой наблюдают. Я стараюсь отвлечься от этих мыслей, усердно читая страницу за страницей, но мои попытки не увенчиваются успехом. Для своего душевного спокойствия откладываю недочитанный роман и проверяю весь дом, обшаривая абсолютно каждый пыльный уголок, каждый ящик в шкафах. Ничего. Никаких следов чьего-то присутствия. Ни запаха, ни предметов, ничего. Я хмурусь.

Такого не может быть.

Интуиция подсказывает мне повернуться назад к торшеру, отбрасывающему нестандартную тень на паркет.

У меня хорошая интуиция.

Заглянув за бархатистый сиреневый плафон, я обнаруживаю крошечную камеру на креплении.

Понятия не имею, каким образом мне удается ее заметить.

Страха нет.

Всего-то есть желание разорвать того, кто их поставил, на мелкие кусочки.

Какое право имеет кто-бы-он-ни-был ставить камеры в моем доме?! Я чувствую, что мое лицо искажает гримаса гнева. Интересно, есть ли такие камеры в спальне? В ванной? От такой мысли я кривлюсь.

Но смысла в том, чтобы просто злиться, нет. Камеры просто необходимо взломать, снять и отдать в полицейский участок на экспертизу. Я без промедления сажусь за свой рабочий ноутбук - как славно, что благодаря лекциям в институте от знающих особые программы одногруппников у меня есть навыки взлома устройств и тому подобное. Я быстро нахожу эти мелкие камеры и их место расположения. Одна была в спальне. Фу. Кто бы это ни был, мужчина или женщина, оно видело меня в одной пижаме. И это не просто так. У всего есть цель - и этот человек тоже не имел. Он собирается меня похитить? Шантажировать? Ограбить? Ну, в любом случае деньги у меня имеются, и если это цель того, кто следит за мной, то скорее всего проблем у меня не будет - если от каких-то жалких купюр зависит моя жизнь, то я их с радостью отдам.

Я взламываю камеры и снимаю их. Сложив все пятнадцать штук в деревянную коробку, тепло одеваюсь и выезжаю с ней в полицейский участок. На гарантию безопасности не жаль потратить свой выходной - поездка туда и обратно займет четыре часа, не учитывая время пребывания там, ибо участок находится на другом конце города.

***

Вечером после поездки в полицию возвращаюсь в гостиную и усаживаюсь на диван. Мне обещали как можно скорее взяться за работу и сказали запирать на ночь помимо двери и окна; а чтобы я не перенервничала - пить валерьянку. Книгу, которую я взяла утром, я так и не дочитала. Играть на скрипке или слушать виниловые пластинки не хочется от слова совсем. Вдруг я не услышу чужих шагов в доме?

Стоит набрать сестре.

- Привет? Как ты?

- Айли! Неожиданно ты конечно позвонила, - раздается ее громкий голос из телефона. - У меня все прекрасно. Я полностью переселилась в свою собственную квартиру, мне так там нравится! Могу делать все, что хочу.

Я усмехаюсь. Венди младше меня всего лишь на три года, но ее детский задор и веселость в голосе уменьшали ее минимум лет на семь.

- Как сама? Есть какие-то интересные новости? - закончив свой хаотичный рассказ, спрашивает она, выдергивая меня из размышлений.

- Интересные? - переспрашиваю я, думая, рассказывать ли ей о моей находке сегодня утром. - Есть. Но они не очень приятные. Мне рассказать тебе?

Услышав воодушевленное "конечно", я рассказываю ей о камерах и о поездке в участок. Она внимательно слушает, периодически спрашивая о больших подробностях, и в конце восклицает:

- О, Господи! Тебе самой не страшно находиться в доме, где за тобой следили, и плюс ко всему рядом нет ни единой живой души, кроме диких зверей? Ты либо глупая, либо тебе нравится испытывать свои - и мои - нервы! И скорее всего это второй вариант, иначе ты бы не окончила архитектурный, получая такой большой доход! Ты же понимаешь, как я за тебя волнуюсь! Почему бы тебе не переселиться в более безопасное место? В центр города?

Я пожимаю плечами, хотя этот жест она не увидит. На самом деле, я уже нигде не чувствую безопасность. Да и какой в ней смысл? Безопасность - понятие абстрактное, и я считаю, что ее вовсе не существует. Вряд ли тот, кто следит за мной, перестанет это делать, если я перееду в квартиру. У этого человека есть цель, и я сомневаюсь, что его остановит мой переезд. Или ее. Я не знаю. Остается надеяться на полицейских. А что насчет страха и того, что мне нравится происходящее... Нет. Точно нет. Меня не устраивает мое положение в этой ситуации. Я не знаю мотивов этого существа, и это далеко не единственное, что беспокоит до вспотевших ладоней. Но незнание все же лидирует.

"От судьбы не убежишь. А если убежишь, то значит, это не твоя судьба" - я люблю повторять эту фразу. Она создает иллюзию спокойствия.

- Не стоит так волноваться, Венди. Я уже обратилась за помощью, вот увидишь, скоро я позвоню тебе с новостью о том, что его - или ее - арестовали.

Моя сестра возмущенно фыркает.

- Это не отменяет того факта, что я волнуюсь за тебя, - бросает она и вешает трубку.

Я облегченно вздыхаю. Позлится и перестанет. Я знаю, у нее есть человек, способный заставить ее забыть о таких проблемах, как моя. И это очень хорошо. Я не хотела ей рассказывать об этом инциеденте, чтобы она не зацикливалась на моей жизни. А она это умеет мастерски, что сильно напрягает. Я сама могу решить все казусы в моей жизни. Даже если он кажется таким большим, как этот. Я выясню, кто скрывается за этим и все. Не такая уж и большая проблема, верно?

Неверно, - шепчет мой внутренний голос.

3. Загадка для призрака (Р)

Примечание к части

Главы от лица Айлис - (А)

От лица Рэя (Льюиса) - (Р)

Если куратор решит, что камеры были развешаны небрежно по моей вине, то мне несдобровать.

Я предполагал такое развитие событий, но посчитал, что оно слишком маловероятно, чтобы предпринять дополнительные меры предосторожности. Я ошибся. Она смогла не только обнаружить эти камеры, но и обезвредить их, а после обратилась в полицию. Признаюсь, я занервничал. Она могла узнать устройства, подключенные к камерам, и тогда все пошло бы наперекосяк. Но, к счастью, ее навыки ограничились обезвреживанием камер. Интересно, как она научилась делать это?

Айлис Хантер. Одна из четырнадцати подозреваемых в убийстве мистера Томпсона, в домах которых были установлены камеры. Все они находились либо в доме убитого в тот роковой день, либо неподалеку от него. Преступник выставил все как самоубийство, но от него скрылась одна деталь: коляска инвалида-суицидника стоит в десяти метрах от висящего тела. Тринадцать человек ни разу не слышали про преступление, потому что организация приняла решение не выставлять его напоказ. Но с Лис все сложнее, ибо она прознала про камеры.

На полицию плевать. Они на стороне организации и не станут вмешиваться. Однако, чтобы продолжить слежку за ней, нужно вновь установить камеры. Неважно, будет она в доме или нет, - хотя лучше, чтобы ее не было - но я обязан это сделать. Мельком смотрю на черные гвоздики с белыми краями в вазе, стоящей на столе Ника. Каждая из них необычная, как и объект, за которым мне поручили следить.

- Кхм, Льюис, мне пришли фотографии человека, совершившего убийство под мостом. Его, как ты знаешь, поймали полицейские и скоро будут допрашивать, ибо он действовал не один. Начальство приказало тебе составить его психологический портрет, пока цель не делает ничего подозрительного.

На пороге кабинета стоит мой коллега и в некотором смысле друг. Мы работаем как напарники уже шесть лет, и я с уверенностью могу сказать, что он знает обо мне больше, чем кто-либо, хотя и это немного. Нам легко контактировать. А еще меня всегда забавляли его привычки.

Я киваю, и он протягивает мне фотографию мужчины средних лет. В глаза сразу бросается его шрам от лезвия на левой стороне лба. Я уже начинаю анализировать черты этого человека, как замечаю, что мой коллега еще стоит в дверях.

Вопросительно вскидываю бровь.

- Я выяснил, как ты и просил, что Хантер завтра едет в магазин за покупками и по моим расчетам вернется спустя часа три после отъезда.

Я удовлетворенно киваю. Что мне нравится в этом человеке, так это его ответственность. И никаких лишних слов в речи. Все самое нужное.

Он уходит, и я остаюсь наедине со своими мыслями. Отъезд Лисси - прекрасная возможность вновь повесить камеры и скрыть от начальства свой промах, только в более избирательных местах, где даже ее зоркие янтарные глаза ничего не найдут. Никто за одиннадцать лет моего опыта ни разу не обнаруживал камеры, и меня озадачивает, что первой была какая-то странная девушка, ещё и обезвредившая их.

Не меньше озадачивает ее поведение.

Изучив более внимательно черты ее характера, я заметил одну черту, которая не является очевидной, но при этом ярко выражена. Судя по моим исследованиям, она не испытывает страха. Вместо него - гнев, злость и раздражение. Иногда осознанно, иногда нет. И даже в неосознанных моментах ее злость имеет основания, которые могут помочь мне разузнать еще больше насчет ее характера и прошлого. Ее разум блокирует страх не просто так. Возможно, всему виной психологические последствия пережитой в детстве травмы, но делать такие выводы рано. У Лисси явно есть четкие моральные принципы, и если кто-то их нарушит - например я - то она будет отстаивать их.

Зачем мне их нарушать? Так приказало руководство.

А если быть честным, впервые за много лет я по-настоящему заинтересован.

Мне уже не терпиться увидеть ее вживую. Но поторопиться - означает проиграть. Нужно все тщательно спланировать, тогда мой первый визит к ней точно станет незабываемым.

Так будет при условии, что ICCS не прознает об этом и не решит избавиться от меня раньше времени.

Я замечаю, что ухмыляюсь, и быстро подавляю улыбку, возвращаясь к реальности. Мне нужно распознать рычаги воздействия на человека, который изображен на фотографии. С этим проблем не будет.

Моя работа заключается в том, что я оказываю огромную помощь следователям и полицейским, распознавая по чертам лица происхождение и особенности человека, тем самым облегчая им задачу заставить его рассказать верную информацию. Я всегда хотел сделать этот мир лучше, но раньше грязные методы были мне не по душе. Вскоре пришлось смириться с необходимостью применять насилие как и в активных миссиях, так и в штабных. Помимо названной выше работы, я периодически допрашиваю новоприбывших преступников и подозреваемых. И если они оказываются виновными, им приходится несладко. Несмотря на жестокость, мои действия спокойны и обдуманы. Я ничуть не жалею, особенно если жертвы моей профессии угрожали невинным людям. Если же их шантажировали чем-то, мне все равно их не жаль. Лучше бы они умерли, но тем самым избавили тысячи людей от смерти. И себя от греха.

Составив полный психологический портрет мужчины, я отправляю его в штаб, предварительно зашифровав код сообщения.

Вздыхаю от напряжения. Остается только надеяться на то, что в комнату вновь не постучит мой коллега и не скажет о новом задании.

Мне так скучно без многочисленных мониторов, показывающих мне каждое движение Лисси. К хорошему привыкаешь быстро. Я мог часами смотреть, как она играет на скрипке. Как жаль, что камера не передавала звука. Но я уверен, что вживую это звучит еще более чудесно, чем если бы я довольствовался ее игрой через гаджеты. Я подожду нашей встречи для этого. Мне часто нужно было терпеть на заданиях, так что терпения у меня немало. Я знаю, что когда мы встретимся, Лис не будет бояться, это не в ее стиле. Она разозлится и возможно даже возьмется за оружие, но окажется слишком нерешительной, чтобы нанести мне существенный ущерб. А она вполне может это сделать. Если, конечно, аромат гвоздики не заставит упасть ее прежде, чем она соберется с духом. Я знаю о ней все. Все ее привычки и все, что ее раздражает и радует. Но я не буду внаглую пользоваться таким преимуществом.

Меня удивляет одно - почему она не уехала, когда нашла камеры? Это же чертовски страшно - узнать, что за тобой кто-то наблюдает. И этот кто-то видел то, что не следует видеть незнакомым людям. Когда она нашла первую камеру, в которую я как раз смотрел, на ее лице изобразился весь гнев этого мира, но это был не страх. И это делает Айлис вдвойне интереснее. Она все время находит новые способы меня удивить, хоть сама это и не знает. Это очень забавно.

Хотя нет, это не забавно. Чувствовать что-то, особенно по отношению к ней, опасно и неправильно. Лисси - всего лишь подозреваемая. Я всего лишь работаю. Ничего более.

***

Я захожу в дом, будто он принадлежит мне. Взломать замок было слишком легко, и я начинаю волноваться, не вломился ли кто-то другой в ее дом. Ей надо менять замок, это факт. Я прохожу в уже знакомую с первой попытки повесить камеры гостиную. Тогда Айли была на очередном проекте. У этой дамочки полностью отсутствуют инстинкты самосохранения. В этом я убедился окончательно.

Несмотря на условно новую мебель, обстановка в доме напоминает средневековье. Воздух пропитался запахом смолы и лаванды - редкое сочетание, которое теперь всегда будет ассоциироваться у меня с Лис. Я пока что не брал черный цветок, вызывающий у нее сон. Хочу подарить его ей лично.

Я всегда буду идти за ней. Даже если она этого не знает и никогда не узнает. Если я умру, я стану призраком и буду преследовать ее повсюду. Удобно, ведь мне даже не придется скрываться.

Возможно, это единственный вариант быть рядом и не жертвовать ничем.

Я развешиваю камеры в самых потаенных местах этого дома, в тех, где я увижу все, а она ничего. Надеюсь, Айли не думает, что все закончилось, потому что тогда ей придется разочароваться.

Наконец сделав все, что нужно, я выхожу из дома. Неподалеку от него стоит какой-то мужчина, достаточно крупный, но не настолько, чтобы он был способен убить меня. Точно, это один из четырнадцати подозреваемых... Мой взгляд сразу становиться серьезным, но я не позволяю эмоциям брать надо мной верх, мило улыбаюсь и подхожу к этому человеку. В ответ он скалится.

- Ещё один! Что вам всем надо у ее дома? Вали куда подальше и больше не появляйся здесь! - рычит он, его голос такой же неприятный, как и то, что он только что произнес.

Я чувствую, как по всему моему телу растекается жар, подобно лаве. Мужчина, хмурясь, скрещивает руки на груди как бы для защиты. Я делаю пару шагов назад, давая ему насладиться секундной победой, прежде чем медленно и незаметно достаю из кармана своего серого пальто карманный нож. Он всегда лежит в нем, на всякий случай.

Этот человек не вернется к себе домой. Уже вряд ли.

Он едва замечает нож, прежде чем лезвие входит в плоть его живота. Из раны течет кровь, но жизненно важные органы не задеты, так как он может быть ключом к разгадке убийства инвалида. Я мгновенно надеваю на его руки наручники и затаскиваю в машину. Не стремлюсь остановить кровотечение; наоборот, у меня в голове проносится прекрасная - или ужасная в своей запретности - мысль, как напомнить Лисси о своем присутствии.

- Что? - возмущенно хрипит мужчина, когда я приставляю к красной струйке контейнер.

- Вы имеете право хранить молчание, мистер. Вы задержаны как подозреваемый в убийстве, - спокойно отвечаю я, оглядываясь на дом.

- В каком еще...

- Мистера Томпсона.

На лице мужчины появляются слезы. Понимает безвыходность ситуации?

- Простите меня, он просто... Я должен был ему две тысячи долларов, но не мог, и тогда... - он отчаянно всхлипывает. - Тогда я решил, что единственный выход - убить его...

Мир продолжит сходить с ума, пока существуют люди, для которых убийство - единственный выход из ситуации.

Он издает булькающий звук, когда я поворачиваю нож, чтобы вытащить его.

- Я приду через десять минут. И даже не пытайся сбежать, понятно? - беру контейнер и вылезаю из машины, блокируя ее.

Надев свои черные одноразовые перчатки, которые тоже ношу с собой на всякий случай, я разливаю содержимое контейнера и принимаюсь размазывать кровь по камням так, чтобы бессмысленные лужи образовали собой алые буквы, а затем слова. Я оставляю послание Лисси, с целью не дать ей расслабиться. Сомневаюсь, что она хоть на секунду не напряжена, но все же. Напоминание о себе хуже не сделает.

Ей - нет. Мне - вполне вероятно. Выясни куратор о том, чем я занимаюсь, она избавится от меня, как от ненужной вещи. А я и вправду превращаюсь в бракованного.

Возвращаюсь в машину, в которой терпеливо сидит преступник, видимо, надеясь, что его помилуют за признание и послушание. Бедняжка.

- Вы там рану обмотали хотя бы?

- Да, - лепечет он.

- Ну тогда выезжаем.

Один момент, в котором мне повезло - сегодня нет и, по прогнозам, не будет дождя, и я уверен, что мое послание дойдет до адресата в лице Лисси. Интересно, как она отреагирует? Но впрочем, я итак знаю.

Она будет очень, очень зла.

Примечание к части

Важно!

В части не романтизируется насилие, сталкеринг, слежка и т.д.

4. Тень (А)

Я с ужасом смотрю на картину перед моим домом, от которой в сторону леса отходят следы обуви. Это даже не картина - это кровавое послание, отдающее металлическим запахом, явно адресованное мне. Чьей кровью оно было написано?.. Хотя, я не думаю, что хочу это знать.

Лишь бы не человеческой.

Оставив сумки на кухне, молниеносно поднимаюсь на второй этаж и захожу в спальню, где из окна открывается вид на алое творение. Только так я могу сложить воедино вымазанные на дороге кровавые буквы.

"Если ты спрячешься, я все равно не исчезну"

Мое тело немеет.

Полиция - первое, что приходит в голову. Вызову их, они расследуют дело и все встанет на свои места.

Сомнений нет - это был мой преследователь. И он кого-то убил. Я даже не хочу знать почему.

Злость вновь затуманивает разум. Я знаю, что должна бояться, но вместо этого испытываю только чистый, ничем не прикрытый гнев. Из-за меня убили человека, может животного. Я стала причиной смерти. Это вызывает неконтролируемое отвращение. Сомневаюсь, что тот, кто следит за мной, убил существо просто так. Причина была. Но какая? Ревность? Едва ли. Не будет же мой преследователь убивать кого-то только из-за того, что он слишком близко подошел к моему дому?

Или будет?

Хочется умереть.

Я не могу пошевелиться.

Клянусь, если я узнаю, кто это сделал, я лично найду его. И убью. Либо его, либо себя.

Наконец кровь возвращается в мое онемевшее тело, и ощущение преследования возвращается вместе с ней. Оно мне ужасно не нравится. Как будто за мной наблюдают миллионы пар глаз. Надо еще раз проверить дом. Он - я имею в виду, человек, ведь ещё не ясно, какого это существо пола - был около моего дома, а значит, вполне мог беспрепятственно войти в него. Надо ставить новый замок.

- Алло? Да, Айлис Хантер. Срочный вызов...

Прежде чем приехала черно-белая машина я осмотрела все. Все отверстия, в которые могли быть вставлены камеры, все поверхности, все ящики, шкафы, маленькие пространства. Но, к своему сожалению, не нашла ни одной камеры. Я знаю, что они есть. И тот факт, что я не знаю где, бесит меня до смерти.

- Это животная кровь, - отвергает мои догадки тучный коп, нюхая окровавленную перчатку на своей руке, - Следы мужские.

Меня мучает желание выругаться.

- А что насчет камер? Что-то стало известно? - нетерпеливо спрашиваю я.

По выражению лица мистера Уитнесса - второго полицейского - ясно, что нет.

- Почему? Разве модель и дата производства вам ничего не говорит?

- Увы, мисс, - качает головой Уитнесс.

С досадой цокаю языком и отворачиваюсь. Ну как же так? Что я сделала не так, что теперь мне приходится отплачивать постоянными мыслями, что меня убьют звери или их мучители?

- Не лучше ли будет переехать, мисс?

С горькой улыбкой отрицательно качаю головой.

Одумайся, Айлис. Переезд - лучший из всех вариантов.

- Я останусь. Если это продолжится, то будет легче выйти на след.

- Как знаете, - пожимает плечами Уитнесс, переглядываясь с другим полицейским. - Если будут какие-то зацепки, мы сразу сообщим вам.

Через минут двадцать они уехали из-за угрозы скорого снегопада, оставив меня наедине с невидимой тенью.

Зайдя домой, беру в руки скрипку. В этот раз сыграю что-то пожестче. Выплесну накопившиеся эмоции и отвлекусь от реальности, в которой моя жизнь висит на волоске.

Я играю так, как никогда в жизни. Думаю, что струны порвутся от моего напора. Но предпочла бы, чтобы порвались не они, а мой преследователь. Чтобы его разорвало на части, черт возьми. Это он во всем виноват. Он убил. Животное, человека - не имеет значения, ведь факт остаётся фактом. Он не просто преступник. За мной следит убийца.

Однако не стоит забывать про кровавое послание у меня на переднем участке. Его уже немного замело снегом из-за предсказанного сильного снегопада, но я бы предпочла захватить лопатой испачканные участки и выкинуть подальше. Однако в такую метель, как на улице, выходить из дома было бы самоубийством (только для меня, ведь был от силы минус один градус по цельсию. Аномальная, впрочем, температура в октябре для Ланкастера) и рядом с оставшимися пятнами крови валялся бы мой охладевший труп. Просто прекрасно.

От всех этих размышлений о трупах желание ужинать испаряется. Из-за этого засранца я сегодня без еды. Отлично, умру если не от холода, то от голода.

Может, поэтому у меня всегда такое краткосрочное общение с людьми? Я проклята. Любое мое взаимодействие с людьми заканчивается плачевно для них. Мистера Томпсона убили. У многих других заказчиков настали трудные времена в финансах, в семье, в карьере. Как только я родилась, на меня наложили проклятие, и теперь оно со мной до конца жизни. Надо было выбрать ещё более отдаленную от всех работу, чтобы никто не страдал.

Но люди, как ни избегай их, постоянно тянутся ко мне.

Ещё на первом курсе в университете мне довелось познакомиться с девушкой, живущей со мной в комнате в общежитии, и мы быстро подружились. Сначала наша дружба держалась на помощи в проектах и сессиях, но вскоре перешла границы чисто деловой. Кэтрин, так ее звали, была самой лучшей художницей в истории существования университета. Несмотря на очевидный талант во всех направлениях, она рисовала выборочно и придиралась к натурщикам, приезжающим специально для пар. А по заказу студентов моя подруга не рисовала никогда - только по собственному желанию. Можно представить мое удивление, когда я увидела на стене комнаты картину, где я играю на скрипке. До сих пор остаётся загадкой, как Кэтрин смогла нарисовать меня так быстро.

На вопрос, почему я удостоилась чести быть натурщицей, она ответила:

- Ни разу не видела ничего живописнее твоей игры. Подобное невозможно не нарисовать.

С того дня я служила Кэтрин натурщицей до конца учебы. Мы все делали вместе: сдавали экзамены, изредка прогуливали пары, готовили, отдыхали, даже подрабатывали. Помню, нас наругали за то, что по всей комнате были разбросаны ноты, черновики и наброски, а мы оправдались тем, что выполняли творческое задание. Да, с Кэтрин было сложно соскучиться.

Перед самым выпуском мы поссорились. Она планировала сдать заключительную работу срок в срок перед проверкой, а я не могла присутствовать столько, сколько нужно - отец звал по делу в Вашингтон. Я пыталась спокойно поговорить, но единственным, что сказала Кэтрин перед тем, как оборвать нашу дружбу, было:

- Знаешь, Айлис, ты и твой богатенький отец никому не сдались. Не обижайся, но твои идеи иногда донельзя бредовые! - британский акцент в ее голосе звучал грубо, разрезая слух. - И в тебе нет ничего полезного, кроме внешности. Я-то найду себе нового натурщика... А ты сама разбирайся.

Ясно, что на этом наш союз рассеялся, как утренний туман.

Через несколько месяцев я узнала о смерти Кэтрин в автокатастрофе. Молодая перспективная художница погибла из-за пьяного водителя. Трагичность зашкаливает.

Порой меня ещё посещает мысль, что лучше бы я была уродиной, ведь случалось немало ситуаций, похожих на эту. Позволив себе открыться перед кем-то, я становлюсь ненужной. Ещё чаще мои мысли используют против меня. С человеком общаться сложно, неудобно и часто невыгодно. Легче быть с тем, кто существует, а не живет - с оболочкой, которая будет выполнять все капризы, потому что иной цели у нее нет. Но человек устроен не так. Я личность, не оболочка.

Жаль, немногие готовы принять это.

Иногда мне хочется изуродовать себя, чтобы никто больше не взглянул на меня, как на выгодное предложение. Чтобы, встречаясь взглядом с людьми, я видела лишь ужас в их глазах. Подавитесь своим лицемерием.

Я бросила все попытки завести отношения с кем-либо, кроме семьи, еще в двадцать лет. Слишком сложно и долго проходить этот путь. Наверное, поэтому я живу так далеко от нормальной жизни. Я просто не вписываюсь в нее. И лучше уж так, чем гнить в лицемерии всю жизнь.

На самом деле, этот преследователь вряд ли чем-то отличается от остальных. Скорее всего, он даже не знает, кто мои родители. Он не знает обо мне ничего. Когда-нибудь я докопаюсь до смысла в его действиях, но не сейчас. Я даже не видела его в живую. Вероятность, что это умный молодой человек, занимающийся саморазвитием и живущий на благо общества, крайне мала. Конечно, такого не может быть. Просто пьянчуга с пониженной самооценкой, понимающий ничтожность своего положения.

Мне даже жаль его.

Жалеть надо себя, Айлис, и ты поймешь почему.

В последнее время я стараюсь полностью погружаться в работу, чтобы отвлечься от продолжающихся преследований. Он словно призрак. Где бы я ни оказалась, воздух наполнен его присутствием, и у меня руки чешутся убить нарушителя за невербальное манипулирование моей жизнью. Моя психика здорово пошатнулась от увиденного пять дней назад в воскресенье. Не то чтобы я слабонервная, но знать, что это было написано кровью невинного животного... жутко. Ещё хуже оттого, что мне начинает нравится эта жуть. Одна сторона моего сознания хочет, чтобы призрак, преследующий меня, показал, как далеко способен зайти. Что он не просто очередная безликая тень. И я искренне надеюсь, что это так.

Меня словно бросает из одной крайности в другую. Часто противоречу себе, своим доводам, мыслям, идеалам. Если я так ненавижу свою красоту, то почему ищу ее в других? Это отвратительно до тошноты. Знаю, что если когда-то увижу в лицо мою тень, и он окажется именно таким, каким я его представляю, то я скорее самоубьюсь, чем испытаю к нему что-то наподобие влюбленности. Во все времена власть безразмерно принадлежала деньгам и внешности, и чтобы иметь значимость в нашем мире, необходимо обладать минимум чем-то одним. Все усложняет то, что и богатство, и красота толкуются разными людьми по-разному. Кому-то это идет на пользу, а кого-то ущемляет. Все в этом мире непостоянно. Еще вчера мы считали идеалом знаменитого певца, а завтра будем мечтать переместиться в прошлое, чтобы встретиться с писателем. Кем-то движет его внешность, кем-то его книги, а кем-то его биография и поступки. И все вышеперечисленное - мимолетное увлечение. Мы прекрасно понимаем, что кумира уже нет в живых и вскоре находим похожую на него замену. Этого мало, чтобы по-настоящему любить. Микроскопически мало. Заядлые цинники называют любовь химическим веществом, но когда они впервые испытывают ее, то их взгляды меняются. Вот, что делает с нами это чувство - изменяет нас. Мы меняемся на протяжении всех стадий отношений, и при расставании становимся совсем другим человеком. Наши прошлые поступки кажутся глупыми и не поддающимися логике, а все испытываемые ранее эмоции ненастоящими, хоть это не так. Мы становимся умнее, лучше. Да. Меняемся в лучшую сторону. Можем считать, что изменили своим принципам, но на самом деле их никогда не существовало, просто мы боялись выглядеть не такими, как масса. А теперь нам не страшно. Все барьеры сломаны, и перед нами открываются большие возможности, настолько большие, что трудно представить.

Из раза в раз я настолько устаю, что перед сном у меня даже не остается времени для размышлений над происходящим в моей жизни. Я специально делаю так, чтобы прекратить нарастающую паранойю.

Но она не отпускает.

Порой вечером перед сном я вижу фигуру за окном. Она стоит и никуда не идет. Я уже говорила о ней Уитнессу, но тот сказал просто наблюдать, чтобы не спугнуть. Я слушаюсь и просто смотрю на призрачный силуэт, не в силах разглядеть даже его телосложение, не говоря о чертах лица. Как же он любит меня злить.

Вновь смотрю в окно на его призрачную фигуру. На улице двадцать восьмое октября. Холодно и промозгло. Но он стоит в... Расстегнутом пальто? Неожиданный выбор, учитывая погоду и предполагаемый повод, по которому он стоит около моего дома, словно серийный убийца. Он и есть преступник. Вот стоит и смотрит в окно, откуда я смотрю на него. Я знаю, что он в любой момент может вломиться. Смерть меня больше не страшит, как и самые жуткие пытки. Пусть делает, что хочет. Надеюсь, если я все же умру, то это сыграет роль в поимке преступника.

Я легко улыбаюсь своим мыслям. Потом вновь смотрю в окно. Призрак еще не ушел. Жаль, что я не могу его рассмотреть.

Вдруг ветер молниеносным порывом срывает с него капюшон, и я могу разглядеть его волосы. Они, судя по всему, темные. Но я замечаю одну деталь.

Передняя прядь его волос белая.

Почти седая.

Мои глаза расширяются, но прежде, чем я успеваю еще раз взглянуть на него, он скрывается.

Однако меня волнует другое. В тот день, когда я, к своему великому стыду, уснула в доме клиента из-за гвоздики, я видела эти волосы. Белую, как снег, прядь. Ставлю все свое состояние на это.

Значит, Никель Ранди связан с ним. Я уверена.

Я отыщу этого придурка. Завтра же наведаюсь в дом моего бывшего клиента и выясню личность призрака.

***

- Мисс? Что привело вас сюда?

Никеля здесь нет. Он переехал, по словам нового жильца. Этот мужчина с густой бородой кажется приветливым, но бесполезным.

- Здравствуйте, извините за беспокойство. Я пришла узнать у вас по поводу двух людей.. Они вроде как бывшие жильцы. Может, вы знаете их наружность.. - произношу я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Он всегда противно вибрирует, когда я разговариваю с людьми.

- Проходите, постараюсь помочь, - мистер пропускает меня в дом. Теперь на месте стены в его доме красуется шкаф из красного дерева. Чувство гордости мимолетно вспыхивает во мне, но я быстро его подавляю. Оно сейчас ни к чему.

Мы садимся за тот же обеденный стол, что и в день, с которого все началось. Только теперь у меня другая цель.

- Ну, рассказывайте.

- Один - парень лет двадцатипяти, русый, кареглазый и худощавого телосложения. Второй с темно-коричневыми волосами, а передняя прядь полностью белая. И глаза... зеленые, по-моему.

Мистер удивленно выгибает бровь. Его активная мимика выдает, что он не понимает, о ком идет речь.

Или притворяется.

- Я знаком с ними, да, но они переехали за границу. Не могу сказать куда конкретно, потому что... частные дела, понимаете? А для чего вам, собственно, они? - интересуется он.

Кажется, я схожу с ума и мне просто мерещатся призраки и преследователи. Вызовите санитаров, кто-нибудь.

Шумно вздыхаю, демонстрируя свое напряжение. Меня обманывают. Я уверена, что он мне нагло врет в лицо. А я никак не могу это доказать, увы.

- Ах, в прошлый раз у нас возникло одно недоразумение... частные дела, понимаете? Их здесь нет? Что ж, хорошо, я найду их сама. Всего вам доброго, - встаю со стула и направляюсь к двери. - И если я узнаю о том, что вы мне сейчас лжете... Я обращусь в полицию. Они нарушили закон, а вы будете к этому причастны. И да, это угроза. Можете не говорить, у меня появился азарт найти их самой. Счастливо оставаться, мистер.

Какое культурное прощание.

5. Три убийства (Р)

Она выходит из дома и зло шагает к своему шоколадному Бентли, по пути застегивая куртку. Лис понимает, что ни я, ни Ник, никуда не уезжали, - Кстати, она разговаривала с переодетым Ником, - но не может это доказать, поэтому и злиться. Она не перестает удивлять меня своей сообразительностью. И как вообще у Айли в голове остался мой образ в тот раз, когда она уснула?

Такая память обязательно станет проблемой.

Лис запомнила меня и не остановится. Пытаться бесследно пропасть уже поздно - мы оба в игре, что очень и очень плохо. Исход может быть летальным для нас обоих.

Она уезжает, и я подхожу к своему коллеге.

- Я признателен.

- Брось, - обрывает он, снимая накладную бороду и кладя ее на подоконник. - Но больше я не буду прикрывать такие фокусы.

- Ты постоянно так говоришь. Хоть раз бы сдержал слово.

Никель комично закатывает глаза.

Несмотря на то, что преступника, убившего Томпсона мы раскрыли - им действительно оказался тот мужчина. В городе появилось огромное количество серийников и уголовников. Все они могут представлять опасность для Айлис. ICCS намерен поймать их, всех до единого. Цель штаба - моя цель. Правда, эти маньяки уже порядком надоели. Мне сняться их психологические портреты, а я предпочитаю не видеть снов от слова совсем, потому что это дополнительная нагрузка на мозг. Так что гореть им в аду за все. За убийства невинных, за представление угрозы для Лисси и за нарушение моего итак не стабильного сна.

Несмотря на то, что ловить убийц и пытать их не является частью работы профайлера, мое желание разделаться со всеми побыстрее настолько сильно, что я беру на себя и эту часть работы. Ради спокойствия не жаль замарать руки. Вдобавок мне помогает Ник, так что мы управимся в рекордно короткие сроки. А после... я наконец смогу полноценно наблюдать за Айлис. При условии, что мне не дадут дополнительных заданий. Зная куратора, надеяться на ближайшую встречу не стоит.

Но я всё равно надеюсь.

Я криво улыбаюсь, погруженный в свои мысли о Лис. Она одна из немногих причин, заставляющих меня улыбаться, от чего моя улыбка становится шире.

- Ты придурок, - фыркает Ник, заставляя меня вздрогнуть. - Преследовать беднягу несколько не по-джентльменски.

- Я никогда не говорил, что являюсь джентльменом, - пожимаю плечами. - Это во-первых. А во-вторых, я не преследую. Просто присматриваю.

Мой напарник неловко кашляет в кулак.

- Тоже верно.

В самые мрачные и тяжёлые времена Никель Ранди неосознанно не позволял мне упасть духом, веселив меня. Хоть у нас с ним разница в возрасте один год, рядом с ним я всегда чувствовал себя старейшим мудрецом. Но это не значило, что он глуп. Скорее слишком умен, отчего лишь кажется нелепым. Выдающиеся навыки в IT-сфере делают его ценным активом, и я, признаться, счастлив, что мой напарник именно Ник, а не кто-то другой. Но вернемся к более насущным вопросам.

Мы выяснили местоположение целой банды наркоторговцев и планируем покончить с ними завтра ранним утром. Сегодня доделываем последние приготовления и собираем оружия, параллельно ища новые преступные банды. Ничего сложного, но уже пять лет я редко выбираюсь на практические задания, работая в основном в тылу. Однако я не против и убить, если это гарантирует более безопасную жизнь для невинных людей, таких как Лисси.

Надеюсь, Никель не сдаст меня куратору. Случись так, перед смертью я потеряю доверие ко всем окончательно.

Всю ночь мы готовились к утренней вылазке: я, Ник и еще двое из штаба. Вчетвером спокойно справимся. Если не ошибаюсь, то человек, состоящих в этой банде, десять. Немного.

Мы выдвигаемся ещё до наступления рассвета. Обычно на миссии агенты едут на особых бронированных машинах, какая везёт нас и сегодня. С виду они ничем не отличаются от типичных черных легковушек, а затемненные задние стекла скрывают происходящее внутри от посторонних глаз. Здесь царит тишина. Никто на моей памяти не слушал музыку в дороге, несмотря на качественную стереосистему, чтобы не пропустить звуки погони и обстрела. Новобранцем я попробовал завести разговор с коллегой по заданию, но после пары пресеканий оставил затею выяснить, какие суши любит человек в маске с темными глазами. Как там его звали? Надо попросить у куратора выходной на день. Навещу его могилу на местном кладбище, заодно вспомню имя.

Темноглазый парень умер в тот вечер, прикрывая меня под пулями.

В ту ночь я ковырял палочками суши, едва не слёзно выпрошенные мной у Ханы, однако в рот они не лезли. Нечестно, думал я, что я выжил, а он - нет. Он должен был поесть суши ещё много раз, должен был вновь и вновь делать замечания на мои разговоры, должен был ходить по земле, а не лежать в ней. Эти суши стали свидетелями последнего раза, когда я плакал без притворства.

Почему меня тогда не убили за столь очевидное проявление чувств? ICCS настолько не хватало агентов? Или я нужен им для личных целей?

Увы, это известно лишь Хане и высшему руководству.

***

- Тихо! - шепотом кричу я на Тома.

По сравнению с остальными, он завербовался относительно недавно, года три назад. Тренировки, по рассказам куратора, давались ему трудно, особенно физическая подготовка. Неуклюжий от природы, Том задел металлический шуруп, валяющийся на полу, и наделал лишних звуков.

- Прости! - одними губами отвечает Том.

Ветер колышет его светлые, измазанные грязью волосы. Лицо совсем юное; Тома забрали в организацию прямо из армии. У тех, кто попадает сюда этим путем, зачастую нет близких, которые могли бы спохватиться и начать искать потерянного родственника или друга. Люди исчезают, будто их вовсе не существовало. ICCS стирает записи, документы, где есть упоминания о них. Мой случай отличается: родители были живы, когда я тайком сбежал в штаб благодаря Хане.

Что с ними сейчас, я даже знать не хочу.

Я, Том и Ник тихо пробираемся в центр здания. Наркоторговцы уже клюнули на удочку: слышен негромкий топот слева. Пока преступники идут за нами по пятам, Лука избавляется от запасов наркотиков. По расчетам, это займет пять минут, не учитывая возможные осложнения.

Никель едва заметно наклоняет голову, и крошечная пуля проходит в миллиметре от нее.

Началось.

Свист снарядов поглощает все пространство, изредка слабея под мучительными криками людей, что резко обрываются, стоит мне попасть им в голову. В перерывах между стрельбой я успеваю заметить отсутствие Ника. Он скрылся, остальное уже не так важно. Тем более, Том вроде включился в работу и избавился от семерых торговцев. Двух убил я. Значит последний...

Ба-бах!

Тело, летящее со второго этажа, плашмей ударяется о бетонный пол, открывая вид на Никеля, наполовину красного от крови. Чужой, иначе бы он не улыбался, как какой-то идиот. Если только его не успели накачать наркотиками.

- Лука закинул все в машину. Руки в ноги, торопитесь! - довольно трезво кричит Ник.

Не оглядываясь на гору трупов, с которой позже разберётся начальство, мы покидаем склад в полном составе.

Все прошло слишком благополучно. Да, я должен радоваться, что у нас нет раненных, но смутная тревога не даёт покоя. За всем хорошим следует плохое. Куратор уже знает о моих нарушениях? Это была моя последняя миссия перед смертью? Ник скрывает свои ранения? Штаб горит?

Чья-то рука опускается мне на плечо, и я резко поворачиваюсь, дёргая им. Никель смотрит куда-то вперёд, так что мне открыт вид на левую сторону его лица. По его щеке из царапины стекает дорожка крови. Она капает Нику на руку, лежащую на моем плече, чудом не оставляя кровавые следы на бронежилете. Думаю, царапина появилась от той самой пули.

Я вытаскиваю из дверцы коробку с салфетками и кладу ее рядом, чтобы она касалась Никеля. Рука на плече чуть сильнее сжимается в знак благодарности.

- Приедем через полчаса. Примерное время прибытия: восемь часов шесть минут утра, - сообщает Лука, выруливая на узкую дорогу.

Теоретически, если не будет осложнений, то я могу снова наведаться к Лис.

Либо Хана упорно не замечает мои частые вылазки, либо она тайком готовит мне отдельное место в аду.

Вновь стою у ее дома. Холодно до дрожи, но это не имеет значения. У меня есть свои планы на этот вечер.

Она снова с интересом смотрит на меня сквозь окно. Можешь не притворяться, Лис, что испытываешь только раздражение. Признай, тебе впервые за долгие месяцы не скучно.

Мне тоже. А ещё, как ни странно, тревожно.

В дурном предчувствии оглядываю местность. Неподалеку кто-то есть, и если напрячь слух, можно различить хруст веток, прогибающихся под человеческим шагом. У него нехорошие намерения, могу сказать точно. Я чую опасность за несколько километров, и эта находится уже довольно близко. Силой воли отворачиваюсь от Айли.

Вот и причина моего напряжения - парень лет двадцати двух, выглядящий как маньяк - старая кожаная куртка, такой же давности черные штаны и, главная деталь, - торчащий из кармана нож.

Они все сговорились шастать у дома Лис?

Так дело не пойдет. Складывается впечатление, что я персонаж дешевого романа, где постоянно возникают нелепые сюжетные повороты. Иначе весь этот фарс с маньяками не объяснить.

Судя по всему, он не заметил меня и прошел мимо, направляясь прямо к входной двери. Он не откроет ее - слишком глуп, раз без задней мысли выбрал вломиться в главный вход. Но лишь одна мысль о том, что он собирается сделать, заставляет мои глаза темнеть от ярости. Вот гад.

В этот раз со мной пистолет с глушителем Он, вообще, всегда со мной. Даже когда я сплю или хожу в душ.

Как бы я не хотел делать столь грязное дело при Лисси, у меня нет выбора. Я быстро нажимаю на курок, и парень умирает безболезненно, хотя я бы хотел подвергнуть его всем возможным пыткам только за то, что он смел подумать о том, чтобы причинить боль кому-то вроде нее.

В окне ее не видно. Вероятно, она отвернулась, чтобы не смотреть на убийство.

Но я знаю, что ей не страшно. Она злиться.

Как же мне хочется нормально поговорить с ней. Но я понимаю, что лучше сделать это потом, когда вокруг ее дома не будут слоняться всякие сумасшедшие. Эти подонки сорвали мне все мои планы. Лис, черт возьми, тебе серьезно нравится жить здесь?

Зато можно будет оправдаться перед куратором за свое отсутствие тем, что защищал мирных жителей. Труп угрозы в подтверждение.

Я достаю из кармана ручку следом за пожелтевшим чеком из магазина робототехники и начинаю писать небольшую записку на обратной стороне чека. Получается криво, но разборчиво.

"Поменяй замки на двери."

Скучно и неинтересно, но у меня нет большой фантазии на подобные послания. К тому же, Лис их так и не поменяла с прошлого раза. Хоть память на мелкие детали у нее почти феноменальная, однако она нередко забывает о важных аспектах.

Кладу послание около входной двери и возвращаюсь на свое прежнее место возле леса, терпеливо ожидая ее прихода. Я предварительно надвинул шарф на половину лица, чтобы она не узнала, как я выгляжу, раньше времени. Наконец дверь открывается, и оттуда высовывается тонкая рука Айли. Она быстро хватает записку и закрывает дверь.

Я усмехаюсь.

Внезапно дверь вновь открывается, и Лисси удостаивает меня своей надменной физиономией.

- Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Покажи хотя бы свое лицо, мой уважаемый преследователь. Безликих не вижу и не слышу, - произносит она, и в каждом сказанном слове сквозит сарказм вперемешку с презрением.

Я продолжаю стоять, испытывая ее терпение. Она вскидывает бровь, требуя ответа. Лисси еще не видно мое лицо - но она обязательно увидит его, когда настанет время.

Не исключаю, что оно может не настать.

Еще пару мгновений мы стоим в напряженном молчании, но мне начинает надоедать. Я делаю несколько шагов вперед. В одно мгновение ее лицо вспыхивает гневом и она, нахмурившись, со всей силой, на которую способна, закрывает дверь.

Оттащив труп к лесу, где стоит готовая увезти его машина, еще некоторое время я остаюсь на месте. Но Лис не показывается. Скорее всего, пытается совладать с собой. Я подожду еще немного, а если она ничего не сделает, уйду. И я уже почти разворачиваюсь, когда дверь снова открывается, и на пороге появляется Айли, переодевшаяся из домашней одежды в свою черную теплую куртку, напоминающую шар, и кожаные широкие штаны. Она застывает в проходе, скрестив руки на груди. Ее глаза пытаются рассмотреть мое лицо, но у нее так и не выходит.

- Я тебя не боюсь, - заявляет Лисси, но легкая дрожь в ее голосе выдает ее волнение.

- А должна? Я так-то не маньяк...

С оговоркой, конечно, однако это сущая правда.

Ее янтарные глаза суживаются в щелочку, то ли от ветра, то ли от моей наглости.

- Зачем ты это делаешь?

Я закрыл шарфом нижнюю часть лица, но глаза и волосы остаются в поле зрения Лис, и поэтому она с легкостью может разглядеть белую прядь. А то ещё подумает, что я - новый преступник, а не тот, на кого она охотится.

- Делаю что?

Ну и бред. Играть настолько тупого мне не приходилось, даже притворяясь умственно отсталым ради миссии.

Впрочем, данный бред работает.

Она возмущенно фыркает, но, судя по ее поведению и выражению лица, опасности не чувствует.

- Прекрати строить из себя идиота! У нас здесь не театр или мюзикл! - взрывается Лис.

Стоит мне подойти ближе, как ее смелость испаряется за считанные секунды.

- Отойди. От моего. Дома. Сейчас же, - шепчет она.

- Это было бы слишком просто и неинтересно, - спокойно отвечаю я, подозревая, что наша встреча подходит к концу.

Она резко разворачивается и буквально залетает в дом. Прежде, чем я успеваю что-то сделать, Лисси закрывает дверь прямо у меня под носом.

Что ж, я ожидал такой исход нашей первой встречи. Надеюсь, она не станет последней, поэтому следует действовать ещё осторожнее и маскировать встречи с Айлис под защиту мирных жителей. В каком-то смысле, я не лгу. Труп в машине - мой адвокат.

6. Метания (А)

Я пытаюсь отдышаться, пока легкая волна ужаса окатывает меня с ног до головы. Я была в шаге от смерти. Этот человек мог запросто убить меня и даже бровью бы не повел. Где были мои инстинкты самосохранения, когда я выходила и препиралась с ним? Мне теперь точно просто так не отделаться. Я судорожно сглатываю, воспроизводя детали произошедшего. Очередное убийство и его холодная безмятежность, какая бывает исключительно у опасных психопатов. Послание, написанное прямым острым почерком. Как истолковывать его смысл? Считать ли это угрозой? Предупреждением?

Напоминанием?

Попыткой защитить?

Не обманывай себя, Айли.

Я трясу головой, пытаясь прогнать этот мерзкий голосок из своей головы. Но он прав.

В своей жизни я прочитала огромное количество книг разных жанров и времен. И про сталкеров тоже. У меня начало складываться ощущение, что я нахожусь в "Коллекционере" Джона Фаулза, и скоро меня похитят. Это даже звучит слишком странно, чтобы быть реальностью. Но вот я сижу у входной двери, за которой стоит мой, так скажем, Клегг и ждет, пока его Миранда выйдет. Исходя из его действий, я поняла, что убивать он меня не собирается, как и продавать в рабство. Деньги он мог забрать тысячу раз, когда врывался в мой дом, так что они тоже ему не нужны. Ну в точности как в книге, серьезно.

И мне правда интересно, что будет дальше.

Интересно что? Что тебя могут похитить, посадить в подвал, а потом ты умрёшь, как Миранда? Это тебе интересно?

Замолчи.

Все же, нужно сообщить о случившемся в полицейский штаб. Нахожу среди контактов номер мистера Уитнесса и пытаюсь дозвониться до него.

Он отвечает только на пятый раз.

- Да, мисс?

- Здравствуйте. Преступник сегодня передал мне записку.

- Что там написано? - спрашивает Уитнесс, щёлкая ручкой.

- Я не знаю, угроза это или нет, но там написан... приказ поменять замки. И мы вступили в небольшой диалог.

На той стороне слышны голоса других работников, перешептывающихся меж собой.

- Отправьте весь запомнившийся диалог текстом, а также описание одежды подозреваемого. Почему вы уверены, что это именно он самый?

- Потому что это очевидно! - я почти срываюсь на крик и неловко откашливаюсь. Кричать - такое себе удовольствие.

- Выпейте успокоительное. Он скрылся?

Ещё бы.

- Скрылся в лесу. Неясно, в какой стороне.

- Хотите, мы можем оцепить дом на ночь, - предлагает Уитнесс. Его слышно то излишне громко, то тихо. Должно быть, мобильная связь ухудшилась.

- Нет. Ладно, сейчас все отправлю. До свидания.

Нет абсолютно никакого желания продолжать звонок, потому что мистер Уитнесс ощущается скользким, неприятным слизняком, усердно избегающим прямых вопросов и ответов.

- До свидания.

Напечатав все, что смогла запомнить, я иду на кухню и роюсь в поисках таблеток. Каким бы мерзким ни был Уитнесс, успокоительное на данный момент как никогда кстати. Без него я не смогу уснуть.

Понятия не имею, плохое или хорошее воздействие оказывает на меня магний, но в голову лезут чересчур положительные мысли о произошедшем.

Я ошибалась и насчет возраста этого человека - он не старый, иначе я сомневаюсь, что он смог бы так удирать по лесу от медведей, да и телосложение у него спортивное - старик был бы более хрупким, если только он не агент ФБР, что невозможно. Дом отвечает эхом на мой смешок.

Перечитала, идиотка, книг. Но если уж на то пошло, то я не против этого... Кого-то? Пусть хотя бы привнесет приключений в мою однотипную жизнь - хоть польза будет от этого несчастного. Но сейчас я слишком устала, чтобы вновь выйти к нему и предпочту сон. Потерпит.

При условии, что он ещё ждёт.

Конечно, потерпит. Убийцы же такие терпеливые и неопасные. Продолжай в том же духе.

Здравый смысл, ты не представляешь, как сейчас мне на тебя плевать.

С этой мыслью я выключаю свет на кухне и поднимаюсь по крутой лестнице в свою спальню. Прежде, чем лечь в кровать, ненадолго задерживаю взгляд на окне. Он ушел, видимо поняв, что я не выйду. Ну и славно, а то еще шторы на ночь закрывать мне неохота, я люблю лунный свет. Быстро запрыгиваю в мягкую кровать и почти полностью накрываюсь одеялом, из-под которого теперь видны только мои глаза. Чего-чего, а меньше всего мне хочется замерзнуть. Возможно, я преувеличиваю, ведь за окном один градус*, но я всегда мерзну. Однажды я тряслась от холода в плюс двадцать, учитывая то, что я была сухая и сидела на солнце, читая книгу. И это единственный минус осени. Когда я пятнадцать минут назад открыла дверь, мне помог только адреналин, благодаря которому я даже не почувствовала холод. В любое другое время я бы задрожала и сразу вернулась назад домой. Все таки, угроза в виде преследователя иногда бывает полезной. Надо намекнуть ему, чтобы приходил почаще, а то мне ужасно холодно очищать дорожку от листьев. Я, конечно, могла бы нанять людей, которые спокойно сделают это за меня, но я не собираюсь окончательно деградировать без дела, даже если оно вызывает сильный дискомфорт.

Конечно, Айли, гораздо интереснее замерзнуть нахрен.

Заткнись, тупой мой здравый смысл. Все равно тебя никто не станет слушать. Чтобы отвлечься от него, я всматриваюсь в окно.

Луна сегодня особенно красивая. Желтая и огромная. Прямо как в ту ночь, когда я была тринадцатилетней девочкой и впервые испытала горе от потери. До сих пор помню, как я вернулась с тренировки, думая, что в этот пасмурный пятничный вечер посвящу себя рисованию. Но у судьбы на него, да и на всю мою жизнь, были другие планы. Вместо того, чтобы рисовать, я весь вечер тупо пялилась в стену, слушая успокаивающие слова отца. Не знаю, как он не тронулся рассудком, ведь именно он нашел мою мать мертвой на чердаке от переизбытка алкоголя. Я благодарна ему, что несмотря на все мои яростные упрашивания он не позволил мне увидеть ее, и я запомнила маму улыбающейся и наполненной жизнью. Правда благодарна.

Венди было всего десять, и я решила, что обязана заботиться о ней. Дело облегчил мой папа, не ставший гнить в депрессии и вложивший всю душу в воспитание нас с сестрой. Хотя это звучит несколько эгоистично. Если бы не он, я сомневаюсь, что Венди выросла бы такой веселой, да и моя, по словам окружения, излишняя пессиместичность, не усугубилась. Я усмехаюсь, вспоминая, как однажды ярким солнечным утром рассказала ему настолько мрачную шутку, что он весь день ходил угрюмый. Может, он и притворялся, но меня это до сих пор веселит. Меня всегда веселит что-то странное, например то, что сюжет "Коллекционера" воспроизводится в реальность. Удивительное совпадение. Возможно, он тоже веселится, создавая такие "совпадения". И на самом деле кровь на дорожке была поддельная.

Но он убил человека из пистолета при мне.

А что, если это просто постановка? Что, если он - актер, а я - часть мюзикла?

Конечно. А ещё убитый - тоже актер, как и полицейские. Лес и твой дом - декорации, а Ланкастер - съемочная площадка.

Давно я не ходила на мюзиклы... Стоит освежить в памяти "Ромео и Джульетту".

Ты совсем не понимаешь, да? Это, верно, из-за таблеток.

Я так люблю разочаровывать свой здравый смысл. Как будто в этом и заключается смысл моей жизни.

"Поменяй замки на двери."

***

Боже, так сильно я не злилась даже когда обнаружила камеры. Как только я захотела поиграть на драгоценной скрипке и сыграла первые ноты "двадцать четвертого каприса", две, черт возьми, две струны порвались. Такой подставы от жизни я еще не испытывала. Починить свой инструмент я не могу - струн не сыщешь по всей округе. У нас в городке есть музыкальный магазин, но то, что мне нужно, там по закону подлости естественно нет в продаже. Я знаю, что они сами чинят музыкальные инструменты, но это только если всучить им кругленькую сумму. Делать нечего, это лучше, чем покупать новую скрипку.

Позавтракав яичницей с приправами и запив кофе, я одеваю свои любимые темно-красные кожаные брюки с подкладкой и черный плотный лонгслив с открытыми плечами, которые надёжно укрывает утепленное темное пальто, и выхожу из дома.

В воздухе чувствуется еще не исчезнувший металлический запах, напоминающий о том, что вчера на пороге моего дома умер очередной человек. О, конечно я знаю, что он хотел сделать, и кто-бы-он-ни-был добродушно избавил меня от него. Надо признать, от него есть польза. Если этот засранец когда-нибудь соизволит нормально поговорить со мной, из него получится отличный телохранитель. Надеюсь, он рад этой перспективе, потому что у него нет выбора.

А замок менять я не собираюсь принципиально. Умный нашелся, решил контролировать мою жизнь. Размечтался.

Уитнесс ответил тем, что посоветовал продолжать наблюдение без вмешательства. Как он выразился: "Ещё не время." А когда будет время? Когда меня убьют?

Разумеется, меня не убьют. Не этот человек.

Я усаживаюсь в отделанный белой кожей салон и включаю радио с новостями, где снова вещают об аномальной погоде. Как только машина согревается, я выезжаю к магазину по узким дорогам. Город, который я выбрала для проживания, мне симпатичен. Снег лежит, но его не очень много, и даже после сильных метелей он быстро тает. Сам климат зачастую без высоких перепадов температуры, а пейзаж мрачный и туманный. Здесь достаточно много деревьев и присутствует зона леса. Особенно привлекательны старинные дома, аккуратно стоящие в ряд. Они придают элегантности и утонченной жути общему виду. Мне в принципе всегда был интересен штат Пенсильвания, и, несмотря на уверения мамы о том, что вампиры живут именно в Трансильвании, я была уверена, что в этом штате они бы точно поселились, исходя из его дождливого климата и лесной природы. И сейчас я остаюсь верна своим убеждениям - тут определенно должны жить кровопийцы, никак иначе.

Наконец я доезжаю до музыкального магазина. Это относительно новое здание, трехэтажный домик, на вид ему лет пятнадцать. Насколько я помню (я нечасто бываю здесь), на первом этаже располагается сам магазин, где продаются различные музыкальные инструменты, на втором ремонт этих самых инструментов а на третьем обучают игре на... гитаре, вроде. Дом находиться напротив кафе, так что я могу дождаться свою скрипку именно там.

Я выхожу из машины и, открыв дверь, оказываюсь в помещении. Здесь есть огромное количество различной музыкальной утвари на любой вкус и цвет, и я ума не приложу, как они все помещаются в таком небольшом пространстве. Поднявшись по дубовой лестнице на второй этаж, я с облегчением вижу, что предметов, требующих починку, немного, а значит, моя скрипка будет принята сейчас.

Мужчина среднего возраста склонился над акустической гитарой, у которой возникла трещина на грифе. Она издает душераздирающие звуки, стоит ему задеть струны. В тишине магазина, сопровождаемой стонами гитары, все выглядит зловеще: фортепиано в углу, чья левая сторона погружена в темноту, громоздкая виолончель, коллекция разных смычков, висящих на стене...

Как в "Коллекционере".

- Здравствуйте? - неожиданно раздается хриплый голос позади меня, и я вздрагиваю. - Не хотел вас пугать. Нужно что-нибудь?

Я утвердительно киваю, вытаскивая футляр из сумки.

- Да, мне нужно поставить на скрипку струны. К сожалению, две порвались.

Он моргает своими черными, как два уголька, глазами и приподнимает бровь, будто собирается что-то спросить.

- Вы профессионал?

Я снова киваю.

- Хорошо. Можете оставить футляр на столе. Я возьмусь за работу сейчас же. Если вы заинтересованы, можете остаться. Мне всегда веселее работать в компании, - усмехается он. - Но если у вас есть дела, то не смею задерживать.

Не нужна мне эта кофейня. Вот он, шанс хоть поговорить с кем-то помимо сестры и психопата, убивающего людей, и я его не упущу.

- Пожалуй, останусь, - заявляю я и присаживаюсь на потрепанный кожаный диван. Парень растягивает губы в приятной улыбке.

- Полагаю, будет правильным спросить ваше имя, - учтиво произносит он, ковыряясь в ящике в поисках комплекта подходящих струн. Его светлые волосы, небрежно заплетенные в короткий хвостик, подрагивают с каждым движением головы.

- Можешь звать меня Айли.

Недолгое молчание, позволяющее вновь услышать грустный плачь гитары.

- Я Дейв. Приятно познакомиться, Айли.

- Взаимно.

Вот и поговорили. Диалог с убийцей строился легче, чем с обычным человеком.

Кстати, о нем... интересно, если он прямо сейчас наблюдает за мной, испытывает ли он хоть что-то? Не знаю, хочу я этого или нет. Мало ли, он решит, что мой новый знакомый препятствие и устранит его? У меня скручивает в животе, и я морщусь от такого варианта развития событий. Дейв продолжает поиски нужного комплекта струн, и поэтому не замечает изменений в моем поведении. Молчание затянулось, но я люблю тишину, неимоверно люблю. Мне достаточно помолчать с человеком, чтобы понять, комфортно мне с ним или нет. И мне понравилось так молчать с Дейвом. Даже очень.

- Как давно занимаешься музыкой? - первым спрашивает он.

- С пяти лет играю на скрипке и иногда пою. А что насчет тебя?

Надо всеми силами поддерживать диалог, а то Дейв подумает, словно я не хочу иметь с ним дело. Ведь все наоборот.

- Скрипка? Должно быть, у тебя исключительный слух. Мое восхищение! Что касается меня, то я предпочитаю электрогитару, но если выбирать акустику... что ж, я сам делаю гитары, и большинство акустических гитар в этом магазине моего собственного приготовления. Но, сказать по правде, в последнее время стало настолько сложно добывать материал для них, что я практически бросил это дело, - он улыбается, но его речь звучит тоскливо. - Мне больше нравится именно играть на инструментах. Музыка - неотъемлемая часть моей жизни, и когда я не играю на гитаре, я включаю наушники.

В этом мы определенно схожи.

- Раньше я часто ходила в наушниках. Меня ещё ругали, что я не слышу происходящего вокруг, - признаюсь я, в мыслях удивляясь своей открытости. Обычно я менее разговорчива. - Если не секрет, что предпочитаешь слушать?

Я придерживаюсь фразы "скажи мне, что ты слушаешь, а я скажу кто ты." Вся моя жизнь тесно связана с музыкой, и я, сама того не сознавая, пытаюсь найти взаимосвязь с ней в любых обстоятельствах. Наверное, это иррационально и не по-взрослому, но привычку с детства тяжело искоренить.

- А ты попробуй догадаться. По внешнему виду, - предлагает он, складывая струны в аккуратную коробку. На нем серый свитер со специально порванными краями, под которым находится белая футболка, а на ногах свободно висят черные джинсы прямой посадки. Кеды в цвет свитера слегка потрепаны, но так они еще больше подходят ко всему образу.

Помнится, отец похоже одевался для посиделок у костра с соседской гитарой. Что они играли?..

- Выглядишь так, будто слушаешь гранж-рок и тому подобное, - заключаю я вслух.

Нирвану. Они всегда играли нирвану. Как-то во время очередной встречи мой друг Джим сказал, что нирвана - параша, но я-то знала, что он втайне наслаждается. Мы катались в схватке как кошка с собакой и хохотали.

Вернуть бы время назад.

Дейв хмыкает.

- Верно. А что касается тебя, то я практически уверен, что в твоём доме весь шкаф набит пластинками с Бахом и, возможно, Вивальди. Также есть и современная классика.

Я вскидываю бровь от его точности. Он что, детектив?

Или он подглядывает через камеры?

- Я прав?

- Да.

Он победно подмигивает. Лишь догадался насчет самого очевидного, что только есть, и уже возомнил, будто знает меня? Такой самоуверенности позавидует даже Джим.

- Смотри. Почти все скрипачи, на моем опыте, играют классиков. Ты явно любишь свой инструмент, по тебе видно, из чего выходит, что играть на нем тебя не принуждали. Дальше нетрудно сделать вывод о предпочтениях в музыке. Нечему удивляться.

- Я и не удивлялась. С чего бы? - хмурюсь я, понимая, что перегнула палку. Уж очень агрессивно это прозвучало.

- А, забей.

По крайней мере, он вроде не обижается.

Дейв продолжает натягивать струны на скрипку, параллельно забавляясь моей реакцией. Подобное выводит меня из себя, однако я почему-то продолжаю сидеть и чего-то ждать.

Когда напряжение достигает предела, он начинает говорить.

- Не хочешь потом пообщаться? После того, как я доделаю работу. Если честно, я переехал сюда прошлой осенью, и пока из знакомых у меня парочка музыкантов. Ты достойная кандидатура, чтобы присоединиться к их кругу.

- Да ну? - саркастично, но беззлобно усмехаюсь я. Напряжение начинает исчезать.

- Ну да. Мы будто похожи. Я чувствую в тебе что-то... родное. Веришь в теорию родственных душ?

Я чувствую, что несмотря на смелость, мои щеки начинают заливаться краской. Таких предложений в свой адрес я ещё не слышала. У меня никогда не было друзей, только сестра и два других изгоя, таких же, как я. Меня сторонились, как бракованную вещицу. Твердили, что я не такая, как все. Не от мира всего. Но это же не так! Я обычный человек, со стандартным набором чувств и эмоций, со своими комплексами и недостатками. Я следила за своим внешним видом и ходила в душ каждый день. Никогда никого не задирала и не оскорбляла. Не была выскочкой. Просто делала то, что делали другие, но почему-то меня не принимали. И в тринадцать лет я наплевала на них на всех и забыла. Состредоточилась на учебе. И где сейчас они? Где сейчас я? Кто-то, в надежде заработать хоть толику денег, продал свое тело. Кто-то умер от голода. Кто-то вынужден просыпаться по ночам от криков чада. А я? А мне... Неплохо. Действительно неплохо.

- Как насчет потом зайти в кафе, что напротив? Мне было бы интересно узнать тебя получше.

- С радостью, - соглашаюсь я.

Я бы обманула себя, если бы сказала, что мой новый знакомый скучный. Он не просто не скучный - я хочу проводить с ним все время, которое имею, и делала бы это, если бы не две вещи: работа и тот убийца. Всю нашу беседу в кафе я буквально осязала его присутствие, что мешало мне раскрыться так, как бы я хотела. Надо отдать Дейву должное - он заметил, что мне не комфортно и предложил встретиться в другой раз, оставив свой номер телефона. И я правда хочу этой встречи и жду возможности увильнуть от призрака, который все время ходит за мной по пятам.

Или мне только кажется? А он - игра воспаленного воображения? Паранойя?

Нет конечно.

Он безумно меня злит. Почему я должна испытывать этот дискомфорт от его преследований? Если он психованный, это должны быть только его проблемы, а не мои, тем более он мне никто.

Опять ты врешь себе, Айли.

И я понимаю это.

Ощущение того, что за мной следят, стало до жути привычным.

Жутко то, что ты привык к слежке за самим собой. Только представьте - вы не знаете об этом человеке ничего, в то время, когда он знает все. Но я ничего не могу с собой поделать - как и заставить мою тень отстать от меня. Поэтому мне остается смириться с ним и превратить свое смирение в привычку, пусть даже в такой короткий срок. Я слышала, смирение - вроде что-то по типу благодетели, так что этот гад делает для меня благое дело, повышая процент вероятности моего попадания в рай после смерти. Я даже готова сказать ему за это спасибо, но это только если он соизволит появиться в обычном виде и без этого раздражающего шарфа. А пока он этого не делает, идет он к черту.

Я сижу в кресле у камина, в надежде согреться после промозглой прогулки до дома очередного клиента. По своей глупости я подумала, мол, как хорошо будет прогуляться и подышать свежим воздухом, пока иду до нужного дома, но что-то пошло не так и я чуть не замерзла насмерть. Я явно преувеличиваю, однако тогда мне действительно казалось, что смерть недалеко. Так и быть, поверю той, кем я была двадцать минут назад.

На мой телефон приходит уведомление, своим звуком извлекая меня из прошлых событий. Я смотрю в экран - это сообщение от Дейва. Он обещал написать мне сегодня вечером и сдержал слово. Плюс один балл в его пользу.

"Добрый вечер, Айли. Жаль, что вчера мы так рано попрощались и не успели пообщаться о чем-нибудь ещё. Что думаешь о том, чтобы встретиться снова? Я могу выбрать место. Напиши, как будет удобно."

По моему лицу расползается улыбка. Мне так нравится его умение вести себя ненавязчиво, но при этом решительно. Пальцы быстро стучат по клавиатуре, печатая ответ. После того, как я его отправляю, я выключаю телефон и откладываю его в сторону. Мне нужен отдых от гаджетов, а то я чувствую, что схожу с ума, - если еще этого не случилось, в чем я сомневаюсь. Я мимолетно смотрю на лес, надеясь не увидеть там призрачный силуэт человека, и облегченно выдыхаю, никого не обнаружив. Делаю глоток своего любимого красного вина, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, почти полностью согревающее меня. Все былое напряжение спадает, и я с наслаждением потягиваюсь в бархатном кресле. Такие вечера у камина, когда за окном дождь и холод - ещё один аргумент, чтобы не переезжать. Только так я могу в полной мере получить удовольствие от одиночества, забыв о насущных проблемах. Хотя иногда мысль о преследователе, к моему великому отвращению, вызывает у меня какой-то трепет предвкушения, наверное? Словно что-то в моей жизни вот-вот кардинально изменится. Возможно, сама жизнь. Хоть в лучшую сторону, хоть в худшую - не имеет значения, потому что меня тянет к изменениям. Любым.

Дура.

Да, мой здравый смысл, я законченная дура. Признаю это. И я не планирую исправляться, потому что так будет неинтересно жить. Я просто жажду адреналина, хоть чего-то, что способно нарушить мой привычный образ жизни. Кроме переезда, разумеется. А может, я просто под воздействием алкоголя такая смелая, но это не отменяет того факта, что я ненормальная.

Примечание к части

* по Цельсию

7. Выбор времени (Р)

- Стой! Я не...

Я резко тушу сигарету о его запястье. И нет, я не курю, пачка сигарет в моем кабинете мне нужна для того, чтобы выпытывать информацию у ублюдков, нарушающих закон.

- Заткнись, - прерываю я. - Никакие оправдания тебе не помогут. Ты предрешил свою судьбу, когда ступил своей ногой в банк. Готовься платить за это.

Этот объект, сидящий в кресле напротив меня, едва не ограбил банк, и если бы мои коллеги вовремя не приехали туда, в городе случилась бы финансовая катастрофа. Мне поручили выяснить все детали его плана, и я сделаю это, даже если мне придется отрезать его пальцы и скормить их ему. Он заслужил. Что, если бы он осуществил свой замысел и там была бы Лисси? Он запросто мог застрелить ее вместе с другими, будто их жизни ничего не значат. Такие, как он, считают людей не более, чем помехой. Сволочь еще пожалеет о том, что появился на свет.

- Я... я взял с собой пистолет М1911...и планировал после ограбления застрелить всех к чертовой матери, передать деньги одной компании и покончить с собой... - заикаясь, лепечет он.

- Что за компания? - я скептически вглядываюсь в это трусливое выражение лица, замечая, как его верхнюю часть тела бьёт дрожь. Удивительно, что ему не стыдно бояться. - Отвечай!

Прерываясь на всхлипывания и попытки оправдаться, в итоге он все рассказывает.

Прекрасно. Наконец я допрашиваю человека, который имеет понятие о том, что шутки с агенством, на которое я работаю, плохи. То, что он сказал мне правду, не оставляло сомнений - к мерзавцу подключены двенадцать детекторов лжи, а напротив стою я, профессиональный профайлер и психолог. Он чисто теоретически не сможет солгать.

После того, как он заканчивает вещать, я киваю в знак того, что принимаю его слова. Только что этот человек облегчил себе жизнь - лучше провести следующие десять лет в камере, чем в той же камере, но будучи инвалидом.

- Ник, веди его к куратору, - связываюсь я со своим напарником через рацию.

Как только они оба исчезают из моего рабочего пространства, я включаю трансляцию камер в доме Лисси. Мое лицо тут же передергивает от отвращения - опять этот молодой человек около нее, в ее же доме. По информации, которую я добыл, его зовут Дейв Картер, мы с ним одного возраста. Я пытался откопать на него компромат, но к моему величайшему разочарованию, ничего не нашел. Тот, кто сейчас сидит в доме Лис и пьет с ней чай, совершенно чист. Он заядлый путешественник, и в Ланкастере, части его маршрута, находится всего год. Картер работает в музыкальном магазине, куда, судя по их разговорам, пару дней назад заходила Лисси, чтобы ей починили скрипку. Думаю, именно там они и познакомились.

Я чисто физически не могу следить за каждым шагом Айлис вне дома. Во-первых, у меня нет времени - куратор даёт ежедневные задания, требующие от двух часов работы до шести. Во-вторых, появятся вопросы, куда я пропадаю из штаба. Так рисковать я не готов.

Из-за этого мне достается роль ограниченного наблюдателя через экран. Невыносимо смотреть на взаимодействие этих двоих, ничего не предпринимая. Но что я сделаю? Убью Картера просто потому что? Кто в здравом уме решится на подобное?

Поэтому я снова жду.

Я не позволю какому-то засранцу перенять ее внимание на себя. Не тогда, когда уже был так близко к достижению первой цели.

Первой цели? Ха. Даже если Айлис переключится на меня, то что потом? Я не смогу отдать ей себя, ведь я уже принадлежу подполью.

Но проблема в том, что, наблюдая за ними, я заметил, что Картер и вправду отвлекает Лис от меня. Рядом с ним ее дыхание замедляется, движения становятся плавнее, неторопливее, черты лица разглаживаются, избавляясь от хмурых морщин. Легкий румянец на щеках - признак ее неравнодушия к нему. Но все же есть нюанс: я все вижу, и она знает об этом. Понять мысли Айли несложно - она изредка вертит головой и пару раз цепляется взглядом прямо за камеру, но не замечает ее. Что ж, в некотором роде это забавляет.

Картер, определенно, неравнодушен к ней. Он любуется Лис, пока она что-то рассказывает, слушает, как играет Чайковского на скрипке - благодаря новым камерам со встроенной аудиозаписью, я тоже имею эту привилегию. Я не музыкант, но у меня хороший слух; у Айлис он превосходный, а игра - идеальная, как и ожидалось. Такое невероятное "Лебединое озеро" нечасто застать в профессиональном оркестре.

Дейву повезло лицезреть его вживую.

И чем он умудрился ее зацепить? Гитарой? Отрицать то, что Картер неплохой музыкант, иррационально, однако до уровня Лис ему как до луны.

Нет, глупо предполагать, что она решит общаться с кем-то только из-за музыки. Тут иная причина.

Выяснять, в чем она заключается, можно бесконечно. Было бы у меня время...

Но времени нет. Проще будет огородить Айлис от остальных со всеми вытекающими. Убить тех, кто посмел положить на нее глаз. Запереть в каком-то из подвалов штаба с помощью Ника и периодически просто наблюдать, без риска внешних угроз. Тогда она станет подобна животному в зоопарке. Но какой в этом смысл? Разве сейчас я не смотрю на нее, не наблюдаю? Лисси не просто интересный экземпляр - ее интеллект находится почти на одном уровне с большинством агентов ICCS. Запирать ее будет преступлением против человеческого развития. К тому же, я не психически больной, в отличие от некоторых героев романов, которые стоят на книжных полках в доме Айлис. Тот же Хитклиф, одержимый местью также, как одержим Кэтрин. Да и сама Кэтрин не ангел. Наверное, поэтому у них так и не получилось обрести счастливый конец, разве что после смерти.

Я не повторю эти ошибки. Когда я добьюсь ее - а я это сделаю любыми способами - я буду...

Ничего я не буду. Это глупость, мой мозг просто перегрелся и даёт сбой, заставляя меня думать о чем-то нереальном. Из-за него мне кажется, что я люблю кого-то вроде нее.

Любовь - это не то, что я должен испытывать к безликой подозреваемой, особенно работая в ICCS. Я вообще не должен испытывать ничего, что нарушает кодекс агентов, в том числе сильные эмоции. Меня попросту сотрут с лица земли. А я больше не могу контролировать свои чувства. Они существуют так, как хотят, и плевать им на правила.

На самом деле, я ни разу не испытывал что-то наподобие любви. Может, в этом виновато бесчисленное количество миссий, а может просто мой разум противился этому. Нет, я отнюдь не испытывал омерзения или чего-то подобного - когда я только начал свой путь в агенстве, мне давали задания по типу соблазнить совершеннолетнюю дочь какого-нибудь мерзавца, чтобы выпытать из нее подробности делишек отца. Самой главной задачей было не влюбится, и я справлялся с этим на ура. После выполнения я всегда без сожалений завершал задачи, несмотря на старания целей удержать меня. Обычно они безответно влюблялись, однако их любовь была обречена. Я хладнокровный агент, неспособный испытывать такие возвышенные чувства. Я был уверен в этом до проблемы по имени Айлис Хантер.

И теперь я вынужден признать, что испугался своих чувств, которые она пробудила во мне.

Они не были чем-то жестоким или разрушающим. В этом-то и проблема, ведь негативные чувства подавить легче, чем теплые и настоящие. И я старался их стереть, чтобы они не испоганили мою жизнь, но они победили. Впервые за много лет я не смог что-то сделать. Совладать с собой. И либо я вновь тщетно пытаюсь подавить их, либо придется смириться.

Первый вариант сгодится для выживания. Если я умру от рук Ханы по собственной неосторожности, то не узнаю, что будет дальше. Смирение же заставит меня пойти на крайние меры.

Даже если это означает нарушить все законы.

***

У агентов могилы стоят поодаль от основного кладбища Ланкастера. В западной части всегда безлюдно и темно из-за крон могучих деревьев, так что даже самые смелые посетители, а именно подростки, опасаются сюда заходить. Самый светлый и живописный час приходится на закат. Уходящее солнце озаряет потертые надписи, помогая найти нужное надгробие с покосившимся забором.

На могилу агентов не принято носить цветы. Искать в этом символизм бесполезно - так было заведено ещё до Ханы, как привычка. Или же её отсутствие. Никого из ICCS не хоронят с почестями, траурной церемонией полностью пренебрегают, а умерших навещают максимально редко. Об этом можно догадаться, глядя на запущенность местности, где вместо земли виден ковер из опавших листьев. Обобщая: здесь царят тоска с печалью.

Буквы, потемневшие от осадков, складыются в забытое мной имя:

"Итан Прайс."

Даты стёрлись вовсе.

Я сажусь на старую скамейку с облупившейся краской, которую отлично заменяет нетронутый иней. На кладбище я был всего один раз, лет десять назад, на следующий день после похорон Итана. Опыт отвратительный. Не думал, что когда-то вернусь сюда.

Обычно люди, приходящие к мертвым, разговаривают с ними, приносят какие-то вещи и просто делятся переживаниями. Но это так абсурдно звучит - ведь их никто не слышит. Живым не все равно на мертвеца, а ему, под землёй, все равно на живых.

- Тебе правда все равно, Итан?

Свой голос звучит чуждо; шелест ветвей и завывания ветра без усилий заглушают его, не позволяя дойти до адресата. Наверное, так лучше - Итан не узнает о моих слабостях и о том, что я... скучаю.

- Десять лет прошли так скоротечно, - я сжимаю подлокотник, чувствуя обжигающий мороз. - А я ещё жив. Как думаешь, это удача или проклятие? Все вокруг умирают; рано или поздно погибнет Ник, Хана, Айлис. Неужели я буду вынужден жить дальше, Итан?

Я самоуничижительно усмехаюсь. Разве у меня есть выбор? Моя жизнь продлится ровно столько, сколько должна. Я не в силах изменить дату своей смерти. Самоубийство совершают только свободные люди, каким я уже давно не являюсь.

Солнце медленно скрывается за горизонтом, намекая, что пора возвращаться назад.

Напоследок бросив взгляд на надгробие, я ухожу, решая больше никогда не вспоминать сегодняшний вечер и имя того, кто похоронен на кладбище Ланкастера. В конце концов, прошлое мешает будущему.

8. Ночной кошмар (Д)

Я устало потираю глаза. Ноты вот-вот выпадут из моих рук, когда я как сумасшедший начинаю быстро трясти головой, и разум вновь возвращается ко мне. Все же мне стоило бы побороть привычку засиживаться с гитарой допоздна, хотя бы потому что днем я чувствую себя как разлагающийся овощ. Теперь я не могу позволить себе такое состояние, если не хочу обломать встречу с Айли.

Положив гитару на ее законное место и встав на ноги, плетусь в спальню. Мне нужно пройти немного - "музыкальный" кабинет от кровати разделяют метра три. Деревянные половицы скрипят под давлением, которое оказывается на них, но я сейчас слишком устал, чтобы ступать более осторожно. Прежде чем нырнуть в кровать, я выключаю лампу и бросаю взгляд на окно. Оно является единственным доступом солнечного и лунного света в моей спальне, и если бы это закрытое стеклом отверстие было не таким широким и не доставало до пола, то лампа горела бы и днем. Сейчас в нем виднеется живописная, идеально круглая луна, освещающая ночной город. Пустынные улочки выложены грубым булыжником, придавая старинность Ланкастеру. В этот город я приехал год назад, рассчитывая остаться примерно на месяц. Во вторую неделю мне довелось познакомиться с местными музыкантами, а дальше я нашел работу и получилось то, что получилось - мои путешествия закончились Пенсильванией. За несколько лет я успел посетить такие штаты, как Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Техас, Арканзас, Миссури, Иллинойс, Индиана и Огайо. Я держал путь в штат Мэн, где живут мои родители, и планировал двигаться на запад к Вашингтону. Честно, до сих пор испытываю вину при разговорах с мамой по звонку за то, что так и не приехал. Но вину перебивает радость от новости о налаживании их с папой дел по оплате долгов. В общем, думаю, мой путь от Портленда до Сиэтла уже вряд ли осуществится.

Причин переезжать из Ланкастера стало ещё меньше.

Наша небольшая музыкальная группа недавно арендовала зал для репетиций. Три дня в неделю вечером мы собираемся вчетвером, пробуя что-то сыграть - так сказать, привыкаем к игре друг друга. К примеру, барабаны Грега запаздывают, а я наоборот тороплюсь. Никто не фальшивит, и на том спасибо. После тренировки мы либо расходимся по своим делам, либо идём пропустить по чашке чая в ка-фе неподалеку, разговаривая о всяких пустяках. Чарли и Грег как-то рассказали, что начали встречаться совершенно случайно: их сплотила общая ненависть к преподавательнице в музыкальной школе.

Словом, их сплотила музыка.

Как и меня с Айлис.

Мы договорились встретиться завтра. Точнее, сегодня. Неважно. Главное, что Айли согласилась - один этот факт заставляет меня улыбнуться и кашлянуть в кулак, пытаясь прогнать легкий мандраж.

Я беру с тумбы стакан с водой, лишь бы перекрыть внезапно появившуюся засуху во рту. При общении с ней одновременно и спокойно, и тревожно. Айли не наблюдает, она изучает. Кажется, я тоже объект ее анализа.

Недавно она пригласила меня в свой дом. Там особенно остро ощущался запах смолы и... лаванды? Не особо разбираюсь в цветках, но это не имеет значения. Не тогда, когда я вижу, как Айли дергает свои кудрявые локоны, то ли от волнения, то ли от чего-то еще. Я так хочу узнать о ней чуть больше, но она по каким-то причинам медлит. Ее поведение, по правде сказать, иногда пугает меня. Айли часто нервно оглядывается по сторонам, будто за ней кто-то следит. Я искренне надеюсь, что ей не угрожает опасность, да и вмешиваться в ее жизнь желания нет, однако это многое объясняет.

Ох, почему я во всём ищу криминал и скрытый смысл? С Айли все в порядке. Она просто тревожный человек, никакой угрозы нет. Надо успокоиться.

Помню, как накрутил себя в самом начале знакомства с Бадди, что он смертельно болен. Тогда он кашлял каждую минуту, был бледен и выглядел в целом нездорово. Мысленно я уже успел положить Бадди в больницу и оплакать, выбрать цветы, подходящие к могиле. А на деле его "пневмония, смешанная с туберкулезом" оказалась обычной простудой. Врач из меня никудышный.

В ночной тишине тихо поскрипывает паркет в унисон с оконной рамой, создавая жуткую симфонию. Вторя им, в дверь кто-то скребётся...

Изо всех сил напрягаю слух. Да, кто-то скребётся!

Я резко вскакиваю, и, выйдя из комнаты, прохожу по коридору к источнику звука. В глазок я вижу... Айлис? Но что она делает около моей квартиры в такой поздний час? А если произошло что-то ужасное? Вот же...

- Дейв, я... Прости. Я не должна была ехать сюда, - дрожащим голосом шепчет она, когда я открываю дверь.

- Заходи.

- Еще раз извини за это... Но я была вынуждена сделать... - словно находясь в каком-то забвении, Айли снимает свое пальто, избегая встречаться со мной взглядом. - Я не могу тебе рассказать, что случилось...

- Айли, тебе что-то угрожает?

Я начинаю волноваться все сильнее.

- Да, то есть нет, я не знаю...

Она почти рыдает. Я усаживаю ее на диван и завариваю черный чай. Он должен хоть как-то успокоить ее, потому что пока она находится в таком состоянии, я не смогу понять, в чем дело. А значит, я не смогу ей помочь. Вдруг угроза была реальной, а я - невнимательным до такой степени, что не смог отличить ее от выдуманной?

Она периодически всхлипывает, пока опустошает чашку, но вскоре прекращает плакать и молча пялится в окно. Она явно очень устала и нанервничалась, так что я оставлю разговор на завтра, а может и на послезавтра, смотря как ей будет комфортно. Пусть отдыхает, иначе ничего продуктивного из моих попыток разговорить ее не получится. Я стелю ей постельное белье на диване и кладу пустую чашку в посудомойку. Когда я уже собираюсь идти к себе в спальню, Айли наконец говорит.

- Пожалуйста, прости, я не хотела, Дейв, прошу, не злись на меня...

Я присаживаюсь рядом с ней, готовый выслушать все, что она скажет. Но почему я должен злиться на нее? Она не совершила нечто незаконное, просто приехав ко мне в ночное время.

- Хэй, Айли, я не думал даже злиться, ты чего? Только признайся, что произошло? Тебе кто-то угрожает?

Она шмыгает носом.

- Не совсем, дело не в этом... Я попала во что-то ужасное, я почти уверена. Это что-то просто отвратительно, я... Не знаю, что мне делать.

- Ты не расскажешь мне?

- Нет. Не сейчас, - качает она головой. - Я не могу.

Я тихо вздыхаю. Похоже, Айлис перетрудилась. У нее даже появились синяки под глазами, причем настолько большие, что у меня складывается ощущение, будто она не спала несколько дней. Ее лицо опухло от слез и слегка покраснело, а радужка глаз стала темнее, чем обычно, раза в три. Длинные ресницы слиплись из-за влаги, и она едва открывает отяжелевшие веки. На ее щеке при лунном свете я замечаю темную черточку грязи и протягиваю руку, чтобы убрать ее, но она испуганно отстраняется.

- У тебя на лице грязь. Мне принести салфетку, чтобы ты сама ее очистила? - я стараюсь сделать тон голоса как можно мягче и ненавязчивее, но она только хмурится.

- Не надо.

Я озабоченно пожимаю плечами и решаю оставить ее в покое. Она точно неспособна ясно соображать, а перенапряжение мозга чревато не очень приятными последствиями. Пусть отдохнет.

Не такой встречи я ожидал сегодня.

Ночь явно будет бессонной.

9. С бала на корабль (А)

Нет.

Нет, нет, нет.

Этого не должно было случится. Этого не было.

Во сне я чувствую, как слезы скатываются по щекам. Как бы мне хотелось, чтобы это был лишь дурацкий сон, ночной кошмар, чтобы я проснулась в своем доме, как будто ничего не случилось, и начала делать обычные рутинные дела. Но у судьбы свои планы, что заставляет меня судорожно всхлипнуть от несправедливости.

- Айли? Ты проснулась? - раздается хриплый, но при этом мягкий голос, который окончательно будит меня.

Я открываю глаза.

Ах да. Я у Дейва. Как кстати.

Он сидит за круглым столом из темного дерева и, судя по стопке бумаг, лежащих рядом с кружкой, что-то писал до моего пробуждения. Наверное, он встал намного раньше, но я не знаю, с чего я так думаю. Лишь очередное ощущение.

- Сколько время? - я сонно потираю глаза, надеясь стереть остатки сна.

- Без десяти шесть утра.

Стоп, что? Я спала всего два часа?

Видя немой вопрос, застывший у меня на лице, он усмехается:

- Сегодня одиннадцатое ноября. Ты спала целый день, и проспала бы еще столько же, но дрыхнуть такое большое количество времени вредно, даже если ты очень устала. Так что мне пришлось разбудить тебя, пусть и без особых усилий - ты очнулась, едва я произнес несколько слов.

Я пытаюсь улыбнутся, но это выглядит жалко, и черные глаза Дейва на мгновенье сверкают непонятным блеском. Он медленно встает и протягивает мне салфетку, которую взял из салфетницы на бетонном подоконнике.

- У тебя щека измазана чем-то, забыла?

Благодаря зеркалу напротив дивана, на котором я спала, я легко управляюсь со смазанными подушкой пятнами сажи. Все тело ломит, а дышать невероятно тяжело, хоть окно и открыто. Вчерашние приключения дают о себе знать. Но боль и затрудненное дыхание - маленькая плата за то, что случилось. И когда настанет время по-настоящему отвечать за совершенное, мне придется несладко. Очень несладко. Можно в качестве наказания меня будут преследовать всю жизнь? Пожалуйста. Это единственная пытка, которую я выдержу после допроса.

Придется меньше пересекаться с Уитнессом и полицией в целом. Плохая новость для меня - хорошая для того убийцы.

Честно говоря, я особо и не заметила стараний со стороны полицейских поймать нарушителя. Они даже не затрудняются сообщать мне хоть что-то по этому делу, несмотря на мои многочисленные просьбы. Словно пытаются замять его.

После произошедшего вчера я не могла вернуться к себе домой, так как боялась погони. О да, каким же я гением была, когда вместо своего жилища подставила под угрозу спокойную жизнь Дейва. Просто гениально. Господи, мне так стыдно перед ним. Как я могла быть такой дурой?

Мне срочно нужно домой.

- Как, уже? Твое состояние оставляет желать лучшего, Айли, ты уверена, что справишься? Ты можешь остаться здесь насколько хочешь, это не доставляет сильных неудобств, - торопливо произносит Дейв, когда я говорю ему о своих намерениях. Как всегда волнуется.

- Все в порядке, Дей. Я чувствую себя хорошо, даже более чем. Но прежде, чем я уйду к себе, я должна объясниться.

Сажусь на ближайший стул.

- В общем, вчера, когда я шла до дома, за мной увязался хвост в виде какой-то шайки малолетних бандюг. Это случилось в приличном расстоянии от дома, до такого я обычно езжу на машине, но тогда, к своему сожалению, решила пройтись пешком. Район, в котором я была, как раз находился недалеко от тебя, и мне пришлось направится туда. А что насчет того, что я делала на улице в такое время, то я ходила на ночной сеанс в театре...

- В котором случился пожар? - вскочив, прерывает меня Дейв.

- Да. И я оказалась там в момент этого инциедента. Но, как видишь, я жива, а значит...

Вновь не дав мне договорить, он вдруг крепко, но аккуратно обнимает меня, будто я какая-то фарфоровая ваза у бабушки дома, которая вот-вот рассыпется. Я не могу видеть его выражение лица, потому что боюсь разрушить момент, подняв голову вверх, но этого и не нужно, чтобы догадаться об облегчении, которое он испытывает. Верно, я жива. Это главное. Пока что.

- Тс-с, не нужно. Не продолжай, не нуж-но оправданий. Можешь идти, - шепчет он, выпуская меня из своих объятий.

***

Я наконец вернулась домой.

Что-то мне подсказывает, что моя жизнь не будет прежней.

Хоть я и рассказала Дейву правду про пожар, и то не до конца, я соврала насчет малолетних идиотов. Врать я умею плохо, в основном из-за отсутствия опыта. Не знаю, была ли моя ложь во благо или нет, но факт остается фактом, и это терзает мою совесть. Она и так потрепана после всего, что я совершила той ночью, и вот еще я, вынужденная солгать, изматываю ее до конца. Меня будут искать - вопрос только в том, когда найдут.

Струями воды с себя, в отличие от сажи, это не смыть. Как бы яростно я ни натирала свои руки, я не могу избавиться от этого. Никакой лавандовый шампунь не смоет с меня совершенное. И вот я уже час стою под душем в надежде на чудо, но облегчения нет. Быстрым водопадом с меня струится вода вперемешку с другими жидкостями, и я пытаюсь сосредоточиться на этом ощущении, но ничего не помогает. Моя кожа давно стала чистой, даже блестящей, но из-за частого использования мочалки в этот раз, она приобрела красноватый оттенок. Я бы хотела обвинить в этом кого-то, но не могу, потому что никто не причастен к тому, что случилось, кроме меня.

И ты ответишь за это.

Я медленно вылезаю из душевой кабинки и встаю на мягкий ковер. В один миг мое тело покрывается мурашками и я невольно содрогаюсь от резкой смены температуры. Зеркало над раковиной, обрамленное позолоченной рамкой в викторианском стиле, запотело. Чтобы посмотреть в него, мне приходится протереть рукой по его поверхности. Как я и ожидала, большинство участков на мне красные, в особенности ладони, которые сильнее остальных пострадали от моей несдержанности. Волосы потемнели из-за большого количества воды, вылившегося на них, и ниспадают по моим тонким ключицам и плечам мокрыми волнами. Теперь понятно, почему Дейв так осторожничал, обнимая меня - я и вправду выгляжу очень хрупкой, будто меня можно сломать, едва коснувшись. Но ведь это не так. По крайней мере, у меня хватило сил...

Цзынь, цзынь, цзынь.

- Алло, Венди?

- Привет, Айлис, - отвечает моя сестра. - Прости, что так внезапно, но это срочно. У папы должна состояться важная встреча в эти выходные, и его попросили взять нас с собой, так что отказы не принимаются. Ты не можешь его подставить, если не придешь. Мы рассчитываем на тебя, сестра. Время на подготовку до завтра. Вылет в девять утра, чтобы по прилету у тебя еще было время на подготовку. Все произойдет в семь вечера и продлится примерно до двенадцати. Об отеле мы позаботимся сами. До встречи.

- Стой, я ещё ничего не...

И сбрасывает.

Непохоже на обычно разговорчивую Венди. Значит, это важно.

Вот же... Нет, мне нельзя идти на публику. Я могу попасть под подозрения, ведь я была в тот момент в горящем театре, и если это случится, то тогда я точно подставлю отца больше, чем если не приду на какую-то важную встречу. Но так нельзя. В данной ситуации нужно рискнуть, иначе все может ухудшиться в разы. Полиция также что-то заподозрит, если я не появлюсь вместе с семьей. Выбирая наименьшую опасность, я предпочту прийти, да и папа полагается на меня. Что ж, решено.

Я привожу себя в порядок и встаю напротив шкафа. Платьев у меня немного - зачастую их некуда надеть, так что выбора фактически нет. Исходя из сообщения, что прислал мне отец, которое более подробно посвятило мне в эту важную встречу, там всего то будут мило общаться звезды, снявшиеся в фильме, в котором снимался папа несколько лет назад. Как жаль, что все эти личности придут со своими семьями, так что мистер Хантер вынужден взять нас с Тиффани. Хотя я почти уверена, что Венди и моя мачеха более чем довольны возможностью познакомиться со знаменитостями столь близко, я не разделяю их счастья.

Мой отец работает каскадером всю жизнь, благодаря чему имеет огромное количество знакомых в индустрии кино, и такой же по объему заработок. Из чего понятно, что в детстве мы с сестрой жили в избытке возможностей и никогда не испытывали потребности в деньгах. Мне не нравился такой расклад дел, во многом потому, что во всех мною прочитанных книгах в детстве богатые девочки играли отрицательные роли, а бедные, наоборот - сама доброта и позитив. Это убеждение двигало мной и в восемнадцать лет, когда я переехала в этот дом, подальше от мачехи и папы. Сейчас, разумеется, я не верю в эту чепуху, но моя самостоятельность оказала мне хорошую услугу - навряд ли я была бы успешным архитектором, если бы висела на шее у родителей. Что касается Венди, то она тоже съехала от них, но попозже и поближе, поэтому я редко вижусь с ней вживую, к сожалению или к счастью. Моя сестра работает в крупной фармацевтической кампании, имеет высокую зарплату и вдобавок ко всему встречается с одним из самых влиятельных и добрых людей в Америке - по ее словам, конечно же - Фредом Шерли, одним из основателей малоизвестной организации волонтеров, работающей в нескольких штатах. Я знакома с ним, и могу сказать, что он оправдывает впечатление Венди. Скорее всего, она притащит его с собой, если его не пригласили, что весьма неплохо - этот человек способен разрядить обстановку в малознакомых компаниях, а это как никогда кстати. Но хватит о нем.

Лучше вместо платья одеть что-нибудь поудобнее. Например, свободные брюки, сверкающие на свету подобно бронзе, и белую рубашку с золотистыми вкраплениями. Она как раз скроет красное пятно на коже спины и не будет натирать. Эффективность сейчас на первом месте.

Наспех сложив одежду и прочее в небольшой чемодан, я оставляю его в коридоре у выхода, мельком посмотрев в дверной глазок. Как я и думала, снаружи никого нет.

А почему там должен кто-то быть?

Тот человек... перестал появляться после последнего убийства. Полиция ли его спугнула, потерял ли он интерес ко мне, разницы нет. Он пропал, стерся с лица земли, будто его и не существовало вовсе, что и вправду жутко. Мы даже не выяснили цель его действий, чего уж говорить о поимке.

Значит, убийца в любой момент напомнит о себе, пусть хоть через десять лет. Он затаился, как хищник, выжидая хода жертвы, которой пока что являюсь я. Похоже на игру в шахматы, где проигравшего казнят, а победителю дарят его труп. Как разыграть все так, чтобы победа оказалась за мной, если мы с моим противником избегаем одного и того же: моих союзников?

На данный момент ответ дать невозможно.

***

- Дамы, ваши коктейли.

- Благодарю, - кокетливо протягивает Венди, забирая бокалы с подставки, протянутой официантом. Она уже выпила значительное количество алкоголя, и ее расширенные зрачки, которые особенно выделяются на фоне светло-голубого цвета глаз, свидетельствуют о сильном опьянении. Венди что-то напевает себе под нос, периодически болтая одной ногой как маленький ребенок. На сегодня ей хватит напитков - не хочу, чтобы папа краснел за нее. Было бы неплохо найти Фреда, чтобы тот хоть немного отвлек ее от опустошения запасов аперетива, ибо нам даже не успели подать нормальную еду, как она уже умудрилась напиться в хлам. Сестра, я все понимаю, но надо контролировать себя в таких моментах, уж извини.

- Выпей лучше воды, - я аккуратно изымаю вишневое просекко у нее из рук и заменяю его стаканом с водой. - Хочешь, я позову Фреда?

Утвердительный кивок. Я оглядываю зал в поисках темно-малахитового смокинга, в котором сегодня пришел парень Венди. У меня сложилось впечатление, что они договорились о выборе одежды - моя сестра пришла в длинном элегантном платье такого же цвета, что и костюм мистера Шерли. Надо сказать, что оно идеально подходит к ее ярко-рыжим волосам, завитым в легкие кудри. И это оценила не я одна - пока эта беззаботная дурочка распивала алкоголь, с ней пыталось заговорить немалое количество звезд. Однако их попытки быстро прекратились с подачи Фреда, который бросал на них такой суровый взгляд, что я сама готова была провалиться сквозь землю за то, что нахожусь рядом со своей сестрой. Хотя исчезнуть отсюда поскорее я хочу и по другому поводу.

Варианта два. Первый - тот убийца каким-то образом здесь, потому что я чувствую его присутствие. Но как бы я ни старалась отыскать белую прядь волос среди людей, у меня не получилось. Это наталкивает на второй вариант, в котором у меня тревожное расстройство с паранойей, и никакого убийцы тут нет.

Ведь он исчез, не так ли?

- А, Айлис? Ты что-то хотела сказать?

- Да, Венди хотела бы тебя видеть. А еще...

Я не успеваю договорить, как Фред уже быстрым шагом направляется к столовой зоне, где и сидит сестра. Ох, я искренне надеюсь, что с ней ничего не случилось за те пять минут, что я потратила, пока искала ее ухажера.

Вернувшись к ним, я застаю Венди за беседой с какой-то брюнеткой (да, я не знаю многих личностей, потому что вмес-то фильмов и сериалов предпочитаю книги). Судя по ее оживленности, опьянение уже прошло, и виновник этого - Фред. Он сидит рядом с ними и поддерживает беседу девушек - или старается сделать это, потому что они обсуждают новый блеск, а в таких вещах онине силен. Что ж, он хотя бы пытается.

Зал, в котором проводится событие, невероятно красив. Белая мраморная плитка на полу идеально сочетается со стенами, обшитыми красным бархатом. Из панорамного окна открывается вид на вечерний Лас-Вегас, ослепляющий бесчисленными огоньками от зданий и предметами развлечений. Мы находимся в одном из небоскребов, но я не могу сказать, в каком именно - пока мы добирались до него, я запуталась во всех высотках города, и перестала даже пытаться хоть что-то понять. Да и какой в этом смысл? Как только я прилетела, меня встретил личный телохранитель папы с Венди, и мы доехали сюда вместе. Перед этим отец также помог мне заселиться в отель неподалеку, куда я, естественно, уже запомнила дорогу. Придется остаться в нем на ночь, ибо лететь в ночь после такой вечеринки будет невозможно. Сейчас я слегка зла на моих родственников - они надурили меня. Важное событие? Серьезно? Да это всего лишь тусовка для звезд, не более. Я ожидала, что здесь будут проходить какие-то важные переговоры насчет будущих кинокартин, но нет. Все как всегда.

О, а вот и отец с Тиффани, идет сюда так безмятежно, будто не обманывал меня, зная, что я не приду на обычную вечеринку, поскольку терпеть не могу большое скопление народа. Даже улыбается.

- Пап, Тиффани, привет! - ладно, я слишком рада их видеть, чтобы дуться. Мне не пять лет.

- Айлис, спасибо, что пришла. Я соскучился. Сколько мы не виделись? Три или четыре года? Господи, ты такая же худышка, как и была! Ты хоть кушаешь?

Он крепко обнимает меня, как в старые времена, когда я угрюмым подростком. Тогда на меня действовали только его объятия, и ничто в этом мире больше не было способно усмирить мои вспышки раздражения. Это работает и сейчас.

Когда папа наконец отпускает меня, я вежливо киваю Тиффани. На самом деле, я даже толком не знакома с ней - переехала, едва она вышла замуж за моего отца, мистера Хантера. По рассказам Венди, она вполне сносна, если не считать ее привычки давать советы, которых не просят. Впрочем, сестра всегда делала все наоборот и порой назло, так что я могу понять миссис Хантер.

В целом, первое впечатление от моей мачехи положительное - она достаточно красива для своего возраста и даже сохранила миниатюрную фигуру, подчеркнув ее длинным приталенным платьем кофейного цвета. Тиффани высокая, она почти одного роста с отцом, а тот, между прочим, очень не низкий. В свою очередь, он не перетерпел никаких колоссальных изменений - те же глубоко посаженные ярко-голубые глаза, похожие на глаза Венди, та же смешная небольшая лысина посреди головы, тот же тонюсенький нос. Разве что на светлой бороде появилась седина, что абсолютно нормально, учитывая его возраст - в августе папе исполнилось пятьдесят пять. На нем безупречный черный костюм с ярким галстуком в том же оттенке, что и помада на губах Тиффани. Вместе они составляют весьма солидную партию и приковывают взгляды еще трезвых знаменитостей. Нам еще не подали еды, а все уже выпили слишком большое количество алкоголя. Ну неужели никто из присутствующих не умеет пить?

О нет, я точно знаю, что кое-кто, помимо моих знакомых, остался трезвый.

Он здесь. Наблюдает за мной. Я ума не приложу, как он проник сюда, да еще и не тайком. Может он умеет телепортироваться или что-то в этом роде? Потому что иначе я никак не могу объяснить его присутствие.

Или отсутствие. Не стоит забывать про второй вариант.

- Эй, Айли, ты будешь есть?

Я настолько задумалась, что не заметила, как нам принесли огромную порцию моллюсков и рыбу, вид которой я не могу определить. Честно, я была голодна ровно до того момента, как посмотрела на морепродукты. От запаха еды меня почему-то передёргивает.

- Нет, миссис Хантер, я не хочу есть, спасибо.

- Совсем? Поешь хоть что-то...

Чувствуя подступающую тошноту, я отрицательно мотаю головой. Мне нужно в уборную, умыться, или, в худшем случае, испражнить желудок. Правда, не знаю каким образом, ведь он пустой - я ничего не ела с самолета. Однако это все равно лучше, чем сидеть и мучаться здесь. От толпы людей и шума, который они издают, мне становится еще хуже. Так что я, пожалуй, выйду.

Предварительно сообщив о том, что ненадолго удалюсь, я быстро отыскиваю туалет и вхожу в одну из кабинок на случай, если меня стошнит. Кто-то проходит следом за мной. Надо вести себя потише - будет стыдно, узнай какая-то знаменитость, что, пока все ужинают, я блюю. Руки слегка дрожат, ладони вспотели, все вокруг размыто, как под водой, от моих слез; словом, я не в лучшем состоянии.

Может, стоило переехать в центр города, где безопаснее? Как я вообще собираюсь вернуться домой? Меня с легкостью убьют, неважно, кто: случайный маньяк или уже знакомый убийца. Все усложняет необходимость избегания полиции, и я оказываюсь в тупике. Что делать, если ко мне кто-то вломится? Как защищаться? А если это галлюцинации, и Уитнесс из жалости делал вид, что угроза существует? Психушка, вот что меня тогда ждёт вместо...

Хватит. Все в жизни заранее предрешено, разве нет? Нужно прекратить лить слезы и разводить ненужную панику, а то я точно не справлюсь с совершенно будничными сложностями. В конце концов, расследование хоть как-то занимает меня вне работы. Будущее после его завершения случится в будущем, на данный момент оно не волнует. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Вытираю лицо салфеткой и прислушиваюсь, есть ли тут кто-то, кроме меня. Далёкие звуки доносятся только из-за двери уборной, рядом не слышно даже человеческого дыхания. Возможно, погрузившись в переживания, я не заметила, как вошедший за мной человек благополучно сделал свои дела и ушел.

Моя догадка подтверждается, когда я начинаю мыть руки. Вокруг только я - много меня, и каждая из моих "я" презрительно смотрит из своего зеркала над раковиной. Какому дизайнеру взбрело в голову делать для каждого умывальника свое зеркало? Он подрабатывает автором хорроров на ночь и решил воплотить свою историю в реальность, сделав каждого оставшегося здесь наедине человека главным героем наряду с монстром? Версии меня настолько похожи друг на друга, что совершенно разные: у одной - улыбка, у второй волосы темнее, у третьей - странная полоска на лбу. Однако стоит моргнуть, как они снова становятся обычными.

Неприятное место.

Торопливо привожу себя в порядок, что трудно с прикрытыми от нежелания встречаться взглядом с "собой" глазами.

Быстрее, быстрее, ещё быстрее...

Как можно незаметнее возвращаюсь в зал, ища глазами свою семью. Родители, сестра и Фредом заняли большой круглый стол, и отец жестом пригласил меня присесть на место между ним и Венди, что вполне неплохо. Та тут же принялась расспрашивать меня о том, о чем я еще не успела ей рассказать. Она даже умудрилась вытянуть из меня пару слов насчет Дейва, на что удивленно ахнула:

- Да ну? Боже мой, неужели Айлис Хантер общается с людьми, помимо ее знакомых? Это что-то новенькое! Да еще и парень! Я думала, твой романтический интерес это скрипка...

Я тыкаю ее локтем под ребра. Пусть думает, поездки чем так верещать. Тем более, мы с Дейвом пока просто друзья. Романтический интерес неуместен на сегодняшний день, учитывая мое щекотливое положение перед органами власти.

Конечно, визги Венди слышали в том числе папа с Тиффани, и мне стало невозможно отклонится от бесконечных расспросов по поводу моих отношений. Хорошо хоть у Фреда есть здравый смысл и он не влезает не в свое дело. Хотя, наверное, с моей стороны очень эгоистично не рассказывать папе об этом, но мне двадцать три и у меня могут быть свои секреты. Которые уже не секреты.

После получасовых вопросов "А кем он работает?" "А кто он по жизни?" "Как вы познакомились?" и так далее и тому подобное, все, Слава Богу, угомонились и отстали от меня. Затем нам подали гарнир, и я наконец нормально поела. В ожидании десертов гости еще больше оживились и некоторые даже выходили танцевать. Я думала, что сестра тоже выйдет развеяться, но она придвинула свой стул ко мне поближе и, наклонясь, тихо прошептала:

- Ты не нашла еще камер?

Мои глаза распахиваются от столь внезапного вопроса. Я не знала, что она еще помнит мой рассказ. Обычно Венди забывает такое, по крайней мере, в местах, подобных этому. Но, похоже, на сей раз она не намерена сдаваться.

- Нет, больше я не нашла.

- А ты тщательно искала?

- Да. Я проверила весь дом, - пытаюсь отмазаться.

- Я не верю. Завтра я лечу с тобой, поняла?

Только не это. Я, конечно, люблю свою сестру, но жить я с ней не готова. Особенно когда меня преследуют.

- Нет, Вендетта, ты не полетишь со мной. А если и полетишь, то точно не будешь жить в моем доме.

- Айли, я умоляю тебя. Дай мне лишь убедиться, что ты в безопасности, и я сразу уеду. Правда-правда.

Я шумно вздыхаю, давая ей понять, как мне не нравится ее затея. Однако будет легче убедить ее в том, что мне ничего не угрожает, и тогда она раз и навсегда отстанет от меня с этим вопросом. Ну, я на это надеюсь. Но что-то мне подсказывает, что мои надежды очень быстро разрушаться, и я не замечу, в какой момент время пребывания Венди со мной перевалило за несколько месяцев.

***

Я ждала этого момента весь вечер. Перетерпела пугающие зеркала, расспросы, приставания какого-то парня, который почему-то в один момент свалил подальше. И вот наконец я могу позволить себе прыгнуть в мягкую кровать в своем номере и просто уснуть. Завтра предстоит сложный день - хорошо, что я собрала чемодан, но ведь со мной летит Венди, а за ее вещи я переживаю. Она всегда была не особо организованной, точнее вообще не организованной. Придется встать раньше, а ведь уже час ночи. Похоже, поспать мне удастся только в самолете.

Только сейчас я замечаю, что, несмотря на усталость, не могу уснуть. Вновь тревожность берет надо мной верх, и я злюсь. Какая же я слабачка! Вон штора развевается, хотя окно закрыто. Подхожу и резко одергиваю ткань в сторону - никого. Провожу те же махинации с остальными - никаких зацепок. Злюсь еще сильнее, ибо начинаю замерзать - на мне всего-то мои пижамные шорты и белая майка, которая наврядли спасет меня от холода. Я проверяю все шкафы в номере, но успех все тот же, а точнее, его нет. Какая удача! Я даже фыркаю от возмущения. Уж лучше бы этот засранец оказался здесь, чем я продолжу изнемогать от паранойи.

Ох, как же ты пожалеешь об этом, Айли.

Камер нет. Предметов нет. Его нет. Я не должна волноваться. Я должна спать.

- Завтра сложный день, - повторяю еще раз вслух, чтобы донести это до своего нервного сознания и заставить его уснуть.

- Я знаю.

Стоп, что?

Я протираю глаза, чтобы убедиться, что не сплю и это не игра моего подсознания. Потом сильно щипаю себя и стискиваю зубы. Больно же... Я даже собственную силу рассчитать не могу, что уж говорить об остальном. Мои нервы на пределе, и я крадучись пробираюсь на небольшую, но уютную кухню и беру первый попавшийся нож. Я отлично умею ими пользоваться не только во время готовки. Однажды мне приходилось учиться использовать оружие, поэтому с ножами я на "ты". Так что не на того этот черт нарвался.

Сижу на холодном кафеле с ножом в руке. В темноте не видно ни зги. Наверное, это выглядит максимально смешно. Если он наблюдает за мной сейчас, то я готова аплодировать за его выдержку - думаю, я бы расхохоталась в голос, увидев такое зрелище. Сука, ну выйди ты уже. Я не хочу зря тратить свой сон почем зря

- Ты уверена в этом? - раздается уже знакомый спокойный голос. Совсем близко.

Но... Он что, мысли читает? Невозмож-но.

Ну конечно, я сказала это вслух. Какая удача.

- Выходи, придурок! - злость кипит во мне. Хватит. Пора заканчивать этот фарс.

Что-то шуршит позади меня, совсем близко.

Резко оборачиваюсь.

- Айлис, - приветственно произносит он.

О боже.

Я вижу его вживую, прямо перед собой. Это не то, что я испытывала, стоя на пороге своего дома и пытаясь разглядеть хоть немного. Совсем не то. Это не злость, это чистая, ничем не прикрытая ярость. Сейчас я вижу того самого человека, который нарушил весь мой сон и привычный порядок жизни. Заставил по-другому взглянуть на мир. Нет, я передумала - я не благодарна ему. Я уже ненавижу его. Особенно кошачьи зеленые глаза хищника. В темноте они сверкают, подобно двум изумрудам, и мне становится не по себе. Но я быстро возвращаю самообладание и резко направляю лезвие на него.

- Черт, - шиплю в ответ.

Он смотрит на нож в моей руке без капли страха или изумления. Даже не пытается его убрать. Выжидает, когда соберусь с силами? Засранец. От его взгляда мои ладони сжимаются в кулаки, как на дистанционном управлении, а плечи напрягаются, готовясь к атаке.

- Мы так и будем ждать?

- Сгинь, нечисть, - рычу я и наконец пользуюсь оружием.

Проклятье, он увернулся. И если я наполовину слепа, то у него, похоже, не только цвет глаз совпадает с кошачьим, а еще и способность видеть в темноте. Эта несправедливость заставляет меня разъяренно кинуться на него в надежде прирезать к чертям, но все напрасно. Он ловко отступает назад, пока я, как сумасшедшая, размахиваю ножом. Когда ему наконец надоедает, он резко перехватывает мою руку в воздухе и отбирает нож, отчего я вновь озлобленно бью в воздух.

- Да ты, похоже, не такая уж и добрая, - посмеивается он, и от его тихого смешка у меня внутри все закипает, как при температуре. - Но, Айлис, где же твои манеры?

- А твои где? Ты считаешь нормальным ставить камеры в моем доме? Следить за мной? Врываться в мой номер? Убивать людей, в конце концов?

- Виновен по всем пунктам. Можешь даже подать на меня заявление в полицию. Правда, сомневаюсь, что это тебе поможет...

- Не сомневайся. Я именно так и сделаю, - холодно отрезаю, но понимаю, что нагло вру. Я уже подавала заявления, но, во-первых, всем было плевать, а во-вторых, теперь я тоже "в бегах". А может, полиция с ним заодно.

Его глаза в очередной раз сверкают, когда лунный свет попадает на них. Ох, не к добру все это.

- По-моему, удобнее включить свет, ты так не считаешь?

Не дождавшись моего ответа, он включает лампу, которая так удачно оказалась возле него. Комната остается во мраке, так как свет тусклый, но мне отчетливо видно его, как я и хотела. И у меня возникает желание выругаться.

Вот она, белая копна волос посреди остальных темных. Вот эти ненавистные кошачьи глаза, уставшего, почти мертвого взгляда которых не скрывают аккуратные черты лица, искаженные внешними признаками явного недоедания... или недосыпа. Впалые щеки, тонкая бледная кожа, а сквозь нее в некоторых местах видны синевато-зеленые сосуды. Это как смотреть на труп, умерший с улыбкой на губах. Словно он не договорил свои последние слова.

- Помолчи хотя бы минуту, - предупреждаю я. - Издашь хоть звук - закричу.

И он молчит, почти недовольно скрестив руки на груди. Мои опасения насчёт его присутствия на вечеринке вроде как подтвердились: длинноватый для него графитово-серый пиджак пахнет алкоголем вперемешку с нотками вишни, точь-в-точь как тот коктейль в самом начале. Как бы то ни было, он вряд ли уворачивался так ловко от ножа, если бы пил с остальными... Ладно, оставлю это на потом.

Под пиджаком черная водолазка, скрывающая половину худой шеи, и образовавшиеся слои едва позволяют оценить его, вероятнее всего, тощее телосложение. Рост средний, ничем не выделяющийся - правда, я со своим вынуждена поднимать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. К слову, о них... этот ядовитый цвет, отражая лампу, горит каким-то неприятным огоньком. Ах да, мне же должно быть страшно или некомфортно. Но я не испытываю ни малейшего стыда за то, что так пристально рассматриваю представлять предо мной объект. Он сам позволял себе слишком много, так что я не собираюсь отказывать себе в том, чего я давно жаждала - узнать, как выглядит нарушитель моей прежней жизни. И вот он, собственной персоной стоит у меня в номере. Идеально? Нет. Захватывающе? Да.

- Я забыл отдать тебе подарок.

Я только сейчас заметила, что у него с собой небольшой кожаный рюкзак черного цвета. Любопытство берет надо мной вверх, и я подхожу ближе, чтобы разглядеть "подарок", приготовленный для меня.

- Ни к чему торопиться, Лисси, - нарочито медленно протягивает он, с шуршанием доставая что-то из портфеля.

- Я не Лисси. Я Айли.

- Я знаю твое имя. Но для меня ты Лисси, и я буду называть тебя так, как захочу.

Морщусь от возмущения и открываю рот, чтобы возразить, но ничего достаточно колкого на ум не приходит. Мало того, что он пробрался ко мне в номер, так еще и устанавливает тут свои права. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, между прочим.

Позлиться, да или что-то сказать я не успеваю.

Все мысли и эмоции вмиг улетучиваются, когда я понимаю, что это за подарок. Только не открывай пакет, прошу. Умоляю. Пячусь назад, зажимая нос пальцами. Это просто отвратительный подарок, самый худший из всех возможных. Лучше бы я правда не торопилась.

Я разворачиваюсь и готовлюсь перейти на бег, как меня хватают за локти и тянут обратно, открывая запаху доступ к моим ноздрям. Пытаюсь не дышать, но тщетно. Аромат гвоздики распространяется по моему организму с пугающей скоростью, и я уже не в силах сопротивляться.

Есть ли жизнь после смерти?

Самое время об этом задуматься.

10. Никто? (Р)

Отлично. Лис, как я и планировал, уснула за считанные секунды. Она едва не упала на пол, но я вовремя поймал ее и отнес на диван. Как бы мне ни хотелось продлить наше знакомство, это сделать нельзя - куратор прибьет меня, если не прибуду к завтрашнему утру. Она итак злится из-за пропажи Кевина, не вернувшегося с задания, и я чудом выпросил задержаться здесь еще на несколько часов, чтобы провернуть "операцию" встречи с Айлис, прикрывшись другой. Согласно информации, которую мне любезно предоставил Ник, несколько мерзких особей с банкета собираются проникнуть в номера отеля, чтобы обворовать спящих звезд. Не всех, естественно; только самых невезучих. Зная Лисси и ее удачливость, я не могу не перестраховаться. Для этого мне и нужна гвоздика.

С теми воришками мне довелось поговорить раза два. Я пытался выведать хоть что-то, что помогло бы мне понять, в каком направлении движутся их мысли. Бесполезно. Они отвратительны сами по себе: их пренебрежительная манера общения, колкие шутки, нелепые накрахмаленные костюмы, выделяющиеся на фоне остальных, более сдержанных. Они любят - нет, жаждут - внимания, кичась украденными деньгами. Какого черта их не выгнали из такой престижной работы? Неужели никто не понимает их истинных мотивов - обворовывать коллег? Или понимают, но бояться сказать слово, потому что тогда будут жестоко унижены, высмеяны и вдобавок обворованы?

Всю ночь оставаться настороже у двери Айлис нет возможности. Единственный вариант - создать иллюзию защиты, ведь это лучше, чем ничего. Мне известно, что у них есть дубликат ключей, поэтому нужно будет сменить замок на другой. Я, конечно, постараюсь сделать это быстро, но столь колоссальная перемена займет минимум три часа. Я должен успеть. Просто обязан.

Ограбление планируется к четырем часам утра. Мне действительно не хотелось усыплять Айли, но если бы я этого не сделал, она бы отвлекала меня, и я не смог бы вовремя сменить замок. О, я уже представляю ее возмущенные возгласы по типу: "Какого черта ты тут делаешь?!", "Быстро напряг свою задницу и свалил отсюда!", "Я вызову полицию!" И "Если сейчас же не покинешь это место, то я пырну тебя ножом!". Разумеется, она бы не воплотила в реальность ни одну из своих угроз. Мозги у Лисси имеются, так что с ее стороны полагать, что последствия выполнения этих действий не будут иметь последствия, нелогично. Я - опытный шпион, и как бы я ни относился к Лис, у меня будет обязанность взять ее под арест, если она вытворит что-то подобное.

С ее стороны можно было бы вызвать полицию, но, если думать как Айлис, не эффективно. А вот пырнуть меня оружием - вполне. Именно за такое можно и за решетку попасть. Даже сейчас я могу отвезти ее в участок за покушение на жизнь человека, но не хочу наживать ни себе, ни ей проблем. Куратор обязательно поинтересуется, как я взаимодействовал с этой девушкой, и в итоге никакие отмазки мне не помогут. Если кто-то, помимо Ника, узнает о моем тайном "увлечении" - мне конец. Нельзя забывать об осторожности.

Я управился за два часа пятьдесят пять минут.

Поставив напоследок цветок в вазу и кинув на спящую Лис заключительный взгляд, я покидаю номер. Самолет в шесть утра, время у меня еще есть. Потрачу его продуктивно - приеду в аэропорт заранее и постараюсь сделать новую работу, присланную куратором. Ненавижу тратить время впустую. Мой внутренний критик не позволяет мне пропустить ни одной минуты. Иногда это мешает, и я работаю сверхурочно, что сильно сказывается на моем здоровье и эмоциональном, и так слабом аспекте. Да еще этот музыкант нарисовался.

Одну ночь Айлис спала не у себя. Я не видел ее по камерам с того момента, как она взяла со стола билет (куда - не разглядел), хоть и провел за ними все шесть часов с полуночи до утра. Я догадываюсь, где она была все это время. Но утверждать что-то еще рано - у меня нет доказательств. Никаких. И даже если я их найду и подтвержу свою теорию, то что дальше? Убью его? Нет, ни за что. Импульсивные поступки не по мне. Убив Дейва, я лишь покажу слабость, что не могу превзойти его, что он способен повлиять на мою смерть, не зная об этом. А такой исход меня не удовлетворяет.

Я едва не попал под лезвие ножа Лисси, потому что отвлекся на ее решительный взгляд, полный неприязни, злости и чего-то еще, что даже я, опытный психолог, не в силах понять. Моя бывшая цель - ходячая загадка, я не перестану убеждаться в этом. Но в детстве мне привили любовь к сложным головоломкам, так что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы решить и эту.

Чего бы это ни стоило.

***

Аэропортов в моей жизни было так много, что я сбился со счета ещё шесть лет назад, решив - по совету Ника - просто пробовать отдыхать. Поначалу это больше напрягало, но позже... Да и потом мало что изменилось. За все время я, в отличие от своего напарника, не получил опыта сна в самолетах по многим причинам. В первый раз была бессоница; затем - сердечный приступ пассажира, которого я едва успел реанимировать. Были и крики детей, и нужные люди с полезными связями, и повышенная турбулентность, вызвавшая у Ника паническую атаку. В последний раз я рассчитывал риск падения в океан при опасной погоде. Кажется, кто-то абсолютно не хочет, чтобы я спал в небе, и всеми силами противостоит моим попыткам следовать советам того, кто плохо скрывает свой страх высоты.

Никеля.

Поедая кислый мармелад из детской упаковки и задерживая взгляд на огромных электронных часах, он выглядит встревоженным. Чтобы действия таблеток, прописанных доктором организации, хватило на весь полет, он должен выпить их за сорок пять минут до взлета - ждать этого примерно столько же. Смотреть, как мой напарник сжимает пачку червячков, силясь вернуть самоконтроль, подобно маленькому брошенному мальчику, невыносимо. Я отворачиваюсь к еще темному окну.

Дождь. Ожидаемо, однако от этого не менее тягостно. Через несколько часов на моем месте, возможно, будет сидеть Лис и любоваться мрачной погодой. Она предпочитает ее солнцу; это первое из несущественных отличий между нами. Все агенты в штабе по-настоящему радуются солнцу, презирая тех, кто не ценит его. Солнце облегчает работу, не смывает следы, позволяет сохранять дальность видения и, как бы сказала куратор, дальше по списку. Кратко: дождь - враг, солнце - наставник, спутник.

По такой логике, она предпочитает врага помощнику.

Хотя такая логика здесь неуместна. Айлис обычный человек, не имеющий отношения ко всему ужасу, происходящему в тайных организациях, и приплетать ее сюда... абсурдно. Она нейтральная территория, не враг и не помощник, не спутник и не наставник. Она всего лишь Айлис Хантер, архитектор, живущий самым мирным способом. Имею ли я право вмешиваться, создавая ей лишние проблемы?

Нет.

Самым правильным будет оставить ее, а самому забыть, стереть из своей памяти и продолжать делать то, что я делаю одиннадцать лет, чуть меньше половины своей жизни. Потом она и не вспомнит о моем существовании и будет наслаждаться прежней жизнью, где нет места мне. Но чтобы поступать правильно, нужна сила воли, пропавшая с появлением Айлис. Выходит замкнутый круг.

- Рэй... Лью, сорок пять минут прошло, - тихо лепечет Ник. Серьезно, он как ребенок, чья мама ушла по делам и оставила его на пару минут. Такой же беспомощный.

Я вздыхаю и достаю из рюкзака бутылку воды. Она хранилась там в целях не дать Нику проглотить таблетки раньше времени, ведь такое случилось пару месяцев назад, после чего мне поручили следить за ним. Я не нашел ничего лучше, как прятать бутылку и держать напарника при себе. Будто мы и не напарники вовсе, а опекун и опекаемый.

- Да, точно, - отдаю ему воду и снова поворачиваюсь в другую сторону.

К сожалению, шорох от упаковки кислых мармеладок слышен донельзя отчётливо. Легко представить Ника, вскрывающего ее дрожащими пальцами и кладущего в рот, при этом поднося к сухим губам бутылку. Мое воображение когда-нибудь меня и убьет.

- Ты как?

- Получше, - глухо отзывается Ник. - А ты?

- В порядке. Поиграем в слова?

Каждый раз, когда ему плохо, я пытаюсь его отвлечь любыми способами, и детские игры не исключение. Сразу скажу, в гляделках Нику нет равных... Предполагаю, из-за постоянного сидения за компьютером, а может, у всех носящих очки имеется данная способность.

- Алфавит*, - начинает он.

- Транспозиция.

На пару секунд мой напарник задумывается.

- Ящик.

- Антиципация, - задумчиво говорю я, заслуживая недовольный взгляд Никеля. - Что?

- У меня складывается впечатление, что ты предложил эту игру, потому что хочешь похвастаться своим словарным запасом.

- Извини, но завидовать все же плохо. Тебе на "Я".

- Снова. Ячество.

Ник, похоже, уловил суть и отвлекся от своих переживаний, на что и было рассчитано. Он отложил пачку червячков на сиденье рядом с собой, умиротворенно прикрыл глаза и зевнул.

Нет, поспать успеешь в самолёте.

- Онтогенез.

- З-завались, - полусонно бормочет Никель.

- Глаголы не в счёт, - усмехаюсь я. Так и быть, мы ничего не потеряем от тридцатиминутного сна моего напарника перед посадкой. - У тебя есть полчаса.

В ответ Ник вяло кивает. Его дыхание постепенно выравнивается, черты уставшего лица разглаживаются, и он опять похож на молодого перспективного пар-ня с благополучным, светлым будущим, однако... Не стоит забывать, что никакого будущего у него нет. Рано или поздно его настигнет смерть от пули, взрыва или чего-то похуже. Он никогда не рассказывал, как попал в ICCS, но и я никогда не спрашивал. Это всегда казалось чем-то запретным, чересчур личным для нас обоих, поэтому Ник находится в таком же неведении о моем прошлом, как и я об его, что создаёт иллюзию дистанции и, соответственно, безопасности.

"Он мне никто," - повторяя это каждый день, забываешь, что уже успел привязаться. Раньше я пытался искать аргументы против, но лишь потратил время зря.

Да, если Никель вдруг умрет, мое сердце не перестанет биться. Единственное, что изменится в мире - на старом кладбище появится ещё одна никому не нужная могила. Ещё один покосившийся забор, ещё одно изуродованное надгробие, ещё одна причина для меня выполнять задания быстрее, чтобы успеть зайти туда и вспомнить, как звали моего напарника. На его место куратор обязательно найдет нового. Жизнь продолжится в любом случае, пусть и не для всех.

К чему вообще думать об этом, если Ник знал, на что соглашается? Он выглядит счастливым, спасая людей, и, в отличие от многих в штабе, не жалеет о своем выборе. По крайней мере, по нему так не сказать. И раз он рад умереть так, а после быть забытым, я должен уважать его решения и не лезть.

Тем более, я тоже добровольно пошел по этой дорожке.

- Посадка на рейс до Ланкастера объявляется открытой. Просьба всем пассажирам пройти к шестому выходу.

Жизни плевать на мысли и чувства людей, она неустанно идёт вперёд и никого не ждёт.

Примечание к части

*диалог происходит на английском языке

11. Слон и ладья (А)

Недоуменно верчу в руках цветок. Он будто неземной - черный, с обрамленными белым краями. Гвоздики обычно красные, и, хоть я и видела синий цвет, черный - весьма неожиданно. А вообще всего, что произошло сегодня ночью, я не могла ожидать. Сначала появление этого убийцы, который знает о моей слабости к гвоздикам, сон из-за нее же... Да и он, видимо, поменял замок на входной двери и положил мне новые ключи. Но зачем все это? Он знал что что-то случится? Увы, одни вопросы и ноль ответов. Едва ли я их получу.

От резкого всхрапа я вздрагиваю. Боже, Венди, ты когда-нибудь научишься спать тихо? Потому что я не выдержу долго, если буду просыпаться по ночам от хрюканий или подобного. Ой нет, не смей облокачиваться на меня, мне и так тесно! Как-никак, лететь в обычном самолете не особо комфортно, а учитывая эконом-класс... Мне пришлось сменить рейс и авиакомпанию на всякий случай, чтобы тот человек не последовал со мной и снова не подложил гвоздику. Кстати, а зачем ему потребовалось усыплять меня? Он не трогал меня, это я знаю точно. Разве что перенес на диван, чего я тоже не пойму. Очень странный тип.

Заворачиваю цветок в целофан, кладу его в сумку и разжимаю хватку на носу. Воздух спертый. Душно. Жарко. Сзади плачет ребенок. Лететь еще два часа. Чудесно. Вместо того, чтобы удобно устроиться в частном самолете, мне приходится терпеть это. Может, я неженка и тому подобное, но меня ужасно бесит то, что я поддалась тревожности и, надеясь избежать очередного преследования, села сюда. Может наушники и книга хоть как-то спасут ситуацию? Достаю их и включаю музыку на громкость, способную заглушить внешние звуки. Нет, читать так я не могу. Просто не вникаю в сюжет, отвлекаясь на мелодию. Придется потерпеть.

Вскоре проснулась Венди и начала сыпать на меня вопросами.

- А твой дом сильно изменился?

- Нет.

- В городе красиво? Холодно?

- Для каждого по-разному.

- Где я буду спать? Надеюсь, не в одной комнате с тобой. Еще не хватало, чтобы и на меня смотрели.

- Во второй гостиной на втором этаже. Можешь не волноваться - окна выходят на запад. Мои на восток.

- Супер. Нам будет весело, - заключает Венди, ее глаза задорно искрятся в свете утренних лучей.

- Да-да, будет. Но только если ты выполнишь все условия, которые я тебе сейчас скажу.

Она открывает заметки в телефоне.

- Не будить меня, если я не попрошу. Не устраивать всяких вечеринок в моем доме, если с кем-нибудь познакомишься. Не есть все, что попадет под руку, потому что я не собираюсь делать дополнительные расходы на тебя. Найдешь способ заработка - пожалуйста, покупай еду сама и делай что хочешь. Не трогать скрипку. Успеваешь?

Венди кивает.

- Постарайся не разрушить дом. И, особенно прошу, не включай музыку на всю мощность. У меня работа. Это все.

Она возмущенно фыркает (думаю, из-за последнего пункта) и убирает телефон в карман своего разноцветного худи. Одежды, кроме него, синих джинс и вчерашнего платья, она не брала - все же, ее приезд ко мне внеплановый, поэтому мне нужно будет одалживать ей свои вещи. Насчет них я не упомянула, потому что хотя бы к одежде сестра относится бережно. Вендетта - ходячая катастрофа, способная разрушить все на своем пути. Я удивлена, что она сама приехала в аэропорт с собранным чемоданом. Надо же, хоть чему-то учится.

Остаток полета прошел незаметно, и мы быстро добрались до дома на такси.

- В этом месте вообще живут? - вскидывает бровь моя спутница, оглядывая деревянный фасад. Я ничего не отвечаю, только пожимаю плечами и, повернув ключ, открываю дверь. Уже успела замерзнуть, поэтому побыстрее заталкиваю сестру в дом.

- Как грубо. Ты поступаешь так со всеми гостями?

- У меня нет гостей, - раздражённо замечаю я, вешая верхнюю одежду на крючки.

Венди пожимает плечами и снимает обувь.

- А как же тот идиот? Или ты его за человека не считаешь?

- Его тут никто не ждёт, с чего бы мне быть гостеприимной? Или ты хочешь, чтобы я держала дверь нараспашку с табличкой "Добро пожаловать"?

- А Дейв? - в ее голосе звучит злорадная торжественность, пока она по-хозяйски рассматривает свое временное пристанище. Вот черт, знает, на что надавить.

- Ты не гость, ты паразит, в отличие от него.

Она обиженно поджимает губы, однако актер из моей сестры неудачный: получается настолько наигранно, что вместо вины я испытываю желание хорошенько треснуть ее по голове. Ее тактика давления на жалость срабатывала исключительно на отце, никогда не на нас с мамой. Мелкая горе-манипуляторша.

- Холодно, - поеживается Венди, проходя вдоль кухни. - И мрачно.

- Будешь жаловаться, выставлю за дверь. В лесу уж точно теплее и светлее.

- Намек ясен.

Несмотря на сказанное, я разжигаю камин и жестом приглашаю Венди сесть в кресло напротив меня. Она с радостью это делает и вроде как поубавляет свой пыл. Наверное, тоже устала с дороги.

- Плед нужен? - заметив, что она потирает непривычно бледные ладони, спрашиваю я.

- Нет.

Венди откидывается назад, принимая расслабленную позу, и зачарованно смотрит на скачущие в камине языки пламени. Она сама чем-то похожа на огонь - полагаю, яркими волосами и взрывным характером. Придется постараться, чтобы пережить этот месяц с ней.

Но есть ли у меня месяц, прежде чем я получу по заслугам, или счет перешёл на дни?

А может, на часы?

Если все действительно обстоит именно так, то я потратила целых два часа на полудрему в кресле. В каком-то смысле это своего рода свобода, которой у меня не будет после задержки, однако я не уверена, что хочу запомнить ее возможностью выспаться.

Я хочу насладиться жизнью по полной. Вместе с Венди мое желание куда легче осуществить, чем без нее.

- Мне приснилось, что я подружилась с призраком, - бормочет сестра, спросонья протирая глаза. - Они водятся здесь?

Я усмехаюсь и мотаю головой.

- Увы. Мы тут совершенно одни, не считая зверей.

- Ну... Теоретически, ты права. Но не фактически.

- Можем проверить в полночь.

- Я подумаю, - Венди потягивается и бодро поднимается с места. - Давай перекусим, а потом прогуляемся? Покажешь мне свои королевские владения. А я зао-дно поймаю того придурка, и дело в шляпе. Шатается, небось, по лесу, не подозревая, что я иду по его душу.

- Какая ты грозная.

- А то!

- Ладно, я сделаю нам по шаурме. Иди пока наверх, вещи разбери. Первая комната справа от лестницы.

Она оживлённо хватает громоздкую сумку и вихрем проносится по дому к лестнице, скрываясь наверху. Чудо, что она ничего не подвернула и нигде не упала, как обычно это бывало в детстве, когда каждое ее действие сопровождалось то синяком, то переломом, то сотрясением. Намучился же мой папа... Надеюсь, Фреду с ней легче. Прислушиваясь с надеждой не услышать сверху грохот, иду на кухню и достаю нужные ингредиенты, раскладываю их и мою. К тому времени, как я начала их нарезать, Венди съехала по узорчатым перилам лестницы вниз и очутилась за барной стойкой. Я почти уверена, что она запихала вещи в шкаф, даже не свернув их по-человечески, а сумку бросила на кровать, лишь бы поскорее сбежать от негостеприимного одиночества дома в мое общество.

- Ты настолько боишься призраков, что не захотела тратить лишние минуты на складывание одежды?

- Ты прямо как папа, - Венди закатывает глаза. - Сложи одежду, сделай то, сделай это... И я не боюсь каких-то сранных привидений!

Короткий смешок и стук ножа по кухонной доске.

- Тогда что заставило тебя так торопиться? Неужто тот придурок, которого ты упоминала? Трусишь остаться с ним наедине и сразиться в судьбоносном бою за право на приватность?

- Ты можешь убрать из своего лексикона такие сравнения? Они несерьезны!

Звук подсолнечного масла, разлившегося на сковороде, напоминает шум хлынувшего в самый разгар жары летнего ливня.

- Каков собеседник, таков и лексикон, - я пожимаю плечами. - Послушай, если будешь меня отвлекать, то получишь уголь вместо шаурмы. Иди... напиши Фреду. Наверняка он хочет знать, как прошел полет и добралась ли ты.

- Черт, я же обещала позвонить Кристи... Спасибо, что напомнила!

Как только она, схватив телефон, отошла в гостиную, раздались длинные гудки, а затем их сменил приятный женский голос. Кажется, я слышала его на банкете - он принадлежал той брюнетке, сидевшей рядом с Венди. Что ж, значит друзья для моей сестры важнее партнёра.

Бесполезная, однако, информация.

Венди вернулась до того, как ее обед остыл, но по моим подсчетам это должно было случиться очень скоро. Не знаю, на что она рассчитывала, когда летела ко мне, однако я попробую использовать это время, чтобы наладить наши отношения. В последние годы мы стали реже общаться, хотя, если точнее, это я практически не слушала ее, когда мы говорили по звонку. Может, она уже рассказывала про Кристи, а я пропустила все мимо, изредка поддакивая и притворяясь внимательным собеседником.

"Горе-сестра"

Гадкое чувство вины.

Пользуешься случаем и даёшь свое внимание только потому, что можешь больше никогда ее не увидеть. А как же подумать о ее чувствах? Нет? Венди не глупая - она поймет, что с тобой что-то произошло, и всю жизнь будет терзаться: что именно? Так поступают хорошие люди, верно, Айлис?

Значит, я не хороший человек. Да и после того, что я сделала, никогда им не стану. И в чем смысл терзаться?

Плохие люди не думают так много о плохих вещах, которые они совершили. Может, это шанс сохранить хоть каплю достоинства? Доказать себе, что в тебе есть что-то хорошее?

Я подумаю об этом позже. В какую-нибудь из бессонных ночей, когда Венди будет в другой комнате, и я останусь наедине со своими мыслями и переживаниями. Не хочу, чтобы она запомнила последние дни со мной одинокими из-за моей слабости перед собой же. Работу, конечно, не отменить - нужно зарабатывать на жизнь, однако я в силах отдать Венди все свое свободное время.

А поэтому:

- У меня есть шахматы.

***

Вроде, за неделю я привыкла к жизни с сестрой, как и она со мной. Надо отдать ей должное - правила Венди соблюдает на ура, и мне правда весело с ней. Во время моей работы дистанционно Венди уединяется у себя и читает, либо переписывается со своими друзьями. Ей повезло, ведь у нее как раз был отпуск и она может с чистой душой ничего не делать, в отличие от меня. Я не жалуюсь - сама берусь за новые проекты, хотя могла бы взять отдых на несколько дней. Хотя... вряд ли, потому что другого способа заработка у меня нет. Ладно, работа приносит мне меньше удовольствия, чем сидеть вечером на диване и играть с сестрой в шахматы. Венди с детства почему-то зацепила эта игра, и, признаться, я уступаю ей во многих партиях. Я в шутку предложила сестре уволиться с работы и попробовать стать гроссмейстером - мол, так мы воплотим Бет Хармон* в реальную жизнь. После этого она ещё несколько часов важничала и хвасталась, что мне до нее далеко.

Сегодня 20-е число. На улице пасмурный ноябрьский день, моросит дождь. Мы с Венди ведем очередную партию, в которой у меня есть очень немаленький шанс одержать победу - я загнала вражеского слона и ладью в угол - но ее прерывает внезапно раздавшийся дверной звонок. Раздраженно вздохнув, я подхожу к входной двери и смотрю в глазок.

Там стоит мужчина в коричневой униформе, похожей на полицейскую, и держит удостоверение какого-то агенства. Плохи мои дела. Дрожащими руками поворачиваю ручку и открываю дверь, оказываясь лицом к лицу с тем, отчего столь долго убегала.

Последние остатки надежды уничтожают холодные слова.

- Айлис Хантер, вы обвиняетесь в убийстве агента ICCS, выставленном как удушение от дыма. Вам следует подчиниться и без пререканий поехать в участок, где мы более тщательно выясним вашу причастность - или непричастность - к этому инциеденту, - произносит мужчина, но я почти не слышу ничего, кроме биения своего сердца, готового выпрыгнуть из груди.

- Что произошло?..

Сзади меня стоит сестра, но я не в силах рассказать ей об этом. Единственное, что успеваю сказать:

- Ключи от дома лежат на антресоли. Деньги в сейфе за футляром скрипки - пароль знаешь.

И поспешно иду к ожидающей меня неприветливой машине.

Когда мы выехали, женщина в той же форме цвета мокрой земли сказала, что они не раскрывали всего и сказали Венди, что я помогаю им найти преступника, просто это очень срочно и они не могут ждать ни минуты. Забавно, ведь я и есть преступница. Я убила человека. Задушила его при пожаре, чтобы забрать единственный оставшийся респиратор. И, какая удача не обычного человека, а какого-то важного агента. Просто прекрасно.

Чтобы отвлечься от мыслей о предстоящих пытках, усиленно вглядываюсь в затемненное окно. Большинство листьев уже опали, и улицы не выглядят такими яркими, как раньше. На небе сгустились черные тучи, ненадолго прекратившийся дождь вот-вот снова польет. Кирпичные дома уже не находят отклика в душе, выглядят уныло и грозно, и будто презрительно наблюдают за мной через окна. На улице - ни души. На дороге - ни машины. Все будто вымерли за один день - вчера мы с Венди ездили в центр прогуляться, и тогда людей было много, очень много. А сегодня... Даже в окнах никого. Жутко. Я потираю плечи, в надежде избавиться от мурашек, внезапно покрывших мою кожу - то ли от холода, то ли от неприятного ощущения, которое я никогда раньше не испытывала. Это называется "страхом", да? Кажется.

Когда кажется, креститься надо.

Клонит в сон. Странно. Я никогда так много не спала, как в последнюю неделю. В день максимум восемь часов, а сейчас двенадцать... Нет, спать нельзя. Разум должен оставаться трезвым. Спросонья я ничего не соображаю, а сюсюкаться со мной точно не будут. Держу веки и стараюсь отвлечься. В машине, помимо меня, еще два человека - мужчина и женщина лет тридцатипяти в одинаковых костюмах. Вижу, у второй длинные черные волосы, выглядывающие из-под капюшона. Она миниатюрная и очень маленького роста, и в другой ситуации я бы ни за что не поверила бы, что она шпионка или что-то подобное. Из-за того, что я нахожусь на заднем сидении, мне не удается более тщательно разглядеть ее.

- Поспи лучше, - стальным голосом говорит женщина, словно чувствует, что я на нее смотрю. Стыдно.

Ну, если уж по ее мнению спать будет хорошим решением, то тогда нет смысла сопротивляться. Отворачиваюсь от окна и, положив голову на ладонь, закрываю глаза. Тяжелые капли барабанят по темной крыше машины. Слышу рычание раскатов грома, после чего все на секунду озаряется и вновь гаснет.

Теперь слон и ладья, в отличие от меня, свободны.

А мне остаётся только бояться.

Примечание к части

*Бет Хармон - героиня романа Уолтера Тевиса "Ход королевы"

12. Черри (А)

- Открывай глаза, спящая красавица.

Руки скованы и онемели. Не чувствую ног. Во рту - пустыня. Голова кругом, и мне не сразу удается вспомнить, что к чему. Глаза я кое-как открываю, но они туго завязаны черной повязкой и не видно абсолютно ничего. Ерзаю на металлическом стуле, мечтая согреться. Похоже, меня и к нему привязали. О нет.

- Воды...

Единственное, что я могу выдавить из себя.

- Воды? Ах, какая жалость, ты же не можешь встать и взять ее... Ладно, у меня сегодня хорошее настроение.

Я слышу шаги, и через пару минут человек возвращается.

- Открой рот.

Послушно делаю, что велит голос и судорожно глотаю прохладную жидкость. Она кажется очень вкусной, но я виню в этом только ужасную жажду. Сколько я проспала?

Человек убирает стакан или бутылку и, судя по звуку шагов, садится в кресло напротив. Допрос. Точно. В горле все снова пересыхает. Я нервно сглатываю, надеясь вернуть себе самообладание, но все бесполезно. Справа, еще сильнее нагнетая, тикают часы. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

- Может, начнем, или ты предпочитаешь молчать до конца своих дней? - безэмоционально спрашивает голос.

- Да, начнем, - стараюсь сделать так, чтобы я звучала уверенно, но сомневаюсь, что получается.

- Ну, сначала обычные данные о себе. Фамилия, имя, адрес, работа, родители и тому подобное.

После того, как я заканчиваю, человек напротив начинает развязывать повязку.

- Спасибо, - хриплю я.

- Не за что. И, чтобы ты не задавала лишних вопросов, - здесь допросы проводятся не так, как вы, народ, привыкли. Это подполье, и тут с вами нянчиться не будут.

Положив повязку на стол, высокая девушка примерно моего возраста, - не знаю, с чего я так решила, ведь глубокие морщины делают ее гораздо старше, - повернулась ко мне. Она мне не нравится. Чувствую, что я ей тоже. Ее густые, каштановые с отливом в красный волосы заплетены в высокий конский хвост, а большие карие глаза внимательно изучают меня. А я беспомощно сижу на ужасно неудобном стуле, какие я видела только в фильмах с психиатрическими лечебницами, и по-глупому дёргаю связанными руками. Ситуация е очень, мягко говоря.

Да что там не очень. Мне просто хочется умереть и не знать, что будет дальше.

- Все мы не без греха... Но я с трудом могла бы поверить человеку, который сказал бы мне, что ты виновна в смерти нашего лучшего агента, - ее прокуренный голос заполняет эту полупустую комнату. Здесь есть только стул, стол, к которому приставлено кресло, торшер и черная дверь позади второго. Без понятия, куда она ведет, да и к черту мне это знание. Стены бетонные и прочные с виду, наверное, чтобы при стрельбе с ними ничего не случилось. Пол из такого же материала. Но девушке не холодно, в отличие от меня - что логично, ведь на мне тонкая футболка и домашние леггинсы - верхнюю одежду с меня, судя по-всему, сняли - а не теплый твидовый костюм.

- Но к сожалению, твои дела обстоят серьезно, и я намерена вытащить из тебя все подробности, чего бы мне или тебе это ни стоило. Увы, такова моя работа.

Ее выражение лица становится суровым. Поправляя бордового цвета пиджак, она продолжает:

- Расскажи мне все, что случилось тогда, и, может быть, я облегчу твое будущее.

Ложь. Она не облегчит мою судьбу ни на грамм, потому что она не более, чем пешка. Это лишь манипуляция для того, чтобы заставить меня говорить. Все, что происходит... Вызывает острую боль в животе. Я не хочу вляпываться в очередные зыбучие пески. Мне своих хватало.

Ну-ну. Не помнишь, кто-то жаловался на скуку, Айлис?

- Я не душила его. Я, мать вашу, не делала этого. Как я могу убить здорового мужчину, да еще и какого-то агента? У меня нет суперсилы... Ты можешь меня понять, ты же тоже девушка.

- В моей работе нет гендера. А ты наглая врунья. Я даю тебе второй шанс, - ее карие глаза недобро блестят.

- Я не убивала человека, - произношу предельно четко и уверенно, как будто и правда потом не заявилась к Дейву в слезах.

- Ты пожалеешь о своей лжи, Айлис. Она дорого тебе обойдется. Может, не сейчас, но потом - точно.

Она показывает запись с камеры на большом экране. Там предельно четко видно, как жизнь ускользает из тела мужчины, пока я душу его. Все детали.

По мере того, как запись шла, она подходила ближе. Чувствуя опасность, я, непонятно где найдя силы, вскакиваю на ноги вместе со стулом. Внезапно она достает из кармана пиджака деревянный бумеранг, заточенный на концах. Взмахом ее руки оружие пролетает через всю комнату и красиво описывает дугу в воздухе, прежде чем возвращается к ней с убийственной точностью, чуть не вонзившись в мою голову. Я вздрагиваю.

- Ещё успеешь научиться. Сядь, - рявкает она, и я слушаюсь под безмолвной угрозой расправы. - Я не считаю тебя глупой, поэтому скажу сразу: мне все равно на свет, но выключу его потому, что в темноте преступникам страшнее, а так их легче допросить. Надеюсь, ты поняла, к чему я.

Быстрым движением она бросает бумеранг в выключатель. Он попадает точно в цель, и комната погружается в сумрак, едва освещенный тусклой полоской света под дверью и время от времени моргающим морзянкой торшером. Ни единого слова я, конечно, разобрать не могу, но мой разум уверен в том, что торшер пытается говорить со мной.

Нервно сглатываю. Опять.

- Мне не нравится в темноте - лепечу я, чувствуя, как в груди закипает гнев. Сжимаю губы и морщусь от своего поведения, но это один из вынужденных случаев унижения...

Ладно, это действительно наивно и глупо.

- Оставь это, Хантер. Ты прекрасно знаешь, что твои сопли только ухудшат твое положение.

Она подходит еще ближе, и ее тень вырисовывается на фоне стены, когда она возвышается надо мной. Вот бы освободиться и как следует ударить ее, а затем сбежать и забыть это, как страшный сон.

- Смело было предполагать, что твои действия останутся безнаказанными, - грозно произносит она, и в ее глазах вспыхивает недобрый огонек. - Слушай сюда. У тебя есть три варианта. Первый: ты продолжаешь весь этот цирк и в конечном итоге я постараюсь, чтобы все вышло как нельзя хуже для тебя. Второй: ты рассказываешь мне всю правду о том, почему ты убила Кевина - вероятно, ты наемница - и тогда ты умрешь с чистым сердцем. И третий вариант: ты становишься частью организации.

Я до сих пор пребываю в своих мечтах о свободе, но мне мешают путы и угрозы пытками. Она могла бы легко вырубить меня и воспользоваться этим. А такой поворот событий еще ужаснее того, что происходит сейчас.

- Почему я умру во втором варианте, если оправдаюсь?

- Потому что на свободе есть вероятность того, что ты расскажешь про нас людям. Мы - секрет. О нас не знают, и большинства агентов как таковых не существует. Тени, бесшумно скользящие по миру ради его же блага, вот кем мы являемся. Станешь ли ты такой же, или смерть окажется для тебя лучше, чем пожертвование собственными принципами? Ты эгоистка, Хантер?

Она протягивает руку и бумерангом приподнимает мой подбородок. Вздрагиваю от прикосновения холодного деревянного предмета. Она пристально оглядывает меня своими кофейными глазами, которые особенно ярки в полумраке, а у меня пересыхает во рту.

- Твой план работает. Мне страшно, - честно признаюсь я.

В ответ она разражается смехом. Самым сухим и фальшивым из всех, что доводилось мне слышать.

- Ошибаешься. Тебе будет страшно потом, когда ты сделаешь выбор. Но пока? Хм... Мне скучно, понимаешь? После того, как я закончу с тобой, мне поручат новое задание, - ее голос понижается до шепота, будто она рассказывает что-то очень личное. - А я не горю желанием идти на верную смерть. Поэтому я не против задержаться с тобой. Развлеки меня, что ли? Я могу позволить это себе в последние часы своей жизни.

Она просит развлечь ее? Тогда меня помилуют или что?

Как я могу это сделать?

- Называй меня Черри. Это не мое имя, всего лишь псевдоним для таких, как ты.

Бумеранг все еще остается на моем подбородке, он вонзается глубже в мою кожу, ненавязчиво напоминая о боли, которую она может причинить в любой момент. Свободной рукой Черри развязывает мои руки, и я, обнаружив, что они затекли, пытаюсь вернуть им способность двигаться.

- Прости, но сейчас у меня дефицит фантазий. Если только рассказать что-то из своей жизни, - в собственном голосе слышится скромная надежда.

- Нашлась. Словно какая-то трогательная история главного героя откликнется злодею, и настанет мир. Какая ты наивная... - она насмешливо фыркает, не убирая оружие. - Что ж, дерзай. Если это единственное, что ты можешь мне предложить.

- У меня был друг родом из Канады. Его все сторонились и называли чужаком, а я жалела этого мальчика... И у него была сестра-двойняшка.

Начало не очень уверенное, но делать нечего. Черри слишком сурово выглядит для фанатки подобных сентиментальных историй.

Наверное, потому что она уже считает тебя глупой?

- Но он писал стихи. Я до сих пор помню строчку из одного:

Луна, солнце, день, ночь, Все разом уносится прочь. И горе, и счастье - давно Решил жеребий. Когда-то от тебя останется Лишь пепел.

Меня накрывает волна воспоминаний. Слеза скатывается по щеке, затем вторая, третья, четвертая - и я забываю о том, где нахожусь, кто сидит рядом со мной и что меня ждёт дальше. Есть только библиотека в Эшленде, я и Джим. Он читал мне строчки из своих творений и объяснял их значение. Большинство было посвящено мне. Он говорил, что скоро выпустит свою книгу под псевдонимом, который знала на тот момент только я. Видимо, он так и не выпустил ее.

Иногда мечтам просто не суждено сбыться.

Черри делает вид, что остается равнодушной, но, кажется, это не так. В ее больших глазах мелькает раздражение и нечто, похожее на понимание.

- Продолжай, - терпеливо, с едва слышной ноткой интереса, приказывает она. - И хватит реветь.

- Потом... Он переехал назад в Канаду, но обещал вернуться. Я так и не дождалась ни его книги, ни его самого. Я не знаю ничего о нем. Может, он даже мертв, как его сестра. Она упала с горную речку, когда им было по тринадцать.

Уголки ее губ дергаются, и она убирает бумеранг с моего подбородка.

- Айлис... Хантер?

Я киваю, выдавливая из себя измученную улыбку. Сама не знаю зачем.

Черри отходит к столу, но, прежде чем положить на него оружие, с необычной заботой бросает взгляд на меня.

- Ты приняла решение? - ее резкий голос создает контраст с мягким выражением лица, из-за чего я не могу до конца разобраться в ее настроении. Злится ли она, или, может, понимает меня? Остается только догадываться и изо всех сил стараться угодить, на всякий случай. - Впрочем, зачем я тебя обманываю. Врать друзьям нехорошо... Скорее всего тебя сдадут властям. Ну, я так думаю.

- Нет! - вскрикиваю я от разочарования.

На самом деле, это - самое честное и правильное решение. Почему же я так реагирую? Что со мной творится?

Друзьям?.. Почему она это сказала?

- Это зависит не от меня. Мне жаль тебя, правда. Постарайся оправдаться. Мы вряд ли встретимся когда-нибудь еще, но знай, что если бы мы встретились при других обстоятельствах, то, я думаю, могли бы и вправду поладить. Не только на словах, - она говорит это с невыносимой тоской, словно прощается с кем-то очень дорогим. - Мне жаль, что я должна делать это.

Такой резкий переход от жестокости к обреченности выбивает из колеи.

Пошарившись в кармане, она вынимает оттуда - очевидно, что ни прознали о всех моих уязвимых местах - черную гвоздику. Я зажимаю нос руками, но не без сочувствия во глазах Черри с легкостью убирает их и снова связывает сзади. Наклонившись, она заправляет гвоздику мне за волосы. Я начинаю трясти головой, желая скинуть цветок, но его действие влияет на меня незамедлительно - тело немеет, а веки начинают слипаться. Сознание уже почти покидает меня, а ее тень все продолжает стоять в темной комнате, словно мечтая остаться навсегда.

13. Первый завтрак (Р)

Я не планировал, чтобы все прошло так. Оказывается, именно она убила Кевина. Задушила его, чтобы выжить при пожаре. Это кажется невозможным, но записи говорят обратное. Если бы мне поручили допросить ее, я бы сделал все, лишь бы не случилось того, что случилось. И что бы ни говорила Кернел - ее заберут в агенство, я знаю. Это самый худший исход.

- Утро, - бужу я, входя в кабинет.

Она медленно просыпается и дергает руками, проверяя, связаны они или нет. Я развязал их еще вчера, - как и переодел в белую длинную рубашку - но от стула отвзывать не решился - мало ли, упадет во сне. Выглядит она неважно - волосы растрепаны, под глазами синяки, лицо опухло. Надо привести ее в порядок, прежде чем предложить некоторую сделку.

- Ты?... А где Черри?... - ее глаза широко распахиваются при виде меня. - Почему ты? Я ничего не понимаю...

- Скоро поймешь. Все в порядке, Кернел - это настоящее имя "Черри" - нет. Капучино? Латте? Эспрессо?

Говорить о том, что все в порядке, ей - почти бездушно.

- Латте, - осипшим голосом отвечает Лисси.

- Завтрак?

Кивок.

- Принесут через десять минут, - сообщаю я и сажусь в кожаное кресло напротив нее.

- И что вы теперь сделаете? Сдадите меня властям, да?

- Зачем? Никому это не выгодно.

Она недоверчиво щурит глаза.

- Но Черри же говорила... А что вам выгодно?

- Ну, раз ты спросила... Всем выгодно, чтобы ты осталась здесь, в штабе. Это поможет мне, да и многим другим агентам, в миссиях, и ты знаешь почему. В этом случае я никуда не сообщу о твоем преступлении, и твои родные тоже о нем не узнают, - константирую я, допивая черный кофе.

- С чего это я могу вам помочь? Я не киллер по найму. Я ничего не умею. И я терпеть не могу всех, кто находиться здесь. Ну, кроме Черри...

- Научишься. Помни правило, Айлис - не обманывать, в том числе себя. Ты владеешь оружием - я лично видел, ты знакома с устройством преступного мира, у тебя отличное здоровье и сила, да и удар поставлен. Плюс, не буду врать, я хочу держать тебя при себе. Но все сводиться к тому, что ты имела дело с чем-то незаконным. С чем?

- Там ничего особенного, - отстраненно произносит она, явно без охоты рассказывать о своем прошлом кому-то вроде меня.

- Ничего особенного в том, что там ты научилась стрелять из пистолетов?

- Откуда ты знаешь?

- Я знаю о тебе все, Айлис, а то, что не знаю, спрашиваю у тебя. Ты не ответила на мой вопрос.

- Ладно. Но это ничего не меняет. Я ненавижу тебя, - огрызается она, но все же начинает рассказывать. - В старших классах меня доставали. Я не знаю за что, каждый раз находили новую причину для насмешек. Это продолжалось месяцев пять.

- Продолжай.

Я внимательно слушаю, но как же мне хочется найти тех идиотов и четвертовать.

Так. Нужно держать себя в руках.

- Мне надоело терпеть это, и я, ища секции по борьбе и тому подобному, случайно нашла какую-то молодежную секту. Ничего противозаконного мы не делали, лишь изучали теорию... - она прерывается, собираясь с мыслями. - Мне было пятнадцать - о здравом смысле и речи быть не могло. Я пришла по адресу, который отправили на мой телефон, и пробыла в этой секте еще восемь месяцев - потом она распалась. О нас никто, кроме участников, не знал.

- То есть, всему ты научилась именно там?

- Да.

- А обидчики?

- Ну... если кратко, они в скором времени прекратили издевки. - сквозь зубы произносит она.

Этого недостаточно. Ничего никогда не бывает достаточно в нашей профессии. К тому же, вряд ли она еще умеет это все. Придется долго обучаться... Но она справится.

Да, конечно она справится.

Иначе ее ждёт смерть.

- Завтрак, - в комнату с подносом входит Ник. - Тарелку на стол?

- Да.

- Никель?! Ты что, с ним работаешь?! У меня нет слов, чтобы... - Айлис делает паузу, а затем повышает голос. - Я ничего не понимаю!

Ее глаза готовы вылезти из орбит, и мой коллега выглядит не лучше. Он поспешно кладет содержимое подноса на стол и выходит из комнаты, закрыв дверь.

- Не хочешь объяснить, что тут, черт возьми, происходит?

- Нет, не сейчас. Ешь, - отвечаю я.

- Я заслуживаю того, чтобы знать, придурок. Говори.

- Я все сказал. Завтракай.

Она раздраженно вздыхает и принимается за овсянку. Даже усталость и злость на ее лице неспособны затмить красоту янтарных глаз и вьющихся золотых волос. И теперь это все будет рядом еще долгое время. Она забудет о Дейве и остальном мире. Буду только я. Эта мысль заставляет улыбнуться, и Лис в замешательстве поглядывает на меня. Теперь ты видишь, что делаешь? До тебя я никогда не улыбался.

И лучше бы это продолжалось. Я становлюсь непригодным для работы, а быть непригодным можно только в гробу.

- Я доела. Твоя очередь рассказывать.

- Я не расскажу все сразу, имей ввиду. Нет на это времени, - пожимаю плечами.

- Да расскажи уже хоть что-нибудь! Я тебе, мать твою, не игрушка, и подстраиваться под твои странности не собираюсь. Идиот, - выплёвывает слова Айлис.

Она такая милая, когда злится.

Заткнись.

- Ну-ну, ни к чему горячиться. Но раз уж ты так настойчиво просишь, то, так и быть, расскажу, - усмехаюсь, но быстро продолжаю. - Мы с Ником работаем на независимый сектор по борьбе с преступностью, если кратко, то ICCS. Слышала про шпионов? Мы что-то типо того. Тоже выполняем секретные миссии, обламываем сделки, которые могут навредить мирным жителям, ловим преступников. Можешь называть нас полицейскими.

- Нет, вы не полицейские. Я привыкла называть вещи своими именами. Вы агенты, безжалостные и лишенные чувств, - хмурится она.

- Как хочешь, не имеет значения. В лю-бом случае, я не какой-то злодей, угрожающий людям. Скорее наоборот. И Ник тоже.

- Это понятно. Но зачем ты установил слежку за мной? До того, как я убила. Объяснись.

Она настойчивая, даже очень. Это хорошо. В будущем настойчивость пригодится для некоторых заданий.

- Мы следим за всеми людьми в этом городе. Ты была подозреваемой в убийстве мистера Томпсона. Камеры были в домах у всех, кто был хоть как-то с ним связан.

Лис хмурится, пытаясь переварить полученную информацию. Думаю, узнать о смерти того, с кем ты был знаком, в любом случае нелегко. Именно так происходит у обычных людей. Агенты давно смирились с потерями.

- Вау, это все объясняет. Тогда какого дьявола ты пользовался моими слабостями, убивал людей у моего дома и усыплял меня? Я тебя ненавижу.

- Да понял я, понял. Оправдываться не собираюсь. У меня были и есть свои причины делать так. Как минимум, чтобы защитить тебя, но об этом ты узнаешь как-нибудь в другой раз. Хватит разговоров, - встаю и отвязываю ее от стула. - За мной.

14. Копия (А)

Моя жизнь меняется так стремительно, что кружится голова. Словно в один день я перестала быть собой, и в отражении в зеркале стоит не Айлис Хантер, а кто-то другой. Точно не я. От этого так горько, но мне нельзя давать волю чувствам. Я все ухудшу, если позволю им взять надо мной верх.

Умываюсь и быстро принимаю душ, как мне сказали. Переодеваюсь в чистую белую рубашку с галстуком - такое я носила в школе - и широкие черные джинсы. Они не совсем подходят по моей фигуре и мне остается только надеяться, что они не спадут. Перед тем как уйти, бросаю заключительный взгляд в зеркало. Вроде лицо никак не изменилось, да и тело тоже, но это не я. Странно видеть себя в подобной одежде. В реальной жизни я такое не одеваю, мне не нравится. Но сейчас... выглядит даже неплохо.

Пожимаю плечами и разворачиваюсь к выходу. Эта комната очень неприятная - белая плитка на стенах и полу выглядит слишком стерильно, такого же цвета раковина, туалет и душ будто сливаются с ней, и возникает ощущение, что все это - игра воображения. Единственное цветное пятно - зеркало, отражающее меня. Как только я покину это место, оно тоже потеряет окраску и сольется с интерьером, как хамелеон. Жуть.

Поспешно выхожу из ванной и закрываю дверь. Не хочу, чтобы оттуда вылез монстр-хамелеон.

- И полчаса не прошло. Так быстро? - раздается саркастичный голос.

- Что так удивляешься, придурок? Эта комната ужасна. Там нет охоты находиться.

Либо он не понимает этого, либо специально выводит на эмоции. Я склоняюсь ко второму варианту.

- Надо отучить тебя называть меня придурком, - задумчиво произносит он, облокотившись о дверной косяк напротив ме-ня.

- Я даже твоего имени не знаю.

- А хочешь?

- Допустим, - меня так раздражают все эти загадки, которые он не торопится раскрывать.

- Рэй.

Подхожу ближе к большому столу у стены. Наверное, его рабочее место. На нем лежит огромное количество папок с разными документами, какие-то отдельные листы, исписанные азбукой Морзе, и даже пара пистолетов. Почему это никто не убирает?

"Нет времени," - отвечаю сама себе.

- Ничего не трогай своими неаккуратными ручками, Лисси.

Не вовремя. У меня в кармане уже лежит маленький украденный пистолет, на всякий случай.

- Надо отучить тебя называть меня Лисси. Однако мое имя ты знаешь, - огрызаюсь я.

И как обычно, он не обращает на мой выпад никакого внимания.

- Прости, что так грязно. Это стол Ника. Мой сзади тебя.

Поворачиваю голову назад. Действительно, там еще одно рабочее место, куда чище предыдущего. Оба стола сделаны из черного дерева, как и два одинаковых шкафа с двух сторон комнаты. Но как по-разному они убраны! Если на стороне Ника был сильный беспорядок, то на стороне Рэя сияла чистота, как-будто он только пару минут назад протирал деревянную поверхность. На столе ничего не лежит. Ну, так совсем неинтересно.

- Наскучило? Вот и отлично. Пошли, - он хватает меня за руку и выводит за новую дверь. Всего в этой разделенной на две части комнате без окон я насчитала пять выходов - в две спальни, в комнату допроса, в ванную и эту. Куда она ведет? В такие же комнаты? Или, может, в зал, где все собираются? Меня, если честно, разрывает от любопытства, хотя раньше мне было несвойственно такое... Все, надо отключить мозг и перестать думать о том, что было раньше. Это сильно мешает.

Рэй ведет меня по длинному коридору, тускло освещенному редкими лампами на сером потолке. Здесь гуляет сквозняк, - странно, откуда он тут, раз окон нет - и я сжимаю челюсть, чтобы она предательски не стучала. Одна я бы точно не ходила по таким местам. Ощущения от этого коридора не лучше, чем от ванной - бетонные стены в некоторых местах пострадали от пуль, и я чувствую, как по щеке скользит капля холодного пота. Мой проводник продолжает идти, и путь кажется бесконечным. Шаги эхом раздаются в пустом пространстве, нагоняя страха. Лучше вернуть мысли о прошлом, если выбирать меньшее из двух зол. Мне не нравится бояться. Ужасно не нравиться. Стараюсь держаться поближе к Рэю. Не знаю почему, но с ним я ощущаю защищенность. Нет, подальше это все. Мне следует его опасаться, а не наоборот.

Наконец мы достигаем железной двери, и он стучит. Нам открывает низкая - японка, судя по внешности - женщина зрелого возраста. Она жестом приглашает нас внутрь и закрывает дверь.

- Садитесь на диван. Можете брать печенье. Недавно купила в магазине, но оно мне не понравилось, - словно отработанно проговорила она. Они здесь все роботы?

- Спасибо, куратор.

- Спасибо, - выдавливаю я после того, как получаю локтем в ребро. Больно, гаденыш.

Эта комната куда симпатичнее, и она явно принадлежит только куратору. Пол отделан дорогим паркетом и обогревается, стены покрашены бежевой краской, и на них висят картины. Правда, окон тоже нет, но я бы все равно предпочла большую часть времени находиться в этом помещении. Диван я оценила - очень удобный, ткань приятная. Куратору повезло обосноваться тут.

- Айлис Хантер, не так ли? Меня зовут Хана. Правда, в штабе принято называть меня просто "куратор", но тебе пока что можно и по имени. Будем знакомы, - она протягивает мне руку для рукопожатия, и я с неохотой принимаю ее. Хана хоть и кажется приятной женщиной, но мне все же надо быть осторожной. Как я убедилась на своем горьком опыте, женщины мне не союзники. Пол для них не имеет разницы. От нее прямо веет авторитетом и властью, из-за чего мне страшно как-то неправильно подышать в ее сторону. Но, похоже, она настроена дружелюбно, и пока что мне нечего бояться.

- С фортуной у тебя беда... Но как ты умудрилась грохнуть одного из лучших агентов? Это же самый настоящий громила, - хмыкает куратор.

- На адреналине люди и не на такое способны. На кону была моя жизнь.

Звучит как оправдание. Впрочем, так оно и есть.

- Да и он отвлекся, - добавляю я, но никто уже не слушает. Хана уже переключила свое внимание на более интересного собеседника.

- Кхм, Льюис, а ты уверен, что она осилит хотя-бы тренировки? Выглядит хиленькой...

Льюис? Его разве не Рэй зовут? Но на самом деле, важно другое. Всмысле, я хиленькая? Ничего, что пару мгновений назад она спрашивала, как я убила человека?

- Более чем, куратор. Она на многое способна, если есть определенный стимул, - произносит он, косо поглядывая на меня.

Бесит, что они обсуждают меня в моем присутствии.

- Она точно является ценным объектом? - продолжает раскидываться вопросами Хана, параллельно бесстыдно разглядывая меня, словно я диковинная зверушка. У нее взгляд, пробирающий до костей. Морозный и неприятный.

- Точнее некуда. Я, по-моему, уже отправлял вам отчет, разве нет?

- Да.

- Вы посмотрели его? - не унимается Рэй.

- Да.

- И что вы скажете?

- Не слишком ли много неудобств принесет уязвимость к гвоздике? Это может здорово помешать, если враг прознает об этом, - делая глоток из расписной кружки, рассуждает куратор.

- Риск есть всегда. Но без него мы никогда не узнаем, что можем сделать.

- Верно, - наконец сдается Хана. - Можете идти. Информацию предоставлю позже.

Серьезно? Это все? И мне пришлось переть по этим коридорам только ради того, чтобы меня пообсуждали? Еще и печенье не успела поесть. Зашибись.

Высказываю свое возмущение этому засранцу, когда мы выходим и уже находимся на приличном расстоянии от комнаты, на что он только усмехается.

- Бедняжка Айлис, о ней сказали пару слов в ее присутствии... Какая жалость. Привыкай, ангел, здесь не будет рая. Это ад, и тебе еще предстоит познать суть моих слов.

- Я терпеть не могу, когда ты говоришь загадками. Избавляйся от этой привычки, - зло бросаю в ответ и сжимаю руки в кулаки, чтобы не врезать ему прямо сейчас.

- Тц-ц-ц, не рычи, ты же не сторожевая псина...- он кладет руку мне на голову и гладит, продолжая идти, чем вызывает еще большее негодование. - Или все-таки да? Команду "тихо" знаешь?

- А ты знаешь команду "отвали от меня"?

- Нет, я же не собачка... В отличие от некоторых, - он разводит руки в стороны, заставляя меня чувствовать себя последней дурой.

- Тогда не тяфкай, - что-то во мне начинает закипать, как вода в переполненном чайнике, и вот-вот выльется наружу.

- А ты не рычи.

- Иди... Вижу, ты далеко пойдешь, - успеваю одуматься я. Но, чувствую, больше не смогу контролировать грязь, так и желающую вылиться у меня изо рта. Мне может влететь за подобное, и тогда поминай, как звали. Однако что-то подсказывает, что со здравым смыслом я опоздала.

Ведь я уже некоторое время иду без него.

Резко оборачиваюсь и чуть не отскакиваю от неожиданности.

- Ты совсем с ума сошел так делать?! - вскрикиваю я, тут же зажимая себе рот. - Мерзкий, жалкий... Некомпетентный...

Встреча наших взглядов заставляет меня замолчать. Похоже, я его действительно разозлила, и в прищуренных кошачьих глазах видно осуждение вперемешку с презрением. Белая прядь выбилась вперед, и мне окончательно становится не по себе. Непредсказуемый психопат. Остается только надеяться, что он меня не прикончит.

Или не унизит настолько, чтобы мне захотелось избавиться от самой себя.

- И в чем же заключается моя некомпетентность? - почти обиженно спрашивает он, но кроме глаз его лицо остаётся отстраненным. - Так и быть, посчитаем это за риторический вопрос. Но если ты не хочешь последствий, то лучшим вариантом для тебя будут извинения. Улавливаешь?

- Я не собираюсь извиняться за то, что ты вывел меня из себя. Сам виноват, - вкладываю в свой взгляд как можно больше презрения.

Немое соревнование, кто кого больше презирает.

- Да ну? Как забавно.

Он отходит от меня в правую сторону и начинает сверлить глазами неизвестную точку в полу. Во всяком случае, я рада, что теперь вместо меня - эта точка. Особого удовольствия все эти взаимодействия не вызывают. По моим кратким наблюдениям, его взор либо пустой и отстраненный, либо наполнен чем-то сродни отвращению. Я не могу сказать, что хуже.

- Помни, что от меня зависит твоя судьба. Если я захочу, ты сдохнешь, и никто об этом не узнает.

Мне хочется возразить, что он не сможет убить меня, но я останавливаю свое рвение. Если я хочу нормально существовать, то самое худшее, что я могу делать - создавать самой себе проблемы с Рэем. А у меня пока очень хорошо это получается. Прямо идеально.

Облизываю сухие губы и продолжаю идти за ним по коридору. Вскоре мы доходим до двери в его "апартаменты", если это можно так назвать. Оказавшись внутри, замечаю Никеля, сгорбившегося за столом. Ну все, я выясню, как именно он взаимодействует со штабом. Обязательно.

- Почему ты находишься здесь с Рэем? - сразу спрашиваю я, скрещивая руки на груди. Пусть поймут, что я не шутка и терпеть не собираюсь.

- Рэем? Льюис, только не говори, что... Это моя работа, - не договорив вопроса к своему напарнику, отвечает мне он.

- Конкретнее.

- Милая моя, хватит требовать с нас ответы на все твои вопросы, - раздается сзади голос Рэя. - Мы все равно не расскажем того, что тебе нужно.

- Говори за себя, - стараюсь не язвить, но получается так себе.

Он лишь невесело улыбается.

- Я ответил достаточно. Ник - мой коллега и помощник в одном лице. Его функции схожи с моими. Это все, что я могу предложить в качестве ответа.

- Ясно. Хорошо. Вы хотите сказать, что держите меня здесь, угрожаете, и я не могу требовать объяснений? Что, мать вашу, здесь за кошмар происходит? Я хочу знать все. Кто такая куратор? Почему я нужна вам? Какая цель у вашей организации? Что за сомнительные способы психологических пыток используют ваши коллеги? Я жду. Отвечайте, - мое терпение разрывается, подобно тонкой нитке, и я вспоминаю компактном пистолете в кармане, который прихватила перед тем, как уйти к Хане. С ним появилось хоть что-то наподобие безопасности. Уверенности. Направляю оружие на Рэя, который недоуменно вскинул одну бровь. Привычка, судя по всему.

- Думаешь, что способна угрожать мне моим пистолетом?

Теперь он точно злится, что проглядел, как я стащила оружие, но мне отнюдь не страшно. Пистолет заряжен, судя по его весу, так что я, в случае чего, выстрелю. Я очень хорошо помню, как это делать. Еще крепче сжимаю предмет в руке и слегка надавливаю на курок.

- Приблизишься - выстрелю, - угрожаю я.

Жестом Рэй говорит Никелю выйти, и тот послушно удаляется из помещения в одну из спален напротив допросной комнаты. Он поворачивается ко мне.

- Выкладывай. Все, что знаешь, - приказываю я.

- Как же ты все усложняешь, Айлис, - он со вздохом садиться на диван напротив меня. - Но ладно, ты меня вынудила.

- Не жалуйся, подонок.

Он никак не отвечает, только вздыхает, и начинает говорить.

- Ну, за Кернел я отвечать не могу - не я управляю отделом. Как я уже и рассказывал, цель ICCS - очищать мир от преступников и тех, кто является угрозой мирному населению. Это могут быть абсолютно любые объекты - от смертников до политиков другой страны. Моя основная работа - составлять психологические портреты таких ублюдков, - его руки сжимаются в кулаки от... воспоминаний? - Но у нас часто не хватает людей, поэтому мне приходится идти на более рисковые миссии, например, убить вражеского шпиона. Раньше я чаще выполнял подобные задания, но сейчас фокусируюсь на другом. Допросы и подобное. Я психолог, психиатр, и вдобавок... - он осекается, а затем добавляет хрипловатым тоном: - могу сделать психом и тебя. Если мне будет выгодно.

Рэй, или Льюис, или как-там-его странно наклоняет голову набок и крутит рукой у виска, его стеклянный взгляд впивается в меня. Он странный, его поведение пугает. Мне непонятны его мотивы. Что движет им? Как будто смотришь в мутную воду, настолько мутную, что не видно даже своего отражения.

- Продолжай, - через силу настаиваю я.

- В общем-то, я рассказал о сути своей работы, - он возвращается в свое обычное состояние безразличия. - Хана заправляет такими, как я, а выше нее только руководство, которое создало это все. Мы находимся во втором корпусе, где живут и работают агенты. Это огромное многоярусное подземелье, поэтому окон не было даже в допросной комнате, которая находиться выше нас, - он направляет тонкий указательный палец вверх, не отрывая от меня глаз.

- Но мы зашли сюда через дверь, не пройдя лестницу.

- Лифт, Лисси, полезная вещь, - протягивает он. - Но я продолжу. Некоторые люди предпочитают жить недалеко от штаба, и их спонсирует агенство. Ник, например. Ты же была у него дома? Он не хочет жить тут, и в принципе его можно понять. Я бы тоже предпочел купить дом, но частые миссии вдали от этих мест являются для меня весомым аргументом не делать этого. Так что довольствуюсь тем, что имею. В соседнем корпусе обосновались залы, куда нас созывают по поводу последующих заданий, если есть что-то масштабное. Это тоже подземелье, но более обустроенное и не такое большое, как это. Под нами минимум пятнадцать ярусов. На одном из них есть спортзалы, на другом врачебные оборудования, и еще очень много всего. Не буду обо всем рассказывать, сама увидишь, когда будет надо. Таких штабов много по всей стране и не только в ней. Все, рассказ завершен.

- Зачем я вам?

- Ты, Айлис, будешь очень полезна во многих операциях - у тебя есть все данные для этого. Ты станешь первоклассным агентом...

- Почему у меня никто не спросил? Я не хочу. Я хочу вернуться к обычной жизни...

- В тюрьме? Полиция положила на тебя глаз. Радуйся, что нам повезло первыми тебя забрать. Тебя не оправдать. К тому же, ты прикончила нашего агента, так что считай это возмездием. Вместо него будешь ты, - последнюю фразу он произносит, выделяя каждое слово, и едва за-метно подается вперёд. Его взгляд снова становится лишенным прежнего равнодушия, а лицо искажается кривой улыбкой. Мои руки ноют от того, как сильно я сжимаю пистолет, но ослабить хватку не могу. Кажется, у него забрали все чувства и оставили только два - отчуждённость и одержимость. А весь ужас в том, что со мной могут проделать тоже самое.

(его копия)

Вжимаюсь в стену, будто это поможет мне избежать превращения, продолжая направлять дуло на Рэя. Он не двигается. Напряжение почти полностью парализует, когда он как ни в чем не бывало откидывается на спинку дивана и непринужденно говорит:

- Сегодня как раз запланирована экскурсия по штабу специально для тебя. Не забудь поблагодарить куратора, это все ее заслуга.

- Я не хочу, - голос вернулся ко мне, и даже не дрожит. Делаю успехи.

- Ладно, значит потом, - он пожимает плечами и добавляет: - Опусти уже пистолет, я выполнил твою просьбу. Или ты боишься?

- Нет, - отрезаю я, и в качестве доказательства опускаю руку с оружием. Но несколько мгновений назад мне правда было страшно. Никогда не знаешь, что ожидать от такого, как Рэй, а если твоя жизнь фактически зависит от него, то это просто ужасно. Смотря на выражение его лица, складывается ощущение, что он мне не верит. Ладно, может я соврала. Совсем чуть-чуть.

Пора прекращать лгать, Айли. Хотя бы сейчас, когда перед тобой сидит профессиональный психолог.

Он раскусывает все мои уловки.

- Перед тем, как ты окончательно присоединишься к нам, тебе дадут неделю на сбор вещей. Сегодня тебя отвезут обратно, но через семь дней мы снова встретимся, уже надолго.

- Почему я не могу жить в доме, как Никель?

- Потому что все новые агенты живут в штабе. Таковы правила, - он опять пожимает плечами.

- Когда я уезжаю?

- Можешь хоть сейчас. Только позвони куратору.

- У меня нет ее номера, - прищуриваюсь я. Меня раздражает то, что он не хочет понимать таких элементарных вещей.

Он пожимает плечами, и, подойдя к старому дисковому телефону, набирает номер. Рэй сообщает о моем желании уехать сейчас и кладет трубку.

- Помни, если ты хоть что-то скажешь о нас, ты не жилец.

15. Прощание (А)

- Я боялась, что ты не вернешься, - признается Венди после трехминутных объятий.

Слегка отстраняюсь и плюхаюсь на диван. Я скучала по своему дому. После ужасных железных стульев и мрачных коридоров начинаешь ценить то, что име-ешь. Окидываю взглядом гостиную, оценивая процент ущерба за мое отсутствие.

Ничего не изменилось.

- Я уеду через неделю.

- Что?.. - недоуменно шепчет сестра. - Почему?..

- Мне понравилось вести расследование, и меня согласились взять качестве помощника детектива на несколько месяцев, может больше. Захотелось перемен, а то я за всю жизнь была только в трёх штатах. Отличный шанс выбраться отсюда.

Стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал как можно оптимистичнее. Сказать честно, я думала, что Венди отреагирует бурно, но она почему-то притихла. Как будто что-то недоговаривает.

Или не верит мне.

- Что произошло? Ты сама не своя.

- А, да просто... Странно это все, понимаешь? Ты никогда не стремилась к чему-то, помимо архитектуры. Куда хоть едешь?

- Сначала в Огайо, дальше как пойдет. Скорее всего меня не будет на связи большую часть времени, так что не переживай, если я не возьму трубку, - воодушевленно говорю я, но на самом деле мне хочется заживо закопаться в земле и никогда не вылезать.

Что ж, отследить меня все равно никто не сможет.

- Я буду скучать.

- Я тоже. Береги себя. И передавай Фреду привет.

- Еще рано прощаться. Я уеду только тогда, когда уедешь ты, и никак иначе, - произносит Венди, и это звучит как угроза.

Мне жаль врать ей. Ужасно жаль.

***

- Как убийство? Вы расследовали дело? - интересуется она на третий день после моего возвращения. Надо же, вспомнила.

- Да там вообще оказалось, что человек совершил самоубийство. На самом деле, я даже почти ничего не делала, все слишком быстро поняли что к чему, - рассказываю я, усмехаясь.

- Понятно. Поэтому ты решила, так сказать, взять реванш и поработать с детективом... Когда там твой придет? Я не могу столько ждать.

- Он не мой, - бросаю на нее хмурый взгляд. - А если ты имеешь ввиду Дейва, то через пару минут.

Только я говорю эту фразу, как в дверь легонько стучат.

Подойдя к ней, я поворачиваю замок, позволяя гостю войти. Дейв осторожно кладет на табурет пакет с продуктами и дружелюбно машет рукой.

- Привет! - мы одновременно здороваемся друг с другом и также синхронно усмехаемся.

- Я, конечно, предупреждала что со мной пока живёт сестра, но даже мы вдвоем не съедим это до окончания срока годности.

- Уверен, призраки вам помогут, - его черные, как ночь, глаза искрятся, будто тучи в них расступились и открыли звезды.

- Она не верит в призраков, - цинично подаёт голос Венди. - Слишком взрослая.

Я показываю ей средний палец, а она улыбается и протягивает Дейву руку для приветствия. Значит, он ей угодил, и мне не придется выслушивать ее претензии к тому, как он дышит. Венди всегда была до странного проницательной. Даже не зная человека, она могла с ужасной точностью сказать, хороший он или плохой. По моему мнению, добра и зла не сущес-твует, но нас склоняет либо ближе к возвышенному, либо к недостойному и жестокому. Вот это она и определяла, и порой мне казалось, что она читает мысли.

- Приятно познакомится. Садись за стол, я чай приготовила. Ты же любишь чай?

- Да, а кто не любит чай?, - отвечает Дейв и послушно садиться напротив кухни. Выглядит так, словно его насильно здесь удерживают. Он разглаживает складки на своем зелено-черном свитере в полоску и берет кружку с чаем, выставляя мизинец, как в книжке по этикету. Вылитый аристократ.

Я не рассказывала ему того же, что и Венди. Я вообще ему ничего не рассказывала насчет этого, потому что не посчитала нужным - мы не переписывались всего два дня. Сейчас я чувствую вину за то, что не сделала этого, но лучше уж так, чем снова врать. Моя жизнь превраща-ется в огромный ком лжи и полуправды, и это начинает напрягать.

- Я устроилась в напарники к следователю, - выпаливаю я. - и скоро уеду. На пару месяцев.

Он вопросительно складывает брови и поворачивается ко мне. Его лицо тут же принимает радостное выражение и Дейв улыбается.

- Это же прекрасно, Айли! А в какой го-род?

Венди тихо посмеивается, ее взгляд скользит от меня к Дейву и обратно. Она открывает рот, чтобы съязвить, но не успевает.

- Заткнись, - шепотом бросаю я. - В Гамильтон, но ненадолго. Мы поездим по штатам. Единственное, у меня может не быть доступа к сети.

- Ладно. Ну, удачи. Пиши, если захочешь - я с радостью отвечу.

Он выглядит спокойным и пьет чай, но я понимаю, что то, что я уезжаю, расстраивает его. Глаза потускнели, и теперь они кажутся грустными. Мне жаль, очень жаль, но у меня нет выбора. Это не моя прихоть - становиться этим мерзким агентом. Но так будет лучше. Лучше, чем сидеть в тюрьме за убийство.

Хочется извиниться за то, что причиняю боль, но вместо этого я просто молчу. Мне ужасно стыдно. Язык онемел, и в животе завязался тугой узел. Незнакомое ощущение, и очень неприятное. Надо поскорее от него избавиться.

- Этот детектив... Он хоть нормальный? - мрачно спрашивает Венди, прерывая затянувшееся молчание.

- Посмотрим, - вздыхаю я. - Если что, придется его убить. Простите.

- Эй, Айлис, ты чего? Мы не в обиде. Это твой выбор, и ты не должна винить себя за него. Он не изменит наше отноше-ние к тебе, верно?

Венди энергично кивает.

Ага, если бы этой был мой выбор...

- Да, ты прав. Что ж, тогда... тема закрыта? И Дейв, ты принес то, о чем я просила? - меняю тему разговора. Я делаю такую загадочную физиономию, на какую только способна.

- Конечно. О таком забыть нельзя, - также загадочно отвечает Дейв, и Венди смотрит на нас, как на идиотов.

Так и есть.

Я жестом прошу Дейва занести сюда таинственный предмет, и через несколько минут он приходит с двумя чехлами от акустических гитар в руках. Достав инструменты оттуда и поставив их на пол, он садиться на диван неподалеку от нас и берет несколько аккордов для разминки. Я срываюсь с места и хватаю вторую гитару, которую принес Дейв. Наверное, их было тяжело тащить.

Он учил меня играть на гитаре. Это было достаточно легко - особенно после скрипки, где одно неправильное движение пальцем гарантировало изменение звука. Сажусь в одно из кресел, устраиваюсь с гитарой поудобнее и бросаю взгляд на сестру - она выглядит шокированной. Что ж, ей придется поберечь уши - у нас с Дейвом просто охрененный дуэт. Поворачиваю голову в его сторону.

- Что будем играть? - спрашивает он.

- Давай по-классике, Нирвану. "All Apologies" - идеально.

- С удовольствием.

Он слегка дергает головой вверх, и мы начинаем играть. Едва наш дуэт сыграл первые несколько нот, как Венди возбужденно подскочила с места и подбежала ближе к нам.

- Я знаю эту песню! Давайте так - вы играете, а я пою, - нетерпеливо попросила она.

Переглядываюсь с Дейвом. Его взгляд снова ожил, и он кажется счастливым. Мы в унисон киваем и продолжаем мелодию. Мне донельзя весело. Правда, иногда мы с моим напарником не попадаем в ноты, но нам на это плевать. Главное - наслаждаться. А остальное ничего не значит.

Венди начинает петь, и меня изумляют ее вокальные данные. Я слышала, что она иногда пела, но чтобы так профессионально... Из нас получилась бы шикарная группа. Я знаю, что Дейв тоже поет - когда я пару раз заходила к нему в магазин, чтобы повидаться, он играл и пел. Песни были мне неизвестны, но он исполнял их превосходно. Даже не зная композиций, я точно могу это сказать. Музыканты - люди странные. Они постоянно полагаются только на свои ощущения и интуицию. Никогда не знаешь, что у них на уме. Можно даже не пытаться это сделать - говорю, как музыкант, который сам себя порой не понимает. Мои действия просто не подчиняются логике, и ничего не остается, кроме как плыть по течению странностей. Но именно в такие глупые моменты чувствуешь себя самым счастливым, потому что ум, зачастую, является причиной всех переживаний. Музыке ты отдаешь себя, и взамен получаешь еще больше. Она подобна наркотику - стоит один раз попробовать, не сможешь остановится. Это удалось единицам, а те, кто не смог бросить эту зависимость, всегда погибали. И разорвать эту цепочку практически невозможно.

Разве что покончив с собой.

***

Эта мысль долго росла в моей голове. Обретала форму, размер и смысл. Я отчаянно искала пути, чтобы избежать своей участи. Помнится, когда-то говорила, что от судьбы не убежишь, а если убежишь, значит не судьба. А что происходит, когда у человека вообще нет будущего, кроме конца? Тогда судьба отступает, позволяя душе покинуть тело.

Я не особо хочу умирать. Может, впереди все будет не так плохо, как я предполагаю, и ради этого стоит продолжать дышать.

В любом случае, если я выживу, я буду знать, что неспроста. Это вселяет маленькую, но надежду.

Я представляю слезы близких, и, самое ужасное, ничего не испытываю. Будто мне плевать на их чувства, будто я эгоистка, будто не способна испытывать эмпатию.

Простите меня.

Простите меня, мама, папа.

Прости меня, Вендетта.

Прости меня, Дейв.

Прости меня, Джим, пусть ты и не помнишь меня.

Мы не встретимся. Моя дорога в аду, а вы попадете в рай.

За окном ночь с двадцать пятого по двадцать шестое ноября. Далёкая луна освещает призрачный лес, а из-за больших сугробов создается впечатление, что сейчас вовсе не двенадцать ночи, а самый что ни на есть реальный солнечный день. Двадцать шестое ноября... Значимая дата. Ровно десять лет назад мамы не стало, а сейчас я уйду вслед за ней, оставив после себя такие же страдания и боль. Я не жалею. Никакой скорби или горечи. Я все подготовила и буду действовать по плану.

План. Это слово кажется таким абсурдным. Мы никогда не следуем ему, четко намеченному. Все поддается изменению. Странно, да? Именно у меня имелись планы на все случаи жизни. В моменты, когда мы понимаем, что скоро всему этому вздору придет конец, становится все равно. Я старалась быть хорошей. Усердно училась, работала над собой, саморазвивалась и, превозмогая трудности, шла вперед. Помогала другим, даже врагам. Я делала все, что было в моих силах - этого оказалось недостаточно. Ведь в конце концов, это даже не имеет значения. Мы - пыль. Ничто. Наши проблемы - молекула в тысячах галактик.

Аккуратно беру в замерзшие от сквозняка ладони банку с полутора тысячами милиграммами дифенгидрамина, перед этим тихо, чтобы не разбудить Венди, включив старый граммофон. В последний раз проиграв Баха, он навсегда замолкает. Перекладываю банку в одну руку, а другой поднимаю стакан с водой с пола. Открываю крышку, высыпаю в рот содержимое и подношу жидкость к губам. Один глоток, и все закончится. Венди мирно посапывает у себя в комнате, ни о чем не догадываясь. Она будет первой, кто обнаружит мой труп. Не хочу думать о ее реакции. Нет. Не думать, не думать, не думать. Опустошить голову, раз и навсегда. Меня не заберет организация от обычной жизни, если умру. Я не достанусь никому.

Делаю глоток.

На вкус, как метал.

Хочу пить. Еще, еще и еще.

Опустошаю банку и жду. Жду своей смерти, сидя на мягком коврике в спальне старинного дома, который стал таким родным за эти шесть лет. Эта комната многое видела, но доводилось ли ей стать свидетельницей суицида?

Столько нерешенных заданий. Столько вопросов. Но я не колеблюсь. Телефон заранее оставила в гостиной внизу, чтобы не было соблазна позвонить в скорую и предотвратить приближающийся конец. Сухо... Во рту пустыня. Ужасно, просто отвратительно. Горло дерет изнутри, точно когтистое существо пытается выбраться наружу. Это плата за всю мою жалкую жизнь. За грехи, совершенные мной во время столь недолгого пребывания в мире. Все. Это конец.

Конец, жалкий и ужасный.

Конец, эгоистичный и глупый.

Конец, безразличный и не имеющий значения.

Конец, полный надежд и разочарований.

Конец, такой, какой он есть.

Конец, дающий больше, чем забираю-щий.

Конец, прекрасный и необходимый.

Мой конец.

16. Выхода нет (Р)

25.11. 10pm.

Послезавтра вернется Айлис. Все уже подготовлено - отдельная комната с кроватью и шкафом для одежды, рабочее место и канцелярия, ванная с полотенцами. В общем, тащить сюда весь дом Лисси не нужно - только одежду и, если она захочет, что-то по типу книг для развлечения на досуге. Но скучно не будет - она может быть уверена в этом. Наоборот - будет очень весело. Не уверен, что ей понравится, но выбора у нее нет, и мы все это понимаем. Но в камерах она не выглядит тревожной, по крайней мере сейчас. Они с ее сестрой сидят на кухне и обсуждают путешествие, которое Айлис придумала, чтобы отмазаться от объяснений. Смешно наблюдать за ними. Айли не умеет врать, а Вендетта, похоже, не умеет опознавать ложь. Но Лисси еще научится - как бы мне не хотелось, я этому поспособствую.

Постепенно их разговор переходит на тему отношений, и ее сестра вещает о плохих парнях и чем-то еще. Я выяснил, что у нее есть молодой человек, и весьма влиятельный. Надо будет познакомиться с ним - дополнительные связи никогда не будут лишними. Потом Венди спрашивает у Айли о том мерзком музыканте, и та, очевидно, смущается, и поэтому старается перевести тему. Мои ладони автоматически сжимаются в кулаки, и внутри все кипит от желания устранить Картера, но я не могу себе это позволить. Если организация прознает о том, что я убил обычного мирного жителя, то мне не поздоровится. Может, спровоцировать его на преступление?.. Нет. Нельзя позволять себе даже такие мысли. Я теряю хватку. Как я мог подумать о подобном? Ничтожество.

Устало потираю виски. Лис не торопится с ответом, а мне пора бы уже ложится, так как завтра предстоит тяжелый допрос одного ублюдка, но я не смогу уснуть. Заранее знаю это. Несмотря на позднее - для агентов - время и усталость, я не хочу спать. Все, чего я хочу - смотреть на ее сверкающие в полутьме медовые глаза и думать. Думать о том, что будет дальше. Думать обо всем и ни о чем. Просто думать, и думать, и думать, и думать.

Думать о том, что никогда не произойдет.

- Я не разобралась в этом, Венди, - раздается шепот Лисси через экран.

- Зато я разобралась. Люди, которые не умеют думать - те еще ублюдки.

- Да, это правда. Мерзейшие причем, - вслух поддакиваю я и понимаю, что это я сейчас выгляжу полным идиотом.

Разговариваю, черт возьми, с монитором.

Выключаю камеры и отпраляюсь в маленькую спальню. Нужно спать. Я обязан спать - я думаю, понятно почему. Я уже говорю с камерами. Это ненормально даже для меня. Раздеваюсь, аккуратно складываю одежду, кладу ее в шкаф и ложусь на кровать. Она твердая и неудобная, но я привык. Со мной обращаются, как с расходным материалом, что бы я ни сделал - к этому я тоже привык. Человек, вообще, существо странное - он возмущается, но все равно привыкает. Можно привыкнуть ко всему - к роскоши и бедности, к алкоголю и к чтению перед сном, к виду крови и к тому, что тебя встречают, когда ты приходишь домой. Но у меня нет дома и никогда не будет. Я обреченная пешка в этой бесконечной войне между странами, и мне никогда не стать ферзем, но я все равно борюсь. До недавнего времени я не и не помнил, за что - но появление Лисси все изменило. Я понял, за что должен бороться, и теперь не отступлю.

Но кому нужны цели, когда отсюда можно уйти только в могилу?

У всех агентов одинаковые условия жилья - хмурые маленькие спальни с белыми стенами и железными кроватями. У стены стоит серый шкаф, который вот-вот развалится, но его никто не меняет, пока этого не случится. Больше ничего. Двери из этой комнаты ведут в кабинет с рабочим местом и крошечную ванную. У некоторых кабинеты совмещены, как у меня с Ником, и поэтому на несколько квадратных метров больше, чем одиночные. Но это мало меняет внешний вид, и у обычного человека, побывавшего здесь, складывается впечатление, что это психиатрическая больница, а не штаб-квартира ICCS. Ко всему этому мы тоже привыкли - привыкнет и Айлис Хантер. Я уверен в этом.

***

Я не мог потерять ее. Не так.

Она хотела умереть. Я должен был догадаться раньше, но с ней ничего не работает. Я был так ослеплен своими эмоциями, что рисковал ее жизнью. Куратор была права - чувства вредят. Если бы я не любил ее, я бы успел до того, как ситуация приняла почти необратимый исход. Я подвел ее, подвел себя. Не совладал с со-бой, и вот мое наказание. Надо учиться на ошибках, а не наступать снова и снова на одни и те же грабли.

Лежа в кровати, засыпая, я почувствовал что-то неладное. Интуиция меня никогда не подводит, и этот раз не исключение - включив камеры, я увидел ее - распростершуюся на ковре неестественный образом. Руки на животе, а тело содрагается, как при сильном кашле. И рядом, на табуретке, пустая банка и стакан. Чтобы осознать, что произошло, мне понадобилась доля секунды, а после, вскочив с кровати и нацепив на себя первое, что попалось под руку, я сообщил куратору обо всем, что видел (камеры, к слову, уже можно было не прятать - нужно следить за тем, что происходит в доме, чтобы предотвратить подобные случаи). Я поехал к ее дому один - как сказала куратор, "ты справишься самостоятельно, будить остальных ни к чему". Зашел через запасной выход, его легче взламывать, и всей душой надеялся, что ее сестра спит, а она еще жива. Все указывало на передозировку дифенгидрамином; ее зрачки расширились, кожа покраснела, ее били судороги и она несла что-то нецелесообразное, как при психозе. Действовать нужно было незамедлительно.

Когда мы приехали в штаб, все уже было готово; я сообщил подробности врачам и настоял на своем присутствии. Хана тоже была рядом, но выглядела так, словно ей безразлично. Возможно, так и было. В конце концов, в организации столько агентов, а Лисси даже не довелось прожить тут больше дня.

Куратор всегда была верна своей установке - не привязываться к людям.

- Я вызвал у нее рвоту, пока она была в сознании, - сообщил я одному из медиков. Он сказал, что возьмёт это сведению, и быстрым шагом направился в экстренное крыло.

Ей поставили капельницы с физраствором и бикарбонатом натрия, и как только угроза ее жизни осталась позади, я ушел. Несмотря на то, что я привык к вещам и похуже, мне почему-то стало не по себе. Уснуть так и не удалось. Один единственный раз я смог задремать, и именно тогда увидел кошмар. Мне редко снились сны, и лучше бы так продолжалось всю жизнь. Потому что этот сон был омерзительный.

Я взбирался на гору из трупов, чтобы добраться до света наверху; подо мной - черная бездна, и особых мозгов не требовалось, чтобы понять, что падение туда значит прекращение существования. Сначала мертвые люди были мне не знакомы, но спустя некоторое количество времени, когда я уже значительно устал, я увидел свою мать - ее безжизненные глаза, которые когда-то мерцали манящим синим, закатились кверху и выглядели жутко; я вздрогнул, но не отпустил хват от холодной руки другого трупа, которым был мой коллега; на нем лежала Хана, а на самом верху - Лисси. Мне было достаточно посмотреть на ее бледную кожу и осунувшееся лицо, чтобы в ужасе потерять контроль и провалиться вниз. Свет был так близко, что я мог его почувствовать, но вид мертвой Лис выбил из меня последние оставшиеся части рассудка. Пропасть безжалостно утягивала меня, но мне стало все равно. Тогда я осознал, что если потеряю то, что только нашел, то потеряю себя.

Это даже звучит как приговор.

На протяжении последующих десяти она восстанавливалась. Выглядела Айлис не самым лучшим образом, но жила. Ее пульс был стабилен, а дифенгидрамин постепенно покидал организм. Иногда она приходила в себя и бормотала какие-то неясные фразы.

- Дж...книга...писать...

- Ты хочешь написать книгу?

Она не отвечает и просто смотрит в стену. Глаза тусклые, будто в них угасла всякая жизнь. Даже не выражают боли.

- Если тебе что-то понадобится, я рядом. Только дерни за колокольчик у шкафа, - говорю напоследок, и, встав с кровати, выхожу из комнаты.

И так каждый день до ее выселения из палаты.

06.12. вторник.

- Ты задумался, - замечает Айлис.

Ей значительно лучше. Уже поздно, но усталость не чувствуется. Рядом с ней все по-другому. Я не отвечаю, лишь наклоняю голову набок и смотрю в стену. Она тоже не стремиться говорить, и мы просто молчим. Я люблю тишину и одновременно опасаюсь. Она как затишье перед бурей - чувствуешь всем существом, что что-то вот-вот случится, но не знаешь что, и это убивает. Но с Лисси тишина какая-то другая. Я не могу это объяснить, к своему стыду. К сожалению или к счастью, я никогда раньше этого не испытывал.

- Канада объявила нам холодную войну.

Это звучит слишком отстраненно. Будто не касается меня, хотя я связан с этим напрямую. Я никогда не был эмоциональным, но даже мне показалось, что я бесчувственный подонок, которого даже война не колышет.

А она колышет, еще как.

Просто знать о моих мыслях должен только я.

- Но... Почему никто не знает об этом?... Ни я, ни кто-либо из граждан... - возвращает себе самообладание Лисси, смотря в никуда. Должно быть, она не до конца осознает всю серьезность ситуации из-за неожиданности. Когда она поймет, будет больно. Как будто выливают ведро с ледяной водой на голое тело, заставляя очнуться. Так жестоко, но так действенно.

- Это от них тщательно скрывают, - встаю с кресла и начинаю ходить по комнате.

Глаза Айлис будто считают количество сделанных мной кругов.

- И... что вы собираетесь делать?

- Нападать. Знаешь такую пословицу - бей первым и победишь?

- Война - это не выход. Ее надо предотвратить, а не начинать.

- Увы и ах, но мы уже пытались это сделать. Мы все работали сверхурочно и многие погибли от изможденности, но никаких результатов это не принесло. У нас не осталось выбора.

- Зачем же доводить до такой крайности? - слегка повышает голос Айлис.

Я продолжаю наворачивать круги по тускло освещенной комнате. Идиот. Но иначе я не могу. Не могу кричать, драться, бежать. Я хочу это сделать, но что-то мешает. Какой-то невидимый барьер ограждает мои эмоции, и они накапливаются внутри. Когда-то он переполнится, и все пойдет под откос. Все, ради чего я старался. Я даже забыл, зачем все это делаю. Меня некому ждать или помнить. Родители... Да гореть им в аду. Они обрекли меня на страдания на все мое детство, а я послушно сносил все, как полагается прилежному сыну. Больше так не будет. Никогда.

- Зачем доводить до такой крайности? - уже шепотом повторяет Айли, поправляя складки на своей ночной рубашке.

- Отбой. Мне прочитать тебе сказку, или сама уснёшь?

- Сама.

Она злиться, и это не ускользает от меня, но я не могу ее утешить. Я знаю все ее мысли, они как на ладони - но не в силах что-либо предпринять, чтобы успокоить Лис. Почему-то с ней ничего не работает, мозг просто отказывается соображать. Я чувствую себя маленьким засранцем, который нахулиганил и теперь не может вымолвить ни слова в свое оправдание. Так паршиво. Я люблю проделывать подобные приемы с преступниками, но не когда это делают на мне. Причем так невинно - Лисси даже не подозревает, что мне действительно стыдно и я хочу ей помочь. Она боится меня, и это только моя вина. Какая жалость.

Я ухожу, осторожно прикрывая железную дверь, и я не слышу из ее комнаты ничего, кроме тишины. Ни звука. Как бы в будущем она не заблудилась в этих коридорах... Но вроде не должна, с ее то памятью. Запоминает мельчайшие детали и использует их против меня. Ничего, скоро начнется учеба, и я направлю все черты в другое русло.

Позже Хана сообщает, что Айлис благополучно закрыли в той самой комнате.

17. Планы (А)

Никогда в жизни я так сильно не ненавидела утро, как сегодня. Все началось с пронзительного будильника, который звенел минут десять, несмотря на то, что я уже проснулась. Обстановка в комнате не радовала, только придавала еще большее уныние, и я бы все сейчас отдала, чтобы сквозь окно отчаянно пробивались теплые лучи солнца. Но в спальне нет даже крошечного отверстия, которое бы пропускало свет. Я кое-как нащупываю выключатель в кромешной темноте и включаю лампу, перед этим зажмурив глаза. Сижу без дела на неудобной железной кровати пятнадцать минут, пока в дверях не появляется какая-то незнакомая мне женщина и не приносит овсяную кашу с кофе. Я говорю ей спасибо, но она не произносит ни единого слова и уходит, захлопнув дверь на замок. Чувствую себя заключенным в тюрьме, не хватает только кандалов на ногах и наручников. На мне длинная, почти в пол, ночная рубашка, которую я не переодеваю в предложенную в шкафу одежду, потому что не хочу заживо сгореть в этой душной спальне. Телефон у меня забрали, так что связи с внешним миром я не имею, и ко мне начинают закрадываться сомнения - а агентство ли это вообще? Меня с легкостью могли надурить и похитить, и тогда все встает на свои места. И слежка за мной, и увиливания от ответов, и выманивания на улицу - все это составляет полноценную картину из пазлов, причем очень немудреную, а все слова Рэя - ложь. И как я могла не понять?

Сколько я, вообще, здесь нахожусь взаперти? Сначала я не двигалась и только и делала, что спала. Мне приносили еду, но я не притрагивалась к ней - было противно. Но, в конце концов, все же стало лучше. Теперь я спокойно хожу по комнате и иногда даже прыгаю или приседаю, что-бы конечности не онемели. Пища тоже перестала вызывать отвращение.

Моя попытка была проверкой судьбы: раз я выжила, то придется жить дальше. Ради чего - мне ещё предстоит узнать.

На самом деле я рада, что не умерла. Было слишком рано для этого. Я выберусь отсюда и начну жить полноценной жизнью, а не как раньше. Начну путешествовать, пробовать новое, знакомиться с разными людьми. Изменюсь окончательно.

Айлис Хантер, ты законченная идиотка. Ты ни на что не способна, и побег отсюда тебе тоже не удастся.

Это мы еще посмотрим. Я сбегу отсюда и не сдохну жалкой смертью, такой, что меня даже похоронить не смогут. Хотя, сказать по правде, я никогда не хотела лежать под землей - пусть лучше мой прах развеют где-нибудь в горах, далеко-далеко от этих мест. Может, тогда я освобожусь от ничтожного бремени этого сгнившего мира. Я не хочу быть закопанной в земле, чтобы моей разлагающейся плотью питались могильные черви и другие падальщики. Нет, такой конец меня не устраивает. Рано умирать. Я еще столько всего не сделала.

Внимательно изучаю комнату, но не нахожу никаких зацепок. Когда я говорю "внимательно", я имею ввиду именно это слово, а не то, что употребляет большинство людей. Мне пришлось буквально пересобирать шкаф, потому что, в надежде найти хоть что-то, я разобрала его. Как и часы на стене, будильник на старой тумбе, саму тумбу, даже кровать. Все бесполезно. Два с половиной часа впустую, и я не имею понятия, когда за мной придет смерть. Обессиленно плюхаюсь на кровать, отчаянно придумывая планы побега. Если так подумать, то чисто теоретически мне должны принести обед. Часы показывают десять часов утра, а значит, если ко мне всё-таки придут, то не скоро. Время подготовится есть.

Тот, кто разносит еду, имеет ключ. Я отчетливо видела, как он опасно высунулся из кармана штанов женщины, которая заходила утром. Мой план осторожно вытащить их провалится при условии, что зайдет другой человек. В противном случае мне придется переждать еще сутки, чтобы убедится, что каждый раз пищу приносят разные люди. И тогда не видать мне свободы.

Черта с два!

Руки невольно сжимаются в кулаки, и меня переполняет злость и решимость. Сильное сочетание эмоций - вместе они способны на многое. Какая вообще разница, кто придет? Я накинусь на этого мерзавца, в лучшем случае выбегу из комнаты, а в худшем меня убьют. Но я считаю, что лучше умереть так, чем жить в заточении и ждать неизвестного. Я буду бороться. Ради семьи и единственного друга, а может, и чего-то большего. Уже безумно скучаю по ним. Жалость, которую я увидела в глазах моей сестры около недели назад, отобрала у меня частичку души. Они будут страдать без меня. Они не забудут меня, когда я умру. Но ужаснее всего будет то, что я сдамся. Если они когда-нибудь узнают об этом, я не смогу посмотреть им в глаза на том свете, если я попаду в рай, в чем я сильно сомневаюсь. Я столько всего совершила в последнее время, что при одном лишь воспоминании мне становится плохо.

Обед приносят через три часа, и я уже успеваю изнемочь от жажды. В помещении стоит куллер, но он наполнен едва ли на одну пятую, и вода быстро закончилась, несмотря на экономию. На мое счастье, ко мне пришла именно та женщина, что я видела утром. Забирая из ее рук поднос, я специально ошарашенно смотрю на дверь позади нее, и, когда она оборачивается, осторожно вытаскиваю ключи из ее кармана. Я нащупываю вторую, точно такую же связку, но не забираю ее.

Вот черт.

В моем плане есть чудовищная ошибка - женщина запирает дверь за собой, а для этого нужны ключи, и если там будет только одна пара, то она поймет что я их украла. Проклятье, я ужасно невнимательна. Это чуть не погубило меня.

По крайней мере, пока она ничего не замечает, и поспешно ретируется из спальни, вновь заперев меня одну. Я быстро съедаю куриный суп и делаю глоток воды, а оставшуюся жидкость переливаю в бутылку, которую беру с собой в рюкзаке. Я достаю веревки из шкафа и кладу к остальным вещам, которые могут мне понадобиться при побеге. Вероятно, мне придется бродить по лесам очень и очень долго, скрываясь одновременно от полиции и организации, но я справлюсь. Я умею разводить костер, фильтровать воду, избегать диких зверей и находить пищу, путать следы и не оставлять запаха. В детстве мне доводилось попасть в клуб скаутов, где я, на свое удивление, стала одной из лучших. Помню, как гордо носила соломенную шляпку со значками, которые выдавали при каждом новом достижении. Сколько мне лет было? Двенадцать или одиннадцать. Ах, тогда я точно была счастлива по-настоящему! Куча друзей, добрые родители и жизнь в полном достатке с задорной сестрой - что может быть лучше? Ничего. Я бы все отдала, чтобы вернуться в то время, когда моей самой большой проблемой был укус комара на пятке, который ужасно чесался. Может, в этом и есть одна из моих самых больших проблем - я не могу отпустить прошлое. Я живу им, словно пребывая каждый раз в том дне, когда все кардинально изменилось.

Я аккуратно поворачиваю замок и бесшумно выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. Я запомнила планировку здания, и направляюсь к запасному выходу; чтобы дойти до него, придется пройти мимо комнаты Рэя, но это единственный безопасный проход - все остальные охраняются и ведут мимо огромного количества дверей, за которыми сидят опытные агенты, которые услышат меня за версту. Не самое лучшее положение, но вариантов нет. Крадучись, иду босиком по ледяному бетону - теплую одежду и ботинки я положила в рюкзак, чтобы не создавать лишнего шума. Успешно прохожу метров тридцать и дохожу до двери, за который сидит Рэй. До меня доносится разговор, и я, изрядно уставшая и замерзшая, решаю сделать перерыв и тихо прислоняюсь к стене.

- И что ты планируешь сделать?

- Вы остановитесь вот здесь, - слышу царапиние по бумаге, как-будто кто-то водит циркулем по карте. - а затем, под видом пары, проберетесь на банкет, и ты заведешь беседу с министром иностранных дел, постепенно отговаривая его от военных действий.

Слышу недовольный вздох.

- Почему я не могу сделать это один?

- Потому что тогда увеличивается вероятность попасть под подозрения, Энгель. К тому же, она настолько эффектна, что все непременно захотят завести с вами разговор, а это только нам на руку, - терпеливо объясняет Хана.

Я понимаю, что за дверью находятся куратор и Рэй и обсуждают одну из будущих операций. Интересно, о ком они говорят, что второй так неохотно соглашается? Желание остаться еще ненадолго сильно, но я чувствую, как кислород в легких постепенно исчезает - я не дышала все это время - и, сделав тихий вдох, иду дальше. По мере того как становится холоднее, я понимаю, что выход уже близко, и ликование разливается внутри меня, как сладкий горячий шоколад. Да, будет непросто выжить за пределами шта-ба и не попасться врагам, но я справлюсь. Я поворачиваю за угол, где, если мне не изменяет память, дожен находиться тот самый запасной выход. Осторожно выглядываю за стену и едва не взвизгиваю от разочарования, но успеваю закрыть рот ладонью. Что здесь забыли охранники?.. Рэй говорил мне, что эта дверь в свободном доступе, и никакой защиты, кроме замка, здесь нет. Сучья тварь!

Кто-то резко хватает меня за плечи, и я вздрагиваю.

- Питерсон, Дженксли, не волнуйтесь, она просто заблудилась... Я отведу ее в ее комнату.

Подонок. Он наврал мне.

Все, что мне остается - следовать за ним и ждать своей участи. Рэй быстрыми шагами идет вперед, и я едва поспеваю за ним. Мороз неприятно обжигает ноги, тело пробирает дрожь. Не знаю, от страха она или от холода, но, по-моему, я смирилась с концом. Я пыталась спастись. Я умру с достоинством. Я боролась за себя и свою жизнь, и, если меня не убьют сейчас, то буду продолжать делать это. Рэй резко вталкивает меня в уже знакомый кабинет, и я замечаю там Хану, сидящую в кресле. Ее лицо исказила неприятная улыбка, и я испытала к ней резкое отвращение. Рэй сказал мне сесть на диван. Я послушно сделала это и стала ждать худшего.

Агенты способны на одни из самых изощренных способов пыток.

- Забавная однако ситуация, - как-то по-доброму произносит куратор. Она не злится?

- Твой план был изначально обречен на провал.

Не хочу спрашивать, почему. Устремляю взгляд в пол и жду. Сама не знаю чего.

- Я знал, что ты захочешь сбежать, и во время "экскурсии" специально соврал, что охранников нет. Было так интересно за тобой следить! Лучшее в моей жизни шоу.

Сдерживаюсь от язвительного ответа, потому что здесь сидит Хана. Ей не понравится, если я буду хамить ее подчиненному.

- В качестве наказания, тренировки начнутся раньше. Завтра, - задумчиво протягивает куратор.

Тренировки? Зачем тренировки скоту на убой?

- Я не в рабстве? Вы не убьете меня?

В ответ она рассмеялась, а губы Рэя дернулись, как если бы он хотел улыбнуться. Я скрещиваю руки на груди, выражая свое недовольство. Они смеются надо мной, хотя особых причин на это нет. Да, я пыталась сбежать, но это лишь от страха умереть. Неужели они бы поступили не так?

- Проводи ее к ней в комнату, Рэй, а то еще удумает наброситься на охрану.

Он хватает меня под локоть и волочит по коридору, а я даже не пытаюсь вырваться. Бесполезно - только усугубляю свое положение.

- И вот надо было тебе сбегать... Тебе не понравится то, что будет дальше. И в этом вини только себя, - зло шипит он, затаскивая меня обратно в мою спальню и захлопывая дверь.

В замке поворачивается ключ, и я вновь оказываюсь пленницей. Обессиленно плюхаюсь на кровать, и слезы непроизвольно начинают скатываться по щекам, оставляя мокрые пятна на подушке. Я давно не плакала так сильно; может лет с семнадцати, когда Джим просто ушел и не вернулся, хотя обещал. Я прождала его год, а потом переехала из Эшленда в надежде на лучшую жизнь. Другим может показаться, что моя жизнь - мечта, но это отнюдь не так. Деньги и удовольствия - это все так быстро наскучивает, что невольно желаешь, чтобы случилось что-то плохое и тогда, возможно, ты почувствуешь себя хоть на толику. А когда это плохое действительно происходит, ты вовсе не рад; и так по замкнутому кругу.

Вечер, когда Рэй упоминал начало войны с Канадой, кажется невероятно далеким. Джим родом из Канады... Значит ли это, что его забрали в армию? Вероятно, он уже мертв.

Дж...книга...писать...Дж...книга...

- ...писать!

Я подскакиваю на кровати и в панике ищу глазами разъяренный будильник. Он стоит в проходе, скрестив руки на груди, и одаривает меня пренебрежительным взглядом.

- Что? - я сонно зеваю и смахиваю выбившиеся пряди с лица.

- Подъем! Ты не слышишь будильник, а мне ещё отчёты писать, - раздраженно повторяет Рэй. - У тебя есть десять минут на сборы. Встречаемся у нашего кабинета.

Он показательно хлопает дверью и бесшумно удаляется назад в свою комнату.

Не самое лучшее начало дня. Страшно представить, что будет дальше.

Я выскальзываю из постели на пол и морщусь от холода, стремительно захватывающего все тело. То ли здесь нет отопления, то ли ночью температура снизилась и штаб не успел прогреться как следует. Проверяю шкаф и, помимо тонкой рубашки, обнаруживаю там бордовый свитер с утепленными джинсами. Спортивной формы нет - значит, её выдадут по мере необходимости, так что на данный момент главное согреться. Свитер некритично велик, зато джинсы в самый раз. Наспех переделываю взъерошенный хвост, кладу оставшуюся одежду в шкаф, вставляю ноги в кроссовки и выхожу в коридор.

Всю недолгую дорогу до места встречи меня сопровождает сквозняк, завывая унылую мелодию и пытаясь выбить локоны из прически. Я добираюсь до двери и, не стуча, со всей силы дёргаю на себя, чтобы уж наверняка открыть с первой попытки. Она оказывается не заперта.

- За тобой что, гнались?

Ник в спортивных штанах и свободной футболке сидит на стуле, скрючившись не ясно как, и пьет чай, изредка что-то печатая на клавиатуре. То, что он работает каким-то секретным агентом, не укладывается в голове - он выглядит абсолютно безобидно и даже уютно, если не учитывать интерьер вокруг.

И его напарника-перфекциониста, пишущего что-то на листе бумаги, лежащем на идеально чистом столе.

Я прокашливаюсь, чтобы доложить о своем присутствии.

- Ты проспала завтрак, и его унесли, - не поворачиваясь, фыркает Рэй. - Тебе повезло, что мы договорились и получили ещё одну порцию, иначе тебе бы сил и до конца утренних занятий не хватило. Советую вставать вовремя.

А что, будут ещё и вечерние тренировки?

Что ж, удачи мне выжить.

- Все лежит на столе Ника.

Маленькая порция рисовой каши и черный кофе. Не густо, но до обеда пойдет. Сажусь на уже знакомый диван, ставлю поднос на низкий столик рядом и с горем пополам пытаюсь аккуратно поесть, наклонившись в три погибели. Рэй и Ник изредка перекидываются фразами и просьбами, что разбавляет обстановку и отвлекает от тревожных мыслей. Я не тороплюсь, во многом из-за нежелания начинать первый рабочий день, который проведу в компании угрюмого Рэя. Мне нужно его расположение, чтобы облегчить дальнейшую жизнь в ICCS, но как его добиться? Как себя вести, не раздражая и не провоцируя его?

Надо будет как-нибудь спросить у Ника. Со стороны их отношения кажутся теплыми и даже чуть-чуть доверительными. Сколько они проработали месте? Думаю, лет пять, а то и больше.

Вряд ли кто-то сможет переплюнуть Ника и подобраться к Рэю ближе него. Но попробовать стоит.

Затягивающуюся тишину прерывает Рэй, встающий из-за стола и убирающий бумагу в ящик.

- Что делать с посудой?

- Оставь на столе, - отвечает он, направляясь к выходу. - Идем.

На этот раз мы не шли по коридору, а спускались на лифте. Я насчитала пятнадцать кнопок с соответствующими цифрами - Рэй нажал на четвертую. В отличие от обычных высоких зданий, чем меньше число, тем выше мы находимся. От погружения под землю, пусть всего на два яруса ниже, голова слегка кружится, и я фокусируюсь на красном свечении вокруг четверки. Молчание давит, но едва ли мой спутник захочет поддержать разговор. Кажется, один только Ник способен строить с ним диалог дольше двух минут.

Либо это магия, либо годы, проведенные бок о бок.

- Меня больше не будут запирать в комнате? - осмеливаюсь спросить я, когда мы выходим в темный коридор, идентичный верхнему.

- Если не будешь сбегать.

- Не буду.

Рэй толкает вторую дверь слева, открывая вид на различные тренажеры самых разных назначений - турники, беговые дорожки, гантели и много чего еще. Металл поблескивает в холодном свете ламп, одновременно отталкивая и притягивая, и я поеживаюсь.

- Мне нужно переодеться.

- Зачем? - Рэй непонимающе хмурится.

- В этом неудобно заниматься.

Он прячет улыбку за рукой и отводит взгляд.

- Сегодня в первой половине нет тренировок. Считай это за экскурсию.

Я чуть не выругиваюсь от радости. Полноценные тренировки - проблемы меня в будущем, а пока можно наблюдать и запоминать все, что Рэй рассказывает, без излишней физической активности. Надо приберечь силу на вечер.

- Это самый маленький зал, следующие несколько недель мы будем приходить сюда только утром, дальше по желанию. Дверь справа - первый вход в женскую раздевалку, дальше по коридору - второй. Дверь слева - первый вход в мужскую раздевалку, назад по коридору - второй.

Он похож на экскурсовода, заучившего свою речь наизусть.

Выйдя отсюда, мы идем вглубь штаба, и дверей становится меньше. Следующий зал куда больше в размерах, в самой его середине стоит гигантское, отполированное и скользкое на вид дерево. Лезть на него - сплошное мучение, однако, похоже, это меня и ждет в ближайшее время.

Этажом (ярусом) ниже расположился бассейн. У самого потолка, метров десять от пола, кое-как можно разглядеть трамплин. Только я представила, как стою на нем, и ладони покрылись липким потом. Мое сердце остановится раньше, чем я коснусь воды.

- Посмотрим, - ответил Рэй, когда я озвучила свои опасения.

К слову, он отвечал так на всё.

Из-за того, что мы задержались в зале для стрельбы, где ему приспичило проверить наличие пуль в пистолете, мы чуть не опоздали на обед. В кабинете оказалось пусто: Никель уехал к себе домой, работать над какой-то системой. Сохраняя тишину, мы поели бульон, запили его второй порцией кофе за день и снова спустились в первый зал, уже для настоящей тренировки.

- Десять чистых отжиманий за девятнадцать секунд, - сообщает Рэй. - Могло быть и хуже.

Я вытираю вспотевший лоб черным рукавом спортивной кофты, стараясь отдышаться. Мы решили начать с обычных нормативов - точнее, он, - чтобы было с чем сравнить потом. Теперь я сомневаюсь, что доживу до этого "потом", с таким бешеным темпом занятий.

- Сегодня в шесть будут тесты.

Еще этого не хватало.

- Что за тесты?

- На логику и легкое шифрование. Если плохо сдашь, заставлю бегать на дорожке два часа.

- А ты не думаешь, что это слегка несправедливо, а? - я опускаюсь на пол и скрещиваю ноги под себя, неотрывно смотря на Рэя. - Я их ни разу не проходила, как я могу сдать их на хороший балл?

Он отмахивается.

- Эти тесты под силу детям.

- Посмотрим, - огрызаюсь я, специально копируя его поведение.

На него это особого эффекта не производит. Пожав плечами, он поворачивается к выходу, делает пару шагов и небрежно говорит, что подождет, пока я переоденусь, снаружи.

В раздевалке ожидаемо пусто. Я склоняюсь к варианту, что куратор специально выделила время на наши тренировки, лишь бы я не пересекалась с остальными людьми штабе. Вполне логичное решение, поскольку мне отлично удается только раздражать и злить всех, кто пройдёт мимо меня. Легче изолировать проблему, чем рисковать.

Но как же тут одиноко...

С Рэем не поговорить - он то занят, то не в настроении; Ник уехал; Черри - то есть Кернел - скорее всего мертва; о Хане вообще молчу. Единственное доступное развлечение на ближайшие недели - тренировки.

Никто не запрещает пытаться найти общий язык с Рэем. Да, я до сих пор не понимаю многие совершенные им поступки и злюсь, но ничего полезного это мне не даст. Факт остаётся фактом - я жива во многом благодаря ему, и не его вина в том, что я попала сюда. И раз уж он так великодушно помогает мне, не требуя чего-то сверхъестественноо взамен, выгодно принимать эту помощь, вопреки неприязни и конфликтам.

Мне не нравится зависеть от кого-то вроде него, но сейчас это необходимо для выживания. Я обещала бороться - я борюсь любыми способами. С уверенностью в том, что меня наругают за задержку, выхожу из раздевалки и, не рассчитав расстояние в темноте, чуть не врезаюсь в стену. Глаза адаптируются к отсутствию света, и я различаю силуэт справа. Надеюсь это Рэй, а не какой-то другой опасный агент...

(тебя снова могут усыпить)

- Идешь?

Голос, очевидно, знакомый. Тень поворачивается и будто летит вдоль стены к горящей красным кнопке у лифта. Спустя пару секунд кабина открывается, освещая пространство перед собой - я убеждаюсь, что шла ни с кем иным, как с Рэем. Прошлый опыт был неудачным, поэтому попробую начать разговор.

- У Черри те же обязанности, что и у тебя?

- Почти, - интонация по-прежнему почти безразличная.

Ему не может быть все равно на всё. Также спокойно он рассказал о холодной войне между странами, словно он не имеет к ней никакого отношения, хотя на самом деле все наоборот. Его равнодушие - не более, чем маска.

Когда-нибудь я ее сломаю.

- По ее словам, ее отправили на смертельно опасное задание. Она погибла?

- Может быть. Тело не нашли.

Маска. Почему я так решила? Почему он не такой по-настоящему? Я ищу повод его оправдать или что?

Ты ищешь в нем себя.

Неправда. Я не бесчувственная. Не настолько.

Подожди, время еще не пришло. Ты не заметишь, как превратишься в того, кого не понимаешь. И, что самое страшное - это будет казаться правильным.

18. 24 (А)

Последующие несколько недель стали адом.

Каждый день я просыпалась в шесть утра, принимала холодный душ и спускалась в маленький спортзал. Один раз опоздала и в итоге бегала вместо часа целых два. Меня почти не оставляли одной нигде, кроме моей спальни: ясно, что мне не доверяли после того случая, но больше я ничего подобного вывернуть не пыталась. После утренней тренировки я завтракала, и мы шли на вторую тренировку, где упражнения были предназначены на специальную подготовку; к примеру, залезть на то самое гладкое дерево посреди зала. Спустя две недели это с горем пополам удалось, а по прошествии еще семи дней мне казалось, что я смогу лазать по стенам. Потом начиналось мое нелюбимое - бассейн. Помимо того, что мне приходилось мочить обычную одежду, потому что: "на задании переодеваться времени не будет", так еще и плыть против мощного искусственного течения. В конце рабочего дня чувствительность в конечностях полностью пропадала, а на следущий день они нещадно болели, и так кругу.

Сегодня 27 декабря. Уже пять часов вечера. Мы с Рэем сидим в зале для стрельбы - моем любимом. Он длинный, не широкий; плотные железные стены окрашены в персиковый; теплое освещение не давит на глаза, позволяя немного расслабить взгляд; у стены собрано невероятное количество огнестрельных оружий, всех моделей и размеров. В моих руках - один из старых дробовиков, из него у меня всегда получались наиболее точные выстрелы. К нему я привыкла больше, чем к остальным оружиям.

- Неплохо, - боромочет себе под нос Рэй, вытаскивая пулю из мизерной десятки на мишени в пятнадцати метрах от меня.

Я ухмыляюсь, готовясь вновь зарядить патронами свой бенелли, но он жестом показывает, что этого можно не делать. Да, язык жестов и чтение по губам мне тоже пришлось освоить.

- Ты до противного меткая, Лисси, притормози. Такими темпами я стану не нужен куратору.

- Опять ты называешь меня так.

- Я думал, что ты не капризная вредина, которой принципиально то, какой формой ее имени пользуются... Что ж, как пожелаешь, госпожа графиня Айлис- он делает низкий поклон, не отрывая от меня взгляд.

Скрещиваю руки на груди, принимая вызов. Мы часто играем в гляделки, и почти всегда - нет, всегда, - я проигрываю.

Правда, за все время, проведенное вместе, я перестала испытывать к нему отвращение. Да, периодически его любовь говорить загадками и издевательская манера общения выводила меня на пассивную агрессию, но к этому можно было привыкнуть. Он стал моим наставником, и я благодарна ему за его терпение, потому что я часто вела себя как конченная и действовала ему на нервы. Он тщательно скрывал все эмоции, но специально для меня сужал глаза - именно это выдавало его раздражение. Но зачастую, когда Рэй, как он думал, - тайно, - сверлил меня взглядом, а я мимолетно одаривала его своим, его зрачки были настолько большие, что яркий зеленый кое-как пробивался сквозь них, как под действием веществ. Я часто встречала в книгах выражение - "глаза потемнели", но радужная оболочка чисто физически не может изменить цвет - на это влияет только свет. А вот зрачки... они могут о многом сказать.

- Иди к себе, Айлис, прими душ и отправляйся ко мне в кабинет. Нужно серьзно переговорить.

Меня невольно передергивает. Когда он произносил "серьезно переговорить", это не предвещало ничего хорошего. В прошлый раз исход этого разговора обязал меня, помимо остальных занятий, спускаться с ним вечером в самый низ штаба и перебирать папки. Ужаснейше нудное занятие, но, как Рэй сказал, "оно поможет тебе стать более внимательной и сфокусированной". И все равно я сходила с ума от скуки и пыталась с ним заговорить, но все его ответы о себе были односложны и одинаковы. Да, нет, да, да, нет, нет, нет, да. Неприступная скала. Он вроде бы открыт ко мне, но в то же время до омерзения скрытен. Мне даже не удалось выяснить его возраст, чего уж говорить об остальном. А может, он просто ничего не помнит. Погряз в работе и забыл об остальном. Меня не должно это волновать, но по какой-то загадочной причине в последнее время тянет разгадывать загадки. Он - ходячая головоломка. Его мотивы, настроение, смысл фраз и блеска в чарующих глазах мне неизвестны, как и прошлое. Мне иногда его жаль. В вечно горящем взгляде изредка проскальзывает горечь, когда он вытаскивает из кармана штанов серебряный кулон в виде изумрудной змеи. Она изогнута в форме бесконечности, такая изящная и необычная - такая же, как Рэй. Тогда он сжимает ее в кулаке, словно боится потерять. Она много для него значит.

Вернувшись в комнату, делаю все, как он говорил. Надеваю белую водолазку с горлышком и черную атласную юбку чуть ниже колен, к которой неплохо подходят туфли-лодочки без каблука. Распускаю и провожу расческой по едва высохшим волосам. Напоследок критически осматриваю себя в зеркало, ища изъяны. Кожа погрубела, что неудивительно - я каждый день пашу в поте лица, а из средств для умывания есть только вода. Глаза обычные; волосы аккуратно ложатся по плечам. Только губы болезненно-сухие; быстро смазываю их гигиеничкой, зная, что это не поможет. Рэй - больной перфекционист. Для него ничего не бывает идеальным, никогда и ни за что. Даже он сам. Скептично относится ко всему, что увидит или узнает. Ему не угодишь, поэтому стараться не имеет смысла - потеряешь себя и все равно ничего не добьешься.

Осторожно стучусь в комнату, но никто не отвечает. Снова подношу кулак к двери, но слышу громкий шепот, такой, когда хотят кричать, но приходится делать это тихо.

- Осторожнее, чтоб тебя! Еще уронишь!

- Не уроню! За собой следи, у тебя пятно на рукаве!

- Дай салфетку!

- Сам возьми, а то еще этот сраный торт упадет.

Слышу шуршание. Мне начинает порядком надоедать вся эта сцена, и я напоминаю о своем присутствии еще одним стуком. Все внезапно затихает. Постояв еще полминуты, наконец слышу серьезное "входи".

- Это...

- С днем рождения, Айлис! - дружелюбно произносит Никель.

- А теперь иди, - шипит на своего друга Рэй, а тот делает тихий смешок и ретируется из комнаты.

Он выглядит каким-то не таким, и мне становится неловко из-за различия в наших образах. Вместо привычного графитового пиджака на нем домашняя одежда, состоящая из мешковатой кофты с длинным рукавами и джинс. Белая прядь волос аккуратно зачесана к остальным. Странно, очень странно.

- Айлис... ну там это, в общем, с днем рождения! Я тут это, короче, мм, приготовил т-торт, наверное... х-хочешь попробовать? Черт...

Он отходит от стола, открывая мне вид на свое творение. Торт небольшой, покрытый белой и светло-коричневой глазурью. Сверху элегантно расположилась шоколадная цифра "24". Мне исполняется двадцать четыре года. Сегодня. А я совсем забыла с этим сумасшедшим режимом. Но он помнит, ничего не забывает. Его памяти позавидует самый прогрессивный компьютер. Как можно впитывать такой огромный объем информации, не сойдя с ума?

- Т-тебе нравится? Там начинка, э-э-э, три шоколада, вот. Ты же любишь ее, да?

Глаза его стараются избегать моих, он смотрит куда угодно, но не на меня. Переминается с ноги на ногу. Передние локоны выбились, и, как сильно бы Рэй ни пытался убрать их назад, они все равно выскакивают. Я силой подавляю смешок. Он нервничает. Вот оно! Я вижу, что он способен на эмоции!

Воодушевленно киваю и подхожу ближе.

- Спасибо, Рэй.

Глаза до боли слезятся. Я скучаю по семье, а сейчас особенно остро ощущаю их отсутствие. Дейв. Он бы посвятил мне песню, и исполнил в дуэте с Венди. Джим придумал бы самый изощренный способ удивить меня, и ему обязательно бы удалось. Я сдерживаю слезы. Плакать будет эгоистично. Как-никак, я привязалась к Рэю. Уже не могу представить жизни без его замечаний и подколов. Но ведь двумя месяцами ранее я не могла и подумать, что все сложится так: камеры, убийство, прощание с сестрой и Дейвом, попытка суицида, тренировки... Ник, Рэй, отчеты куратору. Раньше мне было безумно сложно не думать о прошлой жизни, однако все постепенно забывается и становится обычным. То, что когда-то казалось ужасающим, принимается, и мы перестаем обращать на это внимание. Обстоятельства становятся ординарными и не такими уж важными. Привыкнуть можно ко всему.

Присаживаюсь на стул, Рэй устраивается напротив. Проводит ножом по мягкой поверхности и разрезает торт на четыре части. Старается сделать все идеально. Он никогда не изменится.

Никто не меняется просто так.

- Кушай. Это все тебе, - с легким оттенком нежности произносит он.

- А ты?

- Я не буду.

- Тогда принеси Никелю. И Хане, - предлагаю я, понимая, что одна все не съем.

- Ник не любит три шоколада. Хане нельзя, я все это втайне провернул. Она не знает о нашем "ужине".

- А если кто-то зайдет?..

- Я сообщил, что уже лег спать и ужинать не буду. Ник поел, нас не побеспокоят, - пожимает плечами Рэй.

Как всегда, все заранее предусмотрел. Он знает все наперед, имеет планы на все случаи жизни. Разве ему интересно жить?

Навряд ли он живет ради интереса. Он выполняет долг, который сам себе придумал.

- Это... невероятно. Где ты так научился готовить? - интересуюсь после того, как поела. Меня хватило только на один кусок. Больше мой желудой не осилит.

К еде он не прикоснулся.

- Да так, практика. Миссии. Тебе это тоже предстоит. Ты нормально себя чувствуешь?

- Абсолютно.

- Потанцуем? Это важное умение для агентов, как бы странно это ни звучало. Надеюсь, ты не подумала, что это что-то личное? Тебе придется разочароваться, - хмыкает Рэй, обретая уверенность.

Удивленно вскидываю бровь и всматриваюсь в его глаза, ища насмешку или злой умысел. Насмешка там есть, но он... искренен. Так непохоже на него. Он любит поиздеваться надо мной, остро пошутить или задеть. В его стиле было бы сказать: "Уже думала согласиться? Ожидаемо, с моими-то качествами". Но на мой кивок его лицо озаряет легкое подобие улыбки, а не ухмылки. "Подобие" - потому что Рэй словно экономил на улыбках. Он встает с места, и, взяв меня за руку, ведет в центр комнаты.

- Назови любую песню. Давай. Я не люблю ждать.

Когда-то он упоминал, что терпелив. Быстро переобулся.

- Ты пожалеешь о том, что доверил выбор мне.

Он усмехается.

- Пусть будет "Where Is My Mind".

- Бойцовский клуб? - его лицо искажает подобие ухмылки.

Из ниоткуда начинает играть музыка. Голосовой помощник, наверное. Рэй осторожно, будто боясь испортить момент, кладет свою руку на мою талию, и я невольно вздрагиваю. Непривычно.

- Ты должна положить свою руку на мое плечо. Так танцуют вальс, - шепчет он.

- Я знаю, я... танцевала. Только вот неподходящая музыка для вальса какая-то, - замечаю, но все равно делаю, как он сказал.

- Тебе не плевать?

И мы танцуем. Я давно не танцевала, особенно вальс, но тело все помнит. Двигаюсь в такт музыке, он со мной, и так могло бы продолжаться бесконечно. Растворяюсь в мелодии и постепенно вспоминаю, почему так любила танцы. Они были моим увлечением в детские годы, пока я не провалилась и не бросила их. Так глупо сдалась, что сейчас мне стыдно об этом вспоминать. Чтобы отвлечься, смотрю в глаза партнеру.

Они чарующе светятся в полутьме, как лампочка, манящая мотыльков, которые опаляют свои крылышки об нее, но все равно остаются. Наверное, в этом и есть моя оплошность - я тянусь к тому, что меня ранит, не замечая при этом прелесть менее заметного, но не менее завораживающего. И так живут большинство людей - подобно мотылькам. Я ничем не отличаюсь от них, вернее, не отличалась. Что-то во мне изменилось, часть меня оторвалась, чтобы на ее месте возникла новая. И я не уверена, подойдет ли она мне.

"And you'll ask yourself.

Where is my mind?"

В час ночи мы ещё не спим. Холодный свет в кабинете неприятно режет глаза, так что я прикрываю их, стараясь сосредоточиться на мерном постукивании руки Рэя по столу. Три коротких. Три длинных. Снова три коротких. Пауза.

- Сигнал помощи, - делаю вердикт я.

Длинный, короткий, два длинных, пауза. Короткий, пауза. Три коротких.*

- Ты можешь разговаривать ртом, а не азбукой Морзе?

Опять постукивания, в которых различается слово "нет".

Фыркаю и открываю глаза, сразу же щурясь, чтобы не ослепнуть. Рэй стоит в другом конце комнаты и держит в свободной руке кофе. Кто вообще пьет бодрящие напитки ночью? Или он планирует пытать меня своими уроками до утра?

Его губы растягиваются в злорадной усмешке, и я сжимаю руки в кулаки. Идиот. Ему явно доставляет удовольствие наблюдать за моими страданиями и раздражением. Или они подпитывают его эго, что разраслось до огромных размеров. Вероятнее всего, оба варианта одновременно.

Его кулак тихо выстукивает что-то. Короткий, короткий, длинный, короткий. Три длинных два раза подряд. Короткий, длинный, два коротких**... Вот же гад!

- Сам дурак, - огрызаюсь я. - У меня день рождения, если что.

- Было вчера, - поправляет он, наконец подавая голос.

Рэй невозмутимо допивает кофе и ста-вит чашку на полку с личными вещами, где есть несколько книг. С горем пополам пытаюсь разглядеть их названия на сломанных корешках, но тщетно. Да и больно надо.

Очевидно, он замечает даже это.

- Если хочешь, можешь подойти. Все равно урок закончен.

- Закончен? - переспрашиваю я, не веря такому резкому прекращению. Однако... Рэй может быть непредсказуемым, если захочет. Ну как захочет - это будет соответствовать его внутреннему плану, который я пока не в силах понять.

Книги довольно старые. Дата на переплете гласит, что им не менее десяти лет. Они могли как изначально быть в штабе, как и Рэй мог принести их с собой. Кстати, сколько он уже работает на ICCS?

- Во сколько лет ты... попал сюда?

Да я мастерски умею отрицать самосохранение. Лучше времени поднимать вопросы о прошлом найти невозможно. Ещё не хватало разозлить его. Тогда я точно буду до утра слушать оскорбления на морзянке.

- В шестнадцать.

Внутри все замирает. В шестнадцать лет я училась, сдавала экзамены и в целом просто наслаждалась жизнью. А Рэй... был втянут в систему. Почему? Что с ним случилось такого, что он оказался в подобном месте? Он тоже убил человека? Или совершил преступление похуже?

Что заставило его пойти на это?

- Почему ты оказался здесь? - листая исписанные и помеченные карандашом в некоторых местах страницы "преступления и наказания", спрашиваю я и чувствую на спине пристальный взгляд.

Несколько секунд молчания.

- Я не должен этого говорить, - его голос становится тише, и он снова делает недолгую паузу. - Просто знай, что я сам выбрал свой путь. Не по принуждению.

Вот как. Сделаю вид, что поверила, ведь сейчас нет никакого желания мусолить эту тему, смотря на Рэя. Он вмиг стал другим человеком. Сломленным, уставшим и жалеющим о произошедшем. И видеть его таким не просто непривычно, а страшно.

Неужели это мое будущее?

Примечание к части

*в переводе с английского - "да" (yes)

**в переводе с английского - "дура" (fool)

19. Время (А)

Он подарил мне кулон со змеей.

Тот самый, который хранил, как зеницу ока.

Молча вложил в руки, когда я уходила спать, и сказал, что завтра выходной. Вот так просто, непринужденно, люди обычно отдают часть себя. Я не умею читать мысли, я не умею распознавать эмоции и я не изучаю психологию, и поэтому задаюсь вопросом - а отдал ли он в тот вечер мне частичку своей души?

Я ношу его на шее в штабе. На миссиях буду снимать и класть в карман, если есть.

Мне было до боли скучно сидеть в комнате. Те пять книг, которые я взяла, были нетронуты, но сосредоточиться на чтении я не в силах. Полистала несколько страниц "1984" и отложила на верхнюю полку шкафа. Легла и уставилась в идеальный белый потолок. Венди... Интересно, как она? Уехала ли, как обещала, или решила остаться? Общается ли с Фредом? Ну конечно, общается. Они встречаются два года, а три недели - чудовищно короткий срок, чтобы это все разрушить. Но почему-то в мое время этого вполне хватило... А что Дей? Пытался мне писать или благополучно забыл? Я не знаю, на что мне надеяться; с одной стороны лучше, если он забудет меня, но мое сердце требует обратного. Когда я вернусь отсюда, обязательно его навещу, и все вернется на круги своя. А все это будет страшным сном, и ничем более. Я буду играть на скрипке, а он на гитаре, и Венди будет нам подпевать. На белоснежном диване будет сидеть папа и Тиффани, а рядом с ними рыжеволосый призрак Изабеллы, моей мамы. На кресле Фред и та брюнетка, с которой дружит сестра. А в голове у меня будет только радость, что наверху, в кабинете, сидит Джим и пишет новую историю. Но ничего из этого не случится. Я не вернусь отсюда, Джим не вернется из Канады; Венди расстанется с Фредом, а папа с Тиффани; Изабелла никогда не явится мне даже в качестве видения; а Дей найдет другую, ту, которую сможет полюбить. В конце концов, я останусь совершенно одна.

Резко в мою палату врывается Рэй, гоня прочь гадкие мысли, подобно сквозняку.

- Выходной отменяется, Айлис. Собирайся. Первое задание.

Вскакиваю с кровати.

- А, что? Когда? На сколько? Что брать?

Он улыбается одной из его самых насмешливых, раздражающих и фальшивых улыбок.

- Через час у моего кабинета. Ничего не бери, все предоставят. Одень что-нибудь удобное, нужно будет немного проехаться на машине. Надеюсь, мы с тобой управимся за неделю, но ни на что не рассчитываю, с таким-то напарником.

- Хочешь показаться остроумным? Хорошо смеется тот, кто смеется последний. Ты посмеялся первый, - упрекаю я, скрещивая в знак неодобрения руки на груди.

- А ты, я смотрю, хочешь поспорить? И где же я смеялся?

В его словах сквозит лед. Пронизывающий такой мороз.

- Извини, - говорю, чтобы избежать дальнейшего развития ссоры.

Он молча уходит, оставляя меня в замешательстве. Он любит игнорировать меня, когда я делаю что-то не так или начинаю вести себя неподобающе, по его мнению. Если бы не начальство, я уверена, он бы все делал по-своему, и останки меня валялись бы под толстым слоем снега.

***

Мы сняли номер в гостинице, и, благо, спальни у нас раздельные. Он все еще игнорирует меня, но довольствоваться этим мне оставалось недолго - суть нашей миссии в том, что мы притворяемся обычной парочкой, пробираемся на банкет, где Рэю нужно сделать так, чтобы министр иностранных дел стал склонен к мирному разрешению конфликта с Канадой, и успешно сматываемся. Звучит знакомо, да? Они обсуждали это, когда я пыталась сбежать и случайно подслушала их разговор. Он не хотел ехать со мной. Вообще, это не должно меня волновать. Да, я должна быть безразлична к его действиям, ибо я здесь по работе. Все. Работа, и только.

На самом деле, я довольна, что мы должны пытаться предотвратить войну, а не наоборот. Он услышал меня тогда, в тот вечер, когда был мне совсем чужим. Война... ситуация стоит на месте. Никто не открывает огонь, только бесконечно угрожает другому. Все так сложно, я до сих пор не разобралась во всей этой системе. Говоря честно, то конфликт был задолго до настоящего времени. Джим рассказывал мне, что его буллили за то, что он канадец, а позже боялись; но он так и не поведал мне, почему? Зачем? Что же случилось тогда, когда меня еще не существовало, что теперь мы на грани войны? Этого не знает даже Рэй. Я научилась распознавать в его глазах, когда он врет, что не знает, а когда правда не знает. Он не знал. А я не могу знать того, чего не знает он.

Незнание все также меня раздражает.

Неделю мы будем находиться здесь, чтобы успеть втереться в доверие - банкет будет проходить в субботу и во вторник, и мы должны попасть на оба. Завтра пятница, но я ума не приложу, как буду проводить время. Это мое первое задание, я до ужаса неопытна и без понятия, что могу сделать. Рэй будет сидеть и работать, я уверена. Выполнять несколько миссий сразу. Он избегает многозадачности, но при этом делает шесть дел одновременно. Человек-парадокс. Уж очень противоречивая у него натура.

(Такая же, как у меня)

Пугает то, что я начала с недавних пор замечать между нами сходство. Я невольно копирую его поведение, даже те действия, о которых раньше подумать не могла. Копирую его манеру речи и привычки - сжимаю в руках кулон со змеей при стрессе. Я... Я не хочу быть, как он. Я личность, а не его копия. Нет, ни за что я не стану им, я не хочу этого. Это похоже на манипуляцию временем. Меня заперли с ним; либо изменится он, либо я. И победу удерживает он.

- Проснись и пой, Айлис.

Чувствую, как с меня стаскивают одеяло и холодный воздух проходится по моей коже. Открываю глаза и вижу перед собой Рэя - уже успел одеться в черную водолазку... Он успевает все.

- Да-да, сейчас... да-да... - сонно бормочу я вслед его уходящей фигуре.

Я в безопасности. Он ничего мне не сделает. Странно, мне бы следовало его бояться, но я не могу. Я знаю, что Рэй меня не тронет. Это осознание резко пришло ко мне в голову, как озарение. Поэтому даже не тружусь приподняться на кровати и продолжаю валяться.

Улавливаю запах блинчиков с медом. Пахнет, как приманка для дикого зверя, причем очень действенная - встаю и направляюсь на скромную маленькую кухню, где хозяйничает Рэй. Иногда мне кажется, что он не только успевает, но и умеет все.

- Когда кажется, надо креститься. Да, ты опять говоришь свои мысли вслух. Постарайся не сделать этого на банкете, ради всего святого.

- Ничего святого в этой жизни нет, - спросонья резко заявляю я и потираю глаза.

- Ладно, солидарен, - внезапно соглашается он. - Садись, а то завтрак остынет.

Я бросаю взгляд на часы - 11.11.am. - а затем плавно перевожу его на окна. Как же приятно их видеть. Столько дней под землей дают о себе знать - я совершенно отвыкла от естественного света. От яркости природы у меня болят глаза. Снег, волшебно сверкающий на солнце, придает городу праздничный и торжественный вид. Скоро новый год. Говорят, как его встретишь, так его и проведешь. Видимо, мне суждено будет провести его в этой организации с новым напарником. А потом, по истечении времени, мы снова будем отмечать этот праздник вместе, потому что год с 1 января еще не прошел. И получается бесконечный круг, который невозможно прервать... и все будет повторяться... снова и снова... снова и снова... одни и те же лица, вернее, лицо - его... Из года в год, из года в год, все время. Пока один из нас не умрет.

Ужасающая перспектива.

- Не хочешь прогуляться? Знаю я тут одно место, тебе должно понравиться.

- Ты знаешь все, - отстраненно произношу я, еще пребывая в своих мыслях о границах времени.

- Уволь, это не так, - он вдруг хмурится и поджимает губы. - Пойдем обсудим детали операции, тогда уж.

Он последовал в свою комнату, а я за ним, перед этим убрав посуду со стола и положив ее в посудомойку. В спальне стоит такой же шкаф-купе, как и в моей, и Рэй, открыв его, достает с верхней полки небольшой чемодан. Все, как в фильмах про шпионов, даже слишком банально. Мне в глаза бросается одежда, висящая на вешалках - огромное количество водолазок разных цветов и ткани, настолько огромное, что они едва помещаются в пространство.

- Тебе зачем столько водолазок?.. - шепчу я.

Он пожимает плечами.

- На случай апокалипсиса? Это схема городов США, - он указывает на карту, которую только что достал. - Мы находимся в Рочестере, штат Нью-йорк, но нам придется ехать в Манчестер, чтобы попасть на банкет. Это в тридцати семи километрах отсюда, минут сорок по времени. Нас ждут к десяти вечера. Твоя задача - играть роль моей пассии и просто быть эффектной и при этом не встревать в споры. Мне самому не нравится все это, но выбора у нас нет.

- Ладно.

Я редко бываю многословной, но, отвечая на его тираду простым "ладно", чувствую себя какой-то бесчувственной машиной. На самом деле, бесчувственная машина - это он. Пытается быть таким, закрывается в себе и даже когда говорит о том, что ему что-то не нравится, не меняет монотонную интонацию голоса на соответствующую ситуации. Но зачем он делает себя таким, если на самом деле способен чувствовать? Я присутствовала в моменты, когда не он контролировал свои эмоции, а они его, и заметила страх в его глазах от того, что он делает. Боится эмоций?

Скорее всего.

20. С корабля на бал (Р)

- Здравствуйте, мистер и миссис Уайт. Рады видеть вас на нашем банкете в честь нового года! Хорошего времяпрепровождения, - с улыбкой до ушей желает один из организаторов.

Показав пропуска, проходим мимо охраны в главный зал. Лисси восхищенно смотрит по сторонам, так что я могу не волноваться, что она заметит мой взгляд, устремленный на нее. Неудивительно - в струящемся до пола платье из шелка светло-шампанского цвета сверху и темного снизу она выглядит неотразимо. Ровно настолько, чтобы приковывать не только мое внимание, но и окружающих, что меня не особо устраивает. Все внимание обращено на нее, как и было задумано куратором. Благодаря этому приему, министр и другие государственные шишки будут только и ждать, чтобы оказаться рядом и иметь счастье разговаривать с Айлис. Я - удачное приложение к ней, недавно разбогатевший Джеймс Уайт. Суть банкета, как представили организаторы, в том, чтобы еще не прославившиеся, но имеющие потенциал банкиры могли познакомиться с профессионалами и, возможно взять у них советы. Звучит слишком ванильно и неправдоподобно, так что у тех, кто все это затеял, могут быть личные причины, которые при возможности следует выяснить. Главная цель, конечно, в другом, но не стоит излишне расслабляться и терять бдительность. Сегодня - я Джеймс, никому не известный миллионер, пришел сюда со своей женой набраться опыта в сфере финансов. Естественно, на меня просто так внимания не обратят, поэтому в ход пойдет Лис. И этот план срабатывает как надо, потому что она... Умеет цеплять. Таких, как Айлис Хантер, существовать больше никогда не будет. Рядом со мной стоит исключительный в своем роде экземпляр.

- Миссис Уайт! Приятно познакомиться, - дружелюбно, насколько вообще способен вести себя политик, произносит мистер Джеффри, а затем обращается ко мне. - Мистер Уайт. Надеюсь, вы найдете то, что будет вам по душе.

- Желаю вам того же, - отзываюсь я, пожимая протянутую мне руку. Она потная и мерзкая, но я не подаю виду и улыбаюсь максимально искренне, пока он пристально смотрит на белую прядь волос на моей голове. Обычно я закрашиваю ее для заданий, но в этот раз куратор не дала такого указания.

- Чувствуете, как новый год витает в воздухе? Наверное, да! Вы сегодня бесподобны, как и ваша супруга.

- Взаимно! Где вы покупали этот чудесный костюм?

Я знаю, что он шил его на заказ. Важные персоны не покупают вещи в магазинах. Им нравится выделяться, но еще больше им нравится исправлять других людей и хвастаться этим. Поэтому я предоставляю ему полную возможность действий.

- А! Я не покупал его, Джеймс! Он сшит на заказ моей личной швеей! Она такая душка, я не могу. Но, к моему сожалению, посоветовать ее вам я не могу - она работает только на меня, представляете!

- Ну конечно, Джеффри. По-другому и быть не могло - спасибо, что исправил мою позорную ошибку!

Смотрю на Лисси, которая изо всех сил старается изобразить правдоподобное восхищение. Для первого раза вполне неплохо - обычный человек не различит фальшивых эмоций на ее лице. Я вижу подавляемую непереносимость притворства в ее горящих золотым светом глазах, однако посторонние никогда не смогут прочитать тот спектр чувств, который могу прочитать я. А весь распознать не сможет никто.

Айлис слишком сложная цель даже для меня.

Мистера Джеффри уводят его знакомые, оставляя нас на растерзание толпы любопытных присутствующих. Все мужские взгляды сосредоточены на Лисси, а женские - на меня, но мне безразлично, как и ей. Сквозь сборище людей ищу главную цель этого вечера, пока наконец не фокусируюсь на щуплом мужчине, стоящем около шоколадного фонтана. Я крепче сжимаю правую руку своей спутницы и веду ее за собой, осторожно прошептав о том, что мы приближаемся к цели. Она едва заметно кивает и сжимает свободную ладонь в кулак. Нервничает. Я слышу, даже в столь шумном месте, ее сбивчивое дыхание и ускоряющийся стук сердца. Она поднимает левую руку и дергает выбившийся из низкого пучка кудрявый локон.

- Успокойся. Просто улыбайся и... постарайся не сказать лишнего.

Тот, кто нам нужен, стоит в окружении других таких же недобогачей, как Джеймс Уайт. Мы с Айлис устраиваемся неподалеку и заводим разговор о криптовалюте, как репетировали - это то, что должно заинтересовать акционера. Такое всегда срабатывает.

Как и сейчас.

- Позвольте встрять в ваш разговор, мистер...

- Уайт. А вы, должно быть, мистер Брайн? Не могу передать свою радость оттого, что вижу вас! Я наслышан об удачных вложениях, которые вы сделали...

- Да, - он с достоинством поправляет галстук и берет в руки палку с клубникой, подставляя ее под сладкий водопад. Значит, готов задержаться.

- Если вы хотите дать мне совет, я весь внимание! Более того, я даже смею просить вас оказать мне такую услугу, если вы не против.

- Вы, мистер, совершаете огромную ошибку, инвестируя сразу крупные суммы. Учитывая то, что вы только начинаете свой путь, что я узнал исходя из того, что услышал - извините мне эту оплошность - без опыта и знания нужных механизмов биржевой торговли вероятность потерь увеличивается. Советую вам начать с суммы, не превышающей десять процентов вашего дохода.

Он говорит про это с нескрываемым удовольствием. Однако его трогает не тема вложений, а то, что появилась возможность направить человека и показать, что он - мистер Брайн - опытнее и мудрее остальных. Как бы странно ни звучало, именно так формируется доверие человека.

Возникла пауза, но нарушать ее ни я, ни Лисси по плану не собираемся. Зато это делает наш новый собеседник.

- У вас необычная передняя прядь волос, Уайт.

Она появилась в шестнадцать лет. После моего побега от родителей.

Я сам не знаю, почему.

- Ошибка молодости, знаете ли... Цвет до сих пор не вымылся.

- Конечно, мода и все такое... А знаете что, мистер? У вас очаровательная спутница! Она ваша супруга, верно? У меня тоже есть, мы в браке уже больше двадцати пяти лет. У нас есть дочка, взрослая уже совсем, Кристель. Вы, должно быть, ровесницы, - обращается он к Лисси.

Она кивает, одаривая его легкой улыбкой.

- О, давайте я покажу вам, как она выглядит. Что ни на есть красавица...

Он достает из кармана пиждака маленькую фотографию.

- Вы часто носите ее с собой?

- Всегда.

- Можно ее взять?

- Только осторожно, не испачкайте.

С фотографии на нас смотрит улыбающаяся молодая темноволосая девушка, стоящая перед зданием какого-то колледжа с дипломом. Изображение сделано примерно два года назад, судя по качеству бумаги... Может, в будущем это пригодится. Нельзя упускать ни одной детали.

- Кажется, мы уже виделись. Моя сестра общалась с ней на вечеринке около двух месяцев назад, - внезапно заявляет Лис.

- А ваша сестра случайно не рыжеволосая? Кристель часто видется с одной такой, но, к сожалению, я не имел удовольствие познакомится с ней..

Господи, Айли чуть не завалила наш план. Если бы Брайн был знаком с ее сестрой, тогда, скорее всего, и ее отец дружил бы с ним, а это значит, что знал бы ее настоящее имя и фамилию, и то, что ни черта она не замужем...

Поняв, что сглупила, она бессмысленно уставилась в пол.

- Не берите в голову, мистер. Я обозналась.

- А, ничего страшного, - отмахивается тот, убирая фотографию назад. - Со всеми случается. Я вот тоже в канун праздников становлюсь забывчивым, чуть часы не потерял по дороге сюда. Я люблю ходить пешком, а не на машине, особенно в такую чудную зимнюю погоду, но это имеет и свои минусы - можно уронить вещи и не найти их.

- Действительно, я однажды так потерял пятитысячный бумажник. Это случилось, когда я еще учился в университете, и страшно разнервничался. Все же, деньги, заработанные своим трудом, имеют наивысшую ценность, - очевидно, я лгу.

Ведь я даже не знаю, каково учиться в университете, как обычный студент.

- Вы нашли его?

- Да, мне позвонил мальчишка по номеру, указанному там. Он всегда лежал в кошельке, на всякий случай. И не зря, - я улыбаюсь, приподняв брови и посмотрев Брайну в глаза. Вызов доверия.

Он хохочет и откусывает кусочек клубники.

- Кристель работает звукорежиссером. А что касается вас, миссис Уайт?

- Я рисую картины на заказ.

- Художница? Ну надо же... Наверное, и платье вам сшили по вашей зарисовке?

- Да, - отвечает Лисси. Этого в плане не было, но тот факт, что он "угадал", только играет нам на руку.

- Тогда я могу сказать, что у вас замечательный вкус! Уверен, вы когда-нибудь станете знаменитой.

- Что вы, мистер, мне это не нужно! Я всего лишь... хочу быть правой рукой своего супруга и всегда помогать ему.

Ее голос становится тише и меланхоличнее, но Брайн, похоже, не замечает этого, и продолжает как ни в чем не бывало:

- И правильно. Когда-нибудь и моя Кристель найдет того, которому доверит свою судьбу. Надеюсь, это произойдет в ближайшее время.

Лисси молча выдавливает из себя улыбку.

- Ну, я, пожалуй пойду? Я договаривался встретиться с женой в одиннадцать вечера, а сейчас без десяти. Жаль, что Кристель не смогла приехать, - она сказала, что у нее работа - я бы вас познакомил... Ладно, хорошего вам вечера и счастливого нового года! Встретимся на следующем банкете через четыре дня!

Раппорт установлен. Миссия на сегодня выполнена. Неплохо.

- Р...Кхм, Джеймс, можем выйти на балкон? Мне душно здесь.

Киваю, и, взяв Лис за руку, веду сквозь толпу. Здесь и вправду жарко и пахнет потом, так что я сам только рад ретироваться отсюда. Оплатив выход на закрытый балкон, мы проходим в просторную комнату, в которой вместо потолка и стен - панорамные окна, а пол отделан мрамором обсидианового цвета. Персоналу, наверное, стоит больших усилий содержать это все в чистоте. Я прохожу дальше, но заметив, что не чувствую руку Лисси в своей, оборачиваюсь. Похоже, она впала в ступор при виде звездного неба и больших летящих хлопьев снега за окнами, плавно опускающихся на белый ковер земли. Только что вспоминаю о завершении очередного год. Я бы мог ненавидеть его, но именно в нем я встретил свой смысл существования. Он прямо сейчас завороженно стоит около меня и думает о чем-то. В этих янтарных глазах, приобретающих глубокий оттенок в сумерках, невозможно прочитать все чувства, которые испытывает их обладательница. Они все сильнее увлекают в свои пучины, подобно меду, но до дна живым не добраться - мухи сдыхают от недостатка кислорода в этой тягучей массе. А ведь сейчас я как раз ощущаю себя такой беспомощной мошкой перед ней, что невольно дергаю плечами. Кого сделали из меня чувства к Лисси? Какого влюбленного идиота? Я на последней стадии этой болезни, и уже осязаю приближающуюся кончину.

- Скоро двенадцать раз прозвенит колокол, - все еще пребывая в размышлениях, протягивает Айлис. - Мы тут одни?

Киваю, и, взяв с подноса на журнальном столике перед бархатным диваном два бокала с шампанским, которые принес официант по моему заказу ранее, подаю один ей.

Она залпом выпивает его, и я хмурюсь.

- Лисси, я все понимаю, но нельзя же так сразу...

- А кто сказал, что нельзя? Здесь ни-кого нет. Хватит делить мир на черное и белое, нельзя и можно, плохо и хорошо, Джеймс. Забудь. Отпусти. Я тоже много думаю. Слишком много, понимаешь? Когда голова так напряжена, мы забываем жить настоящим. А сейчас я - твоя жена. Потанцуй со мной.

- Что? - тихо спрашиваю я, не в силах поверить в то, что она говорит. - Ты пьяна. Не контролируешь себя. Нет.

Она качает головой, отчего золотистые кудри, распустившись, рассыпаются по ее обманчиво хрупким плечам. Щеки горят румянцем от резкой дозы алкоголя, а до того бледные губы стали похожи на рубин в форме сердца и изогнулись в манящей улыбке. А глаза... А они пылают, как две спички в темноте. Света на балконе нет, что позволяет луне играть на ее кажущейся прозрачной коже тенями, когда Лисси подходит ко мне.

Нет, нельзя тешить себя надеждами. Она всего лишь выпила. Ты еще не добился ее. Рано.

- А если куратор узнает? Кого-то из нас убьют, - предупреждаю я.

- Я вроде бы говорила, что хотела уйти из зала, потому что мне душно, не так ли? Но я не учла, что источник духоты пошел со мной... Узнает что? Что ты учил свою жену танцевать? И как она сможет это сделать, Рэй? Здесь нет твоих коллег. У них свои миссии. До нас никому нет дела, - шепчет она бархатистым голосом, который почти полностью разрушает сомнения. - У тебя паранойя.

Да, действительно паранойя.

Если кто-то зайдет, мы супруги. Ничего противозаконного. Успокойся.

- Не называй меня моим именем. Мы все еще на задании.

- Заткнись.

Лисси резко прикладывает тонкий палец к моим губам, на секунду вызвав оцепенение во всем теле. Придя в себя, слишком грубо убираю ее руку подальше. Она не знает, что я ощущаю почти эйфорию, что опасно до чёртиков, ведь я становлюсь недостаточно внимательным, а она вообще неспособна думать в таком состоянии. Я не должен позволять себе это.

- Я же сказал, что нет! - голос срывается на отчаянный хрип.

Она смотрит то на синяк, оставшийся после моих пальцев, то на меня. Лучше синяк, Лис, поверь мне, чем если бы я манипулировал тобой. Я не хочу, чтобы ты жалела.

Ее взгляд трезвеет и смягчается, показывая, что Лисси даже не собирается обижаться. Она лишь осторожно берет меня за руку и внимательно всматривается в мое лицо, будто на нем что-то написано. Уверен, что так и есть - я в замешательстве и, вероятно, впервые не контролирую эмоции. Никогда не думал, что буду так нервничать, особенно рядом с девушкой - да о чем я вообще, я не чувствовал подобного даже когда останавливал бомбу за секунду до взрыва.

- Я не пьяна, Рэй. Я говорю тебе на полном серьезе. Мне понравилось в прошлый раз, поэтому прошу - потанцуй со мной. Я знаю, что ты не хочешь этого делать не потому, что кто-то узнает и тебе будет стыдно, не потому, что ты меня терпеть не можешь, а потому, что ты думаешь, что я никогда не попрошу этого в трезвом состоянии. Я попала в яблочко, не так ли?

- Как всегда слишком меткая, - без особой охоты признаю я.

- Только не вальс, ладно? Мы не в средневековье.

- Она еще смеет выставлять мне условия. Ты наглая, знаешь ли.

Лисси жмурится и одаривает меня хитрой улыбкой.

- Но тебе же нравится.

- Замолчи. Сделай что-то, чтобы замолчать, а то я передумаю насчет танца. Не знаю, язык прикуси.

- Может, лучше губу? - она прикусывает нижнюю губу настолько соблазнительно, насколько умеет, но я не могу сдержать усмешку над ее попыткой.

- Сегодня полнолуние, - произносит она, проигнорировав меня.

- Да. И новый год. Надо идти в зал, Лисси, все празднуют там.

- Мы же выполнили миссию на сегодня... Пожалуйста, давай останемся тут. Я не хочу в толпу. И ты обещал мне танец. Больше не отвяжешься. Включите музыку, кто-нибудь!

Указываю на камин, где стоит магнитофон.

- Глупая, это тебе не штаб.

- Сам дурак, - хихикает она, когда из проигрывателя начинает играть энергичная мелодия*. - Тебе нравится? Мой папа часто включал их песни в машине.

- Я тоже слышал о них, да.

Едва я произношу это, как начинают бить куранты. Лисси замирает, будто в предвкушении чуда, и закрывает глаза. Когда приближается двенадцатый бой и припев, я решительно подхожу к ней, протягивая руку, как какой-то джентльмен. Мне не сложно, но так непривычно, потому что я не притворяюсь рядом с ней.

Шелковая юбка плавно кружится с ней и песней в такт, когда она принимает мое предложение и делает реверанс. Такая идеальная. Я нарушил все запреты ради нее, и не жалею. Потому что, черт возьми, я счастлив. Разве не для этого мы живем?...

"Нет, не для этого. Мы живем, чтобы сделать этот мир лучше," - сказал бы я еще год назад. А сейчас мне нечего ответить.

Ты предал себя, идиот. Ты обещал, что такого не случится, так что же произошло?

Примечание к части

*Ghost - Marry On A Cross

21. Тик-так (А)

Я наконец-то добилась этого!

Рэй еще не до конца черствый сухарь. В тот вечер он яро замешкался, когда я позвала его на танец, и даже смутился, когда приложила палец к его губам... они теплые и слегка потрескавшиеся.

Ну да. Странно было бы, будь они холодными, как у мертвецов. Ведь Рэй, сидящий рядом со мной, вполне живой. При условии, что он - не моя галлюцинация.

Мы летим в штаб. Вторая часть миссии прошла успешно, как сказал Рэй, всучив мне карту оплаты на хранение. Мистер Брайн был еще более расслаблен в общении, чем в прошлый раз, и сам поднял тему конфликта с Канадой. А благодаря навыкам моего напарника в психологии и еще во многом, спросил у того, что он думает об этом и сказал, что примет к сведению. Когда мы уходили, он многозначительно кивнул Рэю, как бы говоря "Положись на меня.", и тот улыбнулся в ответ. Фальшиво. Но, конечно, ни Брайн, ни остальные в зале не поняли этого. Кроме меня.

- Еще долго лететь? - устало спрашиваю я.

- Два часа, - отвечает мой спутник. Он пишет доклад по миссии куратору, которая, по его словам, удовлетворена результатом. Только и делает, что работает, но и я не лучше; теперь моя жизнь - одна сплошная работа. Связь с внешним миром, за исключением миссий, потеряна. Нет ни единого способа связаться с близкими и сообщить, что я жива. Они, должно быть, сходят с ума в неведении, пока я смотрю в иллюминатор из бизнес-класса на бронзовый закат. И во всем можно винить только себя - я убила, мне и отвечать - но вот только от этого не легче. Интересно, если бы ничего не случилось, то что бы я сейчас делала? Может, делала новый проект или играла на скрипке... Без музыки жить тяжко - все вокруг словно теряет краски и становится монотонным; радость теряет смысл, грусть не ощущается так остро; для музыкального наркомана чувства перестают быть такими глубокими без главного наркотика - музыки. Исчезает потребность жить.

- Я отойду в туалет. Мне что-то нехорошо, - тихо сообщаю Рэю и пробираюсь через сиденья. Он кивает, не отрываясь от компьютера. Почему у них есть гаджеты, если у меня отобрали?

Потому что они имеют огромный стаж и доверие?

Туалеты спереди по какой-то причине не работали, поэтому мне пришлось идти через весь салон в конец. Пока я ждала своей очереди, сзади меня уже огромное количество раз прошли стюардессы в синей форме, идеально сидящей по их фигурам. Наконец человек, что был в кабинке, выходит, и я прохожу в крошечную комнату. Но прежде, чем я успеваю запереть дверь, в нее протискивается мужчина, отчего я вскрикиваю, но мне закрывают рот грязной мозолистой ладонью.

- Замолкни, или умрешь не быстрой смертью.

В горле образовывается огромный ком, когда я осознаю, что снова во что-то влипла. Ну нет, за что? Что я опять сделала не так?

- Ты немного поможешь мне, да? Конечно да. Не будешь сопротивляться - не сделаю больно, - грубым шепотом произносит мужчина, доставая свободной рукой из рюкзака, что был у него за спиной, старую огромную куртку. - Надень ее.

К изнанке прикреплена взрывчатка.

Меня бросает в холодный пот, конечности немеют, а глаза невольно распахиваются. Ужас, вместе с мурашками, проходится по всему телу, не щадя ни малейшего участка. Из меня хотят сделать смертника... Я вновь убью людей, и заодно себя... Хуже быть не может.

- Живее!

Но я не могу пошевелиться. Он хватает меня за плечи и, резко встряхнув, силой надевает снаряжение. Оцепенение проходит, я даже пытаюсь брыкаться, но бесполезно - ладони сжимают, как тиски.

Доигралась, идиотка? Хотела смерти - так чего же избегаешь ее сейчас?

Я была эгоисткой. Но сейчас я хочу думать о других. Приносить пользу, а не строить из себя жертву. Если я умру по-настоящему, никто мне спасибо не скажет.

Но сейчас я бессильна.

Люди начинают ценить что-то, только если отнять это у них.

- Слушай сюда. Ты сейчас идешь прятаться в хвосте самолета - место мы уже подготовили. Подорвешь все в шесть, а до этого твоя задача сидеть и не высовываться. Если тебя кто-то услышит, распрощаешься с жизнью еще раньше. Понятно? - он завязывает мне руки за спиной. Тем самым узлом, с которым я не справлялась на тренировках.

Лихорадочно киваю, а в животе затягивается тугой узел, будто сделанный из внутренних органов. Рэй... Он должен заподозрить неладное, когда меня долго не будет. Пожалуйста.

- Мы не встретимся, малышка. Спасибо за сотрудничество, - гадко ухмыляется мужчина, когда я сворачиваюсь калачиком в тесном железном шкафу.

- Мы встретимся. В аду. Вы все сдохнете, а я буду ликовать.

Его узкие губы искривляет подобие усмешки. Самое мерзкое зрелище из всех возможных. А потом дверь закрывается на замок.

И я остаюсь один на один со взрывчаткой.

Понятия не имею, сколько времени осталось до моей смерти - от часа до пяти минут - зато очень четко осознаю, что никто меня не услышит, даже если я начну бить со всей силы в дверь. К тому же, я не знаю, что происходит вне шкафа. Все против меня.

Рэй, умоляю. Только ты можешь мне помочь.

Когда я в очередной раз пытаюсь развязать руки, признаю, что это тщетно. Прошел достаточно долгий промежуток времени - а может, мне так только кажется. Но никого нет.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Скоро все взлетят на воздух - в прямом смысле. Может, все это к лучшему?

Глупости. У террористов есть цель. Надо понять - какая? Ну, точно не хорошая. Нет, она может быть хорошей, но путь ее достижения неверный, значит, исход априори будет если не плохим, то таким себе. Помешать войне? Они не настолько идиоты. Народ решит, что самолет взорвали канадцы, что приведет к плачевным результатам. Поспособствовать началу войны? Нет, просто так люди не будут хотеть воевать. Озлобленность? На кого? Думай, Айлис, думай.

Канада. Им надо избавиться от нас.

Это канадцы.

Точно.

Если их цель такова, то здесь возможны две причины - устранить агентов вражеской организации, то есть меня и Рэя; или натравить американцев первыми вступить в бой. Во втором случае канадцы явно расставили ловушки, в которые пытаются загнать врага, повлияв на его действия посредством эмоционального давления. Ведь если США будет атаковать спонтанно, то ничего хорошего из этого не выйдет. Ни для американцев, ни для их врагов. Но если Канада все планирует специально, то это многое меняет.

Мы попадем в смертельную ловушку.

"Всегда думай о наихудшем варианте развития событий." - эту фразу часто повторяла моя мама.

Наверное, я поняла ее значение только сейчас, как ни странно. Лучший вариант, если цель террористов агенты ICCS, ведь тогда наша сторона потерпит малый ущерб. Но если брать причину более масштабную, тогда моя смерть или смерть Рэя будет иметь огромные последствия.

Мы заранее проиграем.

Мне не страшно умереть - мне страшно сделать это зря.

Смерть во благо - наивысшее удовольствие. Если умирать, то только так.

Но мне нельзя. Точно не сейчас.

Надо во что бы то ни стало выбраться от сюда живой. Вопрос - как? Силой не выйдет, это понятно. Нельзя также производить шум, иначе террористы могут услышать и подорвать самолет раньше. И замок не открыть - ни шпильки, ни скрепки, ни чего-то подобного у меня нет, разве что заблокированная банковская карта в кармане джинс.

А может, снять дверь с петель с ее же помощью?

Две вворачиваемые петли. Ну же, вспоминай... Как там папа говорил?

"Смотри, детка, если ты однажды окажешься запертой, то всегда обращай внимание на вид используемых петель у двери. Если они карточные - выглядят вот так - то нужно поддеть дверь снизу, придерживая полотно, пока его приподнимаешь. Если они такие, - вворачиваемые - то надо удалить палочку, которая находится внутри оси петли..."

Вот оно! Главное, чтобы снаружи не было террористов.

Кое-как достав из кармана карту и уронив на дно шкафа, крепко хватаю ее зубами. Мне уже плевать на гигиену. Мне плевать на весь мир. Думаю только о том, что происходит сейчас.

Осторожно поддеваю штырь картой, которая опасно гнется, но все же выдерживает давление. На удивление дверь достаточно хлипкая и легко поддается, и за считанные минуты я оказываюсь на свободе. Никого. Теперь нужно обезвредить взрывчатку, но с этим могут возникнуть трудности, учитывая мои связанные руки. Нужно звать на помощь.

Но, оглядевшись, понимаю, что это бесполезно. Я нахожусь в самом хвосте, а вокруг - одинаковые сейфы, и все пустые.

А еще двери я не вижу.

Неужели выхода нет? Он должен быть...

Правда ведь?

И я начинаю непроизвольно рыдать.

Ситуация безнадежна. Я умру. Как же это жутко - ждать свою смерть! Меня никто не спасет! А ведь я могла бы сидеть дома, пить чай с сестрой и просто наслаждаться жизнью... Я не хочу всего этого. Я другая. Вся эта изнанка - не для меня.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Лицо уже опухло от слез, и меня клонит в сон. Кто знает, может, я уже никогда не проснусь? Было бы славно... Лучше, чем мучаться, играя в "крутую шпионку". Все мы играем роли, и эта мне не подходит. Когда нас заставляют становиться тем, кем мы не являемся, все заканчивается плачевно. Летально.

Смертельно.

Руки онемели, а плечи не то что ноют - они истерят. Вот же, нельзя было плакать, вся вода исчезла из организма... Когда взрывчатка сработает? Не хочу долго умирать...

Я слышу сверху какой-то шум, но не в силах открыть глаза. Просто поддамся течению судьбы. Умру, если не будет выбора; выживу, если нужно. Звуки усиливаются.

Неужели пришла помощь? Но как?...

Делаю попытку подняться на ноги, но она оканчивается сильным ушибом моей задницы, которая еще долго будет саднить. Однако сейчас это далеко не то, о чем я должна думать. Люк? Все это время, надо мной был люк? Какая же я дура! Хочется скулить от досады...

- Лисси, ты здесь? Я дистанционно обезвредил бомбу, но на борту может быть опасно... давай выбираться, - раздается знакомый голос. Но я бы предпочла наоборот.

Никогда не слышать и не знать его.

- Оставь меня. Я не создана для вашего мира.

- Что ты имеешь ввиду? Сдохнуть собралась? С чего бы это, Айлис? Не разыгрывай трагедию, давай, пойдем, надо разделаться с теми придурками, пока они не применили план Б...

- Я сказала нет! Я ничего не буду делать! Я хочу нормальной жизни, а не этой! А вы у меня забрали возможность выбора! - хриплю я.

- Ты сама у себя ее забрала. Ты, и никто больше.

Тон ледяной, как сталь. Я ни разу не слышала, чтобы он так говорил.

- Нет! Я... Я нормальная! Я не психопатка, и я не хочу бороться с ними! Я хочу жить, как нормальный человек!

- И что именно является "нормальным"? - сочащимся сарказмом голосом спрашивает он. - Жить в каком-то идиллическом маленьком мирке, где никому никогда не причиняют боль? Где плохие парни всегда проигрывают, а хорошие уезжают в закат?

Мой здравый смысл вторит ему в унисон.

Тихо всхлипываю. Он прав. Я жила по понятиям, которые придумала в своей голове. Забыла о реальности и выдумала мир без насилия - собственную утопию. И в ней я утопаю.

- Это не реальность, Айлис. Этого не было и никогда не будет. Мир - жестокое, беспощадное место, и если ты не можешь принять это, то ты не более, чем балласт. Балласт никому не нужен, от него избавляются. Смотри, чтобы не избавились от тебя, - чувствую, как его взгляд буквально сканирует меня. Анализирует. Обрабатывает информацию.

Айлис, что с тобой? Ты так хотела помогать людям, а сейчас ноешь о том, как тебе тяжело, как ты хочешь все вернуть... Ты стала обузой, которая только мешается... Глупая девчонка, эгоистка, которая думает только о себе...

- Что я могу сделать? - силой открываю глаза и смутно вижу силуэт человека.

- Докажи мне, что я не зря прогнулся под систему. Что? Думала, это мое желание - оставлять тебя в организации? Да черта с два. Лучше бы тебя посадили, потому что тогда я мог бы еще хоть что-то сделать, вытащить тебя оттуда. Но не сейчас, понимаешь? Уже поздно. Мы пленники, сами подписавшие себе смертный приговор. Все счастье - иллюзия, которую мы себе внушаем. Агенты существуют, чтобы умереть. Я хотел умереть! У меня не было ничего, когда я стал частью ICCS, кроме ублюдков-родителей... Но потом, через одиннадцать лет, появилась ты, и все пошло по наклонной! Я нарушал правила, неоправданно рисковал, и все из-за тебя! Я не должен был все это говорить, но... Как ты еще не понимаешь? Я верил в тебя, верил, что ты не сломаешься, что на самом деле не все потеряно! Но я тешил себя ложными надеждами, как маленький мальчик. Вот что ты со мной сделала! Я стал послушной марионеткой в руках у неопытного кукловода, а он даже не догадывается об этом...

То, что происходит с ним... Так ломаются люди?

- Рэй...

- Что, "Рэй"? Дошло наконец? Я - человек, я тоже чувствую! Но я не имею право показывать это, потому что тогда я сдохну. А если это произойдет, ты останешься совершенно одна в этой тьме. Куратор тебе не друг, ей плевать, мы - расходный материал, и всем есть замена. А Ник... Ему тоже нелегко, чтобы еще и о тебе думать! Никто не поможет, и тебя настигнет та же судьба, что и меня. Я не прощу себе этого, никогда! - его голос срывается на хрип.

А мне все становится ясно.

Он чувствует больше, чем кто-либо, но это запрещено. И это не он умрет - его убьют, именно убьют, если узнают. Этого он не может допустить, потому что... Любит меня. А иначе как назвать это все?

Любовь меняет человека. Он сам только что об этом сказал.

Непонятно откуда появляются силы, и я, встав на ноги, иду к нему, почти не чувствуя пола, нещадящей боли в плечах и жажды. Ничего из этого уже не имеет значения, когда я подхожу к Рэю, а он наклоняется ко мне и впивается в мои губы. Но так нежно, искренне и чувственно. Может, он думает, что спит? Что я - сон?

А может, так и есть?

Нет, я реальна. И он тоже. И этот мимолетный поцелуй может иметь чудовищные последствия...

Он нехотя отрывается от меня.

- Там, кстати, пальбу устроили...

- Что?! Развяжи меня, быстро! Господи, пока мы здесь... кхм, выясняем отношения, наверху умирают невинные люди! Ты гад! Как ты так можешь? - возмущаюсь я, пока мне освобождают руки.

- Ее устроили только сейчас, Айлис. Не вини ни себя, ни меня - я спасал тебя.

Ага, как же. Поцелуем.

Взбираюсь по лестнице, он за мной, и открываю люк. Никого не заметя, выбираюсь на поверхность.

- Если бы не разговоры, мы бы успели до этого, - шепчу я, слыша беспорядоч-ные звуки стрельбы.

- Если бы не разговоры, ты бы превратилась в бледного жмура. А сейчас бери пистолет, который лежит в кармане у убитого мной террориста, пока ты рыдала внизу.

Фыркаю, но все же хватаю оружие и проверяю содержимое внутри. Пять магазинов по двадцать патронов, из которых один наполнен наполовину, а другой пустой. семьдесят патронов всего.

- У меня только двадцать. Нельзя лихорадочно стрелять, учти, - спокойно диктует Рэй.

- Сколько террористов?

- Я насчитал восемь, пока бежал к тебе. Они все с одинаковой татуировкой на шее в виде черной розы. Старайся целиться в голову или в грудь.

Это, конечно, и так понятно, но я киваю и распахиваю дверь.

Неуверенность сковывает меня, когда я вижу, как по всему салону бегуют паникующие люди, пока в воздухе свистят пули. Во всей этой суматохе практически невозможно не то чтобы попасть в нужного человека, а даже найти его. Господи. Прижимаюсь к стене, что уже сделал Рэй, и еще раз внимательно ищу террористов. Вот один, у запасного выхода! Стреляю в розу и попадаю - тело падает на сиденья. Вдалеке, ближе ко входу в бизнес-класс, валиться другой, его уже лишил жизни мой напарник. Осталось шесть.

Адреналин бурлит в крови, когда мы осторожно выдвигаемся вперед, прикрываясь другими людьми - необходимая мера, чтобы спасти еще больше. Прямо на пути возникает человек с автоматом, и я на секунду впадаю в панику, но вдруг препятствие умирает благодаря выстрелу Рэя сзади меня.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Всех, кроме одного, мы убили.

- Не встретимся, говоришь? Ха-ха. Ошибочка вышла, да? - насмехаюсь я.

- Заткнись, сука, - прилетает мне в ответ.

- А то что? Забыл, кто из вас сейчас лежит связанный на полу и на кого направлено оружие? Тебе напомнить?

Рэй касается дулом дробовика его шеи, грозно сверкая глазами. Вдруг террорист резко обхватывает ружье обеими ладонями, надеясь его вырвать. У него это почти получается, когда я стреляю ему в висок.

- Черт, Лисси, ты лишила нас важной улики... Я бы справился, а теперь придется отчитываться перед руководством...

- Я все улажу. И не ври - ты бы не смог с ним совладать. Он громила, каких поискать, - стараюсь успокоить своего напарника. Вроде как успешно.

Но один вопрос остается нерешенным.

- Почему с пилотом ничего не случилось?

- Может, им нужно было так напугать людей и смыться на парашутах без смертей?

- Может и так, но, увы, - ухмыляюсь, вытирая пот со лба. Рубашка промокла и испачкалась, и теперь на небесно-голубой ткани появились красные пятна. Мерзость.

Погибло немалое количество пассажиров, и нам пришлось успокаивать народ весь оставшийся полет. Кто-то потерял ребенка, кто-то всю семью, кто-то друга... И мне всех их невыразимо жаль. Но рыдать по мертвым нет смысла - нужно рыдать по живым. Мертвые уже ничего не чувствуют, а живые вынуждены страдать.

Обхватываю руками подушку-подголовник и кладу голову Рэю на плечо. В ушах до сих пор звенит, отчего головная боль усиливается. Скорее бы вернуться в штаб и сходить в душ. Это единственное, чего я сейчас хочу.

05.01. 17:20.

Штаб-квартира ICCS.

- Как ты думаешь, кем были террористы? Почему они решили подорвать самолет?

- Я думаю, куратор, что это были канадцы. Они хотят натравить нас на них. И явно неспроста. Вероятно, они расставили ловушки, и если мы поспешим - обя-зательно в них попадемся.

Лицо Ханы украшает легкая улыбка, которую непривычно видеть на ее вечно серьезной физиономии.

- Должна признать, я ошибалась на твой счет, Хантер. Думаю, в будущем ты станешь значимой частью ICCS.

- Спасибо, куратор, - улыбаюсь, делая глоток горячего чая. - Я сделаю все возможное для этого.

- Ну разумеется.

Она откладывает свою опустевшую чашку на кофейный столик и поворачивает голову к одной из картин.

- Знаешь, кто это нарисовал?

- Нет, куратор.

- Ты все поймешь позже. А пока... мне интересно, нравится ли тебе изображение?

Какой-то психологический тест? Что ж, постараюсь угодить.

- Очень даже. Сакура получилась нежной и изящной, как сама молодость, а алый закат, похоже, символизирует конец этого цветущего возраста, и наступление тяжелых времен - ночи... На землю уже опустился сумрак, что означает взросление человека наполовину, и когда он охватит цветы, то молодость пройдет.

Словно рассказываю эссе на уроке искусств.

- Должно быть, я разговорилась, извините пожалуйста, я просто...

- Ничего, Хантер. Способность глубоко мыслить очень ценна, она дана не каждому. Не стыдись ее, а дорожи. Направь ее в созидание, а не храни в запертом ящике, где находятся эмоции. Вот они все портят. Они уничтожили огромное количество жизней, а все потому, что люди предпочитают их мозгам. Помни об этом, Хантер. Я не хочу терять агента с большим будущим.

- Да, куратор. А что в итоге сообщили людям насчет теракта? - осторожно интересуюсь я.

- Сказали, что это группировка принадлежит США. Пока что. Ладно, передай Льюису, что скоро к нему прибудет новый клиент. И можешь идти. Кстати, симпатичное ожерелье.

- Спасибо. Все сделаю. Хорошего вечера.

Конец 1 части.

Часть 2 - Дневник Дейва.

"Nothing's fair in love and war"

-Fleurie, "Love and War"

27.03. спустя 2 месяца.

Ланкастер, штат Пенсильвания.

Айлис, сколько всего произошло после того, как ты покинула нас!

Когда от тебя не было вестей первые три недели, я думал, что на работе нет интернета, большая нагрузка и ты очень устаешь, поэтому и не отвечаешь на мои сообщения, но как же я был глуп. Зная тебя, я могу точно сказать - ты бы обязательно нашла способ выйти на связь, несмотря на усталость или что-нибудь еще. Так что я уверен, что с тобой что-то случилось, что-то настолько ужасное, что ты не рассказала мне. Возможно, тебя уже нет в живых... От одной мысли меня снова накрывает, но я стараюсь быть сильным.

Потому что времени расслабляться нет.

Мне надоело быть незаметным куском серой массы после одного месяца без Айли, и тогда я понял, что надо действовать. Сейчас я знаменит, у меня есть друзья - Бадди, Грег и Чарли. Мы устраиваем тур по городам, и пока он проходит вполне успешно.

Через пять минут вновь начинается концерт. На этот раз нас пригласили в Мадрид - сам мэр города. Но мне все равно очень тоскливо. Заглушить негативные эмоции получается только на сцене - и все по новой. Какой-то замкнутый круг.

Ко мне часто подходят фанаты и фанатки на улице и просят дать автограф. Это невероятно даже писать... Я не верю, что это происходит со мной - Дейв Картер, сын разорившегося повара, и гитарист в знаменитой группе. Стив, гордился бы ты мной, если бы знал? А Айли? Смогли бы мы быть вместе, если бы не ее исчезновение?

Когда выходишь на сцену, думаешь, что ты ничтожество и на самом деле ни на что дельное не способен, но затем ты начинаешь играть - и чувствуешь, что тебе под силу свернуть горы. Когда я беру в руки гитару, то кажется, что больше ничего не существует. Вся боль, весь гнев, вся чушь из прошлого - все это просто исчезает.В этот момент я по-настоящему свободен. Совершенно свободен. Музыка становится частью меня, течет по моим венам, воспламеняет мою душу. Это кайф покруче героина и алкоголя. Он не похож ни на что другое.

Беру первые аккорды под сумасшедшие крики толпы.

Во всем теле накапливается электрическая энергия. Это как физическая сила, которая сжимается все сильнее и сильнее, пока я едва могу ее сдеживать. А потом, по мере того, как мелодия начинает развиваться, я понимаю, что становлюсь частью чего-то большего, чем я сам. Каждая нота, каждый рифф ощущаются такими необузданными, честными и неподдельными, что в этот момент приходит осознание: все так, как должно быть. Я там, где мой дом. Вся моя жизнь.

Толпа чувствует эту энергию. Мы с ней тоже связаны. На сцене я изливаю свои чувства, обнажая их через музыку, и публика это понимает. Иногда я смотрю на море лиц и вижу себя в их отражении. Люди, которые хотят забыться, отвлечься от хаотичной и жестокой реальности, которые ищут спасения в искусстве. И здесь мы все едины. Как будто мы все члены какого-то секретного клуба, сплоченные силой музыки.

Словно из-под земли слышу раскатистый голос Бадди, переходящий на припев:

And if I burn, will you also be faithful to me? Even if you have to give up being free?

И пальцы сами скользят по струнам. Меня раньше пугало такое состояние - вдруг я играю что-то не так? Но со временем я научился доверять себе, и теперь могу наслаждаться. Стив, ты ведь этого хотел? Я исполнил твою мечту? Концерты, известность, популярность... Ты постоянно говорил мне об этом, брат, но все твои слова оказались лишь пустым звуком. Ха... Иронично, да?

Настолько, что это причиняет боль.

1. Тишина (Р)

27.03.

Колумбия, Медельин.

- Людям еще не сообщили об обострении конфликта с США?

- Нет, по словам куратора всё еще держат втайне. Надеятся, что пронесет... И я хотел спросить, у тебя больше не было кошмаров? - спрашиваю я, одновременно слушая Айлис и пытаясь понять по звукам, нет ли рядом посторонних объектов.

- Отличное время, чтобы задать этот вопрос, Рэй.

- Во-первых, я не Рэй - я Льюис. А во-вторых, ты не ответила на мой вопрос. И ты специально назвала меня так, чтобы перевести тему - а значит, кошмары были. Выкладывай.

Она обречённо вздыхает.

- Сестра снова преследовала меня, и каждый раз повторяла одну и ту же фразу: "лгунья, лгунья, лгунья..." Вообщем, ничего нового, - монотонно бормочет Лисси, ковыряясь пальцем в земле. - Я никогда не буду называть тебя Льюисом. И не смотри так.

Кусты напротив шевеляться, и я напрягаюсь. Контрабандисты должны быть совсем рядом - метрах в пятидесяти, а то и меньше. Надо сосредоточиться на задании.

- Ты стал слишком напряженным...

- И без тебя знаю. Молчи.

- ...и отстраненным. Я же волнуюсь! Ты скрытен, и в последнее время пренебрегаешь даже едой. Сам на себя не похож...

- Заткнись! Чего привязалась?! Мне не до тебя! - шикаю я. - Слушай сюда. Ты не издаешь ни звука, мы успешно избавляемся от этих гадов и ты больше не задаешь мне подобных вопросов. Никогда. Уяснила?

Чтобы удостовериться, что да, оборачиваюсь к ней.

Сзади никого нет.

- Ладно, Лисси, извини, просто нас могли услышать, поэтому я не хотел... Лисси?

Но ответом мне служит лишь завывание ветра и шелест травы в поле. Обиделась и ушла проведать територрию? Вполне возможно, но это опасно. В зарослях могут прятаться вооруженные преступники, а она злиться, что может притупить органы чувств. Черт, черт, черт!

Осторожно высовываюсь из укрытия и оглядываюсь. Ни одного признака или подсказки, куда пропала Лис. Врагов тоже не видать. И как назло, свежевыкошенная трава перекрывает все остальные запахи. Кто, мать его, косит траву в горах, где почти никого никогда нет? Все идет как нельзя хуже.

Осторожно взбираюсь по обросшей лианами хилой лестнице на второй этаж заброшенного здания. Внутри нет ничего, кроме сквозняка - стекла в большинстве окон отсутствуют, а если и есть, то разбитые. Не самое лучшее место для расположения банды, но это лучше, чем пустошь снаружи. Помочь мне найти Лисси могут только следы обуви на идеально сером бетонном полу. И пара из них - от ее сапожек. Она была здесь, минут пять назад, а может и меньше. И не одна.

Ее схватили контрабандисты.

- Лисси! Ты здесь? - мне уже плевать на осторожность. - Издай хоть какой-нибудь звук, если слышишь меня, прошу!

Тишина. Отвратительная тишина в ответ.

На первом этаже тоже ничего. Ни намека на секретную комнату или подобного, где могут держать Айлис. И следы исчезли, как если бы те, кто поймал ее, сняли обувь. Ну конечно! Они именно так и сделали. А значит, опасаются преследования. Меня. Они где-то рядом. Не прячутся, скорее убегают подальше. Вероятнее всего, в их укрытие.

Я иду за тобой, Айлис, потерпи чуть-чуть. Не делай глупостей. Если будешь хорошо себя вести, отвечу на любые вопросы. Но как я это сделаю, если ты не сможешь мне их задать? Да, никак. Я надеюсь на тебя. Ты разделаешься со всеми раньше, чем я приду.

Выхожу из здания на открытую местность, на ходу размышляя о том, как найти убежище контрабандистов. Надо проверить небольшой участок леса в южной стороне...

Ба-бах!

Пуля попадает в голову одному из банды до того, как меня успевает задеть острое лезвие ножа.

Это было до ужаса близко к провалу.

По информации от куратора, осталось еще двадцать. Я не смогу убить их всех, не пострадав при этом сам. А чем я помогу Лис, если буду неспособен защищать себя?

Продолжаю бежать по склону, уклоняясь от бесконечного потока пуль, и обдумываю ситуацию. Я видел отпечатки трех подошв в заброшке, из чего следует, что с моей напарницей двое врагов. Все равно их слишком много на меня одного. Едва не спотыкаюсь о булыжник, но вовремя перепрыгиваю его - однако успевает пострадать плечо. Зажимаю рану, чтобы не истечь кровью, и продолжаю отстреливаться. В нескольких преступников я все же попал, но этого недостаточно. Я ранен, а за мной гоняться пятнадцать здоровых, натренированных громил. Остановка равна самоубийству.

- Выкусите! - раздается звонкий голос сзади, но я не могу повернуться или замедлить бег, чтобы узнать, кому он принадлежит. Слышу только непрекращающаюся пальбу и звук падающих тел. Подмога? Но кто? Это не может быть Айлис. Не ее голос. И в штабе я ни разу не разговаривал с человеком, который мог бы обладать им. Это кто-то другой.

- Беги, парень, мы возьмем их на себя, - уже ближе говорит другой, более мягкий голос. - Хэй, ребята, хотите поиграть в догонялки? Чур, вы водите!

Я не останавливаюсь, даже когда понимаю, что за мной больше нет погони. Голоса увели ее, но зачем? Этим вопросом я займусь потом. Сейчас в приоритете пропавшая напарница. Где же ты, Лисси? Лишь подай мне знак, я пойму любой.

- Айлис! Ответь мне! Я пришел за тобой! Опасность миновала! Слышишь?! Тебя держат в плену? Продержись немного, все будет хорошо! Я больше никогда, слышишь, никогда не скажу тебе заткнуться... Я сделаю все, что ты захочешь! Даже скажу куратору все, что думаю о ней! Только вернись!

А в ответ мне мне была тишина.

2. В тихом омуте (А)

Прыгать или нет?

Кажется, я не знаю.

Если мы прыгнем, то есть вероятность умереть от давления воды, а если нет - мы сдохнем от рук контрабандистов. Я уверена, что это будет не самая быстрая смерть.

Мы - это я, моя сестра и брюнетка с ноябрьского банкета по имени Кристи.

- Снимайте ботинки и скидывайте оружия вниз, мы прыгаем. Максимально напрягите тело - тогда вы увеличите шансы на выживание. На счет три! Раз...

- Ты уверена? Лететь минимум сорок метров...

- Абсолютно. Два... Три!

Я никогда не испытывала ощущение свободного падения, и больше не захочу. Время сначала будто замедляется, а затем и вовсе замирает. Я даже перестаю чувствовать тело, что страшнее всего - лететь плашмей - это верная смерть. Желудок сжимается, словно пытаясь не отставать от падения. Ветер с оглушительным ревом проносится мимо меня, мешая мыслить здраво. И все же посреди этого хаоса есть странное, волнующее ощущение - прилив адреналина, растекающийся по венам, как жидкий огонь. Пока я лечу все ниже, ближе к водной глади, каждая клеточка тела становится сосредоточенной на предстоящем столкновении. Напряжение нарастает, как сжатая пружина, готовая вот-вот распрямиться.

Затем, в одно мгновение, все заканчивается.

Я ожидаю сильного удара или чего еще похуже, но вместо это оказываюсь под ледяной поверхностью озера. Мелкие сучья царапают кожу, образовавшиеся ранки щипет, когда в них попадает вода. Выныриваю и ищу помутневшим взглядом своих спасительниц.

- Айли, давай сюда! - машет рукой одна из них.

Я как можно быстрее подплываю к ним, чтобы не схватить обморожение, и выползаю на берег, сплошь покрытый мелкими камушками. Осторожно наступаю на него босыми ногами и корчусь от боли - должно быть, в ногу впилась одна из веток, что плавают в озере. Надо будет достать ее и обмотать ранку куском одежды, чтобы не получить заражение крови.

Хромая, подхожу к девушкам.

- Я жду объяснений, Вендетта. И никаких отмазок... Стоп, что за?..

Из бока моей сестры торчит огромный кусок арматуры.

- Венди! Венди, ты слышишь меня?

- Да, кажется.

- Чувствуешь боль?

- Нет.

Это ужасно. Железка задела нервное окончание, и выходит, что моя всегда активная сестра теперь останется инвалидом. Если вообще выживет. Но как сказать ей об этом?

- Айли, я все понимаю. Я многое чего понимаю, но ты не хочешь этого признавать. Но давай обсудим это позже, потому что, мне кажется, надо сделать что-то с этой палкой, - в своем репертуаре говорит Венди.

- Нужен спирт, чтобы предупредить инфекции.

- Но здесь даже нет бутылок. Сомневаюсь, что люди были на этом берегу, - констатирует Кристи.

Из растений только кустарники и несколько восковых пальм... Это помогает ориентироваться в местности. Неподалеку, скорее всего, находиться долина Кокора... Об этом я подумаю потом, как только помогу Венди. Воск с пальмы можно растопить и использовать для создания компресса, который смягчит кожу вокруг инородного предмета, что сыграет мне на руку. Потом следует аккуратно извлечь арматуру и наложить жгут.

- Кристи, ты умеешь разводить костер?

Поняв, к чему я клоню, она кивает и идет, судя по всему, отламывать ветки.

- Венди, я здесь. Потерпи, ладно? Все будет хорошо, обещаю.

Пока я с помощью острой палки соскребаю воск, Кристи уже развела солидный костер и успела немного остановить кровь сестры. Ничего, они обязательно объясняться, когда мы все уладим. Но мне тоже это предстоит, так что я продумываю речь. Все ли им рассказывать? Пожалуй, лучше умолчать о жестоких подробностях, чтобы окончательно не измучить психику девочек. Они итак много натерпелись.

Насколько глубоко проникла эта железка?

Придется проверить это, пока мы будем ее вытаскивать. Больше вариантов нет. В скаутском лагере как-то говорили, что инородные предметы ни в коем случае нельзя вынимать без помощи врачей. А если у нее будет заражение крови? У меня нет выбора, кроме как попытаться облегчить себе задачу, а потом остановить кровотечение.

Обмазываю горячим воском покрасневшую кожу, ожидая крики и всхлипы. Но Венди молчит и просто смотрит на меня.

- Ты вообще ничего не чувствуешь?

- Только легкое покалывание, - спокойно отвечает она.

Что ж, не все потеряно.

- Теперь будет больно. Приготовься.

Сестра закрывает глаза, и я тяну кончик арматуры на себя. Венди жмурится, на ее лбу появляются складочки напряжения от боли.

- Если хочешь, можешь кричать.

Она мотает головой и стискивает зубы. Я продолжаю тянуть, а Кристи утешает ее, как может, но почему-то я слышу только левым ухом. Наверное, в правое попало много воды, но избавиться от нее гораздо легче, чем от предмета, застрявшего глубоко в коже.

Проходит примерно с полчаса мучений, когда всех уже мутит от вида крови, я наконец чувствую конец.

- Венди? Давай, еще совсем немного. Ты умница, ты почти справилась. Ты моя героиня.

Прежде, чем сделать последний рывок, я снимаю с себя мокрую рубашку, оставаясь в одной майке, и протягиваю ее Кристи.

- Как только я вытащу эту хрень, приподними Венди и завяжи жгут.

- Хорошо, Айлис.

Вновь берусь за железку.

Раз. Два. Три.

Из раны хлыщет ярко-красная, отдающая металлическим запахом жидкость, но сестра не издает ни звука. Даже когда Кристи туго затягивает мою рубашку-жгут, превращая ее из оливково-зеленой в алую, Венди молчит, как партизан. Не знаю, что с ней случилось, что она стала обладать такой выдержкой, но это вряд ли что-то радужное. У меня сжимается сердце.

- Айли... Я так скучала... - обессилено шепчет она, и из ее ярко-голубых, почти ангельских глаз льются слезы. - Я думала, что ты погибла... Тогда, в ту ночь. Как я могла не проследить за этим? Что сподвигло тебя на такое, а? Ну что? Почему? Я вот терялась в догадках, и поняла, что без причины люди не хотят отправиться на тот свет! Что в чем-то есть подвох! Я не видела тело, поэтому для меня ты еще не умерла!..

- Тише, тише... не кричи, ты итак ослабла...

- А я буду кричать! Потому что так нечестно! Я думала, что мы сестры, что ты никогда меня не обманешь! Но ты обманула, я почувствовала это, понимаешь? Почувствовала, что ты жива, но в смертельной опасности. Тогда я отправилась искать тебя. Сказала Дейву, что все нормально, но по его лицу было видно, что он точно не поверил мне. Я рассказала обо всем единственному человеку, который мог бы мне помочь - Кристи. И оказалось, что та связана с преступными бандами! Вернее, не ты, извини, а твой папаша. Он был главным поставщиком оружий. Именно Кристи догадалась, что ты могла связаться с ними - насильно или нет. И мы вступили в одну группировку, представляешь? Чтобы найти тебя, дура ты тупая! - она ударяет меня своим кулачком в плечо. - И вот, когда я уже потеряла надежду, объявляешься ты! Я со спины почувствовала тебя. А знаешь, вообще-то нашей целью было устранить вас, поэтому мы тебя и похитили, для видимости - мол, отдельно ни ты, ни этот твой напарник ничего не сделаете... Ну а дальше ты знаешь.

Венди пытается отдышаться, но получается так себе - она то и дело кашляет или выкрикивает ругательства в мою сторону. А Кристи невозмутимо сидит на большом камне ближе к воде и обмывает ранки. Мне, кстати, тоже следует сделать это.

- Стоп-стоп-стоп. Твоя очередь. Крис, иди сюда! Давай послушаем историю той, ради которой мы так рисковали.

***

Спустя три дня.

Наши дела плохи.

Здесь, действительно, нет и не было ни души. Сверху, на обрыве, не слышно голосов. Мы совершенно одни на непригодном для жизни берегу у ледяного озера, окруженные со всех сторон скалами. Из еды - упавшие листья пальм да разбившиеся животные, что падают на камни. Да и это случилось всего раз за все время.

Венди становится все хуже. Она побледнела, как гипсовая статуя, и даже отфильтрованную воду пьет с трудом. Это странно, ибо рана выглядит неплохо - края начали затягиваться, и кровь выглядит здоровой. От мысли, что с ней происходит что-то похуже заражения крови, становится не по себе.

Первые два дня Кристи еще как-то держалась.

- Мне жаль тебя. Я имею ввиду, про отца.

Тогда Венди спала, а мы вдвоем сидели на валунах.

- Да забей. Я с детства знала об этом. Он любил меня. Очень сильно. Я благодарна ему за это, а в дела рабочие никогда не лезла. Это его дело. Оно кормит нас, а разве то не хорошо?.. Да кому я вру. Я до сих пор не понимаю, как можно поддерживать преступников, убийц и наркоманов, - с этими словами она злостно кинула в озеро камешек, оставляющий после себя причудливые круги. - Поэтому я и сбежала... Знаешь, Айлис, я тебе завидую. У тебя нормальная семья. Они любят тебя. Меня не любили - я просто хотела верить в это. До этого момента. Спасибо, что раскрыла мне глаза. Я всегда буду с тобой - можешь на меня рассчитывать.

А теперь она лежит рядом с Венди и в забвении гладит ее запутанные волосы.

И я не лучше.

Слух в правом ухе не вернулся, зато вместо него появилась головная боль. Думаю, вода уже проникла довольно глубоко и задела важные органы - скрипки мне не видать. А для чего тогда жить?

Глупости, я обязана выжить и продолжить избавлять мир от негодяев, из-за которых мы сейчас находимся здесь.

Вот только в голове эхом раздается вопрос: "А хочу ли я этого по-настоящему? Или мне навязали чужие мечты?"

Рэй. Я знаю, что он выжил, вот только мне плевать. Я ненавижу его всем сердцем. Сначала он создает нить связи между нами, а потом собственноручно ее уничтожает! Отдаляется... Словно я противна ему. Одно напоминание обо мне противно ему. А мы ведь через многое прошли вместе. Вспоминая точку старта, хочется рыдать. Как все изменилось с того времени! Словно мне открыли глаза и позволили увидеть то, что находится внутри всей политики и войн. Увидеть то, что прежняя Айлис Хантер не должна была видеть.

Интересно, как там папа и Тиффани? Догадываются ли они о том, что их дети умирают? Впрочем, какая разница? Я уже не смогу смотреть на них прежними глазами, если выживу. Это будет совсем другая девушка. Снаружи травмированная, но молодая, а в душе - еще более раненная и совсем старая. Они скажут, что я - клон. Может, они будут правы.

А Дейв?

Он думает, что я мертва. Я так хочу доказать обратное, но понимаю, что это выше моих сил. Я буду мертва совсем скоро - как только не смогу больше подняться с земли, можно считать, что я труп. Наверное, это грустно, но я почему-то улыбаюсь. Я тут поняла, что на самом деле очень мало улыбалась по-настоящему. Я уже ничего не могу сделать, не могу повлиять на то, что будет дальше, поэтому нет смысла грустить и убиваться. Осталось всего лишь смириться...

- Айлис, давай, проснись. Я, кажется, знаю, где достать еду. Ну давай, я сама не справлюсь...

Резко принимаю сидячее положение и откашливаюсь. Сколько я была без сознания?

- Кристи?

Она лежит на том же месте, что и до того, как я заснула. Не она меня звала?

Протираю глаза. Все как обычно - нелюдимое озеро, массивные скалы, смотрящие на нас с каким-то презрением, и безмолвные высокие пальмы. Жаль, что на них нет ни бананов, ни кокосов - это, по крайней мере, куда ни шло. В воде тоже нет ничего съедобного, даже водорослей. Пробовать подняться наверх по гладкому утесу бесполезно. Он не дерево из штаба.

- Помогите! Мы застряли! - кричу изо всех сил. - Пожалуйста!

Незачем тратить силы на это. Все равно никто не придет.

Пойду похожу вдоль берега, может, найду что-нибудь пригодное для пищи. Поднимаюсь на дрожащие ноги, и, прихрамывая, направляюсь направо - я заметила красные точки в той стороне. Возможно, ягоды? Подойдя вплотную, присаживаюсь на корточки. Перед заданием куратор говорила, что если вдруг мы попадем в непридвиденные обстоятельства, то у водоемов можно найти съедобную чилийскую землянику - это она и есть. Странно, что я не нашла ее раньше. Набираю в ладони все, что могу сорвать, и пару ягод кладу в рот, чтобы уместить еще больше. И наконец-то я чувствую надежду. Не все еще потеряно! Мы выживем.

- Девочки! Я нашла еду!

Помутневший взгляд моей сестры никак не может сфокусироваться на мне и кажется, что она испугана.

Она пытается сесть, но ее лицо искажается от боли; мне становится невыносимо смотреть на то, как Венди страдает. Но я не отворачиваюсь, а пристраиваюсь рядом.

- Тебе нужно поесть, но пока что немного, чтобы не вызвать рвоту. Сейчас я насыплю тебе в рот немного ягод, постарайся проглотить их, хорошо?

Она моргает.

Я приподнимаю ее голову и понемногу кормлю ее. Нет рвотных рефлексов - уже что-то. После бужу Кристи; благо, она еще способна есть и двигаться самостоятельно. Вместе мы разводим костер и фильтруем воду, затем вливаем жидкость в мою сестру, заново вдыхая в нее жизнь.

- Мы так долго не протянем, Айлис. Она и подавно, - вздыхает моя помощница, смотря на исхудавшее тело Венди.

- Я понимаю.

Так горько произносить эти слова, зная, что это я обрекла их на такие мучения своим выбором.

- Ты не виновата. Если бы мы не прыгнули, то сейчас подверглись бы извращенным пыткам от тех мерзавцев. Я знаю, о чем говорю, лично видела. Может, ты волнуешься за своего напарника? Он точно жив. Я видела, как он удирает от огромной своры мужиков, еще умудряясь уворачиваться от пуль. Это нечто! К тому же, мы отвлекли их внимание - ему ничего не грозит.

- Нет, Кристи. Мне на него плевать.

- А что так? Мне казалось, вы ладите...

- Когда кажется, креститься надо, - огрызаюсь я, но чувствую, что это было слишком грубо. - Я имела ввиду, что это только видимость. Извини.

Она по-дружески хлопает меня по плечу.

- Айлис. Мы вот-вот умрем, так к чему подбирать слова? Ты можешь хоть покрыть меня всем матом, который знаешь, это уже не имеет значения. Мертвые не обижаются.

- Ты спасла меня, я обязана жизнью.

- Ты чего такое говоришь? Ничем ты не обязана! Забудь вообще. Все! Я просто твой друг, ладно?

- Ладно-ладно, - сдаюсь я, ощущая странную близость с новой подругой.

- Надо подать знак где нас искать. Мало ли, вертолет? Мы будем спасены, если все получится.

- Есть у меня идея... Как насчет того, чтобы выложить из листьев пальмы надпись?

- Пойдет. Ты собираешь листья, я создаю из них SOS.

Мы провозились со всем не очень долго, но я устала, как каторжник после месяца заключения. Выпив напоследок воды, позволяю себе заснуть под звездным небом.

И мне почему-то снится Рэй.

3. Сеанс (Р)

30.03.

- Жаль. У нее были хорошие перспективы, - хладнокровно отвечает Хана.

- Куратор, она жива. Она могла выжить, понимаете? Может, сбежала оттуда и заблудилась в горах. А мы бездействуем!

- Ты стал сам не свой, Льюис. Если ты испытываешь к ней чувства...

- Нет, куратор. Никогда. Просто, если это будет напрасная смерть, то мы лишимся еще одного неплохого оперативника. У нас итак недостаток людей.

- Я отправлю спецотряд, так и быть. Но учти, что...

- Да-да, никаких отношений. Я знаю, Хана, я никогда вас не подведу. Если я когда-нибудь представлю ее в роли кого-то, помимо коллеги, я самоубьюсь. Я предан вам.

Она отворачивается к одной из картин.

- Рэй, скажи мне, ты простил своего отца?

Вздрагиваю при подобном обращении. Куратор никогда не называла меня первым именем.

Кроме первой встречи.

- Я не знаю, - со вздохом опускаюсь на диван. - Я не знаю.

- Значит, нет. Мы знакомы больше одиннадцати лет, но я ни разу не видела тебя в таком подавленном состоянии. Тебе следует обратиться к нашему психотерапевту. И, прежде чем возразить, - дослушай. Ты прекрасно разбираешься в мозгах и сердцах других людей, но о себе забыл. Этого я тоже не допущу. Мои агенты должны быть здоровыми и физически, и морально. Я освобождаю тебя от миссий на две недели - но ты будешь регулярно посещать Мартина.

Ничтожество. Ты даже не смог скрыть такую банальщину, как...

- Ладно, куратор.

- Всего хорошего, Льюис. Завтра в девять первый сеанс. Я узнаю, если ты пропустишь его. У этого будут последствия, - предупреждает Хана.

Дерьмо. Я не справился с собой и теперь придется терпеть. Сам виноват. Во всем случившемся виноват я. И в том, что Лис пропала, виноват тоже я. Не уследил. Да что там не уследил - изначально привел ее в этот мир. Мне казалось, что она держиться и все наконец-то наладилось, и, возможно, так и было, пока ее не похитили. Если ее не найдут, это конец. Я взорву штаб вместе с собой.

Раньше я засыпал относительно быстро, но теперь из-за отсутствия заданий и нагрузки мучаюсь бессоницей. Неприятно. Не спишь ночью, не имеешь право спать и днем. И все это время тебе не остается ничего, кроме того чтобы просто думать. Думать в умеренном количестве - полезно и нужно, но когда это чрезмерно, то становится невыносимо существовать. Они навязчивы, как маленькие дети, и ничего не может их заглушить. От этого изматываешься, однако все равно не можешь уснуть. Одни минусы.

Я всегда много думал, но поток мыслей не иссякает. Никогда. У человека в голове не может быть пустота. Будь то сумасшедший, больной или психопат. Третий не испытывает эмоций, однако, чтобы не попасться, он подстраивает свое поведение, смотря на людей и их реакции. Он тоже думает, просчитывает свой следующий шаг и анализирует окружение. Поэтому он так опасен, способен на любую жестокость, ведь не знает, что такое чувства, и в то же время мастер в маскировке. Им нет оправдания - психопатами не становятся, ими рождаются. Можно отрицать это, но подвергать сомнению реальность значит жить в другой, своей вселенной, где ты устанавливаешь правила. В большинстве случаев они субъективны и противоречат всему существующему.

Лисси именно такая. Она придумала свою правду и придерживается ее, даже если уверяет меня, что это не так. Поступки говорят больше, чем слова. После того разговора в самолете она немного изменила свой мир, приняв в него жестокость, но не более. Она стала опаснее для всех - и для противников, и для меня. Мне становилось все сложнее понимать ее мотивы, пока в конце концов я окончательно не запутался. Либо Айлис делает это неосознанно, либо она создала изощренный план, чтобы выбраться из организации, столь отвратительной для нее. Она может осознавать, - нет, осознает - что из всей этой изнанки не выбраться живым, и решила действовать хитрее. Черт! А ведь она именно это и сделала. Ее не найдут - она победила.

Меня разрывает на части. С одной стороны, я хочу ей помочь и буду счастлив, когда она выберется, а с другой - я не могу этого допустить. Это эгоистично, но... что станет со мной? Если Лис и вправду планировала сбежать, то все, что она делала, было манипуляцией, которая идеально сработала. Я был средством для достижения цели, ничего более, и это убивает. Честно, меня достало, что я всегда остаюсь в дураках. Пора бы сыграть хотя бы вничью.

Я найду тебя, Айлис Хантер. И, чего бы мне это ни стоило, отомщу. За то, что я снова стал использованным.

Сначала я лишу тебя пальцев, и ты больше никогда не сможешь играть на скрипке. Возможно, это единственная вещь, которую ты ценишь. Я заберу у тебя то, что тебе дорого, потому что ты забрала это у меня. Забрала себя. Я был так близок, я верил тебе, да чего уж там, я был готов жизнь за тебя отдать, лишь бы ты жила и боролась дальше! Однако ты поступила как мой дорогой папаша, подписав себе приговор.

Я сделаю все, чтобы найти ее. Даже невозможное.

Надо только потерпеть.

Но почему? Как я мог быть таким наивным? Это непохоже на меня. Я даже позволил называть себя первым именем, как когда-то называла меня мама. Это дно. Я никудышный шпион, отец все правильно говорил. Ни на что не пригодный. Они не заслуживали такого сына, поэтому я и ушел. Лучше ничего, чем я.

Да. Надо только потерпеть. Как и всегда.

31.03. 9:00.

Мне доводилось находиться в этой комнате только раз, да и то, я лишь помогал, а не был тем, кому помогают. Но времена, к сожалению, меняются, и теперь эта некогда приятная комната в бирюзовых тонах стала камерой пыток для меня. Я терпеть не могу говорить что-то о том, что чувствую, потому что после мне кажется, что это могут использовать против меня. Надо быть осторожным.

- Доброе утро, мистер Рэй... А, вы встрепенулись при таком обращении? Что ж, это уже может о чем-то говорить. Ладно, не нервничайте. Я не буду так вас называть, Льюис. Не хотите чаю?

Отрицательно качаю головой, смотря в темно-голубые глаза Мартина. В них я вижу себя - нервного и испуганного. Жалкого.

- Как вы себя чувствуете? - спрашивает он с кухни, наливая себе чай.

- Как обычно, - ровным голосом отвечаю я.

- Вы не спали этой ночью. Вы не против, если мы перейдем на ты? Так лучше устанавливается раппорт. Отлично. Льюис, тебе не нужно бояться. Не меня. Я - твой друг, понимаешь? Я хочу тебе помочь.

- Вы делаете это, потому что я дорого стою. Сколько она вам заплатила? Две или три тысячи долларов?

- Нисколько, Лью. Абсолютный ноль.

- Тогда зачем вам все это?

- Лью, сеанс провожу я, а не ты, - он взъерошивает свои седые волосы и поправляет очки, садясь обратно в потрепанное кресло с чашкой, из которой идет пар. - Чем скорее ты мне откроешься, тем быстрее я смогу оказать тебе помощь. И не говори мне, что тебе это не нужно, это не так. Врачи часто забывают о себе, полностью отдаваясь пациентам. Скажу больше, я сам время от времени посещаю своего психолога. Я могу понять тебя.

- Даже если я скажу, что хочу вас убить? - интересуюсь я, заранее зная ответ.

- Да. Так даже особенно. Что-то не дает тебе покоя, что-то тебя тревожит. Что это, Лью?

- Я.

- Ты? - в голосе Мартина звучит подозрение и непонимание.

- Да.

- Можешь рассказать поподробнее?

- Я не там, где должен быть, - вру, смотря доктору в глаза.

Они похожи на идеально круглые озерца, и вода в них прозрачная и чистая. Но я не доверяю ему. Старая привычка, от которой уже невозможно избавиться.

- Неприятное чувство, да? Ты находишься здесь, но душа рвется в другое место... Я правильно описал?

- Именно так, - напустив на себя удивленный вид, шепчу я. Мартин, все же, не дурак, и мы коллеги, так что притворяться перед ним довольно трудно. Может, он уже раскусил меня? Надо играть еще правдоподобнее, чтобы разубедить его.

- А как давно у тебя это состояние? - хмурится он.

- С того момента, как я вернулся с миссии, - через силу отвечаю я, будто мне трудно раскрываться.

- Ты не знаешь, что могло бы послужить причиной такой реакции? Может, исчезновение твоей напарницы Айлис Хантер?

Отлично! Все как я и планировал. Я в курсе, что весь этот диалог не останется скрытым от куратора - врачи в штабе обязаны отчитываться обо всем, что сказал их пациент. Мартин расскажет ей, что я привязался к Айлис, из чего Хана сделает вывод о том, что ее нужно найти и при мне же устранить. Так уже было пять лет назад, когда один из агентов влюбился в свою партнершу по заданию. Куратор вызвала его на разговор, тот доверился ей и рассказал о своих чувствах, после чего этого идиота заставили убить свою возлюбленную, как и его чувства. Как забавно, что причиной смерти Кевина стала именно Айлис.

Собственно, когда ее найдут и доставят в штаб, со мной поступят так же, как с ним - вот только разница в том, что я хочу мучать ее.

- Кажется... Наверное, - с тоской опускаю взгляд.

- И ты испытываешь за это вину? За то, что она пропала?

- Я виноват, я сбежал и не смог найти ее. Плохой из меня агент. Я ведь хочу быть полезным для ICCS, а не наоборот...

Добавляю часть про организацию, чтобы обозначить свою преданность. Это тоже не ускользнет ни от доктора, ни от Ханы.

- Вот как? Теперь все становится на свои места, - задумчиво говорит Мартин, отпивая из чашки.

- Да?

- Совершенно.

- И что же вы можете сказать? - с надеждой спрашиваю я. На самом деле, меня настораживает поведение доктора. Он может догадываться о моем вранье и даже плане... Нет, не может. Откуда ему думать об этом? Никто не знает подробностей нашей миссии и причину того, почему я так отчаянно хочу найти Айлис. Это невозможно.

- О чем ты задумался?

- О том, как вернуть Хантер.

- Почему ты так хочешь этого? - Мартин ставит допитый чай на крохотный кофейный столик и мягко улыбается. Аж не по себе.

Невольно дергаю плечом и тихо произношу:

- Организации итак не хватает агентов, а лишиться одно из них из-за того, что его плохо искали - глупость.

Мартин с мечтательной улыбкой качает головой. Вероятно, подтвердилась его мысль о том, что я люблю Айлис. Это мне только на руку.

- Сколько еще ты будешь врать себе? - наконец спрашивает он.

- В каком смысле?

- Когда придет время, ты все узнаешь, Лью. Но сейчас, думаю, самое время закончить сеанс. Спасибо за компанию.

4. Орел (А)

Шум вертолета совсем близко, осталось только открыть глаза и убедиться в том, что это не слуховая галлюцинация...

Ощущение ледяного металла на груди. Неужели змейка еще не потерялась?

Меня ослепляет яркий поток света (несмотря на то, что глаза я не открывала) когда я резко прихожу в сознание. До левого уха доносится протяжное: "Пиик, пиик, пиик...", и, кажется, голоса людей. Они возникают словно из-под земли, гулкие и далекие, и в то же время громкие, как запуск ракеты в паре десятков метра от меня. Подо мной, вместо голых камней, мягкость свежего постельного белья, запах которого смешивается с терпким ароматом антисептика. Пока зрение восстанавливается, пытаюсь вспомнить произошедшее. Вроде бы я умирала. Понятия не имею, как определила это, но разум подсказывает, что так и было. Умирала, когда услышала шум. А дальше все, как в тумане - из последних сил поднялась и закричала: "Я здесь!", размахивая руками. Но я вижу это как наблюдатель, от третьего лица. Словно размытое воспоминание...

- У нас получилось стабилизировать ее состояние, но оно по-прежнему тяжелое, - слышу одной стороной мягкий голос. - На том острове, помимо этой девушки, были еще две - не знаю, союзницы ли они, но вид у них был мертвый.

Значит, меня спасли не агенты ICCS... Может ли это означать шанс выбраться из подполья жизни?

- Почему вы не забрали их? - злобно спрашивает второй. - Мне плевать, как они выглядели и в каком состоянии находились, пусть даже мертвые - это могло бы стать еще одним тузом в рукаве.

Надежды рушаться так же быстро, как и появились. Это очередная организация, для которой человеческая жизнь не имеет никакого значения. Но кому тогда нужна я и тела Кристи с Венди? Что же на самом деле произошло? Так много немых вопросов, вертящихся на языке, но ответы я получу позже. А погрустить насчет смерти сестры еще успею.

- Сэр, мы можем прилететь за ними... - виновато говорит первый. Скорее всего он принадлежит девушке.

- Нет, не нужно. Лучше займитесь лечением нового пациента. Сделаем упор на ней. Ну, Джоди, бывай, а мне нужно идти и выполнять свои планы по спасению мира. Знаешь, это так утомительно... А впрочем, не забивай свою маленькую головку всякой чушью, которую я несу. Чао, детка.

Дверь издает протяжный скрип и захлопывается, извещая об уходе второго голоса. Джоди осторожно садиться на край кровати, после чего я чувствую теплое прикосновение на своей ладони.

- Ты же не спишь, да? Не бойся, я тебя не обижу, правда... Хотя вряд ли ты мне поверишь. Наверное, ты много натерпелась, чтобы больше не доверять людям.

На удивление, я вижу довольно четко. Джоди оказалась не зрелой женщиной, а совсем юным подростком. Едва ли ей исполнилось четырнадцать.

Краем глаза видно изумрудный кулон.

- Ты не умерла! - тихо радуется она, и тут же отдергивает свою ладонь от моей. - Извини, что коснулась тебя...

- Ничего, - пытаюсь сказать я, но из горла вырываются только болезненные хрипы, из-за чего карие глаза Джоди вмиг тускнеют.

- Ты в тяжелом состоянии, а я заставляю тебя напрягаться... Прошу, прости меня.

Киваю, надеясь облегчить ее бремя вины. Такая маленькая, а на нее уже повесили огромную ответственность. Можно сказать, непосильную. Почему она здесь? Пытаюсь пошевелить рукой, но тщетно. Слишком неприятно количество иголок под кожей.

- Не двигайся. Ты потеряла много крови, когда упала на камни. Тебе несказанно повезло, что у нас как раз остались запасы третьей положительной, - хмыкает Джоди.

А, теперь ясно, как я потеряла сознание.

- Акуда в-вы знате мью гуппу кови... - ну вот, опять бессвязные звуки.

Но девочка, кажется, понимает.

- Меррик так сказал. Вроде не ошибся. А еще не задавать лишних вопросов, советую и тебе придерживаться его слов. Меррик знает, о чем говорит.

Кто он, этот загадочный Меррик? Тот, кто говорил с Джоди пять минут назад? Почему я должна быть тузом в его рукаве? Во что я снова вляпалась?

- Не волнуйся, он хороший. Вы подружитесь. Меррик каждую неделю покупает мне самый лучший в мире клубничный торт. А иногда читает сказки, представляешь? - словно прочитав мои мысли, говорит девочка.

Вяло мычу и отворачиваю голову от пристального взгляда Джоди к стене. Что-то здесь нечисто. Все же, новая знакомая - еще ребенок, она наивна, ее легко заставить верить во что-то. Задобрить подарками и обещаниями - сущий пустяк, зато польза от этого очень высока и в три раза превосходит затраты. Возможно, с помощью Джоди этот Меррик хотел получить мое доверие. Что ж, он провалился. Подозрения лишь увеличились.

Выхожу из очередного забвения только через три дня, по словам девочки. Я все еще слишком слаба, чтобы ходить, но организм уже принимает пищу, и я с охотой уплетаю два бутерброда с курицей, запивая горячим чаем. Все это время Джоди что-то рассказывает, но я слушаю вполуха, причем в прямом смысле. Да, как ни странно, в сложившейся ситуации меня интересует одно - восстановится ли правое ухо, или не видать мне больше скрипки?

- Честно, я не знаю, - с оттенком жалости отвечает девочка, поглаживая свой пушистый черный комок волос на голове.

- Какое сегодня число?

- Четвертое число четвертого месяца. Красивая дата, правда? Как ты себя чувствуешь?

Джоди, как и при первом моем пробуждении, сидит на краю кровати. На ее бронзовой коже скачут солнечные зайчики, причиной появление которых является старый дуб. В ICCS окон нет, так что я наслаждаюсь возможностью, пока ее не отняли. Глупо все время жить только в негативе. Не для этого мы существуем.

- Лучше, чем в прошлый раз, - натянуто улыбаюсь, чтобы не заставлять Джоди в очередной раз нервничать. Она, похоже, подвержена тревоге: не может усидеть на месте и потирает свои маленькие ладошки. Неужели ей кто-то угрожает? Бедняжка.

- Как тебя зовут?

- Коралина, - говорю первое, что взбрело в голову. Смотрю в глаза Джоди, приподнимаю брови и по-глупому улыбаюсь, как учил Рэй. Хоть так будет толк от него.

- Через "о", конечно же?

- Это был мой любимый мультик в детстве.*

И мы вместе смеемся, как давние подруги.

- Откуда ты? Как умудрилась попасть на тот берег? - интересуется она, наклонив голову набок.

- Это долгая история, но когда-нибудь, обещаю, я расскажу ее тебе, Джо.

- Я запишу это, Коралина.

Ее смех - перезвон колокольчиков, тихий, мелодичный, но боязливый. Она стыдится смеяться. Это точно не дополняет образ доброго Меррика. Если Джоди находится под его опекой, - а я уверена, что так и есть - то ее поведение почти напрямую зависит от него. Мне невыносимо жаль девочку. Хочу обнять это хрупкое тело и придать ей уверенности в себе, но знаю - ничем хорошим сие действие не обернется. Я все еще не в том состоянии, чтобы двигаться без боли, а Джо шарахается от любого прикосновения после того, как гладила мою ладонь. Может, ее наказали за это?

В детстве нас с Венди почти никогда не наказывали...

Венди больше нет.

Это накатывает, как смертоносное цунами.

Осознание, что ее истощенное тело осталось на том берегу вместе с ее улыбкой, смехом и воспоминаниями. Я начинаю ругать себя за появившееся головокружение и влажные веки, ощущая себя беспомощной. Зачем, Венди? Я не стоила ни твоей жизни, ни даже минуты твоего времени... но назад ничего не вернуть.

- Коралина, ты чего?.. Что-то случилось?

Вытираю свободной от капельниц рукой уже опухшее лицо. Я должна быть сильной, чтобы смерть Венди не была напрасной. Смотрю на озабоченное лицо Джоди и непроизвольно улыбаюсь, показывая, что я в порядке. Эту невинную девочку не должны касаться мои проблемы.

- Где я нахожусь?

- В Оттаве, в больнице штаба...

- Какого штаба?! - резко вскакиваю на кровати от шока и тут же ругаю себя за это излишнее проявление эмоций. - Я имею ввиду, я не совсем понимаю...

В скорбящих глазах Джоди вижу отражение себя. Вместо здоровой молодой девушки - ходячий скелет, обтянутый бледным подобием кожи. Слипшиеся волосы разбросаны по подушке, открывая уродливый шрам прямо посередине лба. Он кричит: "Хотела избавиться от лицемерия - пожалуйста, Айлис!".

Видно, за любые слова рано или поздно придется платить.

***

11.04.

- У меня хорошие новости, Коралина. Последствия удара серьезно не повлияют на твою жизнь, и ты идешь на поправку. Чтобы ускорить процесс выздоровления, нужно почаще выходить из палаты и вести мозговую и физическую активность. В этом тебе помогу я.

За неделю пребывания здесь я ещё не привыкла к этой стороне Джоди. Она практичная, расчетливая, всегда говорит по фактам и не терпит возражений. Джо умеет вживаться в образ лучше первоклассных агентов в ICCS. Если даже маленькая медсестра способна так превосходно играть свою роль, то я боюсь представить навыки тех, кто принадлежит к проекту "Орёл".

За все время я поняла несколько вещей:

1. Этот канадский проект настроен на выигрыш войны с США;

2. Исходя из первого пункта, война все же началась;

3. Меррик стоит во главе "Орла";

4. Я буду вынуждена сотрудничать.

Последнее было нетрудно выяснить, ибо мне ни за что не рассказали бы столько информации - да чего уж там, меня бы даже не заметили на берегу. И ещё: вероятнее всего, "Орёл" знает, что я агент. Это паршиво.

- А также... - Джоди осекается. - Меррик назначил вам встречу. Сегодня.

Вот он, момент кульминации. Все семь дней я мучилась в догадках и предположениях, стоила стратегии поведения с этим человеком и гадала, как реагировать на возможные неожиданности. Я знала, что мне придется увидеть его, так что эта новость не является чем-то невероятным. Наоборот, предсказуемым.

Мне приносят завтрак, который я с аппетитом съедаю за пару минут, а затем Джоди приносит мне одежду. Это новые хлопковые шорты и длиннющая футболка. Вообще-то, я была бы рада всему: пропахшая потом больничная рубашка - не самый презентабельный вид для встречи. Кстати, было бы неплохо сходить в душ...

- Меррик немного не угадал с размером, уж прости его. Впрочем, давай начнем подготовку. К двум часам дня мы должны управиться.

В душ мне пришлось идти самой, а то мои мышцы - вернее то, что от них осталось - окончательно атрофируются, как сказала Джо. Настроение было хорошим до того момента, как я вспомнила о том, что правое ухо так и не восстановилось. Не видать мне больше скрипки. Но времени грустить у меня не было, ведь Джоди дала на все душевые процедуры двадцать минут. Чудовищно мало, но я все же успела вовремя. Она помогла расчесать мои волосы и заплела их в высокий хвост, который ещё больше выделял шрам. Девочка сказала, что так я выгляжу мужественнее, что понравится Меррику. После того, как я с горем пополам натянула на себя шорты, мы отправидись на поле боя: Джо - уверенно, прямо держа голову, а я - ковыляя на костылях позади.

- Веди себя естественно.

Киваю, не обращая внимания на учащающийся пульс. Он просто руководитель проекта вражеской страны, ничего более... Черт, я только хуже делаю. Вести себя естественно, это как? Я совсем запуталась, где настоящая я, а где агент Хантер. Вот о чем говорил Рэй.

Я понимаю, что у меня нет и толики самообладания, когда дверь распахивается. За столом, на кожаном кресле, совершенно невозмутимо, сидит мой давний друг из детства. Он пьет воду, как ни в чем не бывало, пока его сумасшедше яркого цвета бирюзовые глаза изучают меня. Словно между нами не было семи лет разлуки. Но что-то всё-таки изменилось.

Я ничего не чувствую.

- Джим, - до странности уверенным голосом говорю я, наплевав на его фальшивое имя. У меня подкашиваются ноги, но не от нахлынувших старых воспоминаний, а потому, что он исполнил свое обещание.

"- Айлис, мы ещё встретимся. Может, через месяц, через год, через пять, через десять - но я обязательно найду тебя, слышишь? Это неравенство нас не разлучит. Ты навсегда со мной."

- Коралина, значит? Дурочка, а ничего банальнее придумать не могла? - саркастично усмехается он, ставя бокал на стол.

- Джоди, детка, выйди.

Шокированная девочка робко кивает и послушно покидает комнату, оставляя нас наедине. Неужели прошло семь лет? Джим не изменился. Все, как осталось в моей голове: нахальная улыбка, играющие ямочки на щеках, темные кудрявые волосы и разные зрачки - большой правый и в два раза меньше левый.

Я так и стою у выхода, ожидая чего-то. Он первый нарушает молчание:

- Чего так пялишься? За семь лет ни ра-зу не видела красивого человека?

- У тебя глаза такие голубые... Как дырки в черепе, через которые небо видно, - говорю я чистую правду. - Можно сесть?

Не дожидаясь ответа, откидываю костыли в сторону и плюхаюсь на кресло-качалку в углу комнаты.

- Организация тебя изменила, - замечает он, сверля своими дырками в черепе мой шрам (дырку) на лбу.

Я отвечаю без намека на издевку:

- А тебя нисколечко.

Джим кашляет в кулак, скрывая смешок, и делает глоток воды.

- Думаю, у тебя возникло много вопросов, Айлис? Я знаю, как ты не любишь неизвестность, так что сразу отвечу на главный: ты нужна нам, чтобы помочь остановить войну. Ты знаешь секреты ICCS, что сыграет ключевую роль в победе Канады. Ну же, разве ты не помнишь, что послужило виной нашего расставания?

- Вражда, - отвечаю я, как будто сижу на уроке в школе.

- Верно, вражда между Канадой и США. В те времена ее вуалировали чем могли, но сейчас, когда все прояснилось, нужно делать выбор. Правильный выбор.

Он делает вдох, будто собирается с мыслями, и встает с кресла, направляясь ко мне.

- Я следил за тобой, Айлис. Видел, как безукоризненно ты выполняла миссии, как завоевала доверие своего куратора и как неоднократно спасала жизни людей. Тот, кто умеет дышать под водой, не утонет - ты доказала это на собственном примере. И я понял, что это мой шанс, - он останавливается около окна, избегая встречаться со мной взглядом. - Мой шанс вернуть себе потерянное сокровище, а вместе с ним и преимущество. Но сейчас все зависит от него. На какую сторону ты встанешь, сокровище? Но прежде чем отказать, подумай. Все начали Соединенные штаты, еще двадцать лет назад. Я страдал по их вине! Вспомни, как меня гнобили за то, что я канадец, и как смотрели на тебя за дружбу со мной! Это были дети американцев, которые еще более жестоки, чем их потомки. Что станет с нами, если мы не прекратим этот круговорот?

Я сжимаю ткань футболки. Все, что он говорит - неприкрытая правда, которую я понимала где-то в глубине своего сознания. Нетерпимость к другой национальности дети США почерпнули от своих родителей, а канадские мигранты ответили на это взаимно. Какие у меня есть варианты?

- Что будет, если я откажусь? - осторожно спрашиваю я.

- Ничего. По выздоровлению мы отправим тебя назад в США. Я знаю, что ты не расскажешь о нас своей организации. Ты не предательница, - ровно говорит он, но в бирюзовых глазах, которые таки осмелились смотреть в мои, пылает вера.

Может, я не предательница, а может, и да, но я просто не хочу возвращаться на-зад. Надежда все же есть. Глупо не принять спасительную соломинку, протянутую человеком, которому я безоговороч-но доверяю.

- Но я предам свою организацию, если перейду к вам.

- Предательство предателей? Звучит сомнительно. Открой глаза, Айлис: они уже предали твое доверие, не так ли? Они запрещали использовать тебе свое самое главное оружие. Чувства. Но как можно запретить человеку испытывать эмоции, заставлять его скрывать их? Это бесчеловечно. Они никогда не пеклись о твоем здоровье, разве что физическом. Но что значат физические ранения по сравнению с душевными? Ничего. Айлис, ты не представляешь, какой властью над всеми нами обладаешь, - он осекается, убирая выбившуюся прядь моих волос за мое ухо. - Ну вот, опять я говорю стихами.

Я даже не заметила, когда он подошел и присел на корточки, а моя рука оказалась в его ладони.

- Без твоей проницательности ничего не получится. Ты сможешь предугадать действия ICCS, и мы выиграем. Тогда воцарится мир во всем мире, и организации станут ненужны. Ты ненавидишь все это, я знаю, потому что тоже хочу положить этому конец, но мы должны постараться. Здесь никто не запретит тебе чувствовать, Айли. Какой смысл запрещать солдату использовать оружие?

И снова я не могу ничего противопоставить его словам, потому что они несут правду, а лживые аргументы против нее не работают. Да, я терпеть не могу всю эту историю с изнанкой мира, и да, я не хочу, чтобы она продолжала свое существование. Но этого не должно произойти, ведь иначе контролировать мир станет почти невозможно. Самый лучший контроль - изнутри. Если бы я хотела что-то уничтожить, то залезла бы внутрь и повлияла на механизм там.

- Джим, но без организаций мир разрушит сам себя.

- А организации воюют между собой, и такими темпами от них ничего не останется и без нашей помощи, - возражает он, по прежнему не отрываясь от моих глаз. - Айлис, я понимаю все риски. Мы найдем способ, но сейчас наша задача заключается в другом - мы должны победить США. Но мы ли? Что ты скажешь?

Я не успеваю достаточно подумать, как слова сами срываются с языка:

- Да. Я буду сотрудничать с вами. Я открою вам секреты ICCS. Ради мира во всем мире.

На его лице играет благодарная улыбка, образовывая ямочки на щеках. Глаза по-доброму блестят. Да, Джим совсем не изменился. Интересно, кем бы мы стали, ес-ли бы и я осталась прежней? Мы бы дружили? Встречались?

Глупо думать об этом сейчас, когда надвигается война мирового масштаба.

- Я знал, что не ошибся в тебе.

Примечание к части

*Коралина - героиня книги Нила Геймана "Коралина" и мультфильма "Коралина в стране кошмаров"

5. За ошибки придется платить (Р)

12.04.

Её с ними нет.

Она была, но когда они забирали их, на три четверти мертвых, с берега, ее и след простыл.

Айлис не похитили - она сбежала с двумя девушками. Своей сестрой и ее подругой.

Сбежала раньше? Утонула? Разбилась? Уплыла? Улетела?

Второй и третий вариант отметаю. Она жива и здорова - возможно даже счастлива, но не мертва. К сожалению, сейчас мы никак не можем узнать подробностей - одна из девушек, сестра Айлис, в тяжелом состоянии, врачи два раза вытаскивали ее с того света, а вторая... Просто не может - или не хочет - говорить. Куратор тоже не думает о возможности смерти Хантер, что странно. Впрочем, порой даже она неспособна быть прагматичной.

Ника переселили в другую комнату, чтобы ничто не отвлекало меня от реабилитации, и здесь опять кое-что не сходится. От реабилитации меня отвлекает информация по делу Хантер, но куратор по какой-то причине лично передает мне все детали. Она хочет проверить слова Мартина, это понятно: действительно ли я испытываю чувства к Айлис? Это так, но в другом смысле, поэтому приходится поиграть в актера. Я делаю вид, что замыкаюсь в себе, становлюсь угрюмее обычного и почти не разговариваю, разве что даю незамудреные ответы на вопросы. Судя по всему, моя тактика работает, и вскоре куратор объявляет немое затишье в нашей невидимой битве. Она догадывается о том, что у меня свои скелеты в шкафу, но, так как доказать ничего не может, оставляет догадки при себе. Так что мне ничего не остается кроме как гнить в этом кабинете со скуки, прокручивая в голове все способы пыток, которым я подвергну Айлис Хантер.

Порой я вспоминаю, как все начиналось. Это была середина октября, шесть месяцев назад. Она лежала на диване в доме Ника, невинная и беззащитная, неспособная причинить мне вред. Я сам позволил сделать ей это, когда смирился с ее местом в ICCS. Помню ее попытку суицида и то, какой страх мне пришлось почувствовать. Я не люблю чувствовать. Это делает мне больно, а боль любят только мазохисты. Что я знаю точно, так это то, что я не мазохист. А значит, я не люблю боль, которую доставляют мне чувства. Все логично. Я люблю, когда все подчиняется логике, поэтому мою влюбленность в Хантер можно назвать помутнением рассудка. Помутнение рассудка серьезно сказывается на карьере агента в плохом ключе. Из всего этого следует, что куратор права в своих действиях и просто хочет уберечь нас от этой ужасной ошибки. Я ее совершил, и что теперь? Сижу запертым в четырех стенах, как в изоляторе, думая и параллельно сходя с ума все сильнее. Иногда я вижу галлюцинации в виде раненных мною около дома Хантер двух парней. Они присутствуют здесь, как укор за мои проступки, и, возможно, как знак. Я не видел очевидных намеков, которые мне давала вселенная. "Уходи, спасайся, тебе не место рядом с ней!" - кричала она, пока я был ослеплен и оглушен незнакомым чувством. Наивный дурак, верящий в людей, вот кем я был.

С Мартином я виделся всего три раза. Поскольку я врал, все его сеансы были в пустую в моральном плане, зато в плане физическом они оказались очень действенны. Куратор места себе не находит, пытаясь найти Айлис, что мне на руку. Когда ее поймают, то после пыток я не убью ее - пусть мучается дальше, а вот с собой покончу. Идеальнее быть не может.

Замок в двери поворачивается и в комнату врывается Хана. В ее руках - черные папки, которые она тут же с грохотом кладет на ближайший стол.

- Тщетно! - рычит она. - Все тщетно! Она исчезла, понимаешь? Ни ее тела, ни ее самой нет! Она может выдать секреты, и тогда пиши пропало, черт возьми!

Я ни разу не видел куратора настолько взбешенной, как сейчас. Она мечется по комнате, как зверь в клетке, готовый в любой момент наброситься. Лучше сидеть тихо и не говорить, пока она не спросит, а то мне не поздоровится. Вскоре Хана успокаивается, наливает себе стакан воды и облокачивается на ближайшую к выходу стену. Он делает глоток и начинает говорить.

- У меня есть задание для тебя. Здесь, в папках, его подробности. Дело Хантер касается тебя в меньшей степени, так что твою работу никто не отменяет. Жду безупречных результатов, Льюис. И вот еще что: не вздумай сам пытаться найти ее.

Она подмигивает и, так же быстро, как пришла, скрывается за дверью.

6. Союз (А)

25.04. Канада, Оттава.

- Как дела на фронте? - спрашиваю я у только что вошедшего в прихожую Джима, которому каждый вторник приходит доклад от солдат. Он снимает кожанку, небрежно кидая ее на лимонного цвета пуф, затем садится на него следом и вздыхает. Это не предвещает ничего хорошего.

- Никак. Никто ни на кого не нападает, ты можешь себе это представить? Очевидно, что нет, раз это не могу сделать даже я. Я жду подвоха, но я его просто-напросто нет! Армии американцев словно не существует. Мы сидим в засаде - они не появляются; мы переходим в наступление - атаковать некого. Либо они еще не поняли, что война вообще-то началась, либо я идиот. Хотя это явно не второй вариант, но и первый тоже чересчур ванильный... Так что происходит? Может, ты догадываешься о планах твоей бывшей организации? Или, что еще лучше, они рассказывали тебе о них? Стой, сохрани интригу. Давай обсудим это за чашечкой крепкого чая, или, что еще лучше, белого вина...

- Ты головой двинулся, какое вино в двенадцать ночи? Не забывай, что я, в отличие от тебя, восстанавливаюсь, и в ближайшем будущем выйду на работу. Мне нельзя пить, - я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на кожанку, надеясь, что он поймет намек и повесит ее, как нормальный человек. Беспорядок снаружи - беспорядок в голове. - И тебе тоже, потому что мы работаем в команде. Чая в номере нет, увы. Я просила горничную принести пакетики, но меня успешно проигнорировали.

Джим цокает и стаскивает с ног лакированные оксфорды, надевая заместо них мягкие тапочки, которые выдают постояльцам отеля. На самом деле, тут живу только я, но он настолько часто сюда приходит, что я начинаю сомневаться, действительно ли его дом находится в шести десятках километров отсюда. Меня раздражает отсутствие личного пространства, но говорить это Джиму - все равно что жаловаться стене о том, что ты не выиграл в лотерее. Нет ключей? Ему ничто не мешает начать долбить в дверь, потому что новая идея насчет войны сама себя не обсудит. Его мозг работает как бесконечный генератор, и это главная проблема. Я не успеваю разобраться в одной идее, как он уже распинается о третьей, о четвертой, о пятой, о шестой... Мне нужно вникнуть в суть, ему - накидать наибольшее количество вариантов.

Наверное, даже хорошо, что мы тогда расстались. Нет, я не о том сейчас думаю. Пора бы стать более сосредоточен-ной.

- Ты повесил куртку.

Мой мозг отказывается работать ночью. Я разучилась строить диалог...

- Лучше бы себя. Шучу. Значит обойдемся без чая. Ну и жара у тебя.

- Не смей открывать окно, там холодный ветер - предупреждаю я. - Или я тебя из него выброшу.

- Ты можешь надеть свитер, а я не могу ходить по номеру голышом, так что это твои проблемы, Айлис, - он невозмутимо подходит к окну, издевательски улыбаясь.

- Пошел ты.

Быстро надеваю поверх клетчатой рубашки свитер и закутываюсь флисовым пледом прежде, чем это гад открывает окно, и плюхаюсь на твердый диван. Джим с самодовольной физиономией повторяет последнее действие и откидывается на спинку.

- Почему ты не зовешь меня по имени?

- Нашел время задать самый важный вопрос, - раздраженно огрызаюсь я. - Вообще-то, в мыслях зову. Джим.

- Не, мне не нравится, - он корчится, - Слишком просто.

- Бедненький Джимми, ему в первый раз не угодили.

- А Джимми неплохо звучит. Заметано.

Как всегда, искра в нем затухает так же быстро, как и загорается.

- Ну что насчет планов? Есть идеи, мысли, догадки?

- Может, они притаились и ждут подходящего момента для нападения...

- Это дураку понятно, а мне нужно что-то, что лежит под поверхностью, понимаешь? Все умозаключения, к которым я пришел, очевидны, и я думаю, что упускаю что-то важное. Если у тебя такая же ситуация, то я, пожалуй, пойду, - он встает с места и вздыхает, многозначительно смотря на меня. - Но ждать нельзя. Иначе мы проиграем из-за того, что кое-кто не может сосредоточиться.

Но я ничего не могу сделать! Как я могу знать то, о чем мне ни разу не говорили? Почему все вокруг думают, что раз я была в организации, то должна знать все ее секреты? Они не понимают, что это вопрос той же безопасности? Взять пример со мной - если бы я знала о планах моей бывшей организации, то угроза для ICCS была бы смертельной. Это не моя вина, да. Я никак не могу на это повлиять...

Можешь. Все вокруг видят правду, ко-торую ты пытаешься скрыть от самой себя. Ты виновата, виновата, виновата.

Я хватаюсь за голову и дышу как можно глубже, стараясь унять накатившую панику. Если США одержит победу над Канадой, то это будет моя вина. Я не вынесу такого позора...

- Ты чего?

Поднимаю голову и чуть не ударяюсь лбом о лоб Джима. Его ярко-бирюзовые глаза находятся слишком близко к моим, практически ослепляя сквозь пелену непролитых слез. Я даже не заметила, как он сел рядом.

- Ничего, - голос неубедительно дрожит, но несмотря на него и заплетающийся язык, я продолжаю говорить. - Просто иногда тревога и все такое, не обращай внимания.

- Тише... Помнишь, я говорил, что эмоции - твое оружие? Не бойся плакать, - он обхватывает мою голову руками и слегка поглаживает.

Я расслабляюсь и позволяю слезам свободно скатываться по щекам, а потом утыкаюсь носом в плечо Джима и начинаю безудержно рыдать.

- Ты устала. Бедная, - шепчет он. - Такая большая ответственность висит на этих хрупких плечах. Но знаешь, никто из нас не смог бы справиться с ней, кроме тебя. Ты умная, проницательная. Недавно Джоди говорила мне, что хочет стать такой же, как ты. Я спросил, почему? А она ответила: "Я хочу уметь влиять на людей так же, как она." Джоди говорила, что раньше ей не с кем было общаться, и все больные, которых она принимала, были ворчливы и даже не желали с ней разговаривать, жалуясь на то, что их помощник - маленькая девочка. А с тобой она почувствовала себя нужной. Ты другая. Единственная. Избранная.

Я не избранная. Джим просто пытается... Добиться того, чего желает, самым лёгким для него способом.

Почему-то я осознаю это только сейчас.

Он тошнотворен. Его голос, которым он произносит свои пафосные речи, глаза, жесты, действия, мечты. Мерзко и то, что он делает со мной сейчас. Он манипулирует мной, и, конечно, может, ему не плевать на меня, но мне теперь наплевать на него. И мои ладони становятся липкими, потому что раньше я испытывала противоположное к тому, что чувствую в этот момент. Если я прямо скажу, что терпеть не могу Джима, он уйдет навсегда.

А мне это невыгодно.

И с каких пор я стала искать во всем выгоду, а не эмоции? Они же не покидали меня, но почему-то встали на второе место. Это так отвратительно, так мерзко, что я теперь тоже одна из них. Одна из таких, как Рэй, как Джим, как Хана. Я ненавижу подобных всей душой, а значит, ненавижу себя. Но в то же время мне их жаль. Они сломанные, но все еще полезные части огромного механизма, и это был не их выбор - сломаться так, чтобы ломать других. Именно поэтому я должна воспользоваться ими и прекратить работу всех организаций. Нужно собраться и подавить ненужные сейчас эмоции.

Он продолжает гладить меня по волосам, и вскоре я окончательно успокаиваюсь и отстраняюсь от его влажной рубашки.

- У меня есть идея.

Джим испытующе смотрит на меня, затем в его взгляде мелькает надежда, и он медленно кивает.

- Что, если они знают, что мы наступаем, но не знают, что делать? Вдруг они не готовы к войне? У них не хватает средств, солдат, оружия? Мы застали их врасплох. Знаешь почему я думаю, что это один из самых вероятных вариантов? Потому что обычный народ долгое время не знал о возобновлении конфликта. Когда вы переехали назад, здесь говорили о вражде с США?

- Да, - настороженно отвечает он. - Но я уже предпо...

Ненавижу.

- ...А нам ничего не было известно. Мы жили, забыв обо всех ссорах, думая только о своих жизненных проблемах. До того, как я попала в организацию, я тоже ничего не знала. И вот сейчас, когда ситуация обострилась, правительство ума не представляет, как сообщить об этом жителям, чтобы избежать бунтов, которые обязательно будут. Они затянули, и теперь не могут ничего поделать, кроме как ждать нашего нападения в городах.

Джим возбужденно вскакивает с дивана, и на его губах возникает маниакальная улыбка.

- Ну конечно! Да ты просто находка, детка! А говорила, что не знаешь... Врунишка! Это нужно отпраздновать. Тебе тут, должно быть, одиноко, да? Я позову тебе подружку. Нет, это не Джоди, она слишком маленькая, ей нужно спать. Вы с ней уже знакомы, ха-ха.

Мерзко.

- Нет, Джим, не стоит, я устала и хочу спать. Вечеринки - последнее, о чем нужно думать сейчас, - возражаю я, теряясь в догадках о том, кем может быть "подружка", которую мне нашла эта кудрявая голова.

- Фи, как можно быть такой занудой? Раньше ты была веселее, - он скрещивает руки на груди и одаривает меня презрительным взглядом.

- Забудь о том, что было раньше. Люди меняются, так бывает. Много чего было раньше...

- А что тебе мешает вспомнить прошлое? Хорошие моменты из него? Или ты предпочитаешь гнить в мыслях о войне? Остепенись наконец! Повеселись!

- Все веселье зачастую заканчивается плачевно, - сухо замечаю я. - Тебе лучше уйти.

Джим только усмехается.

- Иди открывай дверь.

Противно.

Я хочу возразить, но не нахожу смысла в этом - мне и правда интересно, кого он пригласил. Знакомых у меня не так уж и много. Дейв? Нет, он точно не "подружка". Венди или Кристи? Они мертвы. Поворачиваю замок и со вздохом открываю дверь.

Красные волосы, высокий рост, карие глаза - все, как я запомнила. Губы Черри трогает счастливая улыбка, но она тут же приходит в себя.

Ради таких, как она, я буду сражаться.

- Похоже, тебе удалось.

- Это должна быть моя реплика. Как ты выжила, Черри?

- Называй меня по имени: Кернел, - она проходит в комнату и оглядывает обстановку. - Это долгая история. Жучков нет?

- Как они могут тут быть, если это мой отель? К тому же, я все проверил. Ну, что скажешь, Айли? Или ты предпочитаешь спать? - хмыкает рядом стоящий Джим.

- Спасибо, - шепчу я одними губами и поеживаюсь от сквозняка, гуляющего по номеру. - но я также предпочитаю спать. Все вопросы и обсуждения лучше оставить на завтра.

- И то верно. Уже поздно, и мы все устали. Схожу на ресепшн и узнаю, есть ли свободные номера...

Я перебиваю Кернел и предлагаю ей остаться у меня, чтобы не тратить лишние деньги и время. Она снова с едва сдерживаемой благодарностью соглашается, чего не скажешь о нахмуренном Джиме, который явно не просчитывал такое развитие событий. Он хотел вечеринку, веселье, поразговаривать с кем-то в конце концов, а получил двух уставших девушек, буквально выпинывающих его отсюда. Думаю, ему пора привыкнуть к тому, что часто все происходить далеко не так, как мы хотим, и это абсолютно обычное явление. Джим привык добиваться своего, ведь иначе его бы посчитали слабаком и затравили. Я знаю, откуда идет вся его суть и мотивы, знаю больные темы, и их лучше не затрагивать, а то... Кстати, именно этого я не знаю - что произойдет, если надавить на слабые точки такого человека, как мой нынешний друг. Потому что я ни разу не пробовала. Возможно, из-за страха. Но бояться того, с кем ты знаком практически всю жизнь, так глупо! В который раз я убеждаюсь в том, что давно загнала себя в определенные рамки и живу, пытаясь спрятаться от условных опасностей. Нужно что-то менять. Я начну прямо сейчас.

- Джим, давай. Тебе пора уходить.

Он не делает ни шага и улыбается. Отлично, пытается вывести меня на эмоции? Как бы не так.

Ненавижу.

Прохожу в основную комнату к большому шкафу, достаю постельное белье на одного человека и кидаю его на диван, где как раз сидит Кернел.

Делай вид, что его нет. Джим терпеть не может, когда его не замечают.

Помогаю убрать лишние подушки, периодически задавая Черри наводящие к разговору вопросы, не давая времени вклиниться нежелательному здесь объекту. Я с удовольствием замечаю, что она мне подыгрывает и специально говорит долго, растягивая слова, перескакивая с одной мысли на другую. Самое то.

Краем глаза улавливаю движение в углу, где находится Джим. Затем раздается характерный топот в сторону выхода; похоже, я действительно не промахнулась с его больным местом. Как ни в чем не бывало продолжаю расправлять наволочку по всей площади дивана, в душе понимая, что Джим не из тех, кто так легко сдается. Он вот-вот скажет что-то напоследок, никогда не промолчит.

Так и случается.

- Я, конечно, уйду, раз мне не рады... Но учти, что я беру все свои слова насчет твоего вклада назад.

И скрывается в гостиничном коридоре, еще долго позволяя нам слышать эхо от стука шагов.

- Не обращай внимания. Он всегда такой, - в попытке успокоить говорит Кернел.

- Все в порядке. Просто меня достало терпеть его заскоки с детского возраста.

Меня и вправду задела та фраза. Да, я понимаю, что он это не всерьез, но...

"Я беру все свои слова насчет твоего вклада назад."

Терпеть его не могу.

Я прощаюсь с зановообретенной подругой, желаю ей спокойной ночи и ухожу к себе в комнату. Обстановка не радует, однако негативных эмоций тоже не вызывает. Стены, обклеенные безвкусными обоями, стали привычными, как и ковер на полу в цвет пуфа, что лежит в коридоре. Сквозь задернутые шторы виднеются очертания одинокого фонаря, под которым, как я помню, есть скамья. Может, на ней именно в это мгновенье сидит парочка влюбленных и целуется.

Тут же осекаю себя и, расправив постель, залезаю в теплые объятия хлопкового одеяла. Глаза постепенно слипаются, но сон не приходит. Только бесконечный круговорот мыслей, далеко не самых приятных, продолжает вращаться и никак не успокоится.

Что сейчас делает он? Скорее всего, не спит. Ищет ли меня? Нет, определенно нет. Да, мы попрощались на плохой ноте, но Рэй в курсе, что я не мертва. Остается надеяться на то, что в нем остались хоть какие-то частички былой влюбленности и он не расскажет, что на самом деле я спаслась и сбежала из организации навсегда. Остается надеяться, что моя свобода будет ему не в тягость, а облегчением - один из нас точно счастлив. Но счастлива ли я?

Конечно, ты счастлива. Ты в окружении уже близких тебе людей, и ты их действительно любишь так же сильно, как они тебя. Война скоро закончится вашей победой. Однажды ты встанешь утром и поймешь, что оковы, до сих пор останавливающие твои мечты о спокойной жизни, исчезли, и забудешь эти полгода, как страшный сон. Конечно, ты счастлива.

Нет.

Разве я не была рядом с тем, кого люблю, те несчастные шесть месяцев? И пусть сначала я не понимала этого, и пусть я еще злюсь, и пусть обстоятельства все же разлучили нас - я любила и была любима. Напарник, ставший чем-то большим и из-за этого опасным, нужен мне, и Джим не сможет его заменить.

- Айлис? Ты спишь? - раздается хриплый голос прямо над ухом.

Видимо, я не услышала шаги за дверью из-за глухоты с одной стороны.

Да и Кернел привыкла ходить тихо.

- Не сплю.

Я сажусь на постели и пытаюсь разглядеть силуэт Кернел, которая стоит у края кровати. В темных глаза отражается свет от фонаря, причудливо искажая их форму. Выжидающе изгибаю бровь и жду, когда она объяснится. Зачем пришла в такой поздний час? Не думаю, что это в ее стиле.

Она опускается на матрас, вызывая жуткий скрип.

- Я хотела поговорить с тобой. - начинает Кернел. - По-нормальному. Понимаю, ты, наверное, хочешь спать, но потом может быть поздно. Это такой пустяк... Однако я вижу в тебе союзницу.

Она сканирует меня взглядом и продо-лжает.

- Поэтому предлагаю тебе вместе посмотреть что-нибудь... На телевизоре. Знаю, это глупо. Никак не могу уснуть.

- Ты как моя младшая сестра в детстве. - усмехаюсь я. Союзники мне понадобятся, особенно такие, как Кернел. - Хорошо, давай что-то посмотрим.

Похоже, она не ожидала, что я соглашусь, и ее лицо исказилось от удивления. Отлично, она уже доверяет мне настолько, чтобы показывать эмоции. В будущем это сыграет свою роль. Пора учиться искать выгоду и цель, а не общение ради общения.

Кернел включает торшер у дивана и берет пульт, а я устраиваюсь рядом. Непривычно видеть ее в домашней одежде, с небрежным пучком на голове и без оружия. Не могу понять, нравится ли мне, как она вписывается в обычную жизнь, или нет? А как бы выглядел Рэй? Уверена, у него были бы тапки и газета с утра. Но он бы ее не читал.

- Недавно в Мадриде прошел концерт набирающей популярность группы, солистом которой является Бадди Файн, - сообщает ведущий. - Фанаты отмечают превосходный инструментал и вокал. Многие получили автограф от Дейва Картера, соло-гитариста...

Дейв? Концерт? Мадрид?

Мне требуется несколько секунд, чтобы переварить полученную информацию. За несколько месяцев, что меня не было, этот скромный парень, починивший мне скрипку, обрёл такую популярность, что уже выступил в Мадриде. В это трудно поверить - недавно мы играли в гостиной моего дома нирвану, а теперь Дейв выступает с собственной группой, пока я пытаюсь хоть как-то разобраться, что происходит в подпольном мире. Сначала убийство, потом Рэй, затем ICCS, а теперь Канада и Джим. Все случилось так внезапно... Словно я не человек вовсе, а герой книги. Если бы я была обычной Айлис, то сейчас не сидела бы с одной из опаснейших агентов, которая однажды пугала меня до смерти. Кернел молчит. Скорее всего ждёт, что я что-то скажу.

- Что будем смотреть? - спрашиваю я, пока она не успела сделать это за меня.

Она решает быть тактичной.

- Мне без разницы. Не разбираюсь в кино. - кратко говорит она.

Отлично, выбор за мной. Нужно что-то, что откликнется Кернел, чтобы она посчитала, что я понимаю ее. Она - закрытая и замкнутая, и это, боюсь, все, что я знаю о ней. Придется тыкать пальцем в небо.

- Тогда мы начнем твой путь как ценителя кино с "Молчания Ягнят".

- Понятия не имею, что это, но я доверюсь твоему вкусу, Айли.

Кернел мягко улыбается и откидывается на спинку дивана.

7. Змейка (А)

26.04. Канада, Оттава

Надо сказать, что фильм был выбран удачно.

Если я уснула на середине, ведь пересмативала его уже третий раз, то Кернел досмотрела до конца. Это я поняла по выключенному торшеру и галочке "завершено" около фильма. Она до сих пор спит, хотя часы в номере показывают девять утра. Достаточно позднее время для агентов. Но Кернел выглядит такой уязвимой и ранимой, что я хочу растянуть этот момент на подольше. Все равно сегодня никаких ранних заданий для нее не предвидится.

Чищу зубы и расчесываю непослушные кудри, на укладку которых у меня давно не было времени. В гостинице завтрак заканчивается в полдвенадцатого, так что смысла торопится нет, и я все же принимаю решение помыть волосы, чтобы они лежали по-человечески, а не как у лешего. Гостиничный шампунь имеет едва ощущаемый запах ванили. Так написано на бутыли. Я же чувствую запах зубной пасты, перебивающий его напрочь. Просушиваю волосы и выхожу из ванной. Меня встречает растрёпанная Кернел.

- С добрым утром. Как тебе фильм? - интересуюсь я, делая вид, что не замечаю гнезда на ее голове.

- Расскажу, как получится. Сходи пока за Джоди, и идите на завтрак, - прагматично отвечает она, проходя мимо меня к раковине. - Я скоро спущусь в столовую.

Наспех глажу темные джинсы и рубашку в приглушенно-оранжевом цвете, сунув в карман брелок с изумрудной змеёй. Как она не выпала при прыжке со скалы - загадка. Надеваю на ноги кроссовки и направляюсь к номеру Джо. В какой-то степени весь отель принадлежит Джиму, так что он не особо переживает за девочку - о той заботится персонал. А я чувствую ее одиночество. И сейчас я могу дать ей избавление от него, поэтому собираюсь брать во все вылазки, будь то прием пищи или тренировка. Джоди никогда не возражает. Она привыкла слушаться. Кем она является Джиму?

- Доброе утро! - восклицает Джо, открывая мне дверь.

Она уже одета и готова к выходу. Не раз я замечала ее ответственность и желание быть готовой заранее. Нужно тщательнее изучить, откуда это идёт. Вероятно, от того, кто стал ей наставником. Все дороги ведут к Джиму.

Выходим и спускаемся на первый этаж. Сам отель построен года два назад, и явно не предназначен для простых людей. Как минимум потому, что его постройку предложил и финансировал этот сукин сын. Насколько мне известно, сейчас в отеле живут около пятисот человек, зачастую по два на один номер, и со всеми так или иначе взаимодействует Джим. Это его армия. Его "Орёл".

Шведский стол не богат экзотикой, однако обычные блюда здесь приготовлены иными способами, чем я привыкла видеть. Джоди подкупил шоколадный фонтан, который стоит на столе в центре зала, но больше никто из присутствующих не реагирует так воодушевленно. Все едят быстро и не обращают внимание на наше появление. Они ведь тоже агенты. У них есть задания на сегодня. Скоро появятся и у меня.

Вскоре к нашей с Джоди компании присоединяется Кернел, собравшая красное гнездо в высокий хвост. Она ест так же, как остальные - не отвлекаясь. Джоди с интересом и некоторым трепетанием украдкой бросает взгляд на нее. Кернел - первоклассный агент, и даже у меня вызывает страх и восхищение. Восхищение ее стойкостью и страх, что я могу стать такой же, как она. Бесчувственной и не умеющей любить.

- Айли, а можно я налью себе сок? - тихо спрашивает Джо.

- Почему нет? Конечно, иди.

Девочка встаёт с места и направляется в сторону напитков. Ее кудряшки весело подпрыгивают вместе с ней при каждом шаге. Джоди - ребенок системы. Она рядом, потому что она хороший инструмент для войны, которым удобно пользоваться. С помощью ребенка легче управлять другими. Например мной. Не так ли, Джим?

Кернел откашливается, привлекая мое внимание.

- Я пойду. У меня сегодня три задания. Хорошего дня.... И следи за Джо. Пока тебя не было в отеле, эта шалунья чуть не потерялась на втором этаже.

- Да, сэр, есть, сэр.

Скудная попытка разбавить обстанов-ку.

- Я постараюсь вернуться, - вдруг с каким-то странным надрывом произносит она.

- Стой. Что-то не так?

Ко мне закрадывается щемящее волнение. Кернел вела себя абсолютно спокойно вчера вечером, и не было никаких поводов для беспокойства. Теперь же я будто вернулась на несколько месяцев назад, когда сидела на допросе. Тогда ее отправили на опаснейшую миссию, из которой вернуться живой было почти невозможно. Не нравится мне то, что происходит сейчас.

- Все в полном порядке, - нерешительно бросает Кернел и тут же исправляется. - Серьезно, не волнуйся. Я просто... Разленилась. Нет желания что-то делать.

Если бы это был кто-то другой, я бы не поверила. Но зная ее... Для Кернел потеря контроля - опасность. Так что переживать о том, что она лениться - вполне в ее духе. Может, мне и вправду стоит меньше волноваться, а то разовьётся паранойя.

- Надеюсь, все будет хорошо. До встречи.

Кернел кивает и уходит, оставив на столе тарелку с омлетом и пустую чашку. Вернувшаяся Джоди решает не делать акцент на том, что Кернел вдруг исчезла. Она ставит стакан с темно-красным содержимым на стол и садится.

- Ты сегодня свободна?

Будет неплохо, если я возьму Джо на свою тренировку. Мне нужно ее доверие и связь, чтобы воплотить зарождающийся замысел в реальность. Маска доброй Айлис - отличный вариант. Был добрый, но вечно лгущий Меррик. Теперь на его место встану я, как более надёжная версия.

- Да, сегодня у меня выходной, - говорит Джоди, делая глоток вишневого сока, отчего ее губы становятся на оттенок темнее. - А что такое?

Анализ.

То, что постоянно делал Рэй. Если она задаёт подобные вопросы, значит, она привыкла, что ее могут лишить отдыха, повесив лишнюю работу. Либо это так, либо я придумываю то, во что хочу верить. Может, это абсолютно нормальная реакция человека на подобные вопросы? Рэй, Рэй...

Неужели он постоянно живёт в подобном анализе? И Джим, и Кернел, и другие агенты. Пора бы и мне уже привыкнуть. Прошло много времени, слишком много, чтобы продолжать бездействовать. Все используют друг друга ради своих целей. Теперь я вступаю в игру.

- Не хочешь сходить со мной на тренировку? Ничего сложного, обещаю! Просто весело проведем время, а потом я куплю тебе мороженое. Какое ты любишь?

Ладно, смотря на Джоди ясно, что у меня плохо получается угадывать желания людей. Теперь и она считает меня идиоткой.

- Мне ничего не нужно, Айли, - хмурится Джо. - Я наоборот бы хотела сходить с тобой! Мне очень скучно сидеть в номере... Поэтому я не очень люблю выходные, которые не совпадают с вашими.

Так вот в чем дело. Облегчённо улыбаюсь.

- Тогда пойдем? Тренировка начинается в час дня. Успеем собраться и посплетничать?

Джоди улавливает заговорщеский тон в моем голосе и с ухмылкой кивает. Совсем ещё ребенок, она вынуждена быть вмешанной во взрослые конфликты, страдать из-за войны и быть не по годам взрослой. Джим, которому было семнадцать, не простил бы себе того, что делает сейчас с этой бедной девочкой. Говорить, что он не изменился - гигантская ошибка с моей стороны. Но что я могу сказать? Он тоже травмирован войной. Тоже с детства, и я была зрителем его страданий с первого ряда. А теперь и Джоди рискует стать таким же оружием войны, как мы все. Я даже не знаю, каким образом она попала в "Орёл". Джим никогда не упоминал о ней, как о сестре.

У него была одна. Странная, себе на уме, но была. Кроме того, я и Алита являлись первыми близкими друзьями друг у друга. Через год после нашего знакомства она упала в горную речку, когда мы были в скаутском лагере. После этого случая Джим, на удивление, не замкнулся. Наоборот, стал раскрепощеннее и напористее. Но о сестре из его уст больше не вылетело ни единого упоминания.

С моих тоже.

Джоди - его "найденная" сестра. Ее проработанная и послушная версия.

Внешности Алиты я не помню, но они с Джимом были двойняшками. Джо похожа на него только кучерявыми волосами. Ещё одна его доработка или случайность?

Мы поднимаемся по выложенной плитами лестнице на третий этаж, где находятся наши номера. Она не заходит в свой, а сразу идёт ко мне. Особого любопытства с ее стороны нет, однако это можно списать на то, что номера абсолютно идентичны. Но сейчас свое важное другое.

Я не просто так пригласила Джоди к себе. Передо мной идеальная возможность узнать, кто же она и кем приходится Джиму. А заодно раскрыть пару его тайн. Или найти ключ к их разгадке.

- Вы с Джимом общались хотя бы раз с момента моего спасения? - обыденно спрашиваю я, убирая постельное белье Кернел в шкаф.

- Да, конечно. Он сказал, чтобы я называла его Джимом, а не Мерриком, - скучающе отвечает Джо.

- Так. Я вижу, что тебе неинтересно. О чем ты хочешь поговорить? Я всегда готова тебя послушать.

Образ доброй Айлис.

Она реагирует в соответствии с моими предположениями. Недоумевает, почему мне важна ее вовлеченность. Не знает, как строить диалог на равных, а не в роли подчинённого. Блестяще. Это важная информация.

Джоди молчит, и ее смущение витает в воздухе. Ее единственная надежда - то, что я начну говорить.

- Хорошо. Я понимаю, если ты пока не готова мне довериться. Просто знай, что я буду рядом, когда тебе понадоблюсь. Пульт от телевизора лежит на второй полке стеллажа, если считать от пола.

Нельзя, чтобы она запомнила только молчание и неловкость, ведь тогда я буду не той, кому можно и безопасно доверять, а той, с кем некомфортно. Телевизор поможет отвлечь Джо от углубления в собственные ощущения. Я ещё помню, что он был одним из моих проводников в другую реальность до становления агентом. Побег - стратегия защиты многих людей.

На данный момент времени убегать у меня нет. Приходится сражаться.

Пока Джоди ищет, что посмотреть, я сажусь за тесты, специально созданные "Орлом". Это не более, чем проверка базовых знаний агента по различным дисциплинам. Математика, языки, биология, физика, но все с акцентом на возможные опасности. Нечто подобное проводили и в ICCS. Думаю, другие организации мало чем отличаются.

Моя тактика даёт свои плоды. Через полчаса, около двенадцати, Джо завязывает разговор.

- Сложные тесты? - интересуется она как можно тише.

Опасается громких звуков, особенно от самой себя.

Я поворачиваюсь к ней.

- Для меня - не очень. Все зависит от подготовки.

- Можно посмотреть?

Джоди избегает одиночества и разными способами пытается обратить на себя внимание взрослых. Джима, Кернел и меня. Насчёт второй я могу лишь предполагать, основываясь на побеге, о котором та мне рассказывала. Ей неудобно и почти страшно делать первый шаг, но между одиночеством и неудобством Джо выбирает второе. В будущем это может быть полезным.

Ее глаза расширяются от ужаса при виде сплошных линий и точек. Помимо основных предметов есть также специфические знания. Азбука Морзе - тому пример.

- Хорошо, что я просто медсестра, - выдыхает Джоди. - За сколько ты это выучила?

- Примерно за неделю.

Шок на детском лице вызывает у меня улыбку. Девочку пока не собираются использовать как полноценного солдата, раз не готовят к тестам. Я сделаю всё, лишь бы ни в чем не повинного ребенка не сломал Джим. Самым лучшим исходом для Джоди будет обычная жизнь. Школа, институт, друзья... Она заслуживает то, что у нее забрала война. В противном случае я приложу все усилия, чтобы из нее не сделали агента.

И дело не в Джиме. Дело в системе.

Я не собираюсь избавляться от одного человека. Я собираюсь уничтожить систему. Внутри и снаружи.

Если бы я хотела что-то уничтожить, то залезла бы внутрь и повлияла на механизм там.

Медленно я протягиваю руку к голове Джо, в надежде, что раппорт с ней действительно установился и она не отстранится, как обычно это происходит. Ее волосы до безумия мягкие и пушистые, словно за ними ухаживают лучшие парикмахеры страны. И, самое главное, - Джоди не пытается уйти. Доверие есть, начало положено.

- Знаешь, Айли... Ты правда единственный взрослый, кто не отвергает меня. Кернел я мешаю, Ме... Джим пытается откупиться от меня. Почему ты не такая? - непонимающе спрашивает девочка, ее голос слегка дрожит.

- Потому что ты ребенок, и тебя должны принимать и любить. Они не могут дать тебе этого, ведь сами страдают.

Моя рука скользит по приятной наощупь макушке. Джо слегка подаётся вперед.

- Это все из-за войны с Америкой? Но ты разве не оттуда?

- Верно, оттуда, - ласково улыбаюсь я. - Я пришла помочь Джиму остановить войну. Знаешь, война - везде война. В Америке тоже несладко. Все хотят мира.

- И ты тоже страдаешь? Тогда почему тебе не все равно на меня, как другим?

Джоди слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Неужели Джим пытался научить ее своим манипулятивным фокусам? Или у нее просто работают базовые функции самозащиты?

- Потому что я понимаю тебя и знаю, каково тебе, - отвечаю я.

- Джим тоже так говорил, но он даже не трудился проводить время со мной. Он постоянно работает! - внезапно повышает голос Джо. - Покупает сладости только тогда, когда я отказываюсь выполнять то, что он скажет. Если бы он проявил ко мне искренний интерес, я бы не рассказывала тебе все это. Джим, он... Он специально просил меня говорить, какой он хороший, этот Меррик. Ведь Джим и Меррик это не одно и тоже. Второй - одна из личностей.

Она произносит это все почти скороговоркой, и к концу своей бравады выглядит слегка запыхавшейся.

Что ж, Джим действительно не тот, за кого пытался себя выдать. Пока что мне удалось подтвердить свои опасения, и это неплохое начало. Сочувственно смотрю на Джоди, которая смущается и устремляет глаза в пол. Хочется ее обнять, но я сдерживаюсь. Излишняя тактильность на пользу не пойдет.

- Я не расскажу ему. Клянусь...

Вытаскиваю из-под футболки шершавую "бесконечность" и снимаю ее с шеи. Наверное, это самое дорогое, что у меня осталось.

- Клянусь этой змейкой.

Она переливается всеми оттенками зеленого на бледной коже, как капля росы на траве. Джоди с интересом разглядывает ее, нервно облизывая губы, словно на ее языке так и вертятся слова: можно подержать?

Добродушно киваю, и змейка с тихим стуком опускается на бронзовую ладонь.

Мимолётом мой взгляд ловит часы на стене. 12:30. Уже пора бы начать собираться на тренировку.

- Джо, боюсь, скоро нужно идти в зал, - спокойно замечаю я, вставая с места. Она без возражений отдает брелок, но не уходит, словно ожидая указаний. - Посиди пока на диване, хорошо? Я переоденусь и мы пойдем.

Кладу змейку назад в карман и иду в свою комнату. Заперев дверь, убираю ее в ящик на замке. Да, мало кому нужно это недо-украшение, но его стоимость явно не маленькая. А ведь я им ещё и поклялась.

Пока я одеваюсь в спортивную форму, пытаюсь продумать план выяснения большей информации о том, как сюда попала Джоди. Гадать дальше смысла нет. Впрочем, по последнему разговору складывается ощущение, что она расскажет мне это без дальнейших... манипуляций. Неприятно признавать, что я становлюсь похожей на Джима, а тем более - на Рэя. С течением времени ко мне пришло понимание, чего я на самом деле боюсь.

Стать такой же, как они.

Парадокс: они бояться чувствовать. То есть стать такими же, как я.

Мы боимся друг друга, и это - залог нашего сосуществования.

- Осторожнее, там...

Глухой удар мяча и растерянное "ой". Джоди, пытаясь залезть на турник, не заметила хлипкую конструкцию мячей сверху, и один из них упал прямо на ее голову. Бедняжка. Издалека едва заметно, как на ее губах появляется смущенная улыбка.

- Все в порядке, - отбросив мяч в сторону, Джо подходит ко мне. - Основной удар пришелся чуть выше лба. Это терпимо.

Вытираю пот со лба и киваю.

- Отлично, - выходит слишком устало для трёх часов тренировки. До того, как я получила травму, такое состояние было обычно после пяти. Теряешь хватку, Айли.

- Тебе бы отдохнуть. Перенагружать организм при восстановлении вредно. Тем более, ты уже много что вспомнила.

Джоди кивает на дартс, из середины которого торчит синий хвост дротика. Альтернатива настоящему оружию. Не так давно Джим ворчал, что поставщики нужных моделей задерживаются из-за военных действий. Иначе говоря: из-за него.

- Ты абсолютно права, - послушно кладу на пол гантелю, облегчённо выдыхая. - Хочешь поесть? Тут рядом есть кафе.

И зал, и кафе находятся в отеле, где мы живём. Все устроено так, чтобы подчиненные совершали как можно меньше передвижений, которые могут использоваться против них. Насколько мне известно, отель имеет пятнадцать запасных выходов и несколько тайных комнат на случай, если вражеские войска совершат нападение. А с виду - обычный туристический хостел.

Едва мы заходим в просторное помещение с окнами в пол, Джоди замирает у витрины с выпечкой. Пока она выбирает между круассаном и мафином, я заказываю себе черный кофе. Нужно взбодриться. Есть предчувствие, что вечером произойдет что-то нехорошее. Вероятно, связанное с Кернел или Джимом.

Или Рэем.

Глупости. Нужно перестать думать о ICCS, это отвлекает меня от основной задачи. У них ещё появится роль в моем плане. Стоит только подождать.

Рэй ещё поможет мне уничтожить все организации. Главное, что бы он был жив, когда я вернусь назад.

- Я буду блинчики, - в итоге объявляет Джо.

Пока я оплачиваю заказ, боковым зрением мне видно, как она подходит к окну и внимательно за кем-то наблюдает. Отель не изолирован от обычных людей, так что Джоди может быть просто интересно, происходящее снаружи. Если бы не частичная потеря слуха, я бы определила по звуку то, что привлекло ее внимание. Однако мне приходится подойти к Джо.

Из окна отчётливо видно машины, на которых привозят подчинённых с заданий. Вот в чем дело. В одной из них, скорее всего, Кернел.

- Там Кернел? - озвучивает мои мысли Джоди. - Пойдем к ней? Пожалуйста.

Не в силах устоять перед этим щенячьим взглядом, я, наспех забрав стакан с кофе и контейнер с блинчикам, беру Джоди за руку, и мы покидаем кафе. Мы спускаемся на лифте к одному из самых скрытых от глаз людей входу и успеваем как раз вовремя - вернувшиеся агенты только начинают разбредаться по своим номерам. Некоторых - раненых - несут на носилках, обычно никуда не торопясь из-за несерьёзности повреждений. Поэтому непривычно было видеть, как в дверь вбегают врачи, а следом за ними - четверо мужчин с носилкой.

Взгляд цепляется за красные волосы.

- Она ранена, - одними губами говорю я, стискивая руку Джо чересчур сильно. Так нельзя. Важно сохранять спокойствие и показать свой авторитет перед трудностями. - Слышишь, не переживай. Все будет хорошо, Джоди. Ее вылечат.

Она чуть не плачет и нервно мнет руки.

Что я творю? Пытаться использовать ребенка в своих планах... Я и вправду чудовище. И вправду не лучше Джима. Мне необходимо остановиться прежде, чем все зайдет слишком далеко.

Может хватит ныть?

У меня есть цель. Благородная цель. Ни один человек, ни один ребенок не будет страдать от системы. Чтобы это осуществить, я должна собраться. Сейчас я могу дать Джоди опору, и потом она станет расти, как обычный подросток. Я продолжу то, что начала. Ради нее. Ради Венди. Ради тех, кого поглотила система. Ради тех, кого мне пришлось оставить вместе с прошлой жизнью.

Среди всеобщего возбуждения замечаю Джима. Что ж, рано или поздно мне пришлось бы с ним контактировать для плана. Более-менее успокоив Джо, предлагаю ей уйти в номер, если она хочет. Дело в том, что лично мне не особо улыбается ее встреча с Джимом в таком состоянии. Ей, видимо тоже, и она быстрым шагом направляется к лифту.

- Что произошло с Кернел, Джимми?

Меня чуть не тошнит от такого обращения, но от него он кажется более благосклонным.

- Пуля попала в ногу и задела кость. Ее быстро подлатают, но кровью истечь успела, - будто рассказывая захватывающую историю, отвечает он.

Джим думает, что я играю по его сценарию. И я с удовольствием сделаю вид, что так и есть. Он - и не только он - скоро поймет, как сильно ошибался, недооценивая меня.

8. Хантер (Р)

06.05. Детройт, США. 19:00.

В ресторане играет живая музыка. Пианист со сцены почти с силой стучит по клавишам в завершении очередной джазовой композиции. Все в зале в восторге, кроме нее. Я выяснил, что Эмме музыка неинтересна в первый же день знакомства, подстроенный Ханой. Она - дочь поставщика оружия Канаде, а именно - предателя, но, как сказала бы Хантер, ее винить нельзя. Мы не выбираем семью при рождении и все такое.

Эмма Миллер поможет ICCS выйти на след агентов Канады, которые, похоже, готовятся к началу активных военных действий. По всем северным штатам США прошлась волна террактов, причем слишком "удачных" для мелких группировок. Куратор сразу вплела сюда Канаду, что вполне логично. Но я не могу отделаться от мысли вмешательства в это Айлис.

Моя новая цель непохожа на нее. На лице Миллер застывает скука каждый раз при прослушивании классической музыки. При малейшей опасности она предпочитает либо бежать, либо трястись от страха, всхлипывая:

- Найджел, можешь мне помочь?..

Эмма даже не подозревает, что это не мое настоящее имя. Значит, я хорошо выполняю свои обязанности и переключаюсь между масками. Как и до исчезновения Хантер, данный факт не даёт мне абсолютно ничего, кроме ненужных денег, которые даже потратить некуда.

Соврал. В последнее время я зачем-то отдаю их на благотворительность детям.

Вот это уже плохо.

Нам приносят заказанные Миллер устрицы с лимоном, и она проводит языком по губам, всегда накрашенным ярко-красной помадой. Судя по тому, как стойко держится цвет, за нее Эмма отдала немало средств. Вероятнее всего, отца. В общем, классический сценарий: богатый от нелегальных доходов человек и его любимая дочь. На миссиях, одиночных и с Айлис, я сталкивался с подобным слишком часто.

- Тебе нравится? - хлопая черными ресницами, невинно спрашивает она.

- Сомневаюсь, что выбрал бы что-то вкуснее этих устриц.

Эмма любит, когда ей делают комплименты. Касаемо чего - неважно: внешность, характер, вкус в одежде или еде. Перечислять все будет слишком долго. Каждый раз, стоит мне перевести разговор на ее достижения, Миллер тает и становится похожа на преданного пса. Полная противоположность Хантер, чье лицо искажалось гримасой раздражения при малейшем намеке с моей стороны.

В ближайшем будущем оно исказится от боли, когда я буду отрезать ей пальцы. Ничего не забыто, моя дорогая Айлис. Просто месть подаётся холодной.

- Давай выпьем? - предлагает Эмма.

Растягиваю губы в усмешке и поднимаю свой бокал.

- За что будем пить, милая?

- За нас, конечно же. Думаю в скором времени познакомить тебя со своим папой. Ты ему понравишься.

Превосходно. План продвигается даже быстрее, чем было задумано куратором. Миллер - лёгкая цель. На нее можно влиять обычными словами, избегая больших затрат на подарки. Штаб итак много потратил на проведение операции Венди Хантер, зато приобрел новую точку воздействия на ее старшую сестру. Охота за ней продолжается с удвоенной силой.

- Я его типаж?

Сделав глоток и вытерев губы, Эмма улыбается.

- Ещё бы. А вот блондины, - она мельком кидает взгляд на несчастного пианиста. - вызывают у него отвращение. Папа говорит, у всех светловолосых проблемы с мозгами и психикой, особенно у его бывшей. Она, к сожалению, была моей мамашей...

Да-да, очередные стереотипы, передающиеся из поколения в поколение. Повезло, что у бывшей жены мистера Миллера цвет волос был не темный. А то пришлось бы перекрашивать не только светлую прядь.

Среди всей хаотичной речи Эммы порой проскальзывают полезные сведения. Например, у ее отца вызывают отвращение люди, не имеющие собственного мнения.

Сегодня вечером займусь формированием мнения на большинство тем у Найджела. Дам Нику возможность выспаться, а то он только и делает, что помогает мне или пытается взломать новую модель ноутбука с повышенной системой безопасности. Тренируется на будущее.

- Я отвезу тебя домой.

Это скорее утверждение, чем вопрос, но и Миллер не против. Взяв меня под локоть, она встаёт и поправляет дизайнерское платье в цвет ее губ.

- Давай. Папа вернётся из командировки только завтра, так что мы могли бы...

Нет, Эмма, мы не могли бы. Куратор говорила, что в данном деле нужно держаться как можно отдаленнее физически, иначе ты быстро потеряешь интерес. А когда я выполню свою часть плана, то исчезну насовсем, и нашей паре придет такой же скучный конец, как и всем до тебя.

Твоя симпатия обречена.

- Может, как-нибудь в ближайшем будущем? Завтра утром я должен рано встать, чтобы встретить доставщика инструментов для работы. Этот... товарищ очень настойчиво просил меня не переносить встречу, - усмехаюсь я, пока мы идём к машине.

- Вот засранец, - беззлобно отвечает Миллер. - Ладно. Сейчас отправлю тебе адрес.

На телефон, купленный штабом специально для миссий, приходит сообщение. С Эммой мы обменялись номерами ещё десять дней назад, в театре, где она сидела в первом ряду. Ее было легко заинтересовать своими познаниями о мюзикле, который Миллер обожает и, по ее словам, пересматривает уже четвертый раз.

Познакомься мы с Хантер в обычных обстоятельствах, она бы тоже была легкой целью или нет?

Сев в машину, Эмма включает радио, пристёгивается и кладет миниатюрную сумочку себе на колени. Ее густые темные волосы блестят в лунном свете, едва попадающем на сиденье с правой стороны. Она напевает себе под нос песню.

Невольно на ее месте я представляю Айлис. Если бы она не сбежала, все было бы подругому. Возможно, вместо духов Миллер и безликой радио-музыки машину наполнял бы запах лаванды со смолой и запись классических концертов.

Но ничего этого нет. Выбор сделан и ей, и мной. Теперь мы враги.

Я во что бы то ни стало исполню свое обещание лишить Хантер всего, что у нее осталось и того, что могло быть.

- Что ты думаешь о политической ситуации между Канадой и Соединёнными штатами? - внезапно спрашивает Эмма, почти заставая меня врасплох.

К подобным вопросам я не был готов впервые за двенадцать лет.

Оплошность за оплошностью порождают катастрофу.

- Я избегаю тем о политике, - выровняв пульс за несколько мгновений, уклончиво отвечаю я. - Слишком много недосказанностей, чтобы делать выводы.

- А по-моему, все вполне очевидно, Найджел. В конфликте всегда виноваты оба, разве нет? Что-то он очень резко обострился, учитывая затишье на десять лет, не находишь?

Ее глаза внимательно всматриваются в мое лицо, стараясь... найти ответ? Миллер хочет прочитать мою реакцию? В какой момент все сошлось так, что я оказался тем, кто на прицеле? Меня переиграла обычная девушка, не имеющая ничего общего с агентами?

Успокойся, Рэй.

Нельзя терять хладнокровность ни при каких обстоятельствах.

- Есть такое.

- Кто был инициатором первого столкновения? Америка или Канада? - продолжает свой допрос Эмма.

Она явно о чем-то знает. Не просто о чем-то - она знает о многом. О том, что неизвестно мне и руководству ICCS: планы вражеской организации. То, к чему стремится куратор.

- Если мне не изменяет память, Канада. Из-за внедрения Штатами усложнений для получения паспорта на их территории.

- А почему Штаты ввели эти усложнения? Потому, что канадцы устроили масштабный теракт в канун нового года. Изначально это было мелкое недоразумение, ставшее холодной войной. Раздули из мухи слона.

Познания Миллер ничем не отличаются от среднестатистического гражданина, но что-то в ее голосе заставляет мои вдруг ставшие скользкими ладони крепче сжать руль. Специально нагоняет паники?

Какая, черт возьми, паника? Я не паникую. Всего лишь не ожидал подобных разговоров от Эммы. Очень может быть, что ее отец рассказал пару вещей о происходящем в мире. Все в порядке вещей.

- Все равно никто из нас не может точно назвать причины, Эмма. Мы не знаем полной истории. Конфликт мог начаться ещё несколько десятилетий назад, - отмахиваюсь я, незаметно делая звук радио громче, чтобы Миллер отвлеклась от темы на музыку.

Она пожимает плечами и устремляет карие глаза в темноту за окном, где мелькают огни от фар других машин.

- Наверное, ты прав. Зря я полезла в политику. Прости.

Так быстро отказалась от дальнейшего обсуждения? Это часть ее плана против меня? Она раскусила, что я агент, и доложит своему отцу? Меня арестуют, да?

Глупости. Я веду себя как новичок, которому поручили в первый раз пообщаться с девушкой. У меня столько выполненных заданий за горами. Все будет хорошо. Как и всегда.

- Не стоит извиняться, - кладу одну руку поверх ее, проводя большим пальцем по запястью. - Мы можем поговорить о чем угодно, и политика - не исключение. Я ни в коем случае не обижаюсь.

- Ты очень добрый, знаешь ли. Даже когда я несу всякий бред. Не каждый готов терпеть меня.

Напряжение на лице Эммы рассеивается, как утренний туман, так же неожиданно, как и появилось. Кажется, я успел забыть, какими непредсказуемыми могут быть цели. Однако Хантер никто не переплюнет. В том числе Эмма Миллер.

Я останавливаюсь у роскошного коттеджа в модерн-стиле. На переднем участке виднеется бассейн с неоновой подсветкой, что ожидаемо от семьи Миллер, с их то доходами от поставки оружия врагам. Знает ли она об этом?

Вряд ли. Хватит думать о том, что пока не играет никакой роли и вообще маловероятно для правды. Излишняя перестраховка - свидетельство непрофессионализма. Я в системе слишком долго, чтобы опускаться до такого уровня.

"Я тоже много думаю. Слишком много, понимаешь? Когда голова так напряжена, мы забываем жить настоящим."

Но мне нельзя жить настоящим.

- Спасибо за прекрасный вечер. И... До встречи? Я спрошу у папы, когда он будет свободен, чтобы вы познакомились.

Лёгкий ветер треплет волосы Эммы, и она заправляет их за ухо, неловко улыбаясь.

- Лучший вечер в моей жизни. До скорой встречи, Эмма.

Напоследок махнув рукой, она скрывается за дверью.

***

В квартире выключен свет, но это не значит, что Ник спит. Зачастую он предпочитает работать в темноте, оправдываясь тем, что так легче сосредоточиться. Этот раз не исключение.

С щелчком выключателя света раздается удивленный выдох.

- С возвращением. Наверное, ты не голоден, но если вдруг захочешь - пицца в холодильнике, - не отвлекаясь от экрана, сообщает Никель.

- Ты мог бы хоть немного... отдохнуть. Нас же учили, что переработка грозит упадку сил.

Конечно, он не слушает, а пожимает плечами и продолжает стучать по клавиатуре подобно роботу. Удивительно, как его зрение выдерживает такие нагрузки. Все шесть лет, которые мы являемся напарниками, Ник ни разу не делал операцию на глаза. Наталкивает на мысль о встроенных в них камерах с самого начала его карьеры, помогающих ему сканировать угрозы. А функция ночного видения объясняет комфорт в темноте.

Вдруг он захлопывает ноутбук.

- Как все прошло?

Сегодня все решили действовать вопреки своим установкам?

Или дело во мне?

- Честно? Довольно напряжённо. Цель в конце завела разговор о политике.

- ...Сожалею. Как ты выкрутился?

Ник кладет компьютер на рабочий стол, где скопилось большое количество фантиков, оберток и прочего мусора, и заправляет в свободные штаны выбившийся край домашней футболки. Раньше я часто говорил, как нелепо выглядит его прикид, но сам не заметил, в какой момент понял всю бесполезность замечаний. Моему напарнику без разницы, во что он одет, что он ест и где спит. Главное - выполнять задания.

Идеально запрограммированная машина ICCS. Ещё один экземпляр, в том числе и я.

- Сказал, что нам много чего неизвестно. Она успокоилась.

Никель сверлит меня взглядом так настойчиво, будто стремится сделать дыру. И он решил проверить мои планы?

- Какие-то вопросы?

- Вообще-то да. Как сеансы с Мартином?

Ах, вот оно что. Мартин. Психолог, к которому отправила меня куратор, кажется, повелся на мои рассказы. Но он все равно остаётся опасной фигурой на шахматной доске, пусть и держится сбоку. В любой миг Мартин может выйти в центр, став главной угрозой для меня, поэтому следует следить за ним.

- На время миссии их отменили. Возобновят по возвращению.

- Льюис, я в курсе. Только спрашивал я не о профессиональной информации, а о твоем личном ощущении. Мы знаем друг друга немало, и я думал, этого достаточно, чтобы ты мог хоть что-то рассказать о себе, кроме самых очевидных вещей, - в голосе Ника отчётливо слышны нотки раздражения. - С октября ты отдалился даже от меня. Хотя не думаю, что правильно формулирую свои мысли. Так-то мы никогда не были близки.

Что творится с этим миром? Почему все ведут себя как... Хантер? Сначала Эмма, теперь Никель. Неужели я и вправду схожу с ума?

Нет. Просто нужно осуществить свой план мести, и все встанет на свои места. Мой мозг работает против меня. Так бывает. Это не поломка.

- Ты же знаешь, Ник. Работа не позволяет.

- Да. Конечно.

Он садится на свою кровать, так и не заправленную с утра.

- Печенья у Ханы в кабинете невозможно есть. Я однажды попробовал, чуть зубы не сломал. Они такие же каменные, как ее сердце.

- Плохой способ разрядить обстановку, но попытка засчитана.

- Попытка не пытка, да? - усмехаюсь я, переодеваясь в комплект домашней одежды, выданный от штаба.

- Прости. Я не показываю этого, но ты мне ценен, Ник.

- Не извиняйся. Все знают, что бывает с теми, кто проявляет привязанность. Тебе пока не стоит умирать.

Верно. Умру не я, а Айлис. От моих рук.

- А ты когда-нибудь хотел умереть?

Никель вздрагивает и хмурится.

- Когда только попал в ICCS. Но мое желание не было чем-то серьезным. Скорее, я тяжело переносил физические нагрузки в девятнадцать. По-настоящему я бы не смог наложить на себя руки, ведь после смерти возможности спасать людей нет.

- Ясно, - отзываюсь я.

Его действительно устраивает нынешнее положение дел. Стоило догадаться. Ника легко назвать промытым системой, но он просто... такой. Его целью всегда была помощь людям, и он готов отдать себя ради них. А люди не благодарны. Жаль, что мой напарник не понимает, насколько.

Погасив основной свет, я включаю лампу, стоящую на тумбе между нашими кроватями. Теперь в приоткрытом окне, откуда слышны звуки проезжающих мимо машин, отражаются теплые блики. Такие порой были в доме Хантер осенними вечерами, служившие маяком для заблудившихся кораблей. Но вместо моря и судов - лес и редкие маньяки. Ей повезло попасть под подозрения в убийства, иначе убили бы ее.

Однако на место этих маньяков встал я, и спасаться Айлис придется самой.

- У тебя черный цвет почти смылся, Льюис. В ванной есть флакон. Там вроде ещё осталась краска.

Я с тихим вздохом поднимаюсь с кровати. Оплошность за оплошностью порождают катастрофу. Эмма с наибольшей вероятностью заметила эту отличительную черту, которая впоследствии сыграет против меня. Похоже, все же есть большая поломка в механизме, выработанном мной годами. Коварная поломка. Следует устранить ее как можно скорее.

- Тебе не нужна помощь? Выглядишь так, словно вот-вот свалишься в обморок, - встревоженно говорит Ник. - Сам делаешь мне замечания, а за собой не следишь.

- Нет, я справлюсь.

В словах Никеля есть доля правды, но это не самое важное. Куда важнее быстро закрасить белую прядь, а завтра соврать Миллер о ресторанном освещении. Чуть не забыл про пункт придумать Найджелу собственное мнение.

Наспех копаюсь в шкафчике под раковиной и нащупываю краску в комплекте с перчатками. К счастью, она заполняет внушительный объем флакона - на нужную площадь хватит.

Прополоскав волосы под краном, кое-как выдавливаю на ладони прохладную массу. Черт, перчатки. Потом придется отмывать руки от черной...

Почему краска не черная, а красная? Что за издевательство?

- Льюис!

В рот суют что-то гладкое. Таблетка?.. Сил сопротивляться нет, поэтому я позволяю кому-то протолкнуть ее внутрь, после влив воду.

Надо же, я впервые в жизни потерял сознание.

Провожу пальцами по затылку в поисках серьезных ран, но нахожу только небольшую опухоль. Спасибо Нику, что услышал падение злополучного флакона на пол, а то моя голова могла сильно пострадать при ударе об стену. Дополнительные проблемы в виде лечения и оправдывания перед куратором мне не нужны.

- Я же говорил, что ты неважно выглядишь. Тебе стоит взять перерыв. Хочешь, я сам передам Хане? У нас с ней как раз завтра должна состояться передача информации, - терпеливо пытаясь протереть мои испачканные черным ладони, говорит Никель.

Я резко выхватываю салфетку из его рук.

- Я не просил тебя о помощи.

Значит, красный был лишь видением воспалённого воображения. Определить, хорошо это или плохо, пока сложно. С одной стороны, прядь можно покрасить прямо сейчас. А с другой я схожу с ума.

- Рэй, прислушайся хотя бы сейчас!

Ник никогда не повышал голос и не называл меня моим первым именем, зная, насколько мне это непривычно. В самых критических случаях он просто действовал, изредка докладывая по рации о своем местоположении. Все. Да, люди имеют свойство не поддаваться логике, но только не Ник, что заставляет меня замереть.

- Забудь о краске и ложись спать. Куратор на мне. Как проснешься, расскажу в деталях все ее слова.

Отталкиваюсь от стены и иду в комнату. Очертания предметов расплывчато, будто в тумане, движутся, напоминая живой организм. Земля грозится уйти из-под ног, так что я вновь хватаюсь за ближайший шкаф.

Плохи мои дела.

Когда я открываю глаза, за окном ещё темно. Ник не спит - видимо, ждал моего пробуждения.

- Я связался с Ханой, - первый начинает он. - Она приказала тебе расстаться с Миллер. Перспектива сменилась.

- Куратор уточнила, каким способом бросить цель? Подстроить смерть?

Ник мотает головой.

- Подойти и сказать, что ты все обдумал и решил расстаться. Причину придумай сам.

- Ладно. Появилось новое задание? Я нужен в штабе?

Чересчур молниеносно Хана решила завершить миссию. Единственное предположение: она узнала что-то настолько важное, что торговец оружием, способный напрямую привести нас к канадцам, попросту стал бесполезным на фоне это-то.

- Да, штаб нас ждёт. Какая-то заноза утащила оттуда некоторые документы с подробным планом миссий агентов, так что досрочное окончание операции коснулось не только тебя. Продолжение опасно разоблачением, а влиятельный человек обязательно добьется заключения для шпиона.

Значит, весь блок Ланкастера возвращается с заданий. Плохо. Либо в штабе ослабла система защиты, либо чужак - очень сильный противник, которого нужно поскорее убрать. Он доставит много проблем.

- Успей расстаться с Эммой до посадки в самолёт в три часа дня.

9. Л.К.Н.Д (А)

По моей памяти дверь в кабинет находится слева. Весь четвертый этаж состоит из бесконечных поворотов и дверей, словно лабиринт, и заблудиться в нем нетрудно. Пару раз я сворачивала не туда, но мне помогли некоторые из персонала, с которыми я успела пообщаться и установить связь на будущее. Их знания о территории и ее особенностях понадобятся с большой вероятностью при побеге из здания.

Джим сидит на кресле в неестественно искривлённом положении, перебирая в ящике дубового стола какие-то бумаги. Белая рубашка на нем помята то ли от странной позы, то ли от того, что он ее вообще не гладил. У занятого лидера "Орла" явно есть задачи поважнее, чем опрятность. Чего уж там - иногда Джим пренебрегает даже приемами пищи и впоследствии сильно теряет вес. Думаю, он умрет раньше, чем закончит войну, из-за игнорирования базовых потребностей живого организма. В юности он был таким же, но тогда за ним ухаживали родители. А теперь некому.

- Превосходная работа, - отвлекаясь от бумаг, пропевает он. У кого-то приподнятое настроение. Попробую выяснить его причину.

- И тебе привет. Смотрю, не только я хорошо выполняю свои обязанности?

Совершенно ясный намек на документы в руках Джима, которые, по моим догадкам, и являются ответом на вопрос. Он широко улыбается, позволяя ямочкам образоваться на его щеках. Это могло бы быть очаровательно, если бы было искренне, однако меня уже не провести фальшью. Глаза - единственная часть, неподвластная человеку. Они выдают Джима.

- Верно, за прошедшие дни мы общими усилиями успели сделать... как их там? Сделать ICCS уязвимыми. США ослабевают. Во многом благодаря тебе.

Снова переход на мерзкую лесть, столь тошнотворную для меня. С того вечера, как Джим в ярости ушел из нашей с Кернел комнаты, мы успели помириться. Так считает он, а я лишь подыгрываю. Я-то с ним и не ссорилась. Джим нужен мне, как часть плана. В противном случае, у меня есть запасной.

Нет, я не уподобляюсь ни ему, ни Рэю, ни другим. Мне просто надоело быть игрушкой. Я тоже горю желанием играть. Пусть вынужденно, пусть мои методы ничуть не чище остальных - зато я играю на равных со всеми. Но этого мало. Для осуществления моей задумки необходимо стать хитрее, изворотливее и предугадывать ходы наперед. Кажется, сложнее всего будет с Рэем.

Точно, когда кажется, креститься надо.

- Приятно слышать. К слову, я зашла занести отчёт о последней операции.

- А я думал, ты так соскучилась по мне, что не могла больше ждать, - в своей обычной манере хмыкает Джим, и я напрягаюсь. Я всё ещё учусь сдерживать агрессию на его язвительные выпадки, лишь бы не спровоцировать новый конфликт. - Положи рядом. Потом посмотрю.

Папка с подробными записями с шорохом опускается на стол, благодаря солнечным лучам моментально из синей превращаясь в ярко-голубую. Небольшой кабинет Джима - самое светлое место отеля из-за четырех панорамных окон, открывающих невероятный вид на утрен-нюю Оттаву. Мне довелось пройтись по городу лишь раз вместе с Джоди, мечтавшей зайти в пекарню, но впечатление осталось надолго.

Особенно запомнилось то, что май здесь куда холоднее, чем в Ланкастере. Потом я пила таблетки от кашля.

Все для скорейшего восстановления.

Джим насвистывает смутно знакомую мелодию, ребячески вертясь на кресле. Возможно, когда-то давно я играла ее на скрипке, пока он слушал, а теперь он специально давит на больное - невозможность вернуть прошлое и потерянный слух. Он хочет сломать меня так, чтобы я не вредила плану и была полезной пешкой, которой можно управлять как вздумается. Видит ли ещё Джим во мне человека?

- Тебе не надоели эти... Организации и война в целом?

Кресло издает протяжный стон, поворачиваясь ко мне.

- О чем ты? - Джим недоуменно хмурится. - Война есть война, я не могу остановить ее в любой момент по щелчку пальцев, это во-первых.

- Ну, по сути можешь, взорвав свой штаб и другие штабы...

- Не смеши, Айлис. Ты же понимаешь, это обесценит мой вклад и труд. Как я могу взорвать свои деньги? К тому же, американцы еще не до конца поплатились за все, что сделали, а ты предлагаешь все оставить и уничтожить? Тем более, я сказала, что после окончания войны прекращу существование Орла.

Да, предлагаю.

Хотя стоило ожидать, что он не согласится. На что я вообще рассчитывала? На радостные возгласы, на улыбку и поддержку? Разумеется, такой исход наименее вероятен, ведь Джим создал Орел из-за ряда причин, и некоторые из них очень личные для него. Значит, нужно искать на первый взгляд незначительных союзников, чтобы не вызвать подозрений в бунте. Уборщицу, врача и подобных. А Кернел... С ней надо действовать осторожно, иначе Джим ее убьет. Он уже решил, что она - часть моего плана, и, похоже, собирается избавиться от нее. Такое допустить нельзя.

И я сомневаюсь, действительно ли он уничтожит Орел. Это может быть просто предлогом для того, чтобы я осталась.

- Ты прав, я слишком тороплюсь.

Сделаю вид, что верю. Джим достает из ящика пачку сигарет и закуривает. Дым окутывает стол, как утренний туман, рассеиваясь в лучах. Раньше Джим не курил; решил окончательно угробить свое здоровье?

Впрочем, не мое дело. Умрет - мне будет на руку, ведь с большой вероятностью управление Орлом перейдет на меня, и покончить со всем станет проще простого. Однако убивать его целенаправленно опасно - все подозрения сразу падут на меня. Да, нужно осторожничать.

- Кто такой Рэй?

Приехали.

- Мой бывший напарник. А что?

Джим, попыхивая сигаретой, внимательно рассматривает принесенную мной папку и написанное внутри. Открыл ее на странице с его последним заданием? Иначе с чего вопрос именно про него?

- От него надо избавиться. Это твоя миссия на следующий месяц.

Ты не сможешь его убить. Как бы ты сильно его ненавидела, ты не сможешь.

- Это все? - мне вдруг захотелось поскорее уйти отсюда куда-нибудь в безлюдное место и пропасть там.

- Нет. В углу справа стоит футляр, возьми его с собой. Может, поиграешь на досуге, расслабишься. Кстати, как твое ухо?

Он ищет мои слабости. Нельзя выдавать глухоту ни при каких обстоятельствах. Подхожу к углу, беру футляр и встаю у выхода.

- В порядке, - пожимаю плечами я, ощущая приятный гладкий дуб под пальцами. Он совершенно новый - Джиму было бы сложно забрать из моего дома скрипку так, чтобы его не заподозрили в краже, поэтому он решил ее купить. Зачем он так старается? Хочет таким образом заполучить мое расположение? Буду считать, что так и есть, а значит, он пытается наладить со мной отношения и восстановить репутацию путем "заботы" и подарков.

Вполне логично.

- Кернел просила передать тебе, чтобы ты зашла ее навестить в лазарет. Без Джоди.

- Сейчас зайду.

В моей комнате пусто и стерильно чисто.

Так же чисто за столом Рэя. Если (когда) он умрет, к нему больше никто не притронется - Нику будет тяжело от воспоминаний, - и он покроется слоями пыли. При условии, что Хана не заменит его на кого-нибудь другого; тогда все сделают вид, что Рэя никогда не существовало. Как можно взять и стереть из своей памяти человека, столь прочно засевшего там? Моя мама умерла одиннадцать лет назад, однако я до сих пор ее помню, а об умерших агентах ICCS забывают на следующий день, по рассказам моего бывшего напарника. Неужели он тоже сможет забыть меня?

Если уже этого не сделал.

Интересно, ищут ли меня, или забили и нашли очередную замену? Может, Рэй отдалился, потому что боялся моей смерти и своей последующей жизни, в которой не будет меня, и решил, что легче похоронить нас еще при моей жизни? Я помню нашу первую миссию и отрывки его монолога в самолете. Помню, он не хотел терять меня. В тот момент его привязанность ко мне не достигла опасных масштабов, и Рэй высказал мне все, о чем думал.

Спустя несколько месяцев он снова испугался своих чувств и их последствий. Не смог справится со страхом потери...

Мои мысли - правда, или я его оправдываю? Раз я хочу использовать его в своем плане, я тоже обязана перестать испытывать к нему любые чувства, включая жалость. Все равно, если у меня получится осуществить дело, я сделаю это не только ради себя и остальных, но и ради него. Это будет компенсацией наших уничтоженных отношений (существовали ли они вообще?).

Кулон пахнет металлом и скользит в вспотевших ладонях, приятно охлаждая их. Сколько ему лет? Откуда он у Рэя? Сколько его прикосновений хранит эта несчастная змея и сколько ей суждено увидеть дальше?

Если (когда) я убью его, нисколько.

Положив кулон назад и заперев его, я сажусь на пол и откидываюсь назад, прижимаясь к стене. Нет, Рэя убивать нельзя - он нужен мне в будущем. Придется надавить на него, придя безоружной - честь не позволит ему выстрелить, и мы сбежим назад в США. За это время необходимо запастись союзниками, чтобы те помогли взорвать Орел, пока я взрываю ICCS.

Встаю с пола и дохожу до гостиной, чтобы взять чистый блокнот с полки стеллажа и ручку. На первой пожелтевшей странице записываю:

"Л.К.Н.Д."*

и единственное (пока что) имя:

"Айлис Хантер".

Пора отправляться на поиски людей, которые пополнят список. Первой целью будет Кернел.

Выглядит она неважно. Руки - в шрамах и синяках, на лице - мелкие ссадины. Один глаз подбит и открывается только наполовину; нога в гипсе.

Ее сильно помотало.

- Ты как? - почти машинально спрашиваю я, садясь на стул около кровати. - Что говорят врачи?

Она поворачивает голову ко мне и вглядывается в лицо, словно силясь найти ответы на мои же вопросы там.

- Скоро смогу выйти на работу. Нога периодически болит, но терпимо. А ты? Джоди? Джим?

- Джоди хорошо, волнуется за тебя. Джим курит в кабинете, у него приподнятое настроение, будто что-то удалось в его плане, пока не знаю что конкретно. Я недавно вернулась с миссии, минут десять назад занесла ему отчеты, получила скрипку и новое задание. Новостей с фронта нет.

- Ясно. А что за задание? - Кернел шевелит больной ногой и слегка морщится. - Связано с...

Надеюсь, это причина для тебя достаточно веская, Кернел.

- Да. Мне... Я должна убить Рэя.

Причина ненавидеть Джима.

На краткую долю секунды на ее лице проскальзывает удивление, замешательство и гнев. Они были знакомы, это точно, но вряд ли были близки: ни Рэй, ни Кернел не привыкли подпускать людей к себе. Но ее реакция наталкивает на то, что они все же привязались друг к другу, даже не открывая душу.

Поэтому он так легко отпустил Кернел.

- Мне понравился вчерашний фильм, - она резко сменяет тему.

Возможно, в целях безопасности, ибо Джим может подслушивать наш разговор через камеры и прослушку. Необходимо уединиться, а затем обсудить заказ на Рэя, почему Джим решил убить именно его и станет ли Кернел моей союзницей в уничтожении организаций. Надеюсь, что да - она сильный противник. Она может повести людей за собой, быть моей правой рукой, вторым лидером. И у нее есть причина делать это.

Какие есть причины у остальных?

- Радует. Тебе можно выходить отсюда без сопровождения?

Кернел оглядывается.

- Пока никто не видит, можно все.

Я помогаю ей подняться, пока она опирается о мое плечо, и мы торопливо бредем к выходу. Коридор встречает нас пустотой, так что мы благополучно проходим через запасной выход, где нет камер, оказываясь в тени березы. Посадив Кернел на скамейку, я проверяю дерево и стену на наличие жучков и камер, а убедившись в их отсутствии, опускаюсь рядом с ней.

- Давай честно. Как ты относишься к Джиму? - начинаю я, мысленно взяв ручку и открыв блокнот.

Она мнется, но отвечает.

- Терпеть его не могу, но у него есть рычаг воздействия на меня.

"Кернел"

- Если не секрет, какой?

- Моя сестра, - тихо отвечает Кернел. - Джоди - моя сестра.

Вот оно как. Что ж, этого стоило ожидать - Джим бы не брал себе в помощники не-пойми-кого. Удерживать рядом кого-то благодаря его родственнику удобно и для него выигрышно вдвойне. Другой вопрос, как он нашел сестру Кернел, учитывая, насколько скрытны агенты?

На это Кернел отвечает:

- Я нарушила правила и встретилась с сестрой, перед той миссией, когда должна была умереть. Ты еще только приехала на допрос.

Не особо нравится вспоминать эти дни, но ничего не поделать.

- Значит, ты хотела увидеть ее в последний раз? - уточняю я. Пока что выходит так, что Кернел находилась в ICCS не больше тринадцати лет, раз знала о наличии у себя сестры.

- Да. До этого я виделась с Джоди, когда ей было семь. По времени в штабе я меньше Рэя - примерно как Ник. Мы с сестрой росли в нищете, родители были алкоголиками... Меня подобрала Хана, а Джо сдали в детдом. Я отправляла ей свою зарплату, ведь сама жила в нормальных - ты знаешь - условиях.

- То есть ты навещала Джоди в детдоме, когда Джим проследил за тобой, спас на задании и забрал Джоди из детдома?

Кернел кивает, поджав губы от сожаления.

- Хорошо. Не вини себя, ладно? У меня есть к тебе предложение. Ты хочешь выбраться отсюда вместе с сестрой? - дождавшись немногословного согласия, продолжаю. - Мы найдем союзников и взорвем отель, и в общей суматохе вы скроетесь. За неделю или несколько дней до этого я уеду с Рэем в ICCS, не буду его убивать, потому что он мне понадобиться, чтобы взорвать штаб ICCS. Вы с Джоди, я, Рэй и Ник будем свободны. Ты согласна?

- Я так и думала, что ты задумала нечто подобное. И... Я согласна. А ты и вправду ты готова убить Джима? Вы вроде были друзьями...

Ох, Кернел, столько всего на самом деле не так, как кажется со стороны.

- Ключевое слово "были". Прошлое прошло, пора двигаться вперед, а Джим тянет нас назад. Балласт должен быть сброшен, - звучит жестоко, но честно.

- Раз ты так уверена, я тоже уверена в тебе. Докладывай об успехах, я буду помогать, чем смогу. Ну, я пойду.

- Давай.

Прихрамывая, Кернел скрывается в здании. Только сейчас я замечаю, как на улице холодно из-за мощного ветра, однако куртку брать было нельзя - это могло вызвать подозрения. Небо затянуло серыми тучами, которые скрыли солнце, значительно понизив градусы. Поеживаюсь, но уходить не хочу. В отеле меня ждут задания, поиск союзников и Джим, а здесь... Я могу побыть наедине со своими мыслями. Что я буду делать, когда вернусь в ICCS? Почему я думаю, что меня не убьют, как предателя? По крайней мере, у них нехватка агентов, поэтому... У меня есть шанс осуществить задуманное.

Связываться с людьми из Канады буду через новый телефон, купленный на деньги Джима в небольшом магазине. Вряд ли его заберут - в конце концов, я не новичок, но на всякий случай пронесу его, как можно лучше спрятав. Пришью к одежде, в которой пойду "убивать" Рэя, секретный карман и положу телефон туда. Хорошо, что он компактный.

Уже восьмого июня я стопроцентно буду в США, а Кернел и Джоди на свободе. Немного удивлена, что они сестры, однако теперь ясно, почему Кернел вообще слушала меня тогда на допросе - я упомянула погибшую сестру Джима, Алиту. Получается, он манипулирует ими обеими, и, предположительно, угрожает при невыполнении заданий смертью одной из них. Ублюдок. Я знала, как он добивается своих целей, но чтобы он был настолько жестоким...

Хотя, о чем это я. В каком-то смысле я тоже использую их обеих. Не мне винить Джима.

Ветер все же заставляет меня вернуться в тепло здания. Убедившись, что за мной не следят, быстро преодолеваю первый этаж и на лифте добираюсь до своей комнаты. Зайдя внутрь и открыв ящик, пополняю запись новой - в мыслях она уже есть, осталось перенести на бумагу.

"Кернел"

В комнату стучат. Я молниеносно кидаю блокнот назад, запираю на замок и подхожу к двери. Прежде чем открыть дверь, смотрю в глазок - это всего лишь уборщица номеров.

- Добрый день, уборка номеров, - приветливо говорит она, продвигая тележку с приспособлениями в прихожую. Я пропускаю ее вперед, хотя на самом деле у меня все чисто. Эта девушка может оказаться еще одной ненавистницей Джима, даже если она уборщица - чем больше людей, тем лучше.

Нужно разговорить ее.

- Здравствуйте. Не хотите кофе? У меня достаточно чисто, и мне так одиноко...

Она удивленно хлопает длинными ресницами и ставит тележку у стены. Думаю, это вполне можно считать согласием. Я иду на кухню, ведя ее за собой, и прошу сесть за стол.

- Как тебя зовут? - начинаю разговор, понимая, что сама она ни за что не заговорит.

Она поправляет свой светлый пучок.

- София. А тебя?

- Красивое имя. Меня - Айлис. Какой кофе будешь? Есть капучино...

- Капучино, - коротко отвечает она, явно смущаясь. - У тебя тоже красивое. Мне кстати иногда также одиноко, так что спасибо за компанию. Никто раньше меня не приглашал и уж тем более не разговаривал.

Я усмехаюсь, заваривая эспрессо и наливая в питчер холодное молоко.

- Прости за возможно личный вопрос, но тебе хватает зарплаты на все нужды? Хочу увеличить в случае, если нет. А то сам управляющий едва ли это сделает.

Намекаю, что лучше Джима забочусь о подчиненных и не поддерживаю его политику. Если она тоже - поймет, если нет - не заметит ничего подозрительного. Надо быть осторожной.

- Ну, я-то довольна, но многие жалуются, мол, они двадцать четыре на семь пашут, а взамен им шестьсот тридцать долларов** в неделю. Наверное, они бы хотели увеличения, - говорит София. - Управляющий, это ведь Джим Инвайдер, да? К нему порой побаиваются обращаться, если честно. Только ему не сообщай, прошу.

- Не буду. А почему его бояться? - ставя на стол две чашки с капучино, спрашиваю я.

Она делает глоток и наклоняется ко мне.

- Ходят слухи... Он убил рядового, потому что он не пошел на задания. А тот был в лазарете со сломанным бедром.

Ну, Джим вполне способен на подобное. Другое дело - значит ли это, что он отправит еще не восстановившуюся Кернел в горячую точку?

Пожалуйста, нет.

- Все бояться, что он поступит с вами также, стоит вам попросить его о повышении? - уточняю я.

- Очень. Многие могут нормально поговорить о нем и в целом об отеле только на фронте, поэтому я почти не знаю, как они относятся к Джиму. Спасибо за кофе, кстати. Мне пора.

София ставит пустую чашку на стол и встает с места. Внешне она достаточно симпатичная; у нее голубые проницательные глаза, нос с небольшой горбинкой и веснушки. Ростом примерно с меня. Я провожаю ее до двери, но перед этим прошу номер телефона, на будущее. Пожелав удачи, София оставляет меня наедине с нвой надписью на странице.

"София"

Запирая ящик, я случайно задеваю футляр со скрипкой, оставшийся закрытым. Зачем играть, когда не слышишь, что играешь? Какая-то бессмыслица.

Ладно, вместо того, чтобы тратить время на страдания, подумаю, как выманить Рэя из штаба. Перехватить с миссии не получится - их всех созвали в штаб, стоило мне украсть документы о заданиях. К счастью, я помню старый номер Ника, который он не сменил ни разу за время моего присутствия, и могу послать сигнал на его устройства в штабе. Он перехватит его и передаст сообщение Рэю. Все пройдёт гладко - и дело в шляпе.

О переписках - напишу Кернел, проверю, как она. Благо, она, как и я, лично покупала его, а не брала из рук Джима. Иначе он мог прочитать наши переписки и узнать о том, что я планирую взорвать Орел. Интересно, убил бы он меня в таком случае?

"Привет. Ты в лазарете?"

Ответ приходит через три минуты.

"Не совсем. Возвращаюсь туда из кабинета Джима"

Что она там делала? Неужели получала задание?

"Зачем он звал тебя?"

На этот раз Кернел печатает дольше. Не хочу считать это плохим знаком...

Но я боюсь своих предположений.

"Он поручил мне новую миссию на фронте, завтра отправляюсь в назначенную точку. Я не решилась отказываться, мало ли. Он выглядел, как ты и говорила сегодня, очень довольным. Давно не видела его таким."

Опасения оправданы. Он хочет избавиться от Кернел.

И увы, я не знаю, что с этим делать.

Примечание к части

* "Л.К.Н.Д" (англ. "P.W.H.j") - "Люди, Которые Ненавидят Джима".

**630 канадских долларов - зарплата ниже среднего.

10. Секреты (Р)

13.05. Штаб ICCS.

Мартин выжидающе стучит пальцами по подлокотнику, пока я усердно смотрю на часы позади него, словно они чем-то привлекли мое внимание. Понятно, что я просто симулянт и не хочу встречаться взглядом с этим мужчиной. Окончания сеанса я жду неохотно, однако только потому, что мне нечем заняться дальше. Куратор не отправляет нас на миссии уже неделю в целях безопасности. За это время мы с Ником успели побывать во всех комнатах штаба, включая медицинский пункт, в котором не были пару лет.

Сестра Хантер очнулась, и теперь даже может есть без помощи. Она истощена, как и вторая девушка, но они обе живы и в будущем будут нужны в возвращении Айлис. О том, где она находится, информации нет.

- Ты опять молчишь, - вздыхает Мартин, откладывая тетрадь с записями. - Скажи хоть, чем планируешь заниматься дальше.

Небольшая пауза, пока я придумываю себе дело.

- Допросить одну из выживших на берегу, которая пострадала меньше. Хоть что-то полезное за прошедшие семь дней.

Мартин качает головой вверх-вниз, потирая подбородок в раздумьях. Несмотря на то, что на улице середина мая, он одет в свитер, как и я - из-за недавно включенных кондиционеров под землей холоднее градусов на шесть-семь. Мартин, насколько мне известно, живёт в штабе. Его комната соединена с кабинетом, где мы сейчас и находимся, и имеет два выхода: сюда и в основной коридор. Похоже на планировку наших с Ником спален.

Мой напарник часто со скуки создает вирус на свой компьютер и сам же его уничтожает. Куратор запретила ему появляться дома, пока все не наладиться, поэтому он успел подсесть на стратегии для простых игр, к примеру, в крестиках-ноликах. Раньше он проигрывал мне, а теперь из десяти раундов я выигрываю три. Либо он умнеет, либо я теряю нейроны мозга.

- Что ты будешь делать, когда найдут Айлис?

Убью ее.

- То же, что и всегда. Вернусь к работе, - спокойно говорю я, представляя, как вместо ее тонких пальцев остаются обрубки. Жалкое зрелище.

- Ты будешь рад? В конце концов, она пропала больше месяца назад. Можно успеть соскучиться, разве нет?

- Конечно. Но вы забыли, что есть вариант, в котором она не вернется. Легче пока что следовать ему, не так ли? Тогда я буду либо прав, либо приятно удивлен.

Мартин улыбается, будто ему стало известно что-то максимально неочевидное и незаметное для меня и кого-то еще. Терпеть не могу, когда из меня пытаются сделать дурака. Терпеть не могу Мартина, терапию и того, кто украл документы. Однако что я могу сделать? Ничего.

- Ах, ты прав. За весь период, что мы видимся с тобой, я заметил - ты постоянно избегаешь чувств в любых их проявлениях, будь то положительные или отрицательные - неважно. Это вынужденная мера?

К чему он подводит? К тому, что Айлис мне небезразлична?

Что ж, он сам отдает мне в руки козырь.

- Да, - с фальшивой неохотой отвечаю я. - А что? Чувства вредят, и вы в курсе отношения куратора к этому.

- А ты бы хотел, чтобы она относилась к чувствам по-другому?

Очередной коварный вопрос. Все, лишь бы подловить меня в измене и предательстве ICCS. Аккуратней, а то вместо Айлис меня заставят убить себя; это не то, чего я добиваюсь. Такие, как Хантер, должны получать по заслугам за свои эгоистичные поступки, но чтобы это свершилось, мне надо жить.

Жить как можно аккуратней.

- У меня нет потребности в эмоциях.

- Даже так? А ты не знаешь, почему куратор заставила тебя пройти терапию? - Мартин подается вперед, щурясь.

Проверить на верность.

- Для проверки моего ментального здоровья, разумеется. Так или иначе, все в штабе рано или поздно ее проходят, вряд ли я особый случай.

- Что ты будешь делать, если я скажу, что ты особый случай? Считай, я только что сказал это.

Вот оно как. Он прощупывает почву со всех сторон, стараясь найти слабое место. Извини, Мартин, однако я от них избавился еще на первом совместном сеансе. Больше на меня давить нечем.

Я приглаживаю смятые рукава.

- Уточню, в чем моя особенность, - уверенно заявляю я. - Итак, в чем же она?

Он поправляет свои очки, съехавшие на носу, и делает запись в блокнот. Мне вдруг стало любопытно, как этот практически пожилой человек оказался в организации. За все одиннадцать лет моего пребывания я так и не выяснил, как вербуют врачей и психотерапевтов. Добровольно или принудительно? И первым способом, и вторым? Наверное, их также забирают из семей, как, к примеру, меня и Айлис. Только меня - добровольно. Ее - принудительно.

- Секрет.

Кажется, Мартин насмехается надо мной уже открыто. Особой разницы нет, для меня главное - не попасться и не выдать свои истинные намерения, а он может говорить, что угодно. Меня уже не вывести из себя так легко. Не зря я тренировал выдержку половину своей жизни. Уж точно не для того, чтобы сорваться на какого-то врача.

- Не хочешь сходить на пару приемов к психиатру? - неожиданно предлагает он. - Это может облегчить твою жизнь.

Еще чего не хватало. Психиатры выписывают таблетки и ставят диагнозы, а для меня диагноз равен концу карьеры. Да и Хана едва ли отпустит меня к нему. Психотерапия - максимум для нее.

Так что нет, Мартин. Мне к черту не сдалась новая проблема.

- Уточните у куратора. Решения принимаю не я.

Его губы в подозрении превращаются в тонкую полоску.

- Как скажешь. Хотя Хана не из тех, кто считает психиатров важными врачами, что немного обидно. Знаешь, Льюис, мне нравились сеансы с тобой.

А мне с вами нет.

Единственное, за что можно сказать Мартину "спасибо" - куратор уверена в моих чувствах к Айлис и ищет ее, чтобы преподать мне так называемый урок. Остальное - пустая трата времени, которое я бы предпочел потратить иначе. Скорей бы сеансы закончились навсегда. Основная задача выполнена, и для меня смысла продолжать посещать психотерапевта нет.

- Приятно слышать.

Буду отвечать кратко.

- Ну, похоже, это конец наших встреч. Пора прощаться? - он бросает взгляд на часы с некоторым сожалением, будто не хочет расставаться со мной.

Я не разделяю его желаний. Встав с кресла, коротко киваю в знак благодарности и жму теплую ладонь Мартина, протянутую мне в последний раз. Наконец-то. Вот бы больше никогда не видеть этих чересчур внимательных глаз, действующих мне на нервы.

- Пора.

Как только дверь за мной закрывается, я позволяю себе улыбнуться.

- Ты похож на идиота, - холодно комментирует знакомый голос.

Ник стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и выжидающе смотрит на меня. Он что, подслушивал? Зачем ему детали моего сеанса?

- Ты что здесь забыл?

Он отрывается от стенки и подходит ко мне.

- Тебя. Просто мне было скучно, вот решил послушать, какую чушь ты заливаешь этому Мартину. Думал потом предложить сыграть в камень-ножницы-бумагу, но ты, видимо, собираешься навестить Кристель.

Он звучит почти обиженно. Как ребенок, честное слово.

Но не может же он ревновать.

- Я не тороплюсь, мы можем сыграть пару раз, - я пытаюсь найти изменения в его внешности, которые могут говорить о том, что он испытывает. Бесполезно. Никель все также носит потрепанную кофту, джинсы и очки. Русые волосы немного растрепаны, но они всегда такие.

Что случилось?

- Ну давай.

Его кулак зависает в воздухе, а затем, когда мой превращается в ножницы, его превращается в бумагу. Выражение его лица не меняется, словно так и было задумано. Мы играем еще раз, и он выигрывает, снова выкинув бумагу на мой камень.

Какая-то новая стратегия?

Еще раз. Он - камень, я - ножницы. Он - ножницы, я - бумагу.

Ублюдок, с нечего делать придумал тактику и теперь хвастается. Вот зачем он меня выжидал. Выпендриваться захотел.

- Как ты это делаешь?

- Секрет, - он подмигивает и машет рукой. - До встречи вечером. Бывай.

- Стой.

Я резко хватаю его за локоть и притягиваю к себе. Он не кажется испуганным, скорее абсолютно спокойным. Что с ним творится после той миссии с Эммой Миллер? Он стал каким-то... другим, и порой ведет себя, как Мартин - словно знает то, чего не знаю я. Словно что-то умалчивает.

- Что происходит?

Он даже не вырывается.

- Ничего. А что-то должно?

- Ты странно себя ведешь, - произношу я. - Что-то явно не так.

- На себя посмотри. Это с тобой что-то не так, Рэй, ты... Зациклился на чем-то, и тебе плевать на все остальное! На поимке Айлис, да? Ты просто одержим идеей ее найти!

Ник все же дергает рукой и освобождается. Он прерывисто дышит и почти взбешен.

Неужели он правда ревнует? Или хочет сорвать мой план?

Но зачем ему это делать?

- Ты что, ревнуешь?

Этот вопрос застает его врасплох. Она недоуменно моргает и хмурится, отчего на его лбу появляются складки. Он открывает рот, затем закрывает.

- Это... это забота, блять! Почему я сразу должен ревновать тебя? Просто я пока в адеквате и, прости уж, но я не могу смотреть, как человек, с которым мы работаем вместе шесть лет, разрушает себя из-за какой-то... девушки, черт возьми! - он кричит, но делает это тихо, чтобы ни Мартин, ни агенты, живущие этажами выше, ничего не услышали.

- Она меня предала, я должен отомстить!

- Да как она тебя предала? Ты не думал, что она просто спасалась, а потом кто-то другой ее забрал, нет? Почему ты постоянно рассматриваешь только один вариант? Почему ты не хочешь верить в людей? Что с тобой не так?

Ник отчаянно проводит ладонью по своему лицу и отворачивается, будто не хочет меня видеть. Впрочем, так наверное и есть. Но, что бы он ни говорил, я не отступлю. Может, я одержим, может, схожу с ума - какая разница? Я уверен: Айлис сбежала специально, и она заслуживает моей мести.

Уверен?

Да. Абсолютно.

- Вряд ли мне удалось тебя разубедить. Все, что я говорю тебе, бесполезно, верно? Ты слишком уперся, чтобы слушать меня. Ладно. Если хочешь уничтожать - уничтожай, флаг тебе в руки. С этого момента я не лезу к тебе, - он торопливо разворачивается, не давая мне ухаватиться за его рукав, и стремительно отдаляется к лифту.

Смысле останавливать его нет.

Получается, теперь мне никто, кроме меня, не поможет. Не сказал бы, что это привычное явление, однако деваться некуда. Я жду примерно с минуту, пока Никель уедет наверх, и нажимаю на кнопку вызова лифта.

В кабине пахнет его злостью. Он явно с силой нажал на нужный этаж, вдавливая цифру в стену, и я нажимаю на нее повторно, чтобы следующий пассажир мог поехать вверх. Мне надо вниз - там находится медпункт и лазареты, где лежат сестра Хантер и Кристель. Через полминуты выхожу из лифта и включаю свет, оказываясь в таком же длинном коридоре, что и раньше. Тут веет одиночеством и холодом на пару с ветром, выходящим из кондиционеров, так что свитер на мне как нельзя кстати. Однако в палате с гарантией в девяносто процентов будет теплее.

Так и есть, но не намного. Кристель кутается в одеяло, сидя на кровати. Ее ноги свисают с кровати, и она болтает ими, как ребенок, пока пьет воду, лишь едва посмотрев на меня. Мое присутствие не особо ее смущает, и она продолжает пить, пока не оставляет стакан пустым. Она кладет его на тумбочку и только тогда спрашивает, зачем я пришел.

- Ты уже рассказывала, что произошло в Колумбии, но мне нужно больше подробностей. Мы ищем вашу подругу и сестру Венди, и я рассчитываю на твою помощь, - начинаю я, садясь на стул рядом с койкой. - Итак, как долго вы были на берегу, пока не потеряли сознание?

Она смотрит в пол, вспоминая детали, а затем протягивает мне пустой стакан.

- Налей воды из куллера, и тогда расскажу.

Я со вздохом встаю и, выполнив ее просьбу, сажусь на место. Я готов на все, лишь бы она сказала мне правду, натолкнула на мысль о нахождении Айлис. Готов пойти на убийство, купить все, что она захочет. Только пусть говорит.

- Дня три. Один раз мы чуть не уснули на несколько дней, да Айли разбудила нас, потому что нашла ягоды. После этого мы с ней выложили из пальмовых листьев надпись "SOS", и легли на камни. Следом мы и потеряли сознание.

- У тебя нет предположений, куда она могла деться?

- Нет. Вы сами видели - оттуда невозможно выбраться без помощи. Ее мог забрать кто-то другой, это единственное, до чего я додумалась, - размеренно говорит Кристель, откидываясь на вертикально стоящую подушку.

И Хана, и я уже предполагали этот вариант, но кому нужна Хантер? Канадцам? Бред. С кем она знакома, кто мог знать ее местонахождение и спасти оттуда? С какой-то неизвестной организацией? Когда она успела найти союзников?

Как же все запутано.

- У вас или у нее были связи по типу других организаций? Она вам что-то о них говорила?

Кристель мотает головой. Было бы удобно думать, что она врет, но какой ей в этом толк? Сомневаюсь, что дочь торговца оружием не будет говорить правду только от нечего делать.

Куда могла пойти Айлис? Кто мог забрать ее с того злосчастного берега?

- Пойдем другим путем. Как давно ты знакома с ее сестрой? Как и где вы познакомились? - переведу тему. Уходить еще рано.

- Ну... Полгода? Мы познакомились на банкете, где была семья Венди. Это был ноябрь, да, - Кристель зевает, прикрывая рот ладонью. - Но мы разговаривали на самые банальные темы. Она вообще подошла из-за того, что ей понравилась моя укладка.

Действительно, ничего особо важного.

- И вы все эти полгода стабильно общались?

- Да. Сначала по телефону, потом Венди попросила меня встретиться лично. На встрече она плакала мне в плечо из-за ночной пропажи Айлис. По ее словам, она не рассказала это никому, кроме меня, и примерно через две недели я предложила ей искать сестру в подполье. У меня были связи благодаря отцу, но, полагаю, вы уже догадались. Так мы и нашли ее через четыре месяца.

- Ясно.

Кристель зевает еще раз, растирая рукой карие глаза. Под ее веками залегли синяки, в каштановых волосах колтуны, на лице и открытых руках мелкие царапины, оставшиеся с марта. Интересно, как сейчас выглядит Айлис?

Не имеет значения. Она все равно умрет, рано или поздно.

- Ты навещала Венди?

- Было дело. Где-то три дня назад. Чувствует себя неважно, но хотя-бы жива. Мы с Айлис уже не надеялись на то, что она поправится. Если она не умерла, то скорее всего считает свою сестру мертвой.

Еще одна нить, чтобы надавить на Айлис. Когда мы встретимся в штабе, можно начать пытку с новости о смерти Венди, сломав ее надежды окончательно. А потом уже перейду к физической части. Звучит до невозможности просто, однако для воплощения этого в реальность необходимо поймать Айлис, а с этим есть небольшая проблема. Мы до сих пор понятия не имеем, как и куда она пропала.

Остается ждать. В отличие от куратора, я не надеюсь, что она решит выйти на контакт, ведь для нее это все равно, что самолично подписать смертный приговор дважды. Хантер гораздо хитрее, чем кажется - вероятнее всего она будет скрываться и стараться не выходить из помещений, чтобы ее не выследили.

Что, если завербовать Кристель, угрожая расправой над выжившей Венди, и отправить искать Айлис вместе с остальными? К тому же, с каждым ушедшим агентом наше количество в этом штабе уменьшается: нужно его как-то компенсировать. Но куратору не понравится моя самовольность...

Не плевать ли? Хана во многом думает, как я - едва ли она будет против. Даже если будет, максимум спросит, зачем я это сделал, на что у меня уже готов ответ:

"Все ради организации, куратор. Пополняю ряды наших агентов. При условии, что Хантер не вернется, Кристель заменит ее, а при условии возвращения прибавит число."

Но сначала спрошу добровольно.

- Не хочешь вступить в наши ряды, чтобы помочь найти твою подругу?

Кристель с любопытством рассматривает меня, словно не веря в мои слова.

- А можно? - осторожно спрашивает она. - Я сама думала спросить, но посчитала это неэтичным.

- Конечно.

Умолчу о том, что, поймав Айлис, убью ее по приказу куратора.

- Хорошо. Когда сборы? Вы же ищете ее в определенных точках, и, вроде, в другой стране?

- Предположительно завтра. На сегодня это все, отдыхай, - я поднимаюсь со стула, поправляя край свитера, и напоследок улыбаюсь. - С вами приятно работать.

- Взаимно. Иди, дверь сама закрою.

Она машет рукой и пропадает, когда я делаю поворот влево по направлению к коридору.

Как только я захожу в кабинет, Ник сообщает, что меня вызвала Хана для нового задания. Кое-как успев переодеться в более подходящую для встречи с куратором одежду, я стремительно иду к ее комнате. Для приличия стучу в дверь, и, не дожидаясь ответа, открываю ее.

- Здравствуй, садись.

Она сразу приступает к делу, не предлагая чай и привычные твердые печенья. Что-то серьезное?

- Я пришел, как вы просили, - не зная, что еще сказать, я осматриваю помещение, силясь понять, почему куратор так напряжена.

Хана опускается на диван.

- Благодаря Никелю мы напали на след вора, укравшего документы с подробностями миссий. Как я и думала, он из Канады. Соответственно, мы делали правильно, не вылезая из штаба всю неделю, иначе многие из нас могли погибнуть. Канадцы выжидают выхода ICCS, пока правительство боится сообщить людям об обострении конфликта между США и Канадой.

- Понял. Какова моя роль?

- Пойдешь по следу вора. Он - самая опасная фигура на домке на данный момент, так как имеет доступ к информации штаба и знает, как в него проникнуть. Важно вовремя очистить доску от вражеского ферзя, пока он не натворил дел, - куратор сцепляет руки на коленях и ставит на них подбородок, наклоняясь ближе ко мне. - Справишься?

Говорить ли о том, что Кристель теперь одна из нас, пока есть шанс, или оставить на потом?

- Справлюсь. Я сегодня навещал Кристель... Она сказала, что хочет помочь нам найти Хантер.

Куратор замирает, и, когда я делаю паузу, в комнате обращуется давящая тишина. То ли она обдумывает, разрешить Кристель или нет, то ли гадает, что я ответил. Заставлять ее ждать нельзя, поэтому я продолжаю.

- Я завербовал ее.

- Предсказуемо. Как раз хотела попросить тебя об этом.

Вот оно как. Зря я волновался, получается. Хана и вправду думает наперёд - Кристель в случае чего заменит Айлис, и с ней у нас появляется преимущество против нее. Мы выходим вдвойне в плюсе, так к чему куратору быть против? Ни к чему. Вполне логичное поведение, переживать глупо.

Но мои руки почему-то сжаты в кулаки и дрожат от напряжения. С горем пополам распрямляю ладони, избавляясь от неприятного покалывания в пальцах. Порой они говорят больше, чем мои мысли. Значит ли это, что я все равно нервничаю и подозреваю Хану в тайном плане? Определенно.

- Куратор...

- Да? - ее узкие строгие глаза метаются справа-налево, затем вверх-вниз, как бы оценивая и анализируя то, что я скажу.

- Я сказал Кристель о сборах завтра. А когда собираться мне?

- Через пару дней. На выход на чистый след уйдет неделю-две, поэтому ориентируемся на ваше столкновение в двадцатых числах мая. Не убивай сразу - нам нужна информация. Притащишь ранненого в штаб, проведем допрос, а уже потом убьем. Все ясно?

- Абсолютно.

11. Надежда (А)

18.05. Канада.

Кернел вернулась десять часов назад, уставшая, но живая. Я дала ей время выспаться, чтобы потом обсудить план, однако обнаружила, что она по прежнему спит на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Заварив кофе, обустраиваюсь на кухне с блокнотом, пополняя его несколькими именами.За десять дней я расписала всего три страницы - это примерно восемнадцать человек. Не густо, но лучше, чем ничего.

Солнце уже встало - с каждой новой сменой суток световой день прибавляется, и постепенно на улице становится теплее. Недавно из окна я наблюдала за парой мирных жителей, гулявших вдоль дороги. Вот бы на секунду почувствовать то же, что и они - свободу от военного мира и будничную радость. К сожалению, пока я не осуществлю свой план, этого мне не видать.

Именно поэтому нужно как можно скорее его осуществить. Я жду еще с полчаса, после тихо сажусь на диван рядом с Кернел и легонько тереблю ее за плечо. Она моментально вскакивает - я едва успеваю отвернуться от летящего в меня кулака. Она тут же прячет его под одеяло.

- Прости, - буркает Кернел и откидывается на спинку дивана. Ее пушистые волосы плавно ложатся по плечам; ей намного больше идет с распущенными. Но, думаю, с ними неудобно работать, из-за чего она всегда заплетает их.

- Ничего. Как себя чувствуешь?

Она потягивается, как грациозная кошка, и сонно промаргивается.

- Сойдет. А ты? Пока меня не было, нашла союзников?

- Да, - я беру со стола записи и показываю их Кернел. - Маловато, правда... А что было на фронте?

- Все тихо, никто не высовывается из штаба в США. Не знаю, зачем Джим посылает туда столько народа, потому что из работы там только предотвращение вылазки вражеских агентов, иными словами - засада. Когда я была на фронте в прошлый раз, мы не сталкивались в "настоящем" бою, а лишь подрывали биваки* друг друга, вследствие чего и пострадавших было в три раза больше.

Пока она рассказывает, я готовлю еще один кофе и ставлю на подлокотник слева от нее. Кернел охотно выпивает его за раз, не оставляя на дне ни капли, потом протирает рот рукавом от пижамы. На ее домашнюю версию тяжело смотреть, ведь она до боли редко выглядит не как агент, а как обычный человек. Как и все в ICCS и Орле.

Включая меня.

- Как Джим? Не делает ничего подозрительного, касаемо Джоди?

- Вроде нет, я тщательно за ним следила, - я поднимаюсь с дивана, чтобы помыть кружки, напрягая слух на максимум; все-таки я наполовину глухая . Взяв губку и средство для мытья посуды, провожу первой по грязному стеклу. - Кстати о Джиме, у тебя есть успехи в поиске союзников с фронта?

- Есть, семь человек.

- Как только я помою посуду, назови их по именам, о'кей?

Кивнув, Кернел тоже встает, складывает постельное белье в шкаф и приводит диван в его обычное состояние. Я за это время ставлю чистые кружки в шкаф из светлого дерева и снова устраиваюсь на привычном месте с ручкой и блокнотом в руке. Она замечает, что я готова, и начинает перечислять:

"Лиам", "Луи", "Джек", "Нора", "Натан", "Тео", "Анна".

Четыре страницы размером с мою ладонь исписаны. Осталось познакомиться лично с этими людьми и уломать их на поиск самоуничтожающей системы отеля. Они взорвут его по моему приказу, когда все важные в плане люди будут снаружи. Надеюсь, с момента запуска у нажавших на него будет пару минут на покидание отеля. После некоторые отправятся в США, а другие останутся в Канаде, чтобы построить свободную жизнь без пут войны.

Если все сработает, как надо.

- Ты еще не вышла на контакт с Рэем, или с кем ты там хотела? - одеваясь в тренировочную форму, спрашивает Кернел. Идет на пробежку?

Я достаю со своей полки спортивные штаны и кофту с молнией.

- К сожалению нет. Можно с тобой побегать?

- Да.

Собравшись, мы спускаемся на лифте и выходим через главные двери. Маршрут, по которому бежит Кернел, мне знаком - я обычно гуляю, следуя только ему. Сначала дорога идет вниз по склону, дальше поворот на лесную тропинку, затем она сменяется велосипедой трассой, где нет велосипедов от слова совсем - да и бегунов, кроме нас, мало. В конце мы возвращаемся к отелю, сделав круг. Кернел бежит тихо, не издавая ни звука: даже подошва ее кроссовок бесшумно отталкивается и приземляется на асфальт. По сравнению с ней, я дышу слишком громко; да и сердце едва слышно стучит где-то в голове.

- Почему ты веришь мне? - нарушаю тишину я, отвлекая свою спутницу от размышлений. - В смысле, я могу врать тебе насчёт плана, а потом рассказать Джиму, что ты предательница.

Она немного ускоряется и оказывается впереди. Я тоже прибавляю скорость.

- Это последнее, что у меня осталось. Понимаешь, если не ты, то кто освободит Джоди? Я в полной власти Джима, она еще маленькая, и надежда на тебя заставляет меня верить хоть во что-то. Пусть ты можешь оказаться предательницей, эти дни, когда я надеялась на будущее, останутся счастливым воспоминанием.

Кернел идет быть искренней. Она словно сияет, оживая в диалоге, и это так непривычно, что я отвожу взгляд. Она действительно верит мне. Надо ценить ее доверие - она важный союзник.

В отличие от ее, подошва моих ботинок размеренно шуршит, касаясь сорванных ветром молодых листьев. Некоторые деревья вокруг нас цветут, другие распускают почки, третьи уже полностью озеленели. Изредка мы встречаем людей, идущих по делам, и машины, на высокой скорости проезжающие мимо. Воздух кажется особенно свежим и душистым благодаря цветкам и прочей растительности, и я вдыхаю его полной грудью, наслаждаясь каждой секундой призрачной свободы. Через минуты две мы вернемся туда, откуда начинали, а там меня ждут Джим с другими делами. Рядом с Кернел я чувствую себя в безопасности.

Вот бы это длилось вечность.

Однако все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Вспотевшие, мы заваливаемся в номер. Быстро стянув с себя кроссовки, я спешу открыть окно. Сквозняк тут же берет власть в свои руки, закрывая дверь в туалет с громким хлопком, отчего я вздрагиваю, вызывая у Кернел смешок. Она первая занимает душ, а я жду своей очереди на диване, раздумывая о следующих делах. Сегодня познакомлюсь с найденными Кернел предположительными "союзниками", навещу Джо... Она теперь часто сидит в лазарете, практикуется. Надо бы узнать, как у нее дела, а то ее детский мозг подумает, что я ее бросила.

Вскоре Кернел освобождает ванную, успев помыть и высушить волосы. Я проделываю тоже самое, управившись за двадцать пять минут, а выйдя, застаю ее за разговором с высоким щуплым парнем лет двадцати. У него густые светлые волосы и почти отсутствуют брови, едва заметно светящиеся в лучах солнца. Один из союзников?

- Айлис, это Луи. Он врач, - представляет его Кернел. - Луи, это Айлис. Я говорила о ней, помнишь?

Луи протягивает руку, чтобы пожать. Она теплая и в мозолях, а само рукопожатие достаточно крепкое, несопоставимое с кажущимся хрупким парнем. Врач, значит... Неплохо. Куда полезнее, чем попадавшиеся мне уборщики, официанты и прочие сотрудники отеля. Остается заманить его на свою сторону.

Я указываю ему на кресло и сажусь напротив, а Кернел устраиватся на привычном ей диване.

- Итак, Луи... Тебя устраивает война? Ты попал в Орел добровольно или тебя чем-то шантажировали? Отвечай често, здесь никто не передаст информацию Джиму или кому-либо ещё. Если хочешь убедиться в чистоте моих намерений, спроси любого из персоналов отеля, что я сделала для них, не требуя ничего взамен, кроме одного условия - честности. Давай.

За десять дней я уломала Джима повысить зарплату всем, кто работает в отеле. Было нелегко, однако он согласился после того, как я поклялась покончить с Рэем за еще более короткий промежуток времени. Гаденыш.

Луи мнет руки, явно нервничая, но в итоге начинает говорить.

- Раньше я обучался в университете. Так как я рос в бедной семье, единственное, что помогало мне нормально жить - стипендия. Но в один из дней ко мне приехал Джим со своими людьми. Он сказал, что заберет у меня стипендию и место, если я не поеду с ним. Куда мне было деваться? Я поехал. Наивный дурак. Конечно, я хочу вернуться. С прежней стипендией.

Отлично. Ему легко дать цель.

Я сцепляю ладони в замок и расслабленно кладу их себе на колени, стремясь передать Луи то же спокойствие.

- Я могу гарантировать тебе освобождение в ближайший месяц, с тебя - примкнуть ко мне. План такой: мы находим в отеле систему самоуничтожения, которая по-любому есть, учитывая паранойю Джима, и по моему сигналу некоторые из нашей команды активируют её. Уничтожив Орел и Джима вместе с ним, вы станете свободны. Ты готов на это пойти?

Он смотрит то на потолок, то в окно, гадая, как поступить. Это продолжается около минуты.

- Готов, - в конце концов уверенно заявляет Луи.

- Хорошо. Приведи сюда, пожалуйста, Лиама, Нору...

- ...Натана, Джека, Тео и Анну, - заканчивает за меня Кернел, и я благодарно улыбаюсь ей.

Я чувствую - все пройдет успешно.

***

Я потратила на эту часть плана два дня, и черт, это сложнее, чем я думала.

Гораздо проще переманивать людей себе в союзники, чем продумывать подробный план при встрече с бывшим напарником так, чтобы он меня не убил. О, я в курсе, что Рэй мог напридумывать себе обиды и собираться отомстить мне за "побег". Здесь можно положиться только на его неуверенность и дрожь в руках при воспоминаниях о наших совместных заданий, потому что на курок буду нажимать не я.

Представлю еще раз. Мы наконец остаемся наедине друг против друга, где-нибудь подальше от людских глаз, например, в заброшенном здании. Рэй, получив сообщение, придет один - можно не сомневаться. Я отбрасываю пистолет в сторону, показывая, что не собираюсь убивать его, а дальше поднимаю руки вверх, как бы "сдаваясь". Беззащитность служит мне щитом: он не тронет меня, пока я не могу дать отпор. Мне останется потянуть время разговорами о чем угодно, пока Хана, заметив его долгое отсутствие, не вызовет подкрепление. Тогда я окончательно "сдамся" и попаду в штаб, как и задумывалось, без лишних потерь. Оттуда моим союзникам отправлю сигнал действовать. Замечательно.

Оставалось отправить Нику сообщение и проследить, чтобы оно дошло тому, кому надо.

И отправить то я отправила, делов-то, но, кажется, доходить до получателя оно не торопится. Письмо так и висит непрочитанным, а при повторной отправке выдает ошибку. Либо система ICCS куда более навороченная и недоступная, либо я что-то делаю не так. Но второй вариант невозможен! Я перепроверила все свои шаги - ни одной помарки. Почему же мое послание замерло где-то посередине, не двигаясь вперед?

Кернел в этой ситуации мне не помощник - ее уровень знаний, как она сама говорила, ниже моего. В ряду наших союзников программистов нет, да и в целом в Орле они не требуются, так с чего Джиму их нанимать, да еще и тратить дополнительные деньги? Приходится просто ждать, но ждать можно годами, а у меня теперь нет и двух недель. И впервые за долгое время я чувствую отчаяние.

Не найду Рэя - не попаду в штаб, не попаду в штаб - план не придет в действие, план не придет в действие - мнимой свободе конец. Я не должна этого допустить! Давай, прошу, работай, чертова система, и отправь это сранное письмо Нику. Так запороть все будет не то что позорно, а смертельно обидно и перед собой, и перед теми, ради кого я стараюсь. Не только перед живыми.

Венди. Ее тело, наверное, смыло в холодную воду озера. Она умерла, и я ничего существенного не предприняла, чтобы спасти ее. Ужасная сестра.

Все, кто верит в меня, непременно разочаруются и окончательно потеряют надежду, когда узнают, что у меня ничего не получается. Я подведу двадцать шесть человек, включая Кернел, а это полный провал. Нет смысла даже пытаться что-то изменить.

Заставляю себя доползти до кровати, что дается с трудом, и укутываюсь в большое одеяло, надеясь полностью скрыться от внешнего мира. Я не заслуживаю всего, что имею. Все, что имею, я порчу по своей глупости, а меня еще и поддерживают. Покончить с системой? Я сама свои слова слышала? Для такой, как я, это невозможно, поэтому я буду терпеть все происходящее, не вмешиваясь. Джим продолжает войну? Плевать. Он самолично убил Рэя? Плевать. Кернел и остальные погибли? А что я могу сделать, кроме ничего?

У меня нет сил даже на подъем с постели, не говоря уже о самоубийстве. Легче дождаться смерти от голода и обезвоживания, чем встать и поставить рядом стакан с водой. Хотя, вернувшись, это сделает Кернел, едва ли я найду смысл дотянуться до него рукой. Вот бы рядом лежал нож... Все закончилось бы здесь и сейчас. Дальнейшей бессмысленной борьбы бы не существовало.

Но жизни, как всегда, по барабану на мои желания, будь то спасение близкого или суицид. Один раз я уже пыталась - меня спасли, однако тогда был смысл продолжать жить. Тогда Венди была жива, а Джим практически исчез из моей жизни. Тогда была надежда, которой нет здесь. Почему я еще жива, если бесполезна в чем-либо?

Спустя какое-то количество времени кто-то толкает меня в плечо. То ли Кернел, то ли Джоди. Как и предполагалось, через пару минут мне приносят стакан воды, непрерывно о чем-то рассказывая, но я не особо вникаю в суть. Полудрема это или нет, неважно. Я всего лишь хочу поскорее умереть.

Умереть, умереть, умереть...

Венди... Она почему-то заплела волосы в косичку. Никогда не видела ее такой сосредоточенной. Подхожу к ней, периодически оглядываясь по сторонам, чтобы выяснить местоположение. Похоже на штаб в ICCS: бетонные стены, массивная, но редкая мебель и холодный свет мигающих ламп. Венди склонилась над столом, что-то, читая, и выбившиеся рыжие пряди упали ей на лоб. Она поворачивается ко мне.

- Не стой, Айли, - ее голос звучит глухо, словно из-под земли. - Смотри, я научилась заряжать пистолет.

Для доказательства своих слов Венди направляет дуло на меня и, улыбаясь, нажимает на курок. Я не успеваю сообразить, что произошло, как вдруг комната рассеивается и превращается в панорамное окно с видом на небольшую улочку, освещенную фонарями.

Сколько времени я спала?

Часы находятся прямо за моей спиной, стоит всего-то повернуться, однако тело не слушается меня - оно будто сковано невидимыми путами, которые нереально разорвать. Я всхлипываю от безысходности, чувствуя мокрую дорожку на щеке, уходящую вниз по подушке. Почему я так страдаю? За что, за какие поступки?

В этот раз я могу слышать голос вошедших в комнату. Вполуха, но могу.

- Айлис... Айлис, - тихо, с надрывом зовет Джоди. Я с усилием открываю рот, но извлечь из него звук не получается. - Что с ней такое?

Хотелось бы знать.

- Понятия не имею. Не говори Джиму ни в коем случае, ладно? На все его вопросы отвечай "не знаю", - наказывает Кернел.

- Сколько она так лежит?

Короткий вздох.

- С прошлого дня... Примерно девятнадцать часов.

То есть, сейчас раннее утро, часов пять. Бесполезная информация. Что мне дает знание времени? Ничего, кроме желания умереть. Оно укоренилось в голове, подобно шраму, и не собирается заживать. Забавное совпадение, что шрам есть и на коже головы, а не только внутри меня. Такая горькая метафора... Значит ли, что с этого дня я буду хотеть покончить с собой всегда, пока не совершу желаемое?

- Айлис... Тебе нужно попить.

Судя по весу, на край кровати села Кернел; матрас слегка прогнулся под ее весом. Она проводит рукой по одеялу, нащупывая мою ногу, и похлопывает по ней, пробуя привести меня в чувство. Понимая, что результата нет, она двигается ближе и, схватив меня за плечи, силой заставляет сесть. В ее руках я чувствую себя послушной куклой: как меня посадят, так я и буду сидеть. Будто мои мышцы задеревенели, а благодаря Кернел превратились в податливый пластилин.

Нос улавливает неприятный запах пота, с которым я не могу ничего поделать. Его заменяют запахом металлической кружки с водой внутри, и я машинально открываю рот, позволяя напоить себя. Несколько капель вылилось на постель и на мою грязную майку, оставляя после себя противную влагу. И как Кернел не мерзко находиться тут?

Я не смотрю на нее - не могу поднять глаза вверх. К тому же, мне так стыдно за свое состояние, что встреча с ней взглядом будет самой худшей пыткой. Она явно переживает за меня, а я сама не понимаю, что со мной творится. Она без слов убирает кружку, когда я выпиваю ее содержимое, приоткрывает окно, запуская свежий воздух в затхлое помещение, и также молчаливо покидает меня.

Умереть...

Следующие два дня проходят, как в тумане.

Если бы не Кернел, я бы никогда не нашла в себе силы бороться с накатившей апатией.

Она пришла во второй половине дня двадцать второго мая с целью поднять меня с кровати, и ей, к моему удивлению, это удалось.

- Пора вставать, Айлис. План никуда не делся, давай. Подъем! - она сорвала пропитанную потом простыню, заставляя меня свернуться калачиком от холода. - Вот, молодец. Маленькое, но уже действие. Не будешь двигаться - не вылезешь отсюда. Всего пару шагов, и тебе станет легче, вот увидишь.

Как ни странно, это помогло. Опираясь на Кернел, я дошла до ванны, умылась и почистила зубы. Вода смыла грязь с лица и мысли о суициде, дав призрачную, но надежду. Все время Кернел была рядом и рассказывала о пополнении в нашей "команде". И все они верят в меня.

Такая большая ответственность. Три дня я большую часть спала, а когда не спала, думала о способах покончить с собой, не вставая. На постели образовались пролежни, шорты и майка уже прилипли к коже, волосы стали грязными и сальными. И это лидер повстанцев. Тот, кто ведет за собой людей, тот, кто обещает им свободу. И я выгляжу так жалко.

Наверное, Кернел права. Я обязана взять себя в руки. Неудача в выходе на связь с ICCS не должна была так подкосить мою уверенность. Как я могу выяснить, что происходит на фронте в США? Обратившись к Джиму. Самый главный источник информации у меня под носом, а я лежу и мечтаю себя убить. Продуктивно.

- Ну вот, выглядишь, как человек, - стоит мне выйти из ванной, мягко улыбается Кернел, обнимая меня. Необычно, но приятно. Ее объятия такие крепкие... Словно тиски. - Порядок?

- Порядок. Мне нужен Джим...

Она перебивает меня.

- Нет, сначала прогулка. Пойдешь одна, у меня задание, и зайди по пути в магазин. Джоди просила чипсы. А потом уже иди к своему Джиму. Если что, я соврала ему о твоем плохом самочувствии и о том, что ты не хочешь его видеть, пока болеешь. Уяснила?

- Уяснила, - спорить с ней бесполезно, так что я неохотно соглашаюсь.

Кернел уже не соврала мне, подняв меня с кровати. Надо чаще ее слушать. Во-первых, ее советы действенные, во-вторых, если я не "доверяю" ей - она не доверяет мне.

В одиночестве я надеваю джинсы и серую кофту с длинным рукавом. За столько дней приятно снова одеть чистые вещи, не источающие мерзкие запахи. Обувь ощущается непривычно давящей на пальцы, но я терпеливо завязываю шнурки и, закрыв дверь на замок, спускаюсь вниз.

По-весеннему тепло. Безоблачное небо чисто-синее, словно отражение океана. По правде говоря, долго гулять я не хочу; все во мне рвется спросить у Джима, выходил ли кто-нибудь из штаба ICCS и убили ли их. Я сразу заворачиваю на другую сторону дороги и подхожу к магазину с табличкой "мини-маркет". Какие чипсы любит Джоди, я знаю из наших с ней долгох разговоров по свободным от миссий вечерам. Крабовые или соленые. А сырные она ненавидит.

Усмехаюсь про себя и толкаю дверь, заходя внутрь. Тут прохладнее, чем на улице, поскольку работают люстры-вентиляторы. Я пробираюсь через лабиринты полок к полке с чипсами, и почти оказываюсь у цели, как до меня доносится знакомый голос.

- Ты так устал с дороги, что не пренебрегаешь вредной пищей?

Из-за угла видно, как Ник недоверчиво рассматривает упаковку со сладким готовым попкорном. Я зажимаю рот рукой и осторожно делаю пару шагов в другую сторону, чтобы меня не заметили.

Теперь ясно, почему мои сообщения не доходили до США. Ответ прямо передо мной: эти двое уже в Канаде. Что их привело сюда? Решили проникнуть во вражескую столицу и проследить за подозрительно похожими на агентов личностями, чтобы выйти на след Орла и помешать ему уничтожить ICCS изнутри? Звучит бредово, но больше предположений нет.

Зато не надо идти к Джиму.

Что ж, Джоди, чипсы отменяются. Найдем что-то вкусное в столовой.

Я как можно тише отступаю назад и, выбежав из магазина, иду в противоположную отелю сторону, прячась за деревьями на парковке. Все-таки прогулка будет.

Прогулка до местонахождения Рэя. Как только они выйдут, прослежу за ними и выясню, куда подложить записку с местом встречи. Не думала, что все разрешится настолько просто; теперь использую все свои козыри, столь удачно оказавшиеся на руках.

По крайней мере, не зря я еще дышу.

Примечание к части

*бивак - временная стоянка людей (войск, туристов и т.д.) вне населенных пунктов для отдыха, ночлега или подготовки к дальнейшему пути.

12. Последние приготовления (А)

22.05. Оттава, отель Орла.

- Завтра мы приводим план в действие, - я закидываю кофту на полку, переодеваясь в более домашнюю одежду. Остальная, кроме обычных джинс и рубашки, мне больше не понадобится.

Кернел изгибает бровь.

- К чему такая спешка? Что-то изменилось?

- Рэй и Ник здесь. Я проследила за ними и оставила записку у их двери - завтрашним вечером мы встретимся в заброшенном монастыре. В восемь вечера вы подорвете отель.

- Тише, а если Джим сейчас подслушивает? - Кернел нервно наворачивает круги по комнате. - И ты даже не спросила, нашли ли мы самоуничтожающую кнопку.

- Он вообще сейчас не у себя в кабинете. Думаю, либо в лазарете с Джоди, либо на улице, либо болтает с подчиненными. Так нашли?

И ведь он даже не догадывается, что это последние сутки в его жизни. Джим был хорошим другом, но плохим врагом. Я не могу понять, как он действительно ко мне относится - до сих пор как к кому-то близкому, или просто как к еще одному подчиненному?

Кернел фыркает.

- Да. Тебе повезло.

- Отлично. Передай Группе, что завтра в восемь вечера несколько человек должны нажать на нее. Это должны быть смельчаки, ведь она может взорваться без обратного отсчета. Хватай Джоди и беги с ней, ладно?

- Ага. А Джим?

- Взорвется вместе со своим отелем...

- Эй, Айлис! Как там поиски твоего бывшего напарника? - раздается из коридора.

Вспомнишь лучик, вот и солнышко.

Черт. Он мог подслушать, и теперь ему сорвать нашу операцию ничего не стоит. Сейчас проверим, напрасны мои опасения или нет.

Я открываю дверь и пропускаю Джима внутрь. Он одет почти также, как я - в потрепанную футболку и светлые штаны с карманами по бокам. Едва ли он мог в таком виде общаться с подчиненными или работать в своем кабинете, поэтому, возможно, был в своей спальне. Что Джим там делал - загадка, но явно не спал. Его волосы не растрепаны, кругов под глазами нет, да и в целом он не выглядит помятым. Может, читал или вспоминал писательство.

- Я выследила его. Завтра в семь тридцать меня подкинут на машине до места назначения. Он не знает, кто его пригласил, так что я в двойном плюсе, - рассказываю я, пока Джим осматривает обстановку в номере и сталкивается взглядом с раздраженной Кернел.

- А скрипка?

Заметил прилоненный к дивану футляр? Сволочь. Пришел опять давить на больное? Только за этим? На это мы потратим последнюю встречу?

- У меня мало времени, чтобы тратить его на музыку, увы.

- Жаль, - он проходит вперед, изучая комнату своими голубыми глазами. - Я вот порылся в глубинах отеля и нашел коробку со старой писаниной. Знаешь, написанные мной десять лет назад стихи многое объясняют. Почитай их на досуге. Коробка лежит в моем кабинете, к сведению. Потом заберешь себе.

Я для вида киваю, следя за каждым движением руки Джима, которое может означать что-то двусмысленное - содержать намек на то, что он что-то знает о плане. Но намек отсутствует, и он - всего лишь овца в волчьей шкуре. Кажется главным, а на деле ведомый.

В конце концов он опускается на кресло, сложив ногу на ногу, и откидывается головой назад, прикрыв глаза.

- Получается, на фронте наши не заметили целый ряд солдат с агентами, раз Рэй тут. Сомневаюсь, что его могли отпустить одного. Точно есть те, кто его прикроют. Тебе нужны такие люди?

- Нет, - я мотаю головой. Джим мог отправить всех членов блокнота Л.К.Н.Д., а такое допустить нельзя. - Я справлюсь.

Кернел сканирует его суровым взглядом и встает у стены, скрестив руки на груди. Будь я на месте Джима, давно бы ушла с неприятным осадком в груди, а он продолжает легкомысленно болтать. Хотя, что ему сделает Кернел? Он контролирует ее с помощью Джоди, а она вынуждена подчиняться. Выгодное положение.

- Я серьезно, Айлис. Коробка твоя, храни ее у себя. После войны отнесешь к себе в дом, но это смотря где ты живёшь.

Он улыбается, и в его улыбке прослеживается искренность. Давит на жалость, зная свою скорую гибель? Сомнительно, но такая теория имеет место быть.

Он обращает свое внимание на Кернел.

- А ты чего стоишь? Как дела? Все живы?

Она терпит и сжимает кулаки, чтобы сдержаться и не ударить Джима. Видно, как ей нелегко.

- Я, пожалуй, пойду в зал, потренируюсь, - Кернел стремительно уходит, даже не переодевшись. Видимо, он ее сильно достал.

- Раз уж мы остались одни, я хотел бы обсудить один вопрос. Теперь мы с тобой в одной лодке - наши сестры умерли. Как тебе живётся с этим? Хочется... отомстить виновнику?

Да. Но кому я буду мстить? Себе? По сути, в смерти моей сестры виновата я, а в смерти Алиты - никто. Она упала в ручей, ее было невозможно вытащить. Но я точно знаю, что Джим все еще винит себя, хотя, в отличие от меня, не показывает это. И я даже согласна с его словами: сейчас мне правда легче его понять.

После гибели Венди у меня появилась тяга к контролю, который я потеряла на том берегу. Есть ли подобное у Джима? Он создал Орел, чтобы контролировать хоть какую-то часть своей жизни, в которой больше нет его сестры? Ту часть, где его ненавидели за национальность?

- Самое сложное то, что винить некого, - наконец произношу я, оказываясь напротив Джима. - Ты ведь чуствуешь вину за ее смерть?

Он закрывает глаза тыльной стороной ладони.

- Так ты тоже?.. Разумеется, я виноват. Я живу с этим уже двенадцать лет, каждый день проигрывая в голове сценарий, где я успел и она не упала в реку. В этом сценарии после накаления ситуаци между США и Канадой она приказала мне создать Орел, и я его создал, Айлис. Как думаешь, почему именно "Орел"?

Я пожимаю плечами и хмурюсь. Плохо помню произошедшее в горах, и слава богу. Как смерть Алиты связана с орлом, забылось тем более. Иногда мозг стирает травмирующие ситуации из головы, что со мной и случилось.

- Он сел на тот камень сразу после того, как она поскользнулась и свалилась в поток. Я увидел его и подумал, странно, что он сидит с ней на одном месте. А потом до меня дошло... - Джим поджимает губы. - Ты итак знаешь. Я не плакал, потому что в этом не было смысла. Она умерла. Факт, ничего более.

С его языка это звучит так горько, словно он хочет расплакаться, но разучился, и в его глазах уже давно нет слез. За всю жизнь он ни разу не плакал при мне, а значит, не плакал совсем. Я была для него самым близким другом, которому он доверял больше, чем родителям. Больше, чем кому-либо, кроме Алиты.

Пауза затянулась. Я первая нарушаю ее:

- Почему ты рассказываешь это мне? Я думала, у нас чисто деловые отношения...

- Ты единственная, кто видел меня до ее смерти. Я подумал, ты, как бывший друг, захочешь знать, что я чувствовал все время, пока скрывал траур за весельем. Я буду честен, однако, предполагаю, ты уже давно в курсе, что я просто пользуюсь тобой. У меня нет к тебе чувств, я не считаю тебя другом и мне нет дела до твоих личных проблем. Можешь осуждать меня, но я добиваюсь того, чего хочу. А хочу я справедливости для Канады, в чем ты мне помогаешь.

- Я тоже не испытываю к тебе чувств, - признаюсь я. - Если говорить честно, ты меня бесишь.

Джим убирает руку с лица и смотрит на меня затуманенно-радостно.

- Ты меня тоже. Оставим это нашим секретом, ладно? Ни слова никому. Сделаем вид, что ничего не произошло. Договорились? - он опирается о подлокотники и встает с кресла. - Мне пора. Заходи, стихи тебя ждут. Все равно мне они не сдались.

Он тихо закрывает дверь, оставляя меня в одиночестве.

У меня возникло ощущение, что он готовится к своей смерти. Отдает вещи, делится откровениями, признаниями... Словно он узнал о плане, но не захотел его предотвращать и смирился со своей судьбой.

Почему же он смирился? У него столько власти, а он ей не польдуется. Может, зря я все это создала и Джиму не надо умирать?

Этого он и добивается, Айлис. Он хочет разжалобить тебя и тем самым разрушить план. Не поддавайся.

Не поддамся.

Победа будет за мной. Я разыграю все свои тузы и козыри независимо от состояния противника. Пусть он плачет, кричит, сопротивляется - я сильнее своей эмпатии, и я выстою в любом случае. Плевать, Рэй, Джим, Ник, да хоть Кернел с Джоди - они всего лишь карты, мои или чужие.

А в карты я играю хорошо.

13. Достаточно ли? (Р)

Примечание к части

Описания монастыря не претендуют на достоверность!

"Are you man enough?"

- Self, "Placing The Blame"

22.05. Оттава.

- Ты так устал с дороги, что не пренебрегаешь вредной пищей? - Ник мнет пачку попкорна в упаковке, прищуренно читая состав.

Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к полке с напитками. Обычная газировка сойдет за добавку к скудному ужину. Мне почему-то захотелось нарушить правила, и сделать это без серьезных последствий поможет сладкий попкорн с ней на пару. Давно я не баловал себя чем-то, кроме алкоголя на ужинах да банкетах, и то, много пить нельзя - я был на миссиях. А на газировку раз в год не потратить не ушедшие на благотворительность деньги слишком экономно даже для меня.

- С вас пять долларов девяносто центов*, - говорит кассир, рассматривая что-то за окном. Доставая карту, я пытаюсь разглядеть увиденное им, но натыкаюсь лишь на пустынную парковку. Может, белка?

Мы выходим из магазина, и я уже собираюсь заказать такси, как Ник меня останавливает.

- На такси нас легче выследить.

- Вообще нет...

Он тяжело вздыхает.

- Смотри, тот, кто предположительно может нас преследовать, в первую очередь будет искать таксистов, довозивших нас до дома. Лучше меньше ездить на транспорте каком бы то ни было.

- Ты Шерлока перечитал? - усмехаюсь я, однако соглашаюсь. В этом случае Ник прав.

Прогуливаясь в тени деревьев, где нас почти не видно, я позволяю себе немного расслабиться и прикрыть уставшие с дороги и от солнца глаза. Ник справа шуршит пакетом, мерно переступая с одной ноги на другую - что не раздражает, а скорее усыпляет. Ветер ласкает кожу и развевает полы футболки, которые колышатся, подобно траве. Принося запах бензина с заправки, стройки и пыльцы, он заставляет меня чихнуть.

- Будь здоров, - бормочет себе под нос Ник.

- И тебе не хворать.

Он ещё не простил мне ту ссору, несмотря на то, что общается со мной, как прежде. Мой напарник отлично умеет маскировать обиду под доброжелательность, не желая напрягать меня своими чувствами, но так я только сильнее нуждаюсь в разговоре, ведь обида Ника, хоть и скрытая, ощущается камнем на шее. Так он наказывает меня.

Пока мы медленно бредем к дому, я замечаю, насколько тут мало людей, несмотря на середину дня. Машин на парковке не было, как нет и на дороге, что настораживает. Кто знает, могли ли мы с Ником забрести в центр вражеской организации с ее царящей на улицах властью, или я просто параноик? Второй вариант привлекателен, однако необходимо сохранять трезвое мышление со способностью оценивать обстановку, и моя паранойя не прогнала бы людей с улиц. Все это что-то значит.

- Знаешь, я тут подумал, раз уж у нас выдается свободный вечер, мы могли бы посмотреть что-то, - предлагаю я, не надеясь на согласие. Никель уже неделю избегает меня всегда, когда выдается возможность - вряд ли сегодняшний вечер станет исключением.

- Ладно. Есть что-то конкретное?

А, я ошибся. Станет.

Я беру пакет из его рук, и он благодарно моргает своими светящимися в лучах карими глазами.

Когда я увижу их в последний раз?

- На самом деле нет. Может, ты хотел бы что-то посмотреть? Я оставлю выбор за тобой.

- Как скажешь. Смотри потом не пожалей, - он скудно улыбается. - В детстве мне часто говорили о плохом вкусе в фильмах. Особенно сверстники.

Я подхватываю настроение напарника, пытаясь удержать его.

- Да брось, я уверен, они не могли оценить глубины твоих предпочтений.

- Да черт знает. А ты чего вдруг предложил? Не занят?

- Был бы занят, не стал бы спрашивать. И мне давно нужно из...

Меня перебивает звук шагов сзади нас. Я молниеносно оборачиваюсь, но обнаруживаю лишь белку, перебегающую на соседнее дерево. Но как такое маленькое животное издало такие отчетливые, похожие на человеческие шаги?

За нами ведется слежка. Я останавливаюсь и ищу взглядом нарушителя покоя, но подлец умеет прятаться.

- Что такое? - Ник озабоченно осматривается.

- Ты слышал?

Я провожу рукой по волосам, приводя их в менее растрепанный вид.

- Что? Я ничего не слышал.

Послышится же такое. Это можно назвать третей галлюцинацией за двадцать семь лет моей жизни, только первые две были зрительными. Пока что они не сильно мешают, однако мерзкий голосок где-то в глубине сознания шепчет:

"Скоро они испортят твою жизнь, Рэй."

И он чересчур похож на голос Хантер. Ту самую беглянку Хантер, из-за которой я сейчас на двух миссиях сразу, одну из которых поручил сам себе. Поймать Айлис, если она находится в Канаде. Поймать, вернуть в США и казнить, но не убить. Того ублюдка, что украл документы с заданиями, убивать тоже нельзя - это не намного усложняет задачу, поэтому либо куратор, либо Ник в случае чего пошлет подкрепление, прилетевшее в Оттаву следующим рейсом после нас.

Оставшаяся часть маршрута проходит без постороннего шума. Я и Никель благополучно заходим в подъезд, введя код, поднимаемся на одиннадцатый этаж. Пару секунд Ник ищет ключи в карманах своих спортивных штанов, прежде чем отпереть дверь в квартиру с двумя небольшими комнатами. Я оставляю пакет на тумбе в прихожей, ожидая, когда напарник помоет руки, чтобы занять ванную. Мне снова нужно подкрасить прядь волос - теперь я делаю это независимо от заданий, чтобы лишить себя опознавательных для Айлис признаков.

- Я на полчаса, - сообщаю я вышедшему Нику. - Выбери пока фильм и проверь, прислала ли куратор новые сведения о местоположении цели.

Надеюсь, в этот раз покраска волос обойдется без происшествий. Пользуясь перчатками, выдавливаю густую массу на ладони. Цвет чисто-черный, без намека на оттенок красного, и я облегченно выдыхаю. Наношу краску на мокрые волосы, втирая ее в них как можно сильнее, а затем жду двадцать минут, чтобы она впиталась.

Правильно ли я поступаю, сближаясь с Ником? Все шесть лет мы держали дистанцию, что помогало избегать проблем, - теперь я не понимаю, причина в ее нарушении или в появившейся из ниоткуда Айлис? А справедливо ли винить ее в моих отношениях с напарником, которые я выстраиваю самостоятельно, без нее? Думаю, нет, но гораздо легче делать имеено так, перекладывая на нее всю ответственность. Однако это так по-детски, что я мигом отбрасываю мысли о ее вине. В конце концов, выбор всегда был за мной.

Как бы плохо она ни поступила, сбежав и оставив меня, Ника это не касается, а я приплел его, сделав соратником в преступлении против ICCS.

Когда время подходит к концу, я мою волосы под раковиной и прохожусь по ним полотенцем, на котором остаются темные пятна. После выжимаю его и вешаю на металлическую сушилку, совершенно пустую. Обжиться ни я, ни Ник не успели - в этом нет необходимости. Вся одежда и остальные вещи лежат в чемодане на случай экстренных сборов в США, например, как в прошлый раз при пропаже документов. "Мобильность есть наш главный союзник", так любила повторять куратор, впечатывая эту фразу в мое сознание. Ее я уж точно запомнил навсегда.

- Куратор скинула возможную геолокацию цели, - информирует Ник, стоит мне зайти на кухню. Он отодвигается, показывая на экране ноутбука красную точку, окруженную зеленым пятном - лесом. - Когда пойдем по следу?

Сегодня идти неудобно - уже вечереет, что позволит цели без особых помех скрыться в лесу. Подождем, пока она покинет его, и можно начать преследование. По моим догадкам, это произойдёт завтра днём.

Я сажусь напротив, поджав ноги под себя.

- Завтра в двенадцать часов дня. Кстати, ты выбрал...

- Я не знаю, честно.

- Ладно, что ж. Можем просто понаблюдать за этой красной точкой. Как думаешь, куда она пойдет?

- Либо в жилой пункт, либо останется ночевать в лесу, - зевает Никель.

На мое предложение выпить кофе он отрицательно качает головой, зато на чай соглашается, ссылаясь на то, что после кофе не уснет совсем. Чайник закипает через пять минут, и я наливаю его в две стеклянные кружки, лежавшие в навесном шкафу.

Ставлю одну на подставку перед ним.

- Днем у меня не получилось, но... Я бы хотел извиниться. За всё.

Ник прикусывает нижнюю губу в явном замешательстве, его выражение лица меняется на задумчивое. Да, напарник, на твоём месте я бы тоже не торопился прощать себя.

- Я не должен был так реагировать. Но мне просто невыносимо смотреть, как ты сам себе роешь могилу, Рэй. Конечно, я прощаю тебя, у меня нет выбора, но мое мнение неизменно.

- Я оставлю свой замысел и отныне сосредоточусь на работе. Никаких поисков Айлис, - мне тяжело дается эта ложь, ведь Ник только что заново доверился мне, но по-другому нельзя. План я не брошу.

- Хорошо. Точка двинулась на восток, к тому магазину, где мы закупились.

Ясно. Там есть отель средних размеров, вероятно, цель поселилась именно в его номере. Впрочем, мы можем лишь наблюдать; идти за ней пока что бесполезно.

Вскоре цель действительно заходит в серый квадрат, являющийся тем самым отелем. Завтра зайдем туда и выясним, кто в восемь часов пятнадцать минут возвращался с прогулки. Насколько мне известно, отель небольшой и туристов в нем тоже немного, так что найти нужного нам человека будет проще простого.

Ник отправился в постель в десять часов вечера, чтобы выспаться к завтрашней встрече - через полчаса я и сам лег на диван и не заметил, как провалился в сон.

- Куда ты так рано? - сонно спрашивает Ник, едва стоя на ногах, и потому облокачиваясь на стену в коридоре. - Семь утра, цель скорее всего спит.

- Кто сказал, что я за ней? - отвечаю я, одевая толстовку на футболку. Утром солнце не успевает как следует нагреть улицу. - Я на пробежку. Размяться перед миссией. Все-таки, мы ловим явно не новичка.

Он цокает и машет рукой.

- Ну и черт с тобой. Я спать.

Я смотрю, как Ник семенит назад в спальню, потом поворачиваю замок и чувствую, как под ногой что-то хрустит. Отойдя в прихожую, я обнаруживаю сложенный в конверт листок бумаги.

Воришка хочет поиграть?

Аккуратным, почти каллиграфическим почерком на нем выведено:

"Заброшенный монастырь Сестер Визитации. Сегодня, 8 pm."

Должны ли мы прийти вдвоем или мне придется делать это одному, неясно. Вдвоем мы сможем прикрыть друг друга, однако так нами легче управлять - взяв в плен меня, Ник сдастся, лишь бы меня не убили, да и я поступлю также. Выгоднее изначально явиться в одиночку, а если через два часа я не вернусь, вызвать подкрепление. Никель будет здесь, готовый связаться со мной через рацию.

Решено. Через тринадцать часов я наконец-то увижу проклятого воришку в лицо.

***

7:50 pm.

Двухэтажное здание с повалом и чердаком довольно старое. Его стены сплошь выложены потертыми серыми булыжниками, которые в некоторых местах то чуть темнее, то чуть светлее. Окна обрамлены бордовой рамой, как и деревянный край шатровой крыши, в остальном светлой. Монастырь охраняют, так что я обязан быть тихим, чтобы нашу с целью встречу не прервали нежданные гости. Я пробираюсь к такому же темно-красному входу.

С этого ракурса виден стоящий наверху крест. Над крыльцом установлен треугольный козырек, уже успевший частично разрушиться. Я аккуратно отворяю дверь - она не заперта - и оказываюсь внутри. Меня встречает зловещая тишина. Белый коридор освещают последние лучи презакатного солнца. Совсем скоро монастырь погрузится в сумрак, создавая идеально поле для битвы, и я достаю из кармана пистолет с глушителем. Ранить воришку никто не запрещал.

Одни деревянные двери заколочены, другие открыты настежь, так что мне видны скромные монашеские кельи. У дубовой кровати стоит крохотная тумбочка, и на этом предметы в комнате заканчиваются. Я прохожу к такой же, как двери и кровать, деревянной лестнице. Медленными шагами поднимаюсь вверх, но скрип все равно эхом отдается в ушах в пустоте здания. Я держу пистолет впереди, касаясь спускового крючка на всякий случай. В первом помещении стоит шкаф в цвет всей остальной мебели, и в нем нет абсолютно ничего. Продвигаясь дальше, я слышу шорох сзади и чуть не натыкаюсь на зеркало.

Зал. На данный момент самое просторное помещение, увеличимое за счет вытянутых окон. Пол сделан из неплохо сохранившегося линолеума, не издающего громких звуков. Я оглядываюсь, оценивая пути отхода в чрезвычайной ситуации, и тут зацепляюсь за черный силуэт в углу.

- Выходи! - шепотом приказываю я, направляя на силуэт дуло. От стрельбы просто так лучше воздержаться, чтобы не привлечь охранников. Пока просто пригрожу.

Он растворяется в углу. Когда я подхожу ближе, то не нахожу там ничего, помимо старого кресла с порванной седушкой. Ясно, меня надурили. Двигаюсь дальше и выхожу на кухню. Гарнитур низкий - и как только им пользовались? Фартук потрескался, стол и стулья раскиданы в хаотичном порядке, посередине расположилась духовка с газовой плитой, мешающая пройти. Я перелезаю через какую-то доску и оказываюсь в новом зале, похожем на предыдущий. Шкаф стоит точь-в-точь как прошлый, то же зеркало на дальней стене, лишь окна с решеткой заколочены и не пропускают свет, делая комнату самой темной из всех, что мне попадались. Отражение меня искажено из-за огромной трещины, и кажется, что я не один, а нас двое.

Двое.

Силуэт успевает отскочить прежде, чем пистолет врезается в его голову. Ловкий сукин сын. Мы ходим кругами - он от меня, я за ним, пока я не отвлекаюсь на шорох из соседнего помещения и не теряю его из виду. Судорожно стараюсь привыкнуть к темноте, однако враг опережает меня и оказывается сзади.

- Привет, Рэй.

Айлис Хантер. Она - вор, вражеский агент и сбежавший из штаба нарушитель, и она здоровается со мной так буднично, будто такое случается каждый день.

Это мой шанс легально осуществить свой план. Убить в штабе предательницу, как она и заслуживает.

- Ну-ну, давай пока без насилия? - она отходит в сторону, когда я направляю на нее пистолет. - Ты не рад меня видеть? Жаль.

- Ты предала ICCS и оставила меня одного. Назови хоть одну причину, почему я должен быть рад тебе.

Она нажимает на выключатель, и тусклый свет люстры падает прямо на нее. За исключением огромного шрама на лбу, она ничуть не изменилась - те же кудрявые волосы, дерзкая ухмылка и простая одежда в виде приталенной рубашки и черных штанов. Ее плечи с каждым вздохом поднимаются и опускаются. Скорей бы она перестала дышать.

Она кружит по комнате вокруг меня, как голодная акула. О, Айлис, жертва из нас не я.

- Не кипятись, Рэй. Думаю, ты уже понял, что с берега меня забрали канадцы. Я примкнула к ним. По своей воле. Но знаешь ли... Все это время я работала на вас, несмотря на украденные мной документы. Я нашла способ остановить войну, разве не здорово?

Я крепче сжимаю пистолет, однако руку опускаю. Если она и вооружена, то пользоваться этим пока не собирается. Что ж, то, что она воришка, еще не факт, но про это позже.

- Смотря какой способ.

Уничтожить ICCS? Убить куратора? Устранить всех агентов? Что могло взбрести в голову Айлис Хантер?

Она садится на тумбу, невозмутимо скрещивая ноги.

- Главой канадцев оказался мой давний друг. Мы с моими тайными союзниками его взорвем, - хладнокровно рассказывает Айлис. - как и весь их штаб. Нет врагов - нет войны.

- А почему ты сказала мне о том, что украла документы? Разве тебе это выгодно? Ты же в курсе, за это тебя казнят по возвращению в США.

- В курсе. Так ты мне не веришь? Ну смотри. Твоей миссией было втереться в доверие дочери поставщика оружия Канаде, Эммы Миллер. Мне продолжать?

Доказательства ее виновности есть, что могло бы быть прекрасно, однако мне кажется, куратор решит пойти другим путем и не дать мне убить Айлис, а просто расстрелять предательницу. Вот это уже не то, чего я добивася все время. Мои старания не могут пойти коту под хвост... Срочно надо что-то придумать.

- Нет. Лучше вообще больше никому не говори об этом, - я ищу очертания оружия в карманах ее одежды, но там пусто.

Ее губы трогает усмешка.

- Почему? Боишься, что меня убьют? Ох, Рэй, я не думала, что тебе так важно сделать это самостоятельно. Так почему же ты опустил дуло? Сейчас у тебя есть отличная возможность прикончить меня, так вперед. Сколько у нас времени до прибытия твоих союзников?

Было два часа, осталось около часа. Если я не убью ее за шестьдесят минут, за меня ее убьет куратор, и я не буду отомщен. Не самая лучшая ситуация. Покончив с ней самолично, мне грозит выговор от Ханы.

Я поднимаю пистолет и целюсь в нее.

- Я убью тебя!

А ты сможешь? Достаточно ли ты силен для этого? Она ведь была большим, чем напарница, большим, чем предательница. Что пошло не так?

- Так стреляй, - Айлис указательным пальцем касается своего лба. - Покончи с этим раз и навсегда. Благодаря тебе мы находимся здесь, благодаря тебе я смогла сбежать и встать во главе повстанцев против своего же друга. Забавно, ты же меня и создал. Тебе и останавливать сердце своего творения.

Почему рука дрожит? Каково черта я не могу просто нажать на курок? Она права - она стала такой, какая есть, из-за меня, и я обязан устранить вышедшую из-под контроля машину.

Не могу.

Я отбрасываю оружие в сторону, признавая свое поражение. Хантер молча наблюдает за мной, убирая руку со лба, но в остальном оставаясь неподвижной. Она замерла, как фарфоровая кукла, а ее стеклянный взгляд не выражает ни единой эмоции. Вместе со шрамом снаружи изменился ее разум - теперь я не в силах его прочитать.

Она сильнее, чем была до нашего расставания.

- Ты победила. Можешь бежать, пока ко мне не подоспела подмога. Я тебя не сдам.

Я окончательно сдаюсь.

- Я хочу поехать с тобой, - заявляет Айлис. - И я поеду, ведь ты не убил меня. Пора уезжать отсюда в аэропорт. Что сказать куратору, я знаю, не думай об этом.

Что она задумала?

- Я все сделаю, но в самолете расскажешь, зачем тебе в США. Я должен быть уверен, что ты не на миссии и не сольешь полученную информацию Канаде.

- Отель уже полетел на воздух. Давай договоримся. Если война не прекратиться в ближайшие дни и ситуация ухудшится, ты имеешь полное право на мое убийство. Если прекратиться или вновь станет холодной, без использования оружий - все останется, как есть. Идет?

Айлис протягивает изящную руку, и я жму ее, подписывая немой договор. Она бесшумно спрыгивает с места, делает легкое движение кистью, говоря следовать за ней, и стремительно проходит старые комнаты. Пол под ее ботинками почти не скрипит. Она напоминает кошку, тенью скользящую вдоль стен монастыря.

Выбравшись с территории, я оглядываюсь и подмечаю, что погони за нами нет. Через рацию связываюсь с Ником и указываю ему собрать вещи и отправляться в международный аэропорт, где мы встретимся на парковке. Он сообщает, что уже начинает собираться. Мы отходим на приличное расстояние от территории здания, после чего Айлис вызывает такси, пока я закапываю пистолет глубоко настолько, насколько могу, чтобы скрыть наше присутствие, а также быстро пройти контроль в самолете, не прибегая к замудренным способам пронести оружие.

Сев в желтую машину вперед, я периодически смотрю на Айлис через зеркало. Она задумчиво щурит глаза и вглядывается в темное окно, словно ища что-то. Поездка проходит в тишине, которую вдруг нарушает водитель.

- Слышали о взрыве в центре? - он выруливает на большую дорогу. - Говорят, там много погибших.

Тот самый взрыв, что планировала моя спутица. Судя по ее неравнодушному выражению лица, так и есть, и она жаждет узнать, погиб ли глава канадцев. Но отвечает она довольно сдержанно:

- Да, ужас. Я думаю, оборудование в комнатах могло быть неисправным, в результате чего и случилась катастрофа. А что насчет вас?

Хитрая, как лиса.

- Здесь вряд ли замешаны американцы - все-таки, они бо́льшую часть сидят, сложа руки. Поэтому я склоняюсь к вашему варианту, мисс. Как вы считаете, мистер?

- Тоже верю в поломку чего-то важного, - отмахиваюсь я. Отражение Хантер нахмуренно скользит взглядом по моему лицу, как бы осуждая за несерьезность.

Увы, силы на разговор с бесполезным таксистом я тратить не хочу.

Подъехав к огромному аэропорту, мы суетливо высаживаемся из такси, так как парковка забита, и машины за нами ждут проезда. У Айлис с собой нет даже крохотной сумочки для мелочи; это может насторожить персонал. Право не пускать нас из-за отсутствия багажа у них нет, однако лишние подозрения положение не улучшат.

В зале ожидания мы натыкаемся на Ника, сидящего в странной позе и держащего сумку за лямку. Его рука неестественно выгнута, голова наклонена в бок и подперта локтем. Уснул, что-ли?

- Соня, скоро вылет, - Айлис мягко тормошит его за плечо.

Это производит нужный эффект. Никель открывает глаза, промаргивается и возмущенно поправляет очки.

- Где ты была? Как вы нашли друг друга? Рэй, что это такое, почему ты не сказал, что Айлис с тобой? И что с вором документов?

- Обо всем позже.

Они обнимаются, как старые друзья, заставляя меня поморщиться. Такая приторно-сладкая встреча, чересчур удобное воссоединение посреди войны, чтобы оказаться правдой. Я щипаю себя за руку, убеждаясь в реальности происходящего. Предательница, которой еще пару часов назад я обещал отрезать пальцы, обнимает моего напарника, до этого спящего в комнате ожидания посадки.

Полет будет долгим.

Примечание к части

* - канадских

14. Пить или не пить (Д)

Примечание к части

Упоминание алкоголя!

25.05. штат Невада, Лас-Вегас.

- Грязно.

Я вздыхаю и заново беру аккорд. Сегодня игра не идет - соло для новой песни нелегкое, так еще и голова забита посторонними мыслями. Бадди сидит на металлическом стуле и периодически поправляет меня, выкрикивая ноты, но я все равно мажу. Он даже не успевает начать петь, поскольку у нас не готово даже вступление. Грег скучающе залипает в телефоне, его пальцы летают по экрану, печатая сообщения, а Чарли изредка перебирает струны своей бас-гитары.

- Бесполезно, - я откидываю гитару в сторону, и грохот волной проходится по полу, задевая другие инструменты в помещении. - Давайте закончим на сегодня.

Бадди и Чарли синхронно пожимают плечами. Грег никак не реагирует, погруженный в переписку.

- По-моему, тебе нужно расслабиться. Найди себе девушку, серьезно. Среди стольких фанаток это несложно, особенно если хочешь обойтись без длительных отношений. Я прав, Грег?

- Конечно.

Он отрывается от экрана и вертит в руках телефон, играясь с ним со скуки. Грегу под тридцать лет, он самый старший среди нас - и порой самый младший по манере общения и поведению. После него по старшинству идёт Бадди, потом я, и замыкает цепочку Чарли, еще студент музыкального училища. Как ни странно, последний и является самым приземленным в противовес своему парню. Они даже выглядят, как инь и янь: темноволосый и невысокий Грег контрастирует с блондинистым и голубоглазым Чарли, рост которого превышает метр восемьдесят два. В общем, пара из них вполне гармоничная.

- Правда, Дей, почему ты все еще одинок? За время, что мы даем концерты, ты тыщу раз мог найти возлюбленную, с такой-то внешностью... Что тебя останавливает? - Бадди опирается локтем на стойку микрофона, и та пошатывается под его весом. - Или ты ищешь не возлюбленную, а возлюбленного?

Чарли и Грег двусмысленно переглядываются.

Ах, если бы все было так просто. Долго искать подходящую пару легче, чем ждать возвращения человека, пропавшего без вести почти полгода назад - особенно, если остальные его таковым не считают. Для других моих знакомых Айлис в разъездах с каким-то детективом; они ходят по лесам, а потому связь с ними очень даже может быть потерянной, и это не обязательно из-за их гибели. Но я в подобное не верю.

Получается, у меня все еще есть чувства к умершему человеку.

Наверное, это можно назвать проблемой.

- Я никого не ищу, отстаньте. Следите лучше за своими отношениями. Бадди, я слышал слухи о том, что твоя девушка изменила тебе с продюссером другой группы, чьего названия я не помню. Такие неверные партнеры мне не нужны.

Возможно, было слишком грубо, однако что поделать? Они сами меня довели, зная, как я отношусь к Айлис и ее исчезновении. Пусть хоть раз нацепят на себя мою шкуру и подумают, прежде чем открывать рот.

- Ладно-ладно, чего ты так вспылил? Я всего лишь порекомендовал способы отвлечься, Бадди тут не виновен, - Чарли сходит с подиума и вешает гитару на стену. - И эй, никто не заставляет тебы вступать в длительные отношения. Хоть сними кого-нибудь в клубе...

Он прерывается, заметив мое неодобрительное выражение лица, и отворачивается. Грег следует за ним, приобнимает, и вдвоем они оставляют нас с Бадди наедине.

- Прости за сказанное. Мне следовало держать свой язык за зубами. А слухи про измены Лоры я выдумал.

- Ничего, бывает, - Бадди снисходительно похлопывает меня по плечу, затем ставит микрофон в угол. - Ты продолжаешь топиться в луже меланхолии и ожидания этой, как ее, Айви...

- Айлис, - поправляю я.

- Айлис? Она так и не вышла на контакт?

Я мотаю головой, положив руку на лоб от разочарования. Вот бы она вернулась! Для действительно прекрасной жизни мне не хватает ее присутствия хотя бы через переписку, не говоря уже о настоящем, физическом. Айлис - один из самых интересных людей, встреченных мной. Она бы могла писать текста к песням, ноты для мелодий и ходить с нами по барам вечерами. Но ее нет. А значит, нет и всего с ней связанного.

- Мне жаль. Ты не пробовал написать ее сестре? Вроде ты упоминал, что она оставляла тебе ее номер.

- Венди отвечала раз в месяц, а теперь так вообще перестала появляться в сети. Будто тоже пропала.

- Боже, - он садится на край подиума, хватая меня за край рубашки и утягивая за собой, чтобы я опустился рядом. - Везет же тебе, Дей, на девушек. Они обе тебя жестоко отшили.

Я уже привык не воспринимать попытки Бадди разрядить обстановку всерьёз, но эта фраза с его уст звучит как-то по-издевательски. Айлис бы никогда не поступила так. Она всегда предупреждает, как сделала и тогда. Я надеялся на ее скорое возвращение и первые недели практически не переживал - затем недели превратились в месяцы, а месяцы - в половину года, и мой разум начал бить тревогу. С ней случилось что-то неладное, очевидно. И я никак не помогу ей, находясь в Лас-Вегасе.

Бросить группу я тоже не могу. Мы взяли перерыв на три месяца, чтобы как следует подготовиться к новому старту по Европе и разучить новые песни, одну из которых мы тренировали сегодня. Я - слабое звено. Такими темпами я потяну нас на дно, если забью на командные занятия, вследствие чего я не срываюсь с места, не ищу Айлис с Венди. Тяжело...

- Понятно.

Я кладу подбородок на сложенные на коленях локти. Взгляд цепляет старый узорчатый ковер, висящий на стене. По рассказам Грега, бывавшего в странах СНГ, подобные ковры часто можно найти в квартирах их граждан. Странный у них вкус, как и у нашего арендодателя. Кстати, именно Грег подозревает в мистере Брюсе славянское происхождение вместе с дальними родственниками-славянами, и в его манере общения есть что-то европейское.

Бадди стирает носком кеда черную полосу на линолеуме и подтягивает правую ногу к себе, повторяя мое движение. Приглушенный теплый свет уютно устроился в его рыжих волосах, играя с отдельными вьющимися прядями. "Орлиный" нос и широко расставленные карие глаза делают Бадди похожим на еврея, и я мысленно представляю, как в тысяча девятьсот сорок втором его казнит сам Гитлер.

- Не вешай нос и не грусти. Все наладится, - забавно, что Бадди заботится о моем носе, пока его личный представляет серьезную угрозу для носителя. - Знай, я всегда готов подставить дружеское плечо поддержки. Что бы ни случилось, ты часть меня, часть нас. Мы все связаны.

Связаны, да еще как. Любая тень, лежащая на одном из нас, автоматически ложится на остальных. Отсутствие Айлис в моей жизни сказывается на Бадди, Греге и Чарли ничуть не меньше, чем на мне. Беря вариант, где она все же умерла, ее тень будет висеть над нами до самых наших смертей.

Наконец я предлагаю:

- Давай догоним Грега с Чарли. Они скорее всего пошли в бар.

- Опять решил напиться?

Несмотря на скептический тон, он с кряхтением встает на ноги и разминает затекшие руки, сжимая и разжимая ладони. Я в два шага преодолеваю расстояние от угла до двери.

- Догоняй.

Очередное непрочитанное "как ты?". Я отбрасываю телефон в сторону, и он со шлепком падает на пол. Сколько бы я ни писал, все без толку - она не отвечает. Это как отправлять письмо через смертельно раненного голубя, зная, что он не долетит до пункта назначения.

Я откидываюсь на подушки и закрываю глаза, представляя образ Айлис. Светлые кудрявые волосы по плечи, холодные тонкие руки, обычно сложенные за спиной, изучающий, подозрительный взгляд каре-золотых глаз, а также шлейф запаха свежей лаванды. Это все была она, и только она оставляла не просто воспоминания, а целый букет отдельных фраз, нечаянно пророненных ей во время наших разговоров.

"Когда я в детстве играла ноты ля-соль, конкретно в такой последовательности, мне хотелось чихать"

"Венди боялась виолончелей. Она убегала, как только они попадались ей на глаза."

"Ты бы хотел создать свою группу? Да? А что тебе мешает?"

Уже ничего. Группа то есть, но ее нет. Все, кроме Айлис, остались в моей жизни; она ушла также молниеносно, как и появилась.

Держа телефон в руке, я устраиваюсь на полу рядом с зарядкой. В этой съемной квартире мне жить еще месяц, потом снова начнется тур по городам. Здесь всего две спальни - в одной сплю я, во второй Чарли с Грегом, а Бадди завладел раскладным диваном. Нам не то что бы тесно, скорее наоборот: мы редко бываем дома сразу вчетвером. Кто-то обязательно будет в магазине, или на прогулке, или на репетиции, или уедет по другим делам. Иногда мне становится одиноко, когда все расходятся на свидания, однако искать себе пару специально в моем случае пустая трата времени. Никто не заменит Айлис.

От безысходности я открываю чат с Венди. Последнее сообщение датировано двумя месяцами назад, поэтому на скорый ответ я не рассчитываю. Тогда я спрашивал, не объявлялась ли ее сестра - она сказала, что нет, но в случае Айлис это в порядке вещей и волноваться не стоит. Мне бы такую нервную систему! Венди спокойно относится к большинству ситуаций, что изредка напоминает легкомыслие, хотя назвать ее легкомысленной нельзя. Она просто доверяет Айлис слишком много, но это можно сослать на их близкую сестринскую связь, которой многие завидуют. Венди одна из счастливчиков, входящих в узкий круг доверия сестры, и до нее мне как до луны.

Я уже собирался отложить телефон и снова порепетировать, как вдруг у меня в голове появилась четкая идея - написать их родителям. Возможно, это не совсем тактично, однако они уж точно знают, где их дочери, и в безопасности ли они. Я пролистываю наверх в поисках контактов, присланных мне от Венди, и пишу тщательно продуманное сообщение. Ранее я не был знаком с родителями Айлис, и нынешняя причина не самая удачная для этого... Но выбора нет. Судьба зачастую все решает за нас.

"Доброе время суток, мистер Хантер. Я друг Айлис, Дейв. Может, она рассказывала обо мне.

От нее уже много времени нет никаких новостей. Не знаете, где она и ее сестра могут быть сейчас? Я слегка переживаю за них.

Заранее спасибо за ответ."

Руки слегка дрожат, но не от холода. Я слышал, что отец Айлис снимался в кино... Даже не верится, что у меня есть контакт знаменитости и я знаю его дочь в лицо. Писать ему по такому поводу странно. Надеюсь, он не сочтет это за невежество.

Через час мои надежды оправдываются.

"Добрый день, Дейв. Да, моя дочь рассказывала о вас. Разве она не говорила, что уезжает с детективом в тур? Месяцем позже она захватила с собой Венди, они встретились в местном аэропорту. Меня предупредили, что до конца путешествия на контакт не выйдут, поэтому Венди заранее пересказала план на первое время. Правда, это было достаточно давно... Придется вам подождать их возвращения в Ланкастер. Они уже взрослые, вряд ли с ними что-то плохое.

Всего хорошего."

Дерьмо.

***

25.05. 10 pm.

- Почему, как только я иду в бар, ты плетешься за мной? - фыркает Бадди, презрительно наблюдая, как я отдаю деньги бармену. - Ты похож на алкоголика.

Мне нравится шум вокруг нас, заглушающий нотации моего друга. Терпеть не могу его бесполезные переживания моем здоровье. Я уже не маленький, легко позабочусь о себе сам, только вот он будто не хочет это понимать. Я залпом выпиваю стакан виски и тянусь за бутылкой, чтобы налить еще.

Бадди пытается меня остановить, но я ловко выхватываю виски из его рук. Он возмущается.

- Нет-нет, хватит тебе! Дей, алкоголизм передается по наследству, я не пойму?

Мой папаша пропил семейный бизнес в виде кафе, из-за чего мы с братом практически все детство голодали. Стив даже не дожил до восемнадцати - постоянно болел, а денег на лечение негде было достать. После его смерти его гитару продали, а спустя время я выкупил ее обратно, но уже когда съехал от родителей и нашел стабильный способ заработка. Их дела наладились относительно недавно, после того, как отец перестал пить.

Сволочь, я не похож на своего отца! И я не алкоголик, я всего лишь отдыхаю! Он сам каждый вечер просиживает в баре, почему я не должен это делать?

- Отвали, я сам решу, пить или не пить! - я назло Бадди заполняю стакан до краев и делаю глоток. Жидкость приятно обжигает горло - куда приятней, чем сидеть в квартире и страдать по чертовой Айлис. Я устал, и я имею право хотеть отдохнуть и забыть о ней хотя бы на несколько часов. Даже во снах она преследует меня, так как я могу перестать искать ее отражение в других? Как могу начать встречаться с кем-то, кто не она? - Оставь меня уже!

- Ни за что! - Бадди разъяренно толкает бутылку со стойки, разбивая ее.

Бармен, все это время следивший за нами, раздраженно закрывает глаза и идет за метлой с совком.

Соскочив со стула, я даю пощечину своему спутнику и удираю в толпу. Как же я ненавижу всех! Ненавижу Бадди, Айлис, ненавижу людей в баре, Грега, Чарли, ненавижу себя. Почему кто-то всегда портит обычный вечер, а? Почему мне запрещают расслабляться, черт возьми? Я взрослый, я буду пить столько, сколько захочу, и это не делает меня больным алкашом!

Пробираясь сквозь поток людей, пытающийся унести меня назад, я слышу ругательства в свой адрес. На них отвлекаться мне некогда - Бадди вот-вот догонит меня, я уже чувствую его дыхание сзади. Кое-как протиснувшись к двери, я рывком дергаю ручку и вылетаю на улицу. В квартиру бежать небезопасно: он пойдет именно туда, и я скрываюсь за темным углом в крохотном переулке. Перевожу дыхание, прислонившись к каменной стене, а после опускаюсь на выложенную булыжником дорогу.

Лучше заночевать здесь. Поблизости таких же обескровленных, как я, нет; едва ли меня зарежут, пока я буду спать. Я ложусь на холодную каменную землю. Ухо улавливает ее слабое сердцебиение, похожее на мышиное копошение. Главное, что они подо мной, а не со мной. Сначала я предполагаю, что устроился рядом с помойкой, но, осмотревшись, убеждаюсь в обратном. Переулок, на удивление, чистый: я не заметил ни единого фантика или опустошенной пластиковой бутылки.

Ближе к ночи бар постепенно затихает, и я закрываю глаза, одновременно боясь и надеясь встретить во сне Айлис.

15. Биение сердца (А)

07.06. Ланкастер, штат Пенсильвания.

Венди скучающе зевает, поправляя плед на заправленной кровати. Две недели назад, воссоединившись, я отложила посвящение ее в свои планы на потом. Мне хотелось вдоволь насладиться тем, что я зря похоронила ее, и незаметно так прошло пятнадцать дней. Сегодня пора рассказать ей о задуманном мной уничтожении ICCS.

Отель Орла действительно больше не существует. Война затихла, как я и обещала Рэю, и во многом из-за этого я еще жива. Ума не приложу, почему куратор никак не наказала меня и продолжает посылать на задания. Неужели ее доверие не подорвано? Я чувствую - она догадалась, что это я украла документы в начале мая, иначе Рэй бы не вернулся в США столь быстро. Хана не так проста, как кажется. Она явно что-то замышляет, и я держу это у себя в голове на всякий случай. Держи друзей близко, а врага еще ближе.

- Айли, ты так и будешь стоять в проходе? - Венди достает из тумбы шахматы, молча предлагая мне сыграть. Я мотаю головой. Сейчас не до шахмат.

- Я не просто так была в Канаде, Венди. Пора бы тебе уже знать... Там был Джим.

Она удивленно моргает и комично чешет затылок.

- Тот, с которым мы дружили в Эшленде?

- Да. Так вот... Я его взорвала, - я перехожу на шепот, хотя в комнатах нет камер, но кто знает. Нас могут подслушивать. - Вместе с его армией канадцев. Поэтому войны больше нет. Они лишились лидера.

-Ты хочешь сказать, что ты хладнокровно расправилась с другом детства и его подчиненными?

Венди морщится, словно съев что-то кислое. Не такую реакцию я ожидала. Почему она не восхищается, а испытывает нечто, схожее с отвращением?

Впрочем, она быстро исправляет выражение лица на нейтральное.

- Именно. Знаешь ли, мы не выберемся из ICCS, никогда. Единственный выход - взорвать его также, как штаб в Канаде. Мои союзники спасут Кристи и тебя, и мы будем свободны. Что скажешь?

Венди всерьез задумывается. Между ее рыжими бровями и на лбу появляются складки, которых раньше не было. Влияние стресса и жизни в банде. Ох, Венди, доверься мне, и тебе больше не придется испытывать такие нагрузки на нервную систему. Мы начнем заново спокойную жизнь, нарушенную одним моим поступком, за который мне уже не стыдно. Я хотела жить, вырывая респиратор из рук теряющего сознания от недостатка воздуха агента. И я выжила. Я выжила, чтобы уничтожить организации.

В конце концов она подходит ко мне и берет меня за руки.

- Ты точно контролируешь себя? Ты стала какой-то... Не такой. Я даже не знаю, как это описать.

- Все под контролем. Я вынуждена быть жесткой, Венди, но только для плана. Внутри я все та же Айлис, да? - я чувствую теплоту ее рук в своих. Как же я скучала по сестре...

- А Льюис? Когда мы с Кристи спасали тебя, он выглядел взволнованным за тебя. Он ведь не смог убить тебя, разве нет? И ты оставишь его в горящем штабе? Уверена?

Еще не до конца.

Но чем мне поможет Рэй, выбравшись из ICCS? Теперь у нас чисто деловые отношения, былой связи не осталось. Нет, она осталась, но мы не показываем ее друг другу. Маленькие жесты, означавшие "ты и правда больше, чем мой напарник", испарились. Прошло немало времени, чтобы научиться контролировать не только повстанцев и план, но и чувства. Я не нуждаюсь в них также, как зимой или весной.

Я думаю успокоить ее, заключая в объятия.

- Я поговорю с ним, а там решим. Если он откажется помогать, я буду вынуждена его устранить.

- Ты готова пойти на все ради свободы, да?

- На все ради тебя.

- А если бы я была мертва? - мычит Венди в мое плечо. - Ради кого ты бы все это делала?

Мои пальцы путаются в ее пышных волосах. Я кладу подбородок на ее макушку, вдыхая приятных запах шампуня.

- Ради тебя. В Канаде я и верила в твою смерть, однако собирала союзников и придумывала пути спасения, чтобы она не была напрасной, понимаешь? Я убью кого угодно, что угодно, как угодно, ради тебя. Я люблю тебя, Венди.

- Я тоже тебя люблю, Айли. И поэтому я беспокоюсь, как бы ты не зашла слишком далеко. Полгода назад ты бы ни за что подобное не сделала. Может, расскажешь уже, то такого ты совершила, что попала сюда?

- В театре, где я была в тот злополучный вечер, начался пожар, - начинаю я, поглаживая Венди по спине. - я и один парень укрылись в дальней комнате. Если ее не покинуть, умрешь. В ней, в стеклянном шкафу лежал один респиратор, чтобы пробраться через дым и не задохнуться по пути. Мы подрались... И я его задушила.

- Что ты сделала? - она ошарашенно отрывается от меня и смотрит мне прямо в душу.

Я отпускаю ее, позволяя встать чуть поодаль.

- Задушила парня, который был агентом ICCS. Позже меня нашли и поставили на его замену. Правда, до этого я совершила попытку суицида... Помнишь, я пропала ночью? Меня увезли в штаб и там же спасли. Но, прошу, не вини меня в убийстве. Я просто выживала.

Венди взволнованно кусает губы и хрустит пальцами - неприятный треск разносится по всей комнате. Меня накрывает желание прикрыть здорое ухо, лишь бы не слышать раздражающий звук. Я все еще скрываю ото всех факт, что наполовину оглохла, ибо им могут воспользоваться против меня. Я не рассказываю даже Венди, ведь чем меньше она знат, тем в большей безопасности находится. Зато здоровое ухо стало слышать в два раза четче и дальше, чем раньше. Это единственный найденный мной плюс за два месяца.

- Мы обе - убийцы. И я, и ты делали это ради друг друга - пусть ты изначально и нет, но потом, по твоим словам, да, - и я не имею права тебя судить. Я иногда волнуюсь, что ты в погоне за свободой потеряешь то, что искала, а затем станет поздно. Если я смогу получать от оебя информацию, мне будет спокойнее.

- Поняла. Буду отчитываться перед тобой каждую неделю, ладно? - я опять притягиваю ее и обнимаю. Она расслабляется, обхватывая меня руками в ответ.

Я счастлива, что снова чувствую биение ее сердца.

***

Мне удалось выловить Рэя в его хорошем расположении для одной просьбы.

Найти Дейва.

Я очень хочу его увидеть и сообщить, что со мной все в порядке. Он, наверное, думает, что я мертва, и неспроста - я не переписывалась и не звонила ему чересчур долго. Интересно, он забил на нас? Нашел себе кого-то? С одной стороны будет лучше, если да, ведь я не хочу причинять ему лишние страдания, но с другой... я слишком сильно по нему скучаю, чтобы оставлять все как есть. Эгоистично? Очень.

Спрашивать подобное у Рэя приравнивается к самоубийству.

Фактически, это будет моя вторая попытка.

- Ну? - он вычищает небольшой пистолет, сидя за рабочим местом скрестив ноги. Кажется, подобное занятие его успокаивает: я не слышу в его голосе привычной раздраженности. Надо взять на заметку.

- Ты же знаешь Дейва Картера, не так ли? Он музыкант...

Рэй тут же перебивает.

- Нет.

- Не прикидывайся, ты прекрасно знаешь, кто он, - ровно произношу я, стараясь не показывать появившийся гнев.

Он не может притворяться бесконечно. Мне просто нужно быть чуть терпеливее и хитрее.

- Нет - в смысле, я не скажу его нынешнее расположение и не стану прикрывать тебя, если соберешься его навестить.

Барьер все-таки прорывает.

- Но... С чего ты взял, что я хочу сделать именно это? Думаешь, знаешь мои шаги наперед? Чересчур самоуверенно, а? Когда ты успел запастись таким количеством?

- Пока тебя не было, - он выстукивает на столе слово "дура". - Нетрудно догадаться, имея мозг. Тебе стоит провериться у врача, на всякий случай.

- Я знаю! Это был риторический вопрос, бестолочь, - я борюсь с желанием выхватить из его рук оружие и метнуть его ему в голову, чтоб он наверняка прочувствовал на себе всю мою ярость. - Терпеть тебя не могу!

Рэй только равнодушно пожимает плечами, продолжая проходиться влажной салфеткой по стальному корпусу пистолета. Его уравновешенности можно позавидовать. Пока я трачу на крик свои нервы, он, похоже, даже не замечает меня, усердно превращая дуло из запятнанного в блестящее. Прикрывая рот ладонью, Рэй сдерживает чих от витающей в воздухе пыли, и это обыденное действие неимоверно бесит. Бесит, что он такой же человек, как я, что он не машина с встроенными функциями, что он самостоятельно идеально контролирует свои эмоции, в отличие от меня. Бесит.

Необходимо успокоиться. На такое уходят годы тренировок, а не жалкие шесть месяцев. Мои чувства - показатель, что я еще не до конца стала копией Рэя и прочих в ICCS.

"...Они запрещали использовать тебе свое самое главное оружие. Чувства."

В чем-то Джим (пусть покоится с миром) был прав. Чувства - мой главный козырь, главное отличие от остальных. Я не должна их подавлять. Я должна идти с ними рука об руку, подчинить себе, но не прятать.

- Правда?

Я моргаю, пытаясь сообразить, к чему Рэй задал этот вопрос, да еще и на тон тише, чем всегда. Его зеленые глаза остановились на моем лице.

- Ты правда терпеть меня не можешь, Лисси?

Нет.

Но я терпеть не могу, когда он называет меня так.

- Допустим. Какое тебе дело? Ты же у нас весь из себя недотрога, какая разница, кто какого мнения о тебе? Ставлю свой рассудок, что у Ника ты такое не спрашиваешь. Чем же я так провинилась, м? Или ты никак не можешь забыть о случившемся в самолете и дальнейших двух месяцах, проведенных в относительно близких отношениях? Пахнет слабостью, Рэй.

- Я не Рэй, - он разворачивается ко мне и откладывает пистолет.

- А я не Лисси.

В этот раз я попадаю в яблочко. Он молниеносно поднимается со стула, но я успеваю схватить его за кисть, предотвращая побег от разговора. Он резко дергает рукой, однако я впиваюсь в рукав намертво. Возможно, от моих пальцев останутся следы. Он собирается попробовать вырваться еще раз - я предотвращаю попытку, цепляясь пальцами второй руки за его плечо. Рэй едва заметно морщится.

- Отпусти, - предупреждающе говорит он. - А то я точно не останусь.

Я в конце концов разжимаю ладонь, и Рэй возвращается на свое место, занимая ту же позу, что и раньше.

- Я остановила войну, как и обещала. Я имею право просить у тебя одной встречи с другом, который даже не знает, жива ли я. Одну, мать твою, встречу. Что тебе мешает прикрыть меня?

- Как минимум то, что я подвергну нас обоих опасности. Куратору ничего не стоит выследить маршрут, в случае нашей задержки, и тогда ни мне, ни тебе не сдобровать. Я до сих пор не могу понять, почему она оставила тебя в живых, однако на твоем месте не стал бы испытывать судьбу повторно. Тебе чертовски везет, Айлис. Не играй с судьбой, прошу.

Я отхожу к стенке, опираюсь о гладкий бетон и провожу рукой по волосам, шумно вздыхая. В словах Рэя есть здравый смысл, это нельзя отрицать, но сейчас я поступлю по-своему. Мое желание увидеть Дейва, дать ему знать, что я жива, сильнее, чем все разумные доводы. Да, удивительна доброта Ханы по отношению ко мне, потому что она совершенно не соответствует ее характеру. Также она может разрушить ее авторитет, как куратора - мол, почему предательница не наказана? Но я еще успею выяснить причины такого странного поведения. Пока у меня есть другие задачи.

Рэй не хочет мне помогать? Помогу себе сама. Данный разговор вести бессмысленно и себе дороже. Сделаю вид, что оставляю свою идею, а затем плавно переведу тему в другое русло. Это создаст иллюзию перемирия.

Я закрываю глаза.

- Ладно, ты прав. К тому же у него, наверное, есть своя личная жизнь. Глупо вмешиваться в нее теперь.

- То есть, ты не будешь пытаться связаться с ним? Совсем?

В его голосе проскальзывает нотка недоверия.

- Совсем. Будет эгоистично с моей стороны появиться, ничего не объяснив, а потом снова исчезнуть. Я не настолько дура, - как можно искренней заявляю я, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке от духоты в кабинете. По спине стекает капля пота, и я представляю образовавшееся серое пятно на спине. Отнесу в прачечную, как будет время.

- Сомнительно конечно, но хорошо. Тебе жарко?

Заметил. Рэй всегда такой: слишком внимательный, слишком замечающий детали, даже смотря куда-то вдаль. С ним одновременно легко и одновременно тяжело. С ним надо быть вдвойне аккуратной.

Однако он подсунул мне спасительный круг, чтобы поскорее уйти к себе придумывать план.

- Есть такое. Я тогда пойду в свою комнату, переоденусь.

- Планируешь возвращаться?

Я качаю головой.

- Не думаю. Хочу навестить Венди.

Плевать, что я от нее и пришла сюда. Он-то не знает.

Рэй отворачивается назад к пистолету, давая сигнал, что я могу идти. Напоследок взглянув на его закрашенную, ранее белую, теперь же черную прядь волос, я отправляюсь в свою спальню.

Белье прохладное и пахнет свежестью. Заменив рубашку на хлопковую футболку, я забираюсь под одеяло, представляя момент, когда смогу улизнуть к Дейву. Понятия не имею, в Ланкастере он или нет, поэтому на все нужно занять минимум две недели. Проблематично, правда, но это единственный вариант.

Выбравшись в реальный мир, первым делом найду средства информации. В одном из баров в городе скорее всего есть телевизор, так что обыщу их все. Потрачу на это первые два дня в худшем случае, затем сменю место жительства, чтобы ICCS не нашли меня. Что же потом делать с Ханой, терпение которой по-любому на исходе? Я не могу предположить, почему она тянет с моим наказанием и по-прежнему доверяет. Либо она что-то задумала, либо... Она что-то задумала.

Что - мне предстоит узнать после возвращения от Дейва. Моя задача на ближайшие две-три недели - не дать себя найти раньше, чем я увижусь с ним. Сбегу на одном из задании, а там...

- Ты спишь?

Куратор еще никогда по моей памяти не заходила в спальни агентов. Какого черта она изменяет своим традициям?

- Нет, - я рывком сажусь на кровати, свесив ноги. - Что-то срочное?

Хана остановилась в дверном проеме. Визуально она кажется еще ниже, чем когда сидит. И как ей удается удерживать авторитет среди агентов, превышающих ее в силе?

- Да. В торговом центре терракт, тысячи захваченных террористами людей находятся на втором этаже. Вы с твоим напарником нужны до подкрепления полиции. Готовность в пять минут.

Я хочу спросить куратора, почему она так великодушна ко мне, однако ее уже и след простыл. В шкафу наощупь нахожу штабный костюм с нашивкой "ICCS" на груди и, быстро переодевшись, надеваю поверх него бронежилет. Проверяю крепление и шнурки на ботинках, а затем выдвигаюсь в кабинет, из которого недавно вышла.

Там я застаю уже готового Рэя за пересчетом оружия вместе с Ником, стоящим неподалеку. Он приветливо машет рукой, подзывая меня к себе. Судя по его виду, Ник с нами не едет - он похож на того, кто только проснулся. Хотя странно, что он спал днем.

Но Никель вполне мог плохо себя чувствовать.

- Я называю последние приготовления Льюиса парадом железа. За ним забавно наблюдать, - хрипло рассказывает он, подтверждая свое нехорошее самочувствие. В штабе простыть проще простого, учитывая постоянные сквозняки. - Иногда я думаю, что все использованные им модели пистолетов он принимает за собственных посредников, иначе его заботу о кусках железа объяснить нельзя.

Рэй складывает оружие в большой контейнер.

- Хватит болтать. Лучше бы помогли.

Ты должна называть его Льюисом.

- Ты бы попросил, если бы тебе было нужно, - парирует Ник.

- Не умничай.

- И не собирался.

Я молча подаю заключительный пистолет своему напарнику, и он, закрыв его с остальными, идет к лифту. Напоследок поднимаю руку, чтобы попрощаться с Никелем - он повторяет жест, а потом железные двери скрывают нас друг от друга. Рэй выглядит напряженным, сосредоточенно разглядывая чистое содержимое контейнера. Он определенно испытывает легкий мандраж в точности, как и я: мои колени чуть поддрагивают, а во рту пересохло. Не знаю, как это прояляется у Рэя, но его лицо утратило привычное отсутствующее выражение, сменившись на взволнованное.

На поверхности нас уже ожидает большая машина с затемненными окнами и широкими колесами. Я залезаю первой и устраиваюсь в углу на твердой деревянной скамейке. Мой напарник садится напротив, уложив рядом с собой оружия. Лица водителя в сумраке не разглядеть, как и все, что находится внутри салона, поэтому я отвлекаюсь на пейзажи за окном.

Как и полагается лету, на синем небе белой точкой стоит солнце, по-вечернему мягко светящее на дорогу. За мое отсутствие природа ожила от зимней спячки, превратив штаб в зеленое поле посреди леса. Мы едем на высокой скорости, и множество деревьев проносится мимо нас, как будто двигаясь навстречу. Лучи играют в еловых ветках сосен и подсвечивают их изнутри, подобно гирляндам на Новый год. С него прошло пять месяцев, а я все ещё не на свободе. Неужели мое предсказание сбудется, и мы с Рэем обречены быть рядом до конца наших жизней?

Я поворачиваюсь к нему.

Он сидит, не шевелясь. Сверлит взглядом какую-то точку в полу и словно надеется сделать в нем дыру, чтобы сбежать. Его мысли невольно забираются ко мне в голову, как при телепатии, а вместе с ними и тихий, смертоносный страх. Он витает в воздухе, смутный, но опасный, и я пытаюсь глубоко дышать, лишь бы не позволить ему захватить меня окончательно. Не припомню моментов, когда Рэй всерьез нервничал, отправляясь на задание, пусть даже невероятно рискованное. Сегодня что-то определенно не так.

Спустя двадцать минут поездки мы подъезжаем к тротуару около здания, стоящего неподалеку от торгового центра. С этого расстояния нас не видно из окон, поэтому мы благополучно обойдем его и попадем внутрь. Рэй разведует расположение террористов и заложников, а я аккуратно уведу всех, кого смогу, до прихода полиции.

- Ни в коем случае нельзя кричать, - наставляет он, осторожно ступая по плитке в одном из магазинов и держа пистолет наготове. - Если случился вынужденная стычка с каким-то террористом, старайся сразу бесшумно задушить его, поняла?

Рэй даже не обернулся проверить, кивнула ли я, оставив вопрос риторическим. Мы проходим вглубь пустого здания и натыкаемся на экскалаторы, однако он обходит их, видимо желая подняться на лифте. Порятно почему: лифты в планировке располагаются за углом, вне основной части второго этажа, где как раз сидят заложники. Так нас не заметить, пока мы сами не выйдем.

Поднимаясь, я то и дело смотрю по сторонам, чтобы если что предотвратить внезапную атаку. Оружие, висящее на шее, неприятно давит, утягивая вниз - я перекладываю его в другую руку, стараясь хоть как-то облегчить ношу. Надеюсь, Рэй не заметил. Для него почти каждое мое действие приравнивается к проявлению слабости, а мои слабости заставляют его испытывать дискомфорт. При дискомфорте он становится невыносимым. "Ты делаешь не так.", "ты вообще понимаешь суть задания?", "я так и думал, что для тебя это слишком сложно.", "легче доверять ребенку." и дальше по списку. Единожды ошибившись, ты обретаешь гиперконтролирующего родителя, от которого невозможно отвязаться до окончания миссии.

Окончание миссии... В этот раз его не будет, потому что я сбегу к себе, а потом уеду первым маршрутом за Дейвом. Плевать, что кроме формы ICCS и автомата у меня нет ничего; проникну в дом, упакую все необходимое в сумку...

Я резко торможу, едва не врезавшись в своего напарника.

- Опять мечтаешь? - шипит он.

- Отвали, я знаю, что делаю.

Рэй закатывает глаза.

- Посмотрим.

Из-за угла видно людей, собранных в ровный круг на полу. По его периметру стоят семь вооруженных в идентичной одежде, сравнимой с нашей. Они переглядываются друг с другом и периодически приказывают заложникам сидеть тихо. Сзади есть магазины, через двери которых я могу добраться до ближайших людей и увести их настолько далеко, насколько возможно, а Рэй тем временем отвлечет террористов, выйдя с ними на контакт. Он узнает их цель до прихода полиции, после чего мы уже не понадобимся. К тому времени я уже улизну.

- Я пошла, - я бесшумно ползу к ближайшему магазину, скрываюсь за полками с одеждой и оборачиваюсь. Напарник не высовывается, терпеливо провожая меня взглядом. Едва я прохожу чуть вперед, как раздаются выстрелы, и я испуганно вздрагиваю. Рэй показывает пальцами, сложенными наподобие пистолета, вверх - значит, это был предупреждающий раз и никто не пострадал. Добравшись до двери, я легко толкаю ее. Она поддается; я попадаю в новое помещение, сплошь усеянное коробками из-под обуви и отдающее запахом дорогой кожи вперемешку с замшей.

Таким образом я осталяю позади примерно четыре магазина, прежде чем оказываюсь около заложников. Отсюда мне слышно их тихие всхлипы и шепот, что не прибавляет уверенности. Я стискиваю зубы, сдерживая громкое, частое дыхание. Осталось дождаться голоса Рэя - тогда можно приступать к своей части. Я так близка к побегу, и я не позволю себе получить ранение теперь. Так меня будет легче выследить.

Где-то через шесть минут меня замечает маленький мальчик, сидящий ближе всех, и показывает своим детским пальцем прямо мне в голову. Черт возьми, лишь бы террористы не заметили! Где же мой напарник? Почему он тянет? Почему не отвлекает их?

От безысходности я прижимаю палец к губам в знак молчания, надеясь, что мама мальчика научила его этому жесту. Он хмурится, готовясь заплакать...

БАМ! БАМ! БАМ!

Еще одна череда выстрелов в потолок заставляет его зажмуриться и отвлечься от меня на источник громкого звука.

- Что вы тут устроили? - спокойный голос Рэя откуда-то справа разрезает грязный воздух. Не теряя времени, я на корточках приоткрываю дверь так, чтобы никто не заметил, и дергаю за рукав ближайшую ко мне женщину. Она резко оборачивается, и я подзываю ее к себе. Женщина повинуется, ловко заползая в укрытие. Первый есть.

- Ползите вглубь магазина. Не задавайте вопросов, я из полиции.

Убедившись, что она в относительной безопасности, я проворачиваю подобное еще с парой человек, параллельно слушая дискуссию между своим напарником и террористами. Похоже, он взял одного из них в заложники, иначе его бы уже пристрелили, даже не выслушав. Впрочем, это они отвечали на его вопросы, соответственно и говорили больше, а Рэй задавал вопросы.

Когда грянул очередной выстрел, в магазине уже собралось человек десять. На этот раз убитые были: им оказался невинный мужчина, пытавшийся закрыть от террористов свою дочь. Я слышу отдаленные возгласы напуганных заложников и утираю пот со лба, ощущая подушечками пальцев шелушащуюся поверхность шрама. Всех мне не спасти, а сбежать я должна до прибытия подмоги. Придется бросить Рэя и остальных сейчас.

- Сидите тихо. Скоро приедет полиция, и вы будете спасены. Мне нужно идти.

Я возвращаюсь по тому же пути, по которому пришла. Не заметно ни для Рэя, ни для террористов, ни для сидящих в поредевшем кругу людей. Дорога кажется длиннее, но я ни на секунду не останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Напряжение не покидает меня на протяжении всего маршрута, и я понимаю, что все позади, только когда выбегаю на вечернюю улицу, освещенную теплыми фонарями.

Разум не может сосредоточиться ни на чем, кроме оглушительно громкого биения сердца.